Ткаченко Наталья

Друзья-подруги

Ткаченко Наталья

Друзья-подруги

Мы едем, едем, едем

В далёкие края,

Хорошие соседи,

Счастливые друзья.

Песенка друзей

Стихи: С. В. Михалков, музыка М. Старокадомский

(из к/ф 'Веселые путешественники')

Глава первая. Об умении ладить (и немного — о неумении)

— Честно говоря, я думала, они в первые же дни поубивают друг друга. Ну или хотя бы отрубят что-нибудь! — заметила Тхар, рассеянно покусывая травинку — одну из последних зеленеющих.

— Да, просто удивительно, что они поладили, — кивнул Ллио. Вернее, попытался кивнуть, что с головой, подпёртой обеими ладонями, было не очень удобно.

Подстелив спальник Ллио, они лежали на вершине небольшого холма, наслаждаясь одним из солнечных деньков, которых в эту осень выпало на удивление много, и наблюдали за тем, как внизу Радег учит Дирелла сражаться без оружия.

— Подозреваю, что ему просто нравится безнаказанно избивать твоего брата, — хмыкнула девушка, провожая взглядом Дирелла, в очередной раз приземляющегося пятой точкой на землю в нескольких шагах от места вылета.

— По крайней мере, у Дирелла теперь нет времени и сил на бесконечное занудство, — фыркнул юноша, не без удовольствия наблюдая за тем, как старший брат встаёт, потирая все места, пострадавшие в процессе обучения (и украдкой, не подозревая о лишних глазах, места, пострадавшие в процессе приземления).

Тхар хихикнула. О занудстве Дирелла можно было слагать легенды. Его уже трижды оставляли "прихорашиваться", так как обозу надо было двигаться дальше. Гаисхаш в шутку предложил эльфу мыло и ветошь — очищать от грязи те места, куда тот собирался опустить свою… в общем, куда он собирался сесть. Эльф взял и поблагодарил совершенно серьёзно. В одном из придорожных сёл Дирелл купил себе низкую скамеечку и теперь регулярно проверял её на чистоту и обмахивал — каждый раз перед тем, как сесть, не реагируя на шуточки орков и людей, обрадованных разыгрывающимся на их глазах неизменным спектаклем. Ему по-прежнему приходилось есть то, что дают, и там, где придётся, но в одном эльф восторжествовал: посуду за него теперь мыла Мирела.

Вдобавок он взялся воспитывать не только Ллио, но и всех, кто попадался в поле его зрения. За исключением Странника, которого он побаивался после памятного случая. Впрочем, из числа воспитуемых также выбыл Цедарг — орк просто при каждой попытке принимался любовно поглаживать или точить секиру, не отвечая на слова эльфа, но зато взглядом мясника окидывая его сухощавую фигуру. Дирелл нервно сглатывал и исчезал, а в спину ему ухмылялся орк. Разумеется, Цедарг ни на минуту не собирался действительно воспользоваться оружием — с чувством юмора у орка всё было в порядке.

Почти сразу из этого списка выпала и Тхар. Буквально на следующий день, когда она верхом на Дружке немного отстала от остальных. После не слишком деликатной попытки Дирелла намекнуть на её неподобающий внешний вид.

— У меня в сумке есть пара юбок, — кивнула Тхар. Но не успел Дирелл самодовольно обрадоваться своим удивительным способностям к убеждению, как девушка проникновенно продолжила: — Давай ты снимешь штаны, наденешь юбку и поедешь верхом. И расскажешь мне к вечеру о своих ощущениях. А я, например, с огромным удовольствием посмотрю, как ты в юбке будешь слезать с лошади. И докуда она у тебя задерётся, когда ты будешь сидеть верхом. И если в конце дня ты с чистой совестью скажешь, что ни разу не испытал неудобства, то я удовольствием последую твоему примеру и надену юбку.

Дирелл открыл рот, чтобы возразить, но ничего умного не придумал. Зато представил Тхар в юбке верхом на Дружке, смутился и рот закрыл. Потому что такие вещи приличным эльфам представлять было как-то… неприлично.

А в ответ на его замечание о коротких волосах девушка ответила:

— Во-первых, я не эльфийка, а в чужой огород со своей рассадой не лезут, запомни на будущее. А во-вторых, я бы замучилась выбирать всю ту гадость, которая путается в твоих кудрях!

Эльф тут же принялся судорожно вертеться, пытаясь прочесать пальцами ниспадающие почти до спины лошади локоны. Тхар насмешливо наблюдала, как он выуживает из них щепки, пух, листики и даже довольно крупного паука-сенокосца. Последнего эльф отбросил, по-девичьи взвизгнув. Тхар не выдержала и расхохоталась, придерживая Дружка. За спиной продолжающего панически себя ощупывать эльфа она перемигнулась с Гаисхашем, который ещё утром высыпал щедрой горстью весь этот разнообразный мусор на тщательно расчёсанную шевелюру эльфа.

Дирелл понял, что с Тхар лучше не связываться, и неожиданно перекинулся на Радега. Но не с занудными нотациями, а с просьбой научить его защищаться от подобных сокрушительных ударов и, если возможно, приоткрыть тайну его молниеносной реакции. И сейчас, благодаря сломанному колесу одной из телег и всеобщей усталости от бесконечной тряски, уроки возобновились, к вящему удовольствию Тхар с Ллио, занявших удобный наблюдательный пост.

— Всё-таки, он очень сильный, — завистливо вздохнул Ллио, глядя на орка.

Тхар он не говорил о состоявшемся "мужском разговоре", который Радег оборвал, не дав эльфу толком начать. Просто развернул плечи и поинтересовался у глядящего на него снизу вверх (немножко, но всё же!) эльфа, как тот собирается защищать Тхар с такой худосочностью и полным неумением сражаться. В ответ на попытку доказать, что сражаться он умеет, Ллио заработал несколько весьма болезненных синяков и замечание, что "этого" даже учить бесполезно. Потом ещё пришлось унижаться — просить вернуть меч. Нет, Ллио прекрасно понимал, что шансов доказать свою пригодность у него не было, ведь перед глазами стоял пример Дирелла, который фехтовал в пять раз лучше, и всё равно был повержен. Но иначе юноша поступить не мог. Хотя доля правды в словах Радега была: орк действительно мог постоять за Тхар не хуже, а может, и лучше него самого.

— Да, дуб такой, — рассеянно согласилась Тхар, разглядывая орка. Разгорячённый Радег скинул куртку и рубашку и сейчас был в тунике без рукавов, открывавшей любому интересующемуся взгляду его прекрасно развитую мускулатуру. Рыжие косы блестели медью в лучах солнца, взлетая и опадая, когда орк двигался, а делал он это с хищной грацией и скоростью, удивительной для его роста и веса. Тхар задумчиво скользила по фигуре орка взглядом, а Ллио смотрел на неё.

— Он тебе нравится? — наконец спросил он.

— М? — очнулась Тхар, подпёрла голову одной рукой, а второй потянулась за следующей травинкой. Куснула её и ответила серьёзно: — Вот сейчас, издалека, я нахожу его симпатичным. Но как только он приближается… — она раздражённо отшвырнула слишком сухой стебелёк. — То и дело он совершает вещи, которые мне не очень приятны.

Ллио помрачнел. Какой смысл обещать Тхар защищать её, если у него это не получается?! И что теперь делать, если орк слов не понимает, а силой ему ничего не доказать?

— Он сам всё портит, — продолжила Тхар, переворачиваясь на спину и складывая руки под головой. — Мне надоело чувствовать себя осаждённой крепостью. Притом осаждающие уверены, что крепость не сдаётся исключительно из женского кокетства! Его хозяйские замашки меня раздражают, как и ужасный эгоизм… и, не спорю, полезное для купца, но мне противное стремление не упустить свою выгоду во что бы то ни стало.

— Это ты о тех мешках с солью? — уточнил Ллио.

— Всучить втридорога товар потому, что покупателям некуда деваться — это нажиться на их неприятностях, — недовольно подтвердила Тхар. — Он ведь цену задрал сразу, как только узнал, что у тех огородников её две недели уже нет, а без соли какие заготовки! Кстати, — резко сменила она тему, — это очень странно, что у них за столько времени не прошёл ни один обоз с юга. Боюсь, что либо у Пустошей, либо после них нас ждут неприятности, — девушка посмотрела на эльфа: — Научишь меня стрелять из лука?

— Конечно, — кивнул Ллио. — Правда, у меня нет запасного, придётся тренировать тебя пока на моём. Но он тебе не по руке, надо будет при первой же возможности купить тебе хороший лук.

— Отлично! — довольно улыбнулась девушка и призналась: — Давно мечтала научиться, но всё не было возможности и учителя.

— А Гарраш? — сорвалось у эльфа с языка, прежде чем он прикусил его.

— Ой, — отмахнулась Тхар беззаботно, и Ллио облегчённо выдохнул про себя. — Гарраш был орком до мозга костей. А для орка женщина, держащая оружие — это оскорбление. Вроде как она не верит, что он может её защитить.

— А?.. — покосился Ллио на правый сапог девушки.

— А это у меня всегда было, — усмехнулась она, приподняла ногу и покрутила ею, заставив чуть блеснуть шишечку — навершие рукояти кинжала. — Дедушка подарил. Но я особо драться не умела, пока не попала к сахези. Они мастерицы полосовать ножом всех, кто на них косо глянет…

— Ой! — Ллио полез за пазуху. — Я совсем забыл! Погоди… вот!

Юноша протянул Тхар шнурок с белой бусиной.

— А, старая знакомая, — засмеялась Тхар, завязывая тесёмки на шее.

— Извини, что раньше не отдал, — покаянно склонил голову Ллио.

— Да ничего, — Тхар задумчиво покатала бусинку между большим и указательным пальцем, посмотрела на эльфа и неожиданно улыбнулась.

— Что? — засмущался он.

— У тебя уши просвечивают! — заявила она и протянула руку: — Вот здесь. Розовенькие такие!

— Да ну тебя, — надулся эльф, уворачиваясь, и смущённо перевёл взгляд вниз, туда, где должны были тренироваться Радег с Диреллом. Но их там не было. — Кажется, нам пора.

— Ладно, пойдём, — согласилась Тхар и села. Её взгляд сразу наткнулся на самую выдающуюся деталь пейзажа: — О! Радег, привет!

— Привет, — откликнулся орк, и Ллио недовольно обернулся. Вечно он тут как тут! — Телегу починили, пора ехать, — орк присел на корточки рядом с ними и обратился к Тхар, игнорируя Ллио: — Я перенёс твои вещи в свой фургон.

— С какой это радости? — фыркнула девушка.

— С такой, что ночи всё холоднее и холоднее. Утром уже иней на траве…

— Ничего, мне и в телеге хорошо, — раздражённо отозвалась Тхар.

— Тхар, мне эти меха ещё продавать, — заметил Радег. — А после вас они уже успели так сваляться…

— Отлично, мы будем спать на земле, как Риан, Дирелл, Цедарг и все остальные! — рявкнула девушка.

— Да, — тут же поддержал девушку Ллио, но орк его снова проигнорировал:

— Тхар, — нахмурился он. — Женщины не должны спать на земле, когда в моём фургоне достаточно места для второй постели. И тебе нечего меня бояться…

— Да, конечно, — раздражённо прошипела Тхар, резко вставая.

— Разумеется, — всё так же спокойно продолжил Радег, тоже вставая. — Потому что я не дурак и не хочу, чтобы ты потеряла ко мне всякое уважение!

Тхар ничего на это не ответила. Ллио поднял спальник и стал отряхивать его. Тхар развернулась и стала молча помогать.

— Хорошо, — неожиданно сказал орк за её спиной. — Ложитесь оба в фургоне, а я могу прекрасно устроиться и так.

— Вот ещё, — буркнула девушка. — Нам такие жертвы не нужны, правда, Ллио?

— Конечно! — тут же поддержал её эльф, скатывая спальник.

— "Конечно"! — передразнил его орк раздражённо. — И пусть теперь Тхар мёрзнет ночью, так, что ли? С этой ночи вы ночуете в моём фургоне. Свои вещи, эльф, перетащишь сам.

И он развернулся уходить.

— Радег, — окликнула его Тхар и, когда орк обернулся, серьёзно заметила: — Я не люблю, когда что-то решают за меня.

— Я не решаю за тебя, — спокойно ответил он. — Я решаю так, как будет лучше для тебя.

И невозмутимо отвернулся и стал спускаться с холма.

Мысль предложить Тхар ночевать у него в фургоне пришла Радегу в голову в первый же день. Но парень прекрасно понимал, как на подобное предложение отреагирует его избранница, и не торопился его высказывать. Он сразу заметил, что из троих эльфов Тхар выделяет высокого худого парня с глазами, которые идеально бы подошли какой-нибудь девице: большие, серо-голубые и до отвращения наивные — и все эти две недели мучился ревностью.

Сказать, что Ллио раздражал орка, значит, ничего не сказать. По мнению Радега, мелкий эльф слишком много о себе воображал. Строил из себя защитника, братец хазгудов, хотя, как показала проверка, боец из него никакой. Разве что из лука стрелять умеет, но толку от лука в тёмном переулке? А ещё этот наглый эльф позволял себе обнимать его Тхар, болтать и смеяться с ней, и вообще…

Конечно, Радег сам отправил эльфа на ту же телегу, на которой ночевала Тхар (днём девушка часто её покидала, практикуясь в верховой езде). Орк мыслил очень просто: нужно свести их как можно ближе и посмотреть, что получится. Если между ними действительно что-то есть, то они хотя бы поцелуются. Радег судил по себе: окажись он с любимой девушкой так близко, да ещё в уединении, в темноте, и она не прочь… он бы не удержался. Но, увы, сколько орк ни дежурил за ближайшим деревом или краем повозки, ничего подтверждающего свои измышления так и не увидел. В основном названые брат с сестрой дружески пихались и смеялись, устраиваясь на ночлег, и болтали перед сном, причём о всяких глупостях: как звали бы Тхар, будь она эльфийкой, из каких ягод можно варить варенье, а какие лучше вообще в рот не брать, как добираться до какого-то острова: на лодке или пешком по косе в отлив. Иногда они просто засыпали почти сразу, причём максимальная вольность, которую позволял себе эльф — укрыть девушку своей курткой.

Радег, несмотря на ревность, всё же сохранил некоторую здравость мышления, и где-то на пятый или шестой день путешествия понял, что никакой романтикой тут и не пахнет. Хотя всё равно завидно — уж больно тёплые отношения у Тхар были с эльфом, его самого она так близко не подпускала. Орк уже вздохнул было с облегчением, но в памяти ненавязчиво всплыли слова Тхар: "Моё сердце занято давно и прочно". И кем же тогда?!

Впрочем, на взгляд Радега, и эльфа не стоило сразу списывать со счетов. Когда стало холоднее (несмотря на то, что они двигались на юг, зима уверенно вступала в свои права), этот хитрый мерзавец развернул в телеге спальник и отдал его Тхар, но не слишком долго ломался, когда девушка уговаривала его присоединиться. А этим утром Радег имел непередаваемое счастье лицезреть умилительную картину: Тхар во сне пристроилась на плече у эльфа, а тот нагло обнял её обеими руками. Ещё и ухмылялся во сне, гад!

Поэтому Радег решил, что пора принять меры. А когда понял, что девушку не убедить, более того, она злится, хотя у него и в мыслях не было ничего дурного (просто хотелось так же говорить с ней перед сном: вдруг она хоть немного откроется и перестанет огрызаться на каждое слово?), повернул разговор по-другому. И сейчас надеялся на то, что совесть замучает Тхар, и она переберётся в его фургон всё же без эльфа.

Зря надеялся. Совесть Тхар не мучила по той простой причине, что девушка совершенно не собиралась плыть по течению и принимать компромиссное решение орка. Она намеревалась и дальше делить с Ллио спальник и ничуть не возражала против того, чтобы спать на земле, благо опыт уже был. Но, на счастье Радега, у Ллио совесть была гораздо более чувствительной. И вплоть до самого вечера эта чувствительная барышня безжалостно грызла эльфа, не гнушаясь подлыми ударами в духе: "Нехорошо как-то получается — выгнали Радега из его же фургона!" и "А ведь спать на земле может быть вредно, тем более, для человеческой девушки!" И наконец: "Ну что мне мешает лечь под фургоном, чтобы в случае чего…" Именно последний аргумент и убедил Тхар, которая в пух и прах разбила все предыдущие.

— Ну ладно, — пожала плечами девушка. — Мне вообще-то уже надоело получать тычки локтями и пинки коленями, когда вашему эльфийскому сиятельству вздумается перевернуться во сне.

— Извини, — смутился эльф. — И не волнуйся, пусть только попробует тебя обидеть!

— Думаю, не попробует, — покачала головой Тхар, отрешённо глядя на голубоватую полосу гор слева от дороги. Ближе к Пустошам горы сходили на нет, и Тхар с грустью с ними прощалась. Девушка повернулась к эльфу: — Я Радега уже узнала достаточно, чтобы понять, что ничего действительно гадкого он не сделает. Может, целоваться снова полезет, так я его…

— Гад, — буркнул себе под нос Ллио, смурнея. — Орк поганый.

— Брось, эльфы ко мне тоже целоваться лезли, — хихикнула Тхар и в ответ на поражённый взгляд Ллио призналась: — Если честно, всего один и с пьяных глаз. Но когда я ему фингал поставила, ругался почище любого орка! Так что ты за меня не бойся, — успокаивающе завершила она.

Ллио кивнул, но подумал, что тут уж он с собой ничего поделать не может. Бояться за Тхар он будет всегда. Просто потому, что она девушка. И потому, что одну дорогую ему девушку он уже потерял. И потерять вторую, тем более, таким же ужасным образом, он боялся больше всего. И хотя умом юноша понимал, что Радег гораздо более порядочен, чем можно предположить, глядя на огромного куцеухого полуорка, тревожная мысль, что тот, другой, вообще был его другом, не оставляла юношу. Утешало то, что сейчас они не одни в частном домике в чаще леса, а у всех на виду, в том числе, у двух сородичей и толпы людей и орков, хорошо относящихся к Тхар.

Но всё равно, он старался не выпускать девушку из виду. На всякий случай. Просто для собственного спокойствия.

За ужином Тхар была непривычно молчалива (обычно она с удовольствием вступала во всеобщий разговор) и рано ушла. Радег сидел до упора — он только сейчас сообразил, что фургон закрывается полностью, и возможности проследить, чем они там занимаются, не будет. В мрачных раздумьях он и не заметил, как на плечо ему легла ладонь Цедарга, и старшему орку пришлось легонько (насколько это вообще было возможно при его силище) встряхнуть младшего.

Радег повернул голову и удивлённо посмотрел на Цедарга.

— Шёл бы ты спать, — посоветовал тот. — Тут ты ничего не высидишь.

Радег кивнул, поднялся и побрёл к фургону — забирать собственный спальник.

Из-за плотно прикрытого, но не застёгнутого полога пробивался свет, а внутри было тихо. Радег осторожно отогнул ткань и удивлённо пробежался взглядом по знакомому нутру фургона, сейчас заметно изменившемуся. Вещи, разбросанные ранее по всей повозке, теперь были свалены справа в кучу в ногах его постели. Посередине стояла, заговорщицки подмигивая, керосинка, а слева, устроив себе гнёздышко из стащенного с его постели матраса, запасного одеяла и сложенной под головой куртки, свернулась клубочком Тхар.

Не успел орк обрадованно улыбнуться, как почувствовал увесистый пинок по ноге ниже колена. Радег тихо выругался и присел; из-под фургона на него глянули насторожённые эльфийские глаза (по орочьему мнению, сущие плошки):

— Тронешь её — убью, — коротко и серьёзно пообещал эльф. И Радегу почему-то легко в это поверилось, несмотря на то, что воином он эту щепку белобрысую не считал.

— Я никогда ничем девушек не обижал, — ответил он зачем-то, хотя собирался пренебрежительно промолчать. — А уж тем более Тхар. Она мне дорога не меньше твоего, эльф.

В глазах собеседника мелькнуло удивление, но Радег уже разогнулся и легко нырнул в фургон. Застегнул полог, стянул сапоги, скинул куртку, кое-как переложил разграбленную постель, потянулся погасить лампу и не удержался — посмотрел на Тхар, хотя прекрасно знал, что не стоит ему этого делать.

Девушка спала на боку, подложив левый локоть под голову и прижав правую руку к груди. На лице у неё было выражение полного покоя и довольства, и вся она была во сне такая неожиданно уютная и домашняя, что орк мягко улыбнулся. Эльф вряд ли назвал бы её привлекательной, орк, пожалуй, посчитал весьма симпатичной, человек нашёл бы миловидной, но не более. А Радег… Радег был уверен, что Тхар — красавица. Особенно когда спит. И не ругается и не зыркает на него, как на личного врага. Виноват он, что ли, что именно она ему так приглянулась? Ну чем он ей плох?! Вредничает она просто…

Радег поймал себя на том, что наклоняется всё ниже, вспомнил, чем это кончилось в прошлый раз, и быстро помотал головой, отстраняясь. Нет! Терпение.

Орк раздражённо вытянулся на постели и не глядя погасил лампу. Она — уж точно не обычная селяночка. А необычная… даже и не знаешь, как назвать. Значит, ничего удивительного, что привычные приёмы, срабатывавшие ранее безотказно, с ней приводят только к ещё большему отдалению. И угораздило же его… наткнуться на это чудо! А ведь говорила мать: довыбираешься до того, что останешься с носом… Ну, с носом, он, конечно, не останется, полным-полно девушек набежит, только свистни. Но вот незадача: ему вдруг оказалась позарез нужна именно эта! А она… Тьфу! Опять он на неё смотрит. Прямо в глаза… Хазгуд!

— Я тебя разбудил? — хриплым от неожиданности голосом спросил орк. Девушка вздрогнула. — Ты чего? — не понял орк, обиделся и на всякий случай предупредил: — Твой эльф бдит под фургоном, так что не бойся, он не даст злому страшному орку тебя съесть!

— Знаю, — Тхар улыбнулась, отчего Радег вздохнул с облегчением, и пошевелилась, устраиваясь удобнее. — Я думала, ты ещё не пришёл или уже спишь. Я только что проснулась.

— Извини, — сказал Радег, только сейчас вспомнив, что люди не видят в темноте. Перевернулся на бок, копируя позу девушки — так удобнее было на неё смотреть. — Зажечь лампу?

— Нет, я её тебе оставила, — прикрыла глаза девушка, помолчала и продолжила: — Ллио заявил, что занимать твоё место в фургоне ему его изнеженная эльфийская совесть не позволяет. Ну а моя загрубевшая человеческая даже проснуться не соизволила, вот я и решила воспользоваться твоим предложением. Здесь действительно и теплей, и удобнее… И меха твои ничем не приминаются… — с лёгкой язвительностью вкрадчиво заметила она.

— Да ладно, это я так сказал, просто, — смутился орк.

Некоторое время они молчали, и Радег решил было, что девушка уснула, как она вдруг начала:

— Мы с Ллио смотрели сегодня, как ты измываешься над Диреллом…

— И вовсе я над ним не измываюсь! — возмутился Радег. — Он сам попросил.

— …и меня мучает вопрос, — проигнорировала его попытку оправдаться Тхар. — Ещё тогда ты умудрился дважды врезать эльфу! И эльфу опытному. А ведь даже Ллио без особых усилий уложил однажды троих человек, причём одного чуть на тот свет не отправил. Всем известна невероятная быстрота эльфов. А ты: бац-бац, и Дирелл валяется на земле, а его меч у тебя!

— Ну, — польщенно усмехнулся орк, не заметив опасно-заинтересованных ноток в голосе соседки по ночлегу, — я оказался быстрей!

— Но почему он не успел тебя остановить, когда ты прыгнул через костёр? — пытливо настояла Тхар.

— Не ожидал, — осторожно ответил орк, начиная подозревать, что рано он надулся от гордости: девушка им не восхищается, а пытается что-то выяснить. Причём, скорее всего, то, о чём орк при всём желании не имел права ей рассказывать.

— А когда он напал на тебя с мечом, как тебе удалось отобрать у него оружие, да ещё и в солнечное сплетение заехать? — продолжала допрос Тхар.

— Он был в ярости, ничего не замечал. Забыл, что я буду сопротивляться — уж больно он самоуверенный, — высказал Радег, как ему казалось, вполне подходящее объяснение.

— А ты долго жил у дяди? — неожиданно резко сменила тему девушка. Вернее, стороннему наблюдателю показалось бы, что сменила, но орк уже понял, к чему она ведёт, и хмуро ответил:

— Семь лет.

— Радег, зажги, пожалуйста, лампу, — на этот раз девушке удалось сбить его с толку по-настоящему. Радег послушался и сел. Тхар тоже села, спрятала за ухо выбившуюся прядку, критически глянула на орка и неожиданно спросила:

— Ты когда последний раз рубашку стирал? Год назад?

— Не помню, — смутился Радег и схватился за завязки. — Давно, наверно, — он стянул действительно не слишком чистую рубашку через голову и швырнул в общую кучу.

— Я прослежу, чтобы в ближайшем же городе ты отправился к прачкам, — угрожающе пообещала Тхар и неожиданно ловко цапнула орка за левое предплечье, подхватила в другую руку лампу и поднесла её ближе. — Ага! Мне не показалось!

— Нравится? — орк шевельнул плечом, напрягая мускулы, и татуировка заиграла переливающимися цветами в свете лампы. Он уже понял, что некий орк, из-за которого Даланила стала Тхар, рассказал девушке гораздо больше, чем имел право. Но раз уж так получилось, Радег собирался использовать на всю катушку внезапно возникший интерес девушки.

— Нравится, — завистливо вздохнула девушка и легонько провела пальцами тонкие чёрные линии, обрисовывающие по контуру разноцветные сполохи татуировки. Орк по-кошачьи прижмурился от удовольствия. — Но у меня такой никогда не будет — женщин не берут.

Радег хмыкнул, открывая глаза:

— Ну и зачем оно тебе? Если что, так я тебя всегда защищу, — уверенно сказал он. Тхар перевела глаза с татуировки на лицо Радега и некоторое время задумчиво смотрела ему в глаза.

— А долго ты учился? — наконец спросила она совсем не то, на что надеялся орк.

— Почти все семь лет и учился.

— Ого! — брови Тхар уважительно скакнули вверх.

— Нет, — орк усмехнулся и чуть покачал головой, признаваясь: — С перерывами. Я дяде показался слабым ребёнком, вот он и отправил меня к другу в Стаю сразу, как в клан принял. А тот учил ребят, только в основном — лет с семи-восьми. Так что мне пришлось много навёрстывать, да ещё к матери ездил каждый год… почти… Так что учёбы лет на пять наберется. Погоди, — спохватился орк. — А ты откуда знаешь?

— Про Стаи я знаю от… от одного орка, — уклончиво ответила девушка. — А вот чему там учат, он никогда не говорил, но давал понять. И я видела, как он с ребятами тренировался. Похоже на вас с Диреллом. Вернее, на тебя.

— Что за орк? — сумрачно спросил Радег.

— Да так, один орк, — пожала плечами Тхар, отводя глаза.

— И с чего это он вдруг взялся тебе выбалтывать наши секреты? — буркнул Радег, ощущая, как больно сжимается сердце от мысли, что теперь он знает, о ком тогда говорила Тхар.

Девушка как-то странно посмотрела на него и вдруг взялась за края своей широкой вязаной кофты и потянула её через голову. Под кофтой оказалась тёмно-синяя рубашка, просторная, явно с чужого плеча.

— Дедушкина, — пояснила девушка. — Удобная очень и тёплая, — она расстегнула пуговицу на манжете и уже было потянула рукав вверх, но передумала и взялась за пуговицы у ворота.

В голову Радега лезли самые странные предположения, но мысль остановить девушку туда и не совалась — различные соблазнительные видения с позором выгнали бы отступницу.

Тем не менее, девушка просто стянула рубашку с левого плеча.

— Хазгуд меня раздери, — прошипел сквозь зубы Радег, глядя на чёрный в смутном свете лампы чертополох. Наклонился ближе, впиваясь взглядом в знак клана: — Заяргез, значит… — взгляд орка метнулся к запястьям девушки.

— Брачные браслеты ищешь? — догадалась она. Орк кивнул и поднял глаза. Девушка улыбалась немного криво, а может, опять же — свет лампы… — Нет их. Орки ведь не женятся на человеческих девушках, уж ты-то должен бы знать, — язвительно заметила она и вдруг тихо и виновато сказала: — Прости. Я нечаянно…

— Идиоты, потому и не женятся, — заявил Радег, делая вид, что и не заметил злых слов. — А я только наполовину орк…

— Значит, только наполовину идиот? — усмехнулась девушка, натягивая рубашку обратно на плечо и берясь за пуговицы.

— Значит, с удовольствием однажды женюсь на человеческой девушке, — "тонко" намекнул Радег.

— А что ж не на орке? — приподняла бровь Тхар чуточку насмешливо: — Тебе же род продолжать надо!

— Предпочитаю это делать с женщиной, а не с оркой, — фыркнул Радег. Девушка уже натянула обратно кофту и устраивалась на постели. Орк последовал её примеру. — Орки мало того, что некрасивые, так ещё и злые, склочные и глупые.

— Все поголовно? — хмыкнула Тхар.

— Как одна, — подтвердил Радег.

— Врёшь ты всё, — усмехнулась девушка, закрывая глаза.

— Спроси у Цедарга, — ответно ухмыльнулся орк. — Ты думаешь, он зря свою жену так часто вспоминает?!

— Особенно, когда я рядом, — хмыкнула девушка. — Кстати, странно, что он не сказал тебе, что я принята в клан.

— Он такой, — Радег погасил лампу, — скрытный. Себе на уме. И остальным небось приказал молчать.

— Зато теперь я знаю, зачем вы с ним каждое утро в лес ходите, как по часам!

— Кстати, — вспомнил орк, — а зачем ты сама туда ходишь?

— В лес?

— Да.

— Радег, догадайся сам!

— Каждое утро и каждый вечер?

— Бывает, и ночью, и в середине дня! Может, оставим эту тему?!

— А Цедарг сказал, ты там что-то прячешь…

— Ну что мне прятать, и от кого?!

— А я думал, ты там с парнем встречаешься…

— Ещё лучше!

— Но эльф твой оставался у костра. Зато этот, Странник, тоже с тобой туда ходит…

— Риан влюблён в мою подругу, успокойся!

— Значит, ты встречаешься с подругой?

На минуту в темноте повисло молчание, потом Тхар искренне сказала:

— Ненавижу орков.

— Тхар, я никому не скажу! — всполошился парень. — Но почему ты не пригласишь её идти с нами? Одной девушкой больше, одной меньше… Да и безопаснее для неё!

— Я не могу. И, Радег, зажги лампу, пожалуйста.

Орк послушался. Девушка привстала и наклонилась к нему, заглядывая в глаза:

— Пообещай мне, что сам об этом забудешь и никому не расскажешь, особенно Цедаргу. Я клянусь, что это совершенно ничем не повредит ни твоему обозу, ни тебе самому.

— Я верю тебе! — тут же поспешил убедить её Радег. — Но почему ты не хочешь рассказать? Я никому ни словом не обмолвлюсь, клянусь!

— Очень на это надеюсь, — серьёзно сказала Тхар. — Потому что это не только мой секрет, но и её. Настоящие друзья не разбалтывают чужие секреты, не так ли? — орк кивнул. — Ну вот видишь. Я надеюсь, что и ты сохранишь мой.

После таких слов обрадованному тем, что его причислили к настоящим друзьям, Радегу только и оставалось, что искренне её в этом заверить. Девушка легла обратно, он в который раз погасил лампу, а из-за полога донеслось рявканье Цедарга:

— Кончайте светопреставление, спать пора! Тхар, врежь ему как следует, если мешает заснуть!

— О, это я всегда готова, — с удовольствием смакуя заманчивую возможность, протянула Тхар, а Радегу показалось, что он различил тихое хихиканье из-под днища повозки. Эльф. А он заболтался с Тхар, забыв, что этот хитрюга его тоже слышит… но, вроде, ничего такого не сказал. А что касается таинственной подруги…

— Кажется, сейчас ты мне врежешь, хотя и не по этому поводу, — осторожно начал он. — Ты хорошо знаешь эту свою подругу? Она на нас разбойников не наведёт?

Ответом ему послужил зевок и сонное замечание:

— Мне лень тянуться, так что тумак подождёт до утра. Я её знаю, как себя. И нам просто нужно обеим на юг, это важно. И для неё, и для меня. Поэтому я тебя и попросила молчать.

— Я буду, — пообещал орк. Не удержался и протянул руку, легонько погладив кончиком указательного пальца девушку по носу: — Моя маленькая хранительница тайн.

— Спи давай, — снова зевнула Тхар, недвусмысленно клацнув зубами, но орк уже убрал руку:

— И тебе спокойной ночи.

— Угу… — неразборчиво пробормотала Тхар, ясно давая понять, что разговор закончен.

Глава вторая. О женских хитростях и мужских принципах

Радег сдержал слово и никому не сказал о таинственной лесной подруге Тхар. Девушка, видимо, это оценила, поскольку подобрела к орку, и теперь Радег не засиживался вечерами у костра, предпочитая пораньше забраться в фургон и поболтать с ней. Чтобы кто чего дурного не подумал, полог он оставлял отдёрнутым, пока девушка не засыпала, иногда на полуслове — Радег стремился урвать как можно больше такого уединённого общения. А днём он отгонял от Тхар Гаисхаша и сам учил держаться в седле. Девушка схватывала всё на лету, но ей требовалось время, чтобы закрепить полученные навыки. По непредвзятому мнению Цедарга, примерно через месяц она будет уже прилично держаться в седле. Хотя Дружка орк за лошадь не считал, считая конягу слишком толстым, неказистым и медлительным. Но Тхар со своей первой и единственной лошадью расставаться не желала, упорно подкармливая её разными вкусностями, остававшимися от приготовления еды — в этом она по-прежнему помогала Миреле.

Девушки не то, чтобы подружились, но хорошо поладили. Мирела, практичная почти до цинизма, обладала некоторыми слабостями, с которыми её экономичная натура тщетно боролась. Например, могла часами бродить по ювелирным рядам на ярмарке и не уходила оттуда без очередного колечка или брошки. Также девушка обожала принимать ванны, с тоской вспоминая столичные бани и повергая в шок хозяев постоялых дворов, в которых им иногда случалось останавливаться, требованием пяти вёдер горячей воды и чистого корыта. У неё был с собой запас мыла, которого хватило бы на весь обоз, с четырнадцатью вариантами ароматов и множеством различных добавок; какой-то специальный настой для волос в бутылочках из тёмно-синего стекла; белые шарики, которые, оказываясь в воде, шипели и растворялись, наполняя импровизированную ванну пышной пеной; мази, крема и косметика, составлявшие со всем вышеперечисленным большую часть её багажа. Справедливости ради надо сказать, что Мирела благодаря всем этим средствам выглядела великолепно, неизменно ловя восхищённые взгляды мужчин. Её же собственный чаще всего останавливался на Дирелле.

Эльфу было скучно. Ни обозные, ни сородичи, устроившие ему что-то вроде бойкота, обращаясь лишь в случае крайней необходимости, не баловали его вниманием, и поэтому он часто дружелюбно разговаривал с Мирелой. Ему льстило восхищение девушки, а её расположение успокаивало уязвлённое самолюбие эльфа. Будь он внимательнее, заметил бы множество намёков с её стороны, но Дирелл действительно верил в то, что говорил: он никогда не опустится до человеческой девушки. Потому и не рассматривал Мирелу с точки зрения её женской привлекательности. Что, как она однажды призналась Тхар, временами ужасно её раздражало.

— Это же Дирелл, — скептически пожала плечами Тхар, беря очередную миску. Девушки сидели на берегу речушки и, согласно шмыгая носами, полоскали в реке посуду, вымытую ранее в тёплой воде. — По-моему, кроме своей драгоценной персоны он вообще не способен кого-либо полюбить. Брось ты это дело, ну зачем он тебе? Будет обращаться всю жизнь как со служанкой. А лет через пятнадцать-двадцать вообще бросит — эльфы же не старятся.

Мирела хмыкнула и чуть насмешливо заметила:

— С чего ты взяла, что он мне нужен на всю жизнь? Я не настолько глупа, чтобы думать, будто смогу удержать эльфа. Так, приятно провести время…

Тхар только молча приподняла брови. Мирела передёрнула плечами и колюче попросила:

— Давай ты не будешь меня осуждать? Своей красотой надо пользоваться. У меня, по крайней мере, она есть!

— А мозгов явно нет, — буркнула Тхар, кладя последнюю миску в туес и вставая. — Несмотря на всю красоту, ты Диреллу безразлична. Он людей разумными существами не считает, ты же слышала, как он о нас отзывается?! И после этого он всё равно тебе нравится?

— Тхар, не обижайся, — попросила Мирела. — Я про красоту сказала, потому что ты меня задела.

— Ми, я себя уродиной не считаю, так что не волнуйся, — раздражённо отозвалась Тхар. — Мне за тебя обидно: этот гад сел тебе на шею и ноги свесил! И хоть бы раз спасибо сказал! И всё с таким видом, как будто так и должно быть!

— Тхар, — снисходительно улыбнулась Мирела, закрывая свой туес с посудой. — Поверь умудрённой опытом женщине: мужчине и нужно заглядывать в рот, это льстит его самолюбию. Делать всё, чтобы он был доволен. Вот когда он сытый, обласканный, разомлевший от твоего внимания, из него можно верёвки вить!

— Что-то не похоже, чтобы ты вила верёвки из Дирелла, — вздохнула Тхар, приподняла с натугой туес и взялась за котелок.

Лундик, честно донёсший посуду до реки, убежал к лошадям и так и не вернулся. Нечаянно или специально, Тхар не знала, но нагоняй собиралась устроить в любом случае.

— Это вопрос времени, — Мирела заметила Гаисхаша, спускающегося к реке, помахивая ведром для лошадей, и покровительственно улыбнулась Тхар: — Поставь обратно, смотри и учись.

Белой лебёдушкой Мирела проплыла по берегу до зачерпывающего воду Гаисхаша и восхищённо потрогала проступившие под рубашкой мускулы:

— Гаисхаш, какой ты сильный!

— Есть такое дело, — самодовольно улыбнулся парень, мгновенно по-павлиньи распуская хвост перед красивой женщиной. Заметил насмешливо наблюдающую за сценой Тхар и улыбнулся ещё шире.

— Ты ведь поможешь нам донести посуду до обоза? — заглянула ему в глаза Мирела, продолжая излучать обожание, и добавила в голос жалостную нотку: — А то нам самим не справиться…

— Конечно, — мгновенно поставил ведро на берег орк и зашагал к оставленным туесам, легко подхватил их в обе руки и покосился на девушек: ну как? Довольно усмехнулся млеющей Миреле и подмигнул покачавшей головой Тхар. Последняя подняла котелок и сказала, огибая орка:

— Пошли.

— Давай котелок, — предложил Гаисхаш, протягивая и так занятую ручкой туеса ладонь. Тхар отмахнулась, но орк настоял: — Давай, чего тебе надрываться?

Тхар засмеялась:

— Я не такой хилятик, как ты, не надорвусь!

— Это кто тут хилятик? — притворно грозно вопросил орк, легко поднимая оба туеса над головой. Мирела тут же защебетала, какой он сильный, какой он ловкий, и как хорошо, что они, слабые женщины, его встретили, и он, такой добрый, согласился помочь…

Тхар беззвучно хихикала, опередив их и беззаботно помахивая котелком. И думала, что с Ллио не пришлось бы разыгрывать спектакль, достаточно просто попросить. Да и с Радегом тоже, хотя у него девушка старалась на всякой случай ничего не просить.

Позади Гаисхаш продолжал упоённо красоваться перед тешащей его самолюбие Мирелой, довольной результатом и искренне считающей, что Тхар ей завидует. На самом деле, загляни она в мысли орка, вряд ли ощущение безоговорочной победы осталось бы при ней. Гаисшах прекрасно понимал, что его купили на грубую лесть. Но с удовольствием на неё купился, потому что теперь считал с полным на то правом, что явно кокетничающей Миреле не стоит ломаться, если вечером он подкрадётся в темноте, схватит её в объятья и поцелует в такие притягательные полные розовые губы. Долг платежом красен! Затем последовали весьма яркие мечтания о том, что могло бы быть после поцелуя. И наконец, приглядись Мирела повнимательней, к немалому своему неудовольствию она обнаружила бы, что парень, продолжая болтать с ней, косится на равнодушную к его мускулам и остроумию Тхар.

Как истинный орк, Гаисхаш ни в грош не ставил доступных человеческих девушек, но вот недоступные ему очень нравились — в каждом мужчине сидит маленький завоеватель, не позволяющий пройти мимо строптивицы. А Тхар была к тому же принятой в клан — значит, почти своей. Её, конечно, иногда хотелось обозвать язвой и заразой, но она была весёлой, независимой, за словом в карман не лезла и могла совершенно серьёзно отвесить больный тумак за неприличный намёк. Удивительное дело, но орк её уважал.

— Может, всё же отдашь котелок? — предложил он в который раз, хотя до обоза было уже рукой подать.

— Ну раз ты так настаиваешь…

Девушка неожиданно развернулась, коварно усмехнулась, шагнула к Гаисхашу и, опрокинув котелок, надела ему на голову.

— Верните свет! — весело возмутился орк. — Я же теперь не могу вас видеть и восхищаться вашей красотой! Что может быть ужаснее?!

Недовольная Мирела мгновенно сдёрнула котелок с его головы и даже заботливо пригладила жёсткие чёрные косы. Орк чмокнул её в ладонь, девушка, хихикнув, отдёрнула её.

А Тхар уже успела уйти далеко вперёд.

— Радег, ведь секреты Стай нельзя выдавать, так? — спросила девушка, когда они устроились на ночь.

— Так, — кивнул орк, боясь, что за сейчас последует вопрос: но ты ведь мог бы сделать для меня исключение? Потому что исключения Радег не мог сделать даже для Тхар, как бы ни дорожил её расположением. Он дал клятву, и не мог её нарушить.

— Тогда чему ты учишь Дирелла? — спросила девушка к огромному облегчению Радега.

— Простейшим приёмам, которые знает каждый орк, — честно ответил он. — У эльфов нет искусства рукопашного боя. Они великолепны в фехтовании, но в силу своего хрупкого телосложения без оружия — весьма неважнецкие противники. Даже скорость не спасает — особенно против того, кто учился в Стае. А ведь повсюду меч с собой таскать не будешь — в городах области Райвант, куда мы, кстати, и движемся, запрещено открыто носить оружие. Хотел бы я знать, почему — Пустоши же рядом… — задумчиво завершил орк, а Тхар неожиданно ответила:

— Указом две тысячи пятьсот шестого года королева Гиндейла запретила ношение оружия в этой области, потому что в то время герцог Райвант активно выказывал своё неподчинение короне, и она боялась восстания. Только королевским чиновникам было позволено иметь мечи, секиры, луки и стрелы. Даже городская стража была вооружена дубинками. Правда, после появления Пустошей, страже позволено было обзавестись оружием, но вот для всех остальных запрет не отменили.

— Откуда ты всё это знаешь? — поразился Радег.

— История была одним из моих любимых предметов в Академии, — небрежно заметила Тхар, втайне гордясь полученным образованием.

Орк присвистнул:

— Академия… ну ты даёшь! Ни за что бы не подумал, — неосторожно признался он и тут же пояснил: — Не могу тебя представить в серой форме академички, с потупленным взором и благостно сложенным на передничке руками!

— А я и не была такой, — хихикнула Тхар. — Я была тем ещё учительским несчастьем — вечно задавала неподходящие вопросы, устраивала проделки и не дрожала перед преподавателями и ректором. Но училась очень хорошо, поэтому диплом мне всё же дали, хотя и второй степени.

— Да-а, — уважительно протянул орк. — Ты молодец!

— Ничего особенного, — отмахнулась девушка, хотя ей было приятно. — Я решила, что образование мне не помешает. Я тогда собиралась взяться за ум и остепениться, но не получилось.

— Ты встретила того орка, и он забрал тебя в Степи? — мрачно предположил Радег, не в силах забыть о своём соплеменнике, занявшем, на его взгляд, слишком большое место в сердце Тхар.

— Нет, это было до, и в Степях я так и не побывала, — покачала головой Тхар. — Не сложилось. А вот в Пустоши мы с ним заглянули…

Радег от неожиданности сел:

— Этот недоумок потащил тебя в Пустоши?! У него, что, совсем мозгов нет?!

— Я тогда с восторгом отнеслась к возможности там побывать, — пожала плечами Тхар. — И узнала много полезного. Хотя сейчас совсем не горю желанием туда возвращаться и надеюсь, мои знания нам не пригодятся.

Радег вздохнул и сел, скрестив ноги:

— Расскажи. Ты так часто напоминаешь мне, что я, как купец, обязан заботиться о своём обозе…

Тхар поморщилась:

— Давай потом, а?

— Ещё неделя — и мы у Пустошей, — не согласился парень. На самом деле, ему хотелось как можно быстрее узнать, что это был за орк такой и насколько близкие отношения связывали его с Тхар, но во избежание подозрений он зашёл издалека: — Тхар, расскажи. А то и не знаешь, чему верить: одни говорят, что там мертвецы толпами бродят, а другие — что просто голая равнина…

Не успел орк договорить, как полог колыхнулся и внутрь фургона скользнул Ллио. Эльф был в ярости, он уставился в глаза Радегу с таким выражением, что орк невольно поежился.

— Прекрати забивать голову Тхар вашими орочьими бреднями! — резко приказал юноша не терпящим возражений тоном.

Им с Радегом с грехом пополам удавалось поддерживать вооружённое перемирие, но сейчас Ллио не сдержался. Радег же не стал терпеть подобное обращение:

— Повежливей, молокосос! — рявнул он. — Ничем я ей голову не забиваю!

— Эй, тихо, вы оба, — ушатом холодной воды на забияк обрушился спокойный голос Тхар. — Радег, я не люблю на ночь глядя рассказывать о таких вещах. Завтра утром, хорошо?

— Хорошо, — кивнул орк.

— Пойдём-ка, поговорим, — неожиданно предложил эльф, хмуро глядя на орка.

— Пойдём, — так же неожиданно согласился тот и принялся натягивать сапоги.

Эльф покинул фургон, а Тхар только вздохнула и отвернулась к стенке.

— Не бойся, я его бить не буду, — великодушно заверил её орк. И уточнил: — Только если он первым не начнёт.

— Надоели вы мне оба до ужаса! — раздражённо воскликнула Тхар, натягивая одеяло выше.

— Он тебя ко мне ревнует, — с удовольствием заметил Радег.

— Было бы к чему, — пробормотала Тхар, ясно давая понять, что вопрос закрыт.

Радег вздохнул, пожал плечами и нырнул в холодный ночной воздух. Эльф ждал его в нескольких шагах от фургона. Схватил за локоть и потащил прочь.

— Отцепись, малявка, — прошипел орк, вырывая руку.

Эльф остановился и резко обернулся:

— Запомни, я не позволю пугать Тхар вашими орочьими глупостями о зомби! Верь в эти бредни сколько угодно, но её не убеждай. Хватило уже одного орка…

— Ты его знал? — перебил его Радег.

— Нет, но гад был тот ещё, — буркнул Ллио. — И дурак безголовый: везде её с собой брал, даже в Пустоши потащил.

— Знаю, — кивнул орк.

— И всё бы ничего, — продолжил раздражённо эльф. — Но этот болван по возвращении бросил Тхар и стал по погибшему в Пустошах другу вашу орочью тризну справлять: пить и по девушкам ходить. За три дня даже не заметил, что Тхар нет рядом!

— А что с ней случилось? — невольно встревожился Радег, хотя и знал, что сейчас девушка благополучно спит в его фургоне.

— Ничего, просто ушла бродить. Подозреваю, что сил её не было на это смотреть, — вздохнул эльф.

— Она… у них с ним… — начал Радег, ощущая бессильную ярость: так бы и убил мерзавца, окажись он здесь! Радегу слишком хорошо было знакомо отношение его соплеменников к человеческим женщинам. Задурил голову девушке, потешился и бросил!

— Она, по-моему, до сих пор в него влюблена, — вздохнул эльф ещё более тяжело.

— Он этого не заслуживает, — мрачно сказал орк.

— Совершенно не заслуживает, — согласился эльф.

Пару секунд они стояли рядом, ощущая странное единство, внезапно связавшее их ненавистью к кому-то третьему. Потом Радег заговорил:

— Слушай, я никогда ничем не обижу Тхар, ты зря так на меня набрасываешься.

— Я тебе не верю, — неожиданно извиняющимся тоном ответил эльф, отводя глаза. — Потому что я однажды верил, а потом… Не обижайся, но я буду за тобой следить, — предупредил он. — Потому что мало ли что тебе в голову взбредёт, а я Тхар очень люблю…

— Я тоже её люблю! — вспылил оскорблённый орк. — И не меньше твоего! И если я сказал, что для меня неприемлемо обидеть женщину, значит, так и есть.

— А твои похождения? — неприязненно осведомился Ллио. — У вас принято такими вещами хвастаться, а я, как и любой эльф на моём месте, считаю подобное поведение позорным.

— Ты сейчас похож на Дирелла, — высказал Радег в его понимании самое страшное оскорбление, хотя и понимал, что эльф в чём-то прав.

— Я не хочу, чтобы ты сделал больно Тхар, понял? — прошипел эльф, делая шаг к орку и сжимая кулаки. — И не дам тебе её обидеть!

— Я не собираюсь её обижать, — ответно зашипел орк, расправляя плечи и надвигаясь на эльфа. — И посмотри правде в глаза: ты не в состоянии её защитить!

— Возможно, я слабее тебя, — мёртвым голосом ответил эльф, и невольно Радег замер. Таким тоном говорят, прежде чем броситься на противника с одной целью: убить, даже если придётся на последнем издыхании рвать горло зубами. Эльф же стоял неподвижно, только дёргалась, выдавая его ярость, левая щека. — Но я убью тебя, если ты посмеешь сделать ей больно. И если ты убьёшь меня, я из могилы встану, чтобы ты заплатил за то, что сделал.

Эльф резко развернулся и деревянным шагом направился к фургону. Радег в два шага его нагнал, схватил за плечо, Ллио выдернул его, но орк снова вцепился мёртвой хваткой, и эльф наконец остановился и повернулся.

— Ты… у тебя кто-то… — начал орк, но не закончил: по искажённому болью лицу юноши всё понял и резко сменил тему: — Ллио, с такими девушками, как Тхар, с достойными девушками, я никогда не переходил… известную грань, понимаешь? Потому что перейти её означало бы что-то пообещать, а я не хотел обещать то, что не собирался давать, понимаешь? А прочие — не считается, я был для них не первым и уж точно не последним. О Тхар я никогда ничего никому не буду говорить, понимаешь? Она… вообще особый случай, потому что, может быть, если… ну, вдруг… она… — орк замялся и попытался завершить всё шуткой: — А то, что ты подумал… знаешь, за такое я бы тебе морду с удовольствием набил, прямо сейчас! Если бы не боялся, что утром Тхар увидит твою распухшую физиономию и сама меня отлупит. Или хуже того — обидится и разговаривать перестанет!

— Ты её любишь? — ответил единственным вопросом на его сбивчивую тираду эльф.

Орк на секунду ошарашенно замер, но тут же набычился:

— Не твоё дело, эльф!

Ллио неожиданно чуть улыбнулся и сказал:

— Тогда научись замечать, что ей в тебе не нравится, — и на этой странной фразе снова повернул к фургону.

— А что ей во мне не нравится? — мгновенно ухватился Радег за негаданно протянутую руку помощи. Но эльф, гадко ухмыльнувшись, нырнул под фургон. Радегу ничего не оставалось, как со вздохом забраться внутрь.

Добрых полчаса он пытался вспомнить, что Тхар в нём не нравится, и пришёл к неутешительному выводу: судя по частоте язвительных замечаний, почти всё. И это грустно, потому что Тхар — это не просто особый случай в его богатой практике соблазнителя. Радег не соврал Ллио — у него был своего рода моральный кодекс, отчасти появившийся из-за обстоятельств его собственного рождения: полуорк не хотел повторить опыт отца, за который втайне того презирал. Поэтому он был в известной мере осторожен, не заходя дальше поцелуев и безобидного баловства с девушками, которым было что терять. Но после появления Тхар Радег неожиданно обнаружил, что посторонние поползновения как отшибло: теперь его интересовала лишь Тхар, причём, как ни странно, не только в этом плане. С ней хотелось быть рядом, шутить, разговаривать, просто чувствовать её плечо своим…

И чем больше времени они проводили вместе, тем больше орку нравилась мысль, что это может вообще не кончаться. Возможно, эльф прав, и он… того… Ну, с эльфом он всё равно обсуждать это не намерен! А вот с Тхар надо поговорить, выспросить, что её раздражает. И исправиться. Ну или хотя бы попытаться. Может, тогда она будет глядеть на него чуточку благосклоннее… На этой обнадёживающей мысли орк и заснул.

Ллио же долго не спал. Короткая беседа, с одной стороны, принесла успокоение — эльф чувствовал, что орк искренен и действительно более чем тепло относится к Тхар. Но с другой, разговор с Радегом разбередил раны в душе. Ллио лежал в темноте, открыв глаза, и вспоминал Ллан, нежную, ласковую, весёлую, добрую Ллан, её светлую улыбку, её неунывающий голос. И как они, сидя на берегу ручья, смеялись и кормили друг друга вишней, дразнясь крупными спелыми ягодами, которые нужно было поймать ртом, без помощи рук. Это было их любимое место, здесь Ллио сделал ей предложение и с замиранием сердца ждал ответа, ничего не слыша, кроме бешеного стука своего сердца и ничего не видя, кроме её счастливого лица, когда она сказала "Да"…

…Она лежит и смотрит на него мёртвыми глазами, а в них боль, недоумение и вопрос: "Почему?"

"Почему ты не защитил меня?"

Эльф вздрогнул и перевернулся на живот, пряча мокрые глаза в сгибе локтя и беззвучно всхлипывая. Он по-прежнему любил невесту. За четыре неполных месяца, прошедших с её смерти, чувство не угасло, а вина неизменно мучила его каждый раз, когда он вспоминал любимую.

Ллио приказал себе успокоиться и высушил слёзы. Из плаксы защитник действительно никакой. Хотя теперь он старше, умнее и… нет, сильнее, он, пожалуй, не стал. Достаточно вспомнить, как легко орк с ним разделался. Но это как раз поправимо.

На следующее утро Радег только скептически оглядел юношу, который встал рядом с Диреллом с выражением на лице: с места не сдвинусь! "Пожалуется Тхар, чего доброго", — решил Радег. И с огромным удовольствием вдоволь поизмывался над обоими эльфами, пока обоз собирался в дорогу.

Глава третья. О вреде физических упражнений и о пользе шапочных знакомств

Разминки с Радегом Ллио решил дополнить уроками фехтования. И, в очередной раз упустив привычно нырнувшего в лес и словно растворившегося в нём Странника, юноша решился снять бойкот и попросил донельзя обрадованного Дирелла позаниматься с ним. В итоге весь обоз сбежался посмотреть на эльфов.

Зрелище было действительно захватывающее. Неизвестный, когда-то сравнивший бой на мечах с танцем, был как никогда прав в отношении эльфийского стиля. Красиво, плавно, изысканно и очень опасно. Приказ собираться был встречен недовольным ворчанием, но ослушаться зрители не посмели, хотя расходились, оглядываясь через плечо. А Тхар, которой собирать было нечего, никуда не ушла, продолжая с восторгом наблюдать и пытаясь уловить ускользающие движения эльфов. Пока Радег, огорчённый тем, что на него самого она утром не смотрела с таким восхищением, не разогнал братьев.

И поплатился за неумение ценить прекрасное: на следующее утро учеников у него стало трое.

— Нет, — отрезал он, сурово глядя на девушку. — И не проси. У меня рука на тебя не поднимется. Даже на тренировке.

— Тебя же никто не просит меня бить, — фыркнула Тхар, довольно ёжась от утреннего холода — для удобства она сняла кофту, оставшись в майке и рубашке. И продолжила, раздумчиво щурясь на сонное утреннее солнышко, нерешительно выглянувшее из-за длинного серого облака: — Можно же показывать без членовредительства. Гарраш так учил: раз — и приёмом аккуратно уложит на землю, поддерживая, чтоб ты не хряснулся…

— Сиди в сторонке, наблюдай. После тобой займусь, — буркнул Радег, злой, как змея, которой наступили на хвост. Опять этот треклятый орк! Делать ему было нечего, что стал учить женщину драться?! Сам защитить не мог, наверное. Сбежал бы трусливо, пока она отбивалась…

Радег выместил раздражение на ни в чём не повинных эльфах, в итоге едва ли не на четвереньках уползавших с небольшой полянки, где он устроил разминку. Измученные братья предпочли не идти до обоза, а упасть на листья под ближайшими деревьями, где их тут же бросилась обихаживать Мирела. А успокоившийся и задумавший коварный план Радег повернулся к Тхар:

— Иди сюда.

Девушка подошла. Она оказалась неожиданно серьёзной и собранной, и Радегу стало чуточку стыдно. Но он решил не поддаваться: женщина не должна сражаться.

Через десять минут от собранности и невозмутимости Тхар не осталось и следа. Радег бережно обездвижил её очередным приёмом, подержал немного на весу и в десятый раз с показным спокойствием спросил:

— Ещё?

— Радег, ты надо мной издеваешься! — вспылила девушка, тщетно пытаясь вывернуться. — Прекрасно понимаешь, что я ни с одним из твоих приёмов не справлюсь, и валяешь меня по земле! Признайся, что тебе просто нравится меня лапать!

Под свист и улюлюканье набежавших зрителей, которых он бы с огромным удовольствием сейчас бы "полапал", Радег осторожно выронил Тхар и разогнулся, мрачно глядя на резко садящуюся на земле девушку.

— Я просто хотел тебе показать, что учить тебя — безнадёжное дело, — внешне невозмутимо ответил он, хотя уже начинал злиться. — Потому что эльфы хотя бы на фехтовальных тренировках двигаться научились, а ты — как мешок с зерном.

— Ах, как мешок с зерном, — повторила девушка, к концу фразы угрожающе понижая тон. — Ну хорошо же!

Он пинка Радег легко увернулся. И от тычка в солнечное сплетение — тоже. А потом перехватил руку девушки и вытянул вверх, надеясь, что на этом всё и закончится, но пришлось блокировать очередной пинок и перехватывать и вторую. Тхар повисла на вытянутых руках, а орк раздражённо спросил:

— Ну что, хватит?

И осёкся, увидев настоящую злость в её глазах. И уже собрался поставить её на землю и извиниться, если сделал больно, но девушка извернулась немыслимым образом и изо всех сил ударила коленями в солнечное сплетение. Одна её рука в то же мгновение выскользнула из на секунду ослабшей хватки орка, и Радег услышал вырвавшийся из упрямо сжатых губ слабый вскрик. Он тут же подхватил девушку за талию и сел на землю:

— Тебе больно? Где? — он схватил руки Тхар и стал мягко ощупывать запястья: — Здесь? Здесь?

— Тхар, что с тобой? Радег, неужели нельзя было аккуратнее! Она же девушка! — услышал он взволнованный голос Ллио и ощутил резкий тычок в плечо, но даже не обернулся, продолжая встревожено вглядываться в лицо Тхар.

— Всё в порядке, — вытянула она свои ладони из его и неожиданно озорно улыбнулась. Радег облегчённо вздохнул… и сделал вид, что вовсе он не поддался, когда она внезапно с силой впечаталась ему в грудь плечом, опрокинула на спину и запрыгнула сверху, обеими ладонями прижимая к земле:

— Я победила!

— Так нечестно! — сразу завозмущался орк, впрочем, даже не предпринимая попытки встать. — Ты застала меня врасплох! Не считается!

— Честно! Считается! — мгновенно завопил Гаисхаш, радостно вскакивая.

— Точно, — поддержал его Цедарг и добавил довольно: — Эй, Радег, тебя девка уложила!

— Повезло ему… — завистливо протянул кто-то из обозных, дурачась, и остальные радостно заржали. Радег уже собрался встать и надавать всем весельчакам по шеям и другим частям тела — какие под руку попадутся — но тут ему пришла в голову идея:

— А проигравшему не полагается утешительный приз? — заискивающе-нагло поинтересовался он, закрыл глаза и вытянул губы трубочкой, подставляя для поцелуя под счастливое ржание окружающих: — Мммм?

— Вот тебе мой утешительный приз! — ответила Тхар под ржание ещё более счастливое и, открыв глаза, орк обнаружил прямо перед носом девичий кулачок. Осторожно коснулся губами порозовевших от ударов костяшек и сказал:

— Чудесный приз. Только учить я тебя всё равно не буду. Потому что это больно, а делать больно я тебе не могу.

— Неженка, — фыркнула Тхар и перевела глаза на кого-то, кто был вне поля зрения распростёртого на земле орка. Радег встревожено приподнялся, пытаясь заглянуть себе за спину: пусть только попробует, самолично ему шею сверну, чтобы подобная дурь в голову не лезла!

— Даже не смотри на меня! — с облегчением услышал он возмущённое рявканье Цедарга. — Чтобы рядом со мной девка махалась?! Я что уже, совсем развалина?! Секиру в руках не удержу?! Учить её драться, совсем сдурела! Если нападают, прячься за мужской спиной и сиди тихо!

— Ладно, уговорили, — вздохнула Тхар, слезая с Радега.

— Действительно, зачем тебе это нужно, — подхватил Ллио, протягивая руку, чтобы помочь ей встать. — Смотри, сколько нас. Мы тебя в обиду не дадим!

— Точно, — поддержал его Гаисхаш, насмешливо косясь на встающего Радега. Тот понимал, что байку о том, как девица его на обе лопатки уложила, ещё долго будут пересказывать всем обозом, при самом активном участии друга.

— На вот лучше бутерброд, ты не завтракала сегодня, — заботливо протянула девушке еду Мирела. Тхар взяла хлеб, картинно вздохнула, заявила:

— Пойду, заем горе… — и с удовольствием вгрызлась в бутерброд, покидая полянку, кажется, не очень расстроенная отказами.

— Собираемся, — скомандовал Радег, хватая сложенные у края поляны вещи и торопясь за девушкой. Ллио, на удачу, пошёл седлать Ветерка, и Тхар осталась одна у привязанного недоуздком к телеге Дружка.

Радег молча взял её руки и оттянул рукава, вздохнув. Так и знал — на светлой коже остались тёмно-розовые следы от его пальцев. А ведь старался осторожно! Ещё она хочет, чтобы он по-настоящему её учил, ненормальная!

— Не бойся, скоро пройдёт, — беззаботно заметила девушка, пытаясь забрать руки, но Радег не дал:

— Вот поэтому я и не хочу тебя учить, — он бережно погладил покрасневшую кожу. — Мне сейчас самому больно оттого, что тебе больно.

— Мне не больно, — возразила девушка и строго посмотрела на него: — Кстати, я знаю, что ты мне поддался! С чего это вдруг?!

— Ну не всё ж мне тебя "лапать"! — ухмыльнулся орк. — Я решил, тебе тоже хочется!

Тхар засмеялась, наконец высвобождая руки, покачала головой и уже хотела что-то сказать, как Радег резко помрачнел:

— А этот твой Гарраш или как его там — урод. Как он мог согласиться…

— Он и не соглашался, — пожала плечами Тхар. Орк удивлённо посмотрел неё, и девушка спокойно пояснила, чуть насмешливо улыбнувшись: — Я смотрела, как он тренировал своего двоюродного брата. Тот был ещё мелкий, и Гарраш его щадил. Остальных-то на тренировках лупил по-чёрному. А мне в ответ на просьбу разрешить участвовать ответил: "Не позорь меня, женщина!" — Тхар засмеялась, но не очень весело. — Мы здорово разругались, но у него был тот же орочий принцип, что и у вас с Цедаргом: женщина не должна сражаться.

— Это очень правильный принцип, — настоял Радег.

— Да, а если рядом не окажется мужской спины, за которую мне надо прятаться? — немного раздражённо поинтересовалась девушка.

— Пока я рядом, она у тебя всегда будет, — спокойно ответил орк, надеясь, что девушка поймёт, что он вкладывает в эти слова.

— Ну, не всегда же ты будешь рядом, — безжалостно фыркнула Тхар, шагая к нему и подталкивая в сторону первого фургона. — Вот, например, сейчас ты, как хороший купец…

— …пойду проверять, всё ли в порядке, — со вздохом подхватил до боли знакомую фразу Радег, слушаясь. Наградой ему стало то ли насмешливое, то ли одобрительное:

— Молодец!

Уже отойдя на несколько шагов, орк обернулся и предельно серьёзно попросил:

— Ты только, пожалуйста, не вздумай просить эльфов научить тебя фехтовать, хорошо?

— Отличная мысль! — оживилась Тхар. — Дирелл, конечно, откажется, но зато какое у него будет лицо, когда я об этом заикнусь!

Радег только хмыкнул, покачал головой и пошёл исполнять обязанности примерного купца.

— Ллио! — Тхар в нетерпении топталась перед фургоном, из-под которого торчала нижняя часть эльфа, судорожно что-то ищущего в своих вещах. — Давай ты вытащишь всё наверх и найдёшь здесь! Всё равно надо убрать внутрь. А почта вот-вот закроется!

Эльф послушался разумного совета и попятился, волоча за собой вещи. Сегодня обоз остановился у последнего города перед Пустошами. Здесь было почтовое отделение, и Тхар, верная своей привычке, собиралась отправить весточку деду с бабкой. Ллио и в прошлый раз ходил с ней: Тхар объяснила, что он может написать письмо маме, а обратным адресом указать: "Сейкальская область, г. Заречный, Главное почтовое отделение, Ллио Алленгоранле, до востребования". Поскольку почтовые кареты и голуби двигались гораздо быстрее обоза, ответы Миреллин доберутся до залива раньше, чем сам Ллио. В крайнем случае, их можно будет "востребовать" на обратном пути.

Первое письмо еле вместилось в почтовый конверт, второе обещало стать ещё толще: сейчас Ллио спешно перебирал свои немногочисленные бумаги, гадая, куда подевались карандашные зарисовки Дирелла. Старший брат хорошо рисовал — кому-то бы показалось, что его работам не хватает живости, но технически она были безупречны, стопроцентно отражая окружающую реальность, и Ллио попросил пару листов из альбома, чтобы проиллюстрировать для мамы их путешествие. Дирелл без сожалений расстался с рисунками, вручив Ллио ещё и короткое письмо от себя лично.

Старший Алленгоранле сочинил шедевр эльфийского эпистолярного искусства: за витиеватыми уверениями, что путешествие их проходит благополучно, все чувствуют себя прекрасно и получают массу новых впечатлений, никто бы не разгадал истинного состояния души эльфа. А состояние это было плачевным: Дирелл всё больше убеждался в крепости уз, связывающих его неразумного брата и вздорную человеческую девицу, словно задавшуюся целью нарушить все правила приличия. Чего стоила только её привычка ночевать в одном фургоне с орком! "Вопиющее бесстыдство!" — с ханжеским упоением восклицал про себя Дирелл всякий раз, как видел девушку, направляющуюся на ночлег. Хотя прекрасно знал (и хмуро огрызающийся на наводящие вопросы орк только подтверждал это), что ничего непристойного между ними не происходит. Но для настоящего эльфа соблюдение приличий — превыше всего! А разве соответствует приличиям её выходка — так называемая тренировка всё с тем же орком?! Не говоря уж о её внешнем виде, манерах (вернее, их отсутствии) и поведении.

Но больше всего Дирелла беспокоило дурное влияние, которое Тхар оказывала на Ллио. Тот совсем отбился от рук и вёл себя совершенно неподобающим приличному эльфу образом. И наконец (но сам эльф в этом бы ни за что не признался), он отчаянно ревновал брата, к которому неожиданно привязался за несколько дней их совместного путешествия. До того, как эта посторонняя девица отняла время и внимание, которые Ллио мог бы потратить на родного брата!

— Ллио, бери сумку с собой, поищешь по дороге! — не выдержала девушка. — Завтра мы уходим утром, а отделение открывается только в полдень! Опаздываем! Пошли! — она потянула юношу прочь, тот еле успел подхватить сумку и поспешил за ней, провожаемый мрачным взглядом Дирелла.

"С этим надо что-то делать, — решил эльф, забирая собственные вещи и незаметно следуя за торопящейся парой. — Причём, как можно быстрее. Завтра же". На случай, если его заметят, у него было заготовлено правдивое объяснение: этой ночью он собирался спать в кровати в гостинице, а не на голой земле у обоза.

Но Тхар с Ллио было не до него. Благодаря постоянным понуканиям девушки, им всё же удалось добежать до почты за пятнадцать минут до закрытия, купить марки, найти рисунки и передать уже заклеенные конверты служащему почты. Из города они в буквальном смысле еле успели выскочить — проскользнули между закрывающимися створками ворот.

А у обоза их ждал сюрприз: на освещённой кострами и факелами площадке теснились с одной стороны — фургоны и телеги Радега, с другой — ярко расписанные и обвешанные огромным количеством разнообразного хлама высокие кибитки. А посередине Радег отчаянно ругался с ярко накрашенной женщиной в платке, цветастой шали и лоскутной юбке, по которым Ллио определил в ней сахези. К взаимопониманию спорящие явно не приходили, возможно, оттого, что каждый костерил другого на своём языке: рваном, грубом, звякающем орочьем и напевном, мелодичном, но сейчас ужасно резком (из-за смысла произносимых слов?) сахези. За спинами "главарей" расположились соратники: не слишком многочисленное кочевье и — за Радегом — обозные и часть охраны, возглавляемые Цедаргом, нетерпеливо покачивающим секирой.

— Почему они ругаются? — удивился Ллио, жадно рассматривая разномастную толпу сахези. Больше всего в ней было женщин, ярких, шумных, активно жестикулирующих. Мужчин, молчаливых и хмуро держащих ладони на рукоятях ножей — едва ли не вдвое меньше. Разновозрастных детей — человек десять, а стариков — и вовсе один-единственный: седой дед развалился в укрытом ковром кресле, меланхолично пожёвывал усы и, казалось, развлекался происходящим.

— Сейчас узнаем, — ответила Тхар и, подходя, крикнула спорщице: — Э, дорну, ва гаргети су?

Сахези резко повернулась к Тхар, задержалась взглядом на шарфе и расплылась в улыбке, показавшейся Ллио донельзя неискренней:

— Э, гаци, дорну! Галеро сэ на таргед э?

Эльф уловил знакомое имя, и догадался, что сахези спрашивает, не с Галеро ли подруга ходила. Тхар же расплылась в похожей улыбке, сразу неуловимо меняясь — теперь перед Ллио и Радегом стояли уже две ощетинившиеся иголками насторожённые хищницы. И быстро ответила, преувеличенно радостно:

— Гаци, дорну! Саа, мэ ту соно да Дарели таргед? И Сури на ту санпэ.

И вдруг иголки исчезли, клыки спрятались, и сахези шагнула навстречу также успокоившейся Тхар. Девушки дважды взялись за поднятые на уровень груди руки друг друга. Причём первый раз ладони Тхар обхватили пальцы сахези, а второй — наоборот. Радег на всякий случай скользнул ближе — мало ли, а Ллио так и остался за спиной подруги, готовясь в любой момент поменяться с ней местами. Но незнакомка снова заговорила, и её голос был значительно теплей:

— Сури эр атер таргед эр маэр таргат. Ис и вэи-рэ, и гацит дах-рэ. Дорну, мовэт да сэ маэр, су дах арветс сатдепэ. Да э ду сатэ а су.

При этих словах сахези согласно закивали, загомонили, снова берясь за ножи.

— Тхар, не переведёшь? — хмуро попросил Радег, поглаживая секиру правой рукой, а левой готовясь задвинуть девушку за себя. Сахези ему совсем не нравились. А Тхар продолжала удивлять, но вот настроения не было этим восхищаться.

— Я спросила, что вы не поделили, мы поздоровались, оказалось, это кочевье Дарели, я из него знала Сури, они поняли, что я своя, пообещали при встрече передать привет, потому что эта девушка ушла к мужчине в другое кочевье, и попросили передать тебе, что это всегда было их место. Мы уходим, — завершила девушка непререкаемым тоном.

— Тхар, мы первыми встали здесь, — недовольно возразил Радег, краем уха улавливая топот придвинувшейся охраны и лёгкое позвякивание оружия. — Я понимаю, что ты нашла знакомых, но мы тебе тоже не чужие. Стоило мне отойти, и их бабы заболтали моих ребят и расположились здесь, требуют, чтобы мы ушли! А мы не можем посреди ночи менять место! Объясни им, будь так добра.

— Радег, мы уходим, — повторила девушка, отводя орка в сторону, и тихо сказала: — Поверь мне, лучше ночевать в лесу, чем стать объектом мести сахези.

— Тхар, — начал Радег, но девушка резко его прервала:

— Хочешь утром проснуться с перепорченным товаром и ослепшими лошадьми?! Послушай меня. Помнишь, ты сказал, что решаешь не за меня, а так, как будет лучше для меня? Так вот и я сейчас делаю это для тебя! Поверь мне, я долго кочевала с сахези и отлично их знаю. Мне-то ничего не будет, я своя. А вот всему обозу они нагадят, и по-крупному. Место стоянки для них — святое!

Радег мрачно покусал клыком нижнюю губу, рассматривая девушку в сомнении, потом вздохнул, развернулся и рявкнул:

— Собираемся!

— Радег, — попытался возразить Цедарг, но парень, проходя мимо, бросил на него такой взгляд, что старший орк только пожал плечами.

— Смотри, как он тебя слушается, — укорил он Тхар. — А ты не ценишь. Была бы с ним поласковей!

— Я ценю, что он не дурак и внял моим доводам, — отрезала Тхар, возвращаясь к сахези и кланяясь старику. Тот покровительственно махнул рукой, сахези заговорили с девушкой неожиданно дружески, на том же певучем языке, а когда увидели, что обоз собирается, и вовсе радостно защебетали.

Ллио остановился невдалеке, следя на всякий случай, чтобы подругу не обидели, и пытаясь угадать, о чём речь. Женщины сахези смотрели на него с любопытством, спрашивали что-то у Тхар и хихикали. Наконец, все были в сборе, и Тхар подбежала к ещё хмурому Радегу:

— Они сказали, у южных ворот есть место, где встать.

— Ворота уже закрыты, придётся по темноте тащиться в обход, а мы уже и костёр развели, и… — заворчал орк.

— Радег, — оборвала его Тхар. — Будь так добр, не бухти! У меня опыта в общении с сахези гораздо больше твоего. Поэтому я знаю, что у нас были бы большие неприятности. Они бы не успокоились, пока окончательно не испортили нам жизнь.

— Ладно, — буркнул орк, покоряясь и направляясь в начало уже выстроившегося обоза.

— Тхар, а о чём они с тобой говорили? Язык у них такой красивый, — заинтересовался Ллио, вместе с ней следуя за Радегом, и смутился: — Я слушал, потому что… ну, мне показалось, вы про меня говорили, да?

Девушка не успела ответить, потому что её окликнула давешняя сахези:

— Дорну, вель нэ а сэ на ду маэр: да элва у да орчэ?

Тхар неожиданно засмеялась, оборачиваясь, и ответила:

— Ла ду!

Сахези хлопнула в ладоши с восхищением:

— Саад сэ!

— Что она у тебя спросила? — не сдержал любопытства Ллио, как только они немного отошли.

Тхар расплылась в улыбке:

— Спросила, кто из вас мой мужчина.

— И что ты ответила? — заинтересовался Радег.

Тхар ухмыльнулась, собственническим жестом кладя руки на плечи парням:

— Оба!

Они нервно переглянулись, и более честный Ллио сказал укоризненно:

— Но это же неправда!

— Ну почему, — весело пожала плечами Тхар. — Во-первых, детали ей знать необязательно: с какой радости я должна всё выкладывать первой встречной сахези?! А во-вторых, ты — мой братишка. Так что мой мужчина в том смысле, в каком говорят, например: единственный мужчина в семье. А Радег всегда меня слушается, умница моя, — Тхар преувеличенно одобрительно погладила орка по голове и хихикнула, поворачиваясь к Ллио: — Ну, а что он — мужчина, ты, надеюсь, оспаривать не станешь.

— Пусть только попробует, — буркнул орк, немного расстроенный таким поворотом дела. — Ладно, надеюсь, мы не зря тащимся по темноте Хазгуд знает куда!

— Поверь мне, совсем не зря, — резко посерьёзнела Тхар.

Орк посмотрел на неё и вздохнул:

— И в кого я такой покладистый?

Тхар только довольно улыбнулась.

— Ты уверен, что не брал его на почту? — спросила девушка на следующее утро.

— Нет. Точно помню, что взял только сумку, — Ллио оглядел разворошенные вещи. — Наверное, забыл под фургоном!

Они уже битых полчаса искали несессер с разными полезными мелочами, от лент, которыми Ллио завязывал отросшие волосы в хвост, до серебряных запонок с полудрагоценными камнями, снятых по совету Тхар, чтобы не вводить в искушение воров. Эльф полез за ножницами, чтобы обрезать заломившийся ноготь, и обнаружил отсутствие как ножниц, так и всего прочего содержимого несессера. А обоз уже собрался, и надо было идти.

— Ладно, пошли спросим у сахези, — вздохнула девушка. — Хотя я очень сомневаюсь, что мы твой несессер ещё увидим. Независимо от того, нашли они его или нет.

Ллио понял смысл её фразы, только когда они уже спешили на место прошлой стоянки. А смирился с тем, что такое вполне возможно, только ещё шагов через десять.

Они объяснили ситуацию Страннику, и он сам предложил подождать их с лошадьми. Радег, уже без напоминаний обходя обоз перед отправлением, увидел, как старший эльф отвязывает от телеги Дружка и насторожился:

— Что случилось?

— Ллио что-то забыл вечером на том месте, — пояснил Риан. — Они с Тхар поищут, а я их подожду с лошадьми, чтобы не задерживать обоз.

— Ясно, — Радег свистом подозвал Шесха и вскочил в седло, с высоты легко находя старшего орка: — Цедарг! Ты за главного!

— А ты куда? — удивился тот.

— Съезжу проведаю сахези! Отправляйтесь! — Радег пришпорил коня.

Тхар с Ллио он догнал почти сразу, спешился, отругал эльфа за невнимательность и проводил их до северных ворот. Вокруг просыпались и собирались другие обозы, караваны и пришедшие уже после закрытия ворот путники. К удивлению троицы, сахези исчезли, на их месте стоял обоз, судя по добротности и многочисленности крытых повозок — из богатых.

— Ну вот, — расстроился Радег. — Будь нас побольше, тоже б отправили этих проходимцев куда подальше!

— Слушай, а почему тебя им не удалось заболтать? — вдруг поинтересовалась Тхар, глядя на орка.

— Секрет, — усмехнулся парень и намекнул: — Из тех, что нельзя никому рассказывать. Цедарга вон тоже не заболтали, и Гаисхаша.

— Понятно, — протянула Тхар разочарованно, догадавшись, что речь снова о Стае, и повернулась к эльфу: — Ладно, давай спросим кого-нибудь, не видели ли они твою косметичку…

— Несессер, — смущённо поправил её эльф.

— Ну да, его, — кивнула Тхар. — Что-то пусто как-то, они вообще где все?

— А вам кого надо? — баском поинтересовался подросток лет пятнадцати, высунувшийся из очередной повозки, зевая и почёсываясь.

— Нам только спросить, вы тёмно-синюю маленькую сумочку не видели? — тут же нашлась Тхар. — Мы тут вчера стояли и потеряли.

— Тут вчера до нас сахези стояли, — нахмурил брови парень.

— А мы — до сахези, — пояснил Радег. — Потом они вежливо нас попросили уйти, и мы не смогли отказаться, — он покосился на девушку.

Тхар закатила глаза с видом: "Ты мне теперь это до гробовой доски припоминать будешь?!", а парень хмыкнул и флегматично заметил:

— И правильно сделали. А наш-то купец, чтоб ему ещё час икалось, приказал гнать этих сахези. Охрана ещё и увлеклась и отколотила их. За то, что сразу не ушли. А какая-то баба из ихних вернулась вечером, всё строила всем глазки, а потом как сквозь землю провалилась. Только чего-то в кашу нам подсыпала, весь обоз в кустах сидит. Во-он в том лесочке. Один я остался, — заметил парень таким трагическим тоном, что можно было подумать — он оплакивает свою горькую сиротскую долю. — Потому как наш купец, чтоб ему до вечера из тех кустов не вылезти, не дал мне поесть, а послал распрягать. Ну а потом, раз никого нет, я прикорнул малехо. Просыпаюсь… — парень выдержал подобающую моменту паузу, — а они всех лошадей свели, а мешки с мукой водой облили. И не поленились же аж от реки натаскать! — восхитился он, видимо, ничуть не расстраиваясь из-за потерь жестокосердного купца.

— Ясно. Значит, сумочку никто не находил? — не оценила сказительского дара обозного Тхар.

— Я не видел, — честно ответил паренёк и прыснул: — А остальным и дела до этого не было. Лишь бы до кустов добежать!

— Так мы поищем? — спросил разрешения вежливый Ллио.

— Ищите, — махнул рукой парень, задёргивая полог с явным намерением и дальше охранять обоз исключительно изнутри.

Конечно, несессер они не нашли, и расстроенный потерей Ллио шёл обратно молча. Радег тоже не заводил разговор — подбирал слова, которыми он похвалит Тхар, но так, чтобы она не слишком загордилась. А Тхар сочувственно молчала для Ллио и торжествующе — для Радега.

— Не расстраивайся, — наконец сказала она, легонько тормоша друга, чтобы отвлечь от печальных мыслей. — Я уверена, что всего того добра, что было в твоей косметичке, полно у Дирелла. Судя по тому, что он часами каждый день прихорашивается!

Радег засмеялся, Ллио слабо улыбнулся, оценив поддержку.

— Запонки, конечно, жалко, — согласилась Тхар. — Но рано или поздно они бы всё равно либо потерялись, либо надоели. Так что купишь другие, подешевле и такие же симпатичные, ага?

— Угу, — отозвался эльф, улыбаясь шире.

— Эй, гляньте, кто тут у нас! — вдруг воскликнул Радег, и Тхар с Ллио повернулись в ту сторону. Рядом с Рианом стояла давешняя сахези, а в руках у неё…

— Мой несессер! — радостно бросился к ней Ллио.

— Держи, — протянула потерянную вещь сахези. — Не тэрай болшэ! Йа взалэ немного дла сэбэ. За то, что принэсла, — она скользнула рукой по груди, Ллио машинально проследил за движением и увидел свои запонки, пристроившиеся в монисто женщины.

— А, ладно, — махнул он рукой. Уже смирившись с потерей, Ллио с лёгким сердцем распрощался с запонками. — Берите на здоровье. И спасибо большое, что принесли несессер!

— Скажи своей жэнщинэ спасибо! — засмеялась сахези, уходя, и добавила для Тхар: — Арсэ, дорну!

— Арсэ, — попрощалась Тхар, приобняла Ллио за плечи, приподняла бровь и подсказала: — Ну?

— Спасибо, — засмеялся юноша и поцеловал девушку в щёку.

— Не за что, — улыбнулась та и направилась к Дружку.

Уже когда они нагоняли обоз, Радег позвал:

— Тхар…

— А? — откликнулась девушка.

— Я это… насчёт сахези…

— Да? — улыбнулась Тхар в предвкушении, заинтересованно глядя на него в ожидании извинений. Но Радег только подъехал ближе, протянул руку и одобрительно погладил девушку по волосам, повторяя её собственный давешний жест и слова:

— Умница моя!

Тхар расхохоталась и стукнула пятками Дружка, ускользая из-под ладони орка.

Глава четвёртая. Об эльфийском коварстве и дорожных тревогах

План был продуман давно и в деталях. Дирелл не обольщался — отношения Радега и Тхар были далеки от идеальных, хотя орк и согласился, ещё в самом начале их путешествия, помочь отвадить эту девицу от Ллио. Но эльф решил, что стоит попытаться решить всё по возможности безболезненно, а потом уже переходить к решительным мерам.

Поэтому на следующее утро, пока сонный обоз собирался с явной неохотой, Дирелл попросил девушку пройти с ним в лес для серьёзного разговора. Тхар пожала плечами и согласилась. Когда, наконец, можно было не опасаться чужих глаз и ушей, эльф остановился на заранее выбранной полянке и развернулся к девушке. Окинул её взглядом ещё раз, убеждая себя, что принял верное решение, и начал заготовленную, тщательно продуманную и даже шёпотом проговоренную ночью речь.

За время, проведённое рядом с Тхар, Дирелл окончательно уверился в том, что нужно разрушить связь между ней и Ллио. Потому что Тхар, у которой даже имени рода не было, незаконнорождённая простолюдинка Тхар, не слишком-то красивая по эльфийским меркам, не получившая приличного воспитания и образования, наконец, просто Тхар-человек, обладающая вздорным характером, полным отсутствием манер и начисто лишённая подобающей деве скромности, сдержанности, покладистости… Эта неподходящая, нежелательная Тхар — не пара Ллио Алленгоранле.

И Дирелл почитал своим долгом перед младшим братом и перед семьёй в целом разрушить эти странные, слишком тёплые и полные ничем не обоснованного доверия отношения, пока они не переросли в нечто большее. Разлучить этих двоих любой ценой. В буквальном смысле.

Но Тхар слушала его спокойно, без возмущения, без жадного блеска или тревоги в глазах. И чем дольше эльф говорил, тем меньше был уверен в том, что происходящее даст искомый результат. Теперь уже нервничал он, больше всего из-за отсутствия ожидаемой реакции, и от этого строго чеканил слова, сурово глядя на девушку. Было задумано, что он останется сух и невозмутим, а она будет нервничать, торговаться… Но роли поменялись, и Дирелл тщетно боролся с подступающей паникой и сознанием того, что всё пошло не так и что итог, как всегда с этой непонятной Тхар, будет непредсказуем.

Эльф замолчал. Некоторое время девушка изучающее смотрела на него, и Дирелл почувствовал, как противно вспотели ладони. И как покраснели его щёки от некрасивости предложенного. И…

— Давай подведём итог твоей пламенной речи, — сухим деловым тоном сказала Тхар. — Ты предлагаешь мне две сотни золотом, а также колье и серьги с рубинами общей стоимостью около семидесяти златников, то есть всего около двухсот семидесяти, за обещание прогнать Ллио, никогда больше его не беспокоить и не появляться в Лесах, так?

— Так, — еле кивнул эльф.

— Хм, — задумчиво сказала Тхар, отрешённо прищуриваясь и потирая подбородок. — На две сотни я могла бы докупить холм рядом с усадьбой, нанять работников и разбить небольшой виноградник на солнечной стороне…

Дирелл с облегчением перевёл дыхание. Удалось! Хотя, почему он сомневался? Ну какой человек откажется от денег! Отлично, теперь надо уладить это дело как можно быстрее. И пусть убирается на все четыре стороны!

Тхар тем временем продолжала прикидывать:

— А колье с серьгами оставить на чёрный день. Но это же не слишком-то много, — она подняла голову и уставилась эльфу в глаза с донельзя скептическим выражением. — Ты мне предлагаешь отказаться от возможности войти в древний и благородный, да ещё и эльфийский, род и жить в Лесах за какие-то жалкие две с половиной сотни и пару камушков?

— Там не пара камушков, — начал было возмущённо эльф, но Тхар его прервала:

— И вообще, я не люблю рубины. Алмазного комплекта у тебя случайно не завалялось? По глазам вижу, что да, — удовлетворённо кивнула девушка. — Моя цена: семь сотен златников и алмазный комплект.

— С ума сошла?! — вырвалось у эльфа.

— Неужели тебе жаль каких-то денег ради благополучия твоего родного брата?! — ответно возмутилась Тхар.

Эльф со стоном рухнул на землю и вцепился в волосы, руша тщательно создававшуюся всё утро причёску. У него не было столько! То есть было, но он определённо не собирался отдавать их этой наглой девице! Оставалось только надеяться, что Мирела не подведёт, и запасной план сработает…

— Сколько ты готов дать? — нетерпеливо подстегнула его девушка.

— Три с половиной, — процедил эльф.

Тхар фыркнула:

— Это несерьёзно. Ну хорошо, я войду в твоё положение: пятьсот пятьдесят и не забудь про комплект.

Нет, дешевле убить. Просто убить и закопать тут же. Если бы не Ллио. Надо торговаться дальше. В конце концов, может, ещё всё получится, и…

— Эй, Дирелл, — девушка шагнула к нему, наклонилась и бесцеремонно подёргала за выпавшую из погибшей причёски косичку: — Проснись! Я не собираюсь тут с тобой до вечера лясы точить! Давай я помогу тебе с принятием решения: представь себе, я вышла замуж за Ллио, и ты представляешь меня остальным родственникам…

— Четыреста! — подскочил эльф, впиваясь ненавидящим взглядом в свою мучительницу.

— … и родственникам своей невесты…

— Пятьсот! — взвыл эльф, осознавая, что девушка получит столько, сколько просит, и при этом испытывая странную смесь досады и облегчения.

— Умница! — довольно улыбнулась Тхар, усаживаясь перед ним. — Я согласна на пятьсот с половиной, и не забудь про алмазный комплект!

— Он бриллиантовый, — простонал эльф, пряча лицо в ладонях. — Алмазы — это необработанные бриллианты. В ювелирных украшениях используются огранённые камни, значит — бриллианты…

Девушка засмеялась, эльф вынырнул из своего обречённо-тоскливого состояния и посмотрел на неё почти с ужасом.

— Дирелл! — воскликнула Тхар, смеясь и качая головой, и продолжила с восхищением: — Ты такой зануда! Даже сейчас не можешь удержаться от поучений!

Она неожиданно широко улыбнулась, и эльф почувствовал, как его губы невольно расползаются в ответной улыбке, но тут же пресёк это безобразие. А девушка между тем почти ласково продолжила:

— Я понимаю, что ты любишь брата и по-своему пытаешься его защитить. Но ты мог бы предложить мне все сокровища мира, а я всё равно не предала бы Ллио. Потому что он — мой лучший друг, а не то, что ты подумал! Дурак! — неожиданно раздражённо закончила она, перестав улыбаться. — Я его люблю, очень сильно, но как младшего братишку! — девушка встала и гневно посмотрела на растерянного эльфа сверху вниз: — Неужели ты действительно думал, что я соглашусь вот так продать его? Да ещё за какие-то жалкие две сотни и рубиновое колье, фи! — девушка снова весело улыбнулась под конец тирады.

— Но я подумал, что ты… и… а Ллио, он так к тебе привязан, и… ты бы… он бы… — сбивчиво попытался объяснить эльф под насмешливым взглядом Тхар, наконец догадавшись, что на протяжении всего разговора девушка беззастенчиво издевалась над ним.

Как вдруг за спиной раздался холодный голос брата:

— Значит, ты предложил Тхар деньги, чтобы она оборвала со мной всякие отношения?

Дирелл резко обернулся. Ллио стоял буквально в паре шагов, бледный и злой.

— Ах да, ещё рубиновое колье, — добавил юноша с горькой усмешкой, которую брату непривычно было видеть на его всегда спокойном открытом лице.

Дирелл открыл рот, чтобы снова попытаться оправдаться, но Ллио резко прошёл мимо, схватил за руку Тхар и потащил девушку прочь. Когда они исчезли за деревьями, Дирелл тяжело вздохнул. Глупейшим образом попался в собственную ловушку! Он планировал всё совсем не так. Либо девушка соглашалась сразу на его цену, и щекотливое дело удавалось уладить, не травмируя малыша. Либо она начинала торговаться, а тем временем Мирела, как договаривались, приводила Ллио, и тот убеждался в коварстве так называемой подруги. Кто же ожидал, что она… Что она поведёт себя так странно! И что он настолько растеряется, что даже не почувствует присутствия брата!

Из-за деревьев выскользнула Мирела и села рядом. Эльф перевёл на неё обвиняющий взгляд.

— А что мне было делать, — спокойно ответила на невысказанный упрёк девушка. — Ты сам видел, какие у них отношения. Такие не купишь, — Мирела обняла эльфа, положила полову ему на плечо и напомнила: — И потом, я в точности следовала твоим указаниям. Я для тебя сделаю всё, что захочешь! Я даже против подруги пошла ради тебя. Неужели мне не полагается небольшая награда, которая, и тебе понравится? — она потянулась к эльфу.

Погружённый в печальные раздумья и привычно обращающий на Мирелу не больше внимания, чем на чирикающую на ветке пичугу, Дирелл отпрянул, только когда её губы смело прикоснулись к его.

— Ты что? — эльф испуганно побледнел.

— А что? — искренне удивилась Мирела, томно заглядывая ему в глаза и не оставляя попыток прижаться всем телом.

Дирелл вскочил:

— Я помолвлен!

— Она ни о чём не узнает, — успокаивающе улыбнулась Мирела, тоже поднимаясь.

— Мирела, — нахмурился Дирелл. — Я верен своей невесте. Меня не интересуют другие женщины, тем более, человеческого рода. Ты меня не привлекаешь, и я не понимаю, почему ты подумала об обратном! — ничуть не погрешив против истины, подвёл итог эльф.

— Что ж, — скривила губы Мирела, — тогда не жди, что я тебе и дальше буду помогать. Пусть Тхар остаётся с твоим братом, он совсем на тебя не похож! Я тоже, уж поверь, легко найду себе кого-нибудь. А ты храни верность своей замороженной селёдке! — под конец Мирела уже почти кричала, сжав кулаки и наклонившись к эльфу.

— Я… — попытался что-то сказать Дирелл, но девушка только взмахнула отчаянно рукой и бросилась вслед за ушедшей с поляны парой.

Дирелл растерянно проводил её взглядом, вздохнул, окончательно запутавшись, и, с трусливым облегчением отказываясь разбираться в произошедшем, устало упал в траву.

Полчаса спустя Дирелл Алленгоранле неторопливым шагом возвращался в лагерь. В нём что-то изменилось после времени, проведённого в раздумьях, главное место в которых занимала странная человеческая девушка Тхар, к которой он теперь стал относиться гораздо лучше. Дирелл не был уверен, что эти перемены не принесут ему в будущем множество неприятностей, как не был уверен и в том, что они подходят разумному, критичному, уважающему себя эльфу. Но почему-то теперь у него было легче на душе, и предстоящие объяснения с младшим братом не так пугали. Хотя мысль о том, чтобы извиниться перед Тхар, в его голову по-прежнему не заглядывала.

Придя на место, Дирелл обнаружил, что прежде чем объясняться, придётся сначала догнать брата — добрые обозные и сородичи снова бросили его. Эльф машинально заправил косичку за ухо, подумал и достал из седельной сумки печально глянувшего на него коня набор для ухода за волосами. Впрочем, увидев, что хозяин разложил страшные приспособления на траве и принялся за себя, любимого, конь успокоенно переступил с ноги на ногу. Ему хватило впечатлений прошедшего часа, когда двое орков, гадко ухмыляясь, заплетали косички в хвосте несчастного животного, добавляя ленты хозяина и подвернувшиеся под руку веточки с яркими листьями и ягодами.

Что сказал Дирелл, наконец взявшись седлать коня и увидев авангардистскую (или лучше сказать, арьергардистскую, по месту расположения?) причёску своего средства передвижения, история умалчивает. А слова, которые он добавил, сообразив, откуда взялся в одной из расчёсок толстый светлый волос, и вовсе приличному эльфу знать не полагается.

О Миреле он не вспоминал, считая инцидент исчерпанным. И не зная, что нет никого опаснее влюбившейся, но равнодушно отвергнутой женщины.

Когда они остановились на обед, Тхар незаметно отошла от обоза. Конечно, Пустоши были уже близко, и забираться в глубь леса могло быть опасно, но он, как назло, был слишком разреженным, и сколько Тхар ни шла, обоз упорно просвечивал между стволами. Наконец девушка забралась в совсем уж глухую глушь, села на трухлявый выворотень, предварительно на всякий случай попинав его ногой — не развалится ли? — закрыла глаза, успокоилась, отрешилась от окружающего мира и позвала Тилю.

— Привет! Мне надо прятаться? — раздался перед ней расстроенный голос подруги.

— Нет, — Тхар открыла глаза.

Тиля стояла рядом, в венке из золотисто-бордовых осенних листьев.

— Где вы клён нашли? — удивилась Тхар.

— Риан для меня сделал, — расплылась в нежно-довольной улыбке волшебница, мягко трогая полупрозрачной рукой венок. — Он же эльф. Ему положено знать, где что растёт.

— Тиля, а у вас вообще всё с ним хорошо? — поинтересовалась Тхар.

Тиля удивлённо посмотрела на неё:

— Конечно! — она пожала плечами: — Нет, иногда мы, конечно, чуточку ссоримся, если расходимся во мнениях. Но всегда признаём, если другой действительно прав. У Риана чудесный характер, думаю, ещё путешествия на широту взглядов повлияли. И самое главное — он действительно меня любит. Именно так, как я хотела. Без оглядок на пустые слова о приличном поведении, эльфийском достоинстве и чем там ещё грешит Дирелл…

— Много чем, — кивнула Тхар, предпочитая не вдаваться в подробности, хотя сегодняшнее утро обогатило этот список. А Тиля продолжила:

— Я даже слышала, как Радег говорил, что из всех троих ему Риан единственный нравится, — Тиля засмеялась. — Правда, потому, что Риана никогда нет рядом: он не читает нотаций, как Дирелл, и не торчит возле тебя, как Ллио. Этот симпатяга-орк тебя ревнует!

— Ну и дурак, — буркнула Тхар. — Нужен он мне.

— А чем он так уж плох? — неожиданно встала на защиту орка Тиля, к огромному удивлению Тхар. — Он симпатичный, ласковый, слушается тебя…

— Далеко не всегда, — прервала её Тхар. — Бывает, тупое мужское упрямство: "Потому что я так сказал!" — перевешивает. И потом, иногда он как ляпнет что-то или как сделает…

— Дорогая, — мягко начала подруга, грациозно присаживаясь рядом. — Я тебя знаю, ты очень строга к окружающим. Дай ему возможность исправиться. Подскажи, что тебе не нравится. Уверена, он постарается измениться! Мужчины иногда делают глупости просто по недоразумению. Вот тебе пример из наших с Рианом отношений. Вчера вечером. Мы с ним полулежим, обнявшись, на кровати в гостинице. Можно не бояться, что нас увидят или услышат, красота! Момент романтический. И он смотрит на меня, поглаживает по плечу и говорит: "Я бы очень хотел, чтобы и в новом теле ты была похожа на себя нынешнюю". Я притворно обиделась, говорю: "Ты меня, что, только за внешность любишь?" Кстати, отличный способ нарваться на комплимент, запоминай!

"Что-то в последнее время все меня учат, как вести себя с мужчинами. Оно мне надо?!" — подумала Тхар. Но вслух ничего не сказала, а Тиля продолжила:

— Риан отвечает: "Ну что ты! Ты прекрасна не только телом, но и душой!" Казалось бы, всё хорошо, да? Но слушай дальше! Он добавляет: "Но я подумал, что ты сейчас внешне похожа на эльфийку. Моим родственникам легче будет тебя принять". Как тебе это?!

— А что тут такого? — удивилась Тхар.

— Что?! — возмутилась Тиля, выпрямляясь. — Тебе напомнить, что в своём мире я принадлежала ко второму по знатности роду после королевского?! Что я была величайшей волшебницей?! Да мне эти эльфы в подмётки не годятся! Это они должны гордиться родством со мной! А ему важно, что я похожа на эльфийку! Какая ему разница, если он меня любит?!

— Ему, думаю, действительно никакой, — согласилась Тхар. — Риан просто серьёзно относится ко всему, поэтому представит тебя родственникам. Вот и подготавливает к их реакции. Чем всё завершилось?

— Он извинился и объяснил всё так же, — призналась Тиля.

— Ну вот видишь, — пожала плечами Тхар. — По-моему, ты просто раздула скандал на пустом месте. Временами ты этим грешишь.

— Ну спасибо! — обиделась Тиля. — Сама хороша. Тоже к Радегу то и дело придираешься ни за что!

— Я так не считаю, — сдержанно ответила Тхар и вздохнула: — Да, не всегда нам дано понять друг друга.

— Ну, мы же разные, — пришёл черёд Тили пожимать плечами.

— И это хорошо, так интереснее, — заметила Тхар. Тиля кивнула и уточнила:

— Но мы же всё равно подруги?

— Да, — засмеялась Тхар, обнимая её одной рукой за плечи. Ощущение при этом было необычное, словно касаешься надутого воздухом резинового шара, вроде тех, что продают на ярмарках. Но Тхар давно привыкла. — Ты вот только определись, кого ты мне сватаешь: Радега или Ллио?

— Пока что обоих, — невозмутимо ответила Тиля и под смех Тхар серьёзно заметила: — Ты не могла бы дать мне прочитать записи Ллио? Там должны быть кое-какие факты, которые меня, как волшебницу, очень интересуют.

— Конечно, сейчас схожу, — Тхар уже стала подниматься, как Тиля сама вскочила:

— Сюда кто-то идёт! Я исчезаю!

И скрылась. А Тхар ничуть не удивилась, через полминуты заметив мелькающую меж стволов мощную фигуру Радега.

— Ну вот чем ты думаешь, забираясь так далеко? — ворчал орк на обратном пути. Он настоял на том, чтобы довести девушку до обоза и не отпускать, пока она не поест, и сейчас Тхар хмуро плелась за ним. — Уж ты бы должна знать, что Пустоши рядом!

— Я знаю, — покладисто ответила Тхар. — Я больше не буду отходить так далеко.

Радег от неожиданности обернулся, Тхар едва не врезалась в него и подняла глаза.

— Ты со мной не споришь? — подозрительно уточнил очевидное орк.

— Нет, — невозмутимо подтвердила Тхар. — Я сейчас в благодушном настроении и готова простить тебе ворчание. Так уж и быть.

Орк внимательно посмотрел на неё и серьёзно спросил:

— Признавайся, что ты натворила?

— Ничего, — засмеялась Тхар и легонько толкнула его в грудь. — Пойдём, я есть хочу.

Радегу ничего не оставалось, как развернуться, пожав плечами. Он не знал, что Тхар неожиданно вспомнились слова Тили, и она решила, что это как раз тот случай, когда она придралась бы на пустом месте. Всё-таки Радег волнуется за неё, потому и ворчит. Да и вообще он не так уж плох, когда не ухмыляется самодовольно и не пытается приударить. Но вот заниматься его облагораживанием — просто лень. Если б у неё были на него какие-то планы, тогда это имело бы смысл… Тхар посмотрела на широкую спину Радега и еле увернулась от ветки, которую он даже не подумал придержать для неё. "Нет, чтобы довести его до ума, всю жизнь положить придётся. А она у меня одна, и тратить её на глупости я не собираюсь!" — решила девушка и обогнала орка. Пусть теперь сам ловит ветки, которые она задевает!

Но увы, они уже вышли в редколесье у обоза, и позлорадствовать вволю ей не удалось. К тому же нашлось занятие гораздо интересней: рядом приостановился караван с юга, видимо, возвращающийся на родину. Обозные и караванщики обменивались новостями, ценами и предсказаниями погоды. Тхар решила, что ей и так всё интересное за обедом расскажут, и пошла вдоль каравана, время от времени подходя к артаханам, запряжённым в огромные, с верхом заваленные товаром повозки. Животные топали толстыми мохнатыми ногами, взмахивали вислыми ушами и с любопытством рассматривали девушку тёмно-лиловыми глазами, опушёнными густыми жёсткими ресницами. Похожие на помесь огромной собаки и лошади, артаханы славились удивительной скоростью, силой и выносливостью.

— Нам бы их штук семь, — завистливо вздохнул Радег, любовно проводя ладонью по сильной шее животного. — Но они таких денег стоят…

Артахан повернул голову, пытаясь разглядеть, что с ним такое делают, Тхар засмеялась и ласково почесала мохнатый нос. Артахан шевельнул ноздрями, втягивая её запах, подумал и подсунул морду под руку. Тхар снова засмеялась, принимаясь почёсывать жмурящего глаза зверя. Радег смотрел на её лицо, освещённое по-детски радостной улыбкой, и думал, что уж на одного артахана он денег наскребёт. Хотя пользы от одного артахана? Тут весь обоз надо. Может, просто ей какую-нибудь живность подарить? Щенка или там котёнка… Девушки вроде кошек больше любят…

Из размышлений его вырвал резкий голос погонщика. Загорелый до черноты белозубый южанин наступал на Тхар, размахивая руками и тараторя что-то с такой скоростью, что Радег не мог ничего разобрать, но на всякий случай приготовился заставить его забрать свои слова обратно.

— Да пожалуйста! — обиженно фыркнула Тхар, неожиданно привстала на цыпочки, звучно чмокнула зверя в дёрнувшийся чёрный нос и ласково попрощалась: — Пока, мой хороший.

— Чего он так разъярился? — спросил Радег у хмурой девушки, спешащей мимо, уже не глядя на артаханов.

— Говорит, нельзя с ними ласково — разбаловываются, — отрывисто буркнула девушка.

— Ясно, — сказал Радег, просто, чтобы не молчать. А сам раздумывал, где бы взять котёнка — сил не было смотреть на её расстроенное лицо.

Караван-баши оказался крупным, склонным к полноте мужчиной с козлиной бородкой и высокомерным взглядом. Когда Радег с Тхар подошли к нему, рядом уже стоял Свилак, который в отсутствие орков становился старшим в обозе. Разозлённый до того, что его усы топорщились как хвосты взбудораженных кошек, мужчина рявкнул, явно продолжая шедший уже давно спор:

— Мы пришли сюда первыми!

— А к Пустошам первым подойду я, — лениво, с нотками превосходства отозвался караванщик, оборачиваясь назад, и его толстые губы растянулись в гордой улыбке: — Мои артаханы идут в два раза быстрее самых быстрых лошадей!

— Тебе прекрасно известно правило: выжидать перед Пустошами четыре дня после прошедшего обоза! Мы четыре дня должны из-за тебя терять?!

— Какое мне до этого дело? — лениво хмыкнул караван-баши.

— Мы опоздаем на ярмарку в Сейкале из-за тебя! — процедил Свилак.

— Тем хуже для вас, — довольно улыбнулся соперник и любовно огладил куцую бородёнку, явно наслаждаясь яростью обозного.

— Ты мог бы пропустить нас вперёд, — предложил Радег неожиданно мирным тоном, пытаясь уладить ситуацию. — Для тебя четыре дня ничего не значат — артаханы легко наверстают упущенное.

— А зачем мне это? — равнодушно пожал плечами караванщик.

— Или подождать нас, и мы пошли бы вместе, так безопасней. У Пустошей сейчас неспокойно, — внесла свою лепту Тхар.

Южанин только фыркнул — отвечать женщине словами было ниже его достоинства — и махнул рукой, давая сигнал отправляться. Караван медленно двинулся мимо обоза, соблюдая неписанное правило дороги, но как только повозки оказывались на ней одни, артаханов подстёгивали и животные переходили на рысь. Поднялась пыль; обозные предпочти отойти за телеги.

— Вот из чистой вредности не согласился, жлоб! — ворчал Свилак. — Я ведь говорил с ними, они на ярмарку ничего не везут! Всё дальше, в Заречный, на Большой рынок!

— А почему надо ждать четыре дня? — спросил Ллио, подошедший уже в конце разговора.

— Правило такое, — ответил за матерящегося обозного Радег. — Там дорога несколько дней идёт вдоль границы Пустошей. Считается, что за четыре дня все разбуженные предыдущим обозом твари снова заснут. Тхар, так ведь? — обернулся он к девушке.

Тхар отозвалась неразборчивым мычанием, провожая взглядом уходящий караван.

— Не расстраивайся, — обнял её за плечи парень. — Мы четыре дня быстро наверстаем. Ведь благодаря тебе мы не застряли у Черепичинок и идём с опережением.

— Всё равно опоздаем. Ко второму дню ярмарки придём, даже если очень поторопимся, — буркнул Свилак.

— На самом деле хорошо, что они прошли первыми, — неожиданно подала голос девушка. — Лучше всего, конечно, было бы пойти вместе, но он сам не согласился.

Радег нахмурился, заметив её остановившийся взгляд:

— Тхар, ты о чём?

Она вздохнула и наконец оторвалась от каравана, чтобы посмотреть на него:

— Я о том, что говорила с сахези, и они мне рассказали кое-что. В начале зимы у Пустошей всегда беспокойно. Осень была в этом году тёплая и щедрая, наверняка у варгов народилась и выжила куча молодняка, которого нужно натаскивать в охоте и кормить. И чем ближе зима, тем меньше еды, и чем они голоднее, тем злее. А мы всё же припозднились.

— Назад не повернём, — упрямо наклонил голову Цедарг.

— Какое назад! — тут же поддержал его Свилак. — Нас ярмарка ждёт, заказчики ждут…

Вокруг поднялся согласный шум. Ллио осторожно тронул локоть Тхар и наклонился к её уху:

— Тхар, нам тоже нельзя поворачивать.

— Знаю, — так же почти бесшумно отозвалась девушка.

— Тихо! — перекрыл всех Радег. Дождался тишины и повернулся к девушке: — Тхар, расскажи толком.

— За обедом, — отрезала девушка и неумолимо развернулась.

Поскольку все знали её характер, им ничего не оставалось, кроме как послушаться.

— Значит, так, — начала девушка, задумчиво мешая слишком горячую похлёбку. — Сахези сказали, идти сейчас довольно опасно. Во-первых, за месяц не появилось ни одного каравана или обоза с юга. Вполне возможно, что об этом частично позаботились разбойники, процветающие в Сейкальской области. Но даже они не могли задержать все караваны, которых должно было быть никак не меньше десятка. А сахези мне прямо сказали, что, скорее всего, пустошные твари сейчас пируют на остатках этих обозов…

— А я слышал, они особо за границу-то не выходят, — осмелился возразить Лундик.

— А я обратное слышал, — хмуро почесал подбородок Свилак. — Что в позапрошлом году почти каждый пятый обоз там оставался.

— Зато в прошлом все дошли, — возразил кто-то из орков.

— Год на год не приходится, — подвёл итог некий "мудрец" из обозных.

— Тхар, расскажи про Пустоши, — попросил Радег.

Он пошёл на уступку, закрыл вопрос после того, как девушка явно не хотела разговаривать на эту тему, да к тому же эльф так на него набросился. Но сейчас от этого зависела безопасность обоза. В конце концов, сама Тхар неустанно воспитывала в нём хорошего купца!

И она не заставила дважды себя упрашивать:

— Первое правило нахождения рядом с Пустошами: идиота, который в них попрётся, спасать никто не будет, — девушка отправила ложку супа в рот и уточнила: — Я настаиваю.

— Да это как-то нехорошо, — засомневался Свилак после недолгого всеобщего молчания.

— Это очень хорошо, — отрезала девушка. — Потому что лучше пусть один дурак сдохнет, чем ещё и те, кто за ним пойдёт. Опыт показывает, что чаще всего никто не возвращается. А всё потому, что недоумок, который отправляется искать приключений, обычно ничего не знает о Пустошах и будоражит всех тварей в округе. Те, что пошустрее, жрут его, а те, что посонливей — тех, кто идёт ему на выручку.

— А, ну тогда другое дело, — хмыкнул Свилак, и его поддержали согласными кивками. Кому охота получить по лбу граблями, на которые наступил другой!

— Ладно, все поняли — от обоза ни шагу, тем более, в Пустоши, — Радег обвёл окружающих суровым взглядом, все закивали.

— Тем более, по одному, — уточнила Тхар. — Хотя, может, нам повезёт, и караванщики перебьют всех, кто успел повылазить…

— Тхар, а ты знаешь, что там за монстры водятся? — удивился Гаисхаш.

— В общих чертах, — пожала плечами девушка. — За пределы Пустошей выбираются только упыри — но они безобидные, на кладбищах свежие могилы раскапывают, а живых людей не трогают — и варги, но вот эти уже опасные. Они похожи на огромных волков, только такое впечатление, что на голове только пасть и осталась, лапы у них — длинные, а хвосты, наоборот, короткие.

— Ты их видела? — затаив дыхание от страха, густо замешанного на любопытстве, спросил Лундик.

— Чучело, — призналась девушка. — Но совсем не огорчаюсь, что живьём не довелось. Они сбиваются в стаи по десять-пятнадцать голов. И, в отличие от большинства обитателей Пустошей, не брезгуют нападать и днём.

— И ты думаешь — это из-за них сюда так и не прошёл ни один караван за добрых пять недель? — напрямик спросил Цедарг.

— Думаю, да, — не стала отнекиваться Тхар. — Скорее всего, они все завернули… ну или не успели.

Некоторое время над обеденным костром висело невесёлое молчание, на протяжении которого старший орк что-то напряжённо обдумывал. Но первым его размышления высказал Радег:

— И если караван пройдёт первым, на них нападут, и они сократят количество тех, кто нападёт на нас?

— Да, — просто ответила Тхар. — Я понимаю, что это не очень хорошо, но…

— Ничего нехорошего, — просветлел Свилак. — Он сам нарвался! Мы просили его подождать, так нет же!

— Раз полез вперёд, пусть теперь расхлёбывает, — поддержал его Цедарг. — А мы выждем положенное время, ничего. Может, ещё обоз подойдёт, пока мы стоим в селе перед Пустошами.

Охрана и обозные закивали, довольные, что большая часть шишек достанется несговорчивому задавале-караванщику. Тхар только покачала головой:

— Надеюсь, у них никто всерьёз не пострадает.

— Их пятьдесят человек, — успокоил её Радег и самодовольно уточнил: — Охрана из орков была бы, разумеется, лучше, но они неплохо вооружены. Не говоря уж о том, что благодаря артаханам они проскочат мимо Пустошей в два раза быстрее.

Тхар кивнула, вроде бы соглашаясь. А после обеда подошла к Ллио:

— Мне нужен лук. Очень.

— Тхар, я спрашивал, — виновато ответил юноша, разводя руками. — То, что мне показывали, ни один эльф луком не назовёт! И потом, если ты хочешь научиться стрелять до Пустошей, то уже поздно — за десять дней ты просто не успеешь!

— Ну да, не успею научиться бить белку в глаз в прыжке и под дождём, — возразила Тхар. — А подстрелить огромную тварюку — вполне! Ллио, пойми, мой кинжал хорош против кого-то моей комплекции, а не против волка в два раза больше и тяжелее.

— Я понимаю, — терпеливо согласился эльф. — И я тебе обещаю, что если в ближайшее время я найду приличный лук, то обязательно его тебе куплю! А пока что могу учить тебя на моём. Вечерами, хорошо? А то утром у меня тренировка с Радегом, а в обед — фехтование с Ди… Впрочем, и в обед я могу с тобой позаниматься.

— Лук я сама куплю. А на брата не дуйся, он просто дурак, — отрезала Тхар.

— Я могу тебе сделать подарок? — улыбнулся Ллио, проигнорировав вторую часть её замечания. И для пущего эффекта просительно приподнял брови и заглянул Тхар в глаза.

— Ладно, — сдалась девушка — уж больно милая вышла у эльфа мордашка. — Тогда сегодня вечером — первый урок! — и она поспешила к Дружку.

Ллио только снова улыбнулся: если Тхар так этого хочет, то можно и начать заниматься. Ничему она, конечно, толком не успеет научиться, но ведь он рядом, чтобы защищать её.

Нельзя сказать, что девушка оказалась очень способной ученицей: стрелы летели куда угодно, только не в цель. Тхар с трудом натягивала слишком тугой лук, злилась, что он почему-то дёргается в руках, когда она стреляет, и что тетива то и дело выскальзывает из пальцев.

— Всё, больше не могу, — выдохнула Тхар после получасовой тренировки, опуская лук и потирая правое предплечье: — Теперь я понимаю, почему ты такой сильный при твоей-то стройности!

— Просто лук тебе не по руке, — успокоил девушку Ллио. — Подберём для тебя не такой тугой и тяжёлый, и всё будет получаться! У тебя уже есть удачные выстрелы, — юноша кивнул на засевшую в стволе засохшего дерева стрелу.

— Ага. Один из двадцати, — буркнула Тхар.

— Просто нужно тренироваться, — терпеливо утешил её эльф. Девушка только вздохнула и пошла вытаскивать стрелу. Странник нагнал её:

— Тиля просила принести ей блокнот Ллиора.

— Ой, совсем забыла, — призналась Тхар. — Сейчас схожу.

Она вернула стрелу Ллио и поспешила к фургону Радега. Сегодняшний день был последним, когда они ночевали под открытым небом — завтра к ночи по прикидкам Радега и Свилака они должны были уже выйти к селу, в котором и остановятся на четыре дня. Девушка была поглощена мечтами о широкой мягкой постели и возможности наконец постирать одежду вместо того, чтобы спать в ней, и поэтому, направляясь от фургона к лесу, не сразу заметила обнимавшуюся в сторонке парочку. Рассеянно приглядевшись, она с некоторым удивлениям узнала Мирелу и Гаисхаша. Объятья были смелыми, поэтому девушка пожала плечами и с мыслью: "Это не моё дело", — проскользнула мимо, к ждавшим её друзьям.

Глава пятая. О спасении утопающих и убегающих

Нет, конечно, Свилак ворчал, что они опаздывают. И Радег ворчал, и Цедарг ворчал, и остальные, хотя и в меньшей мере. Но всё равно сняли на всех дом, остановились в селе на несколько дней и с огромным удовольствием предались безделью.

Ллио нравилась и гостиница, бывшая резиденция местного аристократа, не гнушавшегося сдавать её для обеспечения себе роскошной жизни в столице, и село, чистое, с широкими улицами, ярко раскрашенными воротами, заборами и дверями, которые можно было разглядывать, неспешно прогуливаясь — попадались настоящие произведения искусства. Поселение сильно разрослось благодаря тракту, в центре почти все дома были каменными, а улицы — мощёными, но для звания города не хватало традиционной крепостной стены — она служила бы доказательством принадлежности к "добрым городам", заложенным ещё до ухода последней королевы.

Вчера вечером они приехали уже очень поздно, и наутро Ллио не удалось выманить Тхар на раннюю прогулку. Тиля, не отрывая глаз от забытого кем-то затрёпанного любовного романа, объяснила дрожащим от слёз голосом, что Тхар просила её не будить, даже если все обитатели Пустошей решат переселиться прямо в гостиницу. Так что Ллио отправился на прогулку со Странником, который в отношении себя мудро заметил, что даже тем, кто влюблён, стоит иногда немного отдохнуть от второй половинки.

Дирелл попробовал напроситься в компанию, но Ллио сделал вид, уже не в первый раз за прошедшие сутки, что брата просто нет. Мирела отмокала в ванной, Радег успел уйти по каким-то своим делам, Цедарг и Свилак предпочитали красОты живые и хихикающие, поэтому эльфы гуляли вдвоём, неспешно разговаривая. Ванеллириан здесь уже проезжал, и сейчас с удовольствием узнавал понравившиеся ему росписи и увлечённо рассматривал новые. Незаметно разговор вернулся к Пустошам:

— Вы считаете, на дороге действительно будет опасно? — немного встревоженно спросил Ллио.

— Думаю, Тхар преувеличила, — покачал головой Странник. — Но так лучше: теперь все будут внимательны и осторожны.

— Я обещал ей лук, — вспомнил Ллио и заоглядывался, но вокруг были только жилые дома.

— Мы уже почти спустились к реке, — заметил Риан. — Лавки остались на центральных улицах. Я не заходил в оружейные, но видел немало вывесок. Только тебе придётся дождаться, пока Тхар проснётся — вместе сходите, чтобы удачно подобрать.

— А вы с нами?..

— Да, конечно, — Риан кивнул, носком сапога небрежно отбрасывая с дороги камень — они действительно почти дошли до реки, и здесь не было не то что мостовой, но даже и улиц как таковых. Дома стояли беспорядочно, окружённые высокими заборами разной степени крепости. Ллио время от времени слышал тяжёлые звериные шаги и глухое ворчание, но невидимые собаки ни разу не залаяли. А завернув за угол, эльф неожиданно увидел в просвете между досками тёмно-жёлтый глаз, внимательно за ним следящий.

— Припустошные волкодавы, — Странник ласково улыбнулся очередному четвероногому охраннику, наблюдавшего за ними, поставив передние лапы на калитку. В таком положении собака была ростом едва ли не с эльфов, а их никто бы не назвал коротышками. Зверь не стал дружелюбней от улыбки Ванеллириана и проводил эльфов таким взглядом, что Ллио стало немного не по себе.

— Не бойся, — заметил его состояние Странник и успокаивающе хлопнул по плечу. — Они никогда не нападают первыми, если ты не заходишь на их территорию. У этих псов мирный характер, хотя выглядят они, согласен, устрашающе. Их где-то около двухсот лет назад вывели местные жители для охраны домов. Соседство Пустошей — не самое приятное.

Ллио только кивнул, лопатками всё ещё ощущая пристальный взгляд пса.

Эльфы вышли к реке. Берег полого спускался к воде, слева он густо зарос деревьями, под которыми темнела заводь. В некотором отдалении справа, наоборот, просвечивала сквозь воду отмель. Несколько мостков уходило далеко в реку; эльфы выбрали один из них, дошли до конца и сели, свесив ноги. Ллио бездумно шлёпал подошвой сапога по поверхности, рискуя промочить ноги, и скользил взглядом по водной глади. Река была широкая, неспешная и умиротворяющая. Ллио вообще нравились реки, отчасти из-за его дара: рядом с водой он всегда чувствовал себя полным сил и отдохнувшим — отчасти из-за любви к купанию. Сейчас, впрочем, для последнего было слишком холодно, и Ллио просто наслаждался близостью к любимой стихии и осенним пейзажем, ещё полным тёплых красок.

Сзади послышалось пыхтение и тяжёлые шаги, Ллио обернулся и увидел полную женщину, спускающуюся к воде, прижимая руками к груди какой-то довольно объёмистый свёрток. На вид ей было лет тридцать-тридцать пять, круглое простое лицо выражало усталость и печальную покорность неизбежному. Слишком занятая своими мыслями, она не обратила ни малейшего внимания на эльфов, очевидно, приняв их за местных или проезжих людей, и посеменила по соседним мосткам. На краю неловко села, положила на доски свою ношу, так что Ллио видел только край засаленной тряпки, вздохнула, как показалось юноше, виновато и стала разматывать тряпку, бормоча:

— От-ты ж горе-то, и за что ж мне такое, своими руками живую душу губить, и ведь не мешал ему, козлу этакому, так надо ж…

Она снова вздохнула, извлекая из тряпок опутанный верёвкой камень. Ллио вытаращился во все глаза, не понимая, что происходит, даже когда в ветоши кто-то пискнул, а женщина сноровисто привязала другой конец верёвки к чему-то чёрному и лохматому. Поднялась, вздохнув так тяжело, будто на плечи ей легло всё село вместе с рекой, сделала шаг к чернеющей глубине заводи, в одной руке держа камень, а в другой — соединённого с ним верёвкой неловко дёргающего лапами уродливого щенка, и вытянула их над водой.

— Стойте! — Ллио единым движением вскочил и перемахнул ей за спину прыжком, сделавшим бы честь любой кошке. — Что вы делаете! Зачем?!

— Да разве ж я хочу, — с плачущими нотками сразу же ответила женщина, прижимая щенка к груди. Она шагнула назад, едва не наступив Ллио на ногу и обернулась, не отрывая взгляда от нелепого чёрного существа. — Так хромой он на обе задние лапы, вот муженёк мой, чтоб ему пусто было, сказал, чтоб я либо без него возвращалась, либо вовсе не возвращалась, а ведь я знаю, это он оттого такой родился, что он нашу Милку по пьяни по брюху пнул, а мне его жалко было, один родился живой, и то хроменький, я всё прятала, а тут муж привёл друзей хвастать, а этот ползёт, а на лапы встать не может, и… ой! — тараторившая с невероятной скоростью женщина наконец подняла глаза и увидела, кто перед ней. Как заворожённая, она протянула руку и осторожно потрогала левое ухо растерявшегося Ллио: — Ух ты, эльфя!

За плечом Ллио раздался смешок Странника:

— Он всё-таки эльф, а не эльфя. Я, кстати, тоже.

Женщина смутилась, отдёргивая руку и неловко пытаясь удержать старающегося куда-то уползти щенка:

— Да у нас все так говорят! — неожиданно возмутилась она, а щенок наконец вырвался на волю и тут же был подхвачен Ллио.

— А можно я его заберу? — попросил юноша. — А мужу вы скажете, что утопили. Лгать, конечно, нехорошо…

— Забирайте! — мгновенно перебила его посветлевшая лицом женщина, всовывая юноше зачем-то и камень, и резко пахнущую тряпку, в которую был завёрнут щенок. С удивительной для её телосложения ловкостью она проскользнула мимо эльфов и попятилась, размахивая руками: — Вот счастье-то, что я вас встретила! Уж эльфя-то позаботится о щеночке! Вот я вам его со спокойной душой и вручаю! — соскочив с мостков, женщина наконец развернулась и заторопилась прочь, словно боясь, что эльфи опомнятся и попытаются догнать её и вернуть нежданный подарок.

— Хитрюга, — засмеялся Странник и наклонился над щенком. — Теперь нам расовая гордость не позволит не "позаботиться о щеночке"! Ну-ка, держи его вот так.

Риан вытянул их подопечного на руках у Ллио и стал осторожно ощупывать крестец, хвост и задние лапы животного. Щенок время от времени поскуливал и пару раз даже взвизгнул. Пока шёл осмотр, Ллио получил возможность изучить спасённого. Он оказался широколобым, тупомордым, с выпуклыми глазами мутно-коричневого цвета, кривыми короткими лапами и длинной, свалявшейся, не слишком приятно пахнущей шерстью. Далеко не красавец, да ещё и калека, но Ллио всё равно не понимал, как можно было даже подумать о том, чтобы утопить живое существо.

— Похоже, кости таза у него были сломаны и неправильно срослись, — вздохнул Странник, накрывая заднюю часть щенка ладонями. — Помочь особо не смогу — дар у меня небольшой. Но ходить будет, хотя и сильно хромая.

Ллио ничего не заметил на это, чтобы не отвлекать. Риан закрыл глаза, меж светлых бровей пролегла морщинка, которая становилась всё глубже и глубже по мере того, как проходило время. Ллио даже через куртку чувствовал шедшее от рук эльфа тепло и стоял, замерев, хотя его собственные руки уже ныли от оказавшегося неожиданно тяжёлым питомца.

— Ну вот, — Странник, выглядящий усталым, но не расстроенным, убрал ладони и сдёрнул с шеи щенка верёвку. — Поставь-ка его.

Ллио послушался и с огромным удовольствием отшвырнул камень. Щенок проследил за ним взглядом и неуверенно пробежал, неловко взбрыкивая, несколько шагов по доскам мостка. Удивлённо обернулся на собственный зад и вильнул хвостом. Попытался дотянуться до него мордой, но хвост всё время убегал, и щенок закрутился на месте. Ллио и Риан переглянулись, довольно улыбаясь — оба были рады, что к малышу хотя бы частично вернулось здоровье. Он, конечно, двигался неловко и прихрамывал, но зато был способен самостоятельно передвигаться и не заскулил, когда Риан на всякий случай прощупал его кости ещё раз.

Ллио хотел оставить на мостках вонючую тряпку, но Странник только покачал головой:

— Не советую. Он ещё маленький, если чего-то испугается, может испортить тебе куртку.

— Маленький? — удивился Ллио, послушно подстилая под щенка ткань и поднимая его на руки — было бы слишком жестоким испытанием заставлять того бежать за ними до гостиницы.

— Где-то месяца полтора.

— Но уже такой большой и тяжёлый, — удивился Ллио. Щенок был размерами едва ли не с четверть обычной собаки, каких он успел повидать немало за время путешествия.

Странник засмеялся:

— Ллио, ты что, ещё не понял? Ты держишь на руках настоящего припустошного волкодава!

— Но он… — Ллио удивлённо воззрился на щенка.

— Маленький и страшненький, а не большой и страшный? — посмеиваясь, подсказал Риан и погладил щенка. Ллио кивнул. — Вырастет ещё. Пойдём.

Дверь снова открыла Тиля, на этот раз вполне жизнерадостная.

— Дочитала? — усмехнулся Странник.

— Да, они поженились. Как всегда, скучно даже, — Тиля заметила щенка и ойкнула: — Это что?!

— Это припустошный волкодав, — обиделся за питомца Ллио и заглянул через плечо Тили (смотреть сквозь неё он считал всё же не соответствующим правилам приличия). — А где Тхар? Всё ещё спит?!

— И просыпаться не собирается, — хмыкнула Тиля. — Стоит ей дорваться до чего-нибудь, чего до этого не хватало, и чувство меры ей отказывает.

Ванеллириан выглянул в коридор:

— Тиля, никого, пойдём. А ты разбуди Тхар, уже скоро обед, — обернулся он к Ллио.

Влюблённые выскользнули за дверь, плотно прикрыв её за собой, а юноша подошёл к кровати. Подруга лежала, распластавшись на животе и раскинула руки, словно пытаясь полностью использовать постель, пока есть такая возможность. Ллио присел на корточки рядом и пристроил щенка на край кровати:

— Тхар. Тхар… Тхар!

— Ыыыы… — невнятно промычала девушка, морщась и пытаясь спрятаться под собственное плечо.

— Просыпайся.

— Уууу! — на этот раз мычание было откровенно недовольным.

— Я тебе кое-кого хочу представить. Точнее, имя ты придумаешь ему сама. Хотя нет. После того, как ты назвала свою лошадь Дружком…

— Ммм?! Фу!

Это щенок полез лизаться, так что его слюнявый язык и провокация Ллио в равной степени поспособствовали пробуждению Тхар.

— О! — открыв глаза, девушка удивлённо рассматривала радостно виляющего хвостом зверёныша, одной рукой удерживая его на расстоянии. — Фу, ну и вонь! Где ты его взял? В свинарнике?! Мирела вроде приносила воду для умывания, если мне не приснилось…

— Сейчас, — Ллио встал, скинул куртку, подхватил пса и подошёл к закутку, отделённому занавеской от остальной комнаты. Вода оказалась ещё почти горячей, и Ллио ничтоже сумняшеся посадил щенка в тазик. Тот недоумённо переступил с лапы на лапу, задумался на секунду и ринулся прочь. Ллио удалось удержать его, но щенок не оставлял упорных попыток.

— Тхар, ты не могла бы мне помочь? — позвал Ллио и, так и не услышав ответа, позвал снова: — Тхар?

В ответ раздалось уже знакомое мычание, означавшее: "Отстань от меня!" Но Ллио не собирался сдаваться так просто. Опасаясь, что щенок опрокинет таз и сам ушибётся, юноша спустил его на пол, а сам решительно направился к кровати. С минуту постоял, размышляя, потом наклонился, накинул одеяло выше, обхватил девушку обеими руками и резко потянул прочь из постели.

— Эй! — Тхар ловко вывернулась, умудрившись при этом ещё и заехать эльфу локтём в подбородок. — Ты что делаешь?!

— Бужу тебя, — ответил Ллио, потирая ушибленное место и думая, что с самообороной она и без уроков Радега прекрасно справляется.

— А кто сказал, что я хочу, чтобы меня будили? — с размаху плюхнулась обратно Тхар и потянулась: — Красота!

Ллио вздохнул, сел рядом на пол, положил согнутый локоть на кровать, а на него — голову и укоризненно посмотрел на подругу, ответившую ему сонным взглядом. Но эльф понял, что добился своего: Тхар не пыталась закрыть глаза, хотя и хлопала то и дело ресницами. Краем уха Ллио слышал, как щенок исследует комнату, но юноше не хотелось вставать. Они с девушкой смотрели друг другу в глаза, и привычная, чуточку насмешливая улыбка Тхар вдруг стала нежной и тёплой, и вся Тхар со сна была такая расслабленная и трогательно-беззащитная, что у Ллио защемило сердце и ужасно захотелось её обнять. Но он только протянул свободную руку и стал последовательно, прядка за прядкой, убирать упавшие на её лицо волосы. Вчера, несмотря на усталость, девушка вымылась, но легла спать с мокрой головой, и волосы безнадёжно перепутались. Так что эльфийская дотошность вскоре сдалась, и Ллио просто смахнул все оставшиеся кудри с преувеличенно усталым вздохом. Девушка засмеялась; Ллио улыбнулся ей и сказал:

— Уже скоро обед.

— Обед? Ради такого я готова встать! — согласилась Тхар и потянулась. — Подожди меня за занавеской, вместе помоем это чучело. Заодно расскажешь, где ты его взял!

— Хорошо, — кивнул Ллио, поднимаясь.

И они вместе вымыли щенка, попутно пытаясь научить первой команде: "Сидеть!" (но ученик им попался нерадивый), вместе вытерли его, и втроём спустились к обеду.

Всё утро Радег задавался вопросом, не решили ли окрестные кошки некоторое время назад дать коллективный обет воздержания. Потому что упорные поиски котёнка, с привлечением местных мальчишек, которые, казалось бы, всегда всё обо всех знают, не привели его к цели.

Сначала у орка был целый список требований к очередной ступеньке на пути к сердцу Тхар, но после трёх часов безуспешной беготни он уже был согласен на что угодно. Радег попытался было переключиться на щенков, но затея была изначально обречена на провал. Проклиная на чём свет стоит идиота, который пустил глупую байку о том, что орки едят собак, Радег присел на завалинке возле какой-то покосившейся развалюхи. Постепенно успокаиваясь, он обнаружил, что устал, голоден и не испытывает больше никакого энтузиазма. А оглядевшись вокруг, понял, что заблудился.

Радег вздохнул, задержал дыхание и прислушался. Недалеко слышались крики; мужчина встал и пошёл в ту сторону, надеясь спросить дорогу. Постепенно приближающиеся радостные голоса перекрыл странный звон. Повернув, орк увидел на другом конце улицы несущуюся со всех ног ораву мальчишек. А перед ними мчалось нечто чёрно-бело-рыжее, издавая тот самый скрежещущий звук. Не сбавляя скорости и не меняя направления, животное рвануло к Радегу и в одно мгновение взлетело до левого плеча орка. Попыталось влезть ещё выше, но парень перехватил атакующего и оторвал от себя.

В руке у него оказался небольшой беспородный кот-подросток, белый, с чёрным правым ухом и рыжими пятнами на спине и на левом боку. С безумно вытаращенными светло-жёлтыми глазами и привязанной к хвосту пустой жестяной банкой, раскачивающейся при попытках выбраться. Радег поморщился — когти передних лап больно впились в кожу — и перевёл взгляд на подбежавших и остановившихся в нескольких шагах человеческих подростков. Им было на вид лет по четырнадцать-пятнадцать, одеты все были небогато, но добротно.

— Эй, урод корноухий! Давай сюда кота, он наш! — ещё по-мальчишески высоким голосом потребовал старший в банде.

Радег молча прижал кота локтём к груди и, заставив животное пережить несколько не слишком приятных секунд, содрал с хвоста верёвку с банкой и швырнул мучителям под ноги. Главарь нарочито медленно перевёл взгляд с неё на орка, демонстративно кладя руку на нож, остальные тоже придвинулись, хватаясь за собственные ножи, достаточно короткие, чтобы не упоминаться в установлениях. Повинуясь правилам области, Радег оставил и секиру, и слишком длинный нож в гостинице, и хулиганы явно решили, что впятером легко справятся с безоружным орком. Хотя, возможно, хотели только припугнуть и унизить. Радега их мотивы не очень интересовали — он шагнул к ближайшему пацану и, за шкирку оторвав кота от себя, всунул тому в инстинктивно сжавшиеся руки:

— Держи.

Главарь расплылся в довольной улыбке и расставил ноги, гордо задирая подбородок:

— А теперь…

— А теперь, — прервал его Радег, — благодари предков, что у тебя нет хвоста!

… Через две минуты он забрал кота и спросил:

— В какой стороне гостиница "У Герцога"?

Пацан закрыл рот и вытянул руку в нужную сторону. Радег подумал секунду и отправил хулигана к товарищам. Перешагнул через пару стонущих тел и пошёл в указанном направлении, на ходу запихивая сопротивляющегося кота под куртку и думая, что права была мама, когда говорила: не стоит отчаиваться — и тогда то, что ты ищешь, само придёт в руки. Ну или прибежит с жестянкой на хвосте…

В гостиницу Радег вошёл в самом радужном настроении, которому только поспособствовали будоражащие аппетит ароматы из столового зала. Парень собирался сначала привести свою находку в божеский вид, и поэтому только заглянул за дверь. И обнаружил, что все сгрудились у одного стола, что-то рассматривают и обсуждают. А в центре обсуждения была Тхар. Девушка заметила орка и замахала рукой:

— Радег! Иди сюда!

Орк спихнул кота подмышку и подошёл, стараясь не высовываться из-за спины так кстати подвернувшегося Гаисхаша. Сюрприз должен выглядеть прилично, а то…

— Смотри, — радостно воскликнула Тхар, нежно прижимая к груди чёрное лохматое чудище. — Его Ллио принёс!

Радег посмотрел.

— Настоящий припустошный волкодав!

Радег продолжал смотреть.

— Он ещё маленький, но вот когда вырастет…

Радег оторвал взгляд от щенка, увидел счастливую разрумянившуюся Тхар, касающегося её рук — щенка он поддерживает, конечно! — довольного эльфа, подумал секунду, развернулся и пошёл наверх.

— Чего это он? — услышал он удивлённый голос Тхар за спиной.

— Завидует, — тут же ответил Цедарг. — Его-то ты так не обнимаешь!

Под дружный хохот Радег ускорил шаг. В комнате он в несколько рывков расстегнул куртку, кот с некоторым затруднением приземлился на четыре лапы и укоризненно поднял голову.

Кот смотрел на Радега, а Радег смотрел на кота. Первым принял решение зверь: небрежно отвёл взгляд, сел, повернулся и принялся тщательно вылизывать хвост. Радег вздохнул и устало сел на кровать. Между мыслями "Жрать охота…" и "Поганый эльф!" постепенно вклинилась третья: "И что мне с ним делать?".

Кот словно почувствовал, что речь о нём: оставил в покое хвост, поднял голову и задумчиво посмотрел на Радега. Затем, после некоторого колебания, встал, неспешно подошёл к кровати, мягко запрыгнул наверх и поставил лапу на колено орка. Поскольку тот не пошевелился, кот забрался и остальными тремя, потоптался и лёг. Через пару секунд до мужчины донеслось умиротворённое мурлыканье.

— И не нужны нам никакие женщины, — согласился Радег. Некоторое время он бездумно гладил кота, потом желудок напомнил о своём существовании, и парень ссадил животное на кровать: — Пойду поем. И тебе чего-нибудь прихвачу.

Кот невозмутимо развалился на одеяле, а Радег пошёл добывать им пропитание. И весь обед смущал своим хмурым видом ничего не понимавшую Тхар. Но девушка была не из тех, кто бесплодно терзается сомнениями, поэтому она перехватила орка по пути из кухни и попыталась выяснить, в чём дело. Хотя Радегу и было приятно, что она заметила его обиду (полностью надуманную, будем честны), он не отказал себе в удовольствии предоставить ей возможность побегать вокруг него и повыспрашивать, и отозвался неразборчивым бурканьем. Но увы, вместо того, чтобы сюсюкаться с ним, Тхар в сердцах рявкнула: "Ну и дуйся дальше, дурак!" — и убежала.

Радег посмотрел на миску с едой в своей руке, потом на дверь, за которой скрылась девушка, пожал плечами и направился к себе. Там орк поставил миску перед довольно заурчавшим котом, посмотрел, как тот ест, решительно заявил:

— Тем хуже для неё! Будешь моим котом.

Присел и ласково почесал нового друга за ухом.

Глава шестая. О печальных последствиях любовных переживаний

Нет ничего хуже ссоры, в которой непонятно, с чего же она началась, но у каждого обнаруживается достаточно совести, чтобы считать себя виноватым, и достаточно самолюбия, чтобы не идти извиняться первым. К счастью, женщины — создания изобретательные, и на третий день Тхар решила, что вполне может сделать первый шаг — подойти к Радегу — и дать ему возможность сделать второй шаг — самому извиниться.

К ней уже поодиночке и делегациями явился почти весь обоз, стонавший от неожиданно озверевшего Радега, умудрившегося испортить законный отдых. Но если посторонних удавалось быстро выставить, а эльфы разумно отмалчивались, то от Тили было никуда не деться — попробуйте вытолкать за дверь призрак! Тхар поняла, что единственный способ прекратить бесконечные понукания: "Иди, мирись!" — это пойти и помириться. Поэтому со вздохом вылезла из ванной, оделась, замотала мокрую голову полотенцем, дошла до комнаты Радега, постояла минутку, подбирая слова, и постучала.

— Заходи, — откликнулся изнутри Радег.

Тхар начала открывать дверь, и тут же перед ней что-то просвистело, стукнулось о стену и упало на пол. Девушка наклонилась и подняла костяной гребешок, в котором не хватало половины зубцов.

— Чувствую, ты в дурном настроении, — хмыкнула она, разгибаясь и закрывая дверь.

Радег сидел у камина, пытаясь отыскать в распущенных волосах отломанный зубчик:

— Извини, я думал, это Гаисхаш.

— Ты расплёл косы! — воскликнула девушка, подходя и невольно запуская руку в густую волну медных (и по цвету, и по жёсткости) волос. Опомнилась и добавила: — Ты же замучаешься теперь их заплетать!

— А ты мне поможешь, — предложил, усмехнувшись, орк, повернул голову и легонько тронул губами краешек её ладони. Девушка отдёрнула руку, нахмурившись, и отступила на шаг:

— Ещё чего! Я ночью спать буду, а не над твоими косами корпеть! — она кинула гребешок на колени парню.

О том, что вообще-то косы оркам могут заплетать только женщины из их семьи или невесты, Тхар предпочла умолчать, хотя они оба прекрасно это знали.

— Ну вот, — преувеличенно печально вздохнул орк, снова принимаясь расчёсывать волосы. — А я так надеялся, что ты, как настоящий друг, не бросишь меня одного…

Тхар фыркнула, садясь на низкую табуретку у огня:

— Настоящие друзья не дуются неизвестно из-за чего. Радег, ты чего такой злой в последние дни? — небрежно спросила она, глядя, как огонь пляшет на мирно потрескивающих чурбачках.

Радег не знал, что ответить, поэтому некоторое время смотрел на неё, подбирая слова. И постепенно забыл о том, что хотел сказать, просто любуясь. За исключением сапог, Тхар была одета непривычно по-женски: лоскутная, как у сахези, юбка и тонкая белая кофта из хлопка, застёгнутая до подбородка. Кофта, на взгляд орка, весьма заманчиво натянувшаяся в нужном месте.

Радег подумал, что никогда не видел Тхар с распущенными волосами, а ведь наверняка она была бы ещё симпатичней. Хотя она и так очень хороша, везде (взгляд орка невольно пополз гораздо ниже полотенца, да что там, ниже и подбородка, и пуговичек на горле). Радег вовремя опомнился, быстро отвернулся к кровати и поцокал языком. Над одеялом приподнялась черноухая голова.

— Ой, киса! — радостно воскликнула Тхар, проглядев терзания орка. Девушка встала и подошла к кровати, наклонилась и ласково погладила кота. — А я и не знала, что здесь есть кошка. А как её зовут?

— Это мой кот. Имени у него нет, зову его просто "кот", — коротко ответил Радег, продолжая любоваться её фигурой, теперь уже в профиль. Жалко, что на ней вечно столько всего надето, такая красота пропадает…

— Ты думал, они с Малышом ссориться будут, и поэтому на нас с Ллио надулся? — предположила Тхар, садясь, беря кота на руки и зачем-то переворачивая его на спину. — Слушай, а у меня для тебя новость, никакой это не кот.

— Как не кот, а кто же? — Радег намеренно проигнорировал первый вопрос, отложил гребень, встал, подошёл к девушке и сел рядом на кровать. Так близко, что чувствовал сквозь её кофту и свою рубашку тепло её плеча.

— Кошка, — Тхар бесцеремонно подсунула ему нужным местом предмет обсуждения. — И она же трёхцветная, такими только кошки бывают. Как ты сразу не догадался!

Радег заглянул в наглые зелёные глаза и вздохнул:

— Обманщица!

Тхар засмеялась. Кошка, которой надоело лежать на спине, вывернулась из её рук и запрыгнула в нагретое орком кресло, укладываясь там калачиком.

А Радег перевёл глаза на сидящую рядом девушку. Против его воли, а точнее, нагло сметя последние остатки стыда и здравого смысла, мысли возвращались к тому, что сидят они на постели, одни, рядом, и дверь она, кажется, за собой закрыла… А как мило у неё румянятся щёки, и какие мягкие даже на вид розовые губы, а тёмные глаза в неярком свете камина и пары свечей кажутся бездонными. И достаточно протянуть руку, чтобы обнять её за талию и прижать к себе…

Сейчас, здесь, так близко, Тхар была невероятно женственной и нестерпимо желанной, и все мечты и обрывки снов, безжалостно донимавших Радега с начала их знакомства, разом встали перед глазами и потребовали срочного воплощения в реальность. И мужчина послал всё к Хазгуду, протянул руку и убрал прочь полотенце.

— Эй! — возмутилась Тхар, подхватывая его и отбрасывая упавшие на лицо волосы.

— Никогда не видел тебя с распущенными волосами, — ответил Радег, довольно глядя на неё.

— Они мокрые, — заметила Тхар, вставая резким движением и пытаясь набросить полотенце на голову, но Радег не дал — вырвал и отшвырнул, хватая девушку в объятья. — Радег! — успела возмутиться она, прежде чем он закрыл ей рот поцелуем.

Наученный горьким опытом, он успел перехватить её колено, но всё же отклонился.

— Немедленно отпусти меня! — зло воскликнула Тхар, изо всех сил упираясь руками ему в грудь.

— Ты такая красивая, — невпопад ответил Радег, одной рукой за талию прижимая её к себе ещё крепче, а другой с наслаждением зарываясь во влажные, невероятно мягкие волосы, большим пальцем ласково погладив по щеке и любуясь. — Я не хочу тебя отпускать. И не буду.

И Тхар могла сколько угодно пытаться прожечь его гневным взглядом, раздробить ему пальцы на ногах каблуком сапога и сломать рёбра этими нежными маленькими ручками, смешная! Мужчина перехватил очередной удар и поднёс к губам, мягко целуя костяшки. Как тогда, когда это невесомое хрупкое создание гордо восседало на нём с видом победителя. Ну, мы ещё посмотрим, кто кого! Радег ловко подставил не прекращающей попыток выбраться девушке подножку и, аккуратно повалив на кровать, снова потянулся поцеловать, несмотря на её попытку выскользнуть:

— Не смей! Отпусти меня сейчас же!

Это была глупая просьба, которую Радег при всём желании не смог бы исполнить — сейчас, когда Тхар была в его объятьях, Радег совершенно не мог с ней расстаться.

— Нет, — покачал он головой, покрывая поцелуями её лицо, хотя девушка пыталась увернуться, и нашаривая одной рукой легко выскальзывающие из петель пуговицы кофты. — Нет. Сейчас не могу. Просто не могу, — он стал целовать её шею, прошептав: — Ты такая сладкая…

— Это мыло Мирелы сладкое! — попыталась отвлечь его девушка. — Радег, прекрати и отпусти меня! Мне неприятно!

— Ты же сама пришла, — напомнил Радег, расстёгивая очередную пуговицу, хотя девушка пыталась то перевернуться на бок, то прижаться к нему, чтобы помешать.

— Я не в твою постель пришла, а мириться! — взвыла девушка, яростно пытаясь оттолкнуть его.

— Ну почему бы не помириться в постели? — предложил орк, улыбаясь ей. А что, это мысль! Убедить её раз и навсегда, что зря она его отталкивает…

— Потому что я не хочу! Прекрати! — Тхар изо всех сил извивалась, но ни выбраться, ни натянуть обратно убранные с плеч края кофты не могла. — Радег, если ты меня сейчас не отпустишь, ты мне больше не друг!

— А я как раз хотел бы быть тебе больше, чем другом, — выдохнул Радег, и наклонился ниже, настойчиво оттягивая вниз кофту и нежно прикасаясь губами к белой коже снова и снова.

— Радег, если ты сейчас не остановишься, — неожиданно холодным спокойным голосом негромко произнесла Тхар, — то ты мне не просто больше не друг. Ты мне никто и даже хуже, чем никто. Просто ублюдок, любящий насиловать женщин, понял?

На последнем слове её голос всё же сорвался, резанув орка болью. Он разогнулся и растерянно посмотрел в её глаза. Тхар глядела на него так, будто он только что своими руками вогнал ей в сердце нож, да ещё и провернул для верности. Будто предал её, а она уже было поверила, что можно ему доверять. А хуже всего — девушка беззвучно плакала. Крепясь, смаргивая, делая вид, что вовсе это не из уголков её расширенных от обиды глаз слёзы крупными бусинами скользят и теряются в разметавшихся по одеялу волосах.

Плачет… из-за него…

Радега словно что-то оттолкнуло — он отпустил девушку и резко сел у неё в ногах. Тхар сжалась в комочек, отворачиваясь и пытаясь натянуть обратно кофту. Она неловко дёргала её наверх, но ткань никак не хотела накрывать белое девичье плечо с широкими красными следами от мужских пальцев, и Радегу было стыдно и неловко на это смотреть. А помочь — нельзя, потому что ведь оттолкнёт. А теперь он отрезвился и понимал, что никакое это не кокетство и не притворство.

И ещё Радег осознал, что только что сделал что-то нехорошее настолько, что Тхар теперь так далеко, как не была никогда за всё это время. И, хуже всего, как ни сложно было себе в этом признаться, но это из-за него сейчас Тхар всхлипывает, жалко вздрагивая и прижимая к груди наконец сошедшиеся края кофты.

— Тхар, я… — начал Радег, сам не зная, что скажет, но девушка вдруг резко развернулась, соскальзывая с кровати. Не глядела на него, она шагнула к двери, и Радег понял, что если сейчас отпустить её, то всё хорошее, что их ещё объединяло, будет порвано навсегда.

— Тхар, постой, — он перехватил вздрогнувшую девушку, пытаясь посмотреть в глаза, но Тхар отворачивала лицо. — Тхар, прости! Я просто голову потерял, ты — рядом! Прости! Тхар, я больше никогда, клянусь тебе, никогда!..

— Отпусти меня, — срывающимся голосом попросила девушка.

— Тхар…

— Отпусти, — яростно повторила она, глядя на него полными ненависти глазами.

И Радег отпустил. Она выскользнула за дверь, а он сел обратно, обессиленный, словно только что пробежал через Пустоши, по пути сражаясь с каждой попавшейся тварью. Но хуже всего была неизвестность — поняла ли Тхар, что ему стыдно, что он раскаивается? "Дурак, дурак, что же я натворил, — запоздало прозрел Радег, со вздохом проводя по лицу ладонями. — И что теперь делать? Встать и пойти, и снова извиниться, и объяснить, что голову потерял оттого, что она так близко, и что больше никогда такого не будет, она ведь там наверно плачет одна, а я, свинья…"

Он поднял глаза и увидел, как трёхцветная кошка лапой приоткрыла дверь и скользнула в образовавшуюся щель. "Вот, даже ей я противен", — криво усмехнулся парень, поднимаясь. Он подошёл к двери, распахнул её, и только его растрёпанными чувствами можно объяснить то, что он не успел перехватить кулак Ллио, изо всех сил ударившего его. Радег инстинктивно отступил, занося руку для ответного удара, но его остановило перекошенное от ярости лицо эльфа и его слова:

— Как ты мог! Как ты мог с ней так!

Радег уже открыл рот, чтобы попытаться объяснить, надеясь, что он поймёт и скажет Тхар, но из коридора со стороны её комнаты донёсся незнакомый встревоженный женский голос:

— Ллио, иди сюда! Помоги мне её успокоить!

Эльф колебался меньше секунды:

— Утром. В шесть. На мечах. За домом.

И бросился обратно.

Радег вздохнул. Этого ещё не хватало! Убить эльфа он не мог, ранить серьёзно — тоже, но даже незначительная царапина ещё дальше оттолкнёт от него Тхар. А ведь ясно как божий день, что эльф будет пытаться его убить, пока стоит на ногах. И Радег его понимал. В кои-то веки не щадя самолюбия, он признал, что поступил не слишком хорошо, но по-прежнему не знал, что же делать, чтобы исправить то, что натворил.

— Вот, смотри, киса услышала, что тебе плохо и пришла утешить, — оживлённо затараторила Тиля, делая Ллио знак подсунуть неизвестно откуда взявшуюся в комнате кошку всхлипывающей Тхар. Но животное уже само вскочило на кровать и стало осторожно обнюхивать волосы зарывшейся лицом в подушку девушки. С другой стороны сочувственно поскуливал щенок.

Они наперебой пытались успокоить Тхар, и даже Тиля, прекрасно знавшая, что девушка никогда не плачет, если очень расстроена — может всхлипнуть пару раз, была в растерянности. Ллио считал, что выспрашивать подробности было бы слишком жестоко, но Тиля догадывалась, что не всё так страшно, как им показалось вначале, и пыталась выяснить, что же всё-таки произошло. Ванеллириан статуей застыл в углу — он панически боялся женских слёз, и совершенно не знал, что нужно делать в таких ситуациях. Краем уха он слышал вызов Ллио и намеревался прийти на условленное место раньше и убить орка до того, как юноша появится. Риан прекрасно понимал, что у Ллио нет шансов сделать это, а твари, способные причинить боль женщине, не имеют права ходить по этой земле.

— Да что ж это такое! Тхар, — Тиля подсела к подруге и затормошила её. — Он не заслуживает того, чтобы ты ревела о нём столько!

— Я ему доверяла, — проговорила сквозь слёзы девушка. — Я не думала, что он… ну почему? Я же не давала никакого повода, никакого!

— А таким, как он, и не нужно повода, — обрадовалась хоть какому-то отклику Тиля. — Они думают, что неотразимы, и для девушки это счастье, когда её тащат в постель. Тхар, ну плюнь ты на него…

— Я! Ему! Верила! — неожиданно яростно вскрикнула девушка. — Я с ним подружилась! Я к нему привязалась! А он меня предал! И это больно! — Тхар снова скрылась лицом в подушке, а подруга вздохнула и резко встала.

Тиля была уверена, что Тхар, как и любой девушке, втайне приятны были мужское внимание и ухаживания. И в результате она расслабилась и потеряла бдительность, позволила Радегу оказаться слишком близко, но получила только пошлую и грубую сторону так называемой романтики. И от кого — от друга! Не от постороннего, с которым такая ситуация просто не могла произойти. Нет, удар в спину она получила от того, от кого не ожидала подобной подлости.

Тхар вдруг замолчала, перевернулась на спину и вытерла глаза.

— Уйдите, пожалуйста, — попросила она севшим голосом.

Странник мягко удержал попытавшуюся возразить Тилю. Тхар протянула ему щенка:

— И Малыша заберите. Он не понимает, что со мной, но волнуется. Мне на него жалко смотреть.

Странник забрал щенка и вышел, Тиля скользнула в стену. Тхар села, машинально погладила притулившуюся к её боку кошку. Ллио колебался между необходимостью выполнить её просьбу и нежеланием оставлять девушку одну. Некоторое время они просто молчали, потом Ллио решился: пересел ближе и мягко обнял подругу. Эльфы не слишком склонны к телесным контактам, но сейчас юноше казалось, что Тхар нужна поддержка и в самом прямом смысле. Он не ошибся: девушка со вздохом прислонилась к его плечу и потёрлась о него щекой. Ллио мягко провёл рукой по её волосам, потом ещё раз, и ещё.

— Я его убью, — шепнул он ей утешающе.

— Не вздумай, — шмыгнула носом Тхар. — Ты против него — не боец.

— Знаю, — легко согласился Ллио, — но всё равно убью.

Девушка только вздохнула.

— А если я скажу, чтобы ты берёг себя, потому что ты мне нужен живым и невредимым? — наконец сказала она. — Отомстить — это, конечно, здорово, но для меня важнее, чтобы ты был жив-здоров. И вообще, я с ним сама разберусь, — девушка решительно выпрямилась, отстраняясь. — А сейчас уже спать пора. Так что иди, завтра рано выходим.

— Мы и дальше с ними пойдём? — поразился эльф, уже было поднявшийся.

— Вчетвером идти мимо Пустошей в свете последних новостей — самоубийство, — отрезала девушка. — А из-за этого типа не волнуйся, просто держись со мною рядом, хорошо?

— Хорошо, — кивнул эльф. — А ты закройся.

— Конечно, — Тхар тоже встала и подтолкнула Ллио к двери.

Спать Радег не мог. Попробовал было напиться, но от одного вида алкоголя его затошнило. Просто сидеть на месте тоже не получалось: он то и дело вставал и принимался мерить шагами комнату, в десятый раз повторяя оправдания и понимая, что им всем грош цена. И, как бы Радег ни отворачивался, на спинке стула немым укором белело полотенце, забытое Тхар. Наконец он не выдержал и выскользнул в коридор.

Дверь в комнату Тхар была заперта, но между коробкой и косяком оставалась щель, и Радег с поможью ножа легко расправился с засовом, проскользнул в комнату и закрыл за собой дверь. Света в комнате было немного — от одной догорающей свечки, но Радег прекрасно разглядел свернувшуюся в знакомой позе девушку. Он подошёл и медленно наклонился, одной рукой мягко прикрыв ей рот, чтобы не закричала от неожиданности и всех не перебудила, второй потянулся потрясти её за плечо. И почувствовал, как в пах, проколов ткань штанов, упёрлось что-то острое. А в следующую секунду зубы Тхар впились в его ладонь. Орк выругался и отдёрнул руку.

— Тронь меня, и я тебя оскоплю! — прошипела девушка.

— Я пришёл извиниться, — покорно ответил Радег.

Девушка нервно хихикнула:

— А извиняешься ты так же, как и миришься? И я должна быть от этого в восторге?!

— Можешь мне отрезать… всё, что считаешь нужным, но сначала дай объяснить, — попросил парень. — Я свинья, и признаю это. И мне больно, оттого, что ты меня ненавидишь и боишься. И я больше никогда, никогда тебя не обижу. Клянусь. И… я не знаю, что мне сделать, чтобы ты меня простила, но очень этого хочу. Если хочешь, — он легко перехватил руку девушки с ножом и потянул в своей груди, прижимая остриё, — на, режь.

— Шут, — буркнула Тхар, тщетно пытаясь вырвать руку. — Дурак. Отпусти.

— Нет, зачем же! — Тхар удержала непонятно откуда взявшаяся за её спиной красивая светловолосая девушка в голубом платье: — Располосуй его как следует! А ещё лучше, пусть сам вырежет на груди "Прости меня, я — последний подонок!". А то знаем мы таких позёров. Соображает, что ты его пожалеешь, вот и предлагает!

Радег зло сжал зубы и резко дёрнул руку Тхар вниз, девушка вскрикнула и наконец вырвалась, испуганно глядя на мгновенно покрасневшую рубашку.

— Крови маловато, неглубоко резал, — усмехнулось "прекрасное видение" за её плечом. — Неискренне, значит! Давай-ка ещё раз, только теперь не увиливай!

— Девушка, а вы не хотите уйти, и дать нам с Тхар поговорить? — пробормотал униженный Радег.

— Да? — хмыкнула незнакомка. — Чтобы ты снова её изнасиловал?

— Я!? — задохнулся от возмущения Радег и даже отступил на шаг от негодования. — Да у меня и в мыслях не было! Что вы тут… Тхар!

— Правда, Тиля, он меня всего лишь облапал и обслюнявил, — Тхар поморщилась и рукавом потёрла шею, брезгливым движением ранив Радега больнее, чем могла бы это сделать ножом.

— Тогда оскоплять пока не будем, — согласилась Тиля. — Ну-ка, становись на колени и проси у Тхар прощения!

Радег и сам собирался это сделать, но несносная девица превращала искренние извинения в жалкий фарс.

— Не хочешь? — тут же продолжила Тиля. — Мужская гордость не позволяет?

Радег опустился на колени и посмотрел на Тхар. А её подруга всё так же едко подсказала:

— Так, а теперь с чувством, с выражением ври, что ты, конечно же, сожалеешь, и такое больше не повторится, и пусть она даст тебе вторую попытку, так, да?

Тхар молчала. В отличие от боевой подруги, она сидела потерянная и несчастная. Радегу очень хотелось её обнять, а оттого, что нельзя, и более того, он — всему причина, становилось ещё тяжелее.

— Я тебя люблю, — сказал Радег глухо, не сводя с неё взгляда.

— Конечно! — воскликнула Тиля, закатывая глаза. — И одним словом от всего можно откупиться, да?

— Нет, — согласился Радег. — Ничего это не извиняет. Я повёл себя как свинья, и тут нечего добавить. Я прошу прощения. И, пожалуйста… я…

— Ага, я так и знала, что он начнёт что-то выторговывать, — хмыкнула Тиля, правда, уже не так воинственно.

— Пожалуйста, пусть всё будет как раньше. Прости меня, — попросил Радег.

После недолгого молчания Тхар кивнула на порез:

— Перевяжи. И иди спать, нам всем завтра рано вставать. Кошку, кстати, забери.

— Спасибо, — обрадованно воскликнул Радег, понимая, что возлюбленная если и не простила его, то, по крайней мере, даёт ему возможность заслужить это прощение. Он подхватил недовольный пушистый комок с одеяла и попятился к двери.

— Проваливай, — напутствовала его грустная Тиля. А Тхар просто отвернулась.

Всю неделю Радег ходил как побитая собака. Обоз не знал, радоваться этому — он больше ни к кому не придирался, или огорчаться — всё, кроме Тхар, было ему безразлично, он выглядел хмурым и бесконечно усталым. На дуэли со старшим эльфом Радег получил несколько не слишком тяжёлых ран и унизительное замечание: "Скажи спасибо Тиле, что она просила за тебя. И хорошо, что ты вовремя остановился, иначе я бы тебя всё равно убил". Младший эльф только плюнул в его сторону и даже меч из ножен доставать не стал, и это было ещё унизительней. А ещё Ллио ни на шаг не отходил от Тхар, как и сама Тиля, к слабому удивлению орка оказавшаяся призраком. Впрочем, Радегу это было безразлично, тем более, что, как ни странно, необычная подруга Тхар ему сочувствовала. Но замолвить за него словечко наотрез отказалась. А уж оставить его наедине с Тхар — тем более.

Хуже всего было то, что сама девушка была к Радегу убийственно равнодушна. Она его не упрекала, не кричала на него, не ругала. Тхар говорила с ним таким безразличным тоном, что орку хотелось выть от отчаяния. А когда он не выдерживал и начинал всё же что-то сбивчиво объяснять, или рассказывать, как сильно он её любит, Тхар вообще отворачивалась и уходила.

— Ничего, — утешал его Цедарг. — Поиздевается и простит. Ты тоже даёшь, не мог поласковей с ней?!

И было бесполезно объяснять, что он был ласков, что он не мог не быть с ней ласков, что это бред, что он мог с ней сделать то, в чём его сначала заподозрили, и что он сам не понимает, почему на её плече были эти жуткие следы, ведь он сжимал её в объятьях нежно, он помнил, что она маленькая и хрупкая, и ничего он уже не понимает, и запутался, и оставьте все его, наконец, в покое!

Разумеется, в таком раздраенном состоянии пользы от него было немного, поэтому, когда после очередной остановки на обед недосчитались Гаисхаша, с новостью пошли к Цедаргу. Старый орк выругался, велел всех собрать, и так обнаружилось, что и Дирелла с самим Радегом нет. Поскольку с места стоянки начало Пустошей — неровной степи, вскоре переходящей в холмы — было прекрасно видно, а прошлой ночью часовые слышали, как кто-то ходил вокруг лагеря, в обозе сразу забеспокоились. Радега видели совсем недавно, Дирелла и Гаисхаша — Лундик, ещё до обеда, когда они о чём-то спорили, что, впрочем, было для них в порядке вещей.

Цедарг пошёл в сторону Пустошей искать следы, которые вскоре обнаружились к немалому неудовольствию орка — рядом с узкими эльфийскими, почти незаметными, в пыли явственно отпечаталась огромные орочьи. Что они принадлежат его племяннику, Цедарг не сомневался. Поэтому, тяжело вздохнув, дал приказ с возвращением Радега отправляться, а сам двинулся в Пустоши.

— Постойте, я с вами! — услышал он голос Ллио и удивлённо обернулся:

— А я думал, эльфёныш, у вас с братом отношения не очень!

— Всё равно он мой брат, — мрачно ответил Ллио.

— Уважаю, — хлопнул его по плечу орк и перевёл взгляд на приближающуюся Тхар, ещё более мрачную: — А ты куда?!

— Туда же, куда и вы — искать этих придурков, — буркнула девушка, проходя мимо.

— А сама первая говорила: "Не пойдём спасать!" — поддразнил её орк, с готовностью следуя за ней.

— А я и не собираюсь их спасать! Просто хочу убедиться, что с Ллио ничего не случится, — отрезала девушка, неловко поправляя на плече лук, к которому ещё не привыкла.

Поэтому, когда Радег вернулся с небольшой прогулки, во время которой пытался придумать что-нибудь, что помогло бы наладить отношения с Тхар, в обозе недоставало уже пятерых. Орк спокойно выслушал Свилака и подтвердил приказ собираться. А сам сел на небольшом холме, с которого было прекрасно видно удаляющиеся фигуры, и стал ждать.

В конце концов, Тхар бы не одобрила, если бы купец бросил обоз и побежал за ней, сломя голову, как бы ему этого ни хотелось.

Через час он уже ненавидел себя за это решение. Через полтора он разглядел далёкие силуэты, но из-за расстояния невозможно было определить, сколько их и в каком они состоянии. Сбежавшиеся обозные насчитывали то троих, то четверых, то пятерых. Последний вариант, впрочем, вскоре отпал — в какой-то момент цепочка растянулась по степи, и стало видно, что тёмных силуэтов четыре. Люди и орки стали строить испуганные предположения, кого недостаёт. Эльф молчал.

Тем временем один из возвращающихся вырвался далеко вперёд. По высокому росту и светлым волосам опознали Ллио, и тут же все замолчали, потому что кто-то бездумно ляпнул: "А где тогда Тхар?" И все поняли, что действительно, оставшиеся фигуры были слишком высокими и массивными для девушки.

И тогда Радег сорвался с места и бросился вперёд. В голове билось только имя самого дорогого сейчас существа, а в глазах плясала приближающаяся с убийственной медлительностью фигурка эльфа. Радег едва не сбил смертельно бледного юношу с ног, схватил его за плечи и закричал:

— Где Тхар?!

Эльф указал назад и побежал вместе с ним. Через полминуты их нагнал Риан, он же первым подбежал к девушке, которую нёс на руках Гаисхаш. Она была в сознании и без видимых ран, но застонала, когда Радег отобрал её у друга.

— Погоди, — остановил его Странник. — Сядь, я осмотрю её.

— Ноги, — коротко подсказал Гаисхаш.

Радег осторожно опустился на землю, продолжая держать девушку на руках и бережно прижимая к себе. Риан стал мягко ощупывать её ноги ниже колена, он долго молчал, и все вдруг услышали срывающийся голос Тхар:

— Я не буду ходить, да? Всё, мои дороги для меня закончились? — и девушка, захлёбываясь невыплаканными слезами, спрятала лицо на плече Радега, вцепляясь в его куртку как в последнее прибежище.

— Ну что ты, — мгновенно зашептал успокаивающе Радег. — Конечно, будешь! И ходить, и бегать. Обязательно. Не бойся. Всё будет хорошо. Не бойся, моя маленькая, — продолжал он шептать, прижавшись щекой к её лбу. Тхар вдруг подняла голову и немного удивлённо посмотрела ему в глаза, словно вдруг увидела в нём что-то, чего раньше не замечала.

— Правда, — кивнул он с такой уверенностью, какой сам от себя не ожидал. Девушка помедлила и вновь опустила голову, а Радег подумал, что даже если он ошибается, то всю оставшуюся жизнь будет носить её на руках, куда та захочет. Лишь бы она так же доверчиво на него смотрела, но чтобы боли в её глазах не было…

— На правой сильный ушиб, но ничего серьёзного, дня через четыре можно будет спокойно наступать. А вот левая… — эльф запнулся всего лишь на секунду, но ни от кого не укрылась его заминка, — несколько трещин, и очень сильный ушиб всей стопы и щиколотки. Тхар, тебе больно?

— Уже нет, — покачала головой девушка.

— Хорошо, значит, хотя бы это мне удалось, — кивнул со вздохом Странник.

— Риан, скажи, — потребовала она. — Настолько всё серьёзно?

Эльф отвёл глаза.

— Я сделаю всё, что в моих силах, но боюсь, встать на левую ногу ты сможешь не раньше, чем через неделю-полторы. А ходить — и вовсе через две-две с половиной. И, возможно, хромать ещё долго. Ну и ногти на ногах будут расти заново. И сапог тебе, скорее всего, придётся разрезать, снять не получится.

— Вот уж это совсем неважно, — фыркнула девушка и мужественно продолжила: — Главное, что я ходить всё же смогу! Ты только, пожалуйста, боль не возвращай, а то… — девушка замолчала и чуть вздрогнула. Радег инстинктивно крепче прижал её к себе.

— Конечно, — кивнул Странник, поднимаясь. — Пойдёмте к обозу, я тебя внимательнее осмотрю и наложу повязки.

Этим пришлось заняться уже на ходу. Тхар настояла, что им нужно как можно быстрее убираться подальше от взбаламученных их прогулкой тварей, и Радег был вынужден передать её на попечение эльфов и Мирелы. А сам проследил за отправлением обоза, добавил для симметрии второй фингал Гаисхашу (первый тому ещё при встрече навесил дядя), согнал вместе всех четверых и устроил допрос.

Выяснилось, что Гаисхаш предложил старшему Алленгоранле дойти до Пустошей проверить, водится ли там кто-нибудь. Дирелл не смог отказаться, потому что это означало бы, что он трус, а эльфы трусами не бывают. Потом эти двое всячески выгораживали друг друга, невзирая на то, что ясно было — оба виноваты. Пререканиями они занимались и в Пустошах, поэтому проморгали огромную змею-удава, и лишь своевременное вмешательство Цедарга, со всей дури рубанувшего секирой по хвосту чудовища, спасло их от смерти. Судя по сбивчивым рассказам, потом началась свистопляска: змея извивалась, сворачивалась в кольца, бросалась на всех подряд, эльфы стреляли, орки размахивали секирами, пока, наконец, не добили пустошную тварь. Пока орки поздравляли друг друга, а Дирелла рвало в сторонке, Ллио огляделся и обнаружил лежащую на земле и от боли неспособную даже стонать Тхар. Девушку, которая и лук-то натянуть не успела и вообще стояла в стороне, уже издыхающая змея задела хвостом: сначала ударила спереди под коленями, потом по ступням. После первого удара у Тхар от боли подкосились ноги, и второй, к счастью, пришёлся только по левой.

— А так обычно и бывает: самому беспомощному и достаётся больше всех, — заметила Тхар, когда непрерывно костерящий орков и эльфов Радег на ходу заскочил в фургон. — Закон Пустошей.

Как бы девушка не бодрилась, орк понимал, что она едва сдерживает слёзы, глядя на ноги: распухшие, покрасневшие, обмотанные повязками, с фиолетовыми ногтями на левой.

— Ты молодец, — ободрил её парень, обрадованный тем, что она снова разговаривает с ним, как раньше. — Ничего, Риан уверил меня, что просто нужно время, и всё заживёт. А пока я тебя буду носить на руках, позволишь?

— И в кусты ты меня тоже таскать будешь? — со смехом испортила романтический момент Тхар.

— Куда скажешь, — буркнул смущённо орк. — И ты прости меня, ты была такая красивая… я не хочу сказать, что в другое время ты не такая красивая, ты всегда очень красивая…

— Радег, — прервала его девушка, — заткнись, а? Лучше смотри молча. Смотреть у тебя гораздо лучше получается.

— Смотреть? — не понял орк, всё же послушно глядя на девушку. Можно подумать, его упрашивать надо!

— Как тогда, на границе Пустошей, — подсказала девушка, неожиданно чуть улыбнувшись уголком губ. — Я поняла, что ты действительно мной дорожишь.

— А ты сомневалась?! — возмутился Радег, потом посмотрел на неё, встретил укоризненный взгляд, вспомнил, как она поджидала его с ножом, и сник. Его взгляд опустился к её руке, он мягко взял её ладонь своей и сказал: — Если бы это тебе помогло, я бы отдал свои ноги без колебаний…

— Давай больше без членовредительства, — прервала его Тхар, забирая руку и весело добавила: — И потом, мне и мои нравятся. Зачем мне кривые волосатые орочьи?!

Радег засмеялся, девушка тоже, и момент был чудесный, но снаружи его окликнул Свилак, и пришлось уходить.

На его место тут же заскочила Мирела.

— Не волнуйся, мне ничего не надо, — улыбнулась Тхар.

Мирела очень переживала, даже расплакалась, когда Тхар принесли к обозу, и сразу вызвалась быть сиделкой. Вот и сейчас она со вздохом бросила взгляд на ноги Тхар и, нервно теребя и так растрёпанную косу, опустила глаза:

— Тхар, мне тебе кое-что сказать надо…

— Да? — отозвалась Тхар удивлённо, поскольку девушка замолчала.

— Это я.

— Что "ты"? — не поняла девушка.

— Это я подговорила Гаисхаша заманить Дирелла в Пустоши. Я была обижена на эльфа из-за того, что он мной пренебрёг. Гаисхаш и так его не любит, а ещё я ласково попросила… — выпалила Мирела, не поднимая глаз.

Некоторое время в фургоне было слышно только поскрипывание досок и шорох колёс по гравию раздолбанной дороги.

— Ми, думаю, тебе лучше уйти, а то я скажу сейчас что-нибудь… неласковое, — с плохо сдерживаемым раздражением сказала Тхар.

— Тхар, я не думала, что всё так обернётся, — вскинула голову девушка.

— Ми, правда, мне сейчас лучше побыть одной, — настояла Тхар, и виновница её бед выскочила вон.

А Тхар подтянула к себе кошку и щенка и тяжело вздохнула. Она была зла на всех: и на Мирелу, с которой всё и завертелось, и на Гаисхаша, уступившего её уговорам, и на Дирелла, который поддался на провокацию. И в довершение всего — на Цедарга, который, когда они догнали этих двоих, не нашёл ничего лучше, как ударить змею по хвосту. По хвосту! Это только тупоголовый орк мог додуматься ударить змею по хвосту!

Тхар фыркнула и крепче прижала к себе четвероногих друзей. Поговорка "как кошка с собакой" увы, оправдывала себя полностью. Если в день знакомства животным было не до разборок — их разделяла страдающая Тхар — то при первой же попытке внести щенка в фургон обосновавшаяся там кошка принималась шипеть, распушала хвост и размахивала передними лапами. Сам Радег внутри больше не спал, уступив место эльфу, но кошка выбрала себе дом и не собиралась переезжать, а Тхар не возражала против кошки. Поначалу. Но в итоге на ночь щенка привязывали к колесу, а днём их рассаживали по разным фургонам. Сейчас обоих принесли Тхар "в поддержку", и в её присутствии они вели себя прилично.

— Будем надеяться, что это начало долгой и крепкой дружбы, — не очень веря сама себе, заметила Тхар.

А про себя подумала, что обозу слишком везло, и что-то должно было уравновесить это везение. Мысль отдуваться за всех была, конечно, благородной, но совсем не обнадёживающей, тем более, что до конца путешествия было ещё далеко. Поэтому Тхар отогнала её прочь и зарылась носом в мягкую кошачью шерсть, рукой затаскивая подмышку щенка. С ними ей действительно было легче.

Глава седьмая. О тесной связи между героизмом и травматизмом

Риан не обманул: через три дня Тхар уже прекрасно могла опираться на правую ногу. Толку от этого, правда, было немного: девушке только и оставалось, что скакать на ней, но каждый такой прыжок отдавался болью в левой. Впрочем, от неудобств Тхар не очень страдала: за ней наперебой ухаживали все виновники её травмы, Ллио, Радег, разумеется, как главный целитель — Риан, и, когда никто не видел — Тиля. Радег философски отнёсся к её странной сущности, но всем остальным, кому чувства к Тхар глаза не застили, решили Тилю не показывать, на всякий случай.

Цедарг заглянул всего раз и довёл Тхар до полуобморока описанием того, какие последствия могут быть у таких ушибов. А когда она всё же не стала терять сознание, похвалил за выдержку, подарил погремушку с хвоста той самой змеи и, ухмыляясь во все клыки, предложил выйти за него замуж и родить ему троих таких же отважный и выносливых сыновей.

— Похоже, если мне змея врезала по ногам, то тебе она попала по голове, — фыркнула Тхар и улыбнулась: — Ничего, вот вернёшься в степи, встретит тебя жена и напомнит о своём существовании… сковородкой по нужному месту.

Цедарг расхохотался:

— Да помню я о ней! Шучу, — уточнил он, хотя девушка и так это знала.

— Шёл бы ты отсюда со своими шуточками, — буркнул присутствовавший при этой сцене Радег. — Мне с Тхар, может, наедине побыть хочется.

— Ты уже побыл, — хмыкнул Цедарг, впрочем, покидая фургон.

Радег покосился на Тхар. У девушки был задумчивый вид.

— Тхар…

— Если ты снова начнёшь извиняться и объяснять, мы поссоримся, — тут же отрезала она. — Я поняла, что у тебя взыграло сам знаешь что сам знаешь где. И запомни, — Тхар вскинула голову, глядя ему прямо в глаза, — я тебя, может, и прощу, но никогда это не забуду.

— Да я уже понял, — буркнул орк. — Значит, замуж за меня не пойдёшь?

— Нет, — покачала головой Тхар, отворачиваясь.

— Ясно, — коротко отозвался Радег и выскочил из фургона.

Но Тхар недолго пробыла одна — к ней подсел Ллио и немного неодобрительно заметил:

— Не понимаю, как ты с ним вообще можешь разговаривать. Он ведь тебя так обидел!

— Ну а почему я должна молчать? — пожала плечами Тхар. — Мне кажется, благодаря тому, что произошло, он поумнел. И уже не считает, что всё должно быть только так, как он хочет.

— Всё равно, — настоял на своём Ллио. — Есть вещи, которые нельзя прощать. Иначе тот, кого простили, посчитает, что ничего страшного он и не сделал, раз так легко заслужил прощение. И, чего доброго, захочет повторить…

"И тогда я его всё же убью", — закончил про себя эльф.

— Ллио, он остановился, — напомнила Тхар. — Понятно, прежней лёгкости в наших отношениях уже не будет… но изводить его чувством вины я не собираюсь. Просто доедем с ним до Заречного, попрощаемся и разойдёмся, надеюсь, навсегда. Всего две с половиной недели осталось. При хорошей скорости движения — даже меньше.

— Он тебя огорчает, — словно и не услышал её слов эльф. — Ты печальная, когда он уходит.

Тхар вздохнула:

— Ну да, это неприятно, продолжать быть привязанной к кому-то после того, как этот кто-то оступился и причинил тебе боль. Поэтому давай закроем эту тему. Лучше позови Дирелла.

— Зачем? — удивился Ллио.

— Буду вас мирить, — пожала плечами Тхар и усмехнулась: — И попутно подниму себе настроение, поиздевавшись над твоим братом. Он такой смирный после приключений в Пустошах! Даже пытается подлизываться, но эльфийская гордость мешает.

Ллио засомневался, но Тхар требовательно уставилась на него. Юноша понял, что не может спорить с девушкой, да ещё и раненой, вздохнул и пошёл за братом.

Когда они устроились в фургоне, Тхар невозмутимо поинтересовалась:

— Дирелл, что ты обо мне думаешь?

Эльф удивлённо уставился на неё, потом покосился на брата.

— Да-да, только честно, — кивнула Тхар.

Дирелл задумался.

С некоторых пор его отношение к Тхар изменилось, нет, не полностью, но всё же… Сначала она его удивила своим отказом взять деньги и признанием, что Ллио для неё как брат. Эльфам свойственно снисходительно относиться к людям: корыстолюбивым, недалёким, склонным подчиняться своим животным инстинктам. Тхар же настолько не соответствовала подобным описаниям, что пробила большую брешь в устоявшемся мироощущении Дирелла, и это мироощущение приходилось теперь пересматривать. Наблюдая за братом и девушкой, Дирелл удивлялся той искренней заботе друг о друге, которая, казалось бы, не может существовать между столь разными существами. И неохотно, но всё же признал, что Тхар неплохо присматривает за непутёвым младшим братишкой. Нет, он, Дирелл, конечно, сделал бы это в тысячу раз лучше… если бы Ллио позволил. Но юноша упорно избегал опеки старшего брата, зато много времени проводил с Тхар.

То, что она, не колеблясь, отправилась в Пустоши спасать его самого и охранять Ллио, убедило Дирелла, что Тхар дорожит его братом по-настоящему. Но оставалась ещё одна, огромная проблема. Не раз эльф задавал себе вопрос: это сейчас они дружат, а что будет через несколько лет или даже месяцев? Когда Ллио подрастёт, рана в его душе окончательно затянется, он оглянется вокруг и не найдёт рядом лучшей женщины? Хотя бы потому, что велик риск того, что он будет вовсе не в Лесах, где ему легко можно подыскать симпатичную воспитанную девушку его народа, которая могла бы заставить братишку забыть об этой всё же совершенно не вписывающейся в эльфийские каноны Тхар…

— Дирелл, не стоит мучиться и подыскивать более дипломатичный вариант слов: "Ты мне не нравишься", — устав ждать, насмешливо предложила Тхар.

— Ты мне не то чтобы не нравишься, но… — тут же откликнулся Дирелл и собрался с духом. — Ты хорошая, добрая девушка, несколько язвительная, временами излишне прямолинейная, имеешь весьма смутное представление о хороших манерах, вдобавок ты не эльфийка… — Дирелл понял, что увлёкся и оборвал себя: — И я был бы совсем не против того, чтобы ты присматривала за Ллио. Тем более, что ты гораздо лучше меня разбираешься в опасностях, что подстерегают малыша в этом ужасном человеческом мире…

— Сколько можно твердить: меня не надо оберегать, я уже давно не ребёнок! — возмутился Ллио, чувствуя, что брат готовится оседлать любимого конька.

— Да, мы вообще-то дружим, — заметила Тхар. — И это Ллио спасал меня, а не я его.

— Ты мне один раз тоже спасла, — справедливости ради заметил юноша. — Тогда, со Странником. И всегда была добра ко мне. И поддерживала, и отвлекала от грустных мыслей.

Тхар улыбнулась ему:

— Можно подумать, ты меня не поддерживал, не развлекал и не оберегал! — она повернулась к старшему эльфу: — Дружба, Дирелл, это когда оба заботятся друг о друге и готовы всегда прийти на помощь друг другу.

— Вот только не надо объяснять мне, почти столетнему эльфу, что такое дружба! — закатил глаза Дирелл. — Я боюсь, что ваша дружба однажды окончится чем-то более… — он замялся.

— Что я всё же вступлю в твой трепетно оберегаемый от посторонних род? — весело хмыкнула Тхар, не замечая застывшего лица Ллио. — Ты зря волнуешься…

— А почему это Тхар не может вступить в наш род? — неожиданно перебил её Ллио, прожигая брата негодующим взглядом. — Если хочешь знать, то она уже давно в него вступила! — Дирелл открыл рот и схватился за сердце, а Ллио гневно продолжил: — И как же вы все надоели мне с вашими дурацкими предположениями! Неужели так трудно представить себе, что юноша и девушка могут просто дружить, без всякой пошлости?!

Дирелл смотрел на него поражённо, а Тхар удивлённо спросила:

— Ллио, ты чего?

— Ничего, — смутился своей вспышки юноша. — Просто все, кому не лень, почему-то ищут в наших отношениях какую-то гадость.

Тхар внимательно посмотрела на него, но вернулась к обсуждаемой теме:

— Дирелл, закрой рот и начинай дышать. Вот уже два с половиной месяца как ты являешься моим… — девушка садистски выдержала паузу, глядя на затравленно хлопающего ресницами эльфа, — старшим братом.

— Ещё чего! — возмутился Ллио, ощущая в груди какое-то непривычное чувство, в котором он с удивлением опознал ревность. — Ты — только моя сестра!

— В каком смысле? — пролепетал Дирелл.

— Тхар — моя сестра по крови, — гордо ответил Ллио, а Тхар тайком довольно улыбнулась, глядя на него.

— Как это? — потребовал объяснений Дирелл, в глубине души обрадованный, что Ллио хотя бы больше не игнорирует его, хотя и не очень дружелюбен.

Ллио рассказал, Тхар дополнила, и Дирелл вздохнул с облегчением. Такие случаи уже были, и принять в род человека как сестру, это ещё терпимо. Хотя бы потому, что после брака она уйдёт из него в род мужа. И теперь можно не опасаться, что этим мужем будет Ллио Алленгоранле.

— Надо провести необходимый обряд, — с загоревшимися глазами заявил Дирелл. — Правда, с этим придётся подождать до того, как ты сможешь держаться на ногах. Старший родственник — я — у вас есть, так что препятствий не вижу.

— Надеюсь, ты больше не будешь обижать Тхар? — настойчиво спросил-напомнил Ллио.

— Конечно, нет, — кивнул эльф, про себя подумав что-то вроде: "Её попробуй, обидь". — А потом было бы неплохо вернуться в Леса и получить благословение отца.

Ллио помрачнел. Об этом он совсем забыл.

— Следующей осенью, хорошо? — предложила Тхар. — Зимой обратно точно не стоит идти. Разве что попробовать обойти Пустоши с запада. Там тоже тракт есть. Только я в тех местах никогда не ходила, и даже смутно не представляю тамошние дороги.

— Тогда стоит подождать до начала лета… — согласился Ллио.

— Ты что! — возмутилась Тхар. — Уйти от моря летом? Я так люблю купаться! Да и просто валяться на песке под солнышком, слушая волны… уверена, тебе тоже понравится!

Дирелл, про которого забыли, прокашлялся.

— Да, ещё непонятно, что с тобой делать, — озабоченно покосилась на него Тхар.

— Как что? — возмутился эльф и голосом старого мудрого дядюшки пояснил: — Я буду присматривать за вами…

Ллио только хмуро фыркнул, а Тхар безжалостно объявила:

— Ты не входишь в наши планы.

Дирелл уже начал возмущённо возражать, что за ними глаз да глаз, как вдруг обозные стали перекрикиваться и фургон затормозил. Старший эльф высунулся наружу:

— Что случилось?

— Впереди обоз! — откликнулся кто-то.

— Ну вот, а я вынуждена сидеть взаперти! — огорчилась Тхар.

Ллио не успел сказать ничего ободряющего, снаружи добавили:

— Пустой! Ни обозных, ни охраны, ни лошадей!

— Стойте! — встревожено воскликнула Тхар, мгновенно оказавшись у полога и высовываясь наружу: — Ни в коем случае не подходите? Где Радег? А Свилак?

— Я здесь, — отозвался усатый обозник. — Я ему сказал, что не стоит подходить, он пару ребят из охраны послал.

— Ууу, не могу я здесь сидеть! — взвыла Тхар, в нетерпении размахивая руками. — Ллио, полезай на лошадь, я пристроюсь за тобой…

— Даже не вздумай, — прервал её Свилак. — А то снова достанется тебе ни за что, ни про что, упасите предки! Пусть там охрана разбирается, на то она и охрана, хотя пользы от неё…

Тхар фыркнула, не желая поддерживать вечный спор между обозными и охраной, а Ллио предложил:

— Я съезжу, узнаю, что там, и вернусь расскажу! — эльф выскользнул наружу, вскочил в седло и поспешил к началу обоза.

"Пустой" оказалось наилучшим определением для стоящего на краю дороги обоза. Не было не только живых, но и тел, и большей части товаров. Перевёрнутые телеги и разворошенные фургоны производили тягостное впечатление, земля вокруг была усеяна огромными волчьими следами разной давности — некоторым, на взгляд Цедарга, было больше нескольких недель. А кое-где отпечатались лапы артаханов и сапоги людей.

— Зря это он, — нервно дёргая себя за ус, заметил Свилак, когда они с Ллио подъехали к застывшим на полпути между обозами оркам и выслушали их короткое сообщение. — Нехорошо это.

Ллио удивлённо посмотрел на него, не понимая.

— Караванщик, — пояснил Свилак, внимательно оглядываясь по сторонам. — Правило такое. Идёшь мимо разорённого обоза — ничего не бери. А то вместе с богатством несчастье прихватишь, да далеко и не уйдёшь. Это как мародёры все умирают дурной смертью…

— Хватит парня вашими людскими байками пугать! — рявкнул Цедарг. — Спорим, караванщик уже в Сейкале это добро продаёт?

— Спорим, — неожиданно легко согласился Свилак, протягивая руку. — На три злотника. Что хорошо если пол его каравана до этой Сейкалы дойдёт.

Цедарг заколебался на секунду, но орочье упрямство не позволило отступить.

— Ллио, разбей, — обернулся он к юноше. В отличие от Дирелла, которого недолюбливали, и от Странника, который волшебным образом умудрялся идти с обозом, почти никому не попадаясь на глаза, Ллио "приняли в семью". А с похода в Пустоши Цедарг взял его под своё покровительство, оценив эльфийскую стрельбу из лука и преданность семье.

— Я не могу, — смутился юноша. — У нас не принято спорить на деньги.

— Радег, — повернулся к хмуро оглядывающему дорогу купцу Свилак.

— Если не на деньги, то на что же? — удивился тем временем Цедарг.

— На интерес, — ответил Ллио.

Орк хмыкнул, а Радег разбил.

— Пойдём мимо, — решил он. — Ничего не брать и вообще не подходить. Цедарг, Гаисхаш, возьмите ещё двоих и столкните с дороги вон ту телегу. А то, боюсь, не пройдём.

— Точно, надо подвинуть, — кивнул Свилак, возвращаясь к обозу. Ллио последовал за ним:

— На них напали? Мы же уже почти отошли от Пустошей?

— В том то и дело, что почти, — Свилак хмуро потянул себя за ус. — Они вон только подошли, а мы — почти отошли…

И больше ничего не сказал, так что пояснений Ллио просил уже у Тхар, которой всё рассказал. Девушка внимательно его выслушала, чуть хмурясь, и сказала:

— Значит, варги предпочли это место. Кто их знает, почему. А Свилак говорил про всеобщее обозное правило: брать можно, только если откупился добрым делом. Например, нашёл раненого и выходил. Я не то, чтобы не верю в эти байки, но сам подумай: в каких случаях обоз остаётся неразграбленным? Разбойники ленивые попались? Нет, только если гадость какая-нибудь приключилась, вроде варгов… А тут ещё пустоши, рядом с Пустошами лучше не умирать.

— Опять ты про зомби, — догадался Ллио.

— Ну, в этом обозе я просто думаю, всех съели, — отрезала девушка. — Хотя, может, кто-то уцелел и сбежал, — добавила она, видя, как вытягивается лицо Ллио. — Но в любом случае, чем скорее мы проедем мимо, тем лучше. И вот ещё что, — она растормошила спящего на боку Малыша. Щенок поднял голову, оглядел всех сонными глазами и завилял хвостом.

— Что ты! — возмутился Дирелл. — Он ещё маленький драться…

— Да ну тебя, — отмахнулась Тхар. — Кто говорит про "драться"? Мы с Ллио всё выспросили о припустошных волкодавах!

— Они лают, только когда чувствуют рядом опасность, — кивнул Ллио. — Например, варгов.

— А! А я думал, он и так калека, да ещё и немой, — брякнул Дирелл, и Ллио тут же возмутился:

— Он не калека! Он бегает, и уже приносит палку, и выполняет команду "сидеть", и спешит ко мне, когда я его зову! — кипятился юноша, крепко привязавшийся к питомцу за прошедшее время и, как большинство хозяев, склонный напирать на положительные качества собаки, закрывая глаза на её недостатки.

— Да-да, конечно, — успокаивающе закивал Дирелл.

Ллио уже хотел возразить, но тут фургон тронулся, и эльфы согласно высунулись наружу, на всякий случай готовясь в любую секунду сдёрнуть лук с плеча. Но никто не спешил на них нападать, они спокойно прошли мимо и продолжили свой путь. Весь день произошедшее с тем обозом обсуждалось так и сяк, и под вечер все пришли к выводу, что надо держать ухо востро.

А ночью Тхар проснулась от скулящего воя Малыша, пытающегося выкопать под ней яму и спрятаться. Переполошив весь обоз, девушка всё же добилась того, чтобы телеги переставили так, что они образовали полумесяц, обращённый впадиной к Пустошам, а часовых стало в два раза больше. Как оказалось, предосторожности были не напрасны: к утру каждый дозорный мог рассказать и о шорохе в кустах, и об отблесках костра в глазах невидимых тварей, нарезавших круги вокруг обоза.

Утро было по-зимнему серое и холодное, но Тхар заметила:

— Хорошая погода.

— Почему? — удивился Ллио. — Пасмурно и сыро!

— Дождь вот-вот пойдёт. Ни один варг под дождём из логова не вылезет, — уверенно заявила девушка, подумала и добавила: — Вроде бы. Гарраш говорил.

Ллио предпочёл не передавать обнадёживающий, но сомнительный прогноз остальным. Дождь действительно пошёл, и Тхар задремала под стук капель, поручив Тиле разбудить её, если Малыш начнёт подавать признаки беспокойства. Из-за вынужденной неподвижности и усиления мер безопасности Тиля проводила в голове у Тхар больше времени, чем стоило бы. Поэтому сейчас Тхар решила не упускать возможность дать ей погулять, ведь все, включая непрестанно озабоченного её здоровьем Радега, с оружием в руках охраняли движущийся обоз.

Тхар вскоре проснулась сама и остаток утра они с Тилей провели за беседой, продолжив её и после обеда. До вечера ничего интересного не происходило, если не считать ещё одного разбитого обоза, возможно, тоже обчищенного караванщиками — дождь смыл следы, а осматривать внимательно ни у кого желания не было. Наоборот, все торопились до темноты оставить неприятное место как можно дальше.

Костёр пришлось накрыть навесом и постоянно "подкармливать" — дождь не прекращался, но зато и ночные гости не торопились нанести визит.

— Похоже, Пустоши попугали нас, но отпустили с миром, — заметил на следующий день Сайран, суеверно кося через правое плечо на исчезающую за холмами безжизненную степь. Парень управлял лошадью, которая везла фургон с Тхар, и откровенно наслаждался возможностью скрасить скуку болтовнёй с ней.

Ллио, ехавший рядом на Ветерке, поднял глаза на голубеющее над ними небо, только кое-где прикрытое пятнышками облаков, и покачал головой. Тхар успокаивающе заметила, что тракт уже начал отворачивать от Пустошей, а если точнее, то это сами они уходили на запад, уступая место обычным, мирным (насколько это определение применимо к кишащей разбойниками Сейкальской области) землям.

На этот раз, когда обоз остановился, кое-кто уже даже заворчал, что, мол, они теряют время. Но Ллио всё же поторопился вперёд, зная, что Тхар не сможет сидеть спокойно в фургоне и будет сгорать от любопытства, пока он не расскажет ей, что увидел.

Впрочем, подъехав к Цедаргу со Свилаком (Радег с двумя охранниками выехал вперёд), Ллио понял, что он ограничится несколькими скупыми словами и по возможности закроет Тхар глаза ладонью, когда они будут ехать мимо.

— Мои три златника, — протянул руку Свилак.

— Живы будем, сочтёмся, — буркнул орк, напряжённо следя за окрестностями и не упуская из виду фигуры Радега и его спутников. Ллио положил стрелу на тетиву и тоже огляделся, хотя его и мутило. Справа впереди стоял обоз, и стоял, судя по всему, уже давно, не особо отличаясь от двух предыдущих. А вот напротив прямо на дороге были брошены три или четыре повозки из каравана — больше разглядеть со своего места Ллио не мог. Причём ни погонщики, ни охранники, ни артаханы уйти не успели, а варги вдоволь попировали, и зрелище было тошнотворное.

Вернувшийся Радег коротко посовещался на орочьем с Цедаргом и обернулся к Ллио:

— Забирайтесь на верх фургонов, боюсь, эльфийская меткость может нам пригодиться. Странник в конце, ты в середине, Дирелл в начале. Цедарг, распредели ребят. Свилак, скажи обозным, что главное — не паниковать, и проследи, чтобы Лундик и Мирела сидели внутри и не высовывались. Ллио, какого… ты ещё здесь? — рявкнул орк на эльфа, и юноша развернул Ветерка.

Проход оставался достаточно широкий, и шли по возможности быстро. Брошенных караванщиками повозок оказалось пять. У артаханов был бы шанс отбиться, и немаленький, не будь они спутаны упряжью, и Ллио с грустью отводил глаза от мёртвых животных. С высоты он видел, как скользят за телегами и повозками огромные серые волки с рыжими подпалинами, и предупредил остальных, но стрелять не спешил — надеялся, что те не станут нападать.

Они метнулись все одновременно, с лаем, рычанием и воем, и их было так много, что в первое мгновение Ллио растерялся, не зная, какую жертву выбрать. Но через секунду юноша уже сыпал стрелами, стараясь попасть в глаза хищникам. Дирелл и Риан не отставали, и вскоре их колчаны наполовину опустели, а варги отступили под прикрытие разворошённых повозок.

— Эй, так не честно! — с лихорадочной весёлостью завопил Гаисхаш, гарцуя — его кобыла Шелест откровенно боялась волков. — Эльфы, что жадитесь?! Могли бы и нам немного оставить!

Варги словно услышали его, и хлынула, по трупам собратьев, вторая волна. У Ллио зарябило в глазах. В какой-то момент он понял, что в колчане осталось едва ли пять-шесть стрел, и крикнул Гаисхашу:

— Стрелы кончаются, присмотри за Тхар! — эльф молниеносно опустошил колчан и упал на колени, сдирая верёвку с запасных, заталкивая их в колчан и разгибаясь. И всё же один волк успел проскользнуть мимо честно выполнявшего просьбу Гаисхаша и рванулся к фургону. Ллио почувствовал, как его с ног до головы словно окунуло в ледяную воду, а время почему-то растянулось до невозможности, и лук натягивался медленно, но Ллио всё равно знал, что успеет… И успел бы, если бы его не опередила стрела, вонзившаяся точно в глаз твари под победный вопль Тхар.

Ллио резко развернулся, и его стрела тоже нашла себе жертву.

— Тхар, немедленно спрячься обратно в фургон! — строго закричал юноша.

Возможности увидеть, послушалась ли она, с его позиций не было, девушка отозвалась неразборчиво, но Ллио уловил в её голосе те же возбуждённые нотки, что и несколькими минутами раньше — у Гаисхаша.

Варги не дали ему возможности проследить, что было дальше, к тому же, определив, откуда летят стрелы, они яростно пытались допрыгнуть до лучника. Пара тварей прорвала казалось бы прочнейшую ткань фургона, но Тхар тут же использовала прорехи как бойницы.

— Да когда же они кончатся! — услышал Ллио возмущённый вопль девушки, и одновременно вылетела пятая или шестая стрела.

К фургону подлетели сразу несколько тварей, а одна, используя тела предыдущих как трамплин, прыгнула. Ллио, конечно, успел убить её, но варг всем весом ударил по фургону, и повозка опасно покачнулась, заставив эльфа на несколько секунд потерять равновесие. Чем не преминули воспользоваться варги, выбравшие своей целью одновременно лошадь, пытающегося её успокоить Сайрана, яростно отбивающегося Гаисхаша и прячущуюся в фургоне Тхар. Ткань затрещала, фургон покачнулся, Ллио едва успел пристрелить варгов, атаковавших беззащитного возницу и лошадь, глянул вниз и понял, что чудом удерживается на каркасе качающегося фургона, и что даже такая слабая защита, как ткань, исчезла.

— Ллио, я забираю Тхар! — услышал он голос Гаисхаша и откликнулся:

— Да!

Это было единственно правильным решением.

— Тхар! Быстро! Садись сзади! — слышал он, старательно отстреливая всех пытающихся подобраться к ним варгов. — Быстрее! Брось к Хазгуду лук, тебе надо будет держаться! Тхар! Брось их! Куда?!

Ллио на секунду обернулся и увидел, как Тхар, прижимая к себе одной рукой наполовину засунутого под куртку щенка и подбородком к плечу — кошку, другой схватилась за обод фургона, качнулась вперёд, правой ногой скользнула в стремя, и кривясь от боли, перебросила левую через круп лошади.

Варг, варг, ещё один варг и снова повернуться — там Тхар за спиной Гаисхаша уносится вперёд.

— Мы к Ми! — крикнула девушка, подхватывая едва не упавшую и отчаянно мяукающую кошку. Гаисхаш придерживал её левой рукой, отмахивался от наскакивающих тварей зажатой в правой секирой, а лошадью управлял, казалось, одними коленями. Ллио отвернулся, снова посылая веер стрел в поредевшую стаю. Он чувствовал, что атака идёт на спад, и надеялся, что вскоре всё закончится, и они будут в безопасности. Краем глаза Ллио отметил, что Дирелл и Риан так же успешно отстреливаются, вскинул руку к колчану, и понял, что осталась только одна стрела. Внизу вертелись, подпрыгивая, три варга. Ллио на секунду замер, выбирая цель, и выстрелил. Выхватил меч и прыгнул вниз — он помнил, что Тхар оставила в фургоне лук, а значит, и стрелы.

Тхар, вначале испытывавшая от боя эйфорию, к четвёртому варгу осознала, что всё не так хорошо, как хотелось бы. А когда со всех сторон к ней потянулись оскаленные пасти, и вовсе стало невесело. Счастье, что рядом были Гаисхаш с Ллио, иначе девушке пришлось бы худо. Настал момент, когда она поняла, что оставаться внутри просто опасно, и Гаисхаш подтвердил её мысли. Но бросить щенка и кошку она не могла, как бы ни было больно прыгать на лошадь, опираясь на ушибленную ногу, и как бы ни царапалась кошка и ни ругался орк. До фургона, с которого сыпал стрелами Дирелл и в котором прятались Мирела с Лундиком, Шелест домчала их за несколько секунд. Тхар оторвала от себя кошку и кинула внутрь, хватаясь освободившейся рукой за край фургона. Но в ту же секунду больной ноге Тхар ударило что-то тяжёлое, заставив взвыть не хуже варгов, а лошадь рванулась вперёд, и девушка, вскрикнув, обеими руками ухватилась за Гаисхаша.

Тхар повернула голову и увидела вцепившуюся в круп лошади тварь. Варг был довольно молодой, и задними лапами едва доставал до земли, поэтому не мог остановить несущуюся во весь опор лошадь, но отцепляться не хотел. Они пролетели мимо обоза, мимо рубящегося с тремя тварями и поэтому даже не оглянувшегося Радега, мимо последней повозки из каравана. В считанные секунды Шелест унеслась далеко вперёд.

Тварь по-прежнему висела на крупе, вцепившись зубами и полосуя тупыми когтями по залитой кровью шкуре обезумевшей от боли лошади. Слева наскочила ещё одна, Гаисхашу чудом удалось не только удержаться в седле, но и раскроить гадине голову. Лошадь неожиданно остановилась и тут же заплясала на месте, пытаясь сбросить вцепившуюся в неё тварь, истошным ржанием невольно призывая других. Ещё одна выскочила из ельника слева, Гаисхаш неловко отмахнулся — ему мешали и беснующаяся лошадь, и вцепившаяся в него Тхар, но ни ту, ни другую он не бросил бы, пока был жив. Тварь наскакивала и наскакивала, лошадь крутилась на месте, шевелились придорожные кусты, готовясь выпустить новых зверей, в воздухе стояли вой, скулёж и безумное ржание лошади, и всё крутилось перед глазами Тхар, с трудом удерживающейся за Гаисхашем.

Выскользнула, тихо подкрадываясь, ещё одна лохматая волчица-переросток. Опередившей её твари почти удалось вцепиться в бедро Гаисхаша, но орк переломил ей хребет ударом секиры. Лошадь тут же прянула в сторону под сдавленные ругательства всадника, потерявшего над ней контроль.

На дорогу — Тхар могла бы поклясться: мерзко ухмыляясь — выползла ещё одна тварь. Малыш непрерывно плакал, сжавшись в дрожащий комочек между животом девушки и спиной орка. Ллио и Радег были далеко. Они с Гаисхашем могли рассчитывать только на себя, и Тхар, согнувшись и едва не упав, выхватила кинжал из предусмотрительно надетого правого сапога. Снова чудом удержавшись в седле, переложила в левую руку, коротко размахнулась и всадила в глаз твари, повисшей на лошади. Тхар с натугой вырвала нож, по инерции отклоняясь назад и вбок, в агонии тварь сжала зубы ещё сильнее, лошадь взбрыкнула задними ногами, а девушка инстинктивно схватила правой рукой Малыша, сползающего с отчаянным скулёжем. В то же мгновение они оба оказались в воздухе, а лошадь — безнадёжно далеко. "Только не на щенка", — успела подумать Тхар, переворачиваясь. И встретилась с землёй сначала хрустнувшим плечом, а потом и спиной, и затылком, и всеми остальными частями тела, в том числе, больной ногой. И прежде чем потерять сознание, успела облегчённо ощутить тёплое скулящее копошение на животе.

Гаисхаш мгновенно почувствовал пустоту за спиной, но не смог ничего сделать — освобождённая от висевшей на ней твари, Шелест бросилась прочь, закусив удила и не воспринимая ни команд, ни проклятий орка. Обе твари, не в силах устоять перед инстинктами, бросились за движущейся добычей. Некоторое время на дороге не было никакого шевеления, только щенок дополз до лица распростёртой на земле девушки и, безнадёжно скуля, принялся вылизывать его. Вдруг замер, поднял голову и зарычал.

Мягкими довольными шагами, зная, что еда никуда не денется, подходило к ним что-то огромное и страшное, что Малыш ещё до рождения ненавидел всей душой, и сейчас он отчаянно залаял, готовясь защищать хозяйку до последнего вздоха.

Тварь была не слишком голодна — караван предоставил ей и её сородичам достаточно пищи, и поэтому некоторое время она лениво примерялась, как удобнее схватить это мелкое, вёрткое и наверняка вкусное существо. Но тут варг почувствовал, как сзади подкрадывается конкурент (а ведь под мелким, на один укус, было и большое, ещё тёплое, но уже не дёргающееся, и наверняка тоже вкусное!), и распахнул пасть.

Он не собирался ни с кем делиться, а значит, надо было успеть сожрать как можно больше, прежде чем присоединятся другие.

Ллио не без труда уложил обеих тварей, схватил колчан Тхар и легко вскочил на Ветерка. На передних ногах коня виднелись следы от зубов варгов, но это были лишь царапины — Ллио позаботился о том, чтобы он не пострадал. И сейчас Ветерок легко понёс всадника вдоль обоза. Волки были убиты либо убегали, но Ллио выпустил ещё с десяток стрел, прежде чем добрался до Дирелла.

— Как ты? — крикнул он брату.

— Я — прекрасно! — откликнулся тот и махнул рукой вперёд: — У Гаисхаша понесла лошадь, догони их!

"Их?" — на секунду удивился Ллио, но тут же понял и бросил коня вперёд.

Тхар он увидел ещё издалека, и в ту же секунду всадил стрелу прямо в распахнутую пасть склонившейся над ней твари, и следующую — в глаз подкрадывающейся. Конь быстро донёс его до девушки, но Ллио помедлил, не решаясь спешиться, и выстрелил в шевельнувшийся было куст. Вякающий вой подтвердил, что он не промахнулся. Впереди послышался стук копыт, и юноша увидел возвращающегося на спотыкающейся лошади Гаисхаша. Левая рука орка была залита кровью и висела плетью, но в правой он по-прежнему крепко сжимал секиру.

— Тхар вылетела из седла. Шелест понесла. Я только сейчас смог её усмирить, — ответил Гаисхаш на тяжёлый взгляд Ллио и спешился: — Прикрой меня, я посмотрю, как она.

Ллио послушно повёл луком в сторону кустарника, а Гаисхаш подошёл к Тхар, присел рядом, отталкивая скулящего щенка, и прижал пальцы к её шее.

— Сердце бьётся, вроде дышит, — осторожно заключил он. — Но лучше вашего лекаря дождаться. Она на спину упала, мало ли что… давай подождём, — орк удобнее перехватил секиру и с натугой поднялся. — Её сейчас, может, нельзя двигать.

Ллио только кивнул. Ему хотелось спрыгнуть с лошади и броситься к Тхар, но этим он только подверг бы всех троих опасности. И Ллио продолжал сидеть на лошади, изо всех сил сжимая лук и часто смаргивая.

К тому моменту как Радег, первым делом бросившийся проверять, всё ли в порядке с Тхар, узнал, что произошло, и примчался к ним, рядом лежали ещё две твари. Потом он снова погнал лошадь к обозу за Рианом, вернулся с эльфом, долго ощупывавшим Тхар с таким каменным лицом, что никто не рискнул задавать ему вопросы. Затем Радег поднял Тхар и отнёс её в подъехавший фургон. Туда же Ллио посадил Малыша, а Гаисхаш закинул нож Тхар, выпавший из её руки, когда она потеряла сознание.

И всё это время Ллио был как в тумане. Если после нападения змеи в Пустошах его трясло, он нервничал, метался, сам бросился бежать за Рианом, то сейчас его охватило странное отупение. Он мог только сидеть рядом с Тхар и держать её руку в своей, глядя на бледное лицо подруги. Радега, в отличие от него, отвлекали заботы об обозе. К счастью, никто не погиб, но были раненые, некоторые — тяжело, одна лошадь хромала, и вместо неё впрягли Дружка. На скорую руку привели в порядок фургон Радега, положили там раненых и наконец двинулись прочь, соблюдая все возможные меры предосторожности. А Ллио просто сидел рядом с Тхар и смотрел на неё.

Приподнялся полог, и внутрь легко вскочил Риан. Он задёрнул за собой ткань, придвинулся и положил руку на лоб девушки, закрывая глаза. Ллио помнил, что эльф сказал потребовавшему полного отчёта Радегу: сотрясение мозга, сильные ушибы, вывих плеча и новые повреждения уже начавшей заживать ноги. Плечо Странник вправил ещё на месте, с хрустом, заставившим юношу вздрогнуть и пойти мерзкими холодными мурашками. В фургоне Риан уложил девушку на бок, положил ей на голову смоченную в прохладной воде сложенную в несколько раз нижнюю тунику Ллио и приставил юношу менять импровизированный компресс. Ногу осмотрел, сменил повязку и сказал, что нужно ждать, когда девушка очнётся, и обеспечить ей полный покой.

Хотя прошло меньше часа с предыдущего осмотра, Риан снова тщательно всё проверил. И долго сидел, закрыв глаза и положив ладони на затылок и лоб девушки.

Наконец эльф вздохнул и разогнулся.

— Никаких изменений, — ответил он на молчаливый вопрос Ллио.

Некоторое время Странник смотрел на девушку, потом сказал:

— Как ты думаешь, где была Тиля, когда Тхар потеряла сознание?

Ллио не сразу ответил, восстанавливая в памяти недавние события.

— Думаю, у Тхар, — наконец медленно ответил он. — В фургоне её точно не было.

Риан снова посмотрел на девушку и печально погладил её по волосам.

— Боюсь, ты прав, — вздохнул он и покинул фургон. А Ллио перевёл взгляд на Тхар и вспомнил, что Риан сказал Радегу: "Я не знаю, когда она очнётся. Молюсь, чтобы как можно быстрее. Но вполне возможно, что не сегодня и даже не завтра".

Ллио медленно опустился рядом с подругой и ткнулся лбом в её плечо. Да, у Риана дар, но он не волшебник, чтобы излечивать парой прикосновений. И у него ещё много раненых. А он, Ллио, ничего не может сделать. Совсем ничего. И дар у него бесполезный, и сам он бесполезный. Ведь обещал же защищать, а уже второй раз не смог. Но это всё неважно. Самое важное — чтобы Тхар пришла в себя.

Только об этом он и просил раз за разом: "Тхар, очнись, пожалуйста!"

Content

Ткаченко Наталья Друзья-подруги

Ткаченко Наталья Друзья-подруги

Глава первая. Об умении ладить (и немного — о неумении)

Глава вторая. О женских хитростях и мужских принципах

Глава третья. О вреде физических упражнений и о пользе шапочных знакомств

Глава четвёртая. Об эльфийском коварстве и дорожных тревогах

Глава пятая. О спасении утопающих и убегающих

Глава шестая. О печальных последствиях любовных переживаний

Глава седьмая. О тесной связи между героизмом и травматизмом