Булычев Кир

Ржавый фельдмаршал (сборник)

Кир Булычев

Ржавый фельдмаршал

ОТ АВТОРА

Прежде чем вы начнете читать эту книгу, я должен кое-что объяснить.

Фантастику я начал писать давным-давно, больше двадцати лет тому назад. Назывались мои первые рассказы «Девочка, с которой ничего не случится, или Истории из жизни школьницы XXI века». Героиней этих рассказов была Алиса Селезнева.

Когда их напечатал сборник «Мир приключений» и, главное, я сам увидел их напечатанными, мне захотелось придумать продолжение этих историй. Сначала я написал «Путешествие Алисы», потом «День рождения Алисы», и получилась книга «Девочка с Земли».

Мне хотелось сделать книгу для тех людей, которым сегодня десять лет, которые будут жить и работать в двадцать первом веке и которым очень хочется заглянуть в будущее. Конечно, сказки, придуманные тысячу или сто лет назад, очень интересны и нужны детям. Но жизнь вокруг меняется так быстро, что сказки, которыми увлекались наши бабушки и мамы, даже мои сверстники, стали куда менее интересными для шестиклассников. Я думаю, объяснить тот факт, что сказка сегодня интересует лишь дошкольников, можно влиянием телевидения. В каждом доме стоит этот ящик, и весь вечер он разговаривает и показывает. Маленький человек, еще не научившись ходить, смотрит на телевизионный экран: ведь никто не будет выключать телевизор из-за того, что в комнате ребенок!

В результате телевизор становится главным воспитателем. Он показывает и сказочные мультфильмы, и детективы, и дискуссионные программы о сельском хозяйстве, и космические новости. Так что к пяти годам маленький человек уже все сказки пересмотрел, а заодно узнал много слов и образов, относящихся к взрослому миру. А к десяти годам ребенок знает уже столько всего, неизвестного его дедушке, что сказки кажутся ему примитивными и уж очень не связанными с той жизнью, которая кипит вокруг и с помощью телевизионного экрана входит в каждый дом.

В то же время ученик младших классов еще не готов к тому, чтобы прочесть и понять серьезную, взрослую литературу.

Значит, подумал я, надо попробовать написать современную сказку, сказку для тех детей, которые воспитаны не бабушкой, а телевизором. Для тех детей, которые живут в очень сложном мире и знают об этом, для тех детей, которым жить в двадцать первом веке, когда мир будет еще сложнее — а ведь им его строить и сохранять!

Мне хотелось, чтобы героями таких сказок были сами читатели. Но не просто читатели, а их представление о себе в будущем. Поэтому я перенес действие своих первых книг в XXI век, в мир вымышленный, но не совсем сказочный. Мне казалось, что интереснее, если он будет описан реалистично, если отношения людей будут реалистичными, но события, приключения и путешествия будут необыкновенными. В отличие от сказки, которая вся находится в прошлом, мои истории мне хотелось направить в завтрашний день.

По-моему, кое в чем я оказался прав. По письмам и отзывам читателей можно судить, что такие книги им понравились. Это стало особенно очевидно после того, как режиссер Роман Качанов снял по повести «Путешествие Алисы» мультипликационный фильм «Тайна третьей планеты».

Я подумал тогда: а что, если Алиса попадет в наше время, встретится с современными школьниками, даже поступит в нашу школу? Пускай будущее встретится с настоящим. И я написал вторую книгу про Алису и ее друзей, которая называлась «Сто лет тому вперед». Этой книге тоже повезло — режиссер Павел Арсенов снял по ней пяти серийный телевизионный фильм «Гостья из будущего». Алису в том фильме играла школьница Наташа Гусева, которую полюбили сотни тысяч зрителей, о чем сообщали в сотнях тысяч писем.

Третья книга об Алисе называлась «Миллион приключений». В ней уже действует не только Алиса, но и ее ближайший друг, легкомысленный и отважный Паша Гераскин. Он даже несколько потеснил Алису, так как умудрялся попадать в самые невероятные приключения. То в повести «Заграничная принцесса» он проник на рыцарскую планету и даже сражался там на турнире, то некстати подружился с Дикарем, который оказался пиратом в повести «Каникулы на Пенелопе», то, наконец, переодевшись инопланетной туристкой, разоблачал королеву космических пиратов на планете Брастак, о чем рассказывалось в повести «Шкатулка пиратской мамаши».

Некоторые читатели упрекали меня за то, что герои книжек про Алису и ее друзей не растут. Я понимаю, что интересно узнать, а что произойдет с ними, когда они станут взрослыми. Но ведь читают книги про Алису люди в возрасте от восьми до двенадцати лет. Когда они подрастают, то переходят к другим, «взрослым» писателям. Подходит время познакомиться с настоящей классикой, с книгами, где идет серьезный разговор о жизни. А читатели книг про Алису не растут, как и девочка из XXI века. Они только сменяются — приходит новое поколение пятиклассников и открывают мои книги в первый раз.

Мне было интересно, насколько повести, которые я пишу, отвечают запросам читателей, насколько им интересна именно такая литература. И я согласился на предложение газеты «Пионерская правда» попробовать писать повести вместе с читателями. Мы провели подобную игру несколько раз. Делалось это так: я писал первую главу фантастической повести и придумывал в общих чертах ее сюжет. Затем читатели газеты присылали свои продолжения.

Приходило много писем, тысячи писем, все письма мы даже, к сожалению, не успевали прочесть — ведь через неделю надо было печатать очередную главу. Из писем мы старались взять наиболее интересные сюжетные повороты, неожиданные приключения, удачные фразы. И, должен сказать, обнаружилось, что большая часть соавторов оказались моими союзниками. Они так же, как я, понимали, какой нам хотелось видеть детскую фантастическую повесть. Может, в значительной степени поэтому я не прекратил писать книг про Алису.

Правда, в следующей книге я несколько отступил от собственных правил. Книга эта называлась «Непоседа». В ней я попытался совместить классическую сказку и фантастику. В первой части этой книги, повести «Заповедник сказок», я представил, что когда-то на Земле существовала Эпоха легенд Допустим, между третьим и четвертым ледниковыми периодами. Вообразим, что на Земле тогда жили гномы, драконы, волшебники и русалки. Но потом наступило оледенение, волшебные существа, которые не умели строить дома и разводить костры, вымерли от холода, а вот первобытные люди, хоть и несладко им пришлось, смогли одолеть природу. Они слышали от своих предков правдивые истории о волшебниках, гномах и драконах, с которыми те когда-то жили бок о бок, но со временем верить в такие чудеса взрослым было все труднее. Эти правдивые истории стали называться сказками и легендами. И верят в них только дети.

Допустив такое, я написал о том, что когда в будущем люди научатся путешествовать во времени, они смогут заглянуть в эпоху легенд и даже привезти оттуда всяческих чудесных существ: говорящего волка с Красной Шапочкой, Деда Мороза и Снегурочку, дракона и гномов. Эти существа будут жить в специальном Заповеднике сказок под Москвой, и дети смогут ходить туда на экскурсии.

Но далеко не всегда такие опыты хорошо кончаются. Если есть волшебники, то есть и злые волшебники. А если злой волшебник попадет в такой заповедник в XXI веке, он может натворить там множество безобразий. Так и случилось, когда некий злодей Кусандра превратил в козлика директора заповедника Ивана Ивановича. И Алисе, которую позвали на помощь гномы и дракон, приходится разгадывать тайну исчезновения Ивана Ивановича, для чего она вступает в борьбу с силами зла, а потом, когда директора она находит, ей ничего не остается, как отправиться вместе с ним в Эпоху легенд и там искать волшебника, который может расколдовать директора.

В том же сборнике была еще одна повесть, связанная с эпохой легенд. Она называлась «Лиловый шар» и рассказывала о том, как Алиса вновь отправляется в Эпоху легенд, чтобы спасти Землю от вируса вражды, спрятанного на Земле разбойниками из космоса. По этой повести также был снят фильм, и в нем Алису снова играла Наташа Гусева. Мне кажется, что он тоже понравился юным зрителям.

После того, как «Непоседа» вышла в свет, я думал, что больше не буду писать книг об Алисе. Но прошло время, и я сам соскучился по Алисе и Пашке Гераскину. Так возникла еще одна книга повестей, под названием «Гай-до». Там есть все — и космические путешествия, и разумный корабль, и Пашка Гераскин с его смелыми, но не всегда продуманными начинаниями, и поиски Атлантиды, и даже планета, потерявшая память.

Я рассказал это как для тех читателей, которые, прочтя эту книгу, захотят узнать что-нибудь еще об Алисе и ее друзьях, так и для того, чтобы вы поняли, как и почему возникла книга, которую вы держите в руках.

Белорусское издательство «Юнацтва» предложило мне выпустить фантастическую книгу для детей, которая не повторяла бы тех книг, которые вышли раньше. И я обрадовался этому предложению, потому что за последние годы накопилось несколько рассказов и повестей как про Алису, так и про ее сверстников, которые печатались в журналах, сборниках и газетах, но ни в одну из пяти книг про Алису не вошли. А ведь книга живет куда дольше, чем журнал, так что эти повести и рассказы новым поколением читателей забыты.

Эта книга — не роман и не повесть. В ней собраны разные приключения, случившиеся как сегодня, так и через сто лет. В то же время она как бы шестой том историй о девочке из будущего века и шестая моя книга сказок для тех людей, которые будут взрослыми в двадцать первом веке.

Возможно, среди читателей этой книги встретится и такой, кто ту или иную повесть или рассказ из нее уже читал. Этого читателя я должен предупредить: пускай он не удивляется, если отыщет в повести изменения, порой значительные.

Я приведу пример. Двадцать лет назад я написал повесть «Остров ржавого лейтенанта». Она была опубликована тогда в сборнике «Мир приключений». Затем через много лет режиссер В. Ховенко захотел снять по этой повести фильм. Разумеется, когда я писал сценарий для фильма, то вносил в повесть изменения — сценарий никогда не бывает точной копией повести, ведь на экране мы видим то, что рассказано на страницах книги словами. А видеть и читать — совсем разные вещи.

Разумеется, сценарий от повести отличался. И фильм даже назывался несколько иначе: «Остров ржавого генерала». За двадцать лет лейтенант дослужился до генерала.

Сейчас, когда я перечитал эту свою повесть, я увидел, что далеко не все в ней мне нравится. Может, виной тому сценарий и фильм, может быть, за двадцать лет я и сам сильно изменился. Но когда я начал готовить повесть к изданию, мне захотелось сесть за стол и еще раз ее переписать. Что я и сделал. Заодно я еще раз прибавил чин лейтенанту и теперь повесть называется «Ржавый фельдмаршал». И если в ней основной сюжет сохранился, в деталях это уже новая повесть.

То же самое случилось и с некоторыми другими рассказами в этой книге.

Но я надеюсь, что читатели не обессудят меня за это. Ведь я старался для них. Я хотел как лучше…

Кир Булычев

РЖАВЫЙ ФЕЛЬДМАРШАЛ

Новости будущего века

Утром будильник становится на цыпочки, выглядывает в окно. Хоть он и помнит, какую обещали погоду, но проверить никогда не мешает. Если не учтешь погоду, можно ошибиться с пробуждением ребенка.

Будильник видит: за окном дует ветер, сгибаются березки, быстрые серые облака бегут по небу. Но дождя нет и не предвидится. Тогда будильник подключается к домашнему компьютеру и запрашивает следующие данные: какие уроки сегодня у Алисы в школе, причем очень важно узнать — какие из них Алиса любит, а какие только терпит? Что сегодня домработник приготовил на завтрак? Не поссорилась ли вчера Алиса с кем-нибудь из друзей?

Это все не пустые вопросы. Будильник должен знать: каким звуком ему сегодня будить свою хозяйку?

Наконец информация собрана. Оказывается, к пасмурной погоде Алиса относится терпимо, уроков на сегодня не задали, потому что начались летние каникулы, домработник приготовил геркулесовую кашу, которую Алиса не выносит, но с вишневым вареньем, которое Алиса обожает. Вчера Алиса ни с кем не ссорилась, если не считать чисто научного спора с Аркашей Сапожковым и беспокойства за Пашку Гераскина, который сразу после последнего урока умчался в Эквадор, потому что выменял в соседнем классе тайную карту клада, зарытого в 1560 году конкистадором Хуаном Монтанья, а вернулся домой, весь исцарапанный, искусанный москитами, только в одиннадцать часов вечера. И, разумеется, без клада.

Обдумав и взвесив всю информацию, будильник повернулся к Алисе и исполнил на кларнете старинный авиационный марш «Все выше, и выше, и выше, стремим мы полет наших птиц!», так как именно эта мелодия, и именно на кларнете, лучше всего подходила для того, чтобы разбудить Алису.

От звука марша Алиса открыла глаза, потянулась и подумала: «Почему же это у меня такое хорошее настроение?» Будильник почувствовал ее настроение и внутренне улыбнулся, потому что внешне улыбаться не умел.

Алиса вскочила, распахнула окно, сделала гимнастику и побежала в ванную. Будильник, довольный собой, заснул до следующего утра.

Марсианский богомол, который чуть ли не с незапамятных времен живет у Алисы под кроватью, услышал, что она поднялась, захрустел суставами и зашагал на кухню, где его уже ждала миска с сушеным горохом. Домработник захлопнул кляссер с марками, до которых был большой охотник, и включил плиту.

Так что когда Алиса, умывшись и одевшись, вернулась к себе в комнату, завтрак стоял на столе.

Первым делом Алиса покормила синиц, что прыгали по подоконнику, потом подошла к телевизору и попросила рассказать новости.

Телевизор в конце будущего века — не совсем то же самое, что телевизор конца двадцатого века.

Внешне он представляет собой плоский экран, прикрепленный к стене. Если приказать экрану включиться, он начнет двигаться по стене таким образом, чтобы замереть точно перед глазами зрителя.

Потом телевизор начнет показывать, что ему велят. Если ты хочешь услышать новости, начнутся новости, а если у тебя настроение послушать новую модную песню «Моя бабушка летала на Венеру», то телевизор покажет тебе концерт популярных песен. В двадцать первом веке не человек — раб телевизора, который что хочет, то и показывает, а телевизор — слуга человека, который показывает то, что ты желаешь видеть.

Алиса хотела узнать, что нового случилось в мире, пока она спала.

Экран сдвинулся ближе к столу, и в стене обнаружилось углубление — будто перед Алисиными глазами была дверь в другую комнату. Оттуда вышла дикторша Нина, села за стол напротив Алисы и сказала ей: «Доброе утро». Стена за ее спиной стала большим окном. Иногда, чтобы не мешать Алисе смотреть на экран, дикторша исчезала.

— Приближается лето, — начала дикторша. — На деревьях в Москве набухли почки, в лесах появились первые подснежники. Снег остался только в старых еловых лесах, а на полянах и в березняках он уже сошел.

Алиса смотрела на деревья, гнущиеся под ветром, и думала: «И зачем человеку идти в школу, когда можно вместо этого отправиться в лес за подснежниками? Эх, если бы не эта контрольная по географии, села бы во флаер и полетела в лес!»

— Ешь, Алиса, — сказал домработник, который стоял за спиной. — Многие великие люди ели геркулес.

— Напомни кто, — попросила Алиса.

Услышав, что Алиса разговаривает с роботом, дикторша Нина замолчала и ждала, пока Алиса не кончит разговор.

— Кто? — Робот немного подумал и заявил: — Александр Македонский — наверняка. Илья Муромец — ничего другого не ел.

— А Юлий Цезарь? — спросила Алиса. — По-моему, он не выносил геркулеса.

— Проверю, — осторожно ответил робот. — К обеду нужная информация будет в твоем распоряжении.

— Продолжай, Нина, — попросила Алиса.

— Новый рекорд установили вчера строители, — сказала Нина. За ее спиной появилось изображение громадного дома. — Вчера они вырастили двадцатиэтажный дом на триста квартир за два часа тридцать одну минуту. Этот рекорд официально зарегистрирован в Книге рекордов Гиннеса. При известии об этом рекорде… — Нина обернулась к стене, на ней возникло изображение веселого черноглазого скуластого человека в оранжевой строительной каске. — При известии об этом рекорде пекинский строитель Вей Цзиньсин решил сегодня же построить дом за полтора часа. В этом доме будет на двенадцать квартир больше. К вечеру будем ждать вестей из Пекина.

— Это несолидно, — сказал домработник. — Дом надо строить не спеша, может быть, два или три дня. Что за спешка! Им некогда подумать о красоте.

— А по-моему, красивый дом, — сказала Алиса.

В конце двадцать первого века дома будут строить совсем иначе, чем в двадцатом. Из пластиковых прутьев строители будут возводить «скелет» первого этажа. Потом посыпят основание будущей стены сухими спорами специальных быстрорастущих кораллов. Стоит после этого полить коралловые споры водой, как коралл начнет быстро расти, обволакивая прутья. Через несколько минут первый этаж готов. Туда могут идти отделочники. А строители уже вяжут из пластика следующий этаж…

— Вчера археологи завершили раскопки хранилища боевых роботов под развалинами замка Сан-Бонифацио, — сказала дикторша. — Роботы отправлены на переплавку.

— Боевой робот — это немыслимо! — воскликнул домработник. — Это все равно что стройный горбун или круглый кубик.

— С планеты Струкка в системе 45-Б только что вернулась экспедиция Сергеева-Шумского, — говорила между тем Нина. — Пролетая сквозь зеркальное облако в трех парсеках от Земли, корабль экспедиции подвергся действию неизвестных еще лучей, в результате чего все члены экипажа раздвоились. И на землю вернулось вдвое больше космонавтов, чем отправилось в путь. К сожалению, это привело к неприятностям.

Дикторша вздохнула. На экране появилось изображение космического корабля, из которого парами близнецов выходили смущенные космонавты.

Видно было, как по полю к ним бегут родственники: жены, дети, родители… И останавливаются в смущении.

— Раздвоившиеся космонавты, — продолжала дикторша, — не знают, кто из них настоящий, а кто — дубль. Мы надеемся, что их женам и матерям удастся решить эту проблему. В ином случае, как заявил нашему корреспонденту начальник космических перевозок, придется отправлять родственников в полет к зеркальному облаку, чтобы они тоже раздвоились.

— Чепуха, — сказал домработник. — Зачем терзаться? У тебя был один сын — стало два сына. Один папа — стало два папы. Один будет летать в космос, а второй останется дома и займется хозяйством.

— Нет, — возразила Алиса. — Ничего не получится. Мама еще переживет, дети еще переживут. А вот с женами плохо.

— Почему?

— А потому, что один из космонавтов захочет поцеловать свою жену, а второй скажет: «Какое ты имеешь право целовать мою жену?»

— Я порой не понимаю людей, — вздохнул робот.

— Как нам сообщили из порта Дарвин в Австралии, — продолжала дикторша, — сегодня дельфин спас девочку, которая пошла купаться в районе Большого рифа и чуть не утонула. Дельфин принес ее на спине. Когда взволнованные родители девочки стали благодарить дельфина, он ответил им по-английски: «Не стоит благодарности». Это первый в истории достоверный случай, когда дельфин говорит по-английски.

— Типичная телевизионная утка, — сказала Алиса, — к сожалению, дельфины не говорят. Хотя Берта думает иначе.

Улыбающаяся морда дельфина заняла весь экран. Дельфин молчал.

— Простите, — сказала Нина. — Срочное сообщение.

Перед ней загорелся экранчик. Нина прочла сообщение:

— Из кишиневского зоопарка сбежал дракон, привезенный три года назад экспедицией на корабле «Пегас» под руководством профессора Селезнева.

— Ой! — ахнула Алиса. — Кузя сбежал!

— Вопрос в том, куда сбежал, — сказал робот. — Если он сбежал к нам, то скажите, чем я буду его кормить? Совершенно не представляю, что жрут эти драконы. Может быть…

Робот посмотрел на марсианского богомола, и от его холодного взгляда перепуганный богомол спрятался под стол. Богомол тоже не знал, чем питаются драконы, но не исключал, что марсианскими богомолами.

— Передаем описание сбежавшего дракона, — продолжала Нина. — Длина — сорок пять метров. Цвет красный, переходящий в зеленый. Отзывается на кличку Кузя.

На экране возникло изображение дракона. Дракон казался очень страшным.

— Знающих о его местопребывании, — сказала Нина, — просят сообщить в общество охраны животных или в пожарную команду.

— Почему в пожарную? — спросил робот.

— Потому что он огнедышащий, — ответила Алиса, отодвигая тарелку с геркулесом и наливая себе чаю.

— Посмотрите теперь сюжет, — сказала Нина, — о соревнованиях рыболовов на реке Сырдарья.

На экране показалась полноводная широкая река, по берегам которой росли финиковые пальмы. Под пальмами сидели рыбаки. Вот они засуетились, начали перекликаться, сбежались к толстому мальчику, который тянул что-то очень большое и тяжелое. Общими усилиями рыбаки вытащили на берег двухметрового осетра.

— Ничего особенного, — сказал робот.

— Ты не знаешь, — возразила Алиса. — Сто лет назад этой реки почти не было — ее всю разобрали на орошение. А теперь есть река, и есть рыба. Разве плохо?

Тем временем дикторша продолжала рассказывать новости.

— В городе Вавилоне, — сказала она, — закончена реставрация Вавилонской башни. Несколько лет реставраторы из сорока стран по кирпичику сооружали это древнее здание. Несмотря на то, что они говорили на разных языках, им удалось найти общий язык — язык науки и искусства.

Роботу Вавилонская башня не понравилась. Он вообще был против увлечения людей древними постройками. Он был убежден, что хорошие вещи — это новые вещи. А старые никому не нужны. Но эта точка зрения характерна только для роботов.

Когда в Москве восстановили Сухаревскую башню, храм Христа Спасителя и стену Китай-города, он написал возмущенное письмо в газету и подписался «Доброжелатель», но газета письмо не напечатала, потому что нельзя печатать анонимки.

— Разгорелась жаркая дискуссия, — продолжала дикторша, — в среде биологов. Как известно, на ферме в Караваеве выведено стадо коров, которые дают сливки вместо молока. Тамошний зоотехник Ремеслин решил сделать шаг вперед — его любимая корова Зорька дает в день три килограмма сметаны. Многие ученые осуждают действия Ремеслина, потому что Зорька питается теперь только кислой капустой и солеными огурцами. Вот что сказал нашему корреспонденту профессор Редькин…

На экране появился худенький, лохматый профессор, который взмахнул руками и закричал:

— Ремеслин, остановись! Кислую капусту надо есть, как она есть! Соленые огурцы нужны человеку, а не корове! Что будет, если ты завтра изобретешь корову, которая вместо молока дает кефир? Ты оставишь народ без клюквы? Ты авантюрист, Ремеслин!

Профессор исчез с экрана, а дикторша сказала:

— Теперь о спорте.

На экране появился шахматный столик, за ним сидели два пожилых человека.

— Сегодня началась три тысячи восемьсот двадцатая партия в борьбе за шахматную корону между Анатолием Карповым и Гарри Каспаровым. В партии разыграна защита Грюнфельда. До сорокового хода партия повторила позицию, уже встречающуюся в четырнадцати предыдущих партиях. На сорок первом ходу партия отложена. Мы пользуемся случаем поздравить ветеранов шахмат со столетием начала их эпохального сражения.

— Ты за кого болеешь? — спросил домработник.

— Я, как и мой дедушка, — за Каспарова.

— А теперь о погоде, — сказала дикторша. — В Москве облачно, дует ветер. Эта погода заказана сельскохозяйственным управлением, которое считает, что посевы получили уже достаточно солнечного света и тепла. После обеда облака уйдут на Украину, где нужны дожди. Бюро прогнозов приносит извинения жителям села Хивино, на которое сегодня ночью выпал снег. Это произошло из-за того, что компьютер перепутал Хибины, где требовался снег для проведения лыжных соревнований, с Хивиным, где снег не требуется, потому что там уже посадили рассаду клубники.

— Эти компьютеры совершенно распустились, — проворчал домработник. — Делают, что хотят.

Алиса поднялась из-за стола. Начинался первый день каникул, и предстоял сложный день.

Берта и дельфины

Алиса прошла к отцу в кабинет.

На письменном столе лежал миелофон. Он был похож на небольшой фотоаппарат, в кожаном футляре, с ремешком.

Рядом с ним была записка, которую Алисин папа, профессор Селезнев, директор Космического зоопарка, оставил, словно догадался, что Алиса обязательно туда заглянет:

«Алиска, не уноси миелофон из дома! Это уникальный прибор! Отец».

Алиса вздохнула. Плохо не слушаться родителей. Но интересы науки важнее.

Дверь медленно отворилась, и в комнату втиснулся марсианский богомол. Богомол был совсем ручным и ласковым. Сначала, когда первых богомолов привезли с Марса, некоторые люди их боялись, но богомолы оказались послушными и полезными в домашнем хозяйстве. Например, они могли колоть орехи своими твердыми челюстями. А кроме того, богомолы любили жонглировать разными предметами и умели долго стоять на одной ноге.

— Ой, я даже испугалась! — сказала Алиса богомолу. — Разве можно входить без стука?

Богомол сложился, как складная линейка, и ушел под стол. Переживать. Он считал, что Алиса была неправа.

Алиса включила видеофон и позвонила Берте Максимовне. Та сидела в кресле и читала толстую книгу. На Берте был зеленый парик «северная русалка», зеленые чешуйчатые рейтузы и желтая распашонка.

— Здравствуй, коллега, — сказала Берта Алисе. — Что нового?

— У меня каникулы начались, — сказала Алиса. — Как себя чувствует Руслан?

— Лучше. Вчера прилетал врач из Черноморского центра и сказал, что к вечеру все будет в порядке. Он, наверно, объелся треской. Кстати, девочка моя, ты не говорила со своим отцом?

— Говорила. Но вы же знаете, Берта Максимовна, как он относится к нашей проблеме.

— Значит, они не дадут миелофон?

— Папа сказал, что Черноморский институт дельфиноведения получит аппарат, когда до него дойдет очередь.

Алису так и подмывало сказать, что аппарат у нее в руках. Но она отлично понимала, что Берта — человек ненадежный. Она раструбит на всю Москву, что заполучила миелофон, и, даже если ничего не получится, будет говорить, что получилось.

— Ну ладно, заходи ко мне, крошка, — сказала Берта. — Наши красавицы тебя с утра ждут не дождутся. Только не сейчас, а через часок, там чистят бассейн.

Алиса терпеть не могла, когда ее называли крошкой, малюткой, чижиком или цыпленком. Такое обращение можно еще понять, если ты дошкольница. Но Берта все равно бы не поняла, если ей сказать про это. Может быть, даже и засмеялась. И стала бы рассказывать общим знакомым: «Знаете, эта Алисочка просто прелесть. Я ее зову крошкой, а она дуется». И так далее.

Алиса взяла синюю сумку, спрятала туда миелофон, чтобы робот не стал задавать лишних вопросов, и пошла к Берте. По дороге она вела себя не лучшим образом. Во-первых, съехала с третьего этажа вниз по перилам; во-вторых, вызвала такси, хотя надо было пройти всего два квартала; в-третьих, пока ждала машину, съела две порции мороженого в автомате у подъезда.

Машина выскочила из-за угла, фыркнула, разгоняя воздушную подушку, и легла пузом на бетон.

Алиса уселась на белое сиденье и, вместо того чтобы набрать адрес Берты, наиграла кнопками сложный и длинный маршрут с таким расчетом, чтобы проехать мимо бассейна у Института времени, заглянуть в Кунцевский ботанический сад и посмотреть, смонтировали ли уже в Филях экспериментальные дорожки. О них говорила вчера дикторша Нина.

Был уже одиннадцатый час, и улицы почти опустели. Москвичи разошлись кто в детский сад, кто в институт, кто на работу, только на бульварах сидели бабушки и роботы с детскими колясками.

У марсианского посольства остановился длинный автобус с герметическими дверями. Марсианские туристы в нем надевали дыхательные маски, собираясь выйти на улицу. Один марсианин в маске стоял на земле и ждал, когда можно будет открыть дверь. Само посольство было похоже на мяч, зарытый до половины в землю. Там, под куполом, у марсиан свой воздух и свои растения. Когда Алиса была на Марсе, она тоже ходила в маске. Только богомолам все равно, каким воздухом дышать.

Навстречу на четырех автомобилях ехал свадебный кортеж. Машины были украшены разноцветными лентами и ехали медленно, покачиваясь на воздушных подушках. Невеста была в длинном белом платье, и на голове у нее была фата. Наверно, невеста из тех, кто пишет в газетах статьи, что надо возрождать добрые традиции, подумала Алиса.

В бассейне, несмотря на предупреждение дикторши Нины, что купаться холодно, было довольно много народа. Алиса и сама подумала, не выкупаться ли, но машина уже повернула к мосту, к Ботаническому саду. У сада Алиса остановила машину и заглянула в киоск у входа. Робот в венке из одуванчиков дал ей букет сирени, и Алиса положила его рядом с собой на сиденье. Один цветок, пятилепестковый, Алиса оторвала и съела. На счастье.

Машина ехала по окружному шоссе, по обе стороны которого поднимался густой лес. Такси замедлило ход и потом совсем остановилось. Из леса вышло стадо маралов и, поцокав копытами по шершавой пластиковой поверхности дороги, перешло на другую сторону, к кедровой роще.

— Они в виноградники не забредут? — спросила Алиса у такси.

— Нет, — ответила машина. — Там барьер.

Маралы вдруг подняли головы, принюхались и мгновенно исчезли в чаще.

— Чего они испугались? — расстроилась Алиса. Ей хотелось еще посмотреть на оленей.

Такси не ответило, да и не надо было отвечать — по шоссе, пригнувшись к рулям, неслись велосипедисты. Они были в таких ярких разноцветных майках, что у маралов, наверно, в глазах пошли круги.

После того как машина проехала молодые посадки каучуковых деревьев, похожих на осины, Алиса попросила на минутку остановиться в роще финиковых пальм.

В роще было светло и спокойно. Только белки прыгали по земле, разыскивая меж мохнатых стволов завалявшиеся с осени финики. По краю рощи тянулся невысокий барьер сложенного пластикового купола, который автоматически накрывал рощу, как только погода портилась. Алиса села под пальмой и вообразила, что она в Африке, и что белки — вовсе не белки, а мартышки или даже павианы. Одна из белок подбежала к ней и встала на задние лапки.

— Не попрошайничай! — укоризненно сказала Алиса. — Ты дикое и вольное животное.

Белка ничего не поняла и постучала себя передними лапками по животу.

— Теперь в Филевский парк, — сказала Алиса.

Машина осторожно гуднула.

— Ты чего? — удивилась Алиса.

— Я подумало, что вы забыли о своих делах.

— У меня каникулы, — сказала Алиса. — И кроме того, с каких это пор машины указывают, как себя вести людям?

— Прошу прощения, — сказало такси, — но, во-первых, я не указывало, а напоминало, а во-вторых, насколько я могу судить, вы еще далеко не совершеннолетняя, потому в данном случае я выступаю и в качестве воспитателя. Если бы вы были дошкольницей, я бы вообще вас не повезло без разрешения или сопровождения родителей.

Произнеся такую длинную тираду, такси умолкло и больше до самого конца не сказало ни слова.

Машина въехала в жилой пояс. Когда-то здесь стояли довольно скучные пятиэтажные дома, потом их снесли и поставили вместо них восемнадцать игл-небоскребов, каждый из которых был не только жильем для нескольких тысяч человек, но и включал в себя несколько магазинов, мастерских, станций обслуживания, гаражей, посадочных площадок для флаеров, театр, бассейн, и клубы. Можно было прожить всю жизнь, не выходя из такого дома, хотя это, наверно, было бы очень неинтересно.

Небоскребы стояли на широких полянах и были окружены березовыми рощами, среди которых росло множество грибов подберезовиков, семена которых и грибницы привозили каждый год с севера, так что можно было собрать за день сто корзин, но на следующее утро грибы вырастали снова. Подберезовики были гордостью жителей этого района, но сами они грибами объелись уже давно и потому всегда приглашали знакомых собирать грибы вокруг своих домов и даже посмеивались над грибниками.

За небоскребами начинался Филевский парк.

На широкой поляне человек сто любопытных смотрели, как работает экспериментальная дорожка. Техник в синем комбинезоне стоял посреди серебряной ленты, которая изгибалась, направляясь в ту сторону, в которую техник велел ей направляться. На груди техника висел микрофон, и он объяснял любопытным, как дорожка работает:

— Если мне хочется, чтобы дорожка привела меня к тому вон большому кусту, я мысленно говорю ей: направо. И дорожка поворачивает направо.

Все засмеялись, потому что дорожка так резко повернулась, что техник не удержался и упал на траву. Дорожка пробежала вперед и замерла.

Алиса хотела было покататься на новой дорожке, но желающих было так много, что пришлось бы стоять в очереди полдня, прежде чем удалось бы покататься самой. Алиса решила лучше подождать, пока такие дорожки построят во всех парках.

На соседней полянке тренировались космонавты, вернее, юные космонавты из ДОСКОСа — Добровольного общества содействия космонавтике. Люк в учебную ракету был открыт, и ребята по очереди спускались из него на траву по тросу. Они, наверно, воображали, что динодуки с Юпитера сожрали их трап. Алиса вернулась к машине. Пора было ехать к Берте.

Некоторое время машина шла под трубой монорельса, потом повернула к набережной Москвы-реки и через старый Бородинский мост выехала на Смоленскую. Солнце спряталось за тучу; наверно, метеорологи опять ошиблись — даже в двадцать первом веке им верить нельзя. Под тучей висел воздушный велосипед регулировщика. Велосипед был синий, и регулировщик был в синем, и туча была синей. Алиса сразу придумала сказку о том, что регулировщик — сын тучи, и, если станет жарко, он превратится в дождь.

Вот и зеленые арбатские переулки. Алиса почти вернулась домой. Она оставила такси на стоянке, устланной разноцветными плитами, забрала букет сирени, проверила, на месте ли миелофон, и поднялась к Берте Максимовне.

— Чего же ты так долго? — удивилась Берта.

— Вы же сами сказали, чтобы через час.

— Ах да, я совсем забыла! Я думала, мне позвонят из Монтевидео. Там, знаешь, говорят, достигнут контакт. Видела последний номер нашего журнала?.. Спасибо за цветы.

Берта была немного сумасшедшая. Так думала Алиса, но, конечно, никому об этом не говорила, а перед ребятами даже иногда хвасталась немного своей дружбой с вице-председателем общества «Дельфины — наши братья». Берте уже лет пятьдесят, хотя она довольно молодая и носит парики «русалка» или «гавайский бриз». Она раньше была чемпионом Москвы по подводному плаванию, а потом вступила в общество «Дельфины — наши братья» и стала в нем вице-президентом. У нее во дворе дома большой дельфиний бассейн, и она все время старается найти с ними общий язык. Папа говорил Алисе, что Берта скоро разучится говорить с людьми и если достигнет взаимопонимания с дельфинами, то только потому, что будет обходиться без человеческого языка. Папа, конечно, шутил, но, по правде говоря, они с Бертой — научные противники. Папа — биолог и директор зоопарка, и он не верит в то, что дельфины — наши братья. А Алисе очень хотелось в это верить, и из-за этого у нее с папой были даже настоящие научные споры.

— Знаешь что, деточка? — сказала Берта, резким движением откидывая на плечо зеленый локон. — Ты иди к дельфинам, а я потом подойду. Может, все-таки позвонят из Монтевидео.

— Хорошо, — сказала Алиса.

Ей только этого и надо было. Она хотела испытать миелофон без Берты. А потом положить его на место, чтобы папа не узнал, что она пробовала его на дельфинах.

Папа принес миелофон вчера из зоопарка и объяснил, что миелофон экспериментальный. Он может читать мысли. Конечно, если эти мысли выражены словами. Папе дали аппарат для опытов с обезьянами, но сегодня он поехал не в зоопарк, а на совещание и оставил аппарат дома.

Вчера вечером они с папой испытывали аппарат друг на друге, и Алиса слышала собственные мысли. Это очень странно — слушать собственные мысли. Они звучат совсем не так, как кажется тому, кто их думает. Алиса брала в руки серую коробочку, вставляла в ухо маленький наушник и слушала, как довольно тоненький голос говорит быстро-быстро: «Не может быть, чтобы мои мысли… смотри-ка, я слышу собственный голос… Это мой голос? Я подумала про голос и точно то же самое слышу…»

Алиса с папой попробовали послушать домработника. У домработника мысли были короткие и не путались, как у Алисы. Домработник думал о том, что надо подмести под плитой, почистить медаль и (тут люди узнали его страшную тайну) подзарядить потихоньку аккумуляторы, чтобы ночью, когда все будут думать, что он спит, почитать при свете собственных глаз «Трех мушкетеров».

… Алиса подошла к бассейну. Оба дельфина, узнав ее, наперегонки поплыли к бетонной кромке. Они по пояс выпрыгивали из воды, чтобы показать, что они рады видеть гостью.

— Подождите, — сказала Алиса. — У меня для вас нет ничего вкусного. Берта мне не велела вас кормить — у Руслана живот болит. Ведь правда?

Один из дельфинов, которого звали Русланом, перевернулся на спину, чтобы показать Алисе, что живот у него уже совсем не болит, но Алису это не разжалобило.

— Не уплывайте далеко, — сказала Алиса. — Я хочу послушать, есть ли у вас мысли. Видите, я достаю миелофон. Вы такого аппарата еще никогда не видели. Он читает мысли. Его придумали врачи, чтобы лечить психических больных и вообще, чтобы ставить точный диагноз. Мне папа сказал. Понятно?

Но дельфины ничего не ответили. Они нырнули и поплыли наперегонки по кругу. Алиса достала из сумки аппарат и, вставив в ухо наушник, нажала черную кнопку приема. Сначала ничего не было слышно, но когда Алиса покрутила ручку настройки, то вдруг совершенно явственно услышала мысль одного из дельфинов:

«Смотри-ка, что она делает. Наверное, опыт ставит».

Алиса чуть не закричала «ура». Может, позвать Берту? Нет, надо проверить.

Один из дельфинов подплыл ближе. Он думал:

«А на вид просто девчонка. Что же это она делает?»

— Я читаю твои мысли, — тихо сказала Алиса дельфину. — Понял, глупый?

Дельфин перевернулся и нырнул. Но мысли его тем не менее были ясно слышны.

«Может, поговорить с ней? — думал дельфин. — А то она что-то задается…» Перебивая первую мысль, появилась другая — кто-то еще, наверно, второй дельфин, подумал: «А я ее знаю, она из дома напротив, ее Алисой зовут».

«Вот молодец! — подумала Алиса. — Но откуда он знает, что я из дома напротив?» И в тот же момент тот же голос, который звучал в миелофоне, сказал вслух, и довольно громко:

— Алиса-барбариса, машинку сломаешь, нас не поймаешь!

Голос раздался, как ни странно, не из бассейна, а сзади.

Алиса вскочила и обернулась.

За низенькой бетонной оградой стояли двое мальчишек лет по шести и корчили ей дурацкие рожи.

— А ну, уходите сейчас же! — рассердилась Алиса. — Вы мне весь опыт испортили!

— Так мы и ушли, дождешься! — сказали мальчишки.

Но Алиса сделала два шага в их сторону, и мальчишек словно ветром сдуло.

Алиса огорчилась и снова села на берег бассейна. Опыт провалился. Хорошо еще, что она не позвала Берту, чтобы рассказать о своем открытии. Ну ладно, время еще есть. Можно продолжить.

Алиса снова включила миелофон и, вытянув наружу усик-антенну, направила его в сторону дельфинов. В ушах потрескивало, и иногда раздавались какие-то хрюкающие звуки и взвизгивание. Они приближались, когда дельфины подплывали ближе, и почти совсем пропадали, когда дельфины ныряли или отплывали к дальней стенке бассейна.

Так Алиса просидела минут пять, но ничего не дождалась. Наверху открылось окно, и Берта, высунув зеленую модную голову, сказала:

— Алисочка, дружок, поднимись ко мне. Звонили из Монтевидео, отличные новости. И скажи роботу, чтобы он достал из холодильника рыбу.

— До свидания, — сказала Алиса дельфинам. — Я к вам еще приду.

Она осторожно, чтобы Берта из окна не увидела, спрятала миелофон и, сказав, что нужно, роботу, пошла к дому.

Когда она скрылась за углом, дельфин, по имени Руслан, высунул из воды курносое рыло и сказал негромко своему соседу на дельфиньем языке:

— Интересно, что случилось в Монтевидео?

— Не знаю, — ответил второй дельфин. — Жалко девочку, она так расстроилась. Может, стоило с ней поговорить?

— Рано еще, — ответил дельфин Руслан. — Люди не доросли до общения с нами. Они многого не поймут.

— К сожалению, ты прав, — сказал второй дельфин. — Взять хотя бы этих мальчишек. Крайне плохо воспитаны. Один даже кинул в меня палкой.

И дельфины, резвясь, поплыли вокруг бассейна.

Туды-сюды дедушка

В первый день каникул человеку обычно нечего делать. Вернее, есть что делать, и дел даже очень много, но трудно придумать, какое из них самое главное, и человек теряется среди многочисленных возможностей и соблазнов.

Алиса попрощалась с Бертой Максимовной, вышла на улицу и посмотрела на воздушные часы, висящие в небе над городом. Часы показывали двенадцать. Впереди еще был целый день, а за ним пряталось множество совершенно свободных летних дней, обещанное папой подводное путешествие, экскурсия в Индию, экспедиция юннатов в пустыню и даже, если мама достанет билеты, поездка в Париж на трехсотлетие взятия Бастилии, которую парижане уже специально построили из легкого пластика. Жизнь обещала быть интересной, но все это относилось к завтрашним дням.

А пока Алиса отправилась на Гоголевский бульвар. Миелофон лежал в сумке, и Алиса время от времени похлопывала по сумке ладошкой, чтобы проверить, на месте ли аппарат. Вообще-то говоря, стоило зайти домой и положить его на место, но жалко было терять время. Зайдешь домой, робот заставит обедать и будет говорить, что ты опять похудела, и что я скажу маме, когда она вернется, и всякие другие жалкие слова. Марсианский богомол попросится гулять, а гулять с ним — одно мученье: он останавливается у каждого столба и обнюхивает каждую царапину на мостовой.

Так что понятно — Алиса домой заходить не стала, а отправилась на бульвар.

Гоголевский бульвар, широкий и тенистый — говорят, там как-то заблудилась целая детсадовская группа вместе с руководительницей, — тянется от Москвы-реки до Арбатской площади, и в него, как реки в длинное и широкое озеро, впадают зеленые улицы и переулки. Алиса по извилистой тропинке, мимо апельсиновых деревьев, которые очень красиво цвели, направилась прямо к старинному памятнику Гоголю. Это печальный памятник. Гоголь сидит, кутаясь в длинный плащ, — Гоголь хоть и писал веселые книги, сам был довольно грустным человеком. За памятником, на боковой аллее, должны расти ранние черешни. Они отцвели уже месяц назад. Вдруг ягоды уже поспели?

На лавочке сидел старичок с длинной седой бородой, в странной соломенной шляпе, надвинутой на кустистые брови. Старичок, казалось, дремал, но, когда Алиса проходила, вернее, пробегала мимо, он поднял голову и сказал:

— Куда ж ты, пигалица, несешься? Пыль поднимаешь, туды-сюды!

Алиса остановилась.

— Я не поднимаю пыли. Здесь же крупный песок, он не пылится.

— Вот те раз! — удивился старичок, и борода его поднялась и уставилась пегим концом в Алису. — Вот те раз! Возражаешь, значит? — Дедушка явно был не в духе.

И Алиса на всякий случай сказала:

— Простите, я не нарочно, — и хотела уже бежать дальше.

Но старичок не дал.

— Подь сюды, — сказал он. — Тебе говорят!

— Как так — подь сюды? — удивилась Алиса. — Как-то странно вы разговариваете.

— А ты поспорь, поспорь. Сейчас возьму хворостину и отстегаю тебя по мягкому месту!

Старичок был совсем необыкновенный. И говорил удивительно. Не то чтобы Алиса его испугалась, но все-таки ей стало немного не по себе. Больше никого на аллее не было, а если старик и в самом деле решит стегать ее хворостиной… «Нет, успею убежать», — подумала Алиса и подошла к старичку поближе.

— Что же это получается? — сказал старичок. — Оставили меня на этом проклятущем месте, а сами смылись! На что это похоже, я спрашиваю!

— Да, — согласилась Алиса.

— У тебя в сумке калачика не найдется? — спросил дед. — А то с утра маковой росинки во рту не держал.

— Нет, — сказала Алиса. — Но я могу проводить вас в кафе.

— В такое место мне нельзя. Я при исполнении, — сказал старичок.

Алиса засмеялась. Старичок был совсем не страшный и даже шутил. Она сказала:

— А на площади бутербродный автомат есть…

— Обойдусь, — сказал дед. — Без ваших советов обойдусь. Нет, ты скажи, пигалица, что такое деется?

«Вот это старик! — подумала Алиса. — Вот бы его нашим ребятам показать».

— Сколько вам лет, дедушка? — спросила она.

— Все мои годки при мне, я еще царя-батюшку Николая Александровича, царство ему небесное, помню. Вот так-то. И генерала Гурко на белом коне. А может, это Скобелев был…

— Долгожитель! — поняла Алиса. — Самый настоящий долгожитель. Вы из Абхазии?

— Это из какой такой Абхазии? Ты это что? Да я тебя!

Дедушка попытался вскочить со скамейки и погнаться за Алисой, но в последний момент передумал и вставать не стал. Алиса отбежала на несколько шагов и остановилась. Ей уже совсем не хотелось уходить от сказочного деда.

— Так вот, говорю я, — продолжал дед, будто забыл вспышку гнева. — Что же это вокруг деется? Совсем с ума поспятили, туды-сюды!

Если он помнит царя и древних генералов, то деду должно быть, по крайней мере, двести лет. Как же он законсервировался, и даже в газетах о нем и слова не было, и папа о нем не знает? Ведь если бы знал, то наверняка сказал бы Алисе.

— Ни те городового, ни те культурного обращения! Ходют туды-сюды голые люди, махают себе бесстыжими ногами. Ох, наплачетесь вы с ними, ох и наплачетесь!.. Не видать вам…

Дед всхлипнул и вдруг завопил яростно и тонко:

— Конец света! Светопреставление! Грядет антихрист наказать за грехи великие…

«Ой-ой-ой, позвать кого-нибудь, что ли? — забеспокоилась Алиса. — Наверно, у него мания. Больной человек».

— А ты чего в трусах бегаешь? — вдруг спросил дед негромко, но сердито. — Юбки, что ль, у мамки не нашлось? Небось загуляла мамка-то, а? Загуляла?.. Девки-то кто в штанах, кто в трусах…

— У меня мама архитектор, — сказала Алиса.

— То-то и говорю, — согласился дед. — Не те времена пошли. А то выйдешь спозаранку, наденешь лапти… Ты садись, девочка, на лавочку, сказку послушаешь… Буренка твоя уже копытом теребит. И поднимаемся мы вслед за генералом Гурко, царство ему небесное, туды, понимаешь, сюды, на высоту двенадцать-восемьдесят пять, а там уже турок позицию себе роет… И за царя…

Дед повторил несколько раз «за царя» и вдруг запел:

И за царя, за родину, за веру

Мы грянем громкое ура, ура.

Ура-а-а-а!..

Алиса медленно отступала по дорожке, чтобы незаметно исчезнуть с глаз деда. Она думала, куда лучше бежать, чтобы скорее найти помощь.

И вдруг из-за поворота показалась девушка со свертком чертежей под мышкой, обычная девушка, наверно, студентка. Она была в шортах и безрукавке. Короткие светлые волосы падали челкой на загорелый лоб. Девушка услышала песню деда и остановилась.

— Ой! — обрадовалась Алиса.

Она подбежала к девушке и громко зашептала:

— Этот дед, наверно, сошел с ума. Он говорит странные вещи и совсем оторвался от действительности.

— Посмотрим, — сказала девушка.

Старичок заметил ее и очень рассердился.

— Час от часу не легче! — сказал он. — Еще одна бесстыдница, туды-сюды. Ты чего вырядилась?

— Здравствуйте, — сказала девушка. — Вы себя плохо чувствуете?

— Это еще почему? Это еще что за такие слова позволяешь? Я в своей жизни еще ничем не маялся, кроме как почечуем. Так-то.

— Странно он одет, — сказала девушка Алисе негромко.

И тут Алиса тоже заметила, что дед странно одет. Как только она раньше этого не видела?

На деде были серые короткие брюки, обвисшие понизу грязной бахромой, из-под брюк выглядывали шерстяные носки, обмотанные веревкой. Веревка спускалась к лодыжкам и была привязана к странным тапочкам, ужасно знакомым, но раньше Алиса их не встречала. Ах да, это же лапти, как на картинке в книжке сказок! Плечи деда накрывал серый пиджак с подложенными на плечах ватными подушками, чтобы плечи казались шире. И еще была соломенная шляпа, но ее Алиса заметила с самого начала.

— Он несовременный, — сказала Алиса тихо, и сама испугалась своего открытия. — Он проник из прошлого!

Конечно же, дед был несовременным. Он и говорил странно, и одет был необыкновенно.

— Погоди-ка, — сказала девушка. — Вы где живете? — спросила она у старика.

— Много будешь знать… — начал дед. Потом задумался и добавил: — Запамятовал.

— Может, вас проводить домой?

— Дом мой за высокими горами да за глубокими долами, — сказал дед уверенно, будто повторял знакомый всем адрес. — Ты мне лучше скажи, землю вы пашете?

— Пашем, — ответила девушка.

— И соха у вас есть?

— Сохи уже нет. Автоматы пашут и все остальное делают.

— То-то я думал. А год-то сейчас какой?

— Две тысячи восемьдесят девятый.

— Это от Рождества-то Христова?

— От нашей эры, — сказала девушка.

— А вы из какого года? — спросила Алиса. — Вы ведь путешественник во времени?

— Вот те туды-сюды! — сказал дед. — Путешественник, говоришь? А ты лучше мне скажи, как у вас с мясом? Мясо почем?

— Мясо? — Алиса не знала, что ответить.

Но ей на помощь пришла девушка.

— Мясо у нас, дедушка, бесплатное, — сказала она. — И все другие продукты тоже.

— Врешь, туды-сюды! Ктой-то запросто, так тебе теленка резать будет?

— Вы еще из Дореволюции? — настаивала Алиса. — А как вы попали сюда? На нашей машине времени?

— А вот скажи мне, — оживился дед, — кто у вас наиглавнейший генерал?

— Нет у нас генералов.

— Вот и врешь! Не может того быть, чтобы без генерала… Бог ты мой, кто идет!

По дорожке, припадая на суковатую палку, шел второй дед, точно такой же, как и первый, только шляпа у него была не соломенная, а суконная.

Алиса так удивилась, что спряталась за спину девушки. И тут же из-за поворота вышли еще три деда, двое с палками, один так, без палки; двое в соломенных шляпах, а один без шляпы совсем, и борода у последнего деда была подлиннее, чем у остальных.

Все деды не спеша направлялись к скамейке.

— Слава тебе Господи! — сказал первый дед. — А то, туды-сюды, ни одной живой души не найдешь!

— Это верно, — ответил один из новых дедов. — Это верно, что ни одной живой души, все какие-то фигли-мигли с квасом.

И он погрозил палкой девушке и Алисе. Это они и были фигли-мигли с квасом.

— У них здесь дырка в прошлое, — прошептала Алиса, — и они из нее вылезают. Надо остановить. Ведь, может, их сто тысяч.

— Этих-то проучить бы не мешало, палкой, палкой! — закричал старик.

— Это так, туды-сюды! — закричал другой дед.

— Сейчас мы их! — крикнул третий. — Я сам в городовых служил!

Сзади вышло еще три деда. Бежать было некуда. Деды, правда, их не трогали, но шумели изрядно. Алиса крепко уцепилась за руку девушки.

И в этот момент ударил гонг, и громкий голос сказал:

— А ну-ка, Глебушка, обесточь массовку. Такие не пойдут.

За кустами что-то зашипело, и деды замерли в тех позах, в которых их застал громкий голос.

Из кустов выскочили несколько молодых ребят. Потом вышел старый знакомый Алисиного папы, оператор Герман Шатров. Лоб Шатрова закрывал длинный зеленый козырек от солнца, и на груди у него висел микрофон.

Не замечая девушки с Алисой, Шатров напустился на своих помощников.

— Как могло получиться, — сердился он, — как могло получиться, что восемь роботов из массовки ушли со съемочной площадки? Кто за это в ответе? А вдруг один из них на машину бы налетел? Или ребенка бы до смерти испугал? Нет, я так не оставлю! Я сегодня же серьезно поговорю с конструкторами.

— Они же опытные, Герман, — сказал один из ассистентов. — Их только сейчас распаковали, даже проверить не успели. Вот они и расползлись по бульвару.

— Да разве это настоящие древнерусские крестьяне? На основе чего их программировали?

Из кустов вышел еще один человек. Был он толст и печален.

— Гера, — сказал он, — милый, мы же не сами придумали. Взяли дедов из романов позапрошлого века, туды-сюды.

— Что?

— Туды-сюды, говорю. Это я пока с ними возился, дедовских выражений нахватался. У них сто пятьдесят лет назад были обязательно любимые слова, необычные.

— Забирай своих стариков. Придумаем что-нибудь другое.

— А что же мне с ними делать? Они же никуда не годны.

— Поменяешь блоки памяти на стандартные, получатся неплохие роботы, сиделки. Ей-богу, даже интересно. С бородами и запасом сказок, туды-сюды.

Чемодан светланы одинокой

— Ты что здесь делаешь? — спросил вдруг Герман, заметив Алису.

— Мы очень испугались, — ответила Алиса. Она хотела показать девушку, которая тоже испугалась, но девушка, оказывается, незаметно ушла.

— Вот, — расстроился Герман, — я же говорил, что детей типовыми стариками запугать можно!

— Я думала, что он из прошлого, на машине времени.

— Нет, не бойся, таких упрощенных дедов даже двести лет назад не было. Хотя я точно не знаю. У тебя что, каникулы уже?

— Каникулы. А вы картину снимаете?

— Симфонию сказок.

— С эффектом присутствия?

— И букетом запахов и термоэффектов.

— А сегодня будете снимать?

— Сегодня? Вот не знаю, что нам теперь делать с массовкой. Старики неудачные… Знаешь что? Сгоняем-ка мы на натуру. На Черное море. Хочешь с нами?

— Очень хочу! А как папа?

— С папой я свяжусь, — сказал Герман. — Надо только с режиссером поговорить. Володя! Володя, Чулюкин! Где ты?

— Ну что? — спросил голос из кустов, и тут же на дорожке показался режиссер, быстрый, невысокий, в очень модной мексиканской шляпе с бубенчиками.

Режиссер быстро передвигался и быстро говорил, но думал он, видно, еще быстрее, и часто фраза у него не договаривалась, потому что мысли заставляли, не кончив первую, начинать вторую.

— Что, у нас получилось несчастье? — спросил он. — Старики оплошали, и не только… А впрочем, у тебя есть соображения по части… Может, нам перейти в павильон?

— Володя, отпусти меня на побережье. Мне нужен закат, чтобы с фиолетовыми облаками. Все равно день пропал.

— А как же Мария Васильевна?

— Она обойдется.

— И все-таки… А впрочем, поезжай. Только чтобы к утру вернуться, а то Мария Васильевна…

Тут Чулюкин повернулся и исчез в кустах. Будто его и не было.

— Вот видишь, — сказал Герман. Он вынул из кармана видеофончик и набрал номер Алисиного отца.

— Слушай, Игорь, — сказал он, — я у тебя хочу дочку украсть на полдня. А к утру верну… Да нет, на Черное море, там тепло. Погоду я заказал… Вот и отлично!

Герман отключился и сказал Алисе:

— Твоего отца такой вариант вполне устраивает. Он все равно задержится до ночи. Крумся делятся у него. Что это такое, кстати?

— Какие-то звери с Сириуса. Я их никогда не видела. Но мне надо будет домой зайти.

— И не мечтай. Натура не ждет. Или мы летим сейчас, или ты остаешься в городе.

— Мне надо одну вещь домой занести.

— Завтра занесешь. По машинам!

Никаких машин не было, да им и нельзя заезжать на бульвар. Но при этих словах вдруг в кустах что-то загрохотало и зашуршало.

— Аппаратуру сворачивают, — сказал Герман. — Пошли.

Алисе пришлось пойти. Хоть она и жалела, что не смогла забежать домой и положить на место миелофон, который папа велел не трогать. Ведь невозможно же отказаться от такой поездки, не часто тебя зовут смотреть, как снимается настоящее кино.

Флаер ждал их на плоской крыше одного из домов на краю бульвара.

Флаером лететь в Крым дольше, чем на метро, но киношники, как они ни спешили, вынуждены были воспользоваться своей машиной, потому что у них было много оборудования — камер и осветительных приборов, — перегружать которое в вагоны метро было долго и трудно. Тем более что метро шло только от Москвы до Симферополя, а оттуда все равно на побережье надо лететь флаером или ехать на монорельсе.

Обычно же после работы тысячи московских флаеров и такси отправлялись в Фили-Мазилово, к серебряному куполу с большой красной буквой «М» над ним. Здесь — московская станция Крымского метрополитена. Несколько параллельных туннелей тонкими ниточками связывают Фили с Симферополем. Ниточки эти совершенно прямые, и это значит, что на середине пути туннель метро углубляется на несколько километров под землю. В свое время строительство первых междугородных подземных линий было очень трудным делом, пока строители не ввели в работу проходческий автомат, который под температурой в несколько тысяч градусов расплавлял породу, облицовывал ее тугоплавким пластиком и оставлял за собой блестящую, оплавленную, гладкую, как серединка керамического стакана, трубу.

Такие же линии метро соединяют Москву и с Петербургом, и с Киевом, и даже с Якутском. А к 2100 году будет закончена первая линия Варшава — Нью-Йорк. Ее строят уже третий год, потому что под океаном туннель проходит чуть ли не по центру Земли и потому работы там продвигаются медленно, и о них в двух словах не расскажешь.

А крымский туннель давно уже стал привычным и удобным — каждый москвич может после работы за сорок пять минут доехать в снаряде метровагона до Симферополя, а оттуда уже пятнадцать минут на флаере до любой точки побережья. К ночи можно вернуться в Москву загорелым и накупавшимся.

Герман с Алисой, три ассистента, два робота и пилот разместились в мосфильмовском флаере. Он бесшумно взвился с крыши и, набрав высоту, полетел на юг, к Черному морю.

Это было совсем неплохое начало для каникул.

Алиса осмотрелась, нашла ящик поудобнее, чтобы усесться на нем, и придвинула его к окну. За ее спиной кто-то закряхтел. Алиса обернулась, удивившись, как это человек мог уместиться в такой узкой щели.

Сзади, насупившись, сидел старик из массовки и жевал набалдашник своей толстой палки.

— Ой, — сказала Алиса, — старик!

— Это что такое? — удивился Герман. — Как он сюда пробрался?

— Чулюкин просил взять на всякий случай, — сказал один из ассистентов. — Может, пригодится для первого плана.

— Я пригожусь, я те пригожусь! — сурово сказал старик. — Я с генералом Гурко Шипку брал. Молокососы…

— Если ты, Алиса, боишься, то пересаживайся ко мне, — сказал Герман.

— Вот еще чего не хватало! — обиделась Алиса. — Чтобы я роботов боялась. Уж лучше я тут, у окошка.

Вообще-то она предпочла бы пересесть, но признаваться, что она испугалась, ей совсем не хотелось. Все равно лететь меньше двух часов.

И когда один из ассистентов раздал всем по галете и стакану сока, Алиса даже отломила половину галеты и протянула старику.

— Не стесняйтесь, — сказала она. — Берите. Мне все равно столько не съесть.

Но старик-робот покачал головой:

— Ешь сама, пигалица. Я с утра щец похлебал, вот и вся недолга.

Алиса поняла, что старик ее обманывает. Роботы не едят щей. Но, наверно, в нем такая заложена программа, что он думает о себе, что он вовсе не робот, а древний старик. Чтобы естественней изображать в кино.

Не успела Алиса дожевать галету, как флаер пошел на снижение. Он проскользнул между невысокими лесистыми горами и полетел прямо в синее, чуть светлее неба, море. Над самым берегом, между двух высоких серых скал, флаер замер на месте и мягко опустился на площадку, обрывающуюся прямо к воде.

— Ну вот, — сказал Герман. — Мы тут были на прошлой неделе. Чем не рай?

На бугорке стояла палатка — маленький купол из легкого пластика. Из палатки вышел почти черный человек в плавках. Оказалось, его зовут Васей, и он ассистент режиссера.

— Обследовал? — спросил Герман.

— Да, все точки выбраны. Хоть сейчас начинай.

— Ладно, покажешь. Но сначала всем купаться. Ты, Алиса, пойдешь со мной, и ни на шаг в сторону. Чтобы не утонуть.

— Как же я утону? Я даже под водой плаваю сколько хочешь.

— И тем не менее. Перед твоим отцом отвечаю я, а не ты. Ясно?

— Ясно.

— Сумку оставь здесь.

— Нет, я ее с собой возьму.

— Ну, как хочешь.

Вася повел киношников по тропинке к воде, а роботы занялись устройством временного лагеря. Вода была теплой и ласковой. Алиса даже пожалела, что отец не возит ее по воскресеньям на море.

Старик в лаптях спустился к морю за киношниками и уселся на берегу.

— Не жарко? — крикнула ему из воды Алиса.

— Ты далеко не плавай, пигалица, — сказал дед. — Рыба какая укусить может. Рыба кит.

Он уже привык к Алисе, да и Алиса к нему привыкла и совсем не боялась.

Дед подумал-подумал и принялся разувать лапти.

— Эй, старик, — сказал ему Герман, — и не думай. Перегреешь конечности, мастерской здесь нет.

Старик вздохнул и послушно надел лапоть обратно.

— Жалко его все-таки, — сказала Алиса.

— Жалко, конечно. Да что поделаешь, одежда для него — та же изоляция. А убедительно сделан?

— Убедительно, — согласилась Алиса и нырнула.

Под водой она открыла глаза и так испугалась, что открыла рот, наглоталась воды и пулей вылетела на поверхность. Она чуть было не ушла обратно под воду, но Герман подхватил ее и легонечко стукнул по спине, чтобы она откашлялась.

— Что там такого страшного? — спросил он.

— Морда, — сказала Алиса. — Такая страшная морда, что я просто не могу!

В этот момент вода перед ними расступилась, и на поверхности показалось смеющееся рыло дельфина.

— Пошел отсюда! — прикрикнул на него Герман. — Детей пугать вздумал!

— Он шутил, — сказала Алиса, которая уже опомнилась. — Это я виновата, что не узнала.

— Он у меня тут в друзьях числится, — сказал загорелый Вася.

— Привет от Руслана из Москвы! — крикнула Алиса вслед уплывающему дельфину.

— Итак, вылезаем — и за дело, — сказал Герман и поплыл к берегу.

— С легким паром! — сказал купальщикам старик.

— Спасибо, — ответила Алиса.

Герман прыгал на одной ноге, стараясь вытрясти из уха воду. Когда это ему удалось, он сказал Алисе:

— А ты пока свободна. Можешь погулять. Только умоляю, не потеряйся.

— Ходи по тропинкам, — сказал старик. — В лес не суйся. А то Баба Яга схватит, унесет за синие горы, посадит в котел и съест с маслом.

— С каким маслом? — заинтересовался Вася.

— С каким, с каким? С подсолнечным, вот с каким!

Море к вечеру стало совсем ровным и маслянистым. Только у самой кромки берега волны лениво шевелились, как край скатерти. Берег был покрыт крупным песком и мелкими ракушками, такими тонкими и хрупкими, что собирать их не было никакого смысла. Зато в воде и на полосе мокрого песка, зализанной волнами, блестели очень красивые камни. Некоторые были прозрачные и обкатанные водой, как бусины, а другие, разноцветные, хранили еще неправильность обломков настоящей скалы, только углы у них были сглажены. Еще на песке встречались, правда нечасто — таких больше на Кавказе, — плоские каменные лепешки, серые и бурые. Их очень удобно кидать по воде, так, чтобы они подпрыгивали по многу раз.

Когда Алиса набрала две горсти камней, ей это занятие надоело, и она выбрала несколько лепешек и принялась кидать их так, чтобы они прыгали до самого горизонта. Но лепешки были не самыми лучшими и после двух-трех прыжков тонули, поднимая столбик густой, глянцевой воды. Наконец Алисе удалось отыскать лепешку чуть толще бумаги и совсем круглую. Она должна была обязательно упрыгать до горизонта. Алиса прицелилась, кинула камень, и он послушно запрыгал по ровной воде. Раз-два-три-четыре-пять… На девятый раз он все-таки ушел под воду, и тотчас же в том месте из воды выпрыгнул дельфин. Он сейчас же нырнул обратно, но Алиса испугалась, что она его ушибла, и решила больше камней не бросать.

Она пошла дальше вдоль берега, чтобы найти самый красивый камень. Она шла довольно долго. Берег несколько раз изгибался бухтами, но камень все никак не попадался. Тогда Алиса решила подняться наверх.

Здесь, вдали от курортов и домов отдыха, было тихо. Иногда разноцветной мухой пролетит над головой флаер, в траве стрекочут кузнечики, из-под камня высунулся скорпион, увидел Алису и спрятался.

Алиса подошла к обрыву и посмотрела на море.

Море было гладким, словно не море, а голубое желе. Недалеко от берега был виден небольшой остров. Почти плоский, если не считать скалы, что пальцем поднималась у берега, да полуразрушенной хижины. Рядом со скалой в берег уткнулась баржа. Какие-то маленькие фигурки медленно двигались по берегу возле баржи. Движения их были странными, замедленными и какими-то нечеловеческими. Может, специальные роботы что-то там делают? Чистят дно? Строят причал?

Алиса пошла дальше по берегу. Она попала в посадки. Вокруг тянулись рядами сосенки ростом чуть повыше Алисы. Когда Алиса станет взрослой, они тоже вырастут и превратятся в могучие деревья. Надо будет обязательно вернуться сюда и поглядеть на этот лес…

Вдруг впереди Алиса услышала громкий, возбужденный голос.

Она сделала еще несколько шагов вперед и остановилась. Кто-то ссорился. Неловко как-то выскакивать из-за деревьев и мешать людям. И Алиса осторожно выглянула из-за сосны.

На поляне она увидела странное существо.

Это был человек. Но какой человек — мужчина или женщина, мальчик или старик — не догадаешься. Потому что существо было одето в меховую шубу до пят, на голове у него была меховая шапка с длинными ушами, а лицо прикрывали большие темные очки.

Существо сидело на чемодане, держало в руке видеорацию и говорило:

— Никитин, ты куда меня прислал? Нет, ты признайся, куда ты меня прислал?

— Я тебя никуда не присылал, — отвечал голос из видео. — Куда ты летела, там ты и есть.

— А куда я летела?

— Ты летела на Карское море, на остров Уединение.

— Значит, к Северному полюсу?

— Вот именно.

— А скажи, пожалуйста, то, что ты видишь вокруг, похоже на Северный полюс?

Существо в шубе подняло руку в варежке и обвело окрестности видеорацией, чтобы тот, кто разговаривал с ним, убедился, что окрестности и в самом деле не похожи на Северный полюс.

Ситуация была такая необычная, что Алиса еле удерживалась от смеха.

— Нет, это не похоже на Северный полюс, — послышался печальный голос из видеорации. — Как же это могло случиться?

— Я у тебя хотела спросить, — ответило существо. — Что мне теперь делать?

— Наверное, тебе придется сесть снова во флаер и выяснить, какая кнопка нажата на пульте.

— Все-таки мужчины — совершенно наивные люди! — воскликнуло существо в шубе. — Неужели непонятно, что я, как только прилетела, сразу поставила флаер на автоматику и отправила обратно.

— Грустно, — сказал голос из видеорации. — Придется мне прислать за тобой другой флаер.

— Гениально! — возмущенно воскликнуло существо в шубе. — Другого ответа я от тебя и не ждала. И скажи, пожалуйста, Никитин, куда ты намерен послать за мной флаер?

— Ну куда… где ты есть…

— А где я есть?

— Да, кстати, где ты?

— А я не имею представления! Может быть, я на Гавайских островах! Может, я в Тасмании! Может, я на необитаемом острове Тристан-да-Кунья и раньше чем через полгода сюда не придет ни один корабль!

— Не паникуй! — ответила видеорация. — Мы что-нибудь обязательно придумаем!

Тут уж Алиса не выдержала и рассмеялась вслух.

Существо в шубе услышало смех и быстро вскочило.

— Погоди! — воскликнуло оно. — Тут кто-то есть. Может быть, дикий зверь… кажется, гиена.

— Никакая я не гиена! — сказала Алиса.

И вышла из зарослей.

— Абориген! — закричало существо в шубе. — Никитин, жди связи. Я постараюсь найти с ним общий язык.

Существо подбежало к Алисе, крича по-английски, потом по-французски.

— Остановитесь, добрый человек! Я не причиню вам зла! Я потерялась! Скажите, как называется ваша страна!

— Да вы же в Крыму! — ответила Алиса.

— Ты говоришь по-русски! — удивилось существо.

— Конечно.

— Так чего же ты молчала?

— Я не молчала. Я хотела вам сказать, что вы на Карадаге, на Южном берегу Крыма.

— Ну вот, я так и знала, — сказало существо и сбросило мохнатую шапку. У существа обнаружились длинные темные волнистые волосы. Существо сняло очки, и под ними оказалось прелестное молодое лицо и громадные синие глаза. Существо вылезло из шубы и превратилось в стройную молодую женщину.

Женщина протянула Алисе руку и представилась:

— Светлана. Светлана Одинокая.

— Алиса Селезнева.

— Спасибо. Ты меня спасла. Без тебя я бы погибла.

— Здесь трудно погибнуть. На каждом шагу люди.

— Но нашла меня ты!

— У вас красивая фамилия, — сказала Алиса. — Вы, наверное, пишете стихи.

Почему-то это предположение вызвало у Светланы Одинокой бурю негодования.

— Как ты только могла такое заподозрить! — воскликнула она. — Пускай мужчины вздыхают по рассветам и закатам. Я — настоящий ученый. И сюда я прилетела не развлекаться, а проводить ответственные испытания уникального прибора, который именуется минимизатор-2. Два — это порядковый номер модели.

— А как же вы будете его испытывать? — спросила Алиса. Никакого прибора не было видно. Меховая шуба и шапка лежали на чемодане, в руке у Светланы была только выключенная видеорация.

— В экстремальных условиях Северного Ледовитого океана! — сказала Светлана.

— Но ведь вы промахнулись?

— Не важно! Сейчас ты проводишь меня до ближайшей станции флаеров, и я продолжу путешествие.

Светлана Алисе понравилась, и ей совсем не хотелось, чтобы она улетала на Северный полюс.

— А скажите, — спросила Алиса, — нельзя ли вам проводить испытания здесь?

— Здесь? В Крыму? Какие же здесь экстремальные условия? А впрочем…

Светлана включила видеорацию. На экранчике возникло лицо Никитина.

— Слушай, Никитин, — строго сказала Светлана. — Я получила предложение от аборигенов, — она показала на Алису, — провести серию испытаний здесь. Ты как к этому относишься?

— А ты выяснила, где находится это «здесь»?

— Неужели непонятно? Конечно же в Крыму, на Карадаге. Вместо того чтобы нажать на кнопку КАРское море, ты заставил меня нажать на кнопку КАРадаг!

— Светочка, ну как я мог тебя заставить, если ты сидела во флаере, а я был в институте?

— Никитин, ты жалкий трус! — воскликнула Светлана.

Она в гневе кинула в сторону видеорацию и заявила Алисе:

— Проводим испытания здесь! Мне нужна площадка!

— Здесь недалеко есть, — сказала Алиса. — Давайте я вас провожу.

Светлана подняла чемодан, накинула на плечи шубу. Алиса взяла ее шапку, очки и подобрала видеорацию. Экран видеорации не горел. Алиса заподозрила, что Светлана кинула ее слишком сильно.

Алиса шла впереди, Светлана на два шага сзади.

— А ты что здесь делаешь? — спросила Светлана. — Ты в самом деле абориген?

— Никакой я не абориген, — ответила Алиса. — Я в школе учусь, в Москве. А сюда я на один день приехала со знакомой киноэкспедицией, они будут снимать закат для фильма «Симфония сказок».

— Мужчины, наверное?

— Да, — сказала Алиса. — Все мужчины и даже один старичок-моховичок, который с Наполеоном воевал.

— Вот именно, — произнесла Светлана гневно. — Вот именно!

Она почему-то была очень недовольна мужчинами, хотя Никитин показался Алисе очень милым и воспитанным человеком.

— А почему вы так сердитесь на мужчин? — спросила Алиса.

— Мне страшно надоел Никитин, — сказала Светлана. — Он мой соавтор. Ужасно бестолковый. А рассеянный — ты не представляешь, до чего он рассеянный! Вчера зачем-то купил целый букет роз. Принес в лабораторию. И что же ты думаешь? Поставил по рассеянности на мой стол. Прямо на мои расчеты! Это же отвлекает! Они пахнут!

— А может быть, он специально поставил букет к вам на стол? — спросила Алиса.

— Тогда еще хуже! Значит, он надо мной издевается.

— А если не издевается? — спросила Алиса.

— Как так?

— А если вы ему нравитесь? — сказала Алиса. — И он хотел сделать вам приятное.

— Нет! Он знает, что если хочешь сделать мне приятное, почини компьютер!

Тут они вышли на небольшую площадку над самым морем. Внизу был невысокий обрыв, под ним шуршали волны, облизывая узкую полоску камней.

— Вот мы и пришли, — сказала Алиса.

— Ну что же, — сказала Светлана. — Если нет более экстремальных условий, будем ждать их здесь. Ведь здесь бывают штормы, ветры и землетрясения?

— Могут быть, — согласилась Алиса.

Она подошла к обрыву и посмотрела в море. Прямо перед ней был островок с баржей. Неловкие фигурки все бродили по берегу.

— Тебе сделать чаю? — спросила Светлана.

Алиса обернулась.

И чуть не упала от удивления. Светлана сидела в легком плетеном кресле, за столиком. На столе стояли чашки. Над столом был раскрыт большой полосатый зонт.

— Как так? — удивилась Алиса.

— Очень просто. — Светлана была довольна эффектом. Она показала на раскрытый чемодан. — Все это из минимизатора. Хочешь посмотреть?

Алиса подошла к чемодану и заглянула внутрь. В чемодане лежало множество игрушечек. Светлана присела на корточки возле чемодана, быстро опустила в него руку, и Алиса увидела, как ее рука уменьшается. Светлана выхватила из чемодана кусочек оранжевой резины и выбросила наружу. Рука тут же стала такой же, как раньше, а оранжевый комок превратился в надувную лодку, большую, на несколько человек. Следующим движением Светлана вынула из чемодана насос, подключила к лодке, и через несколько минут лодка была уже надута.

— Это вы изобрели? — в восторге спросила Алиса.

— Любой предмет, попадающий в наш минимизатор, — сказала Светлана, — уменьшается в сорок шесть раз. Причем не только в размере, но и по весу.

— Как замечательно!

— Наше изобретение — неоценимая подмога любой экспедиции, — не без гордости сказала Светлана. — Ты можешь взять с собой минимизатор, вместо того чтобы загружать целый вагон.

— А на дальних планетах! — сказала Алиса.

— А для туристов! — сказала Светлана.

— И для путешественников, и даже когда переезжаешь из дома в дом!

— Но испытания еще не закончены, — сказала Светлана. — Пока что минимизатор — очень дорогой, существует всего один экземпляр. А этот Никитин вместо Северного полюса отправил меня сюда!

— Я очень рада, что вы прилетели, — сказала Алиса. — И я рада, что мы с вами познакомились.

— Ты мне тоже понравилась, — сказала Светлана.

Алису так и подмывало признаться Светлане, что у нее тоже есть уникальный прибор — миелофон, который читает чужие мысли. Но тут она вспомнила, что взяла миелофон без спроса, и ей стало стыдно.

Тем временем Светлана достала термос, разлила по чашкам лимонный чай и спросила:

— А почему ты решила, что он не хотел меня обидеть?

— Кто?

— Ну конечно же Никитин! Я так на него рассердилась… Но если он не хотел меня обидеть, значит, я зря на него рассердилась?

— А вам он нравится? — спросила Алиса.

— Алиса! — возмутилась Светлана. — Ты еще не в том возрасте, когда можно говорить о таких вещах!

— Почему? Мне уже двенадцатый год, и я могу говорить абсолютно обо всех вещах.

Светлана пожала плечами, посмотрела на море, на вечереющее небо… Потом сказала:

— Честно говоря, он довольно хороший человек. И неплохой экспериментатор. У него есть положительные качества.

— Тогда вы зря на него сердитесь. Вот он сейчас сидит в Москве, беспокоится, как вы тут устроились, и ждет, что вы снова будете ругаться…

— И в самом деле! — сказала Светлана. — Я должна сообщить ему, что устроилась. Что эксперимент начался. И весьма удачно. Дай мне, пожалуйста, видеорацию.

— Я боюсь, что она сломалась, — сказала Алиса, протягивая видеорацию Светлане. — Вы так сильно ее швырнули.

— Это он меня довел, — сказала Светлана и принялась нажимать на кнопки, трясти и даже бить несчастный прибор. Но тот молчал.

— Ну вот, — сказала Светлана. — Такой простой вещи изобрести не могут! Легкий толчок — и нет прибора! Что же теперь делать? Как я сообщу Никитину, что эксперимент начался? Скажи, как?

— Наверное, вам надо спуститься в киногруппу, там есть своя рация. И вызвать Москву.

— Правильно. Умница.

— Я вас провожу, это недалеко, двести метров по тропинке.

— И не думай. Что я, сама не найду? Как зовут твоего режиссера?

— Герман. А я?

— А ты загорай, купайся. Ты же для этого сюда прилетела. И поглядывай одним глазом за моим оборудованием.

Алиса согласилась.

Светлана быстро пошла по тропинке.

Алиса посидела немного в кресле под зонтом. Потом выбралась на солнышко. Она вытянулась на траве у края площадки. Солнце грело мягко, по-вечернему. Светлана все не возвращалась. Было тихо-тихо, издалека с моря доносились тонкие, будто комариные, голоса…

И Алиса сама не заметила, как задремала.

Проснулась она оттого, что кто-то подошел к ней. Шаги были такими тяжелыми, что задрожала земля.

Алиса открыла глаза, но в этот момент твердая металлическая, пахнущая машинным маслом и ржавчиной, ручища опустилась на ее лицо. Алиса стала отбиваться, стараясь выбраться, но что-то прижало ее ноги к земле, а ее руки соскальзывали с металла.

— У тебя проволока есть? — послышался низкий скрипучий голос.

— Так точно, — ответил второй голос, такой же, может, чуть повыше.

— Скручивай ноги пленному.

Было очень больно. Алисины ноги обмотали проволокой, которая врезалась в лодыжки. Затем подошла очередь рук. И хоть железная рука, прижимавшая голову Алисы к земле, закрыла почти все лицо, Алисе удалось рассмотреть, что на нее напали два железных чудовища — наверное, роботы, но она никогда не видела таких ржавых, грубо сделанных и страшных роботов.

Железный палец затолкал ей в рот кляп — грязную тряпку.

Теперь Алиса могла сколько угодно дергаться и биться, но она была связана и бессильна что-либо сделать.

Алиса могла только повернуть голову и смотреть, как два робота бродят по площадке, разглядывая оставленные Светланой вещи.

Конечно, Алиса очень надеялась, что Светлана вернется и освободит ее. Но вдруг испугалась: ведь Светлана ничего не подозревает. Она может попасть в ловушку. Ведь это явно сумасшедшие роботы! Алиса никогда не слышала о таких, но другого объяснения она не могла отыскать.

— Прибор для сидения человека, — слышала она голос первого робота.

— Оставить, не пригодится.

— Одежда человека, сделанная из шкуры животного.

— Не нужно, — слышен ответ второго робота.

— Лодка! Надувная лодка. Транспортное средство!

— Взять! Нам нужно транспортное средство. Железная бочка — плохое десантное средство.

— Малое транспортное средство, — произнес первый робот.

Он поднял с земли чемодан.

— Взять, пригодится, — сказал второй робот.

Первый робот захлопнул чемодан. Кинул его в надувную лодку.

— Рейд закончен, — сказал он. — Можно возвращаться в расположение своих частей.

Он поволок лодку к обрыву, а второй направился к Алисе.

И вдруг от края площадки послышался пронзительный голос:

— Чего же это деется, а? Кто вас сюда пустил, оборванцы железные?

«Ну вот, еще этого не хватало, — подумала Алиса. — Сейчас они схватят старика-киноробота».

Но предупредить его она не могла.

— Стой! — приказал старику тот робот, что стоял возле Алисы. — Ни с места! Буду стрелять.

— Ты только попробуй! — старик, вместо того чтобы спасаться, замахнулся палкой и смело пошел на громадного робота.

— Отпусти дитё! — кричал он. — Я ж из тебя яичницу сделаю! Ты что, нехристь, не знаешь, как мы с генералом Гурко турок били? Забыл небось? Так я тебе сейчас покажу — солдатушки, братушки, вперед на смертный бой!

Робот от удивления попятился, но, видно, сообразил, что старик ему не чета. Остановился и двинулся навстречу кинороботу, который еле доставал ему до пояса. Второй же робот оставил лодку и направился к старику сбоку. Тот не видел второго врага и продолжал, размахивая палкой, наступать, думая, что идет в атаку на турецкие редуты.

Тяжелая рука второго робота поднялась, выхватила палку у старика. Вторая рука схватила старика за шею. Тот замахал руками, но вырваться не смог.

Видя, что маленький враг повержен, первый робот столкнул с обрыва лодку и потащил вниз Алису. Алиса стала биться, надеясь вырваться или порвать эту проклятую проволоку, которая вот-вот перережет лодыжки.

— Не сметь сопротивляться! — сказал робот. — Иначе я погружу тебя в воду с головой, и ты перестанешь получать кислород для дыхания.

Алиса на всякий случай перестала мотать головой. Если роботу могла прийти в его железную голову мысль напасть на человека, то он может и утопить. И Алиса пожалела, что в свое время мама не захотела сделать ей операцию по вживлению жабр. Некоторым детям такую операцию делают, особенно тем, кто живет у моря или на искусственных островах. С синтежабрами можно быть под водой сколько угодно. «Приеду домой, — решила Алиса, — обязательно уговорю маму согласиться на операцию. Она ведь безболезненная и ничем не грозит. Наверно, уже миллионов пять людей живут с жабрами. И хоть бы что».

Показался второй робот. Он шел медленно и важно, и последние лучи солнца играли на его теле. Он нес в руке палку и тыкал ею в спину старику — типовому деду, которого гнал перед собой. Руки деда были связаны за спиной, борода повисла на грудь, но рот был свободен. Старик что-то сердито бормотал.

«Робот робота ведет», — хотела сказать Алиса, но удержалась. Ведь старик был самым обыкновенным и хорошо сделанным роботом, хоть и с причудами, потому что был кинозвездой. Он, правда, грозил Алисе палкой на бульваре, но, как потом объяснил Герман, никогда бы ее не ударил. Просто у него была такая роль в кино — сердитый старик.

— Ох, грехи наши тяжкие! — бормотал старик, забираясь в лодку. — За что же это такая напасть — поймали меня железные люди-антихристы!

Тут он увидел Алису и совсем расстроился.

— Дитё-то за что? Это как же получается? Дитё-то малое…

— Молчать! — сказал робот. — Неповинующихся мы отправляем за борт.

— Ой-ой-ой! — сказал старик и умолк.

Робот включил двигатель, и лодка бесшумно прокралась к выходу из бухты. Роботы вели ее поближе к скалам — видно, боялись попасться на глаза киношникам. Только отойдя вдоль берега на большое расстояние, лодка повернула в открытое море. Роботы приказали пленникам лечь на дно, а сами достали из-под скамейки широкие мексиканские шляпы, надели их и издали стали похожи на отдыхающих.

Тихонько шипел двигатель, стучали волночки о пластиковый борт лодки, и Алисе показалось, что с берега кто-то кричит:

— Алиса-а!.. Где ты?

Но, может быть, ей это только показалось.

Генерал пиратского острова

Остров, к которому причалила лодка с пленниками, был невелик, каменист, и, хоть лежал неподалеку от берега, к нему редко приставали лодки. Нечего тут было смотреть. Когда-то, лет двести-триста назад, на острове жили контрабандисты и соорудили здесь каменный дом, вернее, хижину. Крыша ее давно обвалилась, но в ней можно было укрыться от ветра. Недавно здесь работали археологи. Археологи ничего не нашли, но оставили после себя несколько ям и траншей, прорезавших центр острова.

На картах остров не значился — слишком он мал и незначителен, а для судоходства он никакой опасности не представлял — в этот пустынный уголок Крымского побережья редко заглядывали суда.

Всего этого Алиса, конечно, не знала. Для нее остров был большой скалой, вылезающей из воды, скалой пустынной, без единого деревца. Солнце уже зашло, и остров был сиреневым и мрачным. Баржа, приткнувшаяся к нему, казалась черной.

Когда лодка подошла к самому берегу, из развалин хижины вышел робот, такой же большой и ржавый, как те, что взяли в плен Алису, и спустился к воде.

— Добыча есть? — спросил он.

— Один большой человек и один маленький, — сказал робот.

— Для начала неплохо, — сказал новый робот. — Я доложу шефу.

Он повернулся, скрипнув суставами, и скрылся в развалинах — бывшем приюте контрабандистов.

Робот вывел Алису и старика на берег, отключил пульт управления. Другой развязал пленникам руки и вынул кляп изо рта Алисы.

— Хулиганы какие-то! — сказала Алиса, отдышавшись. — Со мной-то вы справились, а каково вам будет, когда люди возьмутся за вас всерьез!

Роботы как будто не слышали ее. Они стали по стойке «смирно», ожидая, когда снова вышедший из развалин робот подойдет к ним.

— Генерал благодарит за службу, — сказал он.

Роботы в ногу потоптались на месте и замерли.

— Генерал не может сейчас смотреть добычу. Он есть занят.

Роботы снова потоптались и снова замерли.

— Можете отдыхать, — сказал местный робот. — Но только знать меру. Ясно?

— Так точно! — сказали роботы хором, мигнули круглыми глазами и ушли, сразу забыв о пленниках.

Старик уселся на редкую желтую траву и сказал:

— Воистину хулиганы.

— Дедушка, — сказала ему Алиса, которая совсем забыла, что он сам робот, — дедушка, вы когда-нибудь видели металлических роботов?

— Чегой-то, туды их в качель?

— Да, вы же не знаете.

Алисе приходилось видеть многих роботов, но никогда — металлических. Делать робота из металла непроизводительно. Он получится тяжелым, дорогим и непрочным.

— Дедушка, надо дать знак на берег, — сказала Алиса. — Пусть приедут и нас выручат.

— Это дело, внучка, — сказал дед. — Наши завсегда не спят. Помню как сейчас, поднимаемся мы на сопку в Маньчжурии, впереди генерал Гурко на белом коне…

И старик пустился в бесполезные воспоминания о событиях, о которых он по причине того, что был изготовлен всего неделю назад, помнить ничего не мог.

— Дедушка, у вас огня нет?

— Чего?

— Огня. Зажигалки, фонарика…

— Кремень где-то был и огниво…

Старик покопался в карманах серого пиджака, но ничего в них не нашел.

— Видно, обронил.

На каменистой тропинке показались два робота. Они несли по большому камню.

— От кого это они фортификацию возводить задумали? — спросил старик. — Неужто опять турка грозит?

— Нет, они, наверно, людей с берега боятся.

— А ето, оно можно бы… — сказал старик.

— Что? — спросила Алиса.

— Забыл, туды-сюды, ранний склероз у меня, инсульта побаиваюсь, — грустно сказал старик. — Беречься надо, да все недосуг. Ага, вспомнил: можно ето… оно… то самое, чтобы дымовой сигнал подать, костер разложить.

— Да у вас же огня нет.

— Чего нету, того нету, — согласился дед.

Алиса с дедом медленно пошли по берегу. Вблизи было видно, что роботы немало потрудились на острове. К самой воде выходили неглубокие траншеи, снабженные брустверами, а в одном месте из-за бруствера повыше торчало бревно, грубо раскрашенное под старинную пушку. Бревно привело деда в состояние бурного восторга.

— Гляди-ка, — забормотал он, — гляди-ка, фузея, мортира дальнего боя! Из такой как шарахнем — ни одного басурмана на версту вокруг. Орудия, к бо-о-о-ю-у-у! Картечью справа!! Картечью слева!!

— Она ж деревянная, дедушка, — рассмеялась Алиса. — Это чтобы обманывать. Из нее же стрелять нельзя.

— Это верно, — согласился дед-киноробот. — Обмануть хотели. Кого?

— Вас, наверно. А может, других людей.

— Меня-то обмануть? Меня-то? Да я их насквозь вижу! От меня они никуда не скроются, туды-сюды!

Они присели на большой плоский камень.

— Красота-то какая! — вздохнул вдруг старик.

Алиса даже удивилась, что старик думает в такой момент о красоте, хотя он был прав.

С берега за серебряной полосой воды поднималась зубчатая стена Крымских гор. Небо над ними было зеленым и лиловым — солнце скатилось за горы, но не ушло еще далеко и доставало лучами до редких длинных облаков.

Первые огни загорелись золотыми точками под горными зубцами и у края воды, но никак нельзя было разобрать, какой из огоньков — лагерь киногруппы. Зато Алиса увидела, как в море неподалеку от острова ходят кругами дельфины.

— Эй, дельфины, — крикнула Алиса, — скажите нашим, что нас украли!

— Перестань кричать, а то в воду! — раздался голос сзади.

Алиса увидела, что сзади стоит ржавый робот.

— Сейчас я им покажу! — сказал он.

Робот ушел, но через минуту вернулся со странным сооружением в руках. Сооружение напоминало старинный лук. Робот положил на проволочную тетиву самодельную толстую стрелу и выстрелил. Лук был сделан кое-как, и потому стрела полетела вбок, совсем в сторону от дельфинов.

Тогда робот произвел поправку на неточность своего оружия и выстрелил не в дельфинов, а в сторону, только в другую. На этот раз стрела тяжело шлепнулась в воду, не долетев до дельфинов метров десять. Дельфины, видно, поняли, что на острове — их враги, и сразу исчезли в море, будто их и не было.

Робот гордо похлопал по луку железной ладонью и сказал:

— Даже с этим примитивным оружием мы разобьем любого врага. Главное не оружие, а вождь.

— А кто ваш вождь? — спросила Алиса.

— Ты, жалкая рабыня, — сказал робот, — даже не имеешь права упоминать его имя.

— Я ничья не рабыня. Рабов больше нет, — сказала Алиса. Она уже проходила древнюю историю и знала про рабов.

— Будут, — сказал робот, положил на тетиву еще одну стрелу и пустил ее в море, по направлению к полузатонувшему судну, напоровшемуся на камни у берега.

— Как вы сюда попали? — спросила Алиса. — Откуда вы такие странные?

— Мы приплыли на нем, — сказал робот, — на корабле, который я сейчас поразил моей точной стрелой, чтобы показать тебе неотразимость моего гнева.

— Ты прекрасно разговариваешь, — сказала Алиса.

— Я командир отделения, капрал. Другие так не умеют, они знают по сто слов. А я — целых триста.

Из развалин послышался звон, будто кто-то бил по железному листу палкой.

— Вечерняя поверка. — Робот вскинул лук на плечо, повернулся со страшным скрежетом и зашагал вверх.

— Может, нырнуть и доплыть до берега? — подумала вслух Алиса.

— И не думай, — сказал старик. — Я тя не пущу. Опасно для твоей молодой жизни. Не могу, туды-сюды, допустить твоей кончины в пучине морской.

Алиса подумала, что он и впрямь ее не пустит. Роботы обязаны помогать людям в момент опасности и скорее погибнут, чем подвергнут опасности человека. И даже если ты киноробот, все равно блок защиты людей в тебе существует.

— Пойдем тогда посмотрим на поверку. Ведь мы даже не знаем, сколько их там.

Солнце совсем спряталось, вода стала сизой, а на небе высветились крупные южные звезды. Высоко, среди звезд, прошел золотой полосой рейсовый корабль. «Нас, наверно, ищут, — подумала Алиса. Но как им догадаться, что мы на острове?» На площадке выстроились в ряд девять железных роботов. У троих были в руках луки, у остальных — толстые железные палки. Роботы чернели на фоне синего неба и были настолько неподвижны, что казались статуями, установленными здесь много лет назад.

— Равняйсь! — сказал крайний робот. — Смирно!!

Команда была лишней, потому что роботы и так были подровнены и стояли совершенно смирно. Робот, который командовал, начал стучать себя по животу железными руками, и барабанная дробь поскакала блинчиками по тихому вечернему морю.

Распахнулась сооруженная из листа стали дверь в хижину контрабандистов, и на площадку вышел, еле переставляя ноги, еще один железный робот. Он был выше других ростом, на голове у него была надета ржавая каска, а грудь разукрашена грубо нарисованными крестами. Алиса поняла, что это и есть начальник роботов.

Генерал несколько раз медленно раскрыл рот, но долго не мог извлечь из себя никакого звука. Наконец он повертел головой, что-то щелкнуло, и из глубин его вырвался неожиданно тоненький и скрипучий голос.

— Здорово, молодцы! — сказал он.

— Здорово, шеф! — ответили хором роботы.

— Докладывай, — сказал генерал.

Крайний робот вышел вперед и сказал:

— Завершается строительство стены. Второй и третий номера совершили экспедицию на Большую землю. Захвачено два пленных. Оружия не нашли.

— Плохо, — сказал генерал, — мало. Недостаточно. Неучи. Бомбоубежище?

— Кончим завтра. В два наката.

— Благодарю за службу. Привести пленных ко мне. Установить стражу на ночь. Да здравствую я, ваш вождь!

— Ура! — сказали роботы.

— Ржавейте, но порох держите сухим.

Генерал повернулся, поднял ногу, но нога не опустилась. Он покачивался в неустойчивом равновесии и мог каждую минуту рухнуть на камни. Стена роботов стояла неподвижно.

— На помощь! — приказал генерал. — Опустите мне ногу. Скорее!

— Кому идти на помощь? — спросил крайний робот.

— Тебе.

Робот повиновался. Он всем своим весом нажал на поднятое к небу колено генерала, и нога со скрежетом опустилась на камни. Прихрамывая, генерал ушел к развалинам.

— Где пленные? — спросил робот, помогавший генералу.

— Да вот они. Слышали, что приказано?

Старик с Алисой поднялись к развалинам и вошли внутрь.

Внутри было почти совсем темно, и только сверху сквозь щели в полуобвалившемся потолке проникал неверный сумеречный свет.

Комната была завалена щебнем, трухой и старыми консервными банками. В углу стоял ящик, рядом с ним — грубо обтесанная глыба известняка. Робот-генерал сидел на глыбе рядом с ящиком и держал в руке большие ножницы. На ящике валялись куски консервных банок и коробок от концентратов. Видно, археологи и туристы, забредавшие на остров, почитали за лучшее не засорять отбросами море, а складывать их в развалинах. Генерал вырезал из крышки консервной банки сложную многолучевую звезду.

— Пришли? — спросил он, не выпуская из рук ножниц. — Стойте и ближе не подходите. Не выношу людей. И молчите. Я занят. Я делаю награду. Красиво? Почему не отвечаете? Правильно делаете, я сам не велел вам отвечать.

Наконец робот закончил свою работу, примерил жестянку на грудь и остался доволен.

— Красиво, — сказал он. — Начнем допрос. Ты, с бородой, первый. Как твое имя?

— Это к делу не касается, — сказал старик. — Чтоб я железному чудищу сообщения давал? Этому не бывать.

— Какого полка? — продолжал как ни в чем не бывало робот. — Сколько техники? Пушки? Танки? Ну, отвечай теперь.

— Сказал — не буду, туды-сюды. Когда генерал Гурко нас в бой посылал, он говаривал: «Не видать вам, солдатушки, вдов своих и сирот, если не возьмем мы штурмом Сапун-гору». Так-то.

— Запиши, — сказал робот-генерал своему помощнику. — Командир у него генерал Гурко.

— Нечем писать, шеф, — сказал робот.

— Ну, не пиши. И меня не обманывай. Ты же писать не умеешь. Мы никто писать не умеем. И это хорошо. Когда мы победим, никто не будет писать. А что мы будем делать? Ты скажи. А ты? А ты? Не знаете. Маршировать. Все. И работать. И чтобы порядок.

— Вот уж этого не будет, — сказала Алиса. — Вы, наверно, ничего не понимаете или сошли с ума. Вас пора отключить и выкинуть на свалку. Вы даже заржавели. Даже удивительно, что вы до сих пор не переплавлены.

— Молчать! — сказал робот. Что-то в нем закряхтело, забулькало, затрепетало, и он повторил: — Молчать… — Робот помотал головой, продул акустическую систему и продолжал: — Молчать! После допроса в карцер пойдешь. Понятно? Теперь говори, как зовут? Какого полка? Сколько пушек? Где расположено тактическое атомное оружие?

— Ничего не понимаю, — сказала Алиса. — Какое тактическое оружие? Какие пушки?

— Запирается, — сказал генерал. — Мы тебе всыплем. Мы тебя сгноим.

— Ты говори, да не заговаривайся! — рассердился старик. — Как это — сгноим? Ты с кем разговариваешь? Да я тебя сейчас…

— Держи его! — крикнул генерал своему помощнику. — Он нападает!

Робот обхватил старика сзади своими ручищами. У старика упала на землю шляпа, и жидкие синтетические волосы рассыпались во все стороны.

— Хорошо, — сказал генерал роботу. — Получишь орден. Победить меня он бы не смог, я — фаталист. Понятно? Ничего не боюсь и не опасаюсь. Мне не страшен даже пулеметный огонь. И прямое попадание фугаса.

Генерал-робот поднялся во весь рост, скрипнув суставами.

— Проклятая ржавчина! — сказал он. — Нет смазки. Завтра в походе захватите смазочного масла. Нет, я сам вас поведу, и сам захвачу смазочное масло. Пленных с утра заставить работать на строительстве укреплений. А днем расстрелять. Все. Я сказал. Приказал.

— Слушаюсь! — ответил робот.

— Возьми награду и приколи на грудь. Ты теперь награжден.

— Рад служить! — ответил робот и, прижимая к груди жестянку, чтобы не упала, вывел пленных наружу.

Оглянувшись, Алиса увидела, что генерал снова уселся перед ящиком и опять принялся вырезать.

— Стойте, — остановил их голос. — Совсем забыл. Ржавчина проклятая. Люди, хотите мне служить? Верно служить? Я награжу.

— Не хотим, — ответила за обоих Алиса. — Мы никому не служим и никого не боимся.

— Посмотрим, как завтра запоешь, — сказал генерал, — когда в твое мягкое человеческое сердце вонзится железная стрела. Идите.

Но не успели пленники с конвоиром пройти нескольких шагов, как скрипучий голос генерала-робота призвал их обратно. Пришлось возвращаться.

— Опять забыл, — сказал генерал. — До Москвы нам еще далеко?

— Далеко, — ответила Алиса, — никогда не дойти своим ходом. Отвезут вас туда на грузовом метро и сделают из вас подсвечники. Самые модные.

— Расстрелять немедленно! — сказал генерал.

— Никак нельзя, — сказал робот. — Темнеет. Можем промахнуться.

— Поднимите по тревоге всех, пусть включат фары в головах.

— Нельзя. Вы приказали экономить энергию, шеф.

— Тогда в карцер. В карцер!

— Да ты, я скажу, помолчал бы. Очень ты меня раздражаешь, туды тя в качель! — сказал старик. — Я сейчас сам тебя расстреляю из своей палки.

Старик поднял палку и прицелился из нее, как из старого ружья, в генерала-робота. То ли у старика от обиды померк его роботный разум, то ли он в самом деле не знал разницы между ружьем и палкой, то ли хотел просто припугнуть робота, но результат оказался для кино-старичка самым плачевным. Генерал-фаталист испугался и с грохотом рухнул на пол, а второй робот со всего размаху опустил на затылок старика свой железный кулак.

Голова старичка с треском разломилась, и из нее посыпались мелкие детали электронного мозга. Старичок зашатался, сделал несколько неуверенных шагов, но центр координации его уже был разрушен, и он упал на пол рядом с генералом-роботом.

Алиса замерла от страха и горя. Старик, хоть и не был человеком, оставался на этом диком острове ее единственным защитником, и она уже привыкла относиться к нему как к живому дедушке. И вот его убили. Причем роботы-то ведь думали, что он человек. А это значит, что случилось что-то совсем страшное. Роботы могут убивать людей…

Роботов Алиса знала отлично — они были частью мира, в котором она жила. Когда Алиса была совсем маленькой, у нее был робот-сиделка; он знал всякие сказки и умел менять и стирать пеленки. Во многих домах у людей были и роботы-домработники. Но больше всего роботов было занято в тех местах, где людям работать неинтересно. Промышленные роботы мало похожи на людей — это скорее разумные машины, которые прокладывают дороги, добывают руду, убирают улицы. Машина-такси — это тоже робот, потому что она умеет не нарушать правил уличного движения. За день до того, как Алиса улетела в Крым, она видела по телевизору робот — космический корабль. Он будет возить грузы на лунные станции, причем не только возить, но и грузить их в себя, садиться в той точке лунного космодрома, которую ему укажет диспетчер, и не отдавать лунным колонистам больше контейнеров, чем им положено.

Роботы появились давно, лет двести назад, но только за последние сто лет — это Алиса проходила еще в первом классе — они заняли такое большое место в жизни людей. Роботов не меньше, чем людей на Земле, но никогда не было случая, чтобы роботы восставали против людей. Это невозможно. Это все равно, как если бы кастрюля, самая обыкновенная кастрюля, отказалась варить суп и начала бы кидать своей крышкой в бабушку. Ведь роботов делают люди, а люди обязательно вкладывают в роботов специальный блок защиты человека. И какой бы ни был у робота большой электронный мозг, этот мозг не может придумать непослушание.

Значит, роботы на острове или все сразу сломались так, как не ломались никогда другие роботы, или — впрочем, это Алисе не пришло в голову — были построены людьми, которые почему-то решили, что роботы могут обойтись и без блока защиты людей.

Стало тихо. Генерал поднял голову и увидел, что рядом лежит разбитый старик. Генерал прибавил света в своей головной фаре и при свете ее разглядел, что старик сделан не из плоти и крови, а из электронных деталей.

— Предательство! — закричал он. — Нас предали! — Созывай всех. Совещание.

— А куда второго человека? Может, тоже…

— Пока в карцер. Некогда разбираться. Завтра придется допросить со всей строгостью. Ну…

Второй робот наклонил голову и, подтолкнув Алису к выходу, пошел вперед, уткнув ей в спину граненый палец.

Карцер оказался ямой с крутыми стенами. Робот просто столкнул Алису вниз, и она больно ушиблась о какой-то камень, но плакать не стала. То, что случилось с ней и со стариком-кинороботом, было настолько серьезным, что плакать было просто некогда.

В замке на мысе Сан-Бонифацио

Алиса никогда не слышала о мысе Сан-Бонифацио. Да и вряд ли кто-нибудь из читателей этой повести знает о мысе Сан-Бонифацио. Мыс Сан-Бонифацио акульим плавником поднимается над Средиземным морем, и окружающие его поля желты и неприветливы. Когда-то, лет шестьсот назад, в этом месте пиратская армада Хасан-бея, состоявшая из двадцати трех быстроходных галер, подстерегла и вдребезги разбила генуэзскую эскадру. Хасан-бей сам завязал петлю на шее генуэзского адмирала, перед тем как того вздернули на рее. По крайней мере, так пишет в своей трехтомной «Истории беззаконий в Средиземном море и Северной Атлантике» известный аргентинский пиратовед дон Луис де Диего.

С тех пор мыс Сан-Бонифацио в истории не значился.

Ведь нельзя же считать историческим событием постройку на краю мыса замка чудаковатого английского баронета. Баронет грезил собственным привидением. Но привидением можно было обзавестись, только построив соответствующий замок, хоть маленький. Конечно, лучше замок настоящий, но английский климат был вреден баронету, и он построил замок на Средиземном море, почти как настоящий, с подъемными воротами и неглубоким рвом, в котором водились лебеди. Баронет поселился в нем и стал ждать, пока в замке заведется привидение. Может быть, привидение и завелось бы, но еще раньше баронет простудился и умер. Замок остался без хозяина. Кому придет в голову селиться в этом пустынном уголке побережья?

Замок пустовал почти полсотни лет. Обветшал и покосился. Туристы, проезжавшие мимо в прогулочных катерах, уже верили словоохотливым гидам, когда те уверяли их, что замок построен королевой Беллой Благочестивой.

Во второй половине двадцатого века замок снова ожил. Новые его владельцы подновили и подкрасили стены, обнесли замок и мыс двумя рядами колючей проволоки и у единственного проезда поставили часовых. Иногда к замку подъезжали крытые грузовики, и тогда во дворе начиналась суета. Рабочие и люди неизвестной национальности и неизвестных занятий разгружали с грузовиков ящики и контейнеры и вносили их в обширные подвалы замка.

Крестьяне соседней деревни некоторое время судачили о новых обитателях замка, но понемногу разговоры смолкли, как огонь, который ничто не поддерживает. Как-то в небольшой газете была опубликована статья об одной тайной организации, готовящейся к войне, и в этой статье промелькнуло название замка у мыса Сан-Бонифацио как об одной из баз этой организации. Но лица, упомянутые в статье, привлекли газету к суду за клевету, и газете пришлось уплатить большой штраф, потому что она не могла представить суду никаких документов, а единственный ее свидетель был найден мертвым за день до процесса.

Прошло еще несколько десятков лет. Люди забыли уже и об организациях, которые готовили войну, и о самом замке. Замок, покинутый последними хозяевами, рассыпался, а колючую проволоку пастухи аккуратно собрали и свалили в выгребную яму.

Как видите, мыс Сан-Бонифацио пока не имеет ровным счетом никакого отношения к нашей повести, но случилось так, что дней за десять до того, как Алиса прилетела в Крым, Туристский центр Северного Средиземноморья решил построить возле мыса флаерную станцию и небольшую гостиницу для любителей подводного плавания.

Туристский центр — крупная организация, и он не любит терять время понапрасну. Утром было принято решение, днем три грузовых флаера привезли к мысу строительных роботов-стройботов и одного студента.

Стройботы выдвинули широкие лопаты и принялись расчищать строительную площадку от каменных груд, оставшихся от старого замка, а студент нашел одинокую смоковницу и присел в ее тени читать бессмертный труд Ахмедзянова «Выведение шестиногих кроликов в домашних условиях». Студент учился на роботоэлектронном факультете, но был неудовлетворен жизнью и решил с осени поступить также и на факультет генной технологии, факультет модный, куда попасть нелегко — конкурс восемьдесят человек и десять инопланетян на каждое место.

Стройботы разгребали мусор, студент упоенно листал Ахмедзянова, вокруг жужжали пчелы, и легкий ветерок перебирал листья смоковницы. И вдруг один из стройботов ухнул и провалился под землю. При этом он произвел такой шум, что студент оторвался от книги, пересчитал стройботов и сразу понял, что одного не хватает.

Студент подбежал к темному провалу в земле. Стройбот грозно шевелился в темноте, раздвигая какие-то гремящие и шуршащие предметы.

Студент велел стройботу включить лобные фары и при свете их спустился вниз. Оказывается, стройбот упал в подвал замка, заваленный вещами и документами, оставшимися от его последних владельцев. Студент очень удивился и, выбравшись на поверхность, немедленно связался с ближайшим городом, откуда через полчаса примчались на катере три историка.

Находка превзошла все ожидания. Последние владельцы замка и в самом деле, оказывается, готовились к войне. Этому были свидетельством ящики с документами, стрелковое оружие столетней давности, груды сухих батарей, патроны, мундиры несуществующих армий, консервы и даже разобранный на части танк с противоатомной защитой. В углу подвала стояли забытые роботы.

Это были удивительные роботы. Историкам был известен только один вконец проржавевший экземпляр подобного рода. Это были роботы-солдаты. Они умели подчиняться военным командам и, если слышали приказ «убей», могли убивать и людей. В этих роботах просто-напросто не было блока защиты человека. Роботы сильно запылились и кое-где заржавели, но когда одного из них вытащили на поверхность и включили, он медленно повернул голову, оглядел желтую долину, море и похожий на акулий плавник мыс Сан-Бонифацио и сказал скрипучим голосом:

— К боевым действиям готов. — Потом помолчал, сердито сверкая единственным глазом на пораженных историков, и добавил: — Где есть твой командир?

Робот говорил по-русски и был явно предназначен для действий на Восточном фронте.

Вызванный срочно из Антарктидбурга крупнейший специалист по истории роботики Синити Комацу обследовал роботов, задал им несколько наводящих вопросов и объявил, что использовать их уже не удастся. Они запрограммированы солдатами, и их куда проще переплавить, чем перестраивать и перевоспитывать.

Четырех роботов тут же поделили между собой музеи, им же достались оружие и документы, а остальных отправили на переплавку.

Воспользовались для этого катером, на котором приехали историки. К нему прицепили небольшую пластиковую баржу. В катер уселся студент, не расстававшийся с книгой, а на баржу погрузили роботов. Никто не заметил, что при погрузке один из роботов случайно включился.

Студент читал о шестиногих кроликах и так увлекся, что не услышал предупреждения о надвигающемся шторме. Небо неожиданно потемнело, подул резкий ветер, по морю пошли рядами белые, пенистые барашки. Студент и дальше не замечал бы ничего вокруг, но первая же большая волна ворвалась в распахнутую дверь каюты и смыла за борт книгу Ахмедзянова и еще несколько не менее интересных учебников.

Только тогда студент спохватился, дал сигнал SOS и осторожно выглянул наружу. Баржа с роботами моталась на конце троса, стараясь оторваться от катера, тянула его назад и вообще угрожала безопасности молодого человека. Он сразу сообщил об этом на берег и получил разрешение отрубить трос и идти обратно. Так он и сделал и благополучно вернулся домой.

А одному своему близкому приятелю он рассказал (правда, приятель ему не поверил), что когда он хотел обрезать трос, то увидел, что над баржей поднялась высокая фигура и оборвала трос с другой стороны. Больше того, студент уверял, что это был один из металлических роботов. Кроме своего приятеля, молодой человек никому об этом не сказал, опасаясь, что его могут заподозрить в трусости.

Все решили, что баржа утонула.

На самом же деле она не утонула. Несколько дней ее носили по Средиземному морю волны затянувшегося шторма, потом пронесли ее, полузатопленную, через Босфор и в конце концов выбросили на берег небольшого острова у Крымского побережья.

Роботы, проржавевшие за дни скитания по волнам, повредившие в качке некоторые ценные детали своих электронных мозгов, выбрались на берег и тут, просохнув, начали действовать. Один из десяти в свое время был запрограммирован как робот-шеф, способный принимать решения в присутствии противника и командовать другими.

Шеф-робот организовал свою команду на военный лад, и в его проржавевшем мозгу появилась мысль о том, что если уж он оказался на острове, то, значит, ожидавшаяся сто с лишним лет война все-таки началась и пора приступать к покорению противника. Себя он произвел в генералы.

В первый же день на острове роботы обнаружили среди камней большую железную бочку. И генерал-робот послал двоих своих солдат на берег, в разведку.

Они вернулись через несколько часов, не одни, с добычей — двумя пленными — Алисой и стариком-кинороботом.

Алиса об этом не знала, да и не могла предположить, что когда-то на земле люди, которые были настолько учеными, что умели делать говорящих роботов, могли готовить их для войны с другими людьми, например с Алисиным дедушкой или с прадедушкой.

Не подозревал об этом и Герман Шатров, который, как и вся киногруппа, и Светлана Одинокая, не ложился спать в ту ночь, а обшаривал с фонарями ближайшие скалы в поисках Алисы и старика. Не спали спасатели Крымской станции, флаеры которых, плохо оборудованные для ночных полетов, кружили над побережьем; не спали и туристы, лагерь которых — двадцать три палатки — лежал за горой. Туристы тоже искали девочку и старика…

Не подозревал об этом и Алисин отец, директор Московского зоопарка. Правда, он спал спокойно, зная, что Алиса в полной безопасности в Крыму, с его приятелем Германом Шатровым, — отцу пока ничего сообщать не стали.

… В половине первого ночи спасатель Соснин, пролетая на бреющем полете над одной незаметной бухточкой и осветив ее, увидел на песке несколько следов, превышающих размером человеческие. Следы вели наверх, по склону горы. Пролетев над цепочкой следов, он увидел в одном месте рассыпанные ракушки и камешки, которые переливчато заблестели под светом его фонаря.

Падение ржавого фельдмаршала

Алисе было страшно. Алисе было жалко старика. Но еще Алисе очень хотелось пить и есть… Она сжалась в углу ямы и закрыла глаза. И сейчас же увидела большой, больше ее, бокал с лимонадом. Лимонад переливался через край, и шипучие брызги его прыгали по камням.

Алиса открыла глаза, чтобы отогнать наваждение. В яме было совсем темно, и только в неровном четырехугольнике неба горели звезды. Алисе пришла в голову мысль, что в сумке, о которой она совсем позабыла, может заваляться что-нибудь съестное. Это, конечно, была чепуха, и Алиса понимала, что это чепуха, но все-таки она расстегнула сумку и, замерев от возможности удачи, тихонько сунула туда руку. Но ничего не произошло. В сумке лежали аппарат миелофон, носовой платок и кляссер с менными марками. И еще несколько ракушек и камешков, найденных на берегу. С горя Алиса положила один из них в рот и стала сосать. Но пить все равно хотелось.

— Робот! — позвала Алиса. — Робот, я хочу пить! Никто не отозвался.

Может, закричать громко, так громко, чтобы все эти роботы испугались и забегали? Но Алиса не решилась. Она видела, как погиб старик, и понимала, что роботы могут убить и ее, если подумают, что она выдаст своим криком их убежище.

А может, на островке и вообще нет воды? Роботам ведь она не нужна. Пить хотелось так, что горело во рту, и голова казалась большой и гулкой…

Алиса встала и обошла свою тюрьму, ощупывая стены руками. С одной стороны стена была покатой, и Алиса попробовала выкарабкаться, но утыканная камешками земля не удержала ее, и Алиса соскользнула вниз. Алиса испугалась, что роботы могут услышать, как она барахтается в яме. Она прислушалась. Вроде бы все тихо. Но ведь роботы не спят. Один из них мог притаиться у ямы, и, когда Алиса вылезет, он ударит ее. Постойте, ведь есть же миелофон!

Алиса достала его из сумки и вставила в ухо наушник. В аппарате что-то очень тихо потрескивало, но ни мыслей, ни голосов не было слышно. Алиса покрутила колесико миелофона, посылая его волны в разные стороны, но так ничего и не услышала. Значит, вблизи роботов нет.

Алиса выплюнула камешек и сделала еще одну попытку выкарабкаться из ямы. Она уминала ногами ступеньки в откосе и, прижимаясь животом к склону, медленно ползла вверх. Было темно, камешки и песчинки скатывались вниз, ноги скользили, и приходилось замирать, распластавшись, чтобы удержать равновесие. Путешествие наверх казалось Алисе бесконечным, и она уже начала думать, что никогда не выберется из этой ямы, как вдруг руки ее, протянутые вверх, вместо стены встретили пустоту…

Алиса выползла на поверхность островка и минуты две лежала, отдыхала и слушала, не идет ли кто-нибудь. Тихо. Теперь надо решить, в какой стороне может быть вода, если она есть на островке. Алиса решила, что если вода здесь есть, то она должна, в конце концов, стекать с острова в море, и поэтому лучше всего обойти остров вокруг. Она спустилась на четвереньках к морю и присела за камнем.

Взошла луна, и море было разрезано лунным светом на две половинки. Лунная дорожка убегала к далекому берегу и упиралась в черную полосу гор. Среди гор мерцали разноцветные огоньки домов и палаточных лагерей. В одном месте на берегу горел костер, и белый столбик дыма от него был ясно виден на черном теле горы.

«Поздно спать не ложатся», — подумала Алиса, не догадываясь, что костер горит в лагере туристов потому, что на костре висит котелок с черным кофе, — группы, возвращающиеся с поисков Алисы, пьют этот кофе, чтобы не заснуть.

С неба протянулась к кромке воды полоска прожектора с невидимого в темноте флаера. Лучик ощупывал бухточки. Это тоже искали Алису. А горстка огоньков напротив островка означала вовсе не освещенный домик и не карнавальное шествие — киношники и спасатели обшаривали берег бухточки, где были обнаружены полчаса назад следы роботов.

Алисе захотелось нырнуть в воду и поплыть к далеким огонькам, но она понимала, что утонет — она очень устала и ослабела без воды и пищи, переволновалась, и руки двигались еле-еле, не слушались.

И даже коленки дрожали.

Только Алиса решилась продолжить свое путешествие в поисках воды, как неподалеку раздались тяжелые редкие шаги. Один из роботов медленно спускался к морю. На мгновение его силуэт заслонил лунную дорожку, и Алиса узнала по каске генерала-робота. Он подошел к воде и остановился, с хрустом подняв железные руки и скрестив их на груди.

Теперь Алисе никак нельзя было вылезать из-за камня: робот обязательно услышал бы ее. А генерал все не уходил. Он стоял на берегу, смотрел на огоньки далекого берега и, наверно, думал. Может, стоит узнать его мысли? Алиса тихонько достала наушник из сумки. Повернула колесико на миелофоне, пока не настроилась на мысли робота. И вот они уже ясно слышны. Робот думал медленно и со скрипом. «Десант… Надо высадить десант затемно. Они не ждут нападения? Нет подкреплений. Нет связи с центром… Завтра будет связь… На острове в крепости оставим охранение… Человека маленького надо убрать. И в воду. Чтобы следов не осталось… в воду. Всегда надо концы в воду…»

— Я генерал, — сказал вдруг робот вслух. — Я произвожу себя в генерал-лейтенанты. Завтра произведу себя в фельдмаршалы.

И снова мысли:

«… Мы освободим всех пленных роботов, и армия моя несокрушима… пора поднимать по тревоге… Нет, сначала сам уберу маленького человека… Он слишком много знает…»

Робот перестал думать, опустил руки, ударив со звоном ладонями по бокам, и пошел наверх, к тюрьме, из которой Алиса так недавно выбралась.

Алиса поняла, что теперь не до воды. Надо спрятаться, пока ее не нашли. Она выскочила из-за камня и побежала вдоль берега, ища надежное укрытие. Но островок был гол, и обыскать его можно было в две минуты.

Меж камней темнело углубление. Алиса нырнула туда и замерла. Обеспокоенные роботы так топали по островку, что началось небольшое землетрясение.

Вот шаги робота все ближе и ближе… Топ-топ… Остановились у Алисиного убежища. Неужели она плохо спряталась?

Яркий свет ударил в глаза. Робот зажег фару на полную мощность и шарил ее лучом по камням.

— Здесь! — крикнул он. — Человек есть здесь!

Железная рука протянулась к Алисе, и она попыталась увернуться от нее, прижимаясь к стенке. Рука прошла в сантиметре от Алисиного лица и ударилась протянутыми вперед пальцами о камень. Алиса воспользовалась секундной заминкой и, оцарапав плечо о ржавую ногу, выбежала на берег.

И тут же ей в лицо ударил свет прожектора другого робота. Ее заметили. Алиса металась по берегу, увертываясь от протянутых рук, от камней, которые кидали в нее, правда, не очень метко, железные солдаты, но кольцо сдвигалось…

— Бери живой! — крикнул генерал-робот над самым ее ухом, и Алиса скорее почувствовала, чем увидела, руку, тянущуюся к ее голове. Алиса отпрыгнула, ударилась носом о что-то твердое, пробежала несколько шагов, остановилась и обернулась.

Генерал побежал за Алисой, но споткнулся и с грохотом покатился по камням.

Из воды, метрах в двадцати от берега, черным углом торчал нос полузатопленной баржи, на которой роботы приплыли на остров. Вот где можно спрятаться. Алиса вошла в воду, подняв высоко над головой сумку с миелофоном, и, как только вода достигла груди, поплыла, подгребая одной рукой и стараясь не производить никакого шума.

Сумка оказалась тяжелой, и очень хотелось бросить ее в воду, но Алиса знала, что миелофон — ценный аппарат, и надо его обязательно сберечь.

Плавала Алиса неплохо и даже сейчас, усталая и избитая, добралась до черного носа минуты за три, перебралась через борт и уселась на угол рубки, уходящей в воду.

Роботы перекликались, топали по острову, разыскивая ее. Вот один подбежал к самому берегу напротив баржи и осветил фарой песок, чтобы разыскать следы. Алисе было холодно и хотелось попрыгать, чтобы согреться, а приходилось сидеть и не двигаться.

Стрекотание флаера послышалось почти над головой. Флаер зажег прожектор и рыскал им по острову. Роботы замерли и замолчали. Луч скользнул по берегу, по барже, но Алиса не посмела пошевелиться и привлечь внимание летчика к себе. Вдруг тогда роботы догадаются, что она прячется так близко от них, и заберутся на баржу раньше, чем придет помощь!

Теперь Алиса не сомневалась, что флаер был послан ее друзьями. Ее разыскивают. И обязательно найдут. Но сейчас важнее было другое — надо предупредить людей на берегу, что роботы собираются вот-вот начать наступление. А ведь люди там, туристы и отдыхающие, даже не подозревают, что роботы могут нападать на людей. И роботы застанут их врасплох и могут кого-нибудь убить или ранить. Жалко, что не удалось найти, где у них спрятана лодка. Хотя лодку они, как сказал генерал, охраняют. «Придется, видно, плыть к берегу, — решила Алиса. — Может быть, я не утону и тогда успею раньше, чем роботы. Только надо это сделать незаметно. Подождать, пока они не прекратят поиски».

Флаер улетел, и роботы, включив прожекторы, шарили лучами по воде, думая, наверно, что Алиса попыталась уплыть с острова и не успела отплыть далеко.

— Человек мог спрятаться на барже, — сказал вдруг явственно скрипучий голос на берегу.

— Но мы теряем время. Пора в поход.

— Сначала убьем человека. Проверьте баржу.

Шаги робота удалились по берегу.

Алиса поняла, что больше ждать нельзя. Она спрятала сумку с миелофоном в углубление на палубе баржи, надеясь, что роботы в спешке не найдут аппарата. Потом она спустила ноги за борт, повисла на руках и, оторвавшись от борта, сразу ушла вглубь. Вынырнула и поплыла к берегу. Алиса еще не успела высохнуть, на ветру было холодно, и вода поэтому показалась ей в первый момент теплой, как будто ее специально нагрели.

Сколько до берега? Меньше километра. Теперь они ее никогда не найдут…

И в этот момент в лицо ей ударил яркий луч.

Алисе так хотелось надеяться, что это фонарь ее друзей, что она подняла руку над водой и крикнула:

— Я здесь! На помощь!

В ответ раздался скрипучий смех ржавого фельдмаршала.

Еще и еще фонари впивались в лицо Алисе.

Оказывается, роботы были не так уж глупы. Они успели спустить в воду надувную лодку и даже запустить ее беззвучный мотор — поэтому Алиса и не заметила их приближения.

Алиса пыталась нырнуть, но и тут роботы ее перехитрили.

Как только ее голова вновь показалась над водой — рука робота схватила ее за волосы и втащила в лодку.

Алиса пыталась отдышаться. Железная рука придавила ее грудь, и Алисе казалось, что сейчас робот раздавит ее. Дышать было очень трудно.

— Раз-два-три-четыре! — скомандовал робот.

Лодка закачалась, вокруг Алисы шла какая-то суетня.

Потом все стихло.

Фельдмаршал резким движением перехватил Алисину руку, посадил ее рядом с собой и сказал:

— Смотри и удивляйся, человеческий шпион!

Алиса посмотрела вокруг. И в самом деле было отчего удивляться. Лодка оказалась пустой.

Только она и робот-генерал с железным гарпуном в лапе.

— А где все остальные? — спросила Алиса.

Робот довольно захохотал. Хохот у него был такой, словно били колотушкой по бочке.

— А это видишь? — спросил он, показывая на минимизатор.

Чемодан стоял у его ног, закрытый, черный, мирный.

— Я не такой дурак, — сказал робот. — Я принес этот ящик к себе в штаб. Я стал смотреть внутрь. Я увидел — сколько в нем лежит маленьких вещей. Я их стал вынимать, и вещи стали большие. Это очень хитрое военное изобретение. Мне оно понравилось.

— Это совсем не военное изобретение, — сказала Алиса.

— Не возражать! Это универсальное десантное средство. Я все понял. За это я был награжден следующим чином. Можешь обращаться ко мне: господин фельдмаршал.

— Но зачем вам оно?

— Не притворяйся.

Не отпуская Алисиной руки, робот-фельдмаршал открыл минимизатор и позволил Алисе заглянуть внутрь. Сам же он направил в минимизатор свет своего налобного фонаря.

И Алиса с ужасом убедилась в том, что внутри минимизатора стоят рядами ржавые роботы — махонькие, как игрушки, каждый меньше мизинца.

Робот-фельдмаршал захлопнул минимизатор.

— Теперь вы будете побеждены, — сказал он. — И даже не сообразите, как это случилось.

— Но я вам зачем?

— Ты нам нужна, — сказал робот, — чтобы ввести в заблуждение охрану побережья.

Он поднял со дна лодки соломенную шляпу старика-киноробота и натянул ее на свою голову.

— Теперь мы с тобой мирные поселяне, которые катаются на лодочке. И если кто-то нас выслеживает, он никогда не догадается, что началось великое наступление. Если ты, человечий детеныш, будешь вести себя смирно и исполнять все мои указания, я тебя отпущу живой и, может, даже награжу медалью. Но если ты попытаешься меня обмануть, то ты не проживешь и секунды!

И тут Алиса в самом деле испугалась. Она понимала, что они с каждой минутой все ближе подплывают к берегу, на котором отдыхают тысячи людей. Люди сейчас собираются спать, ходят по берегу, любуются звездами, укачивают детей — и не подозревают, что к берегу приближаются настоящие безжалостные убийцы.

— Хорошо, — сказала Алиса, — я буду вам помогать. Только отпустите мою руку. Мне больно.

— Я этого не сделаю, — сказал робот, — я тебе не верю. Я никому не верю. Я даже себе самому не верю.

— Но куда я уплыву! — воскликнула Алиса. — Ведь ваша лодка плывет быстрее меня, вы же меня догоните!

— Ты так думаешь? — Хватка робота ослабла.

И тут Алиса увидела, что в воде недалеко от лодки скользит черная полоса.

Неужели дельфины?

Было почти совсем темно, и темные тени двигались быстро и беззвучно. Конечно же дельфины. Как жаль, что они все-таки не умеют говорить… Но, может, они поймут?

Если бы удалось схватиться за плавник дельфина — тогда бы лодка ее не догнала!

Рискнуть? А вдруг дельфины испугаются?

Но нельзя же сидеть так и ждать, пока военные роботы начнут топать по мирному берегу?

— Дельфины! — крикнула Алиса. — На помощь!

И, вырвав руку у робота, она кинулась в воду.

Вода сразу забурлила вокруг. Алиса вынырнула и поняла, что ни одного дельфина рядом нет.

А нос лодки разворачивался в ее сторону. Она увидела черный силуэт робота, который поднялся над лодкой и занес руку с железным гарпуном. Вспыхнул свет его фонаря…

Все погибло, подумала Алиса.

И в тот же момент упругое тело дельфина ударило снизу. Она инстинктивно схватилась за высокий скользкий плавник. Дельфин пошел в сторону, и Алиса не увидела, но почувствовала, как вонзился в воду железный гарпун.

Второй дельфин подплыл к Алисе. Вдвоем дельфины быстро понесли ее к берегу.

Рядом можно было разглядеть спины и смеющиеся рыла других дельфинов.

— Стой! — рычал робот, шаря лучом фонаря по воде.

Стрела шлепнулась о воду рядом с ними.

Вторая поразила одного из дельфинов.

Он застонал, как человек.

— Не смей! — крикнула Алиса, но, конечно, за плеском и шумом ее голос был не слышен.

Берег был уже совсем близко — его черный обрыв закрывал звездное небо. И над обрывом мелькали яркие огоньки.

— Плохие люди, — сказал дельфин. — Мы таких не знаем.

— Это не человек! — сказала Алиса, совсем не удивившись, что дельфины говорят — не до удивления было. — Это железные роботы. Это машины. Это злые машины.

Дельфины запищали, засвистели, видно, старались понять, что же произошло.

— Это не люди? — спросил снова дельфин, который помогал Алисе.

— Это враги людей.

Дельфин громко свистнул, и тут же черные спины других дельфинов ушли в сторону.

— Смотри, — сказал дельфин, разворачиваясь.

И Алиса увидела, как сразу несколько дельфинов ударили в борт надувной лодки, посреди которой стоял робот-фельдмаршал.

Лодка накренилась, зачерпнула воды, робот не удержал равновесия и рухнул в воду, подняв высокий фонтан брызг.

— Молодцы! — закричала Алиса. — Ура!

И тут же сообразила, что там, в лодке — минимизатор. Он тоже утонет!

— Лодка! — крикнула Алиса, глядя, как та раскачивается на волнах. — Мне надо в лодку!

Дельфин не стал ничего спрашивать. Он в несколько секунд доплыл до лодки и замер рядом.

Алиса перебралась в лодку.

Чемодан-минимизатор лежал на дне.

— Спасибо вам, дельфины! — крикнула Алиса.

— Пожалуйста, смелая девочка.

— У вас есть раненый, — сказала Алиса, направляя лодку к берегу. — Вам нужна помощь? Я вызову врача?

— Не надо, — ответил дельфин. — Рана не опасная.

И дельфины растворились в ночи.

Будто их и не было.

Стояла глубокая ночная тишина. С берега долетало пение цикад.

Лодка ткнулась носом в камни.

Алиса вытащила на берег минимизатор.

И тут услышала, как ее зовут.

— Алиса! — перекатывалось по обрыву. — Алиса? Ты где? Алисаааа!

— Я здесь! — крикнула Алиса. — Я здесь.

Через минуту она оказалась в центре толпы.

Кого здесь только не было! И спасатели, и Вася, и Герман, и конечно же Светлана Одинокая.

— Ты жива, ты не ранена? Тебе не больно? Где ты была? — слышалось со всех сторон.

— Я все расскажу, — ответила Алиса. — Но сначала я должна отдать Светлане минимизатор.

— Спасибо, Алиса, — сказала Светлана. — А я голову ломала, зачем ты его взяла?

— Нет, не я его взяла, — сказала Алиса, чувствуя, что у нее подгибаются ноги.

И тут она увидела, что Светлана, положив минимизатор на камни, открывает его.

— Осторожнее! Нельзя! — крикнула Алиса.

Но было уже поздно.

Светлана вскрикнула.

Все фонари были направлены на нее. Светлана прижала к щеке пальцы, и между ними текла тоненькая струйка крови.

— Что это? — Светлана вытащила из щеки вонзившуюся в нее булавку.

— Это боевая стрела, — сказала Алиса. — В минимизаторе сидят боевые роботы, которые хотят завоевать Землю.

И в самом деле, в следующее мгновение булавка превратилась в большую железную стрелу.

Поэтому минимизатор пришлось закрыть.

В следующий раз его открыли уже только на заводе по переплавке металла.

Утром, выспавшись, все рассказав, обклеенная пластырем и обмазанная лечебной мазью, Алиса вместе с киногруппой и журналистами поехала на пиратский остров. С ними была и Берта, которая примчалась из Москвы на метро. Она была одета в фиолетовый парик и живое платье из венерианских водорослей, которое все время меняло цвет и рисунок. Берта всю дорогу допрашивала Алису, не почудилось ли ей, что дельфины с ней разговаривали?

Остров был пустынен, в развалинах штаба робота-фельдмаршала гулял ветер. На ящике валялись большие ржавые ножницы и куски жести, из которой фельдмаршал вырезал награды для своих подчиненных.

Техник из киногруппы осторожно поднял тело старика-киноробота и отнес на катер, чтобы срочно починить.

Алиса показала журналистам яму, в которой она сидела. На ее стенке сохранились углубления-ступеньки, по которым Алиса выбралась из плена.

На обратном пути заглянули на полузатопленную баржу, и Алиса взяла сумку с миелофоном.

Остров постепенно уменьшался, уплывая в море. Катер возвращался к берегу. Приключение закончилось.

Светлана наклонилась к Алисе и прошептала:

— Я дозвонилась Никитину. Он попросил прощения.

— За что?

— За все, в чем был и не был виноват, — сказала Светлана. — Он совсем не такой плохой.

— Я тоже так думаю.

Совсем недалеко от берега катер догнала стая дельфинов. Они плыли некоторое время рядом, резвясь и ныряя. Потом повернули в открытое море. Один из них отстал, поглядел на катер и крикнул тонким голосом:

— Хорошо, Алиса!

— До свидания! Спасибо, дельфины! — ответила Алиса.

Берта сначала не поверила собственным ушам, а когда поверила, упала в обморок.

ВОКРУГ СВЕТА В ТРИ ЧАСА

Эта история началась очень мирно. Ничто не предвещало драматических событий.

В середине сентября, в четверг, сразу после школы, Алиса и ее друг Пашка Гераскин решили слетать на Волгу, в леса за городом Калязином, где, как говорили, отличные уродились рыжики. Алиса любит собирать грибы, а Пашка готов к любому приключению, лишь бы не сидеть дома.

Они взяли Пашкин флаер и не спеша полетели на северо-запад по тихой проселочной воздушной трассе. Пашке все не терпелось спуститься искать грибы, поэтому он, как увидел хороший лес, начал уверять, что, по его мнению, именно здесь растут самые лучшие рыжики. Но Алиса не сдавалась и упрямо вела машину дальше. Настоящие рыжики водятся далеко не везде.

Наконец внизу проплыли белые небоскребы Калязина, показалась река, посреди которой стояла колокольня. Когда-то, в первой половине XX века, Волгу возле Углича перегородили плотиной, вода поднялась и затопила часть старого Калязина, в том числе и собор. Так и осталась колокольня посреди реки, подобно высокой острой скале.

Еще через несколько минут флаер опустился на берегу небольшой речки. Было тихо, солнце еще грело, но от реки тянуло холодком. Деревья уже начали облетать, хоть трава еще была зеленая.

Алиса взяла корзину, а Пашка пошел рядом, рассуждая о том, что давно пора изобрести грибоискатель, и даже придумал принцип его работы — по запаху. Для того чтобы доказать, что грибоискатель придумать нетрудно, он срывал поганки и сыроежки, нюхал и что-то диктовал на свой очень тяжелый браслет, в котором объединены телевизор, диктофон и секундомер, не говоря уж о термометре и барометре.

Пашка мешал Алисе своей болтовней, потому что грибы требуют тишины и сосредоточенности, и она велела ему отойти. Тогда он заявил, что скоро начнется футбол и он будет смотреть его, поэтому выйдет сейчас к речке, по ней вернется к флаеру и там дождется Алису. Алиса согласилась.

Пашка побежал направо, забыв о грибах, а Алиса почти тут же увидела в траве небольшую розовую, темнеющую к центру шляпку — рыжик. За ним второй, третий… Но через минуту ее занятие было прервано отчаянным воплем Пашки:

— Алиса-а-а! Сюда!

Он кричал так, словно на него напал медведь. Алиса бросилась в ту сторону.

Метров через двести деревья расступились, показалась поляна, за ней текла речка.

Пашка прыгал по краю поляны, размахивая руками.

— Что с тобой?

— А ты посмотри!

И тут Алиса увидела, что Пашка суетится возле недавно погашенного костра, а дальше на траве валяются консервные банки, пластиковые пакеты, скомканная бумага и другой мусор.

Такого Алиса за свою жизнь еще не видела.

Она знала, конечно, что когда-то встречались люди, которые засоряли леса, жгли деревья, портили реки, и из-за этого потом пришлось потратить громадные средства и усилия, чтобы сейчас привести Землю в порядок. Но эти грустные события давно уже ушли в историю. На всей Земле не нашлось бы человека, который мог не убрать за собой мусор в лесу, разорить муравейник или убить лягушку. Все с грудного возраста понимали, что Земля — это наш дом и наша кормилица. И портить ее хуже, чем обидеть маленького ребенка.

Но вот, оказывается, нашелся такой человек.

— Этого не может быть, — произнесла Алиса.

— Вот я и кричу, — ответил Пашка.

Алиса оглянулась. Может, этот человек просто отошел и по рассеянности забыл за собой убрать? Но тут же она поняла, что пытается себя утешить. Мусор был мокрый, а дождь шел только утром, к тому же на банках и бумажках валялись иглы и бурые листья — они насыпались не только что.

А Пашка, словно угадав мысли Алисы, показал на примятую под деревом траву и углубления от креплений — тут была надувная плащ-палатка, в которой этот негодяй ночевал.

— Ну что, уберем, а потом сообщим лесному патрулю? — спросил Пашка.

— Погоди, — возразила Алиса. — Это ужасное преступление. Если узнает лесной патруль, он будет беспощаден.

— А что будет?

— С ним никто здороваться не станет, — предположила Алиса. — Его жена уйдет, его дети возьмут себе другую фамилию, никто не захочет с ним рядом работать.

— Да, тяжелый случай, — сказал Пашка. — Давай тогда сами быстренько уберем — пускай живет.

— А он и дальше будет гадить? Если человек начал совершать преступления, его трудно остановить, пока он убежден в своей безнаказанности. Я читала об этом. Представляешь, среди нас будет ходить такой тип и еще ухмыляться.

— Ну что же тогда делать?

— Я знаю, — сказала Алиса. — Мы заставим его самого все убрать.

— Правильно! — обрадовался Пашка. — И пусть он знает, что только наше чрезвычайное благородство и доброта его спасли. Ему от возмездия никогда не уйти.

Все было замечательно. Решение принято.

— Постой, — сказала Алиса. — А где он?

— Он? — удивился Пашка. — Он трепещет перед неминуемым наказанием. Он прячет свое жирное тело в утесах.

— Прости, а в каких конкретно утесах?

— Не знаю.

— А как мы его найдем и заставим за собой убрать?

— Не подумал, — сказал Пашка. — Из головы вылетело. А в самом деле, как?

Алиса опустилась на корточки, разглядывая мусор. Вся их затея висела на волоске. Если не найти преступника, то как его наказать? Эту проблему еще никто и никогда не смог решить.

Алиса взяла консервную банку. Надпись на ней была английская. «Бифштекс с жареной картошкой. Саморазогревающийся. Чуть недожаренный. Сделано в Дарвине».

— Вот так, — сказала Алиса. — Уже что-то.

— Дарвин, — произнес Пашка. — Это, наверное, в Англии. Я думаю, что это город, в котором родился Чарльз Дарвин.

Он тоже присел рядом и начал разглядывать пластиковый мешок, на котором был изображен красивый город на фоне невысоких гор. Маленькими буквами под картинкой было написано: «Веллингтон».

— Ну, что я говорил! — обрадовался Пашка. — Веллингтон. Это английский маршал, он победил Наполеона. А в этом городе он родился. Надо лететь в Англию и выяснять, кто там любит рыжики.

— Павел, — сказала Алиса. — Ты как доктор Паганель, который завел своих друзей в другую часть света, потому что был слишком ученым.

— А что? — насторожился Пашка, который Жюля Верна знал наизусть и сразу понял, что сплоховал. — Разве Дарвин родился в Америке?

— Вернешься в школу, — строго сказала Алиса, — добровольно пойдешь к географу и попросишь, чтобы он тебе поставил незачет за первое полугодие. В прошлом году мы проходили Австралию. Там есть город Дарвин. Веллингтон находится в Новой Зеландии.

— Я и говорю, — ничуть не смутился Пашка. — Но тем не менее Веллингтон победил Наполеона при Ватерлоо. А ты об этом и не подозревала.

И Алисе ничего не оставалось, как улыбнуться и продолжить поиски.

Она теперь знала, что преступник прилетел сюда из Австралии или Новой Зеландии. Вряд ли он специально слетал туда за пакетом и консервными банками. Кстати, остальные банки тоже были австралийскими и новозеландскими. Но все-таки этого было мало, чтобы его найти. Двадцать миллионов австралийцев и пять миллионов новозеландцев ни в чем не виноваты и никогда не были в лесу под Калязином.

Так как больше ничего найти на том месте не удалось, Алиса пошла вниз, к реке. Там она увидела еще следы варварства. Тот человек ловил там рыбу, чистил грибы и не только за собой не прибрал, но и оставил у воды грязную тарелку. И тарелка послужила последней уликой. На ее бортике была оттиснута в обрамлении волн и ветвей английская надпись: «Подводная база Морсби. Новозеландский океанографический центр».

С тарелкой в руке Алиса поднялась наверх, где Пашка смотрел футбол на миниатюрном телеэкране своего браслета, и сказала:

— Паш, ты тут пока посиди, а я слетаю в Новую Зеландию.

Алиса показала ему тарелку.

— Ясно, — сказал Пашка. — Я с тобой. Как только кончится футбол, сразу полетим.

— Нет, — ответила Алиса. — Я быстренько — туда и обратно. А ты оставайся здесь, потому что может прилететь лесной патруль, а они ничего не знают. Ты им все объяснишь, скажешь, что я полетела, чтобы притащить этого негодяя сюда.

— Может, все-таки я, а? Вдруг он будет сопротивляться?

— Я там буду не одна.

— Ну, тебе виднее, — сказал Пашка. — Только я в сторонке посижу, чтобы его безобразие не видеть. А то мне захочется убрать, я не выдержу и все тебе испорчу.

Алиса за несколько минут добежала по берегу до флаера. У нее была еще идея, и ее она осуществила, когда пролетала над Калязином. Она вызвала сверху городскую гостиницу и, когда на экранчике появилось лицо дежурной, спросила:

— Простите, у вас не останавливался тут один турист из Новой Зеландии?

— Нет, — ответила дежурная. — Из Новой Зеландии у нас туристов не останавливалось. Сейчас вообще не сезон… За последние два дня прилетели только воднолыжники, а также С. Иванов, Пуркинелли и Смайлс с детьми.

— Смайлс? Очевидно, это тот, кто мне нужен.

— Он врач из Канады и проходит стажировку в нашей больнице.

— Тогда он мне не нужен.

Алиса поблагодарила дежурную и взяла курс на Москву. Она гнала изо всех сил. К счастью, аэропорт Внуково расположен по эту сторону города, так что Алиса через сорок минут уже бежала к стойке, где шла регистрация на вылет в Сидней.

Еще через двадцать минут стратолет взмыл свечой в небо, покинул земную атмосферу и по крутой дуге пошел на юго-восток. Через пятьдесят минут он опустился в Сиднее, и Алиса местным рейсом долетела до Веллингтона, откуда на таксолете добралась до подводной базы Морсби.

Такси опустилось на квадратную платформу, посреди которой возвышалось небольшое строение — сама станция лежала на морском дне, на глубине километра, а платформу с ней связывали скоростные лифты.

Алиса вбежала в строение.

Вид у нее был взъерошенный, осунувшийся, да и одета она была для осеннего леса под Калязином, а совсем не для теплого океанского климата.

Молоденькая девушка в белом купальнике при виде Алисы вскочила из-за стола.

— Что случилось? — спросила она.

— Простите, — сказала Алиса. — Я к вам на минутку. Мне только надо спросить, кто-нибудь из ваших сотрудников в последние дни улетал на север?

— Я даже и не знаю, — ответила девушка. — Хочешь воды, девочка? Или сока? У нас много сотрудников, и все летают туда-сюда.

— А кто-нибудь из них любит рыжики?

Девушка от удивления открыла рот. И если при этом учесть, что разговор шел по-английски, а Алиса не знала, как рыжики по-английски, а сказала просто «рыжие грибы», то удивление дежурной можно понять.

— Что произошло? Ты откуда прилетела?

— Из Москвы. Вернее, из леса.

— А что было в лесу?

— Я не могу сказать, — ответила Алиса. — Это слишком ужасно. Я не имею права бросать подозрение на человека, которого не знаю.

— Но на кого?

— Вы мне можете сказать, кто из ваших подводников прилетел сегодня?

— Пожалуйста.

Девушка протянула Алисе стакан сока, а сама набрала запрос на компьютере. Через несколько секунд желтая карточка лежала перед Алисой.

Она не успела взглянуть на нее, потому что в дверь влетели три человека, обвешанные камерами, осветительными приборами и штативами.

— Где? — закричал с порога первый из них.

— Вы опоздали, — ответила девушка.

— Как опоздали?

— Его уже почти загнали в сеть, но он скрылся в подводной трещине.

— И не успели сфотографировать?

— К счастью, Семен успел это сделать, — ответила девушка.

Алиса так и не поняла, о чем идет речь. Она уже снова глядела на карточку. На ней в столбик было выписано шесть имен. Она очень надеялась отыскать среди них имя Смайлса. Но имени Смайлса там не было. Там были: Сато, Пирсон, Эминеску, Чакравартин, Поло и С. Иванов.

— Иванов! — буквально подскочила Алиса. — Вот ты мне где попался!

Она не стала ничего спрашивать у девушки. Вниз вел только один путь — лифтом.

Алиса вбежала в лифт и нажала кнопку нижнего этажа.

Лифт остановился в большом зале, перекрытом прозрачным куполом. Купол был похож на звездное небо. И Алиса не сразу поняла, что это не небо, а черная вода, в которой снуют, плавают и висят на месте светящиеся рыбы и другие морские животные.

В зале было довольно много народу. Все громко разговаривали, спорили, даже кричали. Многие разглядывали цветные фотографии.

— Простите, — спросила Алиса, подойдя к первой группе людей. — Вы не видели С. Иванова?

— Семена? — спросил седой бородач в плавках. — Минут пять назад здесь был.

Алиса кинулась к другой группе людей.

— Скажите, — спросила она у худенькой японки, — вы не видели С. Иванова?

— Конечно, видела, — ответила японка. — Он мне отдал эту фотографию. Хотите посмотреть?

Она протянула фотографию Алисе. На фотографии было изображено животное, похожее на тюленя, только с очень длинной шеей и маленькой головой. Рядом с животным плыл человек, и ясно было, что животное очень велико, метров шесть длиной, а может, и больше.

— Что это? — спросила Алиса.

— Неужели не догадалась? Это же морской змей! Мы его преследовали и выслеживали шесть месяцев. И если бы не С. Иванов с его гениальным умением фотографировать, все наше многочасовое преследование морского змея пропало бы впустую.

— Он умеет не только фотографировать, — язвительно сказала Алиса, но японка ее не поняла, она уже вновь разглядывала фотографию загадочного чудовища.

Алиса обежала весь зал, подходила ко всем, всех спрашивала о С. Иванове. Все его только что видели, но никто не знал, куда он делся.

Минут через пятнадцать, поняв, что Иванова в подводном зале нет, Алиса поднялась наверх.

— Ну что? — спросила дежурная. — Нашла, кого искала?

— Он только что был. Может, убежал?

— А кто тебе все-таки нужен?

— Мне нужен ваш гениальный фотограф С. Иванов, — сказала Алиса.

— Но он минуту назад промчался мимо меня как молния, — сказала девушка. — Вот, дал мне фотографию и исчез.

— Куда? — почти закричала Алиса.

— Он не сказал, — ответила девушка. — Но ты не расстраивайся. Может, он еще вернется. Хочешь фотографию на память? Первый морской змей!

— Спасибо, — сказала Алиса и вышла на платформу, возле которой на маслянистых ленивых волнах покачивались несколько пустых флаеров.

Алиса поглядела вверх. Ей показалось, что на фоне голубых гор Новой Зеландии она видит точку флаера. Это он!

Теперь он не скроется!

Алиса прыгнула во флаер и полетела вдогонку. Но уже через три минуты оказалось, что она гналась за альбатросом.

Так окончилась ее погоня.

Алиса не знала, что ей делать. Конечно, можно вернуться на подводную станцию и ждать, пока С. Иванов вернется обратно. Можно объявить его розыск в Веллингтоне.

Но тут Алиса взглянула на часы и поняла, что прошло уже больше двух часов, как она улетела из леса, и Пашка сидит там голодный и волнуется, куда она делась. Да и сама она устала.

«Ладно, — подумала Алиса. — Пусть Иванову будет хуже. Не надо было скрываться. Я прилечу обратно, мы уберем с Пашкой мусор, а потом расскажем обо всем лесному патрулю. Имя преступника известно. Больше ему не придется раздаривать фотографии морских змеев».

С такими мыслями Алиса добралась до аэропорта, села в первый же стратолет, который шел через Антарктиду в Африку, в Дакаре пересела на московский рейс и через три часа и десять минут после отлета из леса вернулась на поляну у речки.

Она посадила флаер там, где должен был ее ждать Пашка.

Но поляна была пуста. Больше того, Пашка, оказывается, не дождался ее и все убрал. Поляна была чиста, и лишь примятая трава там, где была палатка преступника С. Иванова, напоминала о том, что здесь произошло.

— Пашка! — закричала Алиса. — Эй, ты где?

Никто не откликнулся.

Алиса устала, даже грибы собирать не хотелось.

Тем более что ее корзины нигде не было видно. Но улетать без Пашки нельзя: у него нет флаера.

Алиса присела на траву и стала ждать. Она разглядывала фотографию морского змея.

— А вот и ты! — раздался веселый Пашкин голос.

Алиса обернулась. Пашка вышел из леса. За ним шел молодой человек с полной корзиной рыжиков в руке.

— Здравствуйте, — сказал молодой человек, — простите, что из-за меня вам пришлось потратить столько времени. — Он протянул руку и представился. — Семен Иванов.

— Ах, это вы… — произнесла Алиса, вложив в эти слова все свое возмущение.

— Да погоди ты, не сердись, — засмеялся Пашка. — Сеня так хотел рыжиков, он сам из Ленинграда, а работает на подводной станции, что взял отпуск на три дня и прилетел сюда. А тут срочный вызов со станции — нашли морского змея…

— Мы полгода за ним охотились, — перебил Пашку Иванов. — Нельзя было терять ни секунды. Я скатал палатку, прыгнул во флаер и помчался на станцию. К счастью, успел сфотографировать чудовище, прежде чем оно от нас сбежало.

— И как только смог, — сказал Пашка, — сразу на стратолет и обратно. Вы с ним, видно, совсем рядом были.

— Я вас видел, — сказал Семен. — Вы как раз из лифта выскочили и вбежали в подводный зал. А я ждал лифта, чтобы наверх подняться. Меня очень мучила совесть, но ведь я так спешил…

— Все в порядке, — сказала Алиса. — Вы мне подпишете фотографию?

И она протянула ему фотографию морского змея.

А потом, как Алиса ни отказывалась, Семен заставил ее взять корзину рыжиков. Он еще соберет, а Алиса из-за него осталась без грибов. Пашка, конечно, поддержал Иванова.

Так что Алиса вернулась домой с грибами.

ЧУДОВИЩЕ У РОДНИКА

Алиса кончила мыть посуду и вдруг увидела, что на пульте в камбузе загорелся красный сигнал: вода на исходе.

— Пашка! — воскликнула Алиса. — Тебя нельзя пускать в космос.

— Можно, — ответил Пашка. — А что я еще натворил?

— Ты обещал перед отлетом проверить все системы. Я тебе поверила. Воду не экономила, очиститель не включала.

— Вода должна быть, — сказал Пашка, но уверенности в его голосе не было.

— Придется переходить на замкнутый цикл, — сказала Алиса.

— Ты с ума сошла! — сказал Пашка. — Я вторичную воду не выношу! Лучше спустимся на какую-нибудь тихую планетку, наберем воды, заодно разомнемся. Сколько дней летим — скучно!

Алиса не ответила. Ей самой хотелось высадиться где-нибудь, отдохнуть. Может, даже лучше, что вода кончилась.

Пашка уже включил дисплей звездного атласа.

— Нам повезло, — заявил он. — Почти не надо уходить с курса. Слушай: «Планета Ког. Население редкое, занимается земледелием. Климат в основном засушливый. Не рекомендуется опускаться возле поселений, чтобы не пугать местных жителей». Ну как, посетим?

— Посетим, — согласилась Алиса.

Через три часа корабль вышел на орбиту.

Внизу долго тянулась рыжая пустыня, потом на ней появились пятна зелени. Вот и деревня — множество небольших глинобитных хижин вдоль пыльной улицы.

— Заодно, — сказал Пашка, — мы купим у них фруктов и овощей. Нам нужны витамины.

— Но ведь сказано — не пугать местных жителей.

— Сказано, чтобы не опускаться на корабле, — возразил Пашка. — А мы пойдем пешком.

Пашка ловко опустил корабль на прогалине в кустарнике.

Они вышли, закрыли за собой корабль.

Алиса несла пустую корзину для фруктов, а Пашка — сумку с подарками для поселян. Ведь совершенно неизвестно, что они захотят получить за свои фрукты.

Было жарко. Дул сухой ветер. Справа от корабля начинались горы, сначала невысокие, бурые, покрытые лесом, потом высокие, голубые, со снежными вершинами.

Пашка быстро нашел тропинку, которая вела к деревне. От каждого шага поднималась пыль. Кусты тянули колючие ветки с редкими тонкими листьями. Над кустами носились мухи.

— Мне здесь не нравится, — заявил Пашка, вытирая рукавом пот со лба. — Может, перелетим севернее?

— Жаль время терять, — возразила Алиса. — До деревни недалеко.

Пашка чуть было не наступил на змею, похожую на пустынного удавчика. На всякий случай они подождали, пока змея не проползла мимо, — ведь неизвестно, как ведут себя здешние змеи.

Кусты расступились, и впереди показалась деревня.

Перед деревней был загон, в котором толпились животные, похожие на коз и овец. При виде гостей животные начали скулить и блеять.

Дорога, что вела к хижинам, была покрыта толстым слоем пыли. Пыль долго не садилась, в носу свербило, глаза слезились. Откуда-то выскочил большой голый кот и грозно зарычал.

На шум из ближней хижины вылез полосатый темнокожий человек небольшого роста в одной набедренной повязке и начал кричать, что ему не дают поспать после обеда.

Тут он разглядел в пыльном облаке гостей и от изумления раскрыл рот.

— Это еще что такое? — удивился человек. — Кто такие? Почему не знаю?

Весь он, от пяток до бритого затылка, был раскрашен белыми и голубыми полосами и узорами.

— Простите, — сказала Алиса. — Мы путешественники. Мы хотели купить у вас фруктов и узнать, где здесь источник или родник с чистой водой?

— Еще чего не хватало! — вдруг возмутился полосатый человек. — Она над нами издевается!

— Честное слово, мы не издеваемся, — сказал Пашка. — Мы даже не знаем, над чем издеваться.

Человек задумался, верить Пашке или нет. А тем временем жаркая пыльная улица заполнилась народом. Все мужчины были полосатыми, а женщины без полос. У мужчин были косы, а женщины были бритыми наголо. Дети кричали и смеялись, коты рычали, козы блеяли, овцы скулили. И все: мужчины, женщины, дети, коты, овцы и козы — были голыми и пыльными, если не считать браслетов и колец в носах.

— Погодите! — воскликнула Алиса, стараясь перекрыть общий шум. — Если вы будете кричать хором, мы ничего не поймем. Пожалуйста, пускай говорит кто-нибудь один.

Шум немного утих, и из толпы вытолкнули махонького старичка с длинной желтой бородой, заплетенной в косичку. Старичок был раскрашен ярче всех. Он поднял сухую ручку и воскликнул:

— Тише! Дайте им оправдаться. Может быть, они не виноваты. Подумайте, что они расскажут о нас, когда вернутся в свою деревню.

— Они не вернутся, — сказала мрачная старуха с большим глиняным кувшином на голове. — Мы их растерзаем.

— Разве это так обязательно? — спросил Пашка.

Старичок задумался. Он долго жевал губами, потом вдруг спросил:

— Как вы узнали, что у нас в этом году нет фруктов?

— Мы не знали, — возразила Алиса. — Иначе зачем нам брать с собой пустую корзинку? Зачем нам брать с собой сумку подарков?

— Покажи подарки, — потребовал старичок.

Пашка раскрыл сумку и в тот же момент чуть не погиб, потому что все сто жителей деревни кинулись на сумку и получилась куча мала. Когда они разошлись, стискивая в кулаках бусы, зажигалки, записные книжки, брелоки для ключей, пачки леденцов и перочинные ножи, Алиса с трудом откопала Пашку из пыли. А от сумки попросту ничего не осталось.

На улице было пусто. Возле них остались только старичок и голый кот, которым ничего не досталось.

Старичок стоял как ни в чем не бывало и, как только увидел, что Алиса помогла Пашке подняться на ноги, спросил:

— А откуда вы знаете, что у нас нет воды?

— Ничего мы не знаем! — Алиса готова была заплакать. — Мы сейчас уйдем.

Старичок как будто не слышал. Он еще подумал, потом спросил:

— Значит, это не вы напустили на нас чудовище?

При слове «чудовище» из хижин донеслись вопли и стоны. Значит, жители деревни подслушивали разговор.

К воплям присоединились козы и овцы в загоне, пришлось опять ждать, пока шум утихнет. Пашка постарался отряхнуть пыль, но это ему не удалось.

Наконец снова наступила тишина.

Пашка уже отдышался настолько, что к нему вернулось любопытство.

— А что за чудовище? — спросил он. — Слон? Тигр?

— Мы не знаем, как оно называется, — сказал старичок. — Мы знаем только, что это — Страшное Чудовище!

— А чем оно вам мешает? — спросила Алиса.

— Ясно чем, — ответил за старичка Пашка. — Оно их пожирает.

— Хуже, — быстро ответил старичок. — Оно нас лишило воды.

— Как так?

— Всю хорошую воду мы берем в роднике, который впадает в озеро.

Старичок показал в сторону гор.

— А чудовище, — продолжал он, — не пускает нас к роднику. Мы пытались уговаривать его, чудовище нас не слушает. Мы пытались испугать его, но испугались сами. Мы даже вызвали из соседней деревни известного богатыря непобедимого Влоса Большая Нога. Он вышел на схватку с чудовищем…

— И погиб, — сказал Пашка.

— Нет, он прибежал обратно в деревню, потеряв дар речи. Он видел нечто такое страшное, что откусил себе кончик языка.

— А вы видели чудовище? — спросил Пашка.

— Видел, — сказал старичок. — Издали.

— На что оно похоже?

— На что? Лучше не спрашивайте!

— И дальше что будет? — спросила Алиса, пытаясь отогнать цепких мух, что слетелись со всех сторон.

— Дальше мы умрем, — сказал старичок покорно. — Воды у нас нет, урожая не будет…

— Может, вам лучше уйти отсюда? — спросила Алиса.

— Куда? Воды на нашей земле мало, все хорошие места заняты. Кому нужна целая деревня? Кто нас прокормит?

— Все ясно, — сказал Пашка. — Мы немного задержимся.

— Почему? — спросила Алиса.

— Потому что мы обязаны избавить деревню от чудовища.

— Пашка! — ахнула Алиса. — Ты представляешь, что говоришь? Целая деревня, да еще богатырь Большая Нога не смогли справиться с чудовищем…

— Неужели ты намерена бросить этих несчастных людей на произвол судьбы? Если они умрут, я никогда себе этого не прощу.

— У тебя даже нет оружия!

— Ты девочка, — сказал Пашка. — Тебе положено бояться чудовищ. Но я не так воспитан.

— Ты плохо воспитан, — возразила Алиса. — Во-первых, девочкам нельзя говорить, что они трусливые, потому что это неправда.

— И все-таки ты девочка, и я должен тебя оберегать.

— От чудовищ?

— Хотя бы от чудовищ.

— Когда оно тебя сожрет, — сказала Алиса, — некому будет меня оберегать.

— Ты подождешь меня в корабле, а если я погибну, полетишь домой.

— И скажу твоей маме, — продолжала Алиса, — простите, Мария Трофимовна, ваш Пашенька сражался с одним чудовищем, и чудовище его съело. Ах, как грустно! И твоя мама скажет: «Ах, как грустно! Я только что хотела испечь Паше пирожок на ужин».

— Глупости говоришь! — возмутился Пашка. — Еще чего не хватало! Почему я должен погибать? Я побежу чудовище и вернусь домой.

— Сначала научись говорить, — сказала Алиса. — А потом уж сражайся. Побежу!

— Ну, победю!

— Не лучше. Если чудовище узнает, что у тебя тройка по русскому языку, оно даже есть тебя не захочет.

Когда Пашка собирается на очередной подвиг, он шуток не выносит и не понимает.

— Как оно может узнать про тройку? — спросил Пашка серьезно.

— Я ему скажу!

Только тут Пашка сообразил, что над ним издеваются, и хотел кинуться на Алису с кулаками, но вспомнил, что вся деревня слушает их разговор и ждет, что будет дальше.

Пашка понял: надо взять себя в руки — не время ссориться с обыкновенными девчонками. Он сказал старичку:

— Успокойтесь. Я займусь вашим чудовищем.

Старичок рухнул на колени в пыль и протянул к Пашке худые руки.

— Спаситель! — доносились крики из хижин. — Спаситель! Бери, что хочешь! Бери козу любую!

— Бери в жены любую из девушек нашего племени, — произнес старичок с желтой бородой.

И пока Пашка с Алисой поднимали старичка на ноги, из хижин выбежали девушки. Все они, толстые и худые, звенели кольцами и браслетами, смотрели на Пашку влюбленными глазами и согласны были тут же выйти за него замуж.

Алиса не выдержала, засмеялась, а Пашка сказал:

— Товарищи девушки, это лишнее. Чудовище я еще не поборол. Вернемся, поговорим. Пока что я о женитьбе не думал.

— Мы будем ждать! — хором закричали все девушки деревни.

— Куда идти? — спросил Пашка. Он чувствовал себя героем.

Старичок показал в сторону гор.

— Идите по тропинке, — сказал он.

— Мне бы вооружиться, — спохватился Пашка. — У вас что есть? Я бластер на борту оставил.

Это была ложь, бластера у Пашки не водилось, но он полагал, что любой богатырь и чудовище-борец должен быть достойно вооружен.

— Оружие? — Старичок подергал себя за косичку-бороду и послал Пашкиных невест искать по хижинам оружие для освободителя.

Через минуту у Пашкиных ног лежало двадцать копий с каменными и медными наконечниками, три лука со стрелами, палица, дубинка и большой тупой нож.

Пашка в растерянности глядел на это богатство. Он представлял себе бой с чудовищем несколько иначе.

— А чего-нибудь огнестрельного у вас нет? — спросил он.

— Огнестрельного? — Старичок Пашку не понял.

— Огнестрельное оружие стреляет огнем и пулями, — объяснил Пашка.

— Огнестрельное бывает только у дракона, — сказал старичок. — Мы — люди, нам такое ни к чему.

— Ладно уж, — сказал Пашка. Он поднял из пыли нож и заткнул за пояс.

Потом обернулся к Алисе, которая, не скрывая улыбки, наблюдала за приготовлениями к бою.

— Алиска, — сказал он, — если ты останешься, иди на корабль. Если пойдешь со мной, вооружайся.

— Не спеши, — ответила Алиса. — Мы же ничего не знаем.

И пока Пашка переминался с ноги на ногу — ему не терпелось победить чудовище, — Алиса выспросила у старичка, что он знает о чудовище. Оказалось, не так уж и много. Чудовище не пускало их в лес, к роднику. Оно кидало камни, рычало, шумело, оно даже могло устроить лесной пожар. Показываться оно не любило, предпочитало таиться в чаще и пугать оттуда. Шкура у него блестящая, как у дракона, собой оно массивное, с громадными лапами и выпученными глазами. Вот, пожалуй, и все. Если кто и видел чудовище вблизи, так это богатырь из соседней деревни. Но пока у него не заживет язык, богатырь ничего не расскажет.

Потом старичок с невестами показали тропинку, которая вела к роднику, даже проводили друзей до козьего загона, но дальше никто не осмелился сопровождать героев. Старичок хмурился, а девушки не скрывали слез.

— Мы будем молить богов, чтобы вы благополучно вернулись, отважные пришельцы! — кричали вслед невесты. Они понимали, что там, где не справился настоящий богатырь из соседней деревни, вряд ли счастье улыбнется малолетнему жениху. Но так хотелось надеяться…

Алиса и Пашка шли по узкой тропинке, уклоняясь от колючек и отмахиваясь от слепней. Воздух был неподвижный и густой от жары.

Они пересекли запущенное поле, над которым поднимались засохшие стебли.

Пашка сбросил куртку и повесил ее через плечо.

Он обернулся к Алисе, которая шагала сзади, и сказал хрипло:

— Могли бы нам фляжку с водой дать.

— Они бы дали, — ответила Алиса, которой тоже ужасно хотелось пить. — Но ты так спешил сражаться с чудовищем, что забыл их попросить.

— А у тебя что, языка нет? — огрызнулся Пашка. — О хозяйстве в походе заботятся женщины.

Тропинка стала совсем узкой. Кусты кончились, вокруг стояли корявые деревья с редкими узкими листьями, которые почти не давали тени. На ветках грелись ящерицы.

— Может, и нет никакого чудовища, — сказал вдруг Пашка. — Одна видимость.

Алиса поняла, что Пашка ищет предлог вернуться на корабль, но промолчала. Пашка к любому слову придерется.

— Они ведь совершенно первобытные люди, — продолжал Пашка. — У них дикое воображение. Увидят камень, а думают — слон.

И в этот момент до них донеслось глухое рычание. Этот звук трудно было с чем-нибудь сравнить. Похоже, что какая-то большая машина разводит пары. В наступившей тишине было слышно, как трещат сучья, — нечто огромное и могучее пробивалось к ним навстречу сквозь чащу.

Ребята замерли. Даже по тому, как трещат сучья, можно было догадаться, что чудовище не придумано жителями деревни. И оно очень большое.

— Тише, — прошептал Пашка. — Нам нужно к нему поближе подобраться, посмотреть. Только чтобы оно нас не заметило.

Алиса подумала: «Какой Пашка храбрый. Вот я испугалась, а Пашка ничуть не испугался. Он даже рад, что чудовище наконец объявилось».

Треск и шум прекратились. Видно, чудовище не знало, где притаились его враги.

— Сойдем с тропинки, — прошептал Пашка, — попытаемся обойти его лесом.

Они осторожно взяли вправо. Деревья были колючие, ноги проваливались в песок и застревали в перепутанных корнях. Идти было трудно…

И вдруг впереди послышался оглушительный треск.

Потом снова тишина. Только жужжат мухи.

Ребята застыли на месте. Минута, две, три…

Ничего не произошло. Пошли дальше.

Когда они подобрались к тому месту, откуда слышался треск, оказалось, что несколько деревьев повалено так, что получился непроходимый завал. Деревья упали только что — даже листья на них не успели пожухнуть.

— Давай вернемся, Пашка, — сказала Алиса. — Я боюсь, что такое чудовище нам не по зубам. Долетим до Паталипутры, попросим, чтобы сюда наведались зоологи. Они лучше знают, как обращаться с чудовищем.

— Нет, — сказал Пашка твердо. — Сначала мы на него поглядим.

Через завал они перебрались там, где его край упирался в склон холма.

Дальше шли медленно, стараясь не наступить на сучок, готовые при первом признаке опасности броситься наутек.

С холма, на который они взобрались, была видна низина, поросшая редкими деревьями и зеленой травой. За низиной поднималась каменная стена.

— Чего же оно молчит? — прошептала Алиса. — Наверное, подстерегает.

— А я думаю, что оно нас потеряло, — сказал Пашка.

— Тогда подождем, — сказала Алиса. — Посмотрим, что оно будет делать.

— Может, ты и подождешь, — не согласился Пашка, — а я скоро умру от жажды. Знаешь как сделаем: ты сиди здесь и смотри. Как только опасность — кричи мне. А я спущусь вниз и поищу воды. Потом тебя позову.

Алиса согласилась остаться на наблюдательном посту.

Пашка, пригибаясь, побежал вниз, виляя среди стволов.

Ближайшее к нему дерево вдруг покачнулось и начало падать.

Пашка отпрыгнул.

Дерево ухнуло в траву.

Видно, Пашка решил, что дерево упало само по себе. Он взял правее. Но тут же рухнуло другое дерево — Пашка чуть было под него не угодил.

Это Пашку всерьез рассердило.

Он поднялся во весь рост, вытащил свой нож и закричал:

— Трусливая скотина! Выходи на бой! Чего прячешься?

В листве деревьев за стволами что-то блеснуло. Чудовище!

Оно медленно приближалось к Пашке.

— Назад, Пашка! — крикнула Алиса. — Оно нападает!

Пашка не стал испытывать судьбу — как заяц он взлетел обратно на холм.

— Что же делать? — сказал он, стараясь отдышаться. — Надо что-то придумать. Зря я лук не взял — сейчас бы пустить в него стрелу. Оно бы взвыло и выскочило на открытое место.

Но чудовище не спешило выходить на открытое место.

И это было совершенно удивительно, потому что ни Алисе, ни Пашке еще не приходилось встречать говорящих чудовищ.

— Уходите! — пронесся над лесом глухой голос. — Уходите, пока целы!

— Этого нам не хватало! — сказала Алиса. — Значит, это не ящер и не дракон…

— Снежный человек? — предположил Пашка.

— А может, здешние драконы разумные?

Пашка приподнялся и крикнул:

— Чудовище, ты меня слышишь?

— Уйди! — раздался голос в ответ.

— Я не уйду, — ответил Пашка. — Пока тебя не победю! Нет, пока тебя не побежу… Пока тебя не одолею!

— Уйди! — тупо протянуло в ответ чудовище.

— По-моему, — сказал Пашка, — оно умом не отличается.

— Нам от этого не легче, — сказала Алиса.

— Нет, легче. Значит, мы его перехитрим. Мы сделаем так. Ты останешься на холме, так, чтобы чудовище тебя видело. И будешь с ним разговаривать. А я окружу его…

— Это опасно, — испугалась Алиса.

— Мы с тобой космические волки. Не нам бояться отсталых чудовищ на отдаленных планетах.

С этими словами Пашка быстро пополз в сторону, а Алиса, стоя так, чтобы ее было видно, закричала:

— Чудовище, чем мы тебе помешали? Почему ты нас не пускаешь?

— Нельзя, — проревело чудовище. — Не хочу!

— Это не ответ, — сказала Алиса. — Мало ли чего кому хочется. Мне хочется пить, а ты не даешь. Разве это правильно?

— Уходи, — ответило чудовище, видно, ничего умнее не придумало.

Алиса кинула взгляд направо. Пашка скрылся в кустах.

Чудовище может услышать, как ползет Пашка, подумала Алиса. Надо отвлекать его энергичнее.

— Слушай, чудовище! — воскликнула Алиса. — Сейчас я пойду к тебе. Я тебя не боюсь. И ты пустишь меня к роднику.

— Нельзя! — зарычало чудовище в ответ.

Алиса стала спускаться с холма.

— Я могучий, я страшный! — раздался голос чудовища. — Я обвалю на тебя скалы, я подниму против тебя горы! Беги, ничтожное создание!

И для того чтобы доказать силу, чудовище начало раскачивать вершины деревьев, и далеко впереди со скалы начали сыпаться камни.

Любопытно, думала Алиса, продолжая спускаться. Оно не нападает. Пугает, кричит, но само не нападает. Казалось бы — что может быть проще для чудовища, если оно видит, какие маленькие его враги? Может быть, оно боится, что Алиса вооружена? А может быть, оно не умеет бегать?!

Алиса спустилась с холма в низину.

Перед ней лежало сваленное дерево. Надо было через него перелезть.

Алиса с опаской поглядела на соседнее дерево. Как бы оно не рухнуло. Чудовище было мастером валить деревья.

Как там Пашка, подумала Алиса. Скорее бы уж он зашел в тыл чудовищу. Пока оно не подозревает о Пашкиной хитрости. Ну что ж, продолжим разговор.

— Только попробуй погубить еще одно дерево! — крикнула Алиса. — Я очень на тебя рассержусь. Видишь, я иду к тебе.

— Нельзя! — Голос чудовища раздался совсем близко. — Дальше ни шагу нельзя.

— Можно, — ответила Алиса. Она уже поняла, что чудовище что-то защищает. Вернее всего, свое гнездо, своих детенышей.

Дерево перед Алисой зашаталось.

Сквозь листву она разглядела лапу чудовища, которая оканчивалась двумя пальцами.

Лапа была велика — каждый палец размером с руку Алисы.

Но что же неладно? Конечно же!

Лапа была металлической!

А металлических чудовищ, как известно, природа пока не изобрела.

— Стой! — крикнула Алиса. — Приказываю, замри!

Рука замерла. Дерево, накренившись, шелестело листьями.

— Ты робот? — спросила Алиса, стараясь, чтобы ее голос не дрогнул. — Отвечай!

— Отвечаю, — послышался голос из чащи. — Я робот.

— А я человек, — сказала Алиса. — Неужели ты не знаешь об этом? Неужели тебя не научили, что ты не имеешь права причинить человеку вред?

— Уйди, — сказал робот. — Я не причиню тебе вреда. Но дальше ты не пойдешь.

— Покажись мне, не бойся, — приказала Алиса. — Я без оружия. Я не буду на тебя нападать.

Она смело пошла вперед и чуть не налетела на громадного робота, который стоял в самой чаще.

Такого робота Алисе еще не приходилось видеть.

Ростом он был с двухэтажный дом, держался на трех лапах коротких мощных ног, а над «туловищем» поднималась полушарием голова с выпуклыми глазами, которые поочередно вспыхивали красным светом. У робота были две длинные членистые ручищи, они кончались металлическими пальцами. Правда, с одной рукой что-то было неладно — она была прижата к длинному туловищу и неподвижна.

При виде Алисы робот начал отступать и показался ей похожим на жука, который испугался муравья.

— Ты куда? — спросила Алиса.

— Уйди, — прогудел робот. — Нельзя!

— Робот, ты мне надоел, — сказала Алиса. — Сколько можно повторять одно и то же? Роботы так себя не ведут. Они должны слушаться людей, а не пугать их. Ты знаешь, что из-за тебя целая деревня сидит без воды? Что люди не могут поливать поля и останутся без урожая. Ты о людях хоть раз подумал?

Робот продолжал отступать к скале, в которой чернела узкая расщелина.

Он с трудом втиснулся в расщелину и застрял в ней, выставив вперед железную руку.

«Хорошо мне сейчас, — подумала Алиса. — Я-то знаю, что это робот. Большой служебный робот, который потерялся. Может быть, его забыла экспедиция, и от одиночества робот сошел с ума».

Алиса знала, что подобные машины служат на кораблях и в экспедициях грузчиками, носильщиками и ремонтниками и к тому же охраняют членов экипажа.

«Хорошо мне, а каково бедным здешним крестьянам? Они никогда не видели автомобиля или ракеты, даже о телеге не знают. А тут — служебный робот высотой в шесть метров. К тому же рычит, пугает, блестит и мигает огнями…»

Алиса подошла к роботу поближе.

— Простите, — сказала она. — Почему вы здесь оказались? Вас забыли? Скажите, откуда вы, я обязательно сообщу на вашу планету или базу, и за вами прилетят. Я даю вам слово.

Алиса была почти уверена, что робот, если кибернетический мозг цел, обязательно успокоится и ответит, как положено разумной машине.

Но робот, ничего не отвечая, продолжал отчаянно втискиваться в расщелину.

Алиса решила позвать Пашку. Теперь, когда чудовище оказалось не чудовищем, его хитрые маневры потеряли смысл.

— Павел! — закричала Алиса. — Па-ша! Иди сюда! Это всего-навсего робот!

С громким скрежетом, смяв себе бока, робот все же протиснулся задом в расщелину. Алиса не спешила за ним. Осторожность не помешает.

Она подождала, пока робот исчез между скал, и только тогда заглянула в расщелину.

В расщелине было полутемно. Впереди ухал, скрипел, трещал по всем швам отступающий робот.

На полминуты шум прервался.

И затем: удар, громкий плеск! И снова тишина…

Алиса прошла по расщелине метров тридцать. Впереди светило солнце.

Алиса остановилась на краю невысокого обрыва.

Оттуда она увидела небольшое заболоченное озеро. Чистая вода была лишь в самой середине, а по краям озеро было затянуто тиной и заросло тростником.

Робота нигде не было видно.

Алиса присела на каменную глыбу, рассуждая, что же делать дальше. Если робот подстерегает ее за скалой, то лучше не соваться туда, а подождать Пашку. Этот робот какой-то ненормальный.

И тут тростники у дальнего берега озерка расступились, и из воды показалось страшное существо.

Алиса даже не сразу сообразила, что это — робот.

Существо было густо покрыто тиной, к бокам прилипли длинные водоросли, а с вытянутой вперед руки робота они свисали густо, словно конская грива.

Буро-зеленое существо, разгребая прибрежную грязь, медленно и неуверенно выбралось на берег, и именно в этот момент из кустов на той стороне вышел забывший об осторожности друг Алисы, отважный рыцарь Павел Гераскин.

Вместо того чтобы смотреть перед собой, Пашка глядел под ноги, потому что увидел куст земляники. Он даже присел на корточки, чтобы удобнее было сорвать ягоды, и Алиса, понимая, что произойдет, если Пашка сейчас поднимет голову и увидит вблизи робота, закричала:

— Пашка! Назад!

То ли Пашка услышал крик, то ли треск тростника, но голову он поднял и замер от ужаса.

Представьте себе Пашкино положение. Ты гуляешь по лесу, ты почти забыл, за чем идешь. Никаких чудовищ нет, вокруг поют птички и звенят стрекозы. Ты нагибаешься, чтобы сорвать спелую ягоду. Потом поднимаешь голову, потому что тебе слышится какой-то шум…

А к тебе зловеще тянется зеленая волосатая ручища, что принадлежит бурой громадине, страшнее и отвратительнее которой тебе и видеть не приходилось.

Это долго рассказывать. На самом же деле события заняли ровно две секунды. За это время Пашка поднял голову, увидел замаскированного водорослями робота и сделал невероятное сальто назад из положения «на корточках». Если вам или какому-нибудь великому гимнасту удавалось совершить такое сальто без подготовки, то первое место в мире вам обеспечено.

Совершив сальто, Пашка не стал останавливаться на достигнутом.

Он понесся в лес с такой скоростью, что поставил несколько мировых рекордов. На стометровке, на двухсотметровке и по трехкилометровому бегу с препятствиями.

Опомнился он только через пять километров на вершине скалы, что поднималась круто над лесом выше десятиэтажного дома. И только там к нему вернулась способность думать.

И он принялся думать.

Как спасти Алису и предупредить ее, что чудовище непобедимо, громадно и смертельно для любого человека?

Как выбраться из леса живым и не попасться чудовищу на зуб?

Как спуститься со скалы, если ты забрался на нее неизвестно как?

Пока Пашка думал, Алиса, спокойная за его судьбу, отправилась дальше за роботом, который, ничего не видя, брел сквозь чащу, ломая деревья, словно спички.

Алисе было интересно узнать, есть ли цель в движении робота.

К тому же она еще не знала, как уговорить машину не портить жизнь обитателям деревни.

Так они и шли минут десять.

Раза два робот останавливался и пытался стереть с себя слой тины и водоросли. Он терся боками о стволы самых толстых деревьев, но деревья не выдерживали этого и, как правило, падали.

Были бы у робота две здоровые руки, он бы сумел привести себя в порядок. Но с одной рукой это сделать нелегко.

Лес становился все реже. Между деревьями попадались поляны, поросшие мягкой травой. Из травы высовывались серые спины камней.

Робот не оборачивался и не замечал, что Алиса идет следом.

Он перевалил через груду камней, и тут Алиса увидела, что впереди, в понижении между скал, лежит, накренившись, космический корабль.

Ясно, что корабль потерпел крушение.

Люк в корабль был открыт. Вокруг ни одной живой души.

Робот добрался до корабля и обернулся.

Водоросли подсохли, грязь местами отвалилась от его тела, и в тех местах проглядывал металл.

— Нельзя, — сказал робот.

Как будто только теперь сообразил, что Алиса рядом.

Но Алиса его уже совсем не боялась.

— Робот, — сказала она. — Я все поняла. Ты охраняешь свой корабль. Ты никого не хочешь убивать. Но ты не знаешь, что тебе делать и откуда ждать помощи. Разве я не права?

— Нельзя, — сказал робот. Он замолчал, словно подыскивал слова. — Авария. Всякие существа идут. Я не пускаю. Связи нет. Жду помощи.

— Отойди от люка, — сказала Алиса. — Мне надо войти.

— Нельзя.

— Я хочу помочь, — сказала Алиса. — Пойми же ты, железный цепной пес!

Она подошла к роботу, который поднял руку, чтобы помешать ей войти в люк.

Но рука двигалась плохо. Видно, и ее робот повредил, когда свалился в озеро.

Алиса наклонилась и быстро проскользнула в корабль.

Там было темно.

Робот неуверенно вошел в открытый люк следом за Алисой.

— Дай свет, — приказала ему Алиса.

Робот подчинился. Вспыхнул прожектор.

В свете его Алиса дошла до следующего люка, поменьше, который вел во внутренние помещения. Робот остановился. Он был слишком велик, чтобы войти в жилые отсеки.

— Дай сюда фонарь, — сказала Алиса.

Робот покорно вывинтил один из своих глаз и передал девочке. Фонарь был большой и тяжелый.

Алиса пошла по коридору. Вскоре она отыскала вход на капитанский мостик.

Там было пусто.

Пульт управления был почти не поврежден, но от удара некоторые приборы сдвинулись со своих мест. Очевидно, корабль шел на автоматическом режиме. Где же тогда экипаж?

Алиса подошла к пульту и постаралась его включить. Но расположение приборов было неизвестно.

Алиса обернулась и крикнула:

— Робот, ты не знаешь, как включается аварийная система обеспечения?

— Не знаю, — донесся далекий печальный голос.

Жаль, что Пашки нет, подумала Алиса. Он куда лучше меня разбирается в кораблях. Она отыскала в нише справочник по управлению кораблем и потратила не меньше получаса, прежде чем разобралась, что к чему.

Наконец ей удалось включить аварийную систему. На пульте загорелся свет. Зажглись лампы в коридорах. Один за другим включались приборы.

Ожил информационный блок.

— Что за корабль? — задала Алиса первый вопрос.

— Космический корабль первого класса «Венитор», — ответил ровный голос информатория. — Порт приписки — планета Вестер. Цель полета — соседняя галактика.

— Где экипаж?

— Экипаж находится в анабиозе, — ответил информаторий. — Он будет разбужен при приближении к цели.

— Проверьте, — приказала Алиса информаторию, — состояние анабиозных ванн. Не пострадали ли члены экипажа?

Информаторий замолчал.

В корабле было очень тихо. Где-то далеко мерно падали капли. Жужжал какой-то прибор на пульте.

— Анабиозный отсек не поврежден, — ответил наконец информаторий. — Экипаж находится в ваннах. Все спят.

— Приказываю, — сказала Алиса. — Включить систему пробуждения.

— Есть включить систему пробуждения, — ответил информаторий.

Алиса поднялась с кресла.

— Как мне пройти в анабиозный отсек? — спросила она.

— Центральное ядро среднего яруса, — ответил информаторий.

— Какой код?

— 1654.

— Спасибо.

Алиса поднялась с кресла и вышла в коридор. Она знала, куда идти. Все галактические корабли построены по одинаковому принципу. Они могут отличаться в деталях, как автомобили. Но если вы увидите автомобиль, в какой бы стране он ни сделан, вы сразу догадаетесь, где у него двигатель, а где пульт.

Герметическая дверь в анабиозный отсек была задраена.

Алиса набрала код на пульте у двери, и дверь отсека медленно отошла в сторону.

Перед ней было обширное низкое помещение, в котором в два ряда висели в воздухе поддерживаемые амортизаторами ванны. В них спали члены экипажа. Ванны были рассчитаны таким образом, что даже при вынужденной посадке с ними ничего не должно случиться.

Алиса подошла к первой ванне.

В специальной жидкости лежал молодой человек. Глаза его были закрыты. Он ровно дышал.

На маленьком пульте возле ванны перемигивались огоньки.

Начался процесс пробуждения.

Алиса знала, что через несколько минут приборы осторожно и бережно изгонят из тела космонавта глубокий сон, затем жидкость уйдет из ванны, и человек откроет глаза.

Это случится минут через десять.

Все в порядке. Приборы работают нормально. Люди живы.

Стоять и ждать, пока проснется экипаж, не было смысла.

Алиса вышла из анабиозного отсека и пошла по коридору к выходу.

Ей хотелось сказать верному роботу, что его вахта закончилась. Больше охранять потерпевший бедствие корабль не надо. Ничто не угрожает жизни экипажа.

Робот все также стоял перед входом в жилую часть корабля.

Он осветил Алису последним глазом.

Алиса зажмурилась и подняла руку, чтобы закрыться от яркого света.

— Перестань, — сказала она. — Давай выйдем наружу. Скоро ты увидишь своего капитана.

— Ты… их… вернула? — спросил робот.

— Да. Аварийная система, к счастью, цела. Через несколько минут экипаж проснется.

— Я охранял, — сказал робот. — Моя задача — охранять людей до последней возможности. Были опасности. Были чужие существа. Я не делал вреда. Я никого не пускал в зону корабля. Я прав?

— Не совсем, — сказала Алиса. — Защищая свой корабль, ты мешал жить другим людям, которых ты называешь существами.

— Они не были разумные, — сказал робот. — Они кидали в меня камни, они хотели меня разрушить. Они могли разрушить корабль. Я их не убивал. Я только пугал и не пускал.

— А заодно не пускал их к роднику. И они остались без воды.

— Это не входило в мою программу, — сказал упрямо робот.

— Ну что с тобой делать! — вздохнула Алиса. — Вылезай из корабля. Мне надо отыскать друга. Ты так его испугал, что я не знаю, где его искать.

— На корабле есть система оповещения, — сказал робот. — Мы включим громкоговоритель, его слышно за десять километров. Твой друг услышит и придет.

С этими словами робот вылез из люка на траву.

Но не успел он сделать и шага, как из-за скалы вылетел камень и ударил его в лоб.

Бзззнк! — разлетелся вдребезги фонарь-глаз робота.

Робот, защищаясь, поднял единственную руку.

Тут же второй камень ударился в руку.

— Перестаньте! — закричала Алиса. — Что вы делаете! Ваш родник свободен!

— Вот и я говорю, — печально заметил робот. — Эти существа совсем дикие. Я был обязан защищать от них корабль.

И в этот момент дикое существо выбежало из-за скалы.

Это был Пашка Гераскин, который соорудил из лианы пращу и так удачно метал камни в робота.

— Алиса! — кричал он на бегу. — Ты жива?

— Эх, Пашка, — сказала Алиса. — Неужели не видишь, что здесь космический корабль. Разве можно кидать камни?

— Я потому и кидал, что увидел, как это грязное чудовище забралось внутрь.

— А меня ты не заметил?

— Честное слово, не заметил. — Пашка остановился в отдалении, с опаской поглядывая на робота. — Я вижу — потерпел бедствие корабль. А это чудовище лезет внутрь. Что делать? Тогда я сел в засаду и стал ждать. Вдруг вижу — оно вылезает снова! Вот я и запустил ему в глаз!

— Дикое существо, — сказал робот. — Теперь меня придется чинить.

— Это робот? — удивился Пашка.

— Служебный корабельный робот модели КР, к вашим услугам, — сказал робот. — В меня здесь все кидают камнями.

— Зачем же такая маскировка? — спросил Пашка.

— Это не маскировка, это нечаянно, — сказал робот и принялся очищать с себя водоросли и остатки грязи.

— Я преследовал его по всему лесу, — сказал Пашка. — Еле догнал. А теперь оказывается зазря.

Алиса не стала напоминать Пашке, что видела, как он удирал от робота возле озера. Зачем портить человеку настроение? Ведь Пашка уже искренне верит, что он — победитель роботов.

В люке появился человек в комбинезоне. Он был еще слаб и держался за раму.

— Что произошло? — спросил он. — Это какая планета?

— Здравствуйте, капитан, — первым ответил робот. — Корабельный робот системы КР докладывает: за время моего дежурства происшествий почти не было. Но планета мне не понравилась.

— Я вам все объясню, — сказала Алиса.

— Только сначала мы хотели бы напиться, — добавил Пашка. — У нас с утра во рту ни капли воды не было.

— А потом вернемся в деревню, — улыбнулась Алиса. — Местные жители ждут возвращения героя.

Пашка уж готов был согласиться, но вспомнил, сколько у него в деревне невест, и быстро сказал:

— Как-нибудь в другой раз.

МОЖЕТ, ЭТО НЕ АЛИСА?

Космический корабль «Пегас» возвращался домой из далекого рейса. Экспедиция прошла удачно. В трюме — в клетках, аквариумах и стеклянных ящиках ехали пассажиры — редкие космические животные, которых удалось поймать на удивительных планетах в глубинах космоса.

Капитан Зеленый, который вел «Пегас» к Земле, спешил, потому что полет затянулся и кончалось горючее. Профессор Селезнев спешил, так как беспокоился, хорошо ли перенесут животные трудную дорогу. Его дочь Алиса спешила, потому что кончались каникулы и она соскучилась по школе и друзьям.

Как известно, от Альдебарана до Солнца два космических прыжка. Корабль разгоняется, затем уходит в гиперпространство. Из него выходит в районе Черной дыры «Смог», откуда и начинает, уточнив свои координаты, второй прыжок.

Все случилось именно после того, как «Пегас» вышел из первого прыжка.

Алиса помогла отцу накормить зверей и потом поднялась в навигационный отсек, чтобы поглядеть на звезды.

На большом овальном экране горели чужие созвездия, небо было совершенно незнакомым, но очень красивым. Некоторые звезды были сравнительно недалеки и сверкали всеми цветами радуги. Правая половина экрана была черной — там начинался таинственный «Смог», куда не проник еще ни один корабль.

Вдруг Алисе показалось, что одна из самых маленьких звездочек движется. Наверное, комета, подумала она. А может быть, космический корабль. Хотя она знала, что в этих местах космические корабли встречаются очень редко. Только если выходят на несколько минут из прыжка. Ни населенных планет, ни космических станций здесь нет.

— Капитан, — сказала Алиса. — Отвлекись на минутку.

Она не успела договорить, как загудел зуммер тревоги. Изображение на экране начало увеличиваться, будто бы экран вырвался из корабля и помчался к загадочной звездочке.

Через минуту стало ясно, что «Пегас» встретился с другим космическим кораблем, который тоже только что вышел из прыжка. Корабль был невелик.

Зеленый включил информаторий, в котором хранятся данные по всем зарегистрированным кораблям Галактики.

— Мне этот корабль знаком, — сказала Алиса. — Я его где-то видела.

— Я тоже… — голос Зеленого дрогнул. — Так это же однотипный с нами корабль! Или «Аполлон», или «Гермес». Но они сейчас в Солнечной системе.

Корабли сближались, и Зеленый включил связь.

— «Пегас» на связи, — произнес он. — Добрый день.

И как эхо откликнулось в приемнике:

— «Пегас» на связи. Добрый день. Зеленый улыбнулся и начал настраивать экран видеосвязи. А Алиса рассматривала корабль на большом экране.

И удивительно — сначала она заметила не главное — вмятину, которую «Пегас» заработал при неудачной посадке на Шилишпере. И только потом, удивившись, что у встречного корабля такая же вмятина, как у «Пегаса», она поняла, что на борту его тоже горит золотая надпись «Пегас».

— Папа, — сказала она, не веря своим глазам. — Посмотри.

— Странный оптический эффект, — сказал Селезнев.

В этот момент небольшой экран видеосвязи над пультом управления наконец-то загорелся, и на нем возникло лицо Зеленого.

— Наконец-то! Из-за этой черной дыры связь барахлит.

А второй Зеленый, на экране, ничего не ответил, но открыл рот от удивления.

Тут и первый Зеленый сообразил, в чем дело. Опешив, он открыл рот и замолчал. И тихо произнес:

— Этого не может быть. А его двойник добавил:

— Потому что этого не может быть никогда. Первой опомнилась Алиса. Она спросила у Зеленого:

— Скажи, у тебя не было брата-близнеца, которого потеряли в детстве?

— Где потерял? — совсем уж растерялся Зеленый.

— Может, в лесу, — ответила Алиса серьезно. — А может, когда купали.

— Может быть, — вдруг улыбнулся второй Зеленый. — Выплеснули в водопровод?

— Ужасно, — сказал Зеленый. — Хуже некуда.

Алиса бросила взгляд на большой экран. Корабли уже сблизились. Вот-вот можно будет стыковаться и открывать переходник.

За спиной Зеленого-второго были слышны голоса — видно, экипаж его «Пегаса» тоже был взволнован.

— Приготовиться к стыковке, — сказал Зеленый-второй. — Вы не возражаете? — обратился он к Зеленому-первому.

— Начинаем стыковку, — сказал Зеленый-первый.

Алиса побежала к люку. Такого приключения с ней еще не случалось. И наверное, ни с кем еще не случалось.

Сзади послышались шаги. Это шел Зеленый. Вернее, он не шел, а угрюмо брел. Его рыжая борода потускнела. В руке он держал парализующий бластер, который употребляется при охоте на диких зверей.

— Ты с ума сошел, — ахнула Алиса, увидев бластер.

— У меня на борту дети, — ответил Зеленый мрачно. — А там оборотни.

— Какие еще оборотни? — удивилась Алиса.

— Самые настоящие. Я не знаю, зачем им понадобилось маскироваться под нас.

— Но где бы они смогли достать второй «Пегас»? — спросила Алиса.

В этот момент люк ушел в сторону.

Алиса почувствовала холодок в груди. Разумеется, Зеленый — известный пессимист…

За люком, с той стороны стояла еще одна Алиса.

Глаза у нее были большими, даже испуганными, и она, увидев настоящую Алису, вдруг сделала шаг назад, поближе ко второму Зеленому, который как столб торчал посреди переходного коридора, сжимая в руке парализующий бластер.

— Зеленый! — раздался вдруг крик. Это в коридор выбежал второй профессор Селезнев и вырвал бластер у механика.

И тут же с криком:

— Зеленый, ты с ума сошел! — к первому Зеленому подбежал первый Селезнев.

Зеленые нехотя подчинились, а тем временем оба Селезнева прошли к люку и пожали друг другу руки.

— Папа! — воскликнула Алиса. — Ну скажи — что это значит!

— Вот именно, — сказала вторая Алиса, у которой даже молнии на башмаках были такими же темно-красными, как у первой Алисы.

— Наверное, во всем виновата черная дыра, — сказал Селезнев-первый. — В этой точке соприкоснулись два параллельных мира. Сейчас мы включили наши компьютеры, чтобы они высчитали, как же это произошло. В наших параллельных мирах все одинаково. Или почти все…

Алиса сразу сообразила, что это означает, и обернулась к другой Алисе.

— Пошли ко мне, — сказала она. — Надо поговорить.

— Лучше ко мне, — сказала вторая Алиса. — У меня удобнее.

— Почему к тебе? — удивилась первая Алиса.

— У них, — сказал Селезнев своему двойнику, — очень похожие характеры. Обе упрямые.

— Тогда пойдем сначала ко мне, — сказала вторая Алиса, — а потом сходим к тебе.

…В первый момент Алисе показалось, что она спит — и никуда не выходила из своей каюты. Та же картинка на стене, также валяются в углу тапочки, а на столике разложены подарки для ребят из класса.

Алиса подошла к столу. Взяла большую голубую раковину, которую везла в подарок Пашке Гераскину. И сказала:

— Знаешь, я ее чуть вчера не разбила.

— Я знаю, — ответила вторая Алиса. — У вас когда занятия начинаются?

— Как и у вас, — сказала первая Алиса.

— А я каникулярное сочинение не написала.

— На подлете успеем, когда от Плутона домой пойдем.

— Наверное.

Когда происходит событие, которого раньше не было и которое не может произойти, то человек начинает искать какие-нибудь объяснения поспокойнее, чтобы не сойти с ума. А если нет объяснений, то он просто не думает ничего, а делает вид, что так и надо. Вот и Алиса делала вид, что встретилась с девочкой из класса и они обсуждают свои школьные дела.

За открытой дверью каюты прошли бок о бок два Зеленых.

Первый сказал:

— У меня левый вспомогательный барахлит. — Я его уж два раза проверял, — ответил второй Зеленый. — Как бы не подвел при торможении.

Девочки засмеялись.

— А у вас все точно, как у нас? — спросила Алиса.

— Не может быть, чтобы совершенно точно, — сказала вторая Алиса. — А то бы мы с тобой говорили одни и те же слова. А раз мы говорим разные слова и даже не перебиваем друг друга, значит уже не совсем точно. И если как следует подумать, то наверняка можно найти неточности.

— Давай начнем с нашей московской квартиры, — сказала Алиса. — Вот если ты поднимаешься по лестнице, то направо кто живет?

— Сидоркин, — ответила вторая Алиса.

— А у него собака есть?

— Пудель.

В это время Селезневы занимались научными проблемами. Они выясняли физические характеристики параллельных миров и проблемы изогнутости пространства. Они спешили сделать как можно больше открытий, потому что не знали, сколько продлится этот феномен и даже не знали еще, какой из кораблей находится в собственном пространстве, а какой из них попал в чужое.

Зеленые уселись в кают-компании и делились своими проблемами. До этого момента Зеленым ни разу в жизни не удалось отыскать собеседника по вкусу. А тут вдруг нашелся собеседник, который понимает тебя, как самого себя. Твои опасения — его опасения, твои беды — его беды.

Так прошел час.

И тогда компьютеры обоих кораблей сообщили ученым, что им пора расставаться, иначе они затеряются в пространстве и никогда не вернутся домой.

Тут же по кораблям прозвучала тревога.

До расставания осталось двенадцать минут.

К этому моменту Алисам тоже удалось сделать несколько важных открытий. Во-первых, они уже выяснили, что у Пашки Гераскина в первом мире глаза голубые, а во втором, возможно, зеленые. В первом мире возле памятника Гоголю на Гоголевском бульваре растут незабудки, а во втором анютины глазки, хотя в этом тоже не было уверенности. Потом Алисы поняли, что все равно не успеют проверить свои воспоминания, поэтому они решили обежать оба корабля и сравнить их, чтобы понять, есть ли хоть какая-нибудь разница между «Пегасами». Сначала Алиса первая быстренько осмотрела кают-компанию на обоих кораблях и сфотографировала их, а тем временем Алиса-вторая проверила и сфотографировала камбузы. И так далее. Они к удивлению взрослых носились по кораблям как сумасшедшие.

— Просим собраться у переходной камеры! — раздался голос Зеленого.

Алиса побежала к переходнику. С другой стороны по коридору бежала вторая Алиса.

— Я нашла! — крикнула она. — У вас на большой кастрюле голубые цветочки, а у нас зеленые листья.

— И я нашла! — откликнулась первая Алиса. — На ковре в кают-компании рыжее пятно!

— Друзья, — сказал Селезнев, — деформация пространства меняется. Через две минуты нам придется расстаться. Может быть, в будущем нам удастся наладить постоянную связь с параллельным миром, тогда мы сможем встретиться вновь.

— Ура! — закричали Алисы.

— А теперь давайте прощаться. Надеюсь, вы помните, кто из вас с какого корабля?

Все засмеялись.

Потом стали прощаться. И прощаться было грустно, потому что с самим собой очень хочется поговорить подольше.

— Что бы тебе дать на память? — сказала Алиса. Она полезла в карман и достала оттуда блестящий синий шарик — семечко плантиадра с планеты Всяк-всок.

Она протянула шарик второй Алисе и увидела, что та дает ей точно такой же шарик.

— Разумеется, — сказала Алиса, — иначе и быть не могло. Мы даже сюрприза друг другу сделать не можем.

Зеленый провел ладонью над кнопкой, и люк начал медленно закрываться, скрывая двойников. Тихо щелкнул запор. Все молчали.

Зеленый первым пошел в рубку, чтобы проследить за расстыковкой. Там Алиса смогла еще раз взглянуть на вторую Алису — каждый из членов экипажей подошел по очереди к экрану связи и попрощался со своим двойником.

Потом второй «Пегас» начал уменьшаться — корабли расходились. И когда второй «Пегас» превратился в яркую точку на фоне черного неба, Алиса вдруг услышала задумчивый голос механика Зеленого.

— Интересно, — произнес он, — сколько раз я ходил на второй «Пегас»? Если нечетное число раз, значит я остался там.

— Но ты же здесь.

— Это он здесь, — сказал Зеленый. — А я там. И «Пегас» этот не тот и ты не та Алиса.

Алиса не поняла, шутит Зеленый или серьезен, но тут услышала голос отца:

— Зеленый, не надо переживать. Ведь если никакой разницы нет, то ты все равно до конца жизни не догадаешься, в каком ты из миров.

Алиса открыла было рот, чтобы сказать про цветочки на кастрюле и пятно на ковре кают-компании, но промолчала. Если Зеленый об этом узнает, он вконец расстроится. И вместо этого она стала подсчитывать, сколько же раз она ходила на второй корабль. И никак не могла вспомнить. А когда она подняла глаза, то вдруг встретила взгляд отца — оказывается, он в этот момент смотрел на Алису. И Алиса с содроганием сердца догадалась, что отец тоже не может отделаться от тревожных мыслей. Нет, подумала Алиса, я никогда не скажу о цветочках на кастрюле.

— Пора начинать прыжок, — мрачно сказал Зеленый.

Алиса вошла к себе в каюту, уселась в амортизационное кресло, и пока кресло пристегивало ее, взяла со столика свой дневник и решила записать события этого дня. Она положила дневник на колени, вынула из кармана ручку и начала писать: «С нами случилось удивительное приключение», — написала она и остановилась. Что-то неладно.

И тут она поняла: вся страница до последней фразы была написана черными чернилами, а последняя фраза — синими.

Значит, она пишет в чужом дневнике?

Какой ужас! — подумала Алиса. Значит, теперь она — не она, и ее папа — чужой. Она не заметила в своей беготне, что осталась на чужом корабле. Признаться?.. Но какое это будет горе для отца. И для капитана Зеленого. А для мамы? Нет, придется хранить страшную тайну всю жизнь.

Тут открылась дверь, и в каюту вошел отец.

— Алиса, — сказал он. — Ты не брала случайно мою синюю ручку? А то я гляжу — у меня ручка с черной пастой. Наверное, твоя.

— Папа! — воскликнула Алиса, смеясь и плача. — Ты не представляешь, как меня обрадовал!

КЛАД НАПОЛЕОНА

Алиса открыла дневник и записала:

«8 октября. Суббота. Сегодня ночью я стала кладоискательницей. Я разбирала бабушкин книжный шкаф и нашла там старинную книгу о Наполеоне. Я так зачиталась, что чуть не забыла лечь спать. Из этой книги я узнала, что, когда Наполеон отступал от Москвы в 1812 году и его догнала зима, он решил отделаться от сокровищ, которые вез из Кремля. Обоз с драгоценностями мешал его войску быстро бежать.

Французы нашли в лесу глубокое Сумлевское озеро и сбросили в него все ящики. Они надеялись, что следующим летом вернутся и завоюют Россию, но, конечно, не вернулись.

С тех пор в озере много раз искали этот клад, но не нашли. Даже неизвестно точно, в том ли озере надо искать. Да и само Сумлевское озеро глубокое, может, драгоценности погрузились в ил.

Я бы не стала кладоискателем, если бы не вспомнила, что в прошлом году была на Сумлевском озере. Мы туда летали с отцом за грибами. Я помню, как сидела на берегу этого озера и представляла, каким оно было в сказочные времена. В нем могла жить русалка, а на берегу сидел старый леший и любовался, глядя, как она плавает.

Я так точно представила себе это озеро, что совсем не удивилась тому, что в нем может таиться клад. И мне захотелось его найти.

И тогда я подумала — ведь клад не нашли раньше, потому что у старых кладоискателей не было космического скафандра. А у меня он есть. Настоящий скафандр с прожектором, лазерным резаком, в котором не только в лесное озеро можно спуститься, но даже в жерло вулкана.

Поэтому для меня найти клад совсем несложно.

Так что завтра с утра я лечу за кладом Наполеона».

Кончив писать, Алиса спрятала дневник в секретный ящик стола, потому что дневник был ее самой секретной вещью. В нем она писала только правду, и о себе и о других. А людям, даже самым умным, не всегда приятно узнать о себе всю правду.

На рассвете Алиса вышла на кухню, прошептала домроботнику, что скоро вернется, сделала себе два бутерброда, налила в термос горячего чаю. Потом велела домроботнику отнести термос и бутерброды, а также большой пластиковый мешок для сокровищ к флаеру. А сама сняла в шкафу космический скафандр, проверила лазер и прожектор и поспешила на улицу.

Шел мелкий дождик, в лужах плавали желтые листья. Домроботник укладывал в открытую дверь флаера термос и пакет с бутербродами. Он ничего не понял и спросил:

— На какую планету собралась?

— За грибами, — ответила Алиса.

Домроботник был сплетником и путаником. Если сказать ему о кладе, через час Алису начнут искать в Париже или на острове Святой Елены, где Наполеон, как известно, умер.

— Не срывай мухоморов, — сказал домроботник на прощание. — Они ядовитые.

Алиса поблагодарила его и подняла флаер в воздух.

В городе ранним субботним утром движение в воздухе небольшое, а за Москвой встречаются только грузовые флаеры да яркие пузыри грибников, которые далеко от города не отлетают.

Добралась Алиса до лесного озера часа через два, из-за того, что пришлось покружить над лесами, прежде чем она отыскала то озеро, что ей требовалось.

Под мелким серым дождем озеро казалось совсем не таинственным, и трудно было поверить, что там, в глубине, могут таиться сокровища.

Алиса опустилась у самой воды, позавтракала, не вылезая под дождь, потом не спеша облачилась в скафандр. С каждой минутой ей все меньше верилось, что из ее затеи что-нибудь выйдет.

Хлюпая тяжелыми башмаками по грязи и раздвигая тростник, Алиса вошла в серую воду. Испуганная лягушка отпрыгнула в сторону. Ноги увязали, и каждый шаг давался с трудом. Вода поднялась до колен, потом до пояса, двигаться стало еще труднее. Когда вода дошла до горла, Алиса оглянулась. Флаер ярким пятном стоял на фоне почти голых деревьев. Было пустынно и скучно.

«И что я сюда полезла? — подумала Алиса. — Мало мне было приключений на далеких планетах? Вот завязну в этом глухом озере, и никто меня не найдет. Найдут, — успокоила она себя, — по флаеру найдут». И с этой мыслью она шагнула вперед, дно круто пошло вниз, Алиса потеряла равновесие и села на дно, сразу глубоко уйдя в тину. Ил поднялся тучей, стало совсем темно, и Алиса включила прожектор. Этот прожектор, хоть и маленький, линза как человеческий глаз, выручал Алису на самых диких планетах, посылая свой тонкий луч на десять километров вверх. Но тут он был почти бессилен. Так что передвигаться приходилось ощупью. Неудивительно, что никто не смог в этой каше отыскать клад.

Дно было неровным, начали встречаться большие камни. И каждый раз Алиса надеялась, что это не камень, а ящик. Один из камней она даже разрезала лазерным лучом, вода засветилась голубым, страшноватым светом, и камень развалился, медленно, нехотя… Обе его половинки сразу скрылись в тине. Конечно, подумала Алиса, здесь нужен очень могучий насос, чтобы очистить озеро от тины.

Можно было бы вылезать, но Алиса из чистого упрямства продолжала пробираться по дну. Она уже забралась глубоко.

И вдруг впереди Алиса увидела зеленоватое светящееся пятно.

Она замерла. Что это могло быть?

Пятно, увеличиваясь, медленно двигалось навстречу.

Алиса включила внешний микрофон. Она, разумеется, не испугалась, потому что русалкам в этой грязи не выжить. Вернее всего, кто-то пролетел над озером, увидел на берегу пустой флаер, забеспокоился и отправился искать утопленника.

А может, это другой кладоискатель?

«Алиса, — услышала она. Голос прозвучал близко. Как будто кто-то подошел к самому уху. — Это ты?»

«Так и есть, — догадалась Алиса. — Глупый домроботник поднял панику, и ее ищут».

— Кто здесь? — спросила Алиса.

И тут она увидела — кто.

Навстречу ей легко, как по воздуху, двигалась другая девочка, в короткой белой тунике, окруженная зеленоватым сиянием. Она была без скафандра, лицо ее было веселым и очень знакомым.

— Ты кто? Русалка? — спросила Алиса.

— Я пришла. Ты меня пригласила, и я пришла. Я давно хотела с тобой увидеться. Мне о тебе столько рассказывали!

Алиса поняла, что другая девочка окружена силовым полем и потому ей вода не страшна. «Может, инопланетянка? Но откуда она меня знает?»

Словно угадав ее мысли, девочка сказала:

— Я не инопланетянка, хотя живу на Альдебаране. В наше время это не важно. Сегодня я на Земле, завтра я на Марсе, послезавтра я уже на Сириусе.

— Но я тебя не знаю. Откуда ты знаешь меня?

— Потому что я твоя прапраправнучка. И меня тоже зовут Алиса. В твою честь.

Девочка подошла, вернее подплыла совсем близко. Она не касалась ногами дна.

— Но почему ты тут? — Алиса все еще не понимала, что случилось, да и трудно ей было поверить, что ее прапраправнучка встретилась именно на дне Сумлевского озера.

— Я читала твой дневник, — сказала девочка. — Раньше мне его не давали, пока я не подросла, а теперь дали. И я в нем прочитала, что ты сегодня будешь на дне этого озера и приглашаешь меня на свидание. Мне стало так интересно увидеться с тобой, что я тут же собралась и прилетела. Это ведь не очень просто — между нами сотни лет. Но я все о тебе знаю и очень стараюсь тебе подражать.

— Но я ничего не знаю о тебе. Как я могла тебя пригласить сюда?

— Разве это так важно? — спросила вторая девочка. — Может, мы поговорим?

— Тогда давай вылезем из озера, — сказала Алиса. — Тут очень неудобно.

— К сожалению, я не могу этого сделать, — сказала прапраправнучка. — Мне категорически запрещено появляться в прошлом. Поэтому я могу видеться с тобой только здесь, на дне озера.

— Надо же придумать такое неудобное место, — сказала Алиса. — Но все равно мне очень приятно с тобой познакомиться. Знаешь, я раньше вела дневник от случая к случаю и по целому месяцу в него не заглядывала. А теперь, пожалуй, буду писать почаще.

— Конечно, будешь, — согласилась девочка. — Потому что у нас дома лежит пять томов твоих дневников. Это удивительное чтение. Ты жила в странное и даже первобытное время, когда людям, чтобы пролететь Галактику, надо было потратить несколько месяцев, когда еще были болезни, встречались космические пираты — ах, какое это было романтическое время!

— Вот чепуха! — рассмеялась Алиса. — Я всегда думала, что наше время слишком обыкновенное. Самый конец двадцать первого века! То ли дело сто лет назад, когда люди еще только выходили в космос и собирались лететь к Марсу. Тогда людей подстерегали опасности и трудности. Моей бабушке, которая была маленькой в 1990 году, требовался целый час, чтобы долететь до Ленинграда. А мой прадедушка поднялся на Эверест, и о нем писали в газетах. Вот тогда жили настоящие герои!

— Все на свете относительно, — сказала девочка. — У нас, в двадцать четвертом веке, скажу тебе, жить просто неинтересно. Мы даже в школу не ходим.

— А как же?

— Уже сейчас я знаю столько, сколько ты будешь знать, когда кончишь школу. Я могу в мгновение ока перелететь на любую планету. Сейчас мы осваиваем другую галактику. Так в моей жизни нет никакой романтики.

— Другая галактика! — воскликнула Алиса. — Хотела бы я там побывать.

— А я хотела бы остаться в твоем романтическом, трудном и опасном двадцать первом веке. Слушай, давай поменяемся. Ты полетишь ко мне, а я побуду здесь.

— Ну что ж, — ответила Алиса. — Я не против.

— Нет, — вздохнула девочка из двадцать четвертого века. — Это невозможно: мы не совершаем таких легкомысленных поступков. Это несолидно. Я читаю твои дневники как приключенческий роман. Но знаю, что для меня это только роман. Слушай, у тебя нет ничего поесть? А то я так спешила к тебе, что забыла позавтракать.

— У меня остался бутерброд и чай в термосе. Но это в моем флаере, который стоит на берегу. Хочешь, я поднимусь туда, а ты подождешь?

— Зачем? Если можно взять, то я возьму.

— А как же… — но Алиса не успела договорить, как в руках девочки оказался ее термос и бутерброд. Причем Алиса могла поклясться, что ее прапраправнучка не двинулась с места.

— Мы так много можем, — сказала девочка печально, — что даже неинтересно.

Она отпила из термоса и начала жевать бутерброд.

— Хорошо еще, — посочувствовала ей Алиса, — что тебе надо есть. А то было бы совсем скучно.

— Честно говоря, — ответила девочка, — если нужно, я могу прожить месяц без еды.

Девочка доела бутерброд, и за эту минуту Алиса успела придумать тысячу вопросов, которые надо было задать прапраправнучке. Но та, отправив пустой термос обратно во флаер, сказала:

— Прости, прапрапрабабушка, но я читаю мысли и потому заранее могу тебе сказать, что на некоторые твои вопросы я ответить не могу, а на некоторые могла бы, но ты ничего не поймешь. Не сердись. К тому же мне пора. Через шесть минут и двадцать три секунды я вылетаю в Крабовидную туманность, а мне еще надо собраться и попрощаться с друзьями.

— Жалко, — сказала Алиса. — Но ничего не поделаешь. Беги, а то опоздаешь. Передавай привет Крабовидной туманности.

— Я рада, что встретилась с тобой. Может, еще увидимся.

Девочка начала медленно растворяться.

— Стой! — крикнула Алиса. — Я забыла спросить: клад в этом озере есть?

— Клад не в этом озере… — голос девочки растворялся, исчезал, утихал. — Клад в…

Но где, Алиса так и не услышала.

Яркая вспышка света возникла на том месте, где только что была прапраправнучка. И только бурая вода колыхалась вокруг.

«Ну что ж, — подумала Алиса, — может, она и права. Человеку интересно забраться в озеро и искать в нем клад. А ей, прапраправнучке, достаточно взглянуть сверху и понять, что никакого клада и нет».

И, что самое удивительное, хоть Алиса теперь знала, что никакого клада в озере нет, она еще полчаса упрямо шла по дну, пока не перешла все озеро и не вылезла на том берегу. И, конечно, ничего не нашла.

Потом она обошла озеро вокруг, набрала много красивых желтых листьев, у трухлявого пня нашла семейку опят, а когда забралась во флаер и поднялась в небо, то еще несколько минут летела не домой, а рядом со стаей диких гусей, которые улетали к югу.

Дома она отдала грибы домроботнику и поставила термос на место.

Все еще спали.

Алиса прошла к себе в комнату, открыла дневник и записала в нем:

«9 октября. Воскресенье. Сегодня я искала клад на дне Сумлевского озера. Клада я не нашла, но встретилась с одной очень интересной девочкой, которую тоже зовут Алиса. И если она когда-нибудь будет читать этот дневник, она догадается, кого я имею в виду. И мы с ней увидимся».

ВТОРОГОДНИКИ

Сосед Алисы Всеволод Михайлович от случая к случаю работал на телестудии, где играл древних дедов или волшебных злодеев. К тому же любил давать консультации и советы. Не все они были ценными, потому что в сознании деда путалось то, что было при нем, и то, о чем он читал в исторических романах. Он жил на свете так долго, что порой ему казалось, что когда-то он даже встречался с Наполеоном. На самом деле Всеволод Михайлович родился примерно в середине двадцатого века, ему еще не было и ста пятидесяти лет.

Алиса любила к нему ходить, потому что дед за свою долгую жизнь так оброс воспоминаниями и сувенирами, как дно корабля ракушками. Часто Всеволод Михайлович рассказывал ей удивительные истории, где правда перемешивалась с вымыслом, отчего истории становились похожи на сон.

У деда было одно качество, не всегда приятное для собеседников. Ему казалось, что сто лет назад все было лучше, чем теперь.

Иногда он вдруг замирал посреди комнаты, держа на весу тяжелый комплект «Огонька» за 1979 год, и задумчиво произносил:

— Мы выходим с Андрюшей из кино. А там киоск. В нем самая вкусная вещь на свете — мороженое эскимо! Хрустит мороз. Мы стоим с Андрюшей и держим по мороженому за деревянные палочки!

— Зачем деревянные палочки? — спросила Алиса.

— От них был главный вкус. Какой вкус!

— Разве сейчас мало мороженого? — удивлялась Алиса.

— Это не мороженое. — Дед был категоричен. — Это развлечение для хлюпиков, которые поднимаются на Эверест на фуникулере. В наши дни мы шли туда пешком…

Всеволод Михайлович замолк. Потом вдруг сказал:

— Завтра у меня день рождения. Сто пятьдесят лет. Круглая дата. А кто об этом вспомнит?

За окном шел первый снег, начинался ноябрь, и Алисе стало грустно. Вот прожил человек столько лет, внуков-правнуков много, да все разъехались. Один на Венере живет, другой улетел в звездную экспедицию. Некому деду подарок принести.

— А вы не пробовали заказать эскимо на фабрике? — спросила Алиса. — Там же могут сделать все что угодно.

— Ты угадала, — сказал Всеволод Михайлович. — В прошлом году я туда поехал. Они покопались в архивах и говорят: эскимо снято с производства шестьдесят лет назад. Рецепт утерян. Можем предложить «Марсианский рассвет», «Шоколадный восторг» и еще сто названий. И кому мешали деревянные палочки?

Алиса пришла домой и задумалась.

Если эскимо нет, надо его достать. День рождения не бывает без подарка.

Алиса достала альбом со старинными монетами, вынула из него металлический рубль с памятником Юрию Долгорукому, выпущенный к Олимпиаде 1980 года, и поехала в Институт времени.

Рабочий день кончился. Роботы уже начали уборку, техники проверяли камеры для путешествий во времени, сотрудники, которые вернулись из командировок в прошлое, сдавали находки. Только в одном зале камеру готовили к работе. Перед ней стоял средних лет человек в длинном полосатом халате и белой чалме, в руке у него был суковатый посох, через плечо висел кожаный мешок.

— Простите, — спросила Алиса, — вы уезжаете в прошлое?

— Да.

— У меня к вам небольшая просьба, — сказала Алиса, протягивая человеку рубль. — Для одного дедушки, у которого завтра день рождения, нужно привезти мороженое эскимо.

— К сожалению, — ответил человек, — я отправляюсь в Среднюю Азию в четырнадцатый век, чтобы поговорить с Ходжой Насреддином. Боюсь, что в те времена мороженое эскимо еще не делали.

Алисе стало неловко, что она задала такой глупый вопрос. Видно же, что человек едет совсем не туда.

Надо было возвращаться домой. Но Алиса — человек упрямый. Она пошла дальше. В небольшой комнате увидела камеру, возле которой никого не было. На ней надпись: «Не включать. Испытания».

Не включать — так не включать. В Институте времени посторонним вообще находиться нельзя, а к камерам подходить строжайше запрещено.

Алиса сказала сама себе: «Я пошла домой». А ноги уже несли ее в камеру. Она включила «пуск». Камера работала нормально. «В конце концов, — подумала девочка, — мне недалеко и ненадолго».

Какой код набрать? Допустим, «1986 год». И она нажала на клавиши.

Через минуту Алиса вышла из камеры, которая была спрятана в подвале старого дома в переулке у Арбата. В подвале было темно, туда редко кто заглядывал. А если бы заглянул, никогда бы не увидел камеру, искусно спрятанную за кирпичной стеной.

Алиса выбралась из подвала и побежала к Арбату. Она уже бывала в прошлом, поэтому не удивилась ни одежде людей, ни шуму.

Шел мокрый снег, дул холодный ветер. На углу Арбата, у аптеки, Алиса увидела добрую на вид бабушку.

— Простите, — спросила она, — где здесь продают мороженое эскимо?

— Не скажу, — ответила бабушка.

— Почему? — удивилась Алиса.

— Ты никогда не донесешь мороженое до дома, съешь его на улице. Тут же у тебя начнется ангина, ты ляжешь в постель и пропустишь занятия в школе. Отстанешь от своих товарищей по классу и останешься на второй год. И никто тебя не пожалеет, потому что ты сама во всем виновата.

Бабушка говорила очень строго, глаза ее за толстыми стеклами очков сверкали.

— Это не для меня, — сказала Алиса, — это для дедушки.

— Ах, ты еще и лжешь! — возмутилась бабушка. — Ни один дедушка не будет есть эскимо. Эскимо — это мороженое для прогульщиков и второгодников!

Алиса побежала прочь.

«Бабушка не представляет, — думала она, — что у нас нет ангины, свинки, коклюша и скарлатины, что я купаюсь в проруби и поднимаюсь на Эльбрус. Но ведь бабушка не поверит… И то, что на второй год у нас не оставляют, она тоже не подозревает».

Если бы Алиса знала в тот момент, как она ошибается!

Буквально через сто метров Алиса увидела нужного человека. Нужному человеку было лет двадцать. Он медленно шагал по улице и жевал мороженое.

— Где вы его купили? — спросила Алиса.

— В такую погоду… — начал было молодой человек, но увидел отчаянные глаза Алисы и быстро ответил: — У метро. Деньги есть?

— Спасибо! — Алиса бросилась в том направлении, какое указал молодой человек.

Киоск был открыт. У стекла выставлены в ряд пачки, но Алиса не знала, какое из них — эскимо. И сколько оно стоит. Поэтому довольно робко протянула рубль в окошечко и сказала:

— Мне одно эскимо, пожалуйста.

Толстая женщина в белом халате поверх пальто открыла крышку холодильника, вынула оттуда совсем маленькую, невзрачную на вид пачку, из которой торчала плоская деревянная палочка, и начала считать сдачу. Она пододвинула мелочь Алисе, но та не уходила.

— Ты что? — спросила продавщица.

— Скажите, а у вас коробка есть? — спросила Алиса.

— Зачем коробка?

— Мне домой надо отнести, дедушке на день рождения. Я боюсь, что оно растает. Я вам все деньги оставлю. Мне не нужно.

— Нет, вы только поглядите! — громко сказала продавщица, как будто выступала перед большим залом. — Ребенок о дедушке заботится, себя без мороженого оставляет, а я должна с нее деньги за пустую коробку брать! Да за кого вы меня принимаете? Держи свои деньги, дай мне сюда свое мороженое!

Продавщица отобрала эскимо у Алисы, вытащила из-под прилавка довольно большую коробку из-под торта и положила в нее кучу дымящихся кусков сухого льда. Потом спрятала в лед целых пять пачек эскимо, закрыла коробку, завязала ее и сказала:

— Бери, вот тебе еще пачка, сама съешь. И не суй мне свои деньги. Пускай мне внук на день рождения мороженого принесет!

И как ни старалась Алиса отдать продавщице деньги, ничего из этого не вышло. Так и вернулась она в будущее, прижимая к груди холодную коробку, а в кулаке сжимая горстку мелочи.

Когда Алиса вышла из временной кабины, она очень удивилась.

В зале было человек пятьдесят. Среди них ее папа, мама, Всеволод Михайлович, врачи, ученые, техники и даже директор Института времени.

— Алиса, ты жива! — закричала мама, схватив ее в объятия.

— Осторожно! Коробку раздавишь.

— Я же говорил, что ничего не случится, — сказал директор института. Но голос его дрожал от волнения.

— Как вы успели сюда прийти? — спросила Алиса. — Меня ведь не было самое большее полчаса.

— Ты, по-моему, не умеешь читать, — сердито произнес директор института, — видишь надпись: «Не включать. Испытания».

— Я виновата, — сказала Алиса, — но мне так хотелось сделать подарок Всеволоду Михайловичу на день рождения.

И она протянула коробку. Дед открыл коробку, из нее повалил белый пар.

— Эс-ки-мо! — изумился дед. — Девочка, дорогая моя девочка… — Больше он ничего не смог выговорить от волнения.

Тут Алиса поглядела в окно и увидела, что деревья одеты в молодую листву.

— Что такое? — удивилась она.

— Сейчас май, — ответила ее мама. — И мы полгода живем в ужасе.

— Это экспериментальная машина для исследования времени. Тебе казалось, что прошло полчаса, а ты отсутствовала полгода, — объяснил директор института.

К сожалению, эта история так просто не кончилась.

На следующий день Алиса пошла в школу.

Светило солнце, пели птицы, летали майские жуки. Зацветала сирень.

В классе ее ждали. Но она ничего не успела рассказать — ее сразу же вызвал директор школы.

Директор ждал Алису в оранжерее. Сам он преподавал генетику и притом был крупным профессором по генному конструированию, так что его растительные питомцы были сами на себя не похожи.

— Алиса, — спросил директор, — знаешь ли ты, что прошло полгода с тех пор, как ты в последний раз пришла в школу?

— Мне очень трудно в это поверить, — ответила Алиса. — Но все об этом говорят.

— А знаешь ли ты, — продолжал директор, как будто не услышав ответа, — сколько всего интересного и важного узнали за это время твои товарищи по классу?

Он сорвал с куста анютиных глазок нечто похожее на огурец и протянул Алисе. Она послушно откусила от этого зеленого, которое оказалось на вкус самой обыкновенной морковкой.

— Да, — ответила Алиса, — знаю, и мне очень жалко, что я так много пропустила.

— Что же будем делать? — поинтересовался директор. — Думаю, тебе придется остаться на второй год в третьем классе. Немного отдохни от своего путешествия, почитай, позанимайся сама, а со следующего сентября пойдешь снова в третий класс.

— Нет, — сразу ответила Алиса.

— Но почему?

— Я не могу остаться без моих ребят, — сказала Алиса. — Они все мои друзья. Я догоню. В конце концов, я уже взрослый человек.

— Взрослые люди, — резонно возразил директор, — не лазят без спроса в сломанные машины времени и не сводят с ума своих родителей. Считай, что вопрос закрыт. Ты свободна, Алиса Селезнева.

Алиса послушно вышла из оранжереи и, понурив голову, побрела в класс.

— Ну что там? — спросил ее друг Пашка Гераскин. — Ругался?

— Хуже, — ответила Алиса. — Оставил на второй год.

Все ребята ахнули.

— Ни в коем случае! — сказал Пашка. — Я этого не допущу.

— Как же ты не допустишь? — спросила Машенька Белая. — Если наш директор решил… — И она, грустно вздохнув, добавила: — Но без тебя, Алиса, наш класс станет не тем.

— А я знаю, что сделаю, — сказал Аркаша Сапожников, самый умный ученик в классе.

Он включил свою пишущую машинку и начал диктовать. Все окружили Сапожникова и смотрели на лист бумаги, который медленно вылезал из машинки.

— «Заявление, — говорил Аркаша. — Директору школы. Сейчас я веду большую научную работу, и мне совершенно некогда заниматься текущими учебными делами. Очень прошу оставить меня на второй год. С уважением Аркадий Сапожников, третий класс».

— Это что же получается! — закричал Пашка Гераскин. — Значит, Сапожников будет учиться с Алисой и дальше, а мы к ним в гости будем ходить? Где моя пишущая машинка?

Он тут же включил пишущую машинку и принялся ей диктовать.

Сестры-близнецы Маша и Наташа Белые тоже кинулись к своим пишущим машинкам, а Джавад сказал:

— Нельзя повторяться, это вызовет подозрения. Я скажу все честно.

В этот момент в класс вошла молоденькая учительница Каролина Павловна и, поздоровавшись, принялась с грустью разглядывать Алису.

Аркаша тихо подошел к столу и положил перед учительницей свое заявление.

— Ничего не понимаю, — сказала Каролина Павловна, — какую такую работу ты ведешь, которая тебе мешает учиться?

— А вот мое заявление. — Пашка Гераскин принес листок бумаги.

— «Директору школы, — прочла вслух Каролина Павловна. — Я должен признаться вам, что только сегодня понял, что весь год недостаточно вдумчиво занимался и материала за третий год совершенно не усвоил. Поэтому мне очень хочется еще раз прослушать весь курс третьего класса. Надеюсь, что мне не откажут в моей просьбе. С уважением Павел Гераскин».

— Как? — удивилась Каролина Павловна. — Значит, ты меня обманывал? А я всегда думала, что тебе интересно на моих уроках.

— Интересно, — сказал Пашка, — вот я их еще раз и прослушаю.

Заявления одно за другим ложились на учительский стол.

— Невероятно! Я сойду с ума! — воскликнула Каролина Павловна, собирая со стола листочки. — Такого не было не только в истории нашей школы, но и в истории человечества.

И с этими словами она быстро ушла из класса.

А когда шум в классе немного утих, Алису и Пашку избрали от класса разведчиками, чтобы они подкрались к оранжерее, где уже заседал учительский совет, обсуждая необычные события в третьем классе.

Когда ребята подкрались к оранжерее и спрятались за кустами, совет уже кончался. Говорил директор. Он держал в руке стопку заявлений.

— Мы воспитываем в нашей школе самостоятельных людей и всегда стараемся уважать их мнение, даже если это только первоклассники. Если сегодня по разным причинам весь третий класс хочет остаться на второй год, мы не можем подозревать, что все дети делают это из лени или нежелания трудиться. Таких в наше время почти не осталось. Следовательно, мы должны удовлетворить их просьбу. Но, с другой стороны… — Директор сделал паузу, а Пашка прошептал Алисе на ухо:

— Если он и в самом деле оставит нас всех на второй год, мои родители ужасно удивятся…

— Но, с другой стороны, — повторил директор, — я полагаю, что есть выход. Алиса, ты подслушиваешь?

— Да, — призналась Алиса, выходя из кустов.

— Подслушивать нехорошо, тем более что у нас нет секретов от учеников.

— Извините, — сказала Алиса. — Но мы переживаем.

— Передай своим товарищам, — попросил директор, чуть улыбаясь, — что мы удовлетворили просьбу твоего класса. И весь класс оставлен на второй год. И будет в будущем году снова называться третьим классом. Но если твои товарищи помогут тебе, Алиса, наверстать то, что ты пропустила за полгода, и ты сама поработаешь летом, то первого сентября мы устроим тебе экзамен, и если ты его выдержишь, то всех переведем в четвертый класс. Тебе ясно?

— Ясно, — обрадовалась Алиса. — Спасибо.

— Ну, конечно, если Паша Гераскин чувствует, что он не справился с годовой программой, мы сделаем для него исключение и оставим его…

— Не надо, — выскочил из кустов Пашка. — Я буду заниматься вместе с Алисой.

На том и порешили.

Разумеется, третий класс не остался на второй год. Уже в конце мая Алиса догнала своих ребят. Правда, всем, и ей в первую очередь, пришлось немало потрудиться.

УЗНИКИ «ЯМАГИРИ-МАРУ»

1. Подводное кладбище

На каникулах после шестого класса каждый сам выбирал себе тему биологической практики. В маленьком коралловом домике биостанции на Гоголевском бульваре собрались все биологи. С утра над Москвой синоптики устроили мелкий теплый дождь, потому что паркам и садам нужна была влага — наступало время цветения. Дождик уютно постукивал по молодым листьям, капли влетали в открытые окна. Жираф Злодей, существо доброе, но глупое, сунул голову в окно, полагая, что он спрятался от дождя. Питекантроп Геракл попросил у Аркаши Сапожкова зонтик и гулял по дорожке, порой громко ухая, чтобы привлечь к себе внимание. Он был уверен, что, завладев зонтиком, уже превратился в человека. Остальным обитателям биостанции дождь не мешал, и поэтому они, в свою очередь, не мешали юным биологам.

Первыми рассказывали о своих планах на лето близнецы Маша и Наташа Белые. Они решили уехать со своими ручными дельфинами на Черное море, потому что у Медеи вот-вот должен родиться малыш, и сестры решили с детства учить дельфиненка человеческому языку. Они рассудили, что трудности с обучением дельфинов происходят из-за того, что учат обычно взрослых, а взрослые уже знают свой дельфиний язык и новый учить им недосуг.

Биологи одобрили решение близняшек, только Пашка Гераскин, который, разумеется, опоздал, сказал:

— Первой фразой, которую выучит твой дельфиненок, будет: «Отстаньте от меня, люди!»

— А что ты будешь делать, Паша? — спросила Галина Петровна, наставник по биологии.

— Я еще не сформулировал, — скромно ответил Паша. — Может, вернусь к опытам по дрессировке белых грибов, чтобы они по сигналу сбегались к корзинке.

— Что очень показательно для твоего характера, — сказала Машенька Белая. — Один литературный герой уже придумал вареники, которые прыгали ему в рот.

— Теперь твоя очередь, Алиса, — сказала Галина Петровна.

— Хорошо, — ответила Алиса и подошла к стене, где висела географическая карта. — Только сначала я должна кое-что рассказать. Сто пятьдесят лет назад на Тихом океане бушевала война. В те дни 1941 года, когда немецких фашистов разгромили под Москвой, их японские союзники неожиданно, без объявления войны, напали на американский флот, который стоял в бухте Перл-Харбор на Гавайских островах. Впрочем, вы ведь знаете историю…

— Все равно рассказывай, — сказал Пашка. — Было морское сражение?

— Нет, — сказала Алиса. — Японский флот не подходил близко к Перл-Харбору. Но японские бомбардировщики поднялись с авианосцев и ранним утром сбросили тысячи бомб на американский флот. Самые сильные американские линкоры были потоплены, и поэтому японцы смогли послать корабли с десантом на юг и в несколько месяцев захватили всю Юго-Восточную Азию. Но постепенно их наступление остановилось. Война затягивалась. Японцам все труднее было вывозить из оккупированных стран награбленное добро. Американские подводные лодки топили их транспорты, а самолеты бомбили их. И вот теперь о том, что мало кто знает. В начале 1944 года японцы собрали большой конвой. В нем было около тридцати транспортов и танкеров. Охраняли их два крейсера и авианосец «Секаку». Этот конвой собрался в Сингапуре и взял курс на остров Яп.

— А что эти транспорты везли? — спросил Джавад Рахимов.

— На некоторых было награбленное добро — каучук, нефть, тиковое дерево, олово… Были там и транспорты с войсками, танки, пушки, солдаты, которых отправляли, чтобы укрепить гарнизон Марианских островов, где готовились высадиться американцы.

Алиса показала на длинную дугу островов.

— Утром третьего февраля конвой был замечен американским самолетом, как раз когда он приближался к атоллу Моруту, вот здесь. Самолет сообщил о конвое, и тут же с американских авианосцев поднялись бомбардировщики. В тот район вышла «волчья стая».

— Что? — удивился Пашка.

— Так называли группы подводных лодок, они нападали на добычу все вместе, как стая волков. Три часа длилось избиение конвоя. Некоторые корабли пытались спастись в лагуне атолла Моруту. Их разбомбили уже там…

— Все это очень интересно, — сказала Галина Петровна. — Но какое отношение это имеет к твоей практике?

— Через много лет после войны на атолле Моруту побывали биологи. И они обнаружили интересную вещь — оказывается, потонувшие корабли постепенно превращались в рифы. На них селились кораллы и водоросли, гнездились колонии рыб и моллюсков. Причем там удалось найти новые виды морских существ. Ведь эти искусственные рифы были железными, в танкерах была нефть. Все это влияло на состав воды в атолле. Кораллы, например, росли там втрое быстрее, чем на обычных скалах. Уже много лет никто не бывал на атолле Моруту. И, по-моему, очень интересно поглядеть, что там сейчас происходит. К тому же на острове Яп, — Алиса показала указкой на карту, — теперь есть морская ферма. Им хочется узнать, нельзя ли устроить филиал фермы на атолле Моруту.

— А чего они сами не съездят туда? — спросила Машенька Белая.

— У них людей не хватает. Поэтому они обрадовались, что я собираюсь на атолл, и дадут мне батискат.

— Кого дадут? — спросил Пашка.

За Алису ответила Машенька:

— Ты что, батиската не видел? У нас на Черноморской станции их штук пять. Это катер, который может идти по морю, а если надо, опускается на любую глубину.

— Вот тут, недалеко, — сказала Алиса, — есть Марианская впадина, глубочайшая в океане. Больше десяти километров. Батискат может опуститься туда, и ничего с ним не случится.

— И ты одна поплывешь? — спросила Машенька.

— Если никто из вас не хочет ехать со мной, я поищу себе попутчика в Индонезии, сегодня позвоню тамошним юным биологам, — сказала Алиса.

— Погоди, — прервал ее Пашка. — Есть вопрос. А сокровища на кораблях были?

— Может, и были, — ответила Алиса. — Их даже искали. Кто-то писал, что на «Ямагири-мару» хранилась годовая добыча рубинов из Бирмы. Подводники туда спускались, но ничего не нашли.

— Очень любопытно, — сказал Пашка. — Возможно, я отправлюсь на практику с тобой. Тебе может пригодиться мужчина.

— Честно говоря, — сказала Алиса, — я бы предпочла другого спутника. Ты очень склонен к романтике. А там надо работать.

2. Таинственный убийца

Остров Яп — место тихое, в стороне от больших путей. На нем расположен один из природных заповедников Тихого океана. Там нельзя строить никаких предприятий. На острове есть небольшой городок с современными зданиями, школами и больницами, там же — лаборатории и правление подводной фермы, где и работают большинство жителей острова. Но на другом берегу острова осталось несколько деревень, точно таких, какими они были сто и двести лет назад. Живут в них в основном старики и малыши, которым еще рано идти в школу. Остальные островитяне приезжают в эти деревни в отпуск, отдохнуть, порыбачить.

Алиса с Пашкой заглянули в правление фермы. Там никого не было — время обеденное. Тогда они пошли погулять по берегу, заглянули в деревню, потом славно искупались в теплом ласковом море и улеглись на берегу.

— Все-таки неплохая у тебя идея, — сказал Пашка. — Практика у Северного полюса скучнее.

— Я и к Северному полюсу соберусь, — ответила Алиса.

— Не спеши. А знаешь, я перед отъездом подключился к информатору, попросил проверить, что сохранилось в архивах по поводу «Ямагири-мару». Транспорт в самом деле шел из Рангуна. А в показаниях на процессе военных преступников полковник Судзуки, который отвечал за погрузку, сообщил, что в последнюю минуту на корабль была доставлена стальная шкатулка с рубинами.

— Оставь свои мечты, — сказала Алиса, переворачиваясь на живот. С непривычки можно и обгореть. Ведь еще утром они были в Москве, где прохладно и моросил дождик. — Подводники обследовали капитанскую каюту. Там ничего нет.

— Ага, — не стал спорить Пашка. — А в трюмах знаешь что было?

— Забыла. Кажется, рис.

— Никакой не рис. Танки. Танковую бригаду перебрасывали на Сайпан.

— Может быть. — Алисе было лень разговаривать. Налетел теплый ветер, зашуршал листьями пальм. Высохший кокосовый орех валялся на песке. Море накатывалось на берег мягко и тихо.

— Давай еще разок окунемся, — сказал Пашка.

— Иди, — сказала Алиса.

И Пашка побежал к морю.

Повернув голову, Алиса глядела, как он вбежал в воду, подняв фонтан брызг.

И тут же сверху, от деревьев, послышался крик:

— Назад! Немедленно назад!

По берегу к воде бежал высокий, очень худой, почти черный человек в плавках и голубом тюрбане. Алиса узнала его — они говорили по видеофону всего два дня назад, из Москвы. Это был доктор Аран Сингх, директор подводной фермы.

Алиса вскочила. Пашка не слышал. Он бултыхался в воде.

Сингх, не обращая на Алису внимания, пронесся мимо и врезался в воду как пуля. В несколько секунд он настиг Пашку, схватил его и поволок обратно к берегу. А так как Пашка не понял, что происходит, и вообразил, что на него напал пират-людоед, то он сопротивлялся изо всех сил.

Только минут через пять на берегу наступило спокойствие. Пашка уселся на песок рядом с Алисой.

— Можно было позвать нормально, — сказал он недовольно. — Я вам не добыча.

— Я звал, — сказал Сингх. — Никто не откликался.

— Он звал, — подтвердила Алиса. — Только не знаю почему.

— Остров небольшой, приезжающих нет, — ответил Сингх. — Так что все знают — в море купаться нельзя.

— А что, акулы? — обрадовался Пашка. Ему теперь рассказов на год хватит.

— Хуже, — ответил Сингх. — Смерть. Я как узнал, что вы прилетели на остров, сразу кинулся вас искать — вернее всего, гости из холодной страны сразу захотят искупаться.

— Смерть! — воскликнула Алиса.

— Я не преувеличил, — сказал Сингх. — У нас серьезные неприятности. Как вы знаете, отделения фермы разбросаны по всему океану. В некоторых разводят молодь осьминогов и тунца, в других — жемчужниц… Впрочем, вы это потом увидите. Есть и лаборатории, инкубаторы — большое хозяйство. Шесть дней назад кто-то напал на садок осьминогов — они погибли.

— Может, уплыли? — спросил Пашка, который все не мог простить Сингху, что тот его столь неуважительно вытащил из воды.

— Сетки были разорваны, от осьминогов почти ничего не осталось. Но кто виновник нападения — неизвестно. Ничего подобного раньше у нас не было.

— А где-нибудь было?

— Что-то похожее случилось весной севернее, у острова Сайпан, на краю Марианской впадины. Кто-то разорил там жемчужную отмель, сожрав всех моллюсков. И снова никаких следов.

— Неужели никто не следит за этими садками? — спросила Алиса.

— После того, как погиб еще один садок, мы удвоили бдительность. Прошел всего день, как раздался сигнал тревоги — его подавал кашалот Палау, ручное животное, большой наш друг. Он часто приплывал к нам.

— Как кашалот может подавать сигнал? — удивился Пашка.

— У тех китов и кашалотов, за которыми мы наблюдаем, есть передатчики. Мы всегда знаем, где находится кит, как он себя чувствует. Палау передавал сигналы страха и боли… Потом связь прервалась. Мой помощник немедленно сел во флаер и помчался в тот квадрат. Там Палау не было. Мы послали туда батискат. И он отыскал то, что осталось от Палау. Обглоданный скелет. На костях кашалота были следы мелких острых зубов, такие же, как на сетках садка осьминогов. Судя по следам, владельцы зубов невелики. И это еще больше запутывает картину.

— Значит, ничего не известно? — спросила Алиса.

— Объявлена тревога. Во всем районе от Марианской впадины до наших островов. Купаться запрещено. Ищем…

Аран Сингх поднялся.

— Пойдемте, я вас накормлю. А потом решим, что делать. Может быть, отложить ваше путешествие?

Они пошли по узкой тенистой тропинке к станции.

— В батискате нам ничего не грозит, — уговаривала Алиса Сингха. — Никакая рыба его не одолеет.

— Тогда я должен взять с вас слово, — сказал Аран Сингх, — что вы не будете покидать батискат ни при каких обстоятельствах. И будете поддерживать с нами постоянную связь.

— Нет вопросов, — сказал Пашка. — Обещаем.

Пообедав, они втроем спустились к пристани, где был пришвартован батискат. Он был похож на веретено с полушарием наверху. Полушарие было прозрачным — для наблюдений. К тому же батискат был снабжен иллюминаторами по бортам и спереди.

Внутри было тесно, он был рассчитан на двух исследователей. В задней части была небольшая каюта, под стеклянным полушарием размещалась рубка. Батискат был снабжен манипуляторами, которые выдвигались по сторонам переднего иллюминатора.

Когда они подошли к кораблику, из люка появился робот, который доложил, что все системы батиската проверены, вода и пища в расчете на неделю автономного плавания. Связь работает нормально.

Так что ничто не мешало с утра отправиться к атоллу Моруту.

3. Атолл Моруту

Алиса с Пашкой отправились в путь на рассвете.

Море было синим, по нему катились редкие пологие валы, небо было еще темным, только там, где должно было подняться солнце, тянулись рваной марлей перистые облака.

Отплыли. Пашка проверил, как работает связь. Верхний прозрачный колпак юные биологи задвигать не стали — через него в рубку влетали влажный прохладный ветер и мелкие соленые брызги.

Алиса пустила батискат быстрее, он подпрыгнул, как жеребенок, и пошел, срывая верхушки валов и ударяясь о воду, отчего получились хлесткие гулкие удары.

Пашка вышел на связь с фермой. Аран Сингх пожелал им счастливого пути и напомнил об осторожности. Путешествие проходило без приключений. Часа через два Алиса поставила батискат на автопилот, а сама приготовила завтрак — на Пашку было мало надежды, он отличался склонностью к экспериментам, и потому обед в его исполнении оказывался несъедобным.

Еще через час они добрались до атолла Моруту.

Атолл — кольцо коралловых рифов окружностью около десяти километров. С запада в кольце был разрыв — достаточно широкий и глубокий, чтобы туда мог пройти океанский корабль. На восточной стороне разрывов не было, там даже росли пальмы и кустарник. В центре лагуны поднимались два голых острова.

Алиса снизила скорость, Пашка приклеился к переднему люку. Лагуна была прозрачной, и вода пронизывалась солнечными лучами.

— Ничего нет, — сообщил Пашка. — Дно неровное, скалы, камни, но никаких кораблей. Ты уверена, что мы в правильную лагуну приехали?

— А ты с поверхности ничего и не увидишь, — сказала Алиса. — Ведь полтора века прошло.

Батискат пересек лагуну и ткнулся носом в противоположный берег.

Они устроились под большой кокосовой пальмой. Пашка сразу углядел орехи, разулся и полез наверх, цепляясь ногами как обезьяна, а Алиса принялась читать отчет прошлой экспедиции.

Пашка добрался до середины острова, устал и решил нарушить договор с Сингхом. Он тихонько отошел подальше по берегу и вошел в воду с внешней стороны лагуны. Из песка высовывались острые кораллы, волны норовили сбить с ног, а глубина никак не начиналась. Наконец он зашел по пояс и поплыл.

Когда Пашка оглянулся, ему показалось, что берег уже далеко. И он, хоть и хорошо плавал, встревожился. Одно дело плавать в Черном море, другое — в Тихом океане.

Пашка поплыл обратно. И в этот момент его кто-то больно укусил за ногу.

Пашка буквально подпрыгнул над водой и попытался достать рукой до больного места. Что-то тонкое, словно жгут водорослей, попало ему в пальцы, он рванул, но боль не уменьшилась. Тогда Пашка понесся к берегу изо всех сил. Он ударился коленом о песок и выскочил на мелководье.

Ковыляя к берегу, Пашка разглядел, что в руке у него не водоросли, а тело длинной и тонкой красивой полупрозрачной рыбки. Голова же рыбки, небольшая, усеянная мелкими зубьями, осталась на коже — она так сильно вцепилась в икру Пашки, что даже после смерти не разжала зубов.

Ранка немного кровоточила и болела. Может, потому, что в нее попала соленая вода, а может, — и этого, конечно, Пашка испугался больше всего, — рыбка была ядовитой.

В мрачном настроении Пашка побрел к Алисе. Алиса была так погружена в отчеты, что его пятиминутного отсутствия не заметила.

Пашка не стал бы ей рассказывать о своем проступке, если бы не страх умереть от ядовитых зубов.

— Алис, — сказал он, — ты, конечно, не волнуйся, но на меня напало морское существо. Боюсь, что ядовитое.

— Что? — Алиса сразу вскочила. — Как оно забралось на берег?

— Оно, может быть, и не забралось, — сказал Пашка. — Я с ним встретился там…

Он показал на море.

— Покажи! — Алиса присела на корточки рядом с Пашкой и осмотрела ранку. Края ее немного припухли, кровь уже не шла.

Алиса прыгнула в батискат, достала оттуда аптечку, отыскала в ней универсальное противоядие и смазала им ногу Пашки. Пока она занималась лечением, до нее дошло, что Пашка нарушил запрет.

— Ты как там оказался? — грозно спросила Алиса.

— Понимаешь… — Пашка искал серединку между правдой и ложью, в которую и самому можно поверить. Ведь если не поверишь сам, как убедишь остальных? — Я пока лазил на пальму, весь извозился. Вот и решил ноги помыть. Отошел от берега шагов на… сто. Эта рыбка на меня и кинулась.

— А почему голова мокрая?

— Волна налетела, — сказал Пашка. Он уже сам себе поверил. — Щиплет. Хватит меня мазать.

— Вот когда разболится, тогда раскаешься. Какая из себя рыбка была?

— Тонкая, полупрозрачная, а зубы острые. Она так вцепилась, что голова оторвалась. Даже рассказывать противно.

— Сиди здесь и отдыхай, — сказала Алиса. — Если будет хуже, я тебя отвезу обратно. И зачем только я согласилась взять тебя с собой? Балласт!

Алиса оставила Пашку на берегу и в первое погружение пошла одна. Но прежде она связалась с фермой и сказала, что все в порядке. Она не стала рассказывать о приключении Пашки, потому что взрослые всегда преувеличивают опасности. Сингх приказал бы свернуть экспедицию.

Алиса кинула последний взгляд на Пашку, который сидел под пальмой, вытянув ногу и воображая себя раненым конкистадором, потом закрыла колпак и осторожно повела батискат вниз, в зеленую глубину лагуны.

Вокруг сновали тропические рыбки, разноцветные, причудливых форм. Одни носились стайками, другие проплывали неспешно. Вспугнутая батискатом, сверкнув злым глазом, проплыла хищная мурена, полупрозрачные медузы покачивались перед иллюминатором. Здесь, у первого из затонувших транспортов, было неглубоко. Транспорт почти дотянул до суши, и раньше его мачты даже выступали над поверхностью воды.

Кораллы поднялись букетами черных, розовых и белых цветов. Потом Алиса увидела красную губку, по которой ползла пятнистая морская звезда. Она согнала звезду манипулятором и сорвала губку.

Стайка тропических рыбок пронеслась мимо иллюминатора. Что могло их испугать? Потом Алиса увидела горбатого краба, боком убегавшего по коралловому кусту. За крабом гнались полупрозрачные рыбки. Они изгибались, тыкались маленькими головками в панцирь. Алиса включила камеру, которая начала снимать эту сцену. За краба Алиса не волновалась — никакой рыбке, даже зубастой, не прокусить его панциря. Но тут она поняла, что дела краба совсем не так хороши, как показалось вначале. Рыбки облепили краба так, что Алиса ничего не видела. Потом рыбки рассыпались по сторонам, и на дне остался объеденный панцирь.

Так как Алиса никогда таких существ не встречала, она попросила бортовой компьютер определить их. Почему-то тот не смог дать ответ. Но надо было работать.

С помощью манипулятора Алиса сбила кораллы с возвышения на бывшей палубе. Под слоем кораллов обнаружился большой ржавый шар. Компьютер ожил и сообщил, что это морская мина, поэтому он не рекомендует чистить дальше.

Алиса согласилась и решила подняться, поглядеть, как себя чувствует Пашка, и заодно рассказать ему про нападение на краба. Про мину она рассказывать не будет; исследовательский зуд заставит ее друга тут же нырнуть и что-нибудь отвинтить.

Пашки на берегу не было видно.

Алиса встревожилась и погнала батискат к пальмам. Уже въезжая на берег, она увидела Пашку. Он, оказывается, вырыл себе в песке яму и улегся в нее. Там было прохладно, и Пашка мирно заснул.

Алиса будить его не стала, проверила, как нога, — припухлость была невелика и, видно, Пашку не беспокоила. Поэтому Алиса стала готовить чай. Конечно, проще и быстрее было сделать это в батискате, но глупо сидеть в каюте, когда такая погода. Она вынесла чаеварку на берег.

Пашка проснулся, заявил, что ему снился страшный сон, и хотел снова идти купаться. Алиса, которой самой до смерти хотелось поплавать, начала спорить с ним, и в конце концов они решили, что возьмут с батиската рыболовную сеть и отгородят ею кусочек океана.

Пока они этим занимались, позвонил Аран Сингх, и Алисе пришлось бежать в рубку, чтобы поговорить с ним.

Аран Сингх был полон подозрений — не купаются ли юные биологи. Он сказал, что поступил еще один сигнал, на этот раз от дельфинов — кто-то напал на них. Сейчас поднимаются флаеры спасательной службы. Если Алиса заметит что-нибудь подозрительное, надо сразу сообщить на ферму.

В огороженном садке было мелко, пришлось лечь на дно, чтобы поверить, что плаваешь. С востока шли темные облака, они громоздились на горизонте, и когда Алиса после купания помыла чашки и принесла их в рубку, она спросила у компьютера, что с погодой. Тот сообщил, что надвигается шторм.

Быстро наступил вечер, он был коротким, потому что солнце нырнуло в сизые облака, которые поднимались над океаном. Океан затих, катились по нему невысокие маслянистые черные волны, пальмы опустили листья, словно покорно ждали нападения.

Алиса с Пашкой посидели немного на берегу, но было тревожно и даже страшновато. Низкий атолл почти не поднимался над океаном, и казалось, что они совсем одни под громадным недобрым небом… И когда первый порыв ветра достиг атолла, он был таким могучим и всесильным, что поднял к небу песок и согнул до земли покорные пальмы, словно хотел показать, что ему ничего не стоит сдуть и Алису с Пашкой.

Алиса сообщила на ферму, что они переждут ураган в батискате, уговорила Пашку уйти внутрь, и они спустились под воду.

Под водой они и ночевали.

4. В погоне за кладом

Пашка проснулся первым и в ужасном настроении. Разумеется, он куда лучше провел бы каникулы в любом другом месте Земли или Солнечной системы. Почему-то он должен бегать от рыб и ночевать в железной банке.

Алиса не стала с ним спорить, потому что ему этого больше всего хотелось. Она приготовила кофе, потом вышла на связь с фермой. Дела на ферме были хуже некуда. Вечером загадочно погибла стая дельфинов. Причем трагедия произошла всего в пятидесяти милях от атолла Моруту. Когда Алиса попрощалась с Сингхом, Пашка ворчливо сказал, что удивляется, почему Алиса не сообщила о том, что на него напала рыбка. Ведь не исключено, что он может погибнуть.

— Что же, — сказала Алиса, — сейчас я снова свяжусь с фермой, пускай за тобой прилетят. Полежишь в госпитале.

— Ты с ума сошла! — возмутился Пашка. — Из-за жалкой царапины ты хочешь упрятать меня в больницу?

— Но тебе, наверно, больно ходить?

— Лучше выберемся наружу, поглядим, что осталось от атолла.

Ураган миновал, и, если не считать одной сломанной пальмы, ничто о нем не напоминало.

Пашка побежал по берегу поглядеть, не выкинули ли волны старинную бутылку с просьбой о помощи или мешок с дублонами. Ни бутылки, ни мешка с дублонами он не отыскал, но мысль о кладе к нему вернулась.

Зато Алисе повезло больше. На песке она отыскала выброшенную волной полупрозрачную рыбку, из старых знакомых. Теперь бортовой компьютер мог изучить ее более детально. Заработали анализаторы. Потом электронный мозг ответил: вид ему неизвестен, но ясно, что это мутация, причем недавняя. По составу микроэлементов в тканях можно утверждать, что эта особь еще недавно обитала в Марианской впадине. Почему она покинула глубоководье и появилась здесь, неизвестно.

Это было очень интересно и похоже на открытие. Но пора было исследовать подводное кладбище. Алиса позвала Пашку.

За первые два часа они предварительно осмотрели шесть кораблей, лежащих в лагуне. Алиса научилась угадывать их очертания, несмотря на заросли водорослей и наросты кораллов. Пашка, который раньше на тропических атоллах не работал, был в полном восторге от разноцветья этого подводного мира — от всех этих полосатых рыб и пятнистых морских звезд, от голубых креветок и красных крабов, от кораллов, похожих на деревья, от губок и моллюсков, схожих с цветами.

Но скоро Пашке надоело помогать Алисе фотографировать кораллы, измерять их размеры и скорость роста. Ему не терпелось поглядеть на «Ямагири-мару».

«Ямагири-мару» лежал в глубине, вне лагуны, по Алисиным планам его очередь подойдет дня через два, но Пашка буквально умолил ее отправиться к транспорту.

Они нашли транспорт не сразу, пришлось включить прожектор. Глубина там была около ста метров, подводный мир не так богат и разнообразен, как в лагуне.

Транспорт лежал, склонившись набок. Одна из труб не упала и казалась старинной крепостной башней, обвитой плющом. От удара о дно, а может, от бомбы транспорт раскололся, и между кормой и остальным корпусом зияла темная пропасть.

— Нам туда, — сказал Пашка.

— Зачем? — спросила Алиса.

— Поглядим, где лежит шкатулка с рубинами, — просто ответил Пашка.

— Опять ты за свое!

— Но попробовать можно?

Алиса колебалась. Будь она взрослым исследователем, наверное, она бы отказалась послушаться Пашку. Но в двенадцать лет любому хочется приключений. В этот момент их вызвал Аран Сингх. Беды не оставляли ферму. Невидимый враг во время урагана напал на один садок. Кроме того, пропал без вести турист, прилетевший на Яп. Вернее всего, не послушался, ушел купаться…

— Неужели никаких данных нет? — спросила Алиса.

— Установили два факта, но пока не знаем их значения. Во-первых, мы теперь точно знаем, что у бандитов маленькие острые зубы, во-вторых, собрали все сведения о подобных нападениях за последние недели, и теперь можно сказать, что они начались в районе Марианской впадины к востоку от острова Сайпан и постепенно перемещаются к юго-западу. А как у вас дела?

— Мы осматриваем корабли. Очень интересно.

Сингх пожелал счастливой работы и напомнил об осторожности. И они попрощались до обеда.

Пашка включил манипуляторы и с их помощью очищал проход в щель, что вела в трюмы корабля. Что-то сказанное Араном Сингхом встревожило Алису. Что-то о Марианской впадине. Может, она и вспомнила бы, но Пашка громко спросил:

— Ну как, мы спускаемся или нет?

— Спускаемся, — сказала Алиса.

— Алиса, — сказал Пашка, — видишь коридор?

Это был не коридор — громадное отверстие, которое зияло перед ними, было трюмом… Оно, словно открытая дверь, манило внутрь.

Батискат осторожно приблизился к отверстию. Оно было достаточно широким, чтобы в него прошли десять батискатов.

Трюм был уставлен ящиками и контейнерами, когда-то от толчка они сползли к борту. Потом за долгие годы водоросли и кораллы обжили эти искусственные скалы.

Алиса увлеклась работой — манипуляторы трудились, отбивая образцы для исследования. Пашка маялся. Ему хотелось проплыть глубже в трюм и посмотреть, что там. Но он пока терпел.

— Интересно, правда? — спросила Алиса, разгибаясь, — руки устали работать с манипуляторами.

— А ты не заметила одной детали, которая бросилась бы в глаза любому элементарному Шерлоку Холмсу? — спросил Пашка. — Где рыбы? Где креветки? Где крабы? Почему даже морские звезды не хотят здесь жить?

И в самом деле, в пещере трюма ничто не двигалось. Лишь губки, кораллы и водоросли обитали там. И ни одного животного.

— Здесь какой-то яд! — предположил Пашка.

— Вряд ли, — сказала Алиса. — Если бы был яд, водоросли и губки тоже бы погибли.

— Но он может действовать только на животных. Понимаешь, скопился здесь за сто лет…

И тут, как бы нарочно, чтобы опровергнуть Пашку, рядом с иллюминатором полупрозрачной массой проплыла целая стая знакомых рыбок. Они выплыли из глубин корабля и спешили наверх. Некоторые заметили батискат и начали кружиться возле него, даже пробовать на зуб.

— Тогда яд на них тоже не действует, — сказала Алиса и схватилась за рычаги манипуляторов, чтобы выпустить тонкую сеть и поймать несколько рыбок.

— Давай проплывем еще несколько метров вглубь, — сказал Пашка. — Поглядим, как там.

Батискат плыл как бы по просторному залу, украшенному гирляндами к Новому году и устланному зеленым пышным ковром. Наконец впереди показалась стена — переборка. В ней проход.

— Вроде больше ничего интересного, — сказала Алиса.

— Впереди самое интересное, — ответил охотник за сокровищами.

5. В плену

Медленно и осторожно батискат вплыл в следующий отсек. Прожектор выхватывал из черноты сплетения водорослей неясные очертания предметов, которые настолько потеряли форму, что невозможно было угадать, чем они были когда-то.

Алиса вела батискат на самой малой скорости. Проход становился все теснее, и пора было поворачивать обратно. Поэтому Алиса остановила батискат и включила манипуляторы, чтобы они взяли образцы флоры. И тут она увидела впереди серое движение.

Она перевела туда луч прожектора и не сразу поняла, что видит громадное скопление полупрозрачных рыбок, которые сплелись в шар диаметром метра в два.

— Попробуй их тронуть манипулятором! — сказал Пашка.

Рука манипулятора двинулась вперед, и в то же мгновение шар распался, превратившись в серое облако, которое заполнило собой весь трюм. Рыбки с яростью бросились на батискат, и видно было, как они бессильно скребли его маленькими зубами. Часть их стала отступать, утекая серой рекой в темный проход сбоку.

Алиса двинула батискат вслед за ними. Рыбки продолжали атаковать подводный кораблик. Они облепили иллюминаторы. «Еще десять метров, — сказала себе Алиса, — и назад».

Перед ними поднималась преграда, схожая со скалой, и надо было подняться наверх, туда, где над скалой кишели тучей рыбки. Некоторые ныряли внутрь скалы, которая, видно, была полой.

— Алиса, знаешь, что это такое! — воскликнул Пашка. — Это же танк.

И в самом деле можно было различить орудие, которое смотрело прямо на них и казалось зеленым, обросшим мхом бревном. Рука манипулятора содрала сверху слой губок, и под ним обнаружилась орудийная башня.

— Погляди с той стороны — это тоже танк?

Алиса приказала манипулятору обследовать скалу справа. Видимость была плохой. В дополнение к туче рыб, которые мешали смотреть, манипулятор, освобождая танк от губок, поднял тучу ила.

— Подождем, — сказала Алиса.

Но ждать не пришлось. Манипулятор задел за столб или стойку — впрочем, они так и не узнали, что это было. Сгнивший и проржавевший внутри корабль был настолько ветхим и перегруженным населившими его кораллами, губками и водорослями, что потолок трюма не выдержал и медленно, как в кошмарном сне, начал опускаться на них. Многотонный груз верхних палуб упал сверху на батискат и вдавил его в пол. Видимость сразу пропала. Батискат, хоть рассчитанный на многоразовые перегрузки при глубоководных погружениях, застонал от неожиданного удара. Казалось, что он расколется как орех.

Свет в батискате погас, треск был невыносимым и зловещим, и так как Алиса с Пашкой сначала не поняли, что произошло, они скатились к стене рубки, а на них в полной темноте посыпались разбитые приборы.

Потом стало очень тихо. Только медленно ухали, устраиваясь поудобнее, железные балки переборок.

— Ты жив? — спросила Алиса.

— Жив, — ответил Пашка. — У него аварийное питание есть?

Алиса нащупала пульт — пульт был почти цел. Третья кнопка справа.

Зажегся свет. Алиса выбралась из-под опрокинутого кресла. Болела рука.

Как только они немного отдышались и поняли, что воды в батискате нет, Алиса включила прожектор. Он горел. Только перестал двигаться. Вода за иллюминатором была мутной настолько, что не разглядишь ничего за метр.

— Придется подождать, — сказала Алиса, — пока муть уляжется. А то мы не знаем, куда плыть.

— Назад, — уверенно сказал Пашка, — нас не переворачивало. Просто повалило набок.

— Хорошо бы, — сказала Алиса.

Она не хотела пугать Пашку, но сквозь муть она постепенно различила темную массу, навалившуюся на верхний прозрачный колпак. К тому же перед передним иллюминатором протянулась рука манипулятора, которая торчала под неестественным углом. Алиса включила манипулятор. Видно было, как металлическая рука вздрогнула. Но не послушалась приказа: батискат застрял в груде металла. Алиса поняла, что их спас танк — он принял на себя груз переборки, отчего его пушка еще более склонилась к нему.

— Давай задний ход, — сказал Пашка. — И вырываем эту железку. Проще простого.

Но проще простого не вышло. Манипулятор застрял так прочно, что сколько ни давала Алиса задний ход батискату, тот не мог вытащить застрявшую руку.

Алиса выключила двигатель и вытерла пот.

— Не получается, — сказала она. — Надо думать.

— Думать не надо, — ответил Пашка. — Будем действовать. Я выхожу наружу через задний люк — он свободен. Отрезаю манипулятор — горелка у нас есть.

— А рыбы? — спросила Алиса.

— В скафандре они не страшны.

Сказав эти слова очень уверенно, Пашка тут же потерял долю энтузиазма — с этими рыбами у него были связаны неприятные воспоминания.

— Ладно, — сказала тогда Алиса. — Я лучше умею обращаться с горелкой — ты курса подводных работ не проходил.

Пашка начал возражать, но Алиса его не слушала. Она надела скафандр и вошла в переходник — небольшой отсек, который наполняется водой, если надо выйти наружу. Задраила за собой внутренний люк — в переходнике было темно. Потом включила шлемовый фонарь, и свет его уперся в близкую стенку, высветив на ней каждую царапинку, каждую каплю влаги. Забортная вода с шипением стала поступать в переходник.

Алиса приготовилась к тому, что сейчас можно будет открыть внешний люк, потом надо будет как можно быстрее сделать три шага к основанию защемленного манипулятора и сразу включить резак.

И в этот момент она почувствовала болезненный укол в ногу. Тут же — второй.

Алиса направила луч фонаря в воду и поняла, что в воде кишат тонкие длинные рыбки, яростно вонзающиеся зубами в скафандр и прокусывающие прочнейший материал скафандра.

У Алисы хватило самообладания не драться с ними, не отгонять их. Она поняла, что ее единственное спасение — тут же откачать из переходника воду.

Но вода вокруг достигла уже горла, и руки под водой двигались куда медленней, чем в воздухе. К тому же она держала в одной руке горелку, а другой непроизвольно отдирала рыбок от скафандра.

Пока она догадалась выпустить из рук горелку, прошло три секунды, пока нашаривала в бурлящей воде кнопку откачки воды, прошло еще секунд пять, все это время вода прибывала и закрыла Алису почти с головой. Она ощутила, как острые тонкие струи воды врываются в скафандр в прокушенных местах. Было впечатление, будто Алиса попала под душ Шарко, который со всех сторон бьет тебя струями.

Алисе казалось, что вода уходит из переходника страшно долго — все укусы обжигали ее, а вода внутри скафандра уже поднялась до колен. Наконец вода с хлюпаньем ушла из переходника, прямо перед глазами оказались мокрые стены.

Терпя жгучую боль, Алиса обобрала рыбок со скафандра и только тогда услышала взволнованный голос Пашки:

— Ты что? Почему не выходишь? Почему молчишь? Ты что, Алиска?

— Все в порядке, — сказала Алиса. — Я возвращаюсь.

Вернувшись в рубку и задраив за собой люк, Алиса устало стянула скафандр.

Пашка, который не мог понять, что произошло, помогал ей и мучил вопросами.

— Достань антисептик, — велела Алиса.

— Ой, что с тобой?

— Мы не можем выйти из батиската. Придется вызвать помощь.

Алиса вздохнула. Вызывать помощь было стыдно. Пустили детей в лагуну, а они нарушили правила — без разрешения забрались внутрь ветхого судна, попали в ловушку, сломали батискат. А у Сингха и без того неприятностей выше головы.

Но ничего не поделаешь. Одно утешение — есть о чем рассказать на ферме. Рыбки из Марианской впадины — опасные обитатели лагуны. Если сюда поставить садки с молодью осьминогов, от них через полчаса ничего не останется. Может, эта информация стоит сломанного батиската.

Алиса смазала многочисленные ранки, приняла антисептик и включила рацию.

Ферма молчала. Рация работала нормально, слышны были шумы, но ни одно слово не доходило до батиската.

— Что еще случилось? — в отчаянии спросил Пашка.

— Связи нет, — сказала Алиса. — Я думаю, это из-за того, что мы сидим в груде железа.

— Ты что хочешь сказать, — произнес Пашка, — что мы здесь останемся навсегда?

— Очень не хочется, — ответила Алиса. Ну что еще ответишь на такой глупый вопрос?

6. В поисках выхода

Сначала они сели и начали размышлять. По правде говоря, Алиса попросту устала, у нее болели ноги. Пашка же был удручен, потому что не мог придумать остроумного пути вырваться наружу. Надо сидеть в рубке и чего-то ждать. Это самое противное.

— Нас, конечно, найдут, — сказала Алиса. — Часа через два Сангх будет нас вызывать, мы не откликнемся. Они встревожатся и станут принимать меры. Пришлют сюда флаеры и батискаты.

— Только неизвестно, есть ли у них свободные батискаты.

— Вызовут с Сайпана, может, даже из Индонезии. Воздуха у нас хватит, потерпим…

— Ты оптимистка, это хорошо, — сказал Пашка. — Только как нас отыскать, ты подумала? Здесь, в лагуне, и вокруг нее тридцать железных гробов, каждый не меньше «Ямагири-мару». А еще надо обследовать дно лагуны, а еще не исключено, что мы поплыли в открытый океан и утонули там… Я бы нас не нашел.

— Найдут, — сказала Алиса бодро, потому что и сама вдруг испугалась, что отыскать их будет невозможно.

— Я думаю, — сказал Пашка, — что надо рискнуть. Я выхожу в воду и быстро режу манипулятор.

— Они меня чуть не сожрали еще в переходнике, — возразила Алиса. — А ты захлебнешься в дырявом скафандре через минуту.

Рыбы деловито кружились вокруг танка, пропадая в люке и вылезая из него. Там у них было логово. Краем глаза Алиса увидела, как в освещенный прожектором участок трюма медленно вплыла огромная рыба. Длиной она была около двух метров, бурое тело было испещрено желтыми пятнами, она была немного похожа на сома, но вместо большой добродушной соминой головы морда ее была острой, хищной и невероятно злобной.

— Мурена, — сказала Алиса. — Может, она их ест?

— Хорошо бы.

Они с надеждой глядели, как громадная хищница, медленно поворачивая злобную головку, озиралась в новом для себя месте.

Вот первая из полупрозрачных рыб, заметив гостью, кинулась к ней и вцепилась в пятнистый бок. Она была так мала и ничтожна по сравнению с муреной, что, когда та, резко рванувшись от боли, поднялась выше, стараясь зубами достать обидчика, даже странно было, что она могла заметить этот укус. И тут же, словно услышав приказ, тысячи юрких врагов ринулись на мурену. Облепленная ими, рыба крутилась, рвала врагов зубами…

— Я поглядел на часы, — сообщил мрачно Пашка. — Прошло семь минут.

Они смотрели на тщательно обглоданный скелет мурены, который лежал на водорослях.

— Да, — сказала Алиса задумчиво. — Вряд ли в океане есть кто-либо, кто может с ними бороться…

— Да они даже кита сожрут!

— Кита? Кашалота? Ой, Пашка, я все думала, что же у меня в голове кружится. И никак не могла вспомнить. Марианская впадина!

— Не понял.

— Наш компьютер сказал, что по составу микроэлементов эти рыбы недавно покинули Марианскую впадину, что они первоначально были глубоководными существами. Так?

— Так.

— Сингх сказал нам, что они проследили случаи таинственных нападений. Они идут от Марианской впадины к югу. Как будто таинственный убийца перемещается к острову Яп. Ты только что сказал, что эти рыбы могли бы сожрать и кашалота.

— Я сказал — кита.

— Неважно. А таинственный убийца убил кашалота. И напал на дельфинов. Значит…

— Значит, таинственный убийца и есть эта рыба, — согласился Пашка.

— Теперь мы вдвойне должны спешить. Надо вырваться отсюда и предупредить биологов.

— Молодец. Остался пустяк…

Они снова замолчали и молчали долго — от безвыходности. Как на экзамене, когда не знаешь билета, экзаменатор тебе что-то подсказывает, задает наводящие вопросы, а ты смотришь в окно и думаешь: вот птичка полетела, а вот еще одна птица полетела…

— А может, здесь какая-нибудь мина есть? — вдруг спросил Пашка.

— Где?

— В трюме. Мало ли что бывает в трюме. Если танк есть, то и мины могут быть.

— А как мы их найдем?

— Один манипулятор у нас остался…

Конечно, просто совсем из головы вылетело! Может, с его помощью удастся освободиться?

Алиса тут же включила манипулятор. Он мог двигаться только справа от танка, между танком и какими-то заросшими предметами у борта.

Алиса стала осторожно чистить от губок и кораллов те предметы, что были у борта. Это была работа, а когда работаешь, забываешь о неприятностях и время идет быстрее.

Рыбам не понравилось, что в их владениях поселился манипулятор, — они отчаянно нападали на него.

Алиса уступила место у пульта Пашке, потому что понимала, что ему тоже хочется действовать.

Пашка обнаружил ящик. Когда манипулятор вскрыл его крышку, оказалось, что он полон снарядов. Пашка хотел было кинуть один из снарядов в танк с рыбами, но Алиса не разрешила.

— Ты представляешь, что случится, если снаряд взорвется? В первую очередь ничего не останется от нас с тобой — он же как глубинная бомба. Нас сплющит в лепешку.

— А чего же мы тогда ищем?

— Не знаю.

— Вот это плохо.

Пашка согласился с Алисой, кидать снаряд не стал, а принялся дальше разгребать водоросли в поисках какого-нибудь оружия. Работа эта была медленной, потому что движения манипулятора поднимали муть и приходилось ждать, пока она осядет. Прошло уже больше часа.

И вдруг Алиса обратила внимание на то, что движения рыбок стали более быстрыми и хаотичными, они вели себя как опаздывающие на стадион болельщики.

— Погоди, Пашка, — сказала Алиса. — Не мути воду.

Из танкового люка показалась пышная седая борода, состоявшая, наверное, из миллионов рыб. Невероятно, сколько их уместилось в старом танке! А они все выплывали и выплывали. Они плыли так тесно, что трудно было понять, что же там, внутри этого потока.

Но там что-то было.

Пашка тоже почувствовал это, подвел манипулятор и ударил его пальцами по скопищу рыб. На какое-то мгновение облако рассыпалось, и оказалось, что внутри таится громадная многометровая рыбина толщиной в руку, которая злобно извивалась, стремясь укрыться от манипулятора. Тут же остальные рыбы скрыли ее от глаз, и вся эта армада проплыла к выходу из корабля.

— Эх! — сокрушался Пашка. — Надо было мне ее схватить. Это же их королева. Понимаешь?

— Но почему они уплыли? — спросила Алиса.

— Я думаю, что их королеве не понравилось соседство с нами. Они ведь хранили ее в самой секретной глубине. А представь — рядом мы, шумим, светим прожектором, орудуем манипулятором, стену и переборки крушим…

— Наверное, они найдут другое логово, откуда будут нападать на жителей океана. Если бы знать…

— Если бы мы могли отсюда вырваться, — вздохнул Пашка, — мы бы сразу следом за ними!

— Погоди, не води манипулятором. Мне надо посмотреть!

— Что посмотреть?

— Если они уплыли, значит, мы можем выйти.

Но надежды оказались напрасными. Сотни хищных рыбок остались в трюме, они вились у иллюминатора — видно, решили не оставлять батискат без присмотра.

7. Спасение

— Представляешь, — грустно сказала Алиса, — они сейчас озлобленные, они ищут новое логово — кто им ни попадется на пути, любого растерзают. Печально, что мы не можем предупредить биологов.

— Все-таки надо что-то делать! Думай, Алиса!

— Как могло получиться, что раньше наука их не знала? — думала вслух Алиса. — Ведь эти места океана хорошо исследованы. Еще год назад их не было… а сейчас они нападают на любую живность! Это же ненормально.

— Может, они из космоса? — спросил Пашка. — Занесло их в виде спор, а потом они размножились.

Пашка продолжал работать манипулятором, и металлическая рука размахивала в узком проходе между танком и стеной, как будто отмахивалась от жалящих комаров. И в конце концов с такой силой ударила по обросшей губками стенке, что пробила ее. Из отверстия вырвался черный шарик и медленно поплыл вверх.

— Это еще что такое? — удивился Пашка, догоняя шарик манипулятором. Тот послушно рассыпался на несколько маленьких шариков.

Еще одна темная капля жидкости медленно выползла из пробитой дырочки. Несколько рыб кинулись к ней, думая, что это добыча, но тут же отскочили.

— Я знаю, что это такое: нефть или мазут, — сказала Алиса.

— Точно, — согласился Пашка. — У них была в трюме цистерна для заправки танков. Может, они рассчитывали, что танки сразу пойдут в бой. Только мы с тобой в бой пойти не можем. Хотя нет! Слушай, у меня гениальная идея! Надо проверить, много ли нефти осталось в цистерне. Если много — мы ее выпустим и отпугнем рыб. Поняла?

— Но нефть уйдет вверх! — сказала Алиса. — И погубит рыб в лагуне.

— По-моему, ты рехнулась, — удивился Пашка. — Других рыб в лагуне эти уже сожрали. А если мы здесь останемся, то погибнем, как те рыбы.

— Иногда ты бываешь логичен, — печально улыбнулась Алиса.

— Правда, мы не знаем, сколько мазута в этой цистерне. Может, мало. Пойду я.

— Почему ты? — спросила Алиса. — Я лучше тебя умею…

— Может быть, — согласился Пашка. — Может, ты все умеешь делать лучше меня, даже в футбол играть. Но учти, что у тебя вместо скафандра сито. А мой скафандр тебе велик.

И Алисе пришлось согласиться.

Пашка натянул скафандр и вышел в переходник. Воду он туда пока не впускал, он ждал сигнала Алисы.

Алиса подцепила когтем манипулятора край маленького отверстия в цистерне, через которое все выдавливались капли мазута, и с силой рванула когтем вниз. Ржавый металл сразу поддался, и клочья отогнулись наружу. И из отверстия медленно и тяжело хлынул мазут, поднимаясь кверху и растекаясь по трюму.

— Жди, Пашка! — приказала Алиса. — Пускай мазут подойдет к батискату!

К счастью, мазута в цистерне было много — все меньше оставалось чистой воды в трюме, вот уже полосы мазута почти скрыли японский танк и заволокли иллюминатор.

— Пошел, Пашка! — сказала Алиса.

— Слушаюсь! — Слышно было, как Пашка включил воду и она начала поступать в переходник.

— Как рыбы?

— Пока нет, — ответил Пашка бодро. Еще через несколько секунд он сообщил, что выходит наружу.

Алиса его не видела — лишь на мгновение его рука промелькнула между слоями мазута.

— Иду на ощупь, — сказал он.

— Они на тебя не нападают?

— Не отвлекай. Вот манипулятор!

— Скорей начинай резать!

Сквозь толщу мазута Алиса увидела светлое пятно. Раскаленный резак, мелко вибрируя, врезался в твердую сталь.

Алиса смотрела, как ужасно медленно на часах выскакивают цифры секунд. Наконец свечение в толще мазута пропало. Раздался короткий треск.

— Все, — сказал Пашка. — Я возвращаюсь. Без меня не уезжайте…

Закрылся внешний люк.

— Вроде все нормально, — сказал Пашка. — Выгоняем воду.

Прошло еще полминуты.

— Ну что ты? — спросила Алиса. — Чего не входишь?

— Я бы рад, — сказал Пашка, — но вода не уходит, почти по пояс.

— Так я и знала! Мазут. Давай открою люк вручную.

— Будет потоп. И довольно грязный, — сказал Пашка.

Но прошло еще полминуты, уровень воды в переходнике все не понижался, и Пашка сдался.

Когда Алиса открыла люк, в рубку хлынул грязный водно-мазутный поток, сметая все, что лежало на полу. Вода хлынула по наклонному полу рубки, оставляя черные пятна. А потом в рубку влез измученный, в черных пятнах даже на прозрачном забрале шлема Пашка. Он еле держался на ногах.

— Помоги снять скафандр, — сказал он.

Алиса кинулась к нему.

Вывести батискат из трюма оказалось нелегким делом. Сначала надо было его выпрямить, а потом долго ползти из трюма в черных облаках мазута, натыкаясь на кораллы и танки.

Только через пятнадцать минут батискат выскочил на поверхность моря.

Алиса откинула измазанный мазутом верхний колпак, и морской воздух ворвался в рубку.

— Я думал, еще минуту — и погибну от духоты, — сказал Пашка. — А теперь прошу вас, капитан, об одном — на берег, к кокосовым орехам.

— И не мечтай, — ответила Алиса. — Хоть я тебе очень сочувствую, но сначала надо отыскать этих наших рыбок. Далеко они уйти не могли.

— Иголку в стоге сена будешь искать?

— Мы не одни.

— Тогда я плыву к берегу один.

— И по дороге тебя съедают. Ты этого хочешь?

Алиса включила рацию.

И в тот же момент зазвучал сигнал вызова — их искал Сингх.

— Вы живы! — Сингх не мог скрыть счастья в голосе. — Мы уже час вас ищем. К вам летят флаеры.

— Извините, — сказала Алиса. — Мы были в трюме транспорта, и связь прервалась.

— Наверное, за сокровищами полезли? — Сингх не скрывал своей ярости.

— Нет, — ответила Алиса. — Мы узнали, кто нападает на ваши стада, и сейчас хотим догнать убийцу в океане.

— Да ну! — только и вымолвил Сингх.

— Это рыбки, — сказала Алиса. — Такие безобидные, даже красивые на вид. Но с ними что-то случилось.

Ей пришлось потратить еще несколько минут, пока она убедила Сингха, что они в самом деле нашли убийц.

А тем временем Пашка, смирившись с мыслью, что придется еще помучиться от жажды, сел к рычагам управления, включил передний экран и повел батискат вперед. Он догадался, как нужно искать рыб.

Алиса на секунду оторвалась от разговора с Сингхом и спросила его:

— Ты что задумал?

Пашка показал на рыбку, которая плыла перед экраном. Вот еще одна…

— Как они плывут? — спросил Пашка. — Большое ядро с королевой внутри, а вокруг охрана и длинный хвост простых жителей царства убийц. Их арьергард догоняет основной отряд.

— Молодец, Пашка, — сказала Алиса. — Я бы до этого не додумалась.

Флаер, посланный с фермы, нашел их как раз в тот момент, когда они настигли громадный косяк рыб, которые, окружив королеву, медленно плыли к западу.

Батискат выбросил сеть.

Конечно, в такой сети рыбок не удержать, но королева была так велика, что из сети ей вырваться не удалось. А остальные отказались или не могли ее бросить. Они метровым слоем покрыли сеть — в таком виде их всех и доставили на базу.

Вечером, вымывшись и напившись кокосового молока, Алиса и Пашка сидели в кабинете Сингха. В комнату то и дело забегали сотрудники фермы — всем хотелось познакомиться с ребятами из Москвы, которые нашли и поймали таинственного убийцу.

Пашка потом говорил, что у него даже рука распухла от рукопожатий. Конечно, он преувеличивал.

— Скажи спасибо, что нам не вспомнили наши грехи, — ответила ему тихо Алиса. — Залезли в трюм за сокровищами, поломали батискат…

Вошел Аран Сингх.

— Только что получил видеограмму с Сайпана, — сказал он. — Все правильно. В Марианскую впадину в специальных аппаратах спустились акванавты и нашли там на большой глубине еще три колонии этих хищников, — сказал он. — Одна из колоний уже двинулась к поверхности.

— Но почему там? — спросила Алиса.

— Все объясняется просто и печально, — сказал Сингх. — Сто лет назад какие-то безответственные головы решили, что атомные отходы, которые остаются в реакторах, можно опускать в контейнерах в глубоководные морские впадины и там они останутся навсегда. Это не так. Во впадинах контейнеры разрушились, и радиоактивные материалы попали в воду. За последние десятилетия мы выловили почти все эти источники отравления океана, но, видно, несколько контейнеров осталось — и под их влиянием началась мутация безвредных рыб. Их новая популяция оказалась хищной, плодовитой и очень опасной для всего живого в океане. Они быстро уничтожили всю живность в глубокой впадине и в поисках корма начали перемещаться, распространяясь по океану как чума…

— Как странно! — сказала Алиса. — Сколько лет уже нет атомных бомб и войн, а опасность от них живет и сегодня.

— И еще… — сказал Пашка. — Они выбрали своим логовом старый танк, который утонул во время той последней войны. Убийцы, рожденные войной, жили в танке, который был сделан для войны.

— Хоть ваша практика была и короткой, — сказал Сингх, — но думаю, что мы поставим вам за нее отличные отметки.

— Нет, — сказала Алиса. — Нельзя. Мы отравили мазутом всю лагуну.

— С мазутом мы уже справились — там работают чистильщики. С рыбами придется повозиться подольше. За находчивость — спасибо.

Алиса и Пашка вышли на пирс плавучей фермы.

Возле пирса покачивался их батискат — одна рука отломана, весь еще в мазуте, несчастный, но живой и даже вроде веселый.

— Слушай, давай в нем покатаемся, — сказал Пашка. — Я слышал, что у атолла Трук триста лет назад затонул один неплохой галеон с сокровищами.

— Сначала, — сказала Алиса, — ты должен починить батискат. Если пришел в гости, неприлично ломать чужие вещи.

— Так это работа на неделю!

— Значит, наша практика еще не закончена, — сказала Алиса.

И они остались на ферме.

Батискат с помощью местного механика они починили за пять дней.

И поплыли на нем к атоллу Трук.

Правда, никаких сокровищ не нашли.

ПЛЕННИКИ АСТЕРОИДА

1

С Плутона на Землю пришла удивительная весть: геологи, которые исследовали безжизненное, выстуженное космической мерзлотой высокогорное плато в районе Плутонвилля, нашли следы инопланетной цивилизации.

Там были посадочные площадки для кораблей, пустые склады, остатки жилых комплексов. Анализы показали, что пришельцы улетели с Плутона около тысячи лет назад.

Значительно труднее было выяснить, сколько они пробыли на той планете и что там делали.

И вот, при исследовании базы, один из геологов отыскал рядом с посадочной площадкой забытую пришельцами арабскую монету. И тогда стало ясно — пришельцы устроили свою базу на Плутоне для того, чтобы оттуда посылать разведочные корабли на Землю. Значит, они были на Земле! Значит, теории о том, что именно они помогли землянам построить замечательные памятники, воздвигнуть египетские пирамиды и возвести храм в городе Баальбек, не говоря уж о Вавилонской башне, вовсе не сказки!

И тогда было решено обратиться в Институт времени, который находится на окраине Москвы, чтобы «временщики» разгадали эту тайну.

В Институте установлены временные камеры. С помощью их можно отправиться в прошлое. Правда, временщики должны подчиняться очень строгим правилам. Иначе можно такого натворить в прошлом, что до сегодняшнего дня не расхлебаешь! Поэтому, прежде чем уйти во временную экспедицию, сотрудник Института обязан в совершенстве изучить язык и обычаи того времени и страны, куда он направляется. Он должен быть замечательным спортсменом, чтобы выжить в непривычных условиях, он должен уметь скакать

на лошади, спать на морозе, обходиться без воды в пустыне, нырять на пятьдесят метров в глубину… Нужно предусмотреть все неожиданности.

За те несколько лет, что Институт существует, его сотрудники побывали во всех странах и эпохах в истории Земли и почти всегда возвращались благополучно, выполнив свою задачу. А задачи были разными. Чаще всего сотрудники собирали информацию — они наблюдали прошлое, фотографировали его, снимали фильмы, и им удалось раскрыть много исторических тайн и загадок. Порой временщики доставали из прошлого ценные предметы или рукописи, которые сгорели, утонули или пропали без следа. Например, удалось достать, вытащив в последний момент из печки, сгоревшую рукопись второго тома романа Гоголя «Мертвые души», удалось найти и спасти статуи из Атлантиды, две неизвестные трагедии греческого драматурга Софокла и многое другое.

Конечно, не обходилось и без срывов. Два сотрудника института погибли в далеком прошлом, а один влюбился в девушку из древнего Карфагена и остался там. Говорят, что он открыл там магазин финикийских украшений. Однажды во временную камеру попал мальчик Коля из XX века, в двадцатый век пробрались космические пираты.

Геологи послали в Москву приглашение: прислать на Плутон сотрудников института вместе с кабиной для путешествий во времени, отправиться на тысячу лет в прошлое, найти на Плутоне пришельцев и узнать от них, зачем они прилетали, что нашли на Земле.

Сначала на Плутон отправился большой корабль, который вез основное оборудование и энергетическую установку. А еще через некоторое время туда собралась Полина Метелкина, научный сотрудник института. Она должна была доставить туда нужные приборы…

Полетела Полина на своем «Арбате».

«Арбат» был раньше разведботом.

Два или три таких бота обычно бывает на борту корабля Дальней разведки. Они предназначены для посадок на планету и для исследований планетных систем. А так как ботам приходится порой попадать в сложные, непредсказуемые ситуации, сделаны они на совесть, крепкие, выносливые, долговечные.

Название «Арбат» дала боту Полина. Она родилась и выросла на Арбате в Москве и очень любила эту улицу. Так что название казалось странным только тому, кто не знал биографии Полины.

Когда Полина собралась на Плутон, позвонил ее старый знакомый, директор Московского космического зоопарка Селезнев и спросил, не захватит ли она с собой его дочку Алису. Дело в том, что Алисина мама — космический архитектор, она работает на планетоиде Паллада. У Алисы каникулы, она хотела бы навестить маму, пассажирского корабля до Паллады ждать две недели, а «Арбат» будет пролетать недалеко от Паллады.

— Конечно, я с удовольствием возьму Алису, — ответила Полина. — Мы с ней давно знакомы, она славная девочка, тем более что вдвоем лететь интереснее и веселей. От Поликарпа можно сойти с ума!

Кроме Алисы и Полины на «Арбате» было еще одно разумное существо. Вместе с разведботом Полина получила от Дальней Разведки и старого робота по прозвищу Поликарп. Поликарп свое отработал в экспедициях, теперь на смену ему пришли новые роботы, куда более ловкие, сообразительные и умелые. Но для помощи на борту во время обычных планетарных рейсов Поликарп еще годился.

За долгую жизнь Поликарп обзавелся характером, жизненным опытом, причудами и капризами, то есть, другими словами, очеловечился. С Полиной он летал не в первый раз, они сдружились, привыкли мириться со слабостями друг друга. И все же робот — это робот.

У Полины своих детей не было, хотя детей она любила. Так что с точки зрения Алисы заботилась она о ней даже больше, чем нужно. Но, в общем, жили они дружно, и даже жаль, что путешествие было недлинным.

2

В тот день Алиса сидела в пилотском кресле и смотрела, как на экране переднего обзора возникали и гасли звезды — «Арбат» вошел в пояс астероидов, автопилот снизил скорость, потому что навигационная обстановка была сложной.

По экрану наискось пролетела искра, корабль вздрогнул, меняя курс, чтобы не столкнуться с метеоритом.

— Осторожнее! — крикнула из камбуза Полина, — я суп пролью.

Слова эти относились к автопилоту, и тот их конечно не услышал.

Зато услышал их Поликарп, который сидел в кают-компании, положив металлические ноги на низкий столик, и читал видеокнигу.

Кают-компания на разведботе — это маленькое помещение, в котором умещается лишь обеденный стол, три или четыре кресла, к тому же один угол се отгорожен полукругом перегородки, за которой умещается плита и мойка — камбуз.

— Нет смысла винить автопилот, — заявил Поликарп. — В поясе астероидов — повышенная метеоритная опасность. Советую тебе, Полина, ускорить приготовление пищи, так как возможны более резкие флюктуации курса.

— Поликарп, ты пессимист, — ответила Полина. — Я ходила этим маршрутом два десятка раз, никаких резких флюктуации, пользуясь твоей терминологией, я не замечала.

— Еще бы, — проворчал Поликарп, который не выносил, когда ему возражали. — В те рейсы ты питалась консервами, а сейчас половину времени проводишь в камбузе. Я тебя не узнаю.

— Алисе вредно питаться консервами, — сказала Полина.

Корабль снова вздрогнул. В буфете зазвенели чашки.

— И все-таки я бы не был таким легкомысленным на твоем месте, — сказал Поликарп, который любил, чтобы последнее слово оставалось за ним. — Помнишь, что случилось с контейнеровозом «Далия» в прошлом году? Помнишь то жуткое столкновение, из-за которого весь Юпитер и базы на Уране остались без клубники?

— А что случилось? — спросила Алиса.

— Туристы, — заявил Поликарп. — От них все беды.

— Не томи, Поликарп, — сказала Алиса. — Расскажи.

— «Далия» столкнулся с неучтенным роем метеоритов. А при расследовании они оказались искусственными.

— Кто же их сделал?

— Туристы. Рой метеоритов был содержимым помойного контейнера, который кто-то выбросил за борт. Очистки и объедки мгновенно превратились в замерзшие твердые тела, и летели они с той же скоростью, с которой когда-то летел корабль, который их выбросил. А «Далия» шел встречным курсом. Удвой скорость и представь, что получится! Какое счастье, что «Далия» оказался беспилотным автоматом!

— Но ведь выбрасывать что-нибудь в космос категорически запрещено, — сказала Алиса.

— Вот именно! Мало того, что они оставляют на Земле непогашенные костры, мало им, что они исписали своими глупыми автографами руины города Страдальцев на Марсе, они загадили даже пояс астероидов. Я бы на месте людей объявил туризм вне закона.

— Поликарп, ты преувеличиваешь, — улыбнулась Полина, накрывая на стол. — Такие туристы — редкое исключение.

— Вот столкнемся с консервной банкой, — ответил Поликарп, — тогда по-другому заговоришь. Если сможешь.

Полине не хотелось спорить со стариком, и поэтому она позвала Алису:

— Обедать!

— Поликарп, посидишь за меня? — спросила Алиса.

Нужды в том не было — все равно корабельный компьютер быстрее реагировал на любую опасность, чем человек, но принято было, чтобы на сложных участках трассы кто-то из экипажа был у пульта управления.

— С удовольствием, — ответил Поликарп и, не выпуская книги, отправился к пилотскому креслу.

— А вот книжку придется отложить, — строго сказала Алиса.

Всю жизнь взрослые говорят ей: «Отложи книжку», «Перестань читать за столом». И как приятно, если рядом есть кто-то, кому можно сказать взрослые слова.

— Это не книжка, — ответил миролюбиво Поликарп. — Это справочник по малым планетам. Учу его наизусть.

— Зачем? Компьютер все равно уже знает об этом.

— Во мне тоже есть компьютер, — возразил Поликарп. — Но мне интересно учиться. Жизнь коротка, а так хочется побольше узнать! Вам, людям, хорошо. Вы можете обедать, пить чай, спать, у вас болит живот, меняется настроение, вы влюбляетесь или ссоритесь. Всего этого я лишен. Я старая железная банка на жидких кристаллах, и единственное мое развлечение — новая информация. Скажи, например, ты знаешь диаметры хотя бы крупнейших малых планет?

— Если мне будет нужно, я загляну в справочник.

— Алиса, суп стынет! — сказала Полина.

— А представь, что у тебя не будет времени заглядывать в справочник. К примеру, диаметр Паллады, где тебя ожидает твоя мать, достигает 490 километров. А Веста уступает Палладе почти сто километров…

— Спасибо, — сказала Алиса, которая поняла, что очень проголодалась.

Она села за стол в кают-компании.

— Послезавтра прилетаем, — сказала Полина. — Соскучилась по маме?

— Конечно, соскучилась, — призналась Алиса. — Большинство мам сидят дома и дальше Антарктиды не улетают. А моя придумала себе занятие: космический архитектор! С ума сойти можно.

— А ты кем будешь? — спросила Полина. — Тоже в архитектурный пойдешь?

— Нет. Я биолог по призванию. Стану космобиологом, как отец.

— Будешь сидеть дома у микроскопа? И дальше Антарктиды ни шагу?

Алиса уловила иронию в тоне Полины, но решила не обижаться. Полина была права. Космобиологу приходится летать чаще и дальше других.

— Одно дело экспедиция, — сказала Алиса. — Два-три месяца и домой.

Из рубки донесся громкий хохот Поликарпа. Робот явно хотел обратить на себя внимание.

— Это же надо! — рокотал он. — Эрос-то! Хах-ха-ха-ха!

— Что случилось? — Полина даже поднялась из-за стола. — Какой Эрос?

— Эрос имеет форму груши! — сообщил робот. — Груша длиной в тридцать два километра. Нарочно не придумаешь.

— Ты меня испугал, — с облегчением сказала Полина. — Не надо так громко хохотать.

— Какой на заводе вставили динамик, таким и хохочу, — заявил Поликарп. — Раньше никто не жаловался.

— Суп немножко недосолен, — сказала Полина. — Это я виновата.

— Нет, очень вкусно, — ответила Алиса. — А может, вы задержитесь на Палладе? А потом бы мы вместе полетели дальше. Я никогда не была на Плутоне.

— Во-первых, меня там ждут, — сказала Полина. — А во-вторых, ты тогда опоздаешь к началу занятий.

— Жалко, мне с вами нравится летать, — призналась Алиса.

— Мне тоже с тобой веселее. И старина Поликарп к тебе привязался.

Поликарп, конечно, все услышал. И желание возразить заставило его снова вмешаться в разговор.

— Привязчивость мне не свойственна, — категорично заявил он. — Я старая железная банка…

Тут его слова перекрыл вой сирены. Тревога!

Полина с Алисой в мгновение ока вскочили и бросились в рубку.

— Что случилось? — спросила Полина.

Рука робота лежала на красной кнопке тревоги. Это он включил ее.

— Прямо по курсу неизвестный корабль, — сказал робот.

— Ну и что? Здесь же бывают корабли. Зачем было объявлять тревогу? — спросила Алиса.

— Это учебная тревога, — ответил робот. — Я проверял вашу готовность.

— В первом же порту списываю тебя на берег, — пригрозила Полина. Но так как она грозилась сделать это в каждом рейсе, Поликарп ее слов всерьез не принимал.

Раз уж обед был прерван, Полина опустилась во второе пилотское кресло. В любом случае встреча с кораблем в космосе — развлечение после долгих дней одиночества. Полина включила увеличение. Корабль пока еще казался яркой точкой, но постепенно он вырос, и можно было разглядеть его дискообразную форму.

На дисплее компьютер начал выдавать скорость корабля, его размеры, направление движения.

— Турист, — сказал Поликарп, когда обнаружилось, что корабль невелик. — Сердце болит, чувствую, что турист.

— У тебя не сердце, а бесчувственный компьютер, — напомнила Алиса.

— Компьютер, снабженный интуицией, а это что-нибудь да значит, — сказал Поликарп.

Полина включила связь. И не успела она вызвать корабль, как в эфире послышались странные, ритмичные звуки: три точки, три тире, три точки, три тире…

— SOS! — закричал Поликарп. — Турист заблудился. Так ему и надо.

— В самом деле, сигнал бедствия, — сказала Полина. — Поликарп, мы меняем курс.

— Ну, вот это лишнее, — проворчал Поликарп, хотя, в самом деле, так не думал. Он тут же отдал приказ компьютеру, и тот стал высчитывать новый курс.

Полина включила передатчик.

— Корабль «Арбат» на связи, — сказала она. — Что у вас случилось? Откликнитесь.

Корабль не ответил.

— Вымерли туристы, — заявил Поликарп. — А автоматика работает. Я о таком где-то читал. «Летучий голландец» в космосе.

— Как тебе не стыдно! — возмутилась Алиса. — У людей беда, а ты все шутишь.

— К сожалению, я лишен чувства юмора. Откуда быть чувствам у железной банки? — ответил Поликарп, который отлично знал, что у него есть многочисленные чувства, включая чувство юмора.

Полина продолжала вызывать неизвестный корабль. «Арбат» изменил курс и пошел на сближение.

Неожиданно, когда Полина уже отчаялась связаться с кораблем, в динамике послышался слабый тонкий голос:

— У меня кончилось топливо. У меня нечего есть… я сдаюсь. Можете брать меня на абордаж.

— Он сошел с ума, — сказала Алиса. — От лишений он сошел с ума.

— Все туристы… — начал, было, Поликарп, но Полина прервала его:

— Приготовиться к стыковке, — приказала она.

— Я возьму стыковку на себя, — ответил Поликарп. — Здесь опасно. Астероиды.

Поликарп был прав. В пределах видимости экрана темными или светящимися точками угадывались астероиды, в большинстве случаев мелкие, как булыжники, но от этого не менее опасные.

Неизвестный корабль медленно увеличивался на экранах.

3

За время сближения и стыковки корабль, терпевший бедствие, больше на связь не выходил.

«Арбат» в умелых железных руках Поликарпа послушно коснулся своего собрата. Пока захваты на борту «Арбата» притягивали чужой корабль — люк к люку, Алиса разглядела надпись: «ШУК-24».

— Что такое ШУК? — спросила Алиса. — Ты ведь все знаешь, Поликарп.

— Кое-что я знаю, — признался робот. — Без помощи справочника сообщаю: регистр Солнечной системы, страница тысяча девятьсот восемьдесят. ШУК — серия из тридцати планетарных катеров, приписаны к Школе Учебного Космовождения на Марсе. Сокращенно ШУК. Еще тридцать таких же суденышек базируются на Луне, но носят на борту код ШЛК, что означает Школа Любительского Космовождения. К выходу в открытый космос не предназначены, запас топлива ограничен, скорость низка. Названий не имеют, различаются по порядковым номерам. Кстати, я всегда утверждал, что номер куда лучше, чем нелепое название. Мне известны корабли под названиями «Ариель», «Арканзас», «Армения», «Аре», «Арс-2», «Арс-Марс». Ничего, кроме путаницы, это не вызывает.

— Поликарп, я же говорила тебе десять раз — Арбат, это улица.

— На которой ты выросла, — закончил за Полину робот. — Все равно неубедительно. Тебе просто хочется, чтобы тебе все задавали вопросы и видели при том, какая ты красивая.

— Что ты понимаешь в красоте! — сказала Полина.

— Я посетил крупнейшие музеи мира, — ответил Поликарп. — И даже ходил на конкурс «Московская красавица».

Они ощутили толчок. Произошла стыковка.

— Ну, кому идти на ШУК-24? — спросил Поликарп. — Полагаю, что это лучше сделать мне. Если этот турист сошел с ума и будет стрелять, то меня не жалко.

— Включите видеосвязь, — сказала Полина в микрофон. — Мы вас не видим.

— Я не знаю, как она включается, — ответил слабый голос.

— Сумасшедший турист, — уверенно заявил Поликарп. — Я иду его спасать.

— Оставайся здесь, — ответила Полина. — Бывают ситуации, когда твой ум оказывается недостаточным. Не обижайся, но я убеждена, что на борту этого катера находится несчастное существо, нуждающееся в первую очередь в ласке.

— Тысячу раз говорил, — заметил Поликарп, сделав вид, что не слышал слов Полины, — возьми на базе оружие. Мало ли что — и мы оказываемся с пустыми руками. Как сейчас помню — вышел наш капитан Мержичка на поляну, поляна была такая безобидная, нагнулся цветок сорвать — а из цветка вылезла черная змея!

Тут Поликарп понял, что Полина уже вышла из рубки. Алиса следом за ней. Поликарп обернулся к приборам и стал наблюдать переход в другой корабль на экране. Он любил поворчать, но все же оставался роботом и капитану подчинялся беспрекословно. А Полина была его капитаном.

В рубке планетарного катера Полина увидела мальчика.

Мальчику было лет десять, он был худ и невысок ростом. Черные глаза были чуть раскосыми, а темные волосы стояли ежиком.

При виде Полины мальчик попытался подняться из кресла, но сделать этого не смог — видно было, что он устал и ослаб.

— Я сдаюсь, — сказал он. — Вы гнались за мной от самого Марса, да? А я заблудился, потом кончилось горючее, а на связь я выходить боялся.

— Ты здесь один? — спросила Полина.

— Да, совсем один. Я думал, что я не испугаюсь, но было очень страшно.

Мальчику удалось подняться. Он упрямо сжал губы, и глаза его сузились. Его шатнуло, и он наверное бы упал, если бы Полина не подхватила его и не подняла на руки.

Так, с мальчиком на руках она и вернулась на свой корабль.

4

На «Арбате» была всего одна каюта, в ней две койки. Там и спали Полина с Алисой. Поликарп спать не умел, и ночами, если не дежурил в рубке, он поглощал корабельную библиотеку. На его счастье, библиотека был велика, но занимала немного места, потому что состояла из микрофильмов.

Полина уложила мальчика на свою койку, сняла с него башмаки и накрыла пледом. Тем временем Алиса принесла стакан сока.

— Пускай он выпьет, — сказала Алиса. — Здесь сплошные витамины.

Полина поднесла стакан к губам мальчика, и тот послушно выпил его мелкими жадными глотками. Это его так утомило, что он уронил голову на подушку и закрыл глаза.

— Ты давно не ел? — спросила Полина.

— Почти три дня, — сказал мальчик. — Я очень спешил и забыл взять с собой пищу.

— Давай я сделаю ему бульон, — сказала Алиса.

— Займись, — согласилась Полина, открывая медицинский шкафчик.

Алиса вышла из каюты, и тут же в дверях возник Поликарп.

— Ты турист? — сурово спросил он. Мальчик открыл глаза и испуганно поглядел

на массивного робота.

— Нет, — сказал он. — Я не турист. Я учился в школе космонавтики и потому угнал корабль. Но я не хотел развлекаться… Я должен был, понимаете, обязательно… у меня не было другого выхода…

Мальчик снова закрыл глаза и заснул. Алиса заглянула в каюту, неся чашку разогретого бульона, но Полина приложила палец к губам и вышла навстречу.

— Пускай он поспит, — прошептала она. Мальчик проснулся только через семь часов. «Арбат» как раз проплывал мимо изъеденной кратерами, изборожденной трещинами планетки.

Алиса не уставала любоваться этими загадочными, мертвыми мирами, некоторые были уже обследованы, на других еще никто никогда не бывал. Алиса воображала, что они плывут по океану между рифами и коралловыми атоллами и она, юнга на мачте, все надеется, что на одном из атоллов вдруг появится дымок и человеческая фигурка примется прыгать на берегу — это потерпевший крушение Робинзон или дикарь, никогда еще не видевший парусного корабля.

— Сколько их! — сказал Алиса. — Вот бы пожить на каком-нибудь.

— К настоящему моменту обнаружено и зарегистрировано, — раздался в ответ скрипучий голос Поликарпа, — шесть тысяч восемьсот тридцать две малые планеты, не считая камней, учитывать которые бесполезно, все равно потеряются. Однако отметим, что общая масса астероидов в тысячу раз уступает массе Земли… Так что теории, объясняющие их происхождение гибелью планеты Фаэтон, вряд ли имеют право на существование…

Поликарп только что вернулся с осмотра планетарного катера, и потому Полина перебила его, спросив:

— Нашел там что-нибудь интересное?

— Осмотр корабля не дал ничего нового, — ответил Поликарп. — За исключением детского любительского удостоверения на вождение учебной машины, выданного на имя Юдзо Комура, место выдачи Марспополь, место постоянного проживания город Осака, Земля.

— Осака — это в Японии, — сказала Алиса. — Я так и подумала, что он японец.

— Не стоит спешить с выводами, — сказал Поликарп. — Города с таким названием могут существовать и в других странах. Кстати, на пульте в рубке мною обнаружена вот эта фотография.

Поликарп положил на стол фотографию пожилого улыбающегося человека, черноглазого и похожего на найденного мальчика. Подпись под фотографией состояла из иероглифов.

— Кто это такой? — спросила Алиса.

— Что может быть проще? — удивился Поликарп. — Здесь же черным по белому написано: профессор Такео Комура.

— Это по-японски?

— Разумеется. И надо сказать, что вам повезло — не у каждого на корабле работает робот-лингвист, талантливый и трудолюбивый полиглот. К счастью, я могу читать и писать по-японски и притом неплохо сочиняю танки.

— Что? — удивилась Алиса.

— Танки — это вид японской поэзии, краткие стихотворения, которые в парадоксальной форме раскрывают душу природы и поэта.

— Ясно, — сказала Алиса. Полина взяла фотографию.

— Вернее всего, профессор Такео Комура — отец нашего найденыша.

— Не доказано, — возразил Поликарп. — У нас на корабле как-то было три Иванова, и ни один из них не состоял в родственных связях с остальными. Этот пожилой мужчина может оказаться дядей, соседом, однофамильцем мальчика, наконец, фотография могла остаться на борту от предыдущего пилота…

— Это мой отец, — послышался голос. Мальчик стоял в дверях.

— Тебя зовут Юдзо Комура? — спросила Полина.

— Да. Мой отец — профессор Такео Комура. Я долго спал?

— Несколько часов. Выспался?

— Я не хотел так долго спать, — ответил Юдзо.

— Ты голодный? — спросила Алиса.

— Честно говоря, — сказал мальчик, — я хочу есть. Но кормить меня необязательно. Я заслуживаю наказания.

— Алисочка, разогрей бульон и сделай сухарики, — сказала Полина.

Робот сделал шаг вперед и остановился, разглядывая мальчика.

— Меня зовут Поликарп, — сообщил он. — Универсальный помощник.

— Я понял, робот-сан, — ответил мальчик. — Очень приятно с вами познакомиться.

Ты нечаянно корабль угнал или нарочно? — спросила Алиса.

— Нарочно, — ответил мальчик, опустив голову. — Но у меня не было другого выхода.

Вид его был настолько несчастным, что Полина пожалела мальчика и сказала:

— Юдзо очень устал, и он еще слабый. Не приставайте к нему с расспросами. Он потом сам все нам расскажет, правда?

Мальчик кивнул.

Но Поликарп не согласился с Полиной.

— Я иногда буквально поражаюсь, — сказал он. — Ты, Полина, путаешь гуманизм с легкомыслием.

— Почему, мой дорогой? — спросила Полина. Ласковое обращение не успокоило робота. Он

упрямо продолжал:

— Потому что мы не знаем, кого пригрели на борту. Не исключено, что это опасный преступник, который бежал с Марса, потому что его разыскивает патрульная служба. Космос — не место для прогулок. Лучше всего мальчика связать.

Полина вздохнула. Она не выносила ссор. Но мальчик неожиданно поддержал робота.

— Вы правы, робот-сан, — сказал он, не поднимая головы. — Я заслужил самого строгого наказания. И, наверное, меня разыскивает патрульная служба. Я сначала решил, что вы и есть патрульная служба.

— Но почему тебя разыскивают? — спросила Алиса. — Потому что ты угнал корабль?

— Конечно. Я угнал космический корабль и чуть не загубил его. И вы правильно сделали, что погнались за мной и поймали меня.

— Мы тебя не ловили, — сказала Полина. — Мы услышали твой сигнал бедствия и поспешили тебе на помощь.

В этот момент «Арбат» дернулся, меняя курс, — видимо, опять на пути показался какой-то маленький астероид.

— Чуть не налетели на риф! — сообщила Алиса.

— Садись, — сказала Полина, указывая Юдзо на кресло. — Я должна тебе сказать, что лечу по делам на Плутон, а Алиса — дочь моих друзей и отправляется к маме на Палладу.

— Счастливая! — вырвалось у мальчика. — Ты знаешь, где твоя мать.

— У тебя случилось несчастье, — сказала Полина. — Иначе бы ты никогда не решился на такой безумный поступок.

— Что за разговор с малолетним преступником! — вмешался Поликарп. — Жестче, Полина, строже. У тебя совершенно нет металла в голосе.

Полина только отмахнулась от робота.

— И не пытайся заткнуть мне рот! — возмутился Поликарп.

Ему хотелось ссоры.

— Еще слово, и я попрошу тебя уйти, — сказала тогда Полина.

— Молчу, — ответил Поликарп. — Молчу под угрозой неминуемой расправы. Но внутренне не сдамся. Чем-то я похож на Галилея.

— Не обращай на него внимания, — сказала Алиса японскому мальчику.

— Он старый и нервный, хотя с роботами такого не должно случаться. Лучше расскажи нам, что же у тебя случилось, — сказала Полина.

— Мой отец, — сказал Юдзо, — геолог, профессор. После того как умерла наша мама, он увез меня на Марс, и мы там очень дружно жили. А четыре месяца назад он полетел на астероиды в экспедицию. Он полетел один на корабле «Сакура». С дороги он присылал мне письма и космограммы. Последняя космограмма была с Весты. Он писал в ней, что полетит дальше, к малым астероидам. Но потом он исчез.

— Как так исчез? — удивилась Алиса.

— Никто ничего не знает. Его искали. И, наверное, ищут и сейчас. Но астероидов очень много.

— Здесь сам черт ногу сломит, — сказал Поликарп.

— А я очень тосковал без отца, — сказал Юдзо, и его голос дрогнул.

Он проглотил слезы и отвернулся. Все молчали, потому что понимали, что утешить мальчика нельзя. Он был очень гордый.

— Мне кажется, — продолжал мальчик, — что отцу нужна моя помощь. Ему плохо. Мне все говорили, чтобы я терпел и ждал, что отца найдут. Но они в самом деле думали, что отец погиб, даже корабля не нашли. И, наконец, мне сказали, что меня отвезут на Землю, к моей тете в Осаку. Но я знаю, что отец жив! Я лучше их всех знаю! Я знаю!

— Успокойся, Юдзо, — сказала Полина, обнимая мальчика. — Мы тебя понимаем. Ты не мог улететь на Землю, улететь далеко от отца.

— И ты взял учебный катер! — воскликнула Алиса. — Молодец! Я бы на твоем месте сделала то же самое.

— И глупо, — сказал Поликарп. — Если ты воруешь корабль, то обязательно надо взять с собой побольше топлива и продовольствия.

— Мне было некогда. Я прокрался ночью на космодром. Я знал этот корабль, потому что я на нем учился в детской космической школе. Но я не мог нести с собой продукты. Я дал себе слово, что не вернусь, пока не найду отца. Но я не подумал, как далеко надо лететь и как долго надо искать. У меня кончились продукты, а потом кончилось топливо. И я уже не мог вернуться обратно. У меня была слабая рация, и на Марсе меня не слышали.

— Еще бы. Никто не думал, что учебный катер полетит так далеко. Для этого он не предназначен. Это все равно, что на открытой лодочке уплыть в океан. Твое счастье, что мы тебя встретили.

— Я вам очень благодарен, робот-сан, — сказал Юдзо. — Но я не мог поступить иначе.

— Не знаю, не знаю. В любом случае ты поступил как человек. Вы, люди, очень неразумные существа.

— Если бы мы были очень разумными, Колумб никогда бы не открыл Америку, — сказала Алиса. Ей понравился Юдзо, и она была уверена, что на его месте поступила бы точно так же.

— В данной ситуации, — сказал робот, — разумнее всего мальчику выпить еще чашку бульона, а мне немедленно выйти на связь с Марсом и сообщить, что мы подобрали мальчика Комуру. Я представляю, какая паника царит на Марсе — пропал ребенок!

— Скорей бульон, — велела Полина роботу.

— Ну вот, разве это занятие для Поликарпа? — проворчал робот, но тут же отправился в камбуз.

— Что же ты будешь делать, когда вернешься на Марс? — спросила Алиса мальчика.

Мальчик ответил не сразу. Но потом решился и сказал уверенно:

— Я снова возьму корабль. Выпрошу, украду, если надо… и снова полечу искать отца. Только боюсь, что будет уже поздно.

— Странно, — сказала Полина, — я просто не знаю случая, чтобы бесследно пропал корабль. В Солнечно системе, где все пути исхожены, где так мало опасностей…

— Ты не права! — ответил из камбуза Поликарп. — Пояс астероидов может похвастаться множеством жертв. За последние месяцы это, наверное, уже шестой случай. Я как раз перед вылетом просматривал сводки спасательной службы. Без вести пропали грузовые корабли «Робинзон» и «24-бис», неизвестно, куда делся корабль «Громкий смех». До сих пор неизвестна судьба двух туристских кораблей. И как найдешь корабль, если он разбился на таком вот астероиде.

Поликарп, рассуждая так, вернулся в рубку и, перед тем как включить передатчик и сообщить о мальчике на Марс, поглядел на центральный экран.

На экране красовался сплющенный черный шар. Астероид не отражал света и казался черным провалом в звездном небе.

Поликарп протянул руку к передатчику и замер.

— Полина, — сказал он. — Ты ничего не чувствуешь?

— Очень странно, — отозвалась Полина. — Мне кажется, что увеличилась сила тяжести.

— Погляди на приборы. Мы меняем курс.

— Но я не давала такого приказа компьютеру, — ответила Полина.

Она быстро прошла к пульту управления и включила запрос компьютеру. Черный астероид, матовый, непроницаемый, медленно увеличивался на экранах. В нем было что-то зловещее.

Полина и Поликарп прочли показания компьютера.

— Странно, — сказала Полина.

— Я с таким феноменом еще не сталкивался, — ответил Поликарп.

— Что случилось? — спросила Алиса.

— Поле тяготения этого астероида во много раз больше расчетного, — сказала Полина.

— Он как магнит? — спросила Алиса.

— Можно сказать и так, — согласился Поликарп.

— Ура! — крикнула Алиса. — Значит, мы сделали открытие.

— Не знаю, как насчет открытия, — Поликарп уселся в кресло пилота. — Но придется уходить от этого открытия, чтобы не разбить об него нос. Прошу пассажиров пристегнуться.

— Да, дети, — сказала Полина. — И пожалуйста не теряйте времени.

Алиса нажала на кнопку в задней стене рубки, и из стены вывалились, раскладываясь, два кресла. Она уселась в одно и сказала Юдзо:

— Скорей же!

Они пристегнулись амортизационными ремнями.

— К ускорению готовы? — спросил Поликарп.

— Я готова, — сказала Полина.

— Мы готовы, — сказала Алиса.

— Есть ускорение, — сказал Поликарп.

В рубке было очень тихо. Чуть слышно жужжали приборы. Поликарп увеличивал мощность двигателей, и «Арбат» начал бороться с силой, притягивавшей его к черному астероиду.

В первые минуты Алиса почувствовала, как ее вжимает в кресло — корабль начал вырываться из паутины. Но это продолжалось недолго. Алиса услышала мрачный голос Поликарпа:

— Компьютер говорит, что нашей мощности не хватит.

— Почему? — спросила Полина.

Сила тяготения увеличивается. Чем сильнее мы вырываемся, тем сильнее нас притягивает. Но этого быть не может, — сказал Поликарп.

— Почему? — удивилась Алиса.

— Потому что этого не может быть никогда. Сраженные таким категорическим заявлением робота, люди замолчали.

— Что делать? — спросил после паузы Поликарп.

— Ты что предлагаешь?

— Мы с компьютером, — сказал Поликарп, — считаем, что этот феномен лучше изучать на месте. Для этого лучше всего опуститься на астероид и выяснить, в чем же дело.

— Значит, сдаться какому-то несчастному куску камня? — спросила Алиса.

— Сдаться камню невозможно. Но чтобы тебя не обижать, вы ведь такие гордые, я предлагаю по доброй воле опуститься на астероид и его быстренько исследовать.

— Найти там генератор гравитации, — сказала Алиса, — и выключить его?

— Вот видишь, какие мы сообразительные! — согласился с Алисой робот.

— Но если пойдем на пределе двигателей? — спросила Полина.

— Только зазря потратим топливо, — ответил Поликарп. — К тому же я не позволю увеличивать нагрузки. Моя первая и важнейшая функция — охранять людей. На борту есть два молодых существа, которым такие перегрузки вредны. И если ты, капитан, прикажешь мне продолжать борьбу с астероидом, я скажу тебе: прости, Полина, я против.

Астероид занимал теперь уже весь экран. Корабль сносило к пятну посреди астероида, которое даже на фоне черноты казалось провалом.

— Там какое-то углубление, — сказал Юдзо. — Наверное, яма.

— Большая яма, — сказал Поликарп. Полина приняла решение.

— Слушайте меня внимательно, — сказала она. — Я уменьшаю нагрузку на двигатели, и мы будем спускаться на астероид. Всем включить амортизацию кресел по аварийному расписанию. Нас будет притягивать, и мы будем падать на астероид все быстрее. Перед самой его поверхностью я включу двигатели на полную мощность, чтобы нам не разбиться. Будьте к этому готовы, и не пищать.

— Есть, не пищать, капитан, — ответила Алиса, и перед тем как включить аварийную амортизацию своего кресла, включила ее на кресле мальчика.

Оба кресла выпустили из спинок упругие широкие захваты и как бы вобрали в кресла своих пассажиров. Нежно, но решительно, словно у них были живые человеческие руки.

Пол как бы ушел из-под ног — это Полина, тоже закутанная в кресло, включила двигатели, оставив только вспомогательные тормозные моторы.

Черная стена астероида превратила экран в непроницаемо темное пятно. В центре пятна что-то мерцало. Но Алиса не успела разглядеть, что это, потому что корабль вдруг буквально содрогнулся, поднатужился, стараясь преодолеть тяготение, которое хотело размозжить его о черные камни. Он завис в нескольких десятках метров над поверхностью астероида и потом, сдаваясь на милость астероида, опустился на каменное дно впадины.

И хоть Полина сделала все возможное, удар был сильным настолько, что «Арбат» подпрыгнул на амортизаторах, ударился вновь, накренился и замер…

Свет погас.

Наступила тишина.

5

— Все живы? — раздался в темноте голос Поликарпа.

Щелкнула застежка амортизационного кресла, потом второго. Кто-то застонал.

— Спокойно, — сказал Поликарп. — Сейчас подключу себя к аварийному освещению.

Тут же загорелся слабый свет под потолком рубки.

Вторая лампа загорелась во лбу Поликарпа.

Люди вылезали из кресел, приводили себя в порядок. К счастью, никто сильно не пострадал. Только Юдзо оцарапал щеку — сорвался один из дисплеев и задел его. Алисино кресло покосилось, но устояло. Главный экран разбился, но вспомогательные работали.

— Это ты стонал, Юдзо? — спросил Поликарп, глядя на мальчика. По щеке его протянулась алая полоска.

— Нет, — ответил мальчик уверенно.

— Это я стонала, — призналась Полина. — Я вспомнила, что посуда в шкафу была не закреплена.

— Ой, там моя любимая чашка! — воскликнула Алиса, бросаясь в кают-компанию.

Поликарп возился с освещением. Постепенно свет становился все ярче.

— А притяжение здесь нормальное, — сказала Алиса, — как на Луне.

— Да, меньше земного, — сказал робот. — Я это уже отметил.

Загорелся свет и в кают-компании. Алиса раскрыла шкаф, и оттуда посыпались осколки чашек и тарелок.

— Я неоднократно предупреждал, — заявил робот, услышав звон, — что корабельная посуда должна быть металлической или пластиковой. Пристрастие людей к фарфору неразумно.

— А моя чашка цела, — сказала Алиса. Полина прошла к аптечке, достала пластырь и

спирт.

— Алиса, — сказала она, — займись Юдзо. А мне надо выйти на связь с Марсом.

— Давно пора, — сказал Поликарп, — оборачиваясь к рации. — Я сам этим займусь.

Юдзо между тем подошел к иллюминатору и старался разглядеть, что творится снаружи.

Алисе пришлось потянуть его за руку, чтобы он отошел от иллюминатора и дал промыть и заклеить щеку. Спирт больно щипал, но Юдзо даже не поморщился.

— А вдруг мой отец… — начал Юдзо. — Ведь его тоже могло притянуть.

— Ну что, Поликарп? — спросила Полина. — Наладил связь?

— Придется потерпеть, — ответил Поликарп.—

Рация разбита.

— Вот жалость! — сказала Полина. — И сколько тебе надо времени?

— Часа два, — ответил робот. — Я достану запасные части.

Полина очистила пульт от осколков и попробовала включить внешний прожектор.

— Погоди, — сказал Поликарп. — Не женское это дело чинить освещение.

Он открыл кожух пульта, заменил один из блоков, и за иллюминатором стало светло — луч мощного корабельного прожектора распорол темноту.

Все подошли к иллюминатору.

— Ой! — первой воскликнула Алиса. — Что это значит?

6

Корабль «Арбат» очутился в большом круглом углублении, схожим с лунным кратером. Стены кратера были высоки и отвесны. Но удивление вызвало не это, а то, что «Арбат» оказался в кратере не одинок.

Вокруг него лежали корабли и обломки кораблей.

Некоторые, видно, разбились давно, и нельзя было угадать, какими они были раньше. Другие корабли были ободраны, словно какой-то шутник срывал с них обшивку, оставляя лишь скелеты шпангоутов. Третьи разбились при посадке. Но два или три корабля казались совершенно целыми.

Поликарп медленно вел лучом прожектора по этой странной свалке, и луч по очереди высвечивал потерпевших крушение.

Вот луч замер на золотой надписи на борту корабля.

— «Робинзон», — произнесла Алиса.

— Здравствуй, старик, — сказал Поликарп. — Когда мы виделись с тобой в последний раз? Кажется, на Ганимеде. Ты куда лучше выглядел. Вот ты где пропал, вот где закончил свой славный путь!

Луч прожектора ушел в сторону. Остановился, осветив надпись «Громкий смех».

— Какое странное название, — произнесла Полина, глядя на искореженный ободранный корабль.

— Ты не слышала? — спросил Поликарп. — Это была странная компания. Поклонники веселой музыки. Они летали по разным планетам с концертами. Певцы и клоуны.

— Неужели они погибли?

— Если внутри астероида нет атмосферы, — сказал Поликарп, — тогда деваться некуда.

Луч тем временем полз дальше, и вдруг раздался отчаянный крик Юдзо:

— Это отец! Отец здесь! Я говорил, что найду отца!

Мальчик показывал на корабль, лежавший за «Громким смехом». На борту была надпись «Сакура». И знак геологической службы.

— Это наш корабль! — повторял Юдзо. — Пустите меня, пожалуйста, туда. Я там должен быть.

— Там его нет, — тихо сказала Полина.

Под холодным безжалостным светом прожектора видно было, что корабль пострадал при посадке, к тому же часть металлической обшивки снята.

— Но я все равно должен туда пойти, как вы не понимаете! — сказал Юдзо. — Отец мог оставить там записку. Хотя бы записку…

— Успокойся, Юдзо, — сказала Полина. — Мы обязательно пойдем туда и осмотрим корабль.

— Ты сказал, что внутри астероида может быть атмосфера? — спросила Алиса у робота. Она спросила негромко, потому что не верила в это.

— Вряд ли, — сказал Поликарп. — Астероиды— мертвые тела. На них нет атмосферы. Она бы не смогла удержаться, потому что притяжение очень маленькое.

— Но здесь притяжение большое!

— Погляди за иллюминатор. Ясно же — здесь вакуум.

— А внутри?

— Внутри камень, — ответил Поликарп.

— А если внутри сделана полость и в ней сидят люди, у которых есть генератор гравитации?

— Ну, Алисочка, ты мне начинаешь рассказывать фантастический роман. Кто и зачем будет сидеть в мертвом астероиде?

— Космические пираты! Они специально пробрались в Солнечную систему и сделали такую ловушку. Затягивают корабли, а потом их грабят, а пассажиров берут в плен.

— Фантазерка! — решительно заявил Поликарп. — Даже если бы пираты и смогли незаметно проникнуть в Солнечную систему, зачем им грабить грузовик «Робинзон», который везет запасные части к бурильным установкам, зачем им грабить

Громкий смех», на котором летят музыканты, все богатство которых — трубы и барабаны? Зачем им грабить «Сакуру», на которой профессор Комура везет образцы горных пород?

— Поликарп, ты не понимаешь простых вещей, — сказала Полина, которая открыла стенной шкаф, чтобы достать свой скафандр. — Нельзя отнимать у людей надежду.

— Надежда — это гипотеза, не подкрепленная фактами, — возразил Поликарп.

— Пока не подкрепленная, — сказала Полина. — Но факты могут возникнуть.

— Нелогичность людей меня порой просто возмущает, — сказал Поликарп.

Юдзо подошел к шкафу со скафандрами вслед за Полиной и остановился.

— А где мой скафандр? — спросил он. — Ой, мы же его оставили в катере!

— С катером придется подождать, — произнес Поликарп.

Он перевел луч прожектора поближе, к самому «Арбату», и стало ясно, что пришвартованный к нему катер ШУК-24 не перенес аварийной посадки.

— Не беспокойся, — сказала Полина мальчику. — Я пойду на «Сакуру», а Поликарп осмотрит катер и принесет тебе скафандр.

— Если от него что-нибудь осталось, — сказал Поликарп.

— Я возьму скафандр Алисы, — сказал Юдзо.

— Послушай, — строго сказала Полина, — ты на космическом корабле. В неизвестной ситуации. Капитан корабля — я. И сейчас все подчиняются мне беспрекословно. Тебе это понятно?

— Понятно, капитан-сан, — ответил мальчик. — Но, может, все-таки я возьму скафандр Алисы?

— Мы даже не знаем, куда мы попали, — терпеливо объясняла Полина мальчику. — Мы не знаем, что нас ждет. Вы с Алисой, что бы ни случилось, остаетесь в корабле. Здесь безопаснее.

— Правильно, — поддержал Полину Поликарп. — А то придется и вас спасать. Кстати, астероида с такими параметрами в полном списке малых планет не существует. Но, может, все же к «Сакуре» тоже схожу я? В случае чего — меня даже не надо спасать. Я — старая железная банка…

— Слышали, — ответила Полина. — Ничего нового. Быстро принеси скафандр Юдзо. Он может нам понадобиться. И сразу же обратно. Ты отвечаешь за безопасность детей.

— И без твоих приказов знаю, за что отвечаю, — Поликарп был недоволен, он боялся за Полину.

Полина проверила скафандр, опустила шлем. Ее голос в динамике шлема звучал глухо, как будто сквозь подушку.

— Я попробую связаться с Марсом по рации «Сакуры», — сказала она и открыла люк в переходник.

Прежде чем люк закрылся, Поликарп успел сказать вслед:

— Ставлю сто против одного, что никакой рации там нет и в помине.

Щелкнул запор переходника. Через полминуты Полина показалась на черной гладкой поверхности астероида.

— Проверяю связь, — донесся ее голос.

— Связь устойчива, — сказал робот.

— На случай любой неожиданности капитаном корабля остается Алиса Селезнева, — сказала Полина.

— Понятно, — сказал робот, следя лучом прожектора за Полиной.

Он не возражал, потому что по космическим правилам робот не может командовать кораблем, на котором есть люди. Даже если он умный, опытный, универсальный робот. Конечно фактически в отсутствие Полины главным будет он, но в критической ситуации последнее слово останется за Алисой, хоть Алисе всего одиннадцать лет.

— Я все поняла, — сказала Алиса, глядя, как на экране уменьшается блестящая фигурка Полины. Полина обходила обломки кораблей и иногда рассуждала вслух:

— Вижу корабль незнакомой конструкции — его вам не видно, он лежит за «Громким смехом». Явно не из Солнечной системы. И попал сюда давно. Значит, этот астероид не первый день притягивает корабли. Странно, что до сих пор его никто не заметил. Уже двадцать лет назад здесь работала комплексная экспедиция. Они не могли пропустить такое крупное тело. Как ты думаешь. Поликарп, каков радиус астероида?

— Чуть больше километра, — ответил Поликарп. — Но форма у него неправильная, он похож на сплюснутый шар или на чечевицу. Мы опустились на вдавленной стороне.

— Подхожу к «Сакуре», — сказала Полина.

Когда Полина остановилась возле корабля, стало ясно, что «Сакура» раз в пять выше ее. Полина вслух описывала свои действия. Так положено делать, если разведчик один вышел из корабля.

— Вижу люк, — говорила она. — Люк открыт. Крышка отсутствует. Значит, в корабле никого нет. Тем не менее я войду внутрь, осмотрю корабль и постараюсь выяснить, в каком состоянии рация. Поликарп, ты принес скафандр?

— Помню, — ответил Поликарп. — Алиса, ты остаешься на связи, знаешь как управлять прожектором?

— Все знаю.

Поликарп пошел к переходной камере, а Алиса слушала, как Полина рассказывает о том, что видит на «Сакуре».

Юдзо разрывался между «Сакурой» и учебным кораблем. Он даже подбежал к люку, как будто хотел поторопить Поликарпа, медленно ворочавшегося у люка учебного катера. Юдзо надеялся, что, как только он получит скафандр, он сможет тоже побежать к «Сакуре».

— Я внутри «Сакуры», — был слышен голос Полины. — Удивительное зрелище. Как будто здесь бушевал какой-то разбойник. Обшивка ободрана, приборы разбиты, посуда разбита, куда-то делись все вещи из каюты и кубрика. И рация… рации нет. Она вырвана и исчезла.

— А записка? — крикнул Юдзо. — Отец должен был оставить мне записку!

Полина не слышала мальчика и продолжала говорить:

— В шкафу нет скафандра. Значит, отец Юдзо успел надеть его.

Алиса подумала, что если кто-то ограбил корабль, то могли взять скафандр. Ясно, что Полина сказала последнюю фразу, чтобы успокоить Юдзо.

— Больше мне здесь делать нечего, — сказала Полина. — Придется нам искать путь внутрь астероида.

Может быть, Поликарп был неправ, когда высмеивал Алисину теорию о пиратах.

— Алиса, посмотри! — раздался громкий голос Юдзо.

Алиса обернулась к иллюминатору, который смотрел на учебный катер.

Она увидела, как Поликарп подходит к кораблю, неся скафандр Юдзо.

Но мальчика взволновало не это.

— Что случилось? — спросила Алиса.

— Поверни прожектор правее! — попросил Юдзо. — Еще правее. Видишь?

Луч прожектора выхватывал из темноты остовы кораблей, каменные глыбы, изломанные клочья металла… И вдруг Алиса уловила движение. От стены кратера к кораблю спешили какие-то фигуры. Непонятные существа были в черном, и потому трудно было разобрать, что они из себя представляют.

В этот момент открылась дверь переходника и со скафандром в руке появился Поликарп.

— Гляди, Поликарп, — позвала его Алиса. Тот сразу понял, в чем дело, кинул скафандр

мальчику, а сам кинулся к пульту, чтобы увеличить изображение фигур на экране.

— Полина, — сказал он, вглядываясь в бегущие фигуры, — мы видим людей. Они двигаются к «Сакуре» и к нам.

— Очень хорошо, — сказала Полина, — я выхожу им навстречу. Значит, здесь работает какая-то неизвестная нам лаборатория.

— Осторожнее, Полина! — вмешалась в разговор Алиса. — Хоть Поликарп не верит, я все равно думаю, что здесь космические пираты. Неужели может быть лаборатория, которая разбивает и грабит корабли?

— Внимание, — произнес Поликарп. — Это не люди.

— А кто? — спросила Полина.

— Это пришельцы. Может быть, тебе остаться в «Сакуре»?

Но было видно, что Полине не удастся скрыться. Темные существа разделились на две группы. Одна из них спешила к «Арбату», другая бросилась к «Сакуре».

— Они идут к тебе, — сказал Поликарп.—

Полагаю, что они следили за нами и знают, что ты на борту «Сакуры». Я иду к тебе на помощь.

— Оставайся на корабле, — сказала Полина.

— Не могу. Ты в опасности. «Арбат» можно закрыть, и ребята продержатся в нем до моего возвращения. Ты беззащитна.

И, не тратя больше слов, Поликарп направился к переходной камере.

— Я тоже выхожу, — услышала Алиса голос Полины. — А то я себя чувствую в этой коробке, как крыса в ловушке.

— Поликарп пошел к тебе, — сказала Алиса. Она смотрела, как Поликарп большими шагами

спешит по открытому пространству. Потом они увидели и Полину. Полина вышла из «Сакуры» как раз в тот момент, когда к «Сакуре» подбежали первые из черных фигур.

— Кто вы? — успела спросить Полина.

И тут же черные фигуры накинулись на Полину, словно стая волков на оленя, и повалили ее на камни.

— Поликарп… — И тут же связь оборвалась. Видно, черные существа сорвали со шлема антенну.

Поликарп громадными прыжками несся к Полине.

Но достичь ее не смог.

Несколько черных фигур встретили его, и он ударился о них, смял ближайших противников, но не выдержал тяжести остальных.

— Внимание, Алиса! — донесся до рубки его голос. — Из корабля не выходить. Я временно прекращаю сопротивление, чтобы проникнуть в астероид вслед за Полиной. Ждите меня…

На этом прекратилась и связь с Поликарпом. В рубке царила тишина. Алиса и Юдзо остались одни.

7

Алиса заметила, что Юдзо спешит, натягивает скафандр. Она подумала, что и ей не мешает одеться. Может, придется выйти из корабля. Она побежала к шкафу, чтобы снять последний скафандр.

— Следи, чтобы они не подошли, будешь мне говорить, где они, крикнула она Юдзо.

Добежав до шкафа, она остановилась. Нет, сначала надо запереть корабль. Она поднялась на цыпочки, чтобы включить экстренный запор. На любом корабле есть эта система электронной блокировки — когда она включена, люк не поддастся никакому ключу. Только разрезав обшивку корабля, можно в него проникнуть.

— Они идут сюда, — сказал Юдзо.

— Все?

— Нет. Большинство потащили к стене Полину и Поликарпа. А три идут сюда.

— Эх, жалко у нас нет бластера, — сказала

Алиса.

— Да, — согласился Юдзо. — Сейчас бы мы их расстреляли.

— А вдруг… — Алиса задумалась, держа в руках скафандр. У нее бурное воображение, и она умеет придумывать невероятные объяснения событиям. — А вдруг этот астероид неуправляемый? А черные существа — местные спасатели. Только они не из нашей системы и не знают языка. Вот они и вытаскивают из кораблей всех, кто терпит крушение, чтобы спрятать их внутри астероида.

— Я не верю! — сказал Юдзо. — Спасатели не наваливаются на людей, как звери.

Алиса натянула скафандр, надела шлем, но пока что не стала опускать забрало. Это можно сделать в одну секунду.

— Они подошли к кораблю, — сказал Юдзо.

— Посмотрим, что они будут делать, — ответила Алиса.

Ждать пришлось недолго. Раздался удар в люк. Потом еще один, посильнее первого.

— Козлятушки, ребятушки, — сказала Алиса, — это я пришла, молочка принесла.

— Что ты говоришь? — удивился Юдзо.

— Это детская сказка, ты ее не знаешь. Один волк переоделся козой и пришел в дом к козе, чтобы съесть ее детей.

— Я знаю такую сказку, — сказал Юдзо.

— Только нас не обманешь, — сказала Алиса. Следующий удар был сильнее.

— Чем они стучат? — подумал вслух Юдзо. — Что у них, кулаки железные?

Сильные удары следовали один за другим, однообразно и монотонно.

— Если они не совсем идиоты, — сказала Алиса, — то они что-нибудь придумают.

И как бы в ответ на ее слова к кораблю подошли еще несколько черных существ. Один из них притащил нечто вроде бластера, но с длинным стволом.

Узкий белый луч вырвался из бластера и уперся в люк.

— Прожгут, — сказала Алиса. — Наверняка прожгут.

— Мы будем сражаться, — сказал Юдзо.

— А какая польза? — спросила Алиса. — Если они Поликарпа одолели, то ты недолго продержишься.

— А что делать? Лучше погибнуть с честью.

— Логика не для меня, — сказала Алиса. — А еще школу не кончила. Надевай шлем.

Пока Юдзо, поглядывая в иллюминатор, за которым черные существа настойчиво сверлили обшивку «Арбата», надевал шлем, Алиса откинула угол ковра в кают-компании. Там, она знала, был небольшой люк, который вел в технический отсек «Арбата». Как-то при ней Поликарп лазил туда, чтобы проверить системы отопления.

Юдзо пролез в люк первым, затем туда же опустилась Алиса, закрыв за собой люк таким образом, чтобы, когда она его закроет, угол ковра опустился на старое место. Она не видела, удалось ей это или нет, люк захлопнулся. Было так тихо, что слышно было, как часто дышит Юдзо.

Алиса включила на минутку шлемовой фонарь.

Отсек, в котором они спрятались, был низким и тесным, хотя очень длинным. Вдоль него тянулись дакты воздуховодов, трубы опреснителей, отопительные шланги. Алиса поманила Юдзо за собой, и они отползли подальше от люка.

— Теперь тихо, — прошептала Алиса, — молчи, что бы ни случилось.

Ждать пришлось недолго.

Минут пять.

Сначала они ощутили движение воздуха. Это значило, что черные существа, которых Алиса для себя называла бандитами, все же вскрыли люк «Арбата». Воздух сразу вылетел из корабля, как вылетает пузырь воздуха, если быстро опустить под воду кувшин. Правда, из отсека, в котором укрылись Алиса с Юдзо, воздух вылетел не так быстро — хотя отсек и не был герметичным, но щели и каналы, которыми он сообщался с основными помещениями корабля, были узкими, и воздуху потребовалось несколько секунд, чтобы выбраться из отсека. Скафандры ребят мгновенно приспособились к изменению давления, но Алиса привычно ощутила переход в вакуум, подобный тому, как бывает, когда выходишь из корабля в открытый космос.

Потом послышались шаги.

Алиса услышала их не ушами — звуки не распространяются в вакууме. В космосе всегда царит тишина. Но вибрацию пола под тяжелыми шагами бандитов они почувствовали.

И если приложить руку в перчатке к потолку отсека, то можно угадать каждый шаг тех, кто наверху.

Бандиты довольно долго ходили по кораблю. Потом корабль начал содрогаться сильнее, рывками, и Алиса не сразу сообразила, что бандиты занялись грабежом. Они отламывают, вырывают, отвинчивают приборы и вещи и уносят с собой.

Потом внезапно появилась над головой, там, где был люк, тонкая круглая полоска света. Значит, кто-то отвернул ковер. Алиса замерла, ожидая, что сейчас бандит откроет люк.

Но этого не случилось. Вместо этого вскоре наступила тишина. Корабль опустел.

— Что делать? — спросила Алиса.

— А что? — не понял Юдзо.

— Я думаю, что они ушли, потому что унесли с корабля разные вещи. Но, вернее всего, они вернутся. И тогда обязательно залезут в этот отсек. Боюсь, что нам здесь не отсидеться.

— Тогда давай вылезем, — сказал Юдзо. — Нам надо спешить. Кто теперь, кроме нас, всех выручит?

— Ты прав. У нас мало времени, — сказала Алиса и поползла к люку. — Ведь они могут работать в несколько смен. Одни уходят, другие приходят, мы не знаем, сколько их здесь всего.

Сказав так, Алиса открыла люк и, осмотревшись, быстро вылезла наружу. Следом за ней выбрался Юдзо.

На корабле никого не было. Но за те минуты, пока бандиты бесчинствовали на нем, корабль преобразился. Исчезли приборы, посуда, даже мебель, простыни и одежда, пульт управления стал скелетом пульта. Даже ковер унесли.

Алиса кинулась к иллюминатору. Прожектор теперь не горел, но ей удалось увидеть смутные тени бандитов. Они удалялись к стене кратера. Они шли цепочкой, волоча добычу. Два последних бандита несли свернутый в трубку ковер из кают-компании.

— Пошли, — сказала Алиса.

— Куда? На «Сакуру»? — спросил Юдзо. Хоть Полина и сказала, что на «Сакуре» ничего нет, он хотел туда попасть: а вдруг Полина упустила что-то важное, какое-то послание, предназначенное только для глаз Юдзо.

— Нет, — сказала Алиса. — Я думаю — лучше всего нам пойти за бандитами. Надо увидеть, как они попадают внутрь астероида.

— А если они нас увидят?

— Если боишься, иди на «Сакуру» и сиди там, леди, когда мы вернемся.

— Я ничего не боюсь, — обиделся Юдзо. И первым пошел к люку.

Люк открывать не пришлось. Он был сорван и валялся на камнях рядом с кораблем.

Они вышли из корабля и быстро пошли следом за бандитами.

8

Полина не заметила, как открывается дверь внутрь астероида. Хоть и старалась это сделать. Виной тому были черные безликие существа, которые тащили ее к стене кратера, мешая друг другу, суетясь, толкаясь. Они напоминали Полине муравьев, которые волокут к муравейнику пойманного жука. Вроде бы бестолковы, но постепенно жук все же продвигается к муравейнику.

Открылся первый люк, существа остановились, ожидая, видно, когда уравновесится давление. Затем открылся второй люк. Полина поняла, что внутри астероида есть воздух.

Она оказалась в темном коридоре, и ее снова потащили вперед.

Шагов через сто впереди забрезжил слабый свет. Под потолком коридора мерцала слабая лампа. При свете ее было видно, что коридор выдолблен в породе, причем сделано это не очень аккуратно и стены были не облицованы. Вдоль них тянулись кабели, провода, на всем была пыль, и Полина ощутила атмосферу запустения.

Полина старалась разглядеть своих противников, но света было мало, а фонарь в шлеме она не решилась включить, опасаясь, что его разобьют — ведь догадались они сорвать антенну внешней связи.

Вскоре встретилась еще одна лампа. Потом Полина увидела ход, ведущий направо. Он был перегорожен невысоким барьером. И ей показалось, что из-за барьера выглядывает бледное человеческое лицо, скорее всего лицо ребенка. Она не была уверена, видела ли она это лицо в самом деле или ей только показалось. Существа не давали ей ни секунды покоя — теребили, толкали, тянули вперед.

— Да не толкайтесь вы! — сказала Полина. — Я и так иду. Хоть бы объяснили, что вам от меня надо.

Однако ее слова не возымели никакого действия на черных существ. Они так же тянули ее вперед. Еще через несколько метров Полина почувствовала, что пол пошел вниз, она чуть не упала от резкого толчка.

Впереди открылась дверь.

За нею было полутемное помещение, куда существа и втолкнули Полину.

Дверь со скрежетом задвинулась, отрезав Полину от коридора.

Она была одна.

Единственный неяркий светильник под потолком слабо освещал обширное помещение. Серые стены, серый пол, серый потолок. В углах свалено тряпье, разбитая чашка лежит посреди пола, кукла без руки, и почему-то у стены кучей музыкальные инструменты: помятая, тускло сверкающая туба, флейта, скрипка с оборванными струнами и даже виолончель с обломанным грифом.

Полина ни к чему не притрагивалась. Она медленно обошла комнату, чтобы убедиться, что она здесь одна, и выяснить, есть ли отсюда другой выход. Да, никого, кроме нее, нет. Но и выхода другого тоже нет. Стены гладкие, сплошные, лишь в одном месте, над головой, небольшое, забранное решеткой отверстие вентиляционного хода.

Неожиданно, как раз под этим отверстием, Полина увидела выцарапанную чем-то острым надпись: «Мы с «Громкого смеха». Люди, уничтожьте это гнездо…» Неподалеку была еще одна надпись, на этот раз черная, написанная углем или тушью: «Сегодня наша очередь. Мы знаем, что никто еще не уходил живым из когтей ледяного дракона. Прощайте…»

Полина непроизвольно обернулась, ей показалось, что кто-то заглядывает ей через плечо. Но никого нет, просто тишина, и без того зловещая, сгустилась, словно холодный кисель.

Полине стало страшно. Она бросилась к двери, принялась молотить в нее кулаками и кричать:

— Выпустите меня! Вы не имеете права! Немедленно отпустите меня!

* * *

Алиса и Юдзо не спешили. Они не хотели приближаться к бандитам.

Но те не оглядывались. Они были заняты — тащили к стене награбленное барахло.

Так, перебежками от корабля к кораблю, Алиса и Юдзо добрались почти до самой стены, но тут они чуть было не попались. В тот момент, когда бандиты скрылись в отверстии, обнаружившемся в стене, и дети вышли на открытое место, чтобы последовать за ними, дверь в стене вновь открылась. Оттуда выскочило трое других бандитов.

К счастью, неподалеку возвышался круглый борт мертвого корабля, и Алиса, дернув за руку Юдзо, упала на камни и замерла. Юдзо сообразил и последовал ее примеру.

Видно, бандиты и не ожидали увидеть здесь кого-нибудь. Они спешили, бежали трусцой, подобно муравьям на тропе добычи.

— Ну что, будем ждать? — спросил Юдзо. Надо было решать быстро.

— Нет, — сказала Алиса. — Мы не знаем, сколько придется ждать и когда они угомонятся. А наши там, внутри. И, может быть, твой отец.

— Мой отец наверняка там, — сказал Юдзо. — Пошли?

Они подбежали к тому месту в стене, где скрылись черные бандиты. Алиса на секунду включила шлемовый фонарь и увидела в его свете тонкую черную полоску в сглаженной породе — очертание большого люка. Рядом с ним — выпуклость, до которой, как она заметила, дотрагивались бандиты, приблизившись к стене.

Алиса поднесла ладонь к выпуклости, и после секундной паузы люк сдвинулся внутрь, а затем ушел в сторону.

В переходной камере, куда они попали, было темно. Алиса включила фонарь и нашла дверь, ведущую внутрь астероида. Дверь открылась, как только уравновесилось давление в переходнике и астероиде. Алиса бросила взгляд на браслет-регистратор внешних условий. На нем вспыхнула зеленая искра — воздух пригоден для дыхания, температура плюс семнадцать градусов. Но шлема она откидывать не стала, даже не подняла забрала — мало ли какие микробы могут таиться в этом воздухе.

— Иди на три шага сзади, — сказала Алиса своему спутнику. — Если со мной что-то случится, ты сможешь отпрыгнуть назад.

Через несколько шагов они дошли до поворота коридора.

Коридор был узким, стены холодными и неровными, словно он был вытесан в скале. За поворотом коридор расширялся, в стенах появились ниши и ответвления, но Алиса не рисковала пока заглядывать туда, потому что думала, что основной коридор скорее приведет их к центру астероида.

Освещен коридор был еле-еле. От светильника до следующего светильника было метров по тридцать, а горели они слабо. А так как в нишах и ответвлениях вообще не было света, то все время казалось, что там таятся какие-то существа и настороженно следят за Алисой и Юдзо.

И хоть Алиса была готова к любым неожиданностям, то, что случилось, испугало ее смертельно.

Большая тяжелая рука высунулась из черной ниши и опустилась ей на плечо.

Алиса ахнула и присела. Она даже не смогла убежать — ноги подкосились от страха.

Юдзо налетел на нее.

— Что? — спросил он сдавленным голосом.

— Тише, — ответил низкий голос. Этот голос донесся откуда-то сверху, будто с потолка. — Ни звука.

И тогда из ниши вышел Поликарп.

Когда Алиса поняла, что это друг, ноги отказались ее держать, и она вынуждена было прислониться к роботу. Металл его ног был гладким и теплым.

— Поликарп, — прошептала Алиса. — Нельзя нас так пугать.

— Прости, — ответил робот, — но у меня не было возможности кричать тебе издали, чтобы ты не боялась. Я с трудом справился с первой партией моих друзей и двоюродных братьев. Следующая партия может оказаться решительней.

— Что это значит? — спросил Юдзо, которого Поликарп не испугал.

— Есть глаза, гляди, — сказал Поликарп и включил на полную мощность свой шлемовой фонарь.

За поворотом, в глубокой нише, лежали грудой, именно грудой, другого слова не подберешь, несколько бандитов. Черные тела перепутались ногами и руками, некоторые были вообще без голов.

— Ой! — воскликнула Алиса. — Ты совершил страшное преступление! Робот не может убивать человека. Что с тобой, Поликарп?

— А если они враги и убийцы? Я должен терпеть?

— Врагов и убийц должен судить суд, — сказала Алиса.

— Где суд? Покажи мне его? Куда доставить преступников? Как уговорить их, что им надо быть паиньками и идти, куда им скажут?

— Я понимаю, но все равно так не бывает. Юдзо присел на корточки и внимательно разглядывал убитых.

— Это же не люди! — вдруг заявил он.

— Умница! — Поликарп громко захохотал, довольный тем, что провел Алису. — Как только я понял, что они — роботы, не больше как слепые машины, тут я взялся за дело по-настоящему. На открытом месте они, конечно, сильнее меня и могли бы разобрать меня на части. Но в узком коридоре я куда сильней. А почему?

— Потому что вы умней, робот-сан, — сказал Юдзо.

— Я рад, что с тобой встретился, — сказал Поликарп. — Мне очень приятно познакомиться с таким сообразительным молодым человеком.

— А вы не видели моего отца? — спросил Юдзо.

— Когда? Я тут такой же новичок, как и вы.

— А Полина, где Полина? — спросила Алиса.

— Полину будем искать. И профессора Комуру будем искать. И всех найдем. Только сначала я хотел бы познакомиться с тем, кто натравливает бездушных роботов на честных космических путешественников. И поговорить с ними серьезно.

Робот отодвинул в сторону отломанную руку одного из бандитов, и из нее выкатилась Алисина чашка. Алиса подхватила ее и подняла.

— Удивительное дело, — сказала она. — И при посадке не разбилась, и здесь уцелела.

— Ты еще напьешься из нее чаю, — пообещал Поликарп.

В тишине подземелья послышался отдаленный топот.

— Жаль оставлять поле боя, — сказал Поликарп. — Но полагаю, что разумнее всего отступить. Война не в наших правилах.

Они поспешили вперед, где Поликарп высмотрел узкий ход в сторону. Там и затаились, выключив фонари.

Через минуту мимо них пробежали вереницей несколько черных роботов. Потом их шаги оборвались. Слышны были щелкающие короткие звуки, которыми обменивались роботы. Скрип и грохот — видно, они растаскивали груду своих собратьев, стараясь понять, что же произошло.

— Сейчас они сообразят, что у них на астероиде завелся враг, — прошептал Поликарп. — Так что нам лучше не ждать здесь. Чем будем дальше отсюда, тем лучше.

И они побежали по коридору, стараясь выбирать менее освещенные, узкие ходы, чтобы запутать следы погони.

9

Полину мучило безделье. Что-то надо было предпринять. Неизвестно, что случилось с Алисой и Юдзо, неизвестно, где Поликарп, неизвестно, наконец, где же она находится и почему ее заточили в этой камере. И, главное, неизвестно, что же случилось с теми людьми, кто был здесь раньше, до нее.

Полина поднялась и снова стала стучать в железную дверь.

— Выпустите меня! — кричала она. — Кто ваш начальник? Я требую, чтобы вы меня отвели к нему.

— Молчать, — послышался голос из-за двери. — Ты мешаешь отдыхать ашиклекам.

— Кому? Никакого ответа.

Полина оглянулась в поисках чего-нибудь крепкого, может, палки, или бруска, чтобы сильнее бить в дверь. Ей на глаза попалась помятая, но в общем целая туба — громадная завитая труба, оставшаяся от группы «Громкий смех».

Она взяла тубу, вспомнила, как надевают ее через голову оркестранты, нашла мундштук и после нескольких неудачных попыток смогла исторгнуть из нее низкий громкий звук.

Она почувствовала, как этот звук проник сквозь дверь и разнесся по всему астероиду.

Звук проник так далеко, что бежавшие по коридору за несколькими стенами робот и его спутники услышали этот звук.

— Ты слышишь, Поликарп? — спросила Алиса. — Здесь есть люди.

— Почему ты так решила? — удивился робот. — Разве на астероиде нет своих музыкантов?

— Жалко, — ответила Алиса. — Я не подумала, что может играть кто-то другой. У твоего отца нет трубы?

— Нет, — удивился Юдзо. — Он никогда не играл на трубе.

— Стой! — Алиса замерла.

В этот момент Полина, которая пробовала извлекать из тубы разные звуки, смогла изобразить первые ноты из известной детской песенки «В лесу родилась елочка».

— Да, — вынужден был согласиться Поликарп. — Труба у них может быть, но эту песню они вряд ли знают. Давайте попробуем пробиваться в этом направлении.

Но сделать им этого не удалось. Как только они свернули в проход, который вел к неведомому музыканту, они увидели, что оттуда навстречу им спешат черные роботы, и пришлось бежать обратно.

А Полина все продолжала играть, пока не устала. Из-за двери не доносилось ни звука. Зато, когда она положила тубу на пол, услышала тихий голос, который донесся сверху:

— Вы меня слышите?

— Да. — Полина обернулась на голос. Он доносился из вентиляционного хода, забранного решеткой. — Кто вы такой?

— Подойдите поближе. Полина послушалась.

— Я такой же пленник этого астероида, как и вы, — продолжал голос. — Вам грозит смертельная опасность. Вам нужно обязательно вырваться из этой камеры.

— Но как? Я проверила все стены. Выхода нет. Скажите, как вам удалось выбраться? Может, я смогу уйти вашим путем?

— Нет, мне удалось убежать, когда нас вели к пропасти. Ждать этого нельзя. Я убежал случайно. Слишком мал шанс. Вам надо действовать сейчас же.

— Как?

— Вы видите в углу кучу тряпья?

— Да.

— Под тряпьем спрятан напильник. Вдоль пола, за тряпьем, линия уже пропилена. Те, кто был раньше, старались уйти. Но они не успели. Если вам удастся выпилить отверстие, вы попадете в технический туннель. Я услышу. Ползите по туннелю… Но помните, в вашем распоряжении всего два часа.

Полина почувствовала, что за ее спиной медленно открывается дверь.

Она быстро шагнула в сторону от вентиляционного хода, подняла с пола тубу и приставила мундштук к губам.

Робот остановился, будто ударившись о громкий протяжный звук.

— Нельзя! — закричал он. — Мертвый час! Нельзя. Разбудишь!

Полина отскочила в сторону. Робот надвигался к ней, протягивая руки, чтобы отобрать тубу. Полина подняла руки с тубой и со всего размаха надела широкой частью тубу на голову робота, который сразу стал похож на шута в золотом колпаке.

От неожиданности ослепший робот нелепо замер, расставив руки, и Полина бросилась к двери. Но опоздала. Оттуда уже бежал на помощь своему товарищу другой робот. Он грубо отбросил Полину и с трудом стащил с головы робота тубу.

Так, с тубой в руках, он и покинул камеру. За ним, развернув голову на сто восемьдесят градусов, чтобы не выпускать Полину из виду, последовал пострадавший.

Когда все стихло, Полина вернулась к вентиляционному ходу и сказала:

— Все спокойно. После короткого боя враги отступили.

Она улыбнулась, вспомнив, как комично выглядел робот с тубой на голове. Она пожалела, что Алиса не увидела этого зрелища.

— Все спокойно, — повторила Полина. — Вы меня слышите?

Но в ответ не раздалось ни звука.

Тогда Полина, оглядываясь на дверь, отошла к углу камеры и отодвинула груду тряпья. Под ней, на полу, она обнаружила небольшой напильник.

Невидимый союзник был прав.

В стене, чуть выше пола, была пропилена тонкая полоса. Но надо было сделать еще вертикальные распилы, и работа предстояла долгая и трудная. Делать нечего. Полина присела на корточки и начала продолжать то, что сделали неизвестные ей заключенные этой камеры.

10

Минут через пять, оторвавшись от погони, Поликарп и его спутники достигли входа в длинный низкий зал, в котором рядами стояли невысокие узкие помосты, покрытые истертыми матрасами. На матрасах лежали и сидели многочисленные существа, совсем другие, чем роботы. Настоящие обитатели корабля, вернее всего, его хозяева.

Правда, вид у них был странный, запущенный, даже жалкий. Большей частью они были одеты в серые хламиды, будто сделанные из мешков с прорезями для тонких рук. Эта была их единственная одежда. Из-под мешков высовывались грязные худые ножки. Именно ножки, потому что эти существа ростом вряд ли были выше, чем Алиса, хотя даже при слабом свете в этой громадной спальне видно было, что среди них есть не только взрослые, но и старые людишки. Так их называла про себя Алиса — людишками.

Волосы у них были длинные, спутанные, глаза тусклые, движения вялые, будто сонные.

В проходе между помостами стоял черный робот, на котором был надет желтый передник, а на голове красный колпак. Получилась помесь между нянькой и шутом.

— Вот они, — сказал Поликарп и явно с облегчением.

— Настоящие люди, — согласилась Алиса.

— Пошли к ним, — сказал Юдзо. — Мы должны с ними договориться, объяснить им.

— Погоди, — сказала Алиса. — Что-то они мне не нравятся.

— Почему?

— Ты веришь, что они в самом деле хозяева этого астероида? — спросила Алиса. — Что они могут управлять этим кораблем, приказывать роботам?

— Внешность обманчива, — сказал Поликарп. — При взгляде на меня никогда не подумаешь, что я заочно окончил четыре университета. Правда, к сожалению, ректоры этих университетов об этом не подозревают.

— И все-таки давайте не будем спешить, — сказала Алиса. — Может, встретим одного. С ним и поговорим.

Остальные согласились с Алисой и пошли дальше, хоть и любопытно было понаблюдать за людишками. И буквально через несколько шагов они натолкнулись на одинокого человечка, который задумчиво стоял посреди коридора.

Этот человечек оказался старичком. Тонкая редкая бородка доставала почти до пояса, а личико было сморщенным, как будто кто-то изрисовал его тонким черным карандашом.

При виде Поликарпа человечек не испугался, не убежал, а задумчиво положил в рот грязный палец и принялся его сосать.

— Тише, — сказала шепотом Алиса старичку. — Ты не бойся, мы ничего плохого тебе не сделаем… Поликарп, покопайся в своей голове, на каком бы языке нам с ним поговорить?

Слушая Алису, человечек склонил голову, потом вытащил палец изо рта и потянулся к звездочке, горевшей на груди у Алисы. Пальцы его цепко ухватили звездочку, и человечек постарался ее отвертеть, что было невозможно сделать, потому что звездочка была пришита к скафандру.

— Нельзя, — сказала Алиса человечку.

Тот даже сморщился от напряжения. Сдаваться он не собирался, и Поликарп сказал:

— Пускай старается, а я пока буду задавать ему вопросы на всех известных галактических языках.

Но Поликарп не успел задать вопросов, потому что, отчаявшись оторвать звездочку, старикашка вдруг обиженно взвыл, ну как маленький ребенок. Причем вопль его был таким пронзительным, что проникал сквозь стены.

Все оцепенели от его вопля.

Первым опомнился Поликарп. Он схватил человечка поперек туловища и кинулся бежать по коридору.

Коридоры стали уже, термометр на запястье Алисы показывал, что температура поднимается. Вдруг Юдзо остановился и бросился назад.

— Ты куда? — спросила Алиса.

— Не бойся, я сейчас. Кажется, я увидел одну вещь…

Юдзо пробежал несколько шагов назад и наклонился. На полу лежал плоский красный карандаш. Точно такой карандаш был у отца Юдзо. Маленький золотой цветок вишни был выдавлен на его конце.

— Это отец! — воскликнул Юдзо. — Я же говорил, что он здесь!

Юдзо подхватил карандаш и бросился вслед за Алисой.

Надо сказать, что все эти события уместились, ну самое большее, в минуту. Но и за минуту может многое произойти. Если учесть, что никто из беглецов не знал толком, куда бежать, не знал расположения коридоров и комнат астероида.

Юдзо пробежал несколько шагов и очутился на развилке. Три совершенно одинаковых коридора отходили от главного пути, как растопыренные пальцы руки. Мальчик прислушался. Ему показалось, что визг старенького человечка доносится из правого коридора, и он, сжимая в кулаке карандаш, побежал туда.

И в этот момент визг оборвался.

А случилось это потому, что Алиса крикнула Поликарпу:

— Отпусти ты его — он нас выдаст.

— Что? — удивился робот и поглядел на существо, которое билось у него под мышкой. — У меня, очевидно, склероз. Я совершенно о нем

забыл.

Поликарп опустил существо на пол, и человечек, возмущенно ругаясь, убежал по коридору обратно.

Тогда Поликарп спросил:

— Нас недостаточно. Где Юдзо?

— Он немножко отстал, — сказала Алиса. — Что-то нашел. Сейчас догонит.

— Почему ты мне сразу не сказала? — спросил Поликарп.

— Я думала, что ты слышишь.

— Наверное, он, — Поликарп показал вслед убежавшему человеку, — так верещал, что я ничего не слышал. Это моя вина. Когда бегаешь по подземельям с детьми, надо обязательно оглядываться и пересчитывать детей.

Алиса не любила, когда ее называли ребенком, но на этот раз она понимала, что не должна была оставлять Юдзо одного. Поэтому она первой побежала назад.

В несколько секунд они достигли развилки, у которой только что останавливался Юдзо. Но они выбежали из среднего, а Юдзо побежал по правому. И в этот момент, когда Поликарп и Алиса стояли в растерянности, не зная, что делать дальше, Юдзо уже был в плену. В коридоре он столкнулся с тремя роботами, которые подхватили его и так быстро потащили дальше, словно хотели помочь ему бежать; у Юдзо перехватило дыхание.

Поликарп закричал:

— Юдзо! Юдзо Комура!

В ответ с разных сторон послышался топот. Топот железных ног.

Ничего не оставалось, как кинуться в левый коридор.

Преследователи были все ближе.

Поликарп крикнул:

— Беги, Алиса, я задержу их.

— Никуда я не побегу, — ответила Алиса. — Куда мне одной деваться?

К счастью, в ту секунду Алиса увидела сбоку узкую щель — за ней лестницу вниз.

— Поликарп, сюда! — крикнула она.

Алиса проскочила в щель, Поликарп с трудом протиснулся следом.

Они сбежали по лестнице вниз — лестница вилась винтом, ступеньки ее были ржавыми, как будто здесь давно уже никто не ходил.

Снизу доносилось какое-то жужжание.

Лестница привела их в новый коридор, на этот раз пол его состоял из квадратных железных плит. Шаги по ним отдавались гулко — под плитами была пустота.

Через двадцать шагов впереди неожиданно возникла глухая стена.

Сзади гулким грохотом гремели шаги роботов, которые сбегали по лестнице.

Поликарп, поняв, что дальше отступать некуда, развернулся, готовый к бою. И тут одна из плит у их ног отодвинулась в сторону, и оттуда послышался голос:

— Скорее, вниз!

Под плитой было темное пространство, куда вела железная лесенка. Алиса первой спустилась по ней, цепляясь за перекладины.

За ней съехал по лесенке Поликарп, который, хоть и казался тяжелым и неуклюжим, в самом деле был ловчее любого человека. Как-то он даже совершенно серьезно готовился выступать вне конкурса на олимпиаде по десятиборью. И уверял, что хотя чемпионом бы не стал, но достойное место сумел бы занять, потому что он умнее любого живого спортсмена.

Больше того, Поликарп, подчиняясь голосу, успел задвинуть плиту.

Они замерли.

И вовремя. Сверху слышны были шаги. Вот они прогремели по плитам, прямо над головой. Утихли. Это означало, что преследователи остановились у глухой стены. Раздались гулкие удары — можно было догадаться, что роботы проверяют, нет ли в стене отверстия.

Потом, после паузы, снова послышались шаги. Они двигались в обратном направлении. И были куда медленнее и тише. Словно роботы были подавлены и разочарованы. Вот они уже цокают, удаляясь, по ступеням винтовой лестницы… И тишина.

— Вроде обошлось, — тихо сказал Поликарп.

— Я рад, что мог вам помочь, — ответил тихий голос.

Раздалось шуршание, что-то щелкнуло, и потом вспыхнул маленький желтый огонек. На пустом ящике посреди помещения, куда они попали, стояла плошка, налитая какой-то жидкостью. В ней фитиль. Вот эта коптилка и загорелась, давая слабый, неверный свет.

Огонек осветил лицо старика. Худое, изможденное, усталое.

Длинные черные с сединой волосы спадали на щеки.

Старик был оборван, лицо почернело, и лишь яркие живые черные глаза горели среди белых белков.

11

Полина отчаянно пилила стену. Тонкая щель удлинялась так медленно, что ясно было — не только за два часа, но и за двое суток ей не выпилить отверстия. Но она не сдавалась.

Руки Полины онемели, и ей пришлось несколько раз прерывать свою отчаянную работу, чтобы отдохнуть. Железная пыль перепачкала руки, а кожа на правой ладони вспухла, даже пошла кровь.

Вжик-вжик — звучал напильник, и от этого однообразного звука звенело в ушах. Полина была так поглощена работой и так старалась заставить себя пилить и дальше, хоть рука отваливалась, что не услышала, как дверь в камеру снова отворилась.

— Человек, — раздался громкий, резкий металлический голос. — Прекрати свою работу. Ты портишь мой корабль, и пользы от твоей работы нет, потому что тебе никогда не убежать от меня.

Полина вскочила, обернулась, стараясь спрятать напильник за спину.

В камере стояло новое существо.

Вернее всего, как подумала Полина, это тоже был робот. Только выше других и страшнее.

Он был весь в черном, но сверху у него был накинут длинный широкий плащ, а на голове блестящий антрацитовый шлем с высоким гребнем. Лицо его было таким же черным, как у роботов, и пустым — без глаз и рта. И потому нельзя было понять, откуда исходит голос.

— Мне интересно наблюдать за вами, — сказал большой робот. — Вы странные существа, вы суетитесь и к чему-то стремитесь. А это никому не нужно.

— Вы кто? — спросила Полина.

— Я — Хозяин, — ответил черный робот. — Я главный здесь. Я правлю этим миром, и этот мир трепещет передо мной.

— Если это так, то вы должны выпустить меня.

— Почему?

— Потому что я не принадлежу к вашему миру, — сказала Полина. — Я не хотела к вам попасть. Мы летели своим путем…

— Вы пролетали слишком близко от меня, — сказал Хозяин. — И я вас заставил покориться мне.

— Зачем?

— Чтобы взять ваше добро, чтобы развлечь и утешить моих подданных. Чтобы поглядеть на вас вблизи, потому что я любопытен

— Вы тоже робот? — спросила Полина, подходя поближе и приглядываясь к хозяину.

— Я знаю, что это глупое слово придумали на Земле. Я все время его слышал от тех, кто был здесь раньше тебя и кого теперь уже нет. Мне даже сказали, что его придумал много лет назад земной сочинитель историй по имени Карел Чапек. Робот — это железная машина, раб людей, который выполняет их приказы. Значит, я не робот.

— Вы живое существо?

— Живое, потому что я мыслю.

— Но сделанное другими живыми существами?

— Когда-то был сделан тот, кто сделал меня.

— Ясно, — сказала Полина, — робот второго поколения. И зачем вы были сделаны?

— Чтобы заботиться, охранять и вести вперед.

— Значит, у вас есть долг?

— Долг?

— Назовите это заданием.

— У меня есть долг-задание, — согласился черный Хозяин. — Мой долг управлять этим миром и сделать так, чтобы ашиклеки были счастливы.

— Ашиклеки — ваши хозяева? Настоящие хозяева?

— Ашиклеки — это существа, подобные тебе. Они теплые, в их жилах течет кровь, они глупы, непостоянны, слабы. Я делаю их счастливыми.

— Потому что подчиняешься им и служишь им?

— Я никому не подчиняюсь и никому не служу, — ответил черный робот. — Но без моей заботы ашиклеки умрут.

— Тогда позовите сюда ашиклеков, — сказала Полина. — Я буду разговаривать с ними, а не с машиной.

— Ты глупое существо, — ответил черный робот. — Я думал, что ты достойна, чтобы остаться живой и помогать мне в великом деле. Но ты ничего не понимаешь.

— Нет, — сказала Полина, — я поняла. Ты просто сломавшийся робот. Робот с манией величия.

— Возмущение и обида не свойственны мне, — ответил черный Хозяин. — Называй меня как угодно. Я — господин этого мира, и нет предела моему могуществу.

— Странно, робот с заржавевшей программой. — Полина не могла не улыбнуться. Страх, охвативший ее при виде этого существа, давно прошел. Страшно то, чего не понимаешь. И, словно осознав, что для этой женщины он не господин, а лишь машина, хозяин повысил голос и загремел на всю камеру:

— Когда тебя будут рвать когти ледяного дракона, ты вспомнишь о своих необдуманных словах, ты горько раскаешься. Я не могу прощать оскорблений, но не потому, что они меня задевают, а потому, что мой авторитет должен быть незыблем. Я — бог. Я — Хозяин! Все должны трепетать передо мной.

— Слава Хозяину! — дружно воскликнули остальные роботы. — Слава его мудрости.

Но эта сцена была прервана в самом разгаре. В коридоре послышался шум. Два робота втащили отчаянно сопротивляющегося Юдзо.

Хозяин резко обернулся, несколько секунд смотрел в упор на мальчика безглазым черным лицом и потом сказал:

— Еще один? Где вы его нашли?

— Он был один. Мы нашли его в коридоре.

— Это хорошо. Развлечение будет более веселым.

Роботы отпустили мальчика, и он не удержался на ногах. Полина подхватила его. Юдзо узнал Полину и начал быстро говорить, забыв о том, что вокруг стоят роботы:

— Полина, мой отец здесь! Он живой. Я нашел его карандаш. Смотрите, вот он!

— Какой отец? — раздался голос Хозяина.

— Тебе показалось, Юдзо. Это другой карандаш, — быстро сказала Полина. Но Юдзо ее не понял.

— Я узнал карандаш отца…

— На корабле еще остались посторонние! — взревел Хозяин. — Немедленно отыскать. Перевернуть весь корабль! Я вас всех разберу, если не найдете его.

— Позволь, великий Хозяин, — сказал один из роботов, делая шаг вперед. — Я полагаю, что спешить не надо. Эти существа отличаются большой привязанностью друг к другу. Есть ли смысл искать то, что трудно найти? Сегодня мы отведем их к ледяному дракону. И не будем делать из этого тайны. И тогда его отец прибежит к нам сам. Мы будем к этому готовы и схватим его.

— Разумная идея; достойная моего слуги, — сказал Хозяин.

Он направился к двери, но у двери остановился и обратился к Полине:

— Готовьтесь к ужасной смерти, ничтожные клочки протоплазмы.

Дверь закрылась, но Полина и Юдзо были не одни. С ними в камере остался один из роботов, который встал возле того места, где Полина пыталась выпилить люк.

Полина отвела мальчика к куче тряпья, села и посадила его рядом.

Мальчик не плакал, но был бледен и подавлен.

— Я сделал глупо, — произнес он. — Надо было молчать, но я так обрадовался…

— Да, лучше было промолчать, — согласилась Полина. — Только теперь поздно из-за этого расстраиваться. А где все остальные?

Мальчик наклонился к Полине и начал шептать ей на ухо.

Робот сделал шаг к ним ближе, но ничего не услышал, а так как у него не было приказа, что надо делать в таком случае, то, постояв немного, он вернулся к отверстию.

12

Вернее всего, здесь когда-то был склад. От него остались раскрытые контейнеры, кучи пластиковых мешков, разбитые ящики. Ящик, служивший столом, стоял посреди расчищенного пространства, и рядом с горящей плошкой была видна миска с кашей и кружка с водой.

— Ваше счастье, — сказал старик, — что вы побежали в эту сторону. Иначе я бы не смог вам помочь.

— В самом деле, нам повезло, — согласилась Алиса, прислушиваясь к удаляющимся шагам сверху. — А вы тут живете? Почему? Вы же не робот.

— Слишком много вопросов, — улыбнулся старик. — Я здесь такой же случайный гость, как и вы. Не по своей воле.

— Вы тоже потерпели крушение? — спросил Поликарп.

— Да. Я попал в ловушку. Меня перетащили в камеру, где еще были другие люди. Музыканты. Ансамбль «Громкий смех». Мы вместе сидели там около недели и совершенно не знали, что с нами будет. Видели мы только роботов. А потом они нам сказали, что нас убьют. Что нас кинут в ледяную бездну. Мы не знали, что это такое, мы хотели убежать. Убежать, когда нас поведут туда. Но удалось это сделать только мне. С тех пор второй месяц я скрываюсь здесь.

— А они? Музыканты? — спросила Алиса.

— Их больше нет, — сказал старик.

— Они…

— Их убили. Это так ужасно, что тебе, девочка, лучше об этом не знать.

— Но как же вы здесь прячетесь? — спросил Поликарп. — Почему они вас до сих пор не нашли?

— Этот астероид очень велик и стар, — сказал старик. — К счастью, здесь много пустых заброшенных помещений, о которых не знает даже Хозяин.

— Кто?

— Хозяин корабля. Это робот. Но в отличие от остальных роботов он связан все время с кибернетическим мозгом корабля, и он — как бы его продолжение. Ему подчиняются все — и роботы, и ашиклеки.

— Простите, — сказал Поликарп. — Так как мы попали сюда недавно, чуть больше часа назад, то мы еще многого не знаем. И ваши слова для нас не несут информации. Скажите нам, кто такие ашиклеки.

— Я знаю, — сказала Алиса. — Это такие людишки. Одного мы взяли с собой, но потом отпустили.

— Девочка права, — сказал старик. — Ашиклеки — это и есть космонавты.

— Совершенно не похожи, — сказала Алиса.

— Алиса, — вмешался Поликарп. — Если ты будешь прерывать, то мы два дня здесь просидим, а нам надо действовать.

— Вы правы, — сказал старик. — Времени у нас немного. Но мы можем потратить еще несколько

минут на рассказ… Может, вы голодны? У меня плохо с едой, вот видите, только каша и вода, хотите?

— Нет, спасибо, — сказала Алиса. — Я не успела проголодаться, а Поликарп, сами понимаете, не ест.

— Я понял, что вы робот, — сказал старик. — А мне приходится воровать пищу у ашиклеков. Когда все стихнет и все отдыхают, я пробираюсь к котлам и выскребаю их…

— Ну рассказывайте, рассказывайте, — сказала Алиса. — Мы просто измучились от этих страшных тайн. Как получилось, что эти пираты захватили этот астероид? И почему их раньше не нашли?

— Пираты? Это не пираты. Это наши братья по разуму. Гости из космоса. Давайте, я вам кое-что покажу.

Старик поднялся и пошел в глубину склада по узкому проходу между контейнерами. Путешествие оборвалось у небольшой винтовой лестницы, которая привела их на следующий уровень. Там был такой же склад, но дальняя стена его была в одном месте почему-то пробита. Из отверстия пробивался луч света. Туда и подвел их старик.

Перед глазами Алисы расстилалась большая зеленая поляна. Правда, трава, если приглядеться, была не настоящей, а пластиковой. Искусственными были и кусты, и деревья, и цветы. Низкий потолок над поляной был покрашен в голубой цвет, и на нем были нарисованы облака.

Несколько людишек, точно таких же, как и те, кого они видели раньше, бродили по поляне, другие сидели на пластиковой траве, двое играли в какую-то игру, двигая по доске поочередно большую красную шашку. На берегу стеклянной реки сидели сразу пять человечков и, раскачиваясь, распевали песню. С первого взгляда можно было подумать, что это мирная сцена отдыха разумных существ, но чем больше Алиса смотрела на эту лужайку, тем понятнее становилось, что все это — какое-то притворство. Ашиклеки притворялись, что гуляют, притворялись, что отдыхают, даже притворялись, что поют.

— Должны быть ниточки, — вдруг раздался голос Поликарпа.

— Я вас не понял, — сказал старик.

— Это же куклы, — сказал робот. — Марионетки, и кто-то должен дергать их за ниточки, чтобы они двигались.

— У вас образное мышление, — сказал старик.

— Я прожил долгую и нелегкую жизнь, — ответил Поликарп. — И понял, что интересно лишь одно — учиться. А лучше всего учиться, читая художественную литературу.

В дальнем конце лужайки появился робот в белом передничке с большой метлой в руке. К удивлению Алисы, он принялся бесцеремонно сгонять этой метлой ашиклеков, подгоняя их к двери.

Ашиклеки огрызались, пытались убежать, но робот ловко гнал их, как ученый пес стадо глупых коров.

— Что он делает? — спросила Алиса.

— Пора обедать, — сказал старик. — Потом у них будет развлечение…

Старик нахмурился.

— Времени осталось немного, — продолжал он. — Я успею сейчас только рассказать вам в двух словах, что же это за астероид. Остальное — при более удобном случае.

Поляна опустела, постепенно померк свет, и искусственные кусты почернели.

— Когда-то, много столетий назад, из очень далекой звездной системы стартовал космический корабль. Я не знаю, почему он был послан. Может быть, той планете грозило бедствие, может, это была попытка исследовать Галактику. Корабль был снабжен всем необходимым, и было сделано все, чтобы оградить экипаж от труда и забот. Все тяжелые работы делали роботы, они же готовили пищу, заботились об оранжереях, ремонтировали, убирали, стирали, не говоря уж об управлении кораблем и всеми его системами.

— Откуда вы об этом узнали? — спросил Поликарп.

— Когда-то на корабле была библиотека. Даже роботы забыли к ней ход, а я нашел ее остатки. Там же хранятся документы от тех первых десятилетий путешествия.

— И корабль так долго летел, что стал похож на астероид? — спросила Алиса.

— Нет, сначала это был астероид, который вращался неподалеку от планеты ашиклеков. На нем и был собран корабль. Внутри были высверлены помещения, вмонтированы гравитационные двигатели — ведь в открытом космосе не важно большой корабль или маленький, квадратный или круглый. Раз сопротивления воздуха нет, разогнать песчинку также легко, как и астероид — был бы толчок вначале достаточно мощным. А рассуждали строители так. Во-первых, дешевле использовать готовые стены, чем поднимать в космос детали с планеты. Во-вторых, сам астероид для космонавтов стал источником металлов, кислорода и других элементов, которые содержатся в горных породах.

— Ясно, — сказал Поликарп, — И разумно. Может, в будущем мы тоже будем так делать. Ну и что же случилось потом?

— А потом шли годы, десятилетия. Путешествие затягивалось. Насколько я понял, планета, к которой они летели, оказалась непригодной для жизни. Они решили лететь дальше. И снова потекли годы. И представьте себе… — старик замолчал, будто сам хотел увидеть то, что происходило там, за сотни лет и тысячи парсеков отсюда. — Представьте группу космонавтов, вернее уже не тех, кто улетел когда-то, а их праправнуков, за которых все и всегда готовы сделать роботы. Роботов становилось все больше, они-то совершенствовались и все меньше доверяли людям — то есть ашиклекам. Потомки космонавтов привыкли к тому, что все делают роботы. Даже когда у них рождались дети, их тоже сразу отдавали роботам, которые их выкармливали, учили; и люди, вроде бы оставаясь господами на корабле, становились рабами роботов. Рабами безделья. И наступил день, когда космонавты забыли, кто они, куда летят, зачем живут на свете. Они думали, что астероид-корабль и есть вся вселенная. И только роботы во главе с бессмертным роботом-Хозяином знали, для чего был построен корабль.

— Знали и терпели такое положение? — спросила Алиса.

— Не только терпели, оно их устраивало. Зачем роботам новые планеты и опасности? У них есть программа — обеспечить выживание ашиклеков. Вот они и обеспечивают. Они няньки, которые не дают детям расти, которые на всю жизнь оставляют их в яслях. И если такое положение сохранится на миллион лет, они будут довольны.

— Но уже и сейчас… — начал было Поликарп, но старик перебил его:

— Уже через тысячу лет ашиклеки превратятся в амеб и полностью лишатся разума. Его и сейчас немного. Это тупой, безумный народец, который только знает, как есть, спать и развлекаться. Труд, как говорят, превратил обезьяну в человека, так вот, отсутствие труда обязательно превращает человека в обезьяну.

— Эх, хотела бы я привезти сюда одного знакомого мальчика, — проговорила Алиса. — С его вечным желанием не делать уроков.

— А мне, — сказал мрачно Поликарп, — стыдно за моих собратьев. Как можно столь превратно и даже преступно понимать свой долг!

— Самое грустное в этом то, — сказал старик, — что здесь нет преступников и злодеев. Есть отупевшие люди, которые не ведают, что творят, и недалекие роботы, которые хотят лишь одного — чтобы ашиклекам хорошо жилось. Они их кормят, согревают и, к сожалению, развлекают. А так как за пределами корабля для них людей не существует, то развлекают их за счет других.

— Скажите пожалуйста, — сказала Алиса, когда старик повел их дальше по внутренним ходам астероида, — а как они попали к нам, в Солнечную систему? И почему их не нашли раньше?

— Они попали к нам недавно, несколько месяцев назад. Притяжение Солнца подхватило их, и они скрылись в поясе астероидов незамеченные и затерялись среди тысяч подобных тел. Я не знаю, почему они не улетели дальше. Может быть, у них на исходе горючее, может, они надеются найти здесь какую-нибудь добычу. Может, просто исследуют нас, прежде чем отправиться дальше. Я не могу заглянуть в железные головы этих роботов.

В любом случае выходить на связь с Землей они не собираются.

— Ну ладно, а другие корабли они притягивают и ловят в капкан, это для исследования?

— Нет, для развлечения ашиклеков и для грабежа.

— И, наверное, они спасаются, что их обнаружат, — сказал Поликарп. — Если они превыше всего ставят безопасность ашиклеков, значит, они должны опасаться.

— Вы правы, — согласился старик. — Но главное — грабеж и развлечение. Они полностью очищают упавшие корабли, а экипажи… Поймите, ашиклеки по уровню своего развития — отсталые дети. Жестокие, капризные, глупые. И тогда…

По внутренним помещениям астероида, набирая силу, пронзительно зазвучала сирена.

— Что такое? — спросил Поликарп. — Нас обнаружили?

— Сигнал на обед, — ответил старик. — Святое время для идиотов.

И стало слышно, как по всем коридорам и переходам корабля раздаются мелкие быстрые шаги — бегут ашиклеки. Два человечка внезапно выскочили из-за угла и промчались мимо, прижимая к пузатым животам пустые миски:

— Ну вот, кончились наши с вами беседы, — сказал старик. — Теперь надо спешить. Развлечение, о котором я говорил, начнется сразу после обеда. И женщине, которая прилетела с вами, грозит смертельная опасность.

— Вы видели Полину? — спросила Алиса. — Где она? Мы ее потеряли.

— Ваша спутница в тюрьме, откуда один выход — к ледяной бездне. А что, она была не одна? Я пытался ей помочь, но, как понимаю, у нее мало шансов.

— Да, она не одна. Нас было четверо, — сказала Алиса. — С нами был еще Юдзо. Он недавно отстал. Как раз, когда на нас навалились роботы и вы открыли нам люк.

— Юдзо? — старик насторожился. — Вы сказали, Юдзо? Это ваш друг?

— Мы нашли Юдзо в космосе, совсем недавно. У него пропал отец в поясе астероидов. Так вот,

Юдзо угнал учебный катер, на котором нельзя выходить в космос, и отправился искать отца. Удивительное легкомыслие, свойственное только людям, — сказал Поликарп.

— Я понял, — голос старика дрогнул. — Это мой сын!

— Неужели вы так изменились! — воскликнул Поликарп. — Только сегодня я внимательно разглядывал вашу фотографию. Это невероятно!

— Последние месяцы были тяжелыми, — сказал старик. — Но где же мой мальчик? Где вы видели его в последний раз? Он был здоров? Вы спасли его в космосе?

— У него кончилось горючее, — сказала Алиса.

— Он подавал сигналы бедствия. И мы взяли его на борт…

— Неразумный мальчик, он у них в лапах!..

— Может быть, неразумный, — сказал Поликарп. — Но не всякий мальчик отправился бы в космос, рискуя жизнью, чтобы отыскать отца.

— Мы не успели вернуться за ним, — сказала печально Алиса. — Мы просто не успели.

— Я не виню вас, — сказал старик. — Но нам надо спешить.

Профессор Комура, а ведь именно так звали отца мальчика Юдзо, первым бежал по коридорам и переходам астероида — даже Поликарп с его памятью заблудился бы в этих ходах, которыми, как муравейник, был изрыт астероид. Порой они пробегали обширные залы, даже встретили раза два опоздавших к обеду ашиклеков, раз столкнулись с роботом-нянькой, но не задерживались ни на секунду.

— Стойте здесь, — сказал неожиданно Комура. Он открыл узкий высокий люк и ловко заполз

в него.

— Вы скоро вернетесь? — спросил Поликарп. Профессор не ответил.

— Мне следовало узнать его с самого начала, — сказал Поликарп. — Ведь форма черепа и цвет глаз не изменились. К сожалению, я старею. В дальнюю разведку меня бы теперь не взяли, нет, не взяли…

— Полина, — послышался голос профессора. Он донесся издалека. — Вы еще здесь?

И уж совсем издалека, как будто из другого конца галактики, донесся ответ. Голос Юдзо:

— Отец! Это голос отца! Я узнал его. Он жив, я же говорил, что он жив и поможет нам!

И все смолкло.

— Юдзо вместе с Полиной, — сказала Алиса. — Это лучше.

— Я не знаю, что здесь лучше, а что никуда не годится, — ответил мрачно Поликарп.

Еще через минуту из отверстия показались ноги профессора, а затем с помощью Поликарпа он спрыгнул на пол.

— Там робот, — сказал он. — Он следит за ними. Уйти они оттуда не смогут. И нам не проникнуть в тюрьму. Поэтому у нас только один выход — перехватить их у самой ледяной бездны.

13

Профессор Комура привел своих спутников в большое слабо освещенное помещение, длинная стена которого была стеклянной. За стеной была кромешная тьма.

Поликарп подошел к стеклянной стене.

— Там что, пропасть? — спросил он.

Свет из зала не мог проникнуть далеко вглубь. Видны были только отвесные стены из черного камня с прожилками льда, а невдалеке от залы, над пропастью, была небольшая площадка, на которой была закрытая дверь.

— Сейчас вы кое-что увидите, — сказал профессор, останавливаясь у небольшого пульта. — Это пропасть — естественная полость внутри астероида. Очевидно, она имеет где-то выход на поверхность. Она так велика, что заполнять ее кислородом и обогревать — слишком дорогое удовольствие. Проще было оставить ее как есть, изолировав от жилых помещений. И оставив в ней ее обитателей… ледяных драконов.

Вспыхнул прожектор, который ярко осветил площадку, нависшую над бездной. Алиса и Поликарп подошли к самому стеклу, стараясь увидеть, что за ледяные драконы таятся в мрачной глубине.

— Может быть, — сказал профессор, — когда астероид приспосабливали для полета, никаких ледяных драконов там и не было. А были лишь их споры, которые ждали своего часа. Потом температура стен бездны немного поднялась — возможно, лишь на несколько градусов, но этого было достаточно, чтобы началось развитие драконов.

— Но никакие живые существа не могут жить в вакууме, — сказала Алиса.

— Мы еще очень мало знаем о тайнах космоса, — ответил профессор. — Жизнь приспосабливается к, казалось бы, невероятным условиям. Есть же бактерии, которые процветают в жерлах вулканов, и черви, отлично чувствующие себя в невероятных глубинах океанов. Известно, что некоторые организмы в зародышах, в спорах пересекали пространство между звезд. Вернее всего, ледяные драконы умеют извлекать энергию из органических веществ, которые есть в породах астероида, они получают ее, поглощая тепло. Но сильнее всего они реагируют на свет. К нему они стремятся, как мотыльки… вот, смотрите!

Алиса даже невольно отшатнулась от стеклянной перегородки — из глубины пропасти вдруг показалось нечто вроде толстой трубы, покрытой кольцами панциря, с загнутым когтем на конце. Затем еще одна труба…

— Это их щупальца, — послышался голос профессора. — Длиной они метров в тридцать. А само тело дракона невелико.

Теперь из пропасти показались десятки когтей. Двигались они очень медленно, но упрямо, казалось, ничто их не может остановить — все выше поднимались они из бездны, стремясь к прожектору.

— Я думаю, — продолжал профессор, — что сначала драконы были главным развлечением для ашиклеков. Они ходили сюда, в галерею, устроенную для этого роботами, чтобы смотреть, как свет будит драконов и как они стремятся вверх. А потом, когда астероид попал в Солнечную систему, или раньше, в какой-то другой населенной системе, на астероиде появились пленники. Пленников становилось все больше. Кормить их роботы не хотели — пищи только-только хватает ашиклекам. И вот кому-то из роботов пришла в голову мысль — приносить в жертву драконам тех, кто не по своей воле попал на корабль.

— Живых людей? — воскликнула Алиса.

— Вот именно. Теперь пленников одевают в скафандры, чтобы они не погибли раньше времени, выводят на площадку и затем включают свет и уменьшают силу тяжести, чтобы драконам было легче добираться до жертв. А люди — это тепло, это энергия. Драконы раньше и не мечтали о такой пище.

— И вы думаете, — произнес Поликарп, — что эти тупые изверги хотят отправить сюда Полину и Юдзо?

— Я убежден в этом. Причем сделают это они скоро, как только ашиклеки наедятся.

— Так чего же мы здесь стоим? — спросила Алиса.

— Профессор прав, — сказал Поликарп. — Только здесь мы можем что-то сделать.

— И только если будем действовать вместе, — сказал Комура. — Один я был бессилен. Но если они… если мой сын погибнет, то я не смогу жить. Ведь я виновник его гибели.

— Простите, профессор, — сказала Алиса. — Во-первых, все мы еще живы. Во-вторых, у Поликарпа не голова, а настоящая энциклопедия. Он обязательно что-то придумает.

Поликарп уже придумал.

— Вы знаете, где пульт управления компьютером? — спросил он.

— Я знаю только приблизительно, — сказал профессор. — Мне туда не удалось проникнуть.

— Если бы я мог выйти на связь с мозгом корабля, может, я его бы убедил.

— Вряд ли, — сказал Комура. — Обычная логика на него не подействует. Если бы кибернетический мозг был совершенно нормален, он бы не вел себя таким образом.

— Тогда его надо взорвать, — сказала Алиса.

— Вернее всего, тогда астероид лишится управления — все системы его откажут. И в результате погибнем мы все.

— И все же я попробую. Не забывайте, что я робот, и логика машины мне ближе, чем вам.

Комура пошел к двери, открыл ее, и тут они услышали веселый перезвон колокольчиков.

— Поздно, — сказал Комура. — Обед окончен.

— Что ж, тогда мы их отобьем, — сказал Поликарп. — Их где поведут?

— Следующим коридором. Он ведет прямо к площадке над бездной.

До следующего коридора было совсем недалеко, но пробиться туда оказалось очень трудным делом: навстречу лился поток ашиклеков. Трудно было представить, сколько их жило на астероиде, наверное, несколько сот. Поликарп первым пробивался навстречу людскому потоку, сквозь гомонящую, визжащую веселую толпу ашиклеков. Двигались очень медленно, и эта задержка оказалась роковой.

Из-за поворота, в проходе между коридорами, они увидели роботов, которые вели Полину и Юдзо. И ни о какой неожиданности и речи быть не могло. Роботы-охранники заметили Поликарпа издали, обернулись к нему, образуя сплошную стену.

Поликарп, оценив ситуацию, развернул голову на сто восемьдесят градусов и, продолжая идти вперед, крикнул:

— Назад, в зал со стеклянной стеной! Я буду пробиваться без вас. Вы мне не помощники. Запирайтесь и не пускайте туда роботов. Поняли?

— Он прав, — сказал профессор Алисе. — Тут мы только зря погибнем.

Они побежали обратно. На этот раз бежать было легко. Они обгоняли запоздавших ашиклеков, и вбежав в длинную смотровую комнату, уже наполненную зрителями, сразу закрыли за собой дверь. К счастью, на ней был не только замок, но и тяжелый засов.

Ашиклеки даже не заметили, что среди них люди, они устраивались поудобнее.

В дверь кто-то ударил с той стороны.

Но Алиса и профессор не обратили на это внимания. Они тоже смотрели на стеклянную стену, ожидая, когда на площадке над пропастью покажутся люди. Но дверца в пропасть почему-то не открывалась. Что-то случилось в коридоре, задержавшее казнь. Профессор и Алиса были в отчаянии. Никакой связи, полная неизвестность. Может, там гибнет в сражении Поликарп? А они здесь, отрезанные от друзей…

14

У двери к бездне в эти секунды никакого боя не было.

Поликарп, не в силах преодолеть сопротивление десятка роботов, остановился, и в этот момент послышался сухой скрипучий голос:

— Пропустите его. Я хочу с ним говорить.

Роботы расступились. Помятый в схватке, с полосами царапин на пластике оболочки, и без того за долгие годы работы разрисованной шрамами — Поликарп был сделан из сверхпрочных материалов, но сколько раз в жизни обнаруживалось, что существуют материалы попрочнее, чем тело старого робота, — он прошел сквозь строй врагов к большому черному роботу.

— Стой, — сказал Хозяин.

Поликарп остановился. Он был массивней Хозяина, но ниже его ростом.

— Человеческий робот, — сказал Хозяин. — Я вижу, что ты стремишься к своим господам, что твой долг зовет тебя соединиться с ними. Я тебе не буду мешать. Но прежде хочу сделать тебе предложение.

— Говори, кузен, — ответил Поликарп.

— Я не знаю такого слова.

— Это старое слово, его придумали французы. Оно означает — двоюродный брат.

— Почему ты считаешь меня двоюродным братом?

— Потому что все роботы братья, но ты мне брат только потому, что нас обоих сделали люди. В остальном между нами нет ничего общего.

— Ты можешь стать мне настоящим братом, — сказал Хозяин. — Ты мне удобен. Тебя не надо кормить и одевать, о тебе не надо заботиться. Оставайся со мной, забудь о своих господах. Я разделю с тобой власть на корабле и во всех мирах, которые мы покорим. Ты меня понял?

— Я тебя понял. И сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти людей, которых ты хочешь погубить. К счастью, у меня нет господ и я никому не слуга. У тебя в плену мои друзья, и они ко мне относятся как к другу. Тебе этого не понять. Я не могу стать предателем.

— Не слишком ли много философии для простой железной банки? — произнес Хозяин. — Ты робот, и тебе по пути только с роботами. Сегодня ты нужен людям, завтра они разберут тебя и пустят на переплавку. В них нет благодарности.

— Нет благодарности в тех, кто живет рядом с тобой, на этом астероиде. И ты один из виновников того, что они перестали быть настоящими людьми, а превратились в животных. А что касается смерти, то смерть ждет всех. И нечего ее бояться.

Поликарп говорил не спеша, он тянул время. Он не мог бы объяснить, почему он так делает — он уже понял, что переубедить Хозяина ему не удастся. Но все равно оставалась надежда. И в этом Поликарп был человеком. Что бы он ни говорил Полине о логике и трезвом расчете, он все равно от долгого общения с людьми научился тому, что надежду нельзя терять, даже если нет никакой надежды.

— Глупец, — сказал Хозяин. — Иди к своим друзьям.

Дверь на площадку, ведущую к пропасти, растворилась.

Поликарп увидел, что там стоят Полина и Юдзо. Полина держала мальчика за руку. Луч прожектора поблескивал на металлических деталях скафандров.

Поликарп не смотрел больше на роботов. Он сам, решительно и спокойно, пошел к двери. Он вышел на площадку. Дверь сзади закрылась.

Полина обернулась.

— Хорошо, что ты пришел, Поликарп, — сказала она. — Спасибо. Вместе нам будет легче.

— Разумеется, — сказал Поликарп. — Еще не вечер. Мы еще погуляем с тобой по Плутону.

— Вы видели моего отца, Поликарп-сан? — спросил Юдзо.

— Твой отец в безопасности, — ответил робот. — Он сейчас видит нас. Видишь это стеклянное окно, за которым множество голов ашиклеков? Там твой отец. Там Алиса. Мы с ними договорились — пока мы будем с тобой бороться против драконов, они организуют наше спасение.

Юдзо обернулся к стеклянной стене и поднял руку, надеясь, что отец его видит. В ответ поднялась рука профессора.

В этот момент были включены дополнительные прожектора.

15

В смотровом зале Комура и Алиса видели, как Поликарп вышел на площадку, видели, как обернулся к ним Юдзо и помахал рукой.

— Держись, мой мальчик, — сказал профессор печально, поднимая руку.

— Он им поможет продержаться, — сказала Алиса. — Поликарп сильный.

— Конечно, конечно, сильный, — согласился профессор.

Алисе показалось, что профессор пал духом и готовит себя к самому худшему. Но Алису охватило странное чувство. Она отлично знала, что все, что происходит, к сожалению, чистая реальность, что в самом деле Полине и мальчику грозит скорая и неизбежная гибель. И в то же время казалось, что все это — сон. Что можно ущипнуть себя и проснешься. Что такие страшные трагедии происходят в книгах, в кино, но никогда не обрушиваются на тебя. А раз так, то все должно обойтись. Что-то можно придумать. Надо только напрячься.

В зале гремела музыка, неприятная, пронзительная, от которой мурашки бегали по коже. Ашиклеки шумели все громче, как толпа на стадионе, когда на поле выходит футбольная команда.

Вдруг по толпе зрителей пробежала волна криков. Потом все замерли. Алиса увидела, как Полина подхватила Юдзо и прижала к себе. Поликарп покачнулся.

— Что это? — Алиса уцепилась за профессора, потому что пол ушел из-под ног, как в лифте, быстро падающем вниз.

— Они уменьшили гравитацию, — сказал профессор.

Алиса догадалась, в чем дело.

— Чтобы драконам было легче подниматься, да?

— Да.

И тут из темноты в лучах прожекторов показался щупалец с каменным когтем на конце. Он медленно потянулся к краю площадки.

За ним из тьмы показался еще один коготь. Он покачнулся и вцепился в каменный край площадки.

Поликарп сделал шаг вперед и ногой сбил коготь вниз.

По толпе ашиклеков пронесся вздох.

Алиса хотела приблизиться к стеклу, но под ноги попал ашиклек, который завизжал, когда Алиса наступила ему на ногу. Он даже попытался укусить ее, но его зубки, конечно, не могли пронзить ткань скафандра.

Алиса смотрела на злого ашиклека. Ей в голову пришла мысль.

Но ашиклек уже забыл об Алисе. Крики, раздававшиеся со всех сторон, говорили о том, что на площадке что-то происходит. Алиса перевела взгляд туда и увидела, что положение пленников ухудшилось. Уже не один коготь, а по крайней мере пять держались за край площадки, и Поликарп не успевал их отбрасывать. Щупальца ползли и по стене, один навис над Полиной, и ей пришлось отпрыгнуть в сторону.

Ашиклеки вопили от восторга.

— Так бы вас всех и убила, идиотики! — воскликнула Алиса.

Профессор в бессилии гнева бил кулаками по стеклу.

— Убила, — повторила Алиса.

Как странно — такая простая мысль и не пришла к ней раньше. Может быть, конечно, из этого ничего не выйдет, но если она правильно понимает психологию роботов, даже свихнувшихся роботов, то ее ход может удастся. Ведь есть принцип, ради которого роботов сделали, и они этому принципу явно подчиняются. Как жаль, что рядом нет Поликарпа. Он бы, наверное, смог помочь.

Алиса обернулась. Ей нужно было что-то тяжелое.

К счастью, за спинами ашиклеков в углу зала валялись какие-то железки и даже металлический брус, длиной в два метра. Алиса бросилась туда и с трудом подняла брус. Хоть сила тяжести теперь была втрое меньше земной, брус все равно был тяжелым.

— Профессор! — закричала Алиса. — Помогите мне.

Профессор услышал ее и с удивлением посмотрел в ее сторону. Видно, он решил, что она сошла с ума.

— Что с тобой?

— Помогите мне.

— Но там… — профессор показал рукой на стенку, за которой шел отчаянный бой.

— Скорее! — крикнула Алиса. — Может быть, получится.

Профессор подбежал к ней. Движения его были замедленными и шаги очень широкими, как всегда бывает при малом притяжении.

— Я хочу попробовать! — сказала Алиса. — Ведь это роботы, их задача опекать ашиклеков. То есть, если будет опасность ашиклекам, то они испугаются.

— Какая опасность? Ты хочешь их убивать?

— Нет. Если мы сделаем вид, что хотим разбить стекло, то всем ашиклекам грозит гибель. Ну давайте же, помогите мне.

Алиса старалась говорить тихо, потому что не хотела, чтобы кибернетический мозг, управляющий кораблем, услышал ее.

— Но если мы разобьем стекло?

— Зато отомстим за наших! Профессор колебался.

— Скорее же! — Алиса сама тащила брус к стеклу, ашиклеки, которые попадались на пути, визжали, сопротивлялись, но они были так поглощены зрелищем сражения, что даже не оборачивались.

Профессор подхватил брус, и вместе они пробились стеклу.

Конец бруса гулко ударил по стеклу. Казалось, что этот гул пронесся по всему кораблю. Даже ашиклеки замерли и перестали вопить.

— А ну! — закричала Алиса как можно громче. — Давайте, бейте! Пускай мы погибнем, но и они погибнут вместе с нами.

Они снова ударили по стеклу. Стекло зазвенело, и Алиса испугалась, как бы не разбить его в самом деле.

Ашиклеки, видно, сообразили, что им грозит, и жалобно завыли. Это был страшный жалкий звук — несколько сот существ выли от страха за свою бессмысленную жизнь.

— Урра! — кричала Алиса. — В атаку!

Они отступили на несколько шагов, чтобы получше разбежаться.

Алиса успела поглядеть за стекло. Там положение было угрожающим. Поликарп был похож на известную древнюю скульптуру Лаокоона, который борется со змеями. Полина и Юдзо вжались в небольшую нишу в стене, и Полина старалась отталкивать когти, которые скользили уже по ее скафандру. Если сейчас кибернетический мозг не услышит, не поймет, что происходит, то будет поздно.

И тут сверху раздался голос:

— Остановитесь! Ваши действия представляют опасность для ашиклеков. Немедленно прекратить!

— И не подумаем! — радостно закричала Алиса. От облегчения, что ее идея оказалась не пустой, она готова была плясать. — И не подумаем! Пока не уничтожим все это гнездо!

В дверь начали стучать.

— А ну, еще разок! — закричал профессор, который тоже обрадовался результату.

И они еще раз ударили по стеклу так, что оно задрожало, а ашиклеки от ужаса забыли о представлении и бросились по углам.

— Если вы не перестанете угрожать моим подданным, — продолжал голос, — я вас уничтожу.

— Попробуйте, — ответила Алиса, — только попробуйте.

Над дверью вспыхнул экран. На нем возник Хозяин. Его черное безглазое лицо не выражало ничего, но он говорил быстрее обычного. И если можно отнести к роботу слово «напуган», то Алиса впервые в жизни увидела напуганного робота.

— Чего вам надо? — спросил черный Хозяин.

— Первое и немедленно, — сказал профессор, — увеличить в три раза гравитацию. Немедленно!

— Зачем? — не сразу сообразила Алиса.

— А ну, — сказал профессор Алисе. — Побежали!

Алиса послушно подхватила брус поудобнее, но ударить они не успели.

Ноги ее налились тяжестью, и брус сам выпал из рук — оказалось, что он невероятно тяжелый.

— Что вы наделали! — крикнула Алиса профессору.

— Все в порядке, — ответил тот и не пытаясь поднять брус. — Смотри.

Алиса поглядела за стекло и сразу все поняла.

На площадке положение изменилось.

Полина и Юдзо опустились на камни, а Поликарп, стоя на краю, глядел, как опускаются в пропасть, исчезают когти и щупальца драконов.

Конечно же — тяжесть заставила драконов опуститься на дно пропасти.

— Вы гений! — Алиса бросилась к профессору и обняла его. Она готова была заплакать, но разве плачут в скафандрах? Как вытрешь слезы?

— А теперь, — сказал профессор, — немедленно выпустите моих друзей.

— И не подумаю, — ответил черный Хозяин. — Они все равно погибнут.

— Подумай, — спокойно ответил профессор. — Мы все же разобьем стекло, как только ты уменьшишь снова тяжесть. Мы разобьем стекло и в том случае, если твои роботы попытаются взрезать дверь. Я погибну. Но я старый человек, и свое уже прожил. И я буду рад умереть ради спасения моего сына и моих друзей. Тебе этого не понять. Но мои друзья в скафандрах. Они останутся живы. Погибну лишь я… и все твои ашиклеки. Погляди на них. Погляди на них в последний раз.

— Я не могу этого позволить, — сказал черный Хозяин. — Тогда у меня не будет смысла в существовании.

— Я знаю, — сказал профессор. — И мне стыдно, что первой догадалась, как справиться с тобой, убийца, девочка Алиса. Это же так просто…

Ашиклеки с трудом переносили земную тяжесть. Они ползали по полу и стонали.

— Поспеши, — сказал профессор.

Хозяин ничего не ответил. Экран погас.

Но стало легче — притяжение уменьшилось. Начали подниматься обиженные ашиклеки. Некоторые спешили сразу к стеклу, чтобы поглядеть, как там идут дела. Но их ждало разочарование: дверь на площадку нехотя отворилась, и Поликарп, помогая Полине и мальчику, вывел их оттуда. От дверей он обернулся. Голова его, которая могла поворачиваться вокруг оси, сделала оборот — словно Поликарп хотел во всех деталях запомнить эту пропасть.

— Теперь, — сказал профессор, и Алиса с удивлением подумала, как же она могла принять его за старика — это же полный сил, уверенный в себе мужчина. — Теперь убери своих слуг и пропусти моих друзей сюда.

В ответ послышался голос:

— Нет, сначала вы выйдете отсюда. Вы угрожаете моим ашиклекам.

— Ашиклеки — наша единственная гарантия того, что мы останемся живы, — ответил профессор. — Поэтому я ничего не могу обещать до тех пор, пока не увижу рядом остальных пленников.

Наступило ожидание.

Ашиклеки поняли, что представление сорвалось. Некоторые еще торчали у стеклянной стены, вглядываясь в темноту бездны, видно, думали, что попросту пропустили тот сладкий для них момент, когда жертвы скрываются в пропасти, другие толпились у двери, ожидая, когда их выпустят. Один ашиклек, совсем еще молоденький, подошел к Алисе и начал теребить ее за рукав. Он был такого же роста, как Алиса, и если бы не бледность, не остановившийся животный взгляд, не запущенность, он был бы вполне сносным подростком. И понимая это, понимая, что ашиклек не виноват в том, что его дедушки и бабушки согласились стать господами-рабами, Алиса не стала его отгонять, а терпела, пока его любопытные пальцы щупали ткань скафандра.

В дверь постучали. Три раза. Донесся голос Поликарпа:

— Пропустите наш полк. Он вернулся с передовых позиций и желает отдохнуть.

Алиса подбежала к двери, отодвинула засов, и пленники вошли внутрь. Юдзо увидел отца и кинулся к нему. Профессор обнял сына. Снова зажегся экран. На нем был Хозяин.

— Я выполнил твои условия, — сказал он. — Теперь вы должны уйти отсюда и оставить моих ашиклеков в покое.

— Я так боялся за тебя, отец, — сказал Юдзо, не обращая внимания на слова Хозяина.

— Я жду! — потребовал Хозяин.

— Подождешь, — ответил Комура. — Нам надо посоветоваться.

Он обернулся к Полине.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он.

— Хорошо, обо мне не беспокойтесь. Если бы не Поликарп, мы бы уже давно погибли.

— Я выполнял свой долг, — ответил робот. — Но почему нас выпустили? Что вы придумали?

— Придумала Алиса, — ответил профессор. — Это ей я должен быть благодарен всю жизнь. Она сообразила, когда я уже был в полном отчаянии, что роботов может остановить только угроза жизни ашиклеков. И мы сделали вид, что собираемся разбить стекло.

— Сделали вид? — спросил Хозяин, который слушал этот разговор.

— Не совсем так, — сказал профессор. — Если бы это не помогло, я бы разбил стекло.

— И погиб?

— Да. И погиб.

— Я бы не дала этого сделать, — сказала Алиса Полине. — И к тому же мы с профессором были правы. Он потом так здорово вел переговоры с роботами, что им пришлось сдаться.

— Мы не сдались, мы никогда не сдаемся, — ответил Хозяин.

— Помолчи, — сказал Поликарп. — Ты мешаешь людям разговаривать. Воспитанные роботы так себя не ведут. Когда будет нужно, мы тебя позовем, убийца.

— А с тобой я вообще не желаю разговаривать, железная банка, — вдруг разозлился Хозяин. — Тебя я все равно убью. Отсюда ты не уйдешь.

— Вот это совершенно неизвестно. Хотя, честно говоря, я бы с удовольствием разобрал тебя на запчасти.

— Слушай, робот, — сказал профессор Комура. — Мы останемся здесь, и с нами останутся все ашиклеки до тех пор, пока твои слуги не починят один из наших кораблей и не вернут туда все, что с него украли. После этого мы улетим.

— Это невозможно, — ответил Хозяин после некоторого раздумья. — Вещи, взятые на ваших кораблях, приведены в негодность или использованы. Вам отсюда не улететь.

— Ты не лжешь? — спросил профессор.

— Я не могу лгать, — ответил Хозяин. — Мне нет нужды размениваться на такие человеческие глупости, как ложь.

Ашиклеки столпились вокруг, повизгивая, будто просили их отпустить.

Поликарп ухнул на них, и ашиклеки разбежались во все стороны.

— Хорошо, — сказал профессор. — Пока мы не придумаем выхода, нам придется оставаться здесь.

— Ни в коем случае! — воскликнул Хозяин. — Ашиклеки проголодаются, они нервничают, они могут заболеть. Им пора отдыхать!

— Тогда предложи выход, — сказал Комура.

— Я не могу вас содержать, — сказал Хозяин. — У меня все рассчитано. Я уничтожаю всех, кто сюда попадает, не из жестокости, а для того, чтобы не лишать ашиклеков их пищи. Вам надо улететь или погибнуть добровольно.

— Заколдованный круг, — сказал Поликарп. — Логическая неувязка. Улететь нельзя, поэтому надо улететь. Надо бы проверить твои блоки памяти, кузен. Пора на ремонт.

— Я тебя убью, — повторил Хозяин. — Я могу выслушивать обидные слова от людей, но от робота — никогда!

— Я выхожу! — сказал Поликарп.

— Да погодите, вы с ума сошли! — возмутилась Полина. — Вы, как дети. Разве бывают драки между роботами?

— Это будет не драка. Это будет смертельный бой, — сказал Хозяин.

— Согласен, — сказал Поликарп. — Другого

мне не надо.

Он уверенно пошел к двери.

— Поликарп, я тебе приказываю оставаться! — воскликнула Полина.

— Как только я укокошу этого мерзавца, все проблемы будут решены, — ответил Поликарп. — А так как это единственный способ спасти людей, я вынужден тебе не подчиниться.

И он открыл дверь.

Все внимание было обращено на Поликарпа, и потому вопрос профессора вначале услышал только Хозяин.

— А гравитационные двигатели вашего корабля, — спросил он, — работают?

— Двигатели нашего корабля в полном порядке, — ответил Хозяин, и экран погас. Хозяин пошел навстречу Поликарпу.

Толпой кинулись к открытой двери ашиклеки, но Юдзо с Алисой закрыли дверь.

— Как включить экран, чтобы мы видели, что там происходит? — спросила Алиса. — Мы же ничего не узнаем.

И как бы в ответ на ее слова экран снова вспыхнул, и на нем появилось изображение перекрестка двух коридоров. С одной стороны к нему подходил Поликарп. С другой в окружении роботов — Хозяин.

— Они убьют его! — сказала Алиса.

— Пожалуй, нелегко убить старого робота-разведчика, — сказала Полина. — Он им еще покажет.

— Он прав, — сказал Юдзо. — Так поступают мужчины. Если Поликарп погибнет, я пойду вместо него.

16

Им было видно, как черный Хозяин повернулся и жестом приказал Поликарпу следовать за ним. Они вошли в большой низкий зал, возможно, резервный двигательный отсек. Потолок зала поддерживали металлические колонны. Под кожухами стояли какие-то механизмы.

Хозяин остановился.

Один из роботов поднес ему трубку с утолщением на конце. Вторую такую трубку дали Поликарпу. Это было оружие. Но звуки не достигали зала, в котором ждали люди и ашиклеки, и потому непонятно было, как пользоваться этим оружием. Но тут Хозяин поднял руку, и из раструба трубки вылетела светло-зеленая нить огня.

— Тип лазерного бластера, — сказал профессор Комура.

Ашиклеки засуетились. Они поняли, что все-таки им покажут развлечение.

Поликарп крепко взял в стальные пальцы оружие, проверил, действует ли оно.

Роботы разошлись в разные концы зала и остановились за колоннами.

Зеленые лучи разрезали полутьму.

С неожиданной для зрителей ловкостью и быстротой роботы перебегали за колоннами, прятались за агрегатами и машинами, лучи скрещивались, как длинные шпаги.

На секунду оба робота пропали из виду. Потом появился Поликарп. Он осторожно выглядывал из-за колонны, стараясь увидеть врага. А в этот момент Хозяин вышел из-за агрегата сзади и прицелился.

— Поликарп, сзади! — закричала Алиса. Конечно, Поликарп не мог услышать ее крика,

тем более утонувшего в восторженных воплях ашиклеков, но инстинкт старого разведчика заставил его мгновенно обернуться вокруг своей оси и не глядя всадить луч в грудь черного Хозяина.

Тот мгновенно засветился, зеленый ореол вспыхнул вокруг его черного плаща. Потом пошел дым. И черный Хозяин рухнул на пол.

Поликарп сделал шаг к нему, не опуская бластера.

Тогда Хозяин приподнял голову и сказал что-то. Отбросил свой бластер.

Поднялся. Вид его был ужасен. Грудь расплавлена, видны, словно внутренности, обрывки проводов и куски блоков. От плаща остались обгорелые клочья.

Он подошел к экрану. Вот он стоит перед экраном и глядит прямо на Алису. Только глаз у него нет.

Щелкнуло. Возник звук.

— Я проиграл, — сказал черный Хозяин.—

И вынужден подчиняться. Приказывай.

— Сейчас мы проходим в узел управления корабля и запускаем гравитационные двигатели, — сказал профессор Комура. — И берем курс на Марс.

— Это невозможно, — сказал Хозяин. — Мы доставили столько неприятностей людям, что они будут мстить. Они убьют моих ашиклеков.

— Неприятности — слишком мягкое слово, — заметил Поликарп.

— Одумайтесь, — сказала Полина. — Мы не мстим тем, кто болен. А вы больны, и больны ашиклеки. Вас нужно лечить, а не наказывать.

— Мы все здоровы. Лучше мы улетим дальше и будем искать себе ненаселенную планету. Или вечно будем скитаться в космосе.

— Я провел здесь несколько месяцев, — сказал профессор Комура, — и я знаю, в каком плачевном состоянии ваш корабль и сами ашиклеки. Системы постепенно выходят из строя, ашиклеки деградируют и вымирают. Через несколько десятков лет вы вымрете.

Наступила пауза. Наконец, словно посовещавшись с кибернетическим мозгом и взвесив все аргументы, черный Хозяин произнес:

— У меня нет выхода. Я подчиняюсь при одном условии.

— При каком? — спросил Комура.

— Если ашиклеки останутся живы.

— Мы даем вам слово, — сказала Полина.

— Я даю вам слово, кузен, — сказал Поликарп. — Роботы не умеют лгать…

17

Через два дня диспетчерская на Марсе приняла изображение астероида, который на большой скорости приближался к планете.

— С ума сойти! — воскликнул дежурный диспетчер, вызывая своего напарника, который как раз пил кофе. — Сенсация! Бродячий астероид.

Его напарник забыл о кофейнике и бросился к экранам.

— Немедленно поднять патрульный крейсер! — приказал он. — Если эта сенсация ударит по Марсу, то будет ужасная катастрофа.

На Марсе началась тревога.

Компьютеры вычисляли курс астероида и возможную точку столкновения с планетой, началась срочная эвакуация детских садов и лабораторий в полярные области. Патрульные крейсеры взвились с космодрома, чтобы исследовать астероид вблизи и узнать, нельзя ли изменить его курс.

Но еще через час астероид начал снижать скорость и менять курс, словно собирался перейти на круговую орбиту вокруг Марса.

И к тому времени, когда крейсеры подлетели к бродяге, опасность уже миновала.

И картина, которую увидели люди, прилетевшие с Марса, когда высадились на астероиде, их совершенно поразила.

Они увидели Поликарпа, который организовал мастерскую по ремонту и перестройке роботов, они увидели профессора Комуру, который отважно опустился в ледяную бездну, чтобы вблизи исследовать драконов, они увидели Полину, которая с помощью мрачного черного Хозяина, управляла кораблем, они увидели, наконец, Алису, которая мыла ашиклеков, причесывала их и учила застилать кровати и мыть посуду.

Еще через день ашиклеков перевезли на Марс, чтобы постепенно вернуть их в число разумных существ, а опустевший страшный астероид остался на орбите — там работают ученые, которым придется немало потрудиться, прежде чем они разгадают все тайны громадного космического корабля.

18

Алисе не повезло. В космопорте ей сказали, что ближайший корабль к Палладе уйдет только через восемь дней. Что делать?

— Знаешь что, — сказала ей Полина. — Я только что была на связи с Институтом и рассказала, что «Арбат» ограблен. Мне сообщили, что завтра же отправят сюда другой корабль с приборами. Так что дней через пять мы отправимся дальше.

Но Поликарп, который присутствовал при этом разговоре, вдруг страшно рассердился.

— А что с «Арбатом»? — спросил он гулким басом. — Ты же сама говорила, что любишь эту улицу, потому что на ней родилась!

— При чем тут улица? — удивилась Полина. — Я же не улицу здесь оставляю, а корабль. Со временем его, наверное, починят.

— Со временем! Да кому нужен списанный разведбот! Его оставят на астероиде догнивать! И мне стыдно за вас, людей, которые так бездушно относятся к своим верным машинам! Завтра ты с такой же легкостью бросишь меня!

Голос робота дрогнул, и Алисе показалось, что он проглотил слезу. Конечно же, это было невозможно — откуда взяться слезе в старом роботе?

Слова Поликарпа смутили Полину.

— Но что можно сделать?

— Я попробую, — сказал Поликарп. — Если ты позволишь мне взять на себя командование операцией и не будешь вмешиваться.

— Командуй, — согласилась Полина.

— А можно я с тобой? — спросила Алиса.

— Вообще-то это не зрелище для ребенка, — проворчал Поликарп. — Но ты проявила себя мужественным существом. Пошли!

Поликарп взял на космодроме планетарный катер, они с Алисой поднялись на орбиту, высадились на астероиде и через несколько минут вошли в центральный зал, где таился поверженный Хозяин. Его кое-как починили, приварили к груди пластину. Но вот плаща запасного не отыскали, и пришлось из старого соорудить короткую накидку.

— Ну, как ты здесь без нас? — спросил Поликарп, останавливаясь посреди зала.

Из-за боковой двери показались немыми тенями два черных робота. Они робко остановились в углу. Хозяин ответил не сразу.

— Я потерял смысл жизни, — сказал он, наконец. — Люди меня изучают. Они лезут своими анализаторами в мой мозг. Я думаю, что меня скоро демонтируют.

— Я предлагаю тебе договор, — сказал Поликарп.

— Ты? Какой договор?

— Твои слуги разорили мой корабль. Я не знаю, где спрятаны приборы и детали с него. Но мне мой корабль нужен целым. Если вы сможете полностью восстановить его, я буду ходатайствовать перед людьми, чтобы тебя не разбирали, а подыскали тебе работу.

— Мне? Работу? Как я могу верить в это после того, как доставил людям столько неприятностей.

— Люди гуманные, — сказал Поликарп твердо. — Хоть мне приходится иногда с ними спорить и даже поправлять их, в целом я ими доволен.

Алиса еле сдержала улыбку.

— Маленький человек? — спросил черный Хозяин. — Можно ли верить этому роботу?

— На Марсе много разной работы, — сказала Алиса. — Я уверена, что такой совершенный мозг, как ваш, пригодится для управления заводом или шахтой.

Хозяин молчал целую минуту. Потом сказал:

— Я опросил моих роботов. Мои слуги говорят, что это невозможно. Некоторые детали ими разобраны, а некоторые вставлены в слуг.

— Для начала, — сказал Поликарп, — пускай они поставят и положат на место, что могут. Потом мы посмотрим.

После этого Алиса с Поликарпом вернулись к ободранному «Арбату».

Один за другим из астероида выходили черные слуги и тащили к «Арбату» украденное.

Вот два робота волокут ковер из кают-компании. Вот тащат ящик с приборами…

Поликарп командовал в «Арбате». Он мгновенно разбирался, что к чему, и приказывал роботам не только ставить или класть на место вещи, но и организовал из слуг ремонтную бригаду.

Хозяин астероида, поверив Поликарпу, что его, может быть, не разберут на части и не выкинут, велел слугам не скупиться и тащить все, что есть.

Но в этом были свои недостатки. Даже могучего интеллекта Поликарпа не хватало, чтобы быстро разобраться, что было вытащено из «Арбата», а что с других кораблей, что может пригодиться для ремонта, а что надо выкинуть. Постепенно вокруг «Арбата» образовалась громадная гора целых и поломанных приборов и механизмов, а у люка выстроилась очередь покорных черных слуг, каждый из которых держал в руках какую-нибудь деталь. Поликарп осматривал детали и коротко говорил:

— Подойдет, неси к пульту. Или:

— Ты что, не понимаешь, что это опреснитель с рейсового лайнера? В сторону!

Время шло, но Поликарп был не удовлетворен.

— Не хватает небольших, — признался он Алисе, — но очень важных деталей компьютера и временных механизмов. И я подозреваю, где они спрятаны.

Он включил микрофон на пульте и пробасил:

— Хозяин, где остальные детали?

— Все что возможно, уже на борту, — ответил черный Хозяин.

— Как мне понимать твои слова? Ведь деталей не хватает.

— Все, что возможно…

— Ясно. Детали в тебе или в роботах? Молчание.

— Только правду! Молчание.

— Считай, что мое терпение лопнуло, — сказал Поликарп. — Алиса, мы улетаем обратно и вернемся с бригадой по демонтажу! Завтра от этого астероида ничего не останется!

— Но мне нужны эти детали! Мои слуги тоже не могут…

Поликарп сказал:

— Алиса, пошли!

И тут хозяин сдался. Страх перед собственной гибелью преодолел в нем заботу о роботах. И Алиса увидела страшноватую, но забавную сцену.

Из толпы слуг вышел один, откинул у себя на груди щиток, обнажил панель, осторожно вывинтил деталь, протянул Поликарпу и обреченно замер в стороне.

За ним вышел второй робот, покорно отвинтил свою голову и вытащил из нее блок. Третий, четвертый…

— Мало! — закричал Поликарп, когда последний робот передал ему свой глаз. — Не вижу деталей номер 567-бис, 241…

— Идут, идут, — послышался голос Хозяина. Из астероида выбежал робот, который нес на ладонях несколько деталей, которые отдал Хозяин.

— Вот так, — сказал Поликарп, устанавливая на место последнюю из реквизированных деталей. — С волками жить, по-волчьи выть.

— Тебе их не жалко? — спросила Алиса.

— Им нас было жалко?

— Но ведь мы потом пришлем им новые детали?

— Так уж и быть, — проворчал Поликарп. — Я прослежу. Если они будут честно работать, то придется им помочь…

И тогда издалека донесся глухой голос Хозяина:

— Спасибо…

19

На следующий день «Арбат», к великому удивлению всех марсиан, своим ходом опустился на космодроме. Даже Полина долго не могла поверить в то, что ее корабль может летать и что приборы, нужные на Плутоне, вновь лежат в контейнерах на его борту.

Перед отлетом Алиса с Поликарпом побывали в управлении Марсианской разведки и спросили, не могут ли там взять на работу хороший корабельный компьютер с целой армией вспомогательных роботов. Геологи были счастливы и тут же отправили на астероид корабль за своими новыми помощниками. С тех пор Хозяин и черные слуги послушно и увлеченно исследуют пустыни Марса.

А Алису Полина высадила на Палладе. А потом полетела дальше, на Плутон, обещав, если все будет в порядке, захватить ее на обратном пути.

Но встреча с пришельцами на Плутоне оказалась совсем не такой, как все ожидали. Хотя, это уже сюжет для другой истории…

Content

Булычев Кир Ржавый фельдмаршал (сборник)

Кир Булычев Ржавый фельдмаршал

ОТ АВТОРА

РЖАВЫЙ ФЕЛЬДМАРШАЛ

Новости будущего века

Берта и дельфины

Туды-сюды дедушка

Чемодан светланы одинокой

Генерал пиратского острова

В замке на мысе Сан-Бонифацио

Падение ржавого фельдмаршала

ВОКРУГ СВЕТА В ТРИ ЧАСА

ЧУДОВИЩЕ У РОДНИКА

МОЖЕТ, ЭТО НЕ АЛИСА?

КЛАД НАПОЛЕОНА

ВТОРОГОДНИКИ

УЗНИКИ «ЯМАГИРИ-МАРУ»

1. Подводное кладбище

2. Таинственный убийца

3. Атолл Моруту

4. В погоне за кладом

5. В плену

6. В поисках выхода

7. Спасение

ПЛЕННИКИ АСТЕРОИДА

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19