Дебра Коуэн

Любовник под подозрением

Особая благодарность Коды Гуднайту, ответившему на мои вопросы о работе пожарных и медиков. Твоя помощь неоценима!

Глава 1

Уокер Маклейн надеялся незамеченным прошмыгнуть в здание пожарной части, в то время как вся команда уже собралась в пустом гараже. К счастью, коллеги собрались группкой, стоя спиной к нему, а все трое ворот были распахнуты.

Было ровно семь утра. Начинались двадцать четыре часа его новой смены. Он не опоздал, но, как и все пожарные, обычно отмечался за пятнадцать минут до начала смены, и ребята заметили бы, что сегодня он припозднился. Два из четырех своих выходных он посвятил тому, что его брат именовал «одержимостью».

Даже сейчас, этим сентябрьским утром, в Оклахоме было жарко и влажно. Уокер тихо вошел в помещение третьего отделения, отер пот со лба и встал подле своего приятеля, Дилана Шеперда. Он чувствовал на себе стальной взгляд Шепа, но неотрывно смотрел на капитана Йервуда и стоявшую рядом с ним темноволосую женщину. Уокер не хотел рассказывать Шепу, где был. Он не нуждался в ободряющих взглядах, не желал слушать одни и те же вопросы.

– Что у нас тут? – тихо спросил он.

Шеп кивнул в сторону женщины:

– У нас здесь она, вот что.

Вполне достойный объект внимания, тут же отметил для себя Уокер. Даже стандартная униформа пожарного департамента Пресли, темно-синие брюки и светло-голубая рубашка, не могла скрыть плавных форм ее упругого тела. Его взгляд скользнул вниз, потом замедлил ход на обратном пути: длинные ноги, стройные бедра, груди, которые поместились бы в его ладонях…

– Прошу любить и жаловать, Джен Лоусон, – прогремел капитан Йервуд, перекрикивая шум улицы, врывающийся сквозь распахнутые настежь ворота. Он подал знак группе из семи пожарных, среди которых стояла еще одна женщина, единственная в их смене, – Шелби Фокс Джессап. – Джессап, вы уже встречались.

Женщины обменялись улыбками.

– Рядом с ней стоит Фэррис, дальше Шеперд и Маклейн. – Капитан, худой седовласый мужчина с острым взглядом темных глаз взглянул на Уокера. – Маклейн, тебе стоит пообщаться с Лоусон.

С чего бы это?

– Джен перевелась из Талсы, – пояснил капитан. – Пикетт, как ты знаешь, вышел на пенсию, и она будет вместо него.

Его мышцы напряглись.

– Значит, вы медик?

– Да. Рада познакомиться.

Глаза их впервые встретились, и Уокер на миг остолбенел. Вот это да! Эти глаза завораживали чистой, яркой синевой. Такого оттенка он не видел никогда прежде.

Капитан Йервуд, перешедший работать в третье отделение чуть больше трех лет назад, тем временем продолжал свою речь, представляя нового сотрудника пожарным смены.

Уокеру и трех секунд не пришлось ждать, чтобы Фэррис, местный Казанова, показал себя. Высокий, сложенный подобно кирпичному столбу, огромный мужчина пробормотал так, чтобы расслышали его только Уокер и Шеперд:

– Я должен ее получить.

Урод.

– Посмотрим, как она будет прикрывать твою спину во время пожара.

– Если и не сможет, уверен, она отлично прикроет меня спереди.

Уокер не стал тратить время на проповедь о том, что если Фэрриса услышат, то светловолосый мускулистый красавец вполне может быть обвинен в сексуальном домогательстве. Фэррис тем временем обошел толпу, чтобы встать ближе к брюнетке.

Шеп тихо простонал:

– Думаю, я влюбился. Ты видел эти глаза?

Он видел.

– А это лицо?

Еще бы.

– А ее тело? Ты видишь?

– Нет, я ослеп пять секунд назад, – медленно, растягивая слова, ответил Уокер. Конечно, он все это видел. Но также знал, что его в этой женщине раздражало.

– Да неужели она совсем тебе не нравится? Прошло два года, приятель. И ты вроде пока не труп.

Нет, но Уокер хотел бы им стать. С тех пор как Холли умерла на его руках, он ощущал в груди лишь большой черный провал. То ограбление отняло у него не только жену – с ней погибла и их нерожденная дочь. И случались дни, когда боль возвращалась к нему с такой силой, будто все произошло только вчера.

Когда капитан отпустил всех, Уокер отделился от остальной группы и направился в кухню, пояснив Шепу:

– Моя очередь готовить. Нужно взглянуть на продукты.

После убийства Холли он пытался найти выродка, который это сделал. Но даже по прошествии двух с половиной лет все, что он имел, – это неразборчивое описание бездомного со шрамом от ножа на кисти правой руки. Некоторое время он думал, что никогда уже не продвинется в своих поисках, но шесть месяцев назад кто-то стал убивать бездомных мужчин. Сжигать их. На сегодняшний день имелось три жертвы, и все они, в свою очередь, совершили когда-то жестокие преступления. Мерзавцы, отбывшие срок и отпущенные на свободу, не желавшие меняться и непригодные к реабилитации.

Одним из убитых вполне мог оказался тот человек, которого искал Уокер. Он уделял пристальное внимание каждой из жертв. Его брат Коллиер считал расследование Уокера одержимостью, но тому было плевать.

– Маклейн?

Немного хрипловатый голос женщины заставил его обернуться и посмотреть на новую сотрудницу.

Светлая кожа Джен Лоусон имела нежно-розовый оттенок, черные, собранные на затылке пышные волосы лежали крупными волнами. Губы тронула едва заметная улыбка.

– Где мне оставить рюкзак?

– Лучше прямо на жилете. А его держите вместе с остальной амуницией.

Врачи обязаны были иметь полный комплект медикаментов при каждом выезде. И все-таки в первую очередь они были пожарными, а врачами – когда требовалось.

– Перед выездом проще, когда все лежит в одном месте.

– Спасибо.

Она стояла достаточно близко, чтобы он мог уловить ее запах – пряный цветочный аромат, от которого сердце сжалось в груди. Говорил он прохладно:

– Вы отметились в журнале медработников?

– Утром, еще перед тем, как зашла к начальству.

Ее глаза были удивительны. Их красоту подчеркивали деликатно приподнятые черные брови, а выдающиеся скулы придавали овалу лица особое изящество. Она казалась слишком хрупкой для работы в пожарной команде.

Мгновение спустя Уокер осознал, что Джен ушла, а он стоит и глупо смотрит ей вслед, будто только что врезался в стену. Тихо чертыхнувшись, он направился в кухню. Она просто задала ему вопрос, и кровь уже шумела у него в висках. С чего бы это?

Едва Уокер успел дойти до холодильника, раздался сигнал тревоги. Вместе с остальными он бросился к выходу, мгновенно оделся и забрался в пожарную машину.

За рулем был капитан Йервуд, так что до места они добрались меньше чем за десять минут. Горел заброшенный дом к северу от Бенсон-стрит, в промышленном районе города, с несколькими большими складами. Было видно, что зеваки пока не собрались. Оранжевые языки пламени взмывали к небу над обветшалым светлым зданием, часть которого уже скрылась в объятиях стихии.

Команда Уокера припарковалась за пожарной машиной второго отделения, все спрыгнули с грузовика и стали разматывать шланг. На тушение пожаров обычно выезжали два отделения, то же правило относилось и к спасательным операциям.

К счастью, ветер пока не осложнял их работу. Огонь мерно потрескивал, когда раздался щелчок клапана подсоединяемого гидранта, а затем зашумела поступающая в шланг вода.

Убедившись, что внутри здания пусто, обе команды направили воду на охваченную огнем площадь. Темно-серый дым при этом стал превращаться в белый, который на фоне голубого неба приобретал металлический оттенок.

На то, чтобы погасить пламя, времени ушло немного, и Уокер был почти уверен, что знает причину этого. Возгорание произошло вовсе не в здании. Билеты на все футбольные матчи текущего сезона он готов был поставить на то, что причиной стало горящее тело и только потом уже пламя переметнулось с жертвы на деревянное строение.

Пожары рядом с местами предыдущих убийств также тушили очень быстро и всякий раз обнаруживали сожженное тело.

Одолев огонь, они принялись искать очаг возгорания и не нашли его. Довольный тем, что огонь окончательно потушен, Уокер снял шлем и капюшон. Все его коллеги сделали то же самое.

Футболка под его плащом была пропитана потом. Всюду был резкий запах тлеющего дерева и химикалий. На всей улице лишь этот дом имел владельца – некую крупную фирму. Лучи солнца освещали дымящееся, обугленное строение, и оно выглядело совершенно пустым.

Серый дым поднимался ввысь. Вода из шлангов текла вдоль улицы, заливая неухоженную, пожухлую траву. Уокер отправился осматривать задний двор по газону, который теперь превратился в слякоть. Он ожидал увидеть обгоревший труп. И он его увидел:

– Здесь тело, капитан!

Уокер присел, разглядывая вздувшуюся плоть на лице жертвы, а также пошедшую пузырями кожу на руках. Жертвы никогда не были обезображены до неузнаваемости – лишь использованы в качестве живой спички, с которой пламя перекидывалось на ближайшее здание, что, в свою очередь, становилось причиной звонка в службу 911. Прежде чем подоспели остальные, Уокер успел проверить правую руку покойника. Шрама не было. Не этот человек убийца Холли.

Подошли Шеп и Лоусон. Йервуд бежал к ним от пожарной машины.

Оставаясь в нескольких футах от трупа, Шеп посмотрел на Уокера:

– Снова убийца-мститель?

Взгляд его упал на огневую шашку, валявшуюся рядом с жертвой. Стиснув зубы, Уокер кивнул. Лишь задняя часть дома полностью выгорела, и это лишний раз подтверждало его теорию – пламя перекинулось с горящего тела. Будь мишенью дом, злоумышленник позаботился бы о том, чтобы нанести больший ущерб.

Оставшийся каркас выглядел так, словно готов был обрушиться в любую секунду. Хорошо знакомый запах обугленного дерева и дыма навязчиво висел в воздухе. Вытирая вымазанную пеплом щеку, Уокер обратил внимание, что Лоусон тихо смотрит на Джона Доу. Она перевела взгляд на огневую шашку и нахмурилась.

К ним присоединился Фэррис, сунул бутылки с холодной водой ей, Уокеру и Шепу:

– Спорим, у этого трупа в хрустящей корочке криминальное прошлое?

– Да, как и у остальных. – Шеп опустил шлем, снял капюшон и вылил воду себе на голову, чтобы освежиться. Затем провел рукой по лицу.

Лоусон посмотрела на Уокера:

– Убийца-мститель? О чем это вы? Что за остальные? Сколько их было?

В ответ он сделал большой глоток воды.

Но Шеи ответил без колебаний:

– Если тело такое же, как остальные, то это уже четвертая жертва убийцы, и этот тип, очевидно, был рецидивистом, склонным к насилию, отбывшим срок и недавно отпущенным из тюрьмы за хорошее поведение или по какой-либо иной причине.

– Выходит, он убийца-линчеватель? – спросила она.

– Да. – Шеп указал в сторону улицы, где стояли машина второго отделения и фургон службы спасения. – Вон там маршал Берк.

Уокер проводил глазами Тома Берка, крупного темнокожего мужчину, направлявшегося к шефу батальона, который всем командовал.

Лоусон приподняла брови:

– Дело под контролем пожарного инспектора штата?

Уокер знал, что удивляло ее то же, чему удивлялись они все, когда власти Пресли передали расследование под личный контроль следственной комиссии штата. Неужели подозревали кого-то из городского департамента?

Пожарные знали, что полиция ищет подозреваемого, который, как предполагалось, охотился на бездомных. Но не похоже, чтобы у них или у шефа Уита под подозрением оказался кто-либо из пожарных.

После второго убийства были опрошены все служащие в отделении Уокера. Не заметил ли кто-либо из них поблизости чужака? Может, кого-то, кто угрожал бездомным или проявлял к ним нездоровый интерес? Правда, все эти вполне стандартные вопросы задавали каждому, кто жил или работал неподалеку от места пожара.

Скорее всего, дело забрали наверх во избежание обвинений в предвзятом отношении, что и понятно, ведь пожарные следователи Пресли некогда сами были пожарными в этом городе. Не говоря уж о том, что один из них приходился Уокеру родным братом.

– А вон Джек Спенсер. – Шеп смотрел на Лоусон, указывая на высокого детектива, выходящего из машины, только что припарковавшейся у бордюра. – По закону пожарные Пресли сразу вызывают копов, если обнаружено тело. Сначала тушим, потом сообщаем о насильственной смерти. Спенсер и еще один детектив занимаются делом мстителя. Если приехал Джек, значит, они уверены, что убийство его рук дело.

Лоусон повернулась к Уокеру:

– Думаете, убитый погиб в огне? Или он был мертв еще до пожара?

– Это выяснит судмедэксперт.

Уокер не совсем понял, с какой стати Джен спрашивает его, в то время как Шеп брызжет информацией направо и налево. Он налил себе на ладонь немного воды и провел ею по еще горячему от жары затылку.

Шеп тем временем продолжал:

– Установлено, что предыдущие жертвы умерли до пожара. А еще на каждом теле найдены следы металлической пудры.

Лоусон нахмурилась:

– Той, которую используют в огневых шашках.

Уокера не удивили ее познания. Этому учили на спецтренинге.

– То есть шашки используют в качестве катализатора?

– Да.

Шеп принялся объяснять, что шесть месяцев назад ящик световых гранат был украден из фургона спецотряда. Для того чтобы попасть в него, требовался ключ, а закрывали фургон всегда, если внутри не находился член команды. Лишь вполне определенные люди имели доступ к ключу. Весь спецотряд. И медики спецотряда.

– Почему вы применяете слово жертвы к такому отродью? – вставил Фэррис. – Эти бомжи не жертвы. Тех троих рано или поздно ожидала такая участь. Да и этот не лучше.

Глаза Лоусон расширились.

Уокер понимал, сколько ненависти сквозило в голосе Фэрриса, однако сам испытывал те же чувства. Когда все они вернулись к фасадной части здания, он поймал себя на том, что смотрит на Лоусон. Даже под слоем копоти кожа ее напоминала нежнейший шелк. С ее щеки, на которой осталась полоса сажи, взгляд его переместился на блестевшую от пота шею. Он и остальные присоединились к Фэррису, который уже начал сворачивать главный шланг.

– Трудно сочувствовать этим типам, узнавая потом, какими они были подонками, – процедил он.

– Хотя на первый взгляд все и схоже с почерком убийцы-мстителя, пока мы не можем быть уверены в том, что это рецидивист. Вполне возможно, что в данном случае мы имеем дело с имитатором. Так или иначе, сейчас не до разговоров. Нужно привести все в порядок, – сказал Уокер. – Монро установит для маршала осветительные приборы внутри здания, а сержант Джордж из третьего отделения снимет все на пленку.

Он чувствовал на себе взгляд Лоусон и понимал, что у нее есть еще вопросы. Но пусть задает их Шепу, который, похоже, сегодня прямо-таки фонтанирует информацией.

– Вы всегда делаете запись? – спросила она. – В Талсе это занимало у нас девяносто процентов времени, особенно если очаг возгорания казался подозрительным.

Фэррис что-то пробормотал, но Уокер не уловил, что именно. Шеп направился с Лоусон к машине, отвечая на ее вопрос и продолжая разъяснять политику пожарного департамента Пресли.

Уокер старался не прислушиваться к ее хрипловатому голосу. Сегодня она неплохо справилась. Ему нравилось, как она держалась, хоть он и признавал это с неохотой. Несмотря на внешность – не важно как она выглядела, – Джен работала наравне со всеми.

Она двигалась быстро, но не без изящества, а ее дружелюбная манера держаться с парнями не переходила во флирт. Было очевидно, что работу свою она воспринимает всерьез.

Внешность Джен была обманчива. За утонченной красотой скрывалось упорство.

Уокер размышлял, с чего это она переехала в Пресли. Была ли замужем или помолвлена? Он оборвал себя на этой мысли. Какое ему до этого дело? Он просто работает с ней – не более того.

Уокер Маклейн был объектом ее внимания, и куда более сложным, чем представляла себе Джен. Он был тверже, привлекательнее… Просто интереснее.

У нее имелась папка с его делом, однако ни одна бумажка не способна в деталях описать человека из плоти и крови. Ни одна фотография не передавала оттенка его темно-зеленых глаз. Или морщинок у рта – свидетельства веселого нрава. Его пышные темные волосы были немного растрепаны, а подбородок покрывала щетина. Уокер Маклейн обладал прекрасной внешностью, Джен ощутила комок в горле, когда глаза их впервые встретились. И это ее изумило.

Странное, обжигающее чувство словно пробралось ей под кожу. Оно не нравилось Джен, хотя она и могла его контролировать. Часть каждого задания – выяснить, как работает подозреваемый, и раз она знала о том, что Маклейн способен влиять на нее, ему не застать ее врасплох.

Ей не требовалась помощь и в отслеживании второго подозреваемого, Брэтта Фэрриса. Это был ложный след, и все же в ее обязанности входило подтвердить или опровергнуть его возможную причастность к убийствам.

Почти в девять часов вечера следующего дня она припарковала машину в дальнем углу стоянки парка развлечений Оклахома-Сити. Пройдя два ряда машин, она села на заднее сиденье темно-синего внедорожника и поздоровалась с теми, кто находился внутри. Рядом с ней сидел Джек Спенсер – худощавый, с приятной внешностью детектив, которого она видела на пожаре днем раньше. Водительское место занимал маршал Том Берк – Джен сделала вид, что не знает его, когда на него указал Шеп. Рядом с ним на переднем сиденье расположилась невысокая брюнетка Робин Дэйли – второй детектив, которому поручили данное дело.

Помимо шефа пожарного департамента, Уита, эти люди были единственными, кто знал о работе Джен под прикрытием. Однако шеф имел информацию лишь о расследовании – кто именно работает под прикрытием, он не знал.

Первая суточная смена Джен подошла к концу, и она была свободна до семи часов следующего утра. Несмотря на работающий кондиционер, руки ее вспотели, и Джен не знала, в чем причина – в том ли, что она рискует, или в человеке, за которым ей поручено наблюдать.

Она много о нем думала. Тонкие морщинки вокруг его глаз свидетельствовали о том, что он много смеялся, по крайней мере когда-то. За его легкой улыбкой она уловила горечь. Вполне понятно, что не так давно он потерял жену и нерожденную дочь.

Сердце Джен сжалось, и она мысленно себя одернула.

В ее работе эмоциям не было места, и она прекрасно это помнила. Помнила с тех пор, как получила свое первое назначение под прикрытием в Талсе и чересчур сблизилась с одним из коллег. Но не только работа научила ее справляться с эмоциями. Многому ее научил случай с Марком.

Когда все закончилось и бывший жених перестал ее узнавать, Джен казалось, будто у нее вырывают сердце всякий раз, когда она с ним сталкивалась.

Держать дистанцию казалось сложно, почти невозможно, однако именно это в итоге спасло ее рассудок. И те эмоции, что вчера она ощутила в отношении Маклейна, были сигналом тревоги, к которому она собиралась прислушаться.

Поняв, что маршал задает ей вопрос, она переключила все внимание на коллег.

– Пока новостей мало, – сказала она. – Устраиваюсь на новом месте.

– Но вы встречались? – осведомился Берк низким, раскатистым голосом.

– Да. Капитан представил меня всем одновременно. Маклейн явился ровно в семь, а не чуть раньше, как все остальные. Включая Фэрриса.

Спенсер прищурился:

– Маклейн пришел вовремя и тут же выехал на вчерашний пожар?

Джен кивнула. Детектив, очевидно, сам заметил Маклейна на пепелище.

– Сколько времени прошло между его появлением и сигналом тревоги? – спросила Дэйли.

– Может быть, пять, может, шесть минут. Я не знаю, где и как долго он находился, прежде чем вошел.

– То есть у него имелось время, чтобы расправиться с жертвой и поджечь тело.

– Если судмедэксперт не установит иного времени смерти, то да.

В разговор вступил Спенсер:

– Тебе будет нелегко сблизиться с ним так, как этого может потребовать дело. Будь вы оба копами – скорее бы нашли общий язык.

– Но хорошо, что вы оба медики, – возразила Дэйли. – Это значит, что на некоторые вызовы вы будете выезжать без остальной команды.

Джен решила, что справится с этим, сохраняя от Маклейна определенную дистанцию.

Положив огромную руку на руль, Берк прислонился плечом к окну:

– Ну а пока каковы твои впечатления?

– Он всецело посвящает себя работе, уважает других, ему платят тем же.

– Наши единственные улики против него пока что косвенные?

– Да, – ответили оба детектива.

Маршал обвел присутствующих пронзительным взглядом:

– Смерть жены от рук бездомного дает Маклейну больший мотив для этих убийств, чем кому бы то ни было.

– Больший, чем у тех, кого мы знаем, – подчеркнула Джен.

Дэйли кивнула:

– Верно. А без реальных улик, указывающих на его причастность, мы не имеем права его допрашивать.

– Он не скрывает того факта, что по-прежнему ищет убийцу своей жены, – произнес Берк. – И того, что заставит его заплатить.

– Не уверена в том, что он стал бы вершить закон собственными руками, – заметила Робин.

Спенсер мрачно пробормотал:

– Если бы мою жену и дочь убили и полиция за два с половиной года не нашла виновных, не знаю, что стал бы делать лично я.

Берк глянул на Джен:

– У Маклейна есть мотив, и он регулярно посещает приюты для бездомных, высматривая убийцу своей жены.

– И, посещая их, он вполне может высматривать очередную жертву, – подытожила она.

– Возможно. Нам также известно, что у него есть средства для совершения этих убийств.

– Да, но он не единственный, у кого есть доступ к световым гранатам, использованным убийцей.

– Тем не менее нам не удалось найти кого-либо с таким же веским мотивом, как у него, – возразила Дэйли. – Пока расследование не дало нам ни малейших улик, каким-либо образом связывающих других сотрудников пожарной службы с убийствами мстителя.

– Будем и дальше следить за парнями из третьего отделения, – сказал Берк.

Джен кивнула:

– Второй человек в орбите наших интересов – это Брэтт Фэррис. Еженедельно вместе с прихожанами своей церкви он помогает в приютах для бездомных в качестве волонтера, а следовательно, мог контактировать со всеми жертвами и, возможно, знать, кто были эти люди.

– Но это единственное, что у нас на него есть, – заметил маршал.

Джен нахмурилась:

– То, что у него нет официального доступа к световым гранатам, вовсе не означает, что он не сумел бы до них добраться, если бы очень захотел. Во время кражи дверцу грузовика не взломали, а просто открыли. Но ведь кто-то мог похитить ключ и сделать копию.

Глаза Берка блестели в свете проносившихся огней.

– Говоришь, ты не видела Маклейна, пока он не появился, всего за несколько минут до случившегося? А кто-нибудь другой видел?

– Я говорила с остальными. Никто не видел его до меня.

– Как он вел себя на пожаре? – спросила Дэйли.

Джен провела взмокшей ладонью по джинсам.

– Не могу сказать, что подозрительно. Фэррис и еще один пожарный рассказали мне об убийствах. Оба они считают, что мстителю нужно и дальше позволить избавлять мир от отбросов. Но Маклейн своего мнения не высказывал. Он не говорил об убийствах. Со мной он почти не общался. Единственный мой вопрос, на который он ответил, касался времени смерти, и он сказал, что ответ даст судмедэксперт.

– А предположений он не высказывал? – спросил Берк.

– Мне – нет. – Джен помялась, затем добавила: – Он направился прямо к телу, будто бы знал, где оно находилось.

Спенсер бросил на нее пронзительный взгляд:

– Он что-нибудь делал с трупом?

Она покачала головой:

– Просто смотрел.

– А теперь, проверив отпечатки жертвы по картотеке, мы знаем, что он был рецидивистом, – сказал Джек. – Так что это убийство отныне официально приобщено к делу мстителя.

Берк помолчал, затем заговорил:

– Ты неплохо начала, Лоусон. Встретимся после твоей следующей смены и узнаем, что ты еще выяснила.

Джен кивнула и вышла из внедорожника. Возвращаясь к своей машине, она думала об Уокере. Он откровенно пугал ее. Вызывал в ней чувства, которых она в своей работе не испытывала никогда прежде. Те, что женщины испытывают к мужчине.

Все инстинкты Джен буквально трубили о том, что ей нужно держаться подальше от этого парня, но такая возможность как раз у нее отсутствовала. Оставалась другая – работать над делом.

Она не сочувствовала убитым преступникам, но ей не нравилось, что наказание настигло их вне рамок закона.

Могла ли смерть жены и дочери превратить Маклейна в убийцу? В мстителя? Она обязана это выяснить.

Глава 2

Следующим вечером инстинкты Джен по-прежнему не утихали, и она сторонилась Маклейна. Но ей придется подойти ближе, и она это знала.

Она следила за ним целый день. Во время двух экскурсий школьников в их часть и во время тренинга, когда все они практиковались в вождении новой пожарной машины, купленной на деньги, подаренные городом несколько месяцев назад.

Сейчас она остановилась в дверях кухни – прямоугольной комнаты, центральную часть которой занимал длинный стол. Пол был цементный, светлый дубовый стеллаж расположился вдоль двух стен в форме буквы «Г». Пару секунд она смотрела на Маклейна, пока он наконец не заметил ее.

Маклейн стоял в дальнем конце комнаты, возле раковины, расположенной в короткой части кухонного стеллажа. Его красная футболка с белой надписью «Пресли – департамент пожарной охраны» была не заправлена в брюки. Доносящийся стук не оставлял сомнений, что он занят шинковкой.

С каждым движением руки под тканью играли мускулы. Футболка плотно обтягивала сильные, широкие плечи и свободно свисала на узкой талии. Поношенные джинсы сидели на нем до того хорошо, что взгляд Джен задержался на них дольше, чем следовало.

Этот стройный, прекрасно сложенный мужчина с необыкновенными зелеными глазами, казалось, стискивал зубы всякий раз, когда она на него смотрела. Его черные растрепанные волосы до того эффектно контрастировали с цветом футболки, что ей хотелось запустить руки в пышную шевелюру.

Еще этого не хватало!

Она здесь не для того, чтобы сблизиться с ним.

У нее задание узнать, является ли он хладнокровным убийцей. Отбросив тяжелые мысли, Джен вошла в кухню и обогнула стол. Коричневые складные стулья с обивкой неровными рядами стояли по обе его стороны.

Она остановилась у холодильника, притулившегося в самом конце длинной части стенки, рядом с большой плитой.

Привет.

Плечи Маклейна напряглись, он повернул голову и глазами указал ей на свою отведенную в сторону руку с жутковатым на вид ножом:

– Вам не следует так подкрадываться к людям.

– Простите, я хотела приготовить чай. Зайти позже?

– Нет. – Он глянул на стенные часы. – Ужин через час. Может, приготовите чай для всех?

– Конечно. Приготовить сладкий?

– Приготовьте два чайника сладкого и два не подслащенного. Контейнеры в том, нижнем ящике.

Ясно.

Он вернулся к своему занятию, а Джен выдвинула ящик, на который он указал. Обнаружив несколько пластиковых емкостей для напитков, она взяла четыре из них и стала искать пакетики с чаем.

– Чай во втором ящике сверху, – подсказал Маклейн. – Посуда – с этой стороны плиты.

– Спасибо.

Джен заглянула в нижний ящик, взяла две самые большие кастрюли, обошла Маклейна и, встав у раковины, принялась наполнять одну из них.

Близость Маклейна, аромат его одеколона будоражили Джен. Стараясь отвлечься, она посмотрела, чем он занимается, и увидела огромную кастрюлю с тушеными помидорами и вторую – с помидорной мякотью.

Маклейн взял несколько больших грибов, каждый размером с хоккейную шайбу, и нож его стремительно замелькал, когда он принялся нарезать их мелкими кусочками.

– Что готовите? – спросила Джен.

– Соус для спагетти.

Она сделала большие глаза:

– Вы делаете его сами?

Маклейн кивнул.

– Впервые вижу того, кто это умеет. – Джен выключила воду, подняла и поставила первый чайник слева от себя и тут же принялась наполнять второй. – Говорят, вы здесь лучший повар.

– Не знаю, насколько объективной можно считать оценку людей, которые всякий раз за обедом ведут себя так, словно не ели месяц.

Его суховатый ответ заставил Джен усмехнуться.

– Может, все они плохие повара, вроде меня. Таким проще угодить.

Выключив воду, Джен перенесла полную кастрюлю на плиту и включила большую заднюю конфорку. Она шагнула обратно, и тут Маклейн передал ей вторую кастрюлю. При этом она заметила, как напряглись мышцы на его поросших волосами руках.

– Благодарю. – Она поставила кастрюлю возле плиты и нахмурилась. – Я две конфорки займу. Вам задние понадобятся?

– Пока нет. Передних вполне достаточно.

Джен шагнула в сторону, давая Маклейну возможность поставить на плиту большую кастрюлю. Он добавил нашинкованный перец и чеснок.

Следя за водой, она наблюдала, как Маклейн опрокидывает половину тушеных помидоров в большой блендер и туда же отправляет половину мякоти.

Накрыв прибор крышкой, Маклейн включил его. С большой пластиковой ложкой в руке он склонился к плите:

– Вы не могли бы немного помешать перец с чесноком?

Джен оглядела томившуюся на медленном огне пасту и неуверенно спросила:

– И все? Только помешать?

Маклейн улыбнулся, вынудив улыбнуться и ее:

– Да, но если масса подгорит, команда вас распнет.

– Может, поручите что-нибудь менее ответственное? За что не убьют, если не справлюсь.

– Более легких поручений нет, – сухо ответил Маклейн.

– Ясно… – Джен сморщила нос, взяла ложку и сконцентрировалась на большой кастрюле.

Неожиданно Маклейн наклонился, протянул руку и включил плиту, почти коснувшись Джен.

Затем выпрямился и пошел вдоль кухонного стеллажа.

Открыв одну из верхних дверок, он достал две буханки хлеба. Снова пройдя близко за ее спиной, он взял масло и сыр из холодильника, затем вернулся и положил их рядом с хлебом. Из другого шкафчика он достал два пакета спагетти:

– Как поживает соус?

– Не знаю, – неуверенно ответила Джен. – Слишком волнуюсь, ожидая расправы над моей скромной персоной.

– Давайте, теперь я сам.

Похоже, его это забавляло. Он взял у нее ложку и прислонился бедром к краю стеллажа.

У него были очень густые ресницы – прежде Джейн таких у мужчин не видела. Она заметила, что содержимое одной из кастрюль закипело. Погасив конфорку и переставив кастрюлю на переднюю часть плиты, добавила в нее несколько больших чайных пакетиков, накрыла кастрюлю крышкой, давая чаю минут пять настояться. Краем глаза она видела, что Маклейн пристально смотрит на нее. Ее нервы дрожали, подобно натянутым струнам.

Мгновение спустя Маклейн передвинул кастрюлю на освободившуюся заднюю конфорку и добавил помидоры из блендера. Он убавил огонь и измельчил оставшиеся помидоры прежде, чем поместить в кастрюлю и их.

– В следующий раз готовите вы. Каких изысков нам ждать от вас?

– Вы мне нравитесь, так что буду откровенна. В этот день вам следует взять больничный.

Его губы расползлись в улыбке, от которой у нее засосало под ложечкой.

– Вы не готовили на прежней работе?

– Однажды.

– И как реагировал народ?

– Вот отведаете моей стряпни и узнаете.

– Неужели все так плохо?

– Увы, но это правда. Я гожусь разве что для мытья посуды.

– Моя сестра такая же. – Маклейн добавил сахара в соус. – Даже сэндвич приготовить не в состоянии.

– Минутку! Сэндвичи я делать могу!

– То же самое утверждает и она.

Джен рассмеялась:

– У вас только одна сестра?

– У меня еще брат. Коллиер. – Маклейн отмерил базилика и сушеного орегано, которые Джен распознала исключительно по этикеткам на бутылочках. – Он один из пожарных следователей Пресли.

– Значит, вас трое? Здорово.

Джен почувствовала легкий укол зависти.

Маклейн тщательно размешал ингредиенты и положил ложку на подставку у плиты:

– Теперь должно повариться минут сорок. А у вас есть братья или сестры?

– Нет, никого, – вздохнула Джен. Она была внебрачным ребенком. Мать отказалась от нее, и вырастила ее тетка.

– И каково это, быть единственным ребенком?

– Сносно.

Тетя Камилла всегда считала племянницу обузой, доставшейся ей после того, как сбежала несовершеннолетняя мать Джен. И надо сказать, тетя была права. С Джен всегда хорошо обращались, она ела досыта и спала в теплой постели, но отношения с тетей, не забывавшей, что она лишь выполняет свой долг, всегда оставались натянутыми.

У Джен не было настоящей семьи, пока не появился Марк и его родственники. И память о том, чем в итоге все обернулось, подобно тискам, сжимала ей грудь. Они обвинили ее в том, что он отказался лечиться своевременно и в итоге был госпитализирован на постоянной основе. Потерять их оказалось хуже, чем жить без семьи.

После того, что Джен пережила, потеряв жениха, она никогда уже не смогла бы с кем-либо сблизиться.

Прогнав мрачные мысли, она перевела беседу на менее личную тему:

– А у вас тут симпатичное здание. Давно его построили?

– Лет десять назад. – Уокер повернулся к раковине и стал мыть блендер и другую использованную им посуду. – Оно из числа новых, построенных в период экономического подъема. В третьем, четвертом и пятом отделениях комнаты отдыха и душевые раздельные – мужские и женские. В первом и втором все по-прежнему совместное.

– Отдельные раздевалки и душевые – это здорово. Пожарное отделение в Талсе, где я работала, самое старое в городе, так что все у нас было общим. Мужчинам и женщинам приходилась запираться в душевых кабинках. Хотя парни об этом чаще всего забывали.

– Уверен, это было забавно. – Маклейн глянул на Джейн, и ей показалось, что его голос скользнул по поверхности ее кожи, словно нежнейший шелк. – У нас никогда не возникало проблем при совместной работе.

– Рада это слышать.

Он ополоснул посуду и загрузил ее в посудомоечную машину.

– А кто-нибудь здесь подкалывает новичков?

Фэррис, иногда Шеп.

Джен представила обоих мужчин, мысленно заострив внимание на том, который также являлся подозреваемым в деле мстителя.

– Возможно, однажды Фэррис меня уже подколол.

– Правда? – Маклейн извлек из шкафчика полотенце и вытер руки.

Дивный аромат варящихся овощей и специй заполнил кухню. Джен придвинула к себе большую медную банку с надписью «Сахар» и открыла ее. Разговоры о шутках и подначках натолкнули ее на мысль, что сахар, забавы ради, вполне могли подменить солью.

– Фэррис сказал мне, что года три назад пожарный из третьего отделения пытался убить Шелби Джессап.

– Это как раз правда.

– Неужели?! – Джен глянула на него, просматривая содержимое ящика с посудой. – А где мерные стаканы?

– По идее, должны быть там.

Она выдвинула ящик целиком и покачала головой.

Бросив полотенце на стойку, Маклейн проверил ящик с другой стороны плиты, но и это не принесло результата.

– Постойте-ка. Последним уборку делал Трудо. Он никогда не кладет вещи туда, где находит. Посмотрите наверху.

Маклейн встал рядом с ней и открыл дверцу ближайшего верхнего шкафа. Джен обдало теплом его тела, и у нее перехватило дыхание.

– Что-то не видно.

Он открыл соседнюю дверцу:

– А вот и они.

Потянувшись вперед, чтобы взять мерные стаканы, он плотно прислонился к Джен, и она застыла. Как и сам Маклейн.

Он упирался ей в спину. Своей твердой грудью, твердым животом, твердым… всем. Она чувствовала его мощное тело, прилегавшее к ее собственному. Его терпкий мужской аромат был подобен дурману.

Все длилось не дольше трех секунд, но Джен почувствовала его дыхание на своей шее, и адреналин тут же пронизал каждую клеточку ее тела. Она напряглась, стараясь подавить возбуждение в зародыше.

Маклейн прочистил горло, поставил перед ней мерные стаканы и закрыл дверцу, после чего отошел так быстро, что Джен обдало ветерком.

Руки ее не слушались, будто налились свинцом, и ей с трудом удалось отмерить необходимое количество сахара. И опрокинуть его в чайник.

– Так что же произошло с Шелби?

– Она была у подруги, на которую напали. Нападавший хотел поджечь ту женщину.

Маклейн сказал это жестким, почти твердокаменным тоном, но тут же смягчился.

– Господи боже! – воскликнула Джен, приоткрывая кипящую кастрюлю, и принялась размешивать сахар, чтобы тот окончательно растворился. И что потом?

– Шелби увидела, как подругу сжигают, перелезла через балкон, сорвалась и в результате падения потеряла память.

– Надолго?

– Насколько я знаю, она до сих пор так и не вспомнила всех деталей той ночи, но этот мерзавец не знал, что его не помнят. Несколько раз пытался убить ее, чтобы она не выдала его копам. И вот однажды он заманил ее в здание, которое поджег. На тот вызов съехались все. Его взяли с поличным. Естественно, он больше не пожарный. Теперь он в тюрьме Макалистер.

– Ну а Шелби в порядке? Были другие побочные эффекты травмы?

– Да не похоже.

– Что ж, прекрасно. История, конечно, жуткая. – Но больше всего Джен хотелось узнать о деталях трагедии, которую пережил сам Маклейн. Услышать из его уст. Хотелось понять, насколько глубока эта рана. Пытается ли он залечить ее, отыгрываясь на подонках, похожих на того, который убил его жену и нерожденную дочь. Конечно напрямую спросить об этом она не могла. – Ну а вы всегда жили в Пресли?

Н-да.

– Работали где-то еще?

Нет.

– И давно в третьем отделении?

Скрестив руки на груди, он бросил на нее строгий пристальный взгляд:

– Всегда задаете столько вопросов?

– А это секретная информация? – отшутилась она.

Казалось, его тело напряглось. Он плотно стиснул зубы.

Мгновение… Затем неловкий момент миновал. Она надеялась, что миновал.

Маклейн выдержал паузу и ответил:

– Я всегда жил в Пресли и был переведен в третье отделение примерно два с половиной года назад.

Как раз в то время погибла его жена. Может, поэтому голос его сразу стал бесцветным, а взгляд отрешенным?

Джен хотела было спросить, жалеет ли он о переводе, но решила промолчать. Наседать не стоило, по крайней мере, не сейчас.

– Ваш соус дивно пахнет.

Добавив в чайник с подслащенным чаем воды, она сняла вторую кастрюлю с плиты и бросила в нее чайные пакетики.

Уокер поставил подогревать воду для пасты, а Джен убрала чай в холодильник.

Она тихо вздохнула. Что именно так поразило ее в Уокере Маклейне? Что заставляло интересоваться вещами, никак не связанными с убийствами?

Подобное любопытство было опасным. Глупым. Она обязана была концентрироваться на расследовании, и только на нем.

Маклейн, несомненно, был самым сексуальным, самым привлекательным подозреваемым из всех, которые ей когда-либо встречались. И она нутром чуяла, что именно к нему ей будет подобраться труднее всего.

И, чтобы достигнуть своей цели, ей придется заставить его снять доспехи. А самой остаться во всеоружии.

Уокер понятия не имел, какого черта случилось между ним и Лоусон на кухне, однако ему это не понравилось. Показалось неожиданным. И расстроило его.

Три часа спустя кровь в нем еще кипела. Он прекрасно жил в вакууме, частью которого являлась работа, а также поиски убийцы Холли. И в нем он предпочитал оставаться.

Ему нравились женщины. Он ходил на свидания… И все же впервые после смерти жены он так остро ощутил присутствие другой женщины. Он все еще злился, что его мозг нейтрален к женщинам – так ему казалось, даже когда он заглянул в дивные голубые глаза Лоусон, – но стоило ему вдохнуть ее неземной аромат, и тело его напряглось. Гормоны вдруг будто зашкалило.

А с чего бы им не зашкаливать? – спрашивал он себя. И правда, он не спал с женщиной два с половиной года, а Джен Лоусон была великолепна. Пахла, как цветок из райского сада. Ее аромат отличался от остальных. Он освежал. И в то же время вполне мог одурманить. Даже окруженный взмокшими от пота пожарными и едким дымом, Уокер в два счета распознал бы ее по запаху.

Но все это лишь доказывало, что он не был трупом. И не важно, что именно таковым он себя ощущал, вплоть до позавчерашнего дня. До ее появления. Все в ней будоражило его, возвращая к жизни. Вероятно, по этой же причине мысли о ней то и дело лезли в голову.

Но он справится. Так он решил, пока спасательный фургон мчался для оказания помощи на «удавшуюся вечеринку». А потому углубился в другие мысли, о том, что делал вчера, в выходной. Он зашел в местный ломбард, который посещал каждые две недели. Золотая цепочка, сорванная с его убитой жены, пока не появлялась. Цепочка с кулоном в виде фигурной литеры «X»… Уокер подарил жене именную цепочку, ибо в период беременности пальцы ее распухли и носить кольцо она не могла. Теперь Уокер понимал, что на поиски украшения может уйти еще немало времени, но он будет искать.

Лоусон сидела напротив него, пока фургон мчался по данному им адресу. Она разговаривала и шутила с Шелби, Фэррисом и Шепом. Уокер изредка вставлял пару фраз.

Фургон остановился возле небольшого дома из красного кирпича, с аккуратным, ухоженным двориком. Уокер подхватил свой чемоданчик и покинул фургон, Лоусон выпрыгнула следом за ним.

Невысокая седая женщина с заплаканным лицом ожидала их в дверях.

– Она в ванной! Вот эта дверь!

Энергично жестикулируя, женщина указала в сторону спальни, где стояла накрытая стеганым одеялом кровать.

– Как ваше имя, мэм? – спросил Уокер, проходя мимо нее быстрым шагом.

– Сью. Там моя сестра Кэрол. Кэрол Аллен.

– Все будет в порядке, Сью, – успокоила ее Лоусон.

– Я старалась ее не двигать, – сказала женщина. – Только накинула на нее халат. Она убила бы меня, позволь я кому-то увидеть ее в ванне.

Уокер вошел в ванную, мысленно благодаря Шелби и Фэрриса, которые отвлекли сестру пациентки расспросами о том, что здесь, собственно, произошло.

Следом за ним в ванную вошла Лоусон. Она была так близко, что он буквально утонул в ее запахе. Он был раздражен, и голос его прозвучал бесцеремонно:

– Миссис Аллен? Мы из пожарного департамента.

– Да! – с трудом ответила женщина. – Слава богу, вы здесь. Как там моя сестра?

– Все хорошо. За вас волнуется.

Вода в ванной была спущена, а пациентка накрыта плотным махровым халатом. Женщина весила как минимум вдвое больше своей сестры, и конечно же миниатюрная Сью не смогла ей помочь.

Ванная комната была крохотной. Большую часть помещения, облицованного бело-зеленым кафелем, занимала огромная ванна, расположенная у самой стены. Между ней и большой белой раковиной им с Лоусон почти не оставалось пространства.

Натянув латексные перчатки, Уокер склонился к пациентке:

– У вас что-нибудь болит, мэм?

– Мне кажется, я что-то сломала.

– Где вы чувствуете боль?

– Нижняя часть спины и крестец. Я не могу подняться.

Внешних повреждений и ран на теле бледной дрожащей женщины не наблюдалось.

– Такое случалось раньше, миссис Аллен?

– Нет, слава богу. Вы можете себе представить? Я пыталась подняться из ванны, поскользнулась и упала прямо на пятую точку.

Уокер сдержал улыбку и заметил, что казаться серьезной старалась и Джен.

– Моя напарница осмотрит вас, а я проверю пульс и давление.

Кэрол Аллен казалась спокойной. Ситуация не угрожала ее жизни, и Уокер понял, что частое дыхание пациентки, имевшее место в самом начале, было вызвано скорее паникой, чем респираторной проблемой.

Он и Лоусон были опытными медиками, но азам первой помощи обучались и другие пожарные. Скорая помощь уже направлялась сюда, и, очутившись на месте, ее сотрудники сразу же примут у них пациентку.

Лоусон надела перчатки, опустилась на колени и улыбнулась пожилой женщине:

– Если почувствуете боль, сразу мне скажите.

– Ладно.

Лоусон стала ощупывать пациентку, начав с области бедер, и рука ее случайно задела Уокера.

Он напрягся, заставив себя сосредоточиться на пациентке. Пульс был слегка выше нормы.

Закончив осмотр пациентки, Лоусон посмотрела на него и сказала:

– Похоже, все цело.

Он улыбнулся миссис Аллен:

– Скорая сейчас прибудет. А пока нам нужна от вас кое-какая информация.

Пока Джен записывала имя и возраст пациентки, а также отмечала, есть ли у нее аллергия на лекарства, Уокер решал, как наилучшим образом извлечь миссис Аллен из ванны. В конце концов он пришел к выводу, что лучше всего будет упереться ногой в дальний борт ванны и, отталкиваясь от него, приподнять женщину, ухватив ее под руки.

Уокер поправил перчатки. Хоть пациентка и не паниковала, положение, в котором она оказалась, не могло ее не смущать. Стараясь приободрить женщину, он потрепал ее по плечу:

– Что за дивный запах доносится из вашей кухни?

– Имбирное печенье.

– Домашней выпечки?

– А бывает другое?

Уокер улыбнулся:

– Не там, откуда я родом. Тоже все делаю сам.

– Как вы научились… – Женщина глянула на имя, вышитое на его униформе. – Мистер Маклейн?

– Просто Уокер, – ответил он.

Джен стояла сбоку.

– Меня учила готовить бабушка.

Лоусон повернулась к нему и положила свой клипборд на пол. Он сделал шаг назад, не в силах оторвать глаз от ее дивной шеи.

Полсекунды спустя он опомнился, разозлившись на себя еще больше. Куда запропастилась скорая? Где их черти носят?!

Наконец Маклейн услышал сирену. Машина прибыла. Он почувствовал огромное облегчение, когда несколько секунд спустя в дверях появилась женщина-врач. Она виновато улыбнулась:

– Извините, что так долго. Диспетчер назвал не ту улицу.

Уокер кивнул и ввел сотрудницу скорой – коротко стриженную блондинку – в курс дела. Он пояснил, что собирается вытащить пациентку из ванны.

Она ответила теплой улыбкой:

– Вы и ваша коллега сумеете вытащить миссис Аллен своими силами?

– Да.

– Раз вы, ребята, здесь, мы могли бы подогнать каталку. Когда перенесете пострадавшую, делом займемся мы.

Уокер кивнул:

– Миссис Аллен, мне нужно, чтобы вы не шевелились, пока мы с Лоусон будем перекладывать вас на носилки.

– Все ясно.

Голос женщины казался спокойным, хотя в глазах ее и читалось некоторое волнение. Он встал позади нее, когда она вдруг спросила:

– А бабушка научила вас готовить что-нибудь, помимо имбирного печенья?

– Он готовит дивный соус для спагетти, – с улыбкой вставила Джен.

Как только носилки очутились у ванны, Уокер поднял левую ногу и уперся в дальний бортик. Он поерзал, отыскивая наиболее удобную точку опоры. Чугунный край ванны врезался ему в бедро.

– Соус для спагетти? – повторила женщина. – А вино вы используете?

– Нет, но, пожалуй, стоит попробовать. Мэм, я сейчас должен буду взять вас под руки.

– Хорошо. – Пожилая женщина вытянула руки вдоль туловища, придерживая халат. – Я готова.

Уокер кивнул Лоусон, и она встала у другого конца ванны, держа миссис Аллен под коленками.

– Миссис Аллен, как только вы окажетесь на носилках, нам нужно будет повернуть вас на бок, дабы избежать любого давления на ваш крестец.

– Все понятно.

Он просунул руки под мышки женщины и поискал наиболее удобное положение.

– Ну а вы, мисс Лоусон? – спросила пациентка. – Какое у вас коронное блюдо?

– Сладкий чай, и только.

Она крепко держала ноги миссис Аллен, когда Уокер начал ее поднимать.

Как только он немного поднял пациентку, Джен изменила положение рук, чтобы задняя часть спины женщины не провисала.

Мускулы рук Уокера натянулись, подобно струнам.

Она ощутила дрожь, но не отрывалась от пациентки.

– А вас, милочка, тоже бабушка научила готовить чай?

Уокер чувствовал, что женщина пребывает в состоянии стресса и лишь старается концентрироваться на чем-то, помимо боли.

– Нет, мэм. Я не знала своих деда и бабку.

– Какая жалость, – пробормотала миссис Аллен.

Лоусон приподнялась достаточно высоко, что позволило Уокеру убрать ногу из ванны. Они медленно опустили женщину на носилки, и он глянул на Джен. Деда и бабку не знала, братьев и сестер нет… Что у нее за история?

– Вы прекрасно держитесь, миссис Аллен, – сказал он, размышляя, есть ли вообще у его новой коллеги хоть какие-нибудь родственники.

Уокер сразу же отогнал ненужные мысли о прошлом Джен. Его это совершенно не касалось и, что намного важнее, не имело ни малейшего отношения к данному вызову. Он аккуратно повернул миссис Аллен на бок, и Лоусон укрыла женщину одеялом.

Она подалась вперед, чтобы прикрыть плечи пациентки, и в то же время Уокер нагнулся, аккуратно закрепляя ремень на ее поясе. Виском он легко задел Джен.

– Простите, – тихо произнесла она.

Еще миллиметр, и он мог бы коснуться губами ее нежной щеки.

Дьявол! Значение сейчас имело только состояние миссис Аллен. И не важно, что аромат коллеги нежелательно влиял на состояние его головы. Как, впрочем, и других частей тела.

Прилив желания сменило чувство вины. Для него могла существовать лишь одна женщина, и она умерла.

Уокеру хотелось уйти. Подальше от Лоусон. Но он старался обуздать свое нетерпение.

Лоусон поднялась:

– Миссис Аллен, сейчас мы передадим вас сотрудникам скорой помощи. Они хорошо о вас позаботятся.

– Благодарю вас, милочка.

– Не за что.

Она закрыла свой кейс и вышла из комнаты.

Все еще сидя у изголовья пациентки, Уокер ободряюще похлопал ее по плечу:

– Вы в хороших руках, миссис Аллен.

– Спасибо, Уокер. Спасибо вам огромное.

– Обязательно приготовлю соус по вашему рецепту.

– Вам понравится.

Улыбнувшись, он взял свой кейс и оставил пациентку с сотрудниками скорой помощи. Войдя в гостиную, он увидел, как Сью предлагает поднос с имбирным печеньем Лоусон, Джессап и Фэррису.

Щуплая женщина повернулась к нему:

– Пожалуйста, угощайтесь.

– Благодарю. – Взяв печенину, Уокер надкусил ее, ощутив мягкую сладость пряной выпечки.

– Эти намного лучше твоих, Маклейн, – ввернул Фэррис.

– Верно, – поддержала Джессап. – Твои всегда были паршивыми.

Он отмахнулся от их подначки, попрощался с женщиной и направился было к двери, но Сью неожиданно обвила его руками, крепко обняв.

Почти автоматически он обнял ее в ответ.

– Спасибо большое. Вам это, может, кажется глупым… – в глазах ее блестели слезы, – но я не знаю, что бы мы делали, если бы вы не приехали.

– Рады были помочь.

Он поймал на себе взгляд сапфировых глаз Лоусон, и она улыбнулась. Эта улыбка пробудила нечто горячее и острое в груди Уокера.

Он отвернулся и отпустил Сью. Остальные распрощались с ней и последовали за ним к выходу. Очутившись на улице, он глубоко вдохнул впервые с той минуты, как сел в спасательный фургон вместе с Джен Лоусон.

Она вышла последней, но это не имело значения. Уокер ощущал ее присутствие так, будто она шла рядом с ним. Он не понимал, что с ним такое творится, но конец этому положить следовало немедленно. Прямо сейчас.

Ему предстояло работать с Джен Лоусон, но он не должен позволить ей овладеть его разумом. И не позволит.

Глава 3

Несколько часов спустя, так и не избавившись от сладостного напряжения внизу живота, Джен призналась себе, что увлечена Уокером Маклейном больше, чем ей бы того хотелось. Интересовалась тем, что не имело ни малейшего отношения к расследованию, тогда как это было единственное, о чем ей следовало бы думать.

Нет, она не должна позволять Уокеру оказывать на нее такое влияние. И не было ни одной причины, по которой ему следовало бы узнать о чувствах, которые она испытывала.

Почти час назад она, как и все ее коллеги, устроилась на своей койке, чтобы немного поспать перед следующим выездом. Это невозможно, однако ей казалось, будто она чувствует каждый свой нерв и будто все они переплелись, словно цепь бензопилы.

Понимая, что все равно не уснет, Джен поднялась. Лунный свет проникал в комнату сквозь толстые жалюзи, падая на койки. Стараясь не разбудить Шелби, Джен натянула серые шорты и спортивный лифчик, а поверх него мешковидную футболку с аббревиатурой ПДП – Пожарный департамент Пресли – на случай очередного вызова. Может, ей стоит посмотреть телевизор? Или почитать книгу. Стараясь не шуметь, она вышла в холл, освещенный лишь светом из кухни этажом ниже.

Дверь в мужскую спальню была слегка приоткрыта, и краем глаза Джен вдруг уловила движение возле металлической лестницы. Мужскую тень.

Сделав несколько шагов, она очутилась у перил и узнала Маклейна. Сердце в ее груди екнуло. Быть может, ему не спалось по той же причине, что и ей, и в этом случае не важно, заметили они друг друга или нет. Однако инстинкт заставил ее дождаться, пока он исчезнет из поля зрения, прежде чем она начала спускаться по ступенькам.

Очутившись на нижнем этаже, она мельком глянула в кухню, тут же поняв, что Уокера там нет. В офисе капитана, в дальнем конце гаража, свет тоже не горел. Пряный аромат соуса для спагетти все еще витал в воздухе, примешиваясь к резкому запаху машинного масла.

Все ворота гаража были закрыты. Куда подевался Маклейн? Справа от нее находилась дверь служебного входа, расположенная в торце здания. Она тихо открыла ее и выглянула наружу. Никого не увидев, она вышла на улицу.

В ночном воздухе царила прохлада, и руки Джен сразу же покрылись гусиной кожей. Не отрываясь от кирпичной стены, она тихо дошла до поворота и осторожно выглянула из-за угла.

Стараясь не обращать внимания на звуки ночных насекомых, она оглядела проезжую дорогу в четыре ряда. Запах топлива доносился с улицы всякий раз, стоило промчаться мимо случайной машине. Ощущался и запах свежескошенной травы с газона напротив. Она перевела взгляд на здание приюта «Руки помощи» и тут же увидела Уокера.

Под уличным фонарем он разговаривал с неопрятным на вид мужчиной. У ног незнакомца стояла дорожная сумка, в которой, вероятно, находилось все, чем бедняга владел.

Маклейн пару минут говорил о чем-то с мужчиной, и тот несколько раз качал головой. Ее охватило отчаяние. Как могла она что-либо выяснить о его планах? Помимо нескольких больших деревьев, ничто не блокировало пространство между пожарной частью и приютом. Если бы она вздумала отойти от здания, чтобы приблизиться и подслушать их разговор, ее бы тут же увидели.

Незнакомец поднял сумку и взвалил ее на плечо. Похоже, разговор завершился.

Джен скрылась за углом и поспешила обратно к двери, стараясь двигаться тихо. Она быстро добралась до кухни, ожидая, что вот-вот появится и Маклейн, но он не появлялся.

Она могла вернуться наверх, но хотела подождать. Посмотреть, скоро ли он вернется. И вернется ли. И будет ли вести себя необычно, когда вернется.

Зачем ему было говорить с мужчиной возле приюта? Почему он так долго не возвращается? Где он?

Несколько минут спустя Джен решила снова выйти на улицу и попытаться найти его. Пока в расследовании накопилось больше вопросов, чем ответов. Сообщить начальству не о чем – разве что объект хороший повар. И что он отлично пахнет. Но пока она не тревожилась, что ее заклеймят как сотрудницу, неспособную раздобыть необходимую информацию по делу Маклейна. Такие операции занимали месяцы, иногда годы. Объект должен начать доверять ей. Принять ее. За три дня такое не делается.

А пока ей необходимо следить за каждым шагом Маклейна. Плохо только то, что он вызывал в ней интерес, далекий от профессионального.

Человек, который сегодня помогал женщине выбраться из ванны, не казался Джен хладнокровным убийцей. От него веяло совсем не холодом. После того как их команда покинула место вызова, она ожидала о него какой-нибудь шутливой реплики. Любой пожарный прокомментировал бы историю с ванной. Даже она могла бы. Но Уокер бросил лишь одну фразу:

– Очень милые дамы.

Уокер был учтив и мягок с обеими женщинами, даже когда одна из них заключила его в объятия. Это не могло не привлекать Джен. Он был хорош в своем деле, а потому она готова была выезжать с ним на любые пожары, сигналы бедствия – да куда угодно!

Что касается физического влечения, она будет бороться с ним так же, как научилась бороться с эмоциями в отношении Марка. А после того, что случилось на предыдущем задании, когда она слишком сблизилась с одной из девушек, замешанных в деле… Такое напоминание не даст совершить прежних ошибок.

Она не представляла, как человек с такими добрыми глазами мог быть убийцей, но свидетельства, подтверждавшие его невиновность, тоже отсутствовали. Ничто не доказывает, что именно он и есть мститель, как ничто не доказывает и обратного, твердила она себе.

Когда до нее, наконец, донесся звук открывающейся двери, она, глянув на часы, обнаружила, что Уокера не было почти двадцать пять минут.

Быстро подойдя к холодильнику, Джен открыла его и всматривалась в недра, когда сзади прогремел голос Маклейна:

– Что вы делаете?

Она вздрогнула, оглянувшись в его сторону. Он стоял в дверях, красивый, словно сошедший с картины. Подбородок не выбрит, а под глазами темные круги. Он выглядел возбужденным, но не походил на убийцу.

Придав лицу робкое выражение, она достала из холодильника банку арахисового масла и потрясла ею перед собой:

– Не могла уснуть, вот и решила отыскать съестное. Хотите?

– Нет, спасибо.

Его взгляд скользнул по ее фигуре, задержавшись на груди и ногах.

По коже Джейн словно прошли электрические разряды. Нервное покалывание чувствовалось во всем теле. Затем Уокер отвернулся, и она попыталась его разговорить:

– Надеюсь, не я вас разбудила? Я старалась не шуметь.

– Нет, не разбудили.

Она улыбнулась:

– Вам тоже не спалось?

Не торопясь отвечать, Уокер пошел к лестнице.

– Думаю, теперь усну.

– Доброй ночи.

Она стиснула зубы. Разговаривать с этим человеком означало атаковать форт.

– Спокойной ночи.

Джен тихо подошла к кухонной двери и увидела, как он, поднявшись на второй этаж, сворачивает за угол. От него трудно было оторвать взгляд.

Она подумала о его горячем, тяжелом взгляде, который ощутила на себе несколько секунд назад, и ей вновь пришлось напомнить себе о деле, собраться с мыслями. Она обязана была концентрироваться на Уокере Маклейне – подозреваемом, а не на Уокере Маклейне – мужчине.

О его ночной встрече у входа в приют она, конечно, сообщит маршалу и обоим детективам, но информация эта незначительная. Пока же она уверяла себя в том, что недовольна лишь непродуктивностью своей работы, а не тем, что Уокер Маклейн начинал ей нравиться.

Прошедшая ночь выдалась у Уокера худшей за долгий период. Сначала двое новых бездомных дали ему те же ответы, что он слышал обычно: никто не видел человека со шрамом от ножа на костяшках правой руки.

Затем Уокер вернулся в пожарную часть и столкнулся с Джен Лоусон. Он и так был расстроен, а ее появление превратило его чувства в нечто жаркое и необузданное.

Он не мог оторвать от нее глаз. От ее тела. Особенно от ее гладких обнаженных ног. И это его бесило!

Он работал со многими женщинами, и ни разу их пол и внешность не мешали ему видеть в них профессионалов. И он не желал видеть кого-либо другого в Джен Лоусон.

Поднимаясь в комнату отдыха, он размышлял о том, как долго она находилась в кухне и долго ли еще там останется. Затем он отбросил ненужные мысли и рухнул на матрас.

Он уснул почти моментально и проснулся меньше чем через час. Весь в поту. Он бормотал имя Холли. Ему снилась ночь убийства – он снова был там. Ехал с ней в машине скорой помощи и знал, что уже слишком поздно, прежде чем об этом сказал врач. Врач, который пытался сделать невозможное, чтобы спасти ее и их ребенка. Если бы он не купил ту проклятую цепочку, Холли, наверное, была бы жива.

Уокер увязал в воспоминаниях, как в зыбучем песке. В дни после того кошмара он не желал находиться рядом с кем-либо, помимо родственников, а иногда не желал видеть даже их. И сегодня он не желал видеть никого, тем более Джен Лоусон. Но ему, вернее, им предстоял тренинг. Явка обязательна.

В час дня он остановил машину позади здания тренировочного центра. Офисы администрации, учебные классы, гаражи и помещения для служащих занимали добрую половину тридцати семи акров всей территории, в фасадной ее части. Тренировочная башня, площадка для вождения и дома, на которых отрабатывались различные сценарии, располагались в двухстах ярдах от других построек.

По жилетам Уокер распознал спецотряд издалека и вылез из своего внедорожника, чтобы присоединиться к нему. Он взял жилет и шлем, свернул за угол здания и стал подниматься по склону.

Подойдя ближе, он увидел, что Лоусон уже на месте и разговаривает с Троем Инманом, командиром отряда. И лишь теперь Уокеру пришло в голову, что он ни разу не спросил ее, знает ли она дорогу сюда. Он показал себя образцом дурного воспитания и отвратительным коллегой.

Джен и жилистый командир с песочного цвета волосами стояли возле тренировочной башни, на которой пожарные учились резать дыры в крышах, вырывать стены и носить по лестнице кукол размером с людей. Помимо всего прочего.

Инман рассмеялся в ответ на какую-то из реплик Джен и потрепал ее по плечу. Уокер почувствовал раздражение, удивившее его самого: его старый друг вел себя так, будто с Лоусон знаком уже давно.

Пожарные с медицинской подготовкой из четырех других частей Пресли собрались поодаль небольшой группой. Рядом с худым высоченным Инманом Джен казалась очень маленькой. Волосы ее были аккуратно заплетены на затылке, а шлем она держала под мышкой. Как и на всех сотрудниках отряда особого назначения, на ней был пуленепробиваемый жилет, предоставленный Пожарным департаментом Пресли.

Жилеты пожарных-медиков маркировались надписью «Медик» крупными белыми буквами. Аптечка, содержащая все необходимые принадлежности, крепилась к жилету. Каждый офицер имел ее при себе на каждом выезде. Содержимое использовалось в случае ранений.

Подойдя к группе, Уокер поприветствовал всех.

Инман глянул через плечо:

– Как жизнь?

– Привет. – Уокер пожал руку приятелю, а Лоусон улыбнулась. В свете дня ее глаза выглядели ярко-голубыми.

– Случайно оказался знаком с твоей новой коллегой, – сообщил командир.

Уокер знал Инмана много лет. Холли и жена командира – его бывшая жена – были добрыми подругами. Теперь Холли умерла, а бывшая жена Инмана год назад переехала.

– Вы знакомы?

– Мы общались пару лет назад на медицинском семинаре, – пояснила Лоусон, приветливо глядя ему в глаза.

Как это уже случалось, Уокера заворожил яркий, необычный оттенок ее глаз. Нить его мыслей прервалась буквально на полсекунды. Реален ли этот оттенок, или, может, она носит линзы?

Ему казалось, что взгляд Джен мог пронзить его, как лазерный луч. А потому испытал облегчение, когда она надела солнечные очки.

Остальная группа присоединилась к ним, и Уокер, протиснувшись, встал около Джен:

– Я смотрю, место вы нашли.

– Да, мне хорошо объяснили.

Ему показалось, будто в голосе ее сквозила нервозность. Может, она волновалась из-за первой тренировки с командой.

Инман представил ее остальным, затем глянул в свой клипборд:

– Сегодня мы работаем парами. Каждый со своим обычным партнером. Ваша задача – определить место, в случае надобности осуществить необходимый в боевых условиях уход за раненым и эвакуировать его в фургон.

Он повернулся и посмотрел в сторону подножия холма, где вдоль дороги, напротив тренировочной башни, было возведено некое подобие улицы.

– Наш объект – крайнее здание в конце улицы, в котором мы обычно тренируемся в работе с противогазом. Перед тем как начнем, сдайте удостоверения.

Задачей каждой команды было составить план помощи пациенту в любой возможной ситуации, основываясь на ряде факторов, таких как индивидуальные характеристики пациента, внешние условия, его физическое состояние, вес, потенциальные угрозы. А также выработать стратегию эвакуации пациента в безопасное место. Информация о состоянии здоровья членов команды могла быть получена до или во время задания. Уокер имел данные на всех, кроме Джен, но на то, чтобы получить их, ушли считаные минуты.

После того как Джен ответила на его вопросы, Уокер обратил внимание, что она изучает карту.

– Решила немного ознакомиться с местностью, – пояснила она.

– Есть какие-нибудь вопросы относительно Пресли?

– Пока нет.

Он кивнул, мыслями возвращаясь к заданию. Проверив окрестности, он отметил ближайшее место, где могли бы находиться раненые, а также пункт назначения и места, наиболее удобные для перегруппировки.

Инман подозвал всех ближе:

– Сегодня наши медики покажут себя в области тактической медицины. Маклейн, ты отвечаешь за всех, кто в броневике. Лоусон, поведете фургон.

Обе роли оказались недурны для медика отряда особого назначения. Броневик стоял у самого пункта высадки, и следовать за отрядом водитель фургона мог без малейшей задержки.

Инман велел еще одному медику ждать наготове с огнетушителем, другому контролировать «браслеты», то есть помогать полицейским надевать наручники, если это потребуется. Отряд должен был взять под контроль переднюю и заднюю части здания.

Когда каждый был введен в курс дела, все вместе стали изучать план дома, который Инман развернул на боковой части фургона. Лоусон села за руль и двинулась, как только в фургон погрузили все снаряжение.

Прибыв на место, она встала рядом с Уокером, внимательно слушая Инмана.

– Здание нужно обыскать, – сказал он. – Окна заколочены, но пользоваться фонарями нельзя никому, включая медиков. Никаких фонариков или лазерных указок, даже если вам нужно обработать чью-либо рану.

Джен склонилась к Уокеру и тихо спросила:

– Это из-за тех израильских докторов, которые погибли, пытаясь спасти пациента в зоне обстрела? Что они там использовали? Ларингоскоп?

Он кивнул, задержав взгляд на пряди темных волос, прилипших к ее гладкой коже. Света оптического фонарика, которым обычно осматривают горло пациента, снайперу оказалось достаточно, чтобы сделать два точных выстрела.

Этот инцидент послужил основанием для создания школы медиков отряда особого назначения. И положительные результаты не заставили себя ждать. Медики быстрее оказывались на месте, становились частью команды, а потому могли приступать к работе сразу, не ожидая, пока полиция очистит место преступления. Пожарный и полицейский департаменты Пресли с самого начала работали в тандеме, чтобы реализовать эту программу. А недавно город присоединился к растущему числу департаментов в стране, позволяющим медикам иметь при себе огнестрельное оружие на полицейских выездах.

Инман глянул на Уокера и Джен:

– Вы идете вместе, а я засекаю время. Итак, Маклейн и Лоусон, приготовиться!

Они подождали, пока отряд обыскивал дом, а затем взял под контроль фасадную и заднюю части здания.

После сообщения о том, что «все чисто», Уокер принял на себя роль главного и посмотрел назад. Джен кивнула, давая понять, что ждет указаний. С этого момента и до тех пор, пока пациент не окажется вне зоны опасности, они не могли ни говорить, ни шуметь.

Стоило им очутиться в здании, как их сразу же поглотила тьма. Воздух был спертым. Ни один луч света не пробивался сквозь заколоченные окна и двери. Уокер лег на живот и пополз вперед. Лоусон ползла следом и не отставала. Он наткнулся на ногу и застыл. Джен тоже остановилась.

Еще находясь снаружи, они с Джен договорились, что каждый из них будет ощупывать найденного пациента со своей стороны. Уокер приступил к осмотру и почувствовал, как Джен делает то же самое. Ее рука в хирургической перчатке дотронулась до его руки, давая знак, что она будет делать все, как они условились.

Уокер уже понял, что раненый мужчина, и нашел рану в верхней части его бедра. Уокер и Джен находились так близко друг к другу, что он чувствовал жар ее тела. А поскольку дым отсутствовал, ничто не оттеняло ее дразнящего запаха. Этот мягкий аромат цветов и женского тела вполне мог бы отвлечь его, если бы он позволил такому случиться. Но он не позволит. Уокер стиснул зубы и сконцентрировался на работе.

Разглядеть что-либо в кромешной тьме было невозможно, однако он с легкостью нащупал руку Джен и движением пальцев дал ей сигнал, означавший «да». То есть он обнаружил рану.

Джен в ответ дала сигнал, что с ее стороны раны отсутствуют. Им предстояло обработать раны и перенести пациента, так что Уокер взялся за дело. Затрудненность дыхания у пациента отсутствовала, так что поддерживать дыхание искусственно не пришлось. Уокер прижал руку Джен к ране пациента и извлек армейский бандаж из своей аптечки.

Их головы почти касались, пока он накладывал бандаж. Ее дыхание, скользящее по его щеке, заставило Уокера представить себе, что в темноте они вместе совсем по иной причине. И его бросило в жар.

Пока они занимались делом, Лоусон совершала рукой лишь те движения, в которых Уокер нуждался. Она снижала или, наоборот, усиливала давление без дополнительных указаний с его стороны. Казалось, ее действия отражают его мысли. Они моментально нашли общий ритм, которого точно придерживались.

Наконец кровотечение снизилось, и Уокер, довольный своей работой, дважды просигналил Джен, давая понять, что пациента можно перевозить. Она заняла место у ног пациента, в то время как он остался у изголовья, и они принялись перемещать его, стараясь при этом не шуметь.

Покинув здание, Уокер несколько секунд привыкал к солнечному свету. Отряд прикрывал их, пока они перевозили пациента к фургону. Во время импровизированной десятиминутной поездки в региональный медицинский центр Пресли они с Джен делали все, чтобы предотвратить дальнейшую потерю крови. Она не отрывалась от дела ни на миг.

Прежде Уокер думал, что Пикетт лучший его партнер, но сегодня, понаблюдав за работой Джен, изменил свое мнение.

Ему понравилось, как быстро она адаптировалась к любой ситуации, не теряла времени и не делала лишних движений. Стоило ему привыкнуть к дразнящему жару ее тела, и они стали работать как единый, хорошо отрегулированный механизм. На эти мгновения они перестали быть мужчиной и женщиной, оставшись медиками, выполняющими свое дело так слаженно, будто работали вместе всегда. Уокер решил, что не против такого коллеги.

Доставив пациента в «больницу», Джен и Уокер выбрались из фургона под аплодисменты остальной группы.

Она растерянно улыбнулась.

Инман ухмылялся:

– Маклейн, вы с Лоусон побили твой лучший рекорд с Пикеттом. Обогнали почти на минуту.

Довольный и удивленный, Уокер глянул на Джен:

– Молодчина.

– Вы тоже.

После стандартной переклички они еще немного подождали, пока не закончат остальные команды. Джен попрощалась почти сразу после того, как их распустил командир.

Инман провожал ее взглядом, пока она шла вниз по холму, к зданию тренировочного центра и к своей машине. Затем посмотрел на Уокера:

– Ну и как она тебе?

– Превосходно. Отлично справилась.

– Ты под впечатлением от женщины?

– Да. – Он пожал плечами. Я не был уверен, что мы сработаемся.

Его друг усмехнулся:

– Думал о чем-нибудь, помимо работы с ней?

– Черта с два.

Ответ Уокера выглядел инстинктивным. И неправдивым.

– Ставлю двадцать баксов, что до этого дойдет.

Уокер хмыкнул. То, что он думал об этом пару раз – или больше, – вовсе не значит, что такое случится впредь.

Договорившись с Инманом о встрече на игре в софтбол против команды пожарных из Оклахома-Сити, Уокер направился к своей машине.

В замкнутом темном пространстве дома он вполне бы мог не сдержаться, однако сдержался. И все же его грызло чувство вины. Уокер любил свою жену, и, хотя ее не стало два с половиной года назад, ему казалось неправильным проявлять столь сильный интерес к другой женщине. Но интерес не означал желание действовать.

Придерживая шлем локтем, он снял и свернул жилет, направился к торцевой части тренировочного центра. Невзирая на сносную температуру, под шлемом и жилетом он сильно вспотел, как и остальные его коллеги. Футболка промокла насквозь и липла к телу. Поэтому он всегда брал с собой запасную, дабы переодеться на месте.

Заведя руку за спину, Уокер начал стягивать с себя футболку. Он как раз повернул за угол. И застыл.

Матерь Божья…

Лоусон стояла прямо перед ним возле своего джипа. Она стянула с себя темную футболку, и теперь на ней остался лишь короткий белый топик. Стояла она согнувшись, и на секунду Уокеру подумалось, что сейчас он увидит ее пышные груди. Какого черта она тут делает?

Мимоходом он заметил ботинки Джен около ее красного автомобиля и затем наконец понял, что она обувает теннисные туфли. С каждым движением плечи сдавливали ее грудь, отчего та вздымалась еще сильнее.

Все вокруг утратило ясность – Уокер чувствовал лишь темную похоть, игравшую в его крови. Капельки пота в ложбинке между грудей пробуждали в нем желание облизать ее кожу. Сорвать с Джен топик и коснуться ее плоти.

В этот миг она выпрямилась и, увидев его, воскликнула:

– Ой, привет.

– Привет. – Его горло будто стянули узлом, как и все тело.

Белый топик, одетый поверх влажного лифчика, тоже немного промок, и сквозь него угадывалась идеальная форма ее груди. Увидев, как напряглись ее соски, он выдохнул, и каждый дюйм его тела затвердел как сталь. Это было абсурдно и нелогично, и сейчас он откровенно радовался тому, что никого из ребят нет поблизости.

Улыбка на лице Джен потускнела по мере того, как взгляд Уокера опустился на ее грудь. На мгновение его разум затмила вспышка того же дикого, необузданного плотского голода, что пульсировал в его теле.

Его будто переклинило.

«Скажи хоть что-нибудь, кретин», – подумал он.

Сжав футболку так сильно, что заболела ладонь, Уокер заставил себя выйти из ступора:

– Я думал, вы уже уехали.

– Собиралась. – Джен покраснела и отвернулась, скрывая смущение. Затем указала на футболку на пассажирском сиденье: – Пришлось ее снять. Промокла насквозь.

– Да, моя тоже.

Он повертел в руке собственную футболку, удивляясь тому, как ровно звучит его голос.

– Куда едете?

– Домой, душ принимать.

Она простонала, вытирая вспотевший лоб тыльной стороной ладони.

– А у меня пробежка с приятелем. Душ и правда не повредит.

Он представил, как она, обнаженная, стоит под душем и вода струится по ее прекрасной груди и упругому животу. Уокер захлопнул дверь этой воображаемой душевой. Он не желал думать о Джен под душем. И где бы то ни было еще.

Она швырнула ботинки на заднее сиденье своего джипа:

– Увидимся на завтрашней тренировке.

– До встречи.

Уокер стоял возле своей машины, приводя в порядок собственные мысли и наблюдая, как Джен уезжает. Потом его мозг снова начал работать, и он выругался.

Неужели он и правда верил, что способен думать о Джен только как о партнере. Неужели действительно полагал, что она не интересует его в том самом смысле?

После того, что произошло сейчас, его желание не оставляло ни малейших сомнений. Тело подавало ему сигналы, давало волю воображению, заставляло фантазировать о том, чем он хочет с ней заняться.

Недавно он уверял себя, что не позволит этой женщине овладеть его разумом. Но она овладела им. Всецело.

Глава 4

Уокер всего лишь смотрел, однако кожу Джен покалывало так, словно он провел руками по всему ее телу.

Даже спустя три дня после учений она все еще пыталась выкинуть из головы тот неловкий момент, возникший между ними. Отогнать от себя воспоминая о его мощной груди и небольшой стрелке, идущей к животу.

Она не имела права влюбиться в основного подозреваемого. Поэтому в отведенный ей перерыв зашла в спортзал третьего отделения, дабы избавиться от ненужных мыслей вместе с потом. Но, увы, кикбоксинг ничуть не помог.

Сегодня был первый день их общей четырехдневной смены, и Джен видела Уокера утром во время переклички. С тех пор нервы ее, казалось, дрожали от напряжения.

Джен старалась переключиться на мысли о последнем разговоре с пожарным маршалом и детективами. Она рассказала им о встрече Уокера с мужчиной возле приюта для бездомных и о том как долго он оставался на улице. Вот все, что имелось у нее на руках. О Фэррисе информации у нее было еще меньше.

После нескольких минут прыжков и ударов по здоровенной груше обмотанные бинтами ладони Джен основательно взмокли, равно как и ее майка. Она взяла полотенце и вытерла им лицо и шею. И тут же мысленно перенеслась в день, когда Уокер пожирал ее глазами. А это вновь заставило ее вспомнить о его потной обнаженной груди. Она хотела обнять его за плечи, провести ладонями по его торсу, а затем обратно. Тренировка лишь возбудила ее сильнее прежнего.

Джен почти обрадовалась, когда вошел Брэтт Фэррис. На нем были теннисные туфли и черные шорты. Его обнаженная грудь, покрытая золотистыми волосами, была красивой, но пульс ее не участился. И мысль о том, чтобы прильнуть к этой груди своей собственной грудью, вовсе не казалась ей соблазнительной. Только Маклейн на уме!

Фэррис направился прямо в ее угол:

– Привет, Лоусон.

Привет.

Почему на нем нет футболки? Как Джен показалось, ему бы понравилось, дай она понять, что обратила на это внимание, а потому она решила не реагировать и сконцентрировалась на своей мишени.

Мускулистый пожарный подошел к имитирующему греблю тренажеру в нескольких футах от нее и добавил вес. Затем опустился на сиденье и взялся за рукоять. Двигаясь нарочито медленно, он принялся грести. Она чувствовала его взгляд на своей открытой майке и шортах и подумывала о том, не смерить ли его убийственным взглядом.

– Я заметил, вы заглядывали под капот своего джипа этим утром, когда приехали. Проблемы с машиной?

– Эта жестянка сегодня утром никак не желала заводиться. Хотела проверить, не нужно ли подлить воды в аккумулятор.

Фэррис кивнул:

– Если вас нужно будет подвезти на работу, звоните мне.

– Хорошо, спасибо, – пробормотала Джейн и подумала: «Обойдешься».

– Как вам здесь нравится?

– Нравится, даже очень. – Она с силой ударила по груше. Теперь ее пульс учащался, подавляя внутренний озноб, что царил в ней с самого утра.

– А отряд особого назначения? Там все в порядке?

– Да, отличная команда. Профессионалы.

Фэррис закряхтел, потянув на себя рукоять тренажера, и его мышцы напряглись.

– С Маклейном уже подружились?

Джен оглянулась:

– А разве у нас есть причины конфликтовать?

– Иногда он слишком молчалив. И мрачен. – Фэррис пожал плечами. – Вы ведь знаете об убийстве его жены? Его это гложет до сих пор.

И Джен обязана выяснить, насколько сильно. Могло нераскрытое убийство супруги так повлиять на Маклейна, что он превратился в убийцумстителя? А может, и в прошлом Фэрриса есть нечто, заставившее его убивать?

– Убийцу так и не поймали, – продолжал Фэррис.

– А какие-нибудь зацепки у полиции есть?

– Нет, – ответил он. – Вероятно, подонок до сих пор свободен, как птица. Может, хотя бы мститель до него доберется.

– И убьет его?

Фэррис пожал плечами:

– Он оказал бы услугу обществу. Сомневаюсь, что многие стали бы горевать. Тем более Маклейн.

Не шутит ли Фэррис? Достаточно ли он уверен в своей теории, чтобы лишить жизни убийцу Холли Маклейн?

– Похоже, у вас с Маклейном действительно никаких проблем. Это прекрасно.

У Джен все было далеко не в порядке. – Маклейн ей нравился.

– Что-то случилось, Лоусон? – весело спросил Шеперд, появляясь в дверях вместе с Уокером. – С кем проблемы?

– Ни с кем. – Джен едва не проглотила сказанное, увидев Уокера.

Боже! Черная футболка без рукавов открывала ее взору бронзовые стальные бицепсы. Свободная, не обтягивающая ткань позволяла разглядеть роскошную скульптурную грудь. Грудь, которую Джен пыталась забыть.

Ну вот, лучше не придумаешь.

В дверях он задержался, будто решая, заходить ему или нет. Затем двинулся к противоположному углу комнаты и взял прыгалки, висевшие на перекладине:

Привет.

– Привет. – При том, как неуверенно она себя чувствовала, Джен удивляло, что голос ее не дрожит. Взяв бутылку с водой, стоявшую позади, она сделала большой глоток.

Фэррис прервал греблю:

– Маклейн, я как раз спрашивал Лоусон, заноза ты в заднице или нет.

Джен нахмурилась и начала было возражать.

Уокер перевел взгляд на нее:

– И что же она ответила?

– Она ответила «нет». – Джен обвела обоих раздраженным взглядом, ставя бутылку на место. – Кстати, я все еще здесь.

Шеп медленно направился к перекладине в углу, переводя глаза с Уокера на Лоусон и обратно. Фэррис закончил упражнения на тренажере и пошел к задней стене, прихватив по дороге пару блинов от стоящей там штанги. Джен решила сконцентрировать все свое внимание на висящей перед ней боксерской груше, стараясь не замечать Маклейна, но задача оказалась нелегкой. Мужчина был великолепен, и само его присутствие наполняло ее вены безумным, необузданным напряжением.

Дилан Шеперд выглядел неплохо, как, впрочем, и Фэррис, если вам по вкусу Брэд Питт, накачанный стероидами. Но не один из них не заводил Джен. Так почему же Уокер? Что такого было в нем? И почему сейчас? Из всех периодов ее жизни именно этот следовало бы назвать самым неудачным для появления сексуального голода.

Уокер стал прыгать, и мускулы на его руках напрягались с каждым взмахом веревки. Длинные стройные ноги, прикрытые лишь серыми шортами из хлопковой ткани, сжимались, подобно мощным пружинам.

Фэррис встал позади нее. Так близко, что Джен его почувствовала.

– Ну, так чем же ты занимаешься в нерабочее время, Лоусон?

Ей казалось, что рабочее время у нее всегда.

– А чем занимаешься ты?

Ухмыляясь, он встал возле нее:

– Почему бы завтра нам куда-нибудь не сходить вместе? Тогда узнаешь…

Вопрос она проигнорировала, прислушиваясь лишь к ударам прыгалок Уокера об пол.

– Я слышала, ты помогаешь бездомным в здешнем приюте.

– Да, но мы могли бы заняться чем-нибудь более интересным. Интересным для нас двоих.

Он протянул руку и легонько подергал ее за хвостик.

«Тебе руку не оторвать ?» – подумала она. Бросив на Фэрриса недвусмысленный взгляд, шагнула в сторону и вернула разговор к предыдущей теме:

– И давно ты в волонтерах?

– Пару лет. – Он слегка нахмурился и отошел.

Джен попыталась понять, что заставило его помрачнеть: ее намек или излишний интерес к его жизни?

– А как вышло, что ты им стал?

– Благодаря моей церкви.

Джен приподняла бровь:

– Ты не похож на активного прихожанина.

– Проведи со мной время – убедишься в обратном.

– А ты мог бы просто ответить, – с улыбкой возразила она, чувствуя, что Уокер и Шеп смотрят на них. – Я мало знаю о приютах. Люди всегда приходят в один и тот же? Или останавливаются в разных?

– Смотря кто. Многие днем попрошайничают на улице, а к ночи возвращаются, чтобы получить ужин и место для ночлега. А есть и другие, не местные.

– В основном это люди, которые не хотят работать?

– Есть и такие. Многие так избиты жизнью, что не способны подняться со дна.

– Звучит печально.

– Отчасти. – В голосе Фэрриса мелькнуло было сочувствие, но тут же сменилось брезгливостью. – А нередко они вроде того отродья, которое убивает мститель. Вышедшие из тюрьмы, отбывшие срок за тяжкое преступление и снова принявшиеся за старое. Трудно желать таким людям добра.

– Но откуда тебе знать, кто несчастный, а кто злодей?

– Я говорю с ними. Ты не поверишь, сколько всего можно узнать в доверительной беседе. Кроме того, администрация приютов сотрудничает с полицией, получая от нее сведения обо всех, кого недавно освободили, кто находится в розыске.

Получается, Фэррис без труда мог узнавать, кто из бездомных является рецидивистом.

– Я могу отвести тебя в приют «Руки помощи» и представить директору. В следующий раз, если хочешь, пойдем со мной.

Джен быстро взвесила этот вариант, но с директором приюта вполне могла поговорить и сама. Если Фэррис под подозрением, она больше узнает без его помощи. Кроме того, он и так уже проявлял к ней излишний интерес, который не стоило подогревать.

– Забавное выйдет свидание, – сухо заметил Шеп.

– Заткнись, Шеперд. Лоусон, мы могли бы заняться и чем-нибудь… – его взгляд опустился на ее грудь и застыл, – другим.

– Эй, приятель! – Джен щелкнула пальцами, дабы привлечь его внимание к своему лицу.

В другом конце комнаты Шеп прыснул со смеху:

– Тебе не светит, дружище.

Фэррис проигнорировал замечание коллеги, ближе склонился к Джен и тихо сказал:

– Я ждать умею.

Ей хотелось ударить его вместо груши.

– Разве в Пресли нет статьи относительно служебных романов?

Нет.

– Правда? А странно. Ее нужно ввести.

– Тебе стоило бы дать мне шанс, – игриво возразил Фэррис. – Много теряешь.

– Забудь об этом. – Джен покачала головой, устав от его тупости.

Блондин отошел от нее, а она перевела взгляд на Уокера. Тот сразу же помрачнел и отвернулся.

Он прервал упражнение и вытер взмокший лоб. Джен не могла заставить себя оторвать глаз от его твердого смуглого живота, на миг показавшегося из-под задравшейся футболки. Тем временем Уокер сменил Шепа на турнике. Джен наблюдала за тем, как поигрывали мускулы на руках Уокера, когда он брался за перекладину. Во рту у нее пересохло, и ей показалось, что тело ее пылает.

Желание овладело ею, и она не сразу осознала, что Шеп ее о чем-то спрашивает. Она перестала бить по груше:

– Прости, что?

Он ухмыльнулся с видом человека, прекрасно понимающего, о чем она только что думала.

– Слышал, вы с Маклейном на последней тренировке побили все рекорды. Хотел бы я это видеть.

– Мы неплохо справились. – Вспомнив о жгучем взгляде Уокера, когда они столкнулись за зданием учебного центра, Джен едва сдержала легкую дрожь.

– Думаете, просто везение?

– Нет, – резко возразил Уокер, прежде чем Джен успела ответить. – Мы хорошая команда.

Джен удивленно улыбнулась ему и, когда Уокер улыбнулся в ответ, даже ненадолго забылась.

Лишь когда он снова отвернулся, ей удалось собраться с мыслями. Что же с ней такое? Она здесь ради того, чтобы выполнить задание, о чем себе постоянно твердила. И все же не могла заставить себя думать о деле, находясь в одной комнате с Уокером.

Он и двое его коллег, скорее всего, пробудут в зале еще какое-то время. Она собиралась обыскать шкафы Фэрриса и Уокера, и, возможно, это лучший шанс что-либо выяснить.

Сняв с рук бинты, она сунула их в карман шорт. Затем, подхватив полотенце и бутылку с водой, направилась к выходу.

– Вы что, уже закончили? – спросил Шеп.

– Да, я пришла задолго до вас, бездельники, – пошутила она.

Все трое что-то проворчали. Уокер кивнул, как кивал ей каждый день после той самой совместной тренировки.

Поскольку работали они в одной части, он не мог избегать ее, но после их столкновения на стоянке вел себя… точнее всего, наверное, будет сказать: осторожно. Он не приближался к ней чаще, чем того требовала работа. Его смущал тот случай? Джен тоже. Но избегать его она не могла.

Быстрым шагом Джен прошла первый этаж. Капитан говорил по телефону в своем кабинете, а остальные пожарные играли в баскетбол на заднем дворе.

Она быстро поднялась наверх, еще раз огляделась и прошмыгнула в мужскую раздевалку. Ряд красных шкафчиков стоял вдоль стены напротив двери. Имя Маклейна отчетливо виднелось на одном из них, ближе к стене. Замки на шкафчиках отсутствовали, и Джен открыла дверцу осторожно, боясь, что петли скрипят так же, как и в женской раздевалке.

Вещей внутри было немного. Пара теннисных туфель, набор для бритья с предметами личной гигиены, пара футболок и бейсболка с надписью «Нью-Йорк янкиз». Из-под нее выглядывал уголок фотографии. Прислушавшись и убедившись, что никто не поднимается по стальной лестнице, Джен вытянула фотографию из-под бейсболки и тут же обнаружила, что снимка два.

На первом Уокер был в смокинге. «Вот это да», – подумала она. Он походил на темного рыцаря, учтивого и сексуального, как вечерний одеколон. Покрой подчеркивал ширину его плеч и длину ног. На фоне белой рубашки его кожа казалась золотисто-бронзовой, а зеленый оттенок глаз выглядел особенно насыщенным. Но вот от чего колени Джен и правда сделались ватными, так это от ямочек на его щеках. Хотела бы она увидеть его вот также смеющимся. Если когда-нибудь он действительно захочет привлечь к себе ее внимание, она не устоит.

Он стоял рядом с красивой темноглазой блондинкой, и оба они разговаривали с женихом и невестой. У невесты были вьющиеся рыжие волосы, а жених удивительным образом походил на Уокера. Красивый, высокий, с таким же узким подбородком. Брат-следователь, о котором он упоминал, предположила Джен. Но кто эта блондинка?

Из второй фотографии становилось ясно, что не сестра, о которой так же упоминал Уокер. На снимке он обнимал ее стоя за спиной и положив руки на уже отчетливо беременный живот. На шее женщины сверкала золотая цепочка. Они смеялись, и во взгляде Уокера улавливалась невероятная нежность, отчего Джен сделалось не по себе. Это его жена. И видно, что он эту женщину обожал.

Выражение счастья на лице придавало его внешности совершенно иной окрас. Он был все так же великолепен, но отсутствовала та жесткость, которая часто имела место в его твердокаменном взгляде. Он не выглядел мрачным и одиноким, и лишь теперь Джен понимала, насколько это срослось с его нынешним обликом. Внешне человек казался тем же. Но внутри? Человека на фотографии Джен не знала.

Глядя на снимок, она чувствовала, что вторгается в его горе. В его боль. Там ей нет места. Как нет и никому другому.

Она понимала, что должна узнать о нем как можно больше, если получится, даже влезть ему в голову, но это казалось ей неправильным.

Есть вещи, о которых не стоит знать всему свету. Она хотела остановиться. Мгновение боролась с желанием уйти. Но уйти она не могла. А потому, вернув фотографии на место, заставила себя обыскать верхнюю полку ящика. Там была связка ключей, два баллона пены для бритья и пара белых шнурков. Она почувствовала внутреннюю тяжесть.

Тихо закрыв шкафчик, Джен вышла из раздевалки и направилась в женскую комнату отдыха. Оказавшись там, она опустилась на край своей аккуратно убранной постели.

На глаза ее навернулись слезы. Вдруг осознав всю тяжесть потери Уокера – весь его мир, все его будущее, – она на секунду почувствовала, что задыхается.

Такие страдания могли послужить идеальной причиной для того, чтобы стать линчевателем. Стал ли он им? Джен понятия не имела, являлся ли Маклейн убийцей-мстителем, но, увидев те фотографии, поняла, что винить бы его за это не стала.

До конца смены Джен не смогла забыть о фотографии Уокера с женой. Ей будто бы довелось бросить взгляд на человека, которым он был в прошлой жизни. Джен так потрясли его снимки, что она покинула мужскую раздевалку так и не проверив шкафчик Фэрриса. А потому ей пришлось вернуться несколько минут спустя и, проверив шкаф, не найти в нем ничего подозрительного.

То лишь, что Фэррис работал в одной смене с Уокером, не означало автоматически, что он свободен в те же самые дни. Фэррис вполне мог кого-нибудь подменять. Однако не подменял, ибо с датами его смен даты убийств не совпадали.

Даже по дороге домой после окончания смены она слишком много времени думала об Уокере и беременной Холли. Его пронзительный задумчивый взгляд так и подбивал Джен спросить Уокера о жене.

Невидимые тиски по-прежнему сжимали ей грудь в тот день, когда она сопровождала Шелби Джессап в офис пожарной инспекции, на интервью с местной газетой. Журналист писал статью о женщинах Пожарного департамента и потому хотел поговорить с Шелби, а также с Тэррой Спенсер, первой и единственной женщиной-следователем Пожарного департамента Пресли. И женой Джека Спенсера.

Шелби пригласила Джен, чтобы та могла познакомиться с Тэррой. Джен нравилась Шелби, но ей не хотелось чересчур сближаться ни с ней, ни с кем-то еще из новых сотрудников. Тем не менее ей следовало использовать любую возможность что-либо выяснить о главном подозреваемом, поэтому она согласилась.

Шелби остановила машину у здания из красного кирпича и сообщила Джен, что это самая первая пожарная часть, построенная в городе. Потертая металлическая табличка над стеклянной дверью гласила: «Пожарный инспектор», и черные буквы на самой двери повторяли ту же надпись.

Хотя электропроводку и санузел несколько лет назад обновили, интерьер оставался прежним, не лишенным антикварного шарма.

Джен вошла следом за Шелби и тут же уловила ненавязчивый запах дыма и химикалий. Позади видавшего виды секретарского стола располагался небольшой кабинет, отделенный от помещения стеклянными стенами.

Дальше по коридору стояла маркерная доска на колесиках с фотографиями сцен возгорания. Напротив доски находилась дверь с надписью «Пожарный инспектор».

– В Пресли два пожарных инспектора, – пояснила Шелби. – Тэрра Спенсер и Коллиер Маклейн.

– Маклейн?

– Да. Он брат Уокера.

Джен кивнула и тут же улыбнулась красивой рыжеволосой женщине, которая вышла из кабинета им навстречу:

Привет, Шелби.

Привет.

Шелби представила Джен, и Тэрра улыбнулась ей:

– Насколько я знаю, вы еще и медик отряда особого назначения?

– Да.

– Впечатляет. Не говоря уж о том, что вы привлекательны.

Джен понимала, о чем говорит Тэрра. В пожарной службе еще оставались мужчины, не воспринимавшие женщин как равноценных сотрудников. А привлекательной женщине доказать свою состоятельность было еще труднее.

Тэрра и Шелби выглядели не хуже, и Джен не удивилась бы, узнав, что кто-то из них или они обе в свое время испытали подобные трудности и их не сразу признали в исконно мужской профессии.

Тэрра вернулась в свой кабинет и вынесла оттуда два деревянных кресла:

– Дарла, моя секретарша, ушла на ланч, так что мы сможем поговорить здесь. Мой кабинет маловат, да и к файлам подпускать репортера не хотелось бы.

Она поставила одно из кресел напротив секретарского стола, в то время как Шелби подхватила второе и поставила его рядом.

Открылась дверь, и вошел мужчина, с виду ровесник Джен. За ним следовал упитанный мужчина с камерой в руках.

Одетый в свежевыглаженные брюки цвета хаки и белую рубашку, мужчина улыбнулся Тэрре:

– Следователь Спенсер, я Дон Фрост. Это Рэнди Кук, мой фотограф. Спасибо что согласились уделить мне время.

– Всегда рада. – Она коснулась рукой плеча Шелби. – Вот наша вторая гостья, а это… – Она указала на Джен. – Джен Лоусон, новый пожарный нашего департамента. И еще она сотрудник отряда особого назначения.

– Рад познакомиться. – Он пожал руки Шелби и Джен.

Тэрра указала на кресла, принесенные из офиса:

– Мы можем поговорить здесь. С чего вам хотелось бы начать?

– Прежде всего факты из прошлого. – Репортер посмотрел на Джен. – Я бы и с вами поговорил, если вы не против.

Расследованию интервью не угрожало, поэтому Джен кивнула:

– Конечно.

После нескольких минут беседы с Тэррой репортер переключился на Джен:

– Может, вы расскажете мне, в чем именно заключается работа медиков отряда особого назначения?

Она кивнула и встала за спинкой кресла. В общих чертах рассказала о тактических функциях медработников. Он задал ей еще несколько вопросов, затем повернулся к Тэрре:

– Это же вы внедряли медицинскую спецпрограмму?

– Я и Коллиер Маклейн, второй следователь пожарной службы. Программе оказывал содействие Департамент полиции Пресли, и на сегодняшний день мы можем говорить о ее успешной работе.

Парадная дверь открылась, и в комнату вошел высокий красивый мужчина, темноволосый и прекрасно сложенный. Джен сразу же поразилась его сходству с Уокером.

Тэрра улыбнулась ему:

– А вот и он. Коллиер Маклейн, познакомься с Доном Фростом, журналистом из «Пресли газетт».

Мужчина поднялся и, шагнув вперед, пожал руку Маклейну:

– А вы не уделите мне несколько минут после того, как я закончу с дамами? Хотелось бы получить ваш отзыв о работе с женщинами-пожарными.

– Разумеется.

Маклейн обладал приятным баритоном, не вызывавшим, однако, в Джен того же трепета, что голос его брата.

– Прекрасно.

Фрост вернулся в кресло и снова обратился к Джен и Тэрре.

Джен услышала, как Шелби здоровается с Коллиером.

Шелби кивнула в сторону Джен:

– Коллиер, это Джен Лоусон.

– Ах да, вы ведь новый партнер моего брата! – Подмигнув темно-зеленым глазом, он протянул ей руку. – Соболезную.

– Пока справляюсь. – Она улыбнулась в ответ, с удивлением обнаружив на щеках Коллиера такие же ямочки, что и у Уокера. Казалось лишь, что улыбка давалась Коллиеру с меньшим трудом, нежели его брату. Телосложение мужчины было таким же атлетическим, как и у Уокера.

Коллиер сунул руку в карман синих форменных брюк:

– Брат говорил мне о вас.

Джен приподняла бровь:

– Мне стоит волноваться?

– Нет. По крайней мере, пока. – Он широко улыбнулся. – Рад наконец вас увидеть. Похоже, вы произвели на него впечатление.

– Хорошее ли, боюсь спрашивать, – пошутила Джен, надеясь, что ее признание заставит его рассказать что-то еще.

Коллиер начал было говорить, но тут у него зазвонил мобильник. Он извлек его из другого кармана, посмотрел на дисплей и прищурился:

– Легок на помине. Я сейчас.

Он раскрыл телефон и отошел на несколько футов:

– Что у тебя?

Ну вот! Как же о ней думал Уокер? Хорошо или плохо? Ей не терпелось узнать, что он сказал о ней брату.

Шелби села в пустое кресло и начала интервью с Фростом. Джен осталась там же, где стояла, делая вид, будто внимательно следит за интервью, хотя на самом деле прислушивалась к разговору Коллиера с братом.

– …Я заехал к тебе домой во время ланча, – говорил Коллиер, – но тебя не застал. Куда ездил?

После короткой паузы он спросил:

– Зачем?

Куда мог ездить Уокер утром, после окончания смены? Выслеживал очередную жертву?

Коллиер снова помолчал, затем произнес:

– Ты хоть немного поспал? Заезжай к нам. У нас с Кайли для тебя всегда готова постель. Если Кайли не будет, сам войдешь.

При мысли о том, что Уокер как раз замышляет очередную «месть», Джен становилось неуютно, однако именно предотвратить это и было ей поручено.

– Тогда в следующий раз позвони мне, или Шиа, или кому-то еще, – потребовал Коллиер, двигаясь к дальней стене.

Со слов Уокера Джен знала, что Шиа была их сестрой. Коллиер стоял далеко, а репортер продолжал задавать вопросы Шелби и Тэрре, пока фотограф делал снимки, так что больше Джен ничего не расслышала. А оглянувшись, увидела лишь то, как Маклейн закрывает мобильник.

Дон Фрост переключил внимание на Джен:

– Мисс Лоусон, вы не против, если мой фотограф сделает ваш снимок?

Ее фотография не должна была появляться в газетах. Джен провела рукой по волосам, будто размышляя о своей фотогеничности:

– Лучше не стоит.

– Ладно, фотографировать не будем. Но вы по-прежнему не против, если я использую интервью с вами для статьи?

– Конечно.

Журналист повернулся к Коллиеру и спросил, могут ли они теперь поговорить.

Ведя его по короткому коридору к своему кабинету, брат Уокера произнес:

– Офицер Спенсер принадлежит к числу лучших следователей на моей памяти. Как мужчин, так и женщин.

Тэрра рассмеялась:

– Коллиер говорит так лишь по одной причине: я научила его всему, что он знает.

Это вызвало несколько смешков, после чего мужчины скрылись в кабинете Маклейна.

Еще несколько минут поболтав с Тэррой, Джен и Шелби ушли. По дороге домой Джен спросила коллегу:

– Вы с Маклейнами давно дружите?

– Несколько лет. С Коллиером чуть дольше. Мы работали в одной пожарной части, и несколько лет назад он вел дело об убийствах в паре с моим мужем, Клэем. Тот тоже детектив.

– Это тогда вас чуть не убили?

Женщина удивилась:

– Откуда вы узнали?

– Фэррис сказал. Сначала я не поверила, но потом спросила Уокера, и он подтвердил.

– Тот парень теперь в тюрьме благодаря стараниям Клэя и Коллиера. Что касается Уокера, мы не были особыми друзьями до свадьбы его брата. На ней я познакомилась со своим мужем. А Уокер со своей женой, Холли.

– Так они с Холли не были знакомы раньше?

– Нет. Она была подружкой невесты, Кайли.

Джен подумала, не покажется ли Шелби излишним ее интерес к Уокеру, но ей нужно было выяснить как можно больше:

– Долго они встречались?

– Меньше двух месяцев. Потом поженились. Оба говорили, будто с первой же минуты почувствовали, что хотят вместе прожить остаток жизни.

– Звучит романтично, но импульсивно. На Уокера не похоже.

– Он не такой. Или не был таким. – Шелби улыбнулась. – В свое время он ходил на свидания как робот и ни к одной из женщин не относился всерьез. Очевидно, Холли была такой же. Но стоило им встретиться, и обоих замкнуло. Оба достаточно долго прожили холостяками и сразу же поняли, что теперь все иначе. Друг по другу они сходили с ума и ни секунды не сомневались насчет женитьбы.

Джен и Марку понадобилось больше двух месяцев, но они тоже не сомневались.

– Пару месяцев спустя Холли узнала, что беременна, а потом… – Голос Шелби оборвался. – Ты слышала, что с ней случилось? Что ее убили, возможно, из-за цепочки?

– Да.

К горлу Джен подступил комок, а в памяти промелькнула фотография Уокера с женой.

– С тех пор он только и делает, что ищет убийцу. Коллиер думает, что брат одержим.

– Ты тоже так думаешь?

Я не знаю. Будь я на его месте, вряд ли бы успокоилась. Он проводит уйму времени, наводя справки.

– Он опрашивает людей или читает полицейские отчеты? Что он предпринимает?

– И то и другое. А также навещает все окружные приюты.

– Не самое безопасное занятие.

Шелби кивнула:

– Мне тоже так кажется. Кроме того, он регулярно наведывается в ломбарды. Ищет цепочку.

Не ту ли цепочку, что Джен видела на снимке?

Несколько секунд они молчали, затем Шелби коротко взглянула на Джен:

– Он красавец.

Джен поймала ее взгляд:

– Возразить нечего.

– С тех пор как убили Холли, он не похож на того, каким был раньше. И дело не в том, что он мрачный и жесткий… Просто в нем что-то умерло. Даже не знаю, как объяснить. Просто вижу, что он другой.

Вспоминая фотографию – улыбку Уокера, выражение счастья на его лице, – Джен понимала, что это действительно так.

– Он когда-нибудь говорит об убийстве?

– Возможно, с Шепом или со своим братом. Со мной никогда. Было бы прекрасно, сумей он заговорить на эту тему с кем-то еще.

– Да, – пробормотала Джен, силясь подавить в себе смехотворное ощущение, что таким человеком могла бы стать именно она.

– К примеру, с ближайшим коллегой, – беспечно произнесла Шелби, и машина сдвинулась с места.

Джен покачала головой.

– Не пытайся отрицать, – усмехнулась женщина. – Ведь он тебе интересен.

Это верно, хотя такой интерес был лишним. Романтический интерес.

– Знаешь…

– О вашей тренировке в отряде уже слухи поползли. Ребята говорят, что вместе вы идеальны.

– Работать вместе не значит играть в одной группе.

Джен уже чувствовала связь с партнером, хотя нервничала в его присутствии. Связь эта казалась ей крепкой, будто они знали друг друга много лет, а не несколько дней.

Шелби сменила тему:

– А в Талсе у тебя есть приятель?

– Нет. Уже нет.

– Не сложилось?

Джен не любила вдаваться в детали. Собеседники либо не были знакомы с природой душевных болезней, либо считали, что ей следовало вести себя иначе.

– Можно сказать и так.

После долгой паузы Шелби тихо сказала:

– Может, у вас с Уокером больше общего. Не только профессия.

– Может, – пробормотала Джен.

Хоть обстоятельства и не были схожи, каждый из них потерял любимого человека. Потеря Уокера – дикая и неожиданная, в то время как Джен ждала много месяцев. В итоге не сумела вынести. Уокер сумел. И продолжал выносить. И, хотя Джен знала его меньше двух недель, она прекрасно понимала, что Уокер не остановится, пока не найдет убийцу Холли. Это стремление заставляло его жить прошлым. Джен, по крайней мере, могла двигаться дальше, хотя и испытывала эмоциональный паралич первые два года.

Она не ощущала потребности в мести, которая испепеляла душу Уокера, но ей не хватало ясности, ранее присутствовавшей в ее жизни. Ей потребовались месяцы на то, чтобы понять всю серьезность болезни Марка. В самом начале симптомы возникали недостаточно регулярно, чтобы она могла их распознать. Прояснилось все ближе к концу.

Джен мысленно вернулась к Уокеру. Она собирала о нем информацию, как того и требовало задание, но ее интерес к нему заданием не ограничивался.

Независимо от расследования она желала знать все об Уокере Маклейне. Абсолютно все.

Поиски цепочки жены и регулярные визиты в приюты для бездомных подтверждали, что он по-прежнему сконцентрирован на смерти жены, что желает вернуть предмет, который берегла его жена и который у нее отняли.

Как женщине, Джен такая преданность казалась трогательной. И привлекательной. Как следователь, она вынуждена была рассматривать его поведение как возможную одержимость и признать, что оно характерно для линчевателя. И вполне может сойти за подозрительное.

Ей не хотелось верить, что Уокер и есть убийца-мститель, но, оставаясь следователем, она вынуждена размотать клубок до конца. Забыв о собственных эмоциях.

Глава 5

Эта женщина выводила его из равновесия. Уокер не мог выкинуть Джен из головы с тех пор, как увидел ее в тренажерном зале.

Собственно, он знал, в чем его проблема, и признался себе в этом на второй же день их общей смены, по дороге в часть. Его новая партнерша разожгла в нем желание после той тренировки, а увидев ее в спортзале пару дней назад, он понял, что уместней говорить о бесконтрольном пламени.

Он пробовал все, чтобы прогнать из памяти образ ее сочной фигуры, – бегал трусцой, рыбачил, косил газон… Он не спал с женщиной два с половиной года. Он нуждался в сексе. Но только не с ней. Нужен был кто-то, не вызывавший щемящего чувства в груди. Так что прошлым вечером он сходил в пару баров, куда частенько наведывался до знакомства с Холли.

В итоге Уокер ушел один. Он не мог заставить себя отправиться домой с женщинами, пытавшимися с ним заговаривать, тем более не собирался приводить кого-либо в их с Холли общий дом. Компания казалась лишней, учитывая, что дальше короткого разговора дело не двигалось.

С Джен у него эта проблема отсутствовала. Интерес к ней струился по каждой вене его тела. Мысли о ней так занимали его, что дразнящий аромат ее духов мерещился ему даже в раздевалке, после тренировки. Нужно держаться как можно дальше от нее, решил он, паркуя автомобиль за пожарной частью и вылезая из кабины.

Брэтт Фэррис припарковался рядом с ним, в то время как у тротуара остановилось такси. Из него вышла Джен и, заплатив водителю, направилась к зданию части.

Прежде чем Уокер успел что-либо спросить, между ними встрял Фэррис:

– Проблемы с машиной?

– Да.

Недовольство промелькнуло на ее лице. Но Фэррис подстроился под ее шаг и не отставал:

– Завтра, когда закончится смена, я подброшу тебя до дому и посмотрю, что с машиной не так.

Тихо сказав «Привет» Уокеру, Джен ответила собеседнику:

– Думаю, я вызову механика и попрошу забрать машину в ремонт.

– Мне не трудно, – настаивал Фэррис. – По дороге к твоему дому можем позавтракать.

– Нет, спасибо, – холодно ответила она.

– Предложение в силе на случай, если передумаешь.

Джен промолчала.

Уокер видел, что она не передумает. Ему бы следовало предложить ей помощь с машиной. В конце концов, она ведь его напарник. Но похоже, у нее все под контролем.

* * *

В полдень, после тренировки, он услышал, как Фэррис опять к ней подкатывал. Настойчиво предлагал отвезти ее домой и починить машину. Джен сохраняла терпение, но Уокер чувствовал, что оно у нее вот-вот иссякнет. Впрочем, как и у него самого. И его решение сохранять дистанцию казалось все менее важным.

Когда стемнело, Фэррис проверял бордюрные пандусы, а также дополнительные секции шлангов, обычно лежащие на тротуаре во время тушения пожара, а остальное время хранящиеся свернутыми в капитанской части грузовика. Джен делала уборку в гараже.

Уокер услышал, как Фэррис заигрывает с ней уже в четвертый раз, и какая-то часть его самоконтроля вдруг улетучилась. Джен вполне могла справиться с ухажером самостоятельно, но Уокеру было плевать.

Бросив проверку заднего шланга, он вышел из-за грузовика. Но прежде чем успел попросить коллегу отвалить, Джен сама подошла к ухажеру:

– Слушай, хватит уже! Тебе ясно? Я серьезно.

Уокер не видел лица девушки, но жесткость ее голоса мигом привела Фэрриса в чувство.

– Да я просто помочь хотел.

– Уже не нужно, – сказал Уокер. – Мы все починили.

Бросив на него раздраженный взгляд, Фэррис скрутил малый шланг, хранившийся в одном отделении с бордюрными пандусами. Свернутый шланг легче нести по пожарной лестнице, если другие пути в горящее здание перекрыты. Взгляд Фэрриса в последний раз скользнул по телу Джен.

Когда здоровяк отошел, она повернулась к Уокеру и прошептала:

– Спасибо.

На лице ее читалось такое облегчение, что он удивился, почему ничего не сказал раньше.

Но ответ он получил уже на следующее утро, когда их смена закончилась, и Джен села на переднее сиденье его серебристого джипа. Хотелось гладить ее мягкую, бархатную кожу, и Уокер знал, что ему следует придерживаться своего плана – держаться от нее подальше.

Они отправились к ее квартире в северной части города. Джен провела рукой по черному кожаному сиденью и деревянной панели:

– Очень красиво.

– Благодарю. – Он не понимал, как ей удается так пахнуть после двадцатичетырехчасовой рабочей смены, но аромат был дивный.

Она откинула голову на спинку сиденья. Его взгляд скользнул по элегантной линии ее шеи, на миг задержался на груди.

Джен повернулась к нему:

– Спасибо, что помогли с Фэррисом. Он бы не остановился.

Ее улыбка вызвала напряжение во всем теле Уокера. Злясь на себя, он пожал плечами:

– На то мы и напарники.

Он вдруг понял, что слова его прозвучали слишком резко, однако она не выглядела обиженной и с серьезным видом ответила:

– Что ж, буду рада в любое время спасти вас от Фэрриса.

Ее слова вызвали у него смешок.

Джен повернулась к нему, забирая обратно в хвостик растрепавшуюся прядь волос. Уокера снова поразила чистая синева ее глаз. И он заметил в них следы усталости.

– Много вчера работали? – спросила она. – Я была с Шелби на интервью в офисе пожарных инспекторов.

– Да, брат сказал, что видел вас там.

– Было приятно с ним познакомиться.

– Он то же сказал о вас.

Коллиер сказал не только это. Уокер часы провел, пытаясь выкинуть Джен из головы, а затем его брат принялся вдруг твердить, как она ему понравилась и что Уокеру стоит пригласить ее на свидание. Он не собирался ее приглашать. И не имел намерения проводить с ней время вне работы. Не считая этой поездки, разумеется.

– Что вы делали в выходные? – спросила она.

– Косил лужайку. И еще порыбачил. Попадалась только мелкая рыбешка, так что я кидал ее обратно.

Вот только мысли о ней он выкинуть из головы не смог.

– Весь день рыбачили?

Почти.

– А слышали о торговце амфетамином, которого полиция нашла этим утром. Еще до того, как наша смена закончилась.

Уокер кивнул. Старую, наиболее густо населенную часть города они оставили позади. Перед ними лежала северная часть Пресли и городская черта. В глаза бросались несколько новых построек вдоль дороги, а также новый многоквартирный комплекс.

– По радио сообщили, что полиция считает это убийство работой мстителя, – сказала она.

– Да. Как и другие, он был сначала убит, а затем подожжен световой гранатой.

– Интересно, собирался ли убийца взрывать мобильную лабораторию того парня? Если он стоял рядом с машиной убитого, то мог пострадать.

– Готов поспорить, это не случайность. Очевидно, мстителю было плевать на взрыв. Он одним выстрелом убил двух зайцев.

Случайно он кистью руки задел руку Джен.

Голос Уокера казался столь уверенным, что ей стало не по себе. Он лишь предполагал, что убийца не думал о взрыве? Или он это знал, потому что сам и швырнул гранату рядом с химическими реактивами?

Время смерти торговца пока оставалось неизвестным. В пределах мили от того места находился лишь лагерь бездомных, и никому из них не хотелось видеть поблизости копов.

Пламя затушили задолго до того, как в пожарную часть позвонили с просьбой очистить место убийства от токсичных веществ. Когда же произошло последнее убийство? Могло оно случиться за сутки до того, как труп подожгли?

Из разговора Уокера с братом, который ей удалось подслушать, Джен поняла, что Уокер куда-то ездил. Совпадут ли часы его отсутствия со временем смерти жертвы?

Джен не имела права исключать такой возможности. Где он провел все это время? Ездил по улицам, высматривая, кого бы из бандитов ему еще убить? Джен не нравился такой сценарий.

– Последние два убийства произошли довольно скоро друг за другом, – заметила она.

– Возможно, парней выпустили из тюрьмы с разницей в пару дней. На данный момент о последнем убийстве нам известно лишь то, что совершили его по той же схеме. Он был осужден за производство амфетамина и, очевидно, взялся за старое сразу, как только был отпущен.

– И выходит, получил по заслугам?

Уокер лишь пожал плечами, давая понять, что считает жертву отребьем, равно как и всех предыдущих. Джен считала так же.

– Мститель каждый раз убивал этих мужчин одинаково? – спросила она.

– Не знаю как наркоторговца, но первых четверых сначала придушили, а затем подожгли световой гранатой.

Она коснулась его руки:

– Следующий поворот направо.

От прикосновения ее ладони Уокер ощутил необычное напряжение. На миг он превратился в пружину. А ведь она всего лишь коснулась его руки. Большое ли дело?

Злясь на себя, он свернул на стоянку перед многоквартирным жилым комплексом, проехал мимо переднего здания, остановившись у бокового. Ее джип стоял возле корпуса «Б». Стараясь не смотреть в ее сторону, он вышел из машины и, не теряя времени, открыл капот джипа.

– Сначала проверю ваш аккумулятор и кабели, – сказал он.

– Ладно. – Джен тихо стояла в нескольких футах от него.

Кабели казались ему исправными. Он выпрямился и выглянул из-за крышки капота:

– Как будто бы все в порядке. Вы не проверите, остался ли в баке бензин?

Джен прищурилась:

– Шутить изволите?

Он невольно усмехнулся:

– Знаете, вы бы удивились, узнав, как часто люди забывают заправляться. Иногда машина тут же заводится, если в нее залить топливо.

– Что ж, я за этим слежу, и поверьте, моя машина заправлена.

– Ладно. Включите фары, а потом, когда я скажу, поверните ключ в замке зажигания.

Уокер отступил назад.

Джен открыла дверцу автомобиля, действуя по его инструкции.

Фары загорелись.

– Хорошо, теперь поверните ключ.

Джен повернула, и фары погасли. Она выглянула из-за двери и посмотрела на Уокера:

– Вам это о чем-нибудь говорит?

– Да. Аккумулятор сел.

Она сморщилась:

– Поблизости нет хорошего механика?

– Он вам не понадобится. Эту поломку я и сам устраню.

«Что за бред я несу?» – подумал он.

Джен посмотрела на него с тем же удивлением, которое испытывал и он сам:

– Это мило, но…

– Мне не трудно. – Почему он не мог заткнуться? Он чувствовал себя так, будто кто-то говорил за него. – Если это сделаю я, вам не придется ждать эвакуатор и сэкономите деньги, которые с вас сдерут за диагностику.

– Спасибо. Было бы здорово.

Ее улыбка бередила ему душу и тело.

– Но до вечера я занят.

– Ничего. Это терпит. Я вам очень благодарна.

Зачем он предложил ей помощь? Уокер не знал. Но, заметив облегчение на ее лице, понял, что это теперь не важно. Предложил, и все. А значит, сделает. Кстати, чем скорее машина Джен начнет ездить, тем скорее она опять сможет приезжать на работу и возвращаться с нее одна.

Что, кстати, показалось ему особенно важным, стоило ей лишь снова подойти к нему и встать рядом, дразня его ароматом своего тела.

Он понял вдруг, что хочет подойти к ней вплотную, прильнуть к ее шее и вдыхать этот дивный запах.

Уокер мог отрицать, что он хочет ее, но зачем? Его интерес к ней не угасал, как он на то надеялся. Вместо этого он, казалось, становился неконтролируемым.

Весь день ему пришлось бороться с сомнениями, возвращаться к Джен или нет. Машину он сам предложил починить, но была ли в этом такая уж надобность?

Уокер подумывал, не заплатить ли механику, чтобы тот забрал ее джип, но заставить себя пойти на попятную не мог. Его бесила собственная неспособность управлять эмоциями, и он намеревался доказать себе самому, что способен проводить время с новой коллегой, игнорируя те желания, которые она в нем вызывает.

Поэтому после шести часов вечера он постучал в дверь одной из верхних квартир. Здание состояло из восьми квартир – по четыре в верхнем и нижнем ярусе – с галереей и металлической лестницей. Квартира Джен располагалась в передней части здания.

Он всего лишь сменит аккумулятор, затем уедет. Никаких мыслей о ней в обнаженном или почти обнаженном виде. Никаких фантазий о мягкости ее сочных губ. Или о том, как она пахнет. Поставить новый аккумулятор и уехать.

Его решимость улетучилась, как только Джен открыла дверь. На ней были облегающие джинсы и розовая футболка, оставлявшая неприкрытой небольшую часть смуглого подтянутого живота. Распущенные волосы струились по плечам, подобно черному шелку. Он прежде не видел ее волосы распущенными. В их обрамлении ее лицо приобретало изящество китаянки. Он хотел запустить руки в эти волосы. Почувствовать их между пальцами.

Ему понадобилось все самообладание, чтобы вспомнить о причине своего визита.

– Привет. – На щеках ее горел румянец, глаза блестели. – Я вам правда очень благодарна.

– Нет проблем. – Его голос казался надтреснутым. – Пожалуй, я сразу начну.

– Ладно. Она закрыла и заперла дверь и пошла следом за ним. Они прошли по галерее и спустились на стоянку.

– Вы ужинали? Я могла бы заказать пиццу.

Я не голоден. Но спасибо.

Зачем она спустилась с ним? В этом не было особой необходимости. Правда, и причин не спускаться тоже не было.

Ничего страшного. Они на данный момент напарники. Они отлично работают вместе. Уокер не собирался этого портить. И не собирался позволить Джен все испортить. У него получится.

– Я могу чем-то помочь или лучше стоять и не мешать?

«Стоять лучше подальше», – едва не ответил Уокер. Ему не хотелось, чтобы его замешательство стало очевидным.

– Можете остаться, если хотите. Работа довольно скучная.

– Мне будет неудобно оставить вас здесь одного. Принести вам что-нибудь выпить?

– Пока нет. – Уокер натянул пару латексных перчаток из медкомплекта, чтобы не обжечься аккумуляторной кислотой, снял крышку и стал откручивать минусовой кабель. – Может, чуть позже.

– Вы не против, что я смотрю?

Конечно он против! Только не подает виду.

– Все нормально.

Джен молчала и, выслушав, как именно он намерен менять аккумулятор, встала сбоку от капота. Их разделяли добрых два фута, однако Уокер чувствовал жар ее тела. Он расправил плечи.

Стараясь не давать излишней воли мыслям, он заставлял себя думать о том, о чем мог говорить вслух. Никогда прежде общение с женщиной не давалось ему так трудно. И не только общение. Он помнил, что у Джен не было братьев или сестер, и то, как она говорила женщине в ванной, что бабки и деда у нее тоже нет.

При помощи зажима он удалил минусовой кабель.

– Долго вы прожили в Талсе?

– Всю жизнь.

– Семья у вас там есть?

– Моя тетя. – Джен запнулась, что заставило его поднять голову. – Мы не слишком близки.

Она говорила сдержанно, тон казался нейтральным, но в нем слышалась боль.

– Кто-нибудь еще там остался? Например, друг?

Нет.

И на свидания нечасто ходили?

Он сам не верил, что пытается вытянуть из нее информацию.

Проведя пальцем по машине, она изучающе взглянула на него, будто принимая решение.

– Я была обручена.

Вот это да. Уокер выпрямился так быстро, что едва не ударился головой о крышку капота.

– Правда?

– Считаете это странным?

Джен говорила непринужденно, с шутливым вызовом, и все же он ощутил некоторое напряжение.

– Нет, конечно нет. – Откручивая плюсовой кабель, он чувствовал странную тяжесть в груди.

Ему вдруг дико захотелось коснуться ее руки. – И не сложилось?

Нет.

Его поразила нескрываемая боль в ее глазах. Она же заставила воздержаться от дальнейших вопросов. Ее жених умер? Разорвал помолвку? Или это сделала она?

Что бы там ни было, случившееся по-прежнему причиняло ей страдание – это стало ему ясно сразу. Едва промелькнувшее в ее взгляде затравленное выражение повторяло его собственные переживания от потери Холли. Теперь он чувствовал, что у него и Джен есть кое-что общее, не имеющее отношения к физиологии.

Ему хотелось знать больше. Намного больше. Но она не жаждала развивать тему. Именно интерес к ней, не дававший ему покоя, стал причиной, по которой он не смог прошлым вечером уехать домой ни с одной из тех женщин. И все же вопросов, интересовавших его, он так и не задал.

Удалив крепление, он извлек аккумулятор и поставил его на асфальт. Тут же установил на место новый и стал его закреплять.

Джен наклонилась ближе, откинув волосы на одно плечо. Взгляд Уокера скользнул по ее гладкой, подобно фарфору, коже и изящным синим венкам, почти не видным за ее белизной. При желании он мог бы протянуть руку и провести пальцем по ее изумительной шее.

– В ближайшую смену мне придется готовить.

– Да? – То, что она сменила тему, подтверждало его правоту; Уокер верно поступил, что не стал расспрашивать дальше. Не обращая внимания на стучащую в висках кровь, он усмехнулся. – Хотите дать взятку, чтобы я вас заменил?

– После того как вы помогли с машиной, это было бы слишком. Вообще-то я подумала, не поможете ли вы мне с продуктами. – Она поморщилась. – Не знаю, что покупать и в каком количестве.

– Надеетесь произвести хорошее впечатление? – осведомился он, устанавливая плюсовой, а затем минусовой кабель. – Если удастся, так и останетесь поваром.

– Хороший довод, но хотелось, бы по крайней мере, не ударить в грязь лицом.

– Приготовьте что-нибудь простое и чем сможете накормить много людей.

– Что-нибудь? Да ну вас! Я подумывала насчет пиццы из микроволновки и печенья «Твинки».

Уокер рассмеялся:

– Приготовите это, и вам точно понадобится помощь. Мне не хотелось бы снова менять напарника.

– Как это мило, – пробормотала она.

– Я вам помогу. – Уокер побрызгал на контакты антикоррозийным спреем, чувствуя, как Джен проводит рукой по крышке капота, и стараясь не обращать внимания на ее прекрасные бедра и на то, как дивно лучи заходящего солнца алеют в ее волосах.

Мгновение спустя он сообразил, что все закончил, а потому взял старый аккумулятор и направился к своей машине. Поставив его на старую газету, расстеленную на полу у заднего сиденья, он стянул с себя перчатки и швырнул их туда же. Затем снова повернулся к Джен.

Она улыбнулась:

– И все?

– Н-да. – Уокер глубоко вдохнул ее аромат, чувствуя, как тесен ему вдруг стал ворот футболки. – Теперь должна завестись.

– И мне не нужно ждать, пока что-то высохнет, или установится, или зарядится?

Он снова рассмеялся:

– Нет. Просто заведите, и посмотрим, поедет ли она.

– Ясно… – Джен робко улыбнулась.

Она была прекрасна. Уокер стоял так близко, что, наклонившись, мог поцеловать ее в губы.

– Что? – Джен приподняла бровь. – Вас удивляет, как плохо я разбираюсь в машинах?

– Не в этом дело. – Он и сам не заметил, что секунду назад попросту на нее пялился. Его грудь сжимали невидимые тиски. Он не знал почему, но понимал, что ему необходимо уйти от нее. Немедленно.

Желание росло с каждой секундой. Испытывает ли она те же чувства? Ощущает ли то же напряжение? Или только он?

– Попробуйте завести.

Джен заглянула в салон, при этом нагнувшись. И он увидел, как идеально облегают ее сзади тугие джинсы. Она повернула ключ, и двигатель заработал как новенький.

– Вот это да! – Она выключила мотор и закрыла дверцу. – Спасибо огромное!

Ее глаза сияли, как два драгоценных камня. Он не в силах был оторвать взгляд от ее рта. Смотрел на нее так долго, что она стала нервно облизывать губы. Он напрягся всем телом. Внутренний голос его надрывался, требуя, чтобы он уехал.

– Уокер?

Одного шага ему хватило, чтобы очутиться в нескольких дюймах от нее. Он тут же осознал, что должен немедленно шагнуть обратно, потому что иначе…

– Вот черт! – пробормотал он и поцеловал ее.

Джен тихонько ахнула, и еще секунду он пытался заставить себя остановиться. Затем она отдалась его поцелую. Он не остановился. И сомневался, что смог бы это сделать.

Уокер прислонил Джен спиной к машине и стал жадно целовать в губы. Она отвечала на поцелуй, и он чувствовал ее утонченный, сладковато-терпкий, немного дикий аромат.

Он шире расставил ноги, словно загоняя ее в вольер, хотя она и не собиралась никуда уходить. От ее рта, горячего и влажного, Уокер не в силах был оторваться даже на миг. Пульс, казалось, стучал в каждой клеточке его тела. А когда ее язык соприкоснулся с его собственным, Уокер понял, что готов сорваться с цепи.

Он проникал все глубже в ее рот. Он жаждал войти в нее. Немедленно.

Уокер понятия не имел, как долго они целовались. Но, почувствовав боль в груди, наконец поднял голову. Одной рукой он придерживал затылок Джен, глубоко запустив пальцы в ее волосы, а второй – обнимал за талию, плотно прижимая ее бедра к своим.

Кровь стучала в ушах. Лишь теперь он осознал, что Джен крепко обнимает его за спину. Сквозь футболку он чувствовал жар ее тела. Кристальная синева ее глаз, биение сердца, готового вырваться из груди девушки… Ему тут же захотелось все начать заново.

Джен тяжело дышала, и ее пышные груди вздымались у самой его груди. Он хотел прикоснуться к ним. Прикоснуться ко всему ее телу.

Она выглядела такой же ошарашенной, каким чувствовал себя он. Жажда плотской любви пульсировала в его венах. Рука его непроизвольно сжалась в ее пышных волосах. Он хотел зарыться в них лицом. Ощутить их на своей коже.

Что же он наделал? Со второй попытки ему удалось отпустить ее. Уокер повернулся и прислонился к джипу.

Джен тоже.

– Погано, – выдохнула она.

Это вызвало у него короткий смешок:

– Никто прежде не говорил мне такого после поцелуя.

– Уверена, что не говорил, – пробормотала она.

Уокер повернулся к ней. Ее глаза были прикрыты, и он тихонько вздрогнул, когда заметил, что она нащупывает языком нижнюю губу, будто еще чувствует привкус его рта.

Каждый мускул его тела напрягся, и, тяжело дыша, он прорычал:

– Перестань так выглядеть, или я сделаю это снова!

– А нам ведь не стоит этого больше делать, верно? – Задавая этот вопрос, Джен подняла глаза и посмотрела на него в упор. – Я хочу сказать, мы ведь не должны…

В ее голосе прозвучало больше вопросительных ноток, и лишь слабо улавливался намек решимости. И это возбудило Уокера еще больше.

– Верно. Не должны и не будем. – Одного поцелуя ему, конечно, не хватило, но второго он не допустит никогда. Уокер выпрямился и отошел от машины, хотя ноги его не слушались. – Мне нужно идти.

Уокер лгал самому себе, воображая, что сможет закрыть глаза на эту страсть или желание, что бы там ни было. Чувство вины, которое он испытывал, не уменьшилось, но и не помешало его плотскому голоду щепок не оставить от его здравого смысла и самоконтроля. Он чувствовал себя мальчишкой, поддавшимся порыву. Он обязан был сохранять дистанцию.

Закрыв капот ее автомобиля, Уокер пошел к своей машине, затем вспомнил, что забыл инструменты. Он вернулся, нагнулся за чемоданчиком, видя, что Джен стоит опершись рукой о джип, будто ее не держали ноги. Она следила за каждым его движением.

Когда он, взяв инструменты, направился к машине, Джен сказала:

– Еще раз спасибо. Ты меня выручил. Я перед тобой в долгу.

В прежние времена он, наверное, отпустил бы какую-нибудь шутку с примесью легкого флирта, но сейчас не смог.

– Нет, – быстро ответил он. – Это неправда. Ты ничего мне не должна.

В глубине души ему нравилась мысль, что Джен ему чем-то обязана. Он точно знал, чего от нее хочет, и в то же время прекрасно понимал, что желаемого не возьмет.

Уокер попрощался и уехал. Тело его пылало, и он с силой ударил кулаком по рулю. Он ехал к Джен, чтобы доказать себе, что способен проводить с ней время, оставаясь в рамках приличий.

А что, если он сделал бы с ней все, что действительно хотел? Он целовал ее, однако уже и это недопустимо.

Оставалось смотреть правде в глаза. В отношении Джен Лоусон он самоконтролем не обладал.

Глава 6

Иевероятно. После отъезда Уокера Джен осталась стоять, прислонясь к джипу. В равной степени потому, что ноги ее не желали двигаться и мозг отключился. Кровь, казалось, текла по ее жилам со скоростью меда. Да, ее мозг явно перетрудился.

Ей следовало отойти. Сразу, как только рот его коснулся ее губ, ей следовало сделать шаг назад. Или попросить его остановиться.

Вместо этого она ответила на поцелуй. А это опасно. Она переступила черту. А главное, не испытывала по этому поводу даже йоты того сожаления, которое ей, по идее, испытывать стоило.

Ее тело напряглось, как стальная нить. Марк был лучшим по части поцелуев из всех ее мужчин. До сего дня. Уокер Маклейн заставил ее забыть о реальности, буквально выбил почву у нее из-под ног. Сначала она обняла его за спину от неожиданности, а потом прижалась еще сильнее, уже потому, что ноги ее стали похожи на резину. Он не сказал, что поцелуй был ошибкой, не пытался извиниться, и она была этому рада. Ей вовсе не хотелось, чтобы он извинялся.

Они договорились не повторять этого впредь, и с такой задачей она конечно же могла справиться. Придется лишь гнать от себя мысли о том, что уже произошло, словно не замечая пропущенного кадра на видеопленке. Вот именно.

Если бы не ее расследование, она бы…

Хватит! Прекратить немедленно! Расследование ведется, и время, что она проводит с Уокером, должно быть потрачено на выяснение, он ли убийца-мститель. Ее работа требует хитрости, не важно, кто подозреваемый. Работать с Маклейном сродни прогулке по минному полю с завязанными глазами. Но она справится. Обязана справиться.

То же самое Джен повторяла себе четыре дня спустя, когда они вместе пошли в продуктовый магазин. Вернувшись к работе после выходных, она вынуждена была забыть о запланированных сэндвичах. Два срочных вызова, выезд к месту автоаварии, а затем сработавшая автоматическая система пожарной сигнализации не давали им расслабиться до пяти часов вечера.

Как они и договорились, Уокер помогал ей с закупкой продуктов. Джен думала, не пойдет ли он на попятную, но внешне их отношения не изменились, не считая одного неловкого момента, когда на следующий день они встретились в отряде.

Поцелуй занял определенное место в их жизни – Джен знала, что и Уокер чувствует так же. Но это им не мешало. Пока.

Толкая тележку вдоль хлебного прилавка, он поглядел на нее:

– Я видел сегодня утром тебя и Фэрриса на тренажерах. Еще до первого вызова. Он не приставал?

– Спросил, трудно ли мне добираться на работу. Я ответила, что ты поменял мне аккумулятор. Тогда он сказал, что готов менять мне аккумуляторы в любое время дня и ночи.

Уокер остановился, решив ее предостеречь:

– Он пытался что-нибудь сделать?

– Нет-нет. Девяносто девять процентов трепа.

– Видишь ли, трепаться он начал со дня твоего появления в отряде. Если возникнут какие-либо проблемы, тут же мне… Тут же дай знать капитану.

Искренне тронутая его заботой, Джен кивнула, не без удивления заметив, что глаза его горят так же, как и за мгновение до их поцелуя. Она положила в тележку еще несколько французских багетов и несколько упаковок пшеничной муки.

Они двинулись дальше, и взгляд ее упал на его ладони, лежащие на ручке тележки, – сильные и смуглые. Джен вспомнила, как он придерживал ей голову во время их поцелуя, как обхватил ее талию, тесно прижимая к себе. Короткие рукава униформы не скрывали его мощные руки, покрытые темными волосами, а также бицепсы, которые, как она уже знала, были стальными.

Где-то внизу ее живота на свет пробивалось вожделение. Она интересовалась Уокером, что очевидно, но могла с этим справиться. Ничего сложного. И чтобы доказать это самой себе, заставила себя отвернуться от его могучей шеи и волос на груди, заметных из-за расстегнутых верхних пуговиц рубашки.

Джейн свернула за ним к стеллажу с соусами. Он рекомендовал ей сорт и сказал, сколько бутылок взять.

– Я так рада, что ты не пытаешься научить меня готовить твой фирменный соус.

Джейн складывала покупки в тележку, когда Уокер вдруг спросил:

– Ты ведь придешь завтра на вечеринку?

– Да, но тебе придется рассказать мне, как добираться до твоего дома.

– Конечно.

Через минуту он поинтересовался:

– Давно ты в пожарной охране?

– Десять лет. А ты?

– Одиннадцать. Пришел работать через пару лет после брата. Когда-нибудь хотела сменить профессию?

– Некоторое время подумывала стать учительницей.

– Почему не стала?

Они шли вдоль следующего стеллажа, и Уокер внимательно смотрел на нее, будто действительно хотел это знать.

А она хотела ему все рассказать. Почти все.

– В год окончания колледжа в общежитии для девочек случился пожар. Мы с Марком были на втором этаже и покинули здание с остальными. Но внутри остались две девушки. Они находились у самого выхода, но из-за дыма не могли сориентироваться. Марк вернулся за ними и сам потерялся в дыму. В итоге пожарным пришлось спасать их всех.

– И как? – спокойно уточнил Уокер. В голосе его слышались тревожные нотки, и Джен его понимала. Как и любой пожарный, он прекрасно знал, что все могло кончиться очень плохо.

– Никто не пострадал, но прежде я ни разу не чувствовала себя такой беспомощной. Я не могла помочь ни Марку, ни кому-то еще… А вот пожарные сработали отлично. Тогда я и решила стать одной из них. И, когда Марк пошел учиться на юриста, я отправилась в пожарную академию.

– Вы некоторое время оставались вместе?

– Да, мы обручились после того, как я окончила академию.

Она добавила в тележку несколько упаковок листов для лазаньи, положив их рядом с хлебом.

– И долго были обручены?

– Почти три года. Мы не хотели жениться, пока он не окончит юридическую школу.

И он окончил?

– Да.

– Из всего, что ты сказала раньше, я сделал вывод, что вы с ним так и не поженились.

– Верно. – Расскажи она все о Марке, возможно, Уокер более открыто заговорил бы о жене и о том, как справляется с горем после ее убийства. – Ну а ты? Хоть раз думал стать кем-нибудь еще?

– Нет. – Он бросил на Джен такой взгляд, что она забеспокоилась, не станет ли он дальше расспрашивать о Марке. Но он не стал. – Моя история куда скучнее твоей.

Но Джен знала, что ей скучно не будет.

– Я всегда хотел тушить огонь. Мы с братом пожарные в третьем поколении.

– Вы оба пошли по стопам отца. По-моему, это редкость.

Джен заглянула в составленный им список необходимых продуктов, положила пармезан, а также упаковки с моцареллой и рикоттой на имевшееся в тележке детское сиденье, чтобы сыры не лежали рядом с соусом и хлебом. Затем двинулась дальше, вдоль холодильников, чтобы взять яйца, как вдруг обнаружила, что Уокер не идет за ней.

Она оглянулась через плечо. Он не двигался.

– Я что-то забыла?

Уокер покачал головой, указывая на тележку:

– Ты кладешь еду по какой-то особой системе?

– Да, – ответила она, не успев даже подумать над ответом.

В глазах его заблестели озорные огоньки.

– Правда?

Правда.

– Что за система?

– Зерно отдельно, молочные продукты отдельно, мясо, яйца и…

Джен подбоченилась, увидев, что он смеется.

– Что смешного?

– Никогда не встречал человека, который бы так поступал.

– Вот как… – Его улыбка казалась ей такой милой, что она тоже заулыбалась. – Что ж, теперь знаешь.

– Да уж. Но зачем ты так делаешь?

– Просто… делаю. – Ее тетка всегда настаивала, чтобы «все лежало на своем месте». Если Джен не вешала одежду в шкаф в должной последовательности или не клала игрушки на то же место, откуда взяла, ее наказывали.

Наверное, именно поэтому она и выбрала работу под прикрытием. В такой работе все точки над «i» расставлялись четко – промашек в ней допускать нельзя. Она тяжко трудилась ради того, чтобы привести в порядок собственную жизнь, но все пошло прахом с болезнью Марка. Ее мир стал одним большим и ежедневным беспорядком.

Она попыталась шутливо улыбнуться Уокеру, но не смогла.

– Брось смеяться и расскажи мне о своем первом вызове. Если ты его помнишь.

– Очень смешно, – протянул он. – Кстати, это интересная история.

Они остановились у прилавка с яйцами, и Джен уложила их в надлежащей части тележки. Она старалась не смотреть на все более широкую улыбку Уокера и ямочки на его щеках.

– Пожар в многоэтажке. Новичком был я и еще один парень.

– Вот это да! Первый же вызов в многоэтажку? Должно быть, нелегко пришлось.

– Так и есть. Когда мы прибыли, капитан велел нам оставаться у машины и ждать указаний. Помню, я приказал себе ничего не трогать, а дальше помню, как все вокруг будто с цепи сорвалось. Все сирены завыли, а мы двое стоим, оглядываемся и пытаемся понять, в чем дело. В конце концов мы обнаружили, что все взоры устремлены на наш автомобиль, и один из водителей кричит: «Новичок, убрал бы ты ногу с выключателя».

Джен понравилось, как увлеченно Уокер рассказывает историю, и она улыбнулась.

– Но это еще не все, – продолжил он. – Я тут же покрылся холодным потом, осознав, что сделал из себя посмешище. Но, опустив глаза, увидел на выключателе, что нога не моя, а второго парня. После этого капитан нас прогнал и велел регулировать движение проезжавших машин.

Теперь Джен рассмеялась уже во весь голос:

– Уверен, что не ты наступил на кнопку?

– Уверен. Но мог наступить и я. Мы оба были зелеными и глупыми.

– И правда забавная история.

Она направилась к мясному отделу.

Выбрав две упаковки говяжьего фарша, положила их рядом с яйцами. Батон хлеба немного сполз к яйцам, и она переложила продукты прежде, чем взять еще две упаковки мяса. Положив их в тележку, обратила внимание, что пармезан лежит прямо среди коробок с тестом для лазаньи. Она посмотрела на Уокера.

Он вопросительно глянул на нее, затем на тележку:

– Полагаю, фарша хватит.

– Ладно.

Что ж, возможно, все само соскользнуло. Она вернула сыр на место.

Далее Джен положила два пучка салата в угол тележки. И в этот раз упаковка теста для лазаньи лежала на бутылочках с соусом. И теперь стало ясно, что продукты двигаются не сами по себе.

– Перестань! – шутливо вспыхнула она. – Ты еду кладешь неправильно.

– Неправильно? – Уокер улыбнулся с откровенным ехидством. – Не знал, что есть правила.

– Это заметно, мистер Шеф, – фыркнула она.

– Мы и распаковывать их тоже будем по некоей системе? И готовить?

– Да ты просто весельчак.

Я? Он засмеялся. – Но ведь ты выстроила пирамиду из еды.

– Ах, замолчи! – Джен усмехнулась и шагнула к помидорам.

Он легонько толкнул ее бедро тележкой:

– А расскажи ты о своем первом вызове.

– Моя история не так забавна. Нам сообщили о пожаре в лесу. Была осень, и огромная, полная луна в небе. Мы даже говорили о ней по дороге. Мы прибыли на место, и….

Не успела она закончить, как Уокер расплылся в улыбке.

– Ты угадал. Лунный свет пробивался сквозь деревья, но через толщу леса звонивший человек не видел луны целиком. Видел только оранжевый отблеск.

– И подумал, что лес горит.

– Да.

Джен улыбнулась, и Уокер тоже. Собрав в тележке все, что требовалось, она нашла короткую очередь к кассе. Уокер остановил тележку позади нее и стал выкладывать покупки на конвейер. Несколько минут спустя они оба, добравшись кратчайшим путем до третьего отделения, уже выгружали покупки из спасательного фургона.

Джен сразу направилась внутрь, неся в обеих руках бумажные пакеты с продуктами, затем остановилась, заметив, что Уокер застыл на краю подъездной дорожки, пристально глядя на двоих мужчин у входа в приют «Руки помощи». Напряжение в его осанке заставило ее вернуться и встать рядом с ним.

– Ты в порядке?

– Да, конечно.

Его голос звучал будто издалека, что заставило ее посмотреть на него внимательнее. Его лицо словно окаменело, глаза сузились до тонких щелок. Что он видел? В одном из мужчин Джен узнала сотрудника приюта. Второй был незнакомцем.

Уокер так сильно сжимал кулаки, что костяшки на пальцах побелели. Почему он вдруг стал разглядывать тех мужчин? Имело ли это отношение к убийству его жены?

– Ты знаешь этих людей? – спросила она.

Словно опомнившись, Уокер резко повернулся, подойдя к грузовику, вынул оставшиеся пакеты и направился с ними в здание.

В последний раз посмотрев на мужчин у приюта, Джен последовала за ним, испытывая тревогу и любопытство одновременно.

Безоблачное поведение ее партнера испарилось. Исчезло под маской хмурого человека с каменным лицом, каким она видела его при первой встрече.

На пороге кухни она поняла вдруг, что он так и не ответил на ее вопрос. Потому задала другой:

– Ты уверен, что все в порядке?

– Уверен, – мрачно бросил он ей.

Джен удалось не моргнуть, но сердце ее ёкнуло. Она-то вообразила, что доверие между ними уже возникло.

«Доверие?» – мысленно усмехнулась она. О каком доверии могла идти речь, если она лгала ему? И шпионила за ним?

Уокер стал выкладывать покупки, и Джен видела, что постепенно он приходит в себя. Что так встревожило его?

– Спасибо за помощь, – сказала она. – Дальше я справлюсь.

Он поднял на нее взгляд, будто только теперь вспомнив о ее присутствии.

Его отчужденность стала сродни пощечине, напомнив Джен, кто она такая. И кто он. И ради чего она здесь.

Не важно, как выглядели их отношения, друзьями они с Уокером не были. «И никем другим» добавила она про себя, когда воспоминание об их поцелуе мимолетной вспышкой пронеслось в ее голове.

Джен тихо улыбнулась:

– Ты можешь идти. Это ведь не минутное дело. Ты мне уже достаточно помог в магазине.

Уокер продолжал выкладывать покупки, буквально закипая от нетерпения. О чем он думал, глядя на тех двоих мужчин? Он не горел желанием отвечать на ее вопросы – это было столь же очевидно, как если бы на его лбу красовалась надпись: «Отвали». Почему он не хотел говорить с ней? Потому что определенные вещи не желал обсуждать? Или потому что имел свои тайны?

– Если у тебя еще дела, – сказала она, – не откладывай. Я, может, позже попрошу тебя о помощи, чтобы правильно уложить лазанью.

– Мне надо кое-что проверить. Позже увидимся.

– Ладно.

Две секунды спустя Уокер исчез из вида, и Джен мысленно отругала себя. Поддавшись его внешнему шарму, она напрочь забыла, что находится под прикрытием. Забыла о реальности. Она выполняет свое задание. Задание, итогом которого вполне может стать его арест по обвинению в убийствах.

Детектив Дэйли позвонила ей этим утром, назвав время смерти торговца амфитамином. У Фэрриса имелось алиби, что отныне исключало его из списка подозреваемых, но у Уокера алиби не было. Период времени оказался тем же, о котором с ним говорил по телефону его брат. И пока он ездил по делам, вполне мог убить торговца. Но убил ли?

Джен не знала ответа. На данный момент она понятия не имела, что ей думать об Уокере Маклейне, но тем не менее сказала детективу, что брат Уокера искал его именно в указанный отрезок времени.

Ее разочаровывал тот факт, что она не узнала ничего нового, но еще большее разочарование она испытывала из-за того, что Уокер так откровенно указал ей на место. Ей казалось, что они сблизились, но она ошиблась. А заодно невероятно близко подошла к тому, чтобы забыть главное правило своей работы – никаких эмоций.

Следовало помнить, что она следит за этим человеком, а не крутит с ним роман.

Уокер знал, что-то между ним и Джен изменилось, и вовсе не из-за того поцелуя. Скорее, потому, что он вел себя как последний кретин.

Он окончательно признал это следующим вечером. Вечеринка пожарных на его заднем дворе была в полном разгаре, и синяя смена Уокера громила зеленую смену в волейбол. Джен подбросила мяч и пасовала его Уокеру. Он с силой ударил его, и тот полетел через сетку. Клэй Джессап, муж Шелби, – детектив по профессии, согласившийся играть за другую команду, – тут же вернул мяч на их территорию. Синяя смена заработала еще одно очко. Уокер невольно стиснул зубы.

Похоже, Шеп трогал Джен после каждого очка. Хлопал в ладонь или трепал за плечо… Один раз он даже с победным видом усадил ее себе на плечо. С каких это пор волейбол стал такой контактной игрой?

Эти частые прикосновения внешне не докучали Джен. Напротив, казалось даже, что ей весело. Лицо ее пылало, синева глаз выделялась на фоне золотистого загара. Кожу от изящной шеи до выреза модной футболки-безрукавки покрывали сверкающие капельки влаги. Взгляд его блуждал от линии ее спины до сильных стройных ног в облегающих голубых капри.

Уокер заставил себя отвернуться. Он лупил по мячу с такой силой, что удивительно, как мяч не лопнул. Однако Шеп не был основной причиной его злости. Куда сильнее Уокер злился на себя из-за того, что жестко заговорил с Джен накануне.

Она не казалась обиженной, не пыталась его избегать, пришла на вечеринку, но отношения их не выглядели прежними.

Уокер оставил игру и вернулся на веранду, чтобы разогреть два газовых гриля. Когда они нагрелись, начал готовить гамбургеры, в то время как муж Шелби жарил куриные грудки. Складные кресла были расставлены под тремя дубами во дворе Уокера, и на них, там и здесь, сидели пожарные и их гости. Стол для пикников на шесть персон стоял на крытой части веранды.

Несколько минут спустя Уокер пригласил всех к столу. Они с Клэем складывали готовое мясо на поднос, и гости мигом образовали беспорядочную очередь.

Миски с чипсами, картофельным салатом и фруктами стояли на одном конце. Чашки и чайники со сладким чаем – на другом. Холодильник со льдом и напитками пристроили под столом. Беседуя и смеясь, все наполняли свои тарелки, стаканы и садились есть.

Уокер и Клэй жарили мясо до тех пор, пока каждый не получил свою порцию. Джен села за стол рядом с Шепом, Фэррисом, капитаном Йервудом и Шелби. Уокер непрестанно думал о Джен. Вернее, о том, как близко к ней сидит Шеп. Краем глаза он увидел, как его друг встал, тронул Джен за плечо, потом что-то сказал ей. Она протянула ему свою чашку, и еще он взял чашку у капитана.

Шеп пошел к холодильнику, стоявшему в нескольких футах от Уокера.

Наполняя чашки льдом, Шеп улыбнулся своему другу:

– Иди поешь. За столом еще есть куда приткнуться.

– Да, сейчас подойду.

Он перевернул полупрожаренную котлету.

Взгляд его метнулся к Джен в тот момент, когда Шеп протиснулся к своему месту рядом с ней, а затем, наклонившись, что-то сказал.

Увидев их лица столь близко друг к другу, Уокер почувствовал щемление в груди. О чем они говорили? Может, Шеп приглашал ее на свидание? Он хороший парень. Джен может и согласиться. И Уокеру не понравится, если такое произойдет. Он не имел права на эти чувства – сам ведь он приглашать ее не собирался, – но именно их испытывал.

Вчера он получил удовольствие от похода в магазин вместе с ней, но потом сам же все испортил зациклившись на новом посетителе приюта. С той минуты он думал лишь о том, чтобы пойти и поговорить с тем человеком, и проверить, нет ли на костяшках его пальцев того самого шрама. Шрам отсутствовал. И человек не знал никого с такой отметиной. Уокером овладело отчаяние. Сможет ли он жить спокойно?

После разговора с бродягой он был слишком подавлен, чтобы сразу заметить едва уловимое напряжение, возникшее между ним и Джен, но и в его толстый череп оно наконец просочилось.

Этим утром он почувствовал вину из-за той резкости, что позволил себе вчера. Он твердил себе, что объяснять ей ничего не обязан, но чувство вины уходить не желало.

Клэй захлопнул гриль и налил себе чаю:

– Курица готова, так что пойду и перекушу вместе с Шелби.

Уокер кивнул, указав лопаткой на еще жарящиеся гамбургеры:

– Я тоже почти закончил.

Сделав большой глоток, Клэй посмотрел в сторону Джен:

– Шелби говорит, вы с новой партнершей хорошо сработались?

Так было до вчерашнего вечера, когда Уокер показал ей зубы.

– Да.

– Просто партнеры?

Уокер покосился на него:

– А что же еще?

– Она красавица.

– Уверен, твоя жена порадуется твоему мнению.

Мужчина поперхнулся:

– А ты так не думаешь?

Уокер сделал долгую паузу, затем с неохотой ответил:

Я не слепой.

Прозвучало почти как признание.

– Не думал пригласить ее куда-нибудь?

Уокер прищурился:

– Ты говорил с моим братом?

Клэй рассмеялся:

– Нет, просто думал, может, она тебе нравится.

– Это было бы лишним.

– Понимаю. Шелби говорит, ты ни с кем не встречаешься с тех пор, как умерла Холли.

– А с каких пор люди так заботятся о моей личной жизни?

– Полагаю, с тех пор, как заметили, что она бы тебе не повредила.

Работой и нерегулярным общением с семьей ограничивалась вся социальная жизнь Уокера за последние два с половиной года. Вечеринки пожарных он раньше устраивал у себя каждый год, но после убийства Холли эта была первой.

Клэй посерьезнел:

– Но ты прав. Это никого не касается.

Если кто-то и знал природу горя, конфликта эмоций и ярости Уокера, то это Клэй. Он не только потерял свою первую жену, умершую от рака, но и лучшего друга, брата Шелби, погибшего, когда они вместе занимались альпинизмом.

Уокер не мог заставить себя оторвать глаз от Джен.

– Шелби сказала правду. У меня действительно не было свиданий.

По правде говоря, ничто не доставляло ему в последнее время той радости, как вчерашний поход за покупками вместе с Джен. Ему понравилось смотреть на нее, разговаривать с ней, подшучивать… То, как она сортировала покупки, показалось ему очень забавным.

– Тебе виднее, что делать дальше, – сказал Клэй.

Уокер не был в этом так уверен. Единственной женщиной, действительно интересовавшей его, была Джен, и они уже оба сошлись на том, что их близость – плохая идея, поскольку работали вместе. Но если у них и возникнут отношения, никаких правил они не нарушат. Пожарный департамент запрещал отношения между старшими офицерами, но не между пожарными.

Суть в том, что Джен нравилась ему как напарник и он не хотел портить их отношения, что, возможно, уже сделал накануне, поведя себя так грубо.

Нет, он не то чтобы чувствовал большую потребность с ней объясниться, но отношения могли сказаться на работе. А это опасно. К тому же Джен имела право знать, почему он позволил себе такую резкость.

Он обошел гостей, убедившись, что у всех достаточно еды, и как раз говорил с группой гостей под одним из деревьев, когда увидел, что Джен поднялась и вошла в дом. Несколько секунд спустя за ней последовал Фэррис. Зачем?

Уокер был уже на полпути к задней двери, когда осознал, что делает, но не остановился.

Он вошел в кухню, оглядывая смежную гостиную и переднюю дверь. Ни Джен, ни Фэрриса не было видно. Шум донесся из холла, ведшего в две спальни для гостей, ванную и подсобку. Выйдя из-за угла, он увидел, как Джен открывает дверь спальни и заглядывает в нее.

– У тебя все в порядке?

Она чуть не подпрыгнула, оглянувшись через плечо с неуверенной улыбкой:

– Я ванную искала.

Он ткнул пальцем:

– Через две двери.

– Спасибо.

Он решил дождаться ее на кухне. Для того чтобы выйти, Джен придется ее миновать, и тогда он поговорит с ней.

Когда она вышла, Уокер стоял, прислонясь к ближайшей столешнице.

Она будто удивилась: Привет.

– Привет. Хотел с тобой поговорить.

– Ладно.

Выглядела она так, будто понятия не имела, о чем речь.

– Насчет вчерашнего.

Задняя дверь открылась, и в дом заглянул капитан Йервуд.

– Есть еще лед? – прогремел он.

– Конечно, сейчас достану. – Уокер извлек мешок со льдом из холодильника и передал его капитану.

Стоило тому закрыть дверь, как из фойе появился Фэррис. Он прошел через кухню, и стоило ему выйти через заднюю дверь, как в нее вошла Шелби, направляясь к обеденному столу за оставленным на нем подносом с печеньем.

«Сколько народу сюда еще войдет?» – раздраженно подумал Уокер. С разговором приходилось подождать.

Убрав с печенья пластиковую обертку, Шелби понесла его к выходу, по дороге сказав Уокеру, чтобы тот захватил свое домашнее мороженое. Джен взяла с подноса печенье и тут же подхватила пластмассовые пиалы и ложки. Уокер взял большое ведро ванильного мороженого и большую ложку и пошел следом за ней.

Ему не представилось шанса поговорить с ней, пока не ушли все, кроме Шелби и Клэя. Шелби и Джен стояли у раковины, ополаскивая посуду и загружая ее в посудомоечную машину, пока Клэй во дворе убирал складные кресла.

Когда Шелби потянула к себе ведро для мороженого, Уокер решил не медлить. Он встал рядом с ней и легонько пнул ее локтем:

– Дальше я сам справлюсь. Вам с Клэем не обязательно оставаться и все мыть.

– Да нам не трудно. – Шелби с любопытством перевела взгляд на Джен, затем обратно на него. – Пойду помогу Клэю с креслами.

– Хорошо, спасибо.

Она вышла, и Уокер залил средство для мытья посуды в металлическое ведерко. Он посмотрел на Джен, казалось всецело поглощенную ополаскиванием стеклянной кастрюли:

– Вечеринка понравилась?

– Да. – Хоть ее улыбка и не выглядела такой широкой, как обычно, пульс его тут же подскочил. – Шелби рассказала мне, как они с Клэем дружили много лет, прежде чем влюбились.

Передав Джен ведерко, Уокер взялся за противень из-под мяса. В машинку он не влезал, и его пришлось мыть вручную. Несколько минут они работали молча. Пару раз он задел рукой мягкую, шелковистую кожу ее руки.

Когда она вытирала ведерко, воспоминание заставило Уокера усмехнуться.

– Что смешного? – спросила Джен.

– Вспомнил о том, как моя жена впервые готовила мороженое.

– Вот как?

Джен казалась заинтересованной, и он продолжил:

– Она забыла положить ваниль.

– Ну и ну!

– Да, поганый вышел вкус. Она так на себя разозлилась, что впредь держала на холодильнике записку, гласившую «Добавь ваниль!».

– Ты никогда раньше не говорил о ней, – тихо сказала Джен.

Он знал, что не говорил. И вдруг, не без удивления, осознал, что это второе хорошее воспоминание о жене за последние два дня. Впервые за два с половиной года мысли не ограничивались воспоминанием о ее смерти и смерти их ребенка. Тем, как их убивают из-за проклятой цепочки.

Закончив с посудой, Уокер протер тряпкой обеденный стол, а Джен вытерла стойку. Он знал, что должен извиниться.

Уокер облокотился о край стойки. Она ополаскивала тряпку для посуды.

– Слушай, не сердись на меня за вчерашнее.

Джен взглянула на него, легонько нахмурившись.

– За то, что был с тобой резок после того, как мы вернулись из магазина.

Она пожала плечами:

– Все в порядке.

– Нет, не в порядке. Ты всего лишь задала мне вопрос, а я огрызнулся. Мне правда жаль.

– Уокер…

– Те парни, о которых ты спрашивала… Один из них там работал. Но я не узнал второго.

Секунду Джен не знала, что ответить.

– Их присутствие тебя явно чем-то обеспокоило.

– Да. – Он провел рукой по затылку, случайно задев ее предплечье. – Полагаю, ты уже слышала, что мои жена и ребенок были убиты?

Она почувствовала, как внутри у нее все замирает. Дыхание ее стало тихим и прерывистым. Вот откровенная беседа, которой она так ждала. Может быть, – всего лишь может быть – сейчас она получит информацию, которая приведет ее к выводу, убийца он или нет. От одной лишь этой мысли у нее вспотели ладони.

Джен кивнула.

– С тех пор как это произошло, я пытаюсь выяснить, чьих это рук дело. Единственное, что я знаю об убийце – он бездомный, со шрамом на костяшках правой руки. Поэтому я регулярно захожу в приюты. И, увидев вчера вечером нового человека, забыл обо всем. Думал лишь о том, чтобы поговорить с ним и взглянуть на его руку.

– Ты пошел и поговорил с ним? – Она хорошо запомнила лицо бездомного, так что, если впоследствии будет найден его труп, она сможет сказать, тот ли это человек, с которым говорил Уокер.

– Да. Шрамов у него не было, и он не знает никого со шрамом на правой руке.

Джен почувствовала огромное облегчение, но остановиться уже не могла:

– А если бы ты увидел шрамы, что бы тогда сделал?

Уокер ответил долгим и пристальным взглядом:

– Полицию бы вызвал. Что же еще?

– Не знаю. В таких ситуациях люди проявляют эмоции. Например, злость.

– О чем ты? – Ей почудилось, что в глазах его мелькнула боль, затем он прищурился: – Думаешь, я способен убить?

– Нет! – Она от души надеялась, что нет. Казалось, такой вопрос его удивил. Она положила ладонь ему на руку. Я не хотела показаться любопытной. Ты не обязан мне ничего рассказывать.

– Знаю, но ты мой партнер, и я повел себя неправильно. – Он говорил на эту тему лишь с Шепом и членами своей семьи, но конечно же может довериться и Джен. Я не стану утверждать, что никогда не прихожу в ярость… Я бываю не в духе… Но я не должен был вести себя как идиот.

Она помолчала, затем ответила:

– Спасибо, что рассказал.

– Ты имела право знать.

– Я рада, что не сделала ничего плохого.

– Не сделала.

В ее синих глазах он готов был утонуть. Каждый раз, стоило ему вот так приблизиться к ней, кровь приливала к вискам. Взгляд его опустился на ее мягкий, розовый рот, и ему захотелось снова к нему припасть.

По идее разговоры об убийстве жены должны были лишить его любых мыслей о Джен как женщине. Но этого не случилось. Наоборот, он захотел ее сильнее прежнего. Изящная ямочка за ее ухом. Нежность ее кожи и дивный аромат тела… Она медленно приводила в действие давно забытые им чувства, и он испытывал желания, о которых даже не помнил.

Ему не следовало об этом думать. Он не был готов. Во всяком случае, его мозг. Тело же, как говорится, ожидало команды «На старт».

Джен облизала губы, и желание его вспыхнуло с новой силой. Он хотел снова поцеловать ее, поднять на кухонную стойку и войти в нее.

Прекрасные глаза Джен вспыхнули, и Уокер понял, что она хочет того же не меньше, чем он. Веки ее опустились, и он ощутил на губах ее дыхание. Но стоило ему склониться, как она положила ладонь ему на грудь, отстраняясь.

– Нет, – пробормотала она.

Сердце его пропустило удар. Он закрыл глаза и выпрямился. Рука Джен по-прежнему лежала на его груди, едва не прожигая дыру в футболке. Он подождал, не сводя глаз с ее лица. Она пошевелила пальцами, почти погладив его, затем сжала в кулаке футболку.

– Ведь мы собирались больше этого не делать…

– Я помню. – Голос его прозвучал угрюмо. Почти чувствуя сладость ее губ, он прикрыл ее руку своей ладонью, прижав к себе. – Но я хочу.

Джен с трудом справлялась с волнением.

– Это плохая мысль.

– Потому что мы работаем вместе?

– Да, и кроме того… Мне сейчас не нужны отношения.

– Понимаю. – Что ж, коротко и ясно. И конечно, малоприятно для мужского самолюбия. Он недвусмысленно взглянул на ее руку.

Она явно боролась с собой, но в конце концов разжала кулак и отпустила его футболку. И тут же шагнула назад:

– Пожалуй, я лучше пойду.

– Хорошо.

Попрощавшись с Шелби и Клэем, Джен пошла к передней двери, и Уокер последовал за ней. Она уже стояла у своего джипа, припаркованного у тротуара, когда Уокер поймал ее за локоть:

– Мы друзья? То есть работать вместе сможем? Я не все испортил?

– Из-за вчерашнего?

Он кивнул.

– Нет. Все бывают не в духе, Уокер.

– А как же поцелуй?

В глазах Джен, как ему показалось, мелькнула паника.

– А что с ним?

– Он не станет нашей проблемой?

– Конечно нет, – улыбнулась она. – О нем уже забыли.

Он пытался забыть, но не мог. И не хотел, чтобы забывала она. С того вечера у ее дома прошла уже почти неделя, но всякий раз, стоило Уокеру вспомнить о нем, ему казалось, будто внутри у него все переворачивается с ног на голову.

Джен испытывала то же, что и он. Ему хватало одного взгляда на нее, чтобы это понять. Напряжение висело в воздухе. Он хотел повалить ее на землю и целовать до тех пор, пока она не признает, что ни черта не забыла.

Ему, может, и следовало забыть поцелуй, но этого никогда не случится. А она, вероятно, была права, остановив его, но, глядя вслед ее машине, он понимал, что никакой правоты в этом не видит.

Глава 7

Джен сказала Уокеру, что о поцелуе она забыла. Два вечера спустя после вечеринки в его доме она призналась себе, что это была самая большая ложь в ее жизни. Она ничего не забыла. Она хотела снова его поцеловать. Она жаждала большего. Но разум во весь голос кричал ей, чтобы она держалась от Уокера как можно дальше. Но она обязана работать с ним до тех пор, пока не завершится расследование. Об этом за вчерашний день она напоминала себе не единожды.

Ближе к вечеру следующего выходного Джен дежурила возле его дома, сидя вместе с Робин Дэйли в маленьком автомобиле с сильно затемненными стеклами.

Наблюдение предложила Джен, и Робин решила, что идея неплохая. Может, детектив думала, что Джен надеялась поймать Уокера во время попытки убийства очередной жертвы? Втайне Джен надеялась, что очередное убийство случится этим вечером и тогда они с Робин смогут подтвердить алиби Уокера.

Сердце подсказывало ей, что убийца-мститель не он. Ей требовались лишь факты, способные доказать ее правоту.

Они появились в его районе примерно в пять тридцать, сначала проехали по улице мимо фасадной части его дома, а затем по извилистой улице вдоль ручья вернулись обратно. Увидев внедорожник Уокера, они припарковались на почтительном расстоянии от его дома. Движение за последние два часа значительно усилилось.

Джен уже рассказала Робин об инциденте у пожарной части, когда Уокер повел себя как одержимый при виде мужчин у входа в приют.

– Я спросила, в порядке ли он, и Уокер ответил, что в порядке, не дав больше никаких объяснений. – Джен не сказала Робин, что он повел себя грубо. – Но на вечеринке он объяснил мне, что регулярно заходит в приюты, пытаясь найти того, кто по описанию похож на убийцу его жены. И, хотя я это уже знала, мне кажется, то, что он поделился со мной, хороший знак.

Робин кивнула.

Джен удивляло то, что он с ней поделился, что вообще пожелал объяснить ей свое поведение. А долгая пауза, выдержанная им после ее вопроса, что бы он сделал, окажись у незнакомца шрам на пальцах, чуть не заставила ее сердце замереть. Ответил ли он ей, что пойдет в полицию, лишь потому, что такой ответ социально приемлем? Или потому, что он и в самом деле законопослушный гражданин?

Джен хотелось, чтобы он оказался невиновен, но она не имела права позволить себе так думать. Уокер был главным подозреваемым в расследовании дела о серийных убийствах. Ее работа заключалась в том, чтобы сообщать новые факты и собственные наблюдения, а не пытаться обелить его.

– Я старалась найти что-нибудь в его доме в день вечеринки, но он застукал меня. Пришлось сказать, что я ищу ванную.

– Он поверил?

Джен пожала плечами:

– Вроде бы. Он ждал меня в кухне, но о произошедшем больше не упомянул.

Джен не сказала Робин, что именно тогда он в первый раз попытался перед ней извиниться. И конечно, не сказала, как Уокер пытался ее поцеловать. Или о том, что жалела, не позволив ему этого сделать.

Наблюдение за домом Уокера и надежда выяснить, не отправится ли он куда-нибудь этой ночью, переполняли Джен эмоциями. Желание выяснить правду. Уязвленное самолюбие из-за его резкого ответа тем вечером. Неуверенность в том, чем было вызвано его желание объясниться…

Когда стемнело, Робин налила ей чашку кофе из огромного термоса. Джен протянула коллеге упаковку печенья с арахисовым маслом. Пустые контейнеры из-под салатов и фруктов лежали завернутые в фирменный бумажный пакет из ресторана.

Робин примостилась в уголке, так что свет уличного фонаря позволял ей читать.

Перелистывая свой маленький блокнот, детектив пригубила кофе:

– Мы со Спенсером повторно изучили биографии жертв мстителя. Решили их еще раз перепроверить.

Джен не отрывала глаз от машины Уокера на подъездной дорожке:

– Начиная с первой жертвы?

Робин кивнула:

– Ты читала досье на этих типов?

– Мельком пробежала.

– Первый из них семнадцать лет отсидел за убийство маленькой девочки. Отпущен из-за сбоя в компьютерной базе. А два дня спустя в пригороде Оклахома-Сити нашли труп двенадцатилетней девочки. И повсюду его ДНК. Через неделю его убили.

– Трудно обвинять кого-то в его смерти. – Преступления против детей всегда вызывали у Джен ярость. Она знала, что и у Робин тоже, да и у любого знакомого ей копа. – А что насчет второй жертвы?

– Подкладывал самодельные бомбы в почтовые ящики. Ждал суда, но был выпущен из-за ошибки при задержании. Месяц спустя подложил бомбу в почтовый ящик. Тот взорвался, и при этом сильно пострадала пожилая женщина. Его обгоревшее тело нашли два дня спустя.

Джен громко фыркнула.

– Третьего убили, когда ты работала, – сказала Робин.

– Да, я помню, как вы с Джеком о нем сообщили. Отсидел за то, что кого-то сбил насмерть в пьяном виде. Вышел из тюрьмы и через несколько часов опять-таки насмерть сбил молодых супругов. В этот раз на угнанной машине. На самом не было ни царапины. – Джен постукивала ногтем по рулю. – Он гулял четыре месяца, пока его не прикончили. Почему убийца так долго ждал?

– Возможно, не мог его найти.

Под ветром зашумели листвой придорожные деревья. Окно возле Джен было приоткрыто, до нее донесся запах травы вперемешку с бензином и аромат кофе.

Робин перевернула страницу в блокноте:

– Четвертая жертва. Торговец амфитамином… Признан виновным в изготовлении и сбыте наркотиков. Через неделю после освобождения уже вовсю изготавливал наркотики и продавал их школьникам.

– Убийца-мститель делает обществу настоящее одолжение. – Джен было трудно осуждать линчевателя за то, что он избавлял общество от убийц и наркоторговцев, невзирая на то что ее задачей оставалась его поимка. – Жаль, что это противозаконно.

– Кроме шуток. – Робин поставила чашку, сделав пометку в блокноте.

Джен прошлась глазами по окрестным домам. Лунный свет падал на крышу машины Уокера, аккуратно постриженный газон и кусты вдоль лужайки.

Развернув печенье, она сунула его в рот и разгладила обертку:

– Ты уже выяснила, когда последний убитый был выпущен из тюрьмы?

– Примерно шесть недель назад.

– И убит меньше чем через неделю, – подытожила Джен.

– Верно, – ответила детектив. – Не похоже, чтобы убийства происходили по конкретной временной схеме. Пока у всех жертв общее лишь то, что все они совершали преступления, чаще всего насильственного характера, после освобождения из тюрьмы.

Джен запрокинула голову на спинку сиденья.

Робин посмотрела на часы:

– Сейчас почти полночь. Можно надеяться, что мистер Маклейн сегодня из дому не выйдет.

– Надеюсь, не выйдет. У нас утром смена, и мне не хотелось бы гоняться за ним ночью.

– Тебе нужно быть на работе примерно через семь часов. Если хочешь, подремли, я послежу одна.

– Возможно, чуть позже я и воспользуюсь твоим предложением. Сейчас немного взвинчена из-за кофе.

Робин улыбнулась, глядя в сторону дома Уокера:

– Я читала кое-что из твоего личного дела. Ты разоблачила бордель в пожарной части?

– Странно, да? Скорее даже ненормально.

– Наверное, нелегко пришлось? В конце концов, насколько я поняла, заправляли там всем мужчины…

– Там работали две женщины, предлагавшие секс за сверхурочные часы или просто за деньги. Все выяснилось, когда одна из них предложила мне приработок. Я согласилась, и она все выложила.

– Ну и ну. – Робин подобрала под себя ногу. – Кто-нибудь знал, что ты агент?

– Нет. Слухи пошли после ареста тех парней, которые все это придумали. Доказательств не было, но некоторые относились ко мне так, словно подозревали, что это я выдала тех ребят.

– Ты осталась в той части?

– Еще месяца на два. Провела их словно в аду. И очень обрадовалась, когда меня отправили на обучение в качестве медика отряда особого назначения вместе с парнями из другой части.

Несколько секунд Робин молча изучала ее.

– Не думаю, что смогла бы выполнять твою работу. Не захотела бы, это точно.

– Я бы ее не выбрала. Просто меня назначили.

Обычно она не обсуждала свою работу, потому что задания ее относились к внутренним делам Пожарного департамента, но с Робин говорить было легко.

– А на первом задании я поймала пожарного-поджигателя, которого не могли вычислить два года. Меня внедрили после того, как на одном из его пожаров погибла семья. Узнать, что поджигателем является человек, которому общество доверило свою защиту от той самой стихии, которую он использовал в качестве орудия – вот это мерзко. А сдавать его копам было приятно.

– Нечего возразить. И хотя меня мало заботит наш отдел внутренних расследований, я знаю, что и они зачастую неплохо срабатывают.

– Ненавижу лгать людям, но хорошие результаты чаще всего перевешивают любые угрызения совести. – «Чаще всего», – подумала Джен. Впервые за всю карьеру у нее возникли сомнения. – В тех двух случаях я не стыдилась своей лжи. Но бывает и иначе.

– А в этот раз стыдишься?

– Время от времени, даже зная, что поступаю правильно. – Она вовсе не собиралась откровенничать с коллегой, но так вышло само собой. – Уокеру мне лгать труднее, чем кому-либо прежде. Он доверяет мне свою жизнь не только как пожарный, но и как медик.

Робин понимающе кивнула:

– Возможно, тебе было бы проще, не окажись он таким славным парнем.

– Намного проще.

Джен представить себе боялась, как он возненавидит ее, узнав, что на самом деле она делает в его пожарной части. И почему проводила с ним как можно больше времени.

– А личные отношения с подозреваемым случались?

Джен перевела взгляд на Робин. Может, женщина что-то уловила в ее голосе, когда она говорила об Уокере?

– Я держу личные эмоции вне игры. Иногда это трудно, но я научилась. – Осознав, что в голосе ее присутствуют оборонительные нотки, Джен смягчилась. – Бывают и трудные дни. Я стараюсь помнить о том, что моя задача собирать факты, а не заводить друзей.

– Мне бы тяжко пришлось.

«Не представляешь, как тяжко», – подумала Джен.

– Я хочу сказать, что, если тебе пришлось бы по-настоящему подружиться с подозреваемым? Или вступить с одним из них в романтическую связь. Вышло бы просто ужасно.

– Верно.

Так оно и вышло.

– А работа когда-нибудь вставала на пути у отношений? Мне известно, что копы очень подолгу не видятся с семьями, когда работают под прикрытием.

– За три года моей работы мне не приходилось с этим сталкиваться.

– Ты ни с кем не встречалась до отъезда из Талсы? – Робин потянулась за термосом и налила им обеим еще кофе. – Вот это немного удивляет.

– Я была обручена. Очень давно. Но ничего не вышло. С тех пор никаких отношений.

– Выходит, у нас есть кое-что общее.

Джен взяла у нее чашку:

– Ты тоже обручалась?

Женщина поджала губы:

– Н-да. И даже у алтаря стояла.

– Что произошло?

– Он бросил меня. В последнюю минуту.

– Тоже полицейский?

– Да, и полный урод. – В голубых глазах Робин мелькнула злость.

– Почему он ждал до венчания? – спросила Джен. – Наверняка и раньше сомневался. Были какие-нибудь признаки?

Я не замечала. Жениться на мне его отговорил один из приятелей. Свидетель с его стороны.

У Джен отвисла челюсть.

– Приятель? Никогда о таком не слышала.

– Трудно сказать, кого из них мне хотелось пристрелить первым. Я рада, что не вышла за кретина, особенно если его чувства ко мне были так слабы. Тем не менее я ненавижу, когда другие люди лезут в мои дела.

– Естественно! И давно это случилось?

– Около пяти лет назад.

Почти четыре года назад Джен оставила Марка. Прежде чем она успела задать Робин следующий вопрос, завибрировал ее мобильник. Робин проверила табло.

– Это детектив Спенсер, – сказала она, прежде чем ответить. – Алло.

Глядя на Джен, Робин кивнула:

– Да, она здесь. Я включу микрофон. – Нажав клавишу, она пояснила Джен: – Он не использует рацию потому, что сейчас не в машине.

Раздался голос Джека:

– Вы меня слышите?

– Да, – ответили Джен и Робин.

– Хорошо. Примерно час назад меня вызвали к месту убийства, и пока все указывает на то, что это дело рук мстителя.

– Что ж, мы ждали, что скоро он опять себя проявит, – заметила Джен.

– Да, – согласился Спенсер.

– Время смерти уже установлено? – спросила Робин.

– Судмедэксперт уже здесь. Ему нужно время, чтобы знать наверняка, но, по его мнению, парня прикончили в течение последних шести часов.

Джен подняла глаза на детектива:

– Мы с Робин обе можем подтвердить, что Маклейн весь вечер не выходил из дому.

А это означало, что они могли быть уверены в его непричастности по крайней мере к одному из убийств. Джен вздохнула с таким облегчением, что у нее заболела грудь.

Взгляд ее остановился на белом пикапе, приближавшемся с конца улицы. Она нахмурилась, когда он притормозил и остановился около дома Уокера. Высокий, стройный мужчина вышел из машины и направился по газону к парадной двери.

Джен подалась вперед, стараясь лучше разглядеть прибывшего:

– Кто-то только что подъехал к дому Маклейна.

– Кто?

– Еще не уверена. Подождите.

Свет уличного фонаря тут же упал на массивные скулы и темные взъерошенные волосы. Джен тут же узнала и сильные длинные ноги, и походку. В животе ее будто завязался тугой узел. Ее бросило в холод, затем сразу в жар.

«Нет, нет, нет!»

Она выругалась, а Робин судорожно вздохнула.

– Лоусон? – спросил Спенсэр. – В чем дело?

– Это Маклейн!

– Что? Кто? Парень, который только что подъехал?

– Да, – ответила она, стиснув зубы.

Робин пробормотала:

– Я знаю этот пикап. Это машина его брата.

– Я думал, Уокер дома. – Джек был явно сбит с толку.

– Мы тоже. – Джен не знала, куда девать охватившую ее злость. Все то время, что они следили за домом, надеясь предоставить ему алиби на новое убийство, его не было внутри.

Она все еще злилась на себя во время смены следующим вечером. Минуло девять тридцать, и в части царила тишина. Большинство смотрели телевизор. Уокер несколько секунд назад зашел в кухню, и Джен зашла следом.

Куда ездил Маклейн прошлой ночью? Что он делал? Почему на пикапе брата? Ей хотелось задать ему все эти вопросы, но тогда пришлось бы объяснить, как она узнала о его отсутствии. Конечно, она могла солгать, сказав ему, что заезжала к нему по какому-то делу и не застала. Или же могла дальше выуживать информацию.

Из телевизора доносились звуки футбольного матча.

Уокер как раз открыл холодильник и глянул через плечо, когда она вошла.

– Хочешь чего-нибудь? Я собрался выпить чаю.

– Было бы здорово. Спасибо.

Наполнив два стакана, Уокер передал один ей и облокотился о стойку. Он сделал большой глоток, и Джен не могла оторвать глаз от его мощной шеи. Из-под расстегнутых верхних пуговиц рубашки выступала его волосатая грудь, и она подавила в себе дикое желание расстегнуть рубашку и пройтись ладонью по всей ее ширине.

– Что интересного делала в выходные? – спросил он.

«Часами шпионила за твоим домом».

– Ничего особенного. А ты чем занимался?

– Ничем, достойным упоминания.

«Выкладывай все!» Она теряла терпение. И испытывала разочарование. Прошлой ночью они с Робин верили, что в деле произошел перелом, но все их надежды разбились вдребезги, когда Уокер вышел из белого пикапа. Ну почему он не сидел дома?

Его пряный запах прокрался в ее легкие. Дразнящий аромат мужчины. Ей хотелось закрыть глаза и насладиться им.

Телефонный звонок вырвал ее из мечтательного состояния. Уокер обошел стойку и взялся за трубку, как раз когда телефон зазвонил снова.

– Ясно, – ответил он человеку на другом конце провода. Повесив трубку, он сказал: – Проблемы в приюте. Пусть кто-нибудь возьмет медкомплект.

Джен оказалась у двери в гараж через несколько секунд после него. Шеп, Фэррис и Шелби шли следом за ней. Она повернулась, передала им инструкции Уокера, затем пошла дальше. Она видела, что он уже почти у входа в приют «Руки помощи».

К тому моменту, как она ступила на газон, Уокер уже разговаривал с худенькой женщиной с копной черных кудрей на голове. Джен встала рядом с ним как раз ко времени, чтобы услышать часть ее последней фразы:

– …боюсь, что он может себя убить. Он уже ранил одного из наших волонтеров.

– Где он? – спросил Уокер.

– В подсобке. Запер дверь изнутри, но я слышу, как он сам с собой разговаривает. Он очень возбужден.

– Полицию звали?

– Велела медсестре вызвать их сразу после звонка вам.

– Хорошо. – Уокер последовал за женщиной.

Джен пошла за ними, на ходу выясняя имя женщины по надписи на пластиковом бедже, прикрепленном к ее желтой рубашке. Мириам Дозье, ассистент директора.

Они обогнули большую стойку, за которой встречали посетителей, и пошли прямо по коридору.

– Насколько серьезно ранен ваш волонтер? – спросил Уокер.

– Длинный неглубокий порез на груди. Он в кабинете доктора. – Женщина говорила спокойно, но с нотками тревоги в голосе. – Волонтер сказал нам, что, атакуя его, мужчина сам довольно сильно порезал руку и было много крови.

Уокер кивнул. Справа от них находилась прачечная с несколькими стоящими в ряд стиральными машинками и сушилками, стол, чтобы складывать вещи, и перекладина для вешалок.

Мисс Дозье остановилась у запертой двери с табличкой «Свежее белье».

– Он внутри. Дверь запер после того, как оттуда выбежал волонтер. Потом я слышала несколько щелчков, так что не уверена, заперта ли дверь.

Изнутри то и дело доносились крики вроде «Не смейте входить!» и «Я вас убью!».

По спине Джен пробежала холодная дрожь.

Уокер потянулся к двери, и она схватила его за руку:

– Нам стоит дождаться полицию.

– А вдруг он кровью истекает? Надо проверить.

– У него нож, – произнесла Джен спокойным голосом, но еще сильнее сжав его руку.

Сквозь дверь до них доносилось бормотание, бессвязное и лихорадочное.

Услышав шаги, они с Уокером оглянулись. Шеп, Фэррис и Шелби спешили по коридору к ним. Шеп нес медкомплект.

Отпустив руку Уокера, Джен ввела остальных в курс дела. Позади нее слышались сильные удары в стену и новые крики.

Шеп нахмурился:

– Возможно, тебе стоит дождаться копов, Маклейн.

– Да, – согласился Фэррис. – Мы не обязаны туда заходить. Я точно не пойду.

Уокер молча протянул руку. Шеп передал ему медкомплект.

– Спасибо. – Уокер постучал в дверь. – Сэр, вы меня слышите?

– Отвали! – раздался мужской голос. – Отойди от двери!

– Вы ранены, сэр? Просто ответьте.

– Да, они меня порезали! Они пытаются меня убить.

– Я врач. Я мог бы осмотреть вашу рану, если вы позволите мне войти.

– Нет! Ты позволишь им убить меня!

– Я хочу вам помочь. Позвольте, я покажу вам свою сумку для лекарств.

Мужчина пререкался еще около минуты, и наконец Уокер убедил того впустить его в комнату. Дверь оказалась не запертой, и он приоткрыл ее, тут же просунув впереди себя черную сумку медкомплекта.

– Никакого оружия! – крикнул мужчина.

– Здесь никто не вооружен, сэр, – сказал Уокер. – Только лекарства.

Прошло несколько долгих секунд. Джен и Уокер обменялись тревожными взглядами.

– Ладно, только ты, – произнес мужчина усталым голосом.

Не успел Уокер пошевелиться, как Джен вцепилась ему в руку:

– Ты ни в коем случае не пойдешь туда один.

– Ты слышала, что он сказал.

– Мне плевать. Ты не знаешь, что там. Я иду с тобой.

– Нет, не идешь! – Уокер, не сводя с нее глаз, обратился к другому пожарному: – Шеп, помоги мне тут.

– Она права, дружище, тебе не стоит идти одному.

– Можешь пойти со мной.

– Нет, – сказала она прежде, чем Шеп ответил. – Я твой напарник. И мы теряем время.

Уокер обжег ее взглядом, но она даже не моргнула. Ей было все равно, насколько он раздражен. Он не зайдет один в темное помещение, где прячется психически неуравновешенный, вооруженный ножом мужчина.

– Окажись я на твоем месте, ты бы меня тоже не пустил, – тихо добавила она. – Чем дольше мы здесь спорим, тем больше крови он теряет.

Уокер что-то пробормотал, и хоть она не разобрала слов, суть их вполне уловила. Ему это не нравилось.

В конце концов он спросил мужчину:

– Моя коллега может войти со мной? Ее помощь пригодится.

Чуть подумав, мужчина согласился. Джен и Уокер медленно, осторожно переступили порог. Длинная, узкая комната была заставлена длинными высокими полками.

– Закройте дверь! – крикнул мужчина. – Закройте!

Свет из холла падал на сложенные в ряд полотенца и постельное белье. На мужчине были растоптанные рабочие ботинки и грязные джинсы; верхняя часть его туловища и лицо оставались в тени. На линолеуме виднелась лужа крови.

– Закройте ее!

Уокер закрыл дверь и потянулся к выключателю.

Нет!

– Сэр, мне необходим свет, чтобы осмотреть рану.

– Фонарик, – тихо сказала Джен ему на ухо.

Он кивнул:

– У моей коллеги есть фонарик. Она его включит, хорошо?

– Не светите мне в лицо, – велел мужчина. – Они меня увидят.

– Конечно не будем. – Уокер поставил сумку на пол и натянул перчатки, садясь на корточки рядом с раненым. – Могу я взглянуть на вашу руку?

Джен тоже опустилась на колени, направив свет фонарика в пол, чтобы надеть перчатки. Фонарем она старалась не водить по сторонам, ибо испуганный взгляд мужчины вызывал у нее озноб.

– Как ваше имя? – спокойно спросил Уокер, склоняясь над раной на руке.

– Арни. – Взгляд его напряженно следил за каждым движением Уокера. К запаху хлорки примешивался сильный запах немытого тела.

Уокер осмотрел рану на внутренней части локтя.

– Мне будет проще перевязать вас, если вы отдадите мне нож.

– Нет, он мой! – Мужчина отпрянул, махнув ножом в направлении лица Уокера.

Джен вздрогнула. Она не понимала, как Уокеру удалось не сделать того же.

Он остался спокоен и продолжал беседу:

– Все в порядке. Просто сидите спокойно, и я обработаю рану.

– Сидиспокойно, сидиспокойно, сиди спокойно. – Арни повторял эти слова, сложив их вместе и говоря все быстрее. – Сидиспокойно.

Воспоминания нахлынули на Джен, подобно яркой вспышке. Смена настроения, паранойя, страх… В голове у нее зашумело, и ей понадобилось все самообладание, чтобы не дать рукам задрожать.

Уокер спокойно говорил:

– Я сейчас очищу вашу руку от крови, хорошо?

– Л-ладно. – Голос мужчины прерывался. В неясном отблеске фонаря кожа его казалась блестящей. – Не делайте мне больно, прошу вас. Не делайте мне больно.

Джен почувствовала, как Уокер приостановился, оценивая внезапную смену настроения мужчины.

– Не волнуйтесь, я осторожно.

Она затаила дыхание, не зная толком, за себя больше боится или за Уокера. С особой аккуратностью и без резких движений он очистил рану. Взгляд пациента метался между ним и Джен. При этом он жалобно бормотал.

Уокер спокойным голосом произнес:

– У вас довольно глубокий порез, Арни. Возможно, придется зашивать…

– Нет! – завопил мужчина. Глаза его расширились, на лице проступил пот. – Не трогайте меня! Я вас убью!

Хаотичное поведение мужчины пугало Джен, у нее засосало под ложечкой. В висках застучало. Она знала эти симптомы. У нее тут же перехватило дыхание.

Я не причиню вам боли, – успокоил его Уокер. – Зашивать я вас не буду. Просто перевяжу рукуи остановлю кровь. Вы дадите мне это сделать?

Та часть Джен, которая не боролась в этот миг с призраками прошлого, признала, что Уокер действовал очень грамотно. Он сохранял спокойствие, и Джен оставалось делать то же самое.

«Соберись». Она сжала фонарь, осознав, что у нее вспотели ладони. Большое кровавое пятно окрасило рубашку Уокера.

– Вы хотите помочь мне? – спросил пациент слабым, дрожащим голосом.

От скачков настроения, наблюдавшихся у мужчины, она почувствовала ком в горле.

– Вы видели людей, которые пытаются меня убить? Вы знаете, где они?

– Их здесь нет, Арни. Здесь есть только люди, которые пытаются вам помочь, – это я и Джен.

Мужчина кивнул, устало посмотрев на Джен.

Распознав навязчивые идеи и паранойю как признаки маниакального синдрома, она почувствовала, будто на ее сердце открылась старая рана. Стало душно и тяжело дышать.

«Забудь все, что было», – твердила она, гоня от себя жуткие воспоминания, роящиеся в голове.

Уокер повернулся к ней и что-то сказал. Она поняла, что ему нужен жгут, и потянулась к сумке, чтобы достать его.

Вспомнив, как любой шум мог вывести Марка из спокойного состояния и привести в бешенство, она старалась действовать как можно более тихо и аккуратно. Она нащупала жгут и протянула его напарнику.

Испугавшись ее движения, мужчина закричал и сделал рывок в сторону Уокера. Лезвие ножа мелькнуло в тусклом свете, пройдя в миллиметре от его лица. У Джен чуть сердце в груди не замерло. Она отшатнулась через мгновение после Уокера, который сумел перехватить запястье Арни и вывернуть его – оружие упало на пол.

Джен схватилась за рукоятку и толкнула нож в дальний угол. Он еще позвякивал об пол, когда она повернулась к Уокеру. Арни неожиданно свернулся клубком и заплакал.

Уокер ошеломленно смотрел на мужчину.

Весь ужас лет, проведенных с Марком, накатил на Джен, подобно кислоте, проевшей толстую завесу памяти. Слезы подступили к глазам. Вся сила воли понадобилась ей, чтобы не выбежать из подсобки. За всеми запахами – немытой плоти, антисептиков и крови – Джен уловила еще один, едва уловимый пряный аромат. Уокер.

Его запах вернул ее к реальности и помог выровнять дыхание. Она сумела на время отставить эмоции и начать делать то, что должна.

Уокер быстро обмотал жгутом руку мужчины, спокойно приговаривая:

– Все будет в порядке, Арни.

Мужчина продолжал хныкать. Ровный жалобный звук, обнажающий каждый нерв Джен. Ей казалось, что стены сдвигаются. В ней снова зародилась паника.

– Я открою дверь, – сказала она тонким, пронзительным голосом.

– Постой. – Уокер затянул бандаж, затем потрепал мужчину по плечу: – Арни, ты не против, если мы тебя отсюда выведем? Тебе помыться надо.

Пациент что-то ответил, но Джен не разобрала его слов. Когда Уокер кивнул ей, она медленно открыла дверь, жестом давая понять, чтобы все оставались в холле.

Там стояла мисс Дозье с двумя офицерами полиции, низкорослый худой мужчина в перепачканной кровью рубашке – очевидно, тот самый пострадавший волонтер, – женщина, чья именная табличка сообщала о том, что она врач, и пожарные из третьего отделения. К ним уже успел присоединиться капитан Йервуд.

Арни все еще находился в позе зародыша. Уокер дал знак Шепу и Фэррису, чтобы они зашли, объяснив пациенту, что теперь им займутся эти люди. Арни смотрел на них, ничего не отвечая. Они помогли ему встать и повели к выходу.

Уокер вышел из подсобки:

– Кто-нибудь знает, кто он?

– Я говорила с сотрудницей «Гриффин мемориал». – Мисс Дозье назвала больницу в Оклахома-Сити, где лечили душевнобольных бездомных. – Он отказался принимать лекарства. Наш врач уже начала процедуру перевода Арни обратно к ним.

Джен хорошо знала, с какими проблемами сталкиваются душевнобольные, не принимающие необходимых лекарств. К сожалению, даже слишком хорошо. Принимаешь их, и чувствуешь себя хорошо. Не принимаешь, и причиняешь боль себе и тем, кого любишь.

После того как Джен и Уокера опросили полицейские, они зашли в кабинет директора. Та отказалась выдвигать обвинения, пояснив, что душевнобольные не должны бояться приходить сюда. И хотя раненый волонтер также решил не выдвигать обвинений, у офицеров не оставалось выбора, кроме как арестовать Арни за вооруженное нападение и увести его с собой. Покинув приют, они отправили его в тюрьму временного содержания для душевнобольных.

Мисс Дозье проводила пожарных до выхода.

– Спасибо вам большое. – Она пожала руки Уокеру и Джен, затем обвела глазами остальных. – Всем вам. Не знаю, что бы я без вас делала. Меня бы он туда не впустил.

– Не за что, – ответили все.

По дороге в часть Джен казалось, будто она ступает по толстому ватному полу. В воздухе стояла духота. Все краски потускнели, а звуки казались приглушенными. И в то же время по венам ее пульсировал адреналин, вызывая еле заметную дрожь.

Вернувшись в пожарную часть, Джен стала думать об Уокере и о том, как он действовал. Спокойно, уравновешенно… И одна мысль вновь и вновь приходила ей на ум. Он рисковал жизнью, помогая склонному к насилию бездомному человеку.

К тому моменту Уокер еще не знал, что мужчина склонен к насилию по причине болезни, а не из хулиганских побуждений. Арни напал с ножом на волонтера и пытался ранить его. Он опасен, вне зависимости от причины.

С какой стати Уокер помогал бы такому человеку, если он убийца-мститель? Спасать одного бездомного, вооруженного ножом, чтобы позже убить другого? Не совсем логично. Он не колеблясь хотел войти туда один – мысль, от которой ей до сих пор становилось не по себе.

Он мог пострадать. Мог быть убит. Осознание этого заново подстегнуло унявшийся было адреналин. Джен поняла, что теряет контроль над собой.

Она старалась держать себя в руках, пройдя за остальными в кухню, и встав поодаль от всей группы, окружившей обеденный стол. Кое-кто продолжал расспрашивать Уокера о поведении пациента, интересуясь, был ли мужчина накачан наркотиками или он действительно душевнобольной.

Почему все просто не могли заткнуться? Джен пришлось жить с душевнобольным, и она прекрасно знала все симптомы, такие, как переменчивость настроения и расстройство личности.

Она чувствовала себя так, словно в нее глубоко всадили острый нож. Стены будто давили на нее, она не могла больше сдерживаться и слепо повернулась к двери. Ей нужно уйти отсюда.

Глава 8

Только что Джен находилась в кухне, вместе со всеми, и вдруг ушла. Уокер почувствовал, что она вышла, и, обернувшись, получил тому подтверждение.

Она вела себя странно с того момента, как они закончили с Арни, и Уокер полагал, что это результат оттока адреналина после критической ситуации, что нередко случалось после спасения людей. Теперь он так не думал.

Выйдя следом за ней, он покинул здание и осмотрел освещенную уличными фонарями территорию, он обвел взглядом лужайку перед приютом, затем улицу… Нигде ее не увидев, решил проверить стоянку позади здания. Свет фонаря на телефонном столбе отбрасывал достаточно света, так что дорогу он видел.

Уокер чувствовал невероятный прилив энергии, как и всякий раз после спасения жизней или тушения пожаров, но постепенно адреналиновый допинг сходил на нет. Он свернул за угол и, сойдя с тротуара, пошел вдоль выходящих на запад парковочных мест. Его потертые ботинки тихо ступали по асфальту. Молочно-белый свет заливал маленькую стоянку, и он увидел Джен, недвижно стоящую, прислоняясь к дверце своего джипа, спиной к нему. При виде ее напряжение спало окончательно.

Уокер пошел в ее направлении, остановившись лишь в нескольких футах от нее. Его внедорожник стоял рядом с ее машиной, а с другой стороны от нее стоял «вайпер» Шепа. Свет скользил по ее коже, давая причудливый дивный отблеск. Уокер думал, что Джен услышит его шаги, но она не обернулась, и он спросил:

– Ты в порядке?

Она подпрыгнула, ухватившись за дверь и сразу же открыв ее:

– Просто вышла кое-что забрать.

Джен порылась в салоне и что-то оттуда взяла. Ему показалось или она в самом деле била себя по щеке? Выпрямившись, она потрясла белым полиэтиленовым пакетом:

– Мои мыло и шампунь.

Уокер подумал, что именно одно из двух этих средств издает тот чудесный цветочный запах, который так его дразнит всякий раз, стоит ему лишь приблизиться к ней.

И Джен не хотела смотреть на него. Он приблизился, положив ладонь на открытую дверь ее машины:

– Лоусон, ты в порядке?

– Конечно. – В голосе ее звучали нотки ложной бравады. – О чем это ты?

– Нервничаешь из-за того, что парень метил в нас ножом?

– Немного. – Она повернулась к нему, слабо улыбнувшись, но в глаза ему не глядя. – Но все хорошо.

– Все не хорошо. – Он шагнул вперед и встал рядом, чувствуя тепло ее тела и напряжение, которое волнами пульсирует в ней.

Джен содрогнулась:

– Нам не пора вернуться?

– Можем не торопиться. – Он вгляделся в ее лицо и, когда она наконец подняла на него взгляд, нахмурился, увидев в ее глазах смятение.

В бледном свете ему показалось, что он видит на ее щеке влажную борозду. Он поднял руку и вытер ее большим пальцем.

– Ты плакала?

Нет.

Она ответила так быстро, что он сразу распознал ложь. Он опустил руку:

– В чем дело, Джен?

– Я же сказала, я…

– Тебя что-то гложет. Это из-за последнего вызова? – Одну руку он положил на открытую дверь, вторую на крышу, закрыв ей путь к отступлению. – Скажи мне, из-за чего ты расстроена?

Джен пожала плечами:

– Задание оказалось напряженным. Понадобилось прийти в себя.

Он, может, и поверил бы ей, если бы не затравленный взгляд и то, как она впилась в свой пакет. Да какого черта?!

– Это же не все. Но что тогда?

– Он тебя чуть не ранил! – Слова эти вырвались непроизвольно. – А что, если бы я не вошла в подсобку вместе с тобой? Ты понимаешь, как сильно рисковал?

Звучало так, будто…

– Ты на меня злишься? – спросил он, не веря своим ушам.

– Нет… да… нет! – На мгновение она прикрыла глаза. Я не злюсь.

Она боялась за него, понял Уокер. Он за нее тоже боялся. Потому и не хотел, чтобы приближалась к неадекватному пациенту или общалась с ним. Но подобные ситуации являлись частью их работы.

– Кто-то должен был осмотреть парня.

– Полиция была в пути.

– Мы должны были знать, насколько сильное у Арни кровотечение. Ждать мы не могли.

– Каковы правила? Двое вошли, двое вышли. Плохо, Маклейн. Очень плохо!

– Там было не пламя, Лоусон. И процедура не пожарная.

– Мне плевать. Тебя обязан был кто-то прикрыть.

– Кое-кто и прикрыл, – возразил Уокер.

– Тот человек был опасен. Безумен! – Ее голос сорвался. – Страшно подумать, что он мог сделать.

Уокер лишь теперь понял, какой страх она испытывала на протяжении всех тех минут, что они помогали пациенту с ножом. Он убрал руку с крыши джипа, взял ее за подбородок, приподнял лицо и заглянул прямо в глаза:

– Он тебя расстроил.

– Не то чтобы лично он. – Слезы, навернувшиеся ей на глаза, заставили Уокера отступить. – Я… Я знала такого человека.

– Душевнобольного?

– Да. – Она издала нервный смешок, закрыв глаза ладонью. Я не ожидала, что такое произойдет. Это вызвало много воспоминаний.

– Очевидно, не слишком приятных.

– Нет. И они застали меня врасплох.

Уокер опустил руку на ее талию. Он ждал.

– Мой жених, Марк, страдал биполярным расстройством.

Уокер побледнел. Большим пальцем он тихонько чертил маленькие круги выше линии ее талии.

– Должно быть, тебе было трудно.

– В последний год его обучения стали проявляться симптомы. Он сделался нетерпелив, несдержан и часто злился. Поначалу мы винили стресс и загруженность работой, но состояние его ухудшалось. Настроение становилось все менее предсказуемым. И все более опасным. Он мог быть славным и милым, а минуту спустя выйти из себя, кидаться вещами и бить… все вокруг.

– И тебя? – Уокер прижал ладонь к ее талии. – Тебя он бил?

– Нет. Он никогда никого не трогал. Только стены, двери, однажды разбил зеркало. – Она судорожно вздохнула. – Мы с его родными в конце концов убедили его пойти к врачу. Он согласился, потому что сам видел: что-то с ним не так.

– И тогда ему поставили диагноз. – Свободной рукой Уокер забрал у Джен из рук пакет и поставил его на землю.

Она кивнула.

– Доктор быстро подобрал комбинацию лекарств, которые помогали, но Марк сказал, что чувствует себя как зомби. Он не мог концентрироваться, часто начинал говорить и не завершал предложение. И не мог… Мы не могли… – Она отвернулась. – Не могли заниматься сексом. Начав прием лекарств, он перестал испытывать половое влечение, а если и испытывал, что случалось крайне редко, сделать ничего не мог.

– Господи. – Должно быть, парень чувствовал полное бессилие. А это могло лишь усугубить ситуацию. И он перестал принимать лекарства.

– Да. Когда он впервые сообщил об этом мне и своим родным, все так расстроились, что он пообещал возобновить прием таблеток. И ненадолго возобновил. – Голос ее стал задумчивым. – Принимая лекарства, он менялся на глазах. Мрачный, ушедший в себя… Мы ходили на консультации, но вся ситуация не могла не сказаться на нас.

Она оставила глубокий след, и Уокер это видел.

– Он во всем обвинял себя. В своей болезни, в том, что плохо справлялся с работой, и в том, что только на мне держатся наши отношения. Я так не считала, но так считал он. Он не чувствовал в себе жизненных сил и не мог заниматься сексом, а потому снова перестал принимать лекарства. Иногда он пропадал по нескольку дней, затем появлялся, грязный и изможденный. Иногда он даже не помнил, где был. И еще… – Она поперхнулась. – Он думал, что я пытаюсь причинить ему вред.

Неудивительно, что на вызове Джен так переволновалась.

Уокер вдруг осознал, что в какой-то момент положил вторую ладонь ей на талию. Мягким движением он притянул ее к себе:

– Должно быть, это было ужасно.

Она кивнула. Ее ладони покоились на его бицепсах, прощупывая их сквозь рукава рубашки.

– Так что же случилось? Я знаю, ты так и не вышла замуж.

Я не могла жить, не зная, где он и жив ли. И не выносила мысли, что он подозревает, будто я хочу ему навредить. Создавалось впечатление, будто он меня не знает. – Она глубоко вздохнула, и Уокер почувствовал, как шелохнулась ее грудь. – Его семья обвинила меня в том, что он перестал принимать таблетки. Говорили, будто я давила на него из-за отсутствия личной жизни. Что он перестал принимать таблетки потому, что я обвиняла его в неспособности заниматься любовью.

Чушь.

– Они обвиняли меня, потому что боялись и испытывали боль.

– Это не причина все валить на тебя. – Он испытал злость, понимая, какие страдания эти люди причинили Джен. Как будто она не прошла через ад, чувствуя себя предательницей по отношению к этому мужчине.

– Я оставалась с ним еще некоторое время, даже после того, как поняла, что человека, в которого я когда-то влюбилась, больше нет. Нас с ним больше нет. В конце концов я поняла, что больше не выдержу, и ушла от него.

– И ты по-прежнему чувствуешь вину, хотя прекрасно знаешь, что больше ничего сделать не могла.

Она закусила нижнюю губу и кивнула:

– Иногда.

Он слишком хорошо знал, как в душу закрадывается вина. Сам он чувствовал ее не потому, что не сумел спасти ребенка и Холли. Но он испытывал интерес к другой женщине, а потому казался себе предателем. До встречи с Джен у него не возникало подобных проблем.

Она тихо стояла перед ним, и ее ароматные волосы приятно щекотали его подбородок. Слыша ее дыхание, он понял, что ее пульс учащается. И не важно, что сейчас было самое неподходящее время для того, чтобы испытывать сексуальное возбуждение. В таком положении она не могла не ощутить того, что с ним происходит, и все же не двигалась.

Поцеловать ее, казалось бы, так просто. Она нуждалась совсем не в этом, но все же он не мог сдержаться, и губы его скользнули по ее лбу.

Она тихонько отстранилась. Во взгляде ее читалась уязвимость, и это выражение сразу же пробудило в нем инстинкты защитника.

Я не хотела предаваться воспоминаниям. Думала, что все уже позади, но сегодняшняя ситуация застала меня врасплох.

– С прошлым такое бывает. – Он чувствовал, что Джен, так же как и он, не любила бередить старые раны. – Я рад, что ты рассказала мне.

– Я часто думала, как бы у нас все сложилось, если бы Марк не заболел. Или если бы я осталась с ним дольше. Но это было настоящей пыткой. А мне хотелось двигаться дальше.

– Пришло такое время. – И его собственное время тоже пришло, подумал Уокер. С тех пор как он встретил Джен, хорошие воспоминания пришли на смену плохим. Он нежно провел ладонью по ее спине. – Ты все сделала правильно.

– Чаще всего я так и думаю.

– Ты по-прежнему влюблена в него?

– Не влюблена, – сказала она. – Я люблю его, а скорее любила то, что мы вместе собой представляли. В этом есть смысл?

– Да.

Она подняла глаза. Беззащитные и невинные.

– Ты все еще любишь жену?

Любит ли? Он подумал об их свадебном альбоме, лежавшем на столике в гостиной так, что он мог в любой момент просмотреть его. В прошлом он делал так каждый свободный вечер.

И тут его осенило. Он не просматривал альбом с того вечера, как поцеловал Джен.

– Я люблю ее как часть своей прошлой жизни. Есть смысл в этом!

– Да, – мягко ответила Джен. Она улыбнулась, глядя ему в лицо, и Уокер сжал ее крепче.

Глаза ее загорелись. Напряжение между ними росло с каждой секундой. Жажда поцелуя нахлынула на него, подобно огромной волне. Он не поцелует ее сам, но если этого пожелает она, он возражать не станет.

На протяжении бесконечно долгой секунды Уокер думал, что может быть… Но момент был упущен.

Джен положила ладонь ему на грудь:

– Я так рада, что Арни тебя не ранил.

Нотки сострадания в ее голосе тронули его до глубины души, пробравшись в те темные пустые закоулки, в которых стало светлее с того дня, как он впервые ее увидел. Уокер грубовато ответил:

– Я тоже, что он не ранил тебя.

– Выходит, ты не хотел бы променять меня на другого напарника?

– А что, есть кандидаты? – пошутил он.

– Эй! – Джен тихонько его толкнула.

– Думаю, я дам тебе еще один шанс.

– Спасибо тебе огромное, – протянула Джен.

Уокер усмехнулся. В тусклом свете глаза ее блестели. Она была великолепна.

Его поразило то, как долго она оставалась со своим женихом. Ситуация, похоже, была невероятно трудной и походила на долгую, мучительную агонию постепенно угасающего человека. Уокер хотя бы знал, что Холли и ребенок умерли и это конец.

Уокер вглядывался в тонкие черты Джен. Он не только желал ее; она ему нравилась. Он восхищался ею – это тоже факт. Нечто большое и горячее рвалось из его груди.

Она заметила это по его лицу и отступила на шаг:

– Спасибо, что позволил поплакать у себя на плече.

– Нет проблем.

Джен могла плакать на нем в любое время. На плече, на груди – на любой части тела. Уокер отошел, чтобы она могла закрыть дверь джипа.

Он поднял ее пакет, и они вместе отправились в здание. То, что он чувствовал по отношению к ней, было глубже интереса и заботы о коллеге, намного глубже. Он думал, что, может, и ее чувства меняются. Он не знал, пыталась ли Джен бороться с ними, и не был уверен, стоит ли это делать ему.

На следующий день, во время тренировки с огнестрельным оружием в отряде особого назначения, Джен по-прежнему размышляла о том, каким отзывчивым оказался Уокер прошлым вечером. Хоть он и задал ей несколько вопросов, в основном позволил ей говорить о Марке.

Но позже, до конца их смены, Уокер держался отстраненно, так, что она по-настоящему удивилась, когда он предложил ей вместе поехать на стрельбы. Не желая упускать возможность понаблюдать за ним, она сказала «да». Поездка была приятной, но почти все время Уокер молчал.

Прошлым вечером она поделилась с ним самым сокровенным, тем, что даже с друзьями обсуждала редко, не говоря уж о подозреваемом. Многие собеседники чувствовали себя неуютно, если речь заходила о психических расстройствах.

На миг ее даже охватила паранойя, и она подумала, не ведет ли он себя так, потому что подозревает ее в шпионаже, ведь она лгала ему всего несколько минут назад. Как только они дошли до здания тренировочного центра, Джен притворно спохватилась, что оставила в его машине батарейки для плеера.

Вернувшись к джипу Уокера, она обыскала его. Как и ранее в шкафчике, она не нашла ни единой мелочи, которая могла бы связать его с убийствами мстителя. И в этот раз она испытала куда больше облегчения, нежели разочарования.

Пару часов команда практиковалась в быстрой стрельбе и стрельбе в процессе движения. Инман объявил перерыв, и все пошли к фургону, припаркованному у сетчатого забора, окружавшего стрельбище.

Первой подойдя к машине, Джен открыла заднюю дверцу. Большой сине-белый кулер, наполненный льдом, стоял между двумя расположенными вдоль стены скамьями. Прочная железная перегородка, похожая на стенку для инструментов, отделяла водительское и переднее пассажирское сиденье от остального салона. Вспомогательные инструменты, рамы для выбивания дверей и кусачки по металлу висели здесь наряду с оружием и патронами, несколькими наборами пластиковых наручников, было также и кое-какое медицинское и электронное оснащение.

Инман потянулся к кулеру, случайно уронив шлем с края сиденья.

Джен подхватила шлем, когда тот покатился к ней:

– Поймала.

– Спасибо.

Инман передал бутылки с холодной водой всем членам команды, стоявшим и беседовавшим небольшими группами.

Джен стала поднимать шлем, когда вдруг обратила внимание на фотографию за его подкладкой. На выцветшем помятом снимке была изображена белокурая девочка, на вид двенадцати-тринадцати лет.

– Моя сестра, – сказал Инман, увидев, что она глядит на снимок.

– Миленькая. – Джен вернула шлем на место. Пожарные часто носили в шлемах фотографии близких. Очень долго, уже оставив Марка, Джен носила в своем шлеме его фотографию. – Еще молодая.

– На фотографии ей двенадцать.

– Она живет поблизости?

– Нет. Она скончалась вскоре после того, как сделали снимок.

– Простите.

Сделав большой глоток воды, он посмотрел вдаль:

– Это было очень давно.

Джен знала, что проходящее время не помогает меньше тосковать по близким.

Несколько минут спустя он снова собрал всех в группу, велев установить новые мишени. Джен и остальные заряжали винтовки, пока Инман крепил бумажные мишени к неравномерно расставленным по полигону столбам.

– Практикуем стрельбу с заложниками. Я хочу, чтобы вы разделились на команды по три человека.

Стрельба с заложниками обязана была быть идеальной на сто процентов. Пририсованные от руки очертания второй головы виднелись из-за передней мишени, так что создавалось впечатление, будто подозреваемый использует кого-то в качестве щита. Дело усложнялось не только небольшим размером мишени; команда обязана была уметь двигаться быстро и в любую секунду поразить цель насмерть. Такие навыки отрабатывались тысячами тренировочных выстрелов.

Инман приставил медика к каждой группе, так что они с Уокером работали порознь. Но это не означало, что она меньше ощущала его присутствие. По крайней мере, так она могла понаблюдать за ним, сохраняя определенную дистанцию.

Уокер выглядел очень занятым, и она стала задумываться, не слишком ли разоткровенничалась с ним накануне. Впервые после ухода от жениха Джен не чувствовала себя одинокой. Ей не хотелось слишком много размышлять на эту тему.

Во время тренировки слышались привычные шутки и хвастовство на тему, кто лучший стрелок.

Дважды Джен ловила на себя взгляд Уокера, и он не спешил отводить от нее глаз. Синяя бейсболка с логотипом Пожарного департамента Пресли отбрасывала тень на его глаза, так что прочесть что-либо в его взгляде она не могла. О чем же он думал?

Уже почти стемнело, когда Инман распустил отряд. Нервы Джен были на пределе. Убедившись, что ее винтовка не заряжена, она положила ее на заднее сиденье машины Уокера, рядом с сумкой, в которой лежали ее бронежилет, электрошокер и прочее оборудование. Когда она повернулась, чтобы сесть в машину, Уокер уже стоял перед ней и держал дверцу.

– Благодарю.

– Не за что.

Едва коснувшись ее локтя, он помог Джен залезть в кабину. Затем захлопнул дверь, обошел джип и сел за руль. Бросив сумку на заднее сиденье, он выехал со стоянки.

По дороге к ее дому он пытался решить, стоит ли ему пригласить Джен на свидание. Размышлял он об этом с прошлого вечера. А точнее, с того вечера, когда он ее поцеловал.

В салоне тихонько гудел кондиционер, и до Уокера доносился теплый аромат ее кожи. Когда она откинула голову на спинку сиденья, он спросил:

– Удалось поспать утром, после смены?

– Часа четыре, – ответила Джен.

– Это хорошо. После вчерашнего вечера я не был уверен…

Сонная улыбка придала ее взгляду выражение мягкого вожделения. Ему захотелось протянуть руку и дотронуться до нее.

После всего, что она рассказала ему о своем бывшем, Уокер испытывал невероятную потребность защитить ее. Стать частью ее жизни.

Джен, возможно, и продолжала считать их всего лишь партнерами, но для него их отношения переросли в нечто большее. Большее, чем он прежде хотел признавать. Большее, чем просто физическое влечение, хотя конечно же имело место и оно.

Он не забыл сладкий привкус ее губ и хотел снова припасть к ним. Прошлым вечером ему показалось, что это снова произойдет.

Когда Алан Джексон в приемнике запел о женщине по имени Даллас, живущей в штате Теннесси, Уокер убавил звук:

– То, что ты вчера рассказала мне, просто невероятно.

– О Марке? – В голосе ее слышалась настороженность.

– О том, как ты осталась с ним и пыталась все наладить. Большинство людей опустили бы руки.

Она взглянула на него:

– Ты бы не опустил.

Ее взгляд, казалось, освещал все закоулки его души. Как ей удалось так быстро и прочно занять место в его жизни?

– У тебя с тех пор были с кем-нибудь отношения?

– Нет. Встречалась иногда, но ничего серьезного.

– И много прошло времени?

– Четыре года.

– Немало. А я не встречался ни с кем.

– Два с половиной года для некоторых не такой большой срок.

– По-моему, чересчур большой, – пробормотал он.

Джен склонила голову и покосилась на него с любопытством.

Встречные автомобили проносились мимо по мере того, как они двигались навстречу уличным фонарям. Уокер провел рукой по затылку:

– С тех пор как умерла жена, я даже не интересовался другими женщинами. Но ты все изменила.

Джен медленно выпрямилась. На лице ее отражалось удивление.

Уокер продолжал:

– Тем вечером ты сказала, что забыла о нашем поцелуе, но я не забыл. Я не мог перестать думать о тебе и не желаю переставать. И не хочу, чтобы переставала ты.

В глазах ее появилось смятение.

– Мы договорились…

– Не мешать личную жизнь с работой. Я знаю.

– Верно.

Он свернул на перекрестке неподалеку от ее дома.

– Я хотел бы проводить с тобой время вне работы.

Казалось, Джен заставила себя улыбнуться и ответила:

– Ты ведь не думаешь, что мы уже одно целое?

– Нет. По крайней мере, еще нет.

Сказав это, он понизил голос, и ему понравилось, как расширились ее глаза.

– Ты не думаешь, что капитан Йервуд станет возражать?

– Нет, если не будем хвастаться этим в части. Желание и беспокойство спорили на ее лице.

О чем она сейчас думала?

– Хочешь сказать, что ты не думала о нашем поцелуе?

Джен поерзала в кресле.

– А потом все опять чуть не повторилось.

– Я помню. – Ее взгляд упал на его губы, и он понял, что должен взять себя в руки. Ему хотелось поцеловать ее прямо сейчас.

Она потирала пальцы:

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Потому что мы работаем вместе?

Уокер не спрашивал, интересен ли ей этот разговор, потому что знал: ей интересно.

Джен смотрела куда угодно, только не на него, будто ее заставляла нервничать сама мысль о том, чтобы встречаться с ним. С ее напарником, который мог в темноте перевязывать раненого, даже если вокруг свистят пули. Уокер не мог в это поверить.

– Поначалу и я сомневался, – продолжал он. – Отчасти из-за работы, а отчасти потому, что не был уверен, правильно ли это. Но когда все взвесил, сомнений не осталось – я действительно хотел бы видеться с тобой.

– Как я, по-твоему, должна отказаться, если ты говоришь мне такие вещи?

– Не должна. По крайней мере, я надеюсь, что не откажешь.

– Но ты не уверен.

– Тебе это интересно. – Он свернул и припарковался на ближайшем к ее дому свободном парковочном месте. – А если нет, то так и скажи. Я сразу отступлю. Насовсем. – И продолжил мысленно: «На некоторое время. Может быть».

– Что это значит – насовсем?

Я не стану тебя больше тревожить.

– На наших отношениях это скажется?

Он посмотрел в окно, решая, что сказать.

– Мне хотелось бы сказать «нет», но я не уверен. Ты мне очень нравишься, и я сомневаюсь, что смогу оставить все как есть.

Глаза Джен потемнели от испуга.

– Мне не хочется, чтобы ты так легко отступал.

Уокер медленно выдохнул:

– Так ты пойдешь со мной на свидание?

После долгой паузы она кивнула.

– Прекрасно. Может, завтра вечером? Брат с невесткой пригласили меня на ужин, но я передам, что занят.

– Нет, – быстро сказала она. – Не надо.

– Но я хочу увидеться с тобой.

– Я могу поехать с тобой туда.

– Тебя это не смутит? Все-таки это наше первое свидание.

– А я не испорчу ужин?

– Нет. Более того, ты меня выручишь. Невестка вечно твердит мне, чтобы я явился к ним с новой девушкой. Мне уже неудобно показываться перед Кайли в одиночку. Она коп. – Уокер нарочито вздрогнул. – У нее пистолет есть.

Джен усмехнулась и задумчиво поднесла палец к губам:

– Ты возьмешь с собой свое фирменное мороженое?

Он улыбнулся:

– А если не возьму, ты обидишься?

– Да.

– Тогда обязательно возьму.

– Вот тут уж я и правда не могу устоять.

Уокер широко улыбнулся. Он был в восторге и от этого ощущал себя крайне глупо. Это всего лишь свидание, не более того.

– Прекрасно.

– Что мне надеть?

– Ничего… – Уокер поперхнулся под ошарашенным взглядом Джен. – Особенного, – поспешно добавил он.

Ясно.

Ему хотелось закрепить их уговор поцелуем, но они условились лишь о свидании, и он боялся торопить события.

– Думаю, нам лучше расстаться, пока ты не передумала.

Он вышел из машины, открыл заднюю дверцу, достал сумку и понес к ее джипу. Джен шла следом, держа М-16 стволом вниз. После того как Уокер сложил ее вещи в джип, они поднялись по каменным ступенькам к ее квартире.

Джен помрачнела:

– Ты уверен, что твой брат и его жена будут не против моего прихода?

– Не против – это не то слово, поверь мне, – произнес Уокер, представив себе их реакцию. Но чем больше он думал об этом, тем меньше хотел делить с кем-либо Джен на их первом свидании.

– Слушай, может, все-таки пойдем куда-нибудь в другое место?

– Нет, – быстро ответила Джен, – поедем к твоему брату. Я уже настроилась.

Он поймал ее взгляд:

– Уверена?

– Да. Мы с Коллиером встречались, и он понравился мне. Уверена, что понравится и его жена.

– Хорошо. – Уокер придержал ее за локоть, когда они поворачивали на лестничной площадке. Еще несколько ступеней, и они остановились возле ее двери.

Небольшая лампочка над дверью отбрасывала желтовато-белый свет, в котором кожа Джен казалась бархатной.

Я за тобой заеду в семь часов. Подойдет?

– Конечно.

Уокер провел тыльной стороной ладони по ее щеке:

– Обещаю, я не стану представлять тебя сразу всем членам моей семьи.

Сердце Джен сжалось. Возможно, это единственный раз, когда она встретит его родственников и вынуждена будет всем им солгать. Прежде ей казалось, что, узнав правду, ненавидеть ее еще больше Уокер уже не сможет. Но теперь поняла, что сможет.

Она отперла замок и повернула ручку под горячим, полным страсти взглядом Уокера.

– Увидимся завтра.

– Конечно, – произнес он медленно спокойным голосом, от которого ее бросило в дрожь.

Джен смотрела ему вслед, пока он спускался по лестнице, отдавая должное его широким плечам и поджарой, мускулистой фигуре. И когда он выезжал со стоянки, она еще чувствовала его прикосновение на своей щеке.

Уокер сказал, что пытался удержать себя от того, что происходило между ними. Она тоже пыталась.

Ей не следовало идти с ним на свидание. Она вела расследование. Господи, да она несколько часов назад лгала ему, чтобы обыскать салон его автомобиля.

Джен почувствовала, что вынуждена согласиться на свидание, особенно когда он пообещал, что отступит. Она не могла пойти на такой риск, хотя вероятность перейти грань в такой ситуации была невероятно велика. Откровенный мужской интерес, читавшийся в его глазах, пробивал любую ее защиту насквозь. Согласие на ужин с его братом и невесткой, как ей казалось, придавало мероприятию менее опасный оборот.

Она может утверждать, что согласилась по всем вышеизложенным причинам, но также согласилась и по причинам совсем иным.

Потому что она хотела. Хотела его.

И понимала, что действительно небезразлична ему.

Уокер ей тоже. Он рисковал жизнью, чтобы помочь агрессивному бездомному. Зачем ему так поступать, если он ходит по городу и убивает точно таких же людей? По мнению Джен, такое поведение для убийцы нетипично. Так же как и поведение Уокера прошлым вечером, когда он пошел за ней и спросил, что с ней не так.

Именно в этот момент Джен поняла, что в глубине души знала о его невиновности. Убийца-мститель не он. Она это знает.

И теперь ее задача – найти доказательства.

Глава 9

«Будь осторожней», – твердила себе Джен, когда следующим вечером они с Уокером остановились у очаровательного коттеджа его брата. Если раньше ей казалось что она играет с огнем, разрываясь между чувствами и долгом, то теперь она ступила на куда более опасную дорожку, согласившись на свидание с Уокером.

Он заехал за ней чуть раньше, но она не огорчилась – иначе переоделась бы еще раза три, не меньше, подбирая туалет. Она осталась в светло-зеленом летнем платье с кокетливой юбкой выше колен и паре подошедших по цвету зеленых сандалий.

На Уокере были джинсы и белая рубашка. Но выглядели они на нем не так банально, как это может показаться. Мягкая ткань рубашки облегала его мускулистую спину и прикрывала крепкие бедра. Засученные рукава обнажали сильные, красивой формы руки. Одежда приходилась ему точно впору, плотно облегая его широкую грудь, к которой ей уже довелось прикасаться. Впадины на его щеках и легкая щетина отнюдь не помогали ей сдерживаться.

Пейджер висел у него на ремне. Поскольку этим вечером резервными медиками были они оба, у Джен пейджер тоже лежал в сумочке.

Брат Уокера устроил ей экскурсию по дому, начав с прихожей. Уокер обнимал ее за талию, в то время как Коллиер обратил ее внимание на выложенный елочкой кирпичный пол.

– Выглядит потрясающе, – сказала она. – Пол уже был таким, когда вы купили дом?

– Нет. Мы с Уокером его выложили.

– Просто не верится, что вы все сделали сами!

Коллиер провел их в уютную гостиную с камином. Джен улыбнулась Уокеру:

– Ты чинишь машины, выкладываешь полы, тушишь пожары… Что ты еще умеешь?

– Буду рад тебе продемонстрировать, – сказал он негромко, и голос его вызвал у нее легкую дрожь.

Джен забыла, каково это, ходить на первое свидание с человеком, который повергает тебя в сладостное, дразнящее ожидание одним лишь своим взглядом.

Они прошли через гостиную. Темно-коричневый ковер идеально гармонировал с пестрой софой и двумя глубокими кожаными креслами. Оттуда Коллиер повел их по холлу, куда выходили двери просторной ванной и трех спален. Стены оттенка хаки и светлое дерево придавали дому уют.

На стене Джен заметила несколько фотографий, висевших вокруг свадебного портрета Кайли и Коллиера. Джен улыбнулась хозяину дома:

– Уверена, ваша жена была не против переехать сюда после свадьбы. У вас чудный дом.

Хозяин изменился в лице и промолчал.

Поправив волосы, Джен взглянула на Уокера, пытаясь понять, что сказала не так.

Он взял ее за руку и, придержав на секунду, прошептал:

– Дом Кайли сгорел, когда преступник установил газобаллонную бомбу у ее двери.

– Какой ужас!

– Когда я только начал работать следователем, – объяснил Коллиер, – мы с Кайли вели дело о маньяке-поджигателе. Ее дом подожгли, когда мы слишком приблизились к разгадке личности подозреваемого.

– Она пострадала? – спросила Джен.

– Ее ранили, – мрачно ответил Коллиер.

– Подозреваемый был убит, – добавил Уокер. Его брат провел их мимо подсобки, размером с гостиную Джен, и открыл дверь, которая вела в сад. Уокер тихо шепнул ей:

– Она чуть не умерла.

Джен не знала, что и сказать. Сочувствие переполняло ее. Оглядывая просторную комнату, она размышляла, как бы уйти от мрачной темы. Она посмотрела на Коллиера:

– Значит, вы встретились с женой, проводя расследование?

Коллиер кивнул, открывая дверь и приглашая их во внутренний дворик.

Они вышли в широкий дворик, мощенный каменной плиткой и частично прикрытый перголой, увитой виноградной лозой. Деревца, растущие в золотисто-красных горшках, вносили идеальный завершающий штрих в вид задней части дома. Извилистая дорожка из таких же серых каменных плит вела к дивану-качалке, расположенному под большим раскидистым дубом.

– Прекрасный дворик. Вы с Уокером и его сделали?

– Да, – ответил Коллиер. – Совсем недавно.

Его жена – миловидная женщина с рыжими волосами – постучала в окно кухни, выходящее во дворик, и знаком пригласила их в дом, обедать. Еда была потрясающей, а общение далось очень легко. Было трудно не полюбить Коллиера и Кайли Маклейн. Они с интересом расспрашивали Джен, но осторожно, стараясь не смутить.

После еды Джен встала, чтобы помочь убрать со стола. Уокер отправился в гараж, где оставил свой холодильник с домашним мороженым. Она улыбнулась, вспомнив его шутку о том, что его десерт якобы единственная причина, по которой она согласилась поехать.

Во внутренний дворик женщины спустились, неся по две пиалы коблера с черникой и ежевикой, увенчанного холодным десертом. Легким бризом веяла влажная ночь, смешивая аромат ягод и цветов. Джен также уловила запах Уокера – аромат чистоты и мужества. Они сидели достаточно близко, и его локоть случайно задел ее руку.

Атмосфера была приятной, и Джен получала удовольствие не только от общения с интересными собеседниками, но и от наблюдения за взаимоотношениями Уокера и его брата, которые, казалось, понимали друг друга с полуслова и полувзгляда. Невольно вспомнилась старая мечта о брате или сестре – человеке, связанном с ней кровными узами, которого она могла бы считать по-настоящему близким.

Когда с десертом было покончено, Джен собрала у всех посуду и отнесла ее в кухню. Белая плитка кухонного пола и стены в синюю полоску идеально сочетались со всей техникой, возвращая по крайней мере часть старого дома в настоящее.

Мужчины остались снаружи, передвигая стол и стулья из-под тента обратно, в центр дворика. Джен принялась опаласкивать пиалы.

– О нет, нет, только не это, – сказала Кайли, увидев, чем занята Джен. – Ты моя гостья.

– Ты взвалила на себя всю готовку. Если я немного помогу, быстрее управимся.

Кайли кивнула:

– Ладно, спасибо.

Джен передала ей пиалу, и Кайли поставила ее в посудомоечную машину.

Минуту они работали молча, затем Джен сказала:

– Коллиер говорил мне, что вы познакомились, ведя расследование.

– Да. И для каждого из нас оно было первым. – Кайли улыбнулась. – Я стала детективом всего за несколько месяцев до этого, а Коллиер принял дела, когда расследование было в самом разгаре, после того как Тэрра Спенсер ушла на курсы повышения квалификации.

– Я встречалась с ней, – сказала Джен, вспомнив женщину с темно-каштановыми волосами. – Похоже, она крутого нрава.

– Так и есть. Но человек хороший.

Коллиер открыл дверь и заглянул, чтобы взять полотенце с кухонной стойки.

И вы с Коллиером однажды просто решили, что могли бы встречаться? – спросила Джен у Кайли. – Как вы сблизились?

– Она постоянно распускала руки, – съязвил Коллиер.

Его жена закатила глаза, принимая у Джен поднос.

Джен улыбнулась:

– Вы стали встречаться еще работая над делом?

– Кайли не хотела, – ответил он. – Но я был крайне настойчив.

Его жена не сдержала улыбку, схватила второе полотенце и хлестнула его по джинсам:

– Проваливай!

Коллиер обнял ее за шею, притянув к себе, быстро поцеловал и вышел из кухни.

Джен невольно проводила параллели между своей ситуацией с Уокером и историей его брата. Но хоть они с Джен и познакомились на работе, им никогда не удастся достичь тех же отношений, что у Коллиера с Кайли. Даже если Джен удастся доказать невиновность Уокера, он все равно посчитает ее предательницей, обманувшей его и всех остальных.

Она ополаскивала большую сковороду, задумчиво глядя на Уокера в окно. Мускулы играли на его плечах, когда он помогал брату складывать большой зонт. Чувства ее смешались, стремясь выплеснуться наружу.

Прикосновение руки вернуло Джен к реальности, и она вновь повернулась к хозяйке.

– Мы с Коллиером так рады, что ты приехала. Надеюсь, мы не испортили вам первое свидание.

– Все просто здорово. – Так здорово, что она стала забывать, где находится. – Мне очень понравилось.

– И нам тоже. Уокер за сегодняшний вечер улыбался чаще, чем за два прошедших года. Ты знаешь о его жене и ребенке?

У Джен комок застрял в горле, она кивнула, боясь, что ее голос задрожит, ответь она вслух.

– Он уже почти тот же парень, каким я его когда-то впервые встретила, – общительный, смешной, очень привлекательный. – Кайли с нежностью посмотрела в окно на своего деверя. – А это для нас все. После смерти Холли и ребенка он замкнулся. Мы уже боялись, что он никогда не станет прежним.

«Прекрасно», – думала Джен. Теперь она предаст не только доверие Уокера, но и его семьи. Правда о Джен и ее расследовании под прикрытием дойдет и до Коллиера с Кайли. Единственными людьми, знавшими об операции, сейчас оставались лишь два участвовавших в ней детектива. Сердце Джен сжалось.

– Уокер и Коллиер, похоже, очень дружны.

– Так и есть. И с сестрой очень дружат.

– Коллиер сказал, что они с Уокером вместе клали пол в прихожей и плитку во дворике.

– Дворик закончили пару дней назад.

Это было той ночью, когда Джен и Робин наблюдали за домом Уокера.

– Они провозились с полудня до половины одиннадцатого вечера.

До десяти тридцати? Но Уокер до полуночи не появлялся дома!

– Странно, что у Уокера хватило сил, – заметила Джен. – У нас ведь только закончилась смена.

– Они оба так вымотались, что Коллиер даже не смог отвезти Уокера домой. Просто отдал ему ключи от своей машины, а забрали мы ее на следующий день.

Так где же Уокер находился в промежутке между отъездом из этого дома и прибытием к себе?

В этот момент братья вошли в кухню, прервав поток ее мыслей.

Уокер улыбнулся ей:

– Готова ехать?

Откровенный мужской интерес промелькнул в его взгляде, породив в ней волнение.

Боже мой!

– Если готов ты.

– Тогда идем. – Он обнял невестку. – Прекрасный ужин.

– Все было чудесно, – поддержала Джен. – Спасибо за прием.

– Всегда вам обоим рады.

Рука Уокера словно горела, касаясь ее спины, пока они шли к машине. Его брат и невестка махали им, пока Уокер выезжал с подъездной дорожки.

Сумерки медленно сгущались над Пресли. Старомодные уличные фонари придавали улицам города очарование прошлого. Уокер тихонько взял Джен за руку, осторожно погладил ее пальцы:

– Как тебе вечер?

– Прекрасно. Они мне оба очень понравились.

– Спасибо, что взяла на себя Кайли.

– Да уж, ей палец в рот не клади, – рассмеялась Джен. – Весь вечер прошел идеально. Я рада, что пейджеры не зазвонили.

Он кивнул, спросил, что она думает о выложенной им плитке. Джен поддерживала разговор, но то, что она узнала от Кайли о времени отъезда Уокера из их дома тем вечером, не давало ей покоя.

Детектив Дэйли уже успела ей сообщить время смерти последней жертвы убийцы-мстителя. По оценкам судмедэксперта, убийство произошло между шестью часами вечера и двенадцатью ночи. Уокеру вполне хватило бы времени, покинув дом брата, убить жертву номер четыре и отправиться домой.

По времени все сходилось. И выглядело весьма убедительно. Вот только Джен уже не верила ни в какие доводы. Глядя на его лицо, на честный, открытый взгляд, она не могла поверить, что он тот линчеватель, которого она ищет. Но как она докажет? Придется осмотреть сцены всех преступлений еще раз и попытаться понять, почему убийца выбрал именно эти места.

Казалось, прошли всего лишь секунды, когда Уокер припарковался около ее дома:

– Может быть, возьмешь себе мороженое? Там немного осталось.

– О да! Спасибо!

Уокер вышел и достал металлическое ведерко с мороженым из деревянной ванночки со льдом. Поднявшись наверх, Джен открыла дверь квартиры, пропустила его вперед. Он поставил ведерко в раковину, пока она доставала пластиковый контейнер из подвесного шкафчика.

Переложив десерт, Джен положила контейнер в морозилку, пока Уокер мыл руки, приблизилась к нему, нагнулась, достала из нижнего шкафчика средство для мытья посуды и плеснула немного в ведерко.

Как только она включила воду, Уокер встал у нее за спиной и обнял за талию.

Она замерла. Вдыхала его чистый мужской запах и хотела плотнее прислониться к нему, но не стала.

– Что ты делаешь? – тихо спросила она.

– Помогаю.

Помощь окончательно заставила ее почувствовать себя беззащитной.

– Я почти закончила.

– Хм… – Он прильнул к ней, зарывшись лицом в ее волосы.

Ожидание, томившее ее весь вечер, подходило к точке кипения.

Она помыла липкое ведерко, затем потянулась к крану, чтобы ополоснуть его. Уокер накрыл ее руку своей, а второй – живот, плотнее привлек к себе. Струя воды ударилась в металлическое ведерко.

Джен показалось, что она горит изнутри. Она знала, что ей следует попросить Уокера отойти либо отойти самой, но просто не могла заставить себя поступить разумно. Слишком приятны были его прикосновения. Он обнимал ее обеими руками. Она чувствовала его возбужденную плоть, пряный мужской запах – все это призывало ее повернуться к нему, припасть к его шее.

Когда они смывали пену, он прикоснулся к ее щеке небритым лицом. Каждое ее нервное окончание вибрировало, и тот жар, что тлел в ней весь вечер, превратился в потребность.

Содрогаясь, она опустила ведерко в раковину и взяла полотенце со стойки. Она провела им по руке Уокера, сама вытерла руки:

– Все готово.

Он нежно куснул ее за мочку уха, и ей почудилось, будто электрические разряды пронизали ее до самых пальцев ног. Она обвила его руки, чтобы не упасть.

– Маклейн!

– Боже, как хорошо ты пахнешь! – вздохнул он, покрывая ее кожу горячими поцелуями. Приподняв ее волосы, он тихонько коснулся зубами ее затылка. – Так и хочется тебя съесть.

– Хорошо, – ошеломленно произнесла она. Ее слабый голос свидетельствовал о том, что она не планировала быть столь податливой.

Было очевидно, что ее план во время свидания не оставаться с ним наедине потерпел полный провал. Ожидание лишь подогрело ее желание прикоснуться к нему, и теперь она могла произносить лишь «да».

Уокер обнял ее за плечи. Кожа его источала жар, который передавался и ей. Он прошелся губами по ее шее, припал к виску, затем к щеке, легонько подул в ухо, и последние помыслы Джен о сопротивлении рассыпались в прах.

Джен пробормотала его имя. Руки Уокера опустились к талии, и он повернул ее к себе, поцеловал. Джен отдалась его поцелую, обняв его за шею.

Он медленно дегустировал ее, и кровь все сильнее пульсировала в ее жилах. Она чувствовала биение собственного пульса между бедер. Язык его тихонько поигрывал в ее рту, и комната начала вращаться. Он погрузил ладони в ее волосы, а она гладила его могучую шею и крепкие плечи. Чувствуя его возбужденную плоть, она не могла больше ждать. Его запах, запах мужчины, сводил ее с ума, и ей хотелось окунуться в него. Искупаться в нем. Стать с ним единым целым.

Джен обнаружила, что сидит на кухонной стойке, крепко сжимая плечи Уокера, покрытые стальными мускулами. Он встал между ее ног и притянул Джен к себе так, что вся ее плоть забилась в экстазе ожидания. Она не сдержала стона.

Это заставило его покрыть ее шею еще более жаркими поцелуями и опуститься ниже. Он сжал ее крепче и языком стал исследовать грудь.

Джен подняла его голову, и они слились в медленном, страстном поцелуе. Его руки сомкнулись на ее голенях, затем медленно поднялись к коленям. Проводя ладонями по бедрам, он поднял ее юбку. Прикосновение его джинсов к обнаженной коже заставило Джен вздрогнуть от возбуждения.

Она потерялась в мягком тепле его поцелуя, чувствуя, как ладони его смыкаются на ее бедрах, как он прижимает ее все ближе.

Стон сорвался с губ Джен, и Уокер стиснул ладони еще сильнее. Она сжимала его так же крепко, стараясь удержать на месте обезумевший вокруг мир. В ушах у нее зазвенело.

Уокер поднял голову.

– Нет, – прошептала она. – Не останавливайся.

– Подожди. – Он дышал прерывисто, как и она. Голос был хриплым. Он прильнул своим лбом к ее лбу. Щеки его полыхали. В глазах читалось напряжение. Он посмотрел вниз и простонал Джен снова услышала тот же звук. И сквозь окутавшую ее туманную дымку осознала, что вовсю звонит его пейджер. Аналогичный жужжащий звук доносился с кухонного стола, на котором она оставила свою сумочку. Ее пейджер тоже сигналил. Проверка.

В связи с тем, что информация на вызовах случалась самая разная, медики использовали закрытую систему оповещения. Они встречались в пожарной части, и уже там их инструктировало контактное лицо.

Высвободив одну руку, Уокер вынул телефон и набрал номер. Общаясь с человеком на другом конце провода, он нежно поглаживал Джен второй рукой по внутренней стороне бедра. Она содрогнулась, обвила его ногами и почувствовала его возбужденную твердь.

Я ей передам. – Уокер прервал связь и сунул телефон обратно в карман. Он провел вверх по внутренней части бедер Джен, и она вскрикнула. – Кто-то держит заложников.

Она не до конца понимала, что происходит. Хорошо, что сразу не попыталась встать, потому что ноги ее были словно ватные. Безучастно посмотрев на Уокера, она тем не менее ответила:

– Нам надо ехать.

– Да.

Его голос звучал резковато, а от дикой жары его глаз Джен почувствовала нервную дрожь.

– Мне нужно переодеться.

– Мне тоже. Я принесу твою амуницию из джипа. Поедем в моей машине.

Джен кивнула. Уокер помог ей встать и вместе с ней прошел в маленькую гостиную, где не было ничего, кроме дивана, телевизора и огромного кресла.

Она свернула в холл, направляясь к спальне:

– Вернусь через минуту.

Он обнял ее за талию, притянул к себе и подарил быстрый, но крепкий поцелуй.

– Когда выполним задание, мы начнем с того, на чем закончили.

Джен показалось, что она кивнула, но не стала бы этого утверждать, потому что едва чувствовала собственное тело.

– Через секунду увидимся, – сказала она, выходя за дверь.

Она пошла к спальне, стараясь не думать о том, чем они только что занимались. Они оба едва не разделись. Если бы их не прервали, несомненно, это бы произошло. Джен не могла остановиться сама и уж тем более остановить Уокера.

Она сбросила туфли, расстегнула «молнию» на платье и оттолкнула его ногой. Несколько секунд спустя она уже была одета в черные брюки и черную футболку.

Взяв ботинки, которые собиралась надеть в машине Уокера, Джен подхватила винтовку с патронами и у двери столкнулась с Уокером. Он уже успел переодеться в ту же униформу.

К тому моменту, когда они сели в его автомобиль, Джен успела прийти в себя. И здравый смысл постепенно возвращался к ней. Их любовные игры ошеломили ее, возбудили, но вот что действительно пугало больше поездки на «русских горках», это то, что ей ни разу не пришло в голову сказать ему «нет». Ни разу.

Когда они выезжали с ее стоянки, тело Уокера изнемогало от желания. Он весь вечер твердил себе, что не должен торопиться, чтобы все не испортить. И отлично справлялся до тех пор, пока они не вернулись в ее квартиру. Дальше он уже просто не в силах был держать при себе руки и губы.

Он еще чувствовал ее привкус, ее прохладную сладость и хотел вкусить ее снова. Ему нелегко было сдерживать голод, но он сдержал.

Пока они ехали по городу, Джен надела носки и обула ботинки, забрала волосы в пучок на затылке. Закончив, она выпрямилась и стала молча смотреть в окно. Свет уличных фонарей хорошо освещал салон и ее лицо. Ее серьезный взгляд сводил Уокера с ума.

Уокер мог подумать, будто она морально готовит себя к тому, с чем они вскоре могли столкнуться, но он чувствовал также и то, что Джен от него дистанцируется.

– По-твоему, все случилось слишком быстро?

Она шевельнула бровью и повернулась к нему:

– Ты о чем?

– Я слегка распоясался. Может, слишком рано?

Несколько секунд Джен смотрела на него, затем облизала губы:

– Возможно, и хорошо, что нас прервали.

– Почему? – Уокер крепко сжал руль обеими руками. – Ты отвечала на мой поцелуй. Тебе вроде нравилось.

– Так и есть, – признала Джен.

– Так в чем проблема? Ты жалеешь?

– Нет. Просто не уверена, что это хорошая затея.

– Очень даже хорошая. И я докажу тебе это, как только мы со всем закончим.

– Уокер, я не знаю, готова ли к чему-то большему.

– Подготовить тебя – моя задача.

Глаза Джен расширились, когда прозвучали эти слова, но она ничего не ответила.

Уокер остановил машину у пожарной части, и они оба вошли, чтобы узнать о месте происшествия. Вернувшись в машину, они отправились к восточной окраине Пресли, – там в доме за городской чертой мужчина держал в заложниках супружескую пару.

Всего за несколько минут они домчались до предместья Пресли. Через две мили Уокер свернул на грунтовую дорогу. Местность становилась все более пустынной и тихой. Сюда не доносился шум с ближайшего шоссе, не слышались голоса и гудки. Фонари освещали пастбища вдоль дороги и густые подлески, беспорядочно украшавшие местный пейзаж.

Джен проверила свой медкомплект, а затем Уокера, и тут он возобновил разговор, который они вели перед тем, как заехали в часть:

– Джен, я понял все, что ты сказала о своей неуверенности, и не собираюсь давить, но я хочу тебя. Хочу прямо сейчас на тебя наброситься.

Даже в тусклом свете он заметил, как она покраснела.

– Я могу потерпеть. Недолго. – Пульс его наконец вошел в обычный ритм. – Но я не отступлю, если только ты этого не захочешь.

Взгляды их долго не встречались.

– Не захочу.

Уокер въехал на поросший травой холм и остановился под огромным вязом. Он заглушил мотор:

– Мы поговорим после того, как все закончится, ладно?

– Конечно.

Они присоединились к Инману и всему отряду у подножия холма. Подозреваемый находился внутри маленького белого дощатого домика, который можно было наблюдать воочию, глядя прямо через дорогу или же через видоискатель установленной здесь же камеры. В самую первую очередь отряд окружал дом беспроводными камерами на штативах, каждая из которых давала трехсотшестидесятиградусную видимость, включая все деревья и кусты вокруг дома. Построек или людей поблизости не было.

Командир инструктировал их, стараясь говорить как можно тише:

– У парня двое заложников – мужчина и женщина. Эти копы провели здесь семь часов. Нас вызвали, когда переговоры зашли в тупик. Примерно пять минут назад мужчина выбежал, и подозреваемый ранил его. Медики должны забрать пострадавшего.

Уокер и Джен осмотрели местность в поисках ближайшего укрытия и сошлись во мнении, что на роль такового подойдут густые кедровые кустарники и заросли в сотне ярдах от дома. Это стало бы неплохим временным укрытием для раненого и для них, пока они будут его нести. Отряд решили перегруппировать у фургона.

Инман крепче прижал наушник и некоторое время слушал.

– Десять-четыре. – Он повернулся к отряду. – Занять позиции около объекта.

Напряжение буквально вибрировало в тихом ночном воздухе. Отряд двинулся через грунтовую дорогу и занял линейную позицию у деревьев. Уокер и Джен надели перчатки.

– Медики, вперед! – приказал Инман.

Уокер и Джен протиснулись в центр линии и пригнулись за двумя коллегами со щитами. Хоть они и были вооружены, главной их сегодняшней задачей оставалось обеспечивать первую помощь раненым коллегам и возможным жертвам. Под прикрытием щитов они медленно двинулись вперед. Призрачный свет луны падал на пустынный двор, позволяя им видеть все в деталях. Они добрались до раненого и встали на колени. Джен осмотрела одну сторону тела мужчины, а Уокер другую. Он обнаружил кровь и огнестрельную рану в боковой части шеи мужчины. Затем прощупал нитевидный пульс. Джен тронула его за руку, просигналив, что с другой стороны раны на теле отсутствуют.

Теперь им надлежало остановить кровотечение и поддержать дыхание раненого. Достав кровоостанавливающее средство, Уокер побрызгал им на рану. Оно действовало как губка, извлекая всю влагу из крови и способствуя повышению ее свертываемости. Как только кровотечение остановилось в достаточной степени, чтобы перенести пациента, Уокер тронул Джен за руку, давая сигнал, что у него все готово.

Каждый из них взял мужчину под руку, и они начали передвигать его. Коллеги, прикрывавшие их щитами, двигались вместе с ними до тех пор, пока со стороны дома не раздался шквал выстрелов. Тирни, стоявший перед Уокером, упал на колени, опустив щит буквально на секунду. Максимум на две.

Я не ранен, – крикнул он, возвращая щит на место.

Пуля просвистела мимо головы Уокера, затем вторая вошла в землю рядом с ним. Они с Джен тут же укрылись за спинами коллег.

Где засел этот чертов стрелок? Окно подвала! Уокер указал на него. И тут что-то ударило его в грудь с силой бейсбольной биты. Он упал с дикой болью в груди. В него попали.

Глава 10

Сердце Джен бешено колотилось, а кровь стыла в жилах. Хоть Уокер и упал, она продолжала двигаться, в то время как отряд окружил дом и проник внутрь. Она вывела пациента из горячей зоны, предоставив его сотрудникам скорой помощи, которые тут же умчались в ближайшую больницу, разрезая ночь светом мигающих огней.

Джен побежала прямо к Уокеру. Куда он ранен? Опасна ли его рана? Поравнявшись с кустарником и увидев, что он сидит без посторонней помощи, беседуя с Инманом, она испытала такое облегчение, что, казалось, не могла вздохнуть полной грудью. Закончив разговор с ее напарником, командир пошел через дорогу к лейтенанту полиции, отвечавшему за операцию.

Фонари в нескольких ярдах от них отбрасывали достаточно света, и она увидела кровь на перчатках Уокера, а также брызги в области шеи и плеч. Подойдя ближе, Джен поняла, что шатается. Он криво улыбнулся, и у нее перехватило дух.

Подавляя ненужные эмоции, она опустилась рядом с ним на колени, потянулась к нему, затем отпрянула – на ее перчатках осталось много крови заложника.

– Куда попали?

– Бронежилет остановил пулю.

Скривившись, Уокер потрогал грудь.

– У тебя кровь, – неуверенно проговорила она, осмотрев жилет. – Много крови.

– Я в порядке, Джен, – мягко ответил он. – Кровь не моя.

– Рада это слышать. – Она судорожно вздохнула.

Когда он упал, мозг ее словно вошел в ступор. Когда он прокряхтел ей: «Давай, пошла, пошла!» – ей удалось сдвинуться с места лишь благодаря прежним тренировкам. Оставить его на земле, не зная наверняка, сильно ли он пострадал, было так больно, словно она вырывала у себя кусок плоти.

Как только Уокер упал, ситуация стала быстро меняться. Неизбежная угроза жизни позволяла отряду действовать по обстановке. Никакие переговоры уже не велись, предпринимались все необходимые шаги для скорейшего разрешения ситуации.

Когда из дома вывели подозреваемого в наручниках, Уокер поднялся с земли. Джен оценила его походку и нашла ее достаточно ровной. Он пересек грунтовую дорогу, залитую светом фонарей и луны. Они подошли к общему фургону, Джен открыла ему заднюю дверь и убедила сесть.

Уокер сел, осторожно снимая жилет. Джен засунула окровавленные перчатки в емкость для потенциально опасных отходов под сиденьем, надела свежую пару и помогла ему снять жилет через голову.

В оцепенении она уставилась на залитый кровью жилет:

– Ты уверен, что все в порядке?

– Да.

Избавившись от перчаток, он поднял черную футболку, и Джен содрогнулась при виде жуткой шишки, на глазах назревавшей прямо в центре его груди.

Дрожащими руками она отложила жилет и дала ему проспиртованные подушечки. Одной он очистил шею и руки от кровавых разводов, а другой протер себе лицо.

– Слава богу, что кровь не твоя.

Джен стянула с себя вторую пару перчаток и убрала их в емкость.

Уокер взглянул на нее. Что бы ни увидел он в ее лице, это побудило его к тому, чтобы взять ее за руку и сжать ладонь. Он отпустил руку, когда другие члены команды стали собираться вокруг фургона.

– Маклейн, ты как? – спросил Инман.

– Просто ушиб.

– Рад слышать, что все в порядке. Подозреваемый арестован, женщина в безопасности.

– Что произошло с Тирни?

Уокер хотел знать, почему его коллега оступился.

– Наступил в яму, но с ним все в порядке. – Инман повернулся к Джен: – Что с раненым заложником?

– Бригада скорой позвонит нам сразу после разговора с доктором, – ответила она.

Командир оглядел отряд:

– Откуда, черт возьми, стрелял этот тип?

– Из подвального окна. – Уокер поерзал и сморщился.

– Как пули пролетели сквозь щиты? – спросил Инман.

– Одна из пуль пролетела мимо, когда Тирни споткнулся. – Уокер нахмурился. – Но как он потом в меня попал, я не представляю.

Джен тихо стояла рядом. Пока Инман делал пометки в блокноте, Уокер выудил мобильник из кармана брюк. Она не слышала звонка и поняла, что включен режим вибрации. Из того, что говорил Уокер, и по выражению его лица Джен поняла, что речь шла о человеке, который, как он полагал, мог быть причастен к гибели Холли.

Джен хотелось схватить его за руку и не отпускать, но она старалась не показать, как напугана, особенно после той слабости, которую позволила себе после вызова к душевнобольному пациенту. Она постаралась стряхнуть с себя осколки парализующего страха, засевшего в ней с той минуты, как Уокера подстрелили.

Она чувствовала дурноту. Что, если бы пуля попала Уокеру в шею или какое-нибудь другое незащищенное место?

Инман терпеливо ждал, пока Уокер закончит разговор. Наконец он закрыл телефон и начал доклад. Получив от него всю информацию, командир повернулся к Джен.

Стараясь говорить не дрожащим голосом, Джен ответила на все его вопросы. Это не заняло много времени. Убедившись, что медицинская помощь Уокеру не требуется, Инман приказал всем загружаться в фургон и уехал за двумя полицейскими машинами.

Джен смотрела на Уокера. С виду он казался в норме. Она знала, что так и есть, но не могла забыть той ледяной, всепоглощающей пустоты, которую ощутила, подумав, что он ранен. Такую же пустоту она пережила, когда впервые исчез Марк.

Она нервно глотнула, осознав то, что гнала от себя очень долго. Она по уши влюблена в Уокера Маклейна.

Каждый из них нес свое обмундирование и жилеты по дороге к его машине. Уокер указал на свой мобильник:

– Это звонил хозяин «Звездного ломбарда», однин из тех, кого я просил следить, не появится ли цепочка Холли или человек, подходящий под описание убийцы. Он сказал, что человек со шрамом на костяшках правой руки находится в его магазине прямо сейчас. И судя по информации, которую он уже успел у этого типа выудить, уверен, что этот парень бездомный. Проедешься туда со мной?

– Ты уверен, что готов это сделать?

– Да, но даже если и не был бы готов, ехать нужно сейчас.

Она понимала, что он прав. Неизвестно, как долго тот человек будет оставаться на месте.

– Ладно. Если примешь ибупрофен и позволишь мне вести машину.

– Позволить прекрасной женщине быть моим шофером? – Он усмехнулся. – Идет.

Джен улыбнулась, беря у него ключи. Садясь на водительское место, она подавляла в себе потребность броситься Уокеру на шею и крепко обнять, как ей хотелось с того мгновения, как она узнала, что Уокер в порядке.

Следуя его инструкциям, Джен поехала по Тридцать пятому шоссе, все еще радуясь, что Уокер едет с ней, а не в реанимационном фургоне. Мобильный Уокера зазвонил, и он ответил. Это был его брат.

– Попали в меня, но я в порядке, – сказал Уокер. – Ранен заложник, и он на пути в больницу.

Уокер некоторое время молча слушал.

– Обязательно. Позвоню им прямо сейчас. – Уокер посмотрел на Джен. – Да, с ней все в порядке.

Несколько секунд спустя он отключил связь.

С улицы на его лицо падал свет, и Джен заметила, как он напряжен.

– Как Колиер узнал о происшествии?

– Кайли услышала по рации, что заложник и медик ранены. – В голосе его слышалась усталость. Он провел рукой по лицу. – Они знали, что мы на задании.

Было любезно со стороны Колиера беспокоиться и о ней. Она свернула на Тридцать пятое шоссе в южном направлении, а Уокер позвонил родителям. Несколько раз заверив их, что с ним все в порядке, он попрощался. Затем положил руку Джен на колено:

– Хорошо сработала с пациентом.

– В основном работал ты, но спасибо. – Взгляд Джен упал на его грудь. Она знала, что ему больно. – Было трудно оставить там вас с Тирни.

– Ты следовала процедуре – не останавливаться ради убитых и легкораненых.

– Но это не значит, что она мне нравится.

Уокер промолчал.

– Как твоя грудь? – спросила Джен.

– Чувство такое, словно меня придавило бетонной плитой, но могло быть и хуже.

Джен знала, что могло.

Они находились в двух милях от цели, когда его мобильник зазвонил снова. Он взглянул на экран:

– Снова хозяин ломбарда. Не к добру это.

Обменявшись парой слов с собеседником, Уокер выругался, вызвав тревожный короткий взгляд Джен.

– Давно он ушел?

Она нахмурилась.

– У вас в магазине есть камера наблюдения? – спросил он, выслушал ответ, затем сказал: – Спасибо за звонок.

– В чем дело? – спросила Джен, когда он захлопнул мобильник.

– Этот ублюдок ушел. – Уокер был крайне расстроен. – У хозяина нет камеры наблюдения, так что я не смогу взглянуть на бездомного. Ехать туда бессмысленно.

– Ладно. – Она свернула на ближайшем выезде, проехала под мостом и вернулась на шоссе, направив машину обратно, в сторону Пресли.

– Такое чувство, будто за ветром гоняюсь. – Уокер почесал кончик носа. – Мне кажется, я никогда не найду эту мразь.

Было время, когда Джен призадумалась бы о том, что Уокер собирается сделать, отыскав того человека. Но теперь знала: он, несомненно, вызвал бы полицию. Не стал бы брать правосудие в свои руки.

Ей не нравилось охватившее его уныние.

– Хотела бы я тебя как-нибудь переубедить.

– Спасибо.

Джен почувствовала на себе его взгляд, внимательный и задумчивый. Он будто видел, как под ее кожей пульсируют нервы. Именно в этот момент ей захотелось рассказать ему все: о работе под прикрытием и о своих чувствах. О своей уверенности, что убийца не он, невзирая на любые факты. Но чистый эгоизм и, возможно, отчаяние заставили ее отказаться от этой затеи.

Признаваясь во всем, она хотела бы сразу назвать ему и имя убийцы. Волей-неволей мститель бросил тень подозрения на Уокера. И Уокер имел право узнать, кто он такой.

И конечно, Джен втайне надеялась, что, если назовет ему истинного убийцу, это смягчит удар, когда Уокер узнает, кто она. Смягчит в достаточной степени, чтобы он простил ее и не чувствовал себя преданным. Она не хотела отказываться от него. Ни сейчас и никогда.

Когда они въезжали на ее стоянку, Уокер внешне уже забыт о том, как недавно рисковал, но Джен не забыла и знала почему.

Потому что могла его потерять. Эта мысль колотилась в ее мозгу подобно молоту. И пока Уокер помогал ей перегружать вещи в машину, страх привел Джен к осознанию, как глубоки ее чувства.

– Спасибо, что согласилась поехать со мной в ломбард.

Его тихий голос вернул ее к реальности.

– Всегда рада.

Если бы на операции все случилось иначе и Уокер неудачно повернулся в момент выстрела, он мог бы погибнуть. И мысль о том, что он мог покинуть ее, казалась Джен невыносимой.

Она захлопнула дверь джипа и неровным голосом произнесла:

– Я очень испугалась, когда в тебя попали.

– Я в порядке.

– Знаю. Теперь знаю.

Но ей требовалось убедиться в этом до конца. Она протянула руку. Он взял ее, прижав к себе ладонь:

– Я в порядке. Разве это не чувствуется?

– Да. – Она положила ладони ему на плечи и провела по его рукам. – Ты очень даже в порядке.

Уокер склонил голову и коснулся ее губ, затем положил ладонь ей на затылок, и поцелуй их стал глубже. Когда он выпрямился, она обняла его за талию, прошептав:

– Останься со мной на ночь.

Его тело напряглось под ее ладонями.

– Ты сказала, что не готова, и я тебя понимаю.

– Я передумала.

Глаза его сверкнули.

– Джен…

Она не собиралась спрашивать, даже не думала задавать вопросов, но момент казался подходящим. Она никогда не испытывала таких чувств в отношении кого бы то ни было. Она будто бы нашла недостающую, потерянную частичку своей жизни, о которой сама не знала. Она нуждалась в нем и верила что он нуждается в ней.

– Прошу тебя.

Он стиснул зубы:

– Дорогая, ты должна быть уверена.

– Я уверена.

Она взяла его лицо в ладони и нежно поцеловала.

Он заглянул ей в глаза, увидев там то же, что испытывал сам:

– Хорошо.

Уокер держал Джен за руку всю дорогу от стоянки до ее двери. Пока она нащупывала ключом замок, он стянул резинку с ее волос и распустил их, склонил голову и зарылся лицом в шелковистые пряди.

– Люблю, когда они у тебя распущены, – прошептал он.

Они вошли, и Джен нажала на выключатель. В дальнем углу зажглась лампа. Уокер нашел ее губы своими и ногой захлопнул дверь. Руки их переплетались, пока они снимали с себя пистолеты. Обе кобуры остались на маленьком столике. Продолжая целовать ее, Уокер обнял Джен за талию и прижал к себе, не обращая внимания на боль в груди.

Она погрузила пальцы в его волосы. Ее язык, горячий и шелковистый, сновал в его рту. Он пытался сбавить обороты, держать в узде томившуюся в нем темную жажду, но все напрасно.

Ее аромат – цветов, женщины и духов – окутал его. Вытянув ее футболку из брюк, он просунул руки под ткань, ощутил теплую, нежную, бархатистую кожу.

Она помогла ему снять футболку, положила руки на плечи и поглаживала ушиб на груди.

Когда Джин, склонившись, тихонько припала губами к заметно синеющему ушибу, Уокер почувствовал боль совсем иного характера. Испытывая дикое желание прикоснуться к каждой частичке ее тела, он стянул с нее футболку и не сдержал возгласа, увидев пышные, сочные груди в обрамлении белого лифчика, который она так и не успела сменить перед вызовом.

– Хорошо, что я не видел этого перед заданием, – хрипло прошептал Уокер. – Я был бы мало на что годен.

Борясь с желанием, он провел тыльной стороной ладони по ее гладкому, упругому телу, казавшемуся золотистым в мягком свете лампы. Джен затаила дыхание, и он понял, что изнемогает. Он заметил тонкий шрам на ее левой груди и провел по нему большим пальцем:

– Похоже на ожог.

– Уголек попал под одежду. – Ее голос был тихим, и она трепетала, следя за его рукой. – Я тушила пожар и не могла снять экипировку, чтобы достать его. Тушить пришлось быстро, пока огонь не разошелся. А уголек тем временем тлел.

Такое случалось со многими пожарными, но от мысли, что головешка обжигала ее нежную кожу, Уокера передернуло. Он нагнулся и провел языком вдоль края ее лифчика, прямо по шраму, ощутив сладкий привкус ее тела.

Джен тихонько вскрикнула, когда он расстегнул лифчик, выпуская на волю ее груди.

Он обмер, стоило ему лишь взглянуть на ее неземную розово-кремовую плоть. Протянув к ней обе руки, он погладил большими пальцами ее затвердевшие соски:

– Ты ослепительна.

Она прижалась к нему:

– Уокер…

– Дай мне минуту, – пробормотал он. – Я хочу полюбоваться тобой. Это недолго, учитывая, что ты уже дотронулась до меня. – Он склонился над ней, и их губы встретились.

Издав звук, частично напоминающий стон, а частично возглас, она похлопала его по плечам и тяжело дыша произнесла:

– Мне нужно куда-нибудь присесть, или…

– Может, в спальню?

– Ладно.

Взяв Уокера за руку, Джен провела его по короткому коридору в спальню.

Аромат ее тела казался здесь еще сильнее, и Уокер возбудился как никогда прежде. Широкая двуспальная кровать из красного дерева занимала большую часть комнаты. Свет из коридора скупо освещал небольшой трельяж с зеркалом и высокий четырехстворчатый шкаф у дальней стены. Лунный свет пробивался сквозь опущенные жалюзи.

Джен выглядела неуверенно на кровати, застеленной голубым с зеленоватым рисунком бельем. Подушки были немного темнее простыни.

– Как ты хочешь, чтобы все прошло? Я не хотела бы причинить тебе боль.

Он опустился на край матраса и притянул ее к себе так, что она очутилась между его коленями:

– Как-нибудь разберемся.

Он расстегнул ее брюки и одним движением стянул их, обнажив стройные бедра Джен. Пульс его подскочил до небес, стоило ему лишь увидеть ее тело.

Джен заметила его изголодавшийся взгляд, и ком встал у нее в горле. Он смотрел на нее глазами возбужденного зверя, не в силах оторвать глаз от представшей пред ним красоты. Никто и никогда еще не смотрел на нее с таким вожделением. С таким жаром.

– Уокер?

– Ты идеальна.

Она улыбнулась:

– Ты говоришь это потому, что у тебя давно не было секса и ты… О…

Она не успела договорить, когда он, наклонившись, легонько укусил ее за бедро. Комната, казалось, накренилась, и Джен ухватилась за его плечи.

– Я говорю так потому, что это правда.

Что правда? Она уже не помнила, о чем шла речь, и ей было плевать. Ноги ее дрожали, когда он, стоя на коленях, положил ее на спину.

Руки его исследовали ее тело, в то время как она покрывала поцелуями его щеки, уголки рта и уши.

Джен припала к его шее, тихонько кусая за ухом. В нижней части его затылка, там, где шея соединяется со спиной, она нащупала тонкий рваный шрам.

– У тебя тоже ожог! Откуда?

– Запускали фейерверк вместе с братом.

Джен потерла шрамик пальцем, затем губы их снова слились в поцелуе, и она нежно толкнула его, заставив лечь на спину. Чувствуя на себе ее груди, ее бархатную, теплую кожу, Уокер понял, что обречен. Приподнявшись, Джен быстро сбросила с него ботинки и носки, затем нагнулась и занялась брюками и шортами. Каждый мускул его тела напрягся. Она провела руками по его твердому животу, по бедрам и обратно, к горячей, возбужденной плоти. Он был великолепен.

Джен обняла его, и он поднялся, рывком притягивая ее к себе на колени, прошелся губами по ее тонкой шее, нащупал языком то место, где бешено колотился пульс.

Джен приподнялась на его коленях, чтобы оседлать его, но вдруг застыла, почувствовав, как он вводит палец в ее лоно. И закрыла глаза, смакуя каждый миг этого блаженства. Наслаждаясь им. Он ввел в нее второй палец, и она впилась в его губы.

Джен стала ритмично двигать тазом, изнемогая от жара между ног. Теряя терпение, она стала опускаться на него. Затем остановилась, уронив голову на плечо:

– У меня нет презервативов.

– У меня есть, – успокоил Уокер, поглаживая ее ниже талии. – В кармане брюк.

Джен спрыгнула на пол, схватила брюки и извлекла пригоршню пакетиков из фольги. Глаза ее расширились.

– Семь штук? А ты, похоже, оптимист.

Он ухмыльнулся:

– Просто зачерпнул горсть.

Бросив их на кровать, Джен медленно, плавно вернулась на его колени:

– Я думала, у тебя больше никого не было.

– Так и есть.

– Так сколько же им лет?

– Они не старые.

Его горячий язык чертил маленькие кружочки на ее плече.

– Так что же, ты носил их с собой в ожидании подходящей женщины?

– В ожидании тебя. Я недавно взял их у брата.

– У брата?!

Уокер прервал ее поцелуем:

– Не волнуйся. Я ничего ему не сказал. Просто взял из его кабинета.

Продолжая ласкать ее, он наблюдал за тем, как кровь приливает к ее груди. Его рука опустилась ниже, он нащупал ее бугорок наслаждения и нежно массировал, пока она не выгнулась с утробным стоном. Капли пота выступили на его теле, а мускулы судорожно сжимались.

Совместными усилиями они надели презерватив, и Джен опустилась на Уокера, окружив его возбужденное естество своей бархатной, пышущей жаром плотью.

– Ты такой чудесный! – прошептала она.

– Ты тоже.

Он смотрел в ее глаза, чувствуя, что пьянеет от прикосновения к ее шелковистой коже, от тяжести ее пышных грудей, от того, как уверенно она атаковала его своим телом.

Плавно и медленно он впрессовывал в тело Джен свои бедра, погружаясь в нее все глубже и глубже. Выражение ее лица едва не заставило его достичь пика наслаждения, но он не собирался делать этого раньше, чем она.

Уокер выгнулся, войдя в нее сильнее и глубже прежнего, и ощутил, как ее половые губы запульсировали вокруг его тверди. Она простонала его имя, и лишь тогда он позволил себе отдаться собственному порыву.

Много минут спустя они лежали рядом, приходя в себя. Джен устроилась на боку, глядя на Уокера, а он ласкал ее плечо.

Он поцеловал ее волосы и лениво сказал:

– За весь день у меня не было лучшего развлечения. Я прощен за то, что взял презервативы у брата?

– Тебе повезло, я сегодня добрая, – пошутила она, целуя его в шею. – Так что прощен.

Он обнял ее:

– Ты ни с кем не была после Марка?

– Нет, и ожидание себя оправдало.

Он улыбнулся, проведя рукой от ее талии до бедра:

– И мне так кажется.

Ее теплый взгляд трогал его до глубины души. Эта женщина значила для него так много – она стала напарником, другом, любовницей… Он не думал, что когда-нибудь сможет испытывать к кому-то те же чувства, что и к Холли, но чувства к Джен были не менее сильными.

Он ощущал это с того самого дня, когда впервые ее увидел, но давал этому иные объяснения.

Он называл это физиологией, одиночеством… Чем угодно, но не тем, чем следовало.

– Ты молчишь, – сказала она. – Грудь не болит?

– Не сильно. – Он погладил ее по голове. – Просто устал.

– Я тоже. – После свидания, а затем вызова Джен чувствовала себя вымотанной. Его пряный аромат окутывал ее, и она теснее прижалась к нему.

Я не шутил, говоря, что готов жить дальше, – неожиданно произнес он и обнял ее. – С тех пор как умерла Холли, я много времени провел на кладбище. Там я и находился тем вечером, когда окончательно понял, что ты нужна мне не только как напарник.

Джен подавила зевок:

– Каким вечером?

– Тем самым, когда помогал Коллиеру с внутренним двориком.

Она замерла, напрягшись каждой клеточкой тела.

– Я заехал на кладбище по дороге домой и побыл там немного. Тогда я и попрощался с ней. С тех пор я туда не ездил.

Слезы навернулись на глаза Джен, она приподнялась и подарила ему долгий, медленный поцелуй. Затем она снова легла рядом и почувствовала, как тело его расслабляется. Несколько секунд спустя его ровное дыхание подсказало ей, что он либо спит, либо вот-вот погрузится в сон.

«Кладбище», – с трепетом подумала Джен. Если кладбище Пресли такое же, как большийство других в наши дни, наверняка там есть камеры слежения. А значит, она может проверить записи и найти на них Уокера. Тогда видеозапись обеспечит ему алиби на время по крайней мере одного из убийств мстителя. Более того – она получит материал, доказывающий его невиновность.

Погружаясь в сон, она улыбалась.

Джен проснулась несколько часов спустя. Рука Уокера покоилась на ее животе, а нога была закинута на ее ногу, словно он не хотел ее никуда отпускать. Вообще она не любила, чтобы кто-то трогал ее, когда она спала, но Уокер – совсем другое дело.

Судя по розово-золотистому свету, пробивавшемуся сквозь жалюзи, солнце только начинало вставать. Она прислонилась к стройному, крепкому телу Уокера. Голова его покоилась рядом с ней на подушке. Явственно ощущался запах мужчины и секса.

Джен медленно повернулась к нему, ожидая, что ее движения разбудят его, но он по-прежнему спал. Хоть его лицо и было расслаблено во сне, все равно виднелись ямочки у его рта. Длинные густые ресницы и щетина вокруг рта смягчали его худощавую строгость. Она провела большим пальцем по его щеке, потянувшись, чтобы поцеловать в губы.

Уокер открыл глаза, сонно ей улыбаясь.

– Привет, – сказала Джен.

В ответ он нашел ее губы своими. Поцелуй был горячим и неторопливым. Его бедро скользнуло между ее ног:

– Я отключился раньше времени?

– Нет, я тоже спала.

– Долго?

– Несколько часов. Мы оба были совсем выжаты. Вчера так много всего произошло.

– И этой ночью тоже. – Он провел пальцами по ее волосам.

Она поморщилась. Ушиб на его груди выглядел ужасно.

– Как твоя грудь?

Усмехнувшись, Уокер провел рукой по ее груди:

– На ощупь хуже твоей.

Джен рассмеялась:

– У меня сегодня есть кое-какие дела. Пойду приму душ.

– Хочешь, потру тебе спинку? – Он ткнулся носом в ее шею. – И все остальное.

– Заметь, идея твоя.

Он мигом поднялся с кровати, подхватил ее, отнес на руках в ванную и лишь там поставил на ноги. Выложенное белым и синим кафелем помещение не отличалось большими размерами, но душевая кабинка была просторной. Когда Джен потянулась к крану, Уокер прижался к ней всем телом, одной рукой обнял за талию, а второй – убрал волосы с ее лица и стал покрывать поцелуями шею.

Джен проскользнула в кабинку, Уокер вошел следом, прикрыв за собой дверь, и встал вместе с ней под воду. Он был возбужден. Сильно.

Дверца душевой запотела от ароматного пара. Губы его ласкали ее ключицу, что, как он уже заметил, приводило Джен в экстаз. Затем он повернул ее, сомкнув ладони на ее талии, и они слились в поцелуе.

Вода стекала по его широким плечам, пропитывая волосы на его груди. Под его взглядом, исследовавшим каждый дюйм ее тела, она почувствовала себя абсолютно беспомощной.

Он открыл дверь, потянулся к полке и снова закрыл кабинку, держа в руке квадратную упаковку.

Видя озорной блеск в его глазах, Джен рассмеялась:

– Думаешь, тебе с этим повезет в душе, Маклейн?

– Нет, думаю, повезет тебе.

– Что ж, возможно, ты прав.

Джен опустила руку и стала ритмично его ласкать, а Уокер целовал ее груди, осторожно покусывая соски.

К тому моменту, как они надели презерватив, Джен готова была растаять в его объятиях.

Много минут спустя, после того как пульс их вернулся к обычному ритму, Уокер оставил Джен сушить волосы, а сам пошел одеваться. Закончив, она пошла к двери, на ходу завязывая махровый халат.

На нем были лишь черные брюки. Он стоял спиной к ней, по ту сторону кровати. Джен двинулась к нему, и Уокер к ней повернулся.

Он держал ее мобильник, повернув к ней табло.

– Твой телефон просигналил. Я думал, пришло голосовое сообщение. Хотел тебе отнести. – Он смотрел на нее неуверенно. – Но пришло не голосовое сообщение. А напоминание о том, что у тебя сегодня встреча.

Джен знала, о чем он сейчас спросит, и у нее засосало под ложечкой еще до того, как он снова заговорил:

– Дело об убийце-мстителе. Какое отношение оно имеет к тебе?

Глава 11

Ранее она порывалась сказать ему правду. Теперь такой шанс представился. Она сделала глубокий вдох:

– Меня отправили на задание под прикрытием, чтобы выяснить, является ли кто-то в третьем отделении убийцей-мстителем.

– Под прикрытием? И кто прикрывает тебя? Копы?

– Следственное управление при Пожарном департаменте.

– Значит, у тебя кто-то под подозрением?

– Да.

– Копы опрашивали всех нас. Кто твой подозреваемый?

Сердце в ее груди колотилось как молот.

– Уокер…

То, что он увидел в ее лице, сначала заставило его застыть, а потом его осенило:

– Я… Я твой подозреваемый!

– Позволь объяснить.

– Ты из отдела внутренних расследований.

Джен вздрогнула, ибо голос его прозвучал враждебно.

– И давно ты за мной шпионила? С тех пор как у нас появилась?

– Да.

– Выходит, ты думаешь, что я убийца-мститель.

Джен бросило в озноб, потому что в голосе его слышалась ярость.

– Нет, не думаю.

– Нет? Но почему продолжаешь следствие? Изображаешь моего напарника?

Он заговорил громче. Слова резали воздух, как пистолетные выстрелы. Он швырнул телефон ей на кровать:

– Если не думаешь, что я убил и сжег этих четверых, почему тогда следишь за мной? И что именно ты предпринимала, ведя расследование?

Она хотела отвернуться, но не отвернулась.

– Наблюдала за твоим домом.

– Ты следила за моим домом? – холодно спросил он. – Когда?

– Тем вечером, когда ты помогал брату выкладывать дворик.

Уокер чувствовал себя преданным. Джен это понимала. Она должна была убедить его выслушать ее:

– Прошу, позволь мне объяснить.

– Что еще?

Она услышала себя будто издалека:

– Я обыскала твой шкафчик в пожарной части.

Он выругался:

– Мне пару дней казалось, что я чувствую там твой запах, но я счел причиной то, что не могу тебя забыть, а оказалось, что ты влезла в мою личную жизнь. – Он поджал губы. – Где ты еще искала?

Ей удалось ответить спокойно, невзирая на испытываемый страх:

– В твоей машине.

– А в доме?

Нет.

– Еще не успела? – усмехнулся он.

Она ждала.

Тут он как будто что-то вспомнил и прищурился:

– Тем вечером, на вечеринке… Я застал тебя в холле. Ты не искала ванную. Ты разнюхивала.

Не было смысла отрицать. Видя в его глазах боль и уверенность в том, что его предали, Джен чувствовала такое глубокое раскаяние, как никогда прежде. Она знала, что будет больно. Не знала, что до такой степени. Так глубоко.

– Я думал, департамент сам проверяет биографии сотрудников.

– Обычно так и происходит. – Стараясь скрыть дрожащие руки, она сунула их в карманы. – Но, заподозрив одного из своих, шеф департамента решил, что не сможет провести расследование беспристрастно. И еще он не мог привлечь собственных следователей.

– Потому что один из них мой брат.

Она кивнула:

– Шеф Уит обратился к пожарному маршалу Берку вместе с шефом полиции. Поскольку все происшествия классифицированы как убийства, Полицейский департамент Пресли уже работал над делом.

– И почему ваша крысиная шайка остановилась на мне?

С горечью она услышала в его голосе нотки презрения. Ей приходилось и раньше слышать нелестные мнения коллег об отделе внутренних расследований. Многие относились к ним так независимо от того, было ли им что скрывать. Джен нервно сглотнула, понимая, что под ледяной маской в нем бурлит злость. Но все же она обязана ему все объяснить.

– У Берка имелись веские причины поручить именно мне работу с тобой.

– То есть считать меня преступником, – злобно отметил он.

– Ни для кого не секрет, что человек, убивший твою жену и ребенка, так и не был найден и что ты активно его ищешь. А это мотив, чтобы начать охоту на других слизняков, тоже ушедших от наказания. Все жертвы мстителя были матерыми уголовниками, отсидевшими в тюрьме и успевшими совершить после этого новые преступления. Безнадежными людьми, которые продолжали бы причинять зло хорошим людям, таким, как Холли.

При упоминании о жене глаза Уокера налились кровью. Все тело напряглось.

С комом в горле Джен продолжила:

– Есть и другие обстоятельства, говорящие не в твою пользу. Для сжигания всех трупов использовались световые гранаты. Только медики спецотряда имеют доступ к подобным средствам.

– Законный доступ, – процедил он.

– Да, – согласилась Джен. Ее ощутимо мутило. – Помимо всего прочего, к сожалению, убийства начались как раз в годовщину смерти твоей жены и дочери.

– В двухлетнюю годовщину, – горячо поправил Уокер.

Он скрестил руки на груди – груди, которую она целовала всего несколько минут назад. Синяк успел приобрести отвратительный пурпурно-черный оттенок. – Как думаешь, почему я ждал два года, прежде чем начал убивать этих выродков?

– Я так не думаю, – тихо сказала она. Я не верю, что ты убил кого-то из них. Перестала так думать некоторое время назад.

– Просто ответь.

Взгляд его был холодным, как сталь.

– Возможно, эта дата спровоцировала тебя. Напомнила, что прошел еще один год, а человек, убивший твою жену и ребенка, так и не заплатил за свое преступление.

– Исходя из этой теории, ты посчитала убийцей меня? Я решил пойти и воздать по заслугам хоть кому-то из подонков?

– Я знаю, что ты никого не убивал.

– Невзирая на то, что я считаю убийства мстителя одолжением обществу?

– Да. – Джен сжала губы, стараясь подавить их дрожь. – Я получила приказ наблюдать за тобой, Уокер. У тебя был мотив, средства и возможность.

– Алиби у меня тоже есть.

– Но у копов не было ни одной реальной зацепки, чтобы обосновать твой допрос.

– Такой зацепки у них… у вас… нет и теперь.

Ты прав.

Впервые за весь разговор она сделала шаг вперед.

– А почему ты так уверена, что мститель не я?

Потому что я тебя знаю! Она не позволила этим словам вырваться наружу, придерживаясь фактов:

– Нет доказательств.

Он шагнул в сторону с таким уничтожающим выражением лица, что ее будто поразило током. Она обхватила себя руками, понимая всю безнадежность сложившегося положения.

– Незадача вышла, не правда ли? – Голос его был так пропитан ненавистью, что она чуть не вздрогнула. – Ты хороша в своей работе, но не настолько, чтобы доказать мою причастность к убийствам.

– Потому что убийца не ты, – спокойно ответила Джен. – Как уже сказала, я давно это поняла. Но мы можем выяснить, кто это сделал. И именно это я пыталась…

– Мы можем выяснить? Кто это мы? Забудь, детка. Это твоя работа.

– Вот именно. Я выполняла свою работу.

– Понимаю, – процедил Уокер. – Любопытно другое – как далеко ты готова была зайти, выполняя ее. Есть черта, которую бы ты не переступила?

Эмоции, переполнявшие ее, рвались наружу. Негодование в какой-то момент застряло в горле, и она не могла вымолвить ни слова, а когда дар речи вернулся к ней, голос ее хрипел:

– Даже не пытайся так все повернуть! Я спала с тобой потому, что так захотела. Потому что ты мне дорог. После того, что с нами произошло на вызове прошлой ночью, я нуждалась в тебе, и мне казалось, что ты нуждался во мне!

– Сначала ты не была готова, потом вдруг оказалась готова. Мне стоило задуматься, когда ты попросила меня остаться, но я так распалился, что выше пояса мало что соображал. Надеялась выудить признание между делом?

Его слова пронзали ее, словно когти. Она сжала кулаки и сквозь зубы произнесла:

Я не лгала тебе в постели и не завлекала тебя туда ложью.

Уокер вдруг прищурился:

– Собираешься рассказать о нас на своей чертовой встрече?

– Нет! Я никогда бы этого не сделала!

– Ты делала аудиозаписи наших бесед? Любого характера?

– Нет! И перестань впутывать в дело прошлую ночь.

– Это ты ее впутала.

Она вздрогнула:

– То, что я не все тебе рассказала, не значит, что я обо всем лгала.

– А почему не сказала правду до того, как мы разделись?

– Я думала над этим, но мне хотелось вместе с правдой раскрыть тебе и личность убийцы.

– А тебе не пришло в голову, что важнее было бы проявить откровенность прежде, чем мы заняли горизонтальную позицию? К чему ждать? Ты всерьез полагала, что, получив такую информацию, я легче переживу известие, что женщина, с которой я только что переспал и которая, как мне казалось, что-то для меня значит, все это время мне лгала?

– Не сказать тебе правду было неверным решением, признаю. – Она не знала, как объяснить. Да и было ли это возможно? – Я сделала ошибку, но вовсе не планировала спать с тобой.

– Когда мы поднимались сюда прошлой ночью, ты прекрасно знала, чем все закончится. Могла бы тогда сказать.

– Сомневайся я в твоей невиновности, не легла бы с тобой в постель.

– Что ж, ты заслужила медаль, – ухмыльнулся он.

– Я знаю, ты злишься из-за того, что я не сказала правду. Мне жаль, что я причинила тебе боль. Но я хотела быть с тобой потому, что…

Люблю тебя.

– …ты дорог мне. То, что случилось между нами, касается нас двоих и никого больше. И не пытайся убедить меня, что для тебя это ничего не значило.

Ни один мускул не дрогнул на его лице.

– Кто еще знает, что ты внедренный агент? Капитан Йервуд? Шеф департамента Уит?

Он не пытался убедить ее, что ночь, проведенная с ней, ничего не значила. Он вообще не собирался реагировать на все ею сказанное.

– Йервуд не знает об операции. Уит знает. Единственные, кто знает обо мне, – это маршал Берк и два детектива, ведущие это дело.

– Кто они?

– Джек Спенсер и Робин Дэйли.

Уокер нахмурился:

– У тебя есть зацепки?

Она покачала головой.

– Другие подозреваемые в части?

– Только один – Фэррис. Но с него подозрения уже сняты.

– А за ним почему следите? Потому что он работает в приюте, где каждый из убитых появлялся хотя бы раз?

– Да. И это единственное, что связывает его с убийствами.

– Повезло же мне.

– Теперь у меня, возможно, есть доказательство, что убийца не ты.

– Какое же именно?

– Ты сказал, что в ночь четвертого убийства был на кладбище – прощался с Холли. Возможно, у них есть камеры слежения, и если так, то ты мог попасть в объектив.

– Молодец же я, что трепался с тобой в постели, верно? А хочешь знать, где я был во время других убийств?

– Да, – тихо ответила Джен. Надежду на то, что они помирятся, она почти оставила. – Прошу, скажи мне.

Он фыркнул, обошел кровать и стал надевать носки и обувать ботинки.

– Что бы ты ни сказал, я поверю тебе.

Он встал, снова обошел кровать:

– Я следил за теми парнями, чтобы убить их.

Она прижала дрожащую руку ко рту, стараясь не заплакать:

– Уокер, прошу тебя…

– Это мое признание. Сообщи о нем на своей чертовой встрече, – прорычал он, подходя к ней вплотную.

Он тяжело дышал, и она тоже. Почему ей было так больно?

– Я уже сказал, что в одну из ночей был на кладбище.

Она просто хотела ему помочь. Почему он не мог просто сотрудничать?

– А в мой первый рабочий день? Ты пришел позже других.

Взгляд его был таким острым, что, казалось, мог бы пронзить ее насквозь.

– Тоже кладбище.

– Ты был там всю ночь?

– Ты меня допрашиваешь? У тебя хоть значок есть? Я его не видел!

– Просто скажи.

Но он молчал. Так и не надев футболку, он направился к двери, на ходу извлекая из кармана брюк ключи от машины.

Джен преградила ему дорогу. Ей хотелось обнять его, но она знала, что сейчас этого делать не стоит. Ее руки остались в карманах.

– Уокер, я знаю, тебе больно. И ты злишься. Но я не верю, что ты убийца-мститель, и собираюсь это доказать.

Он смотрел сквозь нее:

– Тебе нужно сказать Берку, что ты раскрыта. Наверняка он захочет послать другого шпиона.

Чувство паники охватило ее. Страх, что она теряет его навсегда.

– Ты не можешь никому рассказывать обо мне и моем задании. Прошу тебя.

Уокер ничего не ответил. Просто смотрел на нее.

– Ты не линчеватель. А это значит, что им является кто-то еще. В пожарной части или в отряде особого назначения.

– Ладно. – Уокер остановил ее жестом. – Твою дурацкую тайну я сохраню. Но и твоим напарником в отряде особого назначения больше не буду. Если не попросишь Инмана приставить тебя к кому-то еще, это сделаю я.

Джен кивнула, испытывая в душе боль обнаженной раны.

– Знаю, ты думаешь, я предала тебя. Я бы чувствовала то же самое. Но я надеялась, что ты сможешь меня простить.

Выражение его лица свидетельствовала о том, что она ошиблась.

– Разве моя уверенность в твоей невиновности ничего для тебя не значит?

– Может, и значила, до прошлой ночи. – Он легко задел ее плечом, указав большим пальцем на валявшиеся на кровати презервативы. – Оставь их себе. Для следующего задания пригодятся.

Ее надежда рухнула. Слезы жгли ей глаза. Она пошла за ним в гостиную и смотрела, как он подбирает с пола свою футболку.

Уокер был холоден как лед. Когда он открывал дверь ее квартиры, Джен запаниковала. Он уходит! Сейчас он уйдет! Предприняв последнюю, отчаянную попытку, она шагнула к нему:

Я не хотела причинять тебе боль, Уокер.

– Это лишь косвенный ущерб, не так ли? Готов поспорить, ты с этим и раньше сталкивалась.

Она вынуждена была ухватиться за стену, чтобы выдержать его взгляд. – И наверняка не перестанешь спокойно спать.

Спать? Ей предстояло потерять не только сон, но и нечто куда более важное.

Через пятнадцать минут после того, как вышел от Джен, Уокер остановил машину перед домом своего брата. Было еще рано, но он не сомневался, что Коллиер уже встал. Глядя на горизонт, окрашенный первыми лучами восходящего солнца, Уокер сжал руки в кулаки.

Лишь выехав со стоянки, он обнаружил, что в салоне присутствует ее запах, способный свести с ума. Она ездила с ним накануне, но Уокер сразу сообразил, что аромат слишком силен. Запах успел засесть у него в печенках, прежде чем Уокер ударил себя по лбу, поняв, что случайно напялил на себя ее футболку, подобранную на полу в гостиной. Стянув ее с себя, он скомкал и отшвырнув в дальний угол кузова.

Он не хотел напоминаний о ней, однако вот оно, рядом. Он понимал, что Джен не могла никому рассказывать, что работает под прикрытием. Не понимал он, почему Джен не сказала об этом ему прежде, чем они занялись делом в ее кровати. Мысль о ее обмане, ее лжи вызывала в нем бурю негодования, злости и боли.

Ему хотелось впечатать кулак в стену. Хотелось что-нибудь разрушить. Вместо этого он просто позвонил в дверь брата.

Он не желал думать о боли, которую видел в ее глазах, обвиняя ее в том, что она спала с ним в надежде выудить информацию. Не желал вспоминать о том, сколько раз она повторила, что верит в его невиновность. Конечно он невиновен!

Передняя дверь открылась, и приветливая улыбка на лице Коллиера растаяла. Он отступил, знаком приглашая Уокера в дом:

– Что стряслось?

Уокер закрыл дверь и пошел за братом в кухню. Он провел рукой по лицу и вспомнил, что утром не брился. Вспомнил, чем занимался вместо этого.

Коллиер был одет в синие форменные брюки и белую рубашку. Подойдя к столешнице рядом с мойкой, он поднял кофейник:

– Хочешь?

– Нет, спасибо. Где Кайли?

– В душе. – Коллиер налил себе чашку горячего, ароматного напитка и вернул кофейник на место. – Так что у тебя случилось?

– Джен работает на отдел внутренних расследований. Департамент называет их следовательским бюро, но все равно это те самые внутренние расследования.

Его брат нахмурился. Как и Уокер, Коллиер не мог сразу предположить, что ее работа на упомянутое ведомство означает одно: ведется расследование убийств. Тем более работа под прикрытием. Обычно департамент сам проверял потенциальных рекрутов и изучал жалобы на сотрудников. В случае надобности они же оказывали помощь менее крупным пожарным департаментам.

Уокер вспоминал, как Джен любезничала с ним. Какие усилия она прилагала, чтобы стать его другом. Она делала все это с одной лишь целью – подобраться к нему. Шпионить за ним.

– Ее внедрили к нам, чтобы она следила за мной.

Коллиер поперхнулся кофе:

– Внедрили?! Какого черта?!

Уокер слышал, что отдел внутренних расследований внедрял сотрудников в таких городах, как Талса, но об их деятельности в Пресли узнал впервые. Очевидно, Коллиер тоже. Уокер передал ему все, что узнал от Джен о расследовании. О том, что шеф департамента попросил маршала проверить двоих пожарных.

– Они думают, что я убийца-мститель.

Глаза брата сузились до тонких щелочек, и Уокер увидел, как в нем мгновенно просыпается пожарный следователь.

– Потому что ты состоишь в отряде особого назначения и имеешь доступ к световым гранатам.

– Верно. И еще потому, что, по ее словам, – едко подчеркнул он, – я хочу быть уверен, что всякие подонки, вроде того, который убил Холли, не уйдут от наказания.

Она говорила, что не переспала бы с ним, если бы считала его убийцей. Это действительно так, или же Джен не говорила правду, рассчитывая выудить больше информации?

У него отсутствовали причины верить тому, что Джен спала с ним не из желания втереться в доверие и в конце концов добиться от него признания. И все же он не мог забыть ее взгляда прошлой ночью, когда она узнала, что пуля в него не попала. Такое облегчение подделать нельзя. Или можно?

Да и откуда ему, вообще, знать?! Он никогда прежде не сталкивался ни с чем подобным! Ни с кем подобным.

Коллиер поставил чашку и облокотился о столешницу:

– Как ты узнал?

– Ее телефон засигналил. Я взял его, думая, что она получила голосовой имейл. Но увидел напоминание о встрече, назначенной на сегодня и имеющей отношение к делу о мстителе. Я спросил ее, что это значит. Дальше – хуже.

– Увидел на мобильнике?

В ее квартире. Минут пятнадцать назад.

В глазах брата мелькнул проницательный огонек.

– Насколько я знаю, после того вызова с заложниками несколько часов назад вас больше никуда не вызывали.

Ты прав.

– По тому, как вы двое держались вчера вечером, я решил, что у вас все уже было.

Уокер не хотел вспоминать прошедшую ночь. Ее бархатную кожу, по которой скользили его руки… Его губы… Не хотел думать о ней иначе как о шпионке, пытавшейся его утопить.

– Она самая большая ошибка из всех, что я совершил за очень долгое время.

– У нее есть доказательства против тебя?

– Нет, и она говорит, что хочет доказать мою невиновность.

Коллиер поднял бровь:

– А она может?

Уокер подумал о ее предложении проверить запись камер наблюдения с кладбища. Но это мог сделать и он. Но с какой стати? Он невиновен, черт возьми.

– Ничего она сейчас не может.

– А то, что хочет попытаться, разве не важно?

– Что? Хочешь сказать, мне стоит ее похвалить?

– Нет, просто спрашиваю.

– Это вообще не важно, – проскрежетал Уокер сквозь зубы. Он думал, что влюблен в нее – в женщину, которая изучала его как жука под микроскопом и, возможно, считала безжалостным, жестоким убийцей. А потому ни черта это не значило.

Коллиер постучал пальцами по столешнице:

– Если Джен не верит, что убийца ты, подозревает ли она кого-то другого?

– Нет. Она сказала, что это кто-то либо из нашей части, либо из отряда особого назначения. – Уокер почесал переносицу и с усмешкой добавил: – Просила меня никому не говорить, кто она такая и чем занимается.

И в этом она абсолютно права.

– Если убийца пожарный или сотрудник отряда особого назначения, его нужно поймать. Я не выдам ее, хоть и считаю, что капитан Йервуд имеет право знать.

– Возможно. Но пусть узнает не от тебя.

Уокер сжал кулаки. Ему хотелось ударить что-нибудь со всей силы.

– Ненавижу сидеть и ничего не делать, в то время как мне, наверное, стоило бы пытаться что-то предпринять.

– Ты ничего не должен предпринимать, потому что ни в чем не виноват. Хотя я понимаю, что сидеть и ждать, чем все закончится, тебе будет нелегко. – Коллиер с сожалением покачал головой. – Прости. Мы с Кайли очень надеялись, что Джен тебе подойдет.

Уокер тоже надеялся. В памяти его пронеслось выражение боли в глазах Джен, когда он обвинил ее в том, что она спала с ним лишь ради того, чтобы добыть информацию. Когда позволил себе ядовитое замечание относительно презервативов, сказав, что она может использовать их в других расследованиях.

Он не хотел помнить боль в ее взгляде – ему хватало своей. Кроме того, пострадал он, а не она.

Минуту брат смотрел на него.

– У нее были причины не говорить тебе правду.

– Причины мне ясны. Меня оскорбляет то, что она скрыла все именно от меня, хотя не должна была этого делать.

Он был слишком подавлен, чтобы думать о рациональности ее поступка. Для него проблема заключалась не в том, что Джен выполняла приказ, хоть и это ему не нравилось. Тут все ясно. Ясно и то, что она не вправе была делиться с кем-либо информацией о задании. Понятно, что она не говорила о своей деятельности никому из пожарных. Но ни с кем из них она не спала. Не пыталась войти в их жизнь и сделать себя основной частью этой жизни. Она пробудила в нем чувство, которого недоставало ему с тех пор, как умерли Холли и ребенок.

– Ты сможешь работать с ней до завершения операции? – тихо спросил Коллиер.

Уокер провел рукой по волосам.

– Я буду работать с ней в части, но сказал, что попрошу другого напарника в отряде особого назначения. Если она не поговорит с Инманом, то с ним поговорю я.

– И все?

– И все. – А что он мог добавить? – Буду держаться от нее как можно дальше.

Хорошо, что он выяснил правду, пока все не зашло слишком далеко. Возможно, утрата Джен ранила бы его не меньше, чем смерть жены и ребенка.

Уокер вспоминал, с какой нежностью Джен смотрела на него прошедшей ночью и как потряс ее их утренний разговор. Вспоминал, как она говорила ему, что не верит в его виновность и собирается это доказать. И чувствовал, как злость его ослабевала.

Но он не хотел избавиться от злости. Это единственное, что усмиряло боль.

Он просто не мог забыть, что она пыталась обвинить его в убийствах. Прямо сейчас она, вероятно, передавала полученную у него информацию тем, чья задача упечь его за решетку.

При мысли о том, что он чуть в нее не влюбился, в нем опять все забурлило. Джен не безразлична ему, но конечно же он не влюблен. Он подпустил ее слишком близко. Впредь такой ошибки не допустит.

Джен наблюдала за тем, как Уокер уходит, и каким-то удивительным образом ей удалось сдержаться и не пойти следом. Все равно очков бы это ей не прибавило. Его мрачный, мертвенный взгляд свидетельствовал о том, что он никогда ее не простит.

Не важно, что правду она скрыла от него из лучших побуждений. Важно то, что расследование оказалось для нее главнее их отношений.

Их отношений!

Проблема налицо. Она совершила глупость, позволив себе влюбиться в него, и еще большую глупость, переспав с ним прежде, чем рассказала о своем задании. Он не собирался вступать с ней в близкие отношения, пока не справится с чувством вины перед погибшей женой и не поймет, что его совесть чиста. Джен должна была очистить свою совесть.

Потерять Уокера, утратить его доверие – с этим она не справится никогда. Он сказал, что попрощался с женой ради нее. И теперь раскаяние съедало ее изнутри.

Она знала, что дорога ему. Это слышалось в его голосе, читалось в глазах, чувствовалось в его касаниях прошлой ночью, но теперь…

Слезы злости разъедали глаза. Она любила его и, возможно, потеряла потому, что скрыла от него правду. Она не могла изменить случившееся, но могла доказать ему, что была честна с ним, сказав, что верит в его невиновность. А чтобы сделать это, ей необходимо было найти пожарного или полицейского, который убил, а затем сжег четверых преступников.

После того как Уокер уехал, Джен подняла черную футболку с пола и пошла в спальню, чтобы одеться. Лишь несколько секунд понадобилось ей, чтобы осознать, что строгий мужской аромат, который ей якобы мерещился, на самом деле исходит от футболки. Его футболки.

Если его футболка здесь, значит, ее футболка на нем. Тоска навалилась на нее, и она поняла вдруг, как много потеряла. Джен в отчаянии зарылась лицом в его футболку, и запах, жадно вдыхаемый ею, лишь подстегнул ее решимость доказать его непричастность к убийствам мстителя.

Одевшись, она отправилась на кладбище «Пресли мемориал гарденс». Она ждала больше часа, пока открылся офис управляющей, затем чуть не вскрикнула от огорчения, когда приветливая пожилая женщина сообщила ей, что камеры слежения несколько дней не работали. Тем не менее она обещала поискать пленки тех дат, которые указала ей Джен, заверив, что будет рада, если они найдутся.

Молясь о том, чтобы Уокер оказался хоть на одной из пленок, Джен оставила ей список дней, в которые убивал мститель, а также свой мобильный и номер в отделении с добавочным номером детектива Дэйли.

По дороге с кладбища она позвонила Робин и Джеку, сообщила им, что теперь Уокер знает правду. А когда они спросили, как он узнал, рассказала все в общих словах, не вдаваясь в детали их личных отношений. Оба детектива проявили верх профессионализма, не устроив ей взбучку за личные отношения с подозреваемым.

Также Джен сказала им, что считает Уокера невиновным и, возможно, нашла тому доказательства на местном кладбище. Ожидая записи с камер, она решила еще раз просмотреть данные об убийствах мстителя. Джек и Робин не могли встретиться с ней до вечера, но оба подчеркивали важность самого первого из убийств.

Именно там нужно было искать факты, отличавшие убийство от остальных. Просмотр этих материалов мог помочь Уокеру и помочь ей отвлечься от мыслей о том, что произошло между ними.

Двадцать минут спустя она сидела за столом Дэйли с чашкой кофе и кипой бумаг. Жертва номер один: мужчину убили полгода назад, во вторую годовщину смерти Холли Маклейн. Этот первый был признан виновным в убийстве двенадцатилетней девочки, отсидел семнадцать лет, затем по ошибке, из-за сбоя в компьютере, был отпущен на волю. Два дня спустя другая двенадцатилетняя девочка была найдена мертвой неподалеку от Оклахома-Сити. На ней обнаружили ДНК преступника, но прежде, чем его успели арестовать, он стал первой жертвой убийцы-мстителя.

В деле покойного имелись фотографии обеих девочек. У одной были светлые волосы и веснушки. У второй волосы и глаза были темные. Светленькая – первая жертва маньяка – показалась Джен знакомой, но она не помнила, где могла видеть ее лицо. И ее имя, Бет Роберте, ассоциаций не вызывало.

Джен продолжила изучать рапорты и пометки в первом деле. Всего за несколько дней до того, как ее убили, Бет переехала в Оклахому вместе с матерью и отчимом. Имя отчима тоже знакомым не показалось. Стараясь не торопиться, Джен перепроверила записи и увидела имя сводного брата. Она схватила фотографию Бет и взглянула на нее еще раз.

Ее фамилия отличалась от фамилии брата, но теперь Джен знала, где она прежде видела фотографию Бет Роберте. Стараясь обуздать эмоции, она потянулась за телефоном, чтобы позвонить Дэйли и Спенсеру, но ее отвлек молодой офицер полиции, который занес ей кассеты с записями камер слежения.

Десять минут спустя Джен со слезами на глазах наблюдала за тем, как отлично узнаваемый Уокер покидает могилу, у которой, судя по записи, просидел несколько часов. На второй пленке было то же, но в другой день.

Указатель времени и даты давал ему алиби на два убийства. Его алиби на другие дни предстояло проверить, однако Джен знала, что они окажутся не менее убедительными.

Оставалось сказать ему.

Глава 12

Спустя несколько часов после разговора с братом Уокер находился на тренировочной базе вместе с остальной командой в нескольких сотнях ярдов от административного здания. Тренировку отряда особого назначения назначили на час дня. В этот раз практиковались в ориентировании в пустотах разрушенных зданий, мостов, тоннелей и дорог.

Медики, не присутствовавшие на вызове прошлой ночью, расспрашивали Уокера о том, как его спас бронежилет. Тирни подошел к нему, сообщив, что заложник выжил. Состояние его хоть и тяжелое, но стабильное.

Уокер увидел, как Инман остановился у фонтанчика около входа в административный корпус. Попив воды, он вошел в здание.

Без десяти час. Все уже прибыли, отсутствовала лишь одна Джен. Хоть она еще не опоздала, но обычно появлялась за пятнадцать, а то и за двадцать минут до указанного времени. Может, она уже поговорила с Инманом, попросив его ускорить свой перевод. А может, позвонила и отпросилась. Уокеру подходило и то и другое. Но почему так скверно у него на душе?!

– Маклейн, твой наушник в порядке?

Голос Тирни раздался в его микрофонном наушнике.

– Десять-четыре, – ответил он. – А твой?

– Слышу тебя громко и отчетливо.

Тирни таким же способом проверил каждого члена команды, затем стал проверять обмундирование.

Уокер слушал, как двое ребят рассказывали о рыбалке на Лейк-Аркадия.

– Привет, Лоусон, – сказал Тирни.

Уокер напрягся, когда Джен приблизилась и встала рядом. Ее аромат преследовал его сегодня весь день, и все из-за футболки, надетой им по ошибке этим утром. Даже то, что он швырнул футболку назад в кузов, не помогло.

– Привет, ребята, – сказала она.

Тирни взглянул на ее одежду:

– Ты сегодня отдыхаешь?

Краем глаза Уокер увидел, что Джен кивнула. Инман ему ничего не говорил, так что они с Джен все еще напарники. Он оглядел ее и увидел на ней слаксы цвета хаки и розовую блузку.

– Мне нужно поговорить с тобой, – мягко произнесла она.

Уокер повернулся к ней, тут же заметив на ее лице признаки волнения. Но ответил он так, как и собирался:

– Не сейчас.

Лицо ее вспыхнуло. Она поджала губы, отошла на несколько шагов и сказала:

– Прошу тебя.

Уокер с неохотой пошел за ней. Джен выглядела свежей и женственной. Он хотел сорвать с нее эту одежду и снова овладеть ею. Коллиеру он говорил, что между ним и Джен все кончено. Но почему после всего, что она сделала, он не переставал желать ее?

– Думаю, я знаю, кто убийца. – Джен говорила тихо. – Если я права, это близкий тебе человек.

– Господи! – Уокер быстро огляделся, затем указал на административный корпус, находившийся достаточно далеко, чтобы им не помешали. – Пойдем туда.

Шли они молча, и Уокер последовал за ней, когда она направилась к торцу здания. Он заметил, что Джен смотрит поверх его плеча. Он оглянулся, увидев, что к группе направляется Инман. Занятие вот-вот начнется. Уокер нетерпеливо переступил с ноги на ногу.

Джен отошла в тень и сразу перешла к делу:

– Когда я говорила, что вот уже некоторое время не считаю тебя подозреваемым в убийствах мстителя, я не лгала. Поэтому и отправилась на кладбище после того, как мы… этим утром…

– И что?

– Имеются две записи камер наружного наблюдения «Пресли мемориал гарденс», на которых ты посещаешь кладбище. В каждый из этих вечеров совершалось убийство. По тайм-коду отчетливо видно, что этих двоих ты убить не мог.

Ладно, пусть она верила, что он невиновен. И все же то, что она не сказала правду до того, как они очутились в постели, ему не нравилось.

– Спасибо, что сказала.

– Есть еще кое-что. Я провела утро, просматривая дела жертв мстителя. И в деле первого убитого, Керна, обнаружила фотографии двух девочек, которых он убил. Одна из них была сводной сестрой Инмана.

– Инмана? – Уокера словно прошило током. – Я знаю его много лет, и он никогда не рассказывал о сводной сестре. Ни о каких сестрах не рассказывал.

Я и не думала, что ты поверишь. Поэтому привезла дело с собой. Оно у меня в машине.

Тихая боль в ее голосе заставила его сердце дрогнуть. Он провел ладонью по затылку:

– Я тебе верю. Я вовсе не это имел в виду.

Джен посмотрела на него, затем продолжила:

– Однажды во время тренировки я подняла его шлем и заметила там фотографию маленькой девочки. Он сказал, что это фотография сестры. Это не показалось мне странным. В свое время я носила в шлеме фотографию Марка.

Уокер знал, что у пожарных и полицейских существует такая традиция.

– На фотографии в деле изображена та же девочка, Бет. Ее убили вскоре после того, как семья переехала в Оклахому.

Уокер, хоть и ошеломленный такой новостью, старался сохранить выдержку. Голос его не дрожал.

– А почему раньше этого никто не заметил? Спенсер и Дэйли наверняка хотя бы раз просматривали дело.

– Фамилия девочки была Роберте. Согласно делу, отец Инмана женился на матери девочки. Но Бет оставили фамилию биологического отца, – пояснила Джен.

– Я могу понять, почему Трою захотелось убить Керна. Но стать мстителем…

– Доказать этого я пока не могу. Но все сходится.

Сходится, понял Уокер.

– Инман убивает мужчину, погубившего его сводную сестру и еще одну девочку. А затем начинает очищать улицы от других преступников, пока те снова не причинили кому-то вред, кого-нибудь не убили.

Джен кивнула:

– Потому я и решила просмотреть самое первое дело. Хотела проверить, что может связывать с убийцей его первую жертву. Керна по ошибке выпустили из-за сбоя в компьютере. Два дня спустя двенадцатилетнюю девочку нашли мертвой неподалеку от Оклахома-Сити. И на ней осталось ДНК того парня. Прежде чем его успевают арестовать, он становится первой жертвой мстителя.

– Еще Инман имеет доступ к световым гранатам и к закрытой информации о том, кого освобождают досрочно. – Уокер глянул через плечо, дабы убедиться, что никого нет рядом. – И что теперь?

– Отвезу дело обратно и узнаю, какие планы у Спенсера и Дэйли. Посмотрим, что они скажут насчет ордера.

– Для ордера на обыск одной теории мало.

– Робин и Джек решат, что делать. Я приобщила к делу записи с кладбищенских камер и оставила записку на столе Робин, для нее и Джека. В ней в общих чертах все указано. Как только они найдут ее, сразу мне позвонят.

– Но если ты права, зачем Инману меня подставлять? Мы с ним друзья.

– Между вами никогда не было ссор? Может, старая обида?

– Нет. Наоборот, все эти годы у нас были прекрасные отношения, особенно после того, как убили Холли с ребенком.

– Возможно, он не собирался тебя подставлять, но, как бы там ни было, я решила, что тебе стоит знать все.

Джен смотрела на него с той же искренностью, которая присутствовала в ее глазах этим утром, во время их разговора. Возможно, он уже не так злился на нее, но и мнения своего менять не собирался. И уже не в первый раз Уокер подумал, не совершил ли он свою главную ошибку, уйдя от нее.

Она повернулась, собираясь уходить.

Уокер поймал ее за запястье, проведя большим пальцем по мягкой коже:

– Куда это ты?

– Обратно в отдел. – Джен мягко высвободила руку. – Я позвонила Инману и сказала, что на тренировку сегодня прийти не смогу. По личным причинам.

Уокер понял, что причина в нем. Он все еще злился, но, глядя ей вслед, наблюдая за тем, как мягко покачиваются ее бедра, почувствовал глубоко внутри большой комок страха.

То же самое он испытывал в ночь, когда погибли Холли с ребенком. Джен скрылась за углом здания, и Уокер вдруг обнаружил, что идет за ней следом.

Он не был до конца уверен, что именно ей скажет. Знал только, что не может ее вот так отпустить.

Джен медленно шла вниз по холму, глотая слезы. Она не знала, чего именно ожидала от их с Уокером встречи. Но только не этой… пустоты.

Возможно, глубоко внутри она надеялась, что информация, которой она поделилась с Уокером, заставит его простить ее. Она ошиблась.

Джен так поглотили мрачные мысли, что смысл происходящего впереди – рядом с ее джипом, к которому она приближалась, – дошел до нее не сразу. Мужчина – Инман – закрывал пассажирскую дверцу ее машины.

– Что вы делаете?

Он обернулся, выхватил свой девятимиллиметровый «глок». Ошеломленная Джен на миг остолбенела, лишившись дара речи. Ее собственный пистолет находился под сиденьем в машине. Во второй руке он держал дело, которое она привезла. Но как он узнал?

Она видела, как он идет к группе. Должно быть, он заметил, что она говорит с Уокером, и подошел к ним, прячась за углом здания. Он подслушивал.

– Вы не можете забрать эту папку, командир.

Я не могу оставить ее вам.

По всему было видно, что за папку он готов драться. Их учили сохранять хладнокровие в экстремальных ситуациях, и теперь на лице Инмана отсутствовала даже тень беспокойства. Присутствовало одно лишь раздражение. Джен чувствовала, как удивление мгновенно превратилось в боеготовность.

Она сделала шаг в его сторону:

– Я знаю о Бет. И знаю, что Керн сделал с ней.

– Не подходите, Лоусон. – Он огляделся.

Джен понимала, что Инман ищет пути к отступлению.

– Все кончено. – Ноги ее дрожали, но она сделала еще один шаг. Я не единственная, кто знает о вас, Трои.

– Я сказал, не двигаться!

– Джен, постой! – крикнул Уокер, догоняя ее.

Нет! Джен повернулась, чтобы предупредить его. Стоило Уокеру показаться из-за угла, как Инман бросился к Джен. Притянув ее за руку, он прикрылся ею как щитом, обхватив рукой ее горло.

Уокер уже держал пистолет в руке, когда Инман приставил оружие к голове Джен.

– Брось его! – одновременно крикнули мужчины.

Уокер не моргнул.

– Подумай, что ты делаешь, Трои. Ты направил пистолет на одного из своих подчиненных. Отпусти ее и объясни мне, что происходит.

– Ты и так уже знаешь, что происходит. – В голосе его сквозила злоба. – Лоусон все рассказала тебе несколько минут назад. Положи пистолет и толкни его ко мне.

– Выходит, это правда? – ровным голосом уточнил Уокер, слегка прищурившись. – Твоя сводная сестра была первой жертвой мстителя?

– Это животное убило еще одну девочку. Забило до смерти, так же как Бетти. Его нельзя было отпускать.

– Ты прав, – согласился Уокер. – Он получил по заслугам. Как и все эти ублюдки. Ты спас многих невинных людей, прикончив это отродье. Но ты не можешь продолжать в том же духе.

Джен смотрела в лицо Уокеру, надеясь почувствовать, что хватка Инмана хоть немного ослабевает. Рука его все туже сжимала ей шею. Он душил ее, и в глазах у нее темнело. Ствол упирался ей в висок, и на миг показалось, что рука его дрогнула, но она не была в этом уверена.

Ладони ее взмокли. Никогда еще она не испытывала такого страха.

– Уокер прав, Трои. Ты должен остановиться.

Она жалела, что не извинилась перед Уокером, когда еще могла это сделать. В сложившейся ситуации один из них вполне мог не выжить. А могли не выжить и оба.

– Ты видела его дело, Лоусон, – произнес Инман. – Ты знаешь, что он сотворил с моей сестрой и со второй девочкой.

– Да, и он должен был быть наказан, но не тобой. Не тебе казнить или миловать, – тихо произнес Уокер.

– Какой-то компьютер зависает или вмешивается ловкий адвокат – и эти монстры снова на улице и снова убивают людей.

Командир сжал руку сильнее, и Джен чуть не потеряла сознание.

Уокер сделал шаг в их сторону:

– Ты не можешь гулять по улицам, осуществляя свою версию справедливости.

– Возможно, ты изменишь свое мнение, узнав, что я нашел убийцу твоей жены.

Уокер застыл, изменившись в лице:

– Что? Как?

– Тот звонок прошлой ночью от владельца ломбарда. Я прослушал достаточно твоих разговоров, чтобы понять, о чем идет речь. Я отправился прямо туда, чтобы позаботиться о подонке. Этот выродок не заслуживает и минуты жизни. Я успел приехать в ломбард достаточно быстро, чтобы взять его след. И нашел этого бомжа. Он в даун-тауне, в кемпинге бездомных. Его фамилия Хендерсон. В тот раз я ничего сделать не смог, потому что вокруг было много народу, но теперь мог бы вполне.

– Я хотел бы это обсудить, Трои. – Уокер говорил спокойно, без враждебности. – Но ты должен убрать оружие и отпустить Лоусон.

– Не могу. – В голосе Инмана звучала обреченность.

Его рука расслабилась достаточно, чтобы Джен могла сделать вдох. Она не представляла, как тяжко должно быть Уокеру воспринимать информацию об убийстве жены как предмет торга. Прельщала ли его возможность пойти на сделку с Инманом и заставить наконец убийцу Холли заплатить по счетам? Окажись на его месте, Джен не знала, как бы поступила она.

– Как ты собираешься выкарабкаться? – спросил Уокер. – Обвинишь во всем меня? Ты пытался меня подставить?

– Нет. Я и не думал тебя подставлять, и мне жаль, что так вышло.

– И что теперь?

Инман сделал шаг назад, увлекая за собой Джен:

– Она увезет меня отсюда.

Уокер стиснул зубы и шагнул вперед:

– Не выйдет.

Джен не сводила с него глаз. Кто-то в отряде уже наверняка заметил, что Инмана и Уокера нет, притом что тренировке, согласно расписанию, уже следовало начаться.

Уокер мельком глянул в сторону, и Джен почувствовала, что сзади кто-то есть. Почувствовал это и Инман.

Он стал ее разворачивать, и тут она, поджав ноги, уперлась ступнями в джип. Внезапная остановка отвлекла Инмана, и Джен оттолкнулась ногами от машины так сильно, как только могла.

Инман попятился, Джен повернулась и ударила его ногой в грудь.

Он отшатнулся, но устоял на ногах, поднял пистолет, и в течение двух страшных секунд Джен смотрела прямо в дуло. Уокер бросился на командира и сбил его с ног сильным ударом. Пистолет его очутился под джипом. Папка лежала на асфальте, под рукой Инмана.

Джен изумленно наблюдала за тем, как весь отряд, ринувшись с холма, мгновенно окружил и скрутил командира. Когда они, перевернув Инмана на живот, заломили ему руки за спину и стали надевать на него наручники, Джен сообразила, что благодаря микрофону они слышали все, что говорил Уокер, через свои наушники.

Уокер мрачно осмотрел ее:

– Ты в порядке?

– Да, а ты?

– Все нормально. – Глядя вниз, на своего друга, он провел ладонью по затылку. – Проклятье…

Инман, может, и был убийцей-мстителем, но еще он был хорошим другом и начальником.

Вдалеке послышался вой сирен. Патрульные, а также полицейские машины въехали на стоянку. Джен посмотрела на Уокера, и тот пояснил:

– Кто-то вызвал их, услышав, что я говорю, и поняв, что происходит.

Она хотела обнять Уокера и никогда больше не отпускать, но его строгий взгляд остановил ее. Несмотря на все произошедшее, похоже, в их отношениях мало что изменилось.

– Спасибо, что спас мне жизнь. – Она тихо улыбнулась.

– Не за что.

Джен любила его, хотела снова просить у него прощения, но свои карты она уже выложила на стол. Теперь дело за ним.

Джен не разговаривала с Уокером с тех пор, как они ответили на вопросы полицейских. Затем, каждый в своей машине, они отправились в Полицейский департамент Пресли, где их показания должным образом зафиксировали. Покончив с формальностями, Джен пошла в отдельную комнату вместе с маршалом Берком, Джеком и Робин.

Когда они с детективами докладывали о виновности Инмана, Джен почувствовала, что ей жаль своего командира, хоть тот и использовал ее как заложницу. Он перешел черту, но Джен не могла считать его злодеем. Тем более она видела, что Керн сотворил с сестрой Инмана и со второй девочкой.

А вот жалости к Керну и к остальным жертвам мстителя она не испытывала вовсе. Без них мир, несомненно, стал лучшим местом.

Ее переполняли смешанные чувства – удовлетворение и печаль, – когда она, закончив дела в участке, отправилась домой. Уокеру же предстояло еще ответить на вопросы отдела внутренних расследований, и раньше он освободиться не мог.

Она зашла в кухню, налила себе бокал вина и взяла его с собой в спальню. Запах Уокера исходил от еще смятой с утра постели и от черной футболки, валявшейся на полу у кровати. Это стало последней каплей. Слезы хлынули из глаз, и она присела на кровать. В первый раз после получения утреннего сообщения по мобильнику Джен расплакалась. Уокер спас ей жизнь, но, возможно, никогда не простит.

Через пару минут она вытерла глаза. Чувство потери и одиночества наполняло комнату. Боль утраты пронизывала ее до глубины души, и она понимала, что никогда не сможет забыть Уокера Маклейна.

Ее задание окончено.

Окончены и отношения с Уокером. Пора готовиться к переезду.

Не видя смысла в том, чтобы оттягивать неизбежное, она достала коробки, использованные ею при въезде в квартиру, и стала собирать вещи.

Уокер ответил наконец на все вопросы в полицейском управлении и теперь стоял перед дверью в квартиру Джен. Он все еще немного сердился, но уже не так сильно, как прежде.

Наблюдая за ней, выходящей из здания полицейского управления, он испытал невероятное чувство потери. Она совершила ошибку. А кто их не совершал? Проще всего было бы продолжать держаться за свою злость, но Уокер не хотел идти простым путем. Он хотел Джен.

Пока он убеждал Инмана отпустить ее, опустить оружие, ледяной ком ярости и боли в его душе начал таять.

Глядя ей в глаза в те мгновения, когда никто из них не понимал, спустит ли Инман курок, Уокер увидел ее уязвимой как никогда прежде. Он увидел, какие чувства она к нему испытывает.

И хотя Джен спала с ним, зная о стоящей между ними лжи, он знал, что во всем остальном она была с ним откровенна. Она не лгала, сказав, что занималась с ним любовью лишь потому, что ей этого хотелось. Он дорог ей, и он надеялся, что не просто дорог. Именно это он собирался выяснить.

Глядя на ее футболку, сжимая ее во взмокшей от волнения руке, Уокер постучал в дверь. Он почувствовал, что на него смотрят, и отступил назад, чтобы она могла как следует разглядеть его в глазок. Мучительно долго тянулись секунды. Ему не хотелось вести разговор через дверь, но если придется, он это сделает.

Наконец он услышал лязг цепочки, а затем щелчок замка. Дверь открылась, и Джен встала перед ним, в бледно-розовой футболке и потертых джинсах. Выглядела она усталой и неуверенной Взгляд ее упал на футболку в его руке.

– Полагаю, ты пришел за своей. Я принесу.

– Нет, я здесь не поэтому. Я хочу поговорить с тобой.

Джен смутилась, не уверенная в том, о чем может идти речь:

– Хорошо.

Открыв дверь шире, она отступила, и Уокер вошел. Боже, как он нервничал! Когда она закрывала дверь, он заметил легкую припухлость под ее глазами. Несмотря на загар, она была бледной и старалась не встречаться с ним взглядом.

Джен сунула руки в задние карманы джинсов:

– Я поговорила с шефом Уитом о переводе. Он все устроит.

Уокер напряженно вздохнул:

– Собираешься начать где-нибудь новое внутреннее расследование?

– Я подала рапорт об уходе из отдела внутренних расследований. Надоело лгать людям и… своим друзьям. – Она вынула руки из карманов и скрестила их на груди. Затем посмотрела ему в глаза. – Ты решил, что будешь делать с информацией об убийце, которую дал тебе Инман?

– Я передал ее в полицию. – Уокер понял, что отдал Хендерсона полицейским только из-за Джен. Благодаря ей он мог позабыть о мрачных воспоминаниях и вспомнить о том, как они бывали счастливы. – Когда я уходил из полиции, дежурный сообщил мне, что двое патрульных задержали Хендерсона и везут его в участок. Удивительно, но цепочку Холли нашли у него.

Джен ответила ему искренней, неподдельной улыбкой:

– Полагаю, ее вернут тебе?

Уокер кивнул. Он хотел вернуть не только это. Он хотел вернуть Джен.

Именно в этот момент он увидел большую картонную коробку у стены напротив и уже почти пустую книжную полку. Вторая коробка стояла в дверях ванной, в конце коридора.

Он напрягся:

– Собираешь вещи?

– Да.

– Нет, не собираешь. – Мысль о том, что она уедет, наполнила сердце Уокера паникой и раскаянием. Неужели он потеряет эту женщину, благодаря которой начал снова смотреть в будущее и перестал жить прошлым? – Сначала ты меня выслушаешь.

Держа руки на груди, Джен выглядела уязвимой и слабой.

– Послушай, я понимаю, что ты, наверное, никогда меня не простишь за то, что я сделала. Но может, обсудим это еще раз?

Может, она что-то и скрыла от него, но Уокер знал, что чувств своих она от него не скрывала. И она должна знать, что в это он верил.

– Ты ушла из участка прежде, чем я успел поблагодарить тебя.

– За что? – с горечью спросила она. – За то, что лгала тебе?

– За то, что доказала мою невиновность. Особенно после многих сказанных мною вещей.

В глазах ее мелькнула неуверенность.

– Это моя работа.

– Да, но теперь я знаю, что наша близость не имела к ней отношения.

– Это правда.

Она отвернулась, прикусив губу.

Он шагнул к ней:

– Ты помогла мне избавиться от тяжелых воспоминаний. Я и не знал, как мне это нужно. Я не думал, что смогу найти другую женщину, которая пробудит во мне желание снова изменить свою жизнь. Но я нашел ее. Я хочу сделать это вместе с тобой. Я хочу прожить остаток жизни с тобой, Джен.

Она не верила своим ушам.

– Что?

– Сегодня утром я сказал тебе много плохого.

– Не без причины.

– Это не основание быть жестоким. И я прощу тебя, если ты простишь меня. – Он хотел обнять ее, но знал, что она не готова. И мысль о том, что, возможно, этого не произойдет никогда, заставила Уокера продолжить: – У тренировочного центра я пошел за тобой, потому что хотел сказать, что не попытаться наладить наши отношения было бы ошибкой. Ошибкой, о которой я жалел бы всегда. Я ничего не смог сделать, потеряв Холли, но я могу кое-что сделать, чтобы не потерять тебя. По крайней мере, попытаться я должен.

Она затаила дыхание:

– Правда?

Он кивнул:

– Не уезжай. Останься со мной.

Ее прекрасные синие глаза наполнились слезами.

– После того, что случилось с Марком, я не хотела сближаться с другими мужчинами. И не сближалась – до тебя. И теперь мне кажется, я нашла свое место в жизни.

– Ты нашла его. Оно здесь, рядом со мной.

– А что, если ты когда-нибудь пожалеешь? Ты правда готов простить меня, что я не была до конца откровенна?

– Это больно. Но еще больнее мне станет, если я тебя отпущу.

– Если бы я просто сказала тебе все до того, как мы переспали… тогда Инман не держал бы нас на мушке. Все не зашло бы так далеко! – На лице ее отразилось отчаяние. – Я действительно думала, что мне не стоит торопиться.

Я знаю.

На миг она с облегчением прикрыла глаза:

– Когда ты ушел этим утром, я думала, что между нами все кончено.

Он крепко взял ее за руку и понял, что руки ее дрожат.

– Ты говорила, что я не безразличен тебе. Это правда?

– Да, я никогда не лгала о своих чувствах, Уокер. Никогда.

– Я верю тебе. – Он провел рукой по ее лицу. – Теперь ты должна мне поверить. Я люблю тебя и хочу быть с тобой. Если не хочешь оставаться в Пресли, я перееду в Талсу.

– Да. То есть нет. – Улыбаясь, Джен смахнула слезу. – Я хочу остаться здесь. Я тоже тебя люблю.

Не в силах более ждать, он прижал ее к стене и поцеловал. То был долгий, страстный поцелуй. Он приподнял ее голову, и она трепетала всем телом, когда он поднес губы к ее уху и прошептал:

– Что, если я помогу тебе собрать вещи и ты переедешь ко мне?

Джен, запрокинув голову, поискала его глаза, затем снова припала к его губам.

Много минут спустя они заговорили снова.

– Так что ты скажешь? – спросил он.

Она обняла его за шею и улыбнулась в ответ:

– Думаю, удача на твоей стороне.

Он взял ее лицо в ладони:

– Уверен, что ты права.

Content

Дебра Коуэн
Любовник под подозрением

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12