Рафаэль Халхатов

Величайшая подводная битва

«Волчьи стаи» в бою

Посвящается моему деду — красноармейцу Ивану Филипповичу Тихомирову, погибшему 22 ноября 1941 года в бою за деревню Залесье недалеко от города Волхов, а также всем живым и павшим воинам Советской Армии и стран Антигитлеровской коалиции, сокрушившим фашизм.

От автора

Эта книга — о Битве за Атлантику — самом грандиозном морском сражении Второй мировой войны. Оно продолжалось 44 месяца — с сентября 1939 по май 1945 года. То была ожесточенная и изматывающая борьба за коммуникации в Атлантическом океане между фашистской Германией и ее главными противниками на Западе — Великобританией и США. Главная цель Германии заключалась в подрыве экономики врага путем срыва его морских перевозок. Гитлер считал, что это позволит вывести Великобританию из войны.

Решающую роль в Битве за Атлантику играли германские подводные лодки — «волчьи стаи» гросс-адмирала Карла Дёница — и противолодочные силы союзников по антигитлеровской коалиции.

О том, чем является Битва за Атлантику для западноевропейцев и американцев профессор Нью-Йоркского университета Дэвид Сайретт пишет так: «Битва за Атлантику была решающим морским сражением Второй мировой войны. Без победы западных союзников на море, вполне вероятно, что Великобританию вынудили бы выйти из войны. Немцы властвовали бы над Западной Европой. Средиземноморье могло превратиться в „озеро Оси“, не было бы никакой помощи России, вторжение во Францию в 1944 году оказалось бы просто невозможным для союзников, следовательно, они не могли бы нанести поражение германским армиям в Западной Европе. Поражение западных союзников в этом сражении привело бы к катастрофическим последствиям». С утверждениями Сайретта трудно не согласиться.

Главная цель фашистской Германии на этом театре заключалась в подрыве экономики Великобритании и США путем нарушения морских и океанских перевозок союзников. Для этого она использовала подводные лодки, часть авиации и надводных кораблей.

Различают три основных периода в Битве за Атлантику. Они обусловлены коренными изменениями в расстановке сил и развитием войны в целом.

Первый период (сентябрь 1939 — июнь 1941) характерен тем, что вначале с обеих сторон на атлантических коммуникациях действовали незначительные силы. Однако атаки даже малого количества немецких подводных лодок были эффективными из-за слабости противолодочной обороны англичан. Со второй половины 1940 года германское командование ввело в действие не только субмарины, но также крупные надводные корабли и авиацию. В результате было потоплено судов и кораблей союзников и нейтральных стран общим водоизмещением 7,6 миллиона тонн. Из них на долю подводных лодок приходилось 53,4 %, авиации — 18,7 %, надводных кораблей — около 12 %, мин — 11,8 %, по неизвестным причинам погибло около 4 %. Германский флот потерял за это время 43 подводные лодки.

Второй период (июль 1941 — март 1942) характеризуется тем, что противоборствующие стороны наращивали силы на атлантических коммуникациях. Причем германское командование решающую роль в борьбе с судоходством противника отвело подводному флоту. К концу второго периода немцы имели в Атлантике 100–130 подводных лодок, против которых союзники задействовали около 3 тысяч кораблей разных классов и 2700 самолетов. Временами германским подлодкам удавалось достичь серьезных успехов за счет совершенной тактики и локальной слабости противолодочной обороны союзников. За время второго периода они уничтожили транспортов и боевых кораблей общим водоизмещением около 10 миллионов тонн, из них 80 % — подводные лодки. Но совершенствовалась и противолодочная оборона. Германский флот потерял 115 подлодок.

В третий период (апрель 1943 — май 1945) в боевых действиях в Атлантике наступил перелом. Количественное и качественное превосходство противолодочной обороны союзников резко снизило эффективность германского подводного флота, потери подводных лодок стали катастрофически расти. За этот период было потоплено судов союзников общим водоизмещением 3 миллиона тонн, а потери составили 361 подлодку. В среднем немцы теряли 15–16 субмарин в месяц и в конце концов проиграли войну н Атлантике, которая, безусловно, неотделима от общего хода Второй мировой войны.

Битва за Атлантику изобиловала драматическими моментами. С самого начала она приобрела характер неограниченной подводной войны Кригсмарине против всех судов, которые шли к Британским островам. Германия отбросила в сторону статьи международного соглашения о правилах ведения подводной войны. Германские подводники часто действовали, попирая и нормы общечеловеческой морали, придерживаясь принципа «Топи всех!». Впрочем, не только они. Так стали действовать и их противники, бывший командующий подводными силами ВМС США на Тихом океане адмирал Чарльз Локвуд не постеснялся вынести этот жутковатый и циничный девиз в название своей книги воспоминаний — «Топи их всех!».

В Битве за Атлантику участвовали сотни тысяч человек: военные моряки противоборствующих сторон, моряки тортовых флотов Великобритании, США, Франции и других стран — участниц антигитлеровской коалиции, ученые и конструкторы — создатели кораблей и различных видов вооружений, рабочие-судостроители, разведчики, политики, направлявшие действия военных; в нее оказывались вовлечены даже женщины и дети, на свою беду оказавшиеся пассажирами торговых судов, подвергшихся нападению германских субмарин. И каждый из них видел и переживал эту битву по-своему.

Данная книга не претендует на полное описание такого масштабного события, как Битва за Атлантику. Автор ставит перед собой задачу рассказать лишь о ключевых событиях этого самого продолжительного морского сражения XX века, о судьбах, личных переживаниях и впечатлениях людей, волею Истории ввергнутых в войну, о кораблях, на которых эти люди сражались.

Глава 1

«Атения»

Пролог битвы за Атлантику

В середине августа 1939 года радисту подводной лодки U-30 Георгу Хегелю здорово повезло. Командир субмарины обер-лейтенант Лемп отпустил его в увольнение домой в Мюнхен. И это несмотря на ожидавшееся на флоте объявление полной боевой готовности в связи с обострившейся, из-за территориальных претензий Германии к Польше, политической обстановки в Европе. Впрочем, Лемп предупредил Хегеля: «Быть может, вся эта заварушка в Польше так ничем и не закончится… но обещай, что связаться с тобой можно будет в течение двух часов».

Хегель вспоминал: «Ну, я и отправился в увольнение. Приехал домой утром в среду. И вот в субботу, после завтрака, кто-то позвонил дверь, и моя мать пошла встречать нежданных гостей. Когда она вернулась, руки ее дрожали. То была телеграмма от командира: „Возвращайся в Вильгельмсхафен 21 августа, не позднее полуночи“. Тогда я сказал отцу: „Ну, началось!“»

19-летний моряк добрался до причала вовремя. Экипаж готовил подлодку к выходу в море. Хегель встретил на пирсе товарища-матроса и спросил его, что же, в конце концов, происходит.

«Мы уходим в четыре».

«А что за груз? Мины или торпеды?»

«Торпеды».

Ранним утром 22 августа 1939 года U-30 выскользнула из гавани. Уже два дня командование подводных сил Кригсмарине вело развертывание подводных лодок в Северном море и западнее Британских островов. К 27 августа на позиции ожидания вышли 39 субмарин.

U-30 шла в Северную Атлантику. Путешествие было ничем не примечательным, за исключением одного момента, вызвавшего неприятные ощущения у подводников. Как-то ночью вахтенные увидели мрачную черную громаду. Хегель вспоминал: «Мы срочно погрузились, а затем опять всплыли и лишь потом разглядели, что это всего-навсего скала. То, что мы поначалу приняли за гигантский пароход, оказалось каменной скалой, торчащей из океана у побережья Шотландии. Кажется, ее называют Роколл»[1].

Потянулись сутки тягостных ожиданий, U-30 скрытно патрулировала в предназначенном ей районе примерно в 470 километрах северо-западнее Шотландии. В это время года Северная Атлантика редко балует моряков хорошей погодой. Вот и 3 сентября подводников изматывала качка; волны то и дело перекатывались через палубу, разбивались об ограждение рубки и гигантским фонтаном окатывали вахтенных, находившихся на мостике. Весь экипаж ощущал уже предельную степень волнения и напряжения. Начнется или нет? Наконец утром поступила срочная радиограмма: «Британия и Франция объявили войну Германии. Полная боевая готовность». Эту весть ждали, но она все равно оказалась неожиданной.

«Я спал на своей койке после вахты, — вспоминал Хегель, — пришли мои товарищи и растолкали меня. Говорят: „Вставай Георг, Англия нам войну объявила“. Я посмотрел на часы. Одиннадцать утра, значит, в Германии сейчас полдень… Было даже отчасти и любопытно и интересно, да только никакого энтузиазма».

U-30 принадлежала к самому распространенному в годы Второй мировой войны типу германских подлодок — VII серии. Построенная на верфи «Везер» АГ в Бремене в 1936 году полуторакорпусная субмарина, длиной почти 65 м, шириной около 6 м, с осадкой около 4,5 м, имела надводное водоизмещение 626 т и подводное 915 т. Несмотря на скромные размеры, она несла мощное вооружение: четыре носовых и один кормовой 533-мм торпедные аппараты с запасом 11 торпед, вместо которых могли приниматься 22–33 мины (в зависимости от их типов, выставлялись они через трубы торпедных аппаратов). На верхней палубе, перед ограждением рубки, стояло 88-мм неуниверсальное орудие, а на рубке располагался 20-мм зенитный автомат.

Два дизеля фирмы МАН мощностью около 3000 л.с. позволяли подводной лодке развивать надводную скорость до 16 узлов; дальность плавания экономичным ходом (10 узлов) составляла более 6000 миль. Для движения под водой использовались два электродвигателя мощностью по 370 л.с., питаемых аккумуляторными батареями. Их емкости хватало на 120 миль при скорости хода 2 узла; максимальным ходом в 8 узлов лодка могла идти под водой в течение часа. Поэтому U-30, как и все субмарины того времени, не являлась подводным кораблем в полном смысле этого слова: скорее это было «ныряющее» судно.

Стальной прочный корпус позволял лодке погружаться на глубину до 100 м. Срочное погружение выполнялось за 30 секунд. Лодка отличалась надежностью бортовых систем и механизмов, хорошей маневренностью и управляемостью. Вот только длительное пребывание в «стальной трубе», как называли свою субмарину подводники, не доставляло большого удовольствия.

Внутреннее пространство прочного корпуса, разделенное переборками на шесть отсеков, конструкторы подлодок VII серии плотно напичкали вооружением и боеприпасами, системами, механизмами, аппаратурой; даже для работы людей почти не оставалось места, а о том, чтобы стопроцентно отдохнуть, и думать было нечего — одной койкой пользовались обычно два человека. Теснота, и без того страшная, становилась просто невыносимой, когда в лодку перед походом загружали продовольствие и различное имущество. Экипаж же состоял из 4 офицеров и 40–56 унтер-офицеров и матросов.

Безопасность плавания и безопасность всякой подводной лодки зависит от того, насколько весь ее экипаж, каждый подводник знает вверенную ему материальную часть, может быстро и точно выполнить команду, так как нерадивость, недисциплинированность одного способны погубить всех. Команда на U-30 была отменно вышколена.

На лодке «царь и бог» — командир. Фриц-Юлиус Лемп с 18 лет служил на флоте и, несмотря на свои 26 лет, уже год командовал субмариной. Командование ценило его как знающего моряка, хладнокровного и решительного офицера. Моряки уважали обер-лейтенанта и доверяли ему. Хотя на лодке сохранялась строжайшая дисциплина, Лемп умел по-человечески относиться к подчиненным, имел он и чувство юмора — со «стариной Лемпом можно было и посмеяться».

Впрочем, 3 сентября 1939 года стало совсем не до шуток — U-30 находилась на морских путях и каждую минуту могли появиться корабли противника и тогда…

Еще перед выходом в поход все командиры германских подлодок получили приказ действовать в рамках международной конвенции, регулирующей ведение военных действий на море. И если с боевыми кораблями, военными транспортами, торговыми судами, следующими в охранении боевых кораблей, командиры субмарин должны были поступать в соответствии со сложившейся обстановкой, то в отношении торговых судов — согласно так называемому «призовому праву». Это означало, что подводная лодка должна действовать фактически как надводный корабль. Требовалось остановить торговое судно независимо от его национальной принадлежности, обыскать. Если это судно противника или нейтральное, но перевозящее военный груз, предназначенный для противника, — обеспечить безопасность команды (дождаться, пока она пересядет в спасательные шлюпки, если близко находится берег; переберется на нейтральное или иное судно и т. д.) и лишь после этого топить. Разрешалось атаковать торговое судно, явно участвующее в военных действиях или оказывающее сопротивление досмотру.

Около 14 часов первого дня войны радист U-30 Георг Хегель принял радиограмму командующего подводным флотом Кригсмарине Карла Дёница с напоминанием об этих ограничениях и передал ее обер-лейтенанту Лемпу. А примерно в 16 часов 30 минут 4 сентября 1939 вахтенные доложили командиру U-30, что на горизонте обнаружен дым. Судя по курсу, судно двигалось от Британских островов.

Лемп начал преследование. Вскоре в оптику можно было разглядеть большой пароход. Хегель вспоминал: «Пока командир не принял окончательного решения, мы держались на расстоянии, но так, чтобы неопознанное судно постоянно виднелось на горизонте. Он ждал наступления темноты, после чего мы подошли ближе».

Через перископ Лемп заметил, что на корабле полное затемнение и идет он противолодочным зигзагом. И хотя с борта доносились звуки легкой музыки, командир U-30 решил, что перед ним британский вспомогательный крейсер (в XX веке существовала практика устанавливать на быстроходных судах вооружение и превращать их во вспомогательные боевые корабли). Лемп принял решение атаковать около 19 часов 30 минут, отдал приказ произвести залп двумя торпедами. Один из «угрей» (так моряки называли смертоносные самодвижущиеся подводные снаряды) поразил лайнер в корму. Вспышка пламени, грохот взрыва — и пароход остановился, накренившись и медленно погружаясь в пучину. Подлодка приблизилась к жертве. И в этот момент Лемп и все, кто находился на мостике, увидели мечущиеся на палубах поверженного «врага» огни ручных фонарей, услышали крики женщин и детей, удары о воду спускаемых спасательных шлюпок…

Хегель в этот момент находился на своем посту около радиостанции: «Я настроился на волну корабля, услышал сигнал бедствия и почти мгновенного понял, что мы имеем дело не с военным транспортом. У них па борту находились обычные мирные пассажиры. И еще я понял, что корабль этот называется „Атения“. Затем ко мне в рубку пришел командир и попросил справочник Ллойда, издание, где приводятся силуэты всевозможных судов. Он водил по страницам пальцем, пока не наткнулся на эту „Атению“. И, конечно же, командир был в шоке».

Пассажирское судно «Атения» принадлежало британской пароходной компании «Дональдсон атлантик лайн». Рано утром 2 сентября оно покинуло Ливерпуль и взяло курс к берегам Канады, на Монреаль. Этот океанский лайнер оказался последним отплывшим из английского порта до начала войны. На его борту находились 1358 человек, из них 1102 пассажира, большинство из которых являлись гражданами США и Канады — нейтральных на 3 сентября 1939 года государств.

Через восемь часов после объявления воины «Атения» находилась приблизительно в 200 милях западнее Белфаста, и капитан судна Джеймс Кук считал, что опасность нападения германских подводных лодок уже миновала. Однако в соответствии с указаниями, полученными из Ливерпуля, он продолжал вести лайнер противолодочным зигзагом и с погашенными огнями, что и вызвало у командира U-30 подозрения. Конечно, Лемпу следовало как можно детальнее изучить цель, прежде чем давать команду на ее уничтожение.

Хегель вспоминал: «Ко мне подошел старшина и говорит: „Не хочешь подняться наверх?“ Мне, конечно, было любопытно, я пошел наверх и увидел тонущую „Атению“. Можно себе представить, что там творилось! Вспомнились другие морские катастрофы, но что мы могли поделать? Ведь мы не могли принять на борт подводной лодки этих несчастных… Ну, в общем, наша подлодка растворилась в ночи».

«Атения» пошла ко дну через несколько часов, и, к счастью, у пассажиров и команды было время, чтобы занять места в спасательных шлюпках. Но 118 (а по другим данным, 128) человек погибли, из них 69 женщин и 16 детей.

После полуночи уцелевших пострадавших подобрали суда, получившие сигнал бедствия.

Было ли потопление «Атении» трагической ошибкой или у Лемпа просто сдавали нервы? Сам обер-лейтенант позже признавался, что слишком перенервничал из-за объявления войны. Но, торпедировав пассажирский пароход и осознав, что натворил, он не предпринял никаких действий для спасения людей, терпящих по его вине бедствие…

Через 24 часа новость о жестоком и разбойном нападении немцев на пассажирское судно уже передавали по всему миру. Британские и американские газеты пестрели рисунками тонущего лайнера. Часто вспоминали о «Лавритании» — трансатлантическом лайнере, потопленном в мае 1915 года германской подводной лодкой U-20 В. Швигера; тогда погибли 1198 человек. Вспыхнувшее в мире возмущение было совершенно справедливым. И его не замедлили использовать политики. Англия немедленно заявила, что Германия нарушает международные конвенции, и начала вести неограниченную подводную войну с первого дня военных действий. Новый Первый лорд Адмиралтейства Уинстон Черчилль на следующий день после гибели «Атении» сообщил Военному кабинету: «Все это должным образом повлияет на общественное мнение в Америке» — среди погибших было 28 американцев.

Значение случившегося поняли и в Германии. Гитлер, командование Кригсмарине отвергли все обвинения и даже оспаривали сам факт потопления германской лодкой «Атении».

Действительно, ни одна из германских субмарин, находившихся в море, не доложила об атаке лайнера. Дело в том, что Фриц-Юлиус Лемп, отлично представлявший себе последствия потопления «Атении», не донес по радио о проведенной 4 сентября атаке… более того, еще находясь в море, он взял с экипажа слово молчать о случившемся. U-30 вернулась в Вильгельмсхафен 27 сентября. Командир субмарины заставил команду дать клятву о сохранении тайны второй раз. «Мы собрались в носовом отсеке отдельно от офицеров, — вспоминал Георг Хегель, — и затем поклялись никому ничего не рассказывать, не выдавать тайну даже жестом или намеком».

Впрочем, все это не помешало Лемпу войти в базу с победно развевающимися на перископе тремя сигнальными флажками, означавшими три потопления судна. На одном из флажков красовалась цифра 14 000 — приблизительное водоизмещение уничтоженного парохода «Атения». А из личного доклада командира лодки Дёниц узнал, как все произошло.

Руководство Германии и ее флота тем не менее признало факт потопления пассажирского судна. Более того Дёниц и его штаб пошли на преднамеренный обман: из вахтенного журнала — святая святых всех моряков мира — были изъяты соответствующие страницы и заменены другими. В этих манипуляциях принимал личное участие и радист Хегель: «Лемп пошел на встречу с командованием с вахтенным журналом. Он писал его от руки на борту лодки, а я перепечатал все это в удобоваримой форме. Потом Лемп заверил журнал своей подписью. Когда он вернулся из штаба флотилии, мы прошли в офицерскую комнату отдыха и там вместе переписали заново целых две страницы этого журнала. Первую из них, относившуюся к „Атении“, Лемп изменил полностью. Я перепечатал страницы, и мы вставили их в журнал». Согласно новой версии, U-30 находилась аж в 200 милях западнее места разыгравшейся трагедии!

А министр пропаганды Третьего рейха Йозеф Геббельс вообще заявил в октябре 1939 года, что «Атению» потопили «адскими машинами» сами британцы, и эту провокацию устроил не кто иной, как У. Черчилль, пытавшийся таким образом втянуть США в войну с Германией.

Лемпа «примерно наказали», отправив под домашний арест, но уже 1 октября 1939 года он получил очередное воинское звание капитан-лейтенанта.

Итак, первый удар германских подводников пришелся по гражданским людям. И как ни пытались немцы скрыть это, тайное все-таки сделалось явным: 9 мая 1941-го англичане потопили новую лодку Лемпа U-110. Сам капитан-лейтенант погиб, но среди уцелевших членов экипажа оказалось несколько моряков, служивших с ним на U-30; они-то и рассказали о гибели «Атении», а позже давали показания на Нюрнбергском трибунале.

Глава 2

Возрождение подводных сил Кригсмарине

По условиям Версальского мира 1919 года Германии, потерпевшей поражение в Первой мировой войне, запрещалось иметь подводные лодки. Однако, несмотря на ограничения Версальского договора, немцы, осознавшие мощь этого вида морских вооружений, накопившие огромный опыт их боевого применения и строительства, не прекратили заниматься проектированием субмарин.

Уже в начале 1920 года, в обход всех запретов, германские судостроительные фирмы «Германия-Верфт» и «Вулкан-Верфт» продали в Японию проектную документацию подлодок U-142 и U-117. В Стране восходящего солнца под руководством немецких конструкторов японцы построили две новые субмарины, в испытаниях которых приняли участие бывшие офицеры-подводники кайзеровского флота.

Летом 1922 года в Гааге, в нейтральной Голландии, судостроительные фирмы «Вулкан» из Штеттина, «Германия» из Киля и «Везер» из Бремена открыли некое конструкторское бюро. Зарегистрировано оно было под названием «Голландское предприятие — инженерная контора по судостроению». Возглавил бюро в составе 30–40 сотрудников профессор Ганс Техель — главный конструктор германских подводных лодок периода Первой мировой войны. Финансировали «контору» из секретного фонда рейхсвера, а также известный как «пушечный король» Густав Крупп фон Болен-унд-Гольдбах.

Фирма объявила о том, что берет на себя разработку проектов подводных лодок и технический надзор за их строительством. Были сделаны предложения ряду государств, при этом немцы назначали более низкую цену на свою продукцию, чем их конкуренты — проектные и кораблестроительные предприятия Италии и Франции.

Основой предлагаемых проектов послужили наиболее совершенные подводные корабли кайзеровского флота — лодки типа UB III. Заказчики хоть и не сразу, но нашлись. В конце 1920-х годов к услугам гаагской фирмы обратились ВМС Финляндии. Финны хотели иметь скоростную, маневренную подводную лодку среднего водоизмещения, в 1930–1931 годах их флот пополнился гремя субмаринами типа «Ветехинен».

В 1927 году состоялось подписание контракта на проектирование подводной лодки для ВМС Испании. Лодку, получившую обозначение Е-1, заложили на верфи в Кадисе по доставленной из Гааги документации в 1930 году. Однако случившаяся весной 1931 года в Испании буржуазно-демократическая революция и разразившийся глубокий кризис поставили под вопрос возможность приобретения субмарины испанцами. Чтобы найти нового покупателя, строительство Е-1 широко разрекламировали, для ознакомления с кораблем в Испанию пригласили специалистов из многих стран. В конце концов лодку приобрела Турция, где она получила название «Гюр». Испытание турецкой субмарины, как и финских лодок, проводили немецкие офицеры, «замаскировавшиеся» под инженеров.

Проектом заинтересовалось и командование советского ВМФ. В 1932–1933 годах в Испанию были откомандированы ведущие специалисты в области советского подводного кораблестроения. Е-1 произвела на них хорошее впечатление, и в 1933 году между «Союзверфью» и фирмой «Дешимаг» — совладельцем «Голландского предприятия» был заключен договор о разработке подводной лодки для СССР. Немецкий проект был частично переработан советскими инженерами и реализован в серии удачных подводных лодок типа «С» — «средняя».

Строило гаагское бюро и подводные лодки малого водоизмещения. Так, для Финляндии оно разработало и построило субмарину прибрежного действия «Весикко».

В результате деятельности «Голландского предприятия» немцы получили бесценный опыт для создания отвечающих требованиям своего времени субмарин. Он обобщался в отделе экспериментального судостроения рейхсмарине и в начавшей работать еще в 1920-х годах в Берлине фирме с ничего не значащим названием «Инженерное бюро по экономике», на деле являвшейся конструкторским бюро подводного кораблестроения. Возглавлял его инженер Фридрих Шеффер, впоследствии один из ведущих немецких конструкторов подлодок. А в 1934 году Крупп создал на верфи «Дешимаг» в Бремене филиал «Голландского предприятия», и туда «потянулись» из-за границы многие немецкие конструкторы и инженеры.

В обстановке строжайшей секретности, на основе спроектированных для Финляндии, Испании, СССР подводных лодок, немцы разработали проекты подводных кораблей для собственного флота: финские и испанская субмарины легли в основу типов IIА (прибрежного действия) и VII, советская «С» подозрительно напоминала типа I А, ставшую прототипом для океанской лодки типа IX.

16 марта 1935 года Гитлер в одностороннем порядке денонсировал Версальский договор и объявил о военном суверенитете Германии. Державы-победительницы в Первой мировой войне никаких реальных мер по противодействию этому не приняли. Дальше — больше: 18 июня 1935 года было подписано англо-германское военно-морское соглашение. Согласно договору Германия получила право строить надводный флот равный 35 процентам водоизмещения английского флота. Относительно подводных лодок, то их водоизмещение должно было составить 45 процентов от водоизмещения английского подводного флота.

Что произошло с политическим руководством «нации мореплавателей»? Оно забыло о роли, которую играли морские коммуникации, связывающие их остров с колониями? В чем причина такой уступчивости англичан?

Заигрывание Великобритании, а позже и Франции с потенциальным противником вскоре превратилось в политику «умиротворения» агрессора и имело главной целью направить гитлеровскую агрессию на восток и «столкнуть лбами» Германию и СССР. Апогеем этой политики стал Мюнхенский сговор 1938 года «западных демократий» с Гитлером, решивший участь Чехословакии. Вернувшийся из Мюнхена британский премьер-министр Чемберлен заявил тогда нации: «Я привез вам мир!» А менее чем через год германские войска вторглись в Польшу, и началась Вторая мировая война…

Получив официальное «добро» на создание подводного флота, немцы уже к осени 1935 года имели 11 подводных лодок типа II. Эти удачные, простые по конструкции субмарины водоизмещением 250/300 т, со скоростью 13/8 узлов[2], имевшие дальность плавания экономическим ходом 1050/35 миль, были вооружены тремя 533-мм торпедными аппаратами и 20-мм автоматической зенитной пушкой.

Однако субмарины типа II, пригодные лишь для прибрежных действий, не удовлетворяли командование флота ни боевой мощью, ни скоростью, ни дальностью плавания. Немцам нужны были корабли, способные действовать на океанских морских путях. И летом 1935 года на верфи «Везер» в Бремене они заложили две лодки типа I А, водоизмещением 862/983 т, со скоростью хода 17/8 узлов, дальностью плавания 6700/80 миль, вооруженные четырьмя носовыми и двумя кормовыми торпедными аппаратами с боезапасом 14 торпед, одним 105-мм орудием и одним 20-мм зенитным автоматом. Экипаж составлял 43 человека. Лодки получили тактические номера U-25 и U-26. Увы, они оказались неудачными: при срочном погружении возникал опасный дифферент на нос, неудовлетворительной была и маневренность под водой. Дальнейшее строительство лодок типа I прекратили. Обе субмарины погибли летом 1940 года в ходе боевых действий. И лишь к 1939 году на их основе разработали более совершенную океанскую подлодку типа IX водоизмещением 1032–1610/1153–1800 т, со скоростью хода 16–19/7 узлов, дальностью плавания 8100/63 мили, с экипажем 48–57 человек, вооруженную аналогично лодке типа I.

«У-боты» II серии Дёниц изначально хотел использовать как учебные, но из-за нехватки подлодок большая их часть приняла участие в боевых действиях

«Рабочими же лошадками» подводного флота Германии в годы Второй мировой войны стали субмарины типа VII нескольких модификаций. Их было построено более 700 единиц, и «семерка» стала рекордсменом — никогда более подлодки одного типа не строились в таком количестве.

В реальную же силу германского флота субмарины превратились во многом благодаря деятельности Карла Дёница, назначенного летом 1935 года командующим флотилией подводных лодок.

Дёниц родился в 1891 году в семье инженера-оптика. На флоте — с 1910 года. После обучения в военно-морской академии в г. Мервин он служил вахтенным офицером на легком крейсере «Бреслау», на нем же в 1914 году принял боевое крещение. В 1916 году Дёниц перешел в подводный флот и вскоре стал «фанатиком» этого вида морских вооружений.

На субмарине U-29 под командованием подводного аса В.Фортсмана (34 потопленных судна общим водоизмещением 200 тыс. тонн) он участвовал в четырех боевых походах в качестве штурмана.

В 1917 году получил назначение на должность командира подлодки — минного заградителя U-25. Воевал на Средиземноморье, совершил два боевых похода, в которых выставил минные заграждения, и торпедировал пять судов противника. Атака конвоя, идущего на о. Мальта, утром 4 октября 1918 года стала последней для его корабля. При погружении лодка внезапно получила большой дифферент на нос и «провалилась» на глубину более 90 м (предельная глубина погружения U-25 составляла 60–70 м). Дёниц не растерялся, установил горизонтальные рули на всплытие и сумел поднять корабль на поверхность. Субмарину выбросило из воды… в самом центре вражеского конвоя; ведя артиллерийский огонь, к ней устремились эскадренные миноносцы охранения. Уйти же под воду было невозможно — при экстренном всплытии израсходовали весь запас сжатого воздуха. Лодка получила несколько попаданий, стала тонуть, Дёниц скомандовал: «Всем покинуть корабль!» Большинство экипажа удалось спасти, но подводники угодили в плен.

Из плена Дёниц вернулся в 1919 году. В отделе кадров штаба флота ему предложили продолжить службу в военно-морских силах. И хотя за годы войны Дёниц превратился в ярого сторонника подводных лодок, служить пришлось на надводных кораблях (командовал миноносцем, флотилией миноносцев), в Главном морском штабе в Берлине.

На корветен-капитана[3] К.Дёница обратил внимание главком ВМС Эрих Редер. Характеризуя Дёница, адмирал писал: «усердный, находчивый и честолюбивый офицер, профессионал высокой квалификации с самостоятельным мышлением и задатками лидера». Вскоре последовало производство в чин фрегаттен-капитана и назначение на должность командира легкого крейсера «Эмден» — одного из немногих боевых кораблей, построенных в «послеверсальской» Германии.

На «Эмдене» в 1935 году Дёниц совершил дальнее плавание в Индийский океан вокруг Африки. По возвращении в Вильгельмсхафен его ждал сюрприз. На борт крейсера прибыл гросс-адмирал Редер, который сообщил фрегаттен-капитану о решении назначить его на должность командующего подводными силами. Дёниц вспоминал: «Решение главнокомандующего было неожиданностью… Я был далеко не в восторге от нового назначения. Воспринял это назначение как перевод на запасный путь».

Впрочем, Дёниц являлся военным человеком до мозга костей. Фрегаттен-капитан имел семью: жену и трех детей, но жизнью его был военно-морской флот, и он с энтузиазмом взялся за порученное дело. Подводные силы германского флота в то время представляла всего одна 1-я флотилия «у-ботов»[4] «Веддиген»[5]. В состав флотилии первоначально входили 11 субмарин типа II, и Дёниц поставил перед собой и подчиненными задачу — привести лодки в полную боеготовность в течение полугода.

Командиры подлодок и другие офицеры отбирались в 1-ю флотилию очень тщательно. Экипажи комплектовались исключительно добровольцами.

В 1936 году 22-летний Эрих Топп служил на легком крейсере «Карлсруэ». Еще мальчишкой он читал рассказы о германских подводниках Первой мировой войны и мечтал стать моряком-подводником. Все решила личная встреча с Дёницем: «На учениях наш корабль был мишенью для подводных лодок. Они стреляли по нам учебными торпедами, а руководил всем Дёниц. Я предоставил ему свою каюту, и мы в конце концов разговорились. Он спросил меня, не хотел бы я вступить в ряды подводников, и я ответил, что с детства мечтал служить на подводной лодке, и тогда он сказал: „Посмотрим, может, что-нибудь и удастся сделать“». В следующем году Топп подал рапорт в школу подводников. «Мечта сбылась!» — писал он, правда, первый визит на лодку слегка его отрезвил: «То было великое разочарование. Меня словно заживо замуровали. Конечно же, я знал, что места здесь будет мало, но не знал, что настолько. И потом этот запах и духота. Все это ужасно подавляло. Однако привык я довольно быстро и постепенно лодка стала моим домом».

Дёниц старался набирать таких же, как Топп, молодых и честолюбивых офицеров, готовых мириться с теснотой и неудобствами, потому что служба на подлодке им нравилась и обещала быструю карьеру. Одним из этих офицеров был Ганс Фердинанд Массман, поступивший служить на подводную лодку в 1938 году в возрасте 21 года, сразу же после окончания военно-морского училища: «Я был горд и удивлен тем, что меня сразу же взяли на курсы подводников. Ведь в отличие от большого корабля, крейсера или эсминца на подводной лодке можно было довольно быстро получить высокое звание».

Некоторых на подлодки привлекала особая атмосфера товарищества, взаимопонимания. Рихард Амштейн, например, пришедший на флот в 1930 году в возрасте 20 лет, вспоминал: «У меня друг служил на флоте. Вот он мне и сказал: „Знаешь, парень, а ведь ты можешь на мир посмотреть, побывать в разных странах. Главное, чтобы команда была небольшой. И тогда не будет никакого „стариковства“, никакого казарменного режима“».

В самом деле, особые взаимоотношения среди членов экипажа подводной лодки в какой-то степени были обусловлены спецификой службы на тесной субмарине: здесь все на виду со своими недостатками и достоинствами, здесь от профессионализма и хладнокровия одного может зависеть жизнь всех, здесь люди даже выглядят по-особенному: «После пятинедельного плавания трудно отличить офицера от рядового матроса: никто не брился, никто не носил положенной по уставу формы». На подобные вольности, нетипичные для любого рода германских вооруженных сил, Дёниц смотрел сквозь пальцы, тем более что они способствовали формированию у его подчиненных представления о принадлежности к избранным, элите Кригсмарине.

Подготовка подводников велась в учебном центре, созданном в Киле еще в октябре 1933 года: в целях конспирации он получил название «училища противолодочной обороны» (!).

Обучение будущих офицеров-подводников проходило в весьма суровой атмосфере и строилось на принципе «командует тот, кто умеет подчиняться». Физические и психологические нагрузки выдерживали не все, встречались и такие, кто подумывал о самоубийстве…

«Я хотел заразить команды подводных лодок энтузиазмом и верой в это оружие, — вспоминал Дёниц, — воспитать в них чувство постоянной боевой готовности. Успеха во время войны, если учитывать трудности, с которыми встречаются подводные лодки во время боя, можно достигнуть только при наличии высокого морального духа у членов экипажа лодок. Одного боевого мастерства недостаточно…

Я верил в боевую мощь подводной лодки и по-прежнему считал ее превосходным оружием нападения в военных действиях на море и самым лучшим носителем торпедного оружия».

Дёниц стремился проводить боевую подготовку в обстановке, максимально приближенной к боевой. Он резонно считал, что подводные лодки в мирное время должны действовать и добиваться желаемых результатов в условиях, напоминающих те, в которых они могут оказаться во время войны. «Подводные лодки должны были как можно дольше находиться в подводном и надводном плавании, — писал он в своих мемуарах, — причем в отдаленных морских районах и при любой погоде. Цель заключается, прежде всего, в том, чтобы приучить личный состав к длительному пребыванию на подводной лодке, „оморячить“ его и научить тех или иных специалистов правильно обращаться с системами, механизмами и навигационными приборами.

Полугодовая учебная программа была разбита на ряд задач возрастающей сложности, которые заранее доводились до сведения экипажей подводных лодок. Особенно настойчиво добивались мы усвоения основных положений. Так, до того как в декабре 1935 года подводные лодки вышли на полигон для боевой торпедной стрельбы, каждая из них выполнила по 66 учебных атак в подводном и столько же в надводном положении.

…Я и флагманский механик флотилии были единственными офицерами новых подводных сил, имевшими боевой опыт. В октябре 1935 года мы начали с того, что переходили в море с одной подводной лодки на другую. Инженер-механик учил технической эксплуатации двигателей и технике управления лодкой при погружении, а я — атаке под перископом и в надводном положении. В любую погоду мы были в море и неустанно обучали подводников».

Ветеран-подводник Ганс Рудольф Резинг вспоминал о временах службы на 1-й флотилии «у-ботов»: «Он (Дёниц) лично нас тренировал. Сам организовывал учения, выходил с нами в море и следил за тем, как мы выполняем задания. По завершении определенного этапа обучения он собирал нас вместе, и тогда уже каждое действие обсуждалось в подробностях. Он интересовался нашим мнением. Происходил оживленный обмен идеями, и в итоге мы учились друг у друга».

К концу периода обучения были подведены итоги. Уровень подготовленности 1-й флотилии командование Кригсмарине признало высоким. Осенью 1936 года Дёница повысили в звании — он стал капитаном цур зее[6] и его официально назначили «фюрером подводных лодок» — командующим подводными силами.

Сам он так оценил результаты своей деятельности в то время: «…Скоро моряки флотилии „Веддиген“ стали энтузиастами подводных лодок. Неустанная боевая подготовка, осуществление принципа „в море — дома“, выработка у команды сознания, что боевая подготовка имеет важное значение, что усердие поощряется, что мастерство подводников растет, все это воодушевляло личный состав. Я постоянно изучал своих подчиненных, это было моим правилом, и они тоже скоро хорошо узнали меня. Возникало взаимное доверие».

Для подводников Дёниц являлся не только грамотным и хладнокровным командиром, которому они обязаны своими успехами в овладении нового вида военно-морских вооружений. Подчиненные видели в нем «отца родного». Эрих Топп вспоминал: «У него была потрясающая харизма. И офицеры, и рядовой состав были им просто очарованы. Наращивание материальной базы подводного флота не имело для Дёница решающего значения, главным оставались люди. Его заботили даже самые скромные знаки внимания по отношению к нам, и когда экипажи сходили на берег в увольнение, им выдавались специальные посылки с продуктами для родственников. Дёниц лично беседовал не только с офицерами, но с матросами. И поверьте, он знал многих по именам». Так что прозвище «папаша Карл» немецкие подводники дали своему командующему не случайно.

Итак, к началу войны Германия располагала хоть и небольшим, но вполне боеспособным подводным флотом, с вышколенными экипажами, готовыми выполнять любой приказ командования. Известную роль играли и идеи национал-социализма, пустившие глубокие корни в подплаве Кригсмарине.

Поражение в Первой мировой войне вычеркнуло Германию из числа великих военно-морских держав. Однако после Версаля немцы продолжали считать Великобританию и Францию потенциальными противниками. В случае военного конфликта руководство рейхсмарине не могло даже и мысли допустить о возможности дать решающее морское сражение — в море просто нечего было вывести.

В 1925–1939 годах немцы построили 4 линкора, 3 «броненосца» — фактически тяжелых крейсера, 3 тяжелых крейсера, 6 легких крейсеров и около трех десятков эсминцев. Противостоять англо-французским ВМС: 22 линкорам, 8 авианосцам, 85 крейсерам и 189 эсминцам — германский флот не мог.

Когда в январе 1939 года Гитлер утвердил программу строительства мощного военно-морского флота — «план Z», приоритет наконец был отдан крупным надводным кораблям: линкорам, тяжелым и легким крейсерам, авианосцам. И хотя предполагалось построить 249 подводных лодок, политическое и военное руководство рейха по-прежнему полагало, что действия субмарин не смогут привести к решительному результату в борьбе с Великобританией.

Дёниц же считал, что высшее командование недооценивает роль подводных сил. Он неоднократно высказывался об этом в докладных записках и публикациях и, кроме того, упрямо стремился проводить в жизнь свои представления о тактике субмарин.

«Фюрер подводных лодок» исходил из опыта Первой мировой войны. Главные причины неудач в действиях германских подлодок он видел в том, что их использовали неверно — в одиночку, и особенно этот недостаток проявлялся в тот период, когда противник ввел систему конвоев. В воспоминаниях Деннц писал: «После введения Англией системы конвоев эффективность действия подводных лодок резко упала. С появлением конвоев море опустело. Немецкие подводные лодки выходили в море поодиночке, обычно долгое время ничего не обнаруживали, а потом неожиданно натыкались на большие группы транспортов в 30–50 судов и более, следовавших в охранении большого числа военных кораблей различных классов. Подводная лодка атаковала конвой в одиночку. Если командир имел крепкие нервы, атаки повторялись в течение нескольких суток, пока он и его подчиненные не выдыхались окончательно. И даже если подводной лодке удавалось потопить несколько судов, число ее жертв составляло очень незначительный процент от всего состава конвоя. Конвой же, несмотря на эти атаки, продолжал следовать но назначению, и, как правило, в дальнейшем ни одна немецкая подводная лодка его не обнаруживала. Суда приходили в Англию, доставляя туда большие запасы продовольствия и сырья.

Следовательно, надо было сделать так, чтобы против крупных конвоев действовало возможно большее число подводных лодок».

Впервые мысль об атаке конвоев группами субмарин высказал, очевидно, фрегаттен-капитан Бауэр. Еще весной 1917 года он подал командованию рапорте просьбой предоставить в его распоряжение первую же вступившую в строй океанскую подлодку, чтобы выйти в Атлантику и лично изучить возможность группового применения «у-ботов» против конвоев. Тогда предложению Бауэра не уделили должного внимания.

К разработке и совершенствованию групповой тактики подводных лодок, известной под названием тактики «волчьих стай», Дёииц приступил сразу после назначения командиром флотилии «Веддиген».

В ходе учений и маневров тактические приемы отрабатывались в самых разнообразных вариантах. Сначала для поиска и перехвата противника использовалась завеса подводных лодок. Обнаружившая конвой субмарина доносила о нем командованию, атаковала, а остальные подлодки шли ей на помощь. Такой метод, впрочем, мог дать успех лишь в том случае, если конвой имел меньшую, чем у подводных лодок, скорость. Для действий против быстроходных конвоев применялся эшелонированный в глубину боевой порядок. На предполагаемом пути следования противника развертывалась разведывательная завеса, за ней располагалась одна или несколько групп «у-ботов». Отрабатывалось и круговое расположение субмарин. В этом случае лодка, первой заметившая конвой, вошедший внутрь круга, сообщала о нем и продолжала поддерживать контакт, наводя другие лодки группы.

Учебные торпедные атаки проводились из надводного и подводного положений, но предпочтение Дёниц отдавал все же ночным торпедным атакам из надводного положения с близких дистанций (до 600 м). «Выстрел с близкой дистанции давал попадание наверняка, — писал он. — Даже если на атакуемом судне замечали след торпеды, оно не успевало уклониться». Кроме того, визуально обнаружить подводную лодку ночью в надводном положении было чрезвычайно трудно — над поверхностью воды возвышалась лишь низкая, захлестываемая волнами надстройка и небольшая ходовая рубка.

Дёниц вспоминал: «Впервые тактика действий подводных лодок в составе группы была применена на больших маневрах осенью 1937 года. Я как командующий подводными силами находился на плавучей базе подводных лодок в Киле и управлял по радио подводными лодками и Балтийском море. Им была поставлена задача найти в открытом море к северу от побережья Померании и Восточной Пруссии соединение кораблей и конвой „противника“ и, сблизившись с ним, атаковать его. В ходе маневрирования наведение группы подводных лодок на „противника“ увенчалось успехом».

Зимой 1938/39 года руководство подводных сил Кригсмарине провело командно-штабные игры, в ходе которых отрабатывались вопросы групповой тактики: занятия лодками исходных позиций, ведения поиска, наведения и атаки конвоя, а также управления действиями подводных лодок. При этом командование «противника» имело в своем распоряжении все пространство Атлантического океана и могло свободно определять маршруты следования конвоев.

На основании учений Дёницем был сделан вывод о том, что для успешной борьбы против торгового судоходства и блокады Британии Германии понадобится не менее 300 подводных лодок. Из них 100 должны находиться непосредственно в районах боевых действий, 100 — на переходах из баз в районы боевых действий и 100 — в базах, на ремонте, а экипажи — на отдыхе.

Подтверждение правильности своих выводов Дёниц нашел, проанализировав итоги учений, проведенных в мае 1939 года. На будущем театре военных действий — в Атлантике, к западу от Пиренейского полуострова и Бискайского залива, 20 германских подлодок опробовали групповую тактику, проведя нападение на «конвой» условного противника.

Между тем внешнеполитическая обстановка в Европе продолжала обостряться. После отклонения Польшей требования Германии о территориальных уступках[7] руководство рейха развернуло активную подготовку к вторжению в Польшу. Гитлера не смутили заявления правительств Великобритании и Франции о предоставлении Польше гарантий безопасности. Он мало верил в возможность вступления этих стран в войну против Германии в ответ на нападение на Польшу. «Мы видели этих жалких червей в Мюнхене, — говорил Гитлер. — Они слишком трусливы, чтобы атаковать. Дальше блокады они не пройдут…»

Тем не менее становилось понятным, что в сложившихся условиях выполнение «плана Z» нереально. И Дёниц, считавший подводные лодки единственной силой, способной поставить Англию на колени, 28 августа 1939 г., отправил Главнокомандующему флотом очередную докладную записку. В ней «фюрер подводных лодок» констатировал, что в случае возникновения войны между Германией и Великобританией Кригсмарине, в том числе и подводные силы, не в состоянии выполнить главную задачу — сокрушить торговое судоходство противника. Он в который раз подчеркнул, что наиболее эффективным средством борьбы с британским военным и торговым флотом являются подводные лодки. Так как они не требуют столь длительных сроков постройки, как крупные надводные корабли, Дёниц предложил всеми возможными средствами, в том числе за счет свертывания строительства последних, довести численность подводных лодок «по крайней мере» до 300 единиц. Причем командующий подводными силами настаивал на строительстве субмарин VII серии как наиболее пригодных для действий в Атлантике. Он считал, что выгоднее иметь четыре лодки водоизмещением по 500 т, чем одну — водоизмещением 2000 т, поэтому предложил строить лодки серий VII и IX в соотношении 3:1.

Командующий флотом адмирал Бем решительно поддержал соображения, содержавшиеся в докладной записке Дёница. Разделял их в данный момент и гросс-адмирал Редер, отдавший с началом войны приказ прекратить строительство всех крупных кораблей, еще не спущенных на воду, отменить строительство подводных лодок, предусмотренных «планом Z», и ускорить строительство «у-ботов» тех типов и в таком количестве, которые требовал Дёниц.

Но время было упущено. Германия вступала в войну, имея всего 57 лодок, сведенных в семь боевых и одну учебную флотилию. Из них к 1 сентября в боеготовом состоянии находились 46 субмарин, и лишь 22 подводные лодки являлись пригодными для действий в Атлантике.

Союзникам просто повезло, что политическое руководство Германии и командование Кригсмарине долго не прислушивались к предложениям Дёница по количественному составу подводного флота.

Глава 3

Первая кровь

«Бык Скапа-Флоу» и другие

Германские подводники энергично готовились воевать буквально с первого дня воссоздания подводных сил. Однако объявление войны стало настоящим потрясением для многих из них, и К. Дёниц не был исключением. Он и ряд его офицеров справедливо считали, что флот не готов в 1939 году к войне с Англией. Их озабоченность нарастала по мере того, как растущие амбиции Гитлера в Польше грозили втянуть Германию в войну. А в соответствии с «планом Z» последние линейные корабли нового флота должны были сойти со стапелей лишь в 1948 году. Подводные же лодки в том количестве, которое имелось в Кригсмарине летом 1939 года, могли, писал Дёниц, «наносить противнику лишь булавочные уколы».

Впрочем, в то последнее лето офицеры-подводники еще сохраняли веру в «мудрость» внешней политики Гитлера. 22 июня 1939 года главнокомандующий военно-морским флотом Редер собрал офицерский состав подводных сил на штабном корабле «Гриле» и объявил, что фюрер пообещал ему, что ни при каких обстоятельствах войны с Англией не будет, ибо иначе Германии придет конец. Но через шесть недель то, что казалось немыслимым, случилось. Германские войска 1 сентября вторглись в Польшу, а в ответ 3 сентября Франция и Великобритания объявили войну рейху…

Ганс Рудольф Резинг, тогда уже командир флотилии подводных лодок, вспоминал позже: «Мы чувствовали, что враги втянули нас в войну. По крайней мере, в этом убедила нас пропаганда. Нам не хотелось верить в то, что именно мы, немцы, первыми начали эту бойню. И мы не думали, что сможем выиграть войну на море, наше положение тогда казалось отчаянным и безвыходным. Флот не успел подготовиться в войне. У англичан и французов было в десять раз больше боевых кораблей. Три тысячи подводников Дёница обладали высоким боевым духом, были хорошо подготовлены и верили в эффективность своего оружия. Но у них было всего лишь 57 подводных лодок, большую часть которых составляли крохотные 250-тонные „утята“…»

Ганс Фердинанд Масманн рассказывал о своих тогдашних настроениях так: «Не то чтобы мы были подавлены, скорее озабочены. Ну и потом, конечно же, хотелось бросить вызов врагу. Наконец-то предстояло настоящее „дело“. Нам хотелось воевать, и мы хотели доказать всем, на что мы способны. Мы верили, что сыграем свою роль в войне и нам удастся добиться своей цели — поставить Англию на колени».

А матросу Рихарду Амштейну перспектива принять участие в войне не нравилась: «Честно говоря, я подумал: „Вот черт! Теперь все летит кувырком“. Я-то думал, что на борту подлодки мне ничего не грозит. Я и представить себе не мог, что с нею может что-то случиться. Но потом мы узнали, почем фунт лиха».

Первая волна атак германских подлодок принесла заметный успех. До конца сентября 1939 года нацистские подводники потопили 41 судно общим тоннажем 15 3879 тонн, не считая погибших на выставленных ими минах. Список побед подводных сил Кригсмарине открыла несчастная «Атения», а через два дня после ее потопления подводная лодка U-47 Гюнтера Прина отправила на дно пароходик «Босния».

В самом начале войны немцы обнаружили, что британское Адмиралтейство отказалось от маршрутов, по которым суда следовали в порты в мирное время. «У-ботам» пришлось перейти к крейсерству.

Сюрпризом для командиров подводных лодок стало и то, что английские торговые суда, обнаружив субмарину, выходили по радио в эфир с оповещением. При этом они непрерывно передавали сигнал «SSS» (вместо «SOS») и свои координаты. Первым с этим явлением столкнулся 5 сентября командир «U-48» капитан-лейтенант Гербер Шульце. У берегов Шотландии он обнаружил транспорт «Ройял Сэптер» и в соответствии с призовым правом приказал команде покинуть судно. В ответ британцы вышли в эфир с необычным сигналом и продолжали передачу, несмотря на двукратные приказы о прекращении работы радиостанции. Шульце потопил транспорт торпедой. В ряде же других случаев атаковать суда противника немцы не могли, так как вслед за радиопередачами с сигналом «SSS» появлялись английские самолеты или корабли и «у-ботам» приходилось срочно уходить под воду.

Вскоре выяснилось, что капитаны транспортов действуют в соответствии с инструкцией Адмиралтейства об обороне торговых судов в военное время. Дёниц расценил кто как привлечение торговых судов к военным действиям и разрешил применять оружие против судов, которые используют радиосвязь при встрече с подводной лодкой.

Долгое время германские подводники действовали, не встречая серьезного противодействия со стороны неприятеля. В этих условиях они иной раз позволяли себе вольности. Тот же Шульце, потопив у Хартпула английский пароход «Фирби», по-рыцарски дал радиограмму открытым текстом: «Передайте мистеру Черчиллю[8]. Потопил британский пароход „Фирби“. Позиция 59.40 северной широты и 13.50 западной долготы. Спасайте экипаж, если вам угодно. Немецкая субмарина»[9].

Впрочем, иной раз питомцы «папаши Карла» получали отпор. 6 сентября 1939 года английское торговое судно «Мапаар» обстреляло из артиллерийского орудия подводную лодку U-38, пытавшуюся остановить его. Затем подобные факты неоднократно повторялись; а 26 сентября 1939 года Адмиралтейство официально объявило о вооружении английских торговых судов для борьбы с подводными лодками. Дёниц получил оправдание для снятия еще одного ограничения в правилах ведения подводной войны.

Первоначальному успеху германских субмарин в начале войны способствовало то, что на морских коммуникациях находилось большее число судов, следовавших в свои порты в одиночку. И англичане, имевшие горький опыт Первой мировой войны, ввели систему конвоев. В ответ немцы перешли к неограниченным действиям против судов, шедших в составе конвоев.

Так происходила эскалация подводной войны, вскоре принявшей размеры тотальной.

«У-боты» показали себя грозным оружием не только в борьбе с торговым судоходством, но и с боевыми кораблями. Обеспокоенные активностью германских подлодок, англичане выслали к западному побережью своих островов несколько противолодочных поисково-ударных групп. В их состав входили и авианосцы. 14 сентября 1939 года германская субмарина впервые подверглась бомбардировке с самолетов, взлетавших с авианосца «Арк Ройял». Три двухместных истребителя-бомбардировщика «Скьюа» обнаружили западнее Гебридских островов злополучную U-30 под командованием Лемпа и устремились в атаку. «Первый блин» оказался комом: не имевшие опыта борьбы с подлодками экипажи самолетов сбросили бомбы со столь низкой высоты, что их разрывами у двух машин оторвало хвостовые части, и они рухнули в море. Стрелки-наблюдатели погибли, а два спасшихся пилота попали в плен — немецкие подводники подобрали их на борт.

Оказалось, что и сами охотники-авианосцы являются лакомой добычей для подводных лодок. В тот же день «Арк Ройял» атаковала субмарина U-39 капитан-лейтенанта Герхарда Глаттеса. Он выпустил по авианосцу три торпеды с магнитными взрывателями, и все они взорвались в кильватерной струе корабля, не достигнув цели. Сопровождавшие «Арк Ройял» эсминцы «Фолкнор», «Фоксхаунд» и «Файрдрейк» немедленно контратаковали обнаружившую себя лодку и забросали ее глубинными бомбами. Субмарина затонула. Экипажу — 44 подводникам — удалось спастись, но они оказались в плену. U-39 стала первой германской подводной лодкой, потопленной союзниками в ходе Второй мировой войны.

Однако вскоре она была отмщена: 17 сентября U-29 капитан-лейтенанта Отто Шихарта вблизи юго-западного побережья Ирландии торпедировал авианосец «Корейджес» (26 000 т, 30 узл.). Две торпеды угодили в левый борт корабля, в самое уязвимое место — в машинное и котельное отделения. Через 20 минут, когда эти обширные помещения в подводной части авианосца наполнились водой, «Корейджес» затонул, у неся на дно более 500 членов экипажа; около 700 человек удалось спасти. Эта тяжелая потеря заставила командование флота Его Величества вывести авианосцы из состава противолодочных поисково-ударных групп. А в октябре 1939 г. произошло событие, еще раз подтвердившее, что подводная лодка является грозным оружием против боевых кораблей, в том числе и самых крупных.

С самого начала войны Дёница не оставляла мысль о нанесении удара по английскому флоту в его главной базе — Скапа-Флоу. Эта военно-морская база расположена и самом центре Оркнейских островов. Обширный залив Скапа-Флоу, достигающий 20 км в ширину, образует очень удобную естественную гавань между Северным морем и Атлантическим океаном. В прикрытой минными и сетевыми заграждениями, бонами, затопленными еще в Первую мировую войну судами-брандерами, охраняемой сторожевыми кораблями базе англичане считали себя в полной безопасности. Поэтому Дёниц рассчитывал, что удачная атака нанесет не только материальный ущерб врагу, но станет и психологическим ударом по «нации мореплавателей», покажет, что даже в своей главной базе Королевские ВМС не являются более неуязвимыми. Кроме того, нападение на Скапа-Флоу станет реваншем за неудачи в Первой мировой войне и местью за «позор» германского флота — именно сюда в Скапа-Флоу 21 ноября 1918 года прибыло после капитуляции Германии ядро кайзеровского Хохзеефлотте и здесь 21 июня 1919 г. немецкие моряки затопили 51 корабль, чтобы они не достались торжествующим победителям. (Англичане долго и нудно поднимали германские корабли, последние из них разобрали на металлолом уже после Второй мировой войны.) Наконец, Дёниц желал продемонстрировать возможности подводных сил Кригсмарине Гитлеру, уже подписавшему приказ о присвоении «фюреру подводных лодок» звания контр-адмирала.

Дёниц отдавал себе отчет о трудностях прорыва в Скапа-Флоу: ко всем мероприятиям, проведенным англичанами по укреплению противолодочной обороны главной базы, добавлялось еще необычайно сильное течение, скорость которого достигала 10 узлов, что могло сделать лодку игрушкой во власти стихии. Помнил он и о неудачных попытках германских подводников проникнуть в Скапа-Флоу в Первую мировую войну, когда погибли две из трех посланных туда субмарин.

Тем не менее он приказал собрать всю возможную разведывательную информацию о «логове» британского флота. К концу сентября ему предоставили результаты аэрофотосъемки — отличного качества снимки бухты, сделанные с самолета Люфтваффе. Их изучение позволило сделать вывод — прорыв возможен только с востока, через пролив Кирк-Саунд. Здесь между двумя затопленными судами имелся узкий проход шириной 17–20 м и глубиной до 10 м. Воздушная разведка доложила, что этот проход не охраняется сторожевыми кораблями, а стоянка главных сил британского флота находится ближе всего к этому проливу. Оба берега пролива практически необитаемы, что позволяло подводной лодке преодолевать его ночью в надводном положении.

В конце концов Дёниц принял решение попытаться предпринять прорыв в Скана-Флоу. Наиболее благоприятной для проведения операции сочли ночь с 13 на 14 октября 1939 года, когда оба прилива приходились на темное время суток и было новолуние. Подготавливая операцию, штаб подводных сил тщательно изучил гидрографическую и навигационную обстановку («Главная трудность лежала в области навигации», — считал Дёниц), проработал тактический вариант действий. Оставалось выбрать, кого из командиров послать в этот в высшей мере рискованный поход. Выбор командующего подводных сил пал на капитан-лейтенанта Гюнтера Прина, командира подлодки U-47.

Прин уже имел некоторый военный опыт, и на тот момент являлся первым среди командиров субмарин по числу потопленных судов — три парохода. Не последнюю роль и выборе Дёница сыграло и то, что Прин обладал большим опытом штурманской практики, без которого прорыв и бухту в сложнейших для кораблевождения условиях был бы просто невозможен. Половину своей тридцатилетней жизни Прин провел в море, имел капитанскую лицензию. Наконец «он был очень преданным, исполнительным и чрезвычайно решительным человеком, слепленным из того же теста, что и сам Дёниц», — вспоминал командир флотилии Резинг.

«Папаша Карл» лично встретился с Прином и предложил ему участвовать в предстоящей операции. На размышления капитан-лейтенанту дали 48 часов. «Я не жду ответа сейчас, — сказал Дёниц, — подумайте над этим. Возьмите нею информацию с собой и изучите возможность. Я жду вашего решения… Надеюсь, вы понимаете, Прин, что совершенно свободны в принятии собственного решения». В положительном ответе Дёниц не сомневался — Прин взялся за решение задачи.

В воскресенье 8 октября U-47 скрытно вышла из Вильгельмсхафена и взяла курс на Оркнейские острова. Переход занял 5 суток. В темное время лодка шла в надводном положении, днем — погружалась, чтобы ее не засекли. Прин объяснил экипажу характер будущей операции. Конечно же, шансов уцелеть немного, но командир сказал, что он абсолютно уверен в благополучном исходе предприятия.

К проливу Кирк-Саунд «U-47» подошла в первые часы 14 октября и весь день провела на грунте в ожидании наступления ночи. Экипаж успел как следует выспаться, проверить вооружение, торпеды, механизмы. На случай провала операции лодку заминировали, чтобы она не досталась врагу. Наконец в 19 часов 15 минут Прин отдал приказ всплывать.

Когда он поднялся на мостик, ему открылась картина, которую капитан-лейтенант никак не ожидал увидеть: из-за мерцания северного сияния горизонт был «отвратительно светлым» и лодку могли обнаружить как с английских кораблей, так и с берега. Это обстоятельство при разработке плана операции не учли, и тем не менее Прин решил двигаться вперед. Прилив понес подлодку на запад, как сказано в вахтенном журнале «с невероятной скоростью». Войдя в Кирк-Саунд, Прин направил субмарину в узкий проход между остовами затопленных судов-брандеров. Пришлось изрядно понервничать, когда лодка зацепилась за один из них рулями, но все обошлось. «Мы на месте», — сообщил Прин команде. На часах — половина первого ночи 14 октября.

Впрочем, после проникновения в бухту настроение на мостике U-47 сменилось с полной эйфории на горькое разочарование.

Английский флот исчез! Дело в том, что повышенная активность германской разведывательной авиации над Скапа-Флоу навела англичан на мысль о том, что это прелюдия к массированному авианалету, и буквально за несколько часов до появления немцев в главной базе они вывели флот из опасного района…

Прин отчаялся, он упрямо обследовал рейд и северо-западнее пролива Кирк-Саунд обнаружил два крупных корабля. Один из них капитан-лейтенант безошибочно идентифицировал как линкор «Ройял Оук», а второй — как линейный крейсер «Рипалс» (на деле это оказался старый гидроавиатранспорт «Пегасус», перестроенный еще во время Первой мировой войны из транспорта-угольщика).

«Ройял Оук» являлся ветераном британского флота, он вошел в строй в 1916 году и участвовал в знаменитом Ютландском сражении. Корабль несколько раз модернизировали: улучшили противоторпедную защиту, усилили зенитное вооружение; и, даже несмотря на тихоходность (скорость чуть больше 20 узлов), «старичок», закованный в бронированный панцирь толщиной до 330 мм, вооруженный восемью могучими 381-мм орудиями главного калибра, мог веско заявить о себе и в морских баталиях Второй мировой войны.

В октябре 1939 года на линкоре держал флаг командующий флотом Метрополии адмирал Блэнгроув. Экипаж, полностью укомплектованный всего четыре месяца назад, насчитывал 1200 человек (по другим данным, 1273 человека), из них 175 юнг.

Приблизившись к линкору, Прин приказал приготовить к стрельбе все четыре носовых торпедных аппарата. Когда дистанция сократилась до 16 кабельтовых (около 3000 м), последовала команда «Залп!». Одна торпеда не вышла из аппарата, но три других понеслись к цели; из них в «Ройял Оук» попала одна, она поразила корабль в правый борт, и районе форштевня.

Большинство офицеров и матросов из команды линкора этот взрыв застал спящими. Джо Инстанс, в то время матрос 1-го класса, 22 лет, вспоминал: «Я как раз сменился с вахты, так что мог спокойно поспать и уже лежал в своей подвесной койке, как вдруг последовал чудовищной силы взрыв. Корабль тряхнуло как следует. Я выпрыгнул из койки и побежал на палубу».

После попадания торпеды в носовой части линкора образовалась пробоина. Вахтенные видели, как на бак рухнул столб воды, поднятой взрывом, но ни командир линкора кэптен Бенн, ни адмирал Блэнгроув и мысли не допускали о том, что удар нанесла подлодка; они занялись обсуждением возможности взрыва внутри корабля, а на всякий случай объявили воздушную тревогу. Джо Инстанс вспоминал: «Никому в голову даже не пришло, что это германская субмарина. Откровенно говоря, я, как и другие матросы, посчитал, что это вражеский бомбардировщик сбросил бомбу, разорвавшуюся где-то вблизи носовой части нашего корабля».

А тем временем Прин развернул U-47 и выпустил и «Ройял Оук» торпеду из кормового аппарата. По одним данным, она угодила в линкор, по другим — прошла мимо. В носовом отсеке торпедисты лихорадочно перезаряжали три аппарата (четвертый оказался неисправным). И когда через 24 минуты последовал доклад об их готовности к стрельбе, U-47 снова сблизилась с обнаруженными кораблями. Новый залп Прин произвел с дистанции 12 кабельтовых (около 2200 метров). Командир субмарины считал, что все три торпеды попали в линкор. Другие источники говорят об одной или двух торпедах, угодивших в «Ройял Оук» и одной — в «Пегасус». Прин писал позже: «Стена воды поднимается к небу… Впечатление такое, будто море внезапно поднялось. Один за другим громкие взрывы… соединяются в мощном грохоте, разрывающем уши. Пламя… ударяет в небо. Небо полностью скрыто этим адским фейерверком. Сквозь пламя летят обломки и с шипением и плеском падают в воду… Вероятно, мы попали в погреб боезапаса, и смертельный груз разорвал собственный корабль на части. Я не мог оторвать глаз от этого зрелища. Казалось, распахнулись ворота в ад, и я заглянул в пылающую печь».

Джо Инстанс также вспоминал о трех торпедах, попавших в линкор: «Я ждал на корме, пытаясь выяснить, что же происходит. Пока я там был, в наш корабль с интервалами в десять секунд попали еще три торпеды. И я помню, как сказал парню, стоящему рядом: „Если и дальше гак пойдет, придется нам возвращаться в порт на капитальный ремонт“. Но от последней торпеды взорвался погреб боезапаса. Взрыв сопровождался ослепительной оранжевой вспышкой. Как долго продолжался этот кошмар, не знаю. Помню, что забился в угол и закрыл лицо руками, чтобы спасти глаза.

На парне, что стоял рядом со мной, была только майка да кальсоны. И когда ударило это оранжевое пламя, он вспыхнул, как спичка. К счастью, на мне были шерстяные брюки и форменный свитер. Это и спасло мое тело. У меня обгорели руки, лицо, шея, сгорели все волосы на голове. Должно быть, я потерял сознание, по крайней мере минут на пять, и когда пришел в себя, то еще не знал, что корабль тонет, но понимал, что мне следует как можно быстрее отсюда убираться».

Взрывы погрузили линкор во мрак. В пробоины по правому борту вливались тысячи тонн воды, и корабль сразу же стал крениться. Джо Инстанс вспоминал: «Я заскользил по палубе на спине и налетел на леера… Увидел одного вахтенного. Он перегнулся через леера и не выпускал из рук бинокля. Помню, он у меня спросил: „Не кажется ли вам, сэр, что мы должны покинуть корабль?“ Судя по всему, в темноте он принял меня за кого-то другого. Прежде, чем я успел хоть что-то ответить, палуба ушла у меня из-под ног, и мы оказались в воде».

Немцы наблюдали за агонией старого линкора. Понимая, что он вот-вот скроется под водой, Прин отдал приказ немедленно уходить в сторону Кирк-Саунда. Взрывы вызвали переполох в бухте: англичане решили, что база подверглась налету бомбардировщиков. Ослепительные лучи прожекторов шарили по ночному небу, расчерченными трассами зенитных снарядов. А U-47, напрягая до предела дизеля, боролась с сильным приливным течением. Прин отходил из Скапа-Флоу, маскируясь в тени скалистого берега, чтобы лодку случайно не осветили лучи прожекторов. В это время на дороге вдоль берега появился автомобиль. Свет фар скользнул но борту и рубке субмарины, ослепил на мгновение подводников. Обошлось. Однако возникла более серьезная угроза — за кормой лодки появился эсминец. Он быстро приближался, и немцам казалось, что вот-вот на «у-бот» посыпятся снаряды. А затем случилось чудо — английский корабль резко отвернул, и находившиеся на мостике «U-47» подводники услышали раскаты взрывов глубинных бомб. Наконец-то до англичан дошло, что удар по линкору нанесла подлодка.

Преодолев сильное течение, миновав заграждения из затопленных судов, U-47 вышла из пролива в открытое море. Часы показывали четверть третьего ночи. Несмотря на достигнутый успех, Прин испытывал некоторое разочарование; в вахтенном журнале он сделал запись: «Как жаль, что был уничтожен всего лишь один корабль». Впрочем, в этом не было его вины, он сделал все возможное, чтобы выполнить приказ.

А англичанам в это время было не до уходящей немецкой подлодки; в бухте среди обломков и мазута плавали сотни людей, и они ждали помощи.

Барахтаясь в воде, Джо Инстанс своими глазами видел гибель линкора «Ройял Оук»: «Корабль уже перевернулся, и только днище еще возвышалось над волнами. В небо поднимались фонтаны воды, грохот стоял ужасный. Я слышал, как 15-дюймовые снаряды (вес 870 кг. — Автор) срывались со стеллажей в погребах и били по переборкам — бум! бум! бум! — по мере того как линкор погружался на дно. И вот корабль исчез».

Вместе с линкором под воду ушли 833 человека, включая адмирала Блэнгроува. Джо Инстанс оказался одним из 390 человек, которым удалось спастись[10]. Всю жизнь он с содроганием вспоминал, как плыл тогда в вязком, как патока, мазуте, вытекавшем из танков «Ройял Оука»: «Подсознание подсказывало мне, что я должен держать голову выше над водой. Помню… мимо меня проплыл офицер, вцепившийся в какую-то деревяшку. Он спросил: „Ты кто?“ Я доложил: „Матрос первого класса Инстанс, сэр, и я обгорел, как черт“. А он ответил: „Да, не повезло тебе, старина“. Пробыл я в воде не менее получаса, затем откуда-то выплыл спасательный плот, и кто-то сказал: „Вон там еще один“. Они попытались схватить меня за руки, чтобы затащить на плот, но руки были так сильно обожжены, что я заорал: „Нет, нет, нет!“ А офицер на плоту говорит: „Тогда тащите его за волосы“. Но волосы-то мои все сгорели. Наконец они догадались схватить меня за подмышки и затащили на плот, словно морского котика. И я потерял сознание». Инстанс оказался единственным, кто остался в живых из его кубрика. Дни, последовавшие за спасением, прошли тяжело. Повязки с ожогов и ран сняли лишь через три недели. «Все мы были перебинтованы, оставались только дырки для глаз и рта. Я повернулся к соседу по палате и спросил: „Я что, выгляжу также, как и ты?“ Он ответил: „Да“. „О господи!“ — подумал я… Когда жена приехала в госпиталь, она прошла мимо меня, так и не узнав. Мне пришлось крикнуть: „Это же я, Джо!“»

Через год Инстанс служил в Атлантике, на сей раз на эсминце. «На этом корабле и всех последующих, на которых мне пришлось служить после „Ройял Оука“, во время ночной вахты я бродил но корабельным помещениям с закрытыми глазами, чтобы в случае, если этот кошмар повторится, я бы знал, куда идти даже в полной темноте».

Известие о гибели «Ройял Оука» привлекло к себе всеобщее внимание. Необходимо было точно установить причину потери линкора. Уцелевший в катастрофе кэптен Уильям Бенн заявил, что абсолютно у верен — линкор торпедировали. Чтобы положить конец сомнениям, решили послать на дно водолазов.

Опытный водолаз Сэнди Робертсон, немало потрудившийся на подъеме затопленных в 1919 году в Скапа-Флоу германских кораблей, при свете дня четко разглядел лежащий на тридцатиметровой глубине гигантский корпус линкора. Когда он добрался до корабля, его глазам открылось жуткое зрелище. Робертсон вспоминал: «Господи, там всюду были трупы. Не меньше сотни мертвецов лежало на дне. Мне приказали простучать по днищу корабля, вдруг кто отзовется. Но какой в этом был смысл? Корабль лежал на глубине 30 м… ниже ватерлинии имелось три большие пробоины».

Робертсон нашел то, что поставило точку в споре о причинах гибели линкора: «На флоте были уверены — ничто не может преодолеть оборонительные заграждения. Но когда мы подняли на поверхность детали от немецкой торпеды, им всем пришлось заткнуться». Потрясающие известия стали достоянием общественности в тот же день. Британский линкор потоплен вражеской подводной лодкой в главной базе флота! Невероятно! Для флота Его Величества это был страшный удар. Уинстон Черчилль, Первый лорд Адмиралтейства, заявил, что хоть потопление «Ройял Оука» и является случаем, достойным сожаления, оно никак не повлияет на общее положение военно-морского флота. Но известно, что лично сам Черчилль тяжело переживал эту потерю.

Первые новости об успехе Прина достигли Германии благодаря радиопередаче радиостанции «Би-би-си» — 14 октября в 11 часов англичане сообщили о гибели линкора «Ройял Оук» в бухте Скапа-Флоу. Дёницу сразу стало ясно, что U-47 удалось проникнуть в главную базу флота Метрополии и провести атаку. Вера командующего подводными силами Кригсмарине в успех операции и командира субмарины, посланной для ее проведения, оказалась вполне обоснованной. Престиж Королевских ВМС удалось подорвать. Прин отомстил за позор и унижения немцев в Скапа-Флоу. Успех подводников произвел сильное впечатление на руководство рейха. Гитлер был в восторге. Министр рейхспропаганды Йозеф Геббельс развернул шумную кампанию прославления нового «Зигфрида» — Прина и «чудо-оружия» — германской подводной лодки.

Когда 17 октября 1939 года U-47 вышла на рейд Вильгельмсхафена, о подвиге ее экипажа знала вся Германия. Экипажи подводных судов и подводных лодок восторженно приветствовали победителей, выстроившись на палубах своих кораблей. На рубке U-47 встречавшие увидели изображение «огнедышащего» тельца, выполненное белой краской. Этот образ пришел в голову старшему офицеру подлодки, когда он наблюдал за тем, как командир руководил торпедной атакой. «Бык Скапа-Флоу» стал личной эмблемой Гюнтера Прина, а после его гибели — эмблемой 7-й флотилии «у-ботов».

На пирсе Прин доложил о проведенном походе гросс-адмиралу Редеру и только что получившему звание контр-адмирала Дёницу. Здесь же главком вручил «Скапа-Флоускому быку» Железный крест I степени. Всех членов экипажа наградили Железными крестами II степени. Но это было еще не все. Фюрер горел желанием лично поблагодарить героев. Весь экипаж U-47 доставили в Берлин на личном самолете Гитлера. Моряков провезли по улицам города на автомобилях с почетным эскортом в рейхсканцелярию, и ликующая толпа забрасывала их цветами. Из рук Гитлера Прин получил Рыцарский крест!

Чествование победителей длилось несколько дней. По заказу Министерства пропаганды Прин написал книгу «Мой путь в Скапа-Флоу».

Безусловно, повод для торжеств был. Экипаж U-47 провел уникальную атаку, проявил мужество и терпение, продемонстрировал хитрость и боевое мастерство. Однако справедливости ради следует отметить, что успеху Прина способствовало и везение. U-47 вообще могла не проникнуть в главную базу флота Его Величества — за несколько суток до появления «у-бота» англичане собирались затопить в проходе Кирк-Саунд третье судно-брандер. Но судовладелец решил сорвать с Адмиралтейства куш и заломил за старую посудину такую цену, что чиновники государственного казначейства пришли в ужас. Переговоры с судовладельцем затянулись. Адмиралтейство в конце концов приобрело ржавое «корыто», но его привели в Скапа-Флоу днем, после потопления линкора «Ройял Оук»… Повезло немцам и в том, что эсминец, шедший в кильватере подводной лодки, отвернул; еще несколько минут, и сигнальщики с него непременно обнаружили бы субмарину.

Как бы то ни было, Прин сделал свое дело — Гитлер, скептически относившийся к возможностям своего подводного флота, увидел, наконец, в нем реальную боевую силу. Именно такое впечатление и собирался произвести на него Дёниц.

Глава 4

«Торпедный кризис» и минная война

9 апреля 1940 года германские вооруженные силы приступили к операции по захвату Дании и Норвегии. Она носила кодовое название «Везерюбунг» и предполагала высадку комбинированного воздушного и морского десанта в важнейших пунктах двух скандинавских стран. Кригсмарине в этой операции отводилась едва ли не решающая роль. Весь действующий флот был разделен на семь групп, перед каждой из которых ставилась задача высадить десант в определенном пункте и поддерживать его с моря. В операции приняли участие 2 линейных корабля, 1 устаревший линкор, 3 тяжелых крейсера, 4 легких крейсера, 22 миноносца и несколько десятков транспортов и мелких кораблей.

Подводные силы Кригсмарине, 30 подлодок, также приняли активнейшее участие в боевых действиях. Они были разделены на 9 групп, от 2 до 6 субмарин, и заблаговременно заняли позиции на пути возможного движения боевых кораблей и транспортов противника. Их задача состояла в противодействии контрдесантной операции англо-французского флота и сухопутных войск.

Операция «Везерюбунг», при всем ее авантюрном характере, готовилась тщательно и предельно секретно. Дёниц вспоминал, что о ней знал очень узкий круг офицеров штаба Кригсмарине. Командиры подводных лодок должны были вскрыть опечатанные пакеты с приказом в открытом море по получении специального сигнала. «Что касается перспектив предстоящей операции, — писал он, — то я считал обстановку, в которой предстояло действовать подводным лодкам, довольно благоприятной».

Однако если надводный флот выполнил в целом поставленные задачи[11], то подводные силы ожидал полный провал.

Когда союзники, англичане и французы, 10 апреля бросили к берегам Норвегии целую армаду боевых кораблей и транспортных судов, у немецких подводников появилась возможность отличиться: цели выбирать не приходилось. Но случилось так, что немецкие подводные лодки оказывали лишь «моральное воздействие» на противника фактором своего присутствия. Дёниц вспоминал о том, в какой шок его повергли радиограммы, приходившие в штаб с «у-ботов»:

«Донесения, поступившие с лодок в последующие дни, превзошли все ожидания».

11 апреля. «10 апреля, вечером, атаковал торпедами два эскадренных миноносца. Результатов взрыва не наблюдал. И 12.30 выпустил три торпеды по „Кумберленду“[12]. Мимо. Одна торпеда взорвалась на пределе дальности хода. В 21.15 три торпеды веером по крейсеру „Йорк“[13]. Все торпеды взорвались, не доходя до цели…» U-48.

12 апреля. «10 апреля. 22.50. Два промаха. Одна торпеда взорвалась после прохождения „расстояния безопасности“[14], другая взорвалась через 30 секунд после выхода из аппарата, не дойдя до крупного эскадренного миноносца», U-51.

15 апреля. «14.04. Торпеды, выпущенные по „Уорспайту“[15] и двум эскадренным миноносцам, отказали», U-48.

«Залп двумя торпедами по транспорту. Безуспешно». U-65.

16 апреля поступило донесение от U-47. Гюнтер Прин докладывал:

«15 апреля… Вечером обнаружил три крупных транспорта (30 000 тонн) и три судна меньшего тоннажа, следующие в охранении двух крейсеров. Транспорты стали на якорь вблизи южной части Бюгдена… Транспорт и крейсера стоят в стесненном районе, частично заслоняя друг друга.

22.00. Выхожу в подводном положении на позицию залпа. Намерение: расходуя по одной торпеде, атаковать оба крейсера и два транспорта.

…Произвести перезарядку торпедных аппаратов и вновь выйти в атаку.

22.42. Выпустил четыре торпеды, наименьшая дистанция 750 метров, наибольшая — 1500 метров. Торпеды были установлены на глубину хода 4 и 5 метров. Перед лодкой стояла целая стена судов. Ни одного взрыва. Противник ничего не заметил. Произвожу перезарядку торпедных аппаратов.

…Выстреливаю четыре торпеды. Безрезультатно. Одна торпеда отклонилась от заданного курса и взорвалась, ударившись о скалу… Начинается преследование лодки и атака глубинными бомбами… Покидаю район.

19 апреля. Обнаружил „Уорспайт“ и два миноносца. Атакую линейный корабль двумя торпедами с дистанции 900 метров. Безрезультатно. Из-за детонации торпеды, взорвавшейся на пределе дальности хода, лодку преследуют миноносцы».

18 апреля. «Два преждевременных взрыва торпед…» U-37.

19 апреля. «Две торпеды по „Уорспайту“. Дистанция 900 метров… Одна торпеда взорвалась преждевременно, вторая — на пределе дальности хода». U-47.

«На выходе из Вогс-фьорда при стрельбе по крейсеру „Эмералд“[16] наблюдал преждевременный взрыв через 22 секунды». U-65.

Эти радиограммы после возвращения подводных лодок были дополнены устными докладами командиров. То, что произошло, Дёниц назвал «торпедным кризисом».

В целом картина оказалась удручающей: в четырех случаях «у-боты» атаковали линейные корабли, в четырех — крейсера, в десяти — эскадренные миноносцы и еще в десяти — транспорты. Итог: потоплен лишь один транспорт!

Можно представить себе состояние командиров субмарин и всех членов экипажей, которые рисковали собой, лодкой, выходили в атаку и… без результата. Любимец Дёница, Гюнтер Прин во время доклада не сдержался и, срываясь на крик, заявил «папаше Карлу»: «Нас послали драться против сильного противника, вооружив негодным оружием! Я не намерен больше выходить в море с этими деревянными болванками!» Дёниц разделял возмущение подводников. И своем дневнике он записал: «В истории войн, пожалуй, не было случая, когда солдаты посылались в бой со столь несовершенным орудием»[17].

На вооружении германских подводных лодок стояли в это время торпеды двух типов. G7a (II), принятая в 1937 году парогазовая торпеда, диаметром 533 мм, длиной 7,2 метра, развивавшая скорость 40–44 узла, с наибольшей дальностью хода 7800-12 000 метров. G7c (III), принятая в 1939 году электрическая торпеда, с такими же габаритам и скоростью хода 30 узлов, дальностью 5000 метров. Вес 1538 и 1600 кг соответственно, вес боевой части — 280 кг.

Парогазовая торпеда при движении оставляла заметный пузырьковый след. Обнаружив его, противник мог уклониться от смертоносного снаряда и контратаковать подлодку. Электрическая торпеда следа не оставляла. Плата за это — меньшая скорость и дальность хода.

Оба типа торпед могли оснащаться обычным контактным или магнитным взрывателями.

«Торпеды и раньше доставляли много хлопот», — писал Дёниц. В самом деле, еще во время «атаки века» Г. Прина в Скапа-Флоу из восьми торпед, выпущенных по неподвижной цели, гарантированно поразили линкор «Ройял-Оук» лишь три-четыре. В победной эйфории этому факту никто значения не придал…

В конце октября 1939 года Дёниц решил повторить нападение на флот Метрополии и послал в район Северной Атлантики западнее Оркнейских островов подлодки U-56 и U-59 капитан-лейтенантов Вильгельма Цана и Харальда Юрста. 30 октября от Цана пришло донесение: он обнаружил английский линкор «Нельсон», выпустил по нему три торпеды, но ни одна из них не взорвалась, хотя в цель попали все: подводники явно слышали три удара в борт линейного корабля. По иронии судьбы на корабле в это время находился Первый лорд Адмиралтейства Уинстон Черчилль! Торпеды были оснащены магнитными взрывателями. Капитан-лейтенант Цан, прорывавшийся к линкору сквозь охранение эсминцев и столь блестяще атаковавший, впал в такую глубокую прострацию, что Дёниц вынужден был отозвать его и использовать в тылу, в учебной флотилии.

Имели место и другие подобные случаи отказов торпед. Они встревожили «фюрера подводных лодок», и он неоднократно, с ноября 1939 года, докладывал инспекции по торпедному оружию о своих сомнениях в отношении надежности взрывателей, особенно магнитных. Ничего вразумительного инспекция по торпедному оружию тогда не ответила.

11 апреля, когда отказы и преждевременные срабатывания взрывателей приобрели характер эпидемии, на очередное донесение Дёница из инспекции пришел ответ с рекомендациями. На их основе командующий подводным флотом издал приказ: «1… Всем подводным лодкам держать приготовленными к выстрелу три торпеды с установкой взрывателя на ударное действие и одну торпеду с установкой взрывателя на магнитное действие.

2. Производить стрельбу по кораблям только с установкой взрывателя на ударное действие. Установку глубины хода торпеды производить на два метра меньше осадки корабля.

3. По эскадренным миноносцам производить стрельбу обязательно двухторпедным залпом. Первой выпускать торпеду с установкой взрывателя на ударное действие и глубиной хода три метра, затем — торпеду с магнитным взрывателем с установкой глубины хода на один метр ниже осадки корабля. Интервал между выстрелами — 8 секунд»[18].

Таким образом, немцы вынуждены были отказаться от более эффективного магнитного взрывателя, подрывавшего торпеду под воздействием магнитного поля в самом уязвимом месте — под днищем корабля. Ставку сделали на контактный, ударный взрыватель, как тогда казалось, более надежный. «Но и эти надежды исчезли 16 апреля после донесения от U-47, — писал Дёниц. — Ей не удалось потопить торпедами с ударным взрывателем даже стоящие на якоре транспорты с большой осадкой. Предположить промах при стрельбе по этим спокойно стоящим и перекрывающим друг друга судам было абсолютно невозможно. По-видимому, или торпеды прошли намного глубже… или ударные взрыватели не успели прийти в боевое положение. Итак, наши торпеды не работали в северных районах ни с магнитными, пи с ударными взрывателями».

А 18 апреля та же U-47 доложила, что даже в открытом море между Исландией и Шетландскими островами произошли два преждевременных взрыва торпед. «…Наши подводные лодки фактически остались без орудия», — сделал вывод потрясенный Дёниц и отдал беспрецедентный приказ — отозвал все подводные лодки из района боевых действий.

О том, насколько подводники утратили веру в свое главное оружие, говорит такой факт: когда 20 апреля 1940 года U-47 встретила английский конвой, Прин, имевший хорошую позицию для стрельбы, отказался от атаки…

Все! Терпение Дёница закончилось. Он обратился с рапортом к главнокомандующему Кригсмарине гросс-адмиралу Эриху Редеру с требованием провести следствие. «Методика испытаний новых торпед является предательской… Немецкие подводные лодки оказались фактически безоружными… В Торпедной инспекции и на полигоне Экспериментального института обнаружены недочеты в подготовке торпед к сдаче флоту», — писал «фюрер подводных лодок» и имел на то основания. Сам факт запуска в массовое производство такого сложного и дорогого оружия, как торпеда, оснащенная негодным взрывателем, да без должных испытаний, — это уже не халатность или техническая ошибка, а преступление.

Редер приказал начать следствие. Военная прокуратура арестовала главных виновников: инспектора торпедного вооружения адмирала Геттинга, руководителя Экспериментального института торпедного вооружения адмирала Вера и двух ведущих инженеров. Следствие длилось около года.

Оно установило, что грозные торпеды превратились в «деревянные болванки» из-за неполадок в трех механизмах: магнитном взрывателе, контактном взрывателе, гидростате.

Выяснилось, что на испытаниях магнитный взрыватель устанавливался на устаревшей торпеде G7 (скупердяи немцы решили сэкономить!). В серию же была запущена новая торпеда G7а с более мощным двигателем и, как следствие, более сильной вибрацией. Эта вибрация и вызывала преждевременные взрывы.

Кроме того, оказалось, что при создании магнитного взрывателя не были должным образом учтены особенности магнитного поля Земли. Залежи железной руды в Скандинавии создали магнитную аномалию, оказавшую влияние на чувствительность взрывателей.

Контактный взрыватель оказался просто бракованным. Исследование показало, что боек ударника этого взрывателя слишком короткий, а капсюль-воспламенитель ненадежен: он либо вообще не срабатывал, либо срабатывал так быстро, что не успевал передать взрывной импульс детонатору. Наконец, сложность конструкции ударника этого взрывателя приводила к тому, что при углах встречи торпеды с целью менее 50° он часто заклинивал.

Относительно гидростата — прибора для автоматического управления ходом торпеды но глубине выяснилось, что и его конструкция оказалась неудачной. Действие гидростата основано на принципе равновесия двух сил: давления столба воды и сжатой пружины, приложенных к неподвижному диску. Прибор воспринимает давление столба воды, соответствующего заданной глубине хода торпеды, и сохраняет это давление, перекладывая с помощью рулевой машинки горизонтальные рули торпеды. Причина неправильной работы гидростата стала известна лишь в начале 1942 года. Вот как об этом вспоминал Дёниц:

«30 января 1942 года командир действовавшей в Атлантике подводной лодки U-94 доложил по радио, что при пробной проверке торпеды он обнаружил в гидростате давление, значительно превышающее атмосферное. (Такой осмотр на борту лодки не разрешался, но замученный ненадежными торпедами командир проявил инициативу. — Р.Х.) Главный инспектор торпедного оружия[19] немедленно приказал проверить гидростатические приборы всех торпед, подготовленных для отправки на действующий флот. В результате выявился большой процент негерметичных корпусов гидростатов». С технической точки зрения гидростат был сконструирован совершенно безграмотно. Выяснилось, что тяги рулей торпеды проходили через мембрану гидростата, а сальники оказались негерметичными.

Разгневанные подводники требовали строго наказать виновных. В штабе подводного флота подсчитали, что из-за отказов торпед отделались «легким испугом» три английских линкора, семь крейсеров, десятки эсминцев и транспортов, общим водоизмещением свыше 300 тысяч тонн, а вот английские глубинные бомбы оказались исправными и для четырех «у-ботов» попытки атаковать противника «болванками» в ходе операции «Везерюбунг» стали последними. И это только за несколько дней в апреле 1940 года. А до и после?..

Приговор над «творцами» «торпедного кризиса» вызвал всеобщее изумление. Адмирала Геттинга суд оправдал, адмирала Вера признал виновным в том, что возглавляемый им Институт торпедного вооружения не обеспечил разработку надежной конструкции торпед, поверхностно провел их испытания и рекомендовал к принятию на вооружение флота. Адмирала уволили со службы и «заточили» в крепость в качестве почетного (!) узника. Впрочем, в узилище Вер провел совсем немного времени. Уже через полгода за него вступился шеф Люфтваффе Герман Геринг, который забрал экс-адмирала в свое ведомство, где тот занялся конструированием авиационных торпед. Умер «непотопляемый» Вер в 1968 году достойным западногерманским пенсионером.

Немцы смогли добиться надежности работы своих торпед лишь к концу 1942 года. Магнитные взрыватели могли считаться полностью надежными лишь с 1944 года, когда войну и на море, и на суше немцы уже проиграли[20].

В войне на море командование Кригсмарине стремилось активно использовать и минное оружие. Минными постановками в 1939–1940 годах руководил контр-адмирал Бонте. Активные минные заграждения выставлялись эскадренными миноносцами, торпедными катерами, вспомогательными крейсерами, самолетами и, конечно, подводными лодками.

Германский подводный флот не имел в начале войны специализированных подводных заградителей, таких как, например, советские заградители типа «Л»[21], поэтому к постановкам привлекались обычные «у-боты». На вооружении подводного флота состояли донные магнитные мины ТМА и ТMВ. Они устанавливались на глубинах до 40 метров через торпедные аппараты. Боезапас субмарин VII серии — 22–26 мин ТМА или 33–30 мин ТМВ, в зависимости от подсерии лодки. Немцы рассчитывали нанести противнику большие потери при помощи этого новейшего боевого средства. Донные мины невозможно было обезвредить посредством обыкновенного траления. Взрыватель мины реагировал на изменение магнитного поля при вхождении судна в зону, где установлена мина, и срабатывал в момент прохождения над ней. Взрываясь под судном, магнитные мины поражали его в самое уязвимое место — в днище, не защищенное броней и не имеющее конструктивной противоминной защиты.

Подводные лодки ставили минные заграждения вдоль восточного побережья Британии, в западной части пролива Ла-Манш, в Ирландском море, на подходах к портам, в узостях заливов и устьях рек Темзы, Тайн, Клайд. Международное право допускало постановку мин в территориальных водах воюющих сторон без предварительного предупреждения. И вскоре на германских минах стали подрываться транспортные суда Великобритании и нейтральных стран, подорвался также и ряд боевых кораблей Королевских ВМС. Так, уже 21 ноября 1939 года, выходя из залива Ферт-оф-Форт на боевое патрулирование, подорвался легкий крейсер «Белфаст»[22]. Сильнейший взрыв разрушил киль корабля, перебил и деформировал половину шпангоутов; от сотрясения сорвались с фундаментов турбины; ряд отсеков оказался затоплен. 21 член экипажа получил ранения, один из раненых умер в госпитале. А 4 декабря 1939 года в заливе Ферт-оф-Форт напоролся на мину и получил повреждения линкор «Нельсон». Англичанам удалось довести оба корабля до баз и устранить повреждения в ходе длительных ремонтов. Заграждение выставила подводная лодка U-21 капитан-лейтенанта Фрауэхайна, дерзко проникшая на самые подступы к базе британского флота в Розайте. Всего же немецкие подлодки провели в начале войны 34 минных постановки.

По английским данным, на немецких минах, в том числе поставленных с подводных лодок, погибло 115 судов общим тоннажем 394 553 тонны.

Применение германским флотом магнитных мин стало неприятной неожиданностью для англичан. Они не знали, как бороться с этим оружием. Потери на подходах к крупнейшему и важнейшему порту на западе Британии Ливерпулю, например, вынудили Адмиралтейство даже на время закрыть его для торговых судов. Контрмеры удалось принять лишь тогда, когда в руки британских специалистов попали две магнитные мины, сброшенные на мелководье немецким самолетом. Изучив их устройство, англичане разработали эффективные меры противодействия. Причем они сумели это сделать быстрее, чем предполагали командование германского флота и специалисты-минеры.

Эти меры сводились к созданию электромагнитного трала и размагничиванию корпусов кораблей.

Электромагнитный трал представлял собой плавучее устройство, которое излучало сильные магнитные импульсы, вызывавшие подрывы магнитных мин на безопасном для корабля расстоянии. Для питания контура электромагнитного трала на тралящем судне устанавливался мощный электрогенератор.

Размагничивание кораблей осуществлялось благодаря созданию электромагнитного поля, противоположного магнитному полю корабля. Первоначально в Англии размагничивали суда, пропуская ток через временные кабели, идущие вокруг корпуса. Затем боевые корабли и транспорты стали снабжать стационарными размагничивающими устройствами. Таким образом, опасность подрывов на магнитных минах была в основном преодолена.

Конечно, оснастить дорогостоящими устройствами тысячи транспортных судов не представлялось возможным, поэтому потребовались сотни электромагнитных тральщиков. Кораблей специальной постройки катастрофически не хватало, и англичане превратили в тральщики множество мало-мальски подходящих судов: траулеров, рыболовных ботов, малых пассажирских пароходов. На помощь пришли и США, поставившие европейскому союзнику десятки тралящих кораблей.

Изумленные оперативностью противника немцы нашли адекватный ответ. Германские конструкторы изобрели для донных мин приборы кратности и срочности — противотральные приспособления, обеспечивающие взрыв мины после нескольких проходов над ней кораблей и судов, или приведение ее в боевое состояние по истечении определенного времени. В дальнейшем были разработаны акустические мины, взрыватели которых реагировали на шумы винтов и машин, проходивших над ними кораблей. Комбинированное использование немцами самых различных типов мин значительно затрудняло траление, и каждый день сотни английских тральщиков выходили в устье рек, в заливы, чтобы очистить проходы в порты и базы для боевых кораблей и судов. «Пахари моря» очень много потрудились в годы войны. О посещении одного из английских тральщиков и боевых буднях английских «морских саперов» вспоминал руководитель советской военной миссии в Англии адмирал Николай Харламов:

«Это было в 1942 году. Англичане передали нам несколько тральщиков с оборудованием для обезвреживания электромагнитных мин, и я решил испробовать их в деле. Подходящий случай вскоре представился: немцы забросали устье Темзы электромагнитными минами. Договорившись с морским министром, я отправился из Лондона на юг. В порту меня встретил коммодор бригады тральщиков, рослый моряк с мужественным обветренным лицом.

Выслушав меня, он покачал головой: „Сегодня это невозможно, сэр. Давайте отложим траление на завтра“. — „Но почему?“ — „Сегодня тринадцатое число. И потом пятница“. — „Ну и что?“ — „Обязательно случится несчастье“. — „Мы в эти предрассудки не верим“. — „Нет, сэр, это невозможно, — твердил коммодор, — тем более — тринадцатое число!“ — „Пустяки“, — убеждал я… Коммодор колебался, попыхивая своей трубкой. „И потом я прибыл из Лондона. У меня уйма дел, мне нужно срочно возвратиться назад“.

Этот аргумент, видимо, подействовал.

„Хорошо, адмирал, — сдался, наконец, мой коллега, — но только вы должны надеть спасательный пояс. Как все“. — „Не буду нарушать ваших правил. Как все, так и я“.

Тральщик медленно двинулся в опасный район Темзы. Стояла холодная сырая погода. Порывы ветра вспенивали воду. Я стоял вместе в коммодором на мостике, вглядываясь в темные, мутные волны. Коммодор нервничал, хотя старался этого не показывать. Он был явно убежден, что безбожник-большевик накличет беду.

Наконец раздался грохот, и встал, осыпаясь, огромный столб воды. Нас обдало брызгами. „Одной миной в Темзе меньше“, — сказал я, слегка толкнув в плечо коммодора. Он улыбнулся… За четверть часа мы обезвредили еще мины три. Но тут у моего коллеги сдали нервы. „Хватит, адмирал. Не будем больше испытывать судьбу…“ — „Хватит так хватит“, — согласился я — переубедить коммодора так и не удалось… Живучесть предрассудков у английских моряков меня всегда поражала».

К воспоминаниям адмирала можно добавить: четыре обезвреженных за короткий промежуток времени мины — это неплохой результат, даже для тринадцатого числа, и свидетельство высокого профессионализма личного состава минно-тральной бригады Королевских ВМС.

В начале войны британский, союзные и нейтральные торговые флоты понесли чудовищные потери: в период с сентября 1939 года до июня 1941 года германские надводные корабли, авиация, подводные лодки уничтожили сотни судов общим водоизмещением 7,6 миллиона тонн, из них на долю Великобритании пришлось 4,5 миллиона тонн. И это несмотря на никуда не годные торпеды подводников Дёница.

Глава 5

Подводная угроза заставляет мобилизоваться

Первые потери на море, в особенности гибель линкора «Ройял Оук», потрясли население Англии. Оно никак не ожидало такого начала новой мировой войны, помня об обещаниях своих политиков. Тем не менее вера в победу оставалась непоколебимой. Более всего страна полагалась на свой прочный щит — Королевский военно-морской флот.

«Конечно же, многие предполагали, что война будет кровавой, — вспоминал Джон Адамс, — но мы считали себя лучшими в мире моряками и не сомневались в победе». Утром 3 сентября 1939 года эсминец «Уокер» патрулировал пролив Святого Георгия к юго-востоку от Британии. Двадцатилетний младший лейтенант Адамс находился на его борту: «Я помню, как третьего числа сразу же после 11 часов поступила радиограмма: „Объявлена война Германии“. Все ощутили огромное облегчение, поскольку флот находился в состоянии повышенной готовности уже около года… Всех в основном беспокоило, что же дальше предпримет Гитлер».

Однако чувство облегчения вскоре сменилось неуверенностью — что же теперь будет? «Уокер» — один из кораблей — ветеранов Первой мировой войны, принадлежал к эсминцам типа «W». Его вывели из резерва всего лишь две недели тому назад и срочно укомплектовали экипаж. Но если офицерский состав состоял из профессионалов (Адамс, например, после окончания военно-морского училища успел послужить на крейсере «Фробишер» и на линкоре «Ройял Оук»), то основную часть команды со ставили резервисты — рыбаки, клерки, лавочники. Чтобы стать настоящим экипажем боевого корабля, способным решать серьезные боевые задачи, им предстояло еще провести в море немало дней. Еще меньше оказались готовыми к войне моряки торговых судов. Эсминец «Уокер» получил приказ сопровождать пароход «Коринтик». Четвертого сентября сигнальщикам эсминца показалось, что они заметили подводную лодку. Корабль немедленно развернулся и приготовился атаковать субмарину (существовавшую лишь в воображении сигнальщиков) глубинными бомбами. У одного из резервистов не выдержали нервы, и, не дожидаясь команды, он произвел выстрел из бомбомета. Взрыв глубинной бомбы вверг команду «Коринтика» в панику — она приняла его за торпедную атаку противника. Экипаж «Уокера» с изумлением наблюдал за тем, как пароход остановился, стравил из котлов пар, а команда суматошно спустила спасательные шлюпки и моментально в них погрузилась. Военным морякам понадобилось два часа, чтобы уговорить своих гражданских коллег взобраться обратно на судно, поднять шлюпки и продолжить плавание. Очевидно, не все верили в прочность военно-морского щита Его Величества. В дневнике Адамс записал тогда: «Я заметил, что на спасательных поясах у них было написано: „Это потерпевший с потопленного торгового судна „Коринтик““. Весьма пессимистическое послание, и, по нашему мнению, его не следовало делать».

В последующие два дня «Уокер» произвел еще четыре бомбометания по мифическим подводным лодкам. Адамс скептически заметил в своем дневнике, что несколько членов экипажа клялись, будто слышал и, как субмарина царапнула по корпусу эсминца, а иные из них даже «различили шум ее винтов»… Впрочем, во всех флотах, участвовавших во Второй мировой войне, воображаемый подводный противник стал причиной сброса бесчисленного количества глубинных бомб в первые дни ведения боевых действий.

Среди потока радиограмм, поступивших на «Уокер» и начале войны, была одна из Адмиралтейства, в ней говорилось: «Уинстон вернулся». В шесть часов вечера 3 сентября Черчилль перешагнул через порог здания Адмиралтейства в Уайтхолле, чтобы занять пост Первого лорда, который он уже занимал во время Первой мировой войны. В кабинете Первого лорда Адмиралтейства мало что изменилось с тех пор: то же кресло, чемоданчик с морскими картами, даже лежали они в том порядке, в котором он оставил их 25 лет тому назад. И задача его тоже была прежней.

Уже на следующее утро Черчилль заявил подчиненным, что ему совершенно ясно, что главный удар но судоходству немцы нанесут на западных подходах к Британии. Подобной точки зрения придерживалась и английская военно-морская разведка, предупреждавшая еще в 1935 году: «Германия задействует все свои надводные корабли для атак по нашему судоходству и предпримет решительные операции с применением подводных лодок… В Германии помнят, что в прошлой войне они едва не достигли успеха». Действительно, в начале 1917 года Британия, казалось, стояла на грани поражения. Это было просто немыслимо для величайшей морской державы мира, но действия германских подлодок на морских коммуникациях привели к столь катастрофическим потерям тоннажа британского торгового флота, что страна стала ощущать жестокую нехватку всех жизненно важных ресурсов. Большая часть вины лежала на Адмиралтействе; оно оказалось чрезвычайно медлительным в признании серьезности угрозы германских подводных сил для торгового судоходства и слишком долго «раскачивалось» с принятием мер противодействия вражеским субмаринам. Лишь запоздалое введение системы конвоев положило тогда конец безнаказанному пиратству немецких подводников.

С тех пор Британия еще больше стала зависеть от импорта продовольствия и промышленного сырья, доставляемого в основном с Запада через Северную Атлантику. До войны в страну ввозилось около 59 миллионов тонн продовольствия, сырья и почти вся нефть. На морских путях трудился крупнейший в мире британский торговый флот: около 3000 торговых судов общим водоизмещением в 17,5 миллиона тонн. Теперь его необходимо было защищать.

В 1939 году Королевские ВМС представляли собой внушительную силу: 12 линейных кораблей (правда, 10 из них — ветераны Первой мировой войны, имели недостаточную скорость хода), 3 линейных крейсера, 7 авианосцев, 18 тяжелых и 49 легких крейсеров, 184 эсминца, 47 тральщиков, 45 кораблей береговой обороны, 65 подводных лодок. Межвоенный период оказался очень непростым временем для британского военно-морского флота: ему пришлось мести жесточайшие битвы с регулярно сменявшими друг друга правительствами и парламентом, решительно настроенными сократить военные расходы. И большую их часть флот проиграл. Справедливости ради стоит заметить, что надорванной Первой мировой войной Англии действительно оказалось не по карману содержание столь многочисленного флота. Приходилось экономить на всем: на современном вооружении, приборах управления стрельбой и энергетических установках для строящихся кораблей, на топливе и т. д. В это трудно поверить, но на «хлебнувшем лиха» от германских субмарин в 1914–1918 годах британском флоте (по данным Эндрю Вильямса — одного из его историков) за 20 лет мира между двумя войнами ни разу не проводились учения по противолодочной и противовоздушной обороне конвоев… Военное руководство Великобритании считало, что превосходство над флотами Германии и Италии в надводных кораблях позволит обеспечить безопасность морских перевозок от действия надводных рейдеров, а возможную угрозу со стороны немецких подлодок англичане рассчитывал и преодолеть с помощью нового средства обнаружения, внедряющегося на флоте.

Таким средством обнаружения субмарин, укрывшихся под водой, стал гидролокатор «Асдик»[23]. Над созданием этого устройства британские ученые работали с конца Первой мировой войны. Конструктивно гидролокатор состоял из передатчика-приемника, который с помощью установленной под днищем корабля антенны посылает звуковые импульсы. Если они достигают какого-либо подводного объекта, то отражаются от него. Эхо — отраженный акустический сигнал, указывало на местонахождение и размер подводной цели, а зная время, прошедшее между передачей сигнала и возвращением его эха, можно было установить и расстояние до объекта.

Известный британский командир-противолодочник Дональд Макинтайр писал о внедрении гидролокатора на флоте: «Командуя корветом „Кингфишер“, я почувствовал интерес к охоте за подводными лодками. Мой корабль стал опытовым при противолодочной школе в Портленде. Он оснащался новейшими приборами, иногда даже еще находившимися в стадии разработки. Вместе с крестным отцом гидролокации профессором Джеком Андерсоном мы проводили дни напролет, испытывая современное оборудование. Я часто думаю, понимает ли военно-морской флот, чем обязан этому неутомимому человеку, который без устали трудился и сумел-таки сделать гидролокатор мощным инструментом, дающим его обладателю возможность выиграть войну на море. Его энтузиазм был воистину безграничен. Ужасно страдающий от морской болезни и поэтому не выпускающий из рук ведра Джек Андерсон неизменно лично присутствовал при всех испытаниях своих приборов».

Разрабатывались и методы применения нового средства обнаружения. Макинтайр вспоминал: «Методика поиска с помощью гидролокатора заключается в следующем:…прибор описывает широкую дугу, переходя с одной стороны по направлению движения корабля на другую, останавливаясь через каждые несколько градусов, чтобы послать сигнал и принять отраженное эхо, затем он поворачивается еще на несколько градусов и повторяет те же самые действия. Таким образом, поиск производится на достаточно обширном водном пространстве. Если же поиск ведут несколько кораблей, они выстраиваются фронтом на расстоянии одной-полутора миль один от другого, так чтобы пространство, проверенное гидролокатором с одного судна, соприкасалось с пространством, проверенным локатором с другого.

Если прибор фиксирует отраженное эхо, звуковой сигнал посылается в том же направлении, дистанция и пеленг[24]фиксируются на карте. Получив несколько дистанций и пеленгов… можно получить курс цели и ее скорость. Если цель движется, это вполне может быть подводная лодка, но киты и крупные косяки рыбы также отражают сигналы… Для начинающего гидроакустика все шумы одинаковы: подлодки, рыбы, морские волны… Да и воображение часто может оказать плохую услугу. А у опытного акустика со временем вырабатывается своеобразное чутье, шестое чувство. Сигнал, отраженный субмариной, для него совершенно отличен от всех других шумов. Но от ошибок не застрахован никто, поэтому всякий раз, когда ведется поиск, приходится решать: атаковать или нет».

Безусловно, это был революционный прорыв, и надежды на него возлагались просто невероятные. Адмиралтейство считало, что, поскольку теперь с субмарины снята «шапка-невидимка», атаки на торговые суда станут невыполнимы. В руководстве флотом даже сделали вывод: «Теперь уже никогда подводная лодка не представит для нас такой угрозы, как в 1917 году». Все казалось предельно простым: обнаружил, атаковал, потопил, а если сброшенные глубинные бомбы не уничтожат субмарину, то, по крайней мере, отпугнут ее, и она уже не будет в состоянии угрожать судоходству.

В чудо-прибор поверили даже самые суровые критики британской военно-морской политики. Одним из них стал сам У. Черчилль, находившийся в предвоенные годы «на политическом пустыре» английского парламента. В июне 1938 года его пригласили в противолодочную школу в Портленде, чтобы он лично увидел гидролокатор в действии. Морис Эшервуд, служивший акустиком на опытовом корабле «Уолпол», вспоминал:

«Черчилль и Первый лорд Адмиралтейства стояли на мостике. Я объяснял им устройство и принципы работы различных приборов. Успешная работа гидролокатора зависела не только от мастерства и опыта акустиков, но также и от ряда других факторов, в том числе от природно-климатических условий в море. Но сегодня погода была просто великолепной, море спокойным, и потому мы с другими акустиками довольно быстро поймали отраженное эхо. Полученный сигнал я сразу же классифицировал как подводную лодку.

Контакт с обнаруженной целью мы удерживали без труда и произвели одну-две учебные атаки муляжами глубинных бомб. Затем, чтобы окончательно убедить наших гостей в том, что подводная лодка находится именно там, где мы ее засекли гидролокатором, мы попросили, чтобы она обозначила свою позицию дымовой шашкой. Я показал Черчиллю и Первому лорду, в какой именно стороне появится дымный шлейф, и, взглянув на показания приборов, точно сказал, на каком расстоянии от нас это произойдет. И каждый раз шашка всплывала в том месте, которое мы заранее указывали. Наши гости были просто потрясены.

…Судя по последующим высказываниям Черчилля, мне кажется, он на всю жизнь запомнил то, что видел собственными глазами, а именно — шашку, всплывшую там, где мы заранее указывали».

Черчилль писал вскоре Первому лорду Адмиралтейства адмиралу Эрни Четфильду: «Никогда не мог себе представить, что собственными ушами услышу, как одна из этих тварей будет сама просить, чтобы ее уничтожили. Новое средство обнаружения субмарин избавило нас от величайшей из угроз». Подобных взглядов придерживался и сам Четфильд: «Наши методы борьбы с вражескими подлодками, конечно же, эффективны не на 100 %, но, по крайней мере, на 80 %, так что количество эсминцев и подобных им кораблей, что потребуется нам в будущей войне, можно будет заметно сократить». Поспешный вывод…

Адмиралтейство развернуло шумную рекламно-пропагандистскую кампанию вокруг гидролокатора, и существует мнение, что все громкие заявления по поводу «Асдика» были частью блефа, устроенного с целью убедить Германию в том, что деньги на создание подводного флота будут потрачены впустую. Определенное воздействие на высшее командование германских ВМС известия об английском изобретении, несомненно, произвело. Что же касается Дёница, то «фюрер подводных лодок» считал до войны эффективность «Асдика» недоказанной. «Мы просто-напросто не имели права признавать себя побежденными на основе одних только английских публикаций», — писал он и воспоминаниях и продолжал готовить своих подводников к торпедным атакам с коротких дистанций.

Несмотря на всю уверенность англичан в чудо-устройстве для обнаружения подлодок, к сентябрю 1939 года в британском флоте имелось лишь 200 кораблей всех типов, вооруженных «Асдиками». И лишь немногие из них могли использоваться для конвойной службы: одни были слишком малы для действий в океане, другие — необходимы для обороны баз и соединений боевых кораблей.

Однако в связи с угрозой надвигавшейся в конце 30-х годов войны британское Адмиралтейство осознало-таки необходимость усиления эскортных сил флота для охраны судоходства в водах, окружающих Британию, и на океанских путях. Эсминцы были необходимы для обеспечения действий соединений крупных надводных кораблей, а 45 имевшихся в строю шлюпов и корветов не могли решить проблему. Все они, за исключением 5 ветеранов Первой мировой войны, были построены в 1928–1939 годах и внешне напоминали один другого независимо от типа. Их водоизмещение составляло от 1045 до 1768 тонн. Исключение составляли шлюпы типа «Кингфишер» — 510–530 тонн. Турбинные двигательные установки обеспечивали скорость хода от 16,5 до 19 узлов. Артиллерийское вооружение включало одно-восемь 102-мм универсальных орудий и один счетверенный 12,7-мм пулемет Виккерса. Слабость зенитной артиллерии заставила уже в начале войны заменить пулеметы двумя-шестью 20-мм автоматами «Эрликон». Изначально псе корабли оснащались бомбосбрасывателем для глубинных бомб. Затем их довооружили бомбометами, в том числе новинкой — реактивным бомбометом «Хеджехог». Запас глубинных бомб оказался недостаточным — всего 15 штук, поэтому бомбовые погреба расширили, и шлюпы стали нести запас в 40–90 глубинных бомб.

Необходимо было создать корабль нового типа, пригодный для противолодочной и для противовоздушной обороны конвоев, который мог бы постоять за себя и за торговые суда в бою и с надводными силами противника. Причем создать его требовалось быстро и при минимальных затратах. Таким кораблем стал эскортный миноносец (destroyer escort — дословно «эскортный эсминец»). В качестве прототипа англичане взяли удачный шлюп «Блэк Суон», главным недостатком которого являлась невысокая скорость. Задание предусматривало размещение на 800-тонном корабле четырех 102-мм универсальных орудий, четырех 40-мм зенитных пушек, четырехтрубного торпедного аппарата, увеличенного запаса глубинных бомб. Несмотря на выросшее на 100 тонн водоизмещение, такой состав вооружения вызывал опасную перегрузку головного корабля, и тогда было решено заменить торпедный аппарат третьей 102-мм спаркой. Впрочем, она также оказалась не по плечу эскортнику и перед испытанием ее сняли. Хотя корабль не достиг ожидаемой скорости хода в 31 узел, а развил максимальные 27 узлов, первый эскортный миноносец сочли достаточно удачным и по этому проекту построили серию из 22 кораблей. Они получили названия по известным охотничьим угодьям, благодаря чему весь тип стали обозначать как «Хант» (охота). В 1941–1942 годах по усовершенствованному проекту построили 33 корабля серии «Хант-2» с усиленным зенитным вооружением (появилась третья 102-мм спарка). За ними последовали еще 30 эскортных миноносцев серии «Хант-3» и «Хант-4», на которые вернули торпедный аппарат. Таким образом, входе войны британский флот пополнили 85 весьма полезных и достаточно универсальных кораблей.

Однако в начале боевых действий их катастрофически не хватало, и, чтобы восполнить недостаток, английское военно-морское командование реквизировало у судовладельцев 1240 судов различных типов: траулеров, яхт, китобойных судов. Они спешно переоборудовались для борьбы с подводными лодками: оснащались гидролокационной аппаратурой, артиллерийскими орудиями, бомбометами и бомбосбрасывателями. Кроме того, на основе китобойного судна «Саузен Прайд» англичане разработали проект корвета. По нему построили 247 противолодочных кораблей, получивших название «Флауэр» («Цветок»), так как все они носили названия цветов. Имевшие водоизмещение 950-1370 тонн 60-метровые корветы оснастили паровыми машинами, хорошо знакомыми матросам, призванным из резерва, правда, перевели энергоустановки на жидкое топливо. «Цветы» «разгонялись» до 16,5 узла, этого хватало для сопровождения транспортов и преследования подлодок. Корабли отличались феноменальной маневренностью и могли развернуться буквально на «пятке», что, безусловно, являлось полезным качеством для «противолодочника». А вот мореходность оказалась неважнецкой: корветы обильно «брали» воду на верхнюю палубу, экипажи страдали от качки.

Развитием типа «Флауэр» стали корветы типа «Касл» («Замок»), носившие названия знаменитых замков-крепостей Британии.

Корветы вооружились одним 76-мм или 102-мм орудием, одним 40-мм автоматом, двумя-шестью 20-мм автоматами, бомбосбрасывателями и бомбометами, в том числе реактивными типа «Хеджехог». Боезапас глубинных бомб — от 40 до 100 штук.

Корветы типов «Флауэр» и «Касл» сыграли огромную роль в Битве за Атлантику и стали для англичан таким же символом победы, как для русских танки Т-34.

Этому «промыслово-противолодочному» флоту срочно понадобились сотни офицеров и тысячи матросов. Ян Джемисон, тогда младший лейтенант, вспоминал: «Я надеялся попасть служить на эсминец, но мне приказали явиться к военно-морскому начальству в Хартлпуле. Норвежцы заказали там 6 китобойных судов, но мы их реквизировали и перестроили в противолодочные корабли. Так, 102-мм орудие, установленное на носу, заменило гарпунную пушку». Корабли эти развивали скорость до 16 узлов и имели большой запас топлива. Девятнадцатилетний Джемисон не очень обрадовался своему назначению командиром корвета, хотя это и было молниеносным продвижением по службе. Молодой офицер только что вернулся из Средиземноморья, где служил на линкоре «Уорспайт», и назначение на «паровое корыто» его расстроило. «Противолодочная служба была как раз тем, чем мне не хотелось заниматься», — вспоминал он.

Командирами противолодочных траулеров и китобойцев становились и многие резервисты военно-морского флота. Так, Колин Уорвик, прослуживший некоторое время в торговом флоте, был зачислен в резерв военно-морских сил. С началом войны он подал рапорт в противолодочное училище в Портленде. В кабинете начальника училища он высказал предположение, что курс обучения продолжится один-два месяца. Но получил категоричное разъяснение: «Последний набор был подготовлен за 14 дней, а вы пройдете курс обучения за неделю, так как в ближайшем будущем нам ждут серьезные испытания».

Через несколько дней после окончания Портлендского училища Колин Уорвик уже командовал «Сент-Ломаном», одним из четырех траулеров 15-й противолодочной группы. Боевой задачей являлась охота за германскими подлодками у северного побережья Шотландии. «Машина работала исключительно на угле, — вспоминал Уорвик, — и в бункерах было не менее 250 тонн топлива, так что корабль мог почти месяц провести в плавании без особых проблем. Кубрик и каюты для команды размещались в трюме — бывшем хранилище для рыбы, а командир проживал в куда более удобной каюте под ходовой рубкой».

Первой задачей свежеиспеченных командиров-противолодочников было завоевать доверие экипажей, а в них встречались и видавшие виды «морские волки». Порой это требовало методов, которые не очень-то поощрялись на боевых кораблях флота Его Величества в XX веке. Уорвик вспоминал: «Командир нашей группы кэптен Тернер (мы называли его „Молния Альф“) рассказал мне, что его послали на корабль, команда которого была набрана исключительно из моряков торгового флота. Помощник сказал ему: „Сэр, на нашем „эсминце“ все не так, как было на вашей прежней службе“. — „А почему?“ — „Ну, потому, — ответил помощник, — что без рукоприкладства здесь не обойтись“.

„Молния Альф“ начал обход корабля. Спустившись в низы, он спросил у одного из членов экипажа, кто он такой. Тот ответил: „Я — вонючий кочегар“. Тогда „Молния Альф“ сказал: „Хочу дать тебе совет, сынок, когда разговариваешь с командиром, обращаться к нему „сэр““. — „Нет, — ответил матрос, — не такой уж я придурок“. Не думая долго, „Молния Альф“ отправил его мощным ударом в нокаут, после чего продолжил обход корабля. „После этого, — рассказывал кэптен Тернер, — на корабль поступило несколько новых моряков. Я слышал, как они переговаривались у дверей моей каюты. Кто-то спросил боцмана: „А каков старик?“ — „О! — ответил тот, — с ним все в порядке. Сразу же свалит тебя с ног“. Так что, — завершил рассказ Тернер, — теперь я знаю, как обращаться с моряками торгового флота“».

Командир бывшего китобойца-«корвета» «Виндермер» Ян Джемисон подошел к командованию своим первым кораблем по-другому — во многом он полагался на опыт членов экипажа: «Представьте себе, я, 19-летний младший лейтенант, вдруг стал командиром корабля. А в команде у меня были матросы в возрасте от 25 до 30 лет. Мой помощник, лейтенант резерва, уже служил на торговом флоте, но это было 12 лет тому назад, а потом он работал менеджером. Все матросы прежде плавали на рыболовных траулерах, а настоящих боевых кораблей не видели. Так что кораблем руководил своего рода комитет, и все шло как надо». Как и «Сент-Ломан», «Виндермер» вошел в состав противолодочной группы, действовавшей вблизи северного побережья Шотландии.

В годы войны в Королевских ВМС появился новый класс кораблей — фрегаты. Уже в 1940 году стало ясно, что в Атлантике необходимы более крупные эскортные корабли, чем корветы типа «Флауэр». Конструкторы увеличили размеры нового «противолодочника» до 90 метров в длину, водоизмещение возросло до 2180 тонн. Это позволило перейти к двухвальной энергоустановке, а на некоторых фрегатах установить и паровые турбины. Скорость возросла до 20–21 узла. Артиллерийское вооружение составили: одна-две спаренные 102-мм универсальные пушки, 5-12 20-мм автоматов «Эрликон», два бомбосбрасывателя, четыре бомбомета, один «Хеджехог». Запас глубинных бомб доходил до 150 штук.

Фрегаты получили название рек, озер и заливов и вошли в историю как типы «Ривер» (131 единица), «Лох» — по-шотландски «озеро» (26 единиц) и «Бей» (7 единиц). Часть этих кораблей построили в Канаде и Австралии.

К классу фрегатов англичане отнесли и полученные по ленд-лизу в 1943–1944 годах американские эскортные миноносцы типов «Эварс» и «Бакли» (78 единиц), дав им названия по фамилиям знаменитых морских офицеров начала XIX века; так возник тип фрегатов «Кэптен». Наконец, в состав Королевских ВМС вошли 21 фрегат американской постройки типа «Колони» («Колония») и 10 переклассифицированных в шлюпы куттеров Береговой охраны США.

Не остались без внимания и малые противолодочные корабли, способные действовать в прибрежных водах, в проливе Ла-Манш и на подходах к портам и военно-морским базам. За несколько месяцев до начала войны судостроительная фирма «Фэрмейл» предложила Адмиралтейству программу массового строительства больших катеров — охотников за подводными лодками. Замысел состоял в том, чтобы подключить к производству деревянных суденышек яхтостроительные верфи, на которых вести поточную сборку корпусов катеров из готовых частей, поставляемых лесопильными заводами и мебельными фабриками. Адмиралтейство одобрило идею, фирма получила заказ на 12 катеров, известных как «Фэрмейн ML типа А». При водоизмещении 66 тонн и скорости до 25 узлов, катера длиной 33,5 метра вооружались одним 57-мм орудием, двумя пулеметами, несли 12 глубинных бомб и оснащались гидролокатором.

Моряки оказались не очень довольны мореходными качествами катеров первой серии, и тогда фирма разработала усовершенствованный проект охотника «Фэрмейн ML типа B». Водоизмещение выросло до 76 тонн, скорость составила 20 24 узла, противолодочное вооружение сохранилось, к артиллерийско-пулеметному добавился один 20-мм зенитный автомат. На десятках верфей в Британии и на территории империи построили 672 катера! Они оказались на редкость удачными. К мореходности вопросов больше не было, свидетельством чего стали переходы «Фэрмейнов» из портов Англии в Средиземное море. Хотя ход войны показал, что германские субмарины не очень охотно действовал в прибрежных водах Англии, катера-охотники лишними не стали: кроме задач ПЛО, они вели борьбу с мощными торпедными катерами, участвовали в десантных и специальных операциях.

Не лучше, чем с эскортными кораблями, обстояло сначала дело и с противоминными силами. В промежуток между двумя мировыми войнами англичане построили единственную серию из 21 тральщика типа «Хэлсион». Крепкие 800-тонные корабли несли по два 102-мм орудия, зенитные пулеметы, до 40 глубинных бомб, противоминное вооружение и развивали скорость до 18 узлов. С началом войны, когда англичане столкнулись с активны ми минными заграждениями, выставляемыми немцами (в том числе и с подводных лодок), тральщики потребовались во все возрастающем количестве.

Адмиралтейство попыталось найти выход, мобилизовав дли противоминной борьбы рыболовные суда. Особенно удачными оказались 540-тонные одновинтовые траулеры, носившие название пород собак (типа «Бассет»). Они были дешевы и могли строиться на небольших частных верфях. Взяв в качестве прототипа «Бассет», англичане развернули широкое производство этих кораблей, и в состав британского флота вошло около 250 траулеров. Однако они не могли решить полностью проблему: нужны были тральщики специальной постройки. Судостроители-конструкторы быстро разработали уменьшенную и удешевленную версию «Хэлсиона» — тральщик типа «Бэнгор» (около 600 тонн, 16,5 узла; одно 76-мм орудие, один 40-мм зенитный автомат, противоминное вооружение). В Англии и Канаде в 1940–1943 годах построили 105 тральщиков этого типа.

Недостатком британских тральщиков, созданных до и в начале войны, являлись их небольшие размеры. Когда противник стал широко применять магнитные мины, на кораблях потребовалось установить громоздкую и тяжелую аппаратуру для борьбы с ними. Англичанам пришлось вернуться к тральщикам с увеличенным водоизмещением — с 1941 года в строй начали вводиться корабли типа «Элджирин» (1250 тонн, 16,5 узла; одно 102-мм орудие, четыре 40-мм или 20-мм автоматов, все виды трального оборудования). При необходимости «Элджирины» могли привлекаться и для охранения конвоев, в этом случае тральщик нес 92 глубинные бомбы.

В противолодочную борьбу вступила и авиация Берегового командования Королевских ВВС. Так как до войны Адмиралтейство считало, что наибольшую опасность представляют не субмарины, а надводные корабли противника, одна из главнейших задач Берегового командования состояла в проведении воздушной разведки над Северным морем. Однако уже в сентябре 1939 года выяснилось, что самолеты-разведчики чаще обнаруживают германские подлодки, чем надводные рейдеры, и в ноябре Адмиралтейство признало задачу противолодочной борьбы для авиации Берегового командования столь же важной, как и противодействие надводным силам неприятеля.

Правда, численность самолетного парка Берегового командования на 1 сентября 1939 года была очень невелика — всего 232 самолета, сведенных в 17 (по другим данным в 23) эскадрилий. На вооружении состояли в основном устаревшие летательные аппараты с небольшой скоростью полета, ограниченным радиусом действия. Так, десять из одиннадцати разведывательных эскадрилий были вооружены самолетами «Энсон», которые при крейсерской скорости 190 км/ч могли находиться в воздухе до 5,5 часа; не удовлетворяла и их бомбовая нагрузка — всего 90 кг. На вооружении четырех эскадрилий состояли гидросамолеты «Лондон» и «Стренрир», которые имели низкие летно-технические данные.

Руководство ВВС осознавало, что ни количественно, ни качественно авиация Берегового командования не готова к решению поставленных перед ней задач, и еще до войны попыталось исправить положение. В 1938 году на вооружение двух эскадрилий поступили четырехмоторные летающие лодки «Сандерленд», ставшие одними из лучших противолодочных самолетов Второй мировой войны. Огромная машина, развивавшая скорость до 340 км/ч, имевшая дальность полета до 4800 км, могла проводить и воздухе 12 часов при крейсерской скорости 213 км/ч и несла бомбовую нагрузку в 900 кг.

Ввиду загруженности британских авиационных конструкторских бюро и заводов в условиях приближающейся войны англичане разместили заказы на ряде американских фирм. На основе двухмоторного пассажирского самолета фирма «Локхид» создала бомбардировщик «Хадсон» (скорость — 407 км/ч, дальность — 2494 км, продолжительность полета — 6 часов, бомбовая нагрузка — 340 кг). Хотя перед войной «Хадсоны» получила лишь одна эскадрилья Берегового командования, в ходе боевых действий этим самолетом были вооружены еще 30 эскадрилий.

В 1939 году англичане заинтересовались американской патрульной летающей лодкой фирмы «Консолидейтед» PBY-4. В Великобритании самолет приняли на вооружение под обозначением «Каталина»; вскоре этим звучным именем гидросамолет стали называть во всем мире. Замечательный образец авиационной техники, «Каталина» могла вести патрулирование в течение 17 часов при крейсерской скорости 185 км/ч (максимальная скорость — 286 км/ч, дальность — 3396 км); бомбовая нагрузка составляла 910 кг.

С 1940 года в эскадрильи Берегового командования стали поступать английские тяжелые бомбардировщики «Уитли» (крейсерская скорость — 204 км/ч, продолжительность полета — 9 часов, бомбовая нагрузка — 680 кг), средние бомбардировщики «Веллингтон» (231 км/ч, 10 часов, 680 кг), которые использовались и как тральщики для поиска и уничтожения магнитных мин. Шесть эскадрилий Берегового командования в Великобритании были укомплектованы торпедоносцами-бомбардировщиками «Бофорт» (278 км/ч, 6 часов, 680 кг), позже на смену им пришли ударные истребители «Бофайтер» (максимальная скорость — 536 км/ч, дальность — 2400 км), имевшие исключительно мощное наступательное вооружение: авиаторпеду или 600 кг бомб, 8 ракет, четыре 20-мм пушки и 6–7 пулеметов.

Совершенно неожиданно зарекомендовали себя в качестве отличных противолодочных самолетов старые палубные торпедоносцы «Суордфиш» («Рыба-меч»), Архаично выглядевший уже в момент своего создания биплан, получивший ироничное прозвище «Авоська», с максимальной скоростью всего 220 км/ч, он стал вскоре грозой для «у-ботов» Дёница. Под его фюзеляжем подвешивались глубинные бомбы, под нижним крылом — восемь ракет, а позже он получил еще и противолодочный радар. Ни один палубный самолет британского флота не превзошел «Авоську» по боевой эффективности.

В ходе боевых действий самолеты Берегового командования стали действительно грозным противником для германских субмарин, но успех к английским летчикам-противолодочникам пришел не сразу — долгое время на их счету не было ни одной потопленной субмарины. Уже в первые дни войны стало ясно, что английские авиационные противолодочные бомбы никуда не годятся. 5 сентября 1939 года самолеты «Энсон» по ошибке атаковали две британские подводные лодки, и обе они не получили никаких повреждений. 3 декабря 1939 года 45-кг противолодочная бомба, сброшенная самолетом Берегового командования, угодила в основание рубки английской же субмарины «Снэппер». Единственное повреждение, причиненное лодке, заключалось в том, что в боевой рубке разбились четыре электролампочки… Адмиралтейство немедленно отдало распоряжение о разработке и производстве более эффективных противолодочных бомб, а пока таких бомб не было, самолеты Берегового командования продолжали вести патрулирование и, обнаружив германскую подлодку, старались навести на нее морских охотников или просто «игрой на нервах» загоняли субмарины на глубину, вынуждая их большую часть пути в Атлантику следовать в подводном положении.

Совершенствование противолодочных авиационных боеприпасов шло не только по пути создания бомб более крупного калибра, но и взрывателей, обеспечивающих взрыв на глубине. Разрабатывались также новые прицелы для бомбометания с малых высот. Усиливалось стрелковое вооружение самолетов. Совершенствовались и приемы борьбы с подлодками противника.

Серьезной проблемой оказалось обнаружение подводных лодок в условиях плохой видимости. Ускоренными темпами шли работы по созданию самолетных радиолокаторов.

Наконец, на побережье развернулось строительство сети аэродромов и авиабаз Берегового командования.

В самом начале войны англичане обнаружили, что самолет является очень опасным врагом для субмарин. Но в Атлантике существовали районы, недосягаемые для морской авиации берегового базирования. Помочь конвою, идущему в таком районе, мог только авианосец. Но число кораблей этого класса в Королевских ВМС было ограниченно, кроме того, командование извлекло урок из неудачной попытки использовать в поиске немецких субмарин авианосец «Корейджес». И тогда было принято решение создать корабли совершенно нового типа, предназначенные для действий и составе эскортных групп, — эскортные авианосцы.

Их взялись перестраивать из относительно быстроходных транспортных судов. Первым эскортным авианосцем НМС Великобритании стал «Одесити» (водоизмещение — 10 тысяч тонн, скорость — 15 узлов, авиагруппа — 6 самолетов). За ним последовали более совершенные «Активити», «Претория Касл», четыре корабля типа «Арчер», три — типа «Найрака» (водоизмещением от 14 200 до 20 тысяч тонн, со скоростью хода в 16–20 узлов). На них имелись «острова» — надстройки с командирскими мостиками и командными пунктами руководителей авиагрупп, ангары, самолетоподъемники. Вооружение каждого эскортного авианосца состояло из одного-четырех 102-мм орудий, полутора-трех десятков зенитных автоматов; они несли от 11 до 21 самолета.

Но девяти эскортных авианосцев явно не хватало, чтобы прикрыть десятки конвоев. Тогда Адмиралтейство обратилось за помощью к заокеанскому союзнику — США, на верфях которого для Королевских ВМС построили 38 эскортных авианосцев типа «Эттекер» и «Эмиэ», с авиагруппами в 28–36 самолетов.

Несмотря на все проблемы, связанные с защитой морских перевозок, британское правительство и население были настроены оптимистично. Абсолютная уверенность в победе над подводным противником покоилась на двух столпах: новых средствах обнаружения субмарин и системе конвоев.

Впрочем, организация конвойной службы после приказа Черчилля от 5 сентября 1939 года о введении системы конвоев потребовала немало времени. И если движение конвоев из Англии в США и Канаду началось уже 7 сентября, это еще не означало, что ВМС оказались в состоянии обеспечить эффективный эскорт. Из-за недостатка сил конвои охранялись небольшими группами кораблей. Так Джон Адамс вспоминал, что конвой, вышедший 9 сентября из Ливерпуля, охраняли только два «старичка»-эсминца 1917 года постройки «Уокер» и «Вэнквишер». «Ну как могут всего лишь два эсминца обеспечить адекватную защиту?» — записал младший лейтенант Адамс в своем дневнике. Охранение сначала осуществлялось на крайне ограниченных участках пути.

Эпизодически конвои прикрывались авиацией Берегового командования английских ВВС, а в районе подходов к Галифаксу — канадской авиацией. Для того чтобы на переходе через Атлантику торговые суда могли хоть как-то отпугнуть германские субмарины, их стали оснащать «противолодочными» орудиями — как правило, устаревшими 76, 102 или 120-мм пушками, извлеченными из арсеналов, и зенитными артиллерийскими и пулеметными установками. Эти средства не только оказывали моральную поддержку экипажам судов во время плавания, но вынуждали немецких подводников действовать осторожнее при атаках конвоев, особенно из надводного положения.

Проблема заключалась и в том, что, отконвоировав торговые суда, следующие на запад до 15° западной долготы, военные корабли должны были оставаться на месте и ждать конвои, идущие в Англию. Осуществить эти «рандеву» в начале войны оказалось совсем не просто при неблагоприятных погодных условиях или ночью — радиолокационными станциями были оснащены в то время очень немногие эскортные корабли. Джон Адамс вспоминал, что в условиях плохой видимости конвой мог уйти от района встречи миль на 120, и один раз им пришлось разыскивать его в течение четырех дней.

Не сразу удалось определиться и по составу судов в конвое, численному и в зависимости от скорости хода. Омыт показал, что оптимальным числом в составе конвоя являются 45–60 судов, построенных в 9-10 кильватерных колонн с интервалами между колоннами в 5 кабельтовых (926 м), с дистанцией между судами в колоннах 3 кабельтовых (555 м). При таком построении конвой занимал около 4 миль (7,4 км) по фронту и 1,5–2 мили (2,8–3,7 км) в глубину. В зависимости от скорости океанские конвои стали подразделяться на три группы: тихоходные, со скоростью хода до 7,5 узла; быстроходные, со скоростью 9-10 узлов; войсковые, со скоростью 12–15 узлов.

Непростым оказался и вопрос координации действий конвоируемых судов и кораблей эскорта. Во главе конвоя стоял коммодор. Дональд Макинтайр вспоминал: «Коммодоры океанских конвоев, как правило, назначались из отставных адмиралов и старших офицеров флота, которым присваивались действующие звания коммодоров флота Ее Величества… В их обязанности входило поддержание дисциплины внутри конвоя и обеспечение безопасного судовождения. Требовалось умение руководить конвоем как единым целым… Коммодоры являлись вышестоящими по отношению к командирам эскортов. Они всегда вели себя с большим достоинством, настаивали на беспрекословном соблюдении буквы закона в том, что касалось распределения обязанностей. Короче, отношения были напряженными. К счастью, коммодоры обладали большой учтивостью и сдержанностью и часто принимали как руководство к действию предложения командиров эскортов, которые, по их мнению, были лучше информированы относительно общей ситуации, нежели они сами… Мы работали командой и питали друг к другу взаимное уважение. Страна многим обязана этим людям… Многие из них вернулись на военную службу из отставки, чтобы отдать свой опыт и знания стране. Они, как никто другой, понимали, насколько важно поддерживать в конвоях безупречную организацию и обеспечивать слаженность действий, несмотря на постоянные попытки противника разрушить их».

Оказалось, что на практике поддерживать безупречную организацию и обеспечивать слаженность действий довольно сложно. Макинтайр сетовал: «Контроль за конвоем, занявшим слишком большую площадь, всегда становился проблемой. В те далекие дни радиотелефон, установленный на наших кораблях, нельзя было использовать для передачи сообщений открытым текстом, поскольку они могли содержать весьма ценную для противника информацию. Все сообщения необходимо было шифровать… или отправлять их с помощью визуальных средств связи.

Где это было возможно, распоряжения и команды передавались сигнальным прожектором в течение всего светового дня. Час за часом мигали огни, передавая сообщения находившемуся рядом кораблю, а тот, в свою очередь, передавал их соседу. Маленький штат сигнальщиков демонстрировал в те дни чудеса ловкости. Они обеспечивали связь в любых погодных условиях и при любой видимости.

…Только потом американцами были изобретены сверхвысокочастотные приемо-передающие устройства, более известные как TBS, и тогда наши потребности были удовлетворены. TBS были непосредственно предназначены для работы в группе судов, т. е. в конвое, и связь была прекрасной… каждое судно теперь могло немедленно связаться с другими. Достаточно было просто произнести необходимое сообщение по телефону, и оно тут же звучало в репродукторе, установленном на мостике соседнего корабля».

Постоянно то на одном, то на другом судне случались более или менее серьезные поломки систем и механизмов, и тогда командиру эскорта и коммодору требовалось принимать решение, оставлять ли аварийные корабли с собой и брать под «опеку» или отправлять обратно в порт на ремонт. Поддерживать конвойную дисциплину было особенно трудно в первые месяцы войны, когда привыкшим к независимости и чистому горизонту капитанам торговых судов приходилось многие дни идти в строю под охраной военных кораблей. Большинство, конечно, понимало, что это лучший шанс уцелеть, но находились и такие, кто предпочел бы одиночное плавание. Им поначалу казалось куда страшнее идти ночью в строю затемненных кораблей, да еще противолодочным зигзагом, чем встретить германскую субмарину.

Все принимаемые англичанами меры обещали принести положительные результаты в будущем, но для этого нужно было время.

Глава 6

«Счастливые времена» и «золотые деньки»

С первых дней войны Дёниц установил для себя строгий распорядок дня, которого он придерживался в течение последующих пяти лет. В 9.00, всегда сосредоточенный и подтянутый, он появлялся в рабочем кабинете своего штаба и проводил ежедневное совещание. Картина предыдущего дня дополнялась полученными ночью радиограммами, данными разведки и радиоперехвата. Обсуждалась диспозиция и действия подводных лодок на текущий день. На стенах кабинета висели карты, на которых позиции «у-ботов» и движение британских конвоев отмечались флажками разного цвета. Флажков, означающих подлодки, было очень мало, с начала войны погибли 28 лодок, в строю действующих осталось около 30, из них часть составляли субмарины прибрежного действия II А серии, малопригодные для боевой работы в океане. Так что к началу лета 1940 года в море находилось не более 12 подводных кораблей. После обсуждения положения с работниками штаба Дёниц отдавал приказы на сегодняшний день и ближайшую перспективу.

После обеда «фюрер подводных лодок» отправлялся на пешую прогулку в окрестностях Вильгельмсхафена, во время которой продолжал анализировать ситуацию, продумывать дальнейшие действия. В этих прогулках его часто сопровождал новый адъютант Ганс-Йохен фон Кнебель Деберитц.

Фон Кнебеля отозвали в штаб подводных сил после того, как он трижды сходил в поход на U-23 с Отто Крегмером. Досаду от перевода на штабную работу отчасти смягчали теплые отношения, установившиеся с «патроном». Фон Кнебель вспоминал прогулку 22 июня 1940 года:

«Обычно мы играли с детьми на соседней ферме. Я всегда брал с собой плитку шоколада, чтобы Дёниц мог угостить ребятишек. Но в этот раз навстречу нам выбежала жена хозяина фермы. „Они капитулировали! Они капитулировали! — кричала она. — Франция пала!“ Все это было как-то совершенно неожиданно. Германские войска начали свое наступление всего лишь шесть недель тому назад… Вермахту удалось достичь знаменательной победы, разгром был полный».

Адъютант вспоминал, как разволновался Дёниц, услышав эти новости. Он сказал: «Теперь у нас в руках побережье Франции, так что надо срочно туда отправляться». Действительно, для Кригсмарине разгром Франции представлял новые возможности. В мемуарах Дёниц писал:

«23 июня 1940 года я выехал на побережье Бискайского залива… Рассчитывал в ходе поездки урегулировать все вопросы, связанные с использованием портов на побережье Бискайского залива для базирования подводных лодок. Представлялась целесообразной такая последовательность:

1. Использовать базы для снабжения подводных лодок топливом, продовольствием и водой.

2. Обеспечить возможность проведения ремонта.

3. Пo подготовке баз передислоцировать в данный район свой командный пункт».

Фон Кнебель вспоминал: «Вернувшись в штаб, я подготовил к поездке новенький шестицилиндровый БМВ. Кроме самого Дёница и его личного водителя в путешествие должны были отправиться офицер разведки Ганс Мекель и я. Мы понятия не имели, что ждет нас во Франции, ведь по была вражеская территория».

На полной скорости автомобиль мчался к портам французского Атлантического побережья. Дёниц думал о том, что теперь, когда эти порты перешли под контроль вермахта, его подлодкам не надо будет отправляться в опасное недельное плавание по Северному морю и огибать побережье Британии, чтобы добраться до района боевых действий в Атлантике. Благодаря этому увеличится время пребывания «у-ботов» на путях следования британских конвоев.

Дёниц надеялся, что это поднимет боевой дух его «мальчиков», которым за весь апрель удалось потопить лишь семь английских кораблей. Наконец, похоже, закончился несчастный «торпедный кризис» и, значит, можно рассчитывать в ближайшем будущем на успех.

Объехав порты Бискайского залива, Дёниц пришел в восторг: вот то место, куда необходимо срочно перебазировать большую часть подводного флота. Отсюда даже малые подлодки смогут выходить а Атлантику. Больше всего ему понравился порт Лорьян, его оборудование, ремонтная база, да и весьма дружелюбное население.

Он избрал Лорьян главной базой германских подводных лодок, а недалеко от города подыскал и место для развертывания своего штаба. Поместье Корневель находилось на берегу залива, образованного устьями трех рек: Скорф, Блаве, Тер. Построенное в конце XIX века, оно представляло собой шикарную приморскую виллу, здесь хватало места и для жилья, и для размещения всех штабных служб.

Уже 7 июля в Лорьян вошла первая германская подводная лодка U-30 Фрица-Юлиуса Лемпа, начавшая десять месяцев назад Битву за Атлантику.

Дёниц считал, что победа над Великобританией имеет первостепенное значение. Чтобы начать войну с главным «идеологическим и расовым противником» — большевистской Россией, Гитлеру также было желательно скорейшее окончание войны на Западе. Он полагал, что надолго Британии не хватит, рано или поздно она запросит мира. Люфтваффе и военно-морской флот должны были поставить Англию на колени. Планировался и морской десант на берега Туманного Альбиона; операция имела кодовое название «Морской лев».

В Англии поспешно готовились к грядущему вторжению. У. Черчилль, ставший в мае 1940 года премьер-министром, прямо сказал: «Битва за Францию окончена. Думаю, вот-вот начнется битва за Британию». О настроениях в Королевских ВМС вспоминал Питер Смизерс, в 1940 году двадцатишестилетний офицер морской разведки: «Преобладали такие настроения: „Мы остались одни, ну и слава богу! Теперь нам придется полагаться только на свои силы, на французов надеяться нечего“. Британская империя — один на один с врагом. Настроение сразу же портилось…

Каждый день я изучал данные аэрофотосъемки, из которых следовало, что немцы собрали практически все имевшиеся в их распоряжении плавсредства для высадки морского десанта на Британские острова».

Устоит или не устоит Великобритания? Во многом это зависело от военных поставок из США. Черчилль лично обратился к президенту Франклину Делано Рузвельту с отчаянным посланием: «Немцы захватили все побережье Франции, с которого они могут атаковать нас бомбардировщиками и подводными лодками. Кроме того, мы находимся под постоянной угрозой вторжения с моря. Господин президент… вы должны немедленно что-то предпринять».

Англичанам нужны были эсминцы и корветы для обороны в проливе Ла-Манш. А это означало сокращение противолодочных и эскортных сил конвоев как раз в тот момент, когда германские субмарины готовились окончательно перерезать снабжение Англии с моря. К июню 1940 года Королевские ВМС могли выделить в среднем два корабля сопровождения на каждый конвой…

Так начинался тот период, который позже германские подводники назвали «счастливыми временами».

Действуя с французских баз, командиры германских субмарин стали записывать на свой боевой счет просто невероятное количество потопленных судов. Их успехи вызывали жгучую зависть молодых командиров, проходивших в это время учебу. «Они опасались, — вспоминал Дёниц, — что не попадут в действующий флот, так как война может скоро кончиться. Я отвечал им: „Только не торопитесь! Война еще успеет вам надоесть. Не забывайте, что мы воюем против сильнейшей морской державы мира“».

Одним из первых в боевой поход из Лорьяна отправился Отто Кречмер на своей новой подлодке U-99. Она была гораздо мощнее прежней и относилась к средним лодкам VII серии. Приказ Дёница был вполне в его духе: «Атакуйте и атакуйте. Будьте бесстрашны и не теряйте мужества…»

Фолькмар Кёниг попал на U-99 в возрасте 20 лет, молодой фендрих цур зее[25] так отзывался о своем командире: «Кречмер был очень умным, очень хладнокровным. Он всегда знал, до какой степени можно рисковать».

U-99 пересекла Бискайский залив и двинулась на север к западным подходам к Британским островам. Дизельного топлива хватило бы и на месяц пребывания в море, но эта продолжительность ограничивалась запасом торпед, находившихся на борту, — 11 штук.

Если бы лодке повезло и охота оказалась удачной, она могла бы довольно скоро вернуться в Лорьян. А до тех пор 66-метровая «стальная труба» оставалась родным домом для 43 человек.

Экипаж U-99 был молодым и сплоченным. Большую часть его составляли 20-23-летние парни. Командиру только что исполнилось 28 лет, и за глаза его звали «стариком».

Подлодка разделялась на шесть отсеков. В походе половина экипажа размещалась в носовом торпедном отсеке. Здесь была сосредоточена основная боевая мощь субмарины — 4 торпедных аппарата, хранились запасные торпеды (четыре единицы). Для погрузки торпед имелся торпедопогрузочный люк, погрузочное и внутритранспортное устройства. Этот отсек являлся и жилым, над запасными торпедами находились матросские койки. Теснота, конечно, была ужасная. Зато с каждой израсходованной торпедой становилось просторней.

Кёниг вспоминал:

«Мы делили свои койки с товарищами. Пока один находился в течение четырех часов на вахте, у другого было время отдохнуть. Когда вахта сменялась, товарищ занимал еще теплую койку».

Около каждой койки стоял маленький шкафчик для личных вещей. Его содержимое свидетельствовало о спартанском образе жизни подводников. Необходимости в чистой смене белья, бритвах и даже мыле не было. Через несколько дней после отплытия из Лорьяна внешний вид и матросов, и офицеров сильно менялся. Усталость, напряжение, отсутствие солнечного света, невозможность побриться делали обитателей «стальной трубы» бледными, бородатыми, под глазами появлялись темные круги. Одежда становилась влажной, пропитывалась машинными маслами и соляром. Запасы пресной воды предназначались только для питья. Конечно, можно было умыться морской, но она вызывала зуд, раздражение кожи, поэтому мало кто из подводников умывался. На лодке имелось два крошечных гальюна, но поскольку один использовали под кладовую, вторым пользовались все 40 человек[26]. На «у-ботах» стоял специфический «аромат».

«То была смесь всевозможных запахов, — вспоминал Кёниг. — Доминировал запах соляра, но также воняло кухней и немытыми человеческими телами. Смешайте все эти запахи, выдержите этот коктейль несколько дней; вот ним и будет запах подлодки».

Некоторые обильно поливались одеколоном, чтобы заглушить эту вонь, но большинство к ней быстро привыкали.

Сразу за торпедным отсеком располагался офицерский кубрик, где ночевали и питались девять человек. Условия здесь были чуть-чуть лучше. У Кречмера имелась даже своя «каюта» — крошечное пространство, отделенное от кубрика занавеской. В «каюте» с трудом помещалась койка, откидной столик и встроенный шкафчик. Обедал командир имеете с офицерами за столом, стоявшим в проходе, так что прием пищи часто прерывался людьми, входящими и выходящими по делам службы из торпедного отсека.

В офицерском кубрике помещались также рабочие места радиста и акустика.

Мозгом субмарины являлся центральный пост. Здесь находились посты погружения и всплытия, управления горизонтальными и вертикальными рулями, один из двух перископов — зенитный. Выше располагалась боевая рубка, место командира в бою, с командирским перископом, прибором вычисления курса торпед. Рубка соединялась с центральным постом круглым люком с тяжелой крышкой. Еще один люк вел на открытый командирский мостик на ограждении рубки. В кормовой части ограждения стояла 20-мм автоматическая зенитная пушка, перед ограждением, на палубе, 88-мм неуниверсальное орудие, вспомогательное вооружение «у-бота».

К следующему отсеку — жилому помещению унтер-офицеров примыкал камбуз. В распоряжении кока имелись электроплита, два небольших духовых шкафа, варочный котел емкостью в 40 литров. Коки на субмаринах были мастерами своего дела, ведь готовить приходилось в условиях непрекращающейся качки. Однако пища была на удивление хорошей, это помогало подводникам преодолеть тяготы их нелегкой службы. Да и снабжались «у-боты» по высшей категории. Немецкий пехотинец ахнул бы, увидев все это разнообразие колбас, копченостей, овощей, фруктов, сыров, вина, которыми перед походом забивали все свободное пространство субмарины. Попадались и деликатесы: настоящий шоколад, кофе. Впрочем, продукты долго не хранились, в сырой и душной атмосфере они быстро покрывались плесенью, загнивали, добавляя зловония в атмосферу «у-бота». На вторую неделю плавания все уже питались консервированным хлебом, а на третью консервы превращались в основной продукт питания.

За камбузом находился двигательный отсек. Здесь стояли два дизельных двигателя общей мощностью до 3200 лошадиных сил, два электродвигателя для движения под водой мощностью по 375 лошадиных сил.

Последний, седьмой отсек — кормовой торпедный, с одним торпедным аппаратом, был также и жилым помещением, здесь же хранились запасные торпеды.

Постоянная качка изматывала экипаж и порой подводники молили бога, чтобы лодка хоть на пару часов ушла под воду. Но такое на переходе в район боевых действий случалось не часто, большую часть времени «у-бот» шел в надводном положении. На мостике несли вахту четыре матроса-сигнальщика и офицер.

Фолькмар Кёниг вспоминал:

«Когда море спокойно, лучше работы не придумаешь. Всматриваешься в горизонт… Быть может, появится одиночный корабль, а то и целый конвой. Днем приходится следить еще и за небом, чтобы не появились вражеские самолеты.

Но совсем другое дело, когда на море бушует шторм. Лодку захлестывают гигантские волны. Приходится надевать спасательный жилет и привязываться к тумбе перископа. Оставалось только пробиваться сквозь волны имеете с лодкой. Волны накрывали тебя полностью. У сигнальщиков на этот случай имелись специальные гидрокостюмы, как у водолазов. Мы называли их „костюмчики Микки-Мауса“».

Вахтенным офицером на U-99 был Хорст Эльфе. «Порой, — вспоминал он, — шторм так бушевал, что не могло идти и речи об атаке противника… Не удавалось даже прицелиться».

Если вахта на мостике видела на горизонте шлейф дыма, то U-99 начинала действовать. Из дизелей выжимали все возможное, чтобы сблизиться с противником на дистанцию торпедного залпа. Но случалось это не часто. Кёниг исноминал:

«Боевые действия составляли исключение. Обычно мы двигались по поверхности и искали добычу, но все это — заурядная рутина. На борту царила скука».

В таком вот маленьком мирке и обитал экипаж U-99, экипажи других подлодок. Посторонним служба на субмарине могла показаться тюрьмой, но, несмотря на весь дискомфорт, жизнь в «стальной трубе» была вполне сносной благодаря духу товарищества, взаимного понимания и взаимопомощи. Кёниг вспоминал: «Когда я впервые оказался в центральном посту, там находился едва ли не весь экипаж. По радио играла музыка, гудела вентиляция. Сразу почувствовал, что ко мне относятся дружелюбно».

То был особый «дух подводников», который усиленно культивировал Дёниц. На U-99 его поддержание зависело в основном от офицеров, а не от командира. Кёниг вспоминал:

«Кречмер никогда с подчиненными „пива не распивал“. Он обладал настоящей властью, и его все уважали. Когда он отдавал приказ, каждый понимал, что это не шутка. Но на корабле должны быть старшие по званию, с которыми матросы могли бы поговорить по душам, пошутить. Кречмеру повезло, что с ним служили такие офицеры. Именно они создавали на лодке ощущение единой семьи».

На подводном флоте Кречмера знали под кличкой «Молчун Отто». Эльфе свидетельствует: «Он был не из тех, кто любил пропагандистские речи. Он всегда сохранял спокойствие и хладнокровие, но сердце человеческое у него все же было. Члены экипажа с радостью служили под командованием Кречмера. Он был справедлив, и ему всегда везло».

Через трое суток после того, как U-99 вышла из Лорьяна, Отто Кречмеру довелось продемонстрировать свои достоинства командира. На рассвете 28 июля 1940 года у юго-западного побережья Ирландии сигнальщики обнаружили лайнер «Окленд Стар» водоизмещением 13 200 тонн, Кречмер метким залпом отправил его на дно. Следующий день стал последним для сухогруза «Клан Мензис». Поход начался очень удачно.

В то же самое время британский эсминец «Уокер» готовился сопровождать конвой из Ливерпуля. Вместе с ним в охранение вступил вооруженный траулер «Перивинкл» младшего лейтенанта Адамса. Эскорт всего из двух кораблей — это все, что мог выделить военно-морской флот. Путь конвоя пролегал как раз через район патрулирования U-99.

Рано утром 31 июля «у-бот» Кречмера атаковал одиночный транспорт. В предрассветной темноте он стрелял из надводного положения. «Атака с носовых курсовых углов. Одна торпеда с 900 метров. Попадание в корму», — записал Кречмер в вахтенном журнале. Уничтоженным судном был сухогруз «Джамайка Прогресс», шедший в Ливерпуль с грузом бананов. Хорст Эльфе вспоминал, что его поразило, — англичане еще плавали в одиночку через 10 месяцев после начала войны: «Они очень сильно рисковали».

Расправившись с сухогрузом, U-99 ушел под воду, торпедисты перезарядили аппараты, и вскоре гидроакустик доложил о шуме винтов множества кораблей. Конвой! Началась погоня.

«Пятнадцать пароходов в три линии строем фронта, защиты практически никакой, — записал Кречмер в журнал. — У меня весьма невыгодная позиция, но эсминец находится справа от конвоя, поэтому я могу подойти ближе. Конвой идет противолодочным зигзагом и, чтобы избежать столкновения, я погружаюсь… Я могу прицелиться лишь в крайний корабль средней линии, а не в танкер, который мне так хочется потопить. Выстрел одной торпедой с дистанции 800 метров. Похоже, это старый сухогруз».

«Раздался взрыв на „Джерси Сити“, — вспоминал Адамс. — Море было настолько спокойным… что кто-нибудь все же должен был заметить перископ, но никто его не увидел. Мы поняли, откуда пришла торпеда, и немедленно ринулись туда…»

«Нас ищут с помощью гидролокатора эсминца, — записал в вахтенном журнале Кречмер. — На нас сброшено два десятка глубинных бомб, но прицелились англичане плохо». Когда «Уокер» проходил над субмариной, ее экипаж, без всякой аппаратуры слышал грохот винтов. Эсминец едва не задел ограждение рубки «у-бота».

«Уокер» и «Перивинкл» продолжили путь в охранении конвоя. U-99 всплыла. На поверхности болтались две пустые шлюпки. Кречмер продолжил преследование. Он угадал направление движения конвоя, и через несколько часов сигнальщики доложили о дыме на горизонте. Однако внезапно появился гидросамолет, и U-99 «нырнула» под воду. Через пять часов «ныряния» немцы снова начали преследование конвоя.

В вахтенном журнале Кречмер так описал дальнейшие события:

«1 августа 1940 года. 22.18. С наступлением темноты взял курс на юг. Конвой прекрасно виден на фоне заката. Два эсминца (очевидно, Кречмер принял траулер за эсминец. — Р.Х.) сопровождения идут по обе его стороны, впереди.

2 августа 1940 года. 00.45. Эсминцы разворачиваются, обходят конвой… после чего исчезают в темноте. Что я и ожидал… У нас есть еще четыре торпеды.

02.51. Выстрел по самому большому танкеру. Попал в корму… Корма судна, голландского „Барендрехта“ (9385 тонн), быстро уходит под воду. Сигналов бедствия корабль не посылает. Команда поспешно садится в шлюпки. Корабли сопровождения расходятся. Вокруг полное смятение и неразбериха.

03.40. Выстрел по следующему танкеру. Дистанция 450 метров. Попал по центру. Судно выходит из общего строя, останавливается с сильным креном. Посылает сигнал бедствия. Это „Люцерна“, водоизмещением 6556 тонн. Команда садится в шлюпки. Я вхожу внутрь конвоя и иду вместе с ним. Корабли постоянно меняют курс. Подойти поближе к тяжелогруженому сухогрузу оказалось невозможно… Мы стреляем в него, он дает короткий гудок и разворачивается. Торпеда в него не попадает, но поражает танкер, идущий следом. Угодили в корму. Пароход остановился и кренится. Это „Алексия“, водоизмещение 8016 тонн.

04.27. Море фосфоресцирует, что позволяет нам проследить движение каждой торпеды. Порядок конвоя полностью нарушен. Суда расходятся в разные стороны. В самую многочисленную группу входит танкер. Его мы и атакуем. Стреляем из кормового аппарата. Торпеда взорвалась, не дойдя до корабля. Возвращаюсь к получившим пробоины пароходам. Если что, я смогу их добить, используя нашу пушку. „Алексия“ еще на плаву.

06.24–06.30. Тридцать выстрелов из пушки. Расстояние 2500 метров. Затем целимся в корабль, запрашивающий по мощи у эсминцев. Большинство снарядов попало в борт, по ватерлинии, и в машинное отделение. Корма судна уходит подводу. Большие клубы пара… Корабль уходит на дно. Он присоединяется к уже скрывшейся в пучине „Люцерне“.

06.52. В поле зрения перископа появился эсминец, спешащий к „Алексии“. Ухожу в северном направлении в надводном положении».

Атака продолжалась около 6 часов 30 минут. Действия Кречмера напоминали поведение волка, оказавшегося в стаде овец. Он атаковал дерзко: расстреляв последние торпеды, попытался утопить подбитые суда артиллерией. Этот поход длился 12 дней. Командир U-99 доложил в штаб подводных сил о потоплении семи вражеских транспортов общим водоизмещением в 56 тысяч тонн. Потрясающее достижение! Правда, было одно «но». В ночном бою Кречмер не имел возможности проследить окончательную судьбу своих жертв. Он считал, что отправил на дно все четыре торпедированных им судна. А на деле три из них остались ни плаву. Такие ошибки совершали все командиры-подводники Второй мировой войны. Что же касается танкеров, то суда этого класса отличаются повышенной живучестью за счет разделения корпуса на емкости под жидкое топливо — танки, поэтому одной торпеды для их уничтожения часто оказывалось мало.

Адамс вспоминал о трех поврежденных судах:

«Все они еще были способны двигаться со скоростью 10 узлов. Мы составили из них небольшой конвой и проводили обратно в Англию. В каждом из них зияли пробоины размером в двухэтажный автобус». Но бедолаги добрели до порта и вскоре были отремонтированы. Ничего этого Кречмер не знал. Первая встреча с эсминцем «Уокер» не произвела на него особого впечатления. Человек не ведает своей судьбы…

А пока U-99 под звуки марша подводников Кригсмарине входила в гавань Лорьяна. На пирсе обросший бородой Кречмер доложил главнокомандующему гросс-адмиралу Эриху Редеру и Дёницу о результатах похода. Суетились со своими камерами кинооператоры из Министерства пропаганды. Редер, здесь же на причале, наградил Кречмера Рыцарским крестом. Весь экипаж получил Железные кресты. Эльфе вспоминал:

«Гросс-адмирал Редер был просто ошеломлен, когда увидел всех нас в английской военной форме. Дело в том, что нашу новую форму еще не успели привезти из Германии, а свои грязные робы мы оставили на борту лодки. Вот и пришлось нам вырядиться в английскую форму, захваченную как трофей в Дюнкерке».

Дёниц уже знал, что из семи пораженных Кречмером судов три остались на плаву. Сообщила радиоразведка. Но он предпочел проигнорировать этот факт. Подводному флоту были нужны свои герои. И Министерство пропаганды Геббельса сделало из Кречмера и его товарищей этих героев — настоящих «серых волков Атлантики».

Вообще-то никакой необходимости в преувеличении успехов не было. Хотя Дёниц и вздыхал по поводу малочисленности «у-ботов», способных действовать в Атлантике, все они рапортовали об очень неплохих результатах охоты. Каждую из прибывших в Лорьян субмарин Дёниц встречал с шампанским и цветами, а командиров щедро награждал высокими орденами. Одним из награжденных в то лето был Фриц-Юлиус Лемп, успевший потопить, кроме «Атении», еще 16 кораблей общим водоизмещением более 80 тысяч тонн. Георг Хегель вспоминал, как радовалась награде командира вся команда:

«Ведь с самого начала мы были вместе, и в радости, и в горести, рисковали, подвергались различным опасностям. Так что, когда наш командир получил Рыцарский крест, все мы считали, что это заслуга всего экипажа».

Среди командиров подлодок началось настоящее соревнование: кто же потопит самое большое количество судов и уничтожит больше тоннажа противника. Эрих Топп вспоминал:

«„Все для войны, все для победы“ — это был самый главный девиз Германии того периода, и каждый хотел внести свой вклад в скорейшую победу в войне. После первых успехов в Атлантике мы пришли к выводу, что решающее слово в этом деле будет за подводными лодками». «Папаша Карл» воспитал «мальчиков» в нужном духе!

Двадцатишестилетний Топп летом 1940 года командовал маленькой подлодкой II С серии — U-57.

Немецкие подводники называли эти утлые суденышки «пронырами». На ограждении рубки Топп велел нарисовать двух красных дьяволов: «У каждого из них в руках было по два факела: факел жизни в одной и факел разрушения, смерти в другой. Картинка эта символизировала ту тонкую грань между жизнью и смертью, на которой мы балансировали».

Дёниц терпимо относился к непредусмотренным уставом и приказами «произведениям искусства» на рубках лодок. Считал, что, если это помогает «мальчикам» создать дух корпоративности, избранности подводников — это хорошо. На рубке U-47 Прина был изображен огнедышащий телец, другие корабли украшали гербы родных городов, изображения рыбы-пилы, снеговика…

Будучи молодым командиром и стремясь прославить себя и свой экипаж, Топп орудовал на пределе допустимого риска. Его лодка вышла в океан 14 августа 1940 года:

«Вскоре после того, как мы покинули Лорьян, нас атаковал неизвестно откуда взявшийся английский бомбардировщик. Бомбы разорвались так близко, что один из дизельных двигателей сбросило со станины. Я созвал срочное совещание… Механик сказал: „У нас остался лишь один исправный двигатель. Если выйдет из строя и он, то мы обречены“. Он настаивал, чтобы мы срочно вернулись обратно и занялись ремонтом. Тогда я поинтересовался мнением нашего старшего офицера. „Командир, у нас на борту пять неиспользованных торпед, — ответил тот. — Наш долг — атаковать врага“.

„Полностью с вами согласен“, — сказал я… Мы решили подойти к британскому побережью как можно ближе».

Ночью 23 августа U-57 установила контакт с противником:

«Появился конвой, и я выпустил по нему три торпеды из надводного положения. Каждая из них нашла свою цель».

Конвой ОВ-202 лишился двух сухогрузов, а третий получил серьезные повреждения. Но в ответ «красные дьяволы» были контратакованы эскортом:

«За нами началась погоня. Я попытался оторваться от противника, но наши преследователи оказались куда быстрее. Они вынудили нас погрузиться в районе с глубиной не более 50 метров. Можно сказать, что нам крупно повезло: на дне оказалась небольшая впадина, в нее мы и залегли. Противник стал засыпать нас глубинными бомбами. В течение 22 часов мы лежали на грунте. Почти все оборудование вышло из строя. Для нас это едва не стало катастрофой.

Вырубился свет, открылась течь. Стало трудно дышать: содержание СО_2 сделалось просто угрожающим. Передвигаться я разрешил только тем членам экипажа, которые боролись за живучесть, а остальным приказал лежать на своих койках… В таком состоянии нам пришлось провести почти до полуночи следующего дня.

Затем, после 22 часов, проведенных на дне морском, я сказал: „Пора подниматься на поверхность. Продуть цистерны главного балласта!“ Но мы даже с места не двинулись, и тогда я решил сделать иначе. Я приказал запустить один остававшийся еще исправным электродвигатель и попытался сделать рывок. Попытка удалась… субмарина устремилась на поверхность.

Наверху стояла кромешная тьма. Приблизительно в миле от нас виднелся эсминец, но подлодку с него не заметили. Было непонятно куда идти — наш компас вышел из строя».

Лодка двинулась на север. На ходу экипаж пытался отремонтировать то, что было можно. Затем Топп обнаружил еще один конвой. Он вспоминал:

«Я решил атаковать танкер, выстрелил две последние торпеды. Они попали в цель. Танкер взорвался. Нас вновь забросали глубинными бомбами, но на сей раз они не причинили лодке никакого вреда, поскольку мы ушли на глубину 100 метров. После всплытия мы немного перекусили и отправились на базу».

Это был впечатляющий боевой поход: на одном дизеле, истратив 5 торпед, Топп отправил на дно три транспорта. Экипаж смог выжить, проведя под водой, под бомбежкой почти сутки. Топп рисковал, но он знал, что во всем может положиться на свой экипаж:

«Мы верили в успех. Моряки должны были вернуться домой героями, и это, безусловно, явилось решающим фактором».

Подлодка Топпа оказалась не единственной, которой пришлось туго в тот период. Британцы обнаружили несколько лодок и атаковали их, но с июля по октябрь смогли потопить лишь два «у-бота». В августе 1940 года в серьезную переделку угодила U-61 двадцатишестилетнего обер-лейтенанта Юргена Эстена. Он успел потопить с начала войны пять транспортов общим водоизмещением около 20 тысяч тонн. «Все это напоминало большую охоту, — вспоминал он. — Естественно, когда мы нападали на конвои, шедшие под охраной боевых кораблей, на нас самих начинали охотиться». Так и случилось к востоку от Оркнейских островов, сразу после успешной атаки британского сухогруза:

«Глубинные бомбы разрывались так близко, что прочный корпус субмарины получил большую вмятину. Лодке с трудом удалось добраться до причала на одном дизеле».

Когда Эстен сумел, наконец, выйти на связь с Дёницем, тот невозмутимо спросил: «Привет! А что вам угодно? Ведь англичане официально сообщили о том, что вас утопили?» — «Ну что ж, — ответил Эстен. — …Я уже вернулся, но могу и обратно уйти».

В переговорах с командирами подлодок Дёниц всегда демонстрировал такую демократичность и непосредственность. Подводники чувствовали, что он «свой», из их круга. Когда экипажи находились в море, «папаша Карл» посылал им последние известия из дома, сообщал о рождении сына или дочери. Заботился о каждом. И подводники ценили это, готовы были «поднапрячься» ради Дёница. Верность подводному флоту означала верность лично ему.

Лишь за последнюю неделю августа 1940 года германские подводные лодки потопили транспортные суда общим водоизмещением 110 тысяч тонн, и четверть этого тоннажа оказалась на счету Топпа. «Счастливые времена!»

«Папаша Карл» лично следил за тем, чтобы на берегу его экипажам обеспечивался хороший отдых и уход. Рихард Амштейн с U-123 вспоминал:

«Да, жили мы неплохо. И старались насладиться жизнью по полной программе. Матрос получал в жалованье небольшие деньги. Но когда ты находишься на борту подлодки, ты получаешь больше, а в походе зарплата еще увеличивается. Выплачивали надбавку за каждое погружение. То есть денежки у подводников всегда водились. А в Лорьяне всегда можно было найти прекрасное французское вино, отобедать в шикарном ресторане, а в каком-нибудь кафе встретить местную красотку. Как правило, на берегу мы искали кабак, где можно было как следует „залечь на дно“. В некоторых из них играл небольшой джаз-банд. И, конечно же, когда там появлялись девушки, мы старались с ними потанцевать… Выпивка в те времена практически ничего не стоила. Бутылка шампанского обходилась в двадцать франков. Для нас это были не деньги».

Лорьян — старый французский порт. Уставшие моряки могли удовлетворить здесь любую потребность, даже если носили вражескую форму. Командиры были не против, чтобы их команды на берегу «оторвались» как следует. Главное — чтобы потом были в состоянии выйти в море, в случае получения неожиданного приказа.

Официально поощрялся куда более спокойный отдых — отпуск, проведенный всей командой, где-нибудь на побережье Франции. Питание и обслуживание предлагались первоклассные. Во время отпуска можно было покрутить романы с местными девушками. Внимание героев-подводников всегда льстило им. Имелся даже специальный поезд для подводников, доставлявший их на родину, в Германию.

Некоторые офицеры предпочитали поселиться во Франции. Эриху Топпу выделили виллу близ базы в Сен-Назере. Он делил ее со своим другом Энгельбертом Эндрассом, бывшим старпомом Прина на U-47. Топп рассказывал: «Вилла прежде принадлежала какому-то актеру из Парижа. Но он сюда уж не вернулся. В доме все осталось в целости и сохранности вплоть до столовых приборов. Конечно, мы приглашали сюда наших подружек из Парижа: у Эндрасса была девушка — бельгийка, певичка, звали ее Моника, а у меня Петти — танцовщица из ночного клуба».

Наведывались друзья и в Париж. Там был ресторан русских эмигрантов, назывался он «Шахерезада» и служил местом встреч офицеров-подводников. Топп и Эндрасс были в числе завсегдатаев «Шахерезады» и именно там познакомились со своими подружками. «Все мы чувствовали себя там как дома», — вспоминал Юрген Эстен. Если жизнь немецкого подводника и была порой коротка, то, по крайней мере, она была веселой: девушки, шампанское, ночные развлечения…

«Счастливые времена» на берегу длились не дольше, чем требовалось на ремонт и подготовку «у-бота» к следующему боевому походу. Дёниц был решительно настроен с максимальным эффектом использовать неспособность Королевских ВМС защищать морские транспортные пути. Он писал: «Я очень заботился о том, чтобы наши лодки ежедневно топили корабли противника». Его штаб вел дневник активности британского судоходства, составленный на основе донесений с подводных лодок, данных радиоразведки. Если в течение двух суток в одном районе не замечалось конвоев, на лодки шел приказ сменить район патрулирования. Германские лодки действовали вблизи британского побережья, но определить изменение маршрута конвоев на западных подходах было довольно сложно. С мостика подлодки, пользуясь оптикой, можно было обозревать пространство радиусом в 25 миль, да и то лишь при ясной погоде. А в Северной Атлантике такая погода — большая редкость. Чтобы контролировать многие тысячи квадратных миль, 12–20 субмарин не хватало. Выход на конвой всегда оставался под вопросом. Дёниц считал необходимостью организацию воздушной разведки для наведения «у-ботов» на английские морские караваны. Но к его мнению на сей счет в верхах рейха не прислушивались. Командующий Люфтваффе рейхсмаршал Герман Геринг яростно отвергал любые попытки «фюрера подводных лодок» обзавестись собственной авиацией. «Все, что летает — мое!» — говорил он. Тем более для отказов Дёницу имелся предлог — шла воздушная «битва за Британию».

Тем не менее летние успехи опьяняли, и Дёниц решил использовать на практике тактику, над разработкой которой бился еще в довоенные годы. Она получила название тактики «волчьих стай» — действий против конвоев группами подводных лодок. Конечно, командиры германских субмарин достигали впечатляющих успехов и в одиночку, но «стая» имела возможность уничтожить конвой полностью. И это, вероятно, могло, наконец, поставить Британию на колени. Тактика не отличалась сложностью, а успехи подводного кораблестроения Третьего рейха, казалось, давали шанс. Дёниц планировал сосредотачивать субмарины в районах, которые пересекались маршрутами конвоев. Лодка, обнаружившая конвой, должна была передать по радио его координаты другим «у-ботам» «стаи» и, не нападая на транспорты, поддерживать контакт с конвоем.

Затем, когда соберется вся группа, с наступлением темноты подлодкам надлежало атаковать из надводного положения. Дёниц надеялся, что одновременная атака его лодок способна разрушить оборону любого конвоя. Роль командующего подводным флотом в сборе лодок в заданном районе была решающей. Впрочем, имелся риск: служба радиоперехвата могла отметить возросшую активность радиопереговоров «у-ботов» и штаба в Корневеле, а Адмиралтейство — принять меры противодействия. Но Дёниц готов был рискнуть. Жизнеспособность Британии теперь зависела от того, как она сможет противостоять на морях «волчьим стаям» германских субмарин.

Глава 7

«Волчьи стаи»

В июле-октябре 1940 года немцы потерпели поражение в воздушном сражении над Англией, вошедшем в историю Второй мировой войны как «битва за Британию». Гитлер перенес десантную операцию «Зеелеве» на весну-лето 1941 года, а затем и вовсе отменил ее. Но, несмотря на это, исход Битвы за Атлантику, все еще оставался под вопросом.

Применение новой тактики германскими субмаринами осенью 1940 года стало пренеприятным сюрпризом для англичан, а потери, которые они стали нести на морских путях в Атлантике, вынудили Уинстона Черчилля мрачно спросить своих военных советников: «Неужели наступит момент, когда нас постигнет крах?» Пессимистические настроения у премьер-министра, до того не сомневавшегося в конечной победе над Германией, вызвала трагическая судьба атлантических конвоев SC-7 и HX-79.

Тихоходный конвой SC-7 формировался в начале октября 1940 года в канадском порту Сидни, Новая Шотландия. Разношерстная армада судов, возраст половины из которых достигал 25 лет, загрузилась углем и ждала команды на выход в океан. Предполагалось, что конвой будет пересекать Атлантику со скоростью больше 8 узлов, хотя многие ветераны едва ли могли поддерживать такой ход более нескольких часов. Все транспорты были полностью загружены лесом, зерном, сталью в листах и болванках, медью, рудой, авиационным оборудованием.

Фрэнк Холдинг вспоминал, что, когда трюмы парохода «Фискус» загрузили пятитонными стальными болванками, члены команды решили, что в случае попадания торпеды шансов уцелеть у них нет, их старый, обшарпанный пароход уйдет на дно камнем… Сам он служил на «Беатусе». Команда была «сборная солянка»: китайцы, индус, англичан-матросов двое — Фрэнк и еще один парень из Ливерпуля. Холдингу исполнилось всего 19 лет, и хотя за три года службы матросом он успел повидать мир, тем не менее в силу своего возраста он рассматривал грядущее плавание как увлекательное путешествие. А угроза нападения германских подлодок придавала этому путешествию остроты. Хотя невольно он прислушивался к разговорам о том, как кому-то пришлось провести в шлюпке несколько дней после торпедирования судна, Фрэнка эти рассказы не пугали.

Когда «Беатус» стоял под погрузкой, к Холдингу пришли два его старых друга: братья Билли и Эдди Говарды. Предложили выпить пива. Холдинг отказался: «Знаете, парни, я без гроша, так что пить пиво я не пойду, а кроме того, утром мы уходим в плавание». Братья служили на пароходе «Крикирк», который также готовился к отплытию.

К 5 октября конвой SC-7 был уже в сборе. Утром этого дня капитанов судов собрали на совещание. Его проводил коммодор конвоя Лахлан Мак-Киннон, отставной адмирал. О нем говорили, что при проводке предыдущих конвоев он не потерял ни одного корабля. Это вселяло оптимизм. Мак-Киннон четко объяснил капитанам, что можно делать в походе, а что категорически запрещается; особое внимание требовал уделять сохранению дистанции между судами, светомаскировке, радиодисциплине. За тихоходными конвоями закрепилась дурная слава. Офицеры Королевских ВМС ворчали, что порой командуют транспортами какие-то безмозглые шкиперы: кто-то постоянно отстает, кто-то вырывается вперед, а иные вообще стараются держаться подальше от конвоя, считая, что так безопаснее.

Охрана SC-7 поручалась всего одному эскортному кораблю «Скарборо». А шлюп «Фови» и корвет «Блюбелл» должны были встретить конвой в 500 милях от берегов Британии. На первом экипаж состоял из кадровых офицеров и матросов ВМС, а на втором — из резервистов, поступивших на службу всего пару месяцев назад.

Одним из них был 22-летний матрос Дон Киртон. Он вспоминал, насколько был потрясен и подавлен, когда впервые вступил на палубу «Блюбелла»: «Старая посудина, бороздившая моря бог знает сколько лет?.. Имелось орудие образца 1914 года, и я подумал, что далеко мы не уйдем… Три четверти команды страдало морской болезнью, именно она делала жизнь особенно невыносимой».

В первом же походе выяснилось, что судно немилосердно течет. Особенно сильно заливало матросский кубрик в носовой части. «Там имелась так называемая водонепроницаемая дверь, которую то и дело открывали и закрывали, и вода постоянно захлестывала в помещение. Поэтому в кубрике постоянно стояла сырость…» Правда, Киртон, помощник баталера, облюбовал себе местечко в кладовой, в то время как большая часть команды из 80 человек маялась в кубрике.

Горячую пищу разносили по вечно качающейся мокрой палубе из камбуза в кубрики и каюты офицеров. Рацион время от времени разнообразили рыбные блюда: один взрыв глубинной бомбы мог завалить палубу косяками оглушенной рыбы. В обязанности Киртона входила ежедневная выдача рома: «На бочонке красовалась надпись „Боже, благослови Короля“. Ром разводился водой в отношении два к одному, после чего раздавался команде».

Командовал «Блюбеллом» лейтенант Роберт Шервуд, 33-летний «морской волк», начавший службу 15 лет назад матросом. Шервуд поражал окружающих остротой ума и мгновенной реакцией. Во время походов он дневал и ночевал на мостике. При его способностях и трудолюбии он мог бы с успехом командовать и современным противолодочным кораблем.

Вскоре после полудня 5 октября 1940 года конвой SC-7, более трех десятков судов, двинулся в путь. Он состоял из девяти кильватерных колонн по 3–4 судна в каждой. Дистанция между колоннами полмили. Коммодор Мак-Киннон шел на транспорте «Ассириан» во главе центральной колонны. Время от времени он приказывал судам осуществлять противолодочный зигзаг. Сигнал передавали с помощью сигнальных флажков или фонаря.

С. Морисон оставил такое описание обычного конвоя: «Конвой представляет собой прекрасное зрелище, когда смотришь на него с палубы или из самолета. Внутреннее ядро состоит из неуклюжих судов, построенных в несколько колонн. Они никогда не держат одинаковой скорости. То одно, то другое судно отстает или вырывается вперед, пока взбешенный коммодор не передает сигналом: „Номер такой-сякой, займите место в строю и сохраняйте его“. Вокруг торговых судов растягивается сопровождение… Каждый эсминец нервно крутится, пытаясь увидеть подводную лодку, засечь ее гидролокатором. Антенны радара топорщатся как кошачьи уши, чтобы услышать малейший шорох…»

Правда, вокруг SC-7 «нервно крутится» один-единственный шлюп «Скарборо».

После четырех суток плавания в относительном порядке конвой попал в шторм. На какое-то время из строя вышел транспорт «Эмпайр Минивер» (6 тысяч тонн) — начались неполадки с двигателем. Починившись, он, впрочем, через несколько часов догнал конвой и занял место в ордере. Казалось, ничто не предвещало беды. Но на рассвете 16 октября был принят сигнал бедствия от другого отставшего судна, сухогруза «Тревиза»: «Нас атакует подводная лодка». Бедолага «Скарборо» ничего не мог поделать, бросить конвой он не имел права. «Тревиза» пропала в океане со всем грузом и экипажем… В тот день настроение моряков конвоя несколько приподнялось — на горизонте появились «Фови» и «Блюбелл». Киртон вспоминал, как они выжимали из паровой машины своего корвета все возможное, чтобы поспеть на помощь SC-7:

«Со стороны корабли конвоя более всего напоминали плавучий город. Они казались движущимся единым целым, как будто бы все они были спаяны вместе. Зрелище просто впечатляющее».

Больше всех обрадовался появлению шлюпа и корвета командир «Скарборо», хотя, конечно, для конвоя, растянувшегося на 5 миль, эскорт оказался откровенно слабым. «Скарборо» занял место во главе конвоя, «Фови» справа, «Блюбелл» слева. Никакого плана совместных действий у командиров сторожевиков не было.

В ночь с 16 на 17 октября конвой SC-7 обнаружил сигнальщик, несший вахту на мостике германской субмарины U-48. Командир лодки капитан-лейтенант Генрих Блейхродт немедленно отправил радиограмму в Лорьян: «Конвой идет в Англию. Скорость 7 узлов. Координаты…» Штаб Дёница тут же передал координаты конвоя группе из пяти «у-ботов», патрулировавшей северо-восточные острова Роколл. Приказ, полученный командирами «стаи», был прост: «Найти и атаковать!»

Генрих Блейхродт не утерпел и, нарушая инструкции Дёница, не дождавшись всей «стаи», атаковал в одиночку. Первая торпеда поразила танкер «Лангедок» водоизмещением в 9500 тонн. Над судном поднялся высоченный столб воды и огня. Через две минуты был торпедирован сухогруз «Скорсби». Вскоре он затонул.

Офицер корвета «Блюбелл» Джеймс Кичи вспоминал: «Мы поняли, что подлодка где-то рядом… Нас не учили, как бороться с субмаринами, находящимися на поверхности… все полагались на чудо-прибор — гидролокатор». Дон Киртон рассказывал позже, что слышал даже звук удара торпеды о борт транспорта: «Мы услышали грохот торпеды, пробившей борт, а затем взрыв… Под водой звук распространяется на довольно большое расстояние, и ты сразу же понимаешь, что твоя „маленькая война“ началась где-то рядом».

Когда «Блюбелл» подошел к месту катастрофы, на поверхности моря колыхались лишь кучи бревен — остатки груза погибшего судна. Кичи вспоминал: «Через эти завалы просто невозможно было пробраться. Мы боялись, что какое-нибудь бревно попадет под гребной винт. Командир очень рисковал, но нам пришлось пройти здесь, чтобы подобрать хоть кого-нибудь из оставшихся в живых». Попытавшись найти немецкую подлодку с помощью гидролокатора, но ничего не добившись в этом, корвет вскоре присоединился к двум другим кораблям эскорта, U-48 ушла, растворившись в ночи. Блейхродт расстрелял почти все торпеды, его лодка вышла из игры, но он упрямо продолжал идти за конвоем.

«Лангедок» еще держался на плаву, постепенно кренясь на борт. Но в таком положении он мог находиться еще долго, а корабли эскорта не имели права оставить конвой. «Блюбелл» подошел к поврежденному танкеру. Киртон вспоминал:

«Это был самый красивый корабль в конвое. Свежевыкрашенный, без единого пятнышка на бортах. Мы подошли к нему вплотную, и пять или шесть человек нашего экипажа перешли на тонущее судно, чтобы забрать шифровальные книги. После этого корабль пустили ко дну. Мне подумалось: „Какая бессмысленная потеря!“ Конечно, его можно было попытаться спасти, взять на буксир. Но кто бы его буксировал?.. Пришлось „Блюбеллу“ добить этот корабль, и это оказалась наша единственная удачная атака глубинными бомбами…»

Эскорт метался вокруг конвоя весь день, сгоняя в строй отставшие суда. Ночные взрывы, оказывается, слышали не на всех транспортах — конвой растянулся миль на 15.

В это время над ордером появилась гигантская четырехмоторная летающая лодка «Сандерленд». Гидросамолет обнаружил лодку Блейхродта и заставил ее уйти под воду. Получив с самолета координаты «у-бота», командир «Скарборо» решил преследовать врага. Тем самым он нарушил золотое правило эскорта: ни в коем случае не оставлять конвой. Несколько часов шлюп вел бесплодные поиски субмарины, в то время как просто обязан был оставаться рядом с конвоем.

На рассвете 17 октября эскорт пополнили шлюп «Лэйс» и корвет «Хайкинс». И буквально через несколько минут после их вступления в охранение в хвосте правой колонны грохнул взрыв: U-48 вновь обнаружила конвой, уточнила его координаты для штаба Дёница и «стаи» и всадила последнюю торпеду в пароход «Карлсбрек».

Случилось так, что в состав «волчьей стаи», атаковавшей вскоре конвой SC-7, входили известные подводные асы Кригсмарине: Эндрасс (U-46), Шепке (U-100), Кречмер (U-99). «У-боты» развернулись в завесу на пути следования конвоя. О том, как началось четырехдневное избиение англичан, описал в журнале боевых действий Отто Кречмер:

«17 октября. 17.45. U-100 милях в шести к северу. Дает световые сигналы азбукой Морзе: „Противник обнаружен по правому борту“.

17.49. …Появляется военный корабль… движется в восточном направлении. Вскоре после этого видим слева от него дымный шлейф. Наконец-то появляется конвой. Идем на большой скорости, готовимся атаковать пароход.

19.28. Погружение, готовимся к атаке.

19.50. Всплытие… Корабли не спеша поворачивают на восток. Идем вперед полным ходом.

В 20.00 проходим в нескольких кабельтовых от германской подлодки. Это вновь U-100».

Условия для «волков» сложились почти идеальные: лунная ночь, незначительное волнение моря. Для атак из надводного положения ситуации лучше и не придумаешь. Первым в ту ночь потопила транспорт U-46 Эндрасса. После мощного взрыва в пучине исчезло шведское судно «Конваларрия». Шлюп «Лэйс» бросился искать «немку» с помощью гидролокатора, увлекся и удалился от конвоя на десяток миль, а Эндрасс утопил еще два транспорта.

К «стае» присоединилась U-38 капитан-лейтенанта Генриха Либе, который также потопил один транспорт, после чего корабли эскорта загнали его под воду.

Наступило 18 октября.

Фрэнк Холдинг с «Беатуса» вспоминал:

«В ту ночь я вышел на палубу и посмотрел за борт. От нашего судна вплоть до самого горизонта светилась яркая лунная дорожка. Интуитивно я чувствовал опасность и не снимал с себя спасательный жилет.

…Парнишка лет шестнадцати сказал мне: „Я только что видел торпеду!“ Я бросился в кубрик и закричал: „Держитесь!“ В следующий момент раздался взрыв, какой-то звон, словно от битого стекла, где-то в районе машинного отделения… Я увидел, что одна из шлюпок уже спущена на воду и полна индусов. Так что нам оставалась всего одна шлюпка. Мы понимали, что судно тонет. Сверху сыпалась мокрая сажа. Должно быть, уже затопило „кочегарку“. Капитан приказал нам спустить шлюпку и поскорее в нее забираться. Никак не могли найти одного кочегара. Капитан и артиллерист побежали его искать. Не знаю, было ли это связано с его религией, но индус не хотел покидать судно, и пришлось снимать его силой. Мы уже сидели в шлюпке, а они все не возвращались. Мне это не нравилось. Ведь немцы могли пустить еще одну торпеду. Слава богу, пронесло!

Наконец, мы стали грести прочь от тонущего корабля. У меня при себе была губная гармошка. И я стал наигрывать на ней, чтобы немного взбодриться… Смешно. Меня остановил второй помощник капитана: „Заткнись! Немецкая подлодка!“ Я близорукий, поэтому ее не увидел, но зато слышал гул ее двигателей и голоса немцев, которые что-то кричали на своем языке. Судя по всему, их охватил азарт. Похоже, подводники устроили настоящую охоту!»

Следом за «Беатусом» шел голландский сухогруз «Бойколо». Его капитан застопорил машину и лег в дрейф, чтобы подобрать из шлюпок экипаж английского парохода. Благородный жест оказался роковым для «голландца». Едва со шлюпок «Беатуса» на его борт поднялся первый человек, в небо ударил фонтан огня, со страшным грохотом по палубе посыпались бревна. В трюм через пробоину с ревом хлынула вода. Сухогруз накренился на правый борт.

А затем началась бойня. Первым погиб старый английский пароход «Крикирк». Он ушел под воду так быстро, что из его команды не спасся никто. Победу записал на свой счет Кречмер. Гибель «Крикирка» наблюдали с проходившего мимо «Эмпайр Минивера». Капитан судна Роберт Смит форсировал машину, желая побыстрее уйти из опасного района.

«Эмпайр Минивер» успел развить ход в 9,5 узла и почти обогнал конвой, когда стоявший на крыле капитанского мостика старший помощник закричал Смиту: «Сейчас ударит!» Роберт Смит вспоминал:

«Я услышал глухой удар, после чего последовала ослепительная вспышка, и появилось облако дыма. Затем все погрузилось во тьму, отключилось электричество, остановились двигатели. Корабль вздрагивал и тонул. Шлюпки сорвало с кильблоков, чугунные отливни разметало по палубе».

Торпеда угодила в машинное отделение. «Эмпайр Минивер» был обречен. Команда заняла места в спасательных шлюпках. Капитан Смит наблюдал за последними минутами своего судна на одной из них: «Через 25 минут, прошедших после попадания первой торпеды, раздался еще один страшный взрыв по миделю корабля. Судно раскололось надвое и пошло ко дну». Кречмер пополнил свой личный счет еще одним транспортом.

U-99 забралась в глубь конвоя. Цели искать не приходилось. Фрагмент записей из журнала боевых действий подлодки Кречмера:

«18 октября. 22.30. Выстрел из носового аппарата по тяжелогрузному транспорту… Он идет зигзагом, торпеда проходит мимо… пройдя 1740 метров, попадает в соседнее, еще более крупное судно тоннажем около 7000 тонн и взрывается под его фок-мачтой. Судно уходит носом в воду…

23.55. Выпускаю торпеду по большому сухогрузу, около 6000 тонн водоизмещения с дистанции 1500 метров. Попадание в районе фок-мачты. Вслед за взрывом торпеды раздается второй взрыв, со столбом пламени и дыма высотой до 200 метров. Носовая часть до мостика разрушена. Судно охвачено зеленоватым пламенем.

19 октября. 00.15. …Постоянно слышу взрывы торпед, выпущенных с других наших подводных лодок. Эскадренные миноносцы мечутся и время от времени выпускают осветительные снаряды, от которых мало толка, так как ночь лунная. Начинаю атаку с хвоста конвоя.

01.38. Выстрел из носового торпедного аппарата по большому, тяжело нагруженному сухогрузу в 6000 тонн, дистанция 945 метров. Попадание в район фок-мачты. Судно тонет…

01.55. Выстрел из носового торпедного аппарата по ближайшему судну водоизмещением 7000 тонн. Дистанция 975 метров. Попадание в районе фок-мачты. Через 40 секунд судно тонет».

Вот так, стреляя едва ли не «навскидку», Отто Кречмер отправил на дно греческий пароход «Ниритос» с грузом серы, транспорты «Фискус», «Талия». Всего за одну ночь U-99 потопила шесть судов общим тоннажем 28 тысяч тонн!

«У нас никогда не возникало желания убивать, — вспоминал офицер с U-99 Хорст Эльфе. — Мы не считали, что нашей главной задачей является уничтожение людей. Мы думали только о том, как топить корабли». Слабое оправдание в конце концов побежденного… «Никого не спасайте и никого не берите на борт лодки, — учил своих „мальчиков“ Дёниц. — В этой войне мы просто обязаны проявить жестокость». Немецкие подводники так и действовали.

Атакованным оказался и флагман конвоя SC-7 — «Ассириан». Капитан судна Реджинальд Кирон позже писал в рапорте:

«Около 9 часов вечера я заметил германскую подлодку по правому борту. Она находилась на расстоянии примерно 180 метров от нас. Я изменил курс, чтобы перехватить ее и протаранить, но она отвернула. Гнался за противником в течение семи минут. Мы видели бурун от ее перископа. На исходе седьмой минуты из-под воды появилась рубка субмарины, и мы ощутили запах выхлопных газов — на лодке запустили дизельные двигатели. Как только лодка всплыла, она стремительно удалилась».

Вскоре на «Ассириане» обнаружили приближающуюся торпеду, но смогли уклониться. Это была уже третья торпеда, угрожавшая судну за эту ночь. Но от четвертой спастись не удалось, она угодила в левый борт. «Борт судна разворотило до самой палубы», — докладывал в рапорте капитан Кирон. Экипаж стал лихорадочно спускать на воду шлюпки и занимать в них места, а на головы морякам сыпался град стальных обломков от соседнего подорванного транспорта. Многие из членов команды получили тяжелейшие ранения. Среди тех, кому досталось место на спасательных средствах, оказался и коммодор конвоя отставной адмирал Мак-Киннон. Теперь уже никто не мог бы сказать, что он «ни разу в жизни не потерял ни одного корабля».

А капитан и еще трое моряков оставались на борту «Ассириана» до конца. Реджинальд Кирон докладывал: «Когда судно ушло под воду, меня затянуло водоворотом на глубину. Пару раз я выныривал и в конце концов обнаружил рядом с собой бревно. Заметил, что за противоположный его конец держится мой старший помощник… Мы наскоро обсудили шансы на спасение. Я считал, что они невелики, на что старпом заметил, что поскольку он человек пожилой, то может пойти на дно в любой момент, а поскольку я моложе, то продержусь дольше. К нам подплыли еще двое…»

Кирон и его товарищи провели в ледяной воде целый час, прежде чем их заметили и подобрали на шлюп «Лэйс». «Один из матросов бросил бревно и… проплыл почти 300 метров до корабля. Его подняли на борт, но он тотчас же у пал на палубу и умер, не приходя в сознание», — вспоминал капитан Кирон. На борту шлюпа умер и старпом «Ассириана»…

А чем занимались корабли эскорта? Корвет «Хайкинс» отправился прикрывать хвост конвоя, а весь остальной периметр противолодочной обороны, протяженность до 20 миль, пытались прикрыть четыре оставшихся эскортных корабля. Шлюп «Лэйс» ухитрился даже с помощью гидролокатора установить контакт с одной из германских субмарин и отогнать ее от конвоя. Военные моряки осознали, что против них действует группа подводных лодок и единственное, что они могли сделать, это отпугивать «волков» от потерявшего всякий строй конвоя. Они сновали вокруг транспортов, но никак не могли обнаружить противника. Младший лейтенант Джеймс Кичи с «Блюбелла» вспоминал:

«Повсюду царил хаос. Помню, я ощутил нашу полную беспомощность, после того как увидел, что потоплены сразу три корабля. Что делать? Суда были уничтожены в разных частях конвоя, и нам пришлось метаться в поисках подводных лодок, а от гидролокатора не было никакого проку».

Кичи командовал артиллерией на шлюпе и время от времени вел стрельбу осветительными снарядами: «Мы не знали, какой участок поверхности моря следует освещать, а издалека германские субмарины просто невозможно было разглядеть… совершенно невозможно прицелиться…»

К отчаянию тех, кто находился на борту «охраняемых» транспортов, примешивался страх тех, кто нес службу на кораблях эскорта. Ведь они тоже могли оказаться целью немецких подводных лодок. «Хотелось даже выброситься за борт», — вспоминал о своих страхах Киртон. И Джеймс Кичи признавался: «Да… в тот момент я испугался, но на войне становишься фаталистом. Думаю, я не верил, что меня убьют».

Расстреляв торпеды, утром 19 октября U-123 попыталась добивать поврежденные транспорты артиллерией. Комендоров охватил такой боевой азарт, что они чуть не влепили несколько 105-мм снарядов в подлодку Кречмера, некстати оказавшуюся вблизи от обстреливаемого судна. «Молчуну Отто» очередной раз повезло. Разгромив конвой SC-7, «волки» удалились. Они отправили на дно 21 транспортный корабль (по другим сведениям, 18 судов), и еще два получили серьезные повреждения. Общее их водоизмещение составило более 80 тысяч тонн.

Под утро «Блюбелл» оставил пустую охоту за неуловимыми германскими субмаринами и превратился в спасателя. Корвет принялся прочесывать место ночного избиения конвоя и подбирать уцелевших моряков. Временами корабль стопорил ход, чтобы взять на борт терпящих бедствие. Дон Киртон находился на своем боевом посту у кормового бомбосбрасывателя и оказывал помощь несчастным:

«Я видел, как корабль превращался в столб пламени. Языки его поднимались до тридцати метров в высоту. Жуткое зрелище. Мы подходили к судну малым ходом, и я слышал крики членов команды, прыгавших за борт. Все они пребывали в состоянии шока. Они плыли к „Блюбеллу“ и свистели в свистки, прикрепленные к спасательным жилетам… Многих из них рвало, потому что они наглотались мазута. Некоторые оказались совершенно раздетыми». Вскоре палуба корабля была забита мокрыми, трясущимися от холода и пережитого ужаса моряками: англичанами, индусами, французами, ямайцами, норвежцами, китайцами и даже нейтралами — шведами.

Всю ночь провел в спасательной шлюпке матрос с «Беатуса» Фрэнк Холдинг. Вздрагивая, он и его товарищи прислушивались к отдаленным взрывам торпед и гадали, останется ли что-нибудь от конвоя к утру. Слава богу, что шлюпка не текла и ее не сильно захлестывало водой. «Полагалось, чтобы на спасательной шлюпке имелись спирт, галеты, компас, но никто не позаботился укомплектовать ее, как положено, — вспоминал Холдинг. — Всех волновало, придет ли помощь. Наступил день, на море штормило. Так что поначалу мы ничего не увидели, а только услышали сказанное через мегафон: „Останавливаться не могу. Мы спустили за борт сети. Когда подойду поближе, цепляйтесь за них и забирайтесь на палубу“. Мы так и сделали. Оказалось, это „Блюбелл“. В конце концов нас спасли».

На палубе корвета, в кубриках и каютах скопилось более двухсот спасенных — в три раза больше, чем насчитывал экипаж «Блюбелла». Офицеры и матросы старались облегчить страдания потерпевших крушение как могли: обтирали и отмывали их тела от мазута, обеспечивали горячим питьем и хоть каким-то питанием, одеждой. Тяжелее всего было раненым, от них не отходил корабельный медик; да только много ли он мог сделать? Вечером 20 октября «Блюбелл» пришвартовался в Клайде. Фрэнк Холдинг вспоминал:

«Нас привели в какой-то пакгауз и начали перекличку экипажей погибших судов… Наконец, дошла очередь до „Крикирка“. Я спросил, сделал ли кто-нибудь шаг вперед, когда назвали этот корабль. Мне ответили, что нет, все у шли вместе с кораблем. Тогда я понял, что мои соседи и друзья Эдди и Билли Говарды погибли.

Меня посадили на поезд, и я прибыл на центральный вокзал Ливерпуля примерно в 11 часов. Только что закончился воздушный налет. И когда я добрался до дома своих родителей, то обнаружил, что в нем не уцелело ни одного стекла. Кто-то мне сказал: „Вы разыскиваете свою мать? Так она в подвале под церковью“. Там прятались все жители нашего района. Я поспешил туда, обнял маму и разрыдался. Про Билли и Эдди я смог рассказать ей только на следующий день и попросил ничего не говорить их родителям. Пусть дождутся официального известия. Так что моя мать знала, что они никогда не вернутся. А мать Билли и Эдди только недели через две получила извещение, что ее сыновья „пропали без вести в море“».

Уже через неделю Холдинг начал службу на другом корабле. Новых судов было полным-полно, и все нуждались в моряках, готовых отправиться в опасное плавание через Атлантику. Правда, на сей раз Холдинг поступил осторожнее в выборе судна, он выбрал быстроходный транспорт для перевозки войск. Он надеялся, что уж этот корабль будут лучше охранять. Никакой романтики в новом походе Холдинг уже не видел, и, оказавшись на новом судне, он первым делом изучил кратчайший путь к спасательным шлюпкам на тот случай, если придется искать спасения при торпедировании.

А «Блюбелл», высадив спасенных моряков на берег, отправился на ремонт. Экипажу дали несколько дней на отдых. Команда погуляла. Пара стаканчиков в пабе, девушки в танцзале. Обслуживали бесплатно! Моряк просто говорил, с какого он корабля, и его обслуживали. Командир шлюпа, лейтенант Шервуд, приказал младшему лейтенанту Кичи сделать запрос в Адмиралтейство: «И я узнал, что за каждого спасенного в море полагалось казенных пять шиллингов. Мы направили список на 200 спасенных моряков, и вскоре нам прислали чек. Так что теперь нам не приходилось платить за выпивку. Наливали даром. Это была такая неожиданная радость…»

Пока уцелевшие моряки конвоя SC-7 отходили от пережитого ужаса, «волки» Дёница совершили еще один погром. На сей раз не повезло быстроходному конвою НХ-79. Он состоял из 49 транспортов и шел из канадского порта Галифакс. На сей раз конвой сопровождала целая флотилия эскортных кораблей — 12 единиц и даже голландская подводная лодка.

НХ-79 двигался западнее острова Роколл, когда его обнаружила U-47 Гюнтера Прина. «Бык Скапа-Флоу» тут же отправил донесение об установлении контакта Дёницу, и адмирал бросил на конвой U-46, U-48 и U-100, которые имели еще несколько торпед, и, конечно, U-47 с полным боекомплектом из 14 самодвижущихся подводных снарядов. Этой «волчьей стае» потребовалось всего несколько часов, чтобы в ночь с 19 на 20 октября потопить 14 судов (а по другим данным, 12), несмотря на их солидный эскорт. Разгромив два конвоя, немцы не потеряли ни одной лодки! Дёниц организовал восторженную встречу победителям:

«Когда они стояли в своих кожаных регланах, хранящих следы масла и морской соли, похудевшие, бледные и усталые, обросшие бородами, я не мог нарадоваться на них и чувствовал, что мы связаны крепкими узами». На подводников снова обрушился ливень наград, а Прин получил Дубовые листья к Рыцарскому кресту.

Октябрь 1940 года принес Великобритании слишком много горьких потерь. Из 83 судов конвоев SC-7 и НХ-79 было потеряно 32. Всего же германские субмарины потопили за тот месяц 63 транспорта общим водоизмещением 352 985 тонн, а с мая по октябрь англичане потеряли около 300 кораблей и шокирующие 1 450 878 тонн! В Адмиралтействе сделали выводы: противолодочная оборона конвоев оказалась абсолютно неадекватной. Конечно, эскортных кораблей не хватало, но дело было не только в этом, и печальные события вокруг конвоя НХ-79 — тому свидетельство. Немцы ставили эскортные группы в тупик своими ночными атаками из надводного положения. И хваленый «Асдик» тут был бессилен. Корабли сопровождения нуждались в каких-то новых средствах обнаружения противника. Ими мог стать и стал радиолокатор. Корабельный радар все еще находился в стадии разработки, но несколько новых английских эсминцев уже получили опытные образцы этой техники. Первые результаты их применения оказались многообещающими и внушали руководству Королевского флота оптимизм. Совершенствовалась система радиоперехвата и радиопеленгации, уже прошедшая проверку в ходе войны.

А пока приходилось мириться с утратой десятков кораблей и судов. С тем, что на морское дно ушли сотни тысяч тонн продовольствия, сырья для военной промышленности, топлива. Что касается человеческих потерь, то их скрывала завеса секретности. Средства массовой информации никаких данных на этот счет не получали, а спасенным морякам запрещалось рассказывать о том, что им довелось пережить.

Однако скрыть потери от народа было просто невозможно. Семьи погибших и пропавших без вести моряков получали тысячи извещений от Адмиралтейства и пароходных компаний. Суда, потопленные «волками», в основном легли на дно близ северо-восточного побережья Ирландии. И именно к ее берегам прилив выносил останки погибших моряков. Билл Коффи, осенью 1940 года двадцатилетний сержант, свидетельствует: «Первый труп, который мы обнаружили, лежал прямо на камнях с дыркой во лбу размером с пенни. Со мной было 12 солдат, и один из них, крепкий парень, спустился метров на сто с крутого берега и обвязал тело веревкой. Так мы его и вытащили наверх, а потом закопали на перекрестке дорог…»

До этого случая война казалась сержанту-ирландцу чем-то очень далеким: «Я был просто потрясен. Мы все опечалились. Ведь прежде такого никогда не случалось». Но это было лишь начало. Потом тела стали находить едва ли не каждый день. Один случай особенно запомнился Коффи:

«Труп уже основательно разложился. Чтобы поднять тело на крутой берег, нам пришлось положить его на носилки. Мешали ноги, и мы решили их немного подогнуть к животу. Но когда мы попытались это сделать, живот просто взорвался! Господи, какая же это была вонь! Меня сразу вывернуло. Даже много месяцев спустя нам все еще мерещится этот жуткий запах».

А в Германии тем временем царило ликование. Оркестры на пристанях баз подводных лодок играли громче обычного, кинооператоры изводили тысячи метров пленки, снимая возвращение «у-ботов» из успешных походов, букеты были пышные, а девушки улыбались радостно. Разгром конвоев SC-7 и НХ-79 вошел в историю войны на море под названием «Ночь длинных ножей».

Дёниц записал в журнале боевых действий подводного флота:

«Колоссальный успех. Эти операции подтверждают принципы, на которых строились тактика и подготовка нашего подводного флота еще с 1935 года. Именно группы подводных лодок должны атаковать конвои».

«Решающим фактором в борьбе против британского судоходства, — считал Дёниц, — всегда будут личные качества командиров и их экипажей». Осень 1940 года — действительно «золотые дни» «волков» Дёница, небольшой группы подводников, которых он лично обучил, воспитал и подготовил еще до войны. Они стали самыми прославленными и любимыми героями германского народа: Прин, Шепке, Кречмер, Топп, Лют.

«В Атлантике горстка наших подлодок вела сражение, которое должно было решить исход этой войны», — с пафосом писал Дёниц в своих мемуарах. И продолжал мечтать о том времени, когда у него появятся наконец 300 лодок, чтобы сломить упорство Великобритании. Гитлер же, занятый подготовкой «крестового похода» против России и организацией помощи своему итальянскому соратнику Муссолини в Греции и Северной Африке, отмахивался от доводов «фюрера подводных лодок», убеждавшего форсировать строительство «у-ботов», этого «чудо-оружия». В ноябре 1940 года у «папаши Карла» появилась еще одна возможность напомнить Гитлеру о подводном флоте.

3 ноября вновь сумел отличиться Отто Кречмер. Вечером этого дня его U-99 встретила в водах Атлантики, севернее Ирландии, английское судно «Казанаре». Кречмер торпедировал его. Но когда поврежденный транспорт остановился, сигнальщики U-99 обнаружили два английских вспомогательных крейсера — вооруженные пассажирские лайнеры «Лорентик» (18 724 тонны) и «Патроклес» (11 314 тонны). Сражение с ними обычно немногословный Кречмер подробно описал в журнале боевых действий:

«3 ноября 1940 года. 22.02. Заметил судно по пеленгу 240°, одновременно обнаружил судно по пеленгу 300°. Первое из них ложится на обратный курс и, развив максимальную скорость, исчезает. Атакую второе судно… Приблизившись, замечаю, что это пассажирский пароход с двумя трубами и только одной фок-мачтой… По-видимому, вспомогательный крейсер. В носовой части видно несколько незатемненных иллюминаторов. Он идет средним ходом.

22.50. Торпедный выстрел с дистанции 1500 метров. Попадание под кормовую трубу. Корабль радирует открытым текстом: „Торпеда попала в машинное отделение, все топки погашены“.

Корабль потерял ход. Палубные огни не выключены, с мостика стреляют красными сигнальными ракетами, на воду спускают шлюпки. Это британский пассажирский пароход „Лорентик“… Обнаруживаю еще одно судно.

23.28. Необъяснимый промах по застопорившему ход „Лорентику“.

23.37. Выпускаю торпеду с дистанции 580 метров. Попадание под носовую трубу. Без особого результата.

23.40. „Лорентик“ открыл артиллерийский огонь, стрельбу осветительными снарядами чередует со стрельбой фугасами. Ложусь на обратный курс и полным ходом иду на сближение со вторым кораблем, который застопорил ход и подбирает людей с одной из спасательных шлюпок. (Какое легкомыслие командира „Патроклеса“! Как будто он не знал о судьбе броненосных крейсеров „Кресси“, „Хог“ и „Абукир“, поочередно потопленных в течение одного часа немецкой подлодкой U-9 22 сентября 1914 года в Ла-Манше. — Р. Х.)

4 ноября 1940 года. 00.02. Выпустил торпеду по стоящему кораблю с дистанции 1200 метров. Попадание в районе мостика. Корабль передает открытым текстом свое место, название и спускает на воду шлюпки. Это британский пассажирский пароход „Патроклес“…

00.22. Выпустил вторую торпеду по „Патроклесу“, дистанция — 1200 метров. Попадание в корму, но корабль держится на плаву… (Англичане загружали трюмы своих вспомогательных крейсеров пустыми железными бочками для увеличения непотопляемости кораблей. — Р. Х.)

00.44. Выпустил третью торпеду по „Патроклесу“, дистанция — 950 метров, попадание под мостик, на поверхности моря появилось множество бочек. Корабль, погрузившись до этого без крена, получил крен на правый борт. Принял решение добить его артиллерийским огнем.

00.58. Послал четыре 88-мм снаряда с дистанции 100 метров. Два попадания. Один снаряд, по-видимому, угодил в кранцы первых выстрелов… Наблюдаю взрыв. Приходится уходить, так как „Патроклес“ отвечает, ведя прицельный огонь снарядами со взрывателями дистанционного действия.

01.18. Выпустил по „Патроклесу“ четвертую торпеду. Попадание под фок-мачту. Корабль все еще держится на плаву. Торпедисты не успевают перезаряжать торпедные аппараты. Пользуясь возникшей паузой, рассчитываю подойти к „Казанаре“… который все еще держится на плаву…

02.15. Внезапно замечаем английский самолет „Сандерленд“. Самолет кружит над нами на высоте 500 метров.

02.39. Погружаемся.

04.00. Закончили перезарядку торпедных аппаратов.

04.04. Всплываем… Замечаем сторожевой корабль. Оба вспомогательных крейсера должны быть потоплены до его подхода.

04.53. Выпустил по „Лорентику“ еще одну торпеду с дистанции 1400 метров. Попадание в корму. В течение нескольких минут корабль уходит кормой под воду, причем происходит взрыв глубинных бомб.

05.16. Выпускаю пятую торпеду по „Патроклесу“. Попадание в носовой трюм.

05.25. Шестая торпеда по „Патроклесу“. Попадание в машинное отделение. Судно разваливается за фок-мачтой.

Кормовая часть погружается медленнее. Я быстро отхожу, так как поблизости появляется сторожевик, который освещает район прожекторами, а затем с 06.05 до 09.00 утра ведет стрельбу осветительным снарядами.

11.18. Обнаружил самолет… погружаюсь. Самолет сбрасывает бомбу вдали от нас. Всплываю в 14.03».

Уничтожение двух вспомогательных крейсеров в этом полном драматизма бою и повреждение транспорта стало возможно не только благодаря мастерству и храбрости командира U-99 и всего экипажа. Кречмеру, безусловно, помогли ошибки командиров английских кораблей. А наличие радиолокаторов на вспомогательных крейсерах и самолете «Сандерленд» вообще сделал бы этот расстрел невозможным.

Кречмер записал на свой счет еще 30 тысяч тонн уничтоженного тоннажа, хотя «папаша Карл» пожурил его за «превышение всяких норм израсходованных торпед».

Гитлер, узнав о новой удаче подводного аса, пожелал с ним встретиться и лично наградить. За обедом в рейхсканцелярии фюрер спросил своего гостя, чем он может помочь военно-морскому флоту. С прямотой, присущей ему, Кречмер ответил: «Дайте нам воздушную разведку, чтобы мы своевременно обнаруживали конвои, а самое главное, подводные лодки, как можно больше подводных лодок». Дёниц добивался этого с первых дней войны.

Глава 8

Охота на «волков»

Мрачная тень страшных потерь в Атлантике ножом гильотины повисла над Британией. Советники премьер-министра по экономике Фредерик Линдерманн и блестящий экономист Дональд Мак-Дугалл каждую пятницу докладывали Черчиллю данные, собранные статистическим отделом. В первые месяцы 1941 года цифры едва не ввергали премьера в состояние прострации: до войны импорт продовольствия и сырья без учета нефти приближался к 60 миллионам тонн в год, в 1940 году он упал до 45,4 миллиона тонн, а в 1941 году до 30,5 миллиона тонн. «Эти данные грозили потенциальным удушением нашей страны, — вспоминал те дни Мак-Дугалл, — существовал риск, что наш им порт упадет до самого низкого уровня и нам в итоге придется урезать продовольственные пайки настолько, что боевой дух англичан будет существенно подорван».

Мастер образного слова, У. Черчилль писал в начале 1941 года: «Можно понять водолаза, находящегося на морской глубине, когда его жизнь зависит от поступления воздуха по специальному шлангу. Как он будет чувствовать себя, если жадная стая акул попытается этот шланг перегрызть?.. В какой степени зло германских подводных лодок может сократить наш импорт и судоходство?»

До войны в Великобританию ввозили около 22 миллионов тонн продовольствия в год, что составляло около 50 % мяса, 87 % зерновых, 85 % сахара, потребляемого в стране. К ноябрю 1940 года импорт продовольствия упал до 12 миллионов тонн в год.

Англичане ввели тотальную экономию во всем. Книжка с разноцветными талонами на продукты питания стала играть главную роль в выживании населения. Возникли очереди у дверей овощных и мясных магазинов. Еще в январе 1940 года появились талоны на ветчину, масло и сахар, через полгода — на чай и маргарин, а к 1941 году — практически на все продукты. Куриное яйцо превратилось в деликатес.

А военная промышленность требовала стали, алюминия, кожи, хлопка, электроэнергии; армии, флоту, авиации необходимо было топливо. Титаническими усилиями кабинету Черчилля и предпринимателям удалось не допустить краха промышленности. На помощь пришла Америка. «Если Британия падет, все американцы будут жить под дулом пистолета, — сказал президент Рузвельт в обращении к нации 29 декабря 1940 года. — Мы должны производить корабли и всевозможные виды вооружений, бросив на это все наши силы и энергию. Мы должны стать великим арсеналом демократии! Британии будут предоставлены все необходимые средства».

«Президент решительно настроен на то, чтобы мы вместе довели эту войну до победного конца», — сообщил Черчиллю личный представитель Рузвельта вначале 1941 года. Это радовало. Но был океан, в котором хозяйничали субмарины немцев.

Вред, причиненный конвоям в Атлантике, невозможно было восполнить. 10 февраля в Адмиралтейство поступила информация о комбинированном ударе подлодок и самолетов Люфтваффе по конвою HG-53, прорывавшемуся в Англию из Гибралтара. За три дня на дно пошли 13 транспортных судов. Могли ли дела обстоять еще хуже?

26 февраля 1941 года личный секретарь Черчилля Джон Колвилль узнал об очередном разгроме конвоя. Он решил не портить с утра настроение Черчиллю. Но у того был особый нюх на подобные происшествия, премьер буквально кожей ощущал беду: «В три часа ночи он прямо спросил меня, есть ли какие-нибудь известия из Адмиралтейства, и мне пришлось рассказать всю правду», — вспоминал Колвилль. Черчилль мрачно молчал. «Это так прискорбно…», — пролепетал секретарь. «Прискорбно! — воскликнул Черчилль. — Да это просто ужасно! Если дела пойдут так и дальше, нам конец».

Печальные сообщения из Атлантики продолжали поступать и в первые дни марта. Премьер-министр Австралии Роберт Мензис, встречавшийся с Черчиллем в эти дни, отметил, что британский премьер выглядит крайне подавленным. Сам Черчилль вспоминал, что в тот период ему «покоя не давала смертельная опасность, грозившая жизненно необходимым для Британии маршрутам морского снабжения». Не в характере Уинстона Черчилля было долго предаваться унынию. Депрессия сменилась взрывом энергии. И он призвал к незамедлительным действиям. Первому лорду Адмиралтейства адмиралу Дадли Паунду премьер заявил: «Мы должны придать войне на море первостепенное значение. Я собираюсь начать битву за Атлантику». По мнению Черчилля, Адмиралтейство должно было незамедлительно сконцентрировать все усилия на войне с подводными лодками противника: «Мы должны начать повсеместное наступление на германские подлодки… Если германская субмарина в море, то на нее надо охотиться. Если в доке или на верфи — бомбить».

С 1 сентября 1939 года по 1 марта 1941 года англичане потопили всего 25 «у-ботов», а производство субмарин для Дёница росло…

Директива Черчилля от 6 марта 1941 года об усилении противолодочной обороны возлагала большие надежды на воздушную поддержку конвоев авиацией Берегового командования. К существующим 23 эскадрильям добавили еще 9, премьер потребовал в кратчайший срок оснастить противолодочные самолеты радарами. Вновь указывалось на необходимость ускорения строительства эскортных миноносцев, корветов, шлюпов, фрегатов; на срочное усиление противолодочной обороны подходов к портам.

«Битва за Атлантику, — сказал премьер-министр в обращении к стране, — занимает первое место в мыслях тех, на ком лежит ответственность за достижение нашей победы». И он не лукавил: Атлантика действительно занимала первое место в его мыслях в то время.

Позже один из известнейших английских командиров эскортных групп вспоминал: «То было время, когда казалось, что на море удача окончательно покинула англичан». Но история распорядилась так, что именно в тот момент фортуна подарила им улыбку.

Новый 1941 год начался неудачно для германского подводного флота. На 1 января в море находились всего лишь четыре подлодки, из них две вели метеорологическую разведку. В Атлантике бушевал шторм, субмарины оказались абсолютно беспомощными — при такой погоде обнаружить конвой было практически невозможно, а об атаках не могло идти и речи. В боевых действиях наступил перерыв. Сам «папаша Карл» взял отпуск и дал отдохнуть другим.

Подводникам предоставили лучшие курорты. Экипаж U-100 во главе со своим командиром капитан-лейтенантом Иоахимом Шепке и его женой отдыхал в баварской деревеньке Руполдинг в феврале 1941 года. Шепке остановились на постой в доме семейства Пленков. Харизматичный подводный ас, ясноглазый блондин очаровал людей, давших ему приют. Антон Пленк, тогда девятилетний ребенок, вспоминал: «Да какой бы мальчишка не гордился, когда такой знаменитый подводник, как Шепке, приезжал к нему в гости? Тем более ты мог видеть его с утра до вечера».

Погода, мешавшая «у-ботам» действовать в Атлантике, порадовала моряков в окрестностях Руполдинга: горы покрылись толстым слоем снега, и подводники отвели душу, покатавшись на лыжах.

«На лыжах они стоять не умели, — вспоминал Антон Пленк. — Новички. Скатываясь вниз, они падали, вставали и продолжали катиться… Когда они стремительно летели с горы, чувствовалось, что эти ребята ничего не боятся». Жители деревни делали все, чтобы этот отдых надолго запомнился подводникам. Как в дни больших праздников, устраивались народные вечера, с танцами в деревянных башмаках, баварским пивом, музыкой. Морякам было весело. На сохранившихся фотографиях они танцуют с местными девушками, пьют пиво, смеются. И никто из них не знает своей судьбы…

Шепке и его экипаж провели на берегу больше двух месяцев, как и экипажи Прина и Кречмера. За это время подводники Кригсмарине не могли похвастаться успехами, в начале января 1941 года в Северной Атлантике они потопили всего два судна. Виной тому оказались и погода, и недостаточное количество подводных лодок, находившихся в боевых походах. Фолькмар Кёниг, служивший на U-99 Кречмера, вспоминал: «Меня отправили в один из отделов штаба подводного флота близ Лорьяна. Там висела на стене карта Атлантики с приколотыми к ней… двумя бумажными подводными лодками. Я спросил: „А где остальные?“ Штабной офицер переспросил меня: „А что вы имеете в виду?“ — „Где все остальные лодки? Ведь на карте только две“. — „Это вас не касается“, — буркнул он. Я-то полагал, что у нас в Атлантике намного больше подводных лодок…»

Действительно, число находившихся на передовой германских субмарин в феврале упало до рекордно низкого уровня. В строю находились лишь 18 лодок, остальные ремонтировались. Дёниц надеялся на существенное пополнение своего флота — кораблестроительная программа, принятая в сентябре 1939 года, предусматривала ежемесячный спуск со стапелей 29 подводных лодок. Срок постройки одной субмарины с момента выдачи заказа до ее сдачи должен был сократиться до одного года семи месяцев[27]. А пока командование подводного флота полагалось на горстку экипажей, закаленных в походах и боях, но уж слишком малочисленную. Порадовавшей «папашу Карла» новостью в это время стала передача под его оперативное командование группы дальних бомбардировщиков-разведчиков ФВ-200 «Кондор» (группа KG-40)[28]. Дёниц давно этого добивался и, наконец, «хозяин» Люфтваффе Герман Геринг уступил… Впрочем, ненадолго.

Тем временем отдохнувшие асы подводного флота отправились в очередной боевой поход. 20 февраля 1941 года в море вышла U-47 Гюнтера Прина, а 22 февраля за ним последовала субмарина U-99 Отто Кречмера. Накануне выхода в море Дёницу пришлось долго уговаривать обоих командиров разбавить экипажи новичками — «папаша Карл» думал о будущем, испытанные подводники нужны были ему и на новых подлодках. Асы никак не соглашались расстаться с опытными сослуживцами, но в конце концов уступили. «Ну и что вы знаете о подводном флоте?» — спросил Кречмер у одного из новичков. «Да ничего…» — честно ответил тот.

Впрочем, одного из новичков командир и экипаж U-99 знали. Это был Ганс Йохен фон Кнебель. Прослужив пол года в штабе Дёница, он решил вернуться на свою лодку и нашел себе замену на должность адъютанта «фюрера подводного флота». Дёниц с сожалением отпустил столь ценного офицера, с которым у него сложились вполне доверительные, почти дружеские отношения. Но фон Кнебель был убедителен в своих просьбах, к тому же частенько неуважительно отзывался о нацистской партии и ее вождях… В штабе такого лучше не держать.

Кречмеру и его команде устроили традиционную церемонию проводов. Фолькмар Кёниг вспоминал: «Нас провожал армейский полковой оркестр, расквартированный в Лорьяне. Его дирижер даже сочинил по этому случаю „Марш Кречмера…“». Команда построилась на верхней палубе, играла музыка, и оператор снимал все это для кинохроники. В ответ Кречмер подарил оркестру спасательный круг с корабля, потопленного ранее U-99. Знать бы Кречмеру, что этот круг ему вскоре так понадобится.

Первым в бой вступил Прин. 25 февраля он обнаружил и атаковал конвой ОВ-290, двигавшийся из Англии, на северо-западных подходах к Британским островам и потопил три (по другим данным, четыре) транспорта, водоизмещением 16 300 тонн. Разгром конвоя продолжили «Кондоры» из KG-40, которые слетелись на радиосигнал лодки Прина и отправили на дно еще семь судов. 6 марта 1941 года Прин обнаружил еще один конвой, шедший из Англии. Командир U-47 снова вышел в эфир, и на его призыв откликнулся другой «волк Атлантики» — Кречмер. Вечером 6 марта субмарины сошлись в 200 милях южнее Исландии на расстоянии голосовой связи, и командиры даже поговорили с помощью мегафонов, договорившись атаковать ночью из надводного положения.

Сначала по конвою ударила U-99, ее торпеды поразили танкер «Этельбич», водоизмещением 6568 тонн. Но конвой оказался крепким орешком. Его сопровождали всего четыре корабля, но на двух из них, эсминцах «Вулверин» и «Верити» («старичках» типа W) были установлены новейшие радары, способные обнаружить цель в любую погоду, днем и ночью. Эсминцы «засекли» три германские субмарины и загнали их под воду. Началась охота. Вскоре «Вулверин» обнаружил одну из них с помощью гидролокатора, и в море полетели глубинные бомбы. Под них попала U-70 капитан-лейтенанта Йохима Матца. Пораженная бомбами лодка всплыла и тут же затонула, ее успели покинуть 25 человек (включая командира), для 21 подводника «у-бот» стал могилой[29].

В ночь с 6 на 7 марта пропала и U-47 Гюнтера Прина. Известно, что сначала из надводного положения «Бык Скапа-Флоу» атаковал переоборудованную под танкер китобойную базу «Терье Викен», шедшую в балласте. Несмотря на полученные повреждения, плавбаза не затонула. Внезапно изменилась погода, прекратился дождь и установилась приличная видимость, U-47 оказалась замеченной сигнальщиками неутомимого «Вулверина». Командир эсминца коммандер Джим Роуленд приказал расстрелять субмарину артиллерийским огнем. Прин попытался уйти в надводном положении. Роуленд бросился в погоню. «Старичок» выжимал из своей машины все, что мог, и постепенно настигал «у-бот». И тогда Прин решил уйти под воду, U-47 не успела спрятаться на большую глубину, когда на нее обрушились глубинные бомбы. Лодка оказалась контужена, английский гидроакустик отметил необычный звук работы винтов «немки», плюс ее местоположение выдавали пузыри воздуха, стравливающегося из, очевидно, поврежденных балластных цистерн. Охотник как следует прицелился и сбросил очередную серию глубинных бомб. На часах было около 6 часов утра 7 марта 1941 года, когда команда «Вулверина» услышала звук мощного подводного взрыва, сопровождавшегося яркой вспышкой. Всплывшие обломки говорили о том, что с субмариной покончено[30].

То, что U-47 перестала отвечать на запросы но радио, вызвало крайнюю озабоченность у командования подводным флотом. Никто не мог себе представить, что Г. Прин — идол рейха и 45 человек его экипажа погибли. Некоторые штабные чины пытались успокоить друг друга предположением о неисправности радиостанции на субмарине «Быка Скапа-Флоу». Дёниц пытался связаться с Прином еще и 11 марта. Отчаянные сигналы из штаба услышал радист U-110 Фрица-Юлиуса Лемпа Ганс Вильде. «Лодку Прина вызывали несколько раз в день, но ответа не было, — вспоминал Вильде. — Всем стало ясно, что он погиб». Это был первый боевой поход Вильде, и услышанное в эфире отрезвляюще подействовало на двадцатилетнего моряка: «Все мы были подавлены. Во время учений на Балтийском море это больше походило на игру. Теперь нам стало ясно, что это война и смерть, а вовсе не игра».

U-110 вышла в поход 11 марта, а вслед за ней в море отправилась и U-100 Шепке. Лемп и Шепке должны были присоединиться к Кречмеру и другим «у-ботам», орудовавшим южнее Исландии. Именно Лемпу удалось обнаружить следующий конвой ночью 16 марта. Он двигался в восточном направлении. Послав радиосообщение об установлении контакта и координаты Дёницу, Лемп пошел в атаку.

Быстроходный конвой НХ-112 охраняла только что созданная эскортная группа, состоявшая из корветов «Блюбелл», «Гидранга» и пяти эсминцев: «Вэнок», «Волонтер», «Сардоникс», «Скимитар» и «Уокер»[31]. Командовал ею опытный противолодочник коммандер Дональд Макинтайр, державший флаг на «Уокере». Первым оказался под ударом танкер «Эродона» (10 000 тонн). В своих мемуарах Макинтайр посчитал, что его атаковал Шепке, хотя другие приписывают это Лемпу. Немецкая субмарина подкралась к танкеру на милю и выпустила веером 4 торпеды. Наполненное бензином судно взорвалось. «Взметнувшийся над морем факел показался мне ослепительным, — вспоминал Макинтайр. — Затем послышался приглушенный взрыв. До этого я никогда в своей жизни не видел таких ночных катастроф. На мостике „Уокера“ мы в ужасе онемели. Было ясно, что у экипажа танкера нет ни одного шанса выжить… Корвету „Блюбелл“ было приказано приблизиться к тонущему танкеру и проверить, остался ли кто в живых. Вскоре от „Блюбелла“ пришло сообщение, что все топливо вылилось, и ни одного живого человека не осталось…»

Гидроакустики не смогли обнаружить подлодку-убийцу, и только наступивший рассвет принес сигнальщикам некоторое успокоение. А незадолго до наступления сумерек со «Скимитара» на «Уокере» приняли сигнал: «Субмарина в 6 милях впереди». Макинтайр скомандовал: «Полный вперед!» — и вместе с «Вэноком» и «Скимитаром» бросился к месту обнаружения «у-бота». «Пока мы двигались к подлодке, она успела погрузиться, находясь в 3 милях впереди нас, — вспоминал командир эскортной группы. — Я выстроил свои немногочисленные силы в строй фронта на расстоянии 1,5 мили друг от друга, для того чтобы подлодку могли достать наши „Асдики“, в каком бы направлении она ни шла. Казалось, были все причины надеяться на успех, поэтому мы начали свою охоту с большим оживлением. Но, увы, наши поиски оказались тщетными. До самого наступления темноты мы так и не сумели установить контакт. Теперь нам следовало вернуться к конвою. Оставив „Вэнок“ и „Скимитар“ продолжать охоту еще на два часа, я снова повернул „Уокер“ обратно…»

Через 6 минут после возвращения к конвою (в 22 часа) яркая вспышка и громкий взрыв подтвердили опасения Макинтайра — немцы не отстали от конвоя. Более того, на зов Лемпа прибыли еще три подлодки. В течение следующего часа были торпедированы 5 судов. Все они стали жертвами U-99 Отто Кречмера, который ухитрился пробраться в центр конвоя, как волк в стадо овец. «Мы погрузились… и всплыли на поверхность внутри конвоя, — вспоминал фон Кнебель. — Мы стреляли по всем пароходам подряд и поразили пять судов. На борту у них было полным-полно горючего, и скоро все подбитые суда охватило пламя». Продолжает Фолькмар Кёниг: «…Меня позвали в рубку полюбоваться на горящие танкеры… Потом мы покинули конвой, потому что у нас закончились торпеды. На борту царило приподнятое настроение — наш поход завершился успешно. Так что всех угостили отличным кофе, даже приготовили омлет». Через несколько часов выяснилось: ничего еще для экипажа Кречмера не завершилось… «Я был близок к отчаянию и мучительно пытался найти хоть какой-нибудь выход, чтобы прекратить бойню, — вспоминал Макинтайр. — Корабли эскорта нервно рыскали вокруг, стараясь обнаружить практически невидимого врага. У нас оставалась одна надежда: засечь белый кильватерный след субмарины, заставить врага погрузиться и дать возможность нашим гидролокаторам засечь подлодку, а затем забросать ее глубинными бомбами. Внезапно я заметил тонкую полосу светлой воды… Ни у кого из нас не осталось сомнений: это должна быть подлодка! Я отдал приказ увеличить скорость до 30 узлов и изменить курс по направлению к цели. Подлодка обнаружила нас и тут же погрузилась. Мы послали серию из 10 глубинных бомб, они взорвались оглушительными хлопками, и гигантские столбы воды взметнулись за кормой. Спустя 2,5 минуты последовал другой взрыв, и над поверхностью воды моментально появилась оранжевая вспышка. Каждый из нас надеялся, что подводная лодка была уничтожена.

Однако позже мы поняли, что это не так. Наши бомбы взорвались слишком глубоко, чтобы нанести подлодке смертельные повреждения… Я решил продолжить поиски гидролокатором, пока на поверхности не появятся обломки. Полчаса спустя мы добились контакта… вызвав на помощь „Вэнок“, мы сбросили на цель серию глубинных бомб. Взрывы следовали почти непрерывно. Но лодка оказалась достойным противником. Она увертывалась и уходила от нас на глубине».

Живучей субмариной оказалась U-100 Шепке. Однако англичане вцепились в нее мертвой хваткой. Глубинные бомбы вызвали такие повреждения, что командир «у-бота» решил всплывать. Поднявшуюся на поверхность субмарину «засек» радаром «Вэнок», тут же устремившийся на таран. Увидев мчащийся на его U-100 эсминец, Шепке посчитал, что «англичанин» промахнется и пройдет у него за кормой. Макинтайр приводит последние слова немецкого подводного аса в своих мемуарах: «Не беспокойтесь, все в порядке, он останется позади нас» (скорее всего, их привел во время допроса один из уцелевших подводников с U-100). Однако Шепке ошибся, возможно, введенный в заблуждение относительно курса «англичанина» его камуфляжной окраской. Форштевень эсминца врезался прямо в боевую рубку, на мостике которой стоял Шепке. «…Он принял ужасную смерть, раздавленный между носом корабля и перископами», — написал в своих мемуарах о последних секундах жизни знаменитого подводника Макинтайр. Перерубленная едва ли не пополам U-100 камнем ушла на дно. Из экипажа численностью 44 человека англичане выловили из воды только 6 немцев.

И в этот момент акустик «Уокера» доложил о внезапном появлении другой подлодки на том же самом месте, где только что была потоплена U-100. С кормы эсминца немедленно полетели в воду глубинные бомбы. О том, что произошло вслед за этим, Макинтайр вспоминал: «Я отчетливо увидел в непосредственной близости от нас и „Вэнока“ возмущенную водную поверхность… С борта „Вэнока“ поступил сигнал: „Подлодка всплыла позади меня“. Свет прожектора „Вэнока“ пронзил темноту ночи, освещая субмарину, чьи очертания были четко видны. Орудийные расчеты на обоих кораблях быстро открыли огонь. Слепящие вспышки из четырехдюймовых орудий и трассирующие снаряды из малокалиберных зенитных автоматов… Боеприпасы никто не экономил. Гильзы от снарядов летели на палубу в таких количествах, что она оказалась просто завалена ими. Но скоро мы прекратили стрельбу, поскольку с лодки был принят сигнал, означающий, что она тонет». Расстрелянной лодкой оказалась U-99 Кречмера, оставшаяся без торпед и уже взявшая было курс на базу…

«Как назло, мы вышли в то место, где два эсминца атаковали U-100, — вспоминал Фолькмар Кёниг. — Только представьте: огромная Атлантика. Мы там были, как иголка в стогу сена. Вахта на мостике оказалась невнимательной. Совершено внезапно вахтенный офицер увидел эсминец прямо по курсу лодки и объявил тревогу… Мы погрузились, а вахтенный офицер получил нагоняй от командира». «На вахте стоял Петерсен, старший офицер U-99, слава богу, не я. Кречмер потом все время ругал егоза небрежность», — вспоминал фон Кнебель. Как выяснилось позже, на эсминце сначала даже не заметили подлодку, но, как только она нырнула под воду, была тут же обнаружена гидроакустикой «Уокера». Кёниг вспоминал, что, когда посыпались глубинные бомбы, «все приборы вышли из строя. Вырубился свет. На центральном посту работал один-единственный глубиномер, и вахтенный офицер громко сообщал показания прибора. Лодка погружалась все глубже и глубже. Фон Кнебель объявил, что она уже достигла глубины 100 метров. Воцарилась гробовая тишина… Еще одна секунда, и корпус лодки затрещит, как яичная скорлупа. Помню, как в центральном посту офицер, ответственный за системы всплытия и погружения, побледнел и сказал командиру: „Все! Нам конец! Лодка на поверхность не поднимется“. U-99 погружалась все глубже, несмотря на то что в балластные цистерны подавался воздух. А потом командир сказал: „Ну! Давай. Давай…“ Он сохранял полное самообладание и был абсолютно хладнокровен». Официально предельной глубиной погружения подлодок VII серии считались 150 метров. «У-бот» Кречмера «провалился» до отметки 250 метров! А затем началось всплытие…

Оказавшись на поверхности под градом снарядов, немцы не оказали никакого сопротивления, да этого и нельзя было требовать от людей, только что вернувшихся с того света. Кёниг вспоминает: «Наш командир попросил фонарик, после чего обменялся с англичанами световыми сигналами. „Пожалуйста, спасите моих людей. Лодка серьезно повреждена“, — передал он. На это британец ответил: „Не топите лодку“. Судя по всему, англичане хотели ее захватить».

Прежде чем покинуть лодку, Кречмер послал радиограмму в штаб подводного флота: «Глубинные бомбы. Два эсминца. 53 000 тонн. Лодка потоплена. Хайль Гитлер! Кречмер». Шифровать уже не было времени, и радиограмму отправили открытым текстом. Когда лодка стала уходить под воду, «Молчун Отто» успел затянуться сигаретой и скомандовал: «Всем за борт!» «Мы плыли неизвестно куда, — вспоминал Кёниг. — В такой ледяной воде устаешь сразу, и очень хочется спать. А потом ты просто умираешь. Но я очнулся, когда мне в лицо ударил свет прожектора. Я оказался у борта английского эсминца».

«Уокеру» удалось выловить из моря 40 членов экипажа U-99, трое утонули. Макинтайр вспоминал: «Последним, кого мы подняли на борт, был, очевидно, командир, если судить по фуражке, плотно сидевшей на его голове… Скоро мы обнаружили, что захватили в плен действительно солидную фигуру. Этим командиром оказался Отто Кречмер, „обладатель Рыцарского креста с Дубовыми листьями и лидер по объему потопленного тоннажа“. Командир эскортной группы обнаружил, что на шее Кречмера висит великолепный цейсовский бинокль и тут же завладел им, как военным трофеем. Впрочем, Кречмер не обиделся. Вскоре он обратил внимание на эмблему „Уокера“ — подкову, нарисованную на надстройке эсминца». Макинтайр писал в своих мемуарах: «Повернувшись, он (Кречмер) заметил: „Какое странное совпадение! Моя лодка тоже плавала под символом подковы, правда, она висела концами книзу“». Англичане объяснили пленному асу: «По нашему убеждению, подкова, подвешенная концами вверх, приносит удачу в сражении, и в нашем с вами случае это, кажется, истинная правда». Кречмеру оставалось лишь печально усмехнуться в ответ.

Пленных подводников разместили в кубриках и каютах «Уокера», обсушили, дали выпить виски и отдохнуть. Правда, когда пленным выдали их высушенную форму, произошел небольшой инцидент. Оказалось, что англичане растащили награды немцев в качестве сувениров. Немцы возмутились! Награды пришлось вернуть в полном соответствии с конвенцией о военнопленных, а вот срезанные пуговицы с якорем в обрамлении каната и надписью «Кригсмарине» англичане утаили. Эскортную группу с восторгом встречали в Ливерпуле. Что же касается Кречмера и его команды, то их ожидали долгие шесть лет плена. Но они остались в живых, в отличие от тысяч сослуживцев по подводному флоту, нашедших свой последний приют в стальных гробах-«у-ботах» на дне морском. О первых днях плена Кёниг вспоминал: «Английским солдатам приходилось охранять нас от толпы с оружием в руках, потому что в нас кидали камни. Ливерпуль как раз в это время подвергся сильнейшим бомбардировкам, а многие из местных жителей потеряли родственников на потопленных нами кораблях. Так что, кроме ненависти, они ничего по отношению к немецким подводникам не испытывали». В то время Кёниг почему-то был уверен, что в плену пробудет недолго: «Мы рассуждали так: со дня на день начнется вторжение (германских войск в Англию. — Р. Х.), через несколько недель Англия падет, и нас освободят»[32].

Первые известия о гибели U-99 поступили в штаб Дёнйца от субмарины U-37, которая приняла последнюю радиограмму Кречмера. Отчаянные попытки штаба связаться с пропавшими лодками привлекли внимание радистов и командиров других «у-ботов». «Шепке и Кречмера постоянно просили указать свое место, — вспоминал радист U-110 Хайнц Вильде, — но они молчали. Командир и „старики“ из нашего экипажа уже понимали, что мы больше никогда не увидим этих людей…»

Дёниц и Министерство пропаганды не спешили сообщить печальные новости германскому народу. Мать Фолькмара Кёнига побывала в кинотеатре, и ее распирало от гордости, когда в кинохронике показали подводную лодку ее сына. Мать не знала, что к тому времени Фолькмар уже был в плену. Дёница вынудили объявить о пленении Кречмера и гибели Шепке сообщения английского радио и заявление о произошедшем, сделанное в Палате общин английского парламента самим премьером У. Черчиллем. Что же касается Прина, то о его гибели Германия узнала позже — 23 мая 1941 года. Гибель «Скапа-Флоуского Быка» скрывали по личному приказу Гитлера, который опасался за боевой дух германских войск и флота. В пресс-релизе командования подводным флотом тогда было сообщено: «Знаменитый герой совершил последний в своей жизни поход. Немецкие подводники скорбят и салютуют герою него экипажу. Для нас они стали символом непоколебимой воли к победе над Англией».

Дёниц позже писал, что потеря трех наиболее результативных командиров подводного флота и их экипажей стала тяжелейшим ударом для него лично и его штаба. Вместе Прин, Кречмер и Шепке потопили 111 судов противника, общим водоизмещением более 580 тысяч тонн. Рекорд Кречмера, отправившего на дно 44 судна общим водоизмещением 266 629 тонн, так и не был превзойден никем за все время Второй мировой войны. Все три командира-подводника представляли элиту «фюрера подводных лодок».

Весной 1941 года в Атлантике пропала подлодка U-110 Фрица-Юлиуса Лемпа, того самого, который потопил лайнер «Атения». В конце марта его субмарина вернулась в Лорьян после неудачного похода. Лемп попытался атаковать транспорт противника артиллерией, но неопытные артиллеристы (очевидно, из новичков) забыли снять с дульной части 105-мм пушки водонепроницаемую заглушку, и ствол получил повреждение при выстреле. Боевой дух экипажа U-110 был подорван событиями февраля-марта, так же как и команд других «у-ботов», — моряки знали об отчаянных радиограммах, что посылал штаб пропавшим подводникам.

Впрочем, офицеры и матросы U-110 надеялись на везение и своего командира, с которым многие начали служить еще на U-30. Одним из ветеранов экипажа был Георг Хегель, именно он в сентябре 1939 года перепечатывал вахтенный журнал после потопления «Атении». О своем командире он вспоминал: «То был опытнейший командир-подводник. Всегда хотелось плавать с тем, на кого можно положиться, кому полностью доверяешь. Это было крайне важно». По какой-то причине Хегель пропустил первый поход на U-110. На борту же нового «у-бота» он застал экипаж не в лучшем настроении: «Когда я оказался на борту лодки, то сразу уловил, что все не так. Я сразу же понял, что Лемп как будто воочию увидел гибель Кречмера, Шепкеи Прина, а мы их так хорошо знали. Настроение на лодке было совсем не боевое».

Когда U-110 подготовилась к новому боевому походу, «папаша Карл» и Министерство пропаганды навязали Лемпу 23-летнего репортера Гельмута Эке, который уже получил известность благодаря своим статьям о морских боях в проливе Ла-Манш. Да Лемп не особенно и возражал — хотелось потешить свое тщеславие, а Дёницу нужны были яркие статьи в газетах о действиях в океане его «мальчиков» для того, чтобы взбодрить и подводников, и все население Германии.

15 апреля 1941 года Лемп вышел из Лорьяна и отправился к Гебридским островам. В море команда забыла о мрачных настроениях предыдущих двух недель. Эке восторгался боевым духом подводников: «Экипаж абсолютно уверен в победе. Ну что с нами может случиться? Да со мною вообще никогда ничего такого не случалось»[33]. Командир произвел на корреспондента сильное впечатление, он писал: «Если бы мне понадобилось охарактеризовать Лемпа, я бы сказал, каково его жизненное кредо: „Неважно, права моя страна или нет, и, быть может, мне не нравятся эти нацисты, но идет война, и я не могу поступать иначе“». В конце апреля лодка заняла позицию в 300 милях к западу от Исландии. Здесь Лемп отправил на дно первый транспорт. Им оказался «Г. Мори». Его торпедировали из надводного положения. Потрясенный увиденным Гельмуд Эке писал: «Я видел, как взорвалась торпеда. В воздух взметнулся язык оранжевого пламени. И в этом огне я видел человеческие тела и части корабля, быстро погружавшегося на дно Атлантики. Вскоре наступила тишина. Лемп подошел немного поближе. Корабль затонул, но мы слышали крики: „Гитлер, помоги!“… А потом произошло то, что мне показалось просто ужасным. Рядом со мной стоял старший офицер U-110. „Так вам и надо, английские свиньи!“ — рассмеялся он в темноту. Я не сдержался и крикнул ему: „Эти люди исполняют свой долг точно так же, как и вы!..“»

Лемп обнаружил оставшихся в живых английских моряков. «Мы увидели маленькую спасательную шлюпку. Люди на ней продолжали кричать… Лемп взял на борт одного из оставшихся в живых. Он, само собой, трясся от холода. Я предложил ему пачку сигарет, и тогда Лемп сказал: „Мы не сможем взять на борт никого из этих людей“. Так что моряку пришлось возвращаться в свою шлюпку. Совершенно потрясенные случившимся, англичане отплыли прочь. Они были живы, но не знаю, удалось ли им продержаться хотя бы сутки после этого».

Вот такое проявление «морского братства и рыцарского уважения» к противнику.

«Генри Мори» стал первой жертвой U-110 за три недели похода. Вахтенные непрерывно следили за горизонтом в надежде обнаружить дымный шлейф, но тщетно — океан был пустынным, а полученные радистами сообщения о конвоях порадовать не могли — караваны шли слишком далеко от U-110. Наконец 7 мая 1941 года командование подводным флотом сообщило о конвое, направлявшемся в квадрат боевого патрулирования субмарины Лемпа. Это был конвой ОВ-318, охраняемый эскортной группой из девяти кораблей. «Твердый орешек». Его пыталась уже расколоть U-94 капитан-лейтенанта Герберта Куппиша. Она потопила два транспорта, но была столь свирепо контратакована кораблями охранения, что спаслась чудом.

В ночь на 9 мая Лемп установил контакт с конвоем. Вильде вспоминал разговор, который произошел между Лемпом и инженер-механиком вскоре после обнаружения конвоя: «Я все слышал, потому что радиорубка находилась прямо рядом с каютой командира и примыкала к центральному посту. Разговаривали они открыто, потому что у командира не было никаких секретов от экипажа. Вопрос стоял так: атаковать из надводного положения, но это возможно лишь в ночное время, или же подойти к конвою в упор (мы находились рядом с ним) и атаковать днем из-под воды. Командир решил атаковать днем, потому как опасался, что при дальнейшем удалении на запад (преследовании конвоя. — Р. Х.) существует риск остаться без топлива. Механик с ним согласился».

Ночью U-110 встретилась с U-201 обер-лейтенанта Адальберта Шнее. Командиры посовещались с помощью мегафонов. Решили, что Лемп атакует первым в полдень, а через полчаса по конвою нанесет удар Шнее.

Примерно в 11.50 9 мая 1941 года Лемп дал четырехторпедный залп. Одна торпеда не вышла из аппарата, три устремились к цели, из них две поразили пароходы «Эсмонд» и «Бэнгор Хэд», которые вскоре затонули. Лемп не убрал перископ после залпа и не отказал себе в удовольствии посмотреть на гибель «англичан». Это был риск, и риск неоправданный. Сигнальщики корвета «Обретия» заметили перископ U-110. Георг Хегель, находившийся на дежурстве в радиорубке, вспоминал: «Я следил за торпедами (выпущенными U-110. — Р. Х.) с помощью гидрофонов, пока они не попали в цель. Мы развернулись под водой, и тут я обнаружил, что нас выследили при помощи гидролокатора. Я сказал своему напарнику: „Фриц, послушай, они нас вычислили…“ Но он ответил: „Нет, нет, когда разворачиваешься на 180° с включенными гидрофонами, всегда слышишь какие-то странные звуки“. На что я ему заметил: „Нет, писк гидролокатора ни с чем не спутаешь“».

Этот зловещий писк слышал и Хайнц Вильде: «Командир отдал приказ об экстренном погружении. Мы слышали, как работают гребные винты эсминца, который пронесся прямо над нами. Сбросил глубинные бомбы, после чего замедлил ход.

Командир изменил курс, и мы уходили на все большую глубину. Глубинные бомбы взрывались прямо над нами. Лодку сильно тряхнуло… Затем мы пытались уйти от гидролокатора, постоянно меняя курс и глубину погружения. Но вновь и вновь слышали, как гнавшиеся за нами эсминцы останавливались, после чего вновь набирали скорость и сбрасывали свой смертоносный груз. Мы… поняли, что по нам будет сброшена еще не одна глубинная бомба. Казалось, что этим взрывам не будет конца».

Последние взрывы основательно повредили лодку. «Потекли клинкеты, в отсеки хлынула вода из балластных цистерн и соляр; оказались повреждены рули глубины, главные электродвигатели; вышли из строя глубиномеры; наконец, в аккумуляторных ямах треснули аккумуляторные батареи и в отсеки устремился хлор». Командир U-110 отдал приказ на всплытие, но инженер обер-лейтенант Эйхельсбон доложил Лемпу, что подняться на поверхность будет проблематично. «Инженер, видимо, сумел что-то исправить, потому что буквально через несколько секунд мы оказались на поверхности», — вспоминал Вильде.

Лемп первым вскарабкался по трапу из боевой рубки на мостик; в открытый люк хлынул свежий воздух и ударил яркий солнечный свет. У экипажа появилась надежда, что им все-таки удастся спастись. Но то, что Лемп увидел с мостика, его ужаснуло: на лодку шли три эсминца, осыпая ее снарядами и пулями, а один из них — «Бульдог» — явно намеревался протаранить «немку». Журналист Гельмуд Эке вспоминал: «Я до сих пор слышу голос командира Лемпа. Он крикнул нам: „Конечная остановка, все на выход!“» Хайнц Вильде: «Командир закричал: „Мы окружены! Всем покинуть лодку!“ А затем мы услышали выстрелы… Лемп продолжал кричать: „Быстрее, быстрее, быстрее!“ Первый из подводников прыгнул за борт, затем второй… После за борт прыгали сразу потри человека». Когда на мостик поднялся Эке, он сразу попал под обстрел: «Они вели огонь трассирующими пулями, и это очень напоминало новогодний фейерверк в два часа дня. Подводник, стоявший впереди меня, прыгнул за борт, и ему тотчас же снесло полголовы… Еще один снаряд прошил боевую рубку насквозь… Я не стал испытывать судьбу и поспешил сигануть за борт».

Не желая, чтобы лодка досталась врагу, Лемп приказал механику затопить корабль. Для этого необходимо было выпустить воздух из балластных цистерн и заполнить их водой. Механик открыл клапана, но, очевидно, не все. Лодка заполнялась водой слишком медленно. Лемп же, получивший доклад, что «у-бот» тонет, поторапливал последних членов экипажа. Радист Хегель все еще оставался в своей рубке: «Лемп стоял у люка и смотрел в центральный пост. Мы с напарником… закричали: „А что делать с секретной аппаратурой?“ „Оставьте все… — крикнул он в ответ, — и поскорее оттуда выбирайтесь!“ В конце концов, надо выполнять приказ командира, и потому мы поспешили прочь из лодки. Вне всякого сомнения, она вот-вот должна была затонуть. Я уже поднялся было в боевую рубку, когда вспомнил о маленькой книжке стихов, которую мне подарила на день рождения подружка… Она была мне очень дорога. Я вернулся в радиорубку, забрал книжку и положил ее в нагрудный карман».

Еще один радист — Хайнц Вильде — оставался на лодке: «Я никак не мог найти свой спасательный жилет и перерыл всю радиорубку: он оказался под столом… Я надел его и посмотрел по сторонам. На лодке уже никого не было.

Командир крикнул вниз: „Есть здесь кто-нибудь?“ — „Да, я еще здесь, сейчас выхожу!“ — прокричал я в ответ. Обстрел на какое-то время прекратился. Я выбрался через боковую рубку на мостик. Командир стоял там. Он сказал: „Поскорее убирайся с лодки, она сейчас уйдет на дно“. А я говорю ему: „Но ведь там секретные приборы“. — „Забудь об этом, Вильде, — ответил он, — скоро лодка будет на дне“.

Я прыгнул в воду прямо с мостика. Глаза я не закрыл и увидел удивительно чистую воду Атлантики. Вынырнул. Оглянулся. Позади меня осталась тонущая подлодка. Впереди плыли матросы нашего экипажа, и я направился к ним. Кто-то затянул песню, популярную тогда на подлодках, „В жизни все проходит“. Но вскоре нам стало не до песен. Мы увидели, что эсминец уходит… То был единственный шанс на спасение. Я подумал: „Ну, вот оно. Вода ледяная. Шансы остаться в живых — минимальные. Умру от переохлаждения, и мой труп будет плавать по океану в надувном жилете. Но сдаваться слишком быстро мне не хотелось“».

Георг Хегель вспоминал: «Потом корабль развернулся и пошел прямо на нас. Мне бросили конец с кормы, и я услышал, как кто-то рядом со мной громко кашляет. Это был журналист из Министерства пропаганды, который собирался написать полную оптимизма статью о нашем походе».

Кораблем, подобравшим в конце концов уцелевших немцев, оказалась «убийца» U-110 «Обретия». Не все поднятые на ее борт подводники выжили: двое моряков умерли от ран и переохлаждения. Вильде вспоминал: «Мне помогли подняться на ноги, но стоять я не мог. Ноги онемели, я их совсем не чувствовал. Затем меня раздели догола, и это в холодный майский день на широте Исландии, завернули в шерстяное одеяло и стали растирать. Наверное, у англичан имелся в этом деле опыт, поскольку они уже спасали моряков с потопленных нами кораблей. Потом мне дали чашку чая. До сих пор помню его вкус».

А U-110 упорно не желала тонуть, и командир «Бульдога» лейтенант-коммандер[34] Джо Бейкер-Креммвел решил захватить лодку. Спешно сформированная абордажная группа из 9 человек во главе с младшим лейтенантом Дэвидом Бальми высадилась на субмарину. Построившись «цепочкой», англичане быстро выпотрошили ее: захватили секретные документы и шифровальную машинку «Энигма», о необходимости уничтожения которой напоминали командиру радисты Хегель и Вильде и чего тот так и не сделал…

Из 47 человек, бывших на борту U-110, англичане спасли 32 подводника. Капитан-лейтенанта Фрица-Юлиуса Лемпа среди них не было. Существуют разные версии его гибели. По одной, осознав, что англичане стремятся захватить лодку с «секретами», Лемп, покинувший корабль последним, попытался вернуться на нее и был расстрелян в воде или утонул, не доплыв до субмарины. Другую озвучил Хайнц Вильде, который с палубы корвета ясно видел, что их лодка еще находится на плаву: «Ее корма слегка погрузилась в воду, по-моему, к ней двигалась шлюпка. Потом меня отправили в кубрик, где уже находились члены нашей команды… Среди выживших Лемпа не оказалось. Последним, кто его видел, был наш старший офицер. Он рассказал, что, когда они уже были в воде, Лемп увидел, что лодка все еще на плаву, и направился обратно к ней. Несомненно, он собирался снова забраться на борт субмарины и лично потопить ее. Кое-кто предположил, что, после того как он понял, что это сделать невозможно, он покончил жизнь самоубийством».

Англичане решили не бросать столь ценный трофей — U-110 принадлежала к новейшему типу лодок серии IX В. «У-бот» взяли на буксир и потащили к берегам Исландии. Однако вскоре буксирный трос оборвался, и субмарина затонула. Уцелевшие же моряки из экипажа U-110 готовились провести свою первую ночь в плену. Гельмут Эке вспоминал: «Вообще-то я думал, что англичане нас спасать не станут, ведь мы торпедировали несколько кораблей из конвоя. Я наглотался воды и соляра, и теперь меня тошнило. Я пополз на палубу, чтобы не напачкать в кубрике, где находились мы, пленные. Но по пути споткнулся, и меня тут же вырвало. Дверь находившейся рядом душевой открылась, и я увидел брившегося английского лейтенанта. Взглянув на меня, он стал насвистывать наш гимн „Deutschland über Alles“. По-моему, ему было довольно весело». Немцев ждали шесть долгих лет плена.

Что же касается Лемпа, то в приказе Дёница объявлялось о его геройской гибели, в честь капитан-лейтенанта его именем была названа одна из казарм германских подводников. И только через 30 лет бывший гросс-адмирал и коллеги Лемпа — выжившие командиры-подводники узнали, какую роль он сыграл в приближении конца подводного флота.

Май 1941 года стал черным месяцем для Кригсмарине, подводному флоту пришлось почувствовать на себе все возрастающую мощь ударов англичан.

Глава 9

«Странная война» в Атлантике

Еще до начала Второй мировой войны в 1937 году правительство США приняло закон о нейтралитете. По этому закону оно обязалось в случае войны в Европе не поставлять воюющим странам военные материалы и не предоставлять займы. 4 сентября 1939 г., когда война в Европе превратилась в реальность, Президент США Франклин Делано Рузвельт запретил было американским судам плавание в зоне боевых действий в восточной части Атлантики. Но уже в ноябре запрет был снят, более того, была пробита брешь и в законе о нейтралитете — правительство США получило право экспорта оружия и военных материалов. Руководство Соединенных Штатов стало оказывать поддержку Великобритании в ее борьбе с «коричневой опасностью». До поры Рузвельт не спешил втягиваться в военные действия, и 5 сентября 1939 года правительство США объявило зоной безопасности 300-мильную морскую полосу, идущую вдоль североамериканского побережья Атлантического океана. В этих водах запрещалось появление боевых кораблей воюющих сторон, в противном случае флот США получил право атаковать корабль-нарушитель. Командование Кригсмарине, в том числе Дёниц, расценило ноту США об установлении такой зоны безопасности как нарушение международного права. Однако оно вынуждено было отдать приказ командирам своих кораблей ни в коем случае не допускать инцидентов с Америкой. Адольф Гитлер не желал, «чтобы дело дошло до участия США в войне против Германии, как это случилось в Первую мировую войну», — вспоминал Дёниц. Кроме того, уже многие месяцы взоры политического и военного руководства рейха были обращены на восток. Вермахт готовился к операции «Барбаросса», к нападению на СССР, и Гитлер считал, что, продолжая борьбу уже на два фронта, не следует втягивать в нее еще и Соединенные Штаты.

Рузвельт без сомнений чувствовал слабину «коричневого диктатора» и полагал, что в данной ситуации тот снесет многие недружелюбные решения и действия США. Поэтому он смело расширял военное сотрудничество с Великобританией. 15 мая 1940 года премьер-министр У. Черчилль обратился к Рузвельту с просьбой передать Королевским ВМС 50 американских эсминцев, крайне необходимых англичанам для охраны морских конвоев. Свою просьбу он подкрепил описанием печальных последствий, которые могут ожидать Америку в случае поражения Англии в войне и захвата Гитлером хотя бы части английского флота. Летом 1940 г. президент и премьер заключили соглашение о передаче просимых кораблей Англии в обмен на аренду Соединенными Штатами английских военно-морских и авиационных баз Великобритании на островах Ямайка, Багамы, Антигуа, Сент-Люсия, Тринидад, Ньюфаундленд, на Бермудах и в Британской Гвиане сроком на 99 лет.

Для США эта сделка стала самой выгодной из всех, связанных с флотом. За базы, имеющие стратегическое значение, они расплатились 50 старыми кораблями из серии эсминцев, построенных в 1917–1920 годах в невиданном в истории флотов мира количестве 273 единиц! Эти корабли известны во флотских кругах как «флэшдекеры»-«гладкопалубники». Имевшие водоизмещение 1090–1300 тонн, они выглядели анахронизмом в конце 1930-х годов из-за своих четырех высоких труб. В молодости «гладкопалубники» несли мощное вооружение: четыре 102-мм орудия, расположенных «ромбом», так, что в нос, корму и на борт могли вести огонь три пушки; четыре трехтрубных 533-мм торпедных аппарата. Они были и неплохими ходоками, разгоняясь до 35 узлов. Однако к 1940 году многие из «гладкопалубников» порядком обветшали, находясь в резерве и на консервации. Но англичанам не приходилось выбирать: эскортные корабли им были нужны «здесь и сейчас». Американцы модернизировали эсминцы, приспособив их для эскортных нужд[35]. На них оставляли по одной 102-мм пушке времен Первой мировой на носу; артиллерия ПВО была представлена столь же допотопной 76-мм зениткой на кормовой надстройке и 4–6 новейшими 20-мм автоматами «Эрликон». Из четырех торпедных аппаратов остался один. Зато усилилось противолодочное вооружение: корабли получили гидроакустическую станцию «Скорпион», четыре бомбомета и два бомбосбрасывателя на корме и сверхсовременный 24-ствольный реактивный бомбомет «Хеджехог» («Еж») перед мостиком на носу.

Передача «гладкопалубников» началась в сентябре 1940 года в порту Галифакс, и они верно послужили новым хозяевам. А в 1944 году англичане не постеснялись передать 9 уже совершенно изношенных кораблей еще более нуждающемуся союзнику — СССР, в счет будущего раздела итальянского флота[36]. Кроме полусотни эсминцев, американцы поставили Англии и 10 кораблей береговой охраны, переоборудованных и вооруженных для несения эскортной службы.

Узнав о таком «вопиющем нарушении нейтралитета», Гитлер пришел в негодование и собирался было разорвать дипломатические отношения с США. К этому склонялись и его адмиралы. Они готовы были немедленно послать свои «у-боты» к американским берегам. Но, рассудив, Гитлер принял другое решение: продолжать прежнюю линию отношений с Соединенными Штатами. Англия, к удивлению нацистских главарей, не молила о пощаде. Воздушное наступление Люфтваффе на Британию не принесло успеха, несмотря на все заверения Г. Геринга, а для вторжения вермахта через Ла-Манш немцы не имели достаточного количества транспортов и десантных судов. Приходилось терпеть. А время работало не на Германию.

Экономика США спешно переводилась на военные рельсы. Начал складываться англо-американский военный союз. Летом 1940 года в Лондоне произошли переговоры об установлении более тесного военного сотрудничества двух стран. В январе-феврале 1941 года они были продолжены в Вашингтоне и завершились соглашением, в котором, кроме прочего, США брали на себя обязательства по защите судоходства и морских путей в Атлантике.

Правительства Соединенных Штатов и Великобритании отдавали себе отчет в том, что 60 эскортных кораблей мало, чтобы спасти Англию от немецкого подводного террора, так же как и одного американского флота и ВВС для того, чтобы обеспечить оборону США. Но Англия к весне 1941 г. оказалась на грани финансового банкротства, ей нечем было платить за поставки своему заокеанскому союзнику. И тогда, 11 марта 1941 года, президент Рузвельт добился принятия нового закона — «Билля о ленд-лизе»[37]. Он давал право президенту США передавать взаймы или сдавать в аренду другим странам военную технику, оружие, боеприпасы, снаряжение, стратегические материалы, сырье, продовольствие[38]. Из США в Англию хлынул поток военных грузов, сырья, топлива, продовольствия. На американских верфях началось бурное строительство боевых кораблей для Королевских ВМС.

18 апреля 1941 года США расширили зону безопасности; от американского побережья она отстояла теперь на 2300 миль, и ее граница проходила всего в 740 км от европейского континента. «Таким образом, — вздыхал в своих мемуарах Дёниц, — на пространстве, занимающем четыре пятых Атлантического океана, американские военно-морские силы стали отныне следить за всеми немецкими кораблями и тотчас же сообщать об их нахождении английскому командованию». «Расширение и установление этой „зоны безопасности“ с помощью такого безапелляционного решения не имело никакой международно-правовой основы», — сетовал после войны бывший «фюрер подводных лодок».

А 7 июля 1941 года Соединенные Штаты высадили войска на принадлежавшей Дании Исландии. Здесь немедленно было начато строительство военно-морских баз и аэродромов. Установление американского контроля над Исландией трудно переоценить. Базы, развернутые на острове, лежащем в тысяче миль от берегов Скандинавии и на северо-восток от Шотландии, позволяли контролировать выход германских кораблей в Северную Атлантику и Арктику, а также формировать и сопровождать морские конвои. «Все это означало, что Соединенные Штаты взяли на себя защиту английских судов в районе…» — сделал вывод Дёниц.

На совещании у Гитлера в начале июля 1941 года гросс-адмирал Эрих Редер, главнокомандующий Кригсмарине, отметил, что переход Исландии в руки союзников может иметь огромное влияние на военные усилия Германии в Атлантике в сторону снижения их эффективности. Он просил новых директив для военно-морского флота. Гитлер ответил, что «крайне необходимо помешать вступлению США в войну в течение ближайших одного-двух месяцев. Отсюда надо стремиться избегать различных инцидентов с США… Насколько это возможно, следует избегать нападения на американские суда». Гитлер был абсолютно уверен в победе над СССР в начале осени 1941 года и до того времени осторожничал в Атлантике. «Но Россия упорно держалась», — прокомментировал события известный американский военно-морской историк Самуэль Морисон. Дёниц скрепя сердце послал своим подводникам следующую радиотелеграмму: «Фюрер приказал избегать каких бы то ни было инцидентов с США в течение последующих недель. Во всех возможных случаях действовать согласно этому приказу. В остальном в дальнейшем разрешается нападать только на крейсера, линейные корабли и авианосцы, и то лишь в тех случаях, когда они будут опознаны как несомненно вражеские. Плавание без огней не является доказательством принадлежности военного корабля противнику».

«Сложившаяся ситуация, — писал позднее Дёниц, — стала уникальнейшей за всю историю войны… Приказ означал, что подводные лодки больше не должны нападать на своих злейших врагов: на эскадренные миноносцы, фрегаты и корветы, даже и на английские. Вследствие того, что американские корабли легко было спутать с английскими, для немецкого командования подводных сил сложилась обстановка, которая возникает во время войны лишь однажды. Все английские военные корабли, входившие в состав противолодочных групп и групп охранения, вели борьбу с подводными лодками. Они обрушивались на подлодки всеми имевшимися в их распоряжении средствами. Подводные же лодки вынуждены были выдерживать нападения английских кораблей, не обороняясь и не выходя в ответные атаки.

Только последующим приказом, отданным позже, подводным лодкам разрешалось отражать непосредственную атаку кораблей противника.

…Итак, силы английской противолодочной обороны могли действовать совершенно свободно. Корабли охранения, входившие в состав конвоя, были для подводных лодок „табу“. Если обойти их нельзя, то мысль о нападении на конвой следовало оставить…»

Конечно же, британцы своевременно информировали США о «смирительной рубашке», одетой Гитлером на своих «волков». И США уверенней забряцали оружием. Американские корабли стали заходить в блокадную зону, установленную подводными силами Кригсмарине вокруг Британии, они начали охрану конвоев и получили приказ атаковать противника в целях самозащиты. В любой день в Атлантике могло произойти боевое столкновение американского корабля и германской подводной лодки.

Уже 10 апреля 1941 года раздался первый звонок. Эсминец ВМС США «Найблэк», ведя разведку на подходах к Исландии, обнаружил в море несколько человек, спасшихся с голландского парохода, потопленного немецкой субмариной. Американцы подобрали голландцев. И как раз в этот момент гидроакустик эсминца установил контакт с подводной лодкой. Он доложил командиру, что лодка готовится к нападению… Лейтенант-коммандер Дерджин и командир дивизиона коммандер Райан приняли решение атаковать подлодку, и на нее было сброшено несколько глубинных бомб. Этот бескровный бой стал первым боевым соприкосновением американских и германских вооруженных сил.

До конца весны 1941 года инцидентов не возникало. Но 21 мая в южной части Атлантики германская субмарина потопила американское грузовое судно «Робин Мур», шедшее из США в Южную Африку с коммерческим грузом. Из команды на шлюпках спаслись всего несколько человек.

20 июня немецкая подлодка U-203 капитан-лейтенанта Рольфа Мютцельбурга встретила в блокадной зоне американский линкор «Техас»[39]. До этого американские корабли не заходили в запрещенные для них воды, и Мютцельбург усомнился в национальной принадлежности линкора. Он знал, что США передали Англии 50 эсминцев, а потому посчитал и это судно переданным англичанам и попытался атаковать. К счастью для американцев, неудачно. На линкоре атаку не заметили…

Еще одним примером «ненормального положения» (по словам С. Морисона), когда нет ни войны, ни мира стал инцидент с эсминцем ВМС США «Грир». 4 сентября 1941 года старый «гладкопалубник» шел в направлении Исландии под вымпелом коммандера Джонсона и под командованием лейтенант-коммандера Фроста. В 8.45 английский самолет сообщил, что в десяти милях по курсу эсминца обнаружена подводная лодка. Дав сигнал боевой тревоги, командиры вывели корабль к месту обнаружения субмарины. Вскоре был установлен акустический контакт. Подлодка, оставаясь в подводном положении, атаки не предприняла. «Грир» продолжил преследование и, в соответствии с инструкцией, передал в эфир координаты «у-бота». В 10.00 английский летчик запросил, намерен ли «Грир» атаковать, на что получил отрицательный ответ. Тогда англичанин сбросил на лодку четыре глубинные бомбы. Под бомбежку попала U-652 обер-лейтенанта Георга-Вернера Фрааца. На лодке прослушивались шумы винтов эсминца, и Фраац посчитал, что его бомбит именно он. В 12.40 немецкая субмарина контратаковала, выпустив по «Гриру» две торпеды, прошедшие мимо цели. В ответ американцы сбросили на лодку глубинные бомбы. Также без успеха. Затем контакт с лодкой был потерян, и эсминец ушел. Фраац считал, что вел бой с английским кораблем…[40]

11 сентября 1941 года президент Рузвельт выступил с заявлением по радио. Он обвинил германский подводный флот в неспровоцированном пиратстве. Тон его был жесток и бескомпромиссен: «Когда видишь, что гремучая змея готова тебя ужалить, то, не раздумывая, убиваешь ее. Эти нацистские подлодки и есть гремучие змеи Атлантики. Отныне американские боевые самолеты и корабли не будут ждать первого удара противника».

Это заявление уже звучало как неофициальное объявление войны, поэтому Редер и Дёниц немедленно отправились в прусскую резиденцию фюрера «Вольфшанце». Они вновь попытались доказать Гитлеру, что США фактически уже находятся в состоянии войны с Германией и пора отменять запрет на атаки американского флота германскими подводными лодками. Фюрер остался непреклонен.

Тем временем пересечь океан готовился очередной тихоходный английский конвой — SC-48, состоявший из 50 торговых судов под охраной всего четырех корветов. 10 октября 1941 года он двинулся на восток, а 15 октября, в 400 милях южнее Исландии, на него напала «волчья стая» Дёница. За ночь англичане лишились трех транспортов. На помощь атакованному конвою из Рейкьявика и из состава охранения конвоя, следовавшего на запад, устремились 5 американских, один английский эсминцы и корвет «Свободная Франция». 16 октября они вступили в охранение SC-48, но немцы перехитрили сильный эскорт. В ночь на 17 октября подлодки нанесли удар по конвою из надводного положения с расстояния, запредельного для гидроакустических приборов того времени (около 4 тыс. метров), а радары для обнаружения надводных целей на американских кораблях еще не были установлены. Итогом стало потопление семи транспортов. Не видя и не слыша противника, корабли эскорта суматошно метались вокруг каравана, беспорядочно сбрасывая глубинные бомбы и мешая друг другу. Один из английских корветов опасно пересек курс американского эсминца «Керни», вынудив его застопорить ход, и прежде, чем корабль смог набрать скорость, в его правый борт попала торпеда. «Керни» получил серьезное повреждение, на нем имелось большое количество убитых и раненых, но уже через 10 минут эсминец дал ход и без помощи буксира добрался до Исландии в сопровождении «старичка» «Грира»[41].

Президент США прокомментировал это событие в очередном заявлении: «Мы пытались избежать стрельбы, однако она началась». В том, что большой стрельбы уже не избежать, теперь мало кто сомневался.

Несмотря на разочаровавшие Дёница результаты действий подводных лодок в августе и сентябре 1941 года, иногда немцы добивались успеха. Так, 11 сентября шесть субмарин «волчьей стаи» «Маркграф» напали восточнее Гренландии на тихоходный конвой SC-42. В течение пяти дней немцы потопили 19 кораблей! Через несколько дней две подлодки атаковали конвой SC-44 и отправили на дно 7 судов. Особенно порадовал «папашу Карла» командир U-552 обер-лейтенант Эрих Топп, ставший вскоре кавалером Рыцарского креста. В следующем походе Топп вновь «отличился». На рассвете 31 октября его «у-бот» перехватил быстроходный конвой НХ-156, двигавшийся на восток. В перископ командир субмарины разглядел пять эсминцев охранения, но не разобрался, под каким флагом они идут. Агрессивный и опытный «волк», Топп не мог сдержаться и атаковал ближайший к нему корабль. Целью стал американский «гладкопалубник» «Рубен Джеймс». Торпеда попала в борт в районе первой дымовой трубы. От ее взрыва, очевидно, сдетонировали снаряды в носовом погребе, и весь корпус корабля разворотило до четвертой трубы. Очевидцы вспоминали: «В небо взлетел столб пламени, металлические конструкции и человеческие тела». Кормовая часть эсминца оставалась на плаву в течение пяти минут. Из разорванных топливных танков в море вылилось огромное количество мазута. Барахтавшиеся в нем матросы слышали крики своих товарищей, замурованных в кормовых отсеках из-за заклинившихся дверей и люков. Когда над остатками корабля сомкнулись волны, взорвались глубинные бомбы, оставшиеся на борту. Гидродинамический удар убил большинство тех, кто находился в воде. Из 160 человек экипажа корабли охранения спасли всего 45 матросов и ни одного офицера. Топп видел, как затонул эсминец, но до конца войны так и не узнал, сколько людей он погубил: «Я узнал об этом позже, но, честно говоря, до сих пор мне снится эта страшная катастрофа». На момент потопления «Рубен Джеймса» на счету Топпа было не менее 100 тыс. тонн уничтоженных британских судов[42].

Хотя приказ Гитлера в отношении американского флота был нарушен в очередной раз, Дёниц не особенно переживал по этому поводу. Топп вспоминал: «Я доложил об этом Дёницу, и он ответил, что все хорошо, я действовал абсолютно правильно». Но директива Гитлера, запрещавшая торпедировать военные корабли США, действовала еще несколько недель.

А Конгресс Соединенных Штатов разрешил вооружать американские торговые суда и снял запрет на их заход и нахождение в зоне боевых действий. Закон о нейтралитете США превратился в листок бумаги. В период этой «странной войны» в Атлантике личному составу американских кораблей пришлось выдержать большое напряжение не только физическое, но и психологическое. С. Морисон писал: «Офицеры и рядовые выносили все опасности и трудности войны, хотя официальной войны не было и в большинстве случаев они сопровождали суда, плававшие под иностранными флагами. Поскольку им было запрещено рассказывать на берегу о характере своей работы и даже говорить о том, где они были и что они делали, их работа, усилия и трудности были неизвестны американскому народу. Им было недоступно чувство удовлетворения от общественного признания. Пройдя во время плавания через ледяной ад, он и возвращались, измученные, в свой порт, чтобы встретить там других молодых людей, зарабатывающих деньги в мирных условиях, или увидеть „звезд“ футбола, выставленных всюду, как героев дня. Изоляционисты (т. е. сторонники невмешательства США в европейские дела)… тайные агенты противника „работали“ над этими моряками в Бостоне, насмехались над ними за то, что они „воюют за Англию“, склоняли их к дезертирству. Но наши матросы сами воочию видели зверства, которые нацисты добавили к опасностям и угрозам стихии. Они больше, чем кто-либо, осознавали, какую угрозу представляла для Америки эта борьба Германии за господство на море. И тот факт, что моральное состояние экипажей эсминцев продолжало оставаться на высоте на протяжении всего периода ведения военных действий, который юридически еще не являлся войной, свидетельствует о высокой культуре, дисциплине и силе духа моряков ВМС США».

7 декабря 1941 года нападением на американскую военную базу Пёрл-Харбор Япония развязала войну против США на Востоке, а 11 декабря Германия и Италия объявили им войну, и в этой войне борьба за господство на морях имела одно из первостепенных значений.

В октябре-декабре 1941 года, по подсчетам американского историка Клея Блэра, в обоих направлениях Атлантику пересекли не менее 3700 транспортных судов, из них лишь 54 корабля потопили германские подлодки. Такие результаты вызывали серьезную озабоченность Дёница. Основные причины неудач «фюрер подводных лодок» видел: а) в переброске 23 субмарин — «самой результативной части подводных сил», в Средиземное море; б) в отсутствии поддержки с воздуха — с Люфтваффе и амбициозным «наци № 2», так и не удалось наладить взаимодействие; в) в недостаточном для эффективной борьбы с британским судоходством в Атлантике количестве «у-ботов»: на 1 января 1942 года в океане находились только 22 подводные лодки, из них одни возвращались на базу, другие шли на задание, и лишь 10–12 лодок могли выполнять главную задачу — действовать против торгового судоходства; г) в ограничениях, наложенных Гитлером на действия в американских водах.

К этому можно добавить: неудачи немецких подводников объясняются и выросшим опытом англичан в ведении противолодочной борьбы, а также притоком в подводный флот Кригсмарине большого числа неопытных офицеров и рядовых-подводников. Особенно удручающим было положение с командирами подлодок — многие старые, опытные «волки» погибли, а на замену им пришли офицеры, переведенные с надводных кораблей и даже из авиации. Они прошли ускоренный курс подготовки, который совершенно не отвечал настоящим боевым условиям. Назначенный командиром U-137 Ганс Фердинанд Масманн вспоминал: «Я стал командиром подлодки, не имея никаких знаний и практического опыта проведения атак. Пришлось самому искать на Балтике пароход и пару дней на нем тренироваться»[43]. Ну и, конечно, свою роль сыграли английская морская разведка и служба радиоперехвата, эффективная работа штабов, руководивших противолодочной борьбой.

То, что фортуна отвернулась в конце 1941 года от германских подводников, ярко продемонстрировало последнее сражение 1941 года в водах Атлантики. Германская разведка сообщила Дёницу о том, что в последние две недели года из Гибралтара в Англию должен выйти крупный конвой. Командующий подводным флотом успел развернуть на его пути группу «у-ботов» «Зеерейбер». Дёниц, правда, не получил информации о силах эскорта, разведка не смогла это выяснить. А конвой, состоящий из 30 транспортов, готовились защищать 17 боевых кораблей. Причем англичане приготовили «волкам» Кригсмарине сюрприз — в охранение конвоя вступил корабль совершенно нового типа — эскортный авианосец «Одесити».

В первые же месяцы войны командование Королевских ВМС убедилось, что без авиационного прикрытия конвои обречены нести большие потери от самолетов и подлодок противника. Использовать крупные авианосцы для прикрытия конвоев не предоставлялось возможным: рискованно, да и было их немного. Вот тогда-то и возникла идея переоборудовать несколько торговых судов в авианосцы, предназначенные для действий в составе эскортных групп. Первым таким эскортным авианосцем и стал «Одесити». Корабль переоборудовали из немецкого теплохода «Ганновер», захваченного англичанами в 1940 г. С теплохода срезали все надстройки и мачты, над корпусом длиной 140 м соорудили взлетную палубу с двумя аэрофинишерами, стальными тросами для торможения самолетов при посадке. Ни ангаров, ни лифтов, ни катапульт не было — все предельно просто: шесть самолетов истребителей располагали прямо на палубе. Артиллерийское вооружение состояло из одного 102-мм орудия и шести 20-мм автоматов «Эрликон». Два дизеля мощностью более 5 тыс. л.с. сообщали кораблю водоизмещением 10 тыс. тонн скорость хода до 15 узлов.

Плавание конвоя началось удачно для британцев. Служба радиоперехвата приняла и расшифровала радиограмму Дёница с приказом «волчьей стае» «Зеерейбер» атаковать караван 17 декабря. Получив сообщение об этом, командир эскорта кэптен Джон Уокер, решительный и опытный моряк, смог провести транспорты сквозь зону патрулирования «стаи» так, что немцы их не обнаружили. Более того, 15 декабря англичане сами засекли одну из субмарин U-127 на поверхности и напали на нее. Ее командир, капитан-лейтенант Бруно Хансман, поспешил уйти под воду. Не тут-то было: австралийский эсминец «Нестор» установил местонахождение лодки с помощью гидролокатора и точно сбросил бомбы. Акустики услышали, как под водой разламывался прочный корпус «у-бота». Погиб весь экипаж — 51 подводник. Австралийские моряки одержали первую победу во Второй мировой войне. 17 декабря самолет с «Одесити» к северо-востоку от Мадейры обнаружил еще одну «немку» — U-131, корветтен-капитана Аренда Баймана. В своем первом походе она уже успела пустить на дно транспорт водоизмещением 4 тыс. тонн. Хотя лодка находилась в 35 милях от конвоя, агрессивный Уокер направил против нее пять кораблей охранения. Они обнаружили лодку, ушедшую под воду, гидролокаторами, забросали глубинными бомбами, а когда поврежденная U-131 всплыла, расстреляли из орудий. Часть немецкого экипажа англичане подобрали из воды. Вскоре над конвоем появились два немецких бомбардировщика. Истребители с «Одесити» тут же сбили их. А на следующий день эскортная группа Уокера глубинными бомбами заставила всплыть U-434. Немцы попрыгали в воду, успев подорвать субмарину, англичане ускорили ее гибель артиллерийским огнем. 42 подводника из экипажа капитан-лейтенанта Вольфганга Хейда попали в плен, 2 — погибли.

Потеря трех лодок, каждой из которых командовал новичок, поставила Дёница перед вопросом: продолжать атаку или дать отбой? Оказалось, что самолеты с примитивного «корыта» представляют смертельную угрозу «стае», постоянно заставляя немцев погружаться под воду, обращая «волков» в бегство! И «фюрер подводных лодок» приказал потопить авианосец. Для подобной акции нужен был бывалый и опытный командир подлодки, и потому Дёниц послал на перехват досаждавшего его подводникам плавучего аэродрома несравненного Энгельберта Эндрасса, кавалера Рыцарского креста, бывшего старшего офицера на U-47 у Прина. Эндрасс имел личный счет в 22 потопленных транспорта[44], тоннажем более 128 тыс. тонн.

19 декабря подлодка U-574, которой командовал обер-лейтенант Дитрих Генгельбах, торпедировала эсминец «Стенли», но тут же была контратакована шлюпом «Сторк», под вымпелом самого кэптена Уокера. Получив повреждение, Генгельбах всплыл на поверхность. Уокер вспоминал о подробностях того боя: «Я осветил субмарину прожектором и стал обстреливать ее из артиллерийских орудий. Сблизившись, мы открыли огонь из всех имевшихся на борту пулеметов. Лучше всех стрелял мой лейтенант из пулемета „Льюис“, установленного на мостике. Довольно быстро он превратил рубку подлодки в настоящий морг. Я протаранил лодку… Она перевернулась, начала погружаться и тотчас получила 10 глубинных бомб. Мне рассказывали, что оказавшиеся в воде „боши“ подняли руки и стали кричать „Камарад!“, но вместо помощи на их головы упали „глубинки“…» Из команды U-574 уцелели 16 человек, 28 моряков пошли на дно вслед за своей подлодкой.

Уцелевшие «у-боты» стаи «Зеерейбер» продолжали преследовать конвой, но всякий раз самолеты с «Одесити» заставляли их уходить под воду. 21 декабря на помощь «стае» подошли еще три подлодки и немцам, наконец, удалось подкараулить авианосец. В ночь на 22 декабря на подходе к Британии удар нанесла U-751, капитан-лейтенанта Герхарда Бигалька[45]. «Одесити» затонул. За этот успех Дёниц заплатил дорогую цену. Корабли сопровождения Уокера энергично преследовали «стаю» и той же ночью северо-западнее Азорских островов потопили U-567, ставшую могилой для Энгельберта Эндрасса и всех 46 членов его экипажа.

Таким был финал 1941 года, ставший катастрофическим для германского подводного флота. Потерять пять подлодок в небывалом пятидневном сражении — прежде Германия такого не знала. Дёниц не спешил распространяться об этих потерях. Эрих Топп узнал о гибели Эндрасса в море: «Мы прослушивали радиоразговоры с другими лодками, и, когда Эндрасс перестал отзываться на позывные, я понял, что его субмарина уничтожена».

Топп и Эндрасс очень дружили. Их называли не иначе как Кастором и Поллуксом — неразлучными близнецами подводного флота[46]. Они вместе учились во Франции, где базировались их лодки, жили на одной вилле, совместно отмечали праздники и победы. Топп вспоминал: «Когда он уходил в море на последнюю операцию, я стоял на пирсе и, как обычно, махал ему вслед. У меня сложилось впечатление, что Энгельберт был полон недобрых предчувствий». Топп отправился помянуть своего друга в Париж, в их любимый ресторан «Шахерезада»: «Служащие ресторана поняли, что я глубоко подавлен гибелью лучшего друга. Я засиделся там до утра. Все посетители уже ушли. Остался лишь узкий круг преданных друзей…»

Последнее сражение 1941 года на море ознаменовало кульминацию неудач германского подводного флота. Кое-кто в штабе Дёница даже стал поговаривать о том, целесообразно ли продолжение войны с конвоями в Атлантике.

Сам Дёниц твердо выступал за борьбу с британским и американским судоходством, но в своем дневнике 23 декабря он признал, что новые тяжелые потери куда вероятнее, чем надежды на успех.

В канун Рождества бои на море поутихли. Стороны подсчитывали потери. За первые два года и четыре месяца войны германские подлодки потопили 1124 британских и нейтральных корабля общим водоизмещением в 5 млн 305 тыс. тонн. Общие же потери составили 9 млн тонн. Вследствие этого упал импорт. Но к концу 1941 г. у англичан появилась надежда, что Королевские ВМС и ВМС Соединенных Штатов положат конец этому бесчинству немецких подводников. В «Цитадели» Роджер Винн сделал прогноз: «Нет никаких свидетельств тому, что атаки германских субмарин в Северной Атлантике возобновятся в тех же масштабах, что и прежде».

Англия знала, что отныне может полагаться на промышленную и военную мощь нового союзника — США. Казалось, победа в Атлантике обеспечена.

Глава 10

«Волки» у берегов Америки

9 января 1941 года Карл Дёниц получил сообщение из штаба Кригсмарине о том, что Гитлер снял все ограничения, касавшиеся кораблей Соединенных Штатов и американской зоны безопасности. Новость привела его в восторг: наконец-то открылась возможность расплатиться с американцами за несколько месяцев необъявленной войны против его «мальчиков» и связанную с этим нервотрепку. О планах нанесения удара по американскому судоходству вблизи берегов США он лично доложил Гитлеру еще три месяца назад. По мнению «фюрера подводных лодок», понадобится какое-то время, прежде чем «янки» организуют противолодочную оборону, а до тех пор охота обещает быть удачной для «волков» в этой «девственной зоне» Атлантики. Дёниц отдавал себе отчет в том, что «благоприятные условия в дальнейшем, естественно, должны ухудшиться». Первым же ударом, считал он, необходимо ошеломить противника, и нанести его следует со страшной силой. Вот только сил этих «папаше Карлу» явно не хватало. Гитлер носился с идеей скорее покончить с англичанами на Средиземном море и в Северной Африке. Поэтому часть подлодок по-прежнему находилась в Средиземном море и западнее Гибралтара. Из 91 боеспособной субмарины на новый театр боевых действий Дёниц смог выделить лишь шесть, хотя рассчитывал отправить к берегам Америки двенадцать больших лодок IX серии. Операция по нанесению первого удара в американских водах получила название «Паукеншлаг» — «Барабанный бой».

Одной из шести лодок, отобранных для участия в ней, стала U-123 под командованием капитан-лейтенанта Рейнхарда Хардегена.

Кое-кто из германских подводников не питал никаких иллюзий по поводу войны с США, но Хардеген к их числу не относился. Во время летнего похода к берегам Африки он не раз встречал американские суда с военными грузами для англичан в блокадной зоне, но топить их не имел права. Пришла пора отомстить за пережитое чувство собственного бессилия.

19 декабря Хардегена вызвали из Лорьяна в штаб подводного флота в Корневеле. Там ему выдали опечатанный пакет, который он должен был открыть после получения специального радиосигнала. «Еще нам сказали, что мы должны подготовить подлодку к длительному плаванию и взять с собой как можно больше топлива и припасов». Офицере U-123 Хорстфон Шротер вспоминал: «За неделю до нашего отплытия на борту царила суета. Нам необходимо было взять с собой достаточное количество продуктов, и мы использовали все свободное место на лодке для их хранения. Еще были боеприпасы: снаряды, 15 торпед. Также пришлось найти место для репортера из Министерства пропаганды». Хардеген принял решение отправиться в поход 23 декабря 1941 года: «Я сказал себе: „Не хочу уходить в плавание после Рождества и после того, как мои матросы где-нибудь напьются из-за тоски по родине. Я решил уйти в море за день до праздников, чтобы мы мирно встретили Рождество на борту субмарины“».

«У-боты» IX серии были спроектированы для действий на большом удалении от базы. От самых распространенных лодок VII серии они отличались более комфортными условиями для экипажа

Провожать U-123 собралась приличная толпа. После кратких речей и напутствий «у-бот» отправился в плавание под звуки воинственного марша «Уходим в бой с англичанами». На следующий день на борту скромно отпраздновали Рождество. Хардеген вспоминал: «Мы ушли на 50-метровую глубину, потому что там тихо и спокойно, и праздновали Рождество так, как когда-то я праздновал его со своими родителями. Я читал рождественские сказки, мы все вместе пели рождественские псалмы. Потом я читал Священное Писание». Репортер из Министерства пропаганды сделал много фотографий этого празднования Рождества в морских глубинах: вот механик Рихард Амштейн играет на аккордеоне, вот матросам вручают подарки из дома, вот всем раздают по стакану слабенького пунша, а вот и фюрер смотрит на своих подводных бойцов с большого портрета в дорогушей раме…

Праздник прошел быстро. U-123 всплыла и поспешила на запад. После того как она вышла из Бискайского залива и Хардеген установил радиосвязь со штабом, был получен приказ вскрыть секретный пакет.

Дёниц решил, что первая волна «у-ботов» должна действовать между рекой Святого Лаврентия и мысом Гаттерас у побережья Северной Каролины. С одной стороны, место не самое удобное для подлодок — мелководье, но с другой — полным-полно торговых судов и, судя по всему, они ходят еще без охраны. Командиры субмарин должны были выйти на свои позиции, доложить об этом и ожидать приказа Дёница.

Хардеген вспоминал: «Передо мной поставили задачу действовать в прибрежной зоне Нью-Йорка. Я не должен был начинать атаку, прежде чем лодка выйдет в западный район, в противном случае я выдал бы свое местонахождение. Единственное исключение делалось на тот случай, если я встречу судно водоизмещением 10 тысяч тонн». Секретность простиралась настолько, что командование подводного флота даже не выдало командирам подробных карт американского побережья. «У нас имелись только общие морские карты, — сетовал Хардеген, — а у меня лично — карманный атлас, на одной из страниц которого я нашел подробный план Нью-Йорка. Вот и все, чем я располагал».

Командир передал новость о том, что U-123 идет к берегам США по трансляции команде. Рихард Амштейн вспоминал: «Кое-кто засомневался: вернемся ли мы из такого похода в целости и сохранности, но большинство экипажа восприняло эти известия с энтузиазмом».

А Дёниц, чтобы усилить мощь удара, распорядился послать в воды Канады еще 12 средних лодок VII серии. «Расчеты показали, — писал он, — что средние подводные лодки могут достигать берегов Новой Шотландии, где проходят морские сообщения, имея запас топлива, позволяющий находиться там длительное время». На средних подводных лодках отказались от элементарных удобств, чтобы взять побольше провианта, запасных частей, боеприпасов. Матросские койки в течение нескольких недель были заняты ящиками с консервам и, овощам и, концентратами и консервированным хлебом. В отсеках, забитых до отказа, оставили лишь узкие проходы для перемещения по лодке и обслуживания систем и механизмов. Топливом заполнили даже некоторые цистерны, предназначенные для питьевой воды.

Несмотря на все меры секретности, предпринятые немцами, в «Цитадели» специалисты отдела слежения за подводными лодкам и быстро сделали вывод о том, что германские субмарины идут на запад. Помогли радиоперехваты, расшифрованные с помощью «Энигмы», и радиопеленгация. Когда никаких сомнений не оставалось, 12 января 1941 года Роджер Винн уверенно доложил начальству о концентрации подлодок противника близ американских берегов: «Пока сформированы две группы. Одна из шести лодок уже заняла позицию вблизи Кейп-Рейса и Сент-Джонса, вторая приближается к побережью США на отрезке между Нью-Йорком и Портлендом». Это предупреждение немедленно отправили в штаб главнокомандующего ВМС США адмирала Эрнста Дж. Кинга и… никаких серьезных мер американцы так и не приняли. Руководство флота еще не отошло от шока Пёрл-Харбора; у Кинга хватало других проблем. США вступали в войну явно неготовыми к борьбе со столь опасным врагом, как германские субмарины. С. Морисон писал: «Противолодочный флот, который прикрывал все восточное побережье, состоял из трех 110-футовых катеров охотников (SC) и двух 173-футовых патрульных кораблей (PC) вместе с десятком сторожевиков типа „Игл“, сохранившихся после Первой мировой войны[47]. Прибрежное патрулирование вели 9 армейских самолетов…» (И это на пространстве от канадской границы до Флориды! — Р. Х.) Из 170 эсминцев американского флота 90 были задействованы на охране конвоев в Атлантике, а подавляющее большинство оставшихся — в Тихом океане.

Но какими бы ни были объективные сложности, совершенно прав английский историк флота Эндрю Вильямс, который писал: «Кинг виновен в потрясающей неподготовленности восточного побережья США к встрече с противником. Еще в декабре адмирал, ответственный за выполнение этой задачи, предупреждал: „Если подводные лодки противника будут действовать вблизи побережья, у нас не хватит сил, чтобы дать им адекватный отпор“. Что хуже всего, не было сделано ни малейшей попытки наладить безопасное судоходство в прибрежных водах США. Кинг так и останется в истории как человек, которого ничему не научил горький опыт англичан…»

Дёниц надеялся, что условия американского побережья окажутся для него выгодными, но он даже представить себе не мог, до какой степени. «Волки» устроили чудовищную резню в водах, омывавших США. Начало невиданному избиению торгового флота положила U-123.

Терпение Хардегена вознаградилось 12 января, когда он случайно наткнулся на британский сухогруз «Циклоп». U-123 потопила транспорт (9100 тонн) двумя торпедами вдали от запланированного района патрулирования. Двое из команды «Циклопа» погибли при взрыве, а остальные члены экипажа успели покинуть тонущий корабль. Но в ледяной воде 85 моряков погибли от переохлаждения.

Вечером 13 января Хардеген уже находился у берегов Лонг-Айленда, когда заметил танкер. Им оказался «Корнесс», построенный до войны в Германии. Вторая жертва…

Следующей ночью U-123 подошла к заливу Нью-Йорка. Хорст фон Шротер вспоминал: «Это было равносильно вторжению в совершенно незнакомую страну. Хардеген забрался дальше всех. Мы даже видели автомобили, разъезжавшие по прибрежному шоссе, и чувствовали запах листвы деревьев». Немцы оказались просто ошеломлены.

«Американцы совершенно не были подготовлены к нашей атаке, — делился впечатлениями Хардеген. — Я ожидал, что на берегу будет полное затемнение. В конце концов, Соединенные Штаты находились в состоянии войны. Но в зданиях на берегу ярко горели огни, на Лонг-Айленде кружились украшенные электролампочками карусели и колёса обозрения… В гавани все корабли шли с включенными огнями. У меня это просто в голове не укладывалось. Из воды торчала наша боевая рубка, а мимо нас проходили прогулочные катера, баржи, рыболовные суда, и все они наверняка принимали нас за какую-нибудь моторную лодку. Мы прошли мимо Лонг-Айленда. Небо светилось от электрических огней, и сияние Нью-Йорка отражалось в облаках».

В США царила атмосфера полного благодушия, и Хардеген свободно мог перемещаться в гавани Нью-Йорка, выискивая себе цели.

Целые «охотничьи угодья» отыскали «волки» в районе мыса Гаттерас. Большие глубины представлялись идеальным местом для действия подлодок. Днем немцы отлеживались на грунте, а ночью всплывали и атаковали из надводного положения, выбирая себе цели посолиднее.

Фон Шротер вспоминал ночь 19 января 1942 года: «В перископ мы видели до двадцати пароходов! Это абсолютно точно, потому что они шли с включенными огнями. После каждой нашей атаки они на какое-то время выключали свои навигационные огни и буквально через полчаса включали их вновь.

Наступила ночь нашей удачи — мы наткнулись на танкер. Мы смутно видели его очертания с кормы и подумали, что это небольшой корабль водоизмещением не более двух тысяч тонн. Хардеген сказал: „Он не стоит торпеды, мы утопим его с помощью артиллерии“. Не помню, сколько выстрелов мы сделали, но вскоре он загорелся. Когда мы приблизились, то сразу же поняли, что это крупное судно, более восьми тысяч тонн водоизмещением. В конце концов пришлось добить его торпедой».

Немецкие подводники в отсеках «у-бота» слышали взрыв торпеды и жуткий треск ломающихся на тонущем танкере переборок. Рихард Амштейн вспоминал: «Многие тогда закричали: „Ура! Мы попали!“ Я помалкивал, потому что знал: на борту потопленного нами судна находились люди, и теперь они оказались в воде. Я всегда думал об этом. А другие радовались: „Мы потопили еще один корабль!“ Нет, мне это не нравилось».

«Конечно, мы радовались успехам, ведь мы выполняли боевое задание, — вспоминал Хорстфон Шротер. — Но были случаи, когда танкеры взрывались, и тогда меня охватывало чувство горечи, потому что я представлял себе людей, прыгавших в воду и пламя».

На отчаянные вопли о помощи немецкие подводники, как правило, ничем не отвечали. Но перед гибелью транспорты и танкеры давали командирам «у-ботов» ценную информацию. Фон Шротер вспоминал: «Они подавали сигналы о помощи, называли свои суда, а наш радист прослушивал их частоту, и нам становились известны названия кораблей, которые мы потопили».

Впрочем, некоторые потенциальные жертвы огрызались, а один случай очень запомнился фон Шротеру — большая норвежская плавучая база-завод по переработке китовых туш «Космос-2» внезапно сама атаковала U-123: «Китобой оказался быстроходным. Они бросились за нами в погоню и хотели нас протаранить. Похоже, капитан обладал военным опытом и знал, что делает. Он подошел к нам метров на пятьсот. Пушка у него располагалась на корме, а у нас спереди, перед рубкой, так что мы не могли стрелять. Постепенно расстояние между нами стало увеличиваться. На пределе мощности дизелей нам удалось от него оторваться. Капитан плавзавода постоянно посылал радиограммы: „Преследую вражескую подводную лодку!“ В конце концов мы поняли, что ему нас не поймать».

Примерно через два часа после первого сигнала «Космоса-2» в небе появился военный самолет, и U-123 поспешила нырнуть под воду. «И это были все действия противолодочной обороны противника, с которыми нам пришлось столкнуться во время того похода», — вспоминал фон Шротер. Иногда подводники обнаруживали и американские эсминцы. Они «совершали переходы с такой регулярностью, что командиры „у-ботов“ могли составить точный график их движения и действовать в отсутствие эсминцев в полной безопасности. — писал Дёниц. — Подводные лодки подвергались также атакам глубинными бомбами, которые сбрасывали американские сторожевые корабли, но эти атаки не были достаточно настойчивыми и быстро прекращались, хотя в сравнительно мелководных районах имелась возможность потопления лодок».

Зато американская пропагандистская машина кормила обывателей сказками об успехах в борьбе с подводным пиратством. Хардеген вспоминал: «Мы прослушивали американские радиопередачи и узнали странную новость: „Уничтожена германская подводная лодка!“ По крайней мере, нас должны были потопить трижды. Всякий раз, когда мы топили очередное судно, нас опять уничтожали… по радио. Судя по всему, американцы нуждались в каком-то утешении. Главная мысль заключалась в том, что они хоть что-то сделали. А на деле все это было ложью».

К концу января 1942 года первые шесть подлодок, задействованных в операции «Паукеншлаг», потопили 13 судов общим водоизмещением в 95 тысяч тонн, а по другим данным — 23 судна, 150 тысяч тонн и даже 25 судов, 156 939 тонн.

Расстреляв все торпеды, уже по пути домой последние два судна U-123 пустила на дно с помощью 105-мм пушки. Правда, 25 января английский транспорт «Кулебра» (3 тысячи тонн) оказал сопротивление. «Мы находились восточнее Бермудских островов, — вспоминал фон Шротер. — Хардеген внимательно изучал корабль в перископ. Море было относительно спокойным, а потому представилась возможность атаковать корабль противника, используя артиллерию. Орудийный расчет выскочил на верхнюю палубу, подали боеприпасы, и мы немедленно открыли огонь». Хардеген продолжал: «С корабля раздался ответный выстрел. Несколько снарядов угодили в лодку, но они не повредили прочный корпус. Когда англичане открыли по нас стрельбу, мне, конечно, стало не по себе. Но Шротер быстро вывел их орудия из строя. Команда транспорта бросилась в спасательные шлюпки. Тут-то мы и разделались с судном».

U-123 подошла к шлюпкам, Хардеген передал оставшимся в живых англичанам продукты, питьевую воду. Команда «Кулебры» оказалась достойным противником. Немногие командиры «у-ботов» поступали с поверженным противником так, как Хардеген. «Волки» первой группы покидали американские воды с сожалением. Хардеген, например, записал в вахтенном журнале: «Какая жалость, что, когда я находился вблизи Нью-Йорка, кроме меня, не было еще двух больших подводных минных заградителей, которые смогли бы забросать все пространство минами, и что сегодня ночью тут не было 10–12 лодок». Всего у восточных берегов США и в Северной Атлантике за январь 1942 года «у-боты» отправили на дно 58 американских, английских и нейтральных судов общим тоннажем 307 059 тонн, из которых 132 348 тонн приходилось на танкеры.

Дёниц пребывал в восторге: операция «Паукеншлаг» закончилась полным успехом. Наиболее отличившемуся командиру U-123 «папаша Карл» отправил радиограмму: «Барабанщику Хардегену! Браво! Ты хорошо отбарабанил! Дёниц». Потопивший в этом походе 9 транспортов (53 173 тонны) Хардеген стал кавалером Рыцарского креста.

Подлодки VII серии, действовавшие в канадских водах, также добились определенных успехов. В числе двенадцати лодок, патрулировавших там, орудовала и U-552 Эриха Топпа. Топп направлялся в теплые южные воды, когда получил неожиданный приказ командования разворачиваться и идти к Ньюфаундленду.

Он вспоминал: «Мы вошли в эти ледяные воды, и несколько членов команды отморозили себе руки и ноги — на борту не хватало необходимой для таких широт одежды. Вахтенные на рубке покрывались сосульками. Вода, перекатываясь через палубу, тут же замерзала. Температура опустилась до десяти градусов ниже нуля. Боеспособность лодки находилась под угрозой. Нам и впрямь пришлось туго».

Хуже всего оказалось то, что практически у всех германских подлодок, участвовавших в этом походе, снова возникли проблемы с торпедами. Даже легендарный ас-подводник Эрих Топп потопил лишь 3 корабля, а все 12 лодок уничтожили 18 судов.

И тем не менее Дёниц был очень доволен. Но мыслил трезво и записал в «Журнале боевых действий подводных сил»: «Такая благоприятная обстановка, которая складывается только раз в жизни, дала хорошие результаты, но ее можно было бы использовать гораздо эффективнее».

Появление «у-ботов» в западной части Атлантического океана всерьез обеспокоило английское Адмиралтейство. Неспособность ВМС США организовать заблаговременно противолодочную оборону грозила новым витком подводной войны. Ежедневные донесения Роджера Винна из отдела слежения за германскими подводными лодками не сулили ничего хорошего: «Количество германских подлодок в Атлантике достигло рекордного числа в 53 единицы. Число потерянных в январе кораблей приближается к критической цифре». А вскоре поступили еще худшие новости. В начале февраля Винн доложил, что его отдел «не может с точностью предсказать настоящие и будущие передвижения германских субмарин». Поток информации из канала радиоперехвата иссяк. Специалисты из военно-морской и радиоразведки даже засомневались, что он когда-либо восстановится. Дело в том, что еще в сентябре 1941 года англичане получили сведения о первых испытаниях новой версии немецкой шифровальной машины «Энигма». Стало известно, что ее собираются использовать в первую очередь на подводных лодках Кригсмарине. Шифр «Гидра», который использовали немцы в радиопереговорах «у-ботов» и штаба Дёница, готовились заменить на новый — «Тритон».

Подлодки VII серии были основной «рабочей лошадкой» Кригсмарине. Они совершили более 2600 боевых походов, потопили около 1365 кораблей противника (из них 190 военных судов)

Специалисты-шифровальщики неоднократно заверяли «фюрера подводных лодок», будто нет никаких свидетельств тому, что англичане расшифровывают его секретные радиограммы. Дёниц оказался недоверчивым: возникало слишком много совпадений. Первый раз он встревожился в сентябре 1941 года, когда британская субмарина атаковала сразу три его «у-бота» у островов Зеленого мыса. Могла ли случайно появиться в отдаленном районе океана английская подлодка? На этот вопрос Дёниц ответил так: «…Либо наши коды расшифровали, либо имеет место утечка информации непосредственно из штаба». Вслед за этим британцы подозрительно быстро атаковали и уничтожили в Атлантике корабли снабжения подводных лодок. Еще одно совпадение? Не слишком ли их много? И Дёниц воспользовался возможностью поменять коды. Разведка британских ВМС оглохла. Лучшие дешифровщики Англии ничего не могли поделать. И все это случилось как раз в тот момент, когда «немецкие секреты» стали так необходимы США.

Англичане пытались помочь неопытным союзникам чем могли. Адмиралтейство послало на помощь американцам 10 корветов и 24 противолодочных траулера. Одним из них, под названием «Сент-Ломан», командовал лейтенант Колин Уорвик. К январю 1942 года он уже заслужил репутацию строгого и чрезвычайно способного офицера. В самом деле, у Уорвика и его экипажа имелся богатый опыт сопровождения конвоев, а на корабельном флажке красовались две звезды, означавшие две уничтоженные германские подлодки. «Сент-Ломан» должен был отплыть из Гринока в Нью-Йорк незамедлительно. «Весь необходимый уголь мы загрузили, — вспоминал Уорвик, — но это было воскресенье, а продовольственные склады открывались лишь в понедельник. Мы остались без свежего мяса и овощей, но отправились в плавание, как того требовал приказ, утром в воскресный день. А до самых Соединенных Штатов нам предстояло питаться солониной да галетами».

В начале февраля «Сент-Ломан» достиг Нью-Йорка. Меры безопасности здесь по-прежнему были недостаточными. Уорвик изумлялся: «Мы подошли к Нью-Йорку, увидели эсминец и сразу же передали ему свои опознавательные световым сигналом, но эсминец никак на нас не отреагировал. Мы подошли ближе к городу, там находилось несколько патрульных катеров, мы просигналили и им, но ни один нам не ответил. Мы вошли в нью-йоркский залив, но и здесь, похоже, никому не было дела до небольшого английского корабля.

Наконец-то с берега нам просигналили прожектором: „Проходите“. Мы были рады, что нас хоть кто-то заметил.

Когда мы пришвартовались в гавани, к нам на борт поднялся американский офицере приказами, и я рассказал ему о том, что произошло с нами в нью-йоркской гавани: „Вы знаете, это странно, но нашего прибытия сюда, черт подери, почти никто не заметил“».

Американцы продолжали удивлять Уорвика: «На следующий день я отправился с рапортом к командиру базы. Командиру, похоже, все, творившееся вокруг, было безразлично. Он сказал: „Поручаю вам патрулировать гавань и докладывать обо всех прибывающих кораблях. И сделайте одолжение, если в следующий раз кто-то не ответит на ваши сигналы — стреляйте по ним. Я не шучу! Стреляйте!“ Мне не оставалось ничего, кроме как ответить: „Есть, сэр, ваш приказ будет исполнен“. Через пару дней, когда мы патрулировали в гавани, я понял, что вахтенные одного из катеров береговой охраны уснули: мы осветили их корабль прожекторами, но никакой реакции на это не последовало. Пришлось выстрелить осветительным снарядом из 102-мм пушки. Грохот раздался ужасный. На катере сразу же проснулись, и он на полном ходу помчался к побережью…»

Уорвик надеялся, что их корабль пошлют эскортировать конвои, но вместо этого он получил приказ «искать и уничтожать подводные лодки». На деле это означало вести заведомо бесплодные поиски в открытом океане. Англичане уже «наступали на эти грабли» и знали, что подобная тактика, использовавшаяся в начале войны Королевскими ВМС, крайне неэффективна.

Каждый из опытных офицеров-противолодочников знал, что лучше перехватывать субмарины немцев на ближних подступах к конвоям.

Уорвик же продолжал получать бестолковые приказы. Так, ему велели обследовать буи, установленные местными рыбаками недалеко от побережья Лонг-Айленда: «Меня проинструктировали: „Нам кажется, что кто-то крепит под этими буями контейнеры с припасами для немецких подводников“. Естественно, и я, и моя команда догадывались, что именно может оказаться под этими буями. Прежде мы их не трогали, чтобы не портить отношения с рыбаками. Но теперь у нас был приказ, и поэтому мы извлекли из воды все эти буи. Под каждым из них находились сети с лобстерами. Мы вывалили лобстеров на палубу, а буи и сети покидали за борт. Нам досталось не менее сотни лобстеров, и я доложил командованию, что никаких припасов для германских подлодок под буями нет».

Взаимодействие английских союзников с американцами налаживалось совсем непросто на разных уровнях. Питер Снизерс, работник военно-морской разведки при британском посольстве в Вашингтоне, координировал взаимный обмен секретной военной информацией и был поражен плачевным состоянием секретной службы военно-морских сил США: «Мы давали им практически все… Я отправился в штаб военно-морской разведки. Меня сопровождал кэптен Ирл Миллз, глава американского бюро по кораблестроению, он вез с собой в маленьком чемоданчике чертежи нашего новейшего линкора „Принс-оф-Уэльс“. Самолет приземлился в Лиссабоне, где мы должны были пересесть на корабль. В Лиссабон мы прилетели поздно ночью, и в гостиницах уже не было свободных мест. Наконец нам удалось найти одну милую консьержку, которая сказала: „Хорошо, господа, вы должны сегодня хоть немного поспать, и я думаю, что если вы пойдете по этому адресу, то наверняка найдете себе ночлег“.

Мы пошли по этому адресу. Нам открыла весьма эффектная девушка, которая провела нас в номер и добавила, что ванная комната находится дальше по коридору. Кэптен пошел помыться, а когда вернулся, то сообщил мне: „А знаете, лейтенант, тут полным-полно очень милых дам, которые разгуливают по всему зданию почти нагишом“.

Как выяснилось, мы с секретнейшими чертежами новейшего линкора оказались в публичном доме! Ирлу пришлось прятать чемоданчик под подушку, на которой он спал. Вот такой бардак царил тогда в американской военно-морской разведке. И это было ужасно!»

Итоги февраля 1942 года оказались невеселыми для союзников: они потеряли 154 корабля общим водоизмещением в 680 тысяч тонн, и большая их часть была потоплена в Западной Атлантике. У. Черчилль обсудил этот вопрос с президентом Рузвельтом, и тот пообещал, что скоро американцами будет создан «прекрасный прибрежный патруль». А как обстояло все на деле? ВМС США заказали сотни новых противолодочных кораблей, но пока основу «флота береговой охраны» США составляли разношерстные частные яхты, катера и рыболовные шхуны с командами из энтузиастов-любителей. У военных моряков этот «прибрежный патруль» любителей-«противолодочников» получил название «хулиганского флота».

Служащий нью-йоркской пароходной компании Якоб Исбрандсен был одним из тех, кто решил пойти послужить Америке в «прибрежном патруле»: «Я знал пару ребят, которые там уже служили, и они рассказывали, как там здорово и какие хорошие деньги платит правительство». Исбрандсен и семеро других молодых людей составляли экипаж яхты «Эдлу». Все парни происходили из богатых семей. Исбрандсена назначили командиром патрульной яхты и приказали нести противолодочный дозор близ побережья Лонг-Айленда. Он вспоминал: «Перед нами поставили задачу не давать подлодкам возможности всплыть на поверхность в указанном районе. Идея заключалась в том, что если прикрыть прибрежные воды суденышками вроде нашего, то немцы уйдут подальше от берега».

Что могли противопоставить Исбрандсен и его товарищи немецкой субмарине в случае боевого столкновения?

«Во время нашего первого плавания на борту „Эдлу“ имелся лишь револьвер, а позднее нам выдали винтовку „Спрингфилд“ и ручной пулемет „Льюис“. Стрелять из него можно было с треноги или же держа в руках, на манер гангстера в боевике. Больше оружия нам не полагалось. Правда, потом нам еще выдали и глубинную бомбу. Она больше походила на большую жестяную банку с масляной краской, правда, была оснащена часовым механизмом. Предполагалось, что мы вручную будем бросать эту штуковину за борт».

Те «корабли» «хулиганского флота», экипажи которых воспользовались этой «штуковиной», еле добирались потом до берега и немедленно становились на ремонт. Но команда яхты «Эдлу» относилась к своей задаче серьезно и один раз даже смогла установить контакт с вражеской субмариной при помощи самодельного примитивного гидролокатора. Исбрандсен вспоминал: «Мы доложили, что имеем контакт с подводной целью. И только через два дня к нам подошел эсминец. „Ну и где ваши немцы?“ — спросили нас, а нам ничего не оставалось как ответить, что они уже давным-давно смылись…»

Не всем «хулиганам»-противолодочникам повезло при встрече с «у-ботом» так, как команде «Эдлу». Адмирал Борис Никитин, бывший в США в то время, писал в своих мемуарах: «Мак-Даниел… с большой душевной болью вспоминал о своем друге, командовавшем большим прогулочным катером, наскоро приспособленным для обнаружения гитлеровских подводных лодок. Катер вышел в море и не вернулся. Коммандер (Мак-Даниел. — Р. Х.) сам пошел на его поиск. Катер удалось найти: он качался на волне, без хода. Вся команда его была расстреляна. Катер гитлеровцы не потопили, видимо, „в назидание“. Я вспомнил, что видел его изрешеченный пулями корпус на стенке, он стоял там, точно памятник погибшим морякам. Кстати, на таком же катере вел поиск подводных лодок знаменитый американский писатель Э. Хемингуэй».

Для германского подводного флота вновь наступили «счастливые времена». Охота в январе-феврале 1942 года около берегов Америки оказалась столь удачной, что командование подводным флотом решило перебросить на восток Атлантики все имевшиеся в его распоряжении подводные лодки. Союзникам еще повезло, что неоднократные попытки Дёница убедить Берлин в необходимости сконцентрировать «у-боты» в Атлантике, а не распылять силы по разным театрам военных действий, не были услышаны. В марте 1942 года «фюрер подводных лодок» смог послать к американскому побережью лишь 20 средних субмарин VII серии и 6 крейсерских IX серии.

Первой в поход отправилась U-123 кавалера Рыцарского креста Рейнхарда Хардегена: «Направляясь в Америку, я решил начать с мыса Гаттерас и был весьма удивлен, когда добрался туда, поскольку американцы уже приступили к созданию противолодочной обороны: некоторые корабли соблюдали светомаскировку, а берег ярко освещался лишь в тех местах, где находились крупные приморские курорты. Летало здесь и немало гидросамолетов: они вели воздушную разведку, а кроме того, несли на борту бомбы. Стоило потопить корабль, как к этому месту тут же слетались гидросамолеты. Похоже, американцы наконец-то проснулись».

Когда U-123 достигла побережья США, на ее счету уже было два уничтоженных транспорта. Вечером 26 марта появилась третья цель, маленький сухогруз водоизмещением всего 3 тысяч и тонн: «Я торпедировал сухогруз, и он, похоже, стал тонуть. Команда покинула корабль, я видел, как над ним вьется дымок. Но судно по-прежнему оставалось на поверхности. После того как спасавшаяся в шлюпках команда скрылась из виду, я приказал добить корабль из пушки. Когда мы приблизились к судну, что-то в нем показалось мне странным. Мало того что корабль не тонул, он вдобавок еще и изменил курс, явно направляясь нам навстречу. Как такое могло случиться? Ведь команда покинула судно. Внезапно на палубе открылись люки, корабль открыл огонь, а затем стал забрасывать нас глубинными бомбами.

Я развернулся и дал полный ход. Мне повезло — наши дизели так дымили, что противник просто не мог нас толком разглядеть. И тем не менее в нас несколько раз попали. Фендрих Хольцер рухнул рядом со мной — ему оторвало правую ногу, она висела на куске кожи. Слава богу, прочный корпус не пострадал, пробоины были только в ограждении боевой рубки. Не помню, сколько раз они в нас еще попали, прежде чем я ушел под воду. Хольцер умер. Врача в этом походе не было, и я лично дал ему морфий…

Через некоторое время мы снова подошли к этому кораблю и из подводного положения торпедировали его еще раз. На этот раз торпеда попала в машинное отделение. Когда судно стало тонуть, я увидел, как из него посыпались бочки, бревна и пробка. Это был корабль-ловушка для подводных лодок, судно набили этим хламом, чтобы оно как можно дольше оставалось на плаву».

Да, Хардеген подвергся атаке корабля-ловушки «Атик», замаскированного под торговое судно, чтобы спровоцировать германскую подлодку на нападение из подводного положения. Для «Атика» этот бой стал первым и последним. Никто из его экипажа не спасся.

Среди прибывших к американскому побережью германских подлодок была и U-522 Эриха Топпа. Он действовал у мыса Гаттерас и рассчитывал добиться выдающихся успехов. За неделю ему удалось потопить 6 транспортов, в том числе 2 крупных танкера. В этом походе средние субмарины VII серии поддерживал подводный танкер, или «дойная корова», как называли немецкие подводники крупную (водоизмещением 1700 тонн) лодку снабжения U-459 XIV серии. Она не имела торпедного вооружения, зато принимала 700 тонн горючего, большой запас продуктов, пресной воды, торпед. Всего этого хватало, чтобы обеспечить 12 средних подлодок и продолжить срок их пребывания на позиции в акватории Западной Атлантики и Карибского моря.

Заправка с «дойной коровы» считалась делом рискованным: в течение двух часов лодкам приходилось оставаться на поверхности в неподвижном состоянии. В этот момент они были особенно уязвимы для атаки с воздуха. Однако изменение радиокодов германского подводного флота делало возможность такого нападения чистой случайностью. Весной 1942 года существование подлодок снабжения немцам удалось сохранить в тайне. Роджер Винн из военно-морской разведки, впрочем, догадался: Дёниц каким-то образом дозаправляет свои «у-боты». Некоторое время британские разведчики предполагали, что немецкие субмарины получают топливо с надводных танкеров, действующих в Карибском море. И они были близки к истине — в марте 1942 года «мальчики» Дёница получали горючее и продовольствие с испанских судов в открытом море. Испанский диктатор Франко «отрабатывал» военную помощь Гитлера во время гражданской войны в Испании 1936-1939-х годов. Конечно, если бы союзники имели доступ к немецким «секретам», они приняли бы меры противодействия.

В ходе второго «нашествия гуннов» направление их атак сместилось с побережья Новой Шотландии в воды Карибского моря. Таким образом Дёниц добился распыления сил противолодочной обороны, а кроме того, он поставил перед своими подводниками задачу уничтожения танкерного флота, пресечения ввоза в США нефтепродуктов, бокситов (руды, необходимой для производства алюминия) и другого стратегического сырья с Антильских островов и из Латинской Америки.

Статистика марта 1942 года ужаснула и Морское министерство Соединенных Штатов, и британское Адмиралтейство. На всех морских театрах военных действий потери составили 273 судна общим водоизмещением в 834 тысячи тонн! Причем более трети кораблей составляли танкеры. Положение казалось премьер-министру Черчиллю настолько критическим, что он не совсем дипломатично стал требовать от президента США самых решительных действий. В ответном послании Рузвельт сделал вынужденное признание: «ВМС США оказались слабо подготовленными к противолодочной войне». В донесении вышестоящему начальству Роджер Винн 30 марта 1942 года отметил: «Есть свидетельства тому, что немцы презрительно относятся к противолодочным мерам по ту сторону Атлантики и считают, что единственным серьезным ограничением для действий подлодок остается количество торпед на их субмаринах».

Немцы действовали почти безнаказанно, дерзко до наглости. Дело дошло до того, что командиры некоторых «у-ботов» стали подумывать об артиллерийском обстреле береговых объектов. Еще в феврале 1942 года U-156 корветтен-капитана Вернера Хартенштейна пыталась обстрелять побережье острова Аруба. Единственное, что помешало немцам это осуществить, — неисправность их 105-мм пушки.

А вот U-130 успешно обстреляла нефтеперерабатывающий завод в Кюрасао.

Чуть позже, летом 1942 года, немецкая подлодка, ничего не опасаясь, вошла средь бела дня в порт Лимон (Коста-Рика), где стоял под погрузкой торговый пароход, и потопила его двумя торпедами. Действительно, надо совершенно презирать противника, чтобы проделывать такое.

Американский берег по-прежнему сиял огнями, а в нескольких милях от него полыхали огромные костры — горели торпедированные «у-ботами» танкеры.

С. Морисон писал: «Детали гибели… особенно танкеров, больно вспоминать». То, о чем не захотел рассказывать профессиональный историк флота, описал известный английский литератор Алистер Маклин: «Для человека, очутившегося в воде, нефть — сущее бедствие. Она связывает его движения, жжет глаза, разрывает легкие и выворачивает наизнанку желудок, вызывая мучительные безудержные спазмы. Но горящая нефть — это орудие дьявола, медленная, страшная смерть под пыткой. Человек захлебывается, горит, он задыхается, потому что пламя пожирает весь кислород над поверхностью моря. И даже в суровой Арктике несчастному не суждена милосердная смерть от холода, так как человек, пропитанный нефтью, защищен от переохлаждения, и ему уготованы бесконечные крестные муки, длящиеся до тех пор, пока жизнь не погаснет в страдальце».

«Море горело. Отягощенное сотнями тонн мазута, оно стало ровным и гладким и походило на гигантский ковер, над которым плясали языки пламени… Горящее море кишело людьми. Люди барахтались, отчаянно размахивая руками… Они беззвучно кричали, корчась в страшных муках, и умирали от противоестественного сочетания воды и огня… Мучительно умирали. На мгновение в самой гуще людей, точно вспышка молнии, взвился огромный столб белого пламени, осветив жуткую картину, которую не выдержала бы никакая фотопластинка: охваченные огнем люди — живые факелы — безумно колотили руками по воде, обугливая одежду, волосы, кожу. Некоторые чуть не выпрыгивали из воды: изогнувшись, точно натянутый лук, они походили на распятия; другие, уже мертвые, плавали бесформенными грудами в море мазута».

Одним из тех, кому посчастливилось уцелеть в такой преисподней, был уроженец Нью-Йорка ФрэнкТрубиц. Ему было 22 года, когда он поступил служить в американский торговый флот. Человек по характеру свободолюбивый и независимый, он вспоминал: «Мне не нравилось, что слишком многие учат меня жизни, а на торговом флоте нет этого занудства: „Так точно, сэр; никак нет, сэр!“ Конечно, Трубиц знал о нападениях германских субмарин на суда в американских прибрежных водах: „Об этом рассказывали шепотом. А народу внушали, что над всем Атлантическим побережьем надежное воздушное прикрытие и самолеты обследуют каждую квадратную милю морской акватории. На самом деле все это было враньем“».

Несмотря на пугающие слухи, Трубиц нанялся на танкер фирмы «Эссо» «Батон Руж», водоизмещением 8 тысяч тонн. Там обещали неплохо платить[48]. Он вспоминал: «На танкерах постоянно не хватало личного состава. Один парень сказал мне: „Черт возьми! Да я лучше в пехоту пойду, там безопаснее. Ты только представь, что сидишь на 140 тысячах бочек с высокооктановым бензином. Так что подумай хорошенько“». Вместе с Трубицем служить на «Батон Руж» пошел его лучший друг Билли Шейч, который нанялся машинистом.

В первое плавание они отправились из Нью-Йорка в Бейтаун, Техас, чтобы загрузиться там нефтью. Ночью 7 апреля 1942 года «Батон Руж» находился рядом с островом Сент-Саймонс, на полпути от порта приписки. Трубиц вспоминал: «В ту ночь я дежурил на верхней палубе, и Билли пришел поболтать со мной. Помню, он сказал: „Послушай, Фрэнк, оставайся там, где служишь, в следующем рейсе я переведусь из машинного отделения к тебе на палубу“. Билли пошел на вахту в машину. У него вахта была с четырех до восьми утра. А я пошел в свой кубрик, чтобы хоть немного поспать».

Ранним утром танкер «Батон Руж» обнаружила подлодка U-123 Хардегена, командир решил атаковать. «Я внезапно проснулся, — вспоминал Фрэнк Трубиц, — а потом вдруг: „Ба-бах!“ Не знаю, как высоко меня подбросило вверх. Взрыв раздался прямо надо мной. Я потерял сознание. А когда очнулся, у меня сильно болели правый бок, плечо и нога. „Господи! Помоги!“ — первым делом прошептал я, вскочил и бросился бежать, чудом не угодив в огромную дыру, зиявшую в палубе. Корабль стал крениться так быстро, что мне уже приходилось карабкаться куда-то вверх».

Фон Шротер вспоминал: «Торпеда попала в машинное отделение. Для танкера, как правило, это смертельное ранение. Большое пространство быстро заполняется водой, и судно стремительно уходит на дно».

С мостика U-123 видели, что «Батон Руж» погружается. Корабль затонул на мелководье, под килем было не более 15 метров. Трубицу удалось забраться в одну из спасательных шлюпок и спастись, но он узнал, что его лучший друг погиб: «У них не было никаких шансов остаться в живых в машинном отделении в момент взрыва. Там все разворотило…»

Известие о том, что Шейч пропал без вести, а скорее всего, погиб, дошло до его семьи двумя днями позже. «Мой отец умер, когда мне было всего десять лет, и потому нас было трое, — вспоминал младший брат Билли, Луи. — Билли был весельчаком, своего рода семейным клоуном». Шейчи жили в Джексонвилле, их домик стоял рядом с одним из пляжей. Через несколько дней Луи Шейч стал свидетелем еще одной трагедии, разыгравшейся в море: «В ту ночь мы сидели и вспоминали Билли, как вдруг, вскоре после десяти часов вечера, небо озарила яркая вспышка. Нам стало любопытно, что же случилось. Я побежал на пляж и увидел, что горит корабль».

Этим кораблем был танкер «Галф Америка», и его атаковала та же подлодка, которая погубила Билли Шейча, — U-123. Хардеген попал в танкер первой же торпедой. Но живучее судно держалось на плаву. Хардеген вспоминал: «Танкер интенсивно горел, и потому я сказал себе: „Не стоит тратить на него вторую торпеду, проще добить артиллерией“. Судно находилось слишком близко от берега, я подумал: „Я не смогу расстрелять судно со стороны моря, потому что снаряды будут взрываться на берегу при перелетах, и при этом могут погибнуть невинные люди… Оставалось одно — занять позицию между берегом и танкером и стрелять в сторону моря“. Это было очень рискованно. С моря дул ветер, и нас сносило к берегу. На поверхности моря горела нефть, пламя распространялось во все стороны».

На пляже уже собралась толпа. «Редкое зрелище для туристов, — записал Хардеген в вахтенном журнале. — В ту ночь на пирсе проходила танцевальная вечеринка, и ярко-оранжевая вспышка взрыва привлекла толпы зевак на пляж». Там же оказался и младший Шейч: «В отблесках пламени горящего корабля можно было разглядеть силуэт германской подводной лодки. В следующую секунду я увидел трассу от летящего снаряда: с лодки расстреливали тонущий корабль. Я подумал: „Зачем немцы это делают?“ На это больно было смотреть. Корабль горел, люди пытались спастись, а их расстреливали в упор. Мы смотрели и ничего не могли поделать. Кровожадные нацисты…»

Из 48 членов экипажа «Галф Америки» спаслись лишь 29. Нет никаких свидетельств тому, что Хардеген умышленно расстрелял американских моряков, скорее всего, он действительно хотел добить танкер. Что и сделал.

Правда, на сей раз едва не свершилось возмездие. Лодку обнаружил патрульный самолет, который передал ее координаты находившемуся неподалеку эсминцу. U-123 срочно погрузилась, а так как глубины здесь были чуть более 20 метров, немцы хорошо «приложились» о морское дно. Эсминец прошел над лодкой и сбросил несколько глубинных бомб. Фон Шротер вспоминал: «Двигатели заклинило. Вокруг стоял свист, шипение, били струи воды. Вырубился свет. Ситуация стала критической. Мы лежали на морском дне на глубине 22 метра и ничего не могли предпринять».

Эсминец снова атаковал. Хардеген уже собирался было отдать приказ покинуть лодку. Экипаж надел спасательные жилеты и дыхательные аппараты. Хардеген вспоминал: «Я решил покинуть лодку первым, а не последним, как на обычных кораблях. Первый, кто покинет в такой ситуации лодку, первым и умирает, потому что если попадает под разрыв глубинной бомбы, то у него разрывает легкие… На борту остается старпом, который организует эвакуацию экипажа. Вот он-то и покинет лодку последним. Но всякий раз, когда я пытался открыть рубочный люк и по спине уже лилась вода, я тотчас же его задраивал, потому что слышал шум винтов эсминца, маневрирующего над нами. Никаких глубинных бомб он не сбрасывал. Я никак не мог понять, в чем дело?»

Хардеген не знал, что с борта эсминца заметили большое масляное пятно на поверхности воды и посчитали, что лодка уничтожена. После того как эсминец ушел, немцы несколько часов ремонтировали дизели, устраняли течь, и только затем лодка потащилась домой. По поводу чудесного избавления от смерти или плена Хардеген записал в своем дневнике: «Врагу следовало подождать. Просто ума не приложу, почему они ушли. Это лишний раз доказывает, сколь неопытны силы противолодочной обороны противника».

А Луи Шейч утром снова пришел на пляж. Танкер уже давно исчез под водой, белый песок был густо покрыт мазутом. «После этого случая нам приказали плотно закрывать вечером ставни, чтобы поддерживать в городе полное затемнение. По улицам даже ходили специальные проверяющие, следившие, чтобы ни у кого не горел свет… На старом бульваре, единственной тогда дороге к пляжу, появились вооруженные патрули. Они даже проверяли документы у всех пассажиров автобусов. Жизнь Джексонвилля изменилась».

По пути домой члены экипажа U-123 изготовили десять специальных флажков, чтобы поднять их над рубкой лодки, когда она войдет в базу. Хардеген отправил Дёницу радиограмму в стихах:

Семь танкеров ушло на дно,

Потоплен корабль-обманщик.

Два сухогруза отправились к дьяволу.

Все тот же «Барабанщик».

Боевой счет Хардегена увеличился на 10 кораблей общим водоизмещением в 54 тысячи тонн. Он серьезно рисковал, действуя у самого берега, когда под килем «у-бота» оставалось всего несколько метров воды. Но риск оказался оправданным. Еще до возвращения искалеченной U-123 на базу экипаж узнал, что их командир награжден Дубовыми листьями к Рыцарскому кресту.

А Фрэнк Трубиц так никогда и не простил командира подлодки, потопившего «Батон Руж» и убившего его друга: «У меня, кроме злобы, к нему ничего нет, хотя я и понимаю, что он выполнял свою работу. Только не рассказывайте мне, что они не были нацистами. Если так, то какого черта они здесь делали? Они искалечили мне жизнь, хоть мне и повезло, что меня не убили. У меня с тех пор нервы пошаливают. А многим из наших пришлось куда хуже, особенно тем, кто обгорел. Меня до сих пор мучают кошмары…»

К маю 1942 года американцы создали-таки основу конвойной службы. Офицерский состав и рядовые не считали, зазорным учиться у союзников-англичан. Командир вооруженного траулера «Сент-Ломан» Колин Уорвик вспоминал: «Я повел первый конвой из Нью-Йорка в Норфолк, штат Вирджиния, и встретил там командира новейшего американского эсминца, вошедшего в нашу эскортную группу. Я подошел к нему и сказал: „Итак, сэр, вы как старший по званию должны стать командиром группы“.

Он ответил: „Нет, сэр. Вы уже занимаетесь этим делом два года. Вы изучили все тонкости, а нам надо учиться и учиться, и по возможности быстрее. Так что я подчиняюсь вашим приказам“.

Я рассказал об этом разговоре нашему офицеру связи и добавил: „Американцы все понимают правильно. Я думаю, они всему очень быстро научатся“».

Так оно и вышло.

Первая германская субмарина была потоплена 1 марта 1942 года в районе мыса Рейс (Ньюфаундленд). Пилот патрульного самолета «Хадсон», младший лейтенант Вильям Тепуни, совсем недавно призванный из резерва, обнаружил U-656 капитан-лейтенанта Эрнста Кронига и забросал ее глубинными бомбами. «Немка» затонула, унеся на дно океана весь экипаж — 42 человека.

Вторую подлодку — U-503 капитан-лейтенанта Отто Герике, вышедшую в свой первый поход, утопил 15 марта со всем экипажем в 52 человека, сослуживец Тепуни, младший лейтенант Дональд Фрэнсис Мэсон, авиамеханик по специальности, ставший летчиком.

В ночь с 13 на 14 апреля 1942 года оператор радара старого «гладкопалубника» «Рупер» засек германскую субмарину в надводном положении близ маяка Уимбл Шоал, у мыса Гаттерас. Расстояние до «у-бота» было всего 2470 м. Командир эсминца лейтенант-коммандер Хау уклонился от выпущенной немцами торпеды и тут же контратаковал, осветил лодку прожектором и открыл по ней шквальный огонь с дистанции чуть больше 200 метров. Град снарядов и пуль смел с палубы немецких артиллеристов. Поврежденная субмарина погрузилась под воду, но была обнаружена с помощью гидролокатора, и на нее посыпались глубинные бомбы. Утром на поверхности моря американцы обнаружили 29 трупов. Победители выяснили, что уничтожили U-85 с экипажем 45 человек; командовал ею обер-лейтенант Эберхард Грегер. Затонувшая субмарина лежала на глубине всего 30 метров. Американцы попытались проникнуть в лодку, чтобы заполучить секретную документацию и шифромашинку «Энигма». Но покойная «немка» лежала на дне в таком неудобном положении, что все попытки водолазов оказались тщетными.

9 мая 1942 года подводную лодку U-352 капитан-лейтенанта Хельмута Ратке обнаружил в районе мыса Гаттерас американский корабль береговой охраны под командованием лейтенант-коммандера Мориса Джестера. Поврежденная глубинными бомбами «пиратка» всплыла, экипаж покинул ее, и лодка затонула. Из 47 членов команды спаслись 32 человека[49].

«Успокоились» на морском дне также U-157 (52 погибших), U-153 (52 погибших). U-701 капитан-лейтенанта Хорста Дегена сначала везло. 19 июня 1942 года в районе мыса Гаттерас она вступила в артиллерийский бой с патрульным кораблем YP-389. В самый ответственный момент у американцев заклинило 76-мм пушку, и немцы расстреляли сторожевик. Но 7 июля везение закончилось, противолодочный самолет «Хадсон» младшего лейтенанта Гарри Кэна утопил ее глубинными бомбами. 18 подводников выбрались из тонущей субмарины, течением их отнесло на 65 миль в океан, и, когда немцев обнаружил патрульный дирижабль, сбросивший им надувную лодку и мешок с продовольствием, в живых остались 7 человек, включая командира. Вскоре «счастливчиков» подобрал гидросамолет береговой охраны США.

Однако немцы заплатили слишком малую цену за тот ущерб, который они нанесли союзникам. «Бойня, устроенная вдоль нашего Атлантического побережья германскими подводными лодками в 1942 году, являлась таким же национальным бедствием, как если бы диверсанты уничтожили полдесятка крупнейших заводов», — писал С. Морисон. Америку шокировало не только избиение торговых кораблей, но и жестокость немцев: страна содрогнулась от ужаса, узнав о том, как 24 июня, потопив в Карибском море шхуну «Резольют», немецкие подводники в упор расстреляли плававших в воде пассажиров — женщин и детей.

Особую озабоченность руководства ВМС союзников вызвало число танкеров, потопленных в американских водах: 129 за первые пять месяцев 1942 года. Британии грозил серьезный топливный кризис. Англичане во всем винили американцев. Начальник штаба армии США, генерал Джордж Маршалл, писал 19 июня адмиралу Кингу: «Потери, нанесенные нам вражескими подлодками на побережье Атлантики и в Карибском бассейне, отныне грозят нам поражением». Черчилль сказал примерно то же Рузвельту на конференции в Вашингтоне. Вызывало беспокойство и то, что, по данным британской военно-морской разведки, Германия вводила в строй от 15 до 25 новых подлодок в месяц, что означало — к концу года подводный флот немцев будет насчитывать около 400 субмарин. Разведка предупреждала о том, что немцы скоро активизируют действия и против конвоев в Северной Атлантике. Направить же конвои в обход «волчьих стай» будет трудно, а без получения секретной информации, благодаря новому немецкому коду «Тритон», практически невозможно.

Подтверждением этого стали события, связанные с проводкой через Атлантику конвоя ONC-92. 11 мая 1942 году его обнаружила и атаковала «волчья стая»: семь судов пошли на дно. Английское военно-морское командование в пух и прах раскритиковало действия американо-канадского эскорта. Однако успех немцев во многом объяснялся утечкой информации из британского Адмиралтейства. Германской военно-морской разведке, дешифровальной службе «В-динст» удалось проникнуть в коды англичан. И к маю 1942 года штаб Кригсмарине имел исчерпывающие данные о маршрутах и датах отправления североатлантических конвоев. Уже после войны руководство британских спецслужб в совершенно секретном докладе отметило, что данная утечка «не только стоила нам больших потерь, но из-за нее мы едва не проиграли войну».

Дёниц посетил Гитлера в его резиденции «Вольфшанце» 14 мая 1942 года. Находясь под впечатлением успехов своих подводников у берегов Америки, нападения на конвой ONC-92, численного роста подводного флота и твердо полагаясь на данные службы радиоперехвата, он представил фюреру перспективы как «многообещающие».

Гитлер близко к сердцу принял то, что говорил ему Дёниц. Он был столь впечатлен успехами подводного флота, что даже стал предсказывать, что «подводная лодка сможет в конце концов решить исход войны».

Глава 11

Война на море и в конструкторских бюро

К лету 1942 года союзники смогли сосредоточить для борьбы с подводными лодками значительные силы: свыше 300 противолодочных кораблей специальной постройки, более 600 самолетов береговой авиации, наконец, к ПЛО, кроме решения других задач, могли привлекаться 400 американских и английских эсминцев. На осень планировался массовый ввод в строй эскортных авианосцев.

И тем не менее Дёниц считал, что именно летом 1942 года он будет в состоянии нанести решающий удар по союзникам в Атлантике.

На чем строился столь оптимистический прогноз? На совещании в ставке Гитлера 14 мая 1942 года командующий подводным флотом докладывал: «В 1942 году общий тоннаж, который может построить противник, составляет около 8 миллионов 200 тысяч тонн… Это означает, что мы должны будем ежемесячно топить примерно 700 тысяч тонн, чтобы компенсировать новое строительство… Мы уже топим ежемесячно указанные 700 тысяч тонн… „мы“ — означает Германия, Италия и Япония…»

Дёниц продолжал сетовать на медленный рост своего флота: «В течение первых трех месяцев 1942 года вместо ожидавшихся 20 подводных лодок в строй вступало ежемесячно в среднем по 13, а с апреля всего лишь по 10 лодок». Всего же в первой половине года «фюрер подводных лодок» получил 69 субмарин, потеряв за этот период 12 «у-ботов». К 1 июля 1942 года в Атлантике действовала 101 лодка. Из них около 60 находились в море (около 20 — в районе боевых действий и 40 — по пути туда и обратно), а около 40 — на ремонте.

Дёниц по-прежнему считал, что исход войны может быть решен лишь в Северной Атлантике, где проходили наиболее оживленные конвойные пути, но предлагал послать лодки и в другие районы. Туда, где они могут ожидать наименьшее сопротивление: в прибрежные воды Южной Америки, Западной и Южной Африки.

Поиск целей стал проще благодаря потоку качественной развединформации. А после потрясающего успеха в американских водах уверенность экипажей «у-ботов» в своих силах была как никогда высока.

То, что новая кампания обещает стать тяжелее и ожесточенней, стало ясно с самого начала. В июне для атаки конвоя, направлявшегося в Англию из Гибралтара, была создана группа подводных лодок «Эндрасс». Именно на этих путях несколько месяцев назад в боях с конвоем HG-76 погибли пять германских субмарин, в том числе и U-567 Энгельберта Эндрасса, кавалера Рыцарского креста с Дубовыми листьями. Настало время свести старые счеты, среди девяти подлодок группы была U-522 «Красного дьявола», друга Эндрасса, Эриха Топпа. Целью стал конвой HG-84: 23 транспорта под охраной четырех кораблей эскортной группы кэптена Уокера (по другим данным, 21 судно, 5–6 кораблей сопровождения). Он миновал Гибралтар 22 июля 1942 года. То, что эскортом командует Джон Уокер, потопивший лодку Эндрасса, придало сражению еще большую эмоциональную остроту и ожесточенность.

Первым вышел на конвой Топп: сначала он обнаружил английский корвет, а затем и дымы судов конвоя. Передав координаты противника, U-522 бросилась в погоню. Стали подходить и другие «волки» стаи. «Красный дьявол» решил атаковать ночью: «Июньские дни длинные, и о какой-либо атаке по наступлению полуночи просто не могло быть и речи. Дело в том, что кильватерные следы, оставляемые как кораблями, так и подлодками, сверкают серебристо-золотым светом. Это явление называется морским свечением». Необходимо было выждать, когда ночная тьма скроет кильватерные следы, демаскирующие подводные лодки, идущие в надводном положении.

Выбрав цели покрупнее, Топп атаковал: «Я выпустил четыре торпеды из носовых аппаратов, развернулся и выпустил еще одну из кормового, но почти сразу же, когда они еще не успели достичь цели, меня засек вражеский корвет. Он бросился за мной в погоню на очень большой скорости; с каждой секундой он неумолимо приближался, и я уже без труда мог разглядеть его мостик. Море было неспокойным, через рубку перехлестывали волны. Я отдал приказ приготовиться к срочному погружению. Ожидал интенсивной бомбежки, но когда корвет уже находился в полумиле от нас, он внезапно развернулся и сбросил свой смертоносный груз. Мы ушли».

Залп, сделанный U-522, оказался на редкость удачным: один транспорт (около 4 тысяч тонн) быстро затонул, другой получил повреждения, и на нем возник пожар, одна торпеда угодила в нос танкера водоизмещением до 6 тысяч тонн, и он также стал уходить под воду. Другим лодкам стаи повезло меньше: их отогнали от конвоя корабли эскорта, а один «у-бот» был поврежден.

Отойдя на приличное расстояние, Топп перезарядил свои торпедные аппараты и атаковал повторно. Из пяти выпущенных торпед две нашли свои цели[50]. Затем его контратаковал эсминец, «Красный дьявол» оторвался от преследования, потерявший контакт «англичанин» сбросил глубинные бомбы наугад. Днем везение закончилось: корабли охранения конвоя дважды загоняли U-522 под воду. Взрывы глубинных бомб повредили балластные цистерны субмарины, заполненные соляром, и за лодкой потянулся масляный след, грозивший выдать ее местонахождение. Английские противолодочники действовали на сей раз очень агрессивно и эффективно.

К 3 августа у Топпа оставалась одна торпеда. Лодка шла в надводном положении. Топп вспоминал:

«Просмотрев карты, я решил немного отдохнуть… Внезапно с мостика донесся крик: „Тревога!“ Пронзительный звонок сигнальной системы поднял всех на ноги. Я побежал в центральный пост. В этот момент вахтенные сигнальщики спешно спустились с мостика внутрь лодки, а мимо меня пронесся к посту управления клапанами балластных цистерн механик. Я помню перекошенное от страха лицо старшего помощника, последнего, кто спустился с мостика. Он промолвил всего лишь одно слово: „Эсминец!“»

К английскому эсминцу вскоре присоединился канадский корвет «Сэквилль». Вынырнув из тумана, как привидение, он явно намеревался протаранить подлодку. Канадцы чуть-чуть не рассчитали и промчались всего в каких-то пяти метрах от субмарины. U-522 устремилась под воду, а с корвета по ней открыли шквальный артиллерийский и пулеметный огонь. «…Два снаряда пробили красных чертей, нарисованных на моей рубке», — вспоминал Топп. Лодка укрылась в глубине, но противник не прекратил преследования. Эсминец и корвет временами стопорили машины и внимательно прослушивали глубину. Несколько раз они проходили точно над лодкой, и ее экипаж слышал, как работают их гидролокаторы. Как только на экране «Асдика» гидроакустик обнаружил цель, на «у-бот» посыпались глубинные бомбы. В конце концов упрямцы, кажется, удалились…

Через некоторое время Топп всплыл на перископную глубину и осторожно поднял перископ. Черт! В 3 тысячах метров с застопоренными машинами дежурил эсминец. Он немедленно дал ход и стал разворачиваться носом в сторону U-522. «Срочное погружение!» Когда через 40 минут наступила тишина, субмарина поднялась на поверхность. Вокруг корпуса лодки разлилось озеро жидкого топлива. Его было столько, что командир корвета «Сэквилль» счел «немку» уничтоженной, о чем и дал радиограмму. Как оказалось, ее перехватили и положили на стол перед Дёницем. Но Топп был жив. Он вспоминал:

«Наша радиостанция вышла из строя, и мы долго не могли связаться со штабом. До Сен-Назера нам оставалось еще 12 дней. А тем временем известие о том, что „Сэквилль“ потопил лодку „Красного дьявола“, достигло наших родственников. Конечно же, наши семьи были в трауре. Поэтому, когда мы вошли в Сен-Назер, никто глазам своим не поверил. Моя семья услышала по радио, что мы восстали из мертвых».

Итоги атак конвоя HG-84 группой «Эндрас» разочаровали Дёница. Лишь одной лодке из девяти удалось приблизиться к каравану. Корабли эскорта каким-то образом умудрялись предупреждать выход «у-ботов» на дистанцию торпедного залпа. Даже Топп был вынужден стрелять с 3 тысяч метров! Чутье подсказывало Дёницу: англичане оснастили свои корабли радарами, способными обнаруживать подлодку на поверхности моря, и усовершенствованными гидролокаторами.

Почему Дёниц и его штаб не могли прийти к такому умозаключению раньше? Ведь союзники использовали корабельные РЛС обнаружения надводных целей и прежде. Именно благодаря радару была уничтожена в марте 1941 года подлодка U-100 Иоахима Шепке. И тем не менее факт: в начале июля 1942 года Дёниц упрямо продолжал считать, что «нет никаких исчерпывающих свидетельств того, что у врага имеется такой радар». По его мнению, в большинстве случаев обнаружения немецких подводных лодок виновны неопытные и неосторожные командиры. Теперь свидетельства стали более чем исчерпывающими. Уж, Топпа и его команду никто бы не заподозрил в отсутствии опыта.

Мало того, до немцев стало доходить, что подлодки часто атакуют после их выхода на радиосвязь. Некоторые командиры пришли к мысли: у англичан есть какие-то необычные радиопеленгаторы. Командир U-94 обер-лейтенант Отто Итес отмечал в журнале боевых действий:

«9 июня 1942 года. С 16.45 до 17.15 передавал сигналы с координатами конвоя. Вскоре после этого был обнаружен корвет, идущий прямо на нас. Видеть нас они никак не могли. И два раза до этого сразу же после передачи радиосигналов к нам приближались корабли сопровождения конвоя.

12 июня. 02.45. Прямо по курсу замечен конвой. Передаю его координаты.

03.20. На меня движутся эсминец и корвет. Прекращаю передачу по радио, и через 15 минут после этого оба корабля возвращаются к конвою. Думаю, что это не радар».

А Дёниц и его штаб все никак не хотели признавать, что англичане «обставили» их дважды: они создали и стали устанавливать на кораблях сопровождения усовершенствованную РЛС обнаружения надводных целей и совершенный радиопеленгатор.

Этот радиопеленгатор, или, как его называли моряки союзников, «Хафф Дафф», оказался просто бесценным прибором. Координаты лодки немедленно засекали по посланному с нее радиосигналу, после чего начиналось преследование. Командиры «у-ботов» забили тревогу после того, как их субмарины стали подвергаться атакам на значительном расстоянии от конвоев, вне зоны досягаемости РЛС. Юрген Эстен вспоминал: «Было очевидно, что эсминец засек наши координаты по коротковолновым радиосигналам. Но когда мы пришли в штаб и рассказали об этом, над нами только посмеялись, сказав, что такое просто невозможно. Это, дескать, можно сделать лишь при помощи сложных систем антенн, развернутых на берегу. А с корабля это просто неосуществимо».

И еще один неприятный сюрприз ожидал командование подводного флота. Союзники установили авиапатрулирование над Бискайским заливом, из баз которого германские подводные лодки выходили на просторы Атлантики. Вскоре после этого переход через залив превратился для немецких подводников в сложную и рискованную операцию. Спасали только ночи: под покровом темноты «у-боты» могли прорываться в океан в надводном положении, днем же угроза оказаться атакованными с воздуха значительно возросла, и лодки уходили под воду. И вот весной 1942 года командование германского флота обратило внимание на резкий рост ночных атак авиации союзников на субмарины в Бискайском заливе. Самолеты совершенно внезапно обрушивались на лодки, идущие в надводном положении, и довольно точно сбрасывали бомбы, несмотря на кромешную тьму. Как им удавалось отыскать небольшие «ныряющие» корабли на поверхности огромного залива? Все стало ясно летом 1942 года.

Ночью 13 июля U-159 27-летнего Гельмута Витте возвращалась на базу после успешного похода в Карибское море. Витте решил пересекать Бискайский залив в это время суток, чтобы избежать встречи с авиацией англо-американцев. Он вспоминал о том, что довелось испытать ему и его экипажу:

«В ту ночь мы шли полным ходом вперед и внезапно попали под свет огромного прожектора, установленного на самолете. Самолет пикировал на нас почти отвесно. Мы открыли стрельбу из зенитного автомата, целясь по кабине пилота. Он сделал резкий разворот, но успел сбросить три глубинные бомбы прямо рядом с нашей лодкой. Мы увидели, что самолет разворачивается, чтобы сделать следующий заход, и поспешили уйти под воду. На борту творился какой-то кошмар: радиоаппаратуру из рубки вынесло в каюту командира. Мы ума не могли приложить, что же случилось. Впервые самолет противника атаковал нас ночью и вышел точно на цель. Потом мы узнали, что в ту ночь подобным образом были уничтожены две наши подлодки. Почти все наши аккумуляторные батареи вышли из строя, в лодке едва мерцало аварийное освещение».

Теперь стало очевидно, что противолодочные самолеты союзников оснащены эффективной радиолокационной станцией, ведь иначе было невозможно обнаружить ночью с воздуха U-159. Кроме радара, под крылом самолета монтировался прожектор «Ли», и такое сочетание устройств для поиска подводных лодок превратилось в серьезную угрозу для германских субмарин. «Самолет внезапно стал очень опасным врагом подводной лодки, — писал позднее Дёниц. — В тех районах, где воздушное прикрытие противника было мощным, наши наиболее успешные методы ведения войны (ночные атаки из надводного положения. — Р. Х.) уже не приносили результата. Если бы союзникам удалось установить воздушное патрулирование над всей Атлантикой, то… атаки „стаей“ были бы обречены на провал».

А так уж «внезапной» была эта угроза? Обеспокоенный Дёниц с весны 1942 года запрашивал о возможности обнаружения подводной лодки с самолета до того, как он появлялся в видимости последней и выходил в атаку. «Специалисты либо отвечали отрицательно, либо сильно сомневались в подобной возможности, — писал Дёниц. — Они утверждали, что заметить на поверхности воды такой небольшой по размерам объект, как подводная лодка, да еще движущийся, трудно и что это можно сделать только с близкого расстояния. Эта точка зрения совпадала с результатами применения на флоте обычных радиолокационных средств, которые работают на длинных волнах. Использовать для обнаружения короткие волны, что именно и делали англичане, мы не могли из-за отсутствия необходимых разработок».

Действительно, научно-технический прогресс в Третьем рейхе очень страдал от глубокого невежества нацистских вождей. Это во многом объясняется тем фактом, что среди гитлеровского окружения не было ни одного лидера партии с высшим образованием. Один из руководителей нацистской партии и рейха, Герман Геринг, однажды так высказался об ученых и конструкторах: «Пусть эти господа потаскают на своем горбу винтовку!» Вот такое понимание роли науки в укреплении обороноспособности Германии! На науки в рейхе смотрели с утилитарных позиций: если ученые не обещали положительного результата в течение нескольких месяцев, высшее руководство отдавало приказ о прекращении научных изысканий. Что и произошло в 1940–1941 годах в области радиолокации.

Да и сам Дёниц не сразу поверил в поисковые возможности РЛС, тем более самолетных. А ведь еще в 1938 году один из его офицеров пытался поднять вопрос о возможной угрозе, которую может представлять радар для боевых операций подводного флота. Тогда Дёниц отмахнулся: «Фантастика!» Накануне войны штаб Дёница отказался от версии РЛС для подводной лодки по причине ее «громоздкости и ненадежности». Тем самым оказалась утраченной возможность накопления опыта боевого применения РЛС в подводном флоте и дальнейшего совершенствования корабельного радиолокатора.

Совершенно другой подход к данной проблеме был у противной стороны. Успехи в создании гидролокатора убедили руководителей британского Адмиралтейства, что к «очкарикам в твидовых костюмах» — ученым и конструкторам — следует относиться внимательно. В Англии еще до войны велись большие работы по созданию радиолокационной техники для обнаружения надводных кораблей и воздушных целей. Что же касается подводных лодок, то за решение связанных с ними задач английские ученые приступили вскоре после начала войны. Молодой ученый Роберт Браун был привлечен в состав исследовательской группы Министерства авиации еще в 1936 году. «Я услышал о радаре на второй день после того, как влился в состав этой группы, — вспоминал Браун, — …тогда нас было семеро, и мы являлись единственной в мире командой, создавшей для ВВС радар». В конце 1939 года группа, которой руководил профессор Эдвард Боуэн, базировалась в ангаре на территории ремонтной части Королевских ВВС в Южном Уэльсе. Условия работы оставались примитивными, но в итоге зимой 1939/40 года на самолеты береговой авиации уже стали устанавливать РЛС обнаружения надводных целей ASV-Мк-1. А конструкторы приступили к созданию его более совершен ной версии Мк-2. Чуть раньше группу доктора Боуэна посетил вице-адмирал Джеймс Сомервилль. Роберт Браун вспоминал:

«Бог его знает, как он нас разыскал, но ему это удалось. Боуэн подошел к нам и сказал: „Адмирал Сомервилль хочет знать, сможем ли мы обнаружить при помощи радара подводную лодку на поверхности воды или в позиционном положении?“ А я спросил: „Что означают эти термины?“ — „Да я и сам не знаю, — ответил Боуэн, — просто он собирается дать нам подводную лодку, а мы должны создать необходимое устройство за неделю“.

Мы провели несколько экспериментов, пытаясь засечь радаром столбы на Норфолк-Броудс, которые, по нашему мнению, весьма походили на перископы подводных лодок, но нам так и не удалось этого сделать. Боуэн же считал, что мы сумеем засечь субмарину с помощью радара с расстояния 5–6 километров, даже если из воды будет торчать только ее рубка.

Я установил устройство ASV-Мк-1 на самолете „Хадсон“, и мы вылетели… на встречу с нашей подлодкой. Все вышло, как и предрекал Боуэн, мы обнаружили ее с расстояния в 5–6 километров. Пять дней я летал вокруг этой лодки в Соленте и делал необходимые замеры».

Итак, впервые субмарину удалось обнаружить с помощью РЛС с воздуха. В донесении Адмиралтейству Боуэн и Браун сообщали, что с более мощными направленными антеннами они гарантируют обнаружение и с расстояния в 15–18 километров.

Первыми вклад ученых в дело национальной обороны приняли специалисты и руководители Берегового командования Королевских ВВС. Пожалуй, ни один род войск не развивался так быстро, как береговая авиация: росла численность патрульных и противолодочных эскадрилий, они оснащались самой современной материальной частью. К лету 1942 года авиация Берегового командования превратилась в главного врага германского подводного флота, наиболее эффективно уничтожавшего подводные лодки Кригсмарине. Динамика процесса: за 12 месяцев, с апреля 1941 по март 1942 года, на всех театрах самолеты отправили на дно всего 5 подлодок врага, с апреля 1942 по март 1943 года — почти 50! И в этом была большая заслуга гражданских специалистов — ученых, конструкторов. Именно они создали надежную систему обнаружения субмарин, а также усовершенствовали главное оружие противолодочного самолета — глубинную бомбу. В 1941 году физик из Оксфорда 23-летний Уильям Мертон стал работать над ее модернизацией. Он вспоминал: «Анализ показал, что летчики склонны переоценивать результаты своих атак. Бомбы, сбрасываемые с самолетов, как правило, взрывались на слишком большой глубине, и поэтому лишь один процент воздушных атак заканчивался уничтожением подводной лодки». Необходимо было усовершенствовать взрыватель и использовать более мощную взрывчатку. С весны 1942 года на вооружение авиации Берегового командования и кораблей противолодочной обороны стали поступать глубинные бомбы, снаряженные торпексом — взрывчатым веществом, на 30 процентов более сильным, чем прежнее — аматол. А новые взрыватели обеспечивали подрыв бомбы на глубине от 7,5 до 10 метров. Смертоносный эффект усилился на 30 процентов. Были разработаны и новые бомбовые прицелы.

Ученые не оставили без внимания также и проблему камуфляжа. Мертон вспоминал:

«Я пытался определить расстояние, с которого человеческий глаз может обнаружить самолет. Как правило, мы окрашивали фюзеляжи самолетов в черный цвет — стандартный для бомбардировщиков в то время. Вскоре выяснилось, что самолет, окрашенный в белый цвет, и я это доказал, может подобраться к субмарине значительно ближе, нежели черный, прежде чем его заметят. Это было крайне важно, потому что, как только с подлодки замечали самолет, она тут же погружалась и после погружения совсем недолго оставалась уязвимой для воздушной атаки». В доказательство своей правоты Мертон продемонстрировал начальству пример из живой природы: ворона на фоне неба заметнее, чем чайка!

Так, команда «очкариков в твидовых костюмах» получила признание военных и приобрела себе союзника даже в лице командующего авиацией Берегового командования маршала Филиппа Джульберта де ля Ферте.

Руководил же командой ученых, работавших на противолодочную оборону, известный физик профессор Патрик Блэкетт. От внимания его группы не ускользало ничего: цели, тактика, средства борьбы. В 1942 году Адмиралтейство поручило профессору Блэкетту скрупулезно исследовать вооружение и тактику ПЛО Королевских ВМС. Особый интерес к этим вопросам проявлял сам премьер-министр У. Черчилль.

Анализ, проведенный учеными, позволил установить, например, что количество потерянных судов не зависит от их числа в конвое и вполне возможно сократить эти потери вдвое. Для этого необходимо увеличить конвои в два раза, в два же раза усилится и охранение. До этого в Адмиралтействе по традиции считалось, что 40 судов в конвой — хорошо, 60 — вполне допустимо, а вот большее количество уже опасно. В результате конвои шли один за другим, зачастую 20–40 судов охраняли всего 3–4 эскортных корабля, риск столкновения с «волчьими стаями» возрастал, росли и потери. Адмиралтейство прислушалось к мнению ученых, и к концу войны некоторые конвои насчитывали до 160 судов.

Велись и разработки новых видов противолодочного оружия. Необходимость их создания вскрыли исследования атак эскортных кораблей против подводных лодок. Главным оружием для борьбы с «у-ботами» оставалась глубинная бомба. Бомбометание по подводной цели осуществлялось из бомбометов, установленных вдоль бортов на корме и кормовых бомбосбрасывателей. Чтобы сбросить на противника бомбы, эскортный корабль должен был пройти над субмариной. Но в этот момент терялся гидроакустический контакт, и после бомбежки быстро установить его было практически невозможно. Лодка могла ускользнуть от погони. Требовалось создать бомбометную установку, которая позволила бы надводным кораблям атаковать неприятельские лодки, не теряя гидроакустического контакта. Плодом разработок ученых и конструкторов стал реактивный бомбомет «Хеджехог» («Еж»), состоявший из 24 пусковых устройств для реактивных глубинных бомб. Установка вела стрельбу на дистанции 150–200 метров. Бомбы ложились кучно, в радиусе до 50 метров, и одного удачного попадания глубинной бомбы с контактным взрывателем хватало для нанесения субмарине фатальных повреждений. Взрыв после стрельбы означал почти стопроцентное поражение подводной лодки. Это замечательное оружие появилось на противолодочных кораблях летом 1942 года. Его массовое производство развернули и в США.

Дёниц бы озабочен ситуацией, сложившейся весной-летом 1942 года в Атлантике. Он упускал из рук инициативу в ведении подводной войны и теперь был вынужден принимать контрмеры, чтобы как-то нейтрализовать нововведения союзников в противолодочной обороне. После войны Дёниц вспоминал: «В июне 1942 года в моей штаб-квартире в Париже состоялось совещание с главными специалистами ВМС. На нем было решено провести следующие мероприятия: немедленно оснастить подводные лодки поисковыми радиолокационными приемниками, которые позволили бы лодкам определять, обнаружены они противником или нет; вооружить лодки бортовыми радиолокационными станциями обнаружения; проверить возможность создания специального покрытия для корпусов лодок, которое не отражало бы радиолокационные сигналы, а поглощало, в результате чего противник не мог бы обнаружить подводную лодку».

В журнал боевых действий Штаба подводных сил в июне он записал: «Весьма печальным и удручающим для экипажей подводных лодок фактом является то, что у нас нет сил и средств, с помощью которых можно было бы защитить от повторных ударов с воздуха те лодки, которые потеряли, способность к погружению и стали, таким образом, беззащитными». В конце концов «фюреру подводных лодок» удалось выбить у наци № 2 Геринга 24 тяжелых истребителя Ju-88С-6 (сработанных на основе бомбардировщика) для борьбы с сотнями патрульных самолетов союзников над Бискайским заливом и прикрытия возвращающихся на базы «у-ботов». Понятно, что погоды над Бискайским заливом 24 истребителя сделать не могли.

Кроме того, Дёниц поставил задачу усилить ПВО самих подводных лодок. Сначала к одному имевшемуся 20-мм зенитному автомату добавили по 2–4 пулемета винтовочного калибра. Эта полумера незначительно усилила противовоздушную оборону лодок. Тогда немцы пошли на более радикальный шаг: с палуб субмарин стали снимать 88-мм и 105-мм пушки, а вместо них устанавливать одну-две 37-мм или одну счетверенную 20-мм зенитные автоматические пушки и два спаренных 20-мм автомата. Для этого немцы удлиняли ограждение рубок и расширяли на них площадки.

Когда командиры подлодок стали докладывать о сбитых противолодочных самолетах, обрадованный Дёниц приказал переоборудовать три лодки в «ловушки». На палубах и рубках субмарин разместили по восемь-десять спаренных и счетверенных 20-мм автоматических пушек в установках. Задачей этих лодок ПВО стало прикрытие с воздуха групп «у-ботов» во время пересечения ими Бискайского залива и борьба с противолодочной авиацией.

В Германии имелось немало ученых и конструкторов, способных обеспечить Дёница первоклассной радиолокационной техникой. Первым шагом стала установка на подводные лодки приемника излучения авиационных РЛС. Ничего особенно нового немцам здесь выдумывать не пришлось; еще до войны французские конструкторы создали такую систему, получившую название «Метокс R 600». Она могла принимать сигналы радаров, установленных на противолодочных самолетах, на расстоянии 45 километров. Лодки получили теперь возможность уйти под воду до подлета к ним самолетов противника. Прибор крепился на деревянной антенне в форме креста и заслужил у германских подводников мрачное название «Бискайский крест». Сначала «Метокс» показался эффективным средством обнаружения неприятельского радара. Хотя некоторые командиры подводных лодок оценивали систему как непрактическую, сложную и ненадежную.

Хорстфон Шротер, сменивший в августе 1942 года Хардегена на посту командира U-123 и ставший самым молодым (23 года!) командиром «у-бота», вспоминал:

«Провод от „Бискайского креста“ шел прямо через люк боевой рубки к находившемуся в радиорубке приемнику. Когда он что-нибудь улавливал, звучал сигнал тревоги. Как-то раз мы, возвращаясь на базу, пересекали Бискайский залив в подводном положении, и вдруг из радиорубки послышался крик: „Нас засекли!“ Засечь радаром нас просто не могли, потому что его импульсы не проходили сквозь толщу воды. Оказалось, что провод в нескольких местах перетерся, и… когда нарушался контакт, в приемнике слышался треск, звучавший как вражеский радар. Вот насколько примитивным было это средство обнаружения, но тем не менее оно все же работало».

Появились на «у-ботах» и радары. В 1942 году на вооружение приняли РЛС дециметрового диапазона FuMo 29, с многовибраторной антенной. Ее устанавливали в передней части ограждения рубки и часто прикрывали щитком для защиты от механических повреждений. Позже РЛС подводных лодок несколько усовершенствовали.

Хлебнув горя с главным оружием субмарины — торпедами в 1940 году, немцы смогли устранить неполадки с ними лишь в 1942 году. Наконец-то подводники получили надежную торпеду с неконтактным взрывателем. А затем внимание германских конструкторов переключилось на разработку новых типов торпед, и они добились в этой области таких больших успехов, что некоторые послевоенные американские, английские и советские торпеды представляли собой версии трофейных немецких образцов.

Свою задачу немцы видели в том, чтобы создать торпеду, которая требовала бы менее тщательного прицеливания при высоком проценте поражения цели. Была создана торпеда TV «Цаункениг» («Крапивник»), Она имела стандартный калибр 533 мм и длину 7,2 метра, что позволяло использовать стандартные торпедные аппараты. Ее масса составляла 1,5 тонны, боевая часть весила 270 кг. Скорость достигала 24 узла, а дальность хода 5700 метров. «Изюминкой» TV являлся акустический взрыватель, который чутко реагировал на звук винтов корабля-цели. Эти торпеды предполагалось использовать против эскортных кораблей. На вооружение они поступили в 1943 году.

А еще в 1942 году конструкторы порадовали подводников торпедой TIV «Фальке» («Сокол»), Она также имела стандартные массогабаритные параметры и вес боеголовки, но была оснащена аппаратурой самонаведения, которая включалась после прохождения определенной дистанции, и вела самодвижущийся подводный снаряд зигзагом. Несмотря на кажущуюся экстравагантность идеи и скорость всего в 20 узлов, несущийся среди судов конвоя «Сокол» представлял реальную угрозу. Торпеда и создавалась для применения против конвоев.

В стадии разработки находились торпеды «Лерхе» («Жаворонок»), «Штейнваль» и «Мондфиш» («Луна-рыба»), Первая имела телеуправление по многожильному кабелю длиной 6 километров и могла корректироваться во время движения, а на конечном участке движения включалась система самонаведения.

«Штейнваль» оснащалась двигателем, работающим на перекиси водорода вместо сжатого воздуха. Дальность хода составляла 22 километра, скорость — 45 узлов. Торпеда несла боевую часть весом 330 кг вместо обычных 270–280 кг.

Наконец, торпеда «Мондфиш». Она создавалась на основе стандартного «угря» G7е, но вместо электрического двигателя немецкие конструкторы попытались применить реактивный. На испытаниях «Луна-рыба» развивала невиданную скорость в 70 узлов, правда дальность хода сократилась до 2,6 километра. Это обстоятельство и помешало принять данную торпеду на вооружение.

В это же время в ракетном центре Пенемюнде проводились эксперименты по применению с подводных лодок неуправляемого ракетного оружия. В 1942 году по инициативе доктора Эрнста Штайхофа осуществлялись пуски ракете глубины 9-15 метров. Идею установить на подлодке ракеты выдвинул родной брат ученого корветтен-капитан Фриц Штайнхоф, командир одного из «у-ботов». Летом 1942 года его субмарину использовали как опытовую; довооружили шестью пусковыми установками для 300-мм ракет. Ракеты стартовали по наклонной, перпендикулярно диаметральной плоскости подлодки. Зажигание производилось изнутри «у-бота».

Экспериментально было доказано, что ракетный двигатель работает под водой. Рассеивание и дальность полета ракет были признаны вполне удовлетворительными. Правда, Дёниц и его эксперты по вооружению отнеслись к работам братьев Штайнхоф без особого интереса. А ведь доработанная установка могла бы позволить субмарине, вынужденной всплыть на поверхность, попытаться отбиться от наседающих кораблей эскорта — залп шести 300-мм ракет почти равнялся залпу тяжелого крейсера, и одно-единственное точное попадание ракеты в небольшой корабль классов шлюп — эсминец могло нанести серьезные повреждения, если не потопить его.

В начале войны и даже в начале 1942 года Дёниц был свято убежден в том, что германские подводные лодки в отношении конструкции и механизмов являются лучшими из всех подводных лодок. «Война показала, — писал он в своих мемуарах, — что германские подводные лодки обладают большим запасом прочности, что скорость вполне достаточна для использования их не только позиционно, но и маневренно». Однако за несколько недель лета 1942 года на смену уверенности пришло беспокойство и осознание факта: отличные еще недавно германские субмарины стали устаревать и не соответствовать требованиям современной подводной войны. «Если мы не усовершенствуем конструкцию своих подводных лодок, то будем вынуждены прекратить подводную войну», — понял реалист Дёниц.

«Если противнику удастся построить большое число судов с повышенной скоростью, то соответственно возрастет и скорость конвоев. В этом случае подводные лодки, возможно, не смогут своевременно выходить в точку залпа.

На практике это знаменует конец маневренной подводной войне, и тогда наши подводные лодки можно будет использовать только позиционно и притом с наименьшим успехом…

Эту опасность легко устранить, создав подводную лодку, обладающую достаточно высокой скоростью подводного хода: не появляясь над водой, она могла бы сближаться с любым кораблем или судном противника и выходить в атаку.

Опасность, грозящую маневренной подводной войне, можно ликвидировать с помощью вальтеровской подводной лодки.

Появление лодки Вальтера сразу дало бы большие преимущества нашим силам перед ПЛО противника…

Исходя из этого, быстрейшая доводка и испытания лодки Вальтера, равно как и немедленная передача ее в крупносерийное производство, являются сейчас задачами первостепенной важности», — писал он в рапорте главнокомандующему ВМС гросс-адмиралу Редеру.

Итак, летом 1942 года ставка была сделана на новые подводные лодки, а именно на лодки Вальтера.

Гельмут Вальтер, известный специалист в области кораблестроения, в 1930-е годы работал над созданием силовых установок нового типа — парогазовых турбин. В качестве компонента топлива в них использовалась перекись водорода, которая разлагалась на водяной пар и кислород. В кислороде сжигалось жидкое топливо, которое превращало поступавшую для питания установки воду в пар, а полученная парогазовая смесь приводила в движение турбину. Энерговооруженность лодки резко повышалась, возрастала скорость хода.

В 1934 году Вальтер проинформировал высшее командование Кригсмарине о своих расчетах и разработках. Обещание, что его лодка достигнет скорости подводного хода в 30 узлов, потрясло немецких адмиралов. Вальтеру поверили, выделили средства на дальнейшие исследования, а все работы засекретили. В 1936 году ученый создал парогазовую турбину мощностью 4000 л.с.; для примера: на субмаринах VII серии стояли два электромотора всего по 375 л.с.! Наконец, в 1938 году в Виле на заводе «Германия верфи» была заложена экспериментальная подводная лодка с энергетической установкой на перекиси водорода. Ее водоизмещение составляло 80 тонн, и она получила обозначение «W-80» (Walter-80).

Строили субмарину неспешно в силу известных обстоятельств — руководство рейха и Кригсмарине надеялось завершить войну с имевшейся техникой. На испытания она вышла лишь в 1942 году. Учитывая, что при большой скорости подводного хода выдвигать перископ нельзя, так как его может снести набегающим потоком воды, для замера скорости в носовой части лодки установили герметичный светильник. Испытания проводили в ночное время, когда светильник просматривался через толщу воды. Параллельно двигавшейся в подводном положении лодке, ориентируясь на свет, шел торпедный катер, который по лагу замерял ее скорость. Результат был фантастический — «W-80» развила под водой более 28 узлов! И эту скорость лодка могла поддерживать несколько часов.

Сразу после испытаний в сентябре 1942 года командование Кригсмарине приняло решение о постройке серии экспериментальных лодок XVII серии в количестве 17 единиц. В окончательном варианте лодки Вальтера имели водоизмещение 313/337 тонн, длину 41,5 метра, ширину 3,4 метра; вспомогательный дизель обеспечивал ей дальность плавания до 3000 миль при скорости 8 узлов, а парогазовая турбина мощностью 5000 л.с. — всего 114 миль на 22 узлах. Такова оказалась плата за рост энерговооруженности. Главным недостатком парогазовой турбины Вальтера стала ее неэкономичность — она потребляла в 25 раз больше топлива, чем обычный дизельный двигатель. К тому же емкости с перекисью водорода занимали слишком много места, и вооружение субмарины пришлось ограничить двумя торпедными аппаратами, а боезапас — четырьмя торпедами. И наконец: в Германии существовал острый дефицит перекиси водорода; он требовался для разрабатывавшихся баллистических ракет V-2 («Фау 2»), его не смогли «выкроить» даже для массового выпуска превосходных торпед «Штайнваль», а мощности предприятий по производству перекиси водорода росли медленно. Да и сами лодки оказались дорогими и нетехнологичными в постройке. В итоге достроили всего три корабля XVII серии, а дальнейшую программу создания подлодок с паротурбинной силовой установкой свернули. Надежды Дёница на скоростные лодки Вальтера не оправдались.

Итак, Битва за Атлантику вступала в решающую стадию, но союзники уже одержали в ней победу. Правда, пока лишь в конструкторских бюро.

Подводная лодка Wa201 серии XVIIA

Глава 12

Апогей битвы за Атлантику

Нет для моряка более тягостного зрелища, чем видеть тонущий корабль и своих знакомых и неизвестных товарищей, барахтающихся в волнах. В 1939-1945-х годах гибель судов стала жестокой реальностью в Северной Атлантике.

Врагом и союзником моряков выступала природа. Штормы обычно не радуют мореплавателей, но в годы войны это несчастье воспринималось как благо. Конвой ON-153 шел из Англии в Новый Свет. 12 декабря 1942 года в его охранение вступила эскортная группа «В-7», а 16 декабря в Северной Атлантике разразился самый свирепый шторм за все годы войны. Его сила достигла 12 баллов. С борта английского эсминца «Файрдрейк» 20-летний матрос Дональд Кумбс наблюдал, как безжалостная стихия разбрасывает корабли охранения и суда конвоя.

«Вода вскипала, поднимались волны в два раза выше обычного пригородного особняка. Мы забирались на вершину первой волны, а затем падали в бездну, где нас подхватывала следующая волна. Корпус судна испытывал чудовищное напряжение от всей этой водной массы».

Особенно туго приходилось небольшим корветам эскортной группы. Командир корвета «Пинк» лейтенант Роберт Аткинсон вспоминал:

«Корабль бросало, как щепку, не было никакой возможности выйти на палубу из-за этого страшного шторма. Вахту приходилось нести в условиях дикого холода, в мокрой одежде. Пища была приготовлена отвратительно…»

26-летний Аткинсон, невысокий, жилистый, с юношеским лицом, ничем не напоминал боевого командира, но с начала войны он многое повидал и имел репутацию знающего моряка. Он считал, что капитан должен выполнять свои обязанности в течение 24 часов в сутки и при любых обстоятельствах держать ситуацию под контролем. «Я всегда держал матрас в командирской рубке и спал на нем, когда представлялась возможность. Когда ты находишься в море, время решает все. Здесь каждая секунда может оказаться последней».

Корвет «Пинк» был вторым кораблем, которым командовал Аткинсон, и четвертым, на котором он служил. На корвете имелось немало молодых матросов, еще не видавших такого безумия стихии. И не все из них вынесли это испытание. «Я специально выделил отсек, — вспоминал Аткинсон, — куда отправлял матросов, очумевших от непрерывного стресса. Одни что-то выкрикивали, другие плакали, как дети. Если у тебя на корабле служат люди, которые так себя ведут, то они могут подорвать боевой дух остальных. Их необходимо изолировать, и медлить здесь нельзя. Паника распространяется слишком быстро. Наши офицеры проявляли огромное сочувствие к молодым матросам, нервы у которых зачастую сдавали под грузом обстоятельств».

Обычно штормы защищали конвои от атак вражеских субмарин. ON-153 стал исключением. В декабре 1942 года Дёниц сосредоточил в «черной дыре» Северной Атлантики две «волчьи стаи». Теперь он мог позволить себе концентрировать на путях движения атлантических конвоев десятки «у-ботов»: в конце 1942 года в Атлантике Кригсмарине имели 164, а на всех остальных театрах военных действий — 48 подводных лодок. Хотя в мемуарах Дёниц привычно стенал о недостаточном количестве боеготовых субмарин, никогда он не располагал такими силами; в море ежедневно находилось в среднем 98 лодок: 39 — в районе боевых действий и 59 — на переходе с позиций на базы и обратно.

Одна из «стай», под кодовым названием «Рауфбольд», и атаковала конвой ON-153 16 декабря, уничтожив два танкера и сухогруз. Флагман эскорта эсминец «Файрдрейк» приступил к поиску, а на свое место командир группы приказал заступить корвету «Пинк». Попытка отогнать субмарины от конвоя закончилась для эсминца трагически. Корабль отошел на 6–8 миль от ордера и был торпедирован. Дональд Кумбс находился на своем посту у кормовых бомбометов. Матросу казалось, что сейчас главный враг его корабля — морские волны, перекатывавшиеся через палубу, на которой он стоял. Примерно в 22 часа Кумбс услышал глухой удар: «Ничего особенного в этом звуке не было. Я повернулся к сослуживцу, старому морскому волку, и спросил: „Что это?“ — „Торпеда“, — просто ответил он. А потом грянул взрыв». Кумбс вспоминал: «Во все стороны летели обломки корабля. Я залег, выжидая, пока стихнет их свист. Затем корабль так внезапно накренился на левый борт, что меня чуть не выбросило в море».

Эсминец переломился на две части. Носовую часть вместе с мостиком и всеми, кто на нем был, с командными кубриками, в которых спали после вахты моряки, оторвало, и она скрылась в штормовой ночи. Кумбс не верил своим глазам. На корме оставались 35 человек из их экипажа.

«Кто-то включил фонарь, и мы увидели очертания носового обломка корабля. Сколько там осталось людей, я не имел ни малейшего понятия. Мы ничем не могли им помочь. Все мы стали заложниками воли стихии».

Через полчаса носовая часть ушла на дно, не выдержав ударов волн. А в сохранявшейся на плаву кормовой части кипела лихорадочная работа. Под руководством одного из механиков матросы ставили подкрепления под переборку машинного отделения, на которую теперь обрушивались волны. Было ясно, что скоро затонет и корма. Единственную уцелевшую шлюпку сорвало с кильблоков, и спустить ее на воду моряки не смогли. Последней надеждой терпящих бедствие являлись другие корабли охранения. К тонущей кормовой части «Файрдрейка» подошел корвет «Санфлауэр», но в условиях такого шторма он не имел возможности снять остатки команды эсминца. Корвет остался лишь сторонним наблюдателем. «Это было ужасно, — вспоминал Кумбс. — На какое-то мгновение „Санфлауэр“ оказался почти рядом с нами, но в следующую секунду волны отнесли его далеко в сторону. Нам оставалось только ждать рассвета. Но море беспощадно, переборки трещали по швам… вскоре стало ясно, что мы тонем. Необходимо было спасаться, и я прыгнул за борт прямо в бушующее море».

Вскоре Дональд потерял из виду корвет, до борта которого он почти было добрался. «Я остался совершенно один и понял, что могу встретиться со смертью. Однако, странное дело, я был абсолютно уверен в том, что выживу». После двух часов, проведенных в ледяной воде, Кумбса заметили с «Санфлауэра» и выловили. Он оказался одним из 26 оставшихся в живых. 168 матросов погибли. «Они либо захлебнулись, либо умерли от переохлаждения. Многие машинисты и кочегары выскочили из низов в трусах и майках. У них не было никакой защиты от холода».

Эсминец «Файрдрейк» потопила подлодка U-211, которая всплыла для подзарядки аккумуляторов. Ее командир, капитан-лейтенант Карл Хаузе, удивился столько неожиданной удаче: одиночный эсминец не мог обнаружить субмарину, находившуюся в надводном положении при таком волнении. Хаузе оставалось лишь прицелиться и выпустить торпеду…

«Стая» преследовала конвой ON-153 в течение нескольких дней, но смогла потопить всего лишь два транспортных судна. Потери каравана могли оказаться гораздо большими, если бы вовремя не подошла помощь — дюжина американских и канадских эскортных кораблей.

В Адмиралтействе в пух и прах раскритиковали действия командира эскортной группы «В-7». Его решение вести поиск подлодок противника в одиночку расценили не только как риск, но и как безрассудство. За свою ошибку он заплатил собственной жизнью, жизнями 168 членов экипажа и кораблем.

В то время как ON-153 выходил из «черной дыры», другой конвой ONS-154 готовился в нее войти. Адмиралтейство изменило курс конвоя, пустив его на юго-запад, чтобы уберечь и от разбушевавшегося шторма, и от германских субмарин. На сей раз чудовищную ошибку совершило само Адмиралтейство. Для конвоя проложили маршрут, проходивший точно через район дислокации двух «стай» «у-ботов». Немцы обнаружили конвой 29 декабря 1942 г., и в течение четырех дней он подвергался нападениям 20 подлодок. Канадская эскортная группа не выдержала мощного натиска противника. Прорвав периметр обороны, «волки» Дёница устроили «резню»: уничтожили 14 транспортов, при этом погибли 500 моряков торгового флота. Роджер Винн в своем отделе мрачно следил за развитием этой катастрофы. Его грызло чувство вины — именно он дал руководству ошибочные рекомендации.

Волевой офицер, он все же нашел в себе силы сохранить трезвость ума и проанализировать случившееся в докладе руководству, еще раз подчеркнув необходимость постоянного воздушного патрулирования в районах движения конвоев. В доказательство своей правоты он приводил пример НХ-217, проводка которого к Британии являла резкий контрасте печальной историей ONS-154. «Стая» настигла НХ-217 7 декабря 1942 г. в 500 милях к югу от Гренландии. Ночью семь подводных лодок дружно атаковали конвой, но потопили лишь один танкер. Немцам мешал шторм. К утру 8 декабря вокруг НХ-217 шныряли уже 22 «у-бота». Казалось, участь конвоя решена, но утром над караваном появился самолет В-24 «Либерейтор» Берегового командования Королевских ВМС. За штурвалом находился 27-летний ирландец, командир эскадрильи Теренс Баллок. До 8 декабря 1942 г. он выследил не менее двух десятков вражеских субмарин: одну потопил, нескольким нанес серьезные повреждения. Его эскадрилья дислоцировалась в Исландии и пыталась ликвидировать «черную дыру» в Северной Атлантике.

8 декабря в 2.00 экипаж Баллока подняли по тревоге. Пять часов самолет летел в район нахождения конвоя НХ-217. Его еще предстояло найти на огромном пространстве океана. «В конце концов мы обнаружили конвой при помощи поискового радара, — вспоминал Баллок. — Огромный караван, состоящий примерно из 50 судов, стал легко просматриваться на экране с расстояния 50 километров, так что первая задача была решена».

Всего экипаж провел в воздухе 17 часов. «В кабине особенно не развернешься, — вспоминал командир „Либерейтора“. — Чтобы сходить в туалет, приходилось ползком пробираться в хвостовую часть. Радист-оператор радара занимал место в центральной части фюзеляжа. В носовой части находился штурман, двое пилотов, между которыми сидел бортинженер, а трое стрелков сменяли по очереди радиста-оператора. Им периодически предоставлялось время для отдыха, потому что от длительного наблюдения за экраном радара уставали глаза. Когда выдавалась свободная минутка, кто-нибудь из членов экипажа разогревал еду на миниатюрной плитке. Пища всегда была горячей, и это радовало. Хотя, когда мы внезапно обнаруживали что-либо на поверхности океана, я, как правило, выворачивал еду себе на колени и оставался голодным».

Быстро найдя конвой и не потратив на его поиски лишнее время и горючее, Баллок сразу же начал поиск. Огромную помощь экипажу оказывал радар, но, как считал Баллок, он не мог заменить человеческих глаз: «В волнах Атлантики разглядеть германскую подлодку было почти невозможно. Сначала ты мог заметить ее кильватерный след, а потом, если повезет, увидеть и ее саму. Корпус субмарины всегда был жутко серого цвета, почти сливавшегося с цветом моря».

Примерно в 11.30 Баллок обнаружил след подлодки, кравшейся по пятам за конвоем. Экипаж самолета изготовился к бою, на счету была каждая секунда. «Я привык атаковать прямо из облаков, так, чтобы противник не заметил нас до самого последнего момента», — вспоминал Баллок. Чтобы наверняка потопить лодку, он решил сбросить шесть глубинных бомб из восьми, подвешенных в бомбовом отсеке.

Команда немецкой субмарины, должно быть, здорово удивилась, когда из облаков прямо на лодку вывалился огромный четырехмоторный самолет. Лодка стала поспешно уходить под воду. «Если немцы погружались до того, как мы к ним подлетали, мы целились с небольшим упреждением чуть дальше водоворота, оставленного на поверхности ушедшей в глубину лодкой, — рассказывал Баллок. — По команде штурмана-бомбардира командир нажал красную кнопку сброса, и бомбы посыпались на немцев. Взрыв поднял в воздух огромные столбы воды, по обшивке „Либерейтора“ что-то прогрохотало, позже выяснилось — это были обломки подлодки. Когда море успокоилось, авиаторы увидели, что на его поверхности расплывалось обширное масляное пятно. С воздуха всегда трудно судить, уничтожена ли субмарина или она получила повреждения. Но один из кораблей эскорта обследовал место взрыва и послал радиограмму на самолет: „Вы ее уничтожили“».

«Нас этому долго учили, и мы гордились, что провели такую блестящую атаку», — вспоминал Баллок.

Через час Баллок заметил еще две немецкие подлодки, подбиравшиеся к конвою. Он сбросил на них две оставшихся глубинные бомбы, повредил одну из «немок». Противолодочные боеприпасы закончились, но еще пять раз в тот день «Либерейтор» заходил в атаку на вражеские субмарины. «Мы атаковали другие подлодки, обстреливали их из пулеметов и заставляли уходить под воду, — вспоминал пилот. — Конечно, потопить германскую субмарину с помощью пулеметов невозможно, но когда она „ныряла“ конвой успевал уйти на какое-то расстояние. В тот день он не потерял ни одного судна».

На смену Баллоку пришел другой «Либерейтор» из Исландии, который обнаруживал «у-боты» пять раз, атаковал и заставлял их прятаться под водой. Немецкая стая продолжала преследование конвоя НХ-217 еще два дня, но воздушное прикрытие и эскорт оказывали энергичное противодействие. Немцы смогли потопить еще лишь один транспорт.

В Адмиралтействе пришли в восторг — отбиты атаки 22 немецких субмарин, и потеряно всего два судна из 50 (!) Баллок и его эскадрилья превратились в национальных героев.

Но, несмотря на успехи противолодочной авиации Берегового командования при проводке конвоя НХ-217, потери союзников в 1942 г. стали катастрофическими: они составили 1664 судна, общим водоизмещением 6,3 миллиона тонн. Не менее тяжелой утратой явилось для союзников и то, что на дно ушли 7,5 миллиона тонн грузов. Импорт продовольствия и сырья упал до опасно низкого уровня — 23 миллионов тонн в 1942 году. Отделение статистики при правительстве Великобритании предсказало экономический кризис в ближайшем будущем. Советники премьер-министра Дональд Мак-Дугалл и Фридерик Линдеманн доложили Черчиллю: «Объемы импорта составляют менее двух третей необходимого для нас потребления. К апрелю наши запасы иссякнут, и маловероятно, что американская помощь придет во время».

Спасение могло принести лишь полное уничтожение германского подводного флота. Чтобы все-таки решить эту первоочередную задачу, Уинстон Черчилль приказал сократить количество судов, задействованных в Индийском океане, тем более что увеличение тоннажа в Атлантике потребовалось и в связи с проведением операции «Торч» («Факел»), начавшейся 8 ноября 1942 года высадкой англо-американских войск в Северной Африке.

По оценкам Адмиралтейства, немцы строили ежемесячно от 20 до 30 подводных лодок. Союзники же уничтожали менее трети от указанного числа. В связи с этим было решено шире привлекать к противолодочной борьбе авиацию, а авиации Бомбардировочного командования Великобритании и 8-й воздушной армии США сделать систематическими налеты на немецкие базы подводных лодок на атлантическом побережье Франции, на судостроительные верфи и судоремонтные заводы; ускорить ввод в строй эскортных авианосцев; закрыть «черную дыру» над Атлантикой силами авиации Берегового командования. Командующий бомбардировочной авиацией Королевских ВВС маршал Артур Харрис не хотел, правда, расставаться с бомбардировщиками «Либерейтор» новейшей модификации с увеличенным радиусом действия. А для того чтобы закрыть зияющую над Атлантикой брешь, требовалось-то всего три-четыре десятка этих самолетов. Черчилль обратился за помощью к президенту США, и Рузвельт обещал выделить две дополнительные эскадрильи «Либерейторов» для прикрытия конвоев в Северной Атлантике и центральной части океана.

Произошла и замена командующего Западными подходами к Британии. Место адмирала Перси Ноубла занял адмирал Макс Хортон. Бывший подводник, прослуживший на флоте 35 лет, Хортон был суров, замкнут, а временами груб. Подчиненные не сразу привыкли к методам его руководства. Однако адмирал умел заразить всех своей энергией, верой в скорую победу над подводным флотом противника. Лейтенант Джон Гест из оперативного отдела командования Западными подходами вспоминал: «Хортон стремился уничтожить врага самыми разнообразными способами». Став командующим, он принялся давить на Адмиралтейство, требуя создания новых эскортных групп, и добился организации полноценной переподготовки личного состава уже существующих. Командующий ужесточил ответственность подчиненных: офицеров, не справлявшихся со своими обязанностями, он безжалостно гнал с флота.

Серьезную помощь в проводке конвоев вновь стали оказывать военная разведка и служба радиоперехвата. В декабре 1942 года дешифровальщикам удалось проникнуть в тайны германского кода «Тритон». Правда, поначалу на дешифровку германских радиопереговоров у ходило довольно много времени. Случалось, дешифровка перехваченных радиограмм занимала двое-трое суток. Полученная с огромным трудом информация устаревала, и командование Королевскими ВМС принимало запоздавшие решения. Понадобилось еще полгода, прежде чем специалисты научились расшифровывать кодированные радиограммы немцев сразу же после их получения. К этому времени исход битвы за Атлантику был уже фактически предрешен.

А тогда, зимой и весной 1943 года, она вступила в решающую стадию и заслуги противоборствующих разведок были примерно равными. Разведка Кригсмарине достигла в это время апогея своей результативности. Немцы расшифровывали поток радиограмм союзников, и особый интерес представляли для них данные о местонахождении германских подлодок, которые поступали коммодорам конвоев и командирам эскортных групп, находившимся в море. Эта информация позволяла Дёницу проникнуть в замыслы британского Адмиралтейства, организаторов конвойной службы и противолодочной обороны. Офицер штаба подводного флота Гюнтер Гесслер, зять Дёница, в прошлом командир подлодки, позднее отметил: «Началась шахматная партия. Для расшифровки британских радиограмм требовалось от 24 до 48 часов, а порой мы управлялись и за несколько часов. Так что иногда нам удавалось в точности просчитать все дальнейшие ходы противника».

И тем не менее в этот же период на операциях подводных лодок в Атлантике стала особенно сказываться невысокая в целом эффективность работы штаба Дёница в Корневеле. Его ядром являлись всего шесть офицеров — помощников командующего. Работа в тесном кругу единомышленников особенно нравилась «фюреру подводных лодок», и он не замечал ни того, что подавляет подчиненных силой своего авторитета, ни их чрезвычайной перегруженности.

Штаб послушно следовал указаниям Дёница и горел его энтузиазмом. Офицеры не ставили под сомнение решения адмирала. Гельмут Витте вспоминал об отношениях Дёница к несогласным: «У него был очень четкий и резкий стиль руководства. Краткий и ясный. Он всегда ограничивал себя кругом наиболее важных вопросов. Мог быть саркастичным и вышучивал тех, кто с ним не соглашался. Хотя совместные обсуждения и приветствовались, Дёниц заранее определял их исход».

Решение командующего работать со столь малочисленным штабом объяснялось его стремлением не допустить утечки информации. А на практике это обернулось тем, что штаб завалила текущая работа, которая не оставляла ни времени, ни сил для творческого подхода к руководству подводным флотом, глубокого анализа информации, создания продуманных планов на перспективу.

Один из шести помощников Дёница вспоминал, как уставал настолько, что плакал от полного бессилия, уткнувшись лицом в подушку. Хроническое переутомление не лучший помощник во всяком деле. Ирония судьбы: адмирал сократил до недопустимого минимума свой штаб, стремясь сохранить «секреты», а в это время единственным «агентом англичан» в нем являлась «Энигма»!

В решающую стадию битвы за Атлантику германский подводный флот вступал, представляя собой серьезную силу: количество «у-ботов» выросло, был накоплен огромный боевой опыт, но подлодки и тактика их применения уже устаревали, немного осталось опытных «волков» — командиров субмарин и экипажей. Да и боевой дух подводников уже не был столь высок, как прежде.

В первые недели 1943 года до германских баз на атлантическом побережье Франции дошли известия о небывалом поражении вермахта на Востоке. Под Сталинградом погибла элитная 6-я армия, в плен сдались 91 тысяча солдат и офицеров, 23 генерала и командующий армией генерал-фельдмаршал Фридрих Паулюс. Такого поражения Германия еще не знала.

Не радовали и новости из Северной Африки, где союзники теснили германо-итальянскую армию «Лиса пустыни» Эриха Роммеля с востока и с запада и поражение которой становилось неизбежным.

Совсем невеселым оказалось положение рейха: англо-американцы начали настоящий воздушный террор против населения немецких городов, снося один из них за другим с лица земли. Под бомбами, в развалинах Гамбурга, Киля, Ростока, Любена, Бремена, Кельна, Берлина и десятков других городов погибали и родственники подводников Дёница.

Все это не могло не сказываться на моральном состоянии тех, кто шел в море топить суда союзников. Впрочем, германские подводники по-прежнему считали, что решающая битва войны происходит в Атлантике. Здесь, по крайней мере, случались победы, которые можно было праздновать.

Первостепенное значение подводного флота в битве за Атлантику окончательно было признано руководством рейха в январе 1943 года, когда Дёниц сменил Редера на посту главнокомандующего Кригсмарине. Дёниц вспоминал: «В январе 1943 года мне в штаб-квартиру в Париже позвонил гросс-адмирал Редер. Он сообщил, что имеет намерение подать в отставку…

Преемником Гитлер выбрал меня. Очевидно, к этому его склонило мнение Редера, а также то, что он рассчитывал найти в моем лице как командующего подводными силами сторонника его идеи».

В отношениях с фюрером Дёниц чувствовал себя абсолютно уверенным. Гитлер тепло относился к свежеиспеченному гросс-адмиралу, восхищался энергией Дёница, его непоколебимой решительностью и уверенностью в победе. Дёниц обладал даром поражать воображение фюрера, и потому Гитлер без колебаний принимал любое решение нового командующего относительно военно-морского флота. В свою очередь, Дёниц искренне верил в Гитлера, считал его спасителем уничтоженной, слабой и оскорбленной Германии в 1930-е годы и оставался верным учеником фюрера. Получив назначение, Дёниц перевел штаб подводного флота в Берлин, преобразовав его во 2-й отдел штаба Кригсмарине.

В своем первом приказе по флоту гросс-адмирал Карл Дёниц пообещал, что, приступив к выполнению новых должностных обязанностей, он лично продолжит командовать ведением подводной войны. Он заявил, что необходимо вести эту войну с удвоенными усилиями и это приведет к победе и завоеванию мира.

Многие в Кригсмарине приветствовали молниеносный взлет Дёница по служебной лестнице. Однако было не совсем ясно, что именно имел в виду гросс-адмирал, говоря о победе на море в январе 1943 года, когда надежда поставить Британию на колени уже развеялась как дым. А перед вооруженными силами рейха в целом и перед Кригсмарине в частности история поставила другую задачу — не допустить переброски крупной группировки армии США в Европу и высадки англо-американских войск на континент. 1943 год начался для германского подводного флота с нескольких удачных операций против атлантических конвоев союзников.

Так, в начале февраля 1943 года в Северной Атлантике «стая» «Пфайль», состоявшая из 13 лодок, атаковала конвой SC-118 с военными грузами, предназначенными для Советского Союза. Без потерь не обошлось. Сильная эскортная группа, поддержанная противолодочной авиацией, потопила три и серьезно повредила четыре «у-бота». Немцы отправили на дно 12 судов противника общим тоннажем 59 415 тонн, еще одно судно затонуло в результате столкновения с другим транспортом (Дёниц записал в актив своим подводникам 13 судов и 59 765 тонн).

Победы чередовались с поражениями. 17 февраля U-69 капитан-лейтенанта Ульриха Грэфа обнаружила конвой ON-165, следующий на запад. На помощь U-69 подошла лодка U-201 Гюнтера Розенберга: из-за тумана, шторма и радиопомех навести на караван «стаю» Грэф и Розенберг не смогли и ринулись в бой. В течение двух дней они потопили два транспорта, но и сами погибли вместе с экипажами (93 моряка). U-69 и U-201 были потоплены глубинными бомбами эсминцев «Фейм» и «Вайнаунт», уже имевших на своем счету по одной уничтоженной германской субмарине. Дёниц вспоминал: «Для нас результаты этого боя были удручающими. За уничтожение двух судов пришлось заплатить слишком высокую цену…»

Ожесточенность боев нарастала. 21–25 февраля шло упорное сражение между эскортом и германскими подлодками «стаи» «Риттер», напавшими на конвой ON-166, идущий из Англии. В первый день немцы потопили одно отставшее судно. Силы эскорта, поддержанные с воздуха противолодочными «Либерейторами» и «Каталинами», решительно контратаковали. Со всем экипажем погибла U-623 обер-лейтенанта Германа Шрёдера, получила тяжелейшие повреждения U-91 капитан-лейтенанта Гейнца Хунгерсхаузена. 22 февраля американский сторожевик «Кэмпбелл» и польский эсминец «Бужа» забросали глубинными бомбами U-606 обер-лейтенанта Ганса-Гейндриха Долера.

Получившую смертельные повреждения и показавшуюся на поверхности подлодку «Кэмпбелл» еще и протаранил. Из тонувшей субмарины смогли выбраться 10 подводников, остальные 37 погибли.

Немцы преследовали конвой на расстоянии 1100 миль. Среди погибших в бою с эскортом конвоя ON-165 «у-ботов» Дёниц упоминает и U-225[51] обер-лейтенанта Вольфганга Леймкулера, уничтоженного со всем экипажем противолодочным «Либерейтором». Союзники потеряли 14 транспортных судов общим тоннажем 88 тысяч тонн. На сей раз успех сопутствовал немцам.

Настоящая эйфория воцарилась в Берлине в начале марта 1943 года, хотя началось очередное сражение неудачно для германских подводников. Еще 21 февраля подлодка U-664 обер-лейтенанта Адольфа Грэфа обнаружила быстроходный конвой, направлявшийся в Новый Свет. Лодка потопила два транспорта тоннажем 13 466 тонн, но потеряла контакт с караваном, и он ушел. Ситуация повторилась 27 февраля, когда две «стаи» «Вильдфант» и «Бургграф» не смогли из-за шторма всерьез взяться за конвой НХ-227. Потеряв два судна (14 352 тонны), союзники прорвались сквозь завесу «у-ботов».

Очередной конвой SC-121, следовавший в Англию, немцы сначала вовсе не заметили, и он пересек линию патрулирования «у-ботов». Но через некоторое время подлодка U-405 корветтен-капитана Рольфа-Гейндриха Хопмана обнаружила его. Немцы бросились в погоню. Несмотря на шторм, туман, они догнали караван, строй которого к этому времени нарушился из-за погодных условий, и нанесли по нему сокрушительный удар. 13 судов общим тоннажем 62 198 тонн пошли на дно. Немцы потерь не имели.

Еще не закончилось преследование SC-121, когда 9 марта штаб Кригсмарине получил донесение радиоразведки с точными координатами конвоя НХ-228, идущего в Англию. Дёниц нацелил на него группу подводных лодок «Нейланд», но совершил ошибку. Он предположил, что противнику известно об этой «волчьей стае», и англичане постараются уклониться от нее. Поэтому приказал группе переместиться на 120 миль севернее. А караван прошел прежним курсом, миновав 10 марта «стаю» «Нейланд» южнее. «Не отдай я этого приказа, конвой врезался бы в самый центр завесы», — досадовал Дёниц в мемуарах. Немцы смогли-таки потопить 4 судна общим тоннажем 24 145 тонн 11 марта, но в бою с кораблями эскорта сами потеряли две подлодки. Британский эсминец «Харвестер», флагман охранения, протаранил и потопил U-444 обер-лейтенанта Альберта Лангфельда, погиб 41 подводник, четверым членам экипажа удалось спастись. При этом «Харвестер» получил серьезное повреждение и не смог уклониться от торпед подлодки U-432. В свою очередь, потопившая эсминец лодка была атакована французским корветом «Аконит», который точно сбросил на нее глубинные бомбы. Командир U-432 смог всплыть, но через несколько минут «у-бот» навсегда исчез под водой, унося с собой 26 членов экипажа, 20 подводников союзники выловили из воды.

14 марта Дёниц получил новые донесения о конвоях: из Галифакса на запад шел караван НХ-229, а из Сиднея SC-122. Против них командующий Кригсмарине сосредоточил 38 «у-ботов», входивших в состав «стай» «Раубграф», «Штюрмер», «Дренгер», на перехват двинулась и группа «Нейланд». 16 марта 1943 года конвои встретились, образовалось невиданное доселе скопление из 88 транспортных судов, шедших под несолидным эскортом из 9 боевых кораблей, но имевших прикрытие с воздуха. В ночь с 16 на 17 марта объединенный конвой подвергся первой атаке «волков» Дёница.

Бой продолжался в течение трех суток. Корабли эскорта и противолодочные самолеты делали все, чтобы отогнать от транспортов немецкие подлодки, потопили U-384 и еще повредили две из них. Но сил охранения явно не хватало для защиты «армады» торговых судов, растянувшихся на многие мили. Немцы добились впечатляющей победы: на дно ушли 22 судна, тоннажем 146 956 тонн. Министерство пропаганды Геббельса раздуло цифры потерь союзников до 32 вражеских судов и 186 000 тонн. Общие же потери союзников на всех театрах военных действий за март составили 120 судов. Это был пятый по счету месячный результат потерь за все время войны! В британском Адмиралтействе сдали нервы: «В то время казалось, что существует реальная угроза достижения противником своей цели прервать связь между Новым и Старым Светом». В истории Королевских ВМС по поводу мартовской катастрофы сказано: «В начале весны 1943 года нам чудом удалось избежать поражения…»

То были отчаянные времена, и они требовали отчаянных мер. Руководители Адмиралтейства стали даже подумывать над тем, как физически ликвидировать Карла Дёница. В секретном донесении спецслужб имелась рекомендация устранить гросс-адмирала: «Это значительно подорвало бы боевой дух экипажей германских подлодок и снизило бы эффективность боевых операций германского военно-морского флота». Никаких дальнейших действий по реализации этой идеи, правда, англичане не предприняли.

После первого шока, вызванного мартовскими потерями, в Адмиралтействе и штабах противолодочной обороны возникла более взвешенная оценка произошедшего.

Во-первых, немцы смогли атаковать в марте лишь 4 конвоя из 16. Система конвоев себя по-прежнему оправдывала.

Во-вторых, росла мощь противолодочной обороны, эскортный флот пополнялся все новыми кораблями.

В-третьих, в конце 1942 года в составе охранения конвоев стали появляться эскортные авианосцы, авиагруппы которых прекрасно дополняли эскадрильи противолодочной авиации, развернутые на восточном побережье США и Канады, на Гренландии, Исландии, на Британских островах. Они позволяли наконец-то закрыть «черные дыры» для авиации берегового базирования над Атлантикой.

В-четвертых, за первые три месяца 1943 года союзные корабли и авиация уничтожили рекордное количество германских подводных лодок — 38 единиц.

Среди штабных работников и крупных руководителей противолодочной обороны Королевских ВМС многие считали мартовские успехи немцев последним удачным ходом противника. Среди них был и адмирал Макс Хортон, который говорил, что, хотя последние недели морских сражений и оказались самыми неудачными, на будущее он возлагает большие надежды. Энергичный командующий западными походами предчувствовал, что чаша весов начинает склоняться в пользу союзников.

Глава 13

Перелом

Март 1943 года оказался для союзников исключительно тяжелым. Однако они не пали духом, не поддались панике. Командующий морскими силами Западных подходов к Британии адмирал Макс Хортон в категорической форме заявил офицерам своего штаба: «Я надеюсь, что теперь мы начнем их бить». Подчиненные полностью разделяли убеждения командующего и напрягли все силы, чтобы в грядущих сражениях справиться с германскими подводными лодками.

В морских сражениях апреля и мая 1943 года, ставших переломными, входе кампании в Северной Атлантике отличились эскортные группы «В-2» и «В-7». Эскортной группой «В-2» командовал Дональд Макинтайр, противолодочник, которого ненавидел сам гросс-адмирал Дёниц, бывший «фюрер подводных лодок» не забыл, кто потопил U-99 Шепке и U-100 Кречмера. 14 апреля 1943 года эскортная группа приступила к охранению конвоя ONS-4. Макинтайр с оптимизмом смотрел в будущее. Накануне флагманский эсминец группы «Хесперус» вышел из ремонта, потребовавшегося ему после того, как 26 декабря 1942 года он протаранил германскую субмарину U-357 капитан-лейтенанта Адольфа Кельнера. Тогда получившая повреждения во время бомбежки «немка» всплыла и попыталась уйти под дизелями. Англичане сначала обрушили на нее огонь артиллерии, а потом пошли на таран. Макинтайр вспоминал: «Конец ее был ужасным. Два прожектора постоянно держали рубку преследуемой лодки в перекрестье лучей. Очевидно, в какой-то момент они ослепили ее командира, и он допустил ошибку… всего одно неверное движение и оказался прямо перед „Хесперусом“. Еще одна команда рулевому, который ошалело вращал штурвал, и через мгновение стало очевидно, что мы протараним лодку точно в районе миделя. В последний момент перед столкновением машины были остановлены, послышался громкий скрежет, и корабль остановился, разрубив лодку пополам, U-357 моментально затонула, оставив на поверхности только большое нефтяное пятно и несколько барахтающихся фигур.

На корабле раздались громкие крики восторга. Все вокруг смеялись и поздравляли друг друга…»

Англичане подобрали из воды шестерых чудом спасшихся немцев, 36 членов команды «у-боты» ушли на дно с обломками субмарины. Однако и «Хесперус» серьезно пострадал. Впрочем, от тарана, древнейшего приема в морском бою, союзники не отказались.

За время ремонтных работ корабль прошел модернизацию. Его довооружили новеньким «Хеджехогом», оснастили самым современным по тем временам поисковым радаром. Произошли изменения и в экипаже: сменились командир и штурман. Перед выходом в море удалось выкроить несколько дней для проведения учений, «времени на освоение премудростей новой техники не хватало».

Переход конвоя ONS-4 через Северную Атлантику проходил в сложнейших условиях. «К 17-му числу, когда мы повернули на запад, — вспоминал Макинтайр, — ветер дул уже в полную силу. Конвой практически остановился». При такой погоде в серьезную проблему превратилось пополнение топливом, имевшихся запасов которого не могло хватить для трансатлантического перехода эскортных кораблей. «Маневрирование при этом было невероятно сложным, — писал Макинтайр. — Пока танкер тяжело переваливался с борта на борт, эсминец или фрегат, которому была нужна бункеровка, отплясывал рядом сумасшедший танец… Когда эсминец приближается к танкеру, следует чрезвычайно внимательно следить за скоростью хода.

Здесь нужна исключительная точность. В машинном отделении это отлично знают и моментально реагируют на все команды с мостика.

Два корабля подходят близко друг к другу. Их мачты раскачиваются, описывая широкие дуги. Море между ними пенится и зловеще бурлит. А тем временем стрела танкера несет топливный шланг, свитый в бухту. Наличие определенного запаса длины дает возможность изменять расстояние между кораблями, не натягивая шланга.

…Бункеровка обычно занимает час или даже чуть больше. На капитана ложится очень большая нагрузка.

Если эсминец только недавно вышел из боя и израсходовал запас глубинных бомб, их тоже можно получить с танкера. И пока одна часть команды занимается топливными шлангами, другая принимает боекомплект.

При наличии достаточной практики все эти операции можно выполнить даже при очень тяжелых погодных условиях. Но всему есть предел! И если Атлантика пребывает в слишком уж плохом расположении духа, может получиться так, что дни идут, запасы топлива в танках неуклонно уменьшаются, а командиры вынуждены наживать себе язвы и прочие неприятные болячки, ломая голову, как выбраться из безвыходного положения, если погода не сменит гнев на милость».

К 22 апреля конвой ONS-4 подошел к центральной части Атлантического океана. Прежде это было излюбленное место, где сосредотачивались «волчьи стаи» — «черная дыра», недоступная противолодочной авиации берегового базирования.

Но на сей раз немцев ожидал неприятный сюрприз. Среди кораблей сопровождения конвоя имелся эскортный авианосец «Байтер» с четырьмя эсминцами охранения.

«Первым с нами начал ходить „Байтер“, — вспоминал Макинтайр. — Им командовал мой бывший учитель кэптен Конолли Абель-Смит. Он был отличным офицером, командиром и педагогом. Конолли довелось тонуть на торпедированном субмариной „Деринге“, где он был старшим помощником[52]. У него имелись личные счеты с немецкими подводниками. Командуя „Байтером“, он получил возможность их свести».

Число эскортных кораблей увеличилось до 13 единиц: эскортный авианосец, шесть эсминцев, шесть корветов «цветочного класса».

23 апреля Макинтайр получил доклад об обнаружении вражеской субмарины в 10 милях от конвоя. В сопровождении корвета «Клематис» эсминец «Хесперус» устремился к месту, где радаром засекли «немку». Макинтайр вспоминал: «Через несколько минут я увидел на горизонте черное пятно, окутанное белым туманом. Вне всякого сомнения, это была немецкая лодка. Очевидно, заметив нас, ее командир скомандовал „срочное погружение“. Снизив скорость, я приказал начать поиск гидролокатором… Неужели мы упустили врага? Нет, вот он. Сигнал ясный и устойчивый. Контакт установлен.

Настало время проверить „ежа“ (бомбомет „Хеджехог“. — Р. Х.) в действии. Я вывел „Хесперус“ на боевую позицию. Все шло нормально. Условия для атаки были самыми подходящими. Затем раздался голос Билла Ридли (командира эсминца. — Р. Х.): „Огонь!“ Стыдно признать, но ничего не произошло…»

Не успевшие толком разобраться с новым реактивным бомбометом «Хеджехог», моряки его расчета не сняли бомбы с предохранителей. На учебных стрельбах использовали учебные бомбы, не имевшие предохранителей, а расчет действовал, как на учениях…

«Теперь мы должны были достать эту проклятую лодку любым способом, — продолжал Макинтайр. — Иначе позора не оберешься! К счастью, условия для гидролокационного поиска были хорошими, и, хотя лодка ушла на большую глубину, мы сумели сохранить контакт и начали атаку глубинными бомбами.

Подошел „Клематис“ и тоже начал действовать. Гидроакустики услышали странные шумы. Такие издает всплывающая подводная лодка. Напряжение возрастало… Появился еще одни шанс опробовать „ежа“. На этот раз все двадцать четыре бомбы по команде отправились по назначению.

Кажется, мы даже перестали дышать. Мгновения растянулись в бесконечные часы. И тут раздались два громких взрыва. „Мы их достали!“ — воскликнул Билл, захлебываясь от восторга. Потопленной лодкой оказалась U-191 капитан-лейтенанта Хельмута Финна, погибшая со всем экипажем 55 человек в своем первом боевом походе».

В последующие двое суток немцы не беспокоили конвой ONS-4, и он спокойно шел своим курсом.

25 апреля недалеко от «Байтера» охранение обнаружило немецкую субмарину. Подлодка быстро погрузилась, но эсминец «Патфайндер» (командир коммандер Гиббс) очень точно сбросил глубинные бомбы. Смертельно поврежденная субмарина всплыла, с нее спаслись 38 подводников, 10 моряков Кригсмарине погибли вместе с кораблем. От выловленных из воды немцев англичане узнали, что отправили на дно U-203, командир капитан-лейтенант Герберт Коттман.

На следующий день «Байтер» и сопровождавшие его эсминцы покинули конвой, вышедший из «черной дыры». А охранение ONS-4 усилила группа фрегатов кэптена Годфри Брюера, старого миноносника и личного друга командира эскорта. Прибытие подкрепления совпало с активизацией радиопереговоров между немецкими подводными лодками, из чего Макинтайр сделал вывод, что немцы, видимо, нашли-таки конвой.

Из последующих радиоперехватов стало ясно, что одна «немка» следует по пятам за караваном. «Мы неоднократно слышали, как лодка вызывает свой штаб и вновь и вновь пытается передать сообщение, — вспоминал Макинтайр. — В конце концов ко мне пришел Уокер (офицер с поста связи и радиотехнических средств. — Р. Х.) и предложил испробовать небольшую хитрость. Он отлично знал технику радиопередач, используемую немцами, и решил притвориться немецкой лодкой и принять сообщение „для дальнейшей ретрансляции“. Я дал Уокеру разрешение.

Вскоре после этого он пришел на мостик, сияя, как новенький чайник. Обман удался. Все прошло на высшем уровне. Субмарина прекратила попытки передать сообщение в штаб, пребывая в полной уверенности, что Дёниц уже отправил „волчью стаю“ ей на помощь. Должно быть, командир немецкой лодки был немало разочарован, так и не дождавшись своих товарищей, мы благополучно ускользнули, изменив курс в темноте».

Между тем возникла новая опасность. Южнее Гренландии конвой попал в сплошную полосу айсбергов, больших и малых. Макинтайр вспоминал: «Я не мог без содрогания думать о том, сколько кораблей сейчас вслепую в полной темноте, прокладывают свой путь среди ледяных громадин, каждая из которых может запросто проделать в корпусе дыру почище любой торпеды.

Мы делали все, от нас зависящее, чтобы уменьшить угрозу. Каждый крупный айсберг, который засекал наш радар, мы освещали прожекторами. Но, к несчастью, на один громадный айсберг приходилась дюжина более мелких, основная часть которых была скрыта под водой, а на поверхности виднелась только маленькая верхушка. Даже странно, но все суда прошли эту „полосу препятствий“ без повреждений».

Конвой ONS-4 пересек Атлантику без потерь и прибыл по месту назначения в Галифакс. Эскортная группа «В-2» блестяще выполнила свою задачу, не подпустив к каравану германские субмарины и потопив две из них.

Эскортная группа «В-7», оскандалившаяся в декабре 1942 года при проводке конвоя ON-153, подверглась реорганизации новым командиром 30-летним коммандером Питером Греттоном. Он во многом напоминал адмирала Хортона: мог быть откровенно грубым, безжалостным, отличался редким упрямством. Но он являлся настоящим профессионалом, беззаветно преданным своему делу, имел впечатляющий послужной список противолодочника.

Встав во главе эскортной группы «В-7», Греттон провел с семью кораблями самую суровую боевую учебу. Роберт Аткинсон вспоминал:

«Греттон не знал жалости по отношению к своим командирам. Он требовал, чтобы все они немедленно реагировали на его сигналы и команды. Он мог, например, отдать приказ о смене места в ордере и при этом внимательно следить за вами, а по возвращении в базу сказать: „После того как я отдал вам приказ, прошло 34 секунды. Только потом я заметил, что вы начинаете совершать маневр. Почему должно пройти 34 секунды, прежде чем вы начинаете выполнять мой приказ? Лично вы находились в это время на мостике? Если вы отсутствовали на мостике по уважительной причине, почему ваш старший помощник не начал действовать немедленно?“

Ничто не ускользало от его внимания. Греттон был выдающимся командиром группы. Очень жесткий и справедливый. Однажды он без колебаний снял с должности командира корабля за допущенную ошибку. А тот даже слова не сказал в свое оправдание, потому что знал — командир группы прав. В этом никто из подчиненных Греттона не сомневался».

Командир эскортной группы сделал обязательными для своих офицеров командно-штабные игры, впервые применил для обучения расчетов бомбометов и гидроакустиков тренажеры на базе Лондондерри. На специальных тренажерах проводилось обучение операторов радаров и радиопеленгаторов, специалистов связи и навигации, всех тех, кого Греттон называл «мозговым центром корабля».

29 марта 1943 года эскортная группа «В-7» вступила в охранение быстроходного конвоя НХ-231, следовавшего от берегов Канады в Англию. По мнению Греттона, караван был слишком многочисленным для надежного сопровождения одной его группой из 7 эскортных кораблей. Строй, в который входило 61 транспортное судно, растянулся на добрых 15 миль. Адмиралтейство предупредило командование конвоя и эскорта, что противник обнаружил их и координаты переданы одной из «волчьих стай». Без боя не обойтись, в этом никто не сомневался.

4 апреля НХ-231 вошел в «черную дыру» и более не мог рассчитывать на поддержку с воздуха. В течение дня германские подлодки трижды обнаруживались в непосредственной близости от конвоя, но всякий раз корабли эскорта заставляли их ретироваться или загоняли под воду. С наступлением сумерек над морем прогремел оглушительный взрыв, торпеда угодила в британский сухогруз «Шиллонг». Через две минуты судно ушло под воду, а на поверхности виднелись лишь красные сигнальные огни электрических лампочек на спасательных жилетах уцелевших моряков потопленного парохода.

«Мы прошли рядом с группой несчастных, барахтающихся в воде, и успели крикнуть им: „Держитесь! Мы еще вернемся“, — вспоминал Грэм Бенс. — Но первоочередной задачей оставалась защита конвоя. Останавливаться и подбирать из воды терпящих бедствие было опасно, потому что в строю эскорта образовалась бы брешь. Этим немедленно могли воспользоваться германские подводные лодки. Потерпевшим с „Шиллонга“ не повезло. Больше мы их уже не видели». Греттон позднее признавался, что воспоминания об этих крохотных красных огоньках в ночном океане, пожалуй, самые болезненные в его памяти с военных времен.

Через несколько часов после гибели «Шиллонга» вокруг НХ-231 уже собралась «стая» из 16 «волков». Несмотря на самоотверженную работу кораблей эскорта, немцы потопили 6 транспортов в течение следующих трех суток. Во второй половине дня 5 апреля над конвоем появилась противолодочная авиация, а 7 апреля подошли корабли подкрепления. Результаты усиления эскорта не заставили себя долго ждать: противолодочники потопили два «у-бота», пять субмарин вышли из боя с повреждениями.

Командованию Кригсмарине стало казаться, что успех, достигнутый в марте, начинает ускользать. И Дёниц бросил в океан беспрецедентную армаду из 87 подлодок. Результаты оказались удручающими. Из состава следующих трех конвоев немцы уничтожили только 6 судов. Гросс-адмирал понимал, что если так пойдет и дальше, то в будущем потери могут стать невосполнимыми, а успех невозможным. И тем не менее он упрямо приносил в жертву молоху войны людей и субмарины. С поставленных на прикол и разоруженных надводных кораблей на подводный флот перевели 250 офицеров и около 10 тысяч унтер-офицеров и матросов. Наспех обученные они шли в бой и погибали если не в первом, то втором, третьем походе. Подлодки новых типов еще находились в стадии разработки, и немцы продолжали сражаться на своих «рабочих лошадках» — «у-ботах» VII и IX сей. А Дёниц по-прежнему твердил командирам лодок о необходимости топить кораблей больше, чем смогут построить англо-американцы…

Днем 22 апреля эскортная группа «В-7» приступила к сопровождению тихоходного конвоя ONS-5, направлявшегося в Галифакс. В караван входили 43 транспорта, в основном устаревшие пароходы. Предполагалось, что он будет двигаться со скоростью в 7 узлов, но для «старичков» и этот ход оказался непосильным; против ветра они «гребли», едва вытягивая 5 узлов!

Первые четыре дня плавания прошли без происшествий, но ночью 26 апреля два парохода столкнулись во время шторма, один из них отправили в Рейкьявик без сопровождения.

27 апреля, когда погода несколько улучшилась, корабли эскорта дозаправились топливом с одного из двух имевшихся в составе конвоя танкеров снабжения. 28 апреля караван ONS-5 находился примерно в 400 милях юга-западнее Исландии. Около полудня радиопеленгаторы «Дункана» и фрегата «Тей» засекли радиосигнал с германской подлодки, находившейся недалеко от конвоя, прямо про курсу. Другой радиосигнал позволил Греттону сделать вывод: вокруг каравана собирается «волчья стая». Командир эскорта приказал судам изменить курс, но вечером англичане обнаружили вражескую субмарину. Греттон вспоминал: «У меня сложилось впечатление, что предстоит мощная атака противника. Что хуже всего, отвратительные погодные условия не позволяли вызвать из Исландии воздушное подкрепление».

ONS-5 оказался на северном фланге 400-километровой завесы, образованной лодками «волчьей стаи» «Штар» между Гренландией и Исландией. Первой конвой обнаружила U-650, и вскоре уже 16 «у-ботов» преследовали его. Западнее подтягивались лодки группы «Амзель» и «Шпехт». В общей сложности в районе движения ONS-5 сосредоточилась группировка из 34 «волков». Ночью 28 апреля пять лодок группы «Штар» подошли к конвою вплотную. Греттон ожидал их появления. Он рассудил, что немцы будут атаковать по ветру, а значит, нанесут удар с правой стороны от каравана. Командир эскорта перевел на правый фланг все свои корабли, оставив левый фланг незащищенным. Риск полностью оправдался. Радар корвета «Санфлауэр» засек подлодку. Корабль немедленно устремился к ней, и «немка» срочно погрузилась. Затем последовали пять попыток германских подводников выйти в атаку на транспорты. В первые часы 29 апреля корвет «Сноуфлейк» начал преследование одной из немецких подлодок, заставил ее «нырнуть» и сбросил десять глубинных бомб. «Немка» выпустила по корвету торпеду, прошедшую рядом с бортом сторожевика.

Греттон вспоминал, что ночь выдалась беспокойной, но никто из его людей не дрогнул: «Я почувствовал, что немцы ошеломлены нашей ночной контратакой». В ту ночь два «волка» получили столь тяжелые «раны», что прекратили нападение и потянулись на базы «зализывать» их. Однако оставшиеся продолжали преследовать конвой. На рассвете 29 апреля погода вновь ухудшилась, что осложнило действия эскорта. «Особенно тяжело, — вспоминал Греттон, — пришлось расчетам бомбометов и бомбосбрасывателей». Сильная качка затрудняла их обслуживание, никак не удавалось добиться попаданий. Около 7.30 утра командир эскорта спустился в свою каюту, чтобы немного поспать. Но едва его голова коснулась подушки, как взрыв неподалеку и ревун сигнала «Тревога!» выбросили коммандера из койки. Немцы торпедировали американский сухогруз «Мак-Киспорт». Поиск лодки гидролокатором ничего не дал. К тонущему судну подошел спасательный траулер и подобрал всех оказавшихся в воде моряков.

Шансов оторваться от преследователей у тихоходного конвоя не было никаких. Предстоял затяжной бой. Адмирал Хортон, внимательно следивший за проводкой ONS-5, выслал эскортной группе «В-7» подкрепление: пять эсминцев от берегов Ньюфаундленда. Утром один из них — «Ориби» подошел к каравану с почти пустыми топливными цистернами. Ему удалось заправиться с танкера снабжения, однако попытки других кораблей пополнить запасы топлива сорвал начавшийся шторм. К утру 3 мая «Дункан» израсходовал почти весь мазут. Для того чтобы дойти до ближайшего порта, топлива хватало в обрез. Эсминцы типа «D» имели исключительно неэкономные энергетические установки и не годились для плавания в условиях Атлантики. Но использовались для сопровождения конвоев за неимением других. Все попытки дозаправиться с танкера так ни к чему и не привели.

Греттону предстояло решить, остаться ли с конвоем, что грозило полным израсходованием топлива и буксировкой потерявшего ход эсминца в штормовом море, или же покинуть конвой и идти в ближайший порт. Буксировка во время шторма означала риск для двух кораблей и их экипажей сама по себе, а кроме того, они могли стать лакомой добычей немецких подлодок. В конце концов скрепя сердце командир эскортной группы «В-7» решил покинуть конвой. «Дункан» всего на 8 узлах двинулся прочь от каравана. Позднее Греттон вспоминал о чувстве стыда и о глубокой депрессии, которые охватили его после того, как он покинул группу. Однако большая вина лежала на тех адмиралах-чиновниках, которые еще до войны одобрили проект эсминца со столь «прожорливой» энергоустановкой и недостаточной емкостью топливных цистерн.

Теперь командование эскортной группы перешло к командиру фрегата «Тэй», лейтенанту Роберту Шервуду. Это был тот самый Шервуд, который командовал прежде корветом «Блюбелл» и являлся свидетелем уничтожения немцами конвоя SC-7 осенью 1940 года.

Перед ним стояла сложная задача. Конвой теперь состоял из двух групп: основной из 30 судов и четырех отставших пароходов, которых пытался прикрыть корвет «Пинк». К утру 4 мая силы эскорта представляли эсминец «Видетт», фрегат «Тэй», корветы «Санфлауэр», «Сноуфлейк», «Лузестрайф»[53] из группы «В-7» и эсминцы «Ориби» и «Офф», присланные Хортоном. Несколько суток о противнике ничего не было слышно, но в это утро радиопеленгаторы эскортных кораблей «загудели», принимая сигналы вражеских радиоперехватчиков. Ничего хорошего конвою ONS-5 это не предвещало. Прямо по его курсу собралась самая крупная за всю историю Второй мировой войны группировка немецких субмарин — две «стаи» общей численностью 53 лодки! Первая — «Финк» насчитывала 29 «у-ботов», вторая — «Амзель» — 24.

В Адмиралтействе уже знали из расшифрованных радиограмм противника о небывалой концентрации его подлодок между Ньюфаундлендом и Гренландией. Но точных координат указать не могли из-за отсутствия более подробных данных.

В полдень 4 мая конвой оказался в самом центре линии патрулирования группы «Финк». Погодные условия оказались просто идеальными для немцев: умеренный ветер и волнение на море, хорошая видимость. Командиры подлодок обеих «стай» получили вечером радиограмму Дёница, вдохновлявшую на «резню»: «Я уверен, что вы будете сражаться до последнего. Не переоценивайте своего противника. Бейте врага насмерть!»

Первой жертвой «волков» стал сухогруз «Лорьян» водоизмещением 4635 тонн, отставший от конвоя на 10 миль. Он ушел на дно со всем экипажем. За ним последовал сухогруз «Норд Бритн». Затем немцы обрушились на основную группу конвоя. Вскоре после полуночи оператор радиолокатора на эсминце «Видетт» обнаружил германскую подлодку. Корабль приступил к ее преследованию. Субмарина укрылась под водой, англичане сбросили на нее 14 глубинных бомб. Лодка всплыла в миле от эсминца прямо по курсу. «Видетт» ринулся на таран, но «немка» вновь ушла под воду, «Видетт» промчался над ней и вывалил в море все содержимое кормового бомбосбрасывателя. Результаты атаки англичанам некогда было проверять — на левом фланге громыхнул взрыв торпеды. Сухогруз «Херби» получил повреждения.

В этот момент конвой атаковали сразу семь «у-ботов». Одной из субмарин, U-264, командовал 25-летний обер-лейтенант Хартвиг Лоокс, вышедший в третий боевой поход в качестве командира. Два предыдущих оказались малоудачными. Лоокс смог потопить лишь один корабль противника. Сейчас ему представилась возможность увеличить личный счет. Лоокс вспоминал: «Между кораблями охранения образовался довольно большой разрыв, и я успел проскочить внутрь конвоя. Выпустил четыре торпеды из носовых аппаратов двумя залпами по конвою, развернулся и выстрелил торпеду из кормового аппарата. Две торпеды поразили одно из судов. Взрыв поднял столб воды высотой с мачту, и пароход сразу стал тонуть. Нам удалось поразить еще один транспорт, и, насколько я знаю, он также затонул». Зафиксировать результаты атаки Лооксу не позволили корабли эскорта, немедленно контратаковавшие лодку. Корвет «Сноуфлейк» довольно быстро засек U-264 с помощью радара. Увидев приближающийся британский корабль, Лоокс погрузился под воду и на какое-то время потерял контакте конвоем.

А ночное сражение только разгоралось. Роберт Шервуд записал тогда в вахтенном журнале: «5 мая 1943 года. 02.15. „Санфлауэр“ обнаружил и атаковал субмарину по правому борту с носовых курсовых углов.

03.42. „Сноуфлейк“ стал преследовать немецкую подлодку. Догнать ее не смог и запросил помощи у „Ориби“. Оба корабля атакуют субмарину.

05.06. Радиопеленгатор обнаружил лодку по правому борту. Передано предупреждение группе.

05.15. Торпедированы два транспорта.

05.18. „Лузестрайф“ обнаружил и атаковал лодку.

05.28. „Тэй“ обнаружил субмарину гидролокатором и атаковал ее…»

За ночь «стае» удалось потопить 5 судов из главной группы конвоя и 2 отставших от него транспорта. Надежды на прекращение атак подлодок с рассветом рухнули. Шервуд записал в своем журнале: «Высокая активность радиопереговоров между немецкими подводными лодками». Из радиоперехватов стало ясно, что численность «стаи» увеличивается с каждым часом. Среди лодок, преследовавших ONS-5, была и U-264 Лоокса:

«Мне удалось занять позицию впереди конвоя. Все это время мы прослушивали переговоры других лодок, и я подумал: „Да ведь если мы все ринемся на караван, это закончится очередной „ночью длинных ножей““».

Атакам подвергался и малый конвой из четырех отставших транспортов, охраняемых корветом «Пинк». Ночь прошла для них без происшествий, но утром 5 мая удача им изменила. Незадолго до полудня гидроакустик «Пинка» пригласил командира в свою рубку и показал на экран. 60 лет спустя Роберт Аткинсон вспоминал: «Картинка была самой четкой из тех, что мне приходилось видеть. То было чистейшее отраженное эхо. Мне предстоял довольно трудный выбор: остаться с конвоем или начать преследование подводной лодки. Я предпочел атаковать».

У Роберта имелся личный счет к немцам: двое его братьев-моряков погибли в этой войне. Второй из братьев погибал почти на его глазах: «5 марта 1943 года мы услышали сигнал бедствия с торгового судна, находившегося всего лишь в 30 милях от нас… Из посланной с борта транспорта „Ричард Блэнд“ радиограммы я понял, что корабль торпедирован и раскололся на две части. Одна затонула сразу, а другая осталась на плаву. По возвращении в порт я узнал, что мой брат остался как раз на той половине, что ушла на дно…»

Гидроакустик докладывал: «Вражеская подлодка приближается. Дистанция… Пеленг… Сигнал устойчивый. Сэр, она остановилась. Разворачивается и уходит прочь».

В эту атаку Аткинсон вложил все, что он пережил и прочувствовал за последние недели, всю свою боль и весь свой гнев. На «немку» обрушился град бомб, выпущенных из «Хеджехога».

Лодка постаралась уйти, активно маневрировала, погрузилась на большую глубину. «Пинк» не отставал. «Мы проявили настойчивость, — вспоминал Аткинсон, — и не оставляли вражескую подлодку в покое. После пятой атаки на поверхности появилось большое пятно мазута. Мы слышали, как немцы пытаются продуть балластные цистерны и всплыть». Корвет вновь зашел на бомбометание. На сей раз на корабле многие отчетливо услышали мощный подводный взрыв.

Аткинсон и его экипаж были уверены, что расправились с подлодкой. Через многие годы выяснилось — U-358 уцелела. Субмарина получила тяжелейшие повреждения, но смогла добраться до своих берегов[54].

Возня с «немкой» заняла полтора часа, и за это время подопечные «Пинка» транспорты ушли вперед миль на 15. Аткинсон приказал дать полный ход, чтобы поскорее догнать группу. Корвет находился уже в пяти милях от своего маленького конвоя, когда раздался грохот взрыва и над одним из транспортов поднялся гигантский столб дыма.

«Мои худшие опасения сбылись, — вспоминал Роберт Аткинсон, — американское судно „Вест Мадакет“ было торпедировано. Оно сразу загорелось и стало тонуть. Мы прошли вокруг него и сбросили глубинные бомбы, чтобы отпугнуть немецкую лодку и заставить ее уйти на глубину, а после этого начали подбирать оказавшихся в воде моряков…»

Вести спасательную операцию, когда рядом находится вражеская субмарина, было довольно рискованно. «Честно говоря, — продолжает Аткинсон, — американцы вызвали у меня раздражение. Они никак не хотели расставаться со своими чемоданами. Наш артиллерист обратился ко мне: „Нет! Вы полюбуйтесь на эту компанию!“ Вместо того чтобы думать о спасении, они вцепились в чемоданы! Тогда я крикнул в мегафон: „Можете подняться к нам на борт, но ради бога, оставьте свой багаж в шлюпках“. Признаться, им явно не понравилось такое заявление». До наступления ночи «Пинк» обнаружил еще одну подлодку и сбросил на нее серию бомб. Аткинсон решил не отвлекаться на нее надолго и поспешил к своим подопечным судам.

Понес потери и основной состав конвоя. Днем 5 мая «волки» растерзали еще четыре транспорта. Счет шел явно не в пользу союзников, но эскортной группе удалось нанести ответный удар. После очередной серии глубинных бомб, сброшенных корветом «Санфлауэр» на обнаруженную с помощью «Асдика» субмарину, на поверхности моря появилось нефтяное пятно и какой-то мусор. Обломки U-638 капитан-лейтенанта Оскара Штаудингера и тела 44 подводников легли на дно океана. Ближе к вечеру над конвоем появился «Либерейтор» из Исландии. Несколько часов он кружил над морем, высматривая немецкие подлодки. Очевидно, на самолете подходили к концу запасы горючего, и в 20.40 с него на борт «Тэй» поступила радиограмма: «Не хочу улетать, а приходится».

Ночью с 5 на 6 мая вокруг ONS-5 опять засновали «волки». Шервуд докладывал: «Видимость снизилась до 800 метров. Радиопеленгаторы указывали на то, что нас окружили германские подлодки». Некоторые офицеры стали опасаться полного уничтожения конвоя в ближайшие часы.

Конечно, Дёниц возлагал большие надежды на эту ночную атаку. Все командиры лодок получили приказ максимально использовать блестящую возможность для нападения, пока у каравана нет воздушного прикрытия. После того как «стая» разделается с торговыми судами, гросс-адмирал приказал перетопить и корабли эскорта. Настолько он был уверен в успехе. Позже, в мемуарах, Дёниц будет сетовать на туман… Действительно, погода сыграла определенную роль в том бою. Утром 6 мая 1943 года Шервуд докладывал в Адмиралтейство: «23 судна в 10 колоннах. Скорость 7,5 узла. Море спокойное, ветра нет. Моросящий дождь, густой туман. В 00.41 первая атака. Сражение продолжалось до 6.20 утра».

На какое-то время видимость ухудшилась настолько, что и в трех сотнях метров ничего нельзя было разглядеть. Немецкие подлодки практически ослепли, зато радары кораблей эскортной группы «В-7» прекрасно позволяли «видеть» «волков» сквозь спасительный туман.

U-264 Хартвига Лоокса изготовилась для атаки конвоя. Лоокс вспоминал: «Была ужасно плохая видимость. Стоял густой туман. Пока мы топтались на месте, пытаясь что-то разглядеть, нас чуть не протаранил неизвестно откуда вынырнувший эсминец. Он осветил лодку прожектором и пронесся всего лишь в трех метрах от нас. Я сразу же отдал приказ о срочном погружении».

Эсминец сбросил на U-264 несколько глубинных бомб и помчался дальше. Он явно куда-то торопился. Именно так и учил действовать командиров кораблей своей группы Питер Греттон: молниеносно наносить удар, а затем сразу же возвращаться к вверенному под охрану конвою. Эскорт показал, что его не зря муштровали несколько недель подряд. События развивались с невероятной быстротой. Картина боя менялась, как в калейдоскопе. Напряжение физических и душевных сил членов экипажей эсминцев и корветов потребовалось неимоверное. Свидетельством этого стали записи в вахтенном журнале «Санфлауэра»:

«22.40. Радар обнаружил цель прямо по курсу. Приближаемся к ней со скоростью 14 узлов.

22.47. Доклад гидроакустика: „Лодка погружается“.

22.48. Атака.

22.52. Сбросили десять глубинных бомб. Разрывы на глубине 40 метров. Считаем атаку очень удачной. Радар обнаружил еще одну вражескую подлодку, дистанция около 3 миль прямо по курсу. Идем на сближение. Готовимся атаковать.

22.55. Гидроакустик сообщил о торпеде, выпущенной по нам с правого борта. Отвернули, и торпеда прошла мимо. Вторая лодка менее чем в трех милях от нас. Приступили к преследованию стрелявшей в нас субмарины.

23.00. Открыли по ней артиллерийский огонь.

23.05. Развернулись ко второй субмарине, пытаемся загнать ее под воду.

23.07. Гидроакустик доложил о залпе торпед, выпущенных первой лодкой. Совершили маневр уклонения. Торпеды прошли рядом с правым бортом».

На помощь крутившемуся как белка в колесе «Санфлауэру» подошел корвет «Сноуфлейк». «Волки» отступили и притаились. Но уже через полчаса «Санфлауэр» обнаружил сразу три субмарины. Одну атаковали глубинными бомбами, две поспешно отошли.

Эсминец «Видетт» и корвет «Лузестрайф» доложили о потоплении двух подлодок[55]. Победы в эту ночь добились также «Ориби» и «Сноуфлейк». Около трех часов ночи оператор радара «Ориби» засек «немку», находившуюся в надводном положении. Эсминец двинулся к ней на скорости в 22 узла. Командир корабля увидел, как из тумана показалась немецкая субмарина, и решил идти на таран. При ударе лодка перевернулась и скрылась под водой. Все на «Ориби» были уверены — лодка потоплена. Но каким-то чудом U-125 капитан-лейтенанта Ульриха Фолькерса ухитрилась уцелеть, правда ненадолго. Около четырех часов утра гидроакустик «Сноуфлейка» уловил эхо, отраженное от неподвижно застывшей подлодки. Ею оказалась поврежденная час назад U-125. Командир корвета Гарольд Честерман описал в вахтенном журнале последние ее минуты:

«Я пошел на таран и одновременно открыл огонь из пушек и пулеметов. Когда от подлодки нас отделяли несколько десятков метров, я заметил, что она тонет. Корма быстро уходила под воду, бурлившую от воздуха, травившего из балластных цистерн. Немцы в панике стали покидать лодку, но кто-то пытался развернуть палубное орудие и открыть огонь. Эта попытка была пресечена стрельбой нашей артиллерии. Немцы подняли руки, призывая тем самым прекратить огонь, но этот жест мы проигнорировали».

«Сноуфлейк» продолжал всаживать в «у-бот» снаряд за снарядом. Экипаж субмарины бросился в воду, а лодка через несколько минут взорвалась. В свете прожекторов Честерман видел, как около пяти десятков немцев барахтаются в воде, покрытой слоем соляра. Он запросил у командира эскортной группы разрешение подобрать их. Ответ пришел жесткий: «Не одобряю». «Сноуфлейк» развернулся и ушел, оставив немцев за кормой. Для них это стало смертным приговором, а для англичан в данный момент конвой казался важнее всего. Весь экипаж U-125 погиб. «Око за око, зуб за зуб».

На рассвете 6 мая к ONS-5 подошло подкрепление — четыре противолодочных корабля. К этому моменту эскортная группы «В-7» уже одержала победу. В ночь с 5 на 6 мая немцы не смогли потопить ни одного транспорта! Корвет «Пинк» также сберег трех из четырех своих подопечных.

В докладе командованию Роберт Шервуд скромно оценил боевую работу эскорта как «вполне удовлетворительную». Конвой лишился 13 судов. Однако результат сражения оказался очень плачевным и для противника. Немцы лишились 6 подводных лодок. Еще как минимум 3 субмарины были потоплены противолодочной авиацией и кораблями других эскортных групп на пути к району сосредоточения. Наконец, несколько «у-ботов» получили тяжелые повреждения. Такое соотношение потопленных транспортов и погибших лодок не могло не расстроить Дёница. Заветная цель — уничтожать больше кораблей англо-американцев, чем они строят, — ускользала и становилась недосягаемой.

В душах немецких подводников поселилось уныние. Бывший командир U-264 Хартвиг Лоокс вспоминал ту мрачную атмосферу всеобщего пессимизма:

«Мы хорошо знали многих командиров погибших подлодок. В тесном кругу на базе мы с обеспокоенностью обсуждали последние события. Мы поняли, что англичане добились положительного технического прогресса, и это внушало ужас»[56].

Дёниц также объяснял поражения своего подводного флота в мае 1943 года наличием у англичан радара, лишившего подводную лодку возможности атаковать из надводного положения. Действительно, семидневное сражение за конвой ONS-5 союзники выиграли во многом благодаря радиолокатору. Однако не следует сбрасывать со счетов и выросшее боевое мастерство английских, канадских, американских моряков-противолодочников, их мужество и волю к победе, кропотливую работу штабов, разведки, службы радиоперехвата и дешифровки.

Эскортная группы «В-7» заслужила много хвалебных отзывов. Сам премьер-министр У. Черчилль выразил благодарность «всем, кто неустанно сражается с германским подводным флотом». Адмирал Хортон так оценил действия подчиненных: «Профессионализм и решимость всех кораблей сопровождения, задействованных в этой операции, превыше всех похвал».

Командир эскортной группы Питер Греттон удалялся от места сражения на неудачнике «Дункане». Он не отрывался от радиоприемника, прослушивая радиопереговоры своих, ведущих бой кораблей. «Бледный Питер готов был рвать на себе волосы, — вспоминал Грэм Бенс, — мы слышали, как развивается битва, но ничем не могли помочь». Позднее Греттон написал о том, как он гордился своей группой, но тут же признался, что никогда не перестанет жалеть о вынужденном неучастии в том бою. Следует отдать ему должное — именно он превратил своих подчиненных в подлинных профессионалов, одержавших в водах Северной Атлантики победу, которую иные историки Королевских ВМС ставят в один ряд с победами адмиралов Хоука и Нельсона в XVIII веке.

5 мая 1943 года в охранение тихоходного конвоя SC-129, следовавшего в Англию, вступила эскортная группа «В-2» под командованием Дональда Макинтайра:

«В тот день я был в ярости. Мало того что вражеская подлодка проникла сквозь нашу линию обороны среди бела дня, но к тому же впервые за девять месяцев, в течение которых я командовал группой „В-2“, мы потеряли два транспорта». К торпедированным судам поспешило спасательное судно «Мелроуз Эбби». Оно подхватило из воды терпящих бедствие моряков, недосчитались только двух человек.

В 1943 году спасательные суда сопровождали каждый конвой. Спасателям — маленьким пароходикам, специально переоборудованным для оказания помощи людям с потопленных кораблей, приходилось постоянно рисковать. Спасательное судно должно было длительное время оставаться на месте, представляя хоть и небольшую, но неподвижную мишень. Однако моряки, ходившие на спасателях через Атлантику, не дали тысячам жизней сгинуть в морской пучине.

«Мы очень гордились своим „сухим“ счетом, который теперь основательно „подмок“, и жаждали мести», — вспоминал Макинтайр.

Утолить жажду мести эскортной группе Макинтайра удалось сполна. Уже в ночь с 5 на 6 мая на флагманский эсминец «Хесперус» стали поступать доклады об установлении контактов с субмаринами противника. Одну из них U-223 капитан-лейтенанта Карла-Юргена Вахтера преследовал сам Макинтайр[57]. «У-бот» был обнаружен в надводном положении и в момент погружения обстрелян из реактивного бомбомета «Хеджехог». Лодку изрядно потрепало: вырубилось освещение, на время она утратила способность управляться. Гидроакустик «Хесперуса» засек «немку» крадущейся самым малым ходом на глубине 30 метров.

Эсминец промчался над ней и сбросил серию глубинных бомб. На сей раз на субмарине из строя вышло и аварийное освещение, командир получил доклады о поступлении воды в носовые отсеки и о пожаре в отсеке дизельных двигателей. Лодка стала проваливаться в глубину. Экипаж отчаянно боролся за спасение корабля и собственных жизней. А охотник сделал еще один заход и обрушил на немцев новую серию бомб. Вахтер понял, что следующая атака может стать для «у-бота» последней, и дал команду на всплытие. В это время на корме «Хесперуса» кипела работа: матросы подняли из погребов глубинные бомбы и трудились по пояс в воде, захлестывающей корму, заряжая кормовые бомбосбрасыватели и бомбометы. Эсминец заходил в новую атаку, когда лодка внезапно появилась у него прямо перед носом. Дистанция не позволяла англичанам использовать 120-мм пушки, и огонь открыли из «эрликонов». Ливень снарядов смел с мостика субмарины несколько подводников, неосторожно появившихся из рубочного люка, U-223 «протелепала» малым ходом у самого борта английского корабля. Рядом с ней разорвалось еще несколько глубинных бомб.

Макинтайр вспоминал:

«К моему глубокому удивлению, лодка оказалась крепким орешком. Она продолжала упрямо двигаться. Освещая непотопляемую железку прожекторами, мы открыли огонь из 4,7-дюймовок (120-мм орудия. — Р. Х.). Было отмечено несколько попаданий».

Оказавшись в таком отчаянном положении, немцы, имея убитых и раненых на борту, тем не менее не прекратили сопротивления. Более того, Вахтер пытался отбиваться: выпустил из кормового аппарата торпеду в приближающийся эсминец, а затем, с трудом развернувшись, и все четыре торпеды из носовых аппаратов. Торпеды промчались мимо «Хесперуса». И тогда немцы пошли на таран. Увы, из этой затеи ничего не вышло: лодка уже едва могла двигаться.

«Немецкая субмарина снова замерла в неподвижности, — вспоминал Макинтайр, — но явно не собиралась тонуть. Она покачивалась на волнах, угрожающая, опасная. Я никак не мог решить, что же теперь делать. Следовало что-то срочно предпринять, потому что мы могли стать мишенью для торпедной атаки.

В какой-то момент я размышлял о возможности тарана. Таранить лодку, рискуя получить значительные повреждения, было бы неразумно. Да и после трагической гибели „Харвестера“ нам было приказано не прибегать к этой мере без крайней необходимости».

«Что ты думаешь, Билл, — спросил я стоящего рядом Ридли (командира эсминца. — Р. Х.), — сможем мы протаранить ее как-нибудь деликатно? Немножко подтолкнуть эту жестянку на дно, не повредив при этом корабль?

„Попробуем, сэр“, — невозмутимо ответил он.

„Мы уже изрядно опустошили свой боезапас, а с конвоем еще предстоит долго возиться. Не хочется тратить снаряды на этого упрямого ублюдка“».

На самом малом ходу «Хесперус» приблизился к U-223 и легонько «стукнул» ее форштевнем. Лодка медленно перевернулась. Но, когда эсминец дал задний ход, на глазах изумленных англичан субмарина вновь приняла нормальное положение. Правда, сидела она так глубоко в воде, что Макинтайр решил — конец ее близок.

«Когда же мы немного увеличили расстояние, чтобы снова дать возможность артиллерии открыть огонь, лодка выпустила торпеду, которая прошла совсем рядом. Я невольно почувствовал нечто вроде уважения. Воистину бесстрашный и очень опасный враг!»

Поднявшись на мостик, капитан-лейтенант Вахтер понял, что лодка обречена, и с тяжелым сердцем приказал покинуть корабль. Двое первых матросов прыгнули за борт, один из них, раненый, тут же утонул, а другого волны отнесли от борта субмарины. И тут, к величайшему изумлению Вахтера, английский эсминец повернул и скрылся в темноте. Немцы бросились по местам и продолжили борьбу за живучесть корабля. Как одержимые они работали в течение двенадцати часов и спасли U-223. Через двенадцать дней воскресшая из мертвых, она прибыла в базу Сен-Назер во Франции.

Макинтайр поражался живучести и упорству немцев: «Если бы их история не подтверждалась самыми разными очевидцами событий, ей никто бы не поверил»[58].

Удивительной оказалась и судьба матроса, прыгнувшего за борт подлодки. Все в экипаже U-223 были уверены, что он утонул. Бедолага провел несколько часов в ледяной воде и уже потерял всякую надежду на спасение, когда рядом с ним всплыла субмарина U-359, подобравшая его. Нет! Чудеса все-таки бывают.

Утром 12 мая радисты на кораблях эскорта стали перехватывать массу немецких радиограмм. Вокруг конвоя кружило более 10 вражеских подлодок. Около полудня «Хесперус» установил гидроакустический контакт с одной из них. Макинтайр вспоминал: «Не успели операторы классифицировать отраженный сигнал, как я с удивлением заметил прямо по курсу перископ, рассекавший водную гладь. Я приказал установить взрыватели глубинных бомб на малую глубину. „Вечерняя звезда“ на полном ходу понеслась к противнику. Когда мы приблизились, перископ ушел под воду, но я на глазок определил удачный момент для атаки и сбросил глубинные бомбы. Был уверен, что лодка как минимум получила серьезные повреждения.

Вернувшись на прежнее место, чтобы завершить начатое, мы снова быстро установили контакт. Теперь наша цель оказалась значительно глубже. Наши акустики слышали шум выходящего воздуха и другие звуки, свидетельствующие о том, что лодка терпит бедствие. Чтобы быть полностью уверенными в успехе, мы провели еще одну атаку. Явственно почувствовали подводный взрыв на большой глубине.

Мы еще немного покружили на месте и с глубоким удовлетворением заметили расплывающееся на воде нефтяное пятно, в котором плавали обломки. Мы подобрали несколько кусков дерева, чтобы и меть доказательства своей победы. Кстати, за один из них зацепился кусочек человеческой плоти… Таким был конец U-186». Командовал подлодкой капитан-лейтенант Зигфрид Хеземан. Субмарина погибла во втором боевом походе, потопив 3 судна. Вместе с лодкой ушли на дно остатки 53 подводников.

Весь световой день корабли эскорта успешно отгоняли «волков» Дёница от конвоя, загоняли их под воду. Дональд Макинтайр писал в мемуарах: «Небритые физиономии офицеров и членов команды выглядели измученными. Люди были на ногах уже тридцать шесть часов, ночью ни один из нас не сомкнул глаз. Со стороны мы, наверное, больше напоминали команду пиратов, с волнением ожидающих очередной схватки с врагом».

Но, несмотря на доклады о контактах с субмаринами, атак на конвой не последовало. «Остаток ночи пролетел незаметно. Наступило утро, и наш конвой продолжал неторопливо идти своим путем, — вспоминал Макинтайр. — Вся суета накануне уже казалась пустыми хлопотами.

А быть может, дело обстояло так же, как и с настоящей волчьей стаей? Смелый отпор, убийство одного из членов стаи удерживает других от нападения.

Как все изменилось! Даже не верится, что в первые месяцы битвы за Атлантику горстка вражеских лодок была способна причинить громадный ущерб нашим конвоям.

…Я впервые оказался свидетелем того, как „волчья стая“, видя добычу перед собой, проходит мимо, даже не сделав попытки атаковать. К 16 мая конвой миновал опасный район. Нас очень огорчала мысль, что мы потеряли два судна из конвоя, но мы чувствовали, что отомстили за них».

О впечатлениях, которые произвели на немецких подводников сражения с эскортами конвоев ONS-5, SC-129 и действия противолодочной авиации союзников, поведал своему дневнику старший помощник командира U-230 Герберт Вернер:

«5 мая. Мне вручили расшифрованную радиограмму: „Эсминец. Атакован. Тону. U-638“. Это сообщение было последнее, что удалось сделать U-638. Больше о ней ничего не слышали. (Потоплена корветом „Санфлауэр“. — Р. Х.).

Два часа спустя расшифровали новый печальный сигнал: „Атакован эсминцами. Глубинные бомбы. Покидаю лодку, U-531“. Атака на конвой вызвала необычайно свирепые контрмеры его защитников. (Потоплена эсминцем „Видетт“. — Р. Х.).

6 мая. …С поля боя через Атлантику полетел сигнал: „Атакован корветом. Тону. U-438“. (Потоплена шлюпом „Пеликан“. — Р. Х.) Это сообщение о гибели разозлило и озадачило нас. Что вызвало этот неожиданный поток сообщений, который говорил только о гибели?

И тут поступило еще одно: „Авиация. Бомбы. Протаранен эсминцем. Тону. U-125“. (Потоплена эсминцем „Ориби“ и корветом „Сноуфлейк“. — Р. Х.). Четвертый погибший. Наш гнев сменился шоком.

7 мая. …Еще один последний рапорт: „Воздушная атака. Тону… U-663“. Это была пятая лодка, пошедшая ко дну за три дня… Но семь часов спустя, после повторных запросов штаба об их координатах не ответили U-193 и U-531. Они встретили свою судьбу, атакуя все тот же конвой к юго-западу от Гренландии.

11 мая. Еще один некролог… из Бискайского залива: „Атакован авиацией. Тону. U-528“.

12 мая. …12.08: „Атакован авиацией. Тону. U-89“. Мы снова ошеломлены. С содроганием я представил, что произойдет с нами, если корпус нашей лодки будет разбит…

13.23. …„Атакован авиацией. Не могу погрузиться. Тону… Помогите. U-456“.

15.45. Рапорт из радиорубки: „Глубинные бомбы с трех эсминцев. Тону. U-186“ (Потоплена эсминцем „Хесперус“. — Р. Х.). Эта потеря была одиннадцатой с начала патрулирования. Морская катастрофа развивается полным ходом. Но мы не могли уделить ни минуты для печали по всем людям, погибшим той единственной смертью, которую каждый подводник рисовал себе тысячу раз…

14 мая. 09.15. Сигнал бедствия… „Атакован с воздуха. Тону. U-657“. Снова перед каждым на борту встал вопрос, сколько это будет продолжаться, пока нас тоже не отправят к Создателю…

15 мая. U-266 и U-753 не ответил и на запрос штаба об их координатах. Это страшное бедствие, второе за май месяц… (U-266 потоплена авиацией, U-753 — корветом „Драмхеллер“ и фрегатом „Лэган“. — Р. Х.)

…Расшифровка сообщений о гибели стала обычной частью нашей корабельной службы. Радиограммы складывались на стол командиру, и, читая их, я был почти готов увидеть такую же от U-230.

„Бомбардирован авиацией. Тону. U-463“.

„Атакован авиацией. U-640“.

„Атакован эсминцем. Тону. U-128“.

„Эсминцы. Авиация. Не могу погрузиться. U-528“.

„Атакован авиацией. Тону. U-646“.

…Мысль о гибели преследовала нас тем сильнее, чем больше криков о смерти мы получали. Могли оставаться только часы, самое большое — дни, до того момента, когда убийцы расправятся и с нами и похоронят в нашем железном гробу.

19 мая. U-954 и U-273 были бомбардированы и затонули почти одновременно…»

Чтобы как-то поднять боевой дух своих подводников, Дёниц послал им радиограмму с приказом, похожим больше на выступление лидера партии на нацистском митинге: призывая «сохранять единство рядов и твердость в борьбе с врагом», гросс-адмирал обещал посланным на смерть: «Верю, что скоро смогу дать вам новое оружие, чтобы облегчить вашу тяжелую задачу».

14 мая 1943 года эскортная группа «В-7» направлялась в Британию вместе с тихоходным конвоем SC-130, во главе эскорта снова стоял Питер Греттон. Кроме непосредственно эскорта, караван прикрывали противолодочная авиация и корабли группы поддержки. Немцы не смогли потопить ни одного транспорта, зато сами потеряли три подлодки. На одной из них, U-954 капитан-лейтенанта Одо Лёве, погиб Петер Дёниц, младший сын гросс-адмирала. Ему был 21 год…

Дёниц-отец ни единым словом не обмолвился об этой утрате в своих мемуарах. Рудольф Резинг из штаба подводного флота вспоминал, что и тогда «Дёниц умалчивал о своей личной трагедии, но могу сказать с уверенностью, он был в отчаянии, потому что понимал, какой поворот принимает война». Боль отцовского сердца вырвалась лишь один раз. 21 мая 1943 года, направляя 27 «у-ботов» против двигавшегося в Англию конвоя НХ-239, гросс-адмирал напутствовал командиров подлодок необычным приказом:

«Если кто-то из вас считает, что более сражаться с конвоями невозможно, то он малодушный трус, а не командир субмарины. Битва за Атлантику стала ожесточеннее, но она является решающей кампанией этой войны. Осознайте величайшую ответственность, лежащую на вас, и поймите, что должны отвечать за свои поступки. Не подводите меня с этим конвоем. Мы должны его уничтожить!.. Будьте безжалостными! Наступайте и атакуйте! Я верю в вас!»

Кроме сильного эскорта, конвой НХ-239 прикрывали авиация наземного базирования и эскортный авианосец «Арчер». «У-боты» кружили вокруг конвоя, но подойти на дистанцию торпедного залпа не смогли. Две субмарины немцы потеряли, а конвой прибыл в Англию в полном составе.

Вспоминая о тех трагических для себя и для Кригсмарине днях, Дёниц писал: «Из состава конвоев SC-130 и НХ-239 не удалось потопить ни одного судна. Потери резко выросли. К 22 мая мы уже потеряли 31 подводную лодку. Эта ужасающая цифра была для нас неожиданным ударом, так как… роста потерь подводных лодок до сего времени не наблюдалось.

Сделав соответствующие выводы, я приказал лодкам покинуть Северную Атлантику. 24 мая подводным лодкам передали приказ…

В Битве за Атлантику мы потерпели поражение».

Глава 14

Надежды на «чудо-оружие»

К концу мая 1943 года потери подводного флота Дёница достигли 41 лодки и более 1000 человек из их экипажей. Гросс-адмирал и его штаб осознавали, что произошла катастрофа, и лихорадочно искали выход для изменения ситуации. Со свойственной немцам скрупулезностью они проанализировали причины столь высоких потерь, и выяснилось, что 35 % от общего числа погибших «у-ботов» уничтожила союзная авиация. В журнале боевых действий главнокомандующего Кригсмарине появилась такая запись: «Английские ВВС сыграли важную роль в нанесении немецкому подводному флоту столь больших потерь. Это объясняется возросшим использованием сухопутных самолетов и авианосцев, а также осуществлением внезапных ударов благодаря обнаружению подводных лодок при помощи радиолокационных средств в дневное и ночное время».

Действительно, оборудованные поисковыми радиолокаторами, прожекторами «Ли» самолеты методично превращали Бискайский залив в настоящее кладбище немецких субмарин. Они перехватывали их на переходе в районы патрулирования и обратно на базы. Наводили на «волков» противолодочные корабли. Весной 1942 года удача, казалось, улыбнулась немцам: в их руки попали обломки самолета «Хадсон», разбившегося в Тунисе. Обследовав их, специалисты Кригсмарине обнаружили находившийся в более или менее исправном состоянии радиолокатор А.S.V.-II с длиной волны 1,5 метра. После изучения этого прибора немцы разработали и стали устанавливать на своих лодках радиолокационные приемники «Метокс», разработанные еще в 1930-х годах французами. Он позволял обнаруживать излучение авиационных радаров в радиусе 60 километров и уходить под воду до подлета противолодочных самолетов к подлодке. Казалось, противоядие немцами было найдено, потери от воздействия авиации уменьшились.

Однако весной 1943 года англичане, догадавшиеся о причинах «неуловимости» субмарин Дёница, стали использовать новые самолетные радиолокаторы А.S.V.-III, работавшие в сантиметровом диапазоне. «Метокс» утратил способность обнаруживать их излучение, и кривая потерь подводного флота поползла вверх. Германские ученые считали, что радиолокаторы сантиметрового диапазона создать принципиально невозможно. Чтобы убедиться в своей ошибке и создать новый детектор, им потребовалось значительное время. Подобные приборы — «Наксос», «Флиге», «Мюкке» и другие — появились на «у-ботах» лишь в 1944 году.

В 1943 году союзники начали регулярно наносить массированные авиаудары по базам подводного флота на Атлантическом побережье. С 17 января по 10 июня только американские ВВС в дневное время три раза бомбили Брест, четыре раза Лорьян, пять раз Сен-Назер. Одновременно по ночам германские базы атаковали Королевские ВВС. В каждом налете участвовало от 300 до 500 «Летающих крепостей», «Либерейторов», «Стирлингов», «Галифаксов» и «Ланкастеров». Лишь за это время они сбросили на Лорьян 4500 тонн бомб, а на Сен-Назер — 2000 тонн. В целом результаты бомбардировок не порадовали союзников: немцы успели построить железобетонные укрытия для подлодок с перекрытиями толщиной от 6,5 до 10 метров (!), которые не пробивали авиабомбы даже самых крупных калибров. Однако постоянные воздушные налеты создавали нервозную обстановку, разрушение коммуникаций мешало подвозу топлива и боеприпасов. Пострадало от авианалетов и французское население — города Сен-Назер и Лорьян оказались разрушенными едва ли не до основания. Гораздо удачнее действовали союзники, патрулируя воды Бискайского залива с аэродромов в Южной Англии и Гибралтара. Так, только в марте 1943 года здесь были обнаружены 42 подводные лодки, из них 24 подверглись атакам авиации. В апреле авиация Берегового командования «засекла» 52 субмарины, 28 лодок были атакованы, одна потоплена. В мае в Бискайском заливе было обнаружено 98 лодок, из них атакам с воздуха подверглись 64, семь «у-ботов» англичане уничтожили. Над заливом ежедневно «висели» от 30 до 50 самолетов.

Утратив возможность обнаруживать приближение самолетов противника с помощью приемников радиолокационного излучения «Метокс», немцы решили сделать ставку на усиленное зенитное вооружение «у-ботов». К этой идее командование подводного флота пришло, получив информацию о нескольких удачных случаях применения подводниками 20-мм зениток. Так, в ночь с 4 на 5 мая 1943 года подводной лодке U-333 удалось сбить напавший на нее «Веллингтон». Но было ясно, что одного автомата для самообороны субмарине явно недостаточно. 23 мая U-752 в Северной Атлантике атаковал «Свордфиш» с английского эскортного авианосца «Арчер». Самолет обнаружили, когда он уже лежал на боевом курсе. Командир «у-бота», капитан-лейтенант Карл-Эрнст Шрётер, отдал приказ на срочное погружение. Он надеялся, что лодка «провалится» в глубину раньше, чем допотопный аэроплан долетит до места ее обнаружения. Не тут-то было! «Англичанин» оказался вооружен восемью 127-мм неуправляемыми ракетами и дал залп по уходящей под воду «немке». Одна из ракет угодила в борт, и ее взрыв сделал пробоину в прочном корпусе. U-752 оказалась неспособной к погружению. Шрётер вызвал на мостик расчет 20-мм зенитного автомата. Зловредная английская «стрекоза» летела параллельное подбитой лодкой и наводила на нее целую группу самолетов. Следующий ракетный залп стал роковым. Разрывы изуродовали рубку субмарины, вывели из строя обе пушки. Командир лодки и большинство офицеров были убиты. Принявший командование инженер-механик открыл балластные цистерны, и экипаж покинул корабль. Позже англичане подобрали 17 выживших подводников. 29 человек погибли во время атак или утонули.

Немцы стали снимать с «у-ботов» 88-мм и 105-мм пушки и вместо них устанавливать одну 37-мм зенитку, два спаренных 20-мм автомата. Кроме этого, несколько лодок переделали в «Флак-у-боты» — подводные корабли противовоздушной обороны. Кроме 37-мм зенитки, они получили два «фирлинга» — счетверенных 20-мм автомата — страшное для низколетящих самолетов оружие.

Замысел командования состоял в следующем. «Флак-у-бот» должен был сопровождать группу обычных подлодок в переходе через Бискайский залив. При появлении самолетов союзников всем субмаринам приказывалось погружаться под воду, а «зенитной ловушке» оставаться на поверхности и сбивать самолеты. В случае совершенно внезапного появления воздушного противника всем «у-ботам» предлагалось отражать налет сосредоточенным огнем.

Первый блин не вышел комом. U-441, переоборудованная и переименованная в U-Флак-1, в первом же походе 22 мая 1943 года сбила четырехмоторную летающую лодку «Сандерленд», атаковавшую с бреющего полета. Правда, англичане успели сбросить бомбы и повредили «лодку-ловушку».

8 июня вступила в бой переоборудованная в U-Флак U-758 капитан-лейтенанта Хельмута Манзека. Позже он докладывал Дёницу:

«19.18. Атакован с правого борта одномоторным самолетом авианосной авиации, идущим на бреющем полете. Отстреливаюсь бортовым оружием. При приближении самолета отмечены многочисленные попадания. Самолет отворачивает до подхода к цели, производит аварийное сбрасывание четырех бомб и возвращается к своему соединению. Максимальным ходом отхожу курсом на юго-запад. Два самолета сменяют поврежденную машину, но не атакуют. Временами ведут обстрел из бортового оружия. Попаданий нет.

19.45. Новый самолет на бреющем полете атакует с правого борта. Мне удается добиться нескольких попаданий. Машина сбрасывает четыре бомбы. Они ложатся примерно в 25 метрах позади кормы. Самолет оставляет широкий дымный след и падает. Отстреливаясь, удерживаю бомбардировщики на дистанции 3000–4000 метров. В 20 часов два истребителя типа „Мустанг“ (очевидно, командир лодки ошибся в опознавании типа самолетов. — Р. Х.), атакующих с бреющего полета, ведут огонь. На обеих машинах заметны следы попаданий. Одна из них повреждена и возвращается к свому соединению. Ее сменяет другой истребитель.

Два 20-мм автомата повреждены в результате прямых попаданий, 11 зенитчиков и сигнальщиков легко ранены. Решаюсь идти на погружение».

Казалось, появилась какая-то надежда. Успешные бои U-Флаков всколыхнули немецких подводников, пробудили энтузиазм. Среди матросов наземных служб и резерва несколько десятков человек добровольно вызвались заменить погибших и раненых на «зенитных ловушках». Немцы вздохнули чуть свободнее. Дёниц успел обрадоваться: в Бискайском заливе союзники обнаружили 57 «у-ботов», но атаковали лишь 26 из них, а потопить смогли только 2 подводные лодки.

Новая тактика немцев озадачила союзников. Действительно, чтобы сбросить противолодочные бомбы с необходимой точностью, крылатые машины должны были лететь на малой высоте и по прямой. Это вполне позволяло зенитчикам повредить или сбить самолет, даже такой крупный и живучий, как «Сандерленд» или «Либерейтор». И союзники срочно отреагировали: разработали новый тип противолодочных бомб и стали применять их со средних высот; увеличили огневую мощь самолетов, добавив на них по нескольку пулеметов; кабины пилотов получили бронирование; к борьбе с подлодками подключили тяжелые истребители «Бофайтер», имевшие, кроме бомбо-ракетного вооружения, мощную батарею из четырех 20-мм авиапушек и шести пулеметов, а также способных нести авиационную торпеду.

Совершенствовалась и методика применения авиации против субмарин. Атака производилась группой из нескольких самолетов с разных сторон. Это позволяло поражать прислугу зенитных орудий с тыла в тот момент, когда она вела стрельбу на один из бортов, или распыляло силы и внимание зенитчиков, вынуждая их отбиваться на оба борта.

Первой новую тактику авиации союзников испытала на себе U-Флак-1 капитан-лейтенанта Гетца фон Хартмана. 11 июля 1943 года на нее напали три тяжелых истребителя «Бофайтер». Один немцы смогли поджечь, но два других выкосили огнем пушек и пулеметов расчеты зенитных орудий, сигнальщиков-наблюдателей, командный состав — словом, всех, кто находился на мостике и на орудийных площадках спереди и сзади ограждения рубки. Зенитные автоматы вышли из строя. Так как все офицеры погибли или получили ранения, командование подлодкой принял корабельный врач. Он скомандовал срочное погружение и этим спас «у-бот» от уничтожения. Имея на борту 11 убитых и 13 раненых, U-Флак-1 под охраной тральщиков с трудом вернулась на базу.

Таким образом, хотя усиление зенитного вооружения «у-ботов» и усложнило атаки подлодок противолодочными самолетами, оно не обеспечило адекватной защиты субмарин от воздушного противника.

Кроме увеличения количества противолодочных самолетов, Адмиралтейство двинуло в Бискайский залив поисково-ударные противолодочные группы надводных кораблей. Одной из первых была сформирована 2-я группа поддержки опытнейшего «охотника» кэптена Джона Уокера, в которую входили пять шлюпов типа «Блэк Суон»: «Старлинг», «Рен», «Вудпекер», «Кейт» и «Уайлд Гуз». Взаимодействуя с 19-й авиагруппой Берегового командования, поисково-ударная группа Уокера за шесть недель июля-августа 1943 года уничтожила четыре «у-бота» и вынудила Дёница отказаться, в конце концов, от попыток пересекать залив в надводном положении крупными группами подводных лодок. Теперь «волки» покидали свои базы-логова и крались в Атлантику вдоль северного побережья Пиренейского полуострова. На начальном этапе пути в океан их прикрывали надводные корабли и истребители дальнего действия Bf-110 и Ju-88. Одновременно самолеты Люфтваффе стали наносить удары по противолодочным кораблям союзников. Так, 27 августа планирующей бомбой Hs-293 был потоплен английский шлюп «Игрет», а 28 августа 18 бомбардировщиков Do-217 атаковали 1-ю группу поддержки коммандера Брюэра. На сей раз планирующая бомба поразила канадский эсминец «Этабаскан», получивший тяжелые повреждения[59].

Активизация германской авиации, применение новых авиабомб[60] вынудили союзников отвести корабельные поисково-ударные группы на несколько сотен километров к западу, вследствие чего их взаимодействие с авиацией Берегового командования в Бискайском заливе ухудшилось, и тем не менее силы противолодочной обороны союзников заставили немецкие подводные лодки форсировать Бискайский залив в подводном положении все светлое время суток, всплывая ненадолго на поверхность лишь ночью для зарядки аккумуляторов. В этих условиях германские подводники тратили на переход в районы боевых действий и обратно до 20 суток, таким образом, время их пребывания на позиции сокращалось и составляло также около 20 суток.

Получив мощный отпор со стороны союзников в Северной Атлантике, Дёниц в конце мая 1943 года двинул группы подводных лодок в американскую зону ответственности — в Центральную и Южную Атлантику. Эти районы имели исключительно важное значение, здесь проходили маршруты конвоев, идущих в Северную Африку. Сотни и сотни транспортов, забитых военной техникой, войсками, боеприпасами, топливом, продовольствием и снаряжением, шли нескончаемым потоком. Союзники готовились к высадке в Сицилии. Чтобы обезопасить караваны транспортов, командующий Атлантическим флотом США адмирал Ральф Ингерсолл бросил в бой только что созданные корабельные поисково-ударные группы. В состав каждой из них входил эскортный авианосец с истребителями «Уайлдкэт» и торпедоносцами «Эвенджер», старые эсминцы и новые эскортные миноносцы. Командирам поисково-ударных групп командующий дал полную свободу действий в случае обнаружения присутствия германских субмарин. Началось не виданное в истории войн на море противолодочное наступление. Американцы действовали энергично и в высшей мере эффективно.

Первой попала под удар американских противолодочников U-217 капитан-лейтенанта Курта Рейхенбаха-Клинке из состава «стаи» «Трутц». 5 июня «Уайлдкэт» и «Эвенджер», взлетевшие с эскортного авианосца «Боуг» кэптена Жиля Шорта, обнаружили немецкую субмарину и атаковали ее. Точно сброшенные с торпедоносца глубинные бомбы отправили лодку на дно со всем экипажем из 50 человек. U-217 погибла в своем третьем боевом походе, успев потопить всего 3 судна общим водоизмещением 10 650 тонн. 8 июня «Эвенджер» с «Боуга» застал на поверхности U-758, спешившую куда-то полным ходом. Ее командир, обер-лейтенант Ханс-Аренд Фейндт, не смутился, увидев заходящий в атаку самолет. Его лодка была одной из первых, получивших усиленное зенитное вооружение в виде «фирлинга» — счетверенного 20-мм автомата. «Немка» не стала погружаться, а встретила «Эвинджер» ураганным огнем. На помощь торпедоносцу подоспели еще несколько самолетов, но субмарина снова отогнала их огнем зенитных установок. Американские пилоты было растерялись, они никак не ожидали такого яростного отпора и кружили вокруг опасного врага. Лодка так же медленно описывала циркуляцию, как будто ее командир раздумывал, что ему предпринять дальше. И тогда один из пилотов, лейтенант Фил Перабо, рискнул. Он бросил свой «Уайлдкэт» в пике, невзирая на бивший в него почти в упор «фирлинг», вышел на дистанцию стрельбы своих шести пулеметов и обрушил град крупнокалиберных пуль на палубу и рубку подлодки. Зенитная установка оказалась поврежденной, и тогда Фейндт скомандовал «срочное погружение». «У-бот» стремительно ушел под воду, а сброшенные «Эвенджером» глубинные бомбы легли мимо цели, U-758 спаслась и дожила до конца войны. В 1947 году ее разобрали на металлолом.

Решительные и умелые действия обер-лейтенанта Фейндта попробовали повторить другие командиры подлодок. 12 июня самолеты с «Боуга» засекли западнее Канарских островов большую субмарину в надводном положении. Ею оказалась U-118 (ХВ серии), переоборудованная в лодку снабжения — «дойную корову». Командир «коровы» корветтен-капитан Вернер Циган, совершавший четвертый боевой поход, потопивший четыре корабля и повредивший три судна общим водоизмещением 28 189 тонн, встретил атакующие самолеты огнем зениток. Потребовались усилия семи истребителей и торпедоносцев, чтобы справиться с расхрабрившейся «немкой». Она в конце концов пошла на дно с 43 членами экипажа, 15 подводников угодили в плен.

Другая поисково-ударная группа в составе эскортного авианосца «Кор» (типа «Боуг») кэптена Маршалла Грига и четырех старых эсминцев-«гладкопалубников» осуществляла прикрытие конвоев UGS-11 и GUS-9. 13 июня в центральной части Атлантики ее самолеты заметили еще один подводный танкер — U-847. Командир субмарины обер-лейтенант Хельмут Метц неосторожно вышел в эфир с донесением в штаб подводного флота о выполнении задания по дозаправке четырех подлодок, оставшихся было почти без горючего. Радиограмма предопределила судьбу U-847: английская служба радиоперехвата и пеленгации засекла ее позицию. Союзники сработали очень оперативно. Англичане тут же поставили в известность командование американского Атлантического флота о лодке, а через три часа на «дойную корову» обрушились самолеты с «Кора». Немцы никак не ожидали атаки с воздуха в центре Атлантики, но приняли бой, они сбили один самолет, а затем бомбы отправили подлодку на дно. 31 подводник разделил участь своего корабля, 33 человека попали в плен. 16 июля самолеты с «Кора» уничтожили еще одну лодку, U-67 (IX-С серии) корветтен-капитана Гюнтера Мюллер-Штокхейма затонула почти со всем экипажем: 48 погибших, 3 спасенных.

«У-боты» серии XB были самыми большими подводными кораблями, построенными в Третьем рейхе. При водоизмещении 2177 тонн (в подводном положении) они крайне редко применялись в боевых операциях. В основном их использовали как лодки снабжения

14 июля патрульные самолеты с авианосца «Сэнти» (типа «Сэнгамон») обнаружили южнее Азорских островов U-160 обер-лейтенанта Герда фон Помер-Эше. Истребители «Уайлдкэт» пулеметным огнем загнали немецких зенитчиков внутрь лодки. А когда она погрузилась, в атаку вышел торпедоносец «Эвенджер», сбросивший в место погружения новинку — самонаводящуюся Торпеду. «Немка» была потоплена со всем экипажем. 15 июля авиагруппа «Сэнти» записала на свой счет и U-509 капитан-лейтенанта Вернера Витте, также погибшую со всем экипажем. 30 июля пилот истребителя «Уайлдкэт» заметил две подлодки, соединенные топливными шлангами. Он немедленно вызвал подкрепление. Появившийся вскоре «Эвенджер» сбросил глубинные бомбы на не успевшую скрыться под водой «дойную корову» и уничтожил ее. Второй лодке удалось уйти.

23 июля вновь отличились «Боуг» и его авиагруппа, потопившие U-527 капитан-лейтенанта Герберта Улига, совершавшую второй боевой поход и успевшую потопить лишь один транспорт: 40 подводников погибли, 13 были подобраны американцами.

Успехов добивались не только эскортные авианосцы, но и сопровождавшие их корабли. 23 июля эсминец «Джордж Бэджер» под командованием лейтенанта Томаса Бэрда южнее Азорских островов обнаружил германскую субмарину. Подлодка пыталась скрыться в подводном положении. Американцы засекли ее гидролокатором и начали преследовать. После 23 атак глубинными бомбами экипаж «Бэджера» услышал мощный подводный взрыв, а затем на поверхности появилось большое масляное пятно, в котором плавали куски дерева, разорванные матрасы и изуродованные трупы. Так закончили свое существование U-613, ее командир капитан-лейтенант Хельмут Конке и 47 членов экипажа.

В начале августа 1943 года пятидневную битву с подлодками вела группа в составе эскортного авианосца «Кард» (типа «Боуг») кэптена Арнольда Исбелла и трех эсминцев-«гладкопалубников». Все началось 7 августа, когда экипаж торпедоносца «Эвенджер» лейтенанта Салленджера заметил «дойную корову», заправлявшую другую субмарину. Вызвав подкрепление, Салленджер атаковал и совместно с двумя другими самолетами отправил лодку-танкер на дно.

Ею оказалась U-116 обер-лейтенанта Вильгельма Гриме, погибшая со всем экипажем. Вторая лодка U-66 спаслась[61].

На следующий день, 8 августа, «Эвенджер» Салленджера и «Уайлдкэт» энсайпа[62] Джона Спрэга обнаружили и атаковали еще одну пару субмарин — U-664 и U-262. Немцы встретили американские самолеты сосредоточенным зенитным огнем и обоих сбили. Спрэг погиб, а Салленджер и его стрелок забрались на резиновую спасательную шлюпку, позже их подобрал один из эсминцев группы. Дерзость «бошей» возмутила американцев. Кэптен Исбелл провел бессонную ночь, придумывая, как покарать обнаглевших «немок». В полдень 9 августа группа патрульных самолетов застала U-664 на поверхности. Ее командир обер-лейтенант Адольф Грэф решил подзарядить аккумуляторы… Разорвавшиеся рядом с корпусом субмарины бомбы нанесли ей смертельные повреждения, и команда покинула корабль. Американцы взяли в плен 44 подводника, 7 немецких моряков погибли. 11 августа настал черед U-525 капитан-лейтенанта Ханса-Иоахима Древитца. Самолеты загнали ее под воду и сбросили самонаводящиеся торпеды. U-525 погибла со всем экипажем из 54 человек.

Наконец, 27 августа три самолета с «Карда» потопили еще одну «дойную корову» — U-847. Вместе с обломками субмарины на дно Саргассова моря легли останки ее командира капитан-лейтенанта Герберта Куппиша и 61 члена его экипажа.

За 98 дней похода четыре американские поисково-ударные группы, посланные в Центральную Атлантику адмиралом Ингерсоллом, уничтожили 24 германские подлодки, из них 8 лодок снабжения.

Летом 1943 года у южной оконечности Флориды произошел необычный бой летательного аппарата и немецкой субмарины — единственное в годы Второй мировой войны боевое столкновение дирижабля с подводной лодкой.

Для патрулирования прибрежных районов океана американцы привлекали летательные аппараты легче воздуха. Один из них, дирижабль «К-74», командир корабля лейтенант резерва флота Нельсон Гриллс, в полночь 18 июля обнаружил вражескую подлодку, которая подкрадывалась к проходившим невдалеке транспорту и танкеру.

По инструкции Гриллс был обязан лишь навести на «у-бот» противолодочные корабли или самолеты. Однако помощь могла не успеть до того момента, как лодка атакует беззащитные суда. А на борту дирижабля имелись бомбы. И, видя, что немцы не замечают его аппарат, Гриллс в нарушение инструкции решил атаковать. Германской субмариной оказалась U-134 капитан-лейтенанта Ханса-Гюнтера Брозина. В момент атаки Брозин находился на мостике. Внезапно лодку накрыла тень, немцы задрали головы и увидели нависшую над ними гигантскую китообразную тушу дирижабля. Изумленные, они тут же полоснули по ней из 20-мм автомата. Гриллс открыл ответный огонь из бортовых пулеметов и приказал сбросить на лодку бомбы. Однако на «К-74» не сработали бомбосбрасыватели, и бомбы зависли на держателях. Упрямый Гриллс сделал второй заход, предварительно «причесав» палубу и рубку субмарины из пулеметов. Но бомбы так и не удалось сбросить. Когда же медлительный гигант прошел над U-134, подводники вновь обстреляли дирижабль, подбив на сей раз его правый двигатель. Через несколько минут воздушный корабль рухнул в океан недалеко от лодки.

Никто из американских воздухоплавателей не пострадал. Но, опасаясь взрыва своих глубинных бомб, американцы быстро надели спасательные пояса и поспешили отплыть подальше от дирижабля. Воздушный корабль тем не менее не тонул, и Гриллс с экипажем вернулся обратно, чтобы уничтожить секретные документы и не допустить их захвата немцами.

На рассвете U-134 подошла к плавающему на поверхности «К-74». Немцы сфотографировали его, а затем спустили надувную шлюпку и обследовали то, что осталось от летательного аппарата. Удивительно, но противники друг друга так и не увидели. Вскоре подлодка ушла, а американцы остались одни посреди океана.

Впрочем, на базе хватились и выслали на поиск пропавшего дирижабля гидросамолет. Он обнаружил обломки «К-74» и людей, плавающих рядом. Но сесть не смог, мешало сильное волнение. Командир гидросамолета вызвал на помощь эсминец и продолжал кружить над местом катастрофы. В 8.45 дирижабль, наконец, затонул. Гриллс, очевидно, хороший пловец, решил доплыть до рифа, находившегося в 40 милях. На месте падения воздушного корабля остались восемь человек, один из членов экипажа, механик, утонул. Вскоре подошел эсминец и подобрал уцелевших. Гриллса позже спас катер — охотник за подводными лодками.

На следующий день патрульный самолет обнаружил U-134 и нанес ей повреждения. Лодка ускользнула от преследователей. Но рассказать о курьезном сражении с дирижаблем немецким подводникам не довелось — 23 августа 1943 года у берегов Испании U-134 был отправлен на дно со всем экипажем английским противолодочным самолетом «Веллингтон».

О взаимном ожесточении сторон в боях на море свидетельствовал С. Морисон:

«…Последуем за „Кардом“ кэптена Исбелла. В сентябре 1943 года он провел две недели на профилактическом ремонте в Нордфолке, а потом вышел в море, чтобы сопровождать идущий в Гибралтар конвой. 4 октября эта группа (авианосец и три эсминца. — Р. Х.) сорвала банк. Она обнаружила сразу четыре подводные лодки, заправлявшиеся топливом. Две из них были потоплены сразу, третья — 13 октября. Заглянув в Касабланку, „Кард“ снова вышел в море и 31 октября потопил еще одну парочку примерно в 660 милях севернее острова Флорес. Еще одна лодка, U-91, удрала, и кэптен Исбелл отправил эсминец „Бори“ (лейтенант Чарльз Г. Хатчинс) заняться ею».

«Бори» принадлежал к большой серии четырехтрубных эсминцев-«гладкопалубников», он прослужил уже 23 года, порядком обветшал, но исправно выполнял свои нелегкие обязанности эскортного корабля. 1 ноября он настиг «немку». Сражение, которое произошло в этот день, очень напоминает сюжет из американского кинобоевика о Второй мировой войне на море:

«1 ноября в 2.00 „Бори“ глубинными бомбами выкинул на поверхность другую лодку — U-405. Хатчинс открыл огонь из 4-дюймовых орудий и пулеметов с дистанции 1400 ярдов (около 980 метров). Потом он приблизился, попытался таранить и действительно воткнул форштевень эсминца в борт лодки. Два корабля оставались сцепленными в течение 10 минут. Оба орудия „Бори“ и три автомата продолжали непрерывно вести огонь по рубке лодки и той части палубы, которая была видна над водой. Негры-стюарты, составлявшие расчет 20-мм автомата, в запале принялись стрелять прямо сквозь ветроотбойный обвес. Свободные моряки похватали винтовки, пистолеты и вообще все, что попало под руку, и обрушили это на немцев. Кто-то попал мясницким тесаком прямо в живот немцу, бежавшему к орудию (наверное, кок. — Р. Х.). Сильное волнение раскачивало и било корабли друг о друга. Они издавали ужасный скрежет. Все это время „чумазая шайка“ („духи“ — кочегары и машинисты. — Р. Х.) „Бори“ отчаянно пыталась удержать пары. Обшивка эсминца, не слишком прочная и в годы его юности, теперь проржавела почти насквозь. Поэтому прочный корпус лодки проделал в борту эсминца огромную дыру. Механики работали по колено в воде, однако оставались на своих постах. Старший механик М.Р. Браун сумел удержать полную мощность, хотя соленая вода попала в котлы.

Через 10 минут этой безумной свалки лодка смогла выскочить из-под киля эсминца и отошла на 400 ярдов (280 метров). Потом она круто повернула. „Бори“ кружил вокруг нее, пытаясь таранить ее второй раз. Эсминец яростно обстреливал лодку и выпустил торпеду, которая прошла мимо, U-405 попыталась удрать. Хатчинс приказал установить глубинные бомбы на малую глубину, включил прожектор, дал 27 узлов и пошел на таран. Командир лодки, корветтен-капитан Хопман, сделал то же самое. Хатчинс, проявив незаурядное самообладание, приказал переложить руль влево, дать левой машине „полный назад“, а правой — „стоп“. В результате корму эсминца занесло, и бомбометы оказались направлены прямо на приближающуюся лодку. Три глубинные бомбы упали вокруг лодки, подбросив U-405. Она остановилась всего в 6 футах (около 2 метров) от кормы „Бори“. Лодка дала полный назад и попыталась отойти. „Бори“ быстро повернул влево и погнался за ней, ведя огонь. Один 4-дюймовый снаряд сбросил всех людей с мостика лодки за борт. Еще один снаряд угодил в выхлопную трубу дизелей, и лодка встала. Подводники начали выскакивать на палубу с поднятыми руками, крича: „Камерад!“

1 ноября в 2.57 U-405 затонула и взорвалась под водой[63]. На борту израненного „Бори“ начался триумф».

Однако досталось и победителю. Вода заливала котлы, и машины встали, корабль обесточился. Запустив аварийный генератор, Хатчинс отправил на авианосец короткую радиограмму: «Потопил». Кэптен Исбелл почуял неладное по этой не очень радостной депеше и поднял в воздух два самолета. В 11.29 один из них обнаружил стоящий без хода эсминец. «Бори» глубоко осел кормой в воду и сильно раскачивался. На помощь терпящему бедствие кораблю Исбелл отправил оба имевшихся у него эсминца: «Гофф» и «Барри». Авианосец остался без прикрытия и некоторое время представлял собой легкую добычу для подводных лодок.

Спасатели не смогли подойти к борту «Бори», волны достигали высоты 12 метров, и вечером 1 ноября лейтенант Хатчинс приказал команде покинуть корабль. Всю ночь «Гофф» и «Барри» искали среди волн спасшихся, выловив из воды 127 человек из 150 членов команды. В 9.45 «Эвенджер» с «Карда» добил бомбами полузатонувший старый эсминец.

12 декабря вновь отличился «Боуг». Его самолеты застигли в районе Канарских островов «дойную корову» U-172 капитан-лейтенанта Германа Хофмана, заправлявшую U-219. Бой продолжался 15 часов, и немцы стойко сражались: U-172 выдержала 14 атак глубинными бомбами, а затем была расстреляна сопровождавшими авианосец эсминцами. 13 подводников погибли, 46 — попали в плен. U-219 ускользнула от преследователей[64].

Раздосадованный потерями, Дёниц послал в район Азорских островов специальную группу подлодок. Он поставил перед командирами «у-ботов» задачу истребить эскортные авианосцы, которые едва не превратились для него в это время во врага № 1. На «стаю» «волков-истребителей» нарвался со своей группой авианосец «Кард». 23 декабря эсминец «Шенк» обнаружил и потопил бомбами U-645 обер-лейтенанта Отто Ферра. Она затонула со всем экипажем из 50 человек. Однако другая субмарина, U-245, торпедировала и отправила на дно эсминец «Лири»[65]. Командир эсминца коммандер Джеймс Кийз отдал свой спасательный пояс матросу и погиб вместе с кораблем. Его судьбу разделил еще 41 моряк.

Декабрь 1943 года оказался «урожайным» для американских и английских поисково-ударных групп: 8 «у-ботов» отправил на дно «Боуг», 5 — «Кор», 3 — «Кард», и по две лодки утопили «британцы» «Трэккер» и «Байтер». А всего в ноябре-декабре союзники уничтожили в Атлантике 22 германские субмарины.

В первой половине 1944 года поток грузов и войск из Америки в Англию значительно возрос, ежедневно Северную Атлантику пересекало около 1000 судов — союзники готовились к операции «Оверлорд» — высадке на севере Франции. Германский подводный флот, понесший большие потери, был вынужден отказаться от тактики «волчьих стай» и действовать небольшими группами «у-ботов» или поодиночке. Часть лодок продолжала действовать в Центральной Атлантике. В период подготовки к вторжению в Западную Европу на противолодочные силы союзников была возложена задача сократить до минимума присутствие субмарин противника на маршрутах движения конвоев и потери в транспортных судах. По-прежнему очень успешно действовали корабельные поисково-ударные группы, ядром которых являлись эскортные авианосцы. Так, в феврале-марте 1944 года в центральной части океана адмирал Ингерсолл отправил группу из четырех эскортных миноносцев во главе с авианосцем «Блок Айленд» кэптена Френсиса Хьюза. Уже по пути к району патрулирования миноносцы «Бронштейн» и «Томас» потопили 3 немецкие подлодки. Когда же группа приблизилась к Островам Зеленого Мыса, 19 марта самолеты с «Блок Айленда» «застукали» на поверхности очередную «немку» — U-1059. Ее командир обер-лейтенант Гюнтер Лейпольд, очевидно, никак не ожидал появления неприятеля в благословенных тропических водах. Экипаж субмарины купался! Расплата за легкомыслие оказалась скорой и страшной: сброшенная с самолета бомба угодила в погреб боезапаса, чудовищной силы взрыв разворотил подлодку. Для 47 подводников купание стало последним в жизни, 8 человек спаслись. Правда, и немцы умудрились сбить атаковавший их самолет, погиб и его пилот лейтенант Даути.

Следующий поход в этот район стал для «Блок Айленда» последним. А началось все удачно. В ночь на 1 мая один из патрульных самолетов выследил германскую подлодку и навел на нее эскортный миноносец «Бакли». Лунная ночь позволила накрыть субмарину внезапным шквалом артиллерийского огня, затем командир миноносца лейтенант Брейт Абель таранил ее. Несколько немецких подводников полезли на борт «американца», как в «доброе старое время», на абордаж! Началась рукопашная схватка. Ошарашенные дерзостью врага американские матросы отбивались с помощью ручного оружия, в качестве метательных снарядов в дело пошли снарядные гильзы, посуда с камбуза, кое-кто орудовал кулаками. Драка продолжалась несколько минут. Наконец корабли расцепились и… теперь подлодка нанесла «Бакли» таранный удар, а затем стала уходить в надводном положении на большой скорости. На ней полыхал сильный пожар, из открытых люков вырывались высокие языки пламени. Когда лодка затонула, американцы подобрали из воды 36 немецких подводников, от них и узнали, что потопили U-66 капитан-лейтенанта Герхарда Зеехаузена; 24 члена экипажа субмарины погибли.

Но немцам удалось отомстить. 29 мая в 420 милях от Азорских островов авианосец «Блок Айленд» подкараулила U-549 капитан-лейтенанта Детлева Кранкенхагена. Три торпеды поставили точку в биографии удачливого «охотника» за «у-ботами»: через полчаса корабль затонул. Миноносцам охранения осталось лишь подобрать из воды 951 члена команды. А один из «эскортников» — «Юджин Элмор» — догнал-таки субмарину-убийцу и потопил ее со всем экипажем из 57 человек.

4 июля 1944 года американской поисково-ударной группе, возглавляемой авианосцем «Гуадалканал» (типа «Касабланка») кэптена Дена Гэллэри, довелось захватить германскую подлодку U-505. Она принадлежала к большим лодкам IX-С серии и вошла в строй в 1941 году. Начала успешную боевую работу: потопила 8 судов общим водоизмещением почти 45 тысяч тонн. Но затем удача отвернулась от нее. U-505 уничтожила парусный корабль под колумбийским флагом, а у военных моряков бытовало поверье: пустить ко дну парусник — значит навлечь на себя несчастье. По возвращении из боевого похода на берег списали командира капитан-лейтенанта Акселя-Олафа Лёве — подвело сердце. Первый же выход в море с новым командиром оказался неудачным: самолет противника сбросил на лодку авиабомбу, проломившую прочный корпус. Лодку отремонтировали, но, очевидно, не очень качественно. При первом же погружении «заплата» дала течь, обнаружились и другие неисправности. Команду заподозрили в саботаже, к делу подключилось гестапо. Наконец лодка вышла в поход и… нарвалась на противолодочные корабли союзников. Начались изнурительная погоня и бомбежка. У командира не выдержали нервы, и он застрелился прямо в боевой рубке…

В двенадцатый боевой поход лодку повел обер-лейтенант Геральд Лангс, которому, казалось, удалось поднять боевой дух экипажа, убедить его в будущем успехе. Но на полпути от Канарских островов к Островам Зеленого Мыса «у-бот» обнаружили корабли сопровождения «Гуадалканала». Эскортный миноносец «Шателейн» лейтенанта Дадли Нокса установил с U-505 гидроакустический контакт. С кораблей и самолетов на нее посыпались глубинные бомбы. В это время немцы, не подозревавшие, что за ними началась охота, собрались завтракать. Грохот разрывов, стремительно возникший крен, шум вливающейся в лодку воды вызвали панику у команды, и она передалась командиру. Лангс продул цистерны, и лодка вылетела на поверхность, как пробка. Американцы действовали стремительно и смело. Пока немцы не пришли в себя, к борту лодки подлетел миноносец «Пиллсбери». Подготовленная для подобного случая абордажная команда бросилась на палубу субмарины, захватила в плен 59 деморализованных немцев, один подводник в потасовке был убит. Американцы быстро закрыли клапаны балластных цистерн, обезвредили 15 подрывных зарядов и не дали лодке затонуть. Взятую на буксир U-505 отбуксировали сначала к Бермудским островам, а затем к берегам США.

Трофей оказался просто бесценным: в руки союзников попали две шифровальные машины «Энигма», кодовые книги с шифрами на каждый день, секретные карты со всеми обозначениями и, наконец, акустические торпеды Т-5 «Цаункёниг»!

Подводя итоги сражений в Атлантике в 1943 году, Уинстон Черчилль, выступавший в парламенте с необычной даже для него помпой, порадовал слушателей сообщением о неоспоримых успехах союзников в борьбе с германским подводным флотом. Однако он прозорливо заметил, что борьба потребует еще немалого напряжения сил. И Дёниц действительно готовил союзникам новые сюрпризы.

В 1944 году, когда германские войска и флот несли одно поражение за другим, руководство рейха стало уповать на «чудо-оружие». О вере в чудо российский писатель Михаил Кураев однажды очень верно заметил: «Так уж устроена душа человеческая: когда надежда не находит опоры и помощи нигде и ни в чем, когда последняя беда… надвигается, лишая воли и сил, последним прибежищем души остается вера в чудо». «Чудо-оружием», призванным спасти Германию от разгрома, ведомство Геббельса объявило ракеты «Фау» и реактивные самолеты, тяжелые танки «Королевский тигр» и сверхтяжелые — «Маус», реактивные противотанковые гранатометы и планирующие управляемые авиабомбы.

Таким «чудо-оружием» должна была стать и самонаводящаяся акустическая торпеда Т-5 «Цаункёниг» («Крапивник»). Когда новый вид вооружения прошел испытания и стал серийно производиться германской промышленностью, Дёниц порекомендовал командирам «у-ботов» новую тактику. Ее суть сводилась к следующему: при атаке конвоя предлагалось сначала наносить удар «чудо»-торпедами по эскортным кораблям, а затем обычными парогазовыми расстреливать беззащитные транспорты.

В подобном предложении был резон: акустическая торпеда гарантированно поражала корабль в кормовую часть и если не топила его, то выводила из строя и лишала хода. Транспортные суда оставались в таком случае без прикрытия. Первые атаки немецких подлодок, проведенные с помощью Т-5, застали союзников врасплох. Поэтому захват этих торпед на борту U-505 являлся чрезвычайно важным для противодействия им и совершенствования разрабатываемых в то время союзниками «торпедных ловушек».

Свой вклад в борьбу с новым оружием немцев внес и советский Военно-морской флот.

30 июля 1944 года подводная лодка U-250 действовала в Финском заливе. Утром немцы обнаружили в проливе Бьерне-зунд стоявший на якоре русский сторожевой катер. Им оказался МО-105, командир которого, в нарушение всех инструкций и здравого смысла, встал на якорь и разрешил экипажу обедать. Погода была замечательная: солнце, ни единого облачка, и «отец-командир» разрешил команде катера позагорать и искупаться…

Командир же «у-бота» капитан-лейтенант Вернер-Карл Шмидт наблюдал в перископ за беззаботными русскими более двух часов. Сначала с удивлением, затем с раздражением, но когда они еще и стали нырять в воду с борта катера, он очень разозлился на этих «курортников» и выпустил по ничтожной цели торпеду. Взрыв разорвал деревянное суденышко на части; из 26 человек экипажа в живых осталось семь человек.

Торпедировав «Мошку», Шмидт неблагоразумно остался в этом же районе. Он не имел серьезного боевого опыта — вывел субмарину лишь во второй боевой поход, а потопленная скорлупка русских была первым «судном», пущенным им на дно. Кстати, в штаб капитан-лейтенант радировал о потоплении сторожевого корабля! В подводном флоте Шмидт оказался против своей воли. Начинал он офицером надводного флота, служил на легком крейсере «Кенигсберг». Жажда подвигов во имя фюрера увлекла его в авиацию. Сначала на гидросамолете, затем на бомбардировщике он совершал разведывательные полеты и минные постановки в Северном море, бомбил Лондон, Ливерпуль, Глазго, Белград, Суэц, Александрию, Москву. Был награжден Железным крестом с Дубовыми листьями. А в 1942 году его направили на курсы командиров «у-ботов», после чего он получил в командование строившуюся в Киле U-250.

В тот день, когда Шмидт уничтожил русский «сторожевик», неподалеку производил траление 12-й дивизион катеров-тральщиков советского Балтийского флота. Ему были приданы два катера-дымзавесчика, чтобы в случае обстрела с берега прикрыть тральщики завесой. В 19.06 с одного из катеров, КМ-910, обнаружили перископ. Дымзавесчик имел на вооружении всего один пулемет «максим», но его командир главный старшина В. Павлов не растерялся, он стал циркулировать вокруг перископа и одновременно выпускать ракеты, чтобы привлечь внимание находившегося рядом в дозоре «охотника» МО-103 (рации на КаэМке не было). Один раз Павлов даже увидел немецкую подлодку сквозь толщу светлой воды на небольшой глубине!

Через пару минут подлетел «охотник» под командованием гвардии старшего лейтенанта В. Коленко. Получив сообщение о присутствии подводной лодки противника и тут же обнаружив ее гидроакустической станцией, в 19.15 МО-103 вышел в атаку и сбросил на U-250 серию глубинных бомб. Глубины моря здесь составляли максимум 30 метров, поэтому промахнуться было трудно. На поверхности появились воздушные пузыри и масляное пятно. Коленко сбросил еще серию глубинных бомб. В районе атаки из глубины появился огромный пузырь воздуха, всплыли матрасы, подушки, а затем показались и головы немецких подводников. Взрыв глубинной бомбы проломил корпус U-250, и Шмидт, недолго думая, отдраил люк боевой рубки и покинул умирающий «у-бот» вместе с теми, кто находился рядом с ним: двумя офицерами и тремя матросами. Об остальных 46 подводниках капитан-лейтенант Кригсмарине и кавалер двух Железных крестов не подумал…

С финского берега по МО-103 открыли артиллерийский огонь. Снаряды ложились в 200 метрах от катера, но Коленко подобрал шестерых немцев. На допросе у начальника разведки капитана 2-го ранга Петра Грищенко[66], в штабе Балтийского флота, Шмидт сообщил, что на борту его лодки находятся «специальные» секретные торпеды Т-5. Командование флотом приняло решение поднять потопленную лодку, благо она лежала на глубине 27 метров. Аварийно-спасательная служба блестяще выполнила поставленную задачу. Несмотря на артобстрелы места подъемных работ с финского берега, атаки неприятельской авиации и торпедных катеров, U-250 подняли и отбуксировали в Кронштадт. Специалисты Балтийского флота получили в свои руки не только торпеды Т-5, но и шифромашинку «Энигма», секретные документы[67].

Советское командование, верное союзническому долгу, поставило в известность союзников о «секретном» трофее. В ноябре 1944 года премьер-министр Великобритании У. Черчилль обратился к Верховному Главнокомандующему Вооруженными силами СССР И. Сталину:

«Адмиралтейство просило меня обратиться к Вам за помощью. Советский Военно-Морской флот информировал о том, что в захваченной подводной лодке были обнаружены две германские акустические торпеды Т-5. Это единственный известный тип торпед, управляемых на основе принципов акустики, и он является весьма эффективным не только против торговых судов, но и против эскортных кораблей… Изучение образца торпеды Т-5 было бы крайне ценным для изыскания контрмер. Адмирал Арчер просил советские военно-морские власти, чтобы одна из двух торпед была немедленно предоставлена для изучения в Соединенное Королевство».

Сталин удовлетворил просьбу Черчилля. Союзники получили возможность изучить новое оружие германского подводного флота.

Известно, что от действия акустических торпед только англичане теряли до 100 кораблей и транспортов ежемесячно! Поэтому создание средств противодействия этой торпеде стало для союзников чрезвычайно актуальным.

Вскоре англичане и американцы с большим успехом начали применять акустические «ловушки» против торпед Т-5, и хотя бед эти торпеды причинили немало, переломить ход войны на море с их помощью немецким подводникам не удалось.

Чудовищные потери весной и летом 1943 года (169 лодок), террор, устроенный противолодочной авиацией союзников, заставили командование подводного флота Кригсмарине лихорадочно искать средства для снижения заметности «у-ботов». Незаметной для самолета, оснащенного радаром, субмарина могла оставаться только под водой. Однако необходимость в зарядке аккумуляторов выгоняла ее на поверхность, да и постоянно идти в подводном положении на электродвигателях она не могла, так как аккумуляторные батареи довольно быстро разряжались. И тем не менее немцам удалось найти решение проблемы и увеличить время пребывания лодок под водой.

Еще в ноябре 1942 года на совещании в штабе подводного флота в Париже, посвященном перспективам создания новых типов субмарин, Гельмут Вальтер предложил снабдить подлодки специальным приспособлением, обеспечивающим работу дизелей под водой. Дёниц писал в своих мемуарах: «При наличии такого устройства отпадала необходимость всплывать для зарядки аккумуляторных батарей. Таким путем на базе подводных лодок старого типа представлялось возможным удовлетворить потребность в подводных лодках с высокой скоростью подводного хода. Такую лодку можно было скорее довести до серийного производства, чем подводную лодку Вальтера.

Я приветствовал это предложение. Разрешение на ускоренную разработку конструкции было получено. Предполагалось немедленно приступить к проведению испытаний вентиляционной системы, предложенной Вальтером. Впоследствии эта система получила название „шнорхель“».

Слово «шнорхель» означает «дыхательное устройство». Действительно, предложенная система позволяла лодке «дышать», находясь под водой: по воздуховодной трубе, поднятой над поверхностью воды с подлодки, находящейся на перископной глубине, к дизельным двигателям подавался воздух, он также поступал для вентиляции отсеков; по другой трубе из лодки выводились выхлопные газы. Лодка не только могла двигаться под дизелями под водой, но и заряжать аккумуляторные батареи, не всплывая.

Первой субмариной, получившей «шнорхель», стала «семерка» U-58. Летом 1943 года прошли испытания, и они потрясли воображение командования подводного флота. Немедленно началось переоборудование всех подлодок первой линии, причем головку «шнорхеля» немцы покрывали противорадарным каучуковым покрытием, что, в общем-то, было перестраховкой — радары не «засекали» головку устройства, едва возвышающуюся над водой.

Правда, после первых выходов в море «у-ботов», оборудованных «шнорхелем», восторги в отношении «чудо-устройства» поутихли. Выяснилось, что «шнорхель» оставляет в воде хорошо заметный с воздуха след. Постоянно удерживать подлодку на перископной глубине, особенно при волнении, непросто и утомительно для вахтенных на горизонтальных рулях. В условиях низких температур устройство оставляет заметный след пара в воздухе. Примитивная конструкция клапана не гарантирует от заливания воды в выхлопную трубу. При перекрытом клапане работающие дизели «пожирают» воздух в отсеках, вызывая декомпрессию и травмы органов дыхания и слуха у подводников. В лодку попадают выхлопные газы, что может привести к отравлению экипажа. При работе под водой быстрее расходуется ресурс дизельного двигателя. Шум, производимый дизелем, «глушит» гидроакустическую станцию лодки. Наконец, использование «шнорхеля» ограничивает скорость хода лодки шестью узлами, на большей скорости ломается мачта выдвижного устройства. Немцы ухватились за «шнорхель» как за средство решения главной для них в 1943 году проблемы — скрытности подводных лодок в первую очередь от противолодочной авиации. Но панацеей их устройство работы дизельного двигателя под водой (РДП) не стало и в силу перечисленных выше недостатков, и благодаря выросшему опыту и мастерству противолодочников союзников.

И все же, несмотря на все недостатки, применение РДП стало серьезным шагом вперед в повышении боевых возможностей немецких субмарин.

Долгое время устройство для работы дизеля под водой считалось порождением «сумрачного германского гения». Но еще в 70-е годы XX века историки вспомнили, что эксперименты по созданию подобных систем проводились и раньше, причем в нескольких странах.

Так оказалось, что еще в 1897 году американцы оснастили свою экспериментальную подлодку «Аргонавт-1» мачтами для забора воздуха, необходимого для работы двигателей внутреннего сгорания.

В 1904 году системой, обеспечивающей вентиляцию и работу бензинового мотора в позиционном положении, оснастил маленькую лодку Степана Джевецкого лейтенант русского флота Сергей Янович. Его утлая субмарина «Кета», водоизмещением чуть более 10 тонн, даже приняла участие в боевых действиях в ходе Русско-японской войны. Идею Яновича развили инженер флота поручик Борис Сольяр и командир подлодок «Скат» и «Акула» Николай Гудим. В годы Первой мировой войны система РПД Яновича-Сольяра-Гудима была установлена на русских субмаринах типа «Барс» — «Волке» и «Леопарде».

В 1925 году опыты по вентиляции отсеков при нахождении лодки в подводном положении проводили итальянцы. Наконец, в конце 1930-х годов работоспособными РПД оснастили 9 субмарин голландцы. Три голландские лодки оказались в мае 1940 года в руках у немцев. Они ознакомились с новинкой, но особого интереса к ней не проявили. Лишь осенью 1942 года Вальтер вспомнил о голландском устройстве, на основе которого и создал знаменитый «немецкий» «шнорхель»!

В январе 1944 года гросс-адмирал Дёниц заявил, обращаясь к подводникам: «В 1944 году, который будет успешным, хотя и трудным, мы уничтожим линию снабжения Англии с помощью нового подводного оружия». Говоря о новом подводном оружии, он в первую очередь имел в виду подводные лодки XXI серии; именно на них была сделана ставка после того, как стал ясен провал с лодками Вальтера. В общих чертах концепция нового «у-бота» вызрела на том же ноябрьском совещании 1942 года в Париже. Инженеры Шюрер и Брекинг предложили тогда использовать обтекаемые обводы корпуса по типу лодки Вальтера, увеличить вдвое емкость аккумуляторных батарей и начать строить подлодки с большой скоростью подводного хода. Чертежи нового «у-бота» легли на стол Дёница в июне 1943 года. Это была как раз та лодка, о которой и мечтал гросс-адмирал. Из-за мощного электрического оборудования создатель субмарины профессор Ольфкен назвал ее «электролодкой».

Подлодки XXI серии имели внушительное водоизмещение — 1621/1819 тонн и размеры: длина корпуса — 67,7 метра, ширина — 6,6 метра. Особенностью новых «у-ботов» была необычайно высокая скорость подводного хода — 17,5 узла; в надводном положении лодка могла идти со скоростью до 15,5 узла, но это не имело особого значения, так как лодки XXI серии предназначались преимущественно для действий под водой. Столь выдающихся скоростных характеристик немецкие конструкторы достигли благодаря очень удачным и обтекаемым формам корпуса, заваливающимся в специальные ниши надстройки горизонтальным рулям, устройству выдвижных антенн связи и «шнорхеля», заключению зенитных автоматов в щиты-обтекатели и, главное, благодаря значительному увеличению энерговооруженности лодки в подводном положении.

Мощная аккумуляторная батарея обеспечивала работу двух беспрецедентно мощных для подлодок того времени электродвигателей по 2500 л.с. каждый. Для сравнения: суммарная мощность двух электродвигателей германских субмарин VII серии — до 750 л.с., XI серии — 1000 л.с., английских патрульных лодок типа «Т» — 1450 л.с., американских типа «Гэтоу» и «Балао» — 2740 л.с., советских типа «К» — 2400 л.с.

Емкость аккумуляторных батарей позволяла подлодке XXI серии 1,5 часа идти под водой полным ходом, а в течение 10 часов — на 12 узлах. Для сравнения: «рабочая лошадка» VII серии могла идти на электродвигателях полным ходом в 8 узлов лишь 45 минут! Конечно, «у-бот» XXI серии не развивал под водой 25 узлов, как лодка Вальтера, но Дёниц рассудил верно: «Лучше синица в руках, чем журавль в небе».

Снизив плавучесть лодки, немцы сократили время погружения до 30–40 секунд. Все субмарины оснащались усовершенствованным выдвижным, а не откидным «шнорхелем». Другим новшеством стал автомат отключения дизелей в случае прекращения подачи воздуха. Лодка могла теперь уйти под воду, не тратя времени на смену двигателя и блокировку воздуховодов: все делалось автоматически. Благодаря прочности конструкции «шнорхеля» возросла до 12 узлов скорость подводного хода с использованием этого устройства. Лодка могла идти в подводном положении под дизелями более 10 тысяч миль (20 тысяч километров)!

Конструкция прочного корпуса позволяла погружаться на глубину до 135 метров. Прочный корпус делился на семь отсеков. Первый — торпедный, в нем находились шесть усовершенствованных 533-мм торпедных аппаратов, позволявших вести стрельбу с глубины до 50 метров. Здесь же хранился рекордный для «у-ботов» торпедный боезапас — 22 единицы. Максимальное их количество на немецких лодках IX серии — 19, на американских лодках — 24 штуки, на английских — 17–20, на итальянских — 16, на японских — 24 и на советских — 24.

Второй и четвертый отсеки были жилыми. Все члены экипажа (57 человек) обеспечивались персональной койкой, в отличие от подлодок других серий, где число коек рассчитывалось только на личный состав, отдыхающий после вахты. Лодка выгодно отличалась от своих предшественниц и благодаря системе кондиционирования воздуха, шлюзовым системам удаления отходов, электрической кухне. Необыкновенно комфортные для германских субмарин условия позволяли сохранять работоспособность экипажа в течение всего автономного плавания — 38 суток. Под съемными щитами палубы второго и четвертого отсеков находились аккумуляторные ямы.

Третий отсек — центральный пост — сосредоточение всех систем и механизмов управления подлодкой и ее вооружением. «У-боты» XXI серии получили совершенную для своего времени радио- и гидролокационную аппаратуру: ГАС имела радиус действия 50 миль (почти 93 километра), специальная «эхо-камера» позволяла опознавать цели при отсутствии визуального контакта.

В пятом и шестом отсеках располагались два дизеля по 2000 л.с. и два электромотора для подводного хода.

Седьмой отсек с механизмами рулей мог использоваться и как кладовая.

Артиллерийское вооружение лодки было представлено только двумя спаренными зенитными автоматами, установленными на ограждении боевой рубки. Предполагалось оснастить подводные корабли 30-мм автоматическими пушками с высокой скорострельностью. Но их разработка затянулась, и на серийных субмаринах установили проверенные в боях 20-мм автоматы с меньшим весом залпа и дальнобойностью.

Итак, в 1943 году немцам удалось разработать проект океанской подлодки, которая впервые в мире могла в течение всего похода не всплывать на поверхность и имела выдающиеся тактико-технологические характеристики. В связи с этим понятен большой интерес союзников-победителей, которые при разделе германского флота особое внимание уделили уцелевшим подводным кораблям XXI серии. Многие технические решения, реализованные немцами в этом проекте, прослеживаются в послевоенных подводных лодках с дизель-электрическим и энергоустановками ВМС США, Великобритании, ВМФ СССР.

Кроме субмарины XXI серии к «электрическим подводным лодкам» относились и малые прибрежные лодки XXIII серии, предназначенные для действий на мелководьях Северного и Средиземного морей. Небольшие кораблики, с длиной корпуса 34 метра и водоизмещением 232/256 тонн отличались быстроходностью: скорость в подводном положении — 12,5 узла, в надводном — 9,7 узла, маневренностью, были надежны и просты в управлении, а малые размеры затрудняли их обнаружение. Экипаж состоял из 14 человек. Вооружение: два 533-мм торпедных аппарата. Запасных торпед лодка не имела из-за ограниченного объема внутренних помещений.

Дёниц осознавал, что, сколь бы выдающимися ни являлись его новые «у-боты», для победы над союзниками в Атлантике (а он в нее все еще верил!) их нужны даже не десятки, а сотни. Перспективы же массового производства отнюдь не радовали гросс-адмирала. Он вспоминал, что «две опытные лодки XXI серии предполагалось построить за полтора года и передать в серийное производство лишь после испытаний. По плану обе первые лодки должны быть готовы в конце 1944 года, и поэтому начать серийное производство раньше 1945 года было нельзя. В итоге лодки XXI серии появились в конце 1946 года».

Дёниц понимал: такого ресурса времени Германия уже не имеет: «Согласиться с такими длительными сроками было нельзя. В этой связи мы попросили министра военной промышленности дать указания, чтобы его министерство представило свою программу строительства подводных лодок».

Министр военной промышленности Альберт Шпеер[68]принял самое деятельное участие в судьбе «электрической лодки».

Дёниц вспоминал:

«Руководителем главного комитета кораблестроения, который должен был практически обеспечить производство морских вооружений, Шпеер назначил Меркера — генерального директора заводов „Магирус“, человека, не связанного с кораблестроительной промышленностью. Шпеер остановил свой выбор на этом промышленнике, потому что у него создалось впечатление, что верфи явно в недостаточной мере использовали современные методы строительства. Меркер предложил отказаться от строительства подводных лодок целиком на эллингах верфей и изготовлять их секциями на разных заводах, а верфям поручил только сборку секций, то есть заключительную стадию строительства. Преимущество подобной организации строительства — экономия времени».

«У-бот» XXI серии собирался из восьми готовых секций. Согласно расчетам, каждая лодка должна была находиться на стапеле не более месяца. Темпы строительства «электролодок» потрясали воображение: 11 ноября 1943 года были готовы все чертежи, а уже в 1944 году удалось провести испытания первых шести новых «у-ботов».

В августе 1943 года Дёниц утвердил программу строительства лодок XXI и XXIII серий, которая должна была выполняться из расчета выпуска в среднем 40 кораблей в месяц, Шпеер вспоминал: «…Несмотря на поистине катастрофическую ситуацию, мы, безусловно, выполнили бы свое обещание строить ежемесячно как минимум 40 подводных лодок, если бы наши верфи не подвергались интенсивным воздушным налетам». Налетам авиации союзников подвергались не только верфи, но и заводы по производству двигателей, отдельных систем и механизмов, секций подлодок. Острой оказалась проблема рабочих кадров — тотальная мобилизация загнала в окопы сотни тысяч рабочих и инженерно-технических работников, а иностранные рабочие на заводах во Франции и Голландии перешли к откровенному саботажу. В итоге лишь в январе-марте 1945 года удалось достичь показателя 26 подлодок XXI и XXIII серий в месяц. По данным Дёница, во второй половине 1944 года в строй вступило 98 новых подлодок, а в январе-марте 1945 года — 83 субмарины. Есть и другие данные: германский историк флота Бриннике писал, что к концу 1944 года было построено 128 новых лодок и еще 144 находились в стадии строительства.

XXIII серия «у-ботов», предназначавшаяся для замены устаревших подлодок II серии, стала последним типом полноразмерных подводных лодок Третьего рейха

Постоянные бомбежки, сбои в поставках комплектующих, лихорадочная спешка в изготовлении секций привели к утрате традиционных для германских верфей добротности и качества построенных кораблей. В результате их ввод в строй сопровождался бесконечными ремонтами и доводочными работами. Ко всему прочему не хватало экипажей и особенно опытных командиров. Наконец, «электроботы» стали нести потери, не сделав ни одного боевого похода. Так, при налете союзной авиации на Гамбург были уничтожены несколько новых субмарин, которые уже осваивались экипажами.

И тем не менее Дёниц не впал в пессимизм. Для подлодок XXI серии даже была разработана новая тактика. Она предполагала, что при обнаружении противника «электробот» должен выходить в атаку, убрав «шнорхель» и не поднимая перископ. Ориентируясь исключительно по данным приборов и гидроакустических средств, лодка должна выстрелить самонаводящиеся торпеды, а затем уклониться от преследователей, пользуясь высоким подводным ходом. После перезарядки торпедных аппаратов командирам предписывалось повторить атаку, если это возможно, а затем продолжить патрулирование под дизелями, используя «шнорхель».

Однако ожидаемого чуда не случилось. Лишь в конце апреля 1945 года и лишь две подлодки XXI серии смогли выйти в боевой поход. В отличие от «больших братьев» малым «электроботам» довелось немного повоевать, первая лодка XXIII серии вышла в поход в феврале 1945 года. А всего в боевых действиях приняли участие 6 малых «электроботов», причем ни один из них не погиб! И это в условиях совершеннейшей на то время системы противолодочной обороны союзников. Возможно, именно субмарине XXIII серии — U-2336 принадлежит сомнительная честь одержать последнюю победу в истории подводного флота Кригсмарине: 7 мая 1945 года двумя торпедами она потопила два союзных транспорта.

Напрасный риск, ненужные жертвы. Они уже ничего не могли ни изменить, ни исправить. Могли только добавить боли и страданий, как будто в 1939-1945-х годах человечеству их мало досталось.

«Elektroboot» XXI серии — последняя надежда Третьего рейха

Глава 15

«Крапивник» причиняет боль

Одним из тех, кто стал свидетелем применения немецкими подлодками акустических торпед и даже испытал их действие на себе, был Дональд Макинтайр. В марте 1944 года он получил приказ принять командование фрегатом «Бикертон» и возглавить новую, 5-ю эскортную группу. Все корабли группы были американскими эскортными миноносцами, переклассифицированными в Королевских ВМС в фрегаты типа «Кэптен». Он вспоминал:

«Не буду утверждать, что я очень обрадовался, когда получил приказ покинуть мою верную „Вечернюю звезду“ (по-английски — „Hesperus“. — Р. Х.). Все-таки на этом корабле я провел без малого три года. Мы вместе пережили немало волнующих минут при охране конвоев. „Вечерняя звезда“ не подвела меня ни разу. Мысль о расставании с кораблем, моим верным и преданным другом, разбивала мое сердце. Да и с людьми я успел сродниться».

Почти все командиры кораблей были незнакомы Макинтайру. До назначения на фрегаты они служили на корветах типа «Флауэр». Экипажи состояли в основном из новичков. Группа была совершенно «несплававшаяся», и ее командир энергично взялся за подготовку отряда к будущим боям. «Должен признаться, — вспоминал Макинтайр, — я никогда не отличался ангельским терпением, поэтому сигналы, передаваемые с моего корабля остальным, зачастую были весьма ядовитыми… К счастью, довольно быстро мы стали слаженной командой и были готовы к выходу в море».

21-25 апреля 5-я эскортная группа сопровождала конвой ONS-233. Погода стала неприятным испытанием для новичков, в условиях шторма многие оказались просто не в состоянии исполнять свои обязанности из-за морской болезни. Ситуацию усугубляла склонность этого типа фрегатов к изнуряющей бортовой качке. Хорошо, что немцы уже редко беспокоили атлантические конвои.

26 апреля пришел новый приказ: группе предписывалось усилить охранение эскортного авианосца «Виндекс», действующего в Центральной Атлантике. Задача состояла в том, чтобы найти и уничтожить здесь германские субмарины — разведчики погоды. Утром 5 мая радисты «Бикертона» перехватили радиограмму «немки», находившейся где-то неподалеку. А в ночь с 5 на 6 мая ее обнаружил «Суордфиш» лейтенанта Хаггиса с «Виндекса». Первая атака оказалась неудачной, так как неопытные гидроакустики «купились» на ложную цель, выпущенную командиром «у-бота». Германские подлодки использовали специальное устройство — «пилленверфер», которое выстреливалось из торпедного аппарата и создавало в воде облако пузырьков, дававшее эхо, похожее на эхо субмарины.

В конце концов «Бикертон» установил контакт с подлодкой, и Макинтайр решил применить метод «ползущей» атаки, изобретенный знаменитым «охотником-киллером» субмарин кэптеном Уокером. Суть его состояла в том, чтобы приблизиться к подлодке со стороны кормы малым ходом. В этом случае ее акустики не слышат подкрадывающегося противника из-за шума собственных винтов. «Ползущую» атаку блестяще провел фрегат «Блай» лейтенант-коммандера Джеки Купера. Он внезапно сбросил около десятка глубинных бомб на ничего не подозревавших немцев. На подлодке вырубилось освещение, угрожающе затрещал прочный корпус, и командир субмарины обер-лейтенант Вернер Вендт запаниковал, продул балластные цистерны и всплыл.

Макинтайр вспоминал:

«Стоя на мостике „Бикертона“, я наблюдал за возникшими на поверхности воды гейзерами брызг и пены…

Вскоре над водой показалась искореженная рубка, явно свидетельствующая о том, что как минимум одно попадание было прямым. Из облаков вынырнул „Суордфиш“ с „Виндекса“… Мы увидели, как с него полетели бомбы, которые легли точно с обеих сторон лодки. В воздух взметнулись две белые водяные колонны, и лодка, задрав вверх нос, начала тонуть. Через несколько минут поверхность воды сомкнулась над ней. А раздавшийся через некоторое время взрыв подтвердил, что все кончено. Нам осталось только подобрать несколько человек, плавающих среди обломков. Моя новая группа получила боевое крещение».

Потопленной оказалась U-765, унесшая на дно океана 37 подводников. Среди 17 взятых в плен был и командир «у-бота», Вернер Вендт, первым покинувший гибнувший корабль. Макинтайр с брезгливостью вспомнил, что по прибытии в Белфаст, сходя с борта «Бикертона» под конвоем, этот тривиальный трус сказал ему: «В следующей войне я вас потоплю!» «Должен признать, что общение с ним оставило очень неприятный осадок», — подвел черту под вынужденным знакомством сдержанный англичанин.

В июне 1944 года 5-я эскортная группа приняла участие в противолодочной обороне боевых кораблей, транспортных и десантных судов, которые лавиной устремились к побережью Франции в ходе операции «Оверлорд» — вторжения союзников в Нормандию.

Действия в проливе Ла-Манш имели свои трудности, условия для работы «Асдиков» оказались отвратительными: косяки рыбы, многочисленные остовы затонувших кораблей, отмели часто воспринимались гидроакустиками как вражеская подлодка. И лишь большое количество оглушенной рыбы, всплывший мазут или деревянные обломки указывали на то, что цель была выбрана ошибочно и глубинные бомбы сброшены впустую.

Именно в Ла-Манше Макинтайр и столкнулся с немецкой новинкой — акустическими торпедами. Союзники уже имели буксируемые торпедные ловушки, отвлекающие акустические торпеды от шума гребных винтов. Англичане и американцы называли этот охранитель «фоксер» — «лисий», канадцы — «Кэт» — «кот». Применять ловушки, правда, можно было лишь на скорости не более 15 узлов, а кроме того, они издавали такой шум, что «глохли» самые эффективные гидроакустические станции. И, наконец, никто не был застрахован от атаки акустической торпедой в тот момент, когда охранитель просто-напросто не выставлен.

Так и случилось с 5-й эскортной группой 15 июня 1944 года. Ей был придан фрегат «Морн» (типа «Ривер»). Макинтайр знал и корабль, и командира, лейтенант-коммандера Холланда, один раз ему довелось именно на этом фрегате пересечь Атлантику, сопровождая конвой. В тот злополучный день группа патрулировала один из районов Ла-Манша и обнаружила немецкую подлодку, идущую на перископной глубине.

«Приближаясь к вражеской лодке, я постоянно помнил о наличии у нее акустических торпед, — вспоминал Макинтайр. — У меня было две возможности обезопасить себя от нападения. Я мог задействовать „Кэт“. Другой выход — снижение скорости хода до 7 узлов или меньше. Считалось, что при невысокой скорости производимый винтами шум недостаточен, чтобы активировать систему наведения торпеды.

Я решил, что никогда себе не прощу, если мы упустим такую отличную возможность разделаться с лодкой, руководствуясь только соображениями безопасности. Поэтому я приказал: „Скорость 7 узлов!“ — и на этой черепашьей скорости мы поползли вперед.

Вскоре мы приблизились к лодке. Напряжение нарастало. И тут поступил сигнал с „Морна“, находящегося в миле от меня по левому борту: „Есть контакт! Атакую!“ Это был последний сигнал, переданный кораблем. Несколькими секундами позже раздался сильный взрыв, разнесший „Морн“ на мельчайшие обломки. От корабля не осталось практически ничего.

С мостика „Бикертона“ мы, оцепенев от ужаса, наблюдали за происшедшей трагедией. Невозможно было не думать о друзьях, которых нам теперь уже никогда не увидеть. Но следовало принимать срочные меры. Я приказал флотилии покинуть опасный район, с тем чтобы вернуться с другой стороны и продолжить охоту за лодкой. Проходя мимо места гибели „Морна“, мы заметили несколько человек, уцелевших после взрыва. Они пытались карабкаться на плавающие вокруг обломки. Было бы чистым безумством застопорить машины и заняться спасательными операциями, явившись тем самым отличной мишенью для вражеских торпед. Поэтому мы прошли мимо, хотя такое решение далось нам очень тяжело».

Несколько часов группа утюжила воды пролива, но лодку так и не обнаружила. Остатки экипажа «Морна» спас фрегат «Айлмер». Макинтайр вспоминал:

«Позже, когда мне удалось расспросить уцелевших моряков „Морна“, выяснилось, что корабль пал жертвой акустической торпеды. Люди видели, как она спокойно шла мимо, но неожиданно повернула и попала прямо в носовой погреб. Находящиеся там снаряды взорвались и разнесли корабль на куски».

Самым неприятным был тот факт, что корабли шли на малой скорости, делающей их незаметными для акустических торпед. Но, установив контакт, Холланд приказал увеличить скорость для атаки… Резко усилившийся шум винтов привлек торпеду, в результате и произошло несчастье.

Трагедия показала, что теперь охотники и их дичь находятся примерно в равном положении.

Все без исключения офицеры «Бикертона» были расстроены и подавлены. Мы надеялись, что у нас появится возможность отомстить за «Морн».

Макинтайр не знал, что потопившая фрегат подлодка U-767 обер-лейтенанта Вальтера Дакклеффа пережила свою жертву всего на 3 дня. Что уже 18 июня 1944 года ее отправили на дно Ла-Манша эсминцы Королевского флота, что вместе с «у-ботом» погибли 48 подводников и лишь один немец сумел спастись. Поэтому, обнаружив в ночь на 25 июня очередную субмарину врага, он обрушился на нее с особенной яростью.

Все началось с того, что гидроакустики «Бикертона» в очередной раз «купились», приняв за германскую лодку какое-то затонувшее в проливе судно. Когда было установлено, что цель ложная, фрегат стал догонять ушедшую вперед группу полным ходом, а раздраженный неудачей Макинтайр спустился в свою каюту, расположенную под мостиком. Но отдохнуть коммандеру не удалось: подчиненные выдернули его из глубокого сна докладом об устойчивом контакте. Он вспоминал:

«Моментально было зафиксировано расстояние и пеленг. Стало ясно, что цель движется. Сомнения исчезли. Это была подводная лодка.

На „Бикертоне“ прозвучал сигнал тревоги. Команда заняла места по боевому расписанию. Расстояние между нами быстро сокращалось, контакт оставался устойчивым, я решил, что пора атаковать».

Фрегат прошел над «немкой» на скорости в 20 узлов и сбросил несколько серий глубинных бомб. Макинтайр вспоминал:

«Разрывы чувствительно встряхнули корабль, и почти сразу же поверхность моря взбурлила. Из глубины поднялась темная громадина подводной лодки и закачалась на волнах.

„Разрешите открыть огонь, сэр?“ — нервно выкрикнул артиллерист.

„Да, покажите им, где раки зимуют“, — мрачно ответил я, ведя корабль по широкой дуге для нанесения последнего, решающего удара.

Должен сказать, что наши палубные трехдюймовки оказались достойными нашего недоверия. Мы своими глазами видели, как снаряды, выплевываемые этими „слоновыми ружьями“, долетали до цели, ударялись о ее корпус и падали в воду, не взрываясь.

В свете прожекторов было видно, что команда лодки готовится покинуть свой корабль. Огонь прекратился. И тут же вражеская лодка, высоко задрав нос, ушла под воду».

U-629 обер-лейтенанта Георга Уля присоединилась к многочисленным обломкам кораблекрушений, которые устилали дно Ла-Манша. Англичане подобрали из воды 39 немецких моряков. 12 человек из команды «у-бота» погибли. «Потребовалось время, — вспоминал командир 5-й эскортной группы, — чтобы поднять их на борт. Двое или трое были в тяжелом состоянии и вскоре умерли. По пути в Плимут, куда мы должны были доставить пленных, похоронили умерших в море. В присутствии их товарищей я выполнил все необходимые формальности и даже сам прочитал молитву. Каюсь, я не смог говорить о них как о „наших дорогих братьях“, как написано в молитвеннике, и обошелся без этой фразы. На мой взгляд, несмотря на шок, который пришлось испытать команде этой лодки, все они держались достойно, а их выдержка была поистине удивительной».

Правда и немцы в эти часы не остались в долгу: в то время когда «Бикертон» возился с U-269, другая подлодка, U-984[69], выпустила акустическую торпеду но фрегату «Гудзон». Она угодила в корму, корабль получил тяжелые повреждения, но благодаря самоотверженной борьбе экипажа за живучесть остался на плаву. Фрегат «Блай» отбуксировал подбитого собрата на базу в Плимут.

18 августа 5-я эскортная группа приступила к сопровождению эскадры, состоявшей из тяжелого крейсера «Кент»[70], эскортных авианосцев «Набоб» и «Трампитер». Намечалась операция по нанесению авиаударов по «занозе в теле английского флота» — линкору «Тирпиц» в Тромсё и проводке очередного конвоя в Россию. Поход проходил в спокойной обстановке. «Я был весьма удивлен тем фактом, что нас ни разу не попытались атаковать, — вспоминал Макинтайр. — Поскольку ничто не предвещало неожиданностей, я принял приглашение своих офицеров сыграть партию в бридж.

„Не могу понять, почему при таком скоплении кораблей в одном месте не появилось ни одной немецкой лодки“, — заметил я.

„Ну и слава богу“, — меланхолично ответил Билл Ридли. Не успел он договорить, как корпус корабля чувствительно встряхнуло.

„Это подводный взрыв!“ — закричал я уже на бегу к трапу, ведущему на мостик… Одного взгляда на эскадру было достаточно, чтобы понять, в чем дело. „Набоб“ подвергся торпедной атаке».

Убаюканные мнимым спокойствием, корабли охранения «проспали» подводную лодку U-354 обер-лейтенанта Ханса-Юргена Штамера. Выпущенная ею акустическая торпеда попала в корму авианосца, он лишился хода и получил сильный дифферент. Макинтайр разделил свой отряд на две части. Одна, в которую входил флагманский фрегат «Бикертон», должна была оказывать помощь терпящему бедствие «Набобу», другая — прикрывать «Кент» и «Трампитер». Все корабли получили приказ задействовать акустические противоторпедные ловушки. «„Я спросил у Билла, — вспоминал Макинтайр, — а наш „Кэт“ уже задействовали?“ — „Парни как раз этим занимаются, сэр“, — ответил тот. Правда, договорить снова не успел. Корабль содрогнулся от сильного взрыва где-то в районе кормы.

В воздух взметнулся гигантский гейзер пламени, воды и обломков. Я успел разглядеть мелькавшие в нем глубинные бомбы и человеческие тела. Корабль буквально заходил ходуном. Оглушительно завыла сирена. Американские военные корабли, кроме обычной сирены, имели еще специальный туманный ревун. „Бикертон“ был построен в Соединенных Штатах, на нем тоже стоял этот истошно ревущий кошмар. Всякий раз, когда раздавался его жуткий вой, управление кораблем оказывалось полностью парализованным, поскольку он способен был заглушить все немыслимые звуки, не говоря уже о человеческом голосе. Перекричать американский ревун не мог никто.

Ситуация усугубилась тем, что взрывом повредило емкость со специальным химическим составом, применяемым для создания белой дымовой завесы. Над нами моментально повисло густое облако белого тумана. Корабельные вентиляторы всасывали ядовитые пары, и, чтобы избежать удушья, люди выскакивали на верхнюю палубу, но и там было ненамного легче.

Пришлось срочно поставить поврежденный корабль с наветренной стороны, и через некоторое время дышать стало легче.

В это время кто-то в машинном отделении разыскал нужный клапан и перекрыл пар, идущий к сирене. Рев смолк, и я почувствовал ни с чем не сравнимое облегчение. Как же прекрасна тишина! Теперь можно было пройти на корму и обследовать полученные повреждения. На палубе я увидел несколько изуродованных тел. Кругом раздавались стоны раненых. Добравшись наконец до кормы, я обнаружил, что она почти полностью разрушена. Стало ясно, что самостоятельно мы не сможем сдвинуться с места. Но я считал, что, если других повреждений нет и корабль останется на плаву, нас могут отбуксировать домой».

Пока часть экипажа вела борьбу за живучесть, раненых и не занятых в подкреплении переборки машинного отделения перевезли шлюпками на фрегат «Кемпторн». Некоторые моряки, несмотря на ранения, наотрез отказались покидать искалеченный «Бикертон». А через несколько часов, когда командир «Набоба» сообщил, что может дать ход, Макинтайр принял решение оставить подбитый фрегат. Необходимо было обеспечить прикрытие более дорогостоящему авианосцу. «Мы все с трудом сдерживали слезы, — вспоминал Макинтайр, — глядя, как маленький, верный „Бикертон“, задрав нос, идет на дно… Я к нему очень привязался. Я понимал, что это не аристократ вроде „Хесперуса“ и не рабочая лошадка вроде „Уокера“. Но это был достойный корабль, и я искренне горевал о потере».

Так же как и «Набоб»[71], «Бикертон» поразила акустическая торпеда U-354. Самой субмарине оставалось жить 3 дня. 25 августа ее застигли врасплох и потопили со всем экипажем «Свордфиши» с «Виндекса».

Акустические торпеды оказались очень эффективным и грозным оружием. С их помощью германские подводники потопили и повредили многие десятки кораблей и судов союзников. Появись они на год-полтора раньше, последствия их массового применения могли стать для флотов Великобритании и США катастрофическими. Но в 1944 году уже никакие «Цаункёниги» не могли изменить ситуацию в Атлантике в пользу Кригсмарине.

Глава 16

Отданные на заклание

Сделав тяжелое признание о том, что в битве за Атлантику Германия потерпела поражение, Дёниц стал очень лаконичен в описании последних двух лет войны на море в своих мемуарах. Из 427 страниц текста, событиям 1944-1945-х годов он посвятил 84 страницы, а действиям подводных лодок — всего 34. Понять бывшего гросс-адмирала можно: непросто писать об агонии режима, которому служил, о крушении флота и дела, которым отдавал всего себя, которым принес в жертву тысячи подчиненных, в том числе двух своих сыновей.

Тем не менее, несмотря на потери подводных лодок, превысившие в 1943 году их строительство (в мае-октябре 1943 года погибло 182 лодки, а построено было 171), германский подводный флот оставался серьезной силой. В начале 1944-1945-х годов он насчитывал около 400 «у-ботов». И хотя союзники имели подавляющее превосходство в крупных надводных боевых кораблях и авиации, преимущество в радиотехнических средствах, они по-прежнему придавали первостепенное значение охране атлантических коммуникаций. От них по-прежнему зависели снабжение и пополнение группировки англо-американских войск в Западной Европе, обеспечение населения Англии продовольствием, а военной промышленности сырьем. Для борьбы с германскими субмаринами в океане и в прибрежных водах союзники до конца войны привлекали огромные силы: 44 только английских эскортных авианосца, около 200 эскадренных миноносцев, почти 250 эскортных миноносцев, 300 шлюпов, корветов и фрегатов, до 2500 патрульных судов, тральщиков и катеров, свыше 2200 самолетов противолодочной авиации, вооруженных новейшими гидро- и радиолокаторами, глубинными бомбами, самонаводящимися противолодочными торпедами, торпедными «ловушками» и другими средствами борьбы.

В своих мемуарах о тех трагических для Германии и ее Кригсмарине временах Дёниц написал: «Мне предстояло принять самое трудное решение за весь период войны, самый горький из всех возможных выборов: несмотря ни на что продолжать сражаться или же отступать?» Дёниц осознавал: потери невосполнимы, противник будет иметь технический перевес, по крайней мере до тех пор, пока на смену существующим «у-ботам» не придут «электролодки», а в ближайшее время потери достигнут невиданных прежде масштабов. Однако лично для гросс-адмирала вопрос «стоит ли сражаться, когда исход такой борьбы заранее предрешен?» не возникал. В условиях катастрофических поражений на суше, особенно на Восточном фронте, уничтожения немецких городов союзной авиацией немецкий флот, по мнению Дёница, не мог оставаться сторонним наблюдателем. Да этого не допустил бы и Гитлер, твердивший: «Атлантика — мой передний край обороны на Западе…»

Дёниц был готов на любые жертвы, но захотел удостовериться в том, что его подводники согласятся на продолжение борьбы, на добровольное принесение себя в жертву.

В конце мая 1943 года гросс-адмирал собрал командиров атлантических флотилий подводных лодок на совещание в штабе командующего подводным флотом на западе адмирала Ганса Рудольфа Резинга.

Резинг вспоминал: «Он сделал совершенно необычайное. Дёниц заявил: „А теперь каждый из вас скажет, невзирая на то, что я подумаю по этому поводу, как он оценивает то ужасное положение, в котором мы оказались, и что нам следует делать далее“.

Мы сошлись во мнении, что впредь мы не сможем оказать решающего влияния на исход войны, но, пока Германия сражается, должны сражаться и мы. Когда все выступили, Дёниц сказал: „Хорошо, вы просто подтвердили мое мнение: германский флот будет сражаться до конца“».

Другого ответа гросс-адмирал не ожидал. Влияние личности командующего Кригсмарине было еще исключительно сильным на высших командиров-подводников. Но совпадало ли их мнение с общими настроениями на подводном флоте?

Существует немало свидетельств, что боевой дух подводников был уже совсем не тот, что год назад.

Эрих Топп летом 1943 года командовал учебной флотилией в Готенхафене (Гдыня) на Балтийском море. Он готовил новые экипажи к новым боям в Атлантике. Топп вспоминал: «Командование подводного флота скрывало от нас большие потери. Требовалось одно — решимость новых командиров и экипажей сражаться». На прославленного подводника произвела гнетущее впечатление его последняя встреча с Гитлером в «Вольфшанце» осенью 1944 года. Тогда вместо трезвой оценки обстановки фюрер развлекал присутствующих монологом о великих преимуществах германских технологий и о том, что «настоящая» новая подводная лодка позволит перехватить у союзников инициативу в Атлантике.

Среди тех, кто засомневался в мудрости решения Дёница — продолжать подводную войну, был и корветтен-капитан Юрген Эстен, в то время офицер штаба Кригсмарине, курировавший действия германских подлодок в Арктике. «Мы понимали, — вспоминал он, — что результат будет нулевой и нет никакого смысла далее рисковать человеческими жизнями». Работа в штабе тяготила Эстена, и, не желая подписывать заочные смертные приговоры своим товарищам, он настойчиво стремился вернуться на подлодку, чтобы разделить участь тех, кого обрекли на жертву во имя рейха. Осенью 1943 года он близко познакомился с рейхсминистром вооружений Альбертом Шпеером. Через несколько месяцев на официальном обеде в Берлине Эстен спросил Шпеера, какое же будущее ждет Германию. Ответ одного из самых преданных соратников Гитлера потряс подводника: «Думаю, что к осени 1944 года мы потерпим полное поражение в этой войне…»

Подобные «пораженческие» разговоры велись лишь шепотом и среди единомышленников. Авторитет же «папаши Карла» среди боевых подводников в это время заметно упал. Многие боевые командиры подводных лодок не разделяли его показного оптимизма. Решив связать свою судьбу с Гитлером до конца, Дёниц, до того бывший беспартийным, в феврале 1944 года стал членом национал-социалистической партии Германии. Он превратился в фанатичного почитателя Гитлера и всегда подчеркивал, «насколько малозначительны мы все по сравнению с фюрером». Как будто не видел, что тот готов утащить за собой в могилу и всю Германию. Однажды Юрген Эстен с оторопью обнаружил, какое влияние оказывал Гитлер на Дёница: «Во время работы в штабе я летал вместе с Дёницем в Берлин на встречу с Гитлером. Я общался с адмиралом за четверть часа до этой встречи, а затем встречался с ним сразу после нее. Он хотел обсудить с фюрером ряд вопросов, в том числе и негативных. После аудиенции я спросил Дёница: „Ну как, вам все удалось?“ Дёниц ответил: „Знаешь, я просто посмотрел ему в глаза и сразу же понял, что все будет хорошо“. Дёниц был чрезвычайно эмоциональной натурой…»

Гитлер всецело доверял своему гросс-адмиралу и очень уважительно относился к нему. Альберт Шпеер вспоминал, как однажды фюрер заметил: «Дёниц национал-социалист до мозга костей и хранит флот от дурных влияний. Наши моряки никогда не сдадутся врагу. Вот что значит дух национал-социализма, воспитанный им в своих подчиненных». Становится совершенно понятным, почему Гитлер, отправляясь в мир иной, назначит именно Дёница своим преемником на посту рейхсканцлера.

Действительно, в 1943-1945-х годах образом мыслей, поведением и выступлениями гросс-адмирал больше напоминает твердолобого партийного функционера. Он постоянно говорит о решимости флота стоять до конца, о новом оружии, призванном переломить ход войны, о верности фюреру. «Вы, молодежь, живете в великие времена, — обращался Дёниц к новобранцам флота летом 1943 года, — потому что принадлежите к ордену истинных воинов, сражающихся на переднем крае борьбы с англосаксами. Я верю в молодежь и всегда ей верил. Англичане могут смеяться над моими юными экипажами. Они говорят: „Ваши командиры — неопытные мальчишки“. Эти мальчишки еще покажут им, на что они способны. Настанет час, когда мы сумеем доказать нашу верность, любовь и преданность фюреру».

Неверность фюреру считалась самым опасным преступлением в рейхе. Авторитет Дёница в глазах подводников серьезно пострадал в связи с «делом» командира подлодки U-154 обер-лейтенанта Оскара Куша. Христианин и интеллектуал, Куш выбрал службу в подплаве Кригсмарине, потому что считал этот вид вооруженных сил наименее политизированным. Он хорошо зарекомендовал себя в боях, быстро заслужил любовь и уважение коллег-командиров «у-ботов» и подчиненных. Один из его матросов, Хайнц Кульман, вспоминал: «Он проявлял о нас просто невероятную заботу. Помню наш боевой поход в тропики, тогда температура в машинном отсеке достигала шестидесяти градусов. Командир сам принес нам охлажденную банку консервированного сока… Никакой другой офицер никогда бы такого не сделал». Порой командир ставил прослушать экипажу граммофонные пластинки из своей коллекции. Особенно морякам полюбилась песня Пауля Абрахама «Родина твоей звезды». «Нам очень нравилась эта песня, — вспоминал Хайнц Кульман, — и никого не волновало, что Абрахам был евреем». Обер-лейтенант не скрывал от экипажа неприязненного отношения к нацистам, а Гитлера даже не побоялся однажды назвать «безумцем, одержимым манией величия».

«Он всегда свободно выражал свои мысли, потому что считал, что находится среди друзей. Нам известны были его взгляды, и любой член команды мог запросто критиковать руководство рейха», — рассказывал Кульман. Дело дошло до того, что командир лодки лично снял с переборки обязательную на всех «у-ботах» фотографию Гитлера, заметив при этом: «Я не потерплю на U-154 никакого идолопоклонства». Осенью 1943 года Куш открыто ставил вопрос, стоит ли продолжать воевать, когда поражение Германии неизбежно.

Обер-лейтенант Оскар Куш не был сумасшедшим, но вел себя крайне неосторожно. И вскоре произошло то, что неминуемо должно было произойти. В январе 1944 года его старший офицер Ульрих Абель обвинил командира в выражении «глубоко враждебных политическому и военному руководству Германии» мнений.

«Абель был стопроцентным нацистом, — вспоминал бывший матрос Кульман, — и он пунктуально фиксировал каждое из замечаний командира». Куша арестовали, и военный трибунал признал его виновным в измене и приговорил к расстрелу. Дёниц не вмешался и не замолвил словечко за своего подчиненного, как случалось прежде. Кушу не помогло и то, что суд над ним совпал с общим падением боевого духа на подлодках, а карательные органы должны были отдавать себе отчет в том, что казнь не будет способствовать его укреплению. Оскара Куша расстреляли 12 мая 1944 года.

Невмешательство Дёница вызвало осуждение подводников. «Какими бы ни были его политические убеждения, — писал позднее Эрих Топп, — Дёниц мог бы заступиться за своего командира. Неужели он был столь наивен и не знал, что говорят на подводном флоте о партии?»

В списке прегрешений Куша фигурировало и то, что он на борту своей лодки слушал передачи Би-би-си и другие вражеские «радиоголоса». Оказалось — не только он один. Еще в 1941 году подобное обвинение предъявили Юргену Эстену:

«У меня был личный маленький радиоприемник, и я часто слушал передачи союзников. На борту оказался человек, „работавший на партию“, и он накатал донос своему начальству о том, что мы на лодке мало думаем о господине Гитлере, зато слушаем Би-би-си. Конечно же, об этом проинформировали Дёница, который вызвал меня к себе. Но в подобных случаях на него тогда можно было положиться. Он похоронил эту бумагу, и дело закрыли. Я набил морду доносчику, выкинул его из экипажа и взял на его место другого».

Эстен принадлежал к «старой гвардии», являлся опытным и уважаемым офицером, кавалером Рыцарского креста, поэтому мог рассчитывать на поддержку «папаши Карла». Но Дёниц «образца 1944 года» отличался от Дёница «образца 1941 года». Он стал приближенным фюрера и на многие вещи смотрел теперь его глазами. Трудно предположить, как бы сложилась судьба его адъютанта фон Кнебеля, не скрывавшего от адмирала своего отвращения к Гитлеру и нацистам, прояви он свое отношение к ним сейчас, а не в 1940 году.

Экипаж U-154 так и не узнал о судьбе своего бывшего командира. Новый командир лодки обер-лейтенант Герт Гемейнер, солдафон, призванный восстановить на «у-боте» национал-социалистический порядок, погубил лодку в первом же боевом походе. 3 июля 1944 года американские эсминцы «Инч» и «Фрост» потопили ее западнее острова Мадейра со всей командой из 57 человек. Хайнц Кульман считал, что ему повезло, потому что его списали на берег. «Я плакал. Все мои лучшие друзья, с которыми я провел вместе долгие месяцы, погибли», — вспоминал он.

На подводном флоте с середины 1943 года царили пессимистические настроения. В обещания нового «чудо-оружия» уже мало кто верил. В лучшем случае они вызывали невеселую иронию. Бывший тогда командиром U-123 Хорст фон Шрётер вспоминал: «Помню, матросы распевали песенку со словами: „Дай мне новую лодочку, Дёниц, которую не найдут“».

Командир U-264 капитан-лейтенант Хартвиг Лоокс свидетельствовал: «Штабные разговоры о новом оружии, способном переломить ход войны, воспринимались с изрядной долей юмора. Мы подшучивали по этому поводу в своем кругу».

Прозрение наступало и у рядовых подводников. Тот же Хайнц Кульман, дизелист с U-154, пришедший в подводный флот в возрасте 17 лет добровольцем из «Гитлерюгенда»[72], вспоминал о настроениях в начале службы: «Если бы потребовалось, то мы, не задумываясь, отдали бы жизнь за Гитлера, народ и родину. Это был наш идеал. Но в конце концов мы осознали — больше так продолжаться не может, ведь мы только несем потери и не способны потопить ни одного вражеского корабля».

«Пораженческие настроения» чрезвычайно быстро распространились на базах германских подводных лодок. Нежелание экипажей выходить в море уже никого не удивляло. Гестапо расследовало ряд случаев, когда матросы «у-ботов» на базах Бискайского залива задерживали выход на боевое задание, насыпав сахар в дизельное топливо. К ритуалу приветствия вернувшихся из похода субмарин, к встречам с духовым оркестром стали относиться с отвращением, как к никому не нужной показухе, и их отменили. Когда в Лорьяне командиру отплывавшей лодки вручали букет цветов, он тут же демонстративно выбрасывал его и выходил в море без прощального гудка.

Документы военных судов пестрят случаями неуставных отношений и дезертирства, чего не было раньше на подводном флоте. Лозунги вроде «Победа любой ценой» или «У кого крепче боевой дух, тот и победит» матросы называли не иначе как «дерьмом Дёница».

Общая деморализация и упадок духа стали проявляться в откровенных буйствах команд «у-ботов» на берегу. Так, в феврале 1944 года напряжение очередного похода экипаж подводной лодки U-264 Хартвига Лоокса снял, учинив настоящий погром на французской вилле — месте проживания подводников.

Лоокс вспоминал: «Ребята здорово напились, а потом разнесли все до основания. Я устроил им настоящий разнос, и они быстро пришли в чувство. Но когда я пошел к командиру флотилии и отрапортовал, что снова готов выйти в море, то добавил, что вряд ли вернусь обратно. Я чувствовал, что это мой последний боевой поход, и прямо сказал ему об этом. Командир был обескуражен и попытался меня успокоить, но меня не покидало инстинктивное чувство смертельной опасности».

Потеря 54 подлодок за первые три месяца 1944 года не способствовала поднятию боевого духа немцев. Они подсчитали, что, по крайней мере, каждая пятая из отправившихся на боевое задание субмарин не возвращается обратно. Командование подводным флотом отмечало, что многие командиры «у-ботов» не рвутся вступать в бой и атаковать конвои, опасаясь, что их корабли сами подвергнутся нападению вражеских сил противолодочной обороны. За февраль в Северной Атлантике удалось потопить всего два транспорта. В марте — семь. Жалкий результат, подчеркивающий бессмысленность продолжения подводной войны. Теперь главным стало желание остаться в живых.

А Дёниц по-прежнему заклинал подчиненных быть «вернейшими из верных», боевой элитой Кригсмарине и рейха. И следует отметить — на умы многих командиров подлодок и экипажей принадлежность к «братству Дёница» все еще действовала. Именно это, по мнению Топпа, «поднимало боевой дух, маскировало главное желание всякого человека — выжить». Важную роль играло и присущее экипажам всех боевых кораблей, а подводных лодок особенно, чувство товарищества, «ощущение того, что ты отвечаешь за безопасность и судьбу своих сослуживцев, братьев». Поэтому немецкие подводники продолжали выходить в море, часто они шли в поход придавленные тяжким чувством обреченности. Но шли.

Из-за тяжелых потерь германское командование отказалось от групповых действий подводных лодок против конвоев в Северной Атлантике. «Волчьи стаи» были расформированы, и лодки направлялись в океан для одиночного патрулирования на коммуникациях союзников. Результаты оказались более чем скромными. Господство противолодочной авиации в воздухе, а надводных кораблей на море позволяло наносить лишь эпизодические удары.

С декабря 1943 по май 1944 года океан в обе стороны пересекли 121 конвой с войсками и грузами. При этом ни один транспорт с войсками потерян не был. Союзники лишились в Атлантике 45 торговых судов с грузами общим тоннажем 220 578 тонн. За этот же период противолодочные силы уничтожили в Атлантике 72 германские подводные лодки, а на всех театрах боевых действий немцы потеряли 112 «у-ботов». Таким образом, США и Англия смогли достаточно надежно обеспечить свои океанские коммуникации и доставку войск и грузов.

В эскортные группы, охранявшие караваны торговых судов, теперь обычно входил эскортный авианосец. Его самолеты днем и ночью вели поиск подлодок противника на всем маршруте следования конвоя. При обнаружении вражеской субмарины они наводили на лодки корабли эскорта или атаковали ее сами. Кроме того, в Атлантике действовали до 20 авианосных поисково-ударных групп, каждая из которых обычно включала в себя один эскортный авианосец, два-три эсминца и два-три эскортных миноносца. Они вели поиск в так называемых «черных дырах», за пределами радиуса береговой противолодочной авиации, в местах развертывания «у-ботов» на судоходных путях, а также на маршрутах следования подлодок в океан и на базы. Их жертвами стали многие немецкие субмарины.

«Инстинктивное чувство смертельной опасности» не обмануло командира U-264 капитан-лейтенанта Хартвига Лоокса. Он постарался успокоить себя и команду мыслью о том, что «шнорхель» дает им шанс на успех. 5 февраля 1944 года его лодка вышла из Сен-Назера в свой шестой боевой поход. А за несколько дней до этого, 29 января, под аккорды песни «Идем на охоту», транслировавшуюся через судовой громкоговоритель, из Ливерпуля в Атлантику отправилась знаменитая 2-я группа поддержки кэптена Джона Уокера. «Киллер „у-ботов“» порой относился к войне, как к спорту. Удачный залп глубинных бомб, после которого на поверхности появлялось масляное пятно с плававшими в нем обломками и мусором, он иной раз сопровождал семафором на корабль, потопивший подлодку: «Подойди сюда и посмотри, что ты наделал!» Вот такой типично английский военно-морской юмор.

В состав группы входили шесть противолодочных кораблей. Уокер по-прежнему держал флаг на шлюпе «Старлинг». На другом шлюпе группы, «Мэгпай», служил лейтенант Брайан Бутчард, ставший, как и многие офицеры отряда, настоящим ветераном-противолодочником. О тактике Уокера он вспоминал: «Обычно мы действовали всей группой. Один корабль осуществлял непрерывную атаку, сбрасывая глубинные бомбы прямо по курсу подводной лодки. Все остальные корабли в это время сохраняли с лодкой акустический контакт. Уокер называл это „взять в кольцо“. Если бы лодка попыталась ускользнуть, какой-нибудь из наших кораблей обязательно бы ее уничтожил». В том случае, если противник оказывался особенно хитроумным, атака осуществлялась поочередно тремя кораблями, ведущими непрерывную бомбежку.

На сей раз командование Западными подходами направило 2-ю группу поддержки к месту скопления германских субмарин, приблизительно в 340 километрах от юго-западного побережья Ирландии. Данные о противнике были получены из отдела слежения Винна и оказались очень достоверными. Операция получила кодовое название «Шкатулка».

Первого успеха группа Уокера добилась 31 января, когда была потоплена U-592 обер-лейтенанта Хайнца Яшке. «Семерка», очевидно, оказалась вовсе не везучей: она совершила 10 боевых походов, но смогла повредить лишь один небольшой транспорт водоизмещением 3700 тонн. Весь экипаж, 49 подводников, остался в «стальном гробу». С 8 по 11 февраля «киллеры» отправили на дно еще четыре немецкие субмарины, и вновь никто из их экипажей не уцелел. Каковы же были настроения «охотников»? «Нас мало беспокоил тот факт, что мы убиваем людей, — вспоминал Бутчард, — главное, уничтожалась лодка, и этого вполне хватало». 19-летний Питер Юстас служил на «Старлинге» оператором радиолокатора: «Нас охватывала настоящая эйфория. Еще бы, ведь мы потопили еще одну вражескую лодку! У нас было такое чувство, что теперь мы практически непобедимы».

Но Адмиралтейство требовало подтверждения побед. Офицеры-чиновники не очень доверяли оптимистическим докладам «охотников». И поэтому на место уничтожения субмарины отправляли корабельный вельбот. «Работа была довольно неприятная, приходилось собирать человеческие останки и складывать их в шлюпку», — вспоминал Юстас. Лицо подводной войны, как и всякой войны, отвратительно.

19 февраля корабли 2-й группы засекли гидролокаторами очередную «немку». Ею оказалась U-264 Хартвига Лоокса. Он вспоминал о последних часах своей лодки:

«Уокер обрабатывал меня в течение десяти часов. На нас сбросили около двух сотен глубинных бомб… Я пытался маневрировать, но ничего не получалось. Прочный корпус получил повреждения, образовались многочисленные течи. Мы уже стояли по колено в воде. В отсеке электродвигателей начался пожар. Когда ты находишься на большой глубине, а на борту начинается пожар, это конец. Я подумал: „Ну, делать нечего. Надо всплывать“. Мы выскочили на поверхность, как пробка из бутылки с шампанским, и тут же обнаружили, что окружены противолодочными кораблями. Мой экипаж спешно попрыгал в воду. Я оставался на мостике и держался за антенну, чтобы меня не засосало в рубочный люк, в котором уже образовывался настоящий водоворот. В следующее мгновение лодка затонула прямо подо мной».

Экипаж U-264 англичане выловили в полном составе. Те минуты пребывания между жизнью и смертью в ледяной воде Лоокс запомнил на всю жизнь:

«Я висел на сброшенных за борт сетях, словно мокрая тряпка. Затем английский матрос перебрался через леера, спустился по сетям и схватил меня за шиворот. „Ну давай, моряк!“ — крикнул он и вытащил на палубу». Так капитан-лейтенант Кригсмарине Лоокс оказался на борту шлюпа Королевских ВМС «Вудпекер». «Меня привели в офицерский кубрик, где сразу же забросали градом вопросов. Один из офицеров заметил, что мы неплохо сражались. Лично я такого мнения не разделял».

Однако война для Хартвига Лоокса еще не закончилась. Случилось так, что он попал из огня да в полымя:

«Меня содержали в трюме, и я подумал: „А ведь кругом ходят другие наши лодки с акустическими торпедами, и они могут поступить весьма опрометчиво…“». Так оно и вышло. «Раздался мощный взрыв. Я упал с койки и очутился на палубе. Лампочка разбилась, и потому я не мог разобраться, где выход. Я пошел на ощупь вдоль переборки. Когда, наконец, открыл дверь, то увидел, как Атлантический океан хлещет в зиявшую в борту пробоину». Попавшая в «Вудпекер» торпеда нанесла шлюпу тяжелые повреждения, но он удержался на плаву. Целую неделю покалеченный корабль буксировали к берегам Англии, однако сильный шторм не позволил его спасти. 27 февраля 1944 года шлюп затонул. К тому времени немецких подводников и Лоокса перевели на шлюп «Мэгпай». Конечно, Хартвигу Лооксу и его команде очень повезло. Они оказались спасены дважды, и теперь война для них уж точно закончилась.

Вернувшимся в Ливерпуль кораблям 2-й группы поддержки устроили восторженную встречу. Шесть уничтоженных подлодок за 27 дней похода! Это казалось невероятным. «Мы шли строем, — вспоминал Юстас, — и другие корабли включили на полную мощность свои гудки и сирены. Знаете, мы чувствовали себя просто героями. Сотни людей по обе стороны Глэдстоунского дока приветствовали нас». В толпе встречающих находился и командующий Западными походами адмирал Хортон вместе с Первым лордом Адмиралтейства. Победа группы кэптена Уокера воспринималась как окончательный перелом в подводной войне в Атлантике. Всего же «киллеры» Уокера уничтожили 16 немецких подводных лодок. Напряжение походов и боев сказалось на здоровье командира группы. Через четыре месяца кэптен Джон Уокер умер от сердечного приступа. Он стал такой же жертвой битвы за Атлантику, как и сотни германских подводников, которых он отправил на дно океана за три года своей боевой службы.

Нелегкой была работа у «противолодочников» союзников. Не одному Уокеру она подорвала здоровье. Тысячи военных моряков пострадали от невероятного перенапряжения физических и моральных сил. Одним из них оказался Дональд Макинтайр:

«Команда корабля-охотника не знает ни сна, ни отдыха, постоянно находится в напряжении, в любое время суток, независимо от погоды. Сейчас спокойно, но ты не знаешь, что будет через минуту. Акустики денно и нощно находятся на боевом посту, вслушиваясь в эхо от подводных камней и стаек дельфинов, обломков кораблекрушений и движущегося по своим делам крупного косяка атлантической сельди. И только опыт и удача позволяют отличить эти ложные контакты от затаившейся неподалеку грозной субмарины. А пока на корабле решают, атаковать или нет, вполне возможно, на шум его винтов уже движется смертоносная акустическая торпеда.

В таких условиях люди быстро устают. Недостаток сна… но вовсе не он является решающим фактором. Главное — это то, что на протяжении всего плавания у тебя нет ни одной минуты покоя. Ты не имеешь права ни на миг расслабиться, потому что в любой момент может прогреметь взрыв, означающий, что торпеда попала в твой корабль или в корабль твоего товарища. Умение постоянно быть начеку — главное качество, позволявшее победить в этой войне. К сожалению, я понимал, что утратил его. Настала пора уходить.

…По прибытии в Ливерпуль я понял, что нуждаюсь в отдыхе. Я слишком устал, да и удача явно решила от меня отвернуться. В таких условиях было бы неразумно оставаться на прежней должности. Мое начальство тоже это понимало. Поэтому я без сожаления сдал командование 5-й эскортной группой и отправился к жене и сыну в Дербишир. Жена даже не подозревала, что „Бикертон“ находится на морском дне. Представляю, какой она пережила шок, когда на вопрос, где мой багаж, я ответил, что все мое ношу с собой. В течение нескольких лет мы виделись лишь урывками. На войне такое случается отнюдь не редко… Итак, моя война подошла к концу. Что ж, всему когда-нибудь приходит конец, вот и сейчас следовало признать, что я отвоевался».

Летом 1944 года оказался на берегу еще один ветеран битвы за Атлантику, обер-лейтенант Хорст фон Шрётер, командир U-123. Весной он получил приказ о переводе на штабную работу: «Я три года провел на борту U-123. Я знал свою команду. У меня сложились близкие отношения с этими людьми, и я не хотел их покидать. В начале мая 1944 года я пришел к Дёницу и сказал ему, что не хочу на берег. Думаю, это ясно демонстрирует, какие отношения поддерживал Дёниц со своими подчиненными. Он был гросс-адмиралом, а я простым обер-лейтенантом, и тем не менее я мог откровенно сказать ему: да, лодка уже не соответствует требованиям подводной войны, но поскольку я к ней привязался, то предпочел бы остаться на борту. Для меня было бы просто невозможно сидеть на берегу и ждать известий о гибели U-123».

Достойный офицер, фон Шрётер отверг шанс вернуться в Германию, остаться в живых и в конце концов воссоединиться с семьей. Он решил не покидать своих боевых товарищей до конца, каким бы страшным он ни оказался. Члены экипажа U-123, а это полсотни человек, своими жизнями обязаны преданности своего командира. Конечно, не последнюю роль в этой истории сыграли личные отношения Дёница и фон Шрётера, человека хорошо знакомого гросс-адмиралу, кавалера Рыцарского креста. Просьбу другого командира лодки, менее известного и способного, могли бы счесть и просто капризом.

Изношенный «у-бот», вступивший в строй еще в 1940 году, списали и сняли с вооружения в июле 1944 года, а 19 августа экипаж затопил лодку по приказу командования. На счету U-123 было 14 боевых походов, 24 потопленных транспорта общим водоизмещением более 244 тысячи тонн и 1 подводная лодка, британская Р-615, торпедированная 18 апреля 1943 года. Правда, служба U-123 не закончилась, в 1945 году ее подняли французы и ввели в состав своего флота под названием «Блезон».

На рассвете 6 июня 1944 года в штаб Кригсмарине пришло известие о начавшемся вторжении союзников во Францию. Его давно ожидали, к нему готовились. Армаде вторжения, состоявшей из 7 линкоров, 23 крейсеров, 80 эсминцев, более чем 1100 других боевых судов, 1700 вспомогательных и транспортных кораблей, командующий германским флотом мог противопоставить 5 эсминцев и всего 49 подводных лодок. Дёниц приказал бросить в бой все имевшиеся силы: «Все плавсредства противника… будь в них хоть 50 человек или один танк, являются нашей целью. Атакуйте любой ценой, даже ценой потери лодки. Подлодка, наносящая урон силам вторжения, выполняет высочайшую миссию и оправдывает свое существование, даже если при этом она будет уничтожена».

Фактически этот приказ означал переход к тактике смертников-камикадзе. Создатель подводного флота Кригсмарине, человек, которого подводники продолжали называть «папаша Карл», велел своим «мальчикам» приносить себя в жертву… И они попытались выполнить приказ. Дух боевого товарищества, узы побратимства, выкованные совместно пережитыми опасностями, а также страх перед карательными органами рейха заставляли немецких подводников бороться до конца.

Удар по районам высадки союзников планировалось нанести с двух сторон. Со стороны Атлантики в Ла-Манш вышли 25 «у-ботов» группы «Ландвирт» из баз Бискайского залива; из портов Норвегии, через Северное море к проливу устремились 20 субмарин группы «Митте». Вся акватория пролива кишела противолодочными кораблями и катерами, в небе вели круглосуточное патрулирование самолеты Берегового командования. За июнь 1944 года союзники уничтожили 26 немецких подлодок, за июль-август — еще 21. Немцам не помогли ни «шнорхели», ни акустические торпеды. Германская авиация и флот смогли потопить лишь 19 союзных кораблей и судов.

И тем не менее Дёниц продолжал бросать молоху заведомо проигранной войны своих подводников, хотя в целом положение немцев становилось совершенно безнадежным.

В июне-декабре 1944 года подводный флот Кригсмарине потерял 159 «у-ботов», потопив в Атлантике всего 32 судна и 17 боевых кораблей. За три месяца, прошедших со дня высадки союзников в Нормандии, немцы лишились баз на берегу Бискайского залива. Для выхода в океан теперь приходилось вновь, как в 1939 году, огибать на севере Англию.

Главными базами Кригсмарине отныне стали Киль, Штеттин, Данциг, Пиллау, Вильгельмсхафен, Гамбург, остров Гельголанд, порты Норвегии. Гросс-адмирал Дёниц прекрасно знал, что война на море потеряла прежнее значение и воспрепятствовать переброске войск союзников он уже не может. Подводный флот еще насчитывал 429 «у-ботов», но потеря нефтяных приисков в Румынии, захваченных советскими войсками, привела к жесточайшему дефициту жидкого топлива. Дело дошло до того, что в январе 1945 года пришлось передать на 27 подлодок, готовящихся к походу, дизельное топливо с «карманных линкоров» «Адмирал Шеер» и «Лютцов»…

Но германские субмарины выходили в море до последнего дня войны. До самого ее конца в бассейне Атлантического океана сохранялась серьезная опасность судоходству союзников. В начале 1945 года количество «у-ботов», действовавших на коммуникациях, даже возрастало: в январе — 36, в феврале и марте — 48, в апреле — 50, в начале мая — 43. В марте 1945 года, когда русские армии стояли на Одере в 75 километрах от Берлина, а англо-американцы уже форсировали Рейн, в Атлантике продолжали гибнуть люди и корабли: транспорты, «эскортники», немецкие подлодки.

«У-боты» Дёница перешли в это время к тактике засад. Каждая лодка занимала позицию на подходах к портам и базам противника, ложилась на грунт и часами ожидала появления кораблей. После обнаружения цели гидроакустикой немцы всплывали на перископную глубину, атаковали, а затем снова отходили к месту засады.

Подобная тактика дала результаты. Если во второй половине 1944 года среднемесячные потери союзников в Атлантике от немецких подлодок составляли 44 тысячи тонн, то в первые четыре месяца 1945 года они возросли до 54 тысяч тонн. В январе-мае 1945 года «волки» потопили 55 транспортов, причем большинство из них не в океане, а на ближних подступах к Британским островам. Число «у-ботов», орудовавших здесь, также возрастало: в январе — 12, в феврале — 25. Конечно, понесенные союзниками потери уже не могли оказать существенное влияние на снабжение Англии всем необходимым. Но они заставляли англичан и американцев держать в Атлантике 20 противолодочных поисково-ударных групп, в состав каждой из которых входил эскортный авианосец и эскортные миноносцы. Сохранялась и система конвоев. Авиация Берегового командования Королевских ВВС активно проводила минирование подходов к базам немецких подлодок в Германии и Норвегии. Тяжелые четырехмоторные бомбардировщики ВВС Великобритании и США бомбили стоянки «у-ботов», сбрасывали на их железобетонные укрытия чудовищные 10-тонные авиабомбы. Избиение подводного флота Кригсмарине продолжалось. Всего с 1 января до 8 мая 1945 года была потоплена 151 немецкая подлодка. Из них англичане уничтожили 95, а американцы — 39 «у-ботов».

В последние месяцы войны Дёниц оставался тверд в своей поддержке фюрера. Он первым поздравил Гитлера в день покушения 29 июля 1944 года с «чудесным спасением» и яростно проклинал заговорщиков: «Люди военно-морского флота! Священная ярость и беспредельный гнев наполняют наши сердца в связи с преступными попытками, которые могли бы стоить жизни нашему любимому фюреру. Провидение хотело обратного, провидение охраняло и защищало нашего фюрера и не оставило наше отечество в его роковой борьбе». Именно Дёниц, превратившийся к концу войны в «истинно верующего» нациста, предложил Гитлеру заменить в армии и на флоте воинское приветствие — отдание чести, партийным приветствием. В обращении к флоту гросс-адмирал призывал безжалостно истреблять предателей и изменников. Дёниц до последних дней земного существования фюрера «подпитывал» его дозами необходимого оптимизма. «Военно-морская мощь англосаксов, — докладывал гросс-адмирал Гитлеру, — абсолютно бессильна противостоять новым „настоящим“ подлодкам». Верил ли он сам в то, о чем говорил?

Создание новых субмарин в Германии тем не менее вызвало серьезную тревогу в Англии: разведка доложила Первому лорду Адмиралтейства, что в начале 1945 года на океанские коммуникации уже могут выйти 25 нацистских «электролодок». В январе штабы союзных флотов предоставили президенту США Рузвельту и премьер-министру Великобритании Черчиллю доклад, в котором говорилось: «Возможность того, что немецкие подводные лодки снова создадут серьезную опасность для союзного судоходства в Северной Атлантике, вызывает сильное беспокойство». Озадаченный Черчилль даже обратился к Сталину с просьбой ускорить занятие советскими войсками Данцига, где, по имеющимся у англичан сведениям, шла ускоренная сборка новых германских субмарин. Прогнозы западных союзников оказались ошибочными. Первая лодка XXI серии вошла в строй лишь в конце марта 1945 года. Несмотря на принятые Дёницем меры, планы строительства новых подлодок и подготовка их к боевым действиям не выполнялись из-за дезорганизации в работе промышленности и транспорта. Катастрофически не хватало личного состава: около 50 тысяч военных моряков были отправлены в окопы на Восточный фронт для действий в качестве пехоты. Да и боевой дух и дисциплина подводников Кригсмарине продолжали падать. Увольнения на берег заканчивались пьянками и дебошами. Юрген Эстен, командир U-861, вспоминал о событиях апреля 1945 года: «Если мои ребята оказывались на берегу и заходили в бар выпить, то очень скоро там появлялась военная жандармерия, и их арестовывали. Слава богу, у меня был Рыцарский крест, мой старший помощник имел такую же награду, и это спасало. Мы просто ходили по тюрьмам и забирали членов нашего экипажа».

Пушки союзных армий гремели на Одере и Рейне, а руководители Третьего рейха грезили об очередном «чуде» — обстрелах территории США ракетами. Ракеты, способной перелетать через Атлантический океан, у Гитлера не было. И тогда задачу нанесения ракетного удара по США возложили на подводные лодки. Его решили осуществить проверенными в деле ракетами Фау-2 (А-4). Эта идея возникла у фюрера еще в 1943 году. Конструкторы разработали проект буксируемого лодкой герметичного контейнера с ракетой, заправленной жидким топливом, с отсеком контрольной аппаратуры и балластными отсеками. Контейнеры достигали в длину 30 метров и имели массу 500 тонн. Буксировать к месту старта их должны были лодки XXI серии.

Проект начали реализовывать. В декабре 1944 года судоверфь «Вулкан» в Штеттине получила заказ на изготовление трех таких контейнеров. Одновременно в Эльбинге велась постройка опытного образца, а в Балтийском море проводились испытания отдельных элементов конструкции. Намечалось и переоборудование нескольких «у-ботов»-буксировщиков. Так как новейшие лодки XXI серии в строй еще не вошли, в качестве буксировщиков-«ракетоносцев» решили использовать большие субмарины IX серии группы «Зеевольф», базировавшиеся в Северной Норвегии: U-518, U-546, U-805, U-880, U-881, U-1235.

Предполагалось, что лодки доставят ракетные контейнеры в район старта, заполнив балластные отсеки забортной водой, переведут контейнеры в вертикальное положение, так чтобы их крышки находились на уровне моря, и произведут запуск ракет.

Трудно сказать, что могло получиться из этой затеи. Баллистическая ракета Фау-2 не отличалась высокой надежностью. Известно, что из 1115 ракет, выпущенных по Лондону, в цель угодили лишь 517, а остальные упали в Северное море, так и не долетев до столицы Англии. Длительная же буксировка контейнеров с ракетами через океан не исключала повреждений капризной системы, а проверка ракет перед стартом была вообще невозможна. Кроме того, громоздкий контейнер на буксире ухудшил бы маневренность лодки, и она могла стать легкой мишенью для сил противолодочной обороны. И наконец, состояние германской экономики в конце войны уже не позволяло наладить серийный выпуск подобных ракетных систем.

Американцы получили разведывательные данные о готовящемся ракетном ударе в конце августа 1944 года. Случилось так, что 20 августа юго-восточнее Ньюфаундленда самолеты с авианосца «Боуг» потопили немецкую подлодку U-1229 корветтен-капитана Армина Цинке. Янки выловили из воды 41 члена экипажа «у-бота», среди которых обнаружили некоего пассажира: им оказался американец немецкого происхождения О. Мантель, германский шпион. На допросе он и раскрыл планы высшего командования рейха по засылке подлодок с ракетами к американскому побережью.

Политическое руководство и командование Вооруженных сил США отнеслись к полученной информации чрезвычайно серьезно. В реальность ракетного удара с подлодок заставил поверить и арест ФБР двух агентов германской разведки в Нью-Йорке, высаженных на побережье США с подлодки U-1230. Выяснилось, что они имели задачу установить радиомаяки для наведения Фау-2, на некоторых высотных зданиях. Гитлер надеялся, что ракетный обстрел и уничтожение крупных зданий в городе — символе процветания Америки приведет к панике и… к выходу Соединенных Штатов из войны, развалу коалиции союзников!

Американцы взялись за дело: во избежание паники в случае внезапного обстрела германскими ракетами население было оповещено о возникшей угрозе. Командующий американским Атлантическим флотом вице-адмирал Ингрем получил приказ не допустить прорыва вражеских подлодок в прибрежные воды. Он выделил для этого 4 эскортных авианосца («Мишн Бэй», «Кроатан», «Боуг» и «Кор») с 76 самолетами на борту и 42 эсминца. На возможном пути следования «у-ботов» группы «Зеевольф» была развернута заградительная линия протяженностью 120 миль. Она постепенно перемещалась на восток, на расстоянии 100–160 миль перед ней вели поиск самолеты с авианосцев. Организация противолодочного барьера была завершена к 11 апреля. Операция, получившая название «Теадроп», началась, когда стало известно о выходе семи «морских волков» из норвежских баз.

Утром 15 апреля 1945 года радар эскортного миноносца «Стэнтон» засек подлодку, находившуюся в надводном положении. Артиллерийский огонь «эскортника» заставил ее погрузиться. «Стэнтон» и однотипный «Фрост» начали преследование, которое продолжалось весь день. Около полуночи залп «Хеджехога» дал результат — одна из глубинных бомб угодила в субмарину, а через час она была добита. Потопленной лодкой оказалась U-1235 капитан-лейтенанта Франца Барша, погибшая в первом походе со всем экипажем из 57 подводников.

Не успели американцы порадоваться своей победе, как в 1.55 16 апреля с «Фроста» обнаружили еще одну «немку» — U-880 капитан-лейтенанта Герхарда Шотцау. Она попыталась оторваться от погони в надводном положении, но американцы осветили ее прожектором и загнали на глубину артиллерийским огнем. Затем «Стэнтон» обрушил на лодку бомбы из реактивного бомбомета. Последовало несколько прямых попаданий, а в 4.10 раздался оглушительный подводный взрыв. Огромное масляное пятно на поверхности моря свидетельствовало — еще один «волк» уничтожен. Из экипажа U-880 (49 человек) спасшихся не было.

21 апреля эсминцы «Картер» и «Скотт» «засекли» U-805 корветтен-капитана Рихарда Барнаделли. Подлодка ухитрилась уйти от преследователей. Но, гоняясь за ней, они наткнулись на другую субмарину и открыли по ней артиллерийский огонь, U-518 обер-лейтенанта Ханса-Вернера Оффермана нырнула под воду и притаилась, выключив двигатели. Тем не менее американцы нашли ее утром 22 апреля с помощью гидролокаторов и забросали глубинными бомбами. Лодка погибла со всем экипажем из 56 человек.

Что чувствовали в последние мгновения жизни люди, запертые в стальном гробу? Немецкий писатель Герхард Грюммер так описал предсмертные мысли подводника в автобиографичном, антивоенном романе «Скитания»:

«Над ними курсировал эсминец. Подводная лодка висела на небольшой глубине. Она ждала смертельного удара. Тимме (командир подлодки. — Р. Х.) не предпринимал больше ничего, чтобы уклониться от атаки эсминца: аккумуляторы были полностью разряжены.

Коппельман вспомнил, что он изучал в школе подводников о глубинных бомбах: „Глубинная бомба погружается со скоростью 4 метра в секунду. Ее взрыв предназначен для того…“

Лодка находилась на глубине 40 метров… Наверху шлепнули по воде первые бомбы. Атакующий рассчитал почти прямое попадание. Еще 10 секунд, и жизнь кончится.

В первую секунду Хельмут вспомнил 4 сентября 1939 года. Они сидели тогда с Герхардом и Хайнцем в лесочке… где решили пойти служить на флот, стать морскими офицерами.

Во вторую секунду в его голове промелькнула мысль о Куле (учитель географии. — Р. Х.). Седовласый гигант спрашивал весьма строго, что должен знать старательный ученик об Атлантике: происхождение, глубина, протяженность, значение для мирового судоходства. Когда Хельмут заикнулся, отвечая на эти вопросы, он получил пощечину.

В третью секунду он вспомнил, как завхоз Ремиш не хотел приобрести для гимназии помпу для откачивания воды из подвала. Ремиш спорил с директором… Глупый Ремиш! Он, конечно, не знал, как важно иметь исправную помпу, чтобы выжить.

В четвертую секунду у него мелькнуло воспоминание о лагере трудовой повинности в Экдорфе и своей первой любви. Он лежал с Хайдемари на прохладной лесной поляне. Она была одета в голубое, с белым горошком, платье и вязаный жакет. Удивительно, но лицо он забыл.

В пятую секунду в его мозгу промелькнул Денхольм (остров севернее Штральзунда, на котором дислоцировалось учебное подразделение Кригсмарине. — Р. Х.). Долговязый маат[73] приказал ему драить комнату. Маат вырос до гигантских размеров и, казалось, хотел проглотить фендриха.

На шестой секунде мысли его обратились к гросс-адмиралу Дёницу и его речи в Мюрвике. Приглушенным голосом Дёниц приказал Лутцу Тимме веерообразно выпустить сотни торпед и уничтожить весь конвой ONS-5. Тимме приложил руку к козырьку и коротко сказал: „Есть, господин гросс-адмирал! Будет исполнено!“

На седьмой секунде он подумал о правилах спасения подводников. До 40 метров это вполне возможно. Лодка при этом должна лежать на грунте. И почему океан в этом месте имеет глубину свыше тысячи метров?

На восьмой секунде ему показалось, что он находится на большом танкере, который торпедировали… Он тотчас же спрыгнул в воду и поплыл изо всех сил прочь от тонущего судна, в то время как позади разливалась горящая нефть. Какой-то хороший пловец обогнал его, показав искаженное страхом лицо, и пробормотал: „Мы этим собакам за все заплатим в свое время…“ Все жарче разгорался огонь, все ближе подкрадывалось пламя.

В девятую секунду он вспомнил утро, когда лодка прошла через масляное пятно. Всевозможные обломки и изуродованные трупы болтались на волнах. Капитан-лейтенант приказал ему выловить некоторые предметы и тела. Руки, ноги, оторванные головы с неестественно выпученными глазами. Его стошнило. Почему Тимме отдал это ужасное приказание?

В десятую — и последнюю — секунду Хельмут Коппельман подумал о той ночи, когда они торпедировали судно и эсминец. Он словно увидел себя через мощный бинокль выходящим на верхнюю палубу эсминца. Боль, часами сжимавшая его сердце, прошла. Спасен! Ну все хорошо…

В этот момент неописуемой силы взрыв разорвал тишину. „Этого не может быть!“ — стрелой пронеслось в его мозгу.

И все исчезло».

Оглушительные взрывы, сопровождавшие потопление «у-ботов», командование противолодочных сил расценило как свидетельство какого-то грозного оружия на их борту. Поэтому поисково-ударные группы получили приказ любой ценой не дать уцелевшим лодкам приблизиться к побережью США.

А в это время Дёниц, следивший за продвижением группы «Зеевольф», отдал команду своим «волкам» рассредоточиться, чтобы избежать еще больших потерь. Выполнить ее немецкие подводники не успели.

23 апреля пилот «Эвенджера» с авианосца «Кор» сообщил, что видит на поверхности след от «шнорхеля» «немки». В воду полетели глубинные бомбы, после чего пилот доложил об уничтожении подлодки. Однако, когда эсминцы группы прибыли на указанное место, они обнаружили колыхавшийся на волнах труп кита. А германская субмарина U-546 капитан-лейтенанта Пауля Юста находилась рядом. В 8.40 24 апреля она выпустила торпеду по эскортному миноносцу «Фредерик С. Дэвис» с дистанции 600 метров. «Угрь» врезался в левый борт миноносца, и взрыв разорвал его на две части. «Дэвис» стал последним крупным надводным кораблем ВМС США, погибшим в Атлантике. Но и U-546 не ушла от расплаты. Глубинная бомба с «Флаэрти» разворотила боевую рубку лодки, и Пауль Юст всплыл. Хотя «у-бот» оказался в центре боевого порядка американских кораблей, немцы не собирались сдаваться. Юст выпустил еще одну торпеду. Мимо. Восемь эскортных миноносцев стали засыпать U-546 градом снарядов и бомб и разносить субмарину вдребезги. Попадания следовали одно за другим. Подводники стали покидать тонущий корабль. Наконец лодка перевернулась и затонула, 25 подводников погибли, 33 члена команды «у-бота» американцы выловили из воды. И только тогда они выяснили, что никаких ракет на подлодках нет! Оказавшийся в плену Юст сказал на допросе, что ему вообще ничего не известно о планах ракетного удара по США…

Однако охота продолжалась. Ингрэм решил доконать группу «Зеевольф». Три лодки вышли-таки в назначенные для них районы патрулирования. Одна из них, U-881, под командованием капитан-лейтенанта Карла-Хайнца Фришке 6 мая 1945 года обнаружила эскортный авианосец «Мишн Бэй» и попыталась его атаковать. Лучше бы Фришке этого не делал, ведь до конца войны оставалось чуть более 50 часов! Эскортный миноносец «Фаркуар» засек субмарину гидролокатором и очень точно сбросил глубинные бомбы, U-881 погибла со всем экипажем из 53 человек в первом же походе. Две уцелевшие лодки группы «Зеевольф» американцы не нашли.

Бой американских авианосных поисково-ударных групп с «морскими волками» стал последним крупным сражением в битве за Атлантику и вообще в ходе боевых действий на море на европейском театре во время Второй мировой войны. Он показал выросшую мощь и мастерство сил противолодочной обороны союзников. Что же касается немцев, то они доблестно сражались, но жертвы их стали совершенно напрасными. Поход группы «Морской волк» изначально был актом отчаяния и авантюрой гросс-адмирала Дёница, потерпевшего полный крах в подводной войне.

Глава 17

Агония

Эпилог битвы за Атлантику

Тем временем участь Третьего рейха была решена. 17 апреля 1945 года капитулировала крупная группировка вермахта в Рурском промышленном районе. Началась массовая сдача в плен германских солдат и офицеров на Западном фронте. 16 апреля против Восточного фронта немцев перешли в решительное наступление войска советских маршалов Георгия Жукова и Ивана Конева. 18 апреля их поддержали армии маршала Константина Рокоссовского. Восточный фронт вермахта рухнул, столица рейха Берлин оказалась окружена. 20 апреля в городе начались уличные бои.

За несколько дней до этого Дёниц поспешно перенес свой штаб в Мюрвик-Фленсбург (земля Шлезвиг-Гольштейн). Видевший его здесь 28 апреля Эрих Топп вспоминал:

«Как всегда, Карл был настроен оптимистично. Он нисколько не сомневался в счастливом и выгодном для нас исходе войны. Все это очень напоминало мне картину с плаката. Там был изображен „последний из оставшихся в живых“, хватавшийся за обломки корабля. В руке он крепко сжимал флаг родины, чтобы всем было понятно, что до самого конца он верит в победу». Вот так. Даже Топпу, который, безусловно, уважал Дёница, гросс-адмирал напоминал уже лишь лубочный персонаж.

Во Фленсбурге 30 апреля 1945 года Дёниц получил радиограмму из Берлина за подписью Мартина Бормана, из которой узнал, что Гитлер назначил его своим преемником на посту рейхсканцлера и Верховного главнокомандующего. Не зная, что Гитлер уже покончил жизнь самоубийством, гросс-адмирал послал ответную радиограмму: «Мой фюрер! Моя преданность вам беспредельна. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы прийти вам на помощь в Берлин. Если, однако, судьба повелевает мне возглавить рейх в качестве назначенного вами преемника, я пойду этим путем до конца, стремясь быть достойным непревзойденной героической борьбы немецкого народа. Гросс-адмирал Дёниц».

Это назначение удивило многих. Сам Дёниц на вопрос, почему выбор пал именно на него, а не на кого-нибудь другого, позднее отвечал: «Я стал преемником Гитлера потому, что все другие возможные кандидаты были либо мертвы, либо в опале. И я являлся единственным честным человеком…»

Когда же в Мюрвике-Фленсбурге стало известно о смерти Гитлера, гросс-адмирал и рейхсканцлер разразился славословиями в адрес «безвременно павшего» по радио:

«Германские мужчины и женщины, солдаты германских вооруженных сил! Наш фюрер, Адольф Гитлер, мертв. Германский народ склоняется в глубочайшей печали и уважении. Он рано осознал ужасающую опасность большевизма и посвятил свою жизнь борьбе против него. Его борьба закончена. Он умер смертью героя в столице Германской империи после того, как провел безошибочно прямую и непоколебимую жизнь… Сошел со сцены самый великий герой немецкой истории».

Зачем Дёницу нужна была эта иллюзорная власть? На что он рассчитывал? Гросс-адмирал пытался проводить политику, направленную на сохранение нацистского режима, рассчитывая на сговор с западными державами. Для этого он пошел на частичную капитуляцию на Западном фронте, но стремился к продолжению военных действий на советско-германском фронте. То есть новый «фюрер» по мере сил проводил в жизнь идею Гитлера: вбить клин между государствами — участниками антигитлеровской коалиции. Дёницу это не удалось, несмотря на наметившееся охлаждение между союзниками: США, Великобританией с одной стороны и СССР — с другой. Командующий союзными войсками на Западе генерал Дуайт Эйзенхауэр, с которым вступили в переговоры представители рейхсканцлера-гросс-адмирала, потребовал капитуляции германских вооруженных сил на всех фронтах.

В ночь на 7 мая в Реймсе, в ставке Эйзенхауэра, генерал-полковник Альфред Йодль от имени германского командования подписал предварительный акт о капитуляции на Западном и Восточном фронтах. Вечером 8 мая боевые действия в Европе прекратились. А в ночь с 8 на 9 мая 1945 года в Берлине состоялось подписание окончательного акта о безоговорочной капитуляции Вооруженных сил Германии. Со стороны победителей его подписали: Маршал Советского Союза Г. Жуков, уполномоченные Великобритании главный маршал авиации А. Теддер (заместитель Эйзенхауэра), генерал ВВС США А. Спаатс, главнокомандующий французской армией генерал Ж. Делатр де Тассиньи. С германской стороны подписи поставили начальник штаба Верховного главнокомандования генерал-фельдмаршал В. Кейтель, главнокомандующий Кригсмарине адмирал Г. Фридебург и генерал-полковник авиации Г. Штумпф. Война в Европе закончилась.

А что же Кригсмарине? От надводного флота Германии к концу войны почти ничего не осталось. Почти все крупные корабли были потоплены или поврежденные стояли в своих базах. Боеспособность сохранил лишь подводный флот. До последних дней войны «у-боты» продолжали боевые действия. 30 апреля 1945 года в поход из Бергена вышла первая лодка XXI серии — U-2511 корветтен-капитана Ади Шнее. На ее рубке красовался нарисованный белой краской снеговик, символ субмарины был выбран по фамилии командира: «Шнее» означает в переводе с немецкого «Снег». Лодка имела приказ не обнаруживать себя до прибытия в район патрулирования в Карибском море. Встретив в Северном море английский тяжелый крейсер «Норфолк», шедший под охраной эсминцев, Шнее провел по нему учебную атаку, так как уже получил приказ Дёница о прекращении огня. Выход в точку залпа и отход лодки англичане «проспали».

Выпусти Шнее несколько торпед, Королевские ВМС наверняка лишились бы корабля водоизмещением 10 тысяч тонн, вооруженного восемью 203-мм орудиями, с командой около 700 человек.

Последняя немецкая подлодка вышла на боевое патрулирование 1 мая 1945 года, U-2513 XXI серии командовал «Красный дьявол» — корветтен-капитан Эрих Топп. Он мастерски провел свой «у-бот» в подводном положении по проливу Скагеррак. На пути в базу Хортен, в Норвегии, Топп узнал о смерти Гитлера. Он вспоминал:

«1 мая. В 22.20 получили сообщение о смерти фюрера. Мечта о великой Германии не осуществилась. Дёниц берет в свои руки управление государством…

2-3 мая. Перед нами прежняя задача — обнаружить противника».

4 мая. Германский подводный флот получил приказ Дёница прекратить боевые действия, подлодкам всплыть и следовать в ближайший порт союзников под черным или синим флагом. 5 мая гросс-адмирал отправил свое последнее обращение к уцелевшим немецким подводникам: «Мои подводники! Шесть лет мы воевали на наших лодках. Вы сражались как львы. Вы слагаете оружие после героической битвы, не имеющей аналогов в мировой истории, несломленными и гордыми. Мы отдаем долг нашим павшим товарищам, доказавшим верность фюреру и родине и не пощадившим ради этого своих жизней…»

Получив приказ, Ади Шнее, как и многие другие командиры субмарин, всплыл и направился на базу. Эрих Топп скупо вспоминал о своих переживаниях в те дни:

«7 мая. Германский министр иностранных дел сообщил о безоговорочной капитуляции всех германских вооруженных сил. Срочно возвращаемся в Хортен. На пути в голову приходит мысль затопить лодку, сославшись на незнание приказа. Однако все это отпало. Поступило указание гросс-адмирала Дёница не только не топить подводные лодки, но даже не портить их.

Мы полагали, что гросс-адмирал действует по принуждению и потому мы имеем право действовать по своему усмотрению. Командующий подводными лодками западного района отверг нашу точку зрения.

8 мая. Флаг спущен».

16 мая Топп сдал субмарину англичанам и вскоре под их контролем и с сокращенным экипажем двинулся в Осло. В пути 19 мая на U-2513 поступила радиограмма из штаба подводного флота: «Командиры подводных лодок, не выполняющие приказы гросс-адмирала, поступают безответственно. Лодки должны всплыть и сдаться». 28 мая в Осло на «у-боте» был поднят английский флаг. И лишь 26 августа 1945 года Эрих Топп и остатки его команды ступили на немецкую землю. «Встреча была такой же мрачной, как и пасмурное небо».

В конце апреля — начале мая 1945 года силы противолодочной обороны союзников достигли вершины своего могущества, и редко какому «у-боту» удавалось выйти в атаку, а уж тем более добиться победы. Тем не менее 2 мая капитан-лейтенант Мейермеер потопил британский траулер «Эбот Уайк», а 3 мая повредил транспорт «Эмпайр Юнити». 7 мая U-1023 капитан-лейтенанта Хаймриха-Андреаса Шрётера в своем первом и последнем боевом походе потопила норвежский минный тральщик № 382. Получив приказ о прекращении боевых действий, Шрётер дал радиограмму открытым текстом: «Гросс-адмирал… Потопил пароход 8 тысяч тонн и один эсминец. Повредил одно судно 10 тысяч тонн. Все торпеды израсходованы. С совершенным к вам доверием мы будем повиноваться наиболее болезненному приказу». U-1023 капитулировала в английском порту Веймут 10 мая. Относительно своих побед Шрётер ошибся, он потопил лишь тральщик. Последним погибшим «у-ботом» стала U-320 обер-лейтенанта Хенца Эммриха, потопленная 8 мая 1945 года английской летающей лодкой «Каталина» недалеко от Бергена. 13 мая в районе мыса Рейс американскому эсминцу «Вэрайен» сдался экипаж U-805 корветтен-капитана Бернаделли из группы «Зеевольф», а 14 мая в Портсмуте (США) — лодка этой же группы U-858 капитан-лейтенанта Тило Боде. От сдавшихся командиров американцы узнали, что ни к каким ракетным ударам по США их не готовили. На субмаринах не обнаружили никакого оборудования для транспортировки ракетных контейнеров.

Не все командиры «у-ботов» подчинились приказу Дёница о сдаче лодок союзникам. 215 (а по другим сведениям, 221 или 219) субмарин взорвали и затопили их собственные экипажи. Некоторые из этих подлодок позже союзники подняли, а иные даже ввели в строй.

Нашлись среди командиров лодок и такие, кто еще долго оставался в море. Лишь 10 июля 1945 года в Мардель-Плата сдалась аргентинскому флоту U-530 обер-лейтенанта Хайнца Шеффера. А U-977 обер-лейтенанта Петера Штевера сдалась аргентинцам вообще 17 августа 1945 года! Длительность пребывания этих лодок в море породила множество вопросов. Где они находились? Чем занимались их экипажи? Известно, что U-530, U-977 и U-1227[74] входили в состав так называемого «личного конвоя Адольфа Гитлера». Есть сведения, что эти лодки в конце войны должны были эвакуировать высших чиновников рейха, архивы, «золото партии». Куда и кого? Это скрыто завесой секретности. Ходили, например, слухи о том, что U-530 вывезла в Аргентину Мартина Бормана, заместителя Гитлера по партии, и Генриха Мюллера, шефа гестапо. Не является секретом наличие тайных баз нацистов в этой стране. Поговаривали о фашистских базах даже в Антарктиде… Как бы там ни было, но факт: немецкие подводники не бедствовали. Поджидая аргентинский буксир-тральщик, сдавшийся экипаж U-977 развлекался тем, что кормил альбатросов консервированными сардинами. Значит, немцы имели возможность уже после окончания войны где-то пополнять запасы горючего и продовольствия!

Окутана тайной и история с подлодкой U-534 капитан-лейтенанта Герберта Ноллау. В начале мая 1945 года на нее погрузили некий секретный груз и заменили экипаж. Лодка вышла в море 5 мая; в этот же день в проливе Каттегат ее атаковал британский противолодочный «Либерейтор».

10 глубинных бомб причинили субмарине смертельные повреждения, 3 подводника погибли. Экипаж (50 человек) покинул корабль, и U-534 затонула. В 1989 году подлодку обнаружили на морском дне, и в 1996 году она была поднята англичанами. В прессе промелькнуло сообщение, что на борту обнаружены важные документы, а саму лодку планируют поместить в музей. На этом вся информация о «секретах» U-534 заканчивается. Все эти тайны еще ждут разгадки.

В годы Второй мировой войны в составе Кригсмарине, по данным Дёница, имелось 1170 подлодок, адмирал Вильгельм Маршалль называет другую цифру — 1153. Из их числа в боевых действиях участвовали 863 субмарины, и 630 «у-ботов» погибли (603 — в результате действий противника, 20 — по невыясненным причинам, 7 — от несчастных случаев). Это данные Дёница, Маршалль пишет об общих потерях 659 лодок. 153 (154) подлодки попали в руки союзников по антигитлеровской коалиции. При разделе «наследства» Кригсмарине СССР, США и Великобритании досталось по 10 подводных лодок разных типов. Из своей доли англичане передали 5 субмарин Франции и 2 Норвегии[75]. Остальные 124 (119) лодки были потоплены англичанами в 1945-1946-х годах в ходе операции «Дедлайт» («Смертельный огонь»).

Второй раз в жизни Дёниц стал свидетелем унижения Германии и гибели своего флота. А через две недели после капитуляции, 23 мая 1945 года, союзники упразднили его правительство. Сам Дёниц был арестован, и ему было предъявлено обвинение в совершении военных преступлений. Вместе с другими 22 лидерами Третьего рейха бывший гросс-адмирал и бывший рейхсканцлер предстал перед Международным военным трибуналом на Нюрнбергском процессе, заседавшим с 20 октября 1945 года по 1 октября 1946 года. Рядом с ним на скамье подсудимых оказался его учитель и соперник Эрих Редер. Гросс-адмиралов обвинили в подготовке и развязывании агрессивной войны, в ведении ее с нарушениями международного права, с использованием бесчеловечных методов, в расстрелах оставшихся в живых моряков союзных держав потопленных кораблей.

Лейтенант-разведчик Колин Мак-Фэйдиен посетил Дёница в заключении и передал ему послание британского Адмиралтейства. Он вспоминал: «Дёниц содержался американцами вместе с другими высокопоставленными военнопленными в большом доме близ Франкфурта. Мы пришли туда и объяснили, что хотим видеть гросс-адмирала. Какой-то жутковатого вида солдат-янки втолкнул в отведенную нам комнату человека, крикнув: „Дёниц!“ Мы поприветствовали его: „Добрый день, господин гросс-адмирал“ — и достаточно мило побеседовали. Первый лорд Адмиралтейства велел передать Дёницу, что мы, англичане, считаем, что он воевал честно, и ничего против него не имеем. Великобритания не будет выдвигать против него обвинения в военных преступлениях на Нюрнбергском процессе».

Однако нежелание Адмиралтейства преследовать бывшего врага на процессе в расчет не приняли. На суде Дёниц пытался доказать, что не имеет никакого отношения к нацистским преступлениям, что он только честно выполнял долг солдата. Следует отметить, что впечатление на присутствующих на заседаниях трибунала он производил малоприятное. Участник советской делегации в Нюрнберге, военный юрист Аркадий Полторак, автор книги «Нюрнбергский эпилог», писал:

«На суде глаза Дёница почти всегда были прикрыты большими темными противосолнечными очками. Так, видимо, спокойнее, когда лжешь… Когда гросс-адмирал расставался с очками, можно было рассмотреть его лицо — худое и несколько продолговатое, с резкими, не по возрасту, складками, идущими наискосок от углов рта до подбородка. Высокий лоб изрезан сетью поперечных морщин. Сильно поредевшие волосы небрежно зачесаны назад и слегка набок… Тонкогубый рот, если Дёниц молчит, плотно сомкнут. Близко посаженные неопределенного цвета глаза смотрят, не мигая, прямо и колюче, как бы стараясь проникнуть в самые тайники того, на кого они устремлены… Аскет с военной выправкой. Человек, пренебрегший житейскими радостями и поглощенный одной целью. Типичный фанатик.

Но это фанатик своеобразный. Фанатик, который не дрогнет, когда дело касается судьбы не только отдельных людей, но и целых народов. Здесь он решителен. Здесь может проявить такую волю, на которую не способен даже Редер. И в то же время он расчетлив и осторожен, если дело касается его самого… Честь страдать и умирать во имя „великой германской империи“ он всегда предоставлял другим. Сам же он предпочитает жить. В этом ключ к пониманию всей карьеры господина гросс-адмирала и некоторых ее неожиданных изгибов».

На суде «утопающему» Дёницу внезапно оказал помощь американский адмирал Честер Нимиц. Приглашенный в качестве свидетеля, он заявил, что англо-американский подводный флот использовал те же самые методы, что и «волки» гросс-адмирала. Сработало чувство корпоративности.

Тем не менее судьи признали Дёница виновным как в военных преступлениях, так и в развязывании агрессивной войны. Бывший гросс-адмирал был осужден на 10 лет тюремного заключения. Эриха Редера приговорили к пожизненному заключению[76].

Отбыв срок в берлинской тюрьме Шпандау, Карл Дёниц освободился 1 октября 1956 года. Он поселился в городке Аумюле недалеко от Гамбурга. Жил на адмиральскую пенсию, написал книгу воспоминаний «Немецкие подводные лодки во Второй мировой войне», переведенную и изданную во многих странах, в том числе в СССР в 1964 году, давал консультации специалистам-подводникам Бундесмарине. Умер 24 декабря 1980 года в возрасте 89 лет.

Битва за Атлантику началась с первых дней войны и закончилась в последний день. В ее ходе союзники потеряли, по разным данным, от 2400 до 3500 торговых судов общим водоизмещением от 15 до 20 миллионов тонн[77], что составило до 70 % всех мировых потерь. Невозможно с точностью сказать, сколько погибло при этом союзных моряков; только торговый флот Великобритании потерял более 32 тысяч человек, потери Королевских ВМС составили 50 758 матросов и офицеров[78]. И это не все потери, ведь при бомбардировках портов и верфей германской авиацией также гибли тысячи гражданских лиц.

Огромные людские потери понес германский подводный флот. Из 39 тысяч подводников, входивших в экипаж «у-ботов», на дне океанов и морей остались 32 тысячи[79]. В городе Мелтенорт близ Киля сооружен мемориал, посвященный их памяти, — символическое братское кладбище. Имена погибших подводников высечены на мрачных серых плитах, а места гибели подлодок, ставших братскими могилами, обозначены координатами.

За что сражались и погибли все эти лодки? Англичане, американцы, канадцы, норвежцы, французы? Они бились за правое дело. Большинство из них, по обе стороны Атлантики, понимали, что необходимо остановить «этого парня с усами-щеточкой и челкой на лбу». Сомневались ли они в конечной победе? Историк британского флота Стивен Роскилл так ответил на этот вопрос: «Главными нашими врагами всегда оставались германские подводные лодки. Вне всякого сомнения, мы знали, что на грань гибели наш народ поставил именно этот жестокий враг и, лишь уничтожив его, мы сможем выжить».

А немцы? Противник воевал с исключительной доблестью. Совершенно прав российский историк Михаил Курушин, написавший, что «ни в одном из других видов вооруженных сил немцы не боролись лицом к лицу со смертью с большей самоотверженностью, чем в подводном флоте. Подводники сражались, умирали, на их место становились другие и снова шли на смерть… Вот только во имя чего и зачем?!» Они гибли за неправое дело, как бы затем ни пытались оправдать себя и павших их уцелевшие товарищи, говоря о понятиях «солдатский долг», «защита фатерланда», «патриотизм». Именно верхушка нацистской Германии развязала Вторую мировую войну. Преступная верхушка рейха превратила немцев в орудие убийства, сделала их заложниками своей бесчеловечной политики, обошедшейся человечеству в 50 миллионов жизней. Германия посеяла ветер, но пожала бурю. Такова была высшая историческая справедливость.

Заключение

Битва за Атлантику осталась в памяти ее участников, их потомков. По обе стороны океана установлены памятники и возведены мемориалы, посвященные людям, вовлеченным в нее по своему желанию или волею судьбы. Сохраняются и несколько кораблей-свидетелей и участников морских боев в океане. В Музее науки и промышленности в Чикаго, как один из экспонатов, привлекает внимание посетителей невезучая подлодка U-505 IX серии. На реке Гудзон в столице штата Нью-Йорк — городе Олбани, стоит, ощетинившись стволами своих «слоновых ружей», эскортный миноносец «Слэйтер». В центре Лондона, на Темзе, высится громада крейсера «Белфаст», превращенного в музей. Англичане сохранили и поднятую со дна морского таинственную U-534. Ее можно увидеть в Биркенхеде, близ Ливерпуля. В Германии, в местечке Лабое, недалеко от Киля, составной частью морского мемориального комплекса является субмарина U-995 VII серии. А в Бремерхафене застыл на вечной стоянке «электробот» U-2540 XXI серии — последняя надежда Кригсмарине. Все эти корабли стали частью Истории. И можно только пожелать, чтобы люди знакомились с оружием лишь как с музейными экспонатами.

Приложение 1

Корабли союзников, погибшие в Битве за Атлантику[80]

№ п/п

Класс, название

Государственная принадлежность

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

1

ПЛ «Оксли»

ВМС Великобритании

10 сентября 1939 г.

брит. ПЛ «Тритон» (по ошибке)

у побережья Норвегии

2

АВ «Корейджес»

ВМС Великобритании

17 сентября 1939 г.

герм. ПЛ U-29

Северная Атлантика

3

ЛК «Ройал Оук»

ВМС Великобритании

14 октября 1939 г.

герм. ПЛ U-47

Скапа-Флоу

4

ЭМ «Бланш»

ВМС Великобритании

13 ноября 1939 г.

подрыв на мине

устье р. Темза

5

ЭМ «Джипси»

ВМС Великобритании

21 ноября 1939 г.

подрыв на мине

устье р. Темза

6

ЭМ «Дашес»

ВМС Великобритании

12 декабря 1939 г.

столкновение с ЛК «Бархэм»

Северная Атлантика

7

ПЛ «Сихоз»

ВМС Великобритании

7 января 1940 г.

подрыв на мине

Северное море

8

ПЛ «Юндина»

ВМС Великобритании

7 января 1940 г.

герм. ТЩ

Северное море

9

ПЛ «Старфиш»

ВМС Великобритании

9 января 1940 г.

герм. ТЩ М-7

Северное море

10

лидер ЭМ «Гренвилл»

ВМС Великобритании

19 января 1940 г.

подрыв на мине

Юго-восточнее Хариджа

№ п/п

Класс, название

Государственная принадлежность

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

11

ЭМ «Эксмаус»

ВМС Великобритании

21 января 1940 г.

герм. ПЛ U-22

близ Нарвика

12

ТЩ «Сфинкс»

ВМС Великобритании

3 февраля 1940 г.

герм. авиация

у берегов Британии

13

ЭМ «Дэрннг»

ВМС Великобритании

18 февраля 1940 г.

герм. ПЛ U-23

у берегов Северной Шотландии

14

ЭМ «Глоуорм»

ВМС Великобритании

8 апреля 1940 г.

герм. КРТ «Адмирал Хиппер»

западнее Тронхейна

15

ЭМ «Гурка»

ВМС Великобритании

9 апреля 1940 г.

герм. авиация

западнее Бергена

16

ПЛ «Тистл»

ВМС Великобритании

10 апреля 1940 г.

герм. ПЛ U-4

Северное море

17

ЭМ «Хантер»

ВМС Великобритании

10 апреля 1940 г.

герм. ЭМ

район Нарвика

18

лидер ЭМ «Харди»

ВМС Великобритании

10 апреля 1940 г.

герм. ЭМ

близ Нарвика

19

ПЛ «Тортон»

ВМС Великобритании

14 апреля 1940 г.

герм. ТЩ М-6

Северное море

20

ПЛ «Юнити»

ВМС Великобритании

29 апреля 1940 г.

столкновение с транспортом

Северное море

21

шлюп «Биттерн»

ВМС Великобритании

30 апреля 1940 г.

герм. авиация

у берегов Норвегии

22

ТЩ «Даннон»

ВМС Великобритании

30 апреля 1940 г.

подрыв на мине

близ Ярмута

№ п/п

Класс, название

Государственная принадлежность

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

23

ЭМ «Брезе»

ВМС Франции

30 апреля 1940 г.

взрыв торпеды

Гринок

24

ЭМ «Пенджаби»

ВМС Великобритании

1 мая 1940 г.

столкновение с ЛК «Кинг Джордж V»

Северная Атлантика

25

ЭМ «Африди»

ВМС Великобритании

3 мая 1940 г.

герм. авиация

севернее Намсуса, Норвегия

26

ЭМ «Бисон»

ВМС Франции

3 мая 1940 г.

герм. авиация

Намсус, Норвегия

27

ЭМ «Гром»

ВМС Польши

5 мая 1940 г.

герм. авиация

у берегов Норвегии

28

ПЛ «Скил»

ВМС Великобритании

4 мая 1940 г.

подрыв на мине, сдалась

Скагеррак

29

ПЛ «Дорис»

ВМС Франции

9 мая 1940 г.

герм. ПЛ U-9

у берегов Голландии

30

ЭМ «Валентайн»

ВМС Великобритании

15 мая 1940 г.

герм. авиация

в устье р. Шельды

31

ЭМ «Уитли»

ВМС Великобритании

19 мая 1940 г.

герм. авиация

близ Ньюпорта

32

ЭМ «Л'Адуа»

ВМС Франции

21 мая 1940 г.

герм. авиация

близ Дюнкерка

33

КРТ «Эффингем»

ВМС Франции

21 мая 1940 г.

навигационная авария, взорван экипажем

Вест-фьорд, Норвегия

34

ЭМ «Ораж»

ВМС Франции

23 мая 1940 г.

герм. авиация

район Булони

35

ЭМ «Ягуар»

ВМС Франции

23 мая 1940 г.

поврежден герм. ТКА, добит герм. авиацией

близ Дюнкерка

36

ЭМ «Шакал»

ВМС Франции

24 мая 1940 г.

герм. авиация

район Булони

№ п/п

Класс, название

Государственная принадлежность

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

37

ПЛ «Орзел»

ВМС Польши

после 25 мая 1940 г.

пропала без вести

Северное море

38

ЭМ «Уэссекс»

ВМС Великобритании

25 мая 1940 г.

герм. авиация

близ Кале

39

КРЛ «Карлью»

ВМС Великобритании

26 мая 1940 г.

герм. авиация

у берегов Норвегии

40

ЭМ «Графтон»

ВМС Великобритании

29 мая 1940 г. герм.

ПЛ U-62

близ Дюнкерка

41

ЭМ «Гринэйд»

ВМС Великобритании

29 мая 1940 г.

герм. авиация

близ Дюнкерка

42

ЭМ «Вэйкфул»

ВМС Великобритании

29 мая 1940 г.

герм. ТКА S-30

близ Ньюпорта

43

ЭМ «Бурраск»

ВМС Франции

29 мая 1940 г.

подрыв на мине

район Остенде

44

ЭМ «Циклон»

ВМС Франции

31 мая 1940 г., 18 июня 1940 г.

поврежден герм. ТКА, взорван экипажем

близ Дюнкерка, Брест

45

ЭМ «Сирокко»

ВМС Франции

31 мая 1940 г.

поврежден герм. ТКА, добит герм. авиацией

близ Дюнкерка

46

ЭМ «Фудруа»

ВМС Франции

1 июня 1940 г.

герм. авиация

близ Дюнкерка

47

ТЩ «Скипджек»

ВМС Великобритании

1 июня 1940 г.

герм. авиация

близ Дюнкерка

48

ЭМ «Хэвэнт»

ВМС Великобритании

1 июня 1940 г.

поврежден герм. авиацией, добит брит. ТЩ

близ Дюнкерка

49

ЭМ «Базилик»

ВМС Великобритании

1 июня 1940 г.

поврежден герм. авиацией, добит брит. ЭМ «Уайтхолл»

близ Дюнкерка

№ п/п

Класс, название

Государственная принадлежность

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

50

ЭМ «Кейт»

ВМС Великобритании

1 июня 1940 г.

герм. авиация

близ Дюнкерка

51

АВ «Глориес»

ВМС Великобритании

8 июня 1940 г.

герм. ЛК «Шарнхорст» и «Гнейзенау»

Северное море

52

ЭМ «Экаста»

ВМС Великобритании

8 июня 1940 г.

герм. ЛК «Шарнхорст» и «Гнейзенау»

Северное море

53

ЭМ «Ардент»

ВМС Великобритании

8 июня 1940 г.

герм. ЛК «Шарнхорст» и «Гнейзенау»

Северное море

54

ПЛ «Пастер»

ВМС Франции

18 июня 1940 г.

взорвана экипажем

Брест

55

ПЛ «Ахилл»

ВМС Франции

18 июня 1940 г.

взорвана экипажем

Брест

56

ПЛ «Агоста»

ВМС Франции

18 июня 1940 г.

взорвана экипажем

Брест

57

ПЛ «Кёссан»

ВМС Франции

18 июня 1940 г.

взорвана экипажем

Брест

58

авизо «Ванкуа»

ВМС Франции

18 июня 1940 г.

подрыв на мине

Ла-Манш

59

авизо «Ансен Анри»

ВМС Франции

18 июня 1940 г.

затоплен экипажем

Лорьян

60

ЭМ «Фрэйзер»

ВМС Великобритании

28 июня 1940 г.

столкновение с КР ПВО «Калькутта»

устье р. Жиронда

61

ЭМ «Уирлувинд»

ВМС Великобритании

5 июля 1940 г.

герм. ПЛ U-34

южнее Ирландии

№ п/п

Класс, название

Государственная принадлежность

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

62

ПЛ «Эмпайр»

ВМС Великобритании

19 июля 1940 г.

столкновение с траулером

Северное море

63

ЭМ «Брайзен»

ВМС Великобритании

20 июля 1940 г.

герм. авиация

Дуврский пролив

64

ЭМ «Рэн»

ВМС Великобритании

27 июля 1940 г.

герм. авиация

у берегов Британии

65

лидер ЭМ «Кодрингтон»

ВМС Великобритании

27 июля 1940 г.

герм. авиация

Дувр

66

ЭМ «Дэлайт»

ВМС Великобритании

30 июля 1940 г.

герм. авиация

Портсмут

67

ПЛ «Тэмз»

ВМС Великобритании

3 августа 1940 г.

подрыв на мине

у берегов Норвегии

68

шлюп «Пензэнс»

ВМС Великобритании

28 августа 1940 г.

герм. ПЛ U-37

?

69

ЭМ «Айвенго»

ВМС Великобритании

1 сентября 1940 г.

подрыв на мине, добит ЭМ «Келвин»

у берегов Голландии

70

корвет «Годетия»

ВМС Великобритании

6 сентября 1940 г.

столкновение с транспортом

?

71

шлюп «Данди»

ВМС Великобритании

15 сентября 1940 г.

герм. ПЛ U-48

у берегов Ирландии

72

ТЩ «Дандал»

ВМС Великобритании

17 октября 1940 г.

подрыв на мине

близ Гринвича

73

ПЛ Н-49

ВМС Великобритании

18 октября 1940 г.

герм. корабли ПЛО

Северное море

№ п/п

Класс, название

Государственная принадлежность

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

74

ЭМ «Венетия»

ВМС Великобритании

19 октября 1940 г.

подрыв на мине

устье р. Темза

75

ЭМ «Маргари» (бывш. брит. «Дайана»)

ВПМ Канады

22 октября 1940 г.

столкновение с транспортом

Северная Атлантика

76

ЭМ «Старди»

ВМС Великобритании

30 октября 1940 г.

навигационная авиация

у западного побережья Шотландии

77

ПЛ «Свордфиш»

ВМС Великобритании

16 ноября 1940 г.

подрыв на мине

Северное море

78

ЭМ «Бранлебас»

ВМС Франции

14 декабря 1940 г.

шторм

у южного побережья Британии

79

ЭМ «Камерон»

ВМС Великобритании

15 декабря 1940 г.

поврежден, не восстанавливался

Портленд

80

ЭМ «Эшерон»

ВМС Великобритании

17 декабря 1940 г.

подрыв на мине

Ла-Манш

81

ЭМ «Рубен Джеймс»

ВМС США

31 января 1941 г.

герм. ПЛ U-552

Северная Атлантика

82

ЭМЭ «Эксмур»

ВМС Великобритании

25 февраля 1941 г.

герм. ТКА S-30

близ Лоусторфа, юго-восточное побережье Британии

83

авизо «Конкюрант»

ВМС Франции

14 апреля 1941 г.

герм. авиация

Фалмут

84

ЭМ «Харрикейн»

ВМС Великобритании

8 мая 1941 г.

герм. авиация

Ливерпуль, поднят, введен в строй

№ п/п

Класс, название

Государственная принадлежность

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

85

ЛК «Худ»

ВМС Великобритании

24 мая 1941 г.

герм. ЛК «Бисмарк»

Северная Атлантика

86

ЭМ «Мэшона»

ВМС Великобритании

25 мая 1941 г.

герм. авиация

юго-западнее Ирландии

87

шлюп «Гримсби»

ВМС Великобритании

25 мая 1941 г.

герм. авиация

?

88

корвет «Пинталл»

ВМС Великобритании

10 июня 1941 г.

подрыв на мине

близ Хамбера

89

корвет «Пикоти»

ВМС Великобритании

12 августа 1941 г.

герм. ПЛ U-568

Северная Атлантика

90

ЭМ «Басс»

ВМС Великобритании

19 августа 1941 г.

герм. ПЛ U-201

юго-западнее Ирландии

91

корвет «Зинниа»

ВМС Великобритании

23 августа 1941 г.

герм. ПЛ U-564

Северная Атлантика

92

корвет «Левис»

ВМС Канады

19 сентября 1941 г.

герм. ПЛ U-74 и U-522

Северная Атлантика

93

корвет «Флёр де Лиз»

ВМС Великобритании

14 октября 1941 г.

герм. ПЛ U-206

Северная Атлантика

94

корвет «Гладиолус»

ВМС Великобритании

16 октября 1941 г.

герм. ПЛ U-558

Северная Атлантика

95

ЭМ «Бродвотер»

ВМС Великобритании

18 октября 1941 г.

герм. ПЛ U-101

южнее Ирландии

96

КРЛ «Данедин»

ВМС Великобритании

24 ноября 1941 г.

герм. ПЛ U-124

у берегов Бразилии

97

ЭМ «Стэнли»

ВМС Великобритании

19 декабря 1941 г.

герм. ПЛ U-574

юго-западнее Португалии

№ п/п

Класс, название

Государственная принадлежность

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

98

АВЭ «Одесити»

ВМС Великобритании

21 декабря 1941 г.

герм. ПЛ U-751

южнее Ирландии

99

ПЛ Н-31

ВМС Великобритании

24 декабря 1941 г.

?

Бискайский залив

100

ЭМ «Виньер»

ВМС Великобритании

9 января 1942 г.

подрыв на мине

устье р. Темза

101

куттер «А. Гамильтон»

Береговая охрана США

29 января 1942 г. — 30 января 1942 г.

герм. ПЛ U-132, добит кораблями эскорта

близ Исландии

102

ЭМ «Бельмонт»

ВМС Великобритании

31 января 1942 г.

герм. ПЛ U-82

близ Галифакса

103

шлюп «Галвер»

ВМС Великобритании

31 января 1942 г.

герм. ПЛ U-105

Северная Атлантика

104

корвет «Арбатус»

ВМС Великобритании

5 февраля 1942 г.

герм. ПЛ U-136

Северная Атлантика

103

корвет «Алиссе» (бывш. брит. корвет)

ВМС Франции

8 февраля 1942 г.

герм. ПЛ U-654

Северная Атлантика

106

корвет «Спайкард»

ВМС Франции

10 февраля 1942 г.

герм. ПЛ U-136

Северная Атлантика

107

ПЛ «Сюркуф»

ВМС Франции

18 февраля 1942 г.

столкновение с транспортом

Мексиканский залив

108

ЭМ «Тракстан»

ВМС США

18 февраля 1942 г.

шторм

у берегов Ньюфаундленда

№ п/п

Класс, название

Государственная принадлежность

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

109

ЭМ «Якоб Джонс»

ВМС США

28 февраля 1942 г.

герм. ПЛ U-578

близ восточного побережья США

110

ЭМ «Волтиджерн»

ВМС Великобритании

15 марта 1942 г.

герм. ТКА S-104

севернее Кромера, Англия

111

авизо «Сюип»

ВМС Франции

4 апреля 1942 г.

герм. авиация

Фалмут

112

ПЛ «Ястреб»

ВМС Польши

5 мая 1942 г.

англ. корабли (по ошибке)

Северное море

113

корвет «Аурикула»

ВМС Франции

6 мая 1942 г.

подрыв на мине

?

114

ТЩ «Фицрои»

ВМС Франции

27 мая 1942 г.

подрыв на мине

близ Ярмута

115

ТЩ «Ганнет»

ВМС США

7 июня 1942 г.

герм. ПЛ U-653

район Бермудских островов

116

корвет «Мимоза»

ВМС Франции

9 июня 1942 г.

герм. ПЛ U-124

Северная Атлантика

117

ЭМ «Уайлд Сван»

ВМС Великобритании

17 июня 1942 г.

столкновение с траулером

южнее Ирландии

118

ПЛ Р-515 (бывш. амер. R-19)

ВМС Великобритании

21 июня 1942 г.

столкновение с ТЩ «Джорджиан»

Западная Атлантика

119

ТЩ «Нигер»

ВМС Великобритании

6 июля 1942 г.

подрыв на мине

у берегов Исландии

120

ЭМЭ «Беркли»

ВМС Великобритании

19 августа 1942 г.

герм. авиация

близ Дьеппа

121

ЭМ «Ингрэхэм»

ВМС США

22 августа 1942 г.

столкновение с транспортом

близ Галифакса

№ п/п

Класс, название

Государственная принадлежность

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

122

корвет «Шарлоттаун»

ВМС Канады

11 сентября 1942 г.

герм. ПЛ U-517

Северная Атлантика

123

ЭМ «Оттава» (бывш. брит. «Крусайдер»)

ВМС Канады

19 сентября 1942 г.

герм. ПЛ U-91

у берегов Канады

124

ЭМ «Сомали»

ВМС Великобритании

20 сентября 1942 г.

торпедирован герм. ПЛ U-709, затонул при буксировке

Северная Атлантика

125

ТЩ «Леда»

ВМС Великобритании

20 сентября 1942 г.

герм. ПЛ U-435

Северная Атлантика

126

ЭМ «Ветеран»

ВМС Великобритании

26 сентября 1942 г.

герм. ПЛ U-404

южнее Исландии

127

КРЛ «Кюрасоа»

ВМС Великобритании

2 октября 1942 г.

столкновение с транспортом

Северная Атлантика

128

корвет «Гординиа»

ВМС Великобритании

9 ноября 1942 г.

столкновение

—

129

КЛ «Эри»

ВМС США

12 ноября 1942 г. 5 декабря 1942 г.

торпедирована герм. ПЛ U-163, затонула в порту

Карибское море Вилленстад

130

ПЛ «Анбитн»

ВМС Великобритании

11 ноября 1942 г.

британская авиация

Бискайский залив

№ п/п

Класс, название

Государственная принадлежность

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

131

АВЭ «Эвенджер»

ВМС Великобритании

15 ноября 1942 г.

герм. ПЛ U-155

западнее Гибралтара

132

корвет «Маунтбретиа»

ВМС Норвегии

18 ноября 1942 г.

герм. ПЛ U-624

Северная Атлантика

133

ЭМЭ «Пенилэн»

ВМС Великобритании

3 декабря 1942 г.

герм. ТКА S-115

Ла-Манш

134

ЭМ «Файрдрейк»

ВМС Великобритании

16 декабря 1942 г.

герм. ПЛ U-91

Северная Атлантика

135

корвет «Снэпдрэгон»

ВМС Великобритании

19 декабря 1942 г.

герм. авиация

?

136

корвет «Эрика»

ВМС Великобритании

9 февраля 1943 г.

подрыв на мине

?

137

ПЛ «Вандал»

ВМС Великобритании

24 февраля 1943 г.

?

у берегов Британии

138

ПЛ «Ред»

ВМС Великобритании

24 февраля 1943 г.

подрыв на мине

Северное море

139

ПЛ «Тигрис»

ВМС Великобритании

27 февраля 1943 г.

герм. корабль ПЛО

Севернее море

140

ЭМ «Харвестер»

ВМС Великобритании

11 марта 1943 г.

герм. ПЛ U-432

Северная Атлантика

141

АВЭ «Дэшер»

ВМС Великобритании

27 марта 1943 г.

внутренний взрыв

устье р. Клайд

142

ЭМ «Биверли»

ВМС Великобритании

11 апреля 1943 г.

герм. ПЛ U-188

Западная Атлантика

143

ЭМЭ «Эскдэйл»

ВМС Великобритании

14 апреля 1943 г.

герм. ТКА

у юго-западного побережья Британии

№ п/п

Класс, название

Государственная принадлежность

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

144

ПЛ Р-615

ВМС Великобритании

18 апреля 1943 г.

герм. ПЛ U-123

?

145

ПЛ «Антэймд»

ВМС Великобритании

30 мая 1943 г.

авария

у берегов Британии, поднята и введена в строй

146

ПЛ R-12

ВМС США

12 июня 1943 г.

авария

у берегов Флориды

147

ТЩ «Вэлэру»

ВМС Великобритании

18 июня 1943 г.

столкновение с транспортом

близ Фримантла

148

шлюп «Эгрет»

ВМС Великобритании

27 августа 1943 г.

герм. авиация

Бискайский залив

149

ЭМ «Сент-Кроикс»

ВМС Великобритании

20 сентября 1943 г.

герм. ПЛ U-305

южнее Исландии

150

фрегат «Итчен»

ВМС Великобритании

22 сентября 1943 г.

герм. ПЛ U-666

у берегов Ирландии

151

ЭМ «Оркан» (бывш. брит. «Мурмидон»)

ВМС Польши

6 октября 1943 г.

герм. ПЛ U-610

южнее Исландии

152

ТЩ «Чедабуско»

ВМС Великобритании

21 октября 1943 г.

столкновение с транспортом

?

153

КРЛ «Карибдис»

ВМС Великобритании

23 октября 1943 г.

герм. ММ Т-23, Т-27

Ла-Манш

154

ЭМЭ «Лимбурн»

ВМС Великобритании

23 октября 1943 г.

герм. ММ Т-22

Ла-Манш

№ п/п

Класс, название

Государственная принадлежность

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

155

ЭМ «Бори»

ВМС США

2 ноября 1943 г.

герм. ПЛ U-405

севернее Азорских островов

156

шлюп «Чентиклиа»

ВМС Великобритании

18 ноября 1943 г.

герм. ПЛ U-515

Северная Атлантика, тяжело поврежден, не восстанавливался

157

ЭМ «Ворчестер»

ВМС Великобритании

23 декабря 1943 г.

подрыв на мине

Северное море, поврежден, не восстанавливался

158

ЭМ «Харрикейн»

ВМС Великобритании

24 декабря 1943 г.

торпедирован герм. ПЛ U-415, добит ЭМ «Уочмэн»

южнее Исландии

159

ЭМ «Лери»

ВМС США

24 декабря 1943 г.

герм. ПЛ U-275 и U-382

Северная Атлантика

160

ЭМ «Тернер»

ВМС США

3 января 1944 г.

внутренний взрыв

Нью-Йорк

161

фрегат «Твид»

ВМС Великобритании

7 января 1944 г.

герм. ПЛ U-305

у берегов Ирландии

162

ЭМ «Харди»

ВМС Великобритании

30 января 1944 г.

герм. ПЛ U-278

—

163

ЭМ «Уорвик»

ВМС Великобритании

20 февраля 1944 г.

герм. ПЛ U-413

Ла-Манш

164

корвет «Вейбёрн»

ВМС Великобритании

22 февраля 1944 г.

подрыв на мине

?

165

ЭМ «Колумбия»

ВМС Великобритании

25 февраля 1944 г.

подрыв на мине

тяжело поврежден, восстанавливался

№ п/п

Класс, название

Государственная принадлежность

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

166

шлюп «Вудпекер»

ВМС Великобритании

27 февраля 1944 г.

герм. ПЛ U-764

Северная Атлантика

167

фрегат «Гулд»

ВМС Великобритании

1 марта 1944 г.

герм. ПЛ U-358

Северная Атлантика

168

корвет «Эсфодел»

ВМС Великобритании

9 марта 1944 г.

герм. ПЛ U-575

Северная Атлантика

169

ЭМЭ «Леополд»

ВМС США

10 марта 1944 г.

герм. ПЛ U-225

южнее Исландии

170

ПЛ «Сиртис»

ВМС Великобритании

28 марта 1944 г.

подрыв на мине

у берегов Норвегии

171

ЭМ «Этабаскап»

ВМС Канады

26 апреля 1944 г.

герм. ММ Т-24

Ла-Манш

172

ЭМЭ «Дупелл»

ВМС США

3 мая 1944 г.

герм. ПЛ U-765

севернее Ирландии, поврежден, не восстанавливался

173

фрегат «Воллифилд»

ВМС Канады

7 мая 1944 г.

герм. ПЛ U-548

Северная Атлантика

174

АВЭ «Блок Айленд»

ВМС США

29 мая 1944 г.

герм. ПЛ U-549

южнее Азорских островов

175

ЭМ «Свеннер» (бывш. брит. «Шарк»)

ВМС Норвегии

6 июня 1944 г.

герм. ТКА или ММ

близ Гавра

176

ЭМ «Корри»

ВМС США

6 июня 1944 г.

подрыв на мине

у побережья Нормандии

177

ЭМ «Рестлер»

ВМС Великобритании

6 июня 1944 г.

подрыв на мине, тяжело поврежден, не восстанавливался

Северное море

№ п/п

Класс, название

Государственная принадлежность

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

178

КРЛ «Дрэгон» (бывш. брит.)

ВМС Польши

8 июня 1944 г.

Тяжело поврежден герм. сверхмалой ПЛ. затоплен в качестве ограждения гавани

Ароманш, Франция

179

фрегат «Лоудорф»

ВМС Великобритании

8 июня 1944 г.

герм. авиация

Ла-Манш

180

ЭМ «Меридис»

ВМС США

8 июня 1944 г. — 9 июня 1944 г.

подрыв на мине, добит герм. авиацией

у побережья Нормандии

181

ЭМ «Гленнон»

ВМС США

8 июня 1944 г. — 10 июня 1944 г.

подрыв на мине, добит герм. береговой артиллерией

у берегов Нормандии

182

ЭМЭ «Рич»

ВМС США

8 июня 1944 г.

подрыв на мине

у берегов Нормандии

183

ТЩ «Патридж»

ВМС США

11 июня 1944 г.

герм. ТКА

Ла-Манш

184

ЭМ «Бодицея»

ВМС Великобритании

13 июня 1944 г.

герм. авиация

близ Портленда

185

фрегат «Морн»

ВМС Великобритании

15 июня 1944 г.

герм. ПЛ U-767

Ла-Манш

186

ЭМ «Фьюри»

ВМС Великобритании

21 июня 1944 г.

подрыв на мине

у берегов Норвегии, тяжело поврежден, не восстанавливался

187

ЭМ «Свифт»

ВМС Великобритании

24 июня 1944 г.

подрыв на мине

у берегов Нормандии

№ п/п

Класс, название

Государственная принадлежность

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

188

ТЩ «Кэтоу»

ВМС Великобритании

6 июля 1944 г.

герм. сверхмалые ПЛ типа «Мардер»

у берегов Нормандии

189

ТЩ «Мэйджик»

ВМС Великобритании

6 июля 1944 г.

герм. сверхмалые ПЛ типа «Мардер»

у берегов Нормандии

190

ТЩ «Пайлэдс»

ВМС Великобритании

8 июля 1944 г.

герм. сверхмалые ПЛ типа «Мардер»

у берегов Нормандии

191

ПЛ «Перле»

ВМС Франции

8 июля 1944 г.

амер. авиация (по ошибке)

Атлантика

192

ЭМ «Исис»

ВМС Великобритании

20 июля 1944 г.

герм. человеко-торпеда

устье р. Сены

193

ЭМЭ «Фиске»

ВМС США

2 августа 1944 г.

герм. ПЛ U-804

севернее Азорских островов

194

ЭМЭ «Корн»

ВМС Великобритании

3 августа 1944 г.

герм. взрывающиеся катера «Линзе»

у берегов Нормандии

195

корвет «Регина»

ВМС Великобритании

8 августа 1944 г.

мина или ПЛ

?

196

шлюп «Кайт»

ВМС Великобритании

21 августа 1944 г.

герм. ПЛ U-344

у берегов Гренландии

197

ТЩ «Лойялти»

ВМС Великобритании

22 августа 1944 г.

герм. ПЛ U-480

Ла-Манш

№ п/п

Класс, название

Государственная принадлежность

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

198

корвет «Хаст Касл»

ВМС Великобритании

1 сентября 1944 г.

герм. ПЛ U-482

западнее Ирландии

199

ЭМ «Уоррингтон»

ВМС США

13 сентября 1944 г.

шторм

юго-восточнее Багамских островов

200

куттер «Энтитейм»

Береговая охрана США

14 сентября 1944 г.

шторм

близ мыса Гаттерас

201

куттер «Джексон»

Береговая охрана США

14 сентября 1944 г.

шторм

близ мыса Гаттерас

202

ЭМ «Рокинхэм»

ВМС Великобритании

24 сентября 1944 г.

подрыв на мине

близ Абердина, западнее Шотландии

203

корвет «Роуч» (бывш. брит.)

ВМС Норвегии

26 октября 1944 г.

столкновение

Западная Атлантика

204

ТЩ «Хуссар»

ВМС Великобритании

22 ноября 1944 г.

брит. авиация (по ошибке)

Ла-Манш

205

ТЩ «Брайтомарт»

ВМС Великобритании

22 ноября 1944 г.

брит. авиация (по ошибке)

Ла-Манш

206

корвет «Шоувиниган»

ВМС Великобритании

25 ноября 1944 г.

герм. ПЛ U-1228

Северная Атлантика

207

Фрегат «Буллен»

ВМС Великобритании

6 декабря 1944 г.

герм. ПЛ U-775

северо-западнее Шотландии

208

ТЩ «Клэйкут»

ВМС Великобритании

24 декабря 1944 г.

герм. ПЛ U-806

близ Галифакса

№ п/п

Класс, название

Государственная принадлежность

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

209

фрегат «Кэпел»

ВМС Великобритании

26 декабря 1944 г.

герм. ПЛ U-486

близ Шербура

210

ЭМ «Уолпол»

ВМС Великобритании

6 января 1945 г.

подрыв на мине, поврежден, не восстанавливался

Северное море

211

АВЭ «Теин»

ВМС Великобритании

15 января 1945 г.

герм. ПЛ U-482, поврежден, не восстанавливался

устье р. Клайд

212

корвет «Блюбелл»

ВМС Великобритании

17 февраля 1945 г.

герм. ПЛ U-711

Северная Атлантика или Ла-Манш

213

корвет «Вервейн»

ВМС Великобритании

20 февраля 1945 г.

герм. ПЛ U-1208

Ла-Манш

214

ЭМЭ «Ла Комбаттакт» (бывш. брит. «Хэлдон»)

ВМС Франции

23 февраля 1945 г.

подрыв на мине или герм. ПЛ

устье р. Хамбер

215

ТЩ «Гейсборо»

ВМС Великобритании

17 марта 1945 г.

герм. ПЛ U-878

Бискайский залив

216

ТЩ «Искьюмолт»

ВМС Великобритании

16 апреля 1945 г.

герм. ПЛ U-190

близ Галифакса

217

эскортный корабль РЕ-56

ВМС США

23 апреля 1945 г.

герм. ПЛ U-853

близ Портленда

218

ЭМЭ «Фридерик К. Девис»

ВМС США

24 апреля 1945 г.

герм. ПЛ U-546

Северная Атлантика

219

ТЩ NYMS-382

ВМС Норвегии

7 мая 1945 г.

герм. ПЛ U-1023

близ Шербура

Приложение 2

Германские подводные лодки, погибшие в Битве за Атлантику[81]

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

1

U-39 IX

14 сентября 1939 г.

брит. ЭМ

северо-западнее Ирландии

44 спасенных

2

U-27 VII-A

20 сентября 1939 г.

брит. ЭМ «Форчун» и «Форестер»

западнее Ирландии

39 спасенных

3

U-12 II-В

8 октября 1939 г.

подрыв на мине

пролив Ла-Манш

27 погибших (весь экипаж)

4

U-40 IX

13 октября 1939 г.

подрыв на мине

пролив Ла-Манш

38 погибших, 3 спасенных

5

U-42 IX

13 октября 1939 г.

брит. ЭМ «Имоуджен» и «Илекс»

юго-западнее Ирландии

26 погибших, 17 спасенных

6

U-45 VII-B

14 октября 1939 г.

брит. ЭМ

юго-западнее Ирландии

38 погибших (весь экипаж)

7

U-16 II-В

24 октября 1939 г.

брит. надводные корабли

пролив Ла-Манш

28 погибших (весь экипаж)

8

U-35 VII-A

29 ноября 1939 г.

брит. ЭМ

Северное море

38 спасенных

9

U-36 VII-A

4 декабря 1939 г.

брит. ПЛ «Салмон»

Северное море

40 погибших (весь экипаж)

10

U-55 VII-B

30 января 1940 г.

брит. ЭМ, авиация

Бискайский залив

1 погибший, 41 спасенный

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

11

U-15 II-В

31 января 1940 г.

столкновение и герм. ММ «Ильтис»

Северное море

25 погибших (весь экипаж)

12

U-41 IX

5 февраля 1940 г.

брит. ЭМ «Энтелоп»

южнее Ирландии

49 погибших (весь экипаж)

13

U-33 VII-А

12 февраля 1940 г.

брит. ТЩ «Глинер»

устье р. Клайд

25 погибших, 17 спасенных

14

U-54 VII-В

20 февраля 1940 г.

пропала без вести

Северное море

41 погибший (весь экипаж)

15

U-53 VII-В

23 февраля 1940 г.

брит. ЭМ «Гурка»

район Оркнейских островов

42 погибших (весь экипаж)

16

U-63 II-С

25 февраля 1940 г.

брит. ЭМ

южнее Шетлендских островов

1 погибший, 24 спасенных

17

U-31 VII-А

11 марта 1940 г.

брит. авиация

Йадесбузен (поднята и введена в строй)

58 погибших (весь экипаж)

18

U-44 IX

13 марта 1940 г.

подрыв на мине

?

47 погибших (весь экипаж)

19

U-22 II-В

после 23 марта 1940 г.

пропала без вести

пролив Скагеррак

27 погибших (весь экипаж)

20

U-64 IX-В

13 апреля 1940 г.

брит. авиация

Близ Нарвика

8 погибших, 38 спасенных

21

U-13 II-В

31 мая 1940 г.

брит. шлюп «Вестон»

Северное море

несколько спасенных

22

U-102 VII-В

после 22 июня 1940 г.

пропала без вести

пролив Ла-Манш

48 погибших (весь экипаж)

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

23

U-26 I-A

после 30 июня 1940 г.

пропала без вести

Бискайский залив

43 погибших (весь экипаж)

24

U-122 IX-B

3 июля 1940 г.

австрал. самолет «Сандерленд»

Северная Атлантика

несколько спасенных

25

U-25 I-A

1 августа 1940 г.

подрыв на мине

Северное море

49 погибших (весь экипаж)

26

U-51 VII-D

20 августа 1940 г.

брит. ПЛ «Кашалот»

Бискайский залив

43 погибших (весь экипаж)

27

U-50 VII-B

6 сентября 1940 г.

подрыв на мине

севернее Шетлендских островов

44 погибших (весь экипаж)

28

U-32 VII-A

30 октября 1940 г.

брит. ЭМ

северо-западнее Ирландии

9 погибших, 33 спасенных

29

U-31 VII-A

2 ноября 1940 г.

брит. ЭМ «Энтелоп»

северо-западнее Ирландии

2 погибших, 44 спасенных

30

U-104 IX-B

28 ноября 1940 г.

пропала без вести

северо-западнее Ирландии

49 погибших (весь экипаж)

31

U-70 VII–C

7 марта 1941 г.

брит. корвет

юго-восточнее Ирландии

21 погибших, 25 спасенных

32

U-47 VII-B

8 марта 1941 г.

брит. надвод. корабли

Северная Атлантика, район банки Роколл

45 погибших (весь экипаж)

33

U-100 VII-B

17 марта 1941 г.

брит. ЭМ «Уокер» и «Вейнок»

юго-восточнее Исландии

38 погибших, 3 спасенных

34

U-99 VII-B

17 марта 1941 г.

брит. ЭМ «Уокер»

юго-восточнее Исландии

3 погибших, 40 спасенных

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

35

U-551 VII–C

23 марта 1941 г.

брит. траулер «Висенд»

юго-восточнее Исландии

45 погибших (весь экипаж)

36

U-76 VII–C

5 апреля 1941 г.

брит. ЭМ «Вульверин», шлюп «Скарборо»

южнее Ирландии

1 погибший, 42 спасенных

37

U-65 IX-В

28 апреля 1941 г.

брит. ЭМ «Дуглас»

юго-восточнее Исландии

50 погибших (весь экипаж)

38

U-110 IX-B

9 мая 1941 г.

повреждена и захвачена англичанами

южнее Ирландии

15 погибших, 32 спасенных

39

U-147 II-D

2 июня 1941 г.

брит. ЭМ «Вендерер»

северо-западнее Ирландии

26 погибших (весь экипаж)

40

U-138 II-D

18 июня 1941 г.

брит. ЭМ

западнее Кадиса, Испания

экипаж спасся

41

U-556 VII–C

27 июня 1941 г.

брит. корветы

юго-западнее Исландии

5 погибших, 41 спасенных

42

U-651 VII–C

29 июня 1941 г.

брит. ЭМ и корветы

южнее Ирландии

42 спасшихся

43

U-401 VII–C

3 августа 1941 г.

брит. ЭМ «Вендерер», корвет «Гидранта», норвежский ЭМ «Сан-Олбанс»

юго-западнее Ирландии

44 погибших (весь экипаж)

44

U-452 VII–C

25 августа 1941 г.

брит. траулер «Васкама» и самолет «Каталина»

юго-восточнее Исландии

43 погибших (весь экипаж)

45

U-501 IX–C

10 сентября 1941 г.

канад. корветы

Датский пролив

11 погибших, 37 спасенных

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

46

U-207 VII-С

11 сентября 1941 г.

брит. ЭМ

Датский пролив

41 погибший (весь экипаж)

47

U-111 IX-В

4 октября 1941 г.

брит. траулер «Леди Ширли»

юго-западнее Тенерифа

8 погибших, 44 спасенных

48

U-204 VII-С

19 октября 1941 г.

брит. корвет «Мэллоу», шлюп «Рочестер»

у северо-западных берегов Африки

46 погибших (весь экипаж)

49

U-206 VII-С

29 ноября 1941 г.

пропала без вести

Бискайский залив 46

погибших (весь экипаж)

50

U-208 VII-С

7 декабря 1941 г.

брит. ЭМ «Харвестер», «Хесперус»

западнее Гибралтара

45 погибших (весь экипаж)

51

U-127 IX-С

15 декабря 1941 г.

австрал. ЭМ «Нестор»

западнее Гибралтара

51 погибший (весь экипаж)

52

U-131 IX-С

17 декабря 1941 г.

брит. надводные корабли

северо-западнее о. Мадейра

28 погибших (весь экипаж)

53

U-434 VII-С

18 декабря 1941 г.

брит. ЭМ

севернее о. Мадейра

2 погибших, 42 спасенных

54

II-574 VII-С

19 декабря 1941 г.

брит. шлюп «Сторк»

Северная Атлантика

28 погибших, 16 спасенных

55

U-451 VII-С

21 декабря 1941 г.

брит. самолет «Свордфиш»

у северо-западных берегов Африки

44 погибших, 1 спасенный

56

U-567 VII-С

21 декабря 1941 г.

брит. надводные корабли

северо-восточнее Азорских островов

47 погибших (весь экипаж)

57

U-93 VII-С

15 января 1942 г.

брит. ЭМ «Хесперус»

Северная Атлантика

6 погибших, 40 спасенных

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

58

U-581 VII-С

2 февраля 1942 г.

брит. ЭМ «Весткотт»

юго-западнее Азорских островов

4 погибших, 39 спасенных

59

U-82 VII-С

6 февраля 1942 г.

брит. шлюп «Рочестер», корвет «Тамариск»

севернее Азорских островов

45 погибших (весь экипаж)

60

U-656 VII-С

1 марта 1942 г.

амер. самолет «Каталина»

у мыса Рейс

45 погибших (весь экипаж)

61

U-503 VII-С

15 марта 1942 г.

амер. авиация

юго-восточнее Ньюфаундленда

51 погибший (весь экипаж)

62

U-587 VII-С

27 марта 1942 г.

брит. ЭМ

Северная Атлантика

42 погибших (весь экипаж)

63

U-702 VII-С

3 апреля 1942 г.

пропала без вести

Северное море

44 погибших (весь экипаж)

64

U-85 VII-В

14 апреля 1942 г.

амер. ЭМ «Рупер»

у мыса Гаттерас

45 погибших (весь экипаж)

65

U-252 VII-D

14 апреля 1942 г.

брит. шлюп «Сторк» и корвет «Вэтч»

юго-западнее Ирландии

44 погибших (весь экипаж)

66

U-352 VII-С

9 мая 1942 г.

амер. куттер Береговой охраны

юго-западнее мыса Гаттерас

15 погибших, 32 спасенных

67

U-153 IX-С

13 июня 1942 г.

амер. ЭМ «Лендсдоун»

у берегов Панамы

52 погибших (весь экипаж)

68

U-157 IX-С

13 июня 1942 г.

амер. куттер Береговой охраны «Тетис»

у берегов Кубы

52 погибших (весь экипаж)

69

U-158 IX-С

30 июня 1942 г.

амер. авиация

западнее Бермудских островов

54 погибших (весь экипаж)

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

70

U-215 VII-D

3 июля 1942 г.

брит. вооруженная яхта «Ле Тигр»

восточнее Бостона

48 погибших (весь экипаж)

71

U-701 VII-С

4 июля 1942 г.

амер. авиация

у мыса Гаттерас

39 погибших, 7 спасенных

72

U-502 IX-С

5 июля 1942 г.

брит. самолет «Веллингтон»

Бискайский залив

52 погибших (весь экипаж)

73

U-132 VII-С

11 июля 1942 г.

франц. ЭМ «Леопард», брит. фрегаты «Спей» и «Пеликан»

западнее о. Мадейра

45 погибших (весь экипаж)

74

U-576 VII-С

15 июля 1942 г.

амер. авиация

у мыса Гаттерас

45 погибших (весь экипаж)

75

U-751 VII-С

17 июля 1942 г.

брит. надводные корабли

Бискайский залив

48 погибших (весь экипаж)

76

U-90 VII-С

24 июля 1942 г.

канад. ЭМ «Сен-Круа»

Северная Атлантика

44 погибших (весь экипаж)

77

U-213 VII-D

31 июля 1942 г.

брит. шлюпы «Эрн», «Рочестер», «Сэндвич»

восточнее Азорских островов

50 погибших (весь экипаж)

78

U-588 VII-С

31 июля 1942 г.

канад. корвет «Ветаскивин», ЭМ «Скина»

Северная Атлантика

46 погибших (весь экипаж)

79

U-754 VII-С

31 июля 1942 г.

канад. авиация

севернее Бостона

43 погибших (весь экипаж)

80

U-166 IX-С

1 августа 1942 г.

амер. авиация

Мексиканский залив

52 погибших (весь экипаж)

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

81

U-335 VII-С

3 августа 1942 г.

брит. ПЛ «Сарацин»

Северное море

43 погибших, 1 спасенный

82

U-210 VII-С

6 августа 1942 г.

канад. ЭМ «Ассинибойн»

у берегов Гренландии

6 погибших, 37 спасенных

83

U-578 VII-С

6 августа 1942 г.

пропала без вести

Бискайский залив

49 погибших (весь экипаж)

84

U-379 VII-С

8 августа 1942 г.

брит. корвет «Диантус»

юго-восточнее Гренландии

36 погибших, 5 спасенных

85

U-464 XIV

20 августа 1942 г.

амер. авиация

юго-восточнее Исландии

2 погибших, 52 спасенных

86

U-654 VII-С

22 августа 1942 г.

амер. авиация

Карибское море

44 погибших (весь экипаж)

87

U-94 VII-С

28 августа 1942 г.

амер. самолеты «Каталина», канад. корвет «Оуквилл»

Карибское море

19 погибших, 26 спасенных

88

U-756 VII-С

1 сентября 1942 г.

канад. фрегат «Морден»

Северная Атлантика

43 погибших (весь экипаж)

89

U-705 VII-С

3 сентября 1942 г.

брит. авиация

Бискайский залив

45 погибших (весь экипаж)

90

U-162 IX-С

3 сентября 1942 г.

брит. ЭМ

Карибское море

2 погибших, 49 спасенных

91

U-261 VII-С

15 сентября 1942 г.

брит. авиация

западнее Шетлендских островов

43 погибших (весь экипаж)

92

U-446 VII-С

21 сентября 1942 г.

подрыв на мине*

Данцигский залив

23 погибших, 22 спасенных

* Поднята, затоплена экипажем в 1945 году.

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

93

U-253 VII-D

25 сентября 1942 г.

подрыв на мине

северо-западнее Исландии

46 погибших (весь экипаж)

94

U-582 VII-С

5 октября 1942 г.

амер. самолет «Каталина»

юго-западнее Ирландии

46 погибших (весь экипаж)

95

U-619 VII-С

5 октября 1942 г.

брит. самолет «Хадсон»

юго-западнее Исландии

44 погибших (весь экипаж)

96

U-116 X-B

после 6 октября 1942 г.

пропала без вести

Северная Атлантика

55 погибших (весь экипаж)

97

U-179 IX-D2

8 октября 1942 г.

брит. ЭМ «Эктив»

Южная Атлантика

61 погибший (весь экипаж)

98

U-171 IX-С

9 октября 1942 г.

подрыв на мине

Бискайский залив

22 погибших, 29 спасенных

99

U-597 VII-С

12 октября 1942 г.

брит. самолет «Либерейтор»

юго-западнее Исландии

49 погибших (весь экипаж)

100

U-661 VII-С

12 октября 1942 г.

брит. ЭМ «Вискаунт»

Северная Атлантика

44 погибших (весь экипаж)

101

U-253 VII-С

16 октября 1942 г.

брит. ЭМ «Фейн»

Северная Атлантика

6 погибших, 39 спасенных

102

U-216 VII-D

20 октября 1942 г.

брит. самолет «Либерейтор»

юго-западнее Ирландии

45 погибших (весь экипаж)

103

U-412 VII-С

22 октября 1942 г.

брит. авиация

северо-восточнее Фарерских островов

48 погибших (весь экипаж)

104

U-599 VII-С

24 октября 1942 г.

брит. самолет «Либерейтор»

северо-восточнее Азорских островов

44 погибших (весь экипаж)

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

105

U-165 XI-С

27 октября 1942 г.

подрыв на мине

Бискайский залив

51 погибших (весь экипаж)

106

U-627 VII-С

27 октября 1942 г.

брит. авиация

южнее Исландии

44 погибших (весь экипаж)

107

U-658 VII-С

30 октября 1942 г.

канад. самолет «Хадсон»

восточнее Ньюфаундленда

48 погибших (весь экипаж)

108

U-520 IX-С

30 октября 1942 г.

канад. авиация

восточнее Ньюфаундленда

53 погибших (весь экипаж)

109

U-408 VII-С

5 ноября 1942 г.

амер. самолет «Каталина»

севернее Исландии

45 погибших (весь экипаж)

110

U-411 VII-С

13 ноября 1942 г.

брит. самолет «Хадсон»

западнее Гибралтара

46 погибших (весь экипаж)

111

U-98 VII-С

15 ноября 1942 г.

брит. ЭМ «Рестлер»

Северная Атлантика

46 погибших (весь экипаж)

112

U-173 IX-С

16 ноября 1942 г.

амер. ЭМ

у северо-западного побережья Африки

57 погибших (весь экипаж)

113

U-517 IX-С

21 ноября 1942 г.

брит. авиация

юго-западнее Ирландии

1 погибший, 52 спасенных

114

U-184 IX-С/40

после 21 ноября 1942 г.

пропала без вести

восточнее Ньюфаундленда

50 погибших (весь экипаж)

115

U-254 VII-D

8 декабря 1942 г.

столкновение с U-221

близ Гренландии

41 погибший, 6 спасенных

116

U-626 VII-С

15 декабря 1942 г.

амер. куттер Береговой охраны «Ингхэм»

Северная Атлантика

47 погибших (весь экипаж)

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

117

U-357 VII-С

26 декабря 1942 г.

брит. ЭМ

северо-западнее Ирландии

36 погибших, 6 спасенных

118

U-356 VII-С

29 декабря 1942 г.

канад. ЭМ «Сен-Лоран» и корветы

севернее Азорских островов

46 погибших (весь экипаж)

119

U-337 VII-С

3 января 1943 г.

пропала без вести

Северная Атлантика

47 погибших (весь экипаж)

120

U-167 IX-С

6 января 1943 г.

амер. самолет «Каталина»

Южная Атлантика

54 погибших (весь экипаж)

121

U-553 VII-С

январь 1943 г.

пропала без вести

Северная Атлантика

47 погибших (весь экипаж)

122

U-507 IX-С

13 января 1943 г.

амер. самолет «Каталина»

Южная Атлантика

54 погибших (весь экипаж)

123

U-519 IX-С

после 31 января 1943 г.

пропала без вести

Бискайский залив

50 погибших (весь экипаж)

124

U-268 VII-С

3 февраля 1943 г.

амер. самолет В-17

южнее Исландии

48 погибших (весь экипаж)

125

U-187 IX-С/40

4 февраля 1943 г.

брит. ЭМ «Вини», «Беверли»

Северная Атлантика

7 погибших, 45 спасенных

126

U-609 VII-С

7 февраля 1943 г.

франц. корвет «Лобелиа»

Северная Атлантика

46 погибших (весь экипаж)

127

U-529 IX-С/40

после 12 февраля 1943 г.

пропала без вести

Северная Атлантика

48 погибших (весь экипаж)

128

U-442 VII-С

12 февраля 1943 г.

брит. авиация

западнее мыса Сан-Винсен

48 погибших (весь экипаж)

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

129

U-620 VII-С

13 февраля 1943 г.

амер. самолет «Каталина»

у берегов Португалии

46 погибших (весь экипаж)

130

U-225 VII-С

15 февраля 1943 г.

брит. самолет «Либерейтор»

Северная Атлантика

46 погибших (весь экипаж)

131

U-69 VII-С

17 февраля 1943 г.

брит. ЭМ «Фейм»

восточнее Ньюфаундленда

46 погибших (весь экипаж)

132

U-201 VII-С

17 февраля 1943 г.

брит. ЭМ «Вискаунт»

Северная Атлантика

49 погибших (весь экипаж)

133

U-268 VII-С

19 февраля 1943 г.

брит. авиация

Бискайский залив

45 погибших (весь экипаж)

134

U-623 VII-С

21 февраля 1943 г.

брит. самолет «Либерейтор»

Северная Атлантика

46 погибших (весь экипаж)

135

U-606 VII-С

22 февраля 1943 г.

польский ЭМ «Бужа»

Северная Атлантика

36 погибших, 10 спасенных

136

U-522 VII-С

23 февраля 1943 г.

брит. катер-охотник за ПЛ

юго-западнее Мадейры

51 погибших (весь экипаж)

137

U-87 VII-С

4 марта 1943 г.

канад. ЭМ «Сен-Круа» и корвет «Шедиан»

западнее Бискайского залива

49 погибших (весь экипаж)

138

U-109 VII-С

4 марта 1943 г.

брит. самолет «Либерейтор»

южнее Ирландии

52 погибших (весь экипаж)

139

U-156 IX-С

8 марта 1943 г.

амер. самолет «Каталина»

восточнее Барбадоса

25 погибших (весь экипаж)

140

U-633 VII-С

10 марта 1943 г.

брит. транспорт «Скортон»

Северная Атлантика

43 погибших (весь экипаж)

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

141

U-432 VII-С

11 марта 1943 г.

франц. корвет «Аконит»

Северная Атлантика

26 погибших, 20 спасенных

142

U-444 VII-С

11 марта 1943 г.

брит. ЭМ «Харвестер», франц. корвет «Акомнт»

Северная Атлантика

41 погибших, 4 спасенных

143

U-130 VII-С

12 марта 1943 г.

амер. ЭМ «Шамплен»

западнее Азорских островов

53 погибших (весь экипаж)

144

U-163 IX-С

13 марта 1943 г.

канад. корвет «Прескотт»

Северная Атлантика

57 погибших (весь экипаж)

145

U-653 VII-С

15 марта 1943 г.

брит. самолеты с АВЭ «Виддекс» и шлюпы «Старлинг» и «Уайлд Гуз»

Северная Атлантика

51 погибших (весь экипаж)

146

U-384 VII-С

19 марта 1943 г.

брит. авиация

юго-западнее Исландии

47 погибших (весь экипаж)

147

U-524 IX-С

22 марта 1943 г.

амер. самолет «Каталина»

южнее Мадейры

52 погибших (весь экипаж)

148

U-655 VII-С

22 марта 1943 г.

брит. авиация

западнее Исландии

46 погибших (весь экипаж)

149

U-169 IX-С

27 марта 1943 г.

брит. самолет В-17

южнее Исландии

54 погибших (весь экипаж)

150

U-124 IX-В

2 апреля 1943 г.

брит. корвет «Стоункром» и шлюп «Блэк Сван»

западнее Опорто

53 погибших (весь экипаж)

151

U-635 VII-С

5 апреля 1943 г.

брит. авиация

юго-западнее Исландии

47 погибших (весь экипаж)

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

152

U-167 IX-С

6 апреля 1943 г.

затоплена экипажем после бомбового удара брит. авиации

район Канарских островов

?

153

U-632 VII-С

6 апреля 1943 г.

брит. самолет «Либерейтор»

юго-западнее Исландии

48 погибших (весь экипаж)

154

U-376 VII-С

13 апреля 1943 г.

пропала без вести

Бискайский залив

47 погибших (весь экипаж)

155

U-529 IX-С/40

14 апреля 1943 г.

подрыв на мине

Бискайский залив

42 погибших, 12 спасенных

156

U-175 IX-С

17 апреля 1943 г.

амер. куттер береговой охраны

юго-западнее Ирландии

13 погибших, 41 спасенных

157

U-189 IX-С/40

23 апреля 1943 г.

брит. самолет «Либерейтор»

восточнее Гренландии

54 погибших (весь экипаж)

158

U-198 IX-С/40

23 апреля 1943 г.

брит. ЭМ «Хесперус»

близ Гренландии

55 погибших (весь экипаж)

159

U-710 VII-С

24 апреля 1943 г.

брит. авиация

южнее Исландии

49 погибших (весь экипаж)

160

U-203 VII-С

25 апреля 1943 г.

брит. авиация и ЭМ «Патфайндер»

близ Гренландии

10 погибших, 38 спасенных

161

U-174 IX-С

27 апреля 1943 г.

амер. самолет «Вентура»

южнее Ньюфаундленда

53 погибших (весь экипаж)

162

U-227 VII-С

30 апреля 1943 г.

австрал. самолет «Гамильтон»

севернее Фарерских островов

49 погибших (весь экипаж)

163

U-465 VII-С

2 мая 1943 г.

амер. авиация

Бискайский залив

48 погибших (весь экипаж)

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

164

U-439 VII-С

4 мая 1943 г.

столкновение с U-659

Бискайский залив

40 погибших, 9 спасенных

165

U-659 VII-С

4 мая 1943 г.

столкновение с U-439

Бискайский залив

44 погибших, 3 спасенных

166

U-638 VII-С

5 мая 1943 г.

брит. корвет «Санфлауэр»

северо-восточнее Ньюфаундленда

44 погибших (весь экипаж)

167

U-531 IX-С/40

6 мая 1943 г.

брит. ЭМ «Видетт»

северо-восточнее Ньюфаундленда

54 погибших (весь экипаж)

168

U-438 VII-С

6 мая 1943 г.

брит. шлюп «Пеликан»

северо-восточнее Ньюфаундленда

48 погибших (весь экипаж)

169

U-125 IX-В

6 мая 1943 г.

брит. ЭМ «Ориби» и корвет «Сноуфлейк»

восточнее Ньюфаундленда

54 погибших (весь экипаж)

170

U-447 VII-С

7 мая 1943 г.

брит. авиация

западнее Гибралтара

48 погибших (весь экипаж)

171

U-209 VII-С

после 7 мая 1943 г.

пропала без вести

Северная Атлантика

46 погибших (весь экипаж)

172

U-192 IX-С/40

6 мая 1943 г.

брит. корвет «Лузестрайф»

близ Гренландии

55 погибших (весь экипаж)

173

U-630 VII-С

6 мая 1943 г.

брит. ЭМ «Видетт»

северо-восточнее Ньюфаундленда

47 погибших (весь экипаж)

174

U-663 VII-С

8 мая 1943 г.

брит. самолет «Сандерленд»

Бискайский залив

49 погибших (весь экипаж)

175

U-528 IX-С/40

11 мая 1943 г.

брит. самолет «Галифакс»

южнее Азорских островов

40 погибших, 12 спасенных

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

176

U-456 VII-С

12 мая 1943 г.

брит. ЭМ «Оппортьюн»

Северная Атлантика

49 погибших (весь экипаж)

177

U-186 IX-С/40

12 мая 1943 г.

брит. ЭМ «Хесперус»

севернее Азорских островов

53 погибших (весь экипаж)

178

U-753 VII-С

13 мая 1943 г.

канад. корвет «Драмхеллер», брит. фрегат «Лэган»

Северная Атлантика

47 погибших (весь экипаж)

179

U-640 VII-С

14 мая 1943 г.

амер. самолет «Каталина»

восточнее Гренландии

49 погибших (весь экипаж)

180

U-237 VII-С

14 мая 1943 г., 4 апреля 1945 г.

амер. авиация, брит. авиация

Киль, поднята, Киль

??

181

U-89 VII-С

14 мая 1943 г.

брит. корабли

Северная Атлантика

48 погибших (весь экипаж)

182

U-266 VII-С

15 мая 1943 г.

брит. авиация

Северная Атлантика

47 погибших (весь экипаж)

183

U-176 IX-С

15 мая 1943 г.

кубинская авиация и катер-охотник

у берегов Кубы

53 погибших (весь экипаж)

184

U-182 IX-D2

16 мая 1943 г.

амер. ЭМ «Маккензи»

северо-западнее Мадейры

61 погибших (весь экипаж)

185

U-646 VII-С

17 мая 1943 г.

брит. самолет «Хадсон»

юго-восточнее Исландии

46 погибших (весь экипаж)

186

U-657 VII-С

17 мая 1943 г.

брит. корвет «Свейл»

юго-восточнее Гренландии

45 погибших (весь экипаж)

187

U-130 IX-С

17 мая 1943 г.

амер. ЭМ

Южная Атлантика

7 погибших, 47 спасенных

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

188

U-954 VII–C

19 мая 1943 г.

брит. корветы «Джед» и «Сеннен»

юго-восточнее Гренландии

47 погибших (весь экипаж)

189

U-273 VII–C

19 мая 1943 г.

брит. авиация

юго-западнее Ирландии

46 погибших (весь экипаж)

190

U-381 VII–C

21 мая 1943 г.

пропала без вести

южнее Гренландии

47 погибших (весь экипаж)

191

U-258 VII–C

21 мая 1943 г.

брит. самолет «Либерейтор»

Северная Атлантика

46 погибших (весь экипаж)

192

U-569 VII–C

22 мая 1943 г.

амер. авиация

Северная Атлантика

21 погибших, 24 спасенных

193

U-752 VII–C

23 мая 1943 г.

брит. самолет «Свордфиш»

Северная Атлантика

29 погибших, 17 спасенных

194

U-467 VII-С

25 мая 1943 г.

амер. самолет «Каталина»

юго-восточнее Исландии

46 погибших (весь экипаж)

195

U-436 VII–C

26 мая 1943 г.

брит. фрегат «Тест» и корвет «Хайдербед»

Бискайский залив

47 погибших (весь экипаж)

196

U-304 VII–C

28 мая 1943 г.

брит. самолет «Либерейтор»

юго-восточнее Гренландии

46 погибших (весь экипаж)

197

U-440 VII–C

31 мая 1943 г.

брит. самолет «Сандерленд»

Бискайский залив

46 погибших (весь экипаж)

198

U-463 VII–C

31 мая 1943 г.

амер. и брит. авиация

Бискайский залив

49 погибших (весь экипаж)

199

U-418 VII–C

1 июня 1943 г.

брит. самолет «Бофайтер»

Бискайский залив

48 погибших (весь экипаж)

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

200

U-202 VII-С

1 июня 1943 г.

брит. шлюп «Стерлинг»

близ берегов Гренландии

10 погибших, 38 спасенных

201

U-521 IX-С

2 июня 1943 г.

амер. катер РС-565

юго-восточнее Балтимора

51 погибший, 1 спасенный

202

U-594 VII-С

4 июня 1943 г.

брит. авиация

западнее Гибралтара

50 погибших (весь экипаж)

203

U-217 VII-D

5 июня 1943 г.

амер. самолет «Эвенджер»

Южная Атлантика

50 погибших (весь экипаж)

204

U-417 VII-С

11 июня 1943 г.

брит. авиация

юго-восточнее Исландии

46 погибших (весь экипаж)

205

U-118 X-B

13 июня 1943 г.

амер. авиация

западнее Канарских островов

43 погибших, 13 спасенных

206

U-334 VII-С

14 июня 1943 г.

амер. самолет «Каталина»

юго-западнее Ирландии

47 погибших (весь экипаж)

207

U-564 VII-С

14 июня 1943 г.

брит. самолет «Уитли»

северо-западнее Исландии

28 погибших, 18 спасенных

208

U-662 VII-С

21 июня 1943 г.

брит. фрегат «Джед» и шлюп «Пеликан»

устье р. Амазонка

44 погибших (весь экипаж)

209

U-449 VII-С

24 июня 1943 г.

брит. надводные корабли

Бискайский залив

49 погибших (весь экипаж)

210

U-118 X-В

24 июня 1943 г.

брит. шлюп «Стерлинг»

Бискайский залив

57 погибших (весь экипаж)

211

U-194 IX-С/40

24 июня 1943 г.

амер. самолет «Каталина»

юго-западнее Исландии

54 погибших (весь экипаж)

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

212

U-200 IX-D2

24 июня 1943 г.

брит. самолет «Либерейтор»

юго-западнее Исландии

67 погибших (весь экипаж)

213

U-126 IX-D2

3 июля 1943 г.

брит. самолет «Веллингтон»

Бискайский залив

55 погибших (весь экипаж)

214

U-628 VII-С

3 июля 1943 г.

брит. авиация

северо-восточнее Ньюфаундленда

47 погибших (весь экипаж)

215

U-535 IX-С/40

5 июля 1943 г.

брит. авиация

северо-восточнее Исландии

55 погибших (весь экипаж)

216

U-951 VII-С

7 июля 1943 г.

амер. самолет «Либерейтор»

у берегов Португалии

46 погибших (весь экипаж)

217

U-514 IX-С

8 июля 1943 г.

брит. самолет «Либерейтор»

у мыса Финистерре, Испания

54 погибших (весь экипаж)

218

U-435 VII-С

9 июля 1943 г.

брит. самолет «Либерейтор»

у берегов Португалии

48 погибших (весь экипаж)

219

U-590 VII-С

9 июля 1943 г.

амер. самолет «Каталина»

устье р. Амазонка

45 погибших (весь экипаж)

220

U-506 IX-С

12 июля 1943 г.

амер. авиация

западнее бухты Виго

54 погибших, 6 спасенных

221

U-487 XIV

13 июля 1943 г.

амер. авиация

Центральная Атлантика

31 погибших, 33 спасенных

222

U-607 VII-С

13 июля 1943 г.

брит. самолет «Сандерленд»

Бискайский залив

45 погибших, 7 спасенных

223

U-160 IX-С

14 июля 1943 г.

самолеты с амер. АВЭ «Санти»

южнее Азорских островов

57 погибших (весь экипаж)

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

224

U-759 VII-С

15 июля 1943 г.

амер. надводные корабли

восточнее Ямайки

47 погибших (весь экипаж)

225

U-509 IX-С

15 июля 1943 г.

амер. авиация

северо-западнее Мадейры

34 погибших (весь экипаж)

226

U-135 VII-С

15 июля 1943 г.

брит. шлюп «Рочестер»

Северная Атлантика

5 погибших, 41 спасенный

227

U-67 IX-С

16 июля 1943 г.

амер. авиация

Саргассово море

48 погибших, 3 спасенных

228

U-513 IX-С

19 июля 1943 г.

амер. авиация

Южная Атлантика

46 погибших, 7 спасенных

229

U-558 VII-С

20 июля 1943 г.

брит. и амер. авиация

Бискайский залив

49 погибших (весь экипаж)

230

U-598 VII-С

23 июля 1943 г.

амер. самолет «Либерейтор»

у берегов Бразилии

44 погибших, 1 спасенный

231

U-613 VII-С

23 июля 1943 г.

амер. ЭМ

южнее Азорских островов

46 погибших (весь экипаж)

232

U-527 IX-С/40

23 и юля 1943 г.

амер. авиация

северо-западнее Азорских островов

40 погибших, 12 спасенных

233

U-622 VII-С

24 июля 1943 г.

амер. авиация

у берегов Норвегии

?

234

U-459 XIV

24 июля 1943 г.

повреждена авиацией, затоплена экипажем

Бискайский залив

19 погибших, 41 спасенный

235

U-359 VII-С

26 июля 1943 г.

амер. авиация

Карибское море

47 погибших (весь экипаж)

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

236

U-647 VII-С

28 июля 1943 г.

пропала без вести

севернее Шетлендских островов

48 погибших (весь экипаж)

237

U-159 IX-С

28 июля 1943 г.

амер. авиация

Карибское море

53 погибших (весь экипаж)

238

U-404 VII-С

28 июля 1943 г.

авиация союзников

Бискайский залив

50 погибших (весь экипаж)

239

U-614 VII-С

29 июля 1943 г.

брит. самолет «Веллингтон»

у берегов Испании

49 погибших (весь экипаж)

240

U-461 XIV

30 июля 1943 г.

амер. авиация

Бискайский залив

53 погибших, 15 спасенных

241

U-462 XIV

30 июля 1943 г.

брит. надводные корабли

Бискайский залив

57 погибших (весь экипаж)

242

U-504 IX-С

30 июля 1943 г.

брит. надводные корабли

Бискайский залив

53 погибших (весь экипаж)

243

U-591 VII-С

30 июля 1943 г.

амер. авиация

Южная Атлантика

19 погибших, 28 спасенных

244

U-43 IX-С

30 июля 1943 г.

амер. авиация

юго-западнее Азорских островов

55 погибших (весь экипаж)

245

U-199 IX-D2

31 июля 1943 г.

бразил. авиация

Южная Атлантика

49 погибших, 12 спасенных

246

U-454 VII-С

1 августа 1943 г.

амер. авиация

Бискайский залив

33 погибших, 15 спасенных

247

U-383 VII-С

1 августа 1943 г.

брит. корвет «Санфлауэр»

западнее Бреста

52 погибших (весь экипаж)

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

248

U-106 IX-В

2 августа 1943 г.

брит. самолет «Сандерленд»

Бискайский залив

22 погибших, 36 спасенных

249

U-572 VII-С

3 августа 1943 г.

амер. авиация

северо-восточнее Тринидада

47 погибших (весь экипаж)

250

U-706 VII-С

3 августа 1943 г.

амер. самолет «Либерейтор»

Бискайский залив

42 погибших, 2 спасенных

251

U-489 XIV

4 августа 1943 г.

канад. авиация

юго-восточнее Исландии

10 погибших, 38 спасенных

252

U-117 X-В

7 августа 1943 г.

амер. авиация

западнее Канарских островов

1 погибший, 53 спасенных

253

U-615 VII-С

7 августа 1943 г.

амер. авиация

Карибское море

4 погибших, 43 спасенных

254

U-664 VII-С

9 августа 1943 г.

амер. авиация

Северная Атлантика

7 погибших, 44 спасенных

255

U-525 IX-С/40

11 августа 1943 г.

авиация союзников

северо-западнее Азорских островов

54 погибших (весь экипаж)

256

U-604 VII-С

11 августа 1943 г.

повреждена, затоплена экипажем

Южная Атлантика

?

257

U-403 VII-С

18 августа 1943 г.

франц. самолет «Веллингтон»

близ Дакара, у восточного побережья Северной Африки

50 погибших (весь экипаж)

258

U-143 VII-С

24 августа 1943 г.

брит. самолет «Веллингтон»

близ бухты Виго, у берегов Испании

48 погибших (весь экипаж)

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

259

U-185 24 IX-С/40

24 августа 1943 г.

амер. авиация

Южная Атлантика

погибли: 29 с U-185, 14 с U-604, 22 спасенных

260

U-523 IX-С

25 августа 1943 г.

брит. ЭМ «Вэндерер»

западнее бухты Виго

17 погибших, 37 спасенных

261

U-84 VII-В

26 августа 1943 г.

пропала без вести

Северная Атлантика

46 погибших (весь экипаж)

262

U-847 IX-D2

27 августа 1943 г.

самолеты с амер. АВЭ «Кард»

Саргассово море

62 погибших (весь экипаж)

263

U-634 VII-С

30 августа 1943 г.

Брит. шлюп «Сторк» и корвет «Стоункроп»

восточнее Азорских островов

47 погибших (весь экипаж)

264

U-669 VII-С

8 сентября 1943 г.

пропала без вести

Бискайский залив

52 погибших (весь экипаж)

265

U-341 VII-С

19 сентября 1943 г.

канад. самолет «Либерейтор»

юго-западнее Исландии

50 погибших (весь экипаж)

266

U-338 VII-С

20 сентября 1943 г.

пропала без вести

Северная Атлантика

51 погибший (весь экипаж)

267

U-229 VII-С

22 сентября 1943 г.

брит. ЭМ «Кеппел»

у берегов Гренландии

50 погибших (весь экипаж)

268

U-221 VII-С

27 сентября 1943 г.

брит. самолет «Галифакс»

юго-западнее Исландии

50 погибших (весь экипаж)

269

U-161 IX-С

27 сентября 1943 г.

амер. авиация

Южная Атлантика

53 погибших (весь экипаж)

270

U-460 XIV

4 октября 1943 г.

амер. авиация

севернее Азорских островов

62 погибших, 2 спасенных

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

271

U-389 VII-С

4 октября 1943 г.

брит. самолет «Либерейтор»

юго-западнее Исландии

50 погибших (весь экипаж)

272

U-422 VII-С

4 октября 1943 г.

амер. авиация

севернее Азорских островов

49 погибших (весь экипаж)

273

U-336 VII-С

5 октября 1943 г.

брит. авиация

юго-западнее Исландии

50 погибших (весь экипаж)

274

U-419 VII-С

8 октября 1943 г.

брит. самолет «Либерейтор»

Северная Атлантика

48 погибших, 1 спасенный

275

U-610 VII-С

8 октября 1943 г.

канад. самолет «Либерейтор»

Северная Атлантика

51 погибший (весь экипаж)

276

U-643 VII-С

8 октября 1943 г.

брит. самолет «Либерейтор»

Северная Атлантика

30 погибших, 18 спасенных

277

U-402 VII-С

13 октября 1943 г.

амер. авиация

Северная Атлантика

50 погибших (весь экипаж)

278

U-470 VII-С

16 октября 1943 г.

брит. самолет «Либерейтор»

юго-западнее Исландии

46 погибших, 2 спасенных

279

U-844 IX-С/40

16 октября 1943 г.

брит. самолет «Либерейтор»

юго-западнее Исландии

53 погибших (весь экипаж)

280

U-964 VII-С

16 октября 1943 г.

брит. самолет «Либерейтор»

юго-западнее Исландии

47 погибших (весь экипаж)

281

U-540 IX-С/40

17 октября 1943 г.

брит. авиация

восточнее Гренландии

55 погибших (весь экипаж)

282

U-841 IX-С/40

17 октября 1943 г.

брит. фрегат «Баярд»

юго-восточнее Гренландии

26 погибших, 26 спасенных

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

283

U-631 VII-С

17 октября 1943 г.

брит. корвет «Санфлауэр»

юго-восточнее Гренландии

53 погибших (весь экипаж)

284

U-420 VII-С

20 октября 1943 г.

пропала без вести

Северная Атлантика

49 погибших (весь экипаж)

285

U-378 VII-С

20 октября 1943 г.

амер. авиация

Северная Атлантика

48 погибших (весь экипаж)

286

U-274 VII-С

23 октября 1943 г.

брит. ЭМ «Дункан», «Видетт»

юго-западнее Исландии

48 погибших (весь экипаж)

287

U-566 VII-С

24 октября 1943 г.

брит. самолет «Веллингтон»

Северная Атлантика

49 спасенных

288

U-220 X-В

28 октября 1943 г.

амер. авиация

Северная Атлантика

56 погибших (весь экипаж)

289

U-282 VII-С

29 октября 1943 г.

брит. ЭМ «Дункан», «Видетт» и корвет «Санфлауэр»

юго-восточнее Гренландии

48 погибших (весь экипаж)

290

U-306 VII-С

31 октября 1943 г.

брит. ЭМ «Уайтхолл» и корвет «Гераниум»

северо-восточнее Азорских островов

51 погибший (весь экипаж)

291

U-584 VII-С

31 октября 1943 г.

самолеты с амер. АВЭ «Кард»

Северная Атлантика

53 погибших (весь экипаж)

292

U-732 VII-С

31 октября 1943 г.

брит. надводные корабли

близ Танжера

31 погибший, 18 спасенных

293

U-405 VII-С

1 ноября 1943 г.

амер. ЭМ

Северная Атлантика

49 погибших (весь экипаж)

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

294

U-340 VII-С

2 ноября 1943 г.

брит. надводные корабли и самолет «Веллингтон»

близ Танжера

1 погибший, 48 спасенных

295

U-707 VII-С

4 ноября 1943 г.

брит. авиация

восточнее Азорских островов

51 погибший (весь экипаж)

296

U-848 IX-D2

5 ноября 1943 г.

брит. самолет «Либерейтор»

юго-западнее о. Вознесения

63 погибших (весь экипаж)

297

U-226 VII-С

6 ноября 1943 г.

брит. шлюпы «Старлинг», «Вудкок», «Кайт»

восточнее Ньюфаундленда

51 погибший (весь экипаж)

298

U-842 IX-С/40

6 ноября 1943 г.

Брит. шлюп «Старлинг»

Северная Атлантика

56 погибших (весь экипаж)

299

U-966 VII-С

10 ноября 1943 г.

авиация союзников

у берегов Испании

8 погибших, 42 спасенных

300

U-508 IX-С

12 ноября 1943 г.

амер. самолет «Либерейтор»

Бискайский залив

57 погибших (весь экипаж)

301

U-280 VII-С

16 ноября 1943 г.

брит. самолет «Либерейтор»

юго-западнее Исландии

49 погибших (весь экипаж)

302

U-211 VII-С

19 ноября 1943 г.

брит. самолет «Веллингтон»

Северная Атлантика

46 погибших (весь экипаж)

303

U-536 IX-С/40

20 ноября 1943 г.

брит. фрегат «Ненс», канад. корветы «Сноуберри», «Калгари»

северо-восточнее Азорских островов

38 погибших, 17 спасенных

304

U-538 IX-С/40

21 ноября 1943 г.

брит. фрегат «Фол» и шлюп «Крейн»

юго-западнее Исландии

55 погибших (весь экипаж)

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

305

U-648 VII-С

23 ноября 1943 г.

брит. надводные корабли

северо-восточнее Азорских островов

50 погибших (весь экипаж)

306

U-600 VII-С

25 ноября 1943 г.

брит. фрегаты «Бэзили» и «Блеквуд»

Северная Атлантика

54 погибших (весь экипаж)

307

U-848 IX-D2

25 ноября 1943 г.

амер. самолет «Либерейтор»

у берегов Центральной Африки

63 погибших (весь экипаж)

308

U-542 IX-С/40

28 ноября 1943 г.

брит. самолет «Веллингтон»

севернее Мадейры

56 погибших (весь экипаж)

309

U-391 VII-С

13 декабря 1943 г.

брит. самолет «Либерейтор»

Бискайский залив

50 погибших (весь экипаж)

310

U-172 IX-С

13 декабря 1943 г.

амер. ЭМ и авиация

западнее Канарских островов

13 погибших, 46 спасенных

311

U-86 VII-В

14 декабря 1943 г.

пропала без вести

Северная Атлантика

50 погибших (весь экипаж)

312

U-850 IX-D2

20 декабря 1943 г.

амер. самолет с АВЭ «Боуг»

западнее Мадейры

66 погибших (весь экипаж)

313

U-284 VII-С

21 декабря 1943 г.

повреждена, затоплена экипажем

юго-восточнее Гренландии

?

314

U-645 VII-С

24 декабря 1943 г.

амер. ЭМ «Шенк»

северо-восточнее Азорских островов

50 погибших (весь экипаж)

315

U-426 VII-С

8 января 1944 г.

брит. самолет «Сандерленд»

Бискайский залив

51 погибший (весь экипаж)

316

U-757 VII-С

8 января 1944 г.

брит. фрегат «Бейнтан» и канад. корвет «Камруз»

северо-западнее Исландии

49 погибших (весь экипаж)

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

317

U-972 VII-С

январь 1944 г.

пропала без вести

Северная Атлантика

49 погибших (весь экипаж)

318

U-231 VII-С

13 января 1944 г.

брит. самолет «Веллингтон»

Северо-восточнее Азорских островов

7 погибших, 43 спасенных

319

U-377 VII-С

15 января 1944 г.

собственная торпеда

Северная Атлантика

52 погибших (весь экипаж)

320

U-305 VII-С

17 января 1944 г.

брит. ЭМ «Вендерер» и фрегат «Гленарн»

юго-западнее Ирландии

51 погибший (весь экипаж)

321

U-544 IX-С

17 января 1944 г.

амер. авиация

северо-западнее Азорских островов

57 погибших (весь экипаж)

322

U-641 VII-С

19 января 1944 г.

брит. корвет «Вайолет»

юго-западнее Ирландии

50 погибших (весь экипаж)

323

U-263 VII-С

20 января 1944 г.

затонула во время учебного погружения

Бискайский залив

51 погибший (весь экипаж)

324

U-571 VII-С

28 января 1944 г.

австрал. самолет «Сандерленд»

западнее Ирландии

52 погибших (весь экипаж)

325

U-364 VII-С

31 января 1944 г.

пропала без вести

Бискайский залив

49 погибших (весь экипаж)

326

U-592 VII-С

31 января 1944 г.

брит. надводные корабли

Северная Атлантика

49 погибших (весь экипаж)

327

U-177 IX-D2

6 февраля 1944 г.

амер. самолет «Либерейтор»

Южная Атлантика

50 погибших, 15 спасенных

328

U-762 VII-С

8 февраля 1944 г.

Брит. шлюпки «Уайлд Гуз» и «Вудпикер»

Северная Атлантика

51 погибший (весь экипаж)

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

329

U-238 VII-С

9 февраля 1944 г.

брит. надводные корабли

Северная Атлантика

50 погибших (весь экипаж)

330

U-734 VII-С

9 февраля 1944 г.

брит. шлюпы «Стерлинг» и «Уайлд Гуз»

юго-западнее Ирландии

49 погибших (весь экипаж)

331

U-545 IX-С

10 февраля 1944 г.

брит. самолет «Веллингтон»

западнее Гебридских островов

1 погибший, 56 спасенных

332

U-666 VII-С

10 февраля 1944 г.

пропала без вести

Северная Атлантика

51 погибший (весь экипаж)

333

U-283 VII-С

11 февраля 1944 г.

канад. авиация

юго-западнее Фарерских островов

49 погибших (весь экипаж)

334

U-424 VII-С

11 февраля 1944 г.

брит. шлюпы «Уайлд Гуз» и «Вудпикер»

юго-западнее Ирландии

50 погибших (весь экипаж)

335

U-406 VII-С

12 февраля 1944 г.

брит. фрегат «Спей»

Северная Атлантика

12 погибших, 45 спасенных

336

U-264 VII-С

19 февраля 1944 г.

брит. шлюпы «Стерлинг» и «Вудпикер»

Северная Атлантика

50 спасенных

337

U-386 VII-С

19 февраля 1944 г.

брит. фрегат «Спей»

Северная Атлантика

33 погибших, 16 спасенных

338

U-257 VII-С

24 февраля 1944 г.

канад. фрегат «Васкеспу» и брит. фрегат «Нене»

Северная Атлантика

30 погибших, 19 спасенных

339

U-761 VII-С

24 февраля 1944 г.

брит. ЭМ «Энтони» и «Вишент»

близ Танжера

9 погибших, 48 спасенных

340

U-91 VII-С

25 февраля 1944 г.

брит. фрегвты «Аффлек», «Гор», «Гулд»

Северная Атлантика

36 погибших,? спасенных

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

341

U-601 VII-С

25 февраля 1944 г.

брит. самолет «Каталина»

близ Танжера

51 погибший (весь экипаж)

342

U-358 VII-С

1 марта 1944 г.

брит. фрегат

севернее Азорских островов

50 погибших, 1 спасенный

343

U-603 VII-С

1 марта 1944 г.

амер. ЭМ

Северная Атлантика

51 погибший (весь экипаж)

344

U-709 VII-С

1 марта 1944 г.

амер. ЭМ

севернее Азорских островов

52 погибших (весь экипаж)

345

U-744 VII-С

6 марта 1944 г.

надводные корабли союзников

Северная Атлантика

12 погибших, 40 спасенных

346

U-973 VII-С

6 марта 1944 г.

брит. самолет «Свордфиш»

северо-западнее Нарвика

51 погибший, 2 спасенных

347

U-625 VII-С

10 марта 1944 г.

канад. самолет «Сандерленд»

западнее Ирландии

53 погибших (весь экипаж)

348

U-845 IX-С

10 марта 1944 г.

брит. надводные корабли

Северная Атлантика

10 погибших, 45 спасенных

349

U-575 VII-С

13 марта 1944 г.

корабли и авиация союзников

севернее Азорских островов

18 погибших, 37 спасенных

350

U-801 IX-С/40

17 марта 1944 г.

амер. авиация и ЭМ

близ Островов Зеленого Мыса

7 погибших, 47 спасенных

351

U-1059 VII-F

19 марта 1944 г.

самолеты с АВЭ «Блок Айленд»

близ Островов Зеленого Мыса

47 погибших, 8 спасенных

352

U-976 VII-С

25 марта 1944 г.

брит. авиация

Бискайский залив

4 погибших, 49 спасенных

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

353

U-851 IX-D2

27 марта 1944 г.

пропала без вести

Северная Атлантика

70 погибших (весь экипаж)

354

U-961 VII-С

29 марта 1944 г.

брит. шлюп «Стерлинг»

восточнее Исландии

49 погибших (весь экипаж)

355

U-302 VII-С

6 апреля 1944 г.

брит. фрегат «Свейл»

северо-западнее Азорских островов

51 погибший (весь экипаж)

356

U-640 VII-С

7 апреля 1944 г.

брит. ПЛ «Пума»

Северное море

45 погибших (весь экипаж)

357

U-856 IX-С/40

7 апреля 1944 г.

амер. ЭМ

восточнее Нью-Йорка

28 погибших, 29 спасенных

358

U-962 VII-С

8 апреля 1944 г.

брит. надводные корабли

северо-западнее побережья Испании

50 погибших (весь экипаж)

359

U-515 IX-С

9 апреля 1944 г.

амер. авиация

севернее Мадейры

16 погибших, 43 спасенных

360

U-68 IX-С

10 апреля 1944 г.

амер. авиация

северо-западнее Мадейры

56 погибших, 1 спасенный

361

U-448 VII-С

14 апреля 1944 г.

канад. фрегат «Сванси», брит. шлюп «Пеликан»

северо-восточнее Азорских островов

10 погибших, 42 спасенных

362

U-550 IX-С

16 апреля 1944 г.

амер. ЭМ

восточнее Нью-Йорка

44 погибших, 12 спасенных

363

U-342 VII С

17 апреля 1944 г.

канад. самолет «Каталина»

юго-западнее Исландии

51 погибший (весь экипаж)

364

U-986 VII-С

17 апреля 1944 г.

брит. ЭМ «Свифт», катер РС-619

юго-западнее Исландии

50 погибших (весь экипаж)

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

365

U-974 VII-С

19 апреля 1944 г.

норвежская ПЛ «Ула»

Северное море

42 погибших, 9 спасенных

366

U-311 VII-С

22 апреля 1944 г.

канад. фрегаты «Свэнси» и «Мэтэн»

юго-западнее Ирландии

51 погибший (весь экипаж)

367

U-193 IX-С/40

после 23 апреля 1944 г.

пропала без вести

Бискайский залив

59 погибших (весь экипаж)

368

U-488 XIV

26 апреля 1944 г.

амер. надводные корабли

близ Островов Зеленого Мыса

64 погибших (весь экипаж)

369

U-66 IX-С

1 мая 1944 г.

самолеты с амер. АВЭ «Блок Айленд», ЭМ «Бакли»

западнее Островов Зеленого Мыса

24 погибших, 36 спасенных

370

U-674 VII-С

2 мая 1944 г.

брит. самолет «Свордфиш»

северо-западнее Нарвика

49 погибших (весь экипаж)

371

U-846 IX-С

4 мая 1944 г.

канад. самолет «Веллингтон»

Бискайский залив

57 погибших (весь экипаж)

372

U-473 VII-С

6 мая 1944 г.

брит. шлюпы «Рем», «Стерлинг» и «Уайлд Гуз»

юго-западнее Исландии

23 погибших, 30 спасенных

373

U-765 VII-С

6 мая 1944 г.

брит. самолет «Свордфиш»

Северная Атлантика

38 погибших, 11 спасенных

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

374

U-1224 IX-С/40 (с февраля 1944 г, — под японским флагом)

13 мая 1944 г.

амер. ЭМ «Френсис», «Робинсон»

северо-западнее Островов Зеленого Мыса

?

375

U-731 VII-С

15 мая 1944 г.

амер. самолет «Каталина»

близ Танжера

54 погибших (весь экипаж)

376

U-240 VII-С

17 мая 1944 г.

пропала без вести

Северное море

50 погибших (весь экипаж)

377

U-241 VII-С

18 мая 1944 г.

брит. самолет «Каталина»

северо-восточнее Фарерских островов

51 погибший (весь экипаж)

378

U-476 VII-С

24 мая 1944 г. — 25 мая 1944 г.

тяжело повреждена ГБ с брит. самолета «Каталина», добита ПЛ U-990, снявшей экипаж аварийной ПЛ

северо-западнее Тронхейма

—

379

U-990

25 мая 1944 г.

брит. авиация

Северное море

54 погибших из экипажей двух лодок, около 50 спасенных

380

U-549 IX-С

29 мая 1944 г.

амер. ЭМ

юго-западнее Мадейры

57 погибших (весь экипаж)

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

381

U-477 VII-С

3 июня 1944 г.

канад. самолет «Каталина»

Норвежское море

51 погибший (весь экипаж)

382

U-505 IX-С

4 июня 1944 г.

захвачена ВМС США

западнее Африки

1 погибший, 59 спасенных

383

U-740 VII-С

6 июня 1944 г.

пропала без вести

Ла-Манш

51 погибший (весь экипаж)

384

U-629 VII-С

7 июня 1944 г.

брит. самолет «Либерейтор»

Ла-Манш

51 погибший (весь экипаж)

385

U-955 VII-С

7 июня 1944 г.

брит. самолет «Сандерленд»

Бискайский залив

50 погибших (весь экипаж)

386

U-373 VII-С

8 июня 1944 г.

брит. самолет «Либерейтор»

Бискайский залив

4 погибших, 48 спасенных

387

U-471 VII-С

8 июня 1944 г.

брит. самолет «Либерейтор»

Ла-Манш

51 погибший (весь экипаж)

388

U-821 VII-С

10 июня 1944 г.

брит. самолет «Либерейтор»

Бискайский залив

50 погибших, 1 спасенный

389

U-980 VII-С

11 июня 1944 г.

канад. самолет «Каталина»

северо-западнее Бергена

52 погибших (весь экипаж)

390

U-490 XIV

11 июня 1944 г.

самолеты с амер. АВЭ «Кроатан» и ЭМЭ

северо-западнее Азорских островов

60 спасенных

391

U-1191 VII-С

12 июня 1944 г.

пропала без вести

Ла-Манш

50 погибших (весь экипаж)

392

U-715 VII-С

13 июня 1944 г.

канад. авиация

северо-восточнее Фарерских островов

35 погибших, 15 спасенных

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

393

U-860 IX-D2

15 июня 1944 г.

брит. авиация

южнее острова Св. Елены

42 погибших, 20 спасенных

394

U-987 VII-С

15 июня 1944 г.

брит. ПЛ «Сатир»

Северное море

52 погибших (весь экипаж)

395

U-423 VII-С

17 июня 1944 г.

норвеж. самолет «Каталина»

северо-восточнее Фарерских островов

53 погибших (весь экипаж)

396

U-767 VII-С

18 июня 1944 г.

брит. ЭМ

Ла-Манш

48 погибших, 1 спасенный

397

U-971 VII-С

24 июня 1944 г.

брит. ЭМ «Эскимо», канад. ЭМ «Хайла»

Ла-Манш

1 погибший, 48 спасенных

398

U-1225 IX-С/40

24 июня 1944 г.

канад. самолет «Каталина»

северо-западнее Бергена

56 погибших (весь экипаж)

399

U-269 VII-С

25 июня 1944 г.

брит. фрегат «Бикертон»

Ла-Манш

12 погибших, 39 спасенных

400

U-317 VII-С

26 июня 1944 г.

брит. самолет «Либерейтор»

северо-восточнее Шетлендских островов

50 погибших (весь экипаж)

401

U-719 VII-С

26 июня 1944 г.

брит. ЭМ «Буллдог»

Северная Атлантика

52 погибших (весь экипаж)

402

U-478 VII-С

30 июня 1944 г.

брит. авиация

Норвежское море

52 погибших (весь экипаж)

403

U-543 IX-С

2 июля 1944 г.

амер. авиация

юго-западнее Тенерифа

58 погибших (весь экипаж)

404

U-154 IX-С

3 июля 1944 г.

амер. ЭМ «Инч» и «Фрост»

западнее Мадейры

57 погибших (весь экипаж)

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

405

U-128 IX-С

4 июля 1944 г. 19 августа 1944 г.

списана, затоплена

Лорьян

—

406

U-233 X-В

5 июля 1944 г.

амер. ЭМ «Бейкер» и «Томас»

юго-восточнее Галифакса

31 погибший, 29 спасенных

407

U-390 VII-С

5 июля 1944 г.

брит. ЭМ «Вендерер»

Ла-Манш

48 погибших, 1 спасенный

408

U-678 VII-С

7 июля 1944 г.

канад. ЭМ «Оттава», «Кутеней»

Ла-Манш

52 погибших (весь экипаж)

409

U-970 VII-С

7 июля 1944 г.

брит. самолет «Сандерленд»

Бискайский залив

38 погибших, 14 спасенных

410

U-243 VII-С

8 июля 1944 г.

амер. авиация

Бискайский залив

11 погибших, 38 спасенных

411

U-1222 IX-С/40

11 июля 1944 г.

брит. самолет «Сандерленд»

Бискайский залив

56 погибших (весь экипаж)

412

U-415 VII-С

14 июля 1944 г.

подрыв на мине

близ Бреста

2 погибших, около 50 спасенных

413

U-319 VII-С/41

15 июля 1944 г.

брит. авиация

Северное море

50 погибших (весь экипаж)

414

U-361 VII-С

17 июля 1944 г.

брит. самолет «Каталина»

Северное море

52 погибших (весь экипаж)

415

U-127 IX-С

17 июля 1944 г. 19 августа 1944 г.

списана, затоплена

Лорьян

—

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

416

U-672 VII-С

18 июля 1944 г.

брит. фрегат «Белфор»

Ла-Манш

экипаж спасен

417

U-742 VII-С

18 июля 1944 г.

брит. самолет «Каталина»

близ Нарвика

52 погибших (весь экипаж)

418

U-212 VII-С

21 июля 1944 г.

брит. фрегаты «Курц», «Оникс»

Ла-Манш

49 погибших (весь экипаж)

419

U-239 VII-С

24 июля 1944 г.

брит. авиация

Киль

—

420

U-214 VII-D

26 июля 1944 г.

брит. фрегат «Кук»

Ла-Манш

48 погибших (весь экипаж)

421

U-872 IX-D2

29 июля 1944 г. 10 августа 1944 г.

тяжело повреждена авиацией союзников, списана

Бремен

1 погибший

422

U-333 VII-С

31 июля 1944 г.

брит. шлюп «Старлинг» и фрегат «Лох-Киллинг»

Северная Атлантика

45 погибших (весь экипаж)

423

U-667 VII-С

5 августа 1944 г.

брит. фрегат «Стейкер»

Ла-Манш

47 погибших, 5 спасенных

424

U-736 VII-С

6 августа 1944 г.

брит. фрегат «Лох-Киллинг»

Бискайский залив

28 погибших, 20 спасенных

425

U-608 VII-С

10 августа 1944 г.

брит. самолет «Либерейтор» и шлюп «Рем»

Бискайский залив

52 спасенных

426

U-385 VII-С

11 августа 1944 г.

брит. шлюп «Старлинг»

Бискайский залив

1 погибший, 42 спасенных

427

U-981 VII-С

12 августа 1944 г.

авиация союзников

Бискайский залив

12 погибших, 40 спасенных

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

428

U-270 VII-С

13 августа 1944 г.

брит. самолет «Сандерленд»

Бискайский залив

?

429

U-271 VII-С

13 августа 1944 г.

брит. самолет «Либерейтор»

западнее Ирландии

51 погибший (весь экипаж)

430

U-618 VII-С

14 августа 1944 г.

брит. фрегаты и самолет «Либерейтор»

Бискайский залив

61 погибший (весь экипаж)

431

U-741 VII-С

15 августа 1944 г.

брит. корветы

Ла-Манш

48 погибших, 1 спасенный

432

U-925 IX-С/40

август 1944 г.

пропала без вести

Северная Атлантика

51 погибший (весь экипаж)

433

U-107 IX-В

18 августа 1944 г.

брит. самолет «Сандерленд»

Бискайский залив

58 погибших (весь экипаж)

434

U-621 VII-С

18 августа 1944 г.

канад. ЭМ

Бискайский залив

56 погибших (весь экипаж)

435

U-188 IX-С/40

20 августа 1944 г.

затоплена экипажем

Бордо

—

436

U-413 VII-С

20 августа 1944 г.

брит. ЭМ

Ла-Манш

45 погибших (весь экипаж)

437

U-984 VII-С

20 августа 1944 г.

канад. ЭМ «Оттава», «Кутеней»

Бискайский залив

45 погибших (весь экипаж)

438

U-1229 IX-С/40

20 августа 1944 г.

амер. авиация

юго-восточнее Ньюфаундленда

18 погибших, 41 спасенный

439

U-743 VII-С

21 августа 1944 г.

пропала без вести

Северная Атлантика

50 погибших (весь экипаж)

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

440

U-180 IX-D2

после 23 августа 1944 г.

пропала без вести

Бискайский залив

59 погибших (весь экипаж)

441

U-445 VII-С

24 августа 1944 г.

брит. фрегат «Луис»

Бискайский залив

51 погибший (весь экипаж)

442

U-178 IX-D2

25 августа 1944 г.

затоплена экипажем

Бордо

—

443

U-667 VII-С

25 августа 1944 г.

подрыв на мине

Бискайский залив

45 погибших (весь экипаж)

444

U-247 VII-С

1 сентября 1944 г.

канад. фрегаты

Ла-Манш

52 погибших (весь экипаж)

445

U-855 IX-С/40

сентябрь 1944 г.

пропала без вести

западнее Бергена

56 погибших (весь экипаж)

446

U-484 VII-С

9 сентября 1944 г.

брит. корвет «Порчестер Кастл» и фрегат «Хелмсдейл»

северо-восточнее Ирландии

52 погибших (весь экипаж)

447

U-703 VII-С

16 сентября 1944 г.

пропала без вести

восточнее Ирландии

54 погибших (весь экипаж)

448

U-867 IX-С/40

19 сентября 1944 г.

брит. самолет «Либерейтор»

западнее Бергена

61 погибший (весь экипаж)

449

U-871 IX-D2

26 сентября 1944 г.

брит. авиация

северо-западнее Азорских островов

69 погибших (весь экипаж)

450

U-863 IX-D2

29 сентября 1944 г.

амер. самолет «Либерейтор»

у берегов Бразилии

69 погибших (весь экипаж)

451

U-1062 VII-F

30 сентября 1944 г.

амер. ЭМ «Фессенден»

Центральная Атлантика

55 погибших (весь экипаж)

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

452

U-993 VII-С

4 октября 1944 г.

брит. авиация

Берген

4 погибших,? спасенных

453

U-777 VII-С

15 октября 1944 г.

брит. авиация

близ Вильгельмсхафена

?

454

U-1006 VII-С

16 октября 1944 г.

канад. фрегат «Аннан»

юго-западнее Фарерских островов

6 погибших, 44 спасенных

455

U-1060 VII-F

27 октября 1944 г.

брит. и чехословац. самолеты

Северное море

12 погибших, 43 спасенных

456

U-1226 IX-С/40

28 октября 1944 г.

авария

Северная Атлантика

56 погибших (весь экипаж)

457

U-1200 VII-С

11 ноября 1944 г.

брит. корветы

южнее Ирландии

53 погибших (весь экипаж)

458

U-322 VII-С/41

25 ноября 1944 г.

брит. фрегат «Эшенси»

западнее Шетлендских островов

52 погибших (весь экипаж)

459

U-650 VII-С

после 9 декабря 1944 г.

пропала без вести

Северная Атлантика

47 погибших (весь экипаж)

460

U-400 VII-С

17 декабря 1944 г.

брит. фрегат «Ниазэланд»

Северная Атлантика

50 погибших (весь экипаж)

461

U-1209 VII-С

18 декабря 1944 г.

?

Ла-Манш

9 погибших, 44 спасенных

462

U-737 VII-С

19 декабря 1944 г.

авария

Вестфьорд

31 погибший, 20 спасенных

463

U-482 VII-С

декабрь 1944 г.

пропала без вести

Северный пролив

46 погибших (весь экипаж)

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

464

U-877 IX-С/40

27 декабря 1944 г.

канад. корвет «Сен-Томас»

северо-западнее Азорских островов

55 спасенных

465

U-736 VII-С

28 декабря 1944 г.

брит. авиация

пролив Скагеррак

39 погибших (весь экипаж)

466

U-772 VII-С

30 декабря 1944 г.

канад. самолет «Веллингтон»

Ла-Манш

48 погибших (весь экипаж)

467

U-1020 VII-С/41

январь 1945 г.

пропала без вести

севернее Гебридских островов

52 погибших (весь экипаж)

468

U-248 VII-С

16 января 1945 г.

амер. ЭМ

Северная Атлантика

47 погибших (весь экипаж)

469

U-1199 VII-С

21 января 1945 г.

брит. ЭМ «Икарус» и корвет «Миньонетт»

?

48 погибших, 1 спасенный

470

U-1051 VII-С

26 января 1945 г.

брит. фрегаты

южнее острова Мэн, Ирландское море

47 погибших (весь экипаж)

471

U-1172 VII-С/41

27 января 1945 г.

брит. фрегаты

пролив Св. Георга

52 погибших (весь экипаж)

472

U-327 VII-С/41

30 января 1945 г. по другим данным 3 февраля 1945 г.

пропала без вести; брит. фрегаты «Лох-Ин», «Бейнтут», «Брейтвейт»

северо-западнее Британии Северное море

52 погибших (весь экипаж) 52 погибших (весь экипаж)

473

U-1279 VII-С/41

3 февраля 1945 г.

брит. фрегаты

северо-западнее Бергена

48 погибших (весь экипаж)

474

U-1014 VII-С/41

4 февраля 1945 г.

брит. ЭМ

близ Гебридских островов

48 погибших (весь экипаж)

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

475

U-864 IX-D2

9 февраля 1945 г.

брит. ПЛ «Венчурер»

западнее Бергена

73 погибших (весь экипаж)

476

U-923 VII-С

9 февраля 1945 г.

подрыв на мине

Киль

47 погибших (весь экипаж)

477

U-989 VII-С

14 февраля 1945 г.

брит. ЭМ и фрегаты

близ Фарерских островов

46 погибших (весь экипаж)

478

U-1053 VII-С

15 февраля 1945 г.

авария

близ Бергена

45 погибших (весь экипаж)

479

U-309 VII-С

16 февраля 1945 г.

канад. фрегат «Сент-Джог»

Северное море

47 погибших (весь экипаж)

480

U-1237 VII-С/41

17 февраля 1945 г.

подрыв на мине

пролив Скагеррак

43 погибших (весь экипаж)

481

U-1278 VII-С/41

17 февраля 1945 г.

брит. фрегаты

Северное море

48 погибших (весь экипаж)

482

U-683 VII-С

20 февраля 1945 г.

пропала без вести

юго-западнее Ирландии

49 погибших (весь экипаж)

483

U-1278 VII-С/41

20 февраля 1945 г.

брит. шлюп «Аметист»

Северная Атлантика

49 погибших (весь экипаж)

484

U-300 VII-С/41

22 февраля 1945 г.

брит. ТЩ

западнее Кадиса

9 погибших, 41 спасенный

485

U-480 VII-С

24 февраля 1945 г.

брит. фрегаты «Роули» и «Дакворт»

Ла-Манш

46 погибших (весь экипаж)

486

U-927 VII-С

24 февраля 1945 г.

брит. самолет «Веллингтон»

Ла-Манш

47 погибших (весь экипаж)

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

487

U-1018 VII-С/41

27 февраля 1945 г.

брит. фрегат «Лох-Фада»

Ла-Манш

51 погибший, 2 спасенных

488

U-1208 VII-С

27 февраля 1945 г.

брит. фрегаты

Ла-Манш

46 погибших (весь экипаж)

489

U-869 IX-С/40

28 февраля 1945 г.

амер. ЭМ «Фоулер»

близ Рабата

56 погибших (весь экипаж)

490

U-297 VII-С/41

3 марта 1945 г.

пропала без вести

Северная Атлантика

50 погибших (весь экипаж)

491

U-1302 VII-С/41

7 марта 1945 г.

канад. фрегаты

пролив Св. Георга

48 погибших (весь экипаж)

492

U-275 VII-С

10 марта 1945 г.

подрыв на мине

Ла-Манш

48 погибших (весь экипаж)

493

U-681 VII-С

10 марта 1945 г.

амер. самолет «Либерейтор»

Ла-Манш

11 погибших, 38 спасенных

494

U-682 VII-С

11 марта 1945 г.

авиация союзников

Гамбург

—

495

U-260 VII-С

12 марта 1945 г.

затоплена экипажем после подрыва на мине

Южнее Ирландии

—

496

U-296 VII-С/41

12 марта 1945 г.

пропала без вести

Ирландское море

42 погибших (весь экипаж)

497

U-714 VII-С

14 марта 1945 г.

надводные корабли союзников

Северное море

50 погибших (весь экипаж)

498

U-1021 VII-С/41

14 марта 1945 г.

пропала без вести

Северная Атлантика

43 погибших (весь экипаж)

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

499

U-866 IX-С/40

18 марта 1945 г.

амер. ЭМ

Северная Атлантика

55 погибших (весь экипаж)

500

U-870 IX-С/40

20 марта 1945 г.

амер. авиация

Бремен

—

501

U-1003 VII-С/41

23 марта 1945 г.

брит. фрегат «Нью-Глазго»

Ла-Манш

18 погибших, 31 спасенный

502

U-1055 VII-С

после 23 марта 1945 г.

пропала без вести

Северная Атлантика

49 погибших (весь экипаж)

503

U-399 VII-С/41

26 марта 1945 г.

брит. фрегат «Дакворт»

Ла-Манш

46 погибших, 1 спасенным

504

U-722 VII-С

27 марта 1945 г.

брит. фрегаты «Фицрой», «Байрон», «Редмилл»

близ Гебридских островов

44 погибших (весь экипаж)

505

U-905 VII-С

27 марта 1945 г.

брит. фрегат «Конн»

Северная Атлантика

45 погибших (весь экипаж)

506

U-1106 VII-С/41

29 марта 1945 г.

брит. самолет «Либерейтор»

северо-западнее Фарерских островов

46 погибших (весь экипаж)

507

U-1169 VII-С/41

29 марта 1945 г.

брит. фрегат «Дакворт»

Ла-Манш

49 погибших (весь экипаж)

508

U-429 VII-С

30 марта 1945 г.

амер. авиация

близ Вильгельмсхафена

?

509

U-430 VII-С

30 марта 1945 г.

амер. авиация

близ Бремена

1 погибший,? спасенных

510

U-1167 VII-С/41

30 марта 1945 г.

брит. авиация

близ Гамбурга

1 погибший,? спасенных

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

511

U-1131 VII-С

март-апрель 1945 г.

повреждена брит. авиацией и затоплена экипажем

Гамбург

—

512

U-321 VII-С/41

2 апреля 1945 г.

польский самолет «Веллингтон»

юго-западнее Ирландии

41 погибший (весь экипаж)

513

U-857 IX-С/40

апрель 1945 г.

пропала без вести

у восточного побережья США

59 погибших (весь экипаж)

514

U-1221 IX-С/40

3 апреля 1945 г.

амер. авиация

Киль

7 погибших,? спасенных

515

U-1001 VII-С/41

4 апреля 1945 г.

брит. фрегаты «Фицрой», «Байрон»

у берегов Африки

45 погибших (весь экипаж)

516

U-242 VII-С

5 апреля 1945 г.

подрыв на мине

пролив Св. Георга

44 погибших (весь экипаж)

517

U-246 VII-С

5 апреля 1945 г.

пропала без вести

?

48 погибших (весь экипаж)

518

U-677 VII-С

5 апреля 1945 г.

авиация союзников

Гамбург

—

519

U-325 VII-С/41

7 апреля 1945 г.

пропала без вести

юго-западнее Британии

51 погибший (весь экипаж)

520

U-1206 VII-С

7 апреля 1945 г.

брит. ЭМ «Вотчман»

Ла-Манш

31 погибший, 18 спасенных

521

U-774 VII-С

8 апреля 1945 г.

брит. фрегаты «Калдер» и «Бектинк»

юго-западнее Ирландии

44 погибших (весь экипаж)

522

U-804 IX-С/40

9 апреля 1945 г.

брит. авиация

пролив Каттегат

55 погибших (весь экипаж)

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

523

U-1065 VII-С/41

9 апреля 1945 г.

брит. самолет «Москито»

пролив Каттегат

45 погибших (весь экипаж)

524

U-843 IX-С/40

9 апреля 1945 г.

брит. авиация

пролив Каттегат

44 погибших, 14 спасенных

525

U-878 IX-С/40

10 апреля 1945 г.

брит. надводные корабли

Бискайский залив

51 погибший (весь экипаж)

526

U-486 VII-С

12 апреля 1945 г.

брит. ПЛ «Тапир»

Северное море

48 погибших (весь экипаж)

527

U-1024 VII-С/41

13 апреля 1945 г.

захвачена брит. ЭМ, затонула при буксировке

южнее острова Мэн, Ирландское море

9 погибших, 37 спасенных

528

U-1206 VII-С

14 апреля 1945 г.

авиация союзников

у берегов Шотландии

4 погибших,46 спасенных

529

U-1063 VII-С/41

15 апреля 1945 г.

брит. фрегат «Лох-Килинг»

Ла-Манш

29 погибших, 17 спасенных

530

U-2 85 VII-С

15 апреля 1945 г.

брит. фрегаты «Китс» и «Гриндалл»

юго-западнее Ирландии

44 погибших (весь экипаж)

531

U-1235 VII-С

15 апреля 1945 г.

амер. ЭМ

Северная Атлантика

57 погибших (весь экипаж)

532

U-880 IX-С/40

16 апреля 1945 г.

амер. надводные корабли

Северная Атлантика

49 погибших (весь экипаж)

533

U-1274 VII-С/41

16 апреля 1945 г.

брит. ЭМ «Вайсрой»

Северное море

44 погибших (весь экипаж)

534

U-251 VII-С

19 апреля 1945 г.

авиация союзников

южнее Гётеборга

39 погибших, 2 спасенных

№ п/п

Бортовой номер, серия

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

Судьба экипажа

535

U-636 VII-С

21 апреля 1945 г.

брит. фрегаты

западнее Ирландии

42 погибших (весь экипаж)

536

U-518 VII-С

22 апреля 1945 г.

амер. ЭМ

северо-западнее Азорских островов

56 погибших (весь экипаж)

537

U-546 IX-С/40

24 апреля 1945 г.

амер. ЭМ

северо-западнее Азорских островов

25 погибших, 33 спасенных

538

U-326 VII-С

25 апреля 1945 г.

амер. авиация

Бискайский залив

43 погибших (весь экипаж)

539

U-1017 VII-С/41

29 апреля 1945 г.

брит. самолет «Либерейтор»

северо-западнее Ирландии

33 погибших (весь экипаж)

540

U-1107 VII-С/41

30 апреля 1945 г.

амер. самолет «Каталина»

Бискайский залив

37 погибших (весь экипаж)

541

U-717 VII-С

2 мая 1945 г.

повреждена брит. авиацией и затоплена экипажем

?

—

542

U-1007 VII-С/41

2 мая 1945 г.

повреждена брит. авиацией и затоплена экипажем

близ Любека

2 погибших,? спасенных

543

U-1210 VII-С

3 мая 1945 г.

амер. авиация

?

1 погибший,? спасенных

544

U-534 IX-С/40

5 мая 1945 г.

брит. самолет «Либерейтор»

пролив Каттегат

3 погибших, 50 спасенных

545

U-579 VII-С

5 мая 1945 г.

брит. самолет «Либерейтор»

пролив Каттегат

24 погибших,? спасенных

546

U-853 IX-С/40

6 мая 1945 г.

амер. ЭМ «Атертон» и фрегат «Мобирли»

юго-восточнее Нью-Лондона

55 погибших (весь экипаж)

547

U-881 IX-С/40

6 мая 1945 г.

амер. ЭМ «Фарнуар»

юго-восточнее Ньюфаундленда

53 погибших (весь экипаж)

548

U-1007 VII-С/41

6 мая 1945 г.

повреждена брит. самолетом и затоплена экипажем

близ Любека

2 погибших,? спасенных

549

U-320 VII-С/41

8 мая 1945 г.

брит. самолет «Каталина»

Северное море

?

Приложение 3

Итальянские подводные лодки, погибшие в Битве за Атлантику[82]

№

Название

Дата гибели

Причина гибели

Место гибели

1

«Команданте Фа ди Бруно»

ноябрь 1940 г.

пропала без вести

Атлантика

2

«Капитано Тарантуни»

15 декабря 1940 г.

брит. ПЛ «Тандерболт»

Бискайский залив

3

«Нани»

7 января 1941 г.

брит. корвет «Энимон»

Северная Атлантика

4

«Отариа»

27 июня 1941 г.

брит. ЭМ «Вишант»

западнее Гибралтара

3

«Микеле Бьянки»

7 августа 1941 г.

брит. ПЛ «Северк»

западнее Гибралтара

6

«Маджоре Баракка»

8 сентября 1941 г.

брит. ЭМ «Крум»

северо-восточнее Азорских островов

7

«Алесандро Маласпина»

октябрь 1941 г.

?

Атлантика

8

«Джуильемо Маркони»

октябрь 1941 г.

?

Атлантика

9

«Марселло»

22 февраля 1942 г.

брит. надводные корабли

Атлантика

10

«Маросинин»

август-сентябрь 1942 г.

пропала без вести

Бискайский залив

11

«Архимеде»

15 апреля 1943 г.

амер. авиация

у берегов Бразилии

12

«Энрико Тизолли»

май 1943 г.

пропала без вести

Бискайский залив

13

«Леонардо да Винчи»

23 мая 1943 г.

брит. ЭМ «Эктив» и фрегат «Несс»

северо-восточнее Азорских островов

14

«Альпино Багнолини», захвачена в сентябре 1943 г. германскими войсками, переименована в UIT-22

11 марта 1944 г.

брит. авиация

в районе мыса Доброй Надежды

15

«Луиджи Сеттембрини», в составе ВМС США

15 ноября 1944 г.

столкновение с амер. ЭМЭ «Фрамент» (ошибка)

восточнее Бермудских островов

Список сокращений

АВ — авианосец;

АВЭ — эскортный авианосец;

астрал. — австралийский(ая);

амер. — американский(ая);

брит. — британский(ая);

ВМС — военно-морские силы;

ГАС — гидроакустическая станция;

герм. — германский(ая);

канад. — канадский(ая);

КЛ — канонерская лодка;

КТР — тяжелый крейсер;

КРЛ — легкий крейсер;

ММ — миноносец;

ПВО — противовоздушная оборона;

ПЛ — подводная лодка;

ПЛО — противолодочная оборона;

РЛС — радиолокационная станция;

ТКА — торпедный катер;

ТЩ — тральщик;

франц. — французский(ая);

ЭМ — эскадренный миноносец;

ЭМЭ — эскортный миноносец.

Литература

Авиация Второй мировой войны. Смоленск, 2001.

Боженко П.В. Субмарины на войне. Львов, 1998. Вып. 6.

Боженко П.В. Субмарины на войне. М., 1999. Вып. 7.

Горз Д.Н. Подъем затонувших кораблей. Л., 1985.

Грищенко П.Д. Схватка под водой. М., 1983.

Дёниц К. Подводный флот рейха. Смоленск, 2003.

Дрожжин Г.[Г.]Асы и пропаганда: Мифы подводной войны. М., 2005.

История Второй мировой войны: 1939–1945. М. 1973–1982. Т. 1–12.

Курушин М.Ю. Стальные гробы рейха. М., 1999.

Ладинский Ю.В. На фарватерах Балтики. М. 1973.

Макинтайр Д. Охотники за подводными лодками: Британские противолодочные корабли против немецких субмарин. 1941–1944. М., 2002.

Маршалль В., Эдвардс Б. Война на море: Внимание — рейдеры. Смоленск, 2004.

Мерт Н.A. «Красин» в боевом походе. Владивосток, 1976.

Морисон С.Э. Американский флот во Второй мировой войне. Екатеринбург, 1998–1999. Ч. 1–2.

Морисон С.Э. Американский ВМФ во Второй мировой войне: Битва за Атлантику. СПб., 2003.

Ненахов Ю.Ю. «Чудо-оружие» Третьего рейха. Минск, 1999.

Никитин Б.В. Катера пересекают океан. Л., 1980.

Орлов A.C. «Чудо-оружие»: Обманутые надежды фюрера. Смоленск, 1999.

Перля 3. Рассказы о боевых кораблях. М., 1954.

Полторак А.И. Нюрнбергский эпилог. М., 1983.

Ричардс Д., Сондерс X. Военно-воздушные силы Великобритании во Второй мировой войне 1939–1945 гг. М., 1963.

Советская военная энциклопедия. М., 1976. Т. 1.

Харламов Н.М. Трудная миссия. М., 1983.

Шапиро А.С. Самые нелегкие пути к Нептуну. Л., 1987.

Williams A. The Battle of the Atlantic: Hitler's Gray Wolves and the Allies' Desperate Struggle to Defeat Them. NY, 2003.

Paterson L. First U-Boat Flotilla. Annapolis, 2002.

Paterson L. Second U-Boat Flotilla. London, 2003.

Журналы: «Моделист-конструктор», «Морская коллекция», «Техника — молодежи», «Крылья Родины» и др.

Примечания

1

В переводе с английского — «весь камень»; координаты: 57°35′ северной широты, 13°48′ западной долготы, находится в 190 милях от самых западных островов Шотландии — островов Сент-Кида; высота скалы 21 м., длина у основания — 30 м, ширина — 24 м. Роколл пользовался у моряков дурной славой: на рифах около этого «гранитного клина» погибли десятки больших и малых судов — от дракаров викингов до пассажирских пароходов и сотни людей.

2

В числителе у казаны надводные, в знаменателе подводные данные.

3

Звания соответствуют званиям капитана 3-го ранга, капитана 2-го ранга в российском флоте.

4

U-boot — широко распространенное в Германии сокращение от Unterseeboot — подводная лодка.

5

Названа в честь германского подводного аса Первой мировой войны Отто Веддигена, прославившегося потоплением 22 сентября 1914 года сразу трех английских броненосных крейсеров «Кресси», «Абукир» и «Хог». Погиб в марте 1915 года вместе с экипажем подлодки U-29, протараненной знаменитым линкором «Дредноут».

6

Капитан 1-го ранга.

7

Передача Гданьска и предоставление экстерриториальной автомобильной магистрали и железной дороги, которые связали бы Германию с Восточной Пруссией.

8

У. Черчилль стал Первым лордом Адмиралтейства 3 сентября 1939 года.

9

Г.Шульце потопил 26 судов общим тоннажем более 171 тыс. т и занял шестое место среди германских подводников по уничтоженному тоннажу. Умер в 1987 году.

10

По другим данным, из экипажа линкора уцелели 414 человек.

11

Правда, ценой больших потерь: в ходе операции немцы потеряли 1 тяжелый крейсер, 2 легких крейсера, 10 эсминцев, 10 мелких кораблей и ряд транспортов.

12

Тяжелый крейсер «Кумберленд», 1926 года постройки. Водоизмещение около 10 тысяч тонн, скорость — 31 узел. Вооружение: восемь 203-мм, восемь 102-мм орудии, зенитные автоматы, два трехтрубных торпедных аппарата.

13

Тяжелый крейсер «Йорк», 1929 года постройки. 8300 тонн, 32 узла, шесть 203-мм орудий, четыре 102-мм зенитки, зенитные автоматы, два трехтрубных ТА.

14

300 метров от подводной лодки.

15

Линейный корабль «Уорспайт», 1915 год. 36 490 тонн, 23 узла, восемь 381-мм, восемь 152-мм, восемь 102-мм орудий, автоматы.

16

Легкий крейсер «Эмералд», 1926 год. 7580 тонн, 33 узла, восемь 152-мм орудий, три 102-мм зенитки, автоматы.

17

Было! В 1904–1905 годах, когда русская Вторая Тихоокеанская эскадра получила такие снаряды, которые не разрывались даже при попадании в броню японских броненосцев. Результат Цусимского сражения известен.

18

Вследствие неправильного хода по глубине торпеды имели тенденцию к заглублению или выходу на поверхность. Интервал в 8 секунд должен был предотвратить детонацию второй торпеды в случае преждевременного взрыва первой.

19

После снятия в декабре 1939 гола главного инспектора торпедного оружия Геттинга на эту должность назначил и контр-адмирала Куммена, с которым у Дёница сложились хорошие деловые отношения.

20

Справедливости ради следует вспомнить: отказы, преждевременные разрывы торпед имели место и на флотах других государств, например в ВМС США, ВМС СССР.

21

Перед вступлением СССР во Вторую мировую войну в составе Советского ВМФ находилось 19 подводных заградителей типа «Ленинец», трех серий, 6 кораблей находились в достройке. Водоизмещение 1025/1400 тонн; скорость хода 14,5-18/8 — 9 узлов; вооружение: шесть-восемь 533-мм торпедных аппаратов (12–18 торпед), одно 100-мм и одно 45-мм орудия, 18–20 мин, которые ставились через две кормовые минные трубы. По своим характеристикам лодки типа «Л» не имели равных и мире.

22

Легкий крейсер «Белфаст» был спущен на воду в 1938 году, вступил в строй в августе 1939 года. Водоизмещение: 10 420 тонн, скорость хода 32 узла. Бронирование: пояс — 102 мм, палуба — 51 мм, башни ГК — 102-51 мм. Вооружение: двенадцать 152-мм пушек в четырех башнях, шесть спаренных 102-мм зениток, два восьмиствольных 40-мм автомата, два трехтрубных 533-мм торпедных аппарата. В 1971 году установлен на реке Темзе в Лондоне как корабль-памятник. Сохранился до сих пор.

23

«Asdic» — сокращенное но начальным буквам название английского комитета по изучению проблем противолодочной обороны — Anti Submarine Detection Investigation Committee.

24

Пеленг — направление от наблюдателя на какой-либо объект. Счет пеленга ведется от 0° до 360° по ходу часовой стрелки.

25

Кандидат на офицерское звание, курсант.

26

На американских субмаринах типа «Гэтоу» имелось 7 (!) «посадочных мест». Правда, и лодка была крупнее, и экипаж — около 80 человек.

27

В первой половине 1940 года строилось в среднем 2 лодки в месяц, в первой половине 1941 года — 13, и лишь во второй половине 1941-го их число возросло до 20 единиц.

28

Переоборудованы из четырехмоторного пассажирского лайнера. Вес — до 22 700 кг, максимальная скорость — 360 км/ч, потолок — 6000 м. вооружение: одна 20-мм пушка, три 13-мм пулемета, два 7,96-мм пулемета, 2100 кг бомб.

29

По другим данным, новейшая U-70(1 боевой поход, 1 потопленный и 2 поврежденных транспорта) была уничтожена не эсминцем «Вулверин», а корветами сопровождения.

30

Некоторые историки ВМС Великобритании оспаривают потопление U-47 эсминцем «Вулверин». Существует мнение, что потопили ее 8 марта «безымянные» корабли сопровождения.

31

Все постройки времен Первой мировой войны.

32

Отто Кречмер был освобожден из плена и вернулся домой к 1947 году. Служил на флоте. В 1970 году ушел на пенсию. Умер в 1998 году после автомобильной катастрофы.

33

Эх, эта молодость!

34

Капитан 3-го ранга.

35

В 1939-1942-х годах они переоборудовали десятки «старичков»-«гладкопалубников» в эскортные, корабли управления, тральщики, минные заградители, быстроходные военные транспорты, плавбазы.

36

Эсминцы вошли в состав советского Северного флота. Первоначально планировалось передать СССР 8 кораблей, но их техническое состояние было таково, что добавили девятый. В качестве запасных частей! Впрочем, моряки привели его в боеготовое состояние и под именем «Дружный» он участвовал в походах и боях в Баренцевом море.

37

При голосовании в американском Конгрессе за было подано 265 голосов, против — 165.

38

В годы войны поставки по ленд-лизу получали 42 страны. Расходы США по поставкам составили свыше 46 млрд долларов. Поставки в Великобританию составили более 30 млрд долларов, в СССР — 9 млрд 800 млн, во Францию — 1 млрд 406 млн. США получили в виде «обратного ленд-лиза» товаров на сумму 7 млрд 387 млн долларов.

39

Построен в 1911–1914 годах. Водоизмещение 27 тыс. тонн, скорость — 20 узлов, вооружение: 10 356-мм, 16 127-мм орудий, 10 76-мм зенитных пушек, 4 четырехствольных 28-мм зенитных автомата, 3 гидросамолета. С 1948 года — корабль-музей.

40

Эсминец «Грир» благополучно дожил до конца войны и в 1945 году был сдан на слом.

41

Эсминец «Керни» (типа «Бенсон») вошел в строй в 1940 году. Водоизмещение — 1911 тонн, скорость 35 узлов, вооружение в 1941 году: пять 127-мм универсальных пушек, шесть 12,7-мм зенитных пулеметов, два пятитрубных торпедных аппарата, глуби иные бомбы. Экипаж — 208 человек. Пережил войну, пошел на слом в 1971 г.

42

' Среди асов-подводников Кригсмарине Эрих Топп занимает 3-е место по числу потопленных судов и их тоннажу: 33 судна. 183 244 тонны.

43

U-137, подлодка II-D серии, совершила пять боевых походов. Потопила семь судов (25 444 тонны), повредила два судна (15 469 тонн). Затоплена экипажем 2 мая 1945 года.

44

По другим данным, 25 транспортов.

45

U-751 погибла со всем экипажем (48 человек) 17 июля 1942 г. под глубинными бомбами английских кораблей у берегов Испании.

46

Кастор и Поллукс — герои древнегреческой мифологии, братья-близнецы, сыновья жены спартанского царя Леды и Зевса (или мужа Леды Тиндарея), явившегося к ней в образе лебедя. Из них Поллукс был бессмертным, а Кастор смертным. Считались покровителями моряков и спасителями потерпевших кораблекрушение.

47

Сторожевые корабли типа «Игл», постройки 1918 г. Водоизмещение — 615 тонн, скорость — 18 узлов, вооружение: два 102-мм орудия, одна 76-мм зенитка, один бомбомет.

48

Торговые моряки получали 100 долларов за 44-часовую рабочую неделю. За час переработки платили 85 центов. Плюс военная премия 100 долларов за поход в Атлантике, около 100 долларов за плавание в районе военных действий. По тем временам действительно неплохие деньги.

49

В 1975 году остов U-123 был обнаружен на глубине 35 метров, но так и не поднят.

50

По другим данным, второй залп U-522 не достиг пели. Но один транспорт почему-то застопорил ход.

51

По другим данным, U-225 была потоплена еще 16 февраля 1943 года.

52

Эсминец «Деринг» потопила U-23 II серии (8 уничтоженных судов, 25 085 тонн в Атлантике и в Черном море). 10 сентября 1944 года была затоплена экипажем у берегов Турции.

53

Фрегат типа «Ривер»; корветы «цветочного» типа.

54

U-358 капитан-лейтенанта Рольфа Манке была потоплена английским фрегатом 1 марта 1944 гола севернее Азорских островов. Из 51 члена экипажа спасся 1 человек.

55

«Лузестрайф» отправил на дно U-192 обер-лейтенанта Вернера Ханке. Весь экипаж — 55 человек — погиб.

56

19 февраля 1944 года в Атлантике британские сторожевые корабли нанесли U-264 тяжелейшие повреждения. Лоокс заставил тонущую лодку всплыть и спас экипаж.

57

Макинтайр ошибочно называет командиром U-223 обер-лейтенанта Петера Герлаха, командовавшего лодкой в последующих походах 1943–1944 гг.

58

U-223 была потоплена 20 марта 1944 года в Средиземном море английскими эсминцами. 23 погибших. 27 спасенных. Последний командир обер-лейтенант Петер Герлах.

59

По другим данным, шлюп «Игрет» был потоплен во время налета 28 августа. Эсминец «Этабаскан». принадлежавший к знаменитым кораблям типа «Трайбл», погиб в бою с германскими миноносцами 28 апреля 1944 года.

60

Планирующая бомба Hs-293 имела реактивные двигатели, запускавшиеся после отделения ее от самолета, который мог наводить бомбу на цель по радио. Скорость полета бомбы достигала 540–720 км/час, вес заряда составлял 440 килограммов.

61

U-66 была потомлена эскортным авианосцем ВМС США «Лонг Айленд» и эскортным миноносцем «Бакли» 1 мая 1944 года у Островов Зеленого Мыса. 24 погибших, 36 спасенных.

62

Энсайп — первое офицерское звание в ВМС США.

63

Весь экипаж U-405, 49 подводников, погиб.

64

U-219 имела приказ действовать в Индийском океане, но успехов там не достигла. 8 мая 1945 гола командир лодки, корветтен-капитан Вальтер Бургхаген, передал субмарину японцам. В августе 1945 гола бывшая U-219 — японская I-505 сдалась-таки союзникам в Джакарте и пошла на слом.

65

U-245 корветтен-капитана Фридриха Шумана-Хинденберга уцелела в битве за Атлантику. Уничтожена в ходе операции «Дедлайт» после войны.

66

Петр Денисович Грищенко в 1941-1944-х голах командовал подлодкой Л-3, самой результативной в советском ВМФ, на счету ее экипажа 22 потопленных транспорта и 7 боевых кораблей противника общим водоизмещением 52 тысячи тонн. Рубка Л-3 сохраняется ныне как памятник в Музее Великой Отечественной войны на Поклонной горе в Москве.

67

U-250 в 1945 году зачислили в состав Балтийского флота, но вскоре ее восстановление признали невозможным и разобрали на металлолом.

68

Альберт Шпеер (1905–1981) — член нацистской партии с 1931 года, один из приближенных Гитлера. Талантливый организатор, направивший свою энергию на неправое дело. Объявлен военным преступником и по приговору Международного военного трибунала в Нюрнберге. Отбыл 20-летнее тюремное заключение.

69

U-984 обер-лейтенанта Хайнца Зидера была потоплена канадскими эсминцами в Бискайском заливе 20 августа 1944 года со всем экипажем из 45 подводников.

70

«Кент» построили в 1928 году. Водоизмещение — 10 300 тонн, скорость хода — 31,5 узла. Вооружение: восемь 203-мм, четыре спаренных 102-мм зенитных орудий, два восьмиствольных 40-мм автомата, два четырехтрубных торпедных аппарата.

71

Эскортный авианосец «Набоб» вскоре исключили из состава флота. Его восстановление признали невозможным.

72

«Гитлерюгенд» — от немецкого «гитлеровская молодежь», молодежная организация фашистской партии, предназначенная для воспитания немецкой молодежи в духе национал-социализма, подготовки будущей элиты Третьего рейха.

73

Маат — унтер-офицер флота.

74

U-1227 затоплена экипажем 3 мая 1945 года в Киле.

75

В ВМС Франции немецкие подлодки оставались в строю до 1960-1963-х годов, в Норвегии — до начала 1960-х годов, в советском ВМФ их списали в 1955–1958 годах, а одна прослужила в качестве учебно-тренировочной станции до 1974 года.

76

Редер был освобожден из тюрьмы в 1955 году. Умер в 1960 году в возрасте 84 лет.

77

Встречаются и другие цифры потерь.

78

По другим данным, погибли около 30 тысяч моряков торгового флота и 70 тысяч военных моряков.

79

По данным В. Маршалля, погибли 24 тысячи немецких подводников.

80

Не учтены потери вспомогательных судов, вооруженных траулеров, катеров, а также потери на других театрах военных действий.

81

Таблица составлена по данным М.Ю. Курушина. Потери подводного флота на других театрах военных действий не внесены.

82

Подводные лодки ВМС Италии принимали ограниченное участие в битве за Атлантику.

Content

Рафаэль Халхатов
Величайшая подводная битва
«Волчьи стаи» в бою

От автора

Глава 1 «Атения» Пролог битвы за Атлантику

Глава 2 Возрождение подводных сил Кригсмарине

Глава 3 Первая кровь «Бык Скапа-Флоу» и другие

Глава 4 «Торпедный кризис» и минная война

Глава 5 Подводная угроза заставляет мобилизоваться

Глава 6 «Счастливые времена» и «золотые деньки»

Глава 7 «Волчьи стаи»

Глава 8 Охота на «волков»

Глава 9 «Странная война» в Атлантике

Глава 10 «Волки» у берегов Америки

Глава 11 Война на море и в конструкторских бюро

Глава 12 Апогей битвы за Атлантику

Глава 13 Перелом

Глава 14 Надежды на «чудо-оружие»

Глава 15 «Крапивник» причиняет боль

Глава 16 Отданные на заклание

Глава 17 Агония Эпилог битвы за Атлантику

Заключение

Приложение 1 Корабли союзников, погибшие в Битве за Атлантику

Приложение 2 Германские подводные лодки, погибшие в Битве за Атлантику

Приложение 3 Итальянские подводные лодки, погибшие в Битве за Атлантику

Список сокращений

Литература

Примечания