Смирнов Максим Германович

Нокс

НОКС

*

- Мать твою, он опять игрался с этой штукой!

Я открываю глаза и смотрю на Скольда. В ванной холодно, вода остыла, я дрожу и вдобавок первое, что я вижу это зеленый кафель за моей головой, обрызганный кровью. Капли густой крови плавают по поверхности. Запах пороха, все еще отдается в носу, и громкий выстрел, до сих пор стучит по черепу. Щелчок... удар бойка... выстрел. Во рту вкус железа, язык поцарапан о "мушку". Больно умирать. Больно просыпаться. В ушах все еще торчат наушники от плеера, сам он валяется перекинутый за борт ванной. На автоповторе стоит "Enjoy the Silence" Depeche Mode. За синтезаторными пассажами слышатся слова: Painful to me \Pierce right through me \Can't you understand \Oh my little girl...

- Он все заляпал своей кровью!

Катрин зажимает уголком губ сигарету, и выдыхает дым. Запах сизого дыма, острый запах пороха.

- Надо поднять его! - говорит Скольд Катрин. - Бедняга замерз!

Я лежу в холодной ванной и смотрю снова на этот мир. Такой же, как вчера. Скольд, как давно меня не было, спрашиваю я его.

- Мы ищем тебя со вчерашнего вечера! Игры с пистолетом, это глупо дружище, - отвечает он. - Четвертый раз за последний год, ты бьешь собственные рекорды. Пора привыкнуть...

- Да, мы не можем выбраться отсюда, нужно принимать это как должное, - успокаивает Катрин.

- Хватит разгонять сопли, поднимаем его! - командует Скольд, и его руки хватают меня за футболку выпачканную красным, и тащит из воды. Он тянет меня вместе с плеером, и я облокачиваюсь о бок ванной, слушая песню вновь и вновь. Words like violence \Break the silence \Come crashing in \Into my little world. Катрин дает полотенце, но оно лишь падает у меня из рук. Я в одежде, и я мокрый. Этот мир выпустил меня. Я не могу успокоиться, это не похоже на нашу нору. Где это я, спрашиваю Катрин.

- На другом конце: район "Асфальтированного Рая"! Мать твою, с каждым разом тебя заносит все дальше! Боюсь в следующий раз, ты точно проснешься в морге.

Я все еще сжимаю 357-й левой рукой. Она словно приросла к пушке. И я снова вспоминаю, что хотел уйти отсюда. Но я был в нашей норе, а не в этой ванной. Слишком красиво, для нашей помойки, слишком светло. Скольд не любит света, и разрешает пользоваться в норе, только маломощными светильниками. Здесь пахнет теплом. Порохом. Я поднимаюсь с горем пополам, меня шатает. Все смотрю на стену, на которой словно аппликация четко прорисован кровавый след. Песчинки пороха, раздробленный кафель, кровь, впитавшаяся в трещины, кусочки мозга. Мою голову разнесло, наверное, на части.

- Нужно уходить, в пустующие дома, часто наведываются легавые, - говорит Скольд и кидает мне мой плащ. Я смотрю на него. Сильный, высокий и крепкий, я всегда боюсь его. И я боюсь Катрин, хотя она заботится обо мне. Они любят друг друга, но когда они устают от любви, они обращают внимание на меня. Как сейчас: Катрин вытирает мне затылок от крови, и спрашивает, не больно ли мне, а Скольд просовывает мои руки в плащ. После возвращения, очень тяжело бывает привыкнуть, что твое тело снова тебе подчиняется.

- Или мы уходим, ублюдок, или ты сам будешь разбираться с копами!

Мы уходим, отвечаю я ему.

В квартире пусто. Пустующие дома не редкость, но никто по собственной воле не зайдет сюда. Это большая тайна - дома, в которых никто не живет. Здесь чистые полы, в холодильнике есть еда, собака у порога ждет своего хозяина, электричество не пропадает, на окнах висят шторы. Но никто не знает, почему в этих домах не живут люди.

Мы выходим из квартиры. Катрин идет первой и держит наготове 357-й, из которого день назад я застрелился, Скольд вытаскивает електрошокер, а я молча следую за ними. Виноватый. Они искали меня, чтобы забрать. Они могли оставить меня в ванной, и просто забыть обо мне, до тех пор, пока копы не пришли бы и не предъявили мне обвинение в незаконном применении насилия, и нелегальном выходе, но Скольд и Катрин перерыли "Нокс" чтоб вытянуть меня. Пахнет куревом: это дымит Катрин.

- Затуши свой окурок, этот запах чую я, а копы вычислят нас и подавно.

Катрин послушно давит окурок сапогом, и мы спускаемся по ступеням. Дом молчит, лишь за бетонными стенами отдаленно, кричащим и бьющим гулом слышится музыка "Асфальтированного Рая". Танцполы содрогаются от скоростных битов, сейчас популярна другая мелодия, мелодия этого мира, мелодия "Нокса"; но у меня в кармане, в плеере Depeche Mode, музыка 90-х, музыка из другого мира, когда было разрешено взять только одну вещь...

*

Она заходит в бакалейную лавку, смотрит на полки и присматривается к ценам. Ее интересует рыба. Она устала, и не может больше оглядываться в страхе, что ее загребут копы. В руках сумка, в кармане деньги. И ее интересует рыба. Гребаная еда из полуфабрикатов, вызывает у нее отвращение, и она ест ее, лишь для того, чтобы не умереть с голоду.

- Здравствуйте госпожа Урсула, я оставил для вас то, что вы просили.

Продавец вытягивается по стойке смирно и своими остекленевшими глазами смотрит на посетителя. За стеллажами с продуктами его хорошо видно: высокий, худой блондин, с татуировкой на руке. Черный иероглиф похожий на человека, который расставил руки в стороны и тянется к небу. Его расшифровки продавец не знает. Глупый пацан.

- Хотя вы слишком поздно ходите, в это время магазины закрываются. Копы не любят, когда кто-то шляется в комендантский час, - вежливо, как для последнего посетителя говорит продавец.

- Я учту, мистер! - лаконично отвечает Урсула, и раскрывает сумку. Туда падает рыба с противным звуком мертвого тела, и оседает на дно. Пять огромных рыбин оказываются в сумке, и их тяжесть невольно опускает руки женщины вниз.

- Четыре килограмма госпожа Урсула! Именно той рыбы с той самой реки. Не самое лучшее место для ловли, но желание клиента - закон.

- Благодарю мистер!

Женщина вытирает пот со лба и расплачивается с продавцом. Старая женщина устала, ей плевать на вежливости, но "Нокс" требует порядка. Она отвечает учтиво. Берет сумку и выходит прочь.

- Ах, да мистер, у вас хорошая лавочка, берегите ее! - говорит Урсула. - Подготовьте рыбы, я приду через три дня.

- Я помню, госпожа Урсула, я вас прекрасно помню. Будьте осторожны на улицах очень опасно. Копы снова кого-то ищут, вчера произошло убийство! И еще, меня зовут Вилли!

По улице она идет спокойно. Другой бы бежал прочь от этих мест: кругом пустые дома, музыка чертового притона "Асфальтированный Рай", наркоманы и копы снующие вокруг. Но она идет спокойно. В сумке рыба и она несет ее домой. Это самое главное, что у нее сейчас в жизни - донести рыбу домой в целости и сохранности. Она идет по улице освещенной сотней фонарей. Они разрослись как деревья по обе стороны дороги: высокие столбы, яркие огни, слишком высоко, чтобы разбить камнем, и слишком светло как для непроглядной тьмы "Нокса". Страшно не от тьмы, страх исходит от пустующих домов. Она проходит один из них. Тридцать этажей бетонной конструкции уходит в самый верх, куда не дотягиваются электрические огни фонарей, и где их глотает вечная ночь. Страх исходит от света в занавешенных окнах, от лая собак, музыки старых пластинок, от полного отсутствия людей. Там никогда не было людей, Урсула не помнит ни одного кто бы жил здесь. Копы ловят здесь сталкеров, тех, которые в обход закона посещают эти дома и тащат из них вещи. Пластинки на черном рынке самый ходовой товар - музыка из того мира, той прошлой жизни. Эти дома слишком похожи на то, что было раньше. Она останавливается около подъезда пустого дома и вслушивается в тишину. За воем одинокого пса, слышатся шаги. Удар каблуков по лестнице, несколько ног. Спускаются с опаской. Урсула приживается к стене. И ей страшно не за себя, сейчас ей страшно за рыбу, которую она несет домой. Она не боится копов, она скажет легавым, что ей нечего есть, и они ей поверят. Прижимая сумку, она отходит к стене. Готовит фразу! Нельзя показаться растерянной, не то она больше не вернется домой.

Вначале из подъезда выходит девушка. Двадцать пять лет, волосы замазаны гелем за уши, много косметики, в длинном блестящем плаще, высокая, в руках пистолет. Оглядывается, но Урсула стоит в темноте, и ее сразу не видно. Это не копы, думает Урсула, и ей становится легче. Хотя сталкер тоже может убить! Следом за девушкой выходит парень по возрасту схож с девушкой, в измазанной кровью футболке одетой под плащ, в свете лампы его очень хорошо видно, высокий, но сутулится и его шатает из стороны в сторону. Пустой взгляд. Урсула хорошо знает, что такое пустой взгляд: либо Нокс-наркоман, либо парень осмелился покинуть, чертов город своими силами. Она только слышала о таком. Большой миф, порожденный самим "Ноксом", что город можно покинуть самому. Возможно, парня били, либо он и впрямь Нокс-наркоман. Третьим выходит накачанный парень, он видно и замыкает цепочку, потому что именно он прикрывает дверь подъезда. Тогда они и замечают Урсулу.

- Посмотри-ка Катрин, из-за молокососа нас видят там, где видеть нельзя, - говорит здоровяк, который вышел последним и подозрительно косится на женщину.

- Брось Скольд, она ничего не скажет, - говорит девушка и направляет на Урсулу пистолет, - ведь так мисс?

Урсула кивает головой и, прижимая рыбу, пятится назад от греха подальше. Эти чертовы сталкеры, могут и пальнуть. Мне все равно кто здесь ходит, я лишь несу домой рыбу, мне нечего есть, говорит Урсула слова, приготовленные для копов, и быстрым шагом пересекает улицу. Ее дом в двух кварталах отсюда: маленький одноэтажный клоповник с двориком сзади. Она еще раз оглядывается, чтобы рассеять свой страх, но троица уже потерялась в тенях "Нокса", и Урсула с последними силами бежит домой. У нее очень больное сердце.

*

Мы приходим в нашу нору. Нору, покрытую ржавчиной труб, щелями, мертвыми тараканами, холодными батареями, грязными стеклами. Комната, перегороженная высоким стеллажом делит жилую площадь на две части: в одной живет Скольд с Катрин, во второй живу я. У них кровать и окно, у меня грязное одеяло на полу, где я сплю, и стол за которым мы иногда едим. Перегородка не изолирует звук, и я часто слышу, как Катрин кричит, занимаясь любовью со Скольдом, ссорится или дерется с ним. Тогда я ухожу гулять по городу, мне неприятно слышать все это. У меня в городе нет женщины, я пришел в город один, Скольду повезло больше: он пришел сразу с Катрин, они созданы городом друг для друга. Когда-то Катрин предложила мне заняться любовью с ней, чтобы я узнал, что это такое, но Скольд оттягал ее за волосы по комнате, а мне разбил бровь. Я боюсь его.

- Посмотри, что ты сделал со стеной! Иди и вытирай свою кровь сам, - нервно говорит мне Скольд, когда дверь в нашей норе захлопывается. Он вновь становится тем Скольдом, который может убить. Я все равно боюсь Скольда, и я его люблю. Катрин мне кидает тряпку, и я плетусь клозет. Там темно и пахнет порохом. Все сразу вспоминается, когда я включаю свет.

- Береги энергию молокосос, вытирай ее на ощупь, ты должен чувствовать свои отходы! - кричит Скольд обнимая и целуя Катрин, но я закрываю дверь, чтобы свет не шел в нору и смотрю на стену. Кровавое пятно, как и в пустом доме, кусочки мозга, черепа и море крови размазанного по грязной стене. Никакого кафеля как там, никакой чистоты. Здесь пахнет отбросами, мочой, и ржавчиной; унитаз и кран с мутной водой это все, что есть здесь. Смотрю на стену и понимаю, что меня сейчас стошнит. Кишки выворачиваются, вяжутся в узел, содержимое желудка выталкивается через горло, и я только успеваю, что подставить ладонь, чтобы не измазать еще и пол. Тогда Скольд точно меня убьет! Меня тошнит чем-то зеленым, и становится легче. Когда тошнота проходит, я обмываю руку под струйкой пойла из крана, и берусь за тряпку. В комнате слышен смех и шум падающих шмоток, треск кровати - Катрин готовит своего дружка к любовным утехам, мне лучше не выходить.

Я смываю кровавое пятно. Это моя кровь, которую я оставил здесь, пытаясь вышибить себе мозги. Я украл пистолет у Скольда и заперся здесь вчера, всунул в рот пистолет и нажал. Пустой автобус тянется по мертвой улице. Все в городе еще спят, но в салоне транспорта, держась за поручни, стою, я и она... Меня снова рвет. Это то, что я пережил вчера, и переживал еще четыре раза за последние два года. Смерть ради жизни там, и смерть ради свободы. Но "Нокс" не отпускает просто так, нужно что-то сделать, чтобы он не возвратил тебя обратно сюда. Я застрелился здесь, но оказался в районе пустых домов. Смерть точка А - воскресение точка Б. "Нокс" сам создает правила - никто не может быть мертв, без согласия с ним, никто не может быть отпущен из города, если ты не искупил свою вину перед собой. "Нокс" сам решает, когда ты готов! Я стрелялся четыре раза, но он все время меня возвращал. Первый раз меня, кровавого мертвеца выбросило в кровать к Катрин, когда Скольд курил за столом и дернулся на выстрел из клозета. Вчера я оказался на другом конце города, но целые сутки был вне него. "Нокс" не отпускает никого.

Скольд, мне надоел город, я должен уйти, говорю я из клозета, отмывая пятно. Кровь застыла и плохо трется. У меня нет сил, что-либо делать.

- Ублюдочный неудачник, - Скольд злится, а я и забыл, что они делали в комнате, - три пятно и не скули. Ты остаешься с нами! Я больше не полезу за тобой в ту задницу, где ты воскрес, и моли своего бога, если старуха с рыбой не скажет легавым, кого она видела в пустых домах.

- Не кричи на него, - вмешивается Катрин, кажется, это я отбил им всякое желание заниматься сексом, - "Нокс" это не тюрьма, когда-нибудь ты покинешь его.

- Не говори ерунды, мы подохнем в этой дыре, и никуда из нее не денемся. - Пауза. - К черту все, я устал, пытаясь найти тебя, и я хочу спать. И не вздумай топать, а не то я выставлю тебя на улицу.

Я дотираю пятно и возвращаюсь в комнату. Нора погружается в сон: Скольд зарылся в подушку, а Катрин сидя на краю кровати докуривает сигарету. Она подмигивает мне. Все будет хорошо, я читаю это по ее глазам. Выцветшим от вечной ночи глазам. Она любит меня как брата, и расстраивается, когда я стреляю себе в голову. Она говорит мне, что будет очень страдать, если однажды "Нокс" отпустит меня раньше их со Скольдом. Я говорю Катрин, что тоже люблю ее, но в том мире, осталось еще кое-что, что я никогда не забуду. Я взял две вещи с собой в "Нокс", а он запрещает это делать. Диск Depeche Mode, и память. Меня предупреждали, что память может лишить человека разума, если ею пользоваться неаккуратно, но я тайно взял ее с собой. "Нокс" не узнает, что я взял с собой нематериальную вещь, но я один человек находящийся в нем, и пытающийся вырваться посредством смерти. Мою тайну знает Скольд и Катрин: нельзя убить себя, если этого не захочет он, нельзя стать счастливым, если этого не захочет он, нельзя разбогатеть, если этого не захочет он. Всевидящий "Нокс". Скольду и Катрин повезло они пришли в него вместе, хотя все приходят по одиночке. И они счастливы в тайне от него. Это их тайна. Возможно, захоти Катрин пустить себе пулю орально, ее бы больше никогда не стало. Она не пробовала так с собой поступать. А я пробовал, и никак не могу отвыкнуть. И самая большая тайна, которую я сейчас знаю, это то, что умирая в точке А и до воскресения в точке Б существует время, которое тебе дается, чтобы решить для себя, что будет дальше. Я думаю, что это сон, или ментальное путешествие в тот старый мир, из которого я пришел в "Нокс". Каждый раз все начинается сначала: Пустой автобус тянется по мертвой улице. Все в городе еще спят, но в салоне транспорта, держась за поручни, стою, я и она...

- Пора спать малыш, завтра новый день. Если его можно так назвать!

Катрин пролазит под одеяло и прижимается к спине уже спящего Скольда, закрывая глаза. Я захожу за перегородку и ложусь на свою подстилку, на полу. Завтра новый день, Если его можно так назвать!

*

Урсула останавливается около своей двери. Сосед из дома напротив тоже не спит, он сидит на подвесной лавке, поджав под себя ноги, и курит. Высокий как башня негр, с руками, которыми можно крошить камни, лысый, с бездушными глазами. Глаза это первое, что меняется в "Ноксе" Старый человек в клетчатой рубашке машет Урсуле рукой.

- Здравствуйте мистер Борге! - говорит Урсула и проклинает себя за то, что остановилась. Ей кажется, что ее рыба это то, что сейчас хорошо видит старый негр. Но тот будто и не смотрит на ее сумку, а лишь смотрит на небо.

- Замечательная ночь Урсула, вам не кажется?

- Возможно! Они все так похожи друг на друга!

- Я умею их различать: смотрите, вон там появились фигурные облака, вон в форме дракона - значит "Нокс" делает маленький подарок тем гражданам, что живут в диких трущобах. Это, кажется "Сады отчаянья", где я работаю! Завтра в морге рассмотрю все как следует. А позавчера - вы не замечали - облака рассеялись по всему небу. Это тоже очень красиво, "Нокс" делал подарок всем...

- Да... - соглашается Урсула, и не припоминает, когда последний раз смотрела на небо. Она приподнимает голову, и пытается рассмотреть эту полную темень, разбавленную парой-тройкой фосфоресцирующих облаков, которые на пустом и безжизненном небе больше напоминают трещины, из которых идет сияние. Она говорит об этом Борге.

- О, Урсула, да вы кажется философ или художник, что не суть важно: и те и другие рисуют понятиями!

Урсула молчит. Ей хочется узнать, за что в "Нокс" попал Борге, этот милый великан, что в два раза выше ее, и который день за днем таскает трупы. Но об этом не спрашивают. Каждый сам отбывает свой срок здесь, и каждый лично узнает, когда он заканчивается. Но Урсула давно здесь и не помнит, чтобы кто-нибудь покидал "Нокс". Может это еще один миф придуманный им самим.

- Вы милый человек мистер Борге! - говорит Урсула.

- О, спасибо, - старый негр улыбается, и на фоне черных губ сияют белые зубы. Негр тушит окурок и приподнимается. - Говорят, вы очень вкусно готовите уху! Я хочу ее попробовать!

Урсула вздрагивает и крепче сжимает сумку. Весь квартал знает о ее причуде. Но никто не знает, самого страшного. Никто не знает за что она в "Ноксе". Урсула не прощается, и входит к себе в дом, она слышит тяжелое дыхание негра, и уверена теперь наверняка, что и Борге считает ее больной. Когда я похороню их всех, "Нокс" отпустит меня, думает Урсула и снимает свою старую кофту. Это одежда ее дочери, и прикасаясь к ней, сердце Урсулы начинает болеть с новой силой. Она вешает ее в шкаф и обувает свои домашние тапочки. Она сдерживает слезы, чтобы не навлечь презрение "Нокса" и кладет рыбу на большой поднос. Пять огромных рыбин, что смотрят на нее мертвыми глазами - глазами ее дочери - испускают слезы. Урсуле кажется, что это слезы, и рыба в самом деле плачет, но это только слизь и обычная речная влага. Старая женщина больше не спешит: она смотрит на пять рыбин, на пять шагов в сторону выхода из "Нокса", берет фотографию дочери со стола и, прижимая ее к груди, начинает плакать. Красивая! Ей там восемнадцать лет, с косичками за ушами, в голубом платье. Она там улыбается, она там живая. Урсула плачет, и слезы оставляют жгучий след на щеках. Ей теперь плевать на "Нокс", она хочет только одного - справедливости и свободы от всего. Ей хочется смерти, но он ничего не дает просто так. Ее служба ему длится слишком долго, она устала от всего, она устала таскать рыбу из магазина, устала казаться больной, устала приходить на задний дворик только ради одной цели, устала прятаться от всех, делая это. "Нокс" ждет жертвы, но для Урсулы это адская боль. Завтра утром ей нужно будет похоронить рыбу! Кинуть ее в яму с гниющими останками еще полусотней других рыбин выловленных в той самой реке. В "Слезе тряпичной куклы".

*

Я открываю глаза. На автоповторе стоит "Enjoy the Silence" Depeche Mode и я снова слушаю эту песню, пытаясь выбраться из липкого плена сна. Сон это физиология. Спать нужно для того, чтобы выжить. "Нокс" не дает смотреть сны. В "Ноксе" не видят снов. Я стаскиваю наушники и поднимаюсь с подстилки. В норе никого нет, и только звук протекающего крана, говорит о том, что здесь все еще теплится жизнь. В пустых домах, говорят, не протекает кран, даже через сто лет, там не проржавеют трубы, и не отпадут обои. Там не заводятся тараканы. Но почему там никто не живет? Я часто задаю себе вопросы утром. Вчера, перед тем как пустить себе пуль в рот, я спросил себя: что ты увидишь после выстрела - сон или реальность? Я не смог себе ответить и просто нажал на курок. Пустой автобус тянется по мертвой улице. Все в городе еще спят, но в салоне транспорта, держась за поручни, стою, я и она... Что-то зеленое рвется по моим внутренностям, и я блюю на свою подстилку. Слизь, похожая на кровь оборотня, вытекает из меня небольшими порциями. Мне больно вспоминать о том, что было после выстрела, но мне еще больнее вспоминать, что было перед ним. Рвота. Мозговая рвота. Я и она...

На столе записка от Скольда: МОЛОКОСОС! МЫ С КАТРИН ДВИНУЛИСЬ В АСФАЛЛЬТИРОВАННЫЙ РАЙ. СТВОЛ Я СПРЯТАЛ ПОДАЛЬШЕ ОТ ГРЕХА. МЫ ВЕСЕЛИМСЯ, А ТЫ НЕ ОТХОДИ ДАЛЕКО ОТ НОРЫ. ВЕЧЕРОМ МЫ ПРИНЕСЕМ ТЕБЕ НЕМНОГО РАЗВЛЕЧЕНИЙ. И ЕЩЕ, ЩЕНОК, НЕ ВЗДУМАЙ ПОПАДАТЬСЯ НА ГЛАЗА КОПАМ. "НОКС" ЗНАЕТ, ЧТО КТО-ТО ВЫШИБ СЕБЕ МОЗГИ. ТЫ ВЫГЛЯДЕШЬ ДЕРЬМОВО, ПОЭТОМУ НЕ ОТХОДИ ОТ НОРЫ. ОНИ ТЕБЯ СРАЗУ УЗНАЮТ. Все эти слова были перечеркнуты - Скольд решил, что это слишком лояльно для меня - и снизу жирным было написано одно предложение: НЕ ВЫСОВЫВАЙ НОСА ИЗ НОРЫ, УЗНАЮ, ОТОРВУ ГОЛОВУ!!!

Скольд может оторвать мне голову, я его знаю. Но "Нокс" ни разу не нашел меня, хотя я четыре раза делал это. "Нокс" не найдет и сейчас. Мне нужно прогуляться, я хочу пройтись по городу, ведь пустая нора это слишком много для меня одного.

Моя футболка в высохшей крови. Я так и уснул в ней. Пока я переодевался в чистые шмотки, попытался найти пистолет, но Скольд и впрямь спрятал его подальше от меня. Он не взял бы его с собой в "Асфальтированный Рай" - это глупо. Но в нашей норе видно есть места, которые даже я не знаю. Это не важно. Я свыкаюсь с мыслью, что пистолета сейчас нет, и надеваю плащ. В клозете жду минуту, пока вода тонкой струйкой набежит в стакан, и еще минуту пока в ней осядут хлорные примеси. "Нокс" борется с чумой только химией. Нам не положены таблетки, но их можно достать нелегально. Выпиваю гнилую воду, и меня от нее снова тошнит. Пятно на стене от моей крови стало коричневым, вчера я его так и не вытер полностью. Это не важно. Скольд будет ругаться, хотя Катрин снова станет меня защищать. В куске разбитого стекла над рукомойником вижу себя, и удивляюсь. Я похож на свою мать, хотя не видел ее целую вечность. Значит все в порядке - "Нокс" не изменил меня. Перед тем как выйти я поднимаю плеер с пола и вставляю наушники в свои мозги. Depeche Mode продолжают играть. Это "World in My Eyes": ...Now let my body do the moving \And let my hands do the soothing \Let me show you the world in my eyes...

Город, в котором ходят люди, освещается огромными фонарями. Иногда утром бывает темнее, чем ночью. Никто не знает, как поведет себя "Нокс". Ты ложишься спать ночью, а просыпаешься утром. Но когда смотришь в окно, ты не видишь разницы. Ночь не отходит от нас ни на шаг. Она всегда.

Я иду по дороге, и люди улыбаются мне навстречу. Это больно улыбаться им вслед, я их не знаю, но так нужно ему. Я иду как все и улыбаюсь. Никто не должен знать, что я был покойником. Это нарушение всего. Плащ развивается по ветру, я киваю встречным машинам и радуюсь тьме.

- Прекрасный день, мистер! - говорит прохожий карлик с маслянистыми синими глазами. Нокс-наркоман. Его трясет, но он, завернувшись в длиннющий шарф, делает все, чтобы понравиться "Ноксу". Я киваю вслед и отвечаю, чтобы он пошел в задницу. На его руке я замечаю штрих-код: прямоугольник с полосками и цифрами на запястье. Он может свободно ходить в "Асфальтированный Рай", такой код есть и у Скольда с Катрин, но они срезали их с мертвых, которых и завалил Скольд. У меня такого кода нет, и я ни разу не был в клубе. Если бы со мной сейчас был Скольд, он потащил бы меня за карликом, и заставил бы убить бедного урода, чтобы я завладел его штрих-кодом. Я просто иду дальше. Часы в башне напротив домов стоят. Они никогда не ходят. Я не помню их хода. Иду к метро, чтобы покататься по городу, но меня снова тянет блевать. Люди продолжают идти по своим делам. Им нет до меня дела. Мозговая рвота. Бегу скорее за контейнеры с мусором, и исторгаю из себя зеленую слизь. Откуда берется эта дрянь? Я заляпал рукава. Начинаю понимать: мозговая рвота это как память - как только я хочу вспомнить, меня рвет зеленой слизью. Болезнь, полученная вместе со второй вещью. Памятью. Зрачки сужаются, и в темноте становится просто невозможно видеть. Я облокачиваюсь о контейнер с мусором.

- Хреново? - кто-то хрипит, обращаясь ко мне.

Да, говорю, хреново.

Глаза отпускает, и я вижу заляпанного грязью старичка. Беднягу согнула старость, и смерть не раз приходила к нему, оставив на нем свой отпечаток, но ни разу не забирала с собой. Что делать таким в "Ноксе"? Он жрет грязным пальцем из консервной банки, какое-то дерьмо и задает следующий вопрос от которого меня передергивает.

- Малыш все еще хочет уйти из "Нокса"?

Я отвечаю, что не понимаю, о чем он говорит. Мне страшно.

- Ну-ну малыш! Старый Сэм знает что, говорит, я так и вижу, как ты вышибаешь себе мозги 357-м! Сэм никому не скажет о твоем секрете. Сэм умеет хранить тайны. И Сэм хочет есть.

У меня мало кредитов, говорю я ему, но это все что у меня есть! И я протягиваю ему горсть жалких монет и ссыпаю ему в ладонь. Меня трясет от страха, и тошноты что не проходит. Мне кажется, будто зеленая слизь так и бурлит в моих кишках, прожигая тело. Гнилая воля, заключенная в память.

- Сэму этого достаточно малыш! Сэм тоже уходит из "Нокса", когда тот об этом и не знает! Сэм делает это изящнее.

Я виновато жму плечами, и не знаю что ответить. Старик откуда-то знает! Он видит меня как открытую книгу, и смотрит полумертвыми глазами. Старый Сэм может выдать меня легавым. У них для этого есть много кредитов.

- Что ты хочешь изменить там за пределами? - спрашивает старый Сэм. Я молчу и не могу говорить: меня тянет блевать. Сэм останавливается на секунду и его рвет за контейнер. Зеленая слизь течет по асфальту, и старик кашляет безумным, громким звуком. Его кишки старее моих: и ему больнее, извергать из себя зеленую слизь. Я вижу как ему больно, но ничем сейчас не могу помочь. Мозговая рвота. Откуда берется эта гадость?

- Да малыш, мозговая рвота это дерьмовая вещь! - говорит Сэм, когда его отпускает. - Но с ней можно жить, если понимаешь, что это разумная плата за билет в тот мир. Старый Сэм попробовал умереть пять лет назад. И старый Сэм подыхал с голоду, когда дерьмо в этих контейнерах закончилось. А потом меня выкинуло из "Нокса". Он даже этого и не заметил, лишь зарегистрировал смерть неподалеку. А потом я вернулся. Да малыш, старый Сэм вернулся в "Нокс" потому что оставаться там нельзя. Это маленькое условие - ты обязательно возвращаешься назад. Память это ключик. Каждый выбирает вещицу, что взять с собой сюда. Ты, малыш, выбрал вон ту штуку, что играет в твоих мозгах. Но ты зачем-то еще и прихватил память. А это уже две вещи. Никто не берет с собой память. Я взял только лишь ее, потому что у старого Сэма ничего не было за душой! Ты же малыш, прихватил с собой часть того мира, чтобы никогда не забыть. Ты ведь не знаешь что такое "Нокс". А Нокс на мертвом языке это Ночь. У нас всегда ночь малыш, у и нас всегда получают по заслугам. - Старик снова убивается кашлем, и зеленые капли слизи стекают по его подбородку. - Ты наделал большой переполох малыш - тебя не было здесь почти сутки. Ты был там целую вечность. Старый Сэм отрывается от земли максимум на час, чтобы полить цветочки на могилках, или навестить приятелей. Ты счастливчик путешествовал целый день! Ты, наверное, много сделал? Скажи, что ты делал там?

Пустой автобус тянется по мертвой улице. Все в городе еще спят, но в салоне транспорта, держась за поручни, стою, я и она...

Что-то прорастает в горле похожее на ком, что расширяется и не дает дышать. Я плачу! У меня по щеке тянется слеза. Сэм стирает ее грязным пальцем и облизывает.

- У малыша соленые слезы - это похвально! Старый Сэм давно не пробовал слез. Иногда из глаз течет вода, без вкуса. У тех простых людей. Твои слезы горчат малыш! Скажи, с кем ты живешь здесь?

Со мной живут двое, говорю я ему, но не называю имен. Они меня любят и заботятся обо мне.

- Чем же ты живешь малыш? Ты похож на сталкера! Случаем, ты не лазишь в пустые дома на обочине мира, и не тащишь оттуда всякую дрянь? - спрашивает Сэм. Я мотаю головой. - Это правильно малыш, эти дома и вещи в них предназначены для другого, и мы не должны соваться туда. Копы поймают любого, кто сунется туда.

Я вспоминаю, как вчера мы покинули район пустых домов без последствий, не считая той женщины, что видела нас. Скольд хотел грохнуть ее, но Катрин его убедила.

- Будь осторожен малыш, копы и впрямь ищут кого-то. Я уверен, что это ты! Старый Сэм знает, что мы еще встретимся, поэтому припаси для меня несколько кредитов. Я выпью мерзкого пойла за твое здоровье и пошлю "Нокс" к черту!

*

Двое разговаривают:

...Малыш просто расстроен, и мы должны это понимать \ Мать твою! Катрин, этот ублюдок, толкает себя к проблемам, и мы сами ненароком становимся мишенями легавых \ Ему тяжело, у него ничего нет в "Ноксе" кроме воспоминаний... \ Пусть не забывает, что у него есть мы \ Нет, это у нас есть мы: у тебя есть - я, а у меня - ты. Он ничего не имеет за душой \ Я даю ему столько кредитов, сколько он пожелает, а его дурь с оральным суицидом, меня по правде выводит из себя. В "Ноксе" можно существовать, и это доказывают тысячи, что здесь находятся \ Малыш не может тут быть, ты это знаешь! Мы не отпускаем его далеко от себя, стараемся, чтобы он не вляпался в дерьмо, но мы не можем быть постоянно с ним. Он чувствует себя одиноким. \Пусть приведет нору в порядок, и тогда у него не будет времени на его одиночество... \ Но у него есть память Скольд! Она его заставляет совершать эти глупости \ Его глупости мне многого стоят! Еще немного и он окажется не в своих грезах, а в "Садах отчаяния" и старый добрый мистер Борге распотрошит нашего маленького ублюдка как куклу \ Ты слишком жесток с ним! \ Он не приспособлен к "Ноксу" я сразу это понял, как он появился и я не могу нянчиться с ним, иначе... \ Да я знаю, его сожрут бомжи, его подсадят на иглу Нокс-наркоманы, его сделают секс-игрушкой грязные вавилонские шлюхи, или его загребут копы, но мне кажется Скольд, что он запуган. Запуган тобой! \ Пусть боится не меня, а "Нокс", я не причиню ему ни капли вреда, и он это знает \ Ему нужна помощь! \ Черта-с-два! Если щенок еще раз попытается вырваться из "Нокса", клянусь дьяволом, я пристегну его наручниками к батарее. Катрин, тот кто находится с нами не может быть слабым... \ Мне кажется он переживает видя нас вместе, видя как мы радуемся, занимаемся сексом, разговариваем. Ты не заметил, что наше с ним общение ограничивается только угрозами с твоей стороны, и жалостью с моей! Тебе не хотелось бы узнать, что на душе у нашего мальчика? \ Я не копаюсь в чужой помойке, мне достаточно своей, Катрин. Да и его рассказы слишком тоскливо начинаются, он вечно хнычет... \ Бедняжка хочет назад! \ Мы все хотим назад! \ Назад... Но тогда мы никогда больше не будем вместе! Все что у нас есть это "Нокс"! У тебя есть - я, а у меня - ты! А там мы никогда не будем вместе \ Катрин, я привык к этой помойке, я привык к тебе, я привык нечестно зарабатывать паршивые кредиты, я привык ломать кости слабакам, вроде того, что сидит за соседним столиком и считает себя сверхкрутым гражданином, лишь потому, что у него в кармане несколько сотен кредитов на алкоголь и развлечения, я привык пить гнилую воду, и видеть всю эту чушь на улицах: начиная от копов, что принюхиваются к каждому из нас и заканчивая священным ужасом перед "Ноксом"! И я даже привык к нашему ублюдку, что вечно таскает за собой свой плеер, но я не привыкну к клетке, в которой мы сидим. И мне слабо верится в свободу! \ Я люблю тебя Скольд! \ Катрин! Ты же знаешь, как я отношусь к этому слову: я не смогу без тебя в "Ноксе", но я не знаю, любовь ли это! \ А наш малыш не сможет без того, что он держит в голове! Ты никогда не вставишь себе дуло в рот, и не нажмешь на курок! Я тоже не сделаю этого, потому что не знаю, что последует затем! Мы взяли по одной вещи в "Нокс", а малыш захватил две - это проблема для него, но это шанс быть там. Там на время! Он гуляет на просторах разума, до тех пор, пока заново не переродится в "Ноксе" и не уляжется в свое старое тело. Это счастье для него! \ А для нас счастье быть вместе Катрин! Не банально ли? \ Грубый Скольд, я люблю тебя! Мы имеем кое-что здесь, он имеет это там. Сейчас это вся разница между нами... Ах, да! Мы должны найти для него пропуск в "Асфальтированный рай" - ему пора вырываться в общество. Бедняжка слишком давно блуждает в границах нашего района, ему пора познакомиться со всем "Ноксом" \ Мне нравится тот пижон за соседним столиком, что сосет мартини и глазеет на твою задницу! И совсем не боится меня! Это даже интересно... Выходи на улицу и подморгни ему, пусть идет за тобой! Заодно и разживемся новыми кредитами. А о нашем ублюдке мы подумаем в норе!

Катрин встает и поправляет юбку на виду у тощего, как вешалка урода! Подмигивает ему, и идет по направлению к выходу. Скольд пьет свой коктейль и делает вид, что ему все равно. Крутит в руках трубочку, и стучит пальцем в такт музыке. В клубе слишком людно, чтобы заподозрить что-то неладное. Музыка бьет по мозгам, табачный туман расстилается по танцполу, стробоскопы ослепляют и выбивают ритм из зрительных нервов, а Скольд вливаясь в мелодию, грациозно проходит между танцующих, и нащупывает в кармане плаща электрошок. Катрин с пижоном уже на улице, и наверное та, промывает мозги сексуально озабоченному извращенцу, и предлагает ему попробовать оргазм, приумноженный "Ноксом" или все виды нелегального секса. Он открывает дверь и выходит на свежий воздух. Здесь людей почти нет, все находятся в клубе. Но нет и Катрин с пижоном! Скольд нервно ищет ее взглядом, и достает электрошок. Что-то не так. Здание громыхает музыкой, холодная ночь плавно перетекает в легкие. Это должно успокаивать. Но Скольд что-то чувствует. Он заходит за угол, и его дыхание останавливается вместе со стуком сердца.

- Грязная сука, решила меня трахнуть? - пижон выкатывает свои рыбьи глаза, облизывается, но не опускает пистолет, все еще держа на мушке Катрин. - Это ищешь! - он трясет кредитами в кармане. - Ну, раздевайся! - Катрин не шевелится, и лишь полы плаща развеваются на ночной улице как крылья ворона. Она видит боковым зрением Скольда, что притаился за углом, которого скрывает темнота и музыка, что идет из здания. - Именем "Нокса" приказываю тебе вавилонская шлюха снять с себя одежды! - второй рукой пижон лезет в карман и достает жетон.

- Коп! - еле слышно, одними губами говорит Катрин. Они превратят ее в падаль. Скольд все видит, но с каждой секундой в его теле разливается ярость - никто не смеет его Катрин называть шлюхой. Легавый может успеть выстрелить, но у него нет выбора. Есть только шокер и секунда времени, пока "Нокс" не пронюхал, что к чему!

- Незаконное занятие проституцией, вы знаете, чем это грозит!

- Это недоразумение, - говорит Катрин, - вы мне понравились.

Коп растягивает губы в подобие улыбки и смеется, но его смех, почему-то напоминает кряхтение. Скольд готов наброситься на легавого, но тот, опуская пистолет говорит.

- Детка, я не могу нравиться, я коп! Из этого следует, что меня могут ненавидеть!

- Вы и вправду симпатичный мужчина.

- Я почти отпустил тебя, но я не люблю, когда мне врут! - он снова поднимает пистолет и нажимает на курок. Но прежде чем выстрелить, его откидывает на землю, и волна электроимпульса проходит по его телу. Катрин отскакивает назад, от возможной траектории полета пули. Катрин отскакивает назад, от возможной траектории полета пули. Но легавому, уже не до пальбы. Беднягу начинает трясти, его глаза лопаются, а ноздри издают судорожное шипение. Вены на руках вздуваются, и прорываются кровью, заливая пиджак из синей материи. Голова больше не дергается, и из носа течет струйка крови. Над ним стоит Скольд и отключает электрошок.

- Я завалил легавого, скоро здесь будет жарко. Пора сматываться!

- Ты спас мне жизнь, - Катрин обнимает его и целует его в губы. Скольд принимает поцелуй, и когда заканчивает то говорит:

- Никто не смеет называть тебя шлюхой, будь это хоть сам создатель "Нокса"!

- Коп, кто бы мог подумать! Но на нем не было формы...

- Это не важно, легавый отдыхал, на нем не было формы, и он прошел не по жетону, а по пропуску. Я срежу штрих-код, а ты проверь карманы. Ему наливали коктейли не за красивые глаза.

- Он хорошо прожарился! - смеется Катрин. Ей не жалко его, это их работа.

- 16 000 вольт! Крыса в микроволновке. Сгорает изнутри и зовет на помощь "Нокс"!

- От него воняет жареным мясом...

Из "Асфальтированного рая" выходит компания, и на миг пустошь вокруг пропитывается музыкой, и смрадом тяжелого дыхания посетителей. В темноте видно, как два человека в длинных одеждах склонились над телом. Нокс-наркоман скончался от передоза, охрана клуба завалила бомжа: можно подумать что угодно, если увидеть обезображенное, худое тело в нижнем белье, с исчерченным полосой ужаса лицом и куском срезанной кожи. Но никто сразу не подумает, что у кого-то хватило смелости завалить копа и ограбить его.

Но Скольд и Катрин идут по другую сторону улицы, и им нет дела, что произойдет после ухода. Они торопятся в нору, они считают кредиты и несут маленькому ублюдку пропуск в "Асфальтированный рай". На Скольде кровь копа, но никто не смеет Катрин называть шлюхой!

*

Урсула стоит и смотрит на яму. Яму, в которой лежат остатки уже сгнившей рыбы, похороненной месяцы назад, и в которую сегодня опустится еще пять рыбин. Рыба смотрит глазами ее дочери, и ей кажется, что она не может простить мать: ее дочь Мэнди не может простить Урсулу. Она не уберегла дочь в "Ноксе", ее больше нет с ней, и все что происходит сейчас это нелепая выдумка вечной тьмы, что сгустилась над городом.

"Слеза тряпичной куклы" разделяет "Нокс" на две части большой, изогнутой в трех местах кривой. Река загажена отходами, трупами и грязью, что вымываются с улиц. Рыба там невкусная, но Урсула заказывает ее именно оттуда. Старая женщина не ест эту рыбу, старая женщина ее лишь хоронит. Река приняла ее дочь! Урсула не имеет выхода, она никогда не видела свою дочь после этого, она не знает где могила ее дочери. Мэнди, девочка с двумя косичками за ушами в голубом платье, смотрит на мать с фотографии и улыбается. Урсуле кажется, что дочь смеется с нее. Рядом с ямой, что находится за домом, выходит окно из спальни старой женщины. Оно приоткрыто. Слишком бесцеремонно в тишину этой странной похоронной процессии вырывается звук рекламы, исходящий из телевизора. Урсула отвлекается, но не смеет отрываться от своего дела. Она не оставит рыбу, иначе ее могут утащить бомжи, а от звука рекламы можно абстрагироваться.

ЭЙ, ДЕТКА, НОКС ЛЮБИТ ТЕБЯ! СЕКУНДА ВАШЕГО ВРЕМЕНИ, ЭТО НАШ ЗАРАБОТОК, НО НАШ ЗАРАБОТОК ЭТО ВАШЕ СЧАСТЬЕ!!! ДЕШЕВЫЕ НОРЫ ДЛЯ ВСЕХ, ВСЕГО ЗА 500 КРЕДИТОВ. ВАША МЕЧТА О СОБСТВЕННОЙ НОРЕ СТАНОВИТСЯ РЕАЛЬНОСТЬЮ. ПОЛУЧИТЕ РЕКЛАМНЫЙ ПРОСПЕКТ УЖЕ СЕЙЧАС, ПОЗВОНИВ ПО НОМЕРУ, ЧТО ВЫ ВИДИТЕ НА ЭКРАНАХ. И ЗАПОМНИТЕ, НОКС И ВПРАВДУ ЛЮБИТ ВАС (ПОТОМУ-ЧТО КРОМЕ ВАС У НЕГО НИКОГО НЕТ...). Тишина заполняет место между рекламой, и новостями, а Урсула смотрит на гнилую рыбу, что лежит на дне, и молится. "Нокс" не просит молиться ему, но это чертовски приятно, когда тебе молятся. Она целует первую рыбу, что купила у Вилли, и бросает ее в яму. СЛЕЗА! Катится и падает вслед за рыбой. ПРАХ К ПРАХУ! Оглядывается по сторонам и продолжает ронять слезы не только в яму, но и на газон, поросший мелкой коричневой травкой. Мистер Борге ушел в морг. Если бы ее дочь оказалась на его столе, он бы распотрошил ее как куклу. Как тряпичную куклу! Следующая рыба получает свой прощальный поцелуй, и летит за первой. Еще одна, а там и последующие за ней две! Все они оказались там, где и должны быть - в земле: прах к праху, земля к земле. Урсула не может сдержать слез, а лишь смотрит в яму, где лежат ее мертвые рыбки, части ее дочки. С глазами полными слез. Или слизи, для нее это не суть важно. Мэнди! Бедняжка не вышла замуж, не родила ребенка, а Урсула так никогда и не станет бабушкой. Она стареет, Урсула не становится моложе. А ее дочери всегда так мало лет!

Она закрывает яму крышкой, смотрит на соседний дом, где вчера вечером ее встретил мистер Борге, и плетется на ватных, от усталости и горя ногах в дом. Наливает в стакан виски безо льда, осушает его в два присеста, наливает еще один и идет в спальню, где располагается напротив телевизора в кресле. Голова греется от алкоголя, а слезы пропадают сами собой. На экране весело скачут картинки.

ЖДИТЕ И ДОЖДЕТЕСЬ, ЗАНИМАЙТЕСЬ СЕКСОМ И БУДЬТЕ СЧАСТЛИВЫ, УМРИТЕ И ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ СНОВА, ОЩУТИТЕ БЕДНОСТЬ И ПОЧУВСТВУЙТЕ СЕБЯ БОГАТЫМ: "НОКС" ОТДАЕТ ЭТО ПОЧТИ ДАРОМ - ВСЕГО ЗА 140 КРЕДИТОВ ВЫ ПОЛУЧИТЕ ЭТИ РАЗВЛЕЧЕНИЯ ПРЯМО НА ДОМ. ПОРТАТИВНЫЙ НАБОР "БЛАГОПОЛУЧНАЯ СЕМЬЯ".

Урсуле надоело слушать этот бред. Она вытаскивает волосы из туго стянутой резинки, и обмякнув в кресле выключает нахрен, эту чертову шарманку. Закрывает глаза и представляет в сознании, вырезку из газеты, которую выучила наизусть. Рваный, желтый, пропитанный слезами кусок бумаги, покрытый вязью мелких букв, и черно-белой фотографией девушки с косичками за ушами и платье. Имени заметка не называет. Но Урсула знает, что это платье голубое, а зовут бедняжку Мэнди. "Нокс" забрал ее. "...часам к одиннадцати следующей среды тело было выловлено из реки. Никто сразу не осмелился бы сказать, что это тело девушки - так оно было изуродовано. Рыба съела ее почти полностью, оставив только каркас скелета, и недорогие украшения на запястье, пальцах и шее. Больше всего пострадали лицевые кожные покровы. Их рыба съела с особым аппетитом..." Урсула снова плачет, она помнит грубые костяшки, что лежали в продырявленном зубами рыб мешке, украшения, что сама дарила Мэнди. Она плачет! Ее Мэнди убили в "Ноксе", убили и бросили в "Слезу тряпичной куклы", подарив рыбам как деликатес ее нежность и чистоту. Рыба съела ее почти полностью! Заметка не врет! Она не смогла ее похоронить: ведь только она получила эти кости из морга, как они рассыпались в пыль не оставив после себя и следа, кроме запаха разложений и речной воды на руках. Урсула плачет! Ее дочку съели рыбы! "Нокс" обещал никаких преступлений внутри себя, но ее дочь...Ее дочь убили внутри города, и великий разум тьмы не соизволил ничего сделать. Урсула слышала, что преступник до сих пор бродит по городу, и ищет молодых девушек, для своих грязных дел. Кажется "Ноксу" нет дела до людей, он занимается своими делами, и оставил их на произвол.

Ей остается только хоронить рыбу, и ждать того часа, когда она покинет "Нокс". Но тот не слишком торопится, кого-либо отпускать. Ему так скучно без людей, хоть они и такие разные!

*

"Enjoy the Silence" Depeche Mode стоит на автоповторе, я привыкаю к этой песне. Я собираюсь уходить. Он сказал мне все, что мог. Старый Сэм становится моим другом.

Старый Сэм все еще рыщет в контейнерах, в надежде найти что-нибудь вкусненькое. Я смотрю, на его измученное, покрытое морщинами и экземой лицо, прежде чем уйти. Старый Сэм мне понравился, он не из тех подонков, что готовы за три кредита в кармане, проломить тебе голову. Сэм стар для этого, он делает лишь то же, что и сделал вчера я. Он покидает "Нокс" без разрешения! Кажется, он тоже открыл тайну бесплатной экскурсии туда.

Я прохожу по улочке, что ведет к метро. Здесь не растут те деревья, к которым я привык, живя в норе, и рассматривая черные от сажи и копоти листья из окна. Здесь деревья гнутся к дороге, они более низкие, чем те, что растут у нас. Они покрыты тонкими надписями, они растут прямо из асфальта, и тянутся на всем протяжении улицы. Магазины сверкают надписями, витрины полны товарами, я заглядываюсь на полки и хочу купить Катрин безделушку на память. Рыскаю по карманам в поисках кредитов, и понимаю, что меня расколют и поймут, что я выходил из норы. Тогда у Скольда будет реальный шанс оторвать мне голову.

Спускаюсь в метро и в прохладе кафельных стен, ощущаю приближение поезда. Со стены вещает телевидение, облаченное в плоский кристаллический экран: ЭЙ, ДЕТКА! ДА, ТЫ, ЧТО СЕЙЧАС СМОТРИРШЬ ЭТУ ДРЯНЬ, ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО ТЕБЕ НУЖНО, А Я ЗНАЮ, ЧТО НУЖНО МНЕ! МНЕ НУЖНЫ ТВОИ КРЕДИТЫ, А ТЕБЕ НУЖНО СЧАСТЬЕ! СЧАСТЬЕ В СЕКСЕ! ЗА 1000 КРЕДИТОВ, ТЫ ПОЛУЧИШЬ ВО ВРЕМЕННОЕ ПОЛЬЗОВАНИЕ, САМУЮ ЛУЧШУЮ ВАВИЛОНСКУЮ ШЛЮХУ. ДЕТКА, ДЕЛАЙ С НЕЙ ЧТО ХОЧЕШЬ! ТВОЕ СЧАСТЬЕ ЭТО СЕКС! "НОКС" ЗНАЕТ ЧТО ГОВОРИТ...

Тошнота давит на горло, а на зубах чувствуется запах гнили. Мозговая рвота, выворачивает наизнанку; если это и есть плата за выход, то это справедливая плата. Мимо проезжают вагоны замедляя ход, свет бьющий из окон завлекает внутрь и двери с шипением открываются: ДАВАЙ ДЕТКА, ЭТОТ ПОЕЗД ПРИЕХАЛ СПЕЦИАЛЬНО ЗА ТОБОЙ! Я недоверчиво оглядываюсь на пустой вагон и вхожу. Двери за мной закрываются и я еду. Еду неизвестно куда. Проезжаю три остановки, пока еще две живых души не поднимаются в вагон.

Гребаные легавые! Точно. Взгляд шакала! Будь, проклят "Нокс" самим собой. Где же Скольд когда он так нужен? Черная форма, взгляд карающей десницы. Они изучают меня. Я выключаю плеер, и смотрю в окно. Метро движется, и я вижу, как проносятся стены, провода коммуникаций, реклама. Ветер гудит между вагоном и стеной. Вскоре чернота тоннеля сменяется ночью города: метро выезжает из-под земли, открывая картину детища "Нокса" под покровом вечной тьмы. Длинные дома, огромные фонари освещают улицы, магазины и реклама. ЭЙ, ДЕТКА, КУПИ МЕНЯ! Боковым зрением видно, как подходит один коп. Он вынимает жетон. Мне страшно, без Скольда я вляпался в дерьмо.

- Будьте добры, посмотреть на меня, - говорит коп и слегка касается меня рукой. Второй смотрит на все это из другого конца вагона.

Я что-то нарушил, спрашиваю копа не оборачиваясь, я еду домой.

- Мне плевать на твой дом, поверни ко мне свою голову.

У меня чума, еще немного и меня вырвет, держитесь от меня подальше, предупреждаю я копа, и чувствую, что мои колени дрожат, и зеленая слизь снова закипает в моих кишках.

- Наглая мразь! - коп дергает меня за плащ, и я отлетаю на поручень.

Метро безучастно едет, ему все одно, что я, что сам "Нокс" снизошедший в его вагон. Я валяюсь на полу и мысленно зову Скольда, Катрин, хоть старого Сэма. Мне плевать кого, лишь бы мне помогли. Коп достает пистолет и стреляет мне в ногу. Быстро, без слов! Отходит назад и бросает мне наручники. Кровь растекается, а я смотрю на лужу. Вспоминаю 357-й и мой рот.

- Одевай! Мы идем в участок!

За что это все, спрашиваю я копа. Он смеется и оборачивается на вторую тень, что затаилась на сиденье в самом конце вагона. Второму это неинтересно! Второй видел много смертей.

- У тебя кровь на воротнике, ты даже не подумал смыть ее? - удивляется коп.

Это кровь от стекла, я порезался в ванной, отвечаю я. Скольд, отзовись.

- Здесь творится что-то странное, и ты мне не нравишься, и чем больше мы будет трепаться, тем больше у тебя шансов сдохнуть от потери крови. Вставай, я знаю, что ты все равно сможешь идти!

Кровь растекается. Она похожа на томатный сок из дешевого вестерна. Я опускаю ладонь в кровь и размазываю ее по полу. Она теплая, совсем знакомая, и так хорошо липнет. Лужа становится больше и остывает на холоде. Подо мной стучат колеса. Гипнотический ритм, пульсация железных колес. И я понимаю, что пора убраться или умереть в чреве вагона.

- Твое лицо мне кажется знакомым, - коп потирает подбородок пистолетом, уже не направленным на меня, - "Нокс" все знает! Мы тебя раскусим. - Он продолжает наблюдать за мной, но я делаю то, что коп не ожидает от меня. Я вскакиваю, хватаю его руку, в которой зажат пистолет и засовываю его в рот. Стреляй, говорю я искаженным от дула голосом и поднимаю свободную руку к верху. Его кисть дрогнула. В динамике вагона, прокручивается реклама: ТОЛЬКО СЕЙЧАС ВЫ БУДЕТЕ СЧАСТЛИВЫ, ВСЕГО ЗА 15 КРЕДИТОВ - ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ МАЛЕНЬКИЙ ПУДЕЛЬ, ЧТО СКРАСИТ ВАШЕ ОДИНОЧЕСТВО...

Коп ошарашен. Второй бежит на помощь первому, но сейчас я скрутился в комок своих нервов, и так четко реагирую на каждое изменение этого вагона. Я все вижу: как второй легавый тянется за подкладку пиджака за оружием; я вижу, как наш поезд пересекает мост через реку "Слеза тряпичной куклы"; я вижу, как первый коп поскальзывается на моей луже крови и теряет равновесие, а пистолет, направленный на меня дулом, и поцарапавший мне губы, остается у меня в руке. Второй коп стреляет, но промахивается, разбивая только окно за мной. Свежий воздух, а не затхлое удушье вагона врывается и обдает потоком ночи, и рана на ноге холодеет. Кровь больше не течет. Но коп направил на меня ствол.

- Хватит валяться, - говорит коп лежащему на полу напарнику, - ты не можешь справиться даже с допотопным сталкером.

Я не сталкер, отвечаю я. Но это не имеет значения. Из окна виднеется река, что разделяет "Нокс" на две части; глубокая река, в которой много прожорливой рыбы. Метро мчится по мосту. Высокому, монолитному. И я, недолго думая, перебираюсь через мягкое сиденье и выпрыгиваю из окна, Лечу в эту самую ночь. Все похоже на замедленную съемку, копы выглядывает из разбитого окна и стреляют, а я приближаюсь к воде, и метро что стучит по мосту, уже высоко под небом. Я ударяюсь о воду.

Собачий холод и мрак жидких кукольных слез. Никто не знает, почему эту реку "Нокс" прозвал так по-детски. Возможно "Нокс" ребенок, но кто об этом знает. Гребу воду под себя, и тянусь всеми силами на берег. Брызги оседают, и шум воды перекатывается до самого берега. Но нога саднит. Рана заполняется речной водой. Слишком горячо! Печет, как йод на разбитой коленке. Выползаю на берег и стаскиваю плащ полный воды. Плеер высохнет от воды, это не страшно. И плащ высохнет. Он стал похож на два мокрых крыла, что пригвоздило к земле. Вдали все еще мчится метро. Его огни отдаляются, а в одном вагоне разбито окно, и два копа смотрят на реку. Следующая остановка дикие трущобы. Будьте готовы, что вас съедят бомжи.

Идти, несомненно больно. Черт бы побрал, этих легавых. Проклятая кровь на воротнике, я не понимаю, откуда эта кровь. Хоть плащ и закрывает нижнюю одежду, это может быть и кровь на плаще. Коп видел меня насквозь. Он стрелял без предупреждения!

Я не купил безделушку Катрин, зато получил свинцовую брошь от копа. Скольд будет сердиться, Скольд будет так зол на меня! Нагуляться по "Ноксу" мне еще никогда не удавалось. Я возвращаюсь в нору, черт бы побрал легавых вместе со мной. Скольд оторвет мне голову!

*

Урсула безумными глазами, полными ужаса смотрит на нож, что торчит из ее груди! По самую рукоять. Пятно крови медленно расползается по кофте, и теплая красная жидкость стекает к животу. Она прислонилась к стене и смотрит на них. Они орудуют в ее квартире.

- Эта сучка здорово живет, - говорит первый человек в грязном плаще с капюшоном, низкий с грубым голосом, - жрать рыбу три раза в неделю!

- У нее должно быть много кредитов! - говорит второй, вываливая содержимое шкафов на пол. - Ты где их прячешь?

Маленький, грязный наркоман с пустым взглядом ковыряется в вещах Мэнди. Его тонкие пальцы трогают ее белье, он вытирает им свое лицо. Извращенец, будь ты проклят! Урсула плачет, и слезы скатываясь по ложбинкам морщин, остаются на губах. Она их слизывает, и снова плачет. За пеленой слез, Урсула уже ничего не видит, только два грязно-коричневых пятна, что присутствуют в квартире.

- Я не ем ничего кроме похлебки, оставьте меня умереть! - просит Урсула, но ее вопль тонет в шуме двух копошащихся Нокс-наркоманов.

Она это сосредоточие боли, где эпицентром является грудь, из которого торчит нож. Кровь обжигает и течет вниз. Старая женщина медленно сползает на пол, и пытается выдернуть нож. Ее руки слишком слабы, она дергает один раз, но невыносимая боль отдается по всему телу. Нож торчит там же, куда его с силой всадил подонок в плаще с капюшоном. Все крутится как в кино: звонок в дверь - наверное, мистер Борге решил отведать ухи, ему следует деликатно отказать - она подходит и открывает - два грязных, изможденных, больных лица, синие глаза - наркоманы от ломки одурели, один бьет ее по лицу кастетом; второй, высокий, делает резкое движение - что-то острое, слишком острое, как показалось Урсуле, разрывает ткани ее тела, и ломает кости - противный хруст и она отлетает к стене - двое закрывают дверь. Тепло расползается!

- Мы следили за тобой старая сука, ты таскаешь рыбу! У тебя слишком много кредитов, как для тебя одной! Скажи где они, и мы вызовем для тебя докторов!

Но Урсула повторяет одну только фразу: Я не ем ничего кроме похлебки, оставьте меня умереть! Наркоман в плаще с капюшоном бьет ее по лицу и с силой вырывает нож из груди. Потом бьет еще раз, с большей силой, но кажется, старуха уже не реагирует. Лишь стеклянный взгляд, который буравит преступника. Слеза застывает на глазнице, и больше никуда не стекает. Слезы остаются на глазах. А Урсулу принимает "Нокс". Ей так кажется, она чувствует смерть! Она скоро воссоединится со своей дочерью, мертвой дочерью, чьей могилой стала "Слеза тряпичной куклы" и ненасытные брюха рыб. Мэнди, мама любит тебя! Мама хоронила бедных рыбок, чтобы и ты могла почувствовать землю, а не загрязненную токсическими отходами реку. МЭНДИ, ДЕТКА ТЫ ПОСТУПИЛА В ГАРВАРД! "НОКС" СЧАСТЛИВ ЗА ТЕБЯ, КАК И ТВОЯ МАМА. МОЙ ПОДАРОК ЭТО 5000 КРЕДИТОВ. ТЫ ЗАСЛУЖИЛА ЕГО! В голове всплывает открытка, которую прислал "Нокс", ведь Мэнди такая умная девочка, она заслужила хорошее образование, и она будет хорошо учиться. Ей там восемнадцать лет, с косичками за ушами, в голубом платье. Она там улыбается, она там живая. Урсула еще так молода, морщины только от улыбки и радости за Мэнди! "Нокс" подарил девочке надежду. Она держит открытку, и знает, что через неделю Мэнди погрузится в знания. Но через три дня ее убьют и бросят в реку...

Урсула ждет, когда он заберет ее. В этом доме не осталось ничего для нее дорогого. Нокс-наркоманы растоптали ее прошлое.

- Ищи Курт, ищи эти долбаные кредиты! - говорит маленький грязный наркоман. Он бродит по комнате, и заглядывает в шкафчики, сбрасывает полки, рвет страницы в книгах, бьет посуду. Урсула слышит звуки, хоть она одной ногой в небытии.

- Я уже сомневаюсь, что они у нее есть! В этой дыре не найдется еды даже для тараканов! - говорит Курт.

- Я не ем ничего кроме похлебки, оставьте меня умереть! - говорит Урсула в третий раз и падает лицом на пол. Кровь стекает из раны, падает большими каплями и каменеет. Тишина. Звук резко сменился бездонной тишиной, будто насильно выдернули из розетки кричащий на всю громкость телевизор! Урсула умерла!

...комната покрывается непроглядным мраком, но глаза так четко реагируют на контуры, очертания предметов, запах вкусной еды, на запах ее дочки. Живой Мэнди! Урсула сидит в кресле и рассматривает открытку, что принесли по почте. Старая кляча Глорис таскает каждый день письма, но очень часто оставляет их на пороге, и ветер сносит их к соседним домам. Но открытка не улетела, она словно приросла к порогу. Такая тяжелая, и странная. Исписана ровным подчерком, будто сам "Нокс" соизволил вывести буквы на глянцевой поверхности открытки. Урсула вздрогнула! Так и есть! Она помнит, когда-то такое уже было; в груди отдается слепая, давящая боль, взявшаяся непонятно откуда, и Урсула плачет.

- Мэнди дочка сделай маме чаю! - Урсула рассматривает открытку. МЭНДИ, ДЕТКА ТЫ ПОСТУПИЛА В ГАРВАРД! "НОКС" СЧАСТЛИВ ЗА ТЕБЯ, КАК И ТВОЯ МАМА. МОЙ ПОДАРОК ЭТО 5000 КРЕДИТОВ. ТЫ ЗАСЛУЖИЛА ЕГО! Урсула плачет, и соленый вкус слез напоминает ей речную воду. "Слеза тряпичной куклы". Много рыбы сгрудилось вокруг еще трепыхающегося мешка под водой. Она задыхается! Мэнди не может крикнуть и прорваться сквозь толстую ткань мешка, она беснуется в нем как гусеница пытающаяся выбраться из своей куколки. Рыбы ждут, когда она задохнется. Мэнди вдыхает воду...

Комната покрыта мраком, и Урсула держится за грудь. Она не лежит на полу, а сидит в кресле, и не узнает кто такие те люди, которые решат ограбить ее, когда Мэнди будет мертва. Гудение! Странное гудение исходит из открытки, и Урсула понимает, что ей надо сделать!

- Мэнди, дочка, мы что-нибудь придумаем - твоя мама найдет тебе работу!

Трясущиеся руки Урсулы рвут открытку и бросают ее в шкатулку.

- Моя дочка! Ты всегда будешь с мамой...

Курт вытаскивает из-за пачки журналов жестяную шкатулку, перевязанную нитками.

- Вот оно! - говорит второй, и тянется к заветной банке руками.

- Нет, я первый, - останавливает его Курт и срывает нитки. Крышка падает на пол, и Нокс-наркоман брезгливо морщится. В шкатулке извиваются черви, тараканы выползают и бегут по рукам Курта, а моль, огромная белая моль вылетает на свет под потолком.

- Что это?

- Это мать твою, облом! Мы убили просто так, мы не найдем кредитов! Я завалил Урсулу, а ты остался не при делах. Так Дэйви?

Маленький наркоман морщится, ему это все противно. Он хочет вмазаться "цифровым шоком", хочет ощутить по всему телу цифровой лишай, хочет чесаться от кайфа и улетать под самый потолок "Нокса", но у старой вешалки Урсулы не оказалось кредитов. Им снова придется лезть в пустые дома. Сталкерство это не для таких трусливых созданий, как они. Но что им остается?

- Возьмем ее вещи и продадим на рынке, - говорит Дэйви.

- Ее шмотки сгнили от времени. Мы здесь ничем не разживемся! Нужно уходить, пока копы не пронюхали, об этом несчастье. Проклятый "Нокс" видит чувства каждого из нас!

- Как знаешь, а я захвачу примочку для телевизора, старая шлюха смотрит кабельные каналы.

Они осматривают квартиру, но в них не просыпается даже смутной надежды разжиться кредитами. Урсула была бедна! Мэнди убили из-за подарка "Нокса" - 5000 кредитов, Урсулу убили из-за рыбы, что она хоронила. Можно подумать, что "Нокс" все предусмотрел. Это ли освобождение?

ПОМОЛИМСЯ ВСЕ ВМЕСТЕ. БОГ ЛЮБИТ ВАС И ПРОЩАЕТ ВАШИ ГРЕХИ. НЕТ АЛКОГОЛЮ, НЕТ НАРКОТИКАМ, СКАЖИ ОТРИТЬ САТАНО, НЕ ПРЕЛЬЩАЙ... Они замечают, что в спальне Урсулы был включен телевизор, хоть до этого он странно молчал. Дэйви срывает примочку из антенны, и экран покрывается мелкой серой рябью, но даже сквозь помехи слышен голос проповедника: УБИЙСТВО СТРАШНЫЙ ГРЕХ, ГРЕХ КОТОРЫЙ НЕ СМЫВАЕТСЯ ПОКАЯНИЕМ. ТЯЖКИЙ КРЕСТ УБИЙСТВА НЕСЕТ НА СЕБЕ ИУДА ДО СЕГОДНЯШНЕГО ДНЯ, БОГ НЕ ПРОСТИЛ ЕГО. ТЕНЬ ПРЕДАТЕЛЯ БРОДИТ ПО "НОКСУ". ЭТО ОН ПРЕДАЛ, А ЗНАЧИТ, И УБИЛ СВОЕГО УЧИТЕЛЯ. ТРИДЦАТЬ СЕРЕБРЕННИКОВ, А ЗА ЧТО ТЫ УБИВАЕШЬ?

- Идем отсюда, - говорит Курт и ему кажется, что всевидящее око "Нокса" разрывает его насквозь.

- Да, и пусть ее съедят бомжи! - Дэйви плюет на пол и смотрит на неподвижное тело женщины.

*

Что-то страшное происходит с моей ногой, ее буквально рвет на части от боли, а пуля, что сидит в тканях разрастается свинцовыми корнями. Боль пульсирует во всей ноге. Левая нога отмирает. Мягкость моей подстилки в норе не смягчает боли. В наушниках играет "Enjoy the Silence" Depeche Mode, и я пытаюсь, как просит песня наслаждаться тишиной. Но я постанываю, и хочу умереть. Умереть навсегда, покинуть "Нокс", чтобы больше никогда не слышать этой глупой фразы - ЭЙ, ДЕТКА! Глупый Скольд, где ты прячешь пистолет, дай мне переродиться, дай выпустить себе мозги из этой тесной черепной коробки.

Входят Скольд с Катрин, и видят кровавый след, что идет от двери до моей подстилки; грязная лужа человеческой крови. Я стаскиваю наушники и жду его крика. Он бросает на пол бутылку джина и еду, что принес специально для меня, и размалывает меня взглядом.

- Какого черта, здесь происходит, мать твою ублюдок! - кричит Скольд в бешенстве.

- Он нашел пистолет! Ты стрелял в ногу? - спрашивает Катрин.

Нет, отвечаю я.

- Что тогда здесь творится, и почему ты заляпал нору кровью?

В меня стреляли копы, говорю я Скольду.

- Копы? Молокосос, я сказал тебе не высовывать носа! Ты чем думаешь? Своей задницей?

- Эй, Скольд, спокойно! Малыш, объясни-ка нам, что произошло, пока нас не было!

Я рассказываю: Мне стало слишком одиноко в норе, я и пошел прогуляться по городу. Тишина и мой диск, это все, что было со мной. Я гулял, и улыбался всем, как и положено. А потом, меня понесло в метро. Я катался, смотрел за окно. А после в вагон вошли копы, и сразу пристали ко мне. Они увидели кровь на воротнике плаща, кажется, я измазал ее вчера, и один из легавых выстрелил мне в ногу. Просто так!

- Копы, мать твою, так просто не стреляют! Они же знают, кто ты! Даже "Нокс" теперь знает кто ты! И следующее, что ты услышишь это - эй, детка, "Нокс" видит тебя насквозь.

Что?

- А ты как думал, они уже выследили тебя! Весь "Асфальтированный рай" гудит по этому поводу. Мол, некий супергерой, может выходить из "Нокса" без разрешения хозяина.

- Скольд, потише! Мы должны спрятать его! - пытается успокоить его Катрин.

- Тише? Я убил копа! В молокососа стреляли копы! Слишком часто мы стали использовать это слово, - Скольд злится, когда что-то идет не так.

Я ничего не понимаю, но послушно принимаю, все, что они мне говорят.

- Нужно спрятать его в клубе.

- Братьям Гримм также одиноко, как и ему: им будет, о чем поговорить, когда клуб "Асфальтированный рай" закроет свои врата для последнего посетителя.

- Братья Гримм будут счастливы, - цедит сквозь зубы Скольд.

Кто такие братья Гримм, спрашиваю я.

- Оно заведует клубом, и оно сторонится людей!

Оно?

- Да малыш, иногда люди ведут себя крайне по-свински, и не принимают, того, кто не похож на них. Братья Гримм, это сиамские близнецы. Они не называют своих имен, и не показываются на глаза, таким как мы, но тебя малыш, они примут, а ты им взамен расскажешь свою историю.

Копы не найдут нас здесь, говорю я, они слишком глупы. Они искали сталкера, а не нарушителя.

- Копы не кретины! Они выследят тебя в два счета! А "Нокс" мог и не говорить им всей правды, кого они должны были найти! В "Асфальтированном рае" я завалил легавого - наше всевидящее око потеряло одну из своих собак, но одна из его собак ранила тебя. И, кажется, у тебя начался нулевой приступ!

О чем ты Скольд, спрашиваю я. И только сейчас я заметил, что боль больше не донимает меня, а из ноги вытекает черная жидкость похожая на кисель. Ее выталкивает из ноги пуля. Что это?

- У легавых волшебные пули! Его нужно для начала к доктору, а потом к братьям Гримм. Иначе мы потеряем бедняжку, - говорит Катрин.

- Это все из-за твоих мозгов, тебе не следовало их брать сюда!

Я пожимаю плечами, и удивляюсь, что нога больше не донимает меня. Но Скольд говорит, что это мнимое чувство и что через час, а начну орать во всю глотку, и просить у "Нокса" смерти. Я прошу дать мне пистолет, и не морочить из-за меня голову.

- Нет, - говорит Катрин, - ты слишком дорог для нас, вдруг он заберет тебя навсегда, что тогда будет с нами! По правде сказать, я не смогу без тебя! Да и Скольд - посмотри на красавца, Скольда - разве он сможет прожить день, не крикнув на тебя!

- Отвезем его к труп-доктору!

Что? Оказывается, я никого и не знаю в "Ноксе" кроме их двоих!

- Наш старый знакомый мистер Борге, занимается расчленением трупов в морге. Дикие трущобы, "Сады отчаяния" секционная, парафин и фурацилин. Он сделает для тебя исключение, если ты не станешь, конечно, его прямым пациентом, - Скольд так шутит, а Катрин дергает его за рукав плаща.

Мы покидаем нору, и Скольд прихватывает 357-й, что был спрятан в вентиляции покрытой коричневой паутиной. Спускаемся по лестнице, и выходим в город. Нога не болит, но наступать на нее не получается. Она становится, ватной, и буквально гнется под тяжестью остального тела. Я страшно боюсь потерять ногу. Скольд останавливает ржавый фургон, что тащится по дороге и сует водителю 5 кредитов. Водила, толстоватый механик в комбинезоне и перчатках с отрезанными пальцами. Он кивает, и мы пролазим внутрь. Там сыро, и пахнет собачьей едой. Нас трясет, когда мы начинаем ехать, но это временное неудобство, потому что копы никогда нас здесь не достанут. И вдруг из глубины моего желудка вырывается сначала дикий толчок, а потом бурая слизкая жидкость течет из моего рта. Меня прогибает, и Скольд брезгливо бросает меня на железный пол фургона. А потом меня снова рвет, но только зеленой слизью, и голова начинает дико кружиться, и слова, что говорит Катрин, растворяются.

Слизь... мозговая рвота... она доконает нашего мальчика...

Это он меня доконает... ублюдок, готов тошнить днями, лишь бы за ним ухаживали...

Это не правда... он болен... ему так одиноко...

Черт с ним... скинем его на попечение близнецам... они его превратят в человека...

- Эй, вы там, - оборачиваясь, говорит водитель из салона, - я не нанимался доставлять нокс-наркоманов в притоны!

Что-то закипает в мозгах нашего героя. Скольд достает пистолет и приставляет его к жирному, покрытому складками затылку водителя. Я вижу его силуэт.

- Если ты задашь хоть один вопрос, я тебе на твои пять кредитов, что ты заработал куплю погребальный венок. Езжай молча в дикие трущобы, и не думай даже поворачиваться! Шакал!

Я лежу на ладонях Катрин и молча умираю от мозговой рвоты. Страшно хочется пить. Страшно хочется жить! Страшно подумать, что я этого хочу! Нога начинает покрываться чем-то странным, я чувствую это. Она щекочет мои нервы, она расползается на ткани. Что-то похожее на маленьких насекомых, что живут под кожей и едят мясо. Щекотно. Похоже на паразитов.

-Скоро ты сбросишь ногу, как ящерица хвост! - говорит Скольд и снова оборачивается к водиле, - Эй там, быстрее мать твою, наш друг откидывает копыта!

В ушах пробуждается гудение. Странное чувство работающего в черепе мотора, что заглушает все остальное; на миг чувства обостряются, и я слышу, что говорит Скольд мне, а потом водителю. Но потом слух пропадает снова, и лишь пляска хаотичных звуков, похожих на ритуальные танцы шаманов, что выбивают дробь барабанов из человечьей кожи, погружают меня в транс. Я вижу по губам, что Катрин, что-то испуганно говорит Скольду, а тот кричит на водителя и фургон все сильнее начинает трясти. Я закрываю глаза! Но почему-то вижу сквозь веки. Кожа стала прозрачной? Я вижу тонкие капилляры, по которым бежит кровь, пузырьки, воздух, некая зеленая слизь. Она проникла в кровь! Я открываю глаза и хочу что-то сказать, на мое лицо больше мне не принадлежит, я только вижу Катрин, она смахивает платком пот со лба, и нервно курит. Я не чувствую дыма. Скольд соврал мне, я не ору во всю глотку, мне больше не чем орать. Я потерял себя!

Стенки у фургона начинают терять четкость, потом размываются - и я уже вижу контуры деревьев там за ним, как они проносятся с бешеной скоростью, фонари, разливающие галогенный свет, разделительная полоса дороги мельтешит своим пунктиром, а дома, пустые дома сливаются в один мощный поток лучей, что исходит из пустых окон. Я не пойму галлюцинация ли это? Я вижу водителя за железной перегородкой, вижу, как он переключает передачи у машины, и проталкивает педаль газа к самому полу. Вижу, впереди навстречу едет автобус, а чуть дальше проступают огни диких трущоб. Я больше не вижу машины, нет ничего, что напомнило бы о ней. Я, Скольд, Катрин и водила висим в воздухе, мчимся на большой скорости. И лишь свет фар исходящих из ниоткуда освещает дорогу. Мне до боли страшно. Что-то кипит в моем желудке, и я хочу попросить помощи у Катрин. Но секундой позже из-за поворота выплывает "Сады отчаянья". Огромный морг на 1000 персон. Черное, невзрачное здание, что охраняет покой мертвых. Я вижу его и чувствую мертвых, настоящих мертвых, что лежат там. Мистер Борге вспотел его ладони стали влажными, и он просит сестру тампоном промокнуть руки. Гладкий скальпель может выпасть. Безмолвный труп лежит перед ним как кукла, мягкая тряпичная кукла.

Я чувствую Борге, вижу его огромную, как и морг фигуру, и чувствую его пот. Белый халат на черном теле, он пахнет мертвецами и банановыми плантациями. Большая кукла лежит перед ним, и он заносит скальпель. Я отключаюсь! Катрин, Скольд...

- Эй, не время умирать, - чья-то огромная рука, которой впору дробить камни подносит к ноге клещи.

*

Курт читает порножурнал. Он ненавидит этот дешевый пробник. Ничего толком и не показывают, но дерут кредиты как за нелегальный секс. Непонятно почему, но эти голые тела его не возбуждают. Он думает об убийстве. Старая тварь оказалась дома. Ее не должно было быть, и они бы сами перерыли дом и нашли что им надо. Но почему она открыла дверь, и почему он от страха проткнул ей грудь? Они не нашли ничего, но они навлекли гнев "Нокса".

В этом клоповнике невозможно жить. Это нельзя даже назвать норой. Но двум Нокс-наркоманам это нравится. Куча мусора, разбитые ампулы, море окурков. Сломанная кровать, где невозможно спать, забитое окно, чтобы вечная ночь не проникла в их притон, и крысы, что пробираются через щели в стенах. Дэйви любит крыс, он говорит, что у них самое необычное мясо, которое он ел. Курта воротит от того, как Дэйви со смаком их готовит. Как сдирает с них шкурки. Как они лежат вверх лапками на шипящем масле в сковороде, как он переворачивает эти тушки, и приправляет их специями, как смакует каждого грызуна. Курт лучше подохнет от бульона, чем сожрет эту дрянь, что бегает у него под ногами. В клоповнике воняет, он хочет жить в пустом доме, но Курта тревожит, что там никого нет. Ему страшно, что там с ним может что-то случиться! Сталкеры клянутся, что они видели там людей. Курт и Дэйви не сталкеры, они неудачники, у которых нет выхода. Но сталкеры, они и вправду видели людей! Не тех, что живут в "Ноксе"! Других.

Он листает страницы: эти просаленные взгляды вавилонских шлюх таращатся на него, показывая свои прелести, возбуждая желание совокупиться за кредиты. СЧАСТЬЕ В СЕКСЕ! ЗА 1000 КРЕДИТОВ, ТЫ ПОЛУЧИШЬ ВО ВРЕМЕННОЕ ПОЛЬЗОВАНИЕ, САМУЮ ЛУЧШУЮ ВАВИЛОНСКУЮ ШЛЮХУ. ДЕТКА, ДЕЛАЙ С НЕЙ ЧТО ХОЧЕШЬ! ТВОЕ СЧАСТЬЕ ЭТО СЕКС! "НОКС" ЗНАЕТ ЧТО ГОВОРИТ... Курта тошнит от журналов, как только Дэйви их читает! Он вспоминает, как тот заказал себе шлюху. Бедняга могла заразить его чумой, но счастливчику повезло. Он не заплатил ей, а избил порочную суку ногами, и вколол ей смертельную дозу "цифрового шока". Девочка загнулась к вечеру в страшных мучениях и экстазе одновременно. Пена изо рта, тягучей белой полоской капала на пол, а обнаженный Дэйви сидел в кресле, и читал! А после поджег единственное нормальное жилье с телом девки, и потащил Курта в этот клоповник, больше похожий на сарай.

Он бросает журнал на пол, и опрокидывает голову на кресло. Ему хочется вмазаться! Почему Дэйви так долго не возвращается? Им видно снова придется соваться в пустые дома, ведь кредитов осталось так мало, а наркотики в долг долбаный дилер не даст. В пустых домах слишком стремно, копы снуют в тех районах больше чем в других и могут пристрелить на месте. Что будет, когда легавые их вычислят? Но у них нет выхода, ведь им с Дэйви надо как-то жить.

Урсула, но почему ты оказалась дома?

Минуту Курт сидит в трансе и даже не замечает, как в их клоповник вваливается Дэйви. Довольный, с пакетом в руках. Маленький Нокс-наркоман принес еду. И он смотрит на Курта.

- Мы должны прежде подкрепиться, чем полетим в страну великих грез!

- Ты достал "цифровой шок"? - спрашивает Курт отвлекаясь.

- Я достал еды, мы не ели трое суток.

- К черту еду, я хочу знать, достал ли ты наркоты?

- Нетерпеливый Курт, я достал все, что нам надо для того, чтобы "Нокс" в этот вечер пошел в задницу! Но в начале мы поедим, иначе эти маленькие живые создания съедят нас, когда мы будем внутри! - Дэйви вываливает две ампулы с зеленой жидкостью, и бросает на пол два пакета питательного бульона.

- Значит, ты продал примочку Урсулы? - спрашивает Курт и раскрывает один бульон.

- И не только! Я зашел на минутку в пустой дом, и стащил пластинку, мне дали за нее достаточно кредитов!

- Это твое дело, - нервничает Курт, - главное чтобы за тобой не было хвоста!

Дэйви тоже раскрывает бульон и пьет эту жирную похлебку, больше похожую на растопленное сало с противным острым вкусом. Оно хорошо подпитывает организм и не дает свалиться.

- Говорят в "Ноксе" пропали крысы!

- Что? - спрашивает Курт, отрывая губы от пакета.

- Крыс больше нет! Говорят "Ноксу" не нравился их писк. И они начали заселять пустые дома. Но ты ведь знаешь, какая это неприкосновенность для всевидящего ока "Нокса". Я нашел двух мертвых бедняжек, прямо около нашей двери, - он показывает ему крысу, что лежала в пакете с бульоном.

- Странно, как нас еще не поймали в пустых домах.

- Мы люди! Мы умнее крыс, и мы несем из тех домов то, что нам надо, а не живем в них.

Курт думает.

- Тогда какого черта "Ноксу" понадобились эти пустые дома?

- Спроси это у него приятель, когда окажешься с ним лицом к лицу! - говорит Дэйви и бросает пустой пакет в угол клоповника. Курт недовольно смотрит на мусор.

- У нас пора навести марафет...

- Не сейчас Курт, - говорит Дэйви, и его мутные синие глаза начинают блестеть. Он прячет крысу в карман, и достает все, что сейчас понадобится. Он кидает ампулу другу, сам достает свой стальной шприц, похожий на маленький пистолет и вкручивает ампулу в специальный паз.

Курт стучит по черной, выпуклой вене и разгибает локоть. Он пользуется обычным шприцом, откалывает верх у ампулы, и через иглу втягивает зеленый яд наркотика.

- Встретимся на том свете Курт!

- Будь ты проклят Дэйви, если мы сдохнем здесь, а не там!

Дэйви улыбается, вгоняет иглу в руку и нажимает поршень. Все содержимое ампулы под давлением влетает в вену и Нокс-наркоман, помеченный синим взглядом, оседает на пол. Курт напрягает взгляд и в разбухшую черную вену, похожую на пиявку вкалывает "цифровой шок"! Она течет, она размножается в организме. Зеленая зараза готова стать матерью.

- Ад открывает для нас двери! - шепчет Дэйви и его взгляд теряется в глубинах сознания. Зеленые существа побежали по организму. Курт опускает голову на грудь и мертвая Урсула махает ему рукой из потайных уголков небытия.

*

Ты тонешь в моих глазах, а пустой автобус продолжает путь по мертвому городу...

- Эта пуля похожа на паука! Ее лапы так и шевелятся...

- Как она еще не заползла в мозги нашего ублюдка, ума не приложу! Может это, отучило бы его совать себе пушку в рот, - теперь я слышу, что это говорит Скольд и труп-доктор. Вокруг все шевелится: каждый звук, каждая вещь. Это похоже на аттракцион, когда не можешь сосредоточить себя в одной точке. И лишь привыкнув к этому, все начинает обретать четкие краски "Нокса".

-Мистер Борге, малыш ваш должник, вы спасли ему жизнь, - женский голос выплывает из дальнего конца комнаты и превращается в слабое эхо. Говорит Катрин, и я чувствую, как она курит. Здесь пахнет мертвецами, а подо мной холодный стол для разделки мертвых кукол, я не могу шевелить телом, и лишь внутри где-то чешется рана, которую я не могу почесать. Я открываю глаза и сразу жмурюсь. На меня направлен мощный источник света. Это секционная, в которой вскрывают трупы.

- А, проснулся? - Скольд подносит к моему лицу что-то, поднимает голову и железным зажимом показывает мне пулю. Теперь я ее вижу, или то, что на нее похоже. Она похожа на стальную гидру: тело пули это острое подобие головы, а по всей поверхности шевелятся длинные сантиметров по двадцать щупальца. - Она обеспечила тебе нулевой приступ! Проникла в кости, и двигалась к сердцу. И еще, если бы мы не успели, ты бы сам отгрыз себе ногу, пока она не отвалилась сама! Мистер Борге просто волшебник!

Огромный как башня негр нависает надо мной в белом халате, поверх которого надет плотный зеленый фартук, измазанный кровью и человеческими останками. Он проводит широкой ладонью по лбу и говорит, что скоро наркоз отпустит, и я смогу встать самостоятельно. А пока лишний часок, я смогу провести в морге на костылях. Здесь прохладно.

- В морге вполне безопасно, - говорит труп-доктор, - я прослежу, чтобы ты никуда не делся. От меня мертвые не убегают - куда там живым!

- Значит, тогда мы с Катрин слиняем на часок в клуб и переговорим с братьями Гримм. Подготовим для тебя хороший прием.

Что я буду здесь делать, спрашиваю я у них. Но Скольд готов меня ударить, поэтому я не жду получить ответ. Я читаю в его глазах холодные как труп слова: ты слишком много доставляешь нам неприятностей, я хочу отдыха, секса и бухла! Катрин привязывается к тебе, а это мне мало нравится.

В конце секционной лежит тело, накрытое плотной тканью, на большом пальце ноги подгоняемая сквозняком висит бирка. Имя, и дата зарегистрированной смерти. Мне здесь совсем не нравится, но спорить со Скольдом я не буду. Они делают для меня и так слишком много.

- Не переживай, мы скоро придем за тобой! - говорит Катрин и тушит сигарету, о каблук сапога и тянет Скольда вон. Смотри мне ублюдок, читаю я в его глазах, и мысленно обещаю это Скольду. Минутная тишина, они ушли, все становится совсем другим.

- Ну, вот мы и одни, - обращается ко мне мистер Борге и протягивает мне плеер, что лежит на столике рядом с инструментами, - его захватила твоя подруга. Очень странная музыка, никогда такой не слышал.

Она оттуда, говорю я. Борге меня понимает и просто кивает. Дайте мне костыли, я хочу немного походить, прошу его я. Моя нога перебинтована, на мне странная ночная рубашка из легкой ткани, а в голове шум моря. Некий зеленый океан, что разлился в моем черепе. Я похож на куклу, старую тряпичную куклу. Я трогаю живот и чувствую полный желудок.

- Я накачал тебя жидкими протеинами, пока ты был в отключке. Ты слишком износился - почти ничего не ел, тебе не следует себя так забрасывать. Ах да, и не жди мозговой рвоты сейчас: наркоз немного отупляет, поэтому тебе сейчас не до прошлого. Тебе нужно походить!

Борге достает из шкафчика костыль, и кладет рядом со мной. Я сижу на столе и все смотрю на труп, что лежит в конце комнаты, а после беру костыль и спускаюсь на пол. Голыми пятками я чувствую его холодное гостеприимство, но не шевелюсь, бегая глазами.

- Твоя обувь вон там, вместе с остальными вещами, - показывает мне труп-доктор на шкаф у двери. Я надеваю свои шмотки. Мистер Борге помогает мне это делать, и выводит из секционной.

Впереди открывается огромный коридор с тысячью дверьми. Это ящики с телами мертвых, которые похожи на тумбочку в столе, только больше размерами: над каждым ящиком, что начинается почти у самого пола, находятся еще четыре ящика, в которых лежат тела. И так до самого потолка. И так до самого конца коридора. Все это освещает тусклый свет неоновых ламп. Все погружено в туман, и кажется будто это дыхание мертвецов. Я чувствую, как они дышат, как переворачиваются в мешках, и пытаются выбраться, шелестя клеенкой. Я чувствую запах рыбы, что исходит из ближайшего ко мне мешка, чувствую слезы покойника, и некий зов, сливающийся в слова. Мэ... эн... энди!

Там кто-то разговаривает, говорю я труп-доктору, но тот только смеется. Большой негр смеется надо мной, но мне ни капли ни обидно. Я могу ошибаться. Мимо нас проходит сестра в белом халате и тянет носилки, в котором лежит новое тело с биркой на большом пальце.

- Доктор, вам нужно взглянуть! - говорит она детским голосом и смотрит на меня. Я нечаянно опускаю взгляд на ее ноги. Красивые ноги.

- Хорошо, в секционную N11, - говорит мистер Борге, и обращается ко мне, - походи пока здесь, только не доставай мертвецов, они уже запакованы и ждут своего часа.

Я остаюсь один в коридоре "Садов отчаянья" и бесцельно иду, опираясь на жалкий костыль. Нога не болит, но я ее не чувствую, а все думаю о пуле, что оставили мне легавые. Какая страшная вещь, какая страшная работа. Вчерашняя встряска с копами, кажется сном. Сном, который нельзя увидеть в "Ноксе". В мешке, из которого пахнет рыбой, все-таки происходит движение. Я знаю это, ведь я так отчетливо слышу: Мэ... эн... энди! Я тяну на себя ручку, в которой я уверен, облокачиваюсь на костыль, и ящик при помощи колесиков выезжает ко мне. Жутко страшно! Через прозрачную, немного затемненную клеенку я вижу ее. Старую женщину, что несколько дней назад видела нас в пустых домах, с сумкой прижатой к груди. Рана на груди продолжает кровоточить, и герметичный мешок уже полон крови. Пузырящейся, светло красной. Но она не шевелится, и ее губы искривлены в мертвенный замок. Мэ... эн... энди! Это отзывается моя голова, а не голос старой женщины. Но кажется, она хочет мне что-то поведать. На мешке сбоку выведено имя. Я только сейчас его замечаю. Урсула - 16-198. Скольд, хотел замочить ее тогда! Скольд хотел, чтобы нас не видели, но Катрин ей просто пригрозила. Старая женщина все поняла, и ушла. Скольд не мог вернуться и убить ее. Скольд не пользуется ножом, а рана на груди именно от ножа.

Я могу быть спокоен, но почему "Нокс" допустил смерть женщины?

Время останавливается, и сквозь клеенку Урсула - 16-198 смотрит на меня! Я почти не слышу, что сзади меня стоит труп-доктор и тяжело дышит.

- Это моя соседка Урсула, говорят, она очень вкусно готовила уху, но я так и не разу не был у нее в гостях, - я отрываюсь от гипнотизирующего взгляда трупа и смотрю на мистера Борге. - Ей не повезло, ее убили Нокс-наркоманы. Как он их терпит, ума не приложу!

Вы говорите о "Ноксе", спрашиваю я его.

- Идем в мой кабинет, хватит тебе шляться по коридору, - говорит он и закрывает ящик назад рукой, которой впору дробить камни.

Его кабинет выполнен в викторианском стиле: с портретами людей на стенах, гравюрами на полках, креслом с витыми ручками и огромным столом, за который и садится труп-доктор. Мистер Борге огромен, он выше меня в полтора раза, и его силы хватит, чтобы поднять всех мертвых в этом здании, но его взгляд похож на взгляд кобры. Он успокаивает своим могильным естеством, и закрывает глаза сам.

- Мы все держим маленькую тайну в своей груди, - говорит он мне, - ведь так!

О чем вы, спрашиваю я.

- Мы все знаем, что попали в "Нокс" за что-то! Нет такого человека, что оказался здесь случайно! Это небольшое наказание, или пытка. Все это религия "Нокса".

В "Нокс" можно забрести, заблудиться и оказаться здесь, говорю я.

- Можно! Но кто по ошибке попадал в "Нокс"? Нужно будет отдать себя этой вечной ночи, заслужить у себя прощение, и вернуться назад. Так гласит великая религия "Нокса".

Я не верю в религии, говорю я.

- Ты можешь не верить в "Нокс" но он есть, и он верит в тебя. Никто не знает, что такое "Нокс", и что это за город, где за вечным покровом ночи люди теряют себя. Но все согласны в том, что "Нокс" похож на бога, который был там. И все заслужили здесь свое пребывание, даже святая Урсула, которую ты видел в мешке.

Я не заслужил - я слишком молод, говорю я. Я помню все, что было там, но я не помню за что я здесь. Ты тонешь в моих глазах, а пустой автобус продолжает путь по мертвому городу...

- Я помню все, - говорит мистер Борге, судорожно выводя каждое слово, - я убил там собственную мать! Она была больна, у нее отнялись ноги, и она все время жаловалась. Она жаловалась каждый день. Она допекала меня, и растягивала мои нервы как струны. И однажды я не выдержал. Я больше не смог за ней ухаживать. Я не выдержал и накрыл ее подушкой. Я был намного слабее, чем сейчас, но я с ней справился. "Нокс" вытянул меня, когда в меня вводили смертельную инъекцию в тюрьме штата... - он плачет и смеется одновременно, - убить собственную мать! ЭЙ, ДЕТКА! ТЫ ПЛОХО СЕБЯ ВЕЛ, ТВОЯ МАТЬ СЛИШКОМ ЛЮБИЛА ТЕБЯ, А ТЫ НАКРЫЛ ЕЕ ПОДУШКОЙ. ЛИШИЛ ЕЕ ПОСЛЕДНЕГО ГЛОТКА ВОЗДУХА. Я ВОЗЬМУ ТЕБЯ! ТЫ БУДЕШЬ СО МНОЙ...

Вам не следует этого говорить, никто не должен рассказывать, за что он здесь, успокаиваю я мистера Борге. Скольд говорит, что все привыкают находиться здесь!

- А знаешь, что? Мой первый труп, который я вскрыл, был труп моей матери. Я был в "Ноксе" десятки лет, но я начал осознавать, что я здесь, только когда сделал первый надрез на ее груди и увидел окровавленный скальпель. Я должен был засвидетельствовать асфиксию - удушье, от которого она умерла. До ее вскрытия, моя жизнь была там, а после здесь. "Нокс" может растянуть мучения на сотни лет! Здесь время стоит на месте.

Я знаю, что везде стоят часы, но я никогда не думал об этом, говорю я ему.

- Круги ада, которые описал Данте, это "Нокс"! Он вернулся из него, когда уже был стариком. Я не вернусь никогда.

Вы не должны отчаиваться, говорю я.

- Слушай, - он наклоняется ко мне, и с его лба на стол падают капли пота, - Скольд говорил, что ты покидал "Нокс"! Поделись со мной секретом!

Нет, говорю я, этот способ действует только для меня. Вспоминаю старого Сэма, но Борге не похож на доходягу, который сможет вернуться.

- Но почему же?

Вы вышибете себе мозги и умрете. Умрете в прямом смысле, "Нокс" это заметит и вернет вам ваши мучения с новой силой, а возможно вы начнете все с самого начала. И вы снова сделаете первый надрез на ее груди и увидите окровавленный скальпель. Ведь в "Ноксе" умирают, только те, кто этого заслужил. Может, святая Урсула заслужила это!

- А как же ты?

Я так хотел умереть, что не думал больше ни о чем, кроме как о смерти.

Ты тонешь в моих глазах, а пустой автобус продолжает путь по мертвому городу...

Меня начинает выворачивать наизнанку, кишки раздаются в размерах, выливая вместе с протеинами, зеленую слизь. Меня выгибает, и я падаю. Все это оказывается на ковре - зеленое, тягучее, похожее на кровь оборотня, а рядом оказываюсь и я на коленях. Костыль валяется рядом. Борге поднимает меня. Водружает в кресло и наливает мне целый стакан марганцовки.

Это не поможет, говорю я, но его огромные руки, которыми впору дробить камни закидывают мою голову и вливают бардовую жидкость мне в горло. Я давлюсь, но труп-доктор меня не отпускает.

- Это должно помочь от твоей зеленой дряни! - говорит он, когда последняя капля марганцовки оказывается в моем желудке.

Послушайте мистер Борге, обращаюсь к нему, я не могу умереть, может это и есть наказание. Я стреляю себе в голову, но через секунду оказываюсь в трех метрах от того места, где разворотил себе голову. А последний раз, я возвращался в тело целые сутки. Но я не умирал, хотя очень этого хотел. Я был там, и это единственное, что меня держало. Ты тонешь в моих глазах, а пустой автобус продолжает путь по мертвому городу... Я возвращался там, где и начинал, и каждый раз оттирал кровавое пятно оставленное после себя. Поэтому вы никогда не вскроете меня как тряпичную куклу. И меня возвращает не "Нокс" меня возвращает моя память. Это как ключик, карта. Я не отдам этого "Ноксу"...

В кабинет врываются Скольд и Катрин. Они мокры с головы до ног. Прошло слишком много времени, чтобы я успел про них вспомнить.

- Мать твою, молокосос, весь город на ушах. "Нокс" ищет тебя, он ищет нарушителя.

- Братья Гримм устроили дикую вечеринку в "Асфальтированном рае", чтобы он не унюхал тебя... - говорит Катрин и бросает мне на измазанные зеленой рвотой колени мой фото-робот. Мое лицо испугано, и настоящее, и то, что на бумаге. Внизу подпись: ЭЙ, ДЕТКА! Я ВЫШЕЛ НА ТВОЙ СЛЕД, МЫ СКОРО ВСТРЕТИМСЯ!

*

"Нокс" переливается всеми красками, на которые способно человеческое сознание. Курт отделяется от тела, и наконец-то за два последних дня его не волнует, что творится там, в вечной ночи. Его разорвало на части от "цифрового шока", пуская слюни, он вырывается из своей оболочки и пролетает над клоповником, где в тесноте измученного тела Нокс-наркомана он стартовал. Дэйви ушел давно. Он, возможно, рыщет в пределах своего порно сознания, и готов, или уже трахается с выдуманной шлюхой, что создал "цифровой шок". Плевать, сейчас ему нет дела до Дэйви! Он свободен от правил "Нокса", и его волнует его собственный кайф.

"Нокс" переливается всеми красками, на которые способна вечная ночь. Клоповник потерялся в сильном сиянии, что сочится из надтреснутого пола. Курт крутится над источником света и глотает энергию, что идет отовсюду. "Цифровой шок" превращает Нокс-наркомана в губку, что впитывает в себя все, что доходит до пределов его видимости. Его ломает на части, а потом собирает снова, и это невообразимое удовольствие. Курт чувствует, как его кости трескаются, хрустят как дешевые чипсы, и эта боль превращает его в раба. Еще, дайте мне еще, как хорошо!!!

- Еще, - кричат его сорванные губы, и полуослепшие глаза наблюдают, как "Нокс" переливается всеми красками, на которые способен "цифровой шок". Курт умирает и воскресает снова и снова, в потном теле, измазанном испражнениями и слюной, сломленном заразой и ломкой. Его поедают крысы, но он знает, что крыс больше нет в "Ноксе". Но "цифровой шок" дает ему и крыс. На, жри это! Твое тело также вкусно, как и воздушная вата на карнавале в Сан-Франциско.

Ему еще рано возвращаться в тело. Он кружит над собой. Ему кажется, что его тело разлагается, и распадается на куски. На ноге сидит "цифровой лишай" и поедает еще теплое мясо, но бестелесная оболочка, кружащая над телом, не может согнать зеленую гадость. Курт начинает вопить, но его крик не исходит, а просто поглощается внутри переливающегося "Нокса", и ему становится сладострастно от того, что он вернется в покореженное тело, изуродованное бактериями, чья природа это галлюцинация и наркотическое опьянение. Он умирает снова и снова. Зеленые насекомые "цифрового шока", эти маленькие каннибалы продолжают свое дело. Они едят его снова и снова! Кожа... Этот тонкий слой защитной пленки, весь съеден!

"Нокс" переливается всеми красками, на которые способна вечная ночь, и Курт покидает клоповник. Взмывает высоко вверх под самый черный свод ночи. Он видит город как на ладони, и не видно ему конца и края. Огромная река, сломанная в трех местах поворотами, разрывает город на две части. "Слезы тряпичной куклы" вскипают, пенятся и Курт пролетает по самой кромке воды, и наблюдает за рыбой, что мечется вокруг шевелящегося мешка, в котором кто-то сидит. А потом, его снова подбрасывает в самый верх. Он видит весь город как у себя на ладони. Дома, пустые дома, стоят в километре от "Асфальтированного рая", но музыка доходит до пустых окон, и остается там. Что-то шевелится, и вибрирует в таинственных стенах заброшенного района, где обитают сталкеры. Курту страшно, и он отводит взгляд. У порога воет собака. Фонари на улицах в центре "Нокса" освещают прохожих. Высокие, разрывающие темноту они освещают людишек. Человечки похожи на ползающих насекомых. Все идут куда-то, не останавливаясь, а Курта это вдруг так выводит из себя, что он начал злиться! Он берет одного прохожего, что сейчас для него не больше жука, и давит его двумя пальцами. Слабый писк, и уже пахнет кровью и одеколоном. Потом он давит еще двух прохожих, что не успели спрятаться от его безумия, но это ему надоедает, и он просто летит по городу.

ЭЙ, ДЕТКА, У ТЕБЯ ХОРОШО ПОЛУЧАЕТСЯ! Вывеска кричит и манит яркой мишурой, а с большого плаката на Курта смотрит фотомодель, дымящая сигаретой. Такую бы точно поимел бы Дэйви! Где этот долбаный извращенец? Курт понимает, что его нужно найти. Он становится глазами "Нокса" но ничего толком не видит. Все затуманено наркотой. Курт кружится и пытается отыскать своего друга, но никого похожего и обдолбанного на него, не находит. "Цифровой шок" начинает сдавать, но Курт видит последний глюк. В клоповнике три копа, они держат Дэйви стоящим на коленях и приставляют к его лбу пушку. Этот странный глюк, пугает Курта, он никогда не видел легавых в своих видениях. Дэйви обнажен, на полу порножурнал, а его тела, тела Курта рядом нет! Просто нет...

- Эй, что здесь происходит? - спрашивает Курт.

- Они закрывают для меня вход, - успевает сказать Дэйви, пока его голова не разлетелась на осколки, и тело не упало на грязный пол. Дымящаяся пушка направляется на Курта. Страшный глюк. И тут его возвращает назад в тело.

Он изнывает от счастья, его тело переполняет кайф. Вечный кайф от "цифрового шока". Говорят это похоже на выход.

- Слушай Дэйви, это был сказочный глюк, завтра я пойду за дозой! - мямлит Курт и поднимает голову на друга. Тот не шевелится, а изо лба вытекает струйка крови и бежит по носу. Он уже успел окаменеть. Стеклянный бесконечно счастливый взгляд смотрит под потолок. Испуганный убийца Урсулы дергается, но его руки закованы в наручники и приварены к ручкам кресла. Сзади слышится тихий и вкрадчивый голос, который лишает его всякой надежды на спасение.

- Мы очень быстро нашли вас! "Нокс" видит тебя насквозь.

- Отпустите меня! - говорит Курт, он все еще под кайфом и не понимает в какое дерьмо влип.

- Урсула заслужила отдых, и она далеко! А вот ты с дружком начнешь все сначала, - говорит голос, который проникает в барабанные перепонки, - теперь тебя зовут Кори, и ты любишь человеческое мясо.

Похоже на заклинание. Страшное и неотвратимое. Голос замолкает, и за спиной слышатся два хлопка в ладоши. Курт понимает, что все для него кончается, и клоповник, что стал для него домом, превращается в могилу. Вокруг все заполняется непроглядным киселем, и последнее, что он видит это разлагающийся труп его дружка Дэйви.

- Я не ненавижу чёртов "Нокс"! - кричит Курт на последнем издыхании, но кто-то за его спиной смеется и хлопает по плечу.

ДЕТКА, Я ОГОРЧЕН, Я ОЧЕНЬ ОГОРЧЕН...

*

На автоповторе стоит "Enjoy the Silence" Depeche Mode, но мою музыку заглушают кислотные биты "Асфальтированного рая", зубодробильные барабаны и скоростные мелодии. Ди-джей за пультом выжимает все из своей аппаратуры. Люди бесятся под ритмы новых форм, и я выключаю свой плеер. Клуб битком забит людьми, и все беснуются и дергаются под ритмы. Музыка и свет, вырывающийся из потолка, делает клуб рваным, ди-джей конвульсивно вибрирует, наушники давят его мозги, но он продолжает микшировать пластинки. Я пытаюсь повторять те движения, которые называются танцами. У меня плохо получается.

- Иди за мной, и хватит дергаться! - говорит Скольд и тянет меня по танцполу за рукав. Катрин идет сзади и курит. Слишком много людей, слишком много жителей "Нокса". Ну что, теперь попробуй найти меня!

Ночь не знает границ. Клуб "Асфальтированный рай" не пускает незнакомцев. На моей руке уже сейчас красуется штрих-код, и я могу приходить сюда. Точнее когда "Нокс" начал меня искать, я могу не выходить отсюда. Мимо меня в сонме других людей, проходит старый Сэм, он улыбается мне. Все такой же старый, отвратительный и добрый. В двубортном, темно-сером плаще. И на его руке штрих-код. Настоящий. Он пьет фиолетовую гадость из бокала и кайфует от музыки. Старый Сэм любит новую музыку! Старый Сэм разжился кредитами.

Пришло самое время знакомиться с братьями Гримм.

Скольд вводит меня в подсобку. Там приглушенный свет, но в декадентстве мебели и порядка я вижу их. Скольд и Катрин стоят у стены, а меня тянет как магнитом все ближе к уродцам.

А еще меня тянет блевать, но это не из-за мозговой рвоты. Отвратительнее существа я еще не видел: атрофированное тело, что лежит на коляске похожее, на разложившийся эмбрион, с тремя руками как ветки старого дерева, седыми и длинными волосами, что волочатся по полу и двумя головами, что смотрят друг на друга и не видят ничего в этом долбаном мире. Они так похожи эти головы, что сидят на раздвоенной шее похожей на рогатку. Головы с такой болью поворачиваются ко мне, как только это им позволяет уродство их тела. Братья Гримм смотрят в мои глаза. Смотрят боковым зрением. Оно поправляет рукой-крючком волосы, что запали на лоб и говорит со мной.

- Мое заведение открыто для тебя! - говорит одна из голов, но я понимаю, что одна голова это продолжение другой. И это целое не сможет существовать без своей половины. Катрин не сможет без Скольда. Я не смогу без нее. Ты тонешь в моих глазах, а пустой автобус продолжает путь по мертвому городу...

- Эй, мы оставим тебя, а сами прошвырнемся по клубу! - говорит Скольд, но я не отвлекаюсь от братьев Гримм. - Ты слышишь меня молокосос?

Я киваю. Они на миг впускают в подсобку музыку с танцпола, но потом скрываются за дверью, и я остаюсь один на один с ним.

- Значит "Нокс" ищет именно тебя! Я не вижу в тебе ничего такого! - говорит оно.

Не знаю, я не думал о себе и о "Ноксе", отвечаю я.

- Катрин поведала мне о твоем маленьком несчастье! - продолжают братья Гримм. - Она считает, что тебе и впрямь нужна помощь, и что ты очень опасен для "Нокса".

Почему?

- Это нахрен глупый вопрос, пока ты здесь! Когда он примет тебя, спроси его лично. Значит, ты бываешь за пределами "Нокса"? Оригинально малыш, очень оригинально, - голова посасывает крючковатый, высохший палец и не обращает на меня внимания. - Каково это вышибить себе мозги?

Очень неприятно, отвечаю я. Очень неприятно возвращаться в "Нокс", когда чувствуешь себя счастливым там. Почему он делает нас несчастными, почему не может подарить нам немного добра?

- "Нокс" и так слишком добр ко всем. Просто ты не замечал его доброты! Разве ты несчастлив? Скольд кормит тебя, дает кредиты, ты живешь в прекрасной норе, можешь снять себе любую вавилонскую шлюху, и находишься под защитой Катрин. Этого мало?

Это не есть счастье! Я хочу назад домой...

- Это теперь и есть твой дом. Подумай об этом.

К черту все это.

- Да к черту, именно к нему, а потом к "Ноксу"! У него мать твою договоренность с чертом. Он забирает плохих детишек, и перевоспитывает их. Скольди утопил собачку, отравил случайно соседа, избил девочку. "Ноксу" нравятся такие люди как Скольди. А Катрин кого-то убила, потом толкала там наркоту, теперь здесь она ее не сможет даже попробовать - ее просто разорвет от мысли, что она вмажет себе жидкого дерьма зеленого цвета в ее красные ручейки, что бегут по ней. Это убьет ее и она начнет с начала. В Гонконге ее ждал расстрел, а "Нокси" протянул к ней свои ручки. Эй, детка, пойдем со мной!

Я не в чем не виноват, я не знаю за что здесь, говорю я и начинаю плакать.

Мне кажется, что добрый "Нокси" сейчас протянет ко мне руки и скажет: Эй, детка! Хватит хныкать, меня это так тревожит! Я стал самим совершенством в этих стенах. Братья Гримм это понимают и бросают мне тряпочку.

- Вытри слезы малыш, они тебе пригодятся, когда ты будешь оплакивать кончину "Нокса"!

Что?

- Ну, ты ведь за этим пришел в "Нокс", чтобы пустить все под откос, отправить в небытие к праотцам, в Валгаллу, к черту на рога.

Я ничего не понимаю!

- Ты зашел в "Нокс" без цели! Одни убивают, и оказываются здесь, других убивают, и они оказываются здесь! Но все живут в "Ноксе" лишь для одного, чтобы выйти другими людьми. Ведь Скольди хочет покинуть "Нокс", а Катрин здесь нравится, и она не сможет без Скольда. Он попросил у "Нокса" одну вещь, когда считал что город вечной тьмы, это предсмертный глюк. Он сказал: Мать твою, если я и впрямь должен подохнуть, дай мне подохнуть с бабой под боком. Скольди вошел в "Нокс" вместе с Катрин! А Катрин просила вернуть ее жениха. Кто-то убил его, а она убила кого-то. "Нокс" не разбирался, она оказалась лучшей парой для Скольди. Они счастливы, твои дружки! Хоть мистер-вечная-ночь и считал, что они в норе не протянут и суток. А потом появился и ты!

Я знаю! Ты тонешь в моих глазах, а пустой автобус продолжает путь по мертвому городу... Я не помню, за что. Я труслив для убийства.

- Я же говорю, что ты вошел без цели! Мне так кажется, и это черт возьми, мое самое смелое предположение! Я уже уверен в этом, как никто другой, - рука достает из-под коляски пистолет: серебристый Пустынный орел и протягивает мне. - Засунь его в рот и нажми на курок, я хочу это видеть собственными глазами! Я хочу видеть человека, которого не возвращает "Нокс".

Мне страшно и я готов обмочиться. Нет, я не смогу сейчас себя убить, говорю я. Братья Гримм меня пугают, а коляска мне напоминает ящички в "Садах отчаянья" где клокочут бренные останки людей. Оно оживший труп, зачем Скольд привел меня к нему! Глаза урода сияют желтым, его морщины шевелятся как черви, и кажется, что они хотят моей смерти. Две головы братьев Гримм желают меня убить.

- Я могу дать тебе пистолет, он тебе пригодится! - оно все еще держит пистолет на вытянутой руке. - Ах да, малыш, ты мне понравился, и ты должен гордиться тем, что я тебя ненавижу меньше остальных в "Ноксе".

Я не могу взять ваш подарок, отвечаю я, и кажется, будто я умираю. Что-то подкашивает меня. Оно, разочаровавшись, прячет пистолет обратно.

- Два дня назад Скольди завалил на пороге моего клуба копа. "Нокс" не обратил на это особого внимания, но он встрепенулся, когда кто-то, убив себя, вернулся туда, откуда и начал... точнее где закончил. Малыш, он не властен над тобой. Кажется, ты послал его в задницу, сам не зная как!

Молчу! Я рассматриваю его волосы, и мне хочется включить Depeche Mode.

- Его ищейки захотят достать тебя, чтобы посмотреть на нарушителя. Violator - надпись на цветном диске в твоем плеере. Черный диск и красная роза. "Violator" это нарушитель, но я не верю в совпадения. Зачем ты взял именно этот диск?

Не знаю, отвечаю я, мне нравится музыка. Она напоминает мне о другой жизни.

- Почему? Вокруг полно крутой музыки, что заводит посильнее этого старья!

Я не знаю, говорю братьям, и мне хочется провалиться, утонуть, подохнуть, только бы не смотреть в глаза этому созданию. Их глаза сияют желтым, и меня тянет блевать. Мозговая рвота.

Секунды крутятся как стрелки на спидометре, быстро и нервно. Я на полу, на коленях перед братьями Гримм, размазываю щекой свою рвоту и плачу. Старый паяц перед монархом. Добрый король "Асфальтированного рая" не может мне помочь, он прикован к коляске. Я так хотел быть счастливым, говорю я близнецам, но из меня течет как из прогнивших кишок.

- Прости, но мы не романтики, и мы не знаем, что такое счастье. Возможно это наркота для одних, и нелегальный секс для других! А кому-то нравится убивать. А "Ноксу" нравимся мы. Возможно он счастлив с нами, а ты решил поломать, то что он созидал. Никто не знает, что такое счастье! Ведь так малыш?

Я знал, что такое счастье! Там! Давно...

- Мы лишь привыкаем к обстоятельствам! Если бы ты знал, кем я был там, и за что я здесь!!!

У меня зудит дыра в ноге. Проклятый след от пули заживает, и я забываю, о братьях. Мне хочется чесать ногу. Разодрать ее к черту, до последней капли крови, и начать все сначала. Мать вашу, но время здесь стоит на месте, и часы совсем не хотят тикать. Как же повернуть назад время, если его здесь и нет.

- У нас отбирают память, но нам оставляют знания, за что мы здесь. Жирный ублюдок Твигг, испортил мне лицо, я был так красив когда-то. Меня любили все, я был всем!

Такое бывает со всеми, говорю я. Музыка усиливается, и невидимый для нас ди-джей меняет пластинку. Войди в релакс, углубись в свое подсознание, булькающая музыка похожая на сверло что дырявит голову. Братья Гримм молчат, они ждут от меня ответов. А там на танцполе танцуют.

Чего вы хотите, вместо всего спрашиваю я.

- Ты можешь пожить в моем клубе, пока тебе не надоест! Скольди зря доставал пропуск для тебя - я скажу своим ребятам, чтобы пускали тебя в любые места в моем притоне. А еще он говорил, что ты почти не покидал нору, и все время таскался за своими дружкам. Пора менять все вокруг себя. Они больше не могут быть твоими сиделками. Они сплавили меня тебе, чтобы я научил тебя всему, чтобы выжить в "Ноксе"!

Я надоел Катрин и Скольду, спрашиваю я.

- Нет, малыш, ты им не надоел, но им надо побыть одним. Ты же понимаешь о чем я? Они возятся с тобой как с ребенком, а Скольди, знаешь, мало походит на роль отца.

Но я люблю их, что же пошло не так? В меня стреляли копы, я чуть не загнулся по дороге в морг, но со мной и раньше случалось дерьмо! Они никогда не бросали меня. Они полезли за мной в пустые дома...

- Они тоже любят тебя! И Катрин плакала, когда выходила! Черт, они сегодня не вернутся за тобой! Тебе пора немного привыкнуть к одиночеству.

Я хочу рыдать! Где же старый Сэм, который с аппетитом съест мои слезы? Мне стыдно перед братьями Гримм. Я смотрю на зеленую лужу на полу, и не знаю, что мне делать дальше. Пожалуй, я возьму у вас пистолет, говорю я.

- Вот и хорошо, - говорит оно и бросает серебристого палача в мою рвоту. - Теперь клуб в твоем распоряжении. Найди себе дешевку, и забудь, что у тебя были Скольд и Катрин.

Нет, никогда!

Я знаю старика, который тоже покидал "Нокс", говорю я ему.

- Если ты про седовласку Сэмми, то он большой выдумщик! Поменьше доверяй этому старику! Он любитель навешать длинной вермишели на уши. Но он отличное существо, иногда на него можно положиться.

Но он знал меня! Меня это пугает.

- Старый Сэм знает многих в "Ноксе", и иногда мне кажется, что он пришел в город вместе с ним, - я подбираю пистолет после слов сиамских близнецов и вижу, как за коляской хозяев клуба появляется маленький китаец, который едва выглядывает из-за спины братьев. Тонкие прорези глаз смотрят на близнецов, а желтые руки держатся за поручни. Он отвозит коляску в сторону. Он похож на слугу, и я уверен, что это так и есть.

Братья Гримм смеются и смотрят друг на друга. Мне пора уйти.

- Как твое имя? - спрашивают головы и смотрят на меня боком.

Прости, но я оставил мое имя там...

*

Натали плачет и смотрит на мертвого клиента. Толстый и вонючий ублюдок, что заплатил кучей кредитов, лежит на полу и мажет все кровью. Ее слезы капают в инфицированную кровь. Натали, вавилонская шлюха, убила своего клиента - всего лишь провела ножом от уха и до уха, пока тот отходил от бурной ночи на кровати. Он пытался кричать и схватить ее за ноги, но лишь неудачно повалился на пол, и там навеки сдох. Если конечно всемилостивый "Нокс" не даст вонючему ублюдку еще один шанс начать все сначала!

Девочка устала от этой работы, а толстый ублюдок замазал номер кровью! Она боится, что он придет за ней. Но у нее больше не было выбора. Это был замечательный поступок.

В душевой прохладно и из тонкого изогнутого шланга она поливает себя водой. Отмывает опечатки пальцев этой сволочи, что касались ее, раздевали и рвали на ней одежду...

Да, ты знаешь, что с этим делать! Толстая гнида расстегивает ширинку и его огромные штаны падают на ковер. Он пялится на прелести молодого тела Натали и пускает слюни. Отморозок Чарли, этот долбаный сутенер привел богатого Нокс-наркомана. Как же она их ненавидит!

- Он прилично платит! Натали подруга сделай все в лучшем виде, и не мне тебя учить, - говорит Чарли за час до того, как Натали впервые узнает, что такое убийство.

Толстяк в обтягивающих плавках маячит перед Натали, и вкалывает себе зеленой дряни из шприца, а потом силой бросает девушку на кровать. Его отвратительные груди свисают как спущенные мячи, живот выпирает, и кажется, что сейчас лопнет. Его спина покрыта волосами, а эти свиные глаза так и превращают его в борова. Она ненавидит его с первой секунды. Она может убежать из номера, но тогда Чарли проткнет ей глаз, или проведет ножом по лицу, и Натали перестанет быть элитной вавилонской шлюхой. Толстяк вошел в раж: он срывает с Натали лифчик, кусает ее за грудь, ведет слизким языком по ее коже, хрюкает и стаскивает трусики. Она понимает, что вырываться бесполезно, но ее тошнит от того, что эта отвратительная мразь с отвисшей грудью сейчас ею завладеет. Натали закрывает глаза и крепко сжимает зубы, чтобы не выронить проклятье. Но жирному борову нет дела до ее страданий, он заплатил сутенеру, и не хочет видеть этих сцен. Он зависает над ней, и медленно получает удовольствие, а Натали рвет ногтями свежую простынь. Кажется эти минуты, пока толстый ублюдок раскачивается над ней длятся целую вечность. Когда все заканчивается, потный кусок сала слезает с нее, заваливается на бок и просит свою шлюху принести воды. Натали послушно плетется в коридор, собирая свое белье, что разорванными лоскутами лежит на полу. Швейцар оставил на столике шампанское, фрукты и сок. Натали наливает яблочного сока и плюет в стакан, жаль что ее слюна не может быть ядом. А еще она плачет. Она ненавидит этого клиента, ненавидит с той самой минуты, как он зашел. Толстый ублюдок под кайфом, самое страшное, что ей доводилось обслуживать. Он не похож на человека. Он где-то там за пределами "Нокса", мертвая плоть, что только что ее трахнула.

Натали приносит сок, но клиент уже спит. Она почему-то сразу понимает, что необходимо сделать, чтобы жить дальше. Тонкий стилет выпал из куртки клиента. Еще в самом начале. Здесь ведь не запрещено таскать заточки. Натали лишь боялась, что под кайфом толстый ублюдок проткнет ей живот. Очень острый, наточен с двух сторон. Она осторожно поднимает его, и прислушивается к храпу толстяка. Его ягодицы похожи на свиные окорока покрытые прыщами, спина шевелится в такт дыханию, и каждый волосок дергается, вызывая в Натали чувство полного омерзения. Она закрывает рот рукой и подходит к нему сзади. У него дергается кадык, за кроватью валяется пустая ампула, и ему не до шлюхи. Натали слегка поднимает голову, лишь бы стилет прошел и вонзает его под левое ухо в самое горло. Тело богатого нокс-наркомана напрягается, и его глаза на миг видят страшный взгляд Натали. Боров дергается, хрипит и выплевывает из отверстия кровь. Он махает беспомощно руками, но ничего не может сделать. Отступать больше не куда. Натали крепко сжимает орудие убийства и уверенно ведет лезвие, ко второму уху проходя расстояние всего горла. Жирный ублюдок пытается ее схватить и падает на пол. Кровь льет рекой заливая простыни, матрас кровати и ковер. Целый водопад крови из толстого ублюдка. Шея разворочена, как резиновая покрышка. Много крови и бесполезная груда жира.

В душевой прохладно и из тонкого изогнутого шланга она поливает себя водой. Отмывает опечатки пальцев этой сволочи, что касались ее, раздевали и рвали на ней одежду. Она плачет, и ждет возмездия "Нокса". Он может вернуть этого борова, туда, откуда он начал, может так и оставить сдохнуть. Но Натали, что он сделает с ней? Нашлет легавых? Или лично сам займется нерадивой стервой.

- Если Чарли узнает... - говорит Натали смывая с себя липкий пот этого мерзавца, что пропитал ее тело. Она плачет, и слезы смешиваются с мыльной пеной. Труп в номере, убийца в душевой. Чарли разрежет ей лицо, это точно. Матерь божья, этого клиента просто стоило вытерпеть! Но у нее никогда не было такого отвратительного подонка. Ей просто надоело этим заниматься! Она больше не может быть вавилонской шлюхой. Это все должно закончиться прямо сейчас!

Она понимает, что уходить нужно немедленно. Еще немного и Чарли наведается узнать как у нее дела. Надо скрыться на время, в людное место. Например в "Асфальтированный рай" - сегодня там шикарная вечеринка. Он сможет найти ее и там, но при людях он не сделает ей ничего плохого. Ей так кажется.

Вымытая, она возвращается в номер с одной кроватью, и голыми стенами. В номер специально предназначенный для таких как она вавилонских шлюх. Труп гниет! Мерзость в обтягивающих плавках с выпирающим животом лежит и продолжает выделять кровь.

- Тебе так и не удастся больше похудеть! - говорит Натали и одевается. Мертвец безучастно смотрит, как та втискивается в черные кожаные штаны, одевает поверх лифчика блестящую черную кофту, и сверх всего застегивается в куртку. Ее волосы мокры, но она и не думает их сушить. Ей так нравится больше. С нее еще капает вода, но ей плевать. Она без косметики, но ее не смущает что ее примут за урода. Натали смотрится в зеркало, что под потолком и видит там уставшую девушку, с короткими серыми волосами, серыми глазами и узкими плечами. Она одета во все черное, и лишь что-то красное, что не сразу различишь в зеркале растекается по полу.

Толстая туша не дышит. Будь проклят этот роковой клиент, что забрал у нее работу. В коридоре она открывает бутылку шампанского, делает три глотка и бросает бутылку в комнату. Пена вырывается из горлышка и с шипением смешивается с кровавой лужей. Натали смотрит на гребаный номер, и выходит прочь. Ты лишил меня всего "Нокс", я тебе этого никогда не прощу! Натали думает это про себя, смешивая эту мысль с десятком других, чтобы он не смог даже догадаться, что в голове у дорогой вавилонской шлюхи.

Бывшей вавилонской шлюхи!

В коридоре на этаже стоит протяжный гул. Сейчас главное не нарваться на Чарли. Этот педик в полосатом костюме сразу заподозрит неладное. Она идет по скрипучему полу и слышит, что происходит за каждой дверью. Из одной двери исходят стоны и ругань. Я такая сука, ударь меня! Натали знает, что у Стелы не все дома, но Чарли держит ее за то, что она лучшая трахальщица во всем "Ноксе". За следующей дверью, и еще следующей тоже совокупляются эти чертовы животные с кучей кредитов. И бедные девочки, прозванные неизвестно кем вавилонскими шлюхами, обслуживают их. Нормальный человек никогда не придет сюда! Этот дом терпимости похож больше на притон. Грязные полы, полное отсутствие нормальной мебели, гнилая вода из-под крана, мутные стекла, которые делают ночь на улице еще более зловещей.

Натали проходит по коридору и боится встретить сутенера. Она спускается на этаж ниже, а потом еще на один и так до тех пор, пока не оказывается на улице. Дом терпимости смотрит на нее четырьмя этажами, мутными стеклами и тенями уставших девочек. Они работают за эти гроши, что им платит Чарли, сутки напролет. А этот педик с чумой в крови, сгребает кредиты лопатой.

Над Натали ярко светит бегущая строка: ЭЙ, ДЕТКА! ТЫ УСТАЛА ОТ СВОЕЙ РАБОТЫ? НАШ ЦЕНТР ЗАНЯТОСТИ ПОМОЖЕТ НАЙТИ ТЕБЕ МЕСТО ПО ДУШЕ. ЗА 50 КРЕДИТОВ, ТЕБЕ ПОМОГУТ ОБРЕСТИ СПОКОЙСТВИЕ. НОКС ЛЮБИТ ТЕБЯ! А стены вокруг обклеены бумажными портретами. Она рассматривает их. Испуганное лицо смотрит на нее с фото-робота. Молодой, с черными волосами. Странный пустой взгляд. Его рисовали по описанию? Внизу подпись: ЭЙ, ДЕТКА! Я ВЫШЕЛ НА ТВОЙ СЛЕД, МЫ СКОРО ВСТРЕТИМСЯ!

Натали срывает бумажное сообщение и проходит мимо. Ее лишь пронзает холод бегущей строки. Эй не нравится фраза: ЭЙ, ДЕТКА! "Нокс" слишком болен, чтобы быть хозяином этого города. Натали уверена, что он безумец. Но кто видел этот чертов "Нокс"?

Ее перекашивает от этого сообщения, и она заходит в тень под домом и плетется в "Асфальтированный рай". Натали девочка, ты моя лучшая шлюха, и я надеюсь, что ты никогда не подведешь меня! Чарли играет ножом и выпускает дым от сигареты из ноздрей. Нам всегда будет хорошо вместе и я дам тебе все, что ты пожелаешь. Ей плевать, что будет потом.

Свет от фонарей не доходит до нее, и сокрытая от ненужных глаз, Натали бесшумной походкой подходит к району пустых домов. Проклятое место! Стела рассказывала, что какой-то клиент заказал себе девочку именно в такой дом, но все знают что в этих домах никто не живет. Чарли лично отвозил ее сюда и оставил на пороге. А ведь бедняжка Кирстен, так и не вернулась. Никто не знает, что с ней случилось и ее место заняла другая. Натали дергает от страха, и она чуть ли не пробегает эти дома. И единственное, что ее успокаивает это скоростная электроника, что играет из уже совсем близкого клуба "Асфальтированный рай".

*

"Enjoy the Silence" Depeche Mode не может соревноваться по громкости с той музыкой, что сейчас идет с пластинок ди-джеев, и я прячу плеер в карман. Братьев Гримм увозит служка китаец, а я стою посреди танцпола и не могу попасть в такт музыке. Я не могу танцевать, а лишь смотрю на свой штрих-код, что приделан к моей руке. Сейчас нет необходимости в этих полосках и цифрах под ним. Я VIP-клиент.

Я вижу старого Сэма, что притаился под столиком. Он трогает ножки проходящих мимо него официанток, а когда видит меня, то махает, чтобы я шел к нему. Старик одет по последней моде: в коже и плаще по самые пятки. Только его лицо все в том же дерьме, что и раньше. Куча морщин, и грязи.

-Эй малыш, двигай ко мне!

Я бреду под музыку, сбиваю с ног официанток и залажу под стол. Какого черта ты здесь делаешь, спрашиваю я его, и не успеваю получить ответ. Его грязные руки хватают меня за горло, и я чувствую, что-то острое у самой артерии. Непонятно откуда взявшийся нож, сейчас распорет мне кожу.

- Ты разболтал букашкам о моем секрете, старый Сэм этим недоволен! Мне тебя не завалить, но я могу сделать тебе очень больно, пока ты не обернешься обратно!

О чем ты?

- Я съем твои органы сынок, если ты мне не ответишь, что наболтал сиамским близнецам обо мне!

Мы говорили больше о "Ноксе"!

- Тогда я нихрена не понимаю! - он молчит, и только бубнит мелодию, что идет с пластинок. - У меня теперь бесплатная выпивка в клубе, и это лишь за то, что я должен за тобой присматривать? Держись рядом со мной, и я честно отработаю свои кредиты.

Тебя честно просили за мной присмотреть?

- Да, малыш!

Зачем ты мне врал, что покидаешь "Нокс"?

- Эй, малыш, старый Сэм живет мечтой, и ты ее разрушаешь! Мне негде жить, но я почти никогда не ем человечину. Этим я отличаюсь от тех людоедов, что ждут чьей-то смерти! И я хочу почувствовать себя свободным. Я часто видел тебя.

Молчание, я не перебиваю. Музыка будто не доходит до столика под которым мы сидим.

- Тебя ищут копы! Правда я не знаю, что они сделают с тобой. Может, потреплют немного, но "Нокс" бессилен что-то сделать. Я срывал все бумажки вокруг, с твоим лицом, но они появляются снова. Твои портретики вокруг, по всему городу!

Мне страшно!

- В "Ноксе" начали твориться страшные вещи. Вчера сдохли все крысы, и бомжам-людоедам нечего стало есть. Они редко питались человечиной, но со вчерашнего дня все изменилось. Любой из них может проникнуть в нору, клоповник, даже в могилу с прогнившим телом и откусить кусочек этой вкуснотищи. В "Ноксе" больше нет ни одной крысы, и это самое непонятное! Он любил крыс, они донимали людей, и ему нравились их страдания. Теперь же вчера сдохли все грызуны. И это точно из-за тебя!

Вряд ли!

- Послушай старика детеныш бесконечности, я видел многое в этом умирающем городе покрытым вечной ночью, но ты это что-то особенное. "Нокс" может придти к любому в этом городе, и пустить круг жизни заново, убить, сделать счастливым. Но он не приходил к тебе, раз ты тут со мной!

Не приходил, и мне мало верится в "Нокс"!

- А что же это? - спрашивает старый Сэм и выползает из-под стола. Черный лакированный плащ выползает следом как крылья мотылька. Он в высоких ботинках и я лишь вижу его ноги. Все это как старый черно-белый фильм ужасов про вампиров. - Давай выползай оттуда, у меня разболелась спина из-за тебя.

Я выползаю следом и не знаю что отвечать. Знаешь что, говорю я, мне хочется поставить мою любимую песню. Ди-джей может пойти на это?

- Ди-джей может пойти на все! Теперь ты приемный сын сиамских близнецов. Бедняжки так мечтали иметь собственного ребенка.

Старый Сэм смеется надо мной, но мне не смешно! Я бреду в тумане светомузыки, звуков басов, что вырываются из колонок, потных телах танцующих, и не слышу своего голоса внутри головы. Все слишком громко. Все слишком липко от пота, от их желаний веселья, наркоты и транса.

Братья Гримм устроили дикую вечеринку в "Асфальтированном рае", чтобы он не унюхал тебя... - говорит Катрин и бросает мне на измазанные зеленой рвотой колени мой фото-робот. Мое лицо испугано, и настоящее, и то, что на бумаге. Внизу подпись: ЭЙ, ДЕТКА! Я ВЫШЕЛ НА ТВОЙ СЛЕД, МЫ СКОРО ВСТРЕТИМСЯ!

Я влип в какое-то дерьмо, но до сих пор не понятно в какое! С ним нужно договориться: пусть он меня отпустит и я больше не потревожу его спокойствия. Обо мне все забудут и я снова вернусь назад. Пустой автобус тянется по мертвой улице. Все в городе еще спят, но в салоне транспорта, держась за поручни, стою, я и она... Я чувствую холодную сталь моего нового хромированного друга в кармане. Пустынный орел держит в запасе для меня множество свинцовых сюрпризов, и я не боюсь больше ничего. К тому же я передумал ставить свой диск. Он может знать, что это моя любимая песня.

За барной стойкой сидит девушка в черных кожаных штанах, и такой же кожаной куртке. Ее серые волосы распущены, и они едва касаются плеч. Она пьет "Маргариту" и курит тонкую дамскую сигарету. Не отвожу взгляда от ее тонкой формы, но она смотрит в свой бокал. Я сажусь рядом и прошу для себя холодного мартини с оливкой. Она отвлекается. Странная девица смотрит на меня серыми глазами и даже не думает отводить взгляд.

Она хочет меня снять!

Я ежусь на высоком стуле и мурашки пробегают по коже. В "Ноксе" на меня так никто не смотрел, даже Катрин, когда предлагала заняться любовью. Тот ее взгляд был из жалости, а эта стерва смотрит как-то по-особенному. Он снимает меня! Но Скольд мне никогда не рассказывал, как себя следует вести с такими девицами. Слова теряются за ее красотой. Ничего себе взгляд! Сколько она надеется поиметь от меня кредитов?

- Я видела тебя на фото-роботе, - наконец произносит она и отводит от меня серые глаза. Она не снимает меня, она теперь знает, что меня разыскивают! Я вздыхаю от облегчения. Я никогда не был с женщиной, и видел обнаженные тела только в порножурналах. Но здесь, сквозь тонкую кофту, что видна из расстегнутой куртки, выпирает ее грудь. Такая странная и необычная. Она словно манит к себе и мне хочется прильнуть и попробовать ее сосцы на вкус. - Куда ты так смотришь?

Прости, говорю ей я, мне немного страшно. Она выдыхает дым и делает глоток коктейля. Страх...

- За что тебя ищет старый развратник "Нокс"?

Ты что, коп?

- Нет, я убийца!

Страшно подумать, что это милое создание может кого-то убить, говорю я. Очень странно, что словечки из дамских романов, поперли из меня в самый неподходящий момент. Обещаю себе молчать!

- Я осталась без кредитов, и по правде говоря я надеялась подцепить богача! А ты оказался таким же как и я! Меня будут разыскивать копы, а тебя "Нокс". Вместе мы пропадем! - она встает из-за стойки. Две секунды на размышления.

Эй подожди, останавливаю я ее за руку, у меня есть знакомые в этом клубе, мы можем прятаться вместе. И я дам тебе денег, если тебе это так нужно. В клубе постоянно веселье, и копы даже если перероют все вокруг здесь, не смогут найти потайные норы сиамских близнецов. Верь мне, ведь у меня почти нет друзей в "Ноксе".

- Ты мне поможешь? - недоверчиво интересуется она.

Да, говорю я. Прости, но я подумал, что ты вавилонская шлюха!

Она улыбается и садится на место. Тушит сигарету в остатках "Маргариты" и смотрит своими серыми глазами. Красивая, бывшая шлюха.

- Мать твою, так оно и было! Сегодня я перерезала глотку самому богатому клиенту "Нокса".

У меня есть свой уголок в "Асфальтированном рае". Раньше я спал на подстилке, а теперь у меня даже своя кровать. Если хочешь я уступлю ее тебе, а сам лягу на пол. Я привык спать как зверек, а ты как я погляжу слишком устала.

- Меня зовут Натали! - она протягивает тонкую белую руку, а я протягиваю свою. - А как зовут тебя, или у такого грозного парня как, ты есть только прозвище?

Извини, мое имя осталось там, но все меня зовут, как кому нравится. Скольд - мой друг зовет меня ублюдком и молокососом, Катрин и старый Сэм называют малышом, а "Нокс" зовет деткой, как и всех вокруг.

- Как же мне тебя называть, - думает Натали и смотрит в неизвестность. Секунда, звук музыки.

Лучше не называй никак, мне не стоит привыкать к имени. Порой оно слишком много значит, говорю я ей и замолкаю. Музыка продолжает играть, но она переходит размеренный ритм и я вижу недовольные глаза старого Сэма, что следит за мной с соседнего столика. Он боится, что я вляпаюсь в дерьмо, но я уже давно взрослый мальчик. И у меня в кармане хромированный палач. Мы идем в глубь клуба, куда не пускают обычных посетителей. Мой надзиратель знает, что я хочу сделать! Сэм стоит уже тут как тут!

- Мне не нравится эта телка, которую ты снял!

Расслабься Сэм, ей просто некуда идти, отвечаю я ему и мы с Натали заходим в мою конуру.

*

...ТЕБЕ ПОРА СПАТЬ, НО Я ХОЧУ РАССКАЗАТЬ ТЕБЕ ЕЩЕ НЕМНОГО. ЭТА ОЧЕНЬ ДРЕВНЯЯ ИСТОРИЯ. ТАК ВОТ: ЖИЛИ СЧАТЛИВО В МАЛЕНЬКОМ КЛОПОВНИКЕ ДВА ДРУЖКА - КУРТ И ДЭЙВИ, И ЛЮБИЛИ ОНИ НАРКОТУ, КАК НИКОГО НЕ ЛЮБИЛИ, И УБИВАЛИ ОНИ ЗА НАРКОТУ, И ШЛЯЛИСЬ ПО ПУСТЫМ ДОМАМ ЗА НАРКОТУ. И НЕ ПОНРАВИЛОСЬ ЭТО ХОЗЯИНУ ГОРОДКА, В КОТОРОМ ОНИ ЖИЛИ. И ПРИШЕЛ К НИМ ХОЗЯИН И ПРИСТРЕЛИЛ ОДНОГО, А ВТОРОГО ЗАСТАВИЛ НАЧАТЬ ВСЕ С НАЧАЛА. КАК В КОМПЬЮТЕРНОЙ ИГРЕ. НО НА ЭТОМ ИСТОРИЯ НЕ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ, А ТОЛЬКО ПЕРЕНОСИТ НАШЕ ВНИМАНИЕ С ОДНИХ СЮЖЕТОВ НА ДРУГИЕ, БОЛЕЕ ИНТЕРЕСНЫЕ, И С ДРУГИМИ ГЕРОЯМИ. И ВОТ В КЛУБЕ КОТОРЫМ ЗАВЕДУЮТ СИАМСКИЕ БЛИЗНЕЦЫ ЗНАКОМЯТСЯ БЫВШАЯ ШЛЮШКА НАТАЛИ И...

*

Я не верю ни слову сиамских близнецов. Про нарушителя, про мою неуязвимость перед "Ноксом". Все это дерьмо. Чушь собачья! Я не знаю зачем он это придумал. Я лишь знаю, что очень сильно хочу обратно, и это все что меня интересует в этом городе покрытом вечной тьмой.

Сэм стоит за дверью. Я слышу эго дыхание, и даже гул музыки, что проходит через эту деревянную дверь, не скрывают этого. Старый Сэм ждет, чем я буду заниматься с Натали. Но я не знаю, чем с ней заниматься! К тому же она пошла в туалет, а я сижу на кровати и смотрю на этот пустующий бывший склад. Здесь пахнет алкоголем и шоколадом. Еще только вчера здесь все было этим забито. Сегодня же братья Гримм распорядились, чтобы для меня поставили кровать. Здесь холодно, и черт возьми здесь можно подцепить насморк. Одного большого одеяла будет точно мало для двоих.

Старый Сэм может рассказать близнецам, что я привел незнакомку, и мне влетит, но бродяга в длинном темно-сером плаще, как расправленные крылья мотылька стоит под дверью и дышит. Он ждет секса от меня, но я не снимал Натали. Ей просто также нужна помощь.

- Там дохлая крыса!

Она выходит из туалета, и наконец сбрасывает свою куртку на пустые коробки из-под бухла. Натали остается в легкой кофте, смотрит на меня серыми глазами, и расправляет узкие плечи.

Крыс убил "Нокс", они ему надоели, отвечаю я ей, располагайся, я тоже пойду отолью.

В туалете пахнет ландышем, и я поднимаю крышку унитаза. Что-то непонятное творится со мной. Я чувствую тепло от ободка. Дотрагиваюсь ладонью и понимаю, что минуту назад на эту пластмассу садились ягодицы Натали. Мне становится слишком странно. В "Ноксе" я никогда не чувствовал тепла, даже когда меня обнимала Катрин в отсутствии Скольда. Просто нейтральное "ничего". А тут я не могу убрать ладони от пластмассы. Мои ноги подкашиваются и я сажусь на пол и прислоняю щеку к ободку. Тепло. Ободок теплый как и кожа Натали. Минуту назад она вышла, но тепло не растворилось в прохладе комнаты. Я не могу оторвать щеку. И начинаю лихорадочно думать о Натали. Я забываю, что хочу опорожниться, да и делать этого я больше не могу. Эта крышка похожа на алтарь, который со священным трепетом хочется поцеловать. Она теплая. Теплая как все что было там!

Я выхожу. Я странный! И лишь потом я замечаю в углу мертвую крысу, что лежит задрав лапы к потолку. Она счастлива маленькая тварь с хвостом. Мертвая счастливая сволочь!

Натали смотрит на меня с кровати и есть шоколадку, что нашла под коробкой.

- Что случилось? - спрашивает она.

Я похож на зомби, я слишком многого не понимаю в "Носке". Сажусь рядом с ней и дотрагиваюсь до ее шеи всей ладонью и недвусмысленно прикасаюсь щекой к ее открытой части груди.

- Эй, дорогуша, мы так не договаривались! - она бросает шоколадку и толкает меня ногой на пол. Я кувыркаюсь и ударяюсь о мягкий картон коробки. На меня падает куртка Натали. Сильная девица меня исполосует, вырвет мне руки, и сделает импотентом. Я ничтожен!

Нет, не бойся, говорю я ей. Ты слишком теплая для жителей "Нокса", я хочу проверить твою температуру: хочу дотронуться до твоей кожи. Я странный!

Она смотрит на меня с кровати и думает, что я псих. Старый Сэм не врывается, он думает, что это любовная игра. Но когда я поднимаюсь, интерес у Натали растет.

- Дотронуться говоришь? Ну попробуй тогда!

Я сажусь рядом с ней, и прикасаюсь пальцем к ее шее. Теплая! Нет, горячая. Пульс бьет по артерии. А потом я дотрагиваюсь до своей шеи. Нет, я просто нейтральное "ничего". Катрин, также холодна, как и все вокруг. Что здесь происходит?

Ты очень горячая, я никогда не видел такого, говорю я ей.

Она дотрагивается до меня и безразлично пожимает плечами. Она хочет, что-то сказать, но думает и нервно дергает белками глаз. Ну, скажи чего ты хочешь?

- Ты так клеишься к девушкам? У тебя очень странный подход! Я этого не люблю...

Я не клеюсь к тебе, а лишь говорю, что думаю. Прости, но я почти не общался с женщинами, и чувствую себя неловко.

- Я такая же как и все! Но только разница в том, что сегодня я убила клиента!

Нет, просто я не помню тепла в "Ноксе". Когда спишь под одеялом на подстилке в норе, тебе не тепло, тебе просто не холодно. Когда тебя целует Катрин, ты чувствуешь помаду, но не чувствуешь тепла, когда пьешь алкоголь он не согревает, а возбуждает. А у тебя я впервые почувствовал тепло.

Она улыбается. Она думает, что я говорю ей комплименты. О комплиментах мне рассказывал Скольд, и говорил, что бабам они нравятся. Но я не могу вспомнить сейчас ни одного комплимента!

- Знаешь мне приятно, - говорит Натали, - но я не собираюсь с тобой переспать!

Что?

- Ну ты ведь этого хочешь, ты ведь для этого ко мне прикасался? Ты к этому клонил? Чтобы переспать!

Нет, что ты, говорю я ей, и чувствую что краснею. Я лишь поделился своим наблюдением. Я никогда не был с женщиной Натали! И я не знаю, что могу хотеть от них!

Она удивленно смотрит на меня, и снова начинает грызть шоколад. Ей я нравлюсь, я вижу это.

- Сколько тебе тогда лет? И за что ты в "Носке" если не секрет?

10, 30, 100. Этого я не знаю, я помню, что мне могло быть 25, но я мог умереть и в 40! Я не знаю, за что в "Ноксе", похоже это то, что я и сам хочу узнать. Я говорю это Натали, но она мне не верит.

- Ты не спал с женщиной, ты не знаешь сколько тебе лет? А может ты болен чумой? Я страшно боюсь этой заразы.

Нет, я просто хочу найти ответы. Оставайся здесь, отдыхай, а я пойду в клуб.

- Постой! Не обижайся на меня, я не хотела тебя обидеть.

Я не обиделся, а рад, что познакомился с тобой. Я оставляю плеер на кровати и смотрю на нее.

Она падает на спину и кровать принимает ее. Она лежит раскинув руки и становится похожа на крест который упал. Натали засыпает, а я выхожу из своей конуры. Старый Сэм все сторожит у двери и ухмыляется мне. Я закрываю дверь на ключ.

- Смотри, пожалеешь, что связался с ней! - говорит он.

Отстань, я хочу потанцевать.

- Ну и ну, не вздумай, я видел как ты дергаешься на танцполе. Тебя примут за наркомана!

Я прохожу мимо него, но Сэм хватает меня за рукав.

- На улице полно легавых, они проверяют каждого, кто выходит из клуба. Не суй свой нос так близко к музыке, здесь могут быть переодетые копы. У них твои портретики.

Плевать, у меня есть пушка: я убью сколько смогу, и оставлю одну пулю для себя. А потом, когда я вернусь, я убью еще копов. Понимаешь меня седовласка Сэм?

Он злится и не отпускает рукав.

- Если с тобой что-то случится, меня скормят голодным бомжам братья Гримм, а твой дружок Скольд подвесит меня мертвым за яйца на фонаре около клуба. Поэтому ты никуда не пойдешь, а будешь сидеть в своей конуре. Понял меня малыш?

Отпусти!

- Я лишь прошу об услуге, малыш! Ты поверишь, если я скажу что привязался к тебе? И мне есть до тебя дело.

Я смотрю и молчу. Нет, говорю я ему. И музыка начинает звучать с новой силой. Ди-джей сводит пластинки в адский микс, и стены клуба сотрясаются от басов. Люди танцуют, хоть скоро и утро, если вечную ночь можно так назвать. А я стою в служебных помещениях, и Сэм держит меня за рукав. Его морщины шевелятся, и сам старик злится.

- Тогда мы пойдем вместе, хоть я задницей чувствую, что случится беда!

*

...ТОТ КТО ДАЖЕ ТОЛКОМ НЕ ЗНАЕТ КАК ЕГО ЗОВУТ! ЭЙ НЕ МОРЩЬСЯ, Я ПЛОХОЙ РАССКАЗЧИК, НО ТЕБЕ ПРИДЕТСЯ ДОСЛУШАТЬ МЕНЯ ДО КОНЦА! ИМ ОБОИМ НУЖНО СЧАСТЬЕ, А СЧАСТЬЕ В СЕКСЕ! НО МАЛЫШ БЫЛ СЛИШКОМ НЕОПЫТЕН, И НАТАЛИ ЛЕГЛА СПАТЬ НЕСЧАСТНОЙ. Я ИЩУ ЕЕ! Я ДЕЛАЮ ВИД, ЧТО ИЩУ ЕЕ. НАТАЛИ ПРЯЧЕТСЯ В ЭТОЙ КОНУРЕ. ПУСТЬ ЕЙ БУДЕТ СТРАШНО ХОТЬ НЕМНОЖКО! ВЕДЬ МНЕ НЕТ ДЕЛА, ДО ВСЯКИХ ТАМ ВАВИЛОНСКИХ ШЛЮШЕК ЗА 100 КРЕДИТОВ. МНЕ ПРОСТО ИНТЕРЕСНО НАБЛЮДАТЬ ЗА НИМИ. ВЕДЬ Я ТАК ОДИНОК, А ОНИ НЕ ХОТЯТ В ЭТО ВЕРИТЬ...

*

Музыка стучит по мозгам, но меня не тянет спать. Я совсем не устал. Во всей этой суете, лишь старый Сэм чувствует себя, как в своей тарелке. Он получает кредиты за меня, и носит длинный плащ, похожий на расправленные крылья мотылька. А мне хочется убраться из этого заведения подальше отсюда, потому что я чувствую, как копы приближаются ко мне все ближе и ближе. Алкоголь закипает в воздухе, смешивается с табачным дымом, что впитывается в кожу, и все это замешивается на скоростных ритмах танцпола. Кажется, как клетки собственного тела расползаются и оседают на пол, барабанные перепонки больше не могут выдерживать такого напора звука, а мозги просто сохнут на глазах. Но люди вокруг танцуют.

Но братья Гримм затеяли эту безостановочную вечернику, чтобы сбить копов со следа. Зачем я им? Я пуст: без кредитов, без связей! Лишь маленький бродяга, который потерялся в дебрях "Нокса". Скольд просил за меня, но братья Гримм не любят людей. В кармане я ощущаю сталь своего хромированного палача, и чувствую, что очень скоро он мне пригодится. Патроны как живые сами лезут в ствол. Я не люблю легавых.

К барной стойке подплывает нечто. Я наблюдаю за ним, и он мне не нравится. Белобрысое существо с черными как ночь глазами, худыми ручками что протягивают мне визитку, и белой как у женщины кожей. Одет во что-то цветастое и полосатое - что светомузыка не дает рассмотреть - к тому же от него воняет наркотой. На визитке совсем ничего: "Чарли 11-002. РАЗВЛЕЧЕНИЯ НА ДОМ"

- Ты не видел здесь случаем эту бабу? - он вытаскивает из кармана фото и показывает мне.

Натали смотрит на меня с глянцевой фотографии своими серыми глазами. Безудержно красивая вавилонская шлюха без тени смущения. Внутри меня все съеживается.

Я не видел ее, отвечаю ему я. Он же протягивает мне под ладонью кредиты. Я ему повторяю то же самое и добавляю, что у меня в этом клубе бесплатная выпивка, и ты педик двигай отсюда подальше.

Он дергается, хватает фото и бабки. Делает вид, что встает из-за стойки. Но я чувствую неладное: Чарли приставляет к моему животу нож. Второй раз за вечер - это уже слишком. Но я уже три секунды держу направленный ему в яйца Пустынный орел. Моя птичка хочет полетать, но я не смогу убить человека. Только себя!

Эй, говорю, посмотри себе между ног и убери свои игрушки. Если тебя с этим увидит мой Старый Сэм, он съест твои внутренности, и запьет все это твоей прогнившей кровью.

Наркоман, или кто он там, нехотя, но послушно опускает нож, но резко толкает меня и мой Пустынный орел наконец-то обретает свободу. Мощный выстрел перекрывает даже звук музыки, и я кожей чувствую, что сюда, как тараканы полезли легавые. У меня мало времени. Пуля разворотила негодяю промежность, и он верещит как сука. Он больше не посмотрит на Натали, этим похотливым взглядом. Чарли медленно падает и роняет фото. Мое лицо покрыто его кровью. Мелкими каплями. Его яйца дали течь, а в штанах огромная дыра, что я вижу даже пол. Я хватаю изображение Натали, и пытаюсь выбраться из-за барной стойки. Но переполох дал о себе знать. Мертвый сутенер зажимает руками дыру, и кряхтит. Но меня больше не интересует его дальнейшая судьба.

Две пули врезаются в дерево бара, и я оборачиваюсь со стволом. На меня бегут двое легавых, но танцующие все еще держат этот хаотический поток, который секунду назад был танцполом. Еще два выстрела, и кое-кто из посетителей падают замертво. Отстреливаться здесь нельзя!

Музыка мертва. "Асфальтированный рай" превратился в "Асфальтированный ад". Надо попросить близнецов, чтобы они переименовали его. Копы расталкивают людей и не сводят с меня взгляда. Но я выпускаю пулю в их сторону, и бегу в свою конуру. Натали спит и ей плевать, что там происходит. Я расталкиваю ее на кровати и прошу бежать со мной.

- Что случилось? - спрашивает меня сонная Натали. - Еще так рано!

Я завалил твоего сутенера, и еще кажется меня нашли копы, говорю ей я. На кровать летит ее фото с которой она смотрит серыми глазами.

- Ты убил Чарли? - она возбужденная вскакивает с кровати.

Но я не отвечаю а вытаскиваю ее из бывшей ночлежки и бегу с ней по коридору. Впереди темно, это служебный выход, через который вносят продукты и спиртное. Шум ног отдается эхом от пустых стен. На коляске перед нами появляется оно, его придерживает все тот же китаец.

- Что случилось, почему в клубе копы? - спрашивают братья Гримм и смотрят на меня желтыми глазами. Китаец мгновенно вытаскивает УЗИ, а я оборачиваюсь. Из-за поворота выскакивают трое легавых, и бегут по коридору к нам. Здесь темно, но силуэты легавых проступают как на стереофотографии.

Некогда объяснять, я обязательно вернусь к вам, говорю я им, и тащу Натали за собой.

Там же за спинами копов оказывается и старый Сэм, в руках у него огромный разделочный нож для мяса, а полы плаща развеваются как крылья у мотылька. Я успеваю заметить, как он им взмахивает, и гладкая блестящая сталь ловит тусклый свет огня под потолком, и голова одного копа летит к ногам братьев Гримм. А китаец-служка уже разряжает обойму УЗИ в сторону оставшихся копов. Выстрелы пугают нас, но мы вырываемся через дверь, и холодная ночь резко остужает наш пыл. Натали запыхалась, и она больше не может, но мы должны бежать. Все вокруг как в страшном сне, который больше не приснится. У главного входа копы продолжают ломиться. Их больше полусотни, и у всех у них пушки. А стены обклеены моими портретами. Мой фото-робот на желтой бумаге. Мое лицо испугано, и настоящее, и то, что на стенах. Внизу подпись: ЭЙ, ДЕТКА! Я ВЫШЕЛ НА ТВОЙ СЛЕД, МЫ СКОРО ВСТРЕТИМСЯ!

Боюсь "Асфальтированный ад" навсегда закроет для посетителей свои двери.

- Что делать, что нам делать? - у нее истерика и она кричит. Через две секунды нас заметят. Я даю ей пощечину и тяну за собой. Удар был несильным, но оказался неприятным для нее, и в тысячу раз неприятным для меня. Я никогда не целовал женщин, не лежал с ними в постели, но сегодня впервые ударил. Но думать некогда, если на хвосте целая свора легавых.

Мы спрячемся, мы далеко спрячемся, говорю я, но Натали ушла в себя и больше не произносит ни слова. Мы бежим, хотя мое неприспособленное для этого сердце уже начинает сбоить. Я понимаю, каково ей! Впереди через квартал, район пустых домов - огни окон, собака под дверью, горячая вода и чистые простыни. Мы сможем спрятаться там. Огромные фонари освещают дорогу, но вечная ночь страшна не тьмой, она страшна неизвестностью.

- Эй-эй, я не пойду туда, - наконец-то она заговорила и остановилась. Я пытаюсь ее тянуть, но она уперлась как осел. Что с тобой? - Это страшное место, и у меня мурашки по коже от этого всего.

Я только что убил Чарли, твоего дружка, чтобы не выдать тебя, а ты не можешь поверить мне хоть на секунду! Я кричу на нее. Да какого черта?

- Нет, я не пойду!

Тогда оставайся здесь, и жди когда "Нокс" привяжет твои ручки и ножки к ниточкам, и будет с тобой играть. Я иду сам!!!

Я бросаю ее руку и шагаю к пустым домам. Мне теперь плевать, что будет дальше. Меня покинули Скольд и Катрин, старого Сэма уже наверное убили копы, и Натали, эта неблагодарная девка, смеет так со мной обращаться! Можешь пойти к черту вместе со всеми, ведь у меня в кармане еще очень много маленьких птенцов Пустынного орла.

И мне хватит не на одну прогулку!

Я слышу стук ее каблуков по асфальту.

- Подожди!

Жду. И она хватает меня за руку, крепко сжимая как только может!

- Мы приходим в "Нокс" поодиночке, но сейчас я с тобой и я счастлива. И еще, - она отпускает руку и со всего размаху бьет мне по зубам. Разбивает губу дурочка, - я ненавижу когда меня бьют, запомни это!

Я постараюсь, говорю я ей и вижу как перед нами распахивает свои владения район пустых домов. Приходится забывать о боли в ноге, и боли губы. Мистическим пламенем на нас веет от света в окнах, но Натали идет и больше не сомневается. Она верит мне, что все будет хорошо. Но я не верю в это, я только хочу забыть про "Нокс". У меня в кармане пушка, на случай если сталкеры или наркоманы посмеют тронуть меня или Натали, и на случай если я решусь в пятый раз вернуться назад.

Но кажется я потерял надежду, и вместе с тем вспомнить свое имя. Мне снова хочется блевать, но я не могу показаться перед Натали в таком жалком виде, и опустошаться чем-то зеленым, что берется из лабиринта моих внутренностей. Я сдерживаю себя и глубоко дышу. Я хочу послушать музыку и лезу в карман, но тут я кричу как бешеный и оседаю на землю перед самым подъездом в пустой дом. "Enjoy the Silence" Depeche Mode и остальные девять песен на цветном диске остались в конуре. Красная роза на черном фоне диска - Violator. Плеер таки лежал на кровати за спящей Натали - в этом дерьме я забыл о нем!

- Что случилось, малыш, что с тобой? - она хочет поднять меня, но я слишком тяжел для нее, и Натали слишком устала от всей этой прогулки. Она садится рядом и опасливо поглядывает по сторонам. Боится, что мой крик привлечет сталкеров.

Я потерял свою музыку, я не смогу без нее, говорю я ей. И все-таки не выдерживаю и меня тошнит на асфальт. Зеленое варево похожее на кровь оборотня, шипит на асфальте, а меня рвет с новой силой. ...Break the silence... Я сплевываю остатки дерьма, что застряли на языке и поднимаюсь.

- Ты болен, у тебя чума? Тебе нужно лекарство!

Мне нужен покой, идем скорее, пока нас точно что не засекли, говорю я и мы входим в подъезд. Теплота и мелодия старой пластинки, которая потрескивает. За дверью рычит собака, она ждет хозяина, а хозяин все еще не идет.

Ты никогда не хотела иметь собаку, спрашиваю я Натали, чтобы заглушить неприятные воспоминания, может самое время?

- Она умрет от одиночества, я слишком редко бываю дома.

Теперь ты не шлюха, у тебя теперь другая жизнь. Мы оба изгои, говорю я ей и мы оба потеряли слишком многое. Может пора что-то изменить?

- Ты уверен, что все будет хорошо? - спрашивает она и останавливается около двери на пятом этаже. Но почему она выбрала именно эту дверь? Кровавое пятно на чистом кафеле ванной.

Нет, я не уверен, но мне так кажется, ведь можно же быть счастливым на зло "Ноксу", говорю я Натали и вспоминаю Катрин и Скольда. Они любят друг друга. И это счастье.

- Мне нравится эта дверь, давай остановимся здесь! - говорит она и толкает деревянную преграду, что отделяет нас от квартиры. Запах еды, и чистота комнат, не единственное, что меня пугает.

Странно, что ты выбрала эту квартиру, говорю я, ведь четыре дня назад я уже здесь был.

*

ТЕБЯ МОГУТ УБИТЬ КОПЫ, И ТЫ МОЖЕШЬ ЗАГНУТЬСЯ ОТ СТАРОСТИ, НО Я СМОГУ ВЕРНУТЬ ТЕБЯ И ТЫ НАЧНЕШЬ ВСЕ ЗАНОВО, ЕСЛИ ТЫ МАЛЕНЬКАЯ КУКЛА ПРИДЕШЬСЯ МНЕ ПО ДУШЕ...

*

Собака, что четыре дня назад, даже не повела ухом, сейчас вскочила со своего места и принялась облизывать ноги Натали. Я смотрю и не понимаю этого жеста пса. Какая-то охотничья порода в которой я не разбираюсь, сейчас тянется к рукам Натали, и покрывает их своей слюной. Я закрываю за нами дверь, и мне открывается страшная тайна. Впервые за это время!

Собака ждет хозяина на пороге в каждой из этих квартир. А в этой квартире собака уже нашла хозяина. Натали теперь имеет своего собственного питомца.

Теперь это твой собственный щенок, говорю я ей. А Натали улыбается, ведь она никогда не видела такую собаку. Этот веселый пес не может сравниться с теми апатичными суками и кобелями, что шастают по улицам "Нокса". Да, теперь это твой собственный щенок.

Натали тянется выключить свет в коридоре, но я ее останавливаю. Здесь никогда не тушится свет. Пусть эти лампочки горят, ведь они не испортятся. Она идет на кухню, а я в ванную. В голове кружится вопрос: как эта псина протянула столько без еды? Но я не могу получить ответа, разве что всевидящее око "Нокса" снизойдет на меня.

Я устал и отражение в чистом зеркале ванной говорит мне об этом! А еще в отражении хорошо виден разбитый кафель стены над ванной, кровавое пятно похожее на раздавленную бабочку и высохший мозг. Ванна еще полна холодной водой, окрашенной в красный цвет и затычка которую я вытаскиваю, открывает выход в канализацию. Вода начинает уходить. Как все это объяснить Натали? Кровь и разбитый кафель.

- Здесь столько свежей еды, и вода идет такая чистая-чистая! - кричит Натали из кухни. Где-то там же визжит щенок. Этот четвероногий мутант нашел достойную хозяйку. Такое чувство, будто пустые дома уже не вызывают в бывшей... Натали благоговейный ужас перед неизвестностью пустых квартир.

Я вхожу на кухню и вижу ее счастливое лицо. Яркий свет, стол, табуретки, занавески на окнах и ни грамма пыли на мебели, вдобавок щенок, что кружится под ногами. Она счастлива, и пусть меня стошнит гвоздями, если это не так.

Тебе здесь нравится, спрашиваю я Натали.

- Хорошее место, тебе не кажется? Очень странно, что все обходят его стороной. Я не вижу в нем ничего плохого. И главное, сколько людей смогли бы променять свои норы и клоповники на эти прекрасные квартиры.

Это-то меня и тревожит, все не может быть просто так легко. Я делюсь своими соображениями с ней и глажу пса. Он рычит на меня, и больше вертится около Натали. Дай ему поесть, и накорми меня, прошу я, ведь я ел последний раз у мистера Борге в "Садах отчаяния".

- Смотри какой он лапочка, - Натали гладит пса по голове и приговаривает, - сейчас я покормлю тебя и тебя. - Теперь она смотрит на меня, и возможно хочет что-то сказать. Я чувствую что слова остаются у нее во рту, и она говорит что-то другое. - Принеси что-нибудь мягкое, я постелю ему!

Что это ты вздумала Натали, непонимающе спрашиваю я, у этого пса есть свое место, и оно около двери. К тому же собаки не любят, когда их таскают с места на место. Пусть пойдет, побегает, а то привыкнув к твоим рукам он больше не сможет без них обходиться!

- Ты что ревнуешь?

К собаке? Ну ты и впрямь дура, я не хочу поднимать шум, ведь мы на чужой территории. Я говорю ей это, и мне кажется что я грублю Натали. Я никогда не грубил женщинам. Или этому тоже учит "Нокс". Слушай Натали, продолжаю я, я до сих пор страшно боюсь, и если по мне этого не видно, то ты заблуждаешься, и мне очень странно, что ты ведешь себя так спокойно.

- Я закрыла дверь на замок, на окнах шторы - чего нам бояться! А тени в окнах с улицы видели и раньше, - успокаивает она.

Ты слишком спокойна, но это твое дело, говорю я, к тому же я слишком много болтаю в этот вечер и это не похоже на меня. И еще, я хочу спать, и тебя очень прошу никуда не высовываться! Я не знаю, что будет если копы нас выследят.

- Будь спокоен, без тебя я не покину эту квартиру даже мертвой. Ты узнаешь об этом первый! А сейчас я накормлю вас, посмотрю телевизор и подержу щенка на коленях.

Я больше не хочу есть, оставь только что-нибудь вкусное на столе, я потом это съем, и смотри, чтобы твой пес не сожрал мою порцию, говорю я и иду в комнату, что отделяется стеной от кухни. Натали остается там, и мне все еще невдомек, почему она так спокойна. Может она впервые почувствовала себя в безопасности! Да и долбаный педик Чарли лежит с оторванной мошонкой в клубе. Если конечно копы его не вынесли. Гулкого шума от музыки больше не слышно. Стены молчат, но это уже не важно.

Плащ летит на пол. Чистый пол, без грязных следов. Я снимаю с себя одежду, остаюсь в одних трусах и залажу под одеяло. Впервые! Я никогда не спал под одеялом в "Ноксе": Скольд не разрешал мне спать на своей кровати, даже когда он не ложился спать, а бродил ночами и грабил бедняг. Я не смог поспать на кровати под одеялом в "Асфальтированном рае" - там спала Натали. Но теперь сам "Нокс" снизошел на меня своей благодатью, и я не чувствуя холода, но совсем не согреваясь закрываю глаза.

Чтобы набраться сил!

И я стою перед тьмой - ведь всем известно, что здесь не бывает снов. Я один, и кругом тьма. И иногда кажется, будто перед тобой пробегают большие буквы, похожие на рекламную строку на улицах. Сплошная тишина.

*

ЭТОТ МИР ТЕПЕРЬ ПОЛНОСТЬЮ ПРИНАДЛЕЖИТ ТЕБЕ. ВСЕ: НАЧИНАЯ ОТ ПОСУДЫ И МЕБЕЛИ, ЗАКАНЧИВАЯ УЮТНОЙ КВАРТИРОЙ И ЖЕНОЙ. ЭТО И ЕСТЬ ПОРТАТИВНЫЙ НАБОР "СЧАСТЛИВАЯ СЕМЬЯ". ВСЕГО ЗА 1000 КРЕДИТОВ. И ЭТО НЕМНОГО, ВЕДЬ СЧАСТЬЕ ТОГО СТОИТ.

У кого-то хватает глупости заказать это по телефону...

ТВОЙ ПУДЕЛЬ СДОХ? ОН УМЕР ОТ ОДИНОЧЕСТВА? ИЛИ ТЫ ПРОСТО НЕ КОРМИЛ ЕГО? ЗАПЛАТИТЕ ЛИШНИЕ 30 КРЕДИТОВ И МЫ ЗАБЕРЕМ ПОКОЙНИЧКА И ВЫШЛЕМ ВАМ НОВУЮ СОБАКУ ЛЮБОГО ПОНРАВИВШЕГОСЯ ЦВЕТА.

Кто-то плачет по мертвой собаке...

ДА, ТЫ ПРАВ! ЧУМА НЕ ЛЕЧИТСЯ, НО МЫ МОЖЕМ ПРИОСТАНОВИТЬ ТВОИ БОЛЯЧКИ! НАШИ ПИЛЮЛИ ПОДНИМУТ ТЕБЯ НА НОГИ ЗА 48 ЧАСОВ. И ТЫ ПРОЖИВЕШЬ СЧАСТЛИВЫМ ОСТАТОК СВОЕЙ КОРОТКОЙ ЖИЗНИ. ТЫ НЕ ИСКУПИЛ СВОЕГО ПРОСТУПКА ЗДЕСЬ, НО ТЫ ВЕДЬ БЫЛ СЧАСТЛИВ?

Гниющий на глазах человек глотает черные, похожие на камни пилюли и смотрит ТВ...

ТЕБЕ ТАК ОДИНОКО, ЧТО НАША МАЛЕНЬКАЯ ВАВИЛОНСКАЯ ШЛЮШКА НЕ МОЖЕТ ТЕБЯ РАЗВЕСЕЛИТЬ? РАЗРЕШИ СНЯТЬ ТЕБЯ НА КАМЕРУ, КАК ТЫ КУВЫРКАЕШЬСЯ С НЕЙ В ПОСТЕЛЬКЕ, И ТЫ ПОЛУЧИШЬ ВТОРУЮ ДЕВОЧКУ БЕСПЛАТНО. ДВЕ ШЛЮШКИ ЛИШАЮТ ОДИНОЧЕСТВА ДАЖЕ МЕРТВЕЦА. ВЕДЬ ТЫ ЭТОГО ХОЧЕШЬ?

У кого-то хватает смелости на такую гадость. Разве вавилонская блудница может избавить от одиночества?..

ЭЙ, ДЕТКА! СЧАСТЬЕ В СЕКСЕ!

Тьма сгущается, а реклама, что идет по телевизору пропадает.

*

Бедняжка Натали сидит около меня в кресле и ждет когда я проснусь. Я чувствую это, даже не открывая глаз. Какой-то странный холодок бегает по коже. Щенок скулит у нее на коленях, а мне кажется будто это похоронный вой.

Что случилось, спрашиваю я и открываю глаза.

- Кто-то ходит по лестнице за дверью, - говорит испуганно Натали.

Ну ты ведь закрыла дверь, спрашиваю я и все равно встаю. Я в трусах, и достаю из плаща, что уже на стуле, пистолет. Пустынный орел крепко держится в моей ладони.

- Кто-то трогал ручку, и пытался открыть дверь. Еще немного и я бы прокричала от страха.

Почему не разбудила раньше, спрашиваю недовольно я. Она молчит и я одеваюсь в свое тряпье, хотя из шкафа маняще на меня смотрят свежие шмотки. Кто его знает, что это за одежда!

- Теперь мне и впрямь страшно! - делится Натали секретом. Будто это для меня тайна!

Это сталкеры или Нокс-наркоманы, хотят вытянуть что-нибудь лакомое. Но никто из них не хочет попадаться на глаза, говорю я ей, тебе нужно успокоиться.

Она нервно гладит щенка и молчит.

Я выхожу в коридор и смотрю в глазок. На лестнице пусто, и совсем не слышно движения. Там все замерло, как и в тот момент, когда мы зашли в квартиру. Натали подходит сзади.

- Ну, что там?

Все нормально, говорю я, если кто-то там и был, то уже ушел с добычей. Успокойся.

Она мне не верит.

- Ты должен выйти и проверить? - говорит она.

Да ты с ума сошла, у нас один ствол, и я не справлюсь со сталкером, если он еще там!

- Но ты же убил Чарли!

Это случайность, он мне угрожал!

Натали все еще дышит мне в спину, но я уже оторвался от глазка, и держу пистолет наготове.

- А что если это легавые?

Я молчу. Пуля пробивает черепную коробку и я освобождаюсь. Да, я смогу сделать это в четвертый-пятый раз. И мне нечего бояться копов, но Натали. Что будет с ней, если ее достанут легавые? Я уйду, но она-то останется. Нет, так поступить я не могу. Скольд бы врезал мне за такой поступок - попасть в беду из-за этой бабы. Он засмеет, когда узнает от старого Сэма, за что я влип. Но мне кажется старый Сэм мертв. А Натали здесь жива, и я должен ей помочь! Мне некогда оплакивать старика, все еще может стать по-другому. Нужно что-то придумать, а башка ни капли не варит.

Идем в комнату, говорю я и беру ее за руку. А щенок вяло плетется за нами.

- Что ты надумал, - спрашивает она уже в комнате.

Тебя больше не ищет Чарли, и ты можешь быть свободна, ты знаешь это, говорю я Натали. Но именно меня продолжают искать. Сукин сын "Нокс" не доволен мной, и ему нужен я, а не ты. Он давно уже забыл про тебя!

- Ты что, меня выгоняешь? Я не могу вернуться в притон к девочкам! Мне ведь все равно негде жить!- ее серые глаза вдавливают меня в мой плащ.

Но со мной тебе будет опасно, посмотри хорошенько на меня, говорю я ей, я же нарушитель, и моим лицом обклеены все стены этого чертова города. Ты пропадешь со мной.

- И давно тебе пришла эта мысль?

Нет, только что!

- Тогда послушай меня! ТЫ первое существо мужского пола, которое не полезло мне в трусики, первое существо, что не глядело на меня похотливо...

У тебя красивая грудь, но я не никогда видел настоящей груди, кроме как в журналах...

- Не перебивай малыш! И ты первый, что сделал для меня что-то просто так! Ты убил Чарли, не требуя ничего взамен.

Но он угрожал мне, и из-за меня началась эта заварушка! Ты же знаешь за что нам пришлось покинуть "Асфальтированный рай"!

- Скажи одно, я тебе нравлюсь как женщина, ты находишь во мне, что-то притягательное?

Я помню тепло, что исходило от тебя!

- Скажи мать твою, в меня можно влюбиться? Я могу любить не за деньги, как ты думаешь? - она кричит и я не понимаю, отчего эта истерика.

Я не знаю, говорю ей я, наверное в тебя можно влюбиться...

- Тогда почему, ты меня никак не поцелуешь.

Она хватает меня за шею горячими руками и тянет мою голову к себе. Я напрягаюсь и вырываюсь от нее, путаюсь в ногах и падаю на пол. Черт! Все как в кино.

Послушай, говорю я ей, ты под впечатлением от всего. В фильмах так всегда бывает - девушку спасает супергерой, и у нее от происходящего кружится голова. А после через минуту герой лежит в постели и курит сигарету, а девушка гладит его по накачанной груди. Но я не герой...

- Нет не герой, ты импотент!

Эй, ты не права, говорю я. Но она не слушает меня, а смотрится в зеркало. Поправляет волосы, и из глаз текут слезы. Серые глаза слезоточат. Какая дурацкая ситуация. Я подхожу сзади и кладу свои руки на ее плечи. Горячие плечи. И прислоняю щеку к ее спине. Даже через кофту я чувствую ее тепло. Она уже молчит.

- Значит я некрасивая, и меня могут иметь только жирные ублюдки с кучей кредитов?

Я этого не сказал, говорю я, но ты просто разочаруешься во мне. Мои причиндалы работают, но я не пробовал их здесь. Я не хочу ни к чему привыкать здесь! У меня даже нет имени, я просто хочу покинуть "Нокс".

- Это невозможно! - говорит Натали, и слезы вроде как перестают. - "Нокс" нельзя покинуть без его разрешения...

Можно, говорю я, но это разговор для другого времени. И еще: ты красива Натали, в тебя можно влюбиться, и я оставлю твое фото на память о том, что мы пережили. Но я не хочу никого любить здесь, потому что, у меня есть мое прошлое там, за пределами "Нокса" и я не могу его предать!

Черт, я и взаправду стал много болтать.

- Ладно, ничего не говори! Я и впрямь что-то расклеилась. Понапридумывала себе...

Натали идет в спальню. Она запрокидывает ноги на кровать и накрывается одеялом, где пять минут назад спал я. Она не плачет, она уже успокоилась. Просто уставшее существо из вечной ночи города хочет немного отдохнуть.

Я пойду, пройдусь по этажам, говорю я ей, ничего не бойся, и я никому не дам сюда попасть. Но она уже спит, и я понимаю, что у меня есть лишний часик-другой, чтобы прошвырнуться по окрестностям и узнать, что произошло за это время. Щенок лежит у своей новой хозяйки в ногах. А мне и остается, что накинуть плащ и схватить с кухни три куска пирога, что оставила для меня Натали на столе. Черт, как вкусно!

Я высовываюсь из-за двери и оглядываю этаж. Все тихо, как и было. Никаких сталкеров и наркоманов под кайфом. Прикрываю дверь и вслушиваюсь в тишину. Музыка клуба в квартале отсюда затихла навеки. По ступеням иду тихо, что не слышу почти себя, и в голове крутится мелодия "Enjoy the Silence" Depeche Mode: All I ever wanted\ All I ever needed\ Is here in my arms \Words are very unnecessary \They can only do harm. А еще мне нужно забрать диск и узнать, чем закончилось все это дерьмо. Возможно слишком рано оплакивать старину Сэма, и мне так хочется увидеть Скольда и Катрин. Но до нашей норы так далеко, а без кредитов я не смогу поймать транспорт. Но пока я иду, в кармане о ногу бьется Пустынный орел, напоминая мне то, чем занимается Скольд. Грабежами! Я всегда стоял вдалеке, пока он это делал. Но я запомнил парочку приемчиков. И сейчас моя голова разделилась на две части: одна требовала самого настоящего грабежа, а вторая умоляла попросить денег у близнецов. Но что сейчас с клубом, мне абсолютно неизвестно!

*

Черт! На улице холодно, и мой плащ проникается этим холодом так, что я умираю! Это новые шуточки "Нокса", я уверен в этом. Дом молчит, тени в окнах спят, как спит и Натали. Не слышен гул "Асфальтированного рая", и это пугает меня еще больше. Со стены дома на меня смотрит мой фото-робот. Мое лицо испугано, и настоящее, и то, что на бумаге. Внизу подпись: ЭЙ, ДЕТКА! Я ВЫШЕЛ НА ТВОЙ СЛЕД, МЫ СКОРО ВСТРЕТИМСЯ!

Бумажки появились даже в районе пустых домов. Это глупо. Их видят только сталкеры, и долбаные призраки в округе. Кирпичным стенам нет дела до нарушителей.

За моей спиной звучат два четких выстрела. Сухих и метких. Так могут стрелять только копы. В этой темноте страх больше не одолевает меня. И кажется, что "Нокс" никогда не найдет меня в этой вечной тьме среди тысячи шлюх, наркоманов и бомжей. Выстрелы продолжаются, и я бегу на них как зачарованный. Забегаю за угол и вижу, что там творится полное дерьмо: бомж-людоед терзает уже мертвую плоть копа, отрывая от униформы куски и вгрызаясь в мясо, а двое живых легавых что стоят в стороне палят в беднягу, что не может насытиться человечиной, но все без толку. Гильзы летят в разные стороны, но прицельный огонь легавых уходит в пустоту.

- Кори любит человечину, дайте Кори еще мяса! - этот протяжный слог исходит изо рта полным сырого мяса. Копы остервенело выстреливают до конца свои обоймы, но простреленный насквозь бомж и не думает умирать. Они боятся к нему подходить, ведь все знают, что бомжи больны чумой, и их укус уже сам по себе смертелен, независимо от того уйдешь ты от него живым или нет.

- К черту его, оставим все! - говорит коп и пугливо смотрит на этого каннибала.

- Дайте Кори еще мяса, - простреленные ноги волочатся по земле, и бомж-людоед перебирает руками и подползает к двум живым копам. Его больше не интересует почти что дохлый коп с выпущенными кишками, и обглоданной сердцевиной, где самое вкусное мясо. Его интересуют они. Живые!

- Мы не спасем его, бежим!

И два копа несутся по непроглядной улице в центр "Нокса". Я внутри разрываюсь от смеха. Легавые убегают! Они никогда не убегали, но мне тоже почему-то становится страшно. Пули мертвыми коконами сидят в бомже и не хотят раскрываться и протягивать щупальца оживляя в теле нулевой приступ. Две обоймы копов свалили бы дюжину жителей "Носка", но бомж продолжает ползти и требовать человечины, оставляя на земле кровавую полосу.

Я вхожу в этот чертов дворик, и медленно ступаю к тому самому месту, где огромной лужей растекается кровь. Высокий фонарь освещает это место и красное пятно делает похожим на кипящую ртуть. Я вхожу в этот свет и бомж поворачивает на меня голову. В его глазах пустота. Там ничего нет, и мне кажется, что в теле людоеда кто-то заперт.

Мать вашу у меня паранойя!

Я уже держу пистолет направленным точно в голову бомжу, и вижу, что в его косматых прядях застряли еще несколько пуль. Копы стреляли ему прямо в череп и не пробили его. И тут мне становится и впрямь охренительно страшно.

- Кори любит человечину! - он ползет ко мне так быстро, что мне кажется, что это не бомж, а настоящий зомби из старых голливудских фильмов. Он в крови и его лицо искривлена безумной маской. Чудовищные пустые глаза, что смотрят сквозь меня и видят только сладчайший мясной деликатес. Это самое вкусное мясо. Когда кто-то испуган. Организм выпускает адреналин, делая свежую плоть особенно сладкой...

Мои руки трясутся, но какого же черта я не стреляю!

Во имя "Нокса" остановись!

Я похож на проповедника, только вместо креста у меня огромный Пустынный орел. Бомж продолжает ползти на меня, и я выстреливаю.

На пустом доме загорается рекламный щит: ЭЙ, ДЕТКА! ТЫ ВСЕ ЖАЛОВАЛСЯ ЧТО ТЕБЯ ДОСТАЮТ КРЫСЫ? Я РЕШИЛ ТВОЮ ПРОБЛЕМУ, ПОЧЕМУ ЖЕ ТЫ ТАК ЖЕСТОК СО МНОЙ! ТЫ СТРАДАЛ ОТ ОДИНОЧЕСТВА, И Я ПОДАРИЛ ТЕБЕ ЛУЧШУЮ ВАВИЛОНСКУЮ ШЛЮХУ В ЭТОМ ГОРОДЕ! ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ ЧТО ТАКОЕ СЧАСТЬЕ, НО ЛЮБАЯ ДЕВОЧКА ЗА ДЕНЬГИ ДАСТ ТЕБЕ СЧАСТЬЕ. С ТОБОЙ ЛУЧШАЯ ИЗ НИХ! Я СДЕЛАЛ ТЕБЯ СУПЕРГЕРОЕМ, ТАК ПОЧЕМУ ТЫ ДО СИХ ПОР БОИШЬСЯ МЕНЯ! ИДИ КО МНЕ! ИДИ КО МНЕ! ИДИ КО МНЕ! ИДИ КО МНЕ... на меня смотрит мой фото-робот. Мое лицо испугано, и настоящее, и то, что на экране.

Где ты мать твою, отзовись! Я кричу щиту, но неоновый экран меркнет и потухает совсем.

Я отрываю взгляд от экрана, и смотрю на произведение искусства, что сотворил стальной палач. Половина черепа, теперь похожая на привернутую миску валяется неподалеку от подыхающего копа, из дыры в башке вытекает кровь и я подхожу ближе, чтобы рассмотреть, что внутри у бомжа.

Да там же пусто! Какая-то кукла с кровью. В черепе нет даже мозга, лишь кровь бултыхается в емкости головы. Какая-то хренотень! Я уже не боюсь чумы, ведь мне кажется, что здесь до сих пор творится, что-то неладное. Я хватаю бомжа за руку, крепко впиваюсь пальцами в его кисть, и ногой опираюсь о грудь. Тяну на себя что есть мочи, и рука даже не издав хруста отрывается от тела. И с этим протезом я падаю на асфальт.

Пусто! Пустая кукольная рука, из которой тоже вытекает кровь. Ни костей, сухожилий, артерий, вен, мышц, связок. Нихрена нет!

Мне так страшно, что страх перекрыл мою тошноту. Как этот урод мог произносить слова, ведь в его голове нет мозга, отсутствует язык, а в руках нет мышц? Как он мог завалить копа?

Невдалеке скрипят шины и рессоры. И я оборачиваюсь на неожиданный звук. За пределами света фонарей останавливается машина, и высокая тень, которую я пока не могу различить идет прямо на меня. Я направляю ствол, и прошу стоять на месте.

- Ублюдок нашел себе новую игрушку? - это все тот же знакомый голос.

Да ведь это Скольд, черт как я рад его видеть!

Он входит в свет и я узнаю его теперь не только по речи. Все тот же сильный, и высокий герой.

- Ну и денек из-за тебя был, ты себе не представляешь! Легавые словно взбесились... Да ты зарабатываешь кредиты, как я погляжу? - он смотрит на мертвое тело с треснутой башкой.

Что ты здесь делаешь, где Катрин и как ты меня нашел?

- Эй молокосос, ты научился грубить в мое отсутствие? Да ты и впрямь учишься жизни!

Ты мне не ответил!

- Ха, тебе сейчас надо знать только одно, что ты самая важная птица в этом всем дерьме, - говорит Скольд и берет из моей руки ствол. - Хорошая пушка, вижу работу сиамских близнецов.

Как они там?

Скольд качает головой:

- Легавые убили одного брата, теперь второй таскает на себе его труп.

Это я виноват, говорю я Скольду, и забираю свою пушку обратно.

- Они никого не винят, так могло случиться в любой момент!

Я все исправлю!

- Ты? - Скольд смеется беззвучным смехом. - Тогда я и впрямь не жалею, что подобрал тебя, когда "Нокс" выплюнул тебя из своего чрева.

Где Катрин, и почему ты теперь не с ней?

- Я больше не живу в норе, это все что тебе нужно знать! И я забираю тебя с собой, тебе здесь не место, - отвечает Скольд.

Нет, я не сам в пустом доме, и я никуда не пойду! Меня ждут...

- Как знаешь, - говорит Скольд, и последнее что я вижу это тяжелый кулак, который врезается мне в голову. Больно! Смертельно больно.

*

Они говорят:

В "Слезах тряпичной куклы" всплыла вся рыба, к этой реке невозможно подойти \ Да, она воняет как протухший бульон \ И говорят, откуда-то взялось еще два трупа. Их вынесло прямо на берег, и несколько бомжей их сразу же определили на ужин, копы с трудом отбили одно тело! \ Это кошмар! Куда катится этот мир! "Нокс" совсем забыл про нас... \ Эй, тише ты, нас могут услышать! А еще говорят у мистера Борге в "Садах отчаянья" завелся волшебный покойничек! \ Чего-чего? \ Да именно! Труп старой женщины, который не прекращая кровоточит. Мистер Борге каждую ночь опустошает полиэтиленовый мешок, и кладет труп обратно. Но на следующую ночь мешок снова полный крови! \ Это сказал он сам? \ Да ты что, мистер Борге держит язык за зубами. Проболталась одна из медсестер, с которой я вчера кувыркался в постели... \ Тогда у этой сучки длинный язык и она совсем не думает о последствиях! \ Ты ведь знаешь этих баб - для них растрепать, раз плюнуть. А со мной в постели любая разговорится! \ Ясно, и что ты тогда предлагаешь? \ Я предлагаю навестить старого негра, и потребовать у него кредиты за молчание... \ Понял, понял - иначе "Нокс" узнает, что в морге завелась интересная штучка! \ Ты догадливый мать твою! \ А что если медсестричка разболтает еще кому-нибудь? \ Об этом можешь больше не беспокоиться - ее вечно молодое тело теперь болтается под люстрой в ее собственной квартире! \ Ты завалил бабу? \ От нее все равно мало толку! \ Но негр почувствует неладное, когда его помощница не придет на работу... \ Не будь идиотом, в "Нокс" каждый день попадает новый человек! И в "Ноксе" умирает каждый день десять счастливчиков, мистер Борге как никто знает это, и думаю, что распотрошив свою медстестричку, как старую тряпичную куклу он не удивится, что она оказалась под его скальпелем. Это его работа! \ Значится, через пару дней, пока все не уляжется мы навестим негра и станем богаче на пару тысяч кредитов! \ Это точно, меньше штуки просить не станем, и если что пригрозим пистолетом!

Двое выходят из бара, на холодный ночной воздух.

*

Натали открывает глаза и смотрит на белый потолок квартиры. Она выходит из сна отдохнувшей и полностью расслабленной. Тишина. Пустующая тишина, в которой давно пора сойти с ума! В комнате ничего не изменилось, с тех пор как она прогрузилась в сон.

- Малыш, ты где? - говорит она, и ей становится невыносимо страшно. Чувство похожее на одиночество разрывает все внутри, и добирается до сердца. Оно надрывно стучит и выскакивает из груди. - Ну где же ты?

Но на ее зов прибегает только щенок. Он вертит хвостом и Натали уже не понимает его радости. Как же она ошибалась: в этой квартире, в пустующем доме действительно страшно. Она встает с кровати и идет по комнатам. Сплошная пустота, и лишь в этот вакуум вкрадывается гудение холодильника. Щенок остается в комнате.

- Это что шутка? - Натали испугана пустотой и хочет смерти, лишь бы не находиться здесь. Она подходит к входной двери и смотрит в глазок. Там ничего! Открывает дверь и кричит на лестничной площадке: - Герой, куда ты делся! - но эхо ее голоса разлетается по этажам, не оставляя ей сомнений, что в доме никого больше нет. Призраки мертвы, а сталкеры и впрямь спят дома. Она захлопывает дверь и оседает на пол. Ноги как ватные больше не слушаются, а из серых глаз текут слезы. Он оставил ее! Грязную вавилонскую шлюху оставили все в этом городе. Ее больше никто не ждет, даже Чарли не прожжет сигаретой ее щеку и не разобьет лицо в кровь.

Одиночество? Как больно!

Натали поднимается с пола и идет на кухню. Три куска пирога съедены им. Он ушел и оставил ее. Ей плевать на все, она не выйдет из этой квартиры. Еды хватит, чтобы жить здесь вечно, и ей теперь совсем никто не нужен. Она будет любить только щенка, и этого будет достаточно, чтобы чувствовать себя счастливой.

За окном как всегда бежит рекламная строка на огромном неоновом экране. Голубой мерцающий свет! И Натали читает: ЛИШЬ СЕГОДНЯ МЫ БЕСПЛАТНО РАЗДАЕМ КЛОПОВНИКИ, А НОРЫ ВЫ ПОЛУЧИТЕ С ПЯТИДЕСЯТИПРОЦЕНТНОЙ СКИДКОЙ. ПОСПЕШИТЕ КУПИТЬ СЕБЕ МЕСТО В ЭТОЙ ЖИЗНИ. ВЕДЬ ЭТО И ЕСТЬ СЧАСТЬЕ, СПАТЬ В СОБСТВЕННОМ УГЛУ!

Натали морщится. Жить в клоповнике просто невозможно. Ее первые клиенты жили в этих местах. Грязные комнаты, ледяные стены, ржавчина вместо воды и полное ощущение безысходности. Те места больше похожи на сарай! "Нокс" твердит, что это и есть счастье?

Натали опускает взгляд на пустующий двор и видит в ярком свете фонарей целый океан крови. И два трупа, что лежат в десяти метрах друг от друга. Это может быть он! Кто-то убил его, и он схватил убийцу с собой в небытие. Она выбегает из квартиры и перепрыгивая через ступеньки, спешит скорее попасть на улицу. Она распахивает дверь и бежит голыми пятками по холодному асфальту, к нему. Она должна сделать что-то для него, если он еще жив! Натали замечает труп в форме. Вдали лежит легавый, но это ее не интересует. Но недалеко от Натали окровавленное тело, простреленное насквозь, с почти что отстреленной головой, которое лежит в луже крови. У Натали текут слезы и она видит все словно в тумане. Подбегает и переворачивает тело. Нет, это не он! Вздох облегчения вырывается у нее из груди, и она благодарит "Нокс", что это не он! Хватит на сегодня переживаний. Где он? И только сейчас она понимает, что сидит в луже крови и держит пол головы, что еще как-то держится на плечах. Пол головы бомжа, наркомана, или кого-то там еще.

Она омерзительно отпускает мертвечину, вытирает руки об асфальт и отползает от него. Живые люди только в двух кварталах от нее, а здесь пустые дома. И здесь может быть все что угодно. Она от страха бежит еще быстрее, обратно в свою квартиру, где ее уже заждался щенок, и проклинает своего малыша, что оставил ее. Но она счастлива, что он скорее всего жив. Но почему он оставил ее?

Она вешалась на него!

Он ее испугался! Ведь он говорит, что не был с женщиной!

Черт возьми! Этот мальчик мог прийти со звезд, что скрываются этими фосфоресцирующими тучами! Ведь он не похож на жителя этого города! Он также странен, как и все порочны здесь!

Он не был с женщиной! Но в городе все знают, что счастье в сексе. Так говорил "Нокс"! И здесь каждый прошел через порочную связь со шлюхой. Или любой другой мерзкой сучкой!

Она отпугнула его, а он мог быть кем угодно! Она оскорбила его - назвала импотентом. Это самое страшное оскорбление для мужчины. Теперь он никогда не вернется. Где он?

Натали плачет, а добрый щенок послушно слизывает ее соленые слезы. Что ей остается делать?

В комнате яростно звонит телефон. Натали вырывается из своего депрессивного оцепенения, и бежит сломя ноги за трубкой. Когда она снимает ее, там идут только короткие гудки. Она продолжает реветь и прижимает трубку к груди. Это мог звонить он, только он! За что он оставил ее? Он обещал...

В ее голове кружатся мысли, и она вспоминает всех клиентов. Этих толстых похотливых и потных животных, что ласкали ее за кредиты. Как же ей хотелось умереть тогда! И почему "Нокс" выбросил ее к девочкам, и заставил работать вавилонской шлюхой, ведь она совершила так мало в том мире! Она могла быть кем угодно, даже мести асфальт в городе. Но Натали оказалась в притоне, среди девочек, что были счастливы там! Им нравилась их работа, а Натали ее проклинала. Но зачем она встретила его? Зачем она увидела своего малыша в клубе? Нужно было просто позволить Чарли убить ее, так было бы лучше!

Кажется она привязалась к своему спасителю, что не захотел ее тела! И от этого, она еще сильней желала быть рядом с ним!

Он оставил ее! А телефон зазвонил еще раз...

*

Глухая подворотня, которая углом выходит на пустые дома живет своей жизнью. Высокий, худой блондин, с татуировкой на руке играет на гитаре. Черный иероглиф похожий на человека, который расставил руки в стороны и тянется к небу. Его расшифровки человек не знает. Глупый пацан перебирает струны и извлекает примитивную мелодию. Его голос дрожит и будит меня: ...Петрарка, мой милый урод! \ Ты пишешь ей свои стихи \ Хоть Лаура давно разрезана! \ Как кукла \ Да мой милый урод \ Как кукла! \ А я люблю этот гребаный город, хоть в нем никогда и нет солнца \ Так почему мои стихи такие дерьмовые? \ Да, дермовые! \ Хоть и Лаура давно мертва!

- Вилли, следи за ним, и не отпускай ни на шаг...

Я слышу отчетливо голос Скольда. Хоть мое тело лежит на асфальте, а башка раскалывается. Голова помнит удар его кулака!

- ... а если что, пригрози пистолетом!

Музыкант замолкает, и я так и не узнаю, чем закончилась эта дерьмовая песня. Поднимаю голову и смотрю вслед Скольду. Я нихрена сейчас не понимаю. Эй Скольд, зову я его. Он останавливается. Что происходит Скольд, что ты делаешь?

- Очнулся? Это хорошо!

Черт возьми Скольд, это похоже на бред!

- Ты знаешь, что "Нокс" хочет тебя!

Я сам ищу его, отвечаю Скольду и поднимаюсь с асфальта. У него тяжелая рука, голова помнит его удар.

- Он пообещал свободу! Полную свободу от этого города, за тебя! У меня появился шанс выбраться из этого дерьма!

Ты хочешь сдать меня? Это не похоже на тебя! Я хочу видеть Катрин...

- Заткнись молокосос, из-за тебя последнее время слишком много проблем.

Скажи где "Нокс", и я сам пойду к нему!

- Вилли сыграй нам что-нибудь! - отвлеченно говорит Скольд, не обращая на меня внимание.

Пошел к черту Вилли, у тебя дерьмовый голос и ты совсем не умеешь играть на гитаре, прошу я его, и высокий блондин таращится на меня. Я тот самый фоторобот, что смотрит с бумаги со всего города. Он бросает взгляд то на Скольда, то на меня, и осторожно с гитарой пятится назад.

- Мой магазин разграбили сталкеры, мне больше нечего делать, и нечем зарабатывать на жратву. Я хочу быть в вашей команде! Скольд пообещал мне место, - говорит Вили, путаясь во всем этом.

Значит я больше не нужен тебе, ты решил меня списать, говорю я Скольду, и чувствую себя так неуверенно без своего оружия. Я готов наброситься на него. Я хочу увидеть Катрин. Но я не справлюсь с ним. И я нихрена не понимаю.

- Ты теперь сам по себе! Тебе больше не нужна нянька, ублюдок! Теперь город твоя нянька!

Я хочу знать что с Катрин, требую у Скольда. Но он только ухмыляется.

- Я всегда знал, что тебя что-то связывает с моей бабой!

Ты идиот Скольд, я привык к Катрин, привык к тебе, но вы бросили меня в клубе, и развлекались, забыв обо мне. Я вам стал больше не нужен, но как тогда быть мне. Я бежал в пустые дома, потому что был уверен, что в нашей норе мне больше нет места.

- Теперь это не важно! Ты стал взрослым молокосом, и убиваешь людей налево и направо! Я даже побаиваюсь тебя!

Но этот Вилли!

- Да какая разница, ублюдок! Ты всегда ныл, когда я грабил этих недоумков в подворотнях, и никогда не помогал мне. Я кормил и поил тебя, и что я получил! Неприятности!

Но Вилли!

- Он займет твою подстилку! Хоть я и не собираюсь сдавать тебя копам, но я должен что-то придумать!

Я сам найду его, Скольд не предавай меня!

-Ты всегда пытался выбраться из города, и я это понимал! Так почему ты не можешь понять меня!

У меня есть подозрение, что "Нокса" на самом деле нет!.. И я чувствую, что мы здесь не одни...

- Что?

Все происходит быстро, и я боюсь! Ведь мой стальной палач в руках у Вилли, а Скольд достает 357-й из кармана. Из пустого дома выходит сталкер с полной сумкой всякого дерьма, что он успел утащить. А из-за угла выходят пятеро легавых. В униформе с пистолетами направленными прямо на нас. Сталкера, Скольда, Вилли и меня. "Стоять! Всем не двигаться!!!" Сталкер осторожно кладет сумку на асфальт и прижимается к стене. У него есть шанс убежать. Мы слишком близко к копам, и мы прекрасные мишени.

- Снова тащим запрещенные шмотки? - говорит худой как вешалка коп и достает жетон, - стой где стоишь, - кричит он сталкеру. Но тот и так стоит как вкопанный.

- Эй, офицер, мы просто поем песни...

- Брось пушку, и ты останешься жив!

Я знаю Скольда он никогда не бросит ствол. А Вилли обмочил штаны, и темное пятно расползается по штанам. Мне страшно и я хочу увидеть Катрин! Катрин... Катрин... Катрин. Я повторяю ее имя, чтобы быть готовым ко всему, я знаю, что сейчас это закончится как-то отвратительно. Копы передергивают затворы, но первый выстрел делает Скольд. Я выхватываю у Вилли свой ствол, ведь все равно у парня вся храбрость вылилась с мочой, и делаю три выстрела, покуда не понимаю, что обойма пуста. Из тех выстрелов полтора попадания. Один коп падает с простреленным глазом, а второй с отстреленной кистью. Я стрелял наобум, и был готов ко всему. Легавый верещит и держит культю из которой так и хлещет кровища. Скольд прицельно стреляет, а Вилли закрыв руками глаза что-то шепчет. Ночная подворотня освещается вспышками, и я понимаю, что меня черт возьми, снова ранили!

Из живота так и хлещет струя! Я закрываю дыру и бегу отсюда нахрен. За спиной все еще слышаться выстрелы, и в них тонет голос Скольда: ублюдок, вернись! Но его голос заглушается выстрелами пушек.

Перед домом машина, но водить я не умею и бегу мимо. Пустые дома! Это все еще район пустых домов. Впереди магазин с разбитыми витринами, и выжженными дотла прилавками. Внутри все черным черно от сажи. Это бывшая бакалейная лавка. Вниз по дороге. Ну беги же мать твою, кукла дырявая!

Но чем быстрее я бегу, тем меньше крови остается в моих кишках. И тут, что-то сжимает мой желудок. Я падаю на дорогу, и вместе с кровью разбрызгиваю по асфальту еще и зеленую дрянь. Мозговая рвота. Еще немного, еще одно усилие и красная кровь смешавшись с зеленой слизью похожей на кровь оборотня, становится цветом болота. Я смотрю на это, и поднимаясь бегу дальше. Тяжело, я не приспособлен для бега. Нужно преодолеть еще немного. Кишки скручены в узел, но страх подгоняет меня. Сейчас многие спят, но там в подворотне, все еще гремят выстрелы.

Катрин, что происходит со Скольдом, кем он стал?

Под светом фонарей я похож на нарушителя, бегущего от закона. Но ведь я просто хочу вернуться назад, хочу получить обратно свой диск Depeche Mode, хочу все изменить. Ты тонешь в моих глазах, а пустой автобус продолжает путь по мертвому городу...

"Нокс", ну где же ты?

Где ты?

Давай нам самое время встретиться: ты забираешь у меня друзей, забираешь мое время, ты делаешь меня несчастным! А еще меня ждет Натали в пустом доме, и мне кажется, я пошлю тебя и твоих копов к черту. А эта гнусная рана затянется сама собой.

Мне нужно идти к Натали, я обещал ей. Она должно быть ждет меня!

Кровь кап-кап!

*

Все слишком противно. Все слишком мерзко, чтобы быть правдой. Она берет этот чертов нож, что лежит на кухне. Он блестит прочной сталью, такой нерушимой и смертельно опасной, что Натали понимает, как на самом деле она вляпалась. Больше нет шансов! Ей страшно, но будь оно все проклято, если ее не покинули. Нож, которым она резала хлеб, дрожит в руке.

Щенок спит! Ему наплевать на новую хозяйку, он уже успел устать от нее, и Натали это понимает. Она сидит и плачет, уже в который раз за этот день. Телефон снова молчит, и она не может позвонить отсюда. Здесь идут короткие гудки, да и куда ей звонить! Она понимает, что "Ноксу" наплевать на нее. Он не наказал Натали за клиента, и она чувствует себя такой одинокой. Чего же ты ждешь маленькая сука?

ЭЙ, ДЕТКА, ИДИ КО МНЕ!

Натали слышит голос, что зовет из сознания. Он похож на голос робота, слишком ненастоящий, чтобы принадлежать мужчине или женщине. Влекущий, тянущий прямо из мозгов в самое сердце. Кто-то зовет ее. "Нокс" никогда не приходил к людям которых привел в город, он бросал их здесь и наблюдал! Так почему этот голос похож на голос создателя? Если он и есть создатель! "Нокс" зовет ее, но куда идти Натали? Смертельная маска отпечатанная на лице, больше похожа на усталость. Но Натали уже все решила.

В руке нож! Она смотрит на запястья и ее трясет. Щенок спит в углу, а Натали тащится в ванную. Пятно. Кровавое пятно в форме бабочки, и треснутый кафель с кусочками мозга. Странно, что ты выбрала эту квартиру, ведь четыре дня назад я уже здесь был. Пятно на стене, но оно ее не останавливает.

В руке нож! И она набирает в ванную воду! Горячую воду, о которой она могла только мечтать. Горячую воду из крана. Все эти тазы и клизмы, которые она грела в печи публичного дома, не сравнятся с этим блаженством, что течет прямо здесь. В ванной поднимается пар, нарастает шум, и тепло расползается повсюду.

В руке нож! Ты очень горячая, я никогда не видел такого. Его голос. Голос малыша врывается в сознание, где уже нет места для "Нокса"! Нет, просто я не помню тепла в "Ноксе". Когда спишь под одеялом на подстилке в норе, тебе не тепло, тебе просто не холодно. Когда тебя целует Катрин, ты чувствуешь помаду, но не чувствуешь тепло, когда пьешь алкоголь он не согревает, а возбуждает. А у тебя я впервые почувствовал тепло.

- Кому нужно мое тепло, если в городе его не чувствуют! И ты оставил меня одну... ты обещал!

Натали говорит пустой комнате, в которой уже почти заполнилась ванна. Она смотрится в зеркало и поправляет челку, что запала на лоб. Ее серые глаза полны влаги, и она уже наверняка знает, что сделает. Она скидывает с себя одежду, и остается нагой, какой и пришла в тот мир. Смотрит на себя, и это вызывает в ней отвращение. За спиной все то же самое: кровавое пятно и надтреснутый кафель. Это похоже на мистику. Кровь так пьянит! И это пятно делает ее похожей на падшего ангела. Расправляются крылья и ангел летит к создателю.

- Меня всегда любили за кредиты, и никто не делал ничего просто так! Чарли измывался надо мной, а ты его убил! Ты далеко, и ты оставил меня! Я показалась тебе такой развратной, хоть ты и не был с женщиной. Ты обещал, что не бросишь меня, но ты ушел. Я не нужна тебе, хоть ты и показался мне... - ее отражение смазывается слезами и она ничего больше не может различить, даже своего зеркального собеседника. Она только крепче сжимает нож, и переступает бортик ванной.

Вода до безумия горяча и жжет кожу. Но Натали всем телом опускается на дно и продолжает плакать.

- Мой маленький мальчик со звезд, куда ты пропал?

ТЫ СХОДИШЬ С УМА ДЕТКА, НЕ СТОИТ ТАК УБИВАТЬСЯ!

- Ты прикасался щекой к моей спине, и от тебя бегали мурашки по коже. Ты был такой холодный, как мертвец...

ПРЕКРАТИ, ИНАЧЕ ТЫ ПОЖАЛЕЕШЬ!

- ...и ты не воспользовался мной, доступной вавилонской шлюхой. Малыш, пожалуйста...

ТЕБЕ НИКТО НЕ НУЖЕН, ТЫ ДОЛЖНА ВЕРНУТЬСЯ!

- пожалуйста, малыш, малыш, приди, вытащи меня, пока я не совершила глупость!

Нож нагрелся в воде, и Натали сделала это. Горячая сталь прошла по запястью. Сталь режет тонкую кожу и открывает путь для крови. Вена вскрыта! Она морщится, но Натали не чувствует боли, и лишь видит что в кристально чистой воде расползаются красные змеи. Нет, это просто похоже на змей! Кровь вырывается из разрезанной вены и бушует, окрашивая все красным.

Я ВЕРНУ ТЕБЯ, И ТЫ НАЧНЕШЬ ВСЕ СНАЧАЛА!

Но Натали знает, что это лишь ее больное воображение, и никакого "Нокса" больше нет и не будет. Все кончено нахрен! Все чертовски хорошо кончилось. И это одиночество вынудило ее!

Она отдает свое тепло горячей воде, и ее начинает трясти еще сильнее, Натали вытаскивает порезанную руку из ванной и закидывает ее наружу. Кровь стекает на пол, и рана рождает адскую боль. В воде это все смягчается, но она ничего не хочет менять. Она мучалась все время в городе, чем же сейчас лучше? У нее кружится голова, и темно в глазах. Слезы куда-то делись, и кажется, за дверью скулит щенок. У тебя снова нет хозяина мой маленький друг, иди и жди его около двери!

Кровь капает на пол! Все становится таким четким, что она слышит это. Кровь! Кап-кап...

Натали сжимает адская боль и она перестает чувствовать руку. Она отдает тепло городу, Натали единственная, что имела этот маленький дар. Может поэтому ее считали лучшей вавилонской шлюхой? В голове гудит, и звуки смешиваются. Она хочет поднять руку и закинуть ее снова в ванну, но резкая боль, что появляется из ниоткуда не дает ей это сделать.

Она мертва!

Она мертва! Натали думает, что она мертва. Ведь она больше не чувствует себя! Лишь гудение в голове смешивается кровавыми пятнами и нож опускается ей под ноги.

Скулит щенок, и тень похожая на ворона нависает над ней. "Нокс" ты снизошел, чтобы поскорей меня забрать?

- НАТАЛИ, ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА НАТАЛИ!

Он видит ее нагой, но она не чувствует стыда. Мой мальчик со звезд...

*

ЭТО ПОХОЖЕ НА ИГРУ, ШАГ ВПЕРЕД И МЫ ДЕЙСТВУЕМ ПО ПРАВИЛАМ. НИКТО НЕ МОЖЕТ ИХ НАРУШИТЬ - КАЖДЫЙ ДОЛЖЕН ЖИТЬ ТАК, КАК ЕМУ ПРЕДНАЧЕРТАНО!!!!!!!!!!!!

*

Что ты наделала Натали? Я кричу от безумного страха, и вытаскиваю ее из ванной. Эта кровавая баня пропитала все вокруг. Ее глаза пусты! Ванна полна крови, и пол залит кровью. Мне плевать на все: она обнажена, у меня из живота начинают пробиваться щупальца полицейской пули, и кишки готовы выпасть наружу, но я забываю про нулевой приступ. Лишь хочу, чтобы она жива!

Живи дура, что ты наделала! Я виноват, но ты должна жить! Моих сил не хватает, чтобы поднять ее на руки и я тащу ее в комнату. Наша кровь смешивается, ведь я прижимаю ее к себе. Хоть и щупальца полицейской пули щекочут ее кожу. Через двадцать минут я сдохну от нулевого приступа, но через десять минут, Натали снова будет смотреть на этот гребаный мир серыми глазами. Наша кровь смешивается, и я чувствую к ней отцовскую любовь. Я холоден как мертвец, а от ее тела исходит еще тот жар! Я закрываю ее вену, но кровь все равно просачивается через мою ладонь.

Не смей, ты не можешь умереть!

Я кладу ее на кровать, и роюсь в чертовом шкафу. Ремень будет в самый раз. Женский и тонкий. Хватаю брызжущую кровью руку и стягиваю ремнем кисть. Ее рука посинела, но она потеряла много крови. Она лежит на кровати, что тоже пропиталась красным.

Сегодня красный цвет снова в моде!

Мне не стоило выходить на улицу Натали, но мы должны жить, говорю я, и подставляю ладонь к своей дыре в животе. Кровь набегает в руку, и я вливаю Натали это в рот. Кровь переливают по-другому, но я не знаю как! Это может помочь! Давай же посмотри на меня, ты сильная! Ее губы слегка приоткрылись, и за еле слабым дыханием слышится шепот. Я подставляю ухо.

- Мальчик со звезд вернулся! Я не дождалась тебя... - она теряет сознание, и я кричу в этот мир все проклятья.

Не умирай, держись, говорю я. В моих мозгах полное дерьмо, меня тошнит, и я тоже подыхаю. Пуля протягивает щупальца к легким. Покалывания в груди не дают мне сосредоточиться и переходят в адскую боль. Я готов вырвать легкие! Но мне плевать. Я вливаю еще ладонь крови через посиневшие губы, и молю, чтобы это помогло. Она не реагирует, но я продолжаю что-то делать. Искусственное дыхание, вряд ли поможет, но я касаюсь ее губ и вдыхаю, свой кислород. Ее губы холодны, и меня тянет плакать. Мне кажется что-то не так! Она обнажена и смертельно прекрасна, но мне нет до этого дела, ты просто должна жить! Ее грудь не вздымается от дыхания. И я вливаю в третий раз свою кровь из раны. Что мне остается? Пропусти ее в свои вены, дай им путь!

"Нокс" помоги, я прошу тебя, я сделаю для тебя все, что ты попросишь, помоги ей! Натали должна жить, забери мою жизнь. И ты будешь счастлив. Я нужен тебе!

Я обхватываю ее за спиной руками, поднимаю и прижимаю к себе. Ее голова безвольно опускается мне на плечо и капли с волос падают на пол. Сквозь ее грудь я не чувствую сердцебиения. Но я обнимаю ее, и плачу. Моя маленькая девочка, я так не хотел привыкать к тебе, но ты подумала, что я тебя бросил. Ты не могла умереть!

Она мертва! Она мертва! Она мертва! Мать вашу, этого не могло случиться.

Я реву нахрен, и прижимаю ее все крепче и крепче к себе. Еще немного и кости Натали треснут от моих объятий, но я не могу отпустить ее. Я сжимаю ее остывающее тело, и понимаю, что единственный человек в "Ноксе" который имел в себе тепло, мертв! Натали! Натали! Натали!

Нельзя убить себя, если этого не захочет он, нельзя стать счастливым, если этого не захочет он, нельзя разбогатеть, если этого не захочет он. Всевидящий "Нокс".

На губах моя запекшаяся кровь, а в душе у нее полный мрак! Будь спокоен, без тебя я не покину эту квартиру даже мертвой. Ты узнаешь об этом первый! Ее слова смешиваются, с музыкой "Enjoy the Silence" Depeche Mode и она медленно начинает таять. Она и впрямь тает в моих руках. Натали становится такой легкой, воздушной словно эфир, что я не могу удержать ее в своих объятиях и она медленно превращается в туман. Я пытаюсь держать ее почти прозрачное тело, но нагота превращается в пустоту, а серые глаза Натали, которые больше никуда не смотрят, растворяются в воздухе. Я теряю ее, и мои руки не могут поймать бестелесный призрак.

Я сижу один! Мои руки пусты, и лишь кровь которой измазана эта комната, постель, пол - немой свидетель, что здесь нахрен произошло самоубийство. "Нокс" верни ее! Под другим именем, под другой жизнью!

В соседней комнате заиграла пластинка. Старый джаз. За нее дали бы пару сотен кредитов, если не больше. Но эта дерьмовая музыка меня не может радовать. Я в крови, и тоже умираю! Пора становиться безысходностью, и несбыточностью. Я ложусь туда, где только что лежала Натали, в ее и мою кровь и закрываю глаза, чувствуя, как пуля копов добирается все ближе и ближе к сердцу. Нулевой приступ, вошел в самую страшную стадию. Стальная гидра копошится в моих кишках. Пора сдохнуть "Нокс", и может быть отправиться обратно.

*

Реклама по телевизору: вкусный батончик с орехами - наряженный человек - бежит по сюжету за другим человеком, пытаясь навязать свой вкус. Вокруг лес. ЭЙ, ДЕТКА! Я ТАКОЙ ВКУСНЫЙ, ЧТО ТЕБЕ САМОЕ ВРЕМЯ ПОПРОБОВАТЬ МЕНЯ. ВЕДЬ ЭТО СЧАСТЬЕ ОЩУТИТЬ ОРЕХОВЫЙ ВКУС НА СВОЕМ ЯЗЫКЕ. Человек спотыкается и падает. А батончик нападет на него и бьет ногами. Человек в крови, кричит и пытается подняться, но батончик достает железную трубу и раскраивает череп несчастному. Течет кровь и экран заливается красным. ЭЙ, УРОД! НУЖНО ОТЛИЧАТЬ СЧАСТЬЕ ОТ ПОДАЧКИ!!! КАКОГО ХРЕНА Я ДОЛЖЕН ГОНЯТЬСЯ ЗА ТОБОЙ, ТЫ САМ ДОЛЖЕН ИДТИ В МОИ РУКИ. ВЕДЬ СЧАСТЬЕ ТАК БЛИЗКО! На экране название батончика. Конец рекламы.

*

Комната превращенная в склеп насквозь пропиталась кровью. По стенам течет кровь, кровать превратилась в губку, которая насквозь пропитана красной жидкостью, пол и потолок покрыт кровавыми отпечатками рук и ног, а во рту осталась еще зеленая жидкость, что медленно вытекает из уголка рта. Все вокруг стало кровавой баней.

В начале я вижу комнату страха, потом я вижу в своей руке пулю копов. Она шевелится, но я не выпускаю ее. Мой живот зашит толстой ниткой, небрежным швом, каким зашивают мешки с трупами. И я как всегда, ничего не могу понять! Кто это черт возьми надо мной поработал? И у меня почему-то только одна версия. Натали!!!!!!!!! Я вскакиваю с кровати, и все то, что было когда-то, мне кажется лишь бредом вызванным нулевым приступом. Боль тонет в животе, и мне нет дела, что я должен был подохнуть.

Натали, зову ее я. Но в комнате пустота, да и вся квартира не думает отзываться на мой призыв. Натали! Ей, Натали! Тишина. Я весь в крови! Я похоронил Натали на своих руках. Да! Я вспоминаю это! И я снова превращаюсь в живой труп. Значит я сам зашил себя, когда был не в себе. Значит я снова остался один в пустом доме, как и тогда, когда все и началось. Только тогда стояли Катрин и Скольд. И мне было приятно слышать его голос: Мать твою, он опять игрался с этой штукой! Но сейчас никто не придет! И Скольд наверное мертв, я уверен в этом. Ведь Вилли плохой напарник, он пустил себе в штаны. А я убежал, ведь Скольд первым бросил меня! Я не хочу думать о Скольде, ведь передо мной серые глаза Натали.

Незаметно, я перебираюсь в ванну, скидывая с себя всю свою пропитанную красным одежду, и остаюсь нагим. Вижу, что здесь лежит и одежда Натали: она тоже скинула ее здесь и осталась совсем голой. Почем все так хотят ощутить свою наготу? Ванная измазана кровью. Эта квартира проклята. Я провожу пальцем по кровавому потеку, и облизываю его. Кровь Натали! Выпускаю снова воду, и красное озеро спускается в канализацию. Залажу под душ и пускаю горячую воду. С меня течет кровь, с меня текут слезы. Я оплакиваю Натали, прижимая ее одежду к себе, и оплакиваю Скольда, оплакиваю старого Сэма, и оплакиваю Катрин...

Мать твою ублюдок! Катрин жива, и ее нужно найти, чтобы рассказать, что все это дерьмо, что творится в городе, это из-за меня. Я выползаю из ванной, чистый и обезображенный водой, что становлюсь похожим на младенца. Без единой капли крови, лишь с небрежным шрамом на животе, похожим на зашитый мешок. Кесарево сечение!

Моя одежда пропала, и я больше не смогу напялить ее на себя, но в шкафу этой квартиры полно чистых шмоток. Их даже не одевали! Сталкеры почему-то не выносят одежды из пустых домов, считая это самым мистическим и непонятным, что есть здесь. Но мне теперь не интересно, откуда пришла эта одежда, и как здесь оказались эти пустые дома. Со всем нужно смириться, это нахрен принцип "Нокса". И я копошусь в шкафу и достаю оттуда шмотки, которые никогда еще не носил в городе. Какие-то брюки и пиджак. Я становлюсь похожим на банкира! Это все для тебя моя мертвая вавилонская шлюха, твои поминки будут шикарными, я обещаю тебе!!!

Пора выбираться из этого места. Натали, это место священно и ни один сталкер и бомж, что тебя испугали не придут сюда. Я позабочусь об этом!

Мне пора выбираться, я многое успел наворотить.

На кухне вовсю бежит газ из плитки, на столе горит свечка и я выхожу из квартиры, плотно закрывая за собой дверь. Моя славная вавилонская шлюха, теперь это твоя могила, и пусть щенок, который стал тебе так близок отправляется с тобой в рай!

Уже на улице я смотрю на окно, из которого выглядывала Натали, и жду катарсиса. Через минуты, это происходит, и я не боюсь даже, что меня может поранить взрывом. Грохот оглушил меня, а вспышка пламени заставила отвернуться. Да, именно окно вырвало из себя огненный смерч, сметая все что видит под собой и перед собой. Куски стекла, рамы и стен взмыли в воздух, и почти целый этаж превратился в руины. Пустой дом сотрясает сильный удар. Никто Натали не сможет осквернить твою могилу!

Я похож на комок плоти "Нокса", впитавший в свои узлы все возможные страдания и чувства. Что-то пошло не так, и это так четко прорисовывается, что становится невозможным это отрицать. Натали мертва по моей вине, это я убил Чарли, это из-за меня началась заварушка с копами, это я притащил ее в этот пустой дом, это я покинул ее спящей! ГЛУПЫЙ ОТМОРОЗОК! Это все из-за тебя. Моя ненависть убивает меня трижды! Все пошло не так, еще с того самого момента, когда я применил к себе тот оральный суицид. Мне не стоило этого делать! Этот город слишком ненастоящий, чтобы быть реальным. Вечная ночь никогда не сходит с горизонта, светящиеся фиолетовые облака не могут существовать в реальности. Но что тогда это, если не реальность! Я иду по проулку пустых домов, и страх перед сталкерами и призраками все дальше и дальше падает на дно моей нокс-души. Все кончено мать твою, ты остался снова один. Тебя бросил Скольд, тебя бросила Натали, тебя бросил ты сам!

Мой Пустынный орел растратил всех своих птенцов, и я так беззащитен перед миром, что готов умереть разом, как крысы в этом чертовом городе!

- Эй, малыш!

Я оборачиваюсь на зов, и в тени дома вижу человека с палкой, хромающего на одну ногу.

-Неужели малыш меня бросит и не угостит старого Сэма выпивкой?

Это похоже на кайф от цифрового шока, я вижу призрака. Если это Сэм, то он сильно изменился. Его сгорбившаяся фигура, укрыта балахоном, и с этой палкой он похож на смерть потерявшую свою косу. Он приближается и я задыхаюсь от избытка чувств. Они не убили тебя, эти копы, спрашиваю я его.

- Чтобы припрятать старого Сэма в деревянный макинтош, нужно что-то большее чем парочка худосочных копов! Рубить легавых это даже лучше чем жрать человечину.

Я рад, что ты жив, мне так одиноко Сэм, мне чертовски одиноко!

- А где твоя маленькая шлюшка? - интересуется Сэм, и подходит ко мне почтив упор. От него пахнет мертвечиной.

Натали мертва, говорю я ему, это все из-за меня! Все что произошло здесь, это из-за меня! Прости меня Сэм...

- Оставь мертвых мистеру Борге, твоя Натали уже давно в мешке, и ее душа вернулась в тот мир!

Меня передергивает. Натали растворилась в моих руках, говорю я.

- Я же и говорю, что она в мешке в "Садах отчаянья". Так всегда бывает.

Значит я должен пойти к труп-доктору и попросить ее тело...

- И что ты будешь делать с телом? Найди себе новую живую шлюху...

Натали особенная Сэм, она покончила с собой из-за меня, говорю я. И меня одолевает мозговая рвота. Натали... Серые глаза... автобус... Все смешивается в один поток воспоминаний, и я давлюсь зеленой слизью. Сэм держит меня, но я выталкиваю через горло мистически появляющуюся из ниоткуда зеленую жидкость. Может мой организм начал ее вырабатывать. Эта рвота, дело не из приятных.

Тебя ведь тоже рвало, и ты говорил, что болен мозговой рвотой, спрашиваю я.

- Я болен чумой, малыш!

Мне плевать, я не боюсь заразы.

- Я скоро отдам душу в закрома "Ноксу", и он меня может быть вернет обратно, а может я отправлюсь в небытие. Но меня точно не вернут в тот мир!

Мне нужен пистолет, я устал от всего и я хочу попытаться еще раз...

- А что если ничего не изменится, и ты вернешься туда где и закончил? Что если "Нокс" это бесконечность, навроде ада?

Я должен попробовать, я слишком устал от беготни, ведь я так привык к стенам своей норы, что целиком город пугает меня! Моей семьей были Катрин и Скольд, а теперь город под покровом ночи норовит стать моей новой семьей.

За спиной Сэма проявляется нечто. Мой фото-робот вырисовывается прямо из стены. Мое лицо испугано, и настоящее, и то, что на бумаге. Внизу подпись: ЭЙ, ДЕТКА! Я ВЫШЕЛ НА ТВОЙ СЛЕД, МЫ СКОРО ВСТРЕТИМСЯ! Стены укрываются все новыми, и новыми бумажками, и Сэм видя это лишь печально машет головой. Бумажки будто проявляются, как на фотографии. И так на всех стенах.

- Тебя все еще ищут копы...

Я хочу встретиться с "Ноксом", может пора сдаться легавым?

- Не пори чушь! Легавые тебя прибьют, или попытаются это сделать! "Нокс" и легавые это разные вещи!

Но ведь я ему нужен, а он нужен мне...

- Эй, малыш, я не знаю, где искать этот "Нокс", но на глаза копам я тебе не дам попасться.

Что ты предлагаешь?

- Мы идем на свалку в Блэктаун, там полно бомжей, но никто не посмотрит на тебя как на еду, я обещаю тебе!

Что это за место, спрашиваю я.

- Там полно останков человечины, что выбрасывают из "Садов отчаянья", куча хлама, и разбитых машин, озера кислоты и радиации. И много голодных ублюдков, что жаждут теплой крови. Все это сделало людишек такими злыми!

Сэм, помоги мне найти "Нокс", ты ведь дольше всех находишься в нем!

- Я постараюсь все для тебя сделать, но "Нокс" это большая сказка, ведь может быть его и не существует!

Тогда откуда взялся этот город?

Но Сэм молчит и мы шагаем по темной улице. Маленький ублюдок, и седовласка с палочкой.

*

Мистер Борге ночует в морге: слишком много работы, и слишком мало свободных рук. Его ассистентка не пришла в положенный час, и труп-доктор весь вечер названивал ей домой. И лишь после, какой-то голос, скорее всего коп, сказал, что такая здесь больше не живет. Его кабинет выполнен в викторианском стиле: с портретами людей на стенах, гравюрами на полках, креслом с витыми ручками и огромным столом за которым он сидит. На столе ведомость. В ящике 17-166 появился новый покойник. Точнее покойница. Из одежды ничего, сразу запоминаются серые глаза, и узкие плечи. Красивая баба, которой стоило бы пережить "Нокс". Она появилась в мешке ближе к вечеру, и добрый негр понял, что в его морге новая постоялица.

Ее стоило вскрыть как тряпичную куклу. Да, как сотню других. Но тогда почему-то скальпель не поднялся, чтобы провести разрез на ее бархатной коже. А сейчас он просто смотрит ведомость, и о чем-то думает. Ее нужно вскрыть - Натали 17-166, но у мистера Борге снова проблемы с Урсулой. Вчера ночью протек ее ящик, и кровь залила пол в коридоре. Он впервые видит, чтобы труп кровоточил. Уже третий день подряд это не прекращается. Нужно что-то сделать с его бывшей соседкой! Проклятье...

Он слышит шум и поворачивается к двери. Слишком много живых, как для "Садов отчаянья". Двое отморозков в проходе. Один с тяжелой битой, второй с самодельным пистолетом. Слабаки, прикормленные "Ноксом". Куча хламья на теле, и пустая голова на плечах. Что им нужно?

- Что вам здесь надо? - спрашивает мистер Борге, и любой может поклясться что ему не страшно.

- Эй, чувак, мы знаем твой маленький секрет! - говорит один из отморозков с битой. Он сбитый, похож на гнома с синими глазами. Но не нокс-наркоман, это факт. Те слишком слабы, чтобы лезть в открытый бой, мистер Борге знал это как доктор.

- Что вам надо, - повторил труп-доктор.

- Гони кредиты, и мы не расскажем, что у тебя волшебный труп в коробке! - говорит второй с пистолетом. Тот еще дерьмоед!

- Вы ошиблись, эта больница не охраняется, и здесь нет болеутоляющих. Вы не найдете здесь наркотиков. Убирайтесь!

- Мы знаем про мертвую Урсулу ты, черножопый! Отдай нам кредиты, и мы не растрезвоним "Ноксу", что ты до сих пор не сообщил об этом!

- Кредиты? Вам нужно только это!

- Этот мудак издевается над нами, пора ему вмазать!

Тот, что с пистолетом, берет на мушку мистера Борге, а второй с битой размахивается и бьет по фарфоровой вазе на столе. Та разлетается на черепки. Похоже неприятности только начинаются. Борге стоит как статуя. Следующим взмахом отморозок хочет разбить голову труп-доктору.

- "Ноксу" нет до этого дела, и мы можем сами разобраться с этим...

- Лупи гниду!

Крик, ругань, и удар отморозка проходит мимо. Его кулак будто не видит цели. Мистер Борге перехватывает удар и выворачивает руку, второй отморозок стреляет, но выстрел уходит в молоко. Страшный звук гуляет по коридорам морга. А крепкий кулак вонзается в лоб стрелку. Кремниевая пукалка предназначена для одного выстрела, и сейчас это трусливое дерьмо поймет, на что заслужил. Борге готов переварить их руками, ведь он прекрасно знает, что его руками впору дробить камни.

- Отдай кредиты! - кто-то здесь испуган. Маленький карлик, черт его возьми.

- Иди, работай жалкое отродье!

Мистер Борге зол. Эти сосунки сейчас узнают, кто такой этот человек. Кабинет превращен в руины, а два отморозка в крови стоят прижавшись к стене и готовятся к последнему прыжку.

- Твоя помощница висит под потолком в собственной квартире, это я ее угрохал.

Что-то вытолкнуло эту фразу из пугливого рта щенка.

- Мне нет до нее дела, раз она кувыркалась с тобой, - говорит мистер Борге и готовит траекторию нападения.

- Это уже интересно...

- Интересно до охренения, ты говорил, будет достаточно припугнуть...

- Заткнись придурок, все и так пошло как дерьмо.

- Убирайтесь к черту, иначе я положу вас в пустые ящики через пол часа...

- ... вскрытыми как тряпичная кукла! - закончил отморозок, и добавил, - не пойдет братан, сматываемся!!!

Второй хватает за шкирку первого и тащит нахрен отсюда. Воняет страхом. Кто-то точно обделался!!! Они хотят убежать, но... Но в дверях две новые фигуры. Молокосос, похожий на банкира, и бомж с тростью.

- ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ МИСТЕР БОРГЕ?

*

ЭТО ПОХОЖЕ НА ПУТЕШЕСТВИЕ В МИР ГРЕЗ, ГДЕ КАЖДЫЙ НАХОДИТ СЕБЕ ЧТО-ТО ПО ДУШЕ. МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ СЕКСА, СЧАСТЛИВУЮ И КРЕПКУЮ СЕМЬЮ, ИЛИ ДОБРОГО БЕЛОГО ПУДЕЛЯ, ЧТО ВСЕГДА РЯДОМ С ТОБОЙ. НИЧТО НЕ ВЕЧНО, НО ЛЮБУЮ РАДОСТЬ МОЖНО ПРОДЛИТЬ ДО БЕСКОНЕЧНОСТИ, ЗНАЯ ЛИШЬ НЕСКОЛЬКО СЕКРЕТОВ. ЗАБУДЬ О КАРНЕГИ, ЭТОТ ПЕДИК НИКОГДА НЕ БЫЛ В "НОКСЕ" И ЕГО АМЕРИКАНСКОЕ ДЕРЬМО, НЕ СМОЖЕТ ТЕБЕ ПОМОЧЬ. ЗАБУДЬ ЕГО РЕЦЕПТЫ, У МЕНЯ ЕСТЬ ПАРОЧКА СОВЕТОВ ДЛЯ ТЕБЯ.

ПЕРВОЕ: ПОШЛИ ВСЕ К ЧЕРТУ! ЭТО ЕДИНСТВЕННОЕ, ЧТО МОЖЕТ ТЕБЯ УДЕРЖАТЬ В РАВНОВЕСИИ.

ВТОРОЕ: НИКОГДА НЕ ПРИВЯЗЫВАЙСЯ К ВЕЩАМ, ИНАЧЕ ОНИ ПОТЯНУТ ТЕБЯ НА САМОЕ ДНО "НОКСА" ОТКУДА НИ ОДИН УБЛЮДОК НЕ НАЙДЕТ ВЫХОДА.

ТРЕТЬЕ: ГОТОВЬСЯ, ЧТО ТЫ НИКОГДА НЕ ПОКИНЕШЬ ГОРОД ВЕЧНОЙ НОЧИ, И НЕ СТРОЙ ИЛЛЮЗИЙ.

И ЧЕТВЕРТОЕ (САМОЕ ГЛАВНОЕ): В ОДИН ПРЕКРАСНЫЙ ДЕНЬ ТЫ ВСТРЕТИШЬ "НОКС" У СЕБЯ ПОД НОСОМ И НЕ УЗНАЕШЬ ЕГО, И ЭТО БУДЕТ ТВОЯ ОШИБКА! ВЕДЬ ИМЕННО ОН РАЗДАЕТ СЧАСТЬЕ ВСЕМ ЖЕЛАЮЩИМ.

НЕТ, ВСЕ-ТАКИ ЕСТЬ И ПЯТОЕ ПРАВИЛО: НОКС ЭТО ПОЛНОЕ ДЕРЬМО, И РАЗ ТЫ ВЕРИШЬ В НЕГО, ЗНАЧИТ ТЫ ТОЖЕ РЕДКОСТНЫЙ ГОВНЮК.

В ЭТОМ ГОРОДЕ ЕСТЬ СВОБОДНЫЙ СЕКС, НЕЛЕГАЛЬНОЕ ПОРНО, УБИЙСТВА И КУЧА ДРУГИХ РАЗВЛЕЧЕНИЙ, ОТ КОТОРЫХ У ТЕБЯ СРАЗУ ПОЕДЕТ ГОЛОВА! ЕСЛИ ТЫ НЕ УВИДЕЛ ЭТОГО ВСЕГО, ЗНАЧИТ ТЫ БОЛЕН И ПРОВЕЛ ВСЕ СВОИ ЛУЧШИЕ ДНИ В НОРЕ НА ПОДСТИЛКЕ. НО КАК ТОЛЬКО ТЫ ПОЙМЕШЬ ЧТО К ЧЕМУ, ТОГДА МАТЬ ТВОЮ НАЧНУТСЯ ПРИКЛЮЧЕНИЯ, И ХОЛОДНАЯ СТАЛЬ ОРУЖИЯ ОЧУТИТСЯ В ТВОЕМ ПРЕЛЕСТНОМ РТУ...

ОРАЛЬНЫЙ СУИЦИД ТОЛЬКО ДЛЯ ТЕБЯ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

*

Они связаны и лежат на полу, их глаза испуганы и шарят по комнате в надежде найти спасительный выход. Два отморозка, что проникли в "Сады отчаяния" скоро сдохнут, и возможно они начнут все сначала. Сэм и труп-доктор разговаривают о чем-то, а я хожу по коридору, и пытаюсь понять где лежит Натали. Мне плевать на остальные трупы в этом заведении. Но я слышу только шум протекающей крови и шевелящихся артерий. Отодвигаю ящик. Урсула - 16-198. Мешок полон крови. Рана в груди кровоточит, и полиэтилен пузырится, вздувается как гнойная рана и трещит. Это шок!

Задвигаю ящик и закрываю глаза.

В моем мозгу восстают странные образы. Шум и гудение, схожий с воем трансформаторной будки проникает в морг. Нет времени думать откуда этот звук. Содом и Гоморра. Я закрываю уши ладонями и разбираю слова, что стоят за всем этим. Прелестный женский голос. Первый раз я услышал его в "Асфальтированном рае"

17-166. Я видела тебя на фото-роботе. Натали говорит это с любовью, и мои жизненные соки в венах вскипают, как кровь Урсулы в мешке. Я держу уши закрытыми, и иду на зов. Я глохну, будь оно все неладно, я не слышу своего дыхания.

Мой мальчик со звезд, ты опоздал...

К черту! К черту! К черту! Коридор становится слишком многолюдным. Ни одного живого, если не считать меня. Трупы шевелятся в мешках и пытаются выбраться. Их руки протискиваются, тянут за дверцы. Открываются ящики, выпадают тела и они ползут к выходу. Это похоже на глюк от цифрового шока. Нокс-наркоманы любят такие приходы. Но я чист. И я иду.

Я иду на зов.

Мой мальчик со звезд, тебе так идет этот костюм, ты похож на звезду Голливуда...

Зов тащит меня, мои уши закрыты ладонями, но гул проникает в кору моего головного мозга, если это понятие еще существует в этом кошмаре. Все делится на то что здесь, и то что за пределами морга. Я в морге становлюсь счастливым.

Немного правее, будь нежен со мной...

Я смотрю в ящики и выворачиваю мешки. Коридор полон живыми трупами, они идут, смотрят на меня и их влечет выход. Пусть разбегаются - "Ноксу" нужны новые жители. Далеко перед самой дверью идет лучезарный свет, из выхода струится сильный спектр, такой странный, что я сам готов пойти на него. Но я ищу Натали, ведь я так и не смог попрощаться с ней.

Не оставляй меня, в морге слишком одиноко. Мой мальчик со звезд!!!

Я иду, я иду к тебе!

Стань со мной одним целым, мой мальчик со звезд!!!

Влекущий голос уже не похож на правду, он манит как робот-интраверт. Голос не мужской и не женский, нечто среднее между гермафродитом города вечной тьмы и призраком. 17-166. Я отодвигаю ящик и вижу ее. Бледность ее чресл, холодность кожи и серость волос, делают ее похожей на вампира, которая отдала свою кровь этому городу. Холодная и восковая Натали. Я рву ногтями мешок и вынимаю ее оттуда. Она выпадает мне на руки, как дитя из плода, разрывая предродовую плеву. Она обнажена и еще не вскрыта, как тряпичная кукла. Мистер Борге не успел! Мистер Борге не нарушил ее девственность холодной сталью скальпеля.

Я целую ее щеки, и снова плачу. Все вокруг затихает, и я больше не замечаю ходячих мертвецов в коридоре, теперь мне больше ничего не надо. Шум демонически тонет на поверхности мозга. Все кончено. Жизнь обретает слишком тусклые краски.

КТО-ТО ПРИВЫКАЕТ К ВЕЩАМ, А ЭТО ЧЕРТОВСКИ ПЛОХО!

Я глажу ее серые волосы, прижимаюсь к телу, и пытаюсь уловить хоть немного теплоты что в ней было. Но "Нокс" забрал все до последней капли, не оставив ей ничего. Ее холодное тело похоже на мармелад. Податливое, почти хрупкое, тонущее в пальцах. Я оплакиваю тебя во второй раз, и "Нокс" поплатится за все! За то, что он выбросил меня в город, и за то, что дал тебе умереть.

Я в обнимку с трупом. Это слишком мало, и это слишком глупо. А на меня смотрят труп-доктор, и старый Сэм. Я на полу с обнаженным покойником. Мистер Борге испуганно, как для своей комплекции говорит:

- Ты должен положить ее назад, она больше не Натали!

У вас разбежались все трупы, проверьте ящики, говорю я ему.

- У него бред, сделай ему укол! - говорит Сэм и приседает ко мне.

Вы должны мне верить, я хочу забрать Натали!

- Это БРЕД!!!

И в самом деле игла через несколько секунд уже сидит в моей вене, и красная жидкость принимает успокоительное. Сизая дымка обволакивает глаза, и я даже мысленно не успеваю попрощаться с моей маленькой вавилонской шлюшкой. Я вижу, только как два окоченелых трупа отморозков шевелятся в мешке как дешевые угри. А может они даже еще живы. В полной черноте, где-то за гранью "Нокса".

Кто-то сегодня получил незаслуженный отдых.

-... мы уходим все вместе, ты сам видишь что творится!

Голос растянут как на зажеванной кассете. Это либо мистер Борге, либо Сэм, больше живых в этом здании нет. Я умер с последним образом моей мертвой шлюхи.

Они несут меня под руки. Старый Сэм и мистер Борге. Черный труп-доктор покинул "Сады отчаянья". В самом деле творится безысходное Ничто. Кто будет вскрывать вновь пришедших?

Я вешу на них, и вижу этот долбанный Блэктаун, на окраине города. Мы проходим под мост, где несколько бомжей греются, у горящей бочки с бензином. Это начало Блэктауна. Его врата. Пахнет сыростью, и испражнением "Нокса". Воды "Слезы тряпичной куклы" омывают берег, холодная вонючая река, где подохла вся рыба. Мост высоко над нами. Нависает широкой бетонной кладкой. Оттуда я летел давным-давно спасаясь от копов.

Откуда я знаю, что подохла вся рыба? Информация поступила в мой пустующий мозг совсем неожиданно. Но я знаю, что это так и есть. У меня два предположения: 1. Я с простреленной ногой летел в воду, и капли моего яда могли отравить воду. 2. "Нокс" снова экспериментирует над нами.

Бомжи сожрут тухлятину, но простой гражданин и в рот не возьмет эту гадость.

Я похож на комок отстойных нервов.

И мысли мои стали такими же отстойными.

Бомжи греются бумагой, что висела здесь. Мое привычное лицо на ней, такое же испуганное как и всегда. Я доволен, я чертовски доволен, что эта бумага пошла в дело.

- А как насчет копов? - спрашивает мистер Борге.

- Легавым нет дела до бомжей, пока они не едят граждан в центре города, - отвечает Сэм.

- Я слышал про странного малого, что сожрал живьем копа...

- Это легенда!

Мне хочется крикнуть, что это правда, и что именно я лично завалил куклу-Кори, но почему-то мне кажется, что это будет лишним. Мы пришли и остановились. Они кладут меня на червивый диван у подпорки моста, и мне так хорошо отдаются вибрации от проезжающего надо мной метро.

Поистине чудо жить такой жизнью!

- Я принесу, что-нибудь поесть, а ты присмотри, чтобы мои голодные друзья не насытились нашим малышом! - просит старый Сэм труп-доктора, но только сумасшедший полезет на мистера Борге. Его руками впору дробить камни. Один удар и голова любого бомжа расколется на части. Старый Сэм растворяется во тьме совсем бесшумно.

Бомжи с интересом смотрят на нас как на диковинку, и продолжают заниматься своим делом. Посвящать себя этой нескончаемой ночи. Слишком пахнет протухшей рыбой, и меня кружится голова, это от наркоты, что мне вкололи или от протухшего бульона реки.

Я поднимаюсь с дивана и спрашиваю труп-доктора, как к нему попала Натали. Я обещал не думать о шлюхе, но не могу выполнить этот обет.

- Они все попадают одинаково! В мешке появляется новое тело, а на моем столе новая ведомость...

Но Натали растворилась в моих руках, как призрак на ночном сеансе в кино.

- Так и происходит, если кто-то покидает город вечной ночи навсегда.

Значит Натали свободна, спрашиваю я.

- Да! Скорее всего именно так, ты ведь знаешь, что религия "Нокса" не поддается объяснениям. Мы здесь все по его непонятной и малообъяснимой воле!

Натали свободна! Она больше никогда не обслужит клиента за деньги, она этого так хотела.

Зачем к вам приходили те подонки, спрашиваю я, вспоминая двух отморозков в мешках.

- Деньги!

Деньги? Они вас не испугались?

- Да, деньги и маленькая тайна...

Урсула, старая женщина с дырявой грудью!

- Это мистическая реинкарнация Урсулы, с незаживающими стигматами. Возможно это рана создателя. "Нокс" оставил на ней свой знак!

Они знали о ней!

- Они хотели на ней разжиться! Сейчас они тоже в пластиковых мешках перевариваются временем. Они живы, но они в моем царстве! "Сады отчаянья" не отпустят их так рано.

Мистер Борге умеет наказывать похлеще "Нокса".

Вы понимаете, что здесь происходит, спрашиваю я.

- Еще одна большая тайна. Может это новая игра "Нокса". Ему ведь так одиноко там за фосфоресцирующими облаками.

Я не верю в него.

Но мистер Борге мне не отвечает и я запрокидываюсь на диван. Тишина, треск огня в бочке и запах тухлой рыбы будоражат мои чувственные нервы. А мягкие волны "Слезы тряпичной куклы" убаюкивают и дарят блаженство. Я на берегу Атлантического океана, и мне кажется, что в Сиднее, как всегда светит солнце. Я это помню, и это моя беда.

Натали теперь там!

Но это может быть и ошибкой! Никто ничего не знает! Я хочу домой, я устал от этих игр.

- Эй, не желаешь попробовать этот кусочек прожаренной рыбки? - за спинкой дивана появляется лохматая голова бомжа средних лет, и рука торчащая из разорванной куртки подает мне палочку с куском противнопахнущей рыбы. Борге слишком поздно его замечает, но мне ни капли не страшно. - Ну же, смелее, я не собираюсь вас травить. Вы выглядите слишком голодным!

И впрямь, я ел последний раз так давно, когда еще Натали была жива и радовалась щенку в пустой квартире. Моя жизнь сплошной повтор, но я ненароком нашел стоп-кадр. Зачем я думаю о ней? Ведь она теперь так далеко, и я больше ничем не могу ей помочь!

НИКОГДА НЕ ПРИВЯЗЫВАЙСЯ К ВЕЩАМ, ИНАЧЕ ОНИ ПОТЯНУТ ТЕБЯ НА САМОЕ ДНО "НОКСА" ОТКУДА НИ ОДИН УБЛЮДОК НЕ НАЙДЕТ ВЫХОДА.

Вдали на том берегу реки, я читаю, кажется именно этот слоган, но он смазывается картинкой бегущего человека по пустому пляжу. Яркое солнце светит с большого экрана, а загорелый мужчина счастлив! А здесь нет даже луны, а только фиолетовые облака похожие больше на трещины в черной ткани неба освещают и без того скудный на яркость мир.

Я беру у бомжа кусок прожаренной тухлятины и кидаю ее в рот. Ощущение не из приятных, но жрать такое вполне можно - похоже на сопли. Бомж предлагает такое и труп-доктору, но тот замечает мой полный рот жирного мяса и превращается в факел.

- Ты жрешь мертвечину, - орет он на меня, - я заставлю тебя выпить литр зеленки, чтобы ты выблевал это обратно. - Он сжимает одной рукой мои щеки и почти пережеванная еда выпадает ему на вторую ладонь. - И чтобы я этого больше не видел! Выплюнь всю до последней капли слюну.

Вполне нормальная еда, чтобы быть съеденной, обидевшись говорю я, и если надо я сблюю вам и без зеленки, вы же знаете, как это у меня делается!

- Когда ты заболеешь чумой, никакие мольбы к создателю этого города не помогут...

Кажется, мы можем ссориться веками, доказывая что-то один другому. Мистер Борге просто шикарный собеседник.

Но приходит Сэм, запыхавшийся и возбужденный.

- Там полно легавых, и единственное, что я нашел из еды это растворимый протеин. Придется брать воду из Слезы.

- И ты туда же!

Они спорят, но я сыт своей слюной и засыпаю к чертям собачьим на этом червивом диване.

Кто-то стоит в темноте и что-то выбирает на большом экране. Надписи сменяются, и человек облегченно вздыхает. Он выбирает вещь из того мира. Одну вещь. Только одну можно взять. Он не нарушил правил. Экран гаснет, и все заливается ярким светом, который тут же сменяется ночью.

Это не сон! Это не сон! Ведь все знают, что снов не бывает! Все кружится и оседает на извилины моего мозга. Я хочу увидеть "Нокс", я хочу увидеть этого создателя. Но что-то мне подсказывает, что это совсем еще не конец. И создатель, или как там его, ждет меня так же, как я его. Но мы играем в его игру, и он придумывает правила. Но только я точно знаю, что в этот момент в город вечной ночи вошел новый человек.

В "Нокс" зашел новый человек.

Человек в серых одеждах.

Серый как несуществующий рассвет в городе вечной ночи.

Откуда я это знаю, ведь я сплю, и только безответная темнота покрывает меня. И никакой информации. Даже маленького черно-белого сна. Только уверенность того, что в "Ноксе" новый и самый странный человек.

*

Зачем мы здесь, зачем мы куда-то идем, спрашиваю я, и омываю лицо и руки в "Слезе тряпичной куклы". Вода бьется о берег, метро проезжает над моей головой, а вдали горят огни города. Слишком воняет рыбой. Слишком, чтобы называть это место домом. ВЫ все понимаете!

- Мы просто должны остаться до лучших времен! - говорит спокойно старый Сэм.

Эти лучшие времена не настанут никогда!

- Ты должен терпеть, рейды легавых не могут длиться вечно!

Но "Нокс" знает, что я здесь и живой...

- Конечно знает, но он, как и любой другой бог, не делает ничего сам!

Он не бог, я не верю в "Нокс".

- Зато он верит, что ты есть! Ты ведь нарушитель!.. Я так думаю.

Мне плевать, Сэмми! Я хочу найти Катрин, и забрать ее с собой, она всегда была так добра со мной. Я хочу вернуть свой диск и плеер, я хочу поговорить с братьями Гримм. Я хочу увидеть того, кто этим все заправляет. Даже если чертов "Нокс" существует, то я абсолютно не пойму, чего он хочет. Даже если он одинок, то его одиночество это наши страдания, а так дело не пойдет. Ему нужно найти вавилонскую шлюху его уровня. Пусть почувствует себя счастливым.

Сэм смеется, ему нравятся мои рассуждения, но он и не собирается меня отпускать.

- Давай дождемся, чем это все закончится, а потом и решим, что делать дальше, - говорит он.

- Это я чувствую не закончится, - вмешивается в разговор труп-доктор, и я вижу его сонные глаза. Он второй человек, кто спал на червивом диване. Сэм и глаз не сомкнул. Он стоит над нами и смотрит на реку. - Там загнулся бомж. Его съела чума, и нам нельзя здесь оставаться. И если нас не накроют копы, или не подрежут сталкеры, то у нас есть реальный шанс сгнить от чумы. Нужно идти в морг, там намного спокойнее, и ни одна зараза не проникнет в стены моего заведения. И как я только согласился идти с вами?

Наш размеренный разговор перекрывает вой сирен, и с моста на нас направляются лучи прожекторов. Знал... я так и знал. Бомжи разбегаются в стороны, но несколько выстрелов сбивают их на землю, и остальные людоеды замирают на месте. Я ничего не вижу, и так замираю с пригоршней воды в ладонях. Мистер Борге приставляет руку к бровям и пытается рассмотреть сколько там легавых.

Свет бьет в глаза. Мы на берегу, как на ладони.

- Эй, выходи малыш! Мы видим тебя!

Лучи прожекторов направлены точно на меня, и я кожей чувствую, как все пушки этого города направлены мне в сердце. Я трогаю шрам на животе, и вспоминаю одну волшебную пулю в ноге, и вторую как раз в животе. Понимаю, что с одной в брюхе я справлюсь, но что будет если сотня таких игрушек пронзят мою плоть. Я буду обездвижен.

Вам меня не взять!

Это я кричу и чувствую себя Клинтом Иствудом, из ковбойского фильма. Во мне столько отваги и мощи, что умереть это значит жить дальше. И тут же очередь из нескольких стволов рассекают окраину Блэктауна. Я взлетаю в воздух, и думаю, что научился летать. Но это только крепкие руки мистера Борге откидывают меня в воду. И я оказываюсь за пять метров от берега. Две секунды свободного падения, ветер в лицо, и снова полное одиночество среди ночи.

- Плыви, - кричит мистер Борге, и пуля пробивает его грудь. Он закрывает рану и бежит к мосту. Выстрелы продолжаются, но я не могу даже пошевелить конечностями. Я смотрю на этот театр смерти, и выползаю на берег. Это все из-за меня. Сэм забегает в воду и толкает меня обратно на глубину.

- Плыви, ты знаешь, куда тебе идти. И не думай о нас, мы еще встретимся, старого Сэма, не так-то просто свалить.

Пули рассекают воду.

Но...

- Никаких "но", греби давай и потом отомсти за нас "Ноксу".

Лучи прожекторов проносятся по водной глади, звук сирены начинает растворяться в выстрелах, а бомжи обезумев от страха карабкаются по опоре моста и жаждут крови легавых. Я больше не смотрю на этот ужас, а загребаю воду под себя, и плыву на огни города. Далеко. Несколько десятков километров, но усталость это синоним храбрости. А храбрости к чертям собачьим не осталось ни капли. Копы никогда не оставят меня в покое, пока я лично не прикончу последнего из них.

В голове возникает резонный вопрос, что нужно сделать там, чтобы попасть в город вечной ночи легавым. Редкостное западло!

Я плыву, и шум воды полностью поглощает еще творящийся ужас на берегу. Я останавливаюсь, чтобы перевести дыхание, и вижу, что несколько машин легавых отъезжает. Вероятно они хотят перехватить меня на том берегу. Но выстрелы продолжаются, хоть я их и не слышу. У мистера Борге пробита грудь. Бедный труп-доктор, он спасал мою жизнь уже во второй раз. Я почему-то уверен, что для него это конец. "Нокс" не вернет его на самое начало, он не проживет еще раз этот же самый ужас...

Ногу сводит судорогой так неожиданно, что я глотая воду ухожу на дно. Надо мной шевелятся, как живые, фиолетовые облака...

*

В комнате полно пыли и темно; здесь давно не убирали и вещи уже забыли свое истинное место. Шкаф раскрыт, из него торчат куски одежды, на книжных полках толстенный слой пыли, занавески закрыты, чтобы не пропускать свет, это похоже на склеп. Все как в триллере.

Свет ее так тревожит. Она стара, и она умирает. Эта кровать у стены больше теперь похожа на усыпальню. Долго и так мучительно умирает чернокожая женщина. Ее глаза впали, щеки и лоб изрыли такие глубокие морщины, что кажется, будто этой женщине не меньше сотни лет. Но кто знает, что ей всего лишь пятьдесят.

- Тревис, мне нужно мое лекарство, - говорит она мертвенным, еле живым голосом.

Тишина.

- Тревис Борге, ты слышишь свою мать, мне нужно мое лекарство! - повторяет она и в ее интонациях чувствуется злоба. Она так больна, что ей самое время быть злобной морщинистой старухой. Она зовет сына, хоть он слишком плохо к ней относится. Маленький чернокожий ублюдок совсем забыл свою мать - в комнату никто не заходит.

Тревис стоит за дверью и прикрывает раненую грудь. Он не знает откуда взялась эта кровь, но он чувствует, что что-то происходит с ним. Мысль об убийстве своей матери, перекрывается собственной болью в груди. Что-то шевелится там в нем, он это чувствует.

Он ничего не понимает.

- ТРЕВИС!!!!!

В комнате воняет затхлостью, и болезнью. Так пахнут пропитавшиеся мочой простыни, лекарство и пот старого тела. Его мать не разрешает открывать окно. Слишком много света, и слишком шумно. В Калифорнии, всегда слишком шумно. Она ненавидит этот город, она ненавидит ток-шоу, ненавидит почтальонов, что приносят дурные вести, ненавидит страховых агентов, что зачастили к ней она ненавидит своего сына за его медлительность. Проклятый Тревис!

Тревис стоит с лекарством на подносе и стаканом воды. Его трясет, и он ощущает себя действующим лицом кошмарной постановки. Франс Кафка пишет новый роман, где в главной роли Тревис Борге. Он входит и смотрит на мать.

...скальпель, трупы... кто понимает, что здесь происходит?

- Ты заляпал соусом рубашку, вытри немедленно!

- Мама это кровь, и я не знаю откуда она взялась...

- Ты хочешь меня испугать? Давай мое лекарство противный мальчишка, я рожала тебя в муках зубами грызла пуповину, и кормила грудью. Ты высосал из меня всю жизнь, и ты пугаешь свою мать!!! Я тебя ненавижу!!!

- Но мама...

- Я ненавижу тебя чернокожий ублюдок!!!

- Ма...

- Ты хочешь моей смерти! Ты хочешь меня убить...

Он подает матери лекарство, и приподнимая голову с подушки вливает ей в рот. Тревис Борге - молодой чернокожий парень, смотрит на подушку, как на что-то странное и ему кажется, что это единственный выход...

Она была больна, у нее отнялись ноги, и она все время жаловалась. Она жаловалась каждый день. Она допекала меня, и растягивала мои нервы как струны. И однажды я не выдержал. Я больше не смог за ней ухаживать. Я не выдержал и накрыл ее подушкой. Я был намного слабее, чем сейчас, но я с ней справился.

... выход, что все станет лучше!

- Мама, ты ведь знаешь, что я тебя люблю! Ты должна это понимать!

Выпив лекарство она закрывает глаза, а Тревис поправляет подушку. Он знает! Он знает, что все изменилось. Ему снился сон сегодня ночью, будто он попал в город, где никогда не светит солнце, где вечная ночь, и где он разрезал скальпелем собственную мать в секционной. Этот страшный сон прилип к нему как паутина и он никак не может сорвать его.

- Мама я люблю тебя, и ты это знаешь!

Боже дай мне терпения, думает он и пуля в его груди замирает. Боль отпускает

- О, Тревис, - ее разум на миг проясняется, и прежде чем забыться она говорит, - мой маленький мальчик заботится обо мне, я так счастлива. Когда я увижу бога, я скажу ему, что ты самый лучший ребенок на свете.

Он вздыхает, и сон приснившийся ему, не кажется таким страшным.

- ТРЕВИС, ЗДЕСЬ СЛИШКОМ ХОЛОДНО!!!!!!!!

Кровь шипит на краю пулевого отверстия и испаряется.

Боже дай мне терпения на еще один день...

*

Я выплываю на берег и речная вода "Слезы тряпичной куклы" исторгается моим организмом вместе с зеленой дрянью, что паразитом сидит в моих кишках. Мне так плохо, что нет времени думать, что происходит на том берегу, и сколькими новыми трупами пополнятся "Сады отчаяния". Мне так хочется, чтобы мистер Борге и старый седой Сэм были живы. Ведь у меня так мало осталось близких людей.

Я потерял Катрин! Я потерял Скольда! И почти потерял свое прошлое - мой маленький мирок, что остался там и вместе с памятью, перешел в воспоминание в этом месте. Городе вечной ночи.

Холодное, совсем негостеприимное место похожее на заброшенный пляж, с несметным количеством мусора, битого стекла и останков крыс. Их здесь целая тьма. Каждая крыса готовая умереть по команде "Нокса" приползла в это место и отдала свою жалкую душонку в руки создателя. Невыносимый смрад стоял до такой степени, что я готов был блевать даже с пустым желудком. Полуразложившиеся твари отдали свои тела на растерзание белым и упитанным червям, что ползали по мягкости их шкурок и поедали теплое, подгнившее мясо. Кладбище грызунов. Не меньше.

Я выхожу на сушу, и мокрая одежда обвисает на мне как балахон. С меня течет, а я не замечая ничего иду по останкам крыс. Слишком все странно, чтобы быть правдой. Ни одной живой души. Мертвая тишина. Впереди широкий забор, за которым виднеются дома, норы, клоповники, ночлежки. Огни фонарей освещают улицу, но к этому захоронению доходят лишь слабые отсветы ламп и фиолетовых облаков, от которых и так слишком все пасмурно.

- Как тебя зовут?

Я слышу этот голос за своей спиной, такой странный, божественный. Но мне так тяжело оборачиваться, ведь ноги прилипают к песку. Но голова тянет за собой шею, а та и все тело; и я уже смотрю на человека, что стоит в отсветах фонарей. На нем серая одежда до самых пят, больше похожая на одежду нищего. Его длинные прямые волосы спадают на спину, бородка ровно подстрижена, а печальные глаза смотрят прямо на меня.

- У тебя есть имя?

Нет, отвечаю я, зови как тебе нравится.

Я видел его во сне. Кажется это он! Я абсолютно ничего не понимаю. Абсолютно.

- Значит это вещь специально для тебя, - произнес он и вытащил из-за спины что-то круглое. В темноте я сразу и не уразумел, что это плеер. Наушники болтались на проводе, и почти касались песка, по которому, когда-то бегали грязные крысиные лапы.

Мне это не нужно!

- Эту вещь я принес оттуда!

Я подхожу к нему ближе и вижу знакомые очертания устройства. Незнакомец открывает крышку, и я не могу оторвать взгляда от черного диска с красной розой. Depeche Mode "Violator". Мое дыхание перехватывает, и я хочу узнать откуда у него это. Он повторил лишь то, что сказал пять секунд назад:

- Эту вещь я принес оттуда, и она мне оказалась не нужна!

Мои руки трясутся, и я принимаю его подарок.

Совсем недавно я потерял такую вещь здесь, говорю я и задыхаюсь от эмоций.

- Я знаю, "Нокс" предложил мне ее, и сказал, что она принесет мне удачу. Эта музыка мне кажется немного скучной, я предпочитаю классику - Рихарда Вагнера и Моцарта... "Нокс", он показывал мне твой портрет на входе, я должен был найти тебя.

Он сам предложил это?

- Я должен отвести тебя к нему.

Где он?

- Совсем рядом, тебе даже не удастся устать.

Тогда почему его копы хотят меня убить?

- Это не его копы, запомни это! Им нет дела до "Нокса", ты - это их личная месть.

Но фоторобот... он звал меня!

- Кто-то слишком много спекулирует именем "Нокса" в этом городе.

Кто он, "Нокс"?

- Ты ведь не веришь в него?

Нет!

- И он очень несчастен, что город, который он создал теперь ему не принадлежит. В городе каждый сам за себя!

Я не верю ни единому твоему слову, тебя послали копы! Я слаб, но вполне справлюсь с тобой.

Все что мне нужно, это наброситься на него и разузнать что мне надо. Поверженный, он будет более разговорчивым.

- Ты ведь хочешь выбраться...

Но я не слышу его, а бросаюсь и валю его на землю. Где это чудовище, кричу я, откуда у тебя мой плеер. Ты сталкер и вытащил это из мертвого "Асфальтированного рая". Решил этим купить...

Я говорю эти слова и понимаю, что все это во сне. Мои губы смоченные гниющей водой "Слезы тряпичной куклы" произносят эти слова. Холодные волны омывают мое тело, я выброшен на берег, и во рту вкус речной воды. Ногу сводит судорогой так неожиданно, что я глотая воду ухожу на дно. Надо мной шевелятся, как живые, фиолетовые облака... Я вспоминаю это и смотрю на сушу. Там и впрямь целая орда мертвых крыс. Я поднимаюсь на ноги и смотрю вокруг себя. Но незнакомца я не вижу. Жалкие огни фонарей дают тусклый свет, но его достаточно чтобы понять, что я один на этом берегу.

"Слеза тряпичной куклы" разделяет город пополам. В той части города, откуда меня принесло, находятся район пустых домов, морг и клуб, а в этой части города находится моя старая добрая нора, и мне очень хочется, чтобы я не увидел ни Скольда внутри, ни Вили на моей подстилке. Как мне этого хочется!

Я мокр как и во сне, я устал, и вижу на земле только чьи-то следы, среди крысиных трупов. Иду вдоль берега, и хочу скорее попасть домой. Я так давно там не был, и так соскучился по Катрин. Я уверен она меньше всего изменилась за это время. Огни домов в которых живут граждане "Нокса" горят через один, но я даже в темноте найду путь в свой район.

Но я останавливаюсь и меня пронзает буквально изнутри. СОН!?! Я видел сон с незнакомцем? Снов не существует, все это знают. И бегу к чертовой матери на то самое место, откуда меня вынесло. Плеск воды. Вот здесь меня вынесло. Вот чьи-то следы. Да, мать его! Вот вмятина на земле, здесь я повалил его, повалил незнакомца в сером, потом я ничего не помню. Я осматриваю песок, роюсь в тушках крыс, режусь об ракушки, но нахожу все-таки что искал.

Плеер накрытый небольшой кучей песка. Он забился в наушники, он сыпется из всех щелей, но это мой плеер. Точно, я помню как тогда, когда оставил его на кровати рядом со спящей Натали. Мертвой Натали. Свободной Натали.

Значит все не сон. Значит незнакомец был. Но я больше ничего не помню. Я прижимаю плеер, как что-то слишком родное, и проверяю его содержимое. Диск на месте. Мне больше ничего не надо, и я только кричу на этом кладбище мертвых крыс: ты где, ты где?

Но это глупо, если знаешь, что тебе не ответят!

*

Я НЕ ОБРЕЛ СЕБЕ ДРУЗЕЙ \ НЕ ПОТЕРЯЛ СВОИХ ВРАГОВ \ МНЕ КАЖЕТСЯ Я СТАНУ ЗЛЕЙ \ В БЕЗУМНОМ МИРЕ ДУРАКОВ...

Кто-то листает толстую тетрадку и читает стихи. Темно, давно уже ночь, но глаза привыкли...

*

Катрин сидит на моей подстилке поджав под себя ноги. Нора также пуста, как и когда-то Катрин готова, я уверен в этом. В ее прекрасном рту находится пистолет. Оральный суицид во всей своей красе. Это так возбуждает, как она держит ствол во рту, и хочет нажать на курок. Она в плаще, на полу начатая бутылка джина, ее трясет, а мне хочется плакать. Куда катится этот мир?

Катрин, что ты делаешь?

Она поднимает на меня свои глаза, ее волосы растрепаны, но она вытаскивает пистолет изо рта и произносит слабо похожую на человеческую речь:

- Скольд бросил меня, малыш! Он оставил меня гнить...

Я видел Скольда, он больше не с нами!

- Он оставил меня в норе и сказал, что больше не любит меня! - говорит Катрин и прижимает пистолет к груди. - Я хочу умереть малыш, помоги мне! ТЫ ведь можешь.

Не говори глупостей, успокаиваю ее я и забираю из ее рук пистолет. Я сажусь на свою подстилку и ностальгия раздирает меня на части. Я прижимаю Катрин к себе и шепчу ей на ухо, что не брошу ее.

Вранье!!!!!!!!!

Обещание данное Натали...

У меня никого не осталось в этом городе, Катрин! Мы пришли в этот город такими одинокими, но Скольд скрасил твою печаль, а меня вы приютили как брата! Мы слишком долго были вместе, чтобы совсем не заметить, что в "Ноксе" наступили тяжелые времена. Скольд хотел меня убить!

Она обнимает меня за плечи, плачет и я плачу вместе с ней. Наши слезы текут по щекам, а пистолет упирается мне в живот.

- Я хочу умереть малыш!

Ты можешь начать все сначала - это не гарантия.

- Почему тогда тебе везет в этом?

Мать твою, это несчастье знать прошлое! Неужели ты это не понимаешь?

Она молчит, а потом поднимает на меня свои водянистые от переживаний глаза и спрашивает:

- Ты голоден? У меня есть пол бутылки джина и два гамбургера.

Через минуту мы едим, то что есть в нашей норе, а после сидим в тишине. Это похоже на триллер, когда тишина сменяется сценой действия. Так вот, что я хочу сказать себе - я очень боюсь сцены действия. Катрин сильна, но я тоже многому научился во время их отсутствия. Она снова подсаживается ближе ко мне и заворачивается в плащ. Ее спина такая прохладная, от нее пахнет помадой, но я не чувствую в ней тепла. Я так давно хотел тепла.

Катрин холодна, как и я.

А Натали давно уже свободна! Если свобода уместна в "Ноксе".

Ты не думала, что такое "Нокс", спрашиваю я у Катрин.

- Аквариум! Да, аквариум, в котором мы как золотые рыбки, размножаемся, питаемся, гадим и умираем, а потом к нам подсаживают новых рыбок. И все начинается с начала... Что будет со мной?

Ты о чем это?

- Ведь я не смогу прожить в городе без Скольда!

У тебя есть я! Раньше вы кормили меня, теперь пришла моя очередь что-то сделать для вас. Точнее для тебя! У нас есть нора, у нас есть пистолет, в конце концов, все будет так же, как и прежде, только на этот раз без Скольда.

- Я все равно хочу умереть!

Нет! Хоть вы и пришли в "Нокс" вместе, выйдете вы из него из разных дверей. Скольд нам больше не нужен.

- Ты кажешься таким повзрослевшим, что я больше не узнаю тебя!

Вы сами оставили меня в "Асфальтированном рае"!

- Так было лучше для тебя! Это способ выйти из-под нашей опеки. Иначе в этой длинной-длинной жизни тебе было бы очень плохо.

Извини Катрин, но эта длинная жизнь скоро подойдет к концу.

- Ты о чем?

Скоро мы выпустим воду из этого аквариума, и рыбки станут свободными. Мы все спим и нам снится сон! Старый Сэм мертв, мистер Борге мертв, Скольд мертв, Натали мертва, и даже моя память начинает отмирать. Я живу только настоящим этого чертового города.

- Тогда что мы будем делать?

Ты, ничего! А я пойду искать того, кто знает ответы на мои вопросы.

- Я пойду с тобой!

Нет, когда я вернусь мы станем лучшей парой в этом городе, а потом выйдем отсюда с высокоподнятой головой. И я буду любить тебя как никогда не любил Скольд! Ты должна мне верить!

Катрин смотрит на меня, как на что-то странное, и я очень хочу, чтобы моя ложь, что я только что сказал, не открылась. Эта неправда поможет продержаться ей достаточно долго, как батарейка "Энерджайзер", чтобы совсем не зачахнуть и не покончить с собой. Я помещаю пистолет в свой карман, поправляю пиджак и смотрю в глаза Катрин, а потом целую ее в губы, да так сильно, что огонь в ее глазах разгорается до пожара.

Что мне стоит влюбиться в Катрин? Она достойна того!

Но, кажется, мне не везет с бабами в этом городе.

Ее дыхание учащается и она обхватывает мою шею руками и покрывает поцелуями щеки, лоб, нос, губы. Я наверное весь в помаде, но это не имеет значения. Я чувствую ее грудь, которая от учащенного дыхания так часто прикасается к моей груди. Но мне вспоминаются формы Натали, и становится так тошно, что я не соображая ничего, целую Катрин в шею и произношу имя моей покойной шлюхи.

Но Катрин либо ничего не слышит, либо делает вид, что не слышит. Она отстраняет меня и говорит, что мне пора. Я встаю, смотрю на свою родную нору, смотрю на Катрин, и слезы в моих глазах еще не высохли.

Просто жди меня!

Она послушно кивает головой и тоже встает чтобы проводить меня.

Меня не будет сутки, может двое, но ты будь здесь и никуда не уходи, говорю я Катрин. Я вдыхаю напоследок запах нашей помойки, смотрю на смятую постилку на полу и выхожу прочь. Ночь принимает меня снова и всегда. Вы верите мне?

*

Объявление написанное детской рукой: МОЙ МАЛЕНЬКИЙ ПУДЕЛЬ СБЕЖАЛ ИЗ ДОМА! Я ВНОВЬ ПЛАЧУ, КОГДА ВИЖУ ЕГО ВО СНЕ, ПОЖАЛУЙСТА, ЕСЛИ КТО-ТО ВИДЕЛ ЕГО ВЕРНИТЕ ЕГО МНЕ. Я ТАК НЕСЧАСТНА... Детской рукой внизу дорисована собака. Неумело, с кривыми лапами и непропорциональной фигурой, но так искренне.

*

Я иду по городу. Его улицы так похожи друг на друга, его дома такие неразличимые, что становится непонятно, неужели у "Нокса" такая бедная фантазия. В городе нет солнца, он не дорисовал его, или подумал, что солнце это слишком большая роскошь. В городе одна река, что разделяет город тремя изгибами на две части. В городе творятся преступления, а копы гоняются за одним единственным человеком. В городе полно секса, но от вавилонской чумы умирают только бомжи и наркоманы. А еще в городе так мало любви! И неужели, чтобы узнать, что такое любовь, кто-то должен умереть!

Это все большие глупости в моей голове.

Я вспоминаю Натали, и одинокую Катрин, что ждет меня в норе. Это все похоже на романтическую грязную историю, которую пишут задом наперед. Где самое плохое бывает в конце, а начинается только с хорошего.

Навстречу мне идут люди, но у меня нет желания с ними здороваться, и желать им хорошего дня. Я проклят, и я проклинаю все, что здесь происходит. Много людей ходят по улицам, и я думаю, что им самое место в морге. Вот просто так подумал! Я иду и принюхиваюсь к запахам, незнакомым пульсациям этого города, чтобы знать где искать того незнакомца в сером, ведь я уверен на 100% что он здесь. Кто-то дерется, дубасит прохожего, но кого это волнует, если даже мне нет до этого дела.

Я вижу человека за углом дома и он так незаметно мне подмигивает. Он не похож на педика, который себе снимает партнера на ночь, но что-то странное в нем есть.

- Иди сюда! - шепчет он и опасливо заглядывает мне за спину. Будто так кто-то есть.

Я оборачиваюсь и иду за угол. Пистолет в кармане придает мне уверенности. Человек в вязаной шапочке с кривым носом, и гнилыми зубами стоит прижавшись к стене и роется в карманах пальто.

- Я Феликс, и я хочу познакомить тебя с хозяином "Нокса"! Идем со мной.

Ничего не успеваю ему сказать, а как-то заворожено иду за ним. Молча, и просто смотрю ему в спину. Он ведет тихими улочками, ночь скрывает странность всего этого мероприятия, но мне уже совсем не страшно. Просто стрелять в спину намного удобнее, чем себе в голову. Я успеваю устать, ведь мы идем так долго.

Мы выходим к особняку.

Большому особняку, которого я никогда не видел, и о котором мне не рассказывал Скольд. Это святилище ужаса похоже на домик эльфов: с резной красной крышей, витыми рамами окон, зеленой дверью. Слишком сказочный, чтобы быть настоящим. Слишком!

Здесь живет хозяин "Нокса", спрашиваю я.

- Точно малыш, иди вперед! - он пропускает меня, и я поднимаюсь по ступенькам и открываю парадную дверь. В холле темно, и только ночник под потолком, слегка разбавляет полный мрак комнаты. Стены окружены мебелью, картинами, занавесками в классическом стиле. А напротив меня, где-то вдали комнаты в кресле сидит пожилой старик, держащий на коленях мальчика и гладящий его по белой копне волос.

Ты не похож на "Нокс", говорю я. Дверь за мной закрывается, и я навсегда забываю кто такой этот Феликс. Мне все равно не понравились его зубы. Старик в кресле молчит, только шевелит желваками и гладит мальчика по голове, нежно целуя его в лоб. Что за гребаное извращение?

- Иди наверх! - говорит старик, и я оставляю его и заложника старческой похоти снова одних. Поднимаюсь по лестнице, которая от каждого моего шага скрипит отдаваясь шумом кажется по всей усадьбе. В доме тишина и полный мрак, но каждый в городе так привык к ночи, что даже в чернейшей тьме всегда можно различить контуры предметов.

Этаж уходит длинным коридором вперед, всего лишь с тремя дверьми.

Нокси-детка я здесь!

Никто не отзывается, и я достаю пистолет. Это ловушка, я уверен в этом, и мне даже не интересно. Пол скрипит, я слышу сладострастный стон мальчика от прикосновений старика на первом этаже, и вдруг резкий свет напрочь стирает все образы и звуки. И коридор загорается ярким огнем. Несколько ламп похожих на рыбьи глаза светят, будто призывая к какой двери идти. Самый яркий свет на двери N 3.

Я такой предсказуемый будь оно неладно, и толкаю именно ту дверь.

*

Двое шлюх шепчутся:

Наше мировоззрение рушится, и все из-за него! \ ...я хочу попробовать его тело на вкус, эти нарушители меня так возбуждают! \ Нелегальный секс, это все что у нас есть \ Вяжи крепче, и не дай ему сбежать \ Еще никто не сбегал от нас \ Он уйдет довольным \ Он не уйдет отсюда даже мертвым! Ведь так, наш маленький секс-раб? \ Пистолет, он хотел нас убить. Ха-ха-ха... \ Это был отличный план, это был самый лучший план! \ Он не приходит в себя \ Ты просто сука, ты разбила ему голову... \ Он оклемается, он сильный, я так часто видела его на портретах, что просто захотела его... \ Смотри, какой странный шрам на животе \ Дай проведу рукой \ Не трогай, мы начнем как договаривались... \ Он такой милый, посмотри на его мускулы... \ ...этот фильм будет пользоваться самой большой популярностью...

Тишина! Третий мужской голос говорит одну фразу:

Как только вы закончите с молокосом, позовите меня, мне есть что рассказать старому другу...

*

Свет - это боль! В "Ноксе" нет света, и нам не больно.

Я думаю о всяких глупостях. И это не правда.

Перед тем как увидеть эту комнату N3 меня садануло чем-то тяжелым. Я больше ничего не вижу...

Я на широкой кровати, пригодной только для жесткого порно, мои руки крепко привязаны к изголовью и меня распяли. Голова покоится на шелковой подушке, и это так легко. Из одежды на мне только трусы, что скрывают мои гениталии, и полная голова бредовых догадок. Я становлюсь жертвой секса. Комната переполнена всяким фетишем, начиная от вибраторов заканчивая экзотическими колпачками, и блестящей кожей наподобие всякого садизма. Ноги свободны, но от них совсем мало толку. Я пытаюсь вырвать руки, но шелковые платки надежно держат меня. Передо мной камера на треноге, но нет оператора. Куча проводов уходят за розовую стену.

Комната куклы Барби. Но самой ее нет. Только Кен, пришедший незванно на свидание.

На полу моя одежда, и тут я замечаю что дверь через которую попал сюда я, отворяется. И перед моими глазами предстает карлик. Маленькая женщина, грязная развратница снимающаяся в порно. В костюме зайчика. Какая прелесть! Лицо сморщенное как и у всех карликов, короткие ручки, и кривые ножки. Она так смешно ходит. Но шелковые платки на моих запястьях не дают мне смеяться. Еще чего.

Эй, ты кто, спрашиваю я.

-Посмотри какой он милый, - говорит маленькая шлюха за дверь, и теперь я еще вижу и вторую участницу этого фарса. Обычная женщина, похожая на сотню других, но имеющая в запасе силиконовых близнецов в груди и отличный зад. Они обе подходят ко мне - маленькая и большая. Садятся по разные сторону кровати, и начинают меня гладить.

- Не беспокойся, мы все сделаем сами!

Кто вы такие?

- Ах, да! Подружка Бэт и Карли! Приятно познакомится. Ты наш герой, и мы снимем тебя в нашем новом фильме.

А ну отвяжи меня вавилонское отребье, угрожаю я карликовой шлюхе, что лезет своей ручонкой мне в трусы. Он убирает руку, и косится на подругу.

Шприц с зеленой жидкостью сверкает в руке силиконовой принцессы, и она говорит также сладострастно:

- Это может быть по-хорошему и ты все увидишь и почувствуешь. А может быть и по-плохому, и мы вольем в твою вену тройную дозу цифрового шока, и ты станешь простой куклой, которой будет все равно крутить задом перед камерой или сдохнуть в канаве.

- Да красавчик, тебя все одно ищут легавые, и мы можем тебя им сдать...

По-хорошему, шепчу я и внутри меня трясет. Я вляпался в дерьмо, в полнейшее дерьмо! Как всегда.

- Вот и хорошо! Карли, через минуту начинаем. - Она подтягивается ко мне и целует в щеку. Ее духи пахнут мочой, она холодна как труп из морга, и она ничто, по сравнению с мертвой Натали. Объектив камеры уже нацелен на кровать, и Бэт снимает с себя всю одежду, оставаясь нагой. Она берет с полки какие-то вещички и бросает на кровать. Я же слежу за карликовой шлюхой! Карли направила объектив, навела резкость, и включила минутную задержку.

- Без дублей красавчик, все одним махом. Так клиенты любят намного больше. Если хочешь, можешь стонать, кричать это в порядке вещей.

Развяжите меня, мне некуда идти, вру я.

- Нет, нет маленький герой, ты сделаешь ножками топ-топ и мы не сделаем то, чего хотели. Тебя видел весь "Нокс", ты лицо N1, за порно с тобой заплатят кучу кредитов. Ты сделаешь нас богатыми, - Карли гладит меня по голове и тоже раздевается.

Мне противна эта мерзость: две голые бабищи, которые могут вызвать желание только у извращенцев, одна похожая на раздувшуюся куклу, вторая на детского пупса с вишенками груди и складками по всему телу. Но они обнажены и они жаждут меня.

Какое дерьмо!

Я герой! Я порностар!

- Десять секунд!

Они отходят за камеру и съемка начинается именно с меня. Я смотрю на них, а не в камеру, и хочу их убить. Но вначале себя, за то, что так лопухнулся. Они подходят ко мне и их голые задницы попадают в кадр, они виляют бедрами и говорят как бы друг с другом:

- Смотри Карли, он убежал от "Нокса", он убежал от легавых, но от нас сестричек-потаскушек нельзя убежать.

- Он такой милый!

Они садятся напротив меня и начинают ласкать. Сначала себя, а потом и меня. Бэт пальчиками щекочет мне пятки, плавно переходя к коленкам поднимаясь все выше, а Карли поглаживает мне грудь, и целует в шею.

Две холодные шлюхи! Они не чета мертвой Натали...

Их ласки переходят в более бурную фазу, и Бэт стаскивает с меня трусы. Я пытаюсь помешать ногами, но зачем? Есть ли смысл вырываться? В кадре я выгляжу слишком испуганным. Белье летит на пол, и мы все втроем нагие как младенцы, рожденные при порочном зачатии начинаем нашу безумную игру.

- Малыш не хочет нас?

- Он и впрямь малыш!

Они смотрят на моего спящего зверя, но моя рука все сильнее тянет шелковый платок у изголовья. Самое время освободиться. Шлюхи так шумно дышат, они так возбуждены, что не слышат звука трескающейся ткани. Я должен вырваться. Раз-два! Я тяну платок, я хочу свободу. Он еще слишком крепко держит.

Натали была лучшей из всех, и она мертва!

Карли залазит на меня сверху, и это мерзкое зрелище.

Я проклят ее похотью! Проклят одиночеством, мне так скучно с сестричками-потаскушками!

И тут моя рука освобождается, и я обвиваю ее шею своей рукой и целую. Карли, пока не понимает! Знаю, как это мерзко, как это ужасно. Я думаю о свободе, и в этом негласном поцелуе, я пробуждаю недолговременно спящую болезнь. Мои кишки наполняются зеленой слизью, похожей на кровь оборотня, и весь поток своей участи я вливаю в рот Карли. Ее глаза закатываются, но я не отпускаю ее, а даю ей все до последней капли. Наши губи неразлучны, Карли перед смертью это знает! Ее острые когти разрывают мне кожу на спине, но это так приятно, мать вашу! Мозговая рвота, отдала свой подарок карликовой шлюхе, ее внутренности полны моего проклятья. Когда стон и дыхание прекращаются, я все еще целую мертвую голую Карли, похожую на пупса и убираю ее руку из-за своей спины. Всю в крови. Руку!

Камера запечатлевает их последний фильм. Бэт захвачена происходящим, она еще не знает что произошло, и что ее подруга задохнулась. Она распаковывает резиновый чехольчик и говорит:

- Мы наденем на тебя эту штуку, по городу ходит чума!

Но мои глаза полны безумия, и я отпускаю Карли. Она падает на кровать, и из ее рта вытекает густая зеленая слизь. Вязкий кисель капает на пол. Кап-кап! Я развязываю вторую руку, и вижу, что яростный вопль Бэт толкает ее на меня, она бросает резинку и прыгает в мою сторону.

Свободен!

Я срываю подушку с места и кидаю Бэт в лицо. У меня есть две секунды. Там где лежала подушка, сияет хромированной сталью маленький, трехствольный дамский пистолет. Не знаю для какой цели!

Стоп! Я хватаю его и прежде чем меня сожмет в смертельной хватке Бэт, выстреливаю ей в горло. Выстрел запрокидывает ее голову назад, и все тело откидывает на пол. Я обнажен, камера продолжает снимать, но в комнате два трупа. Нет времени искать трусы. Это стало крутым порно! Я обещаю продолжение!

Дверь вылетает нахрен. И я смотрю во тьму коридора.

- Ну, что молокосос?

Я знал, что ты жив Скольд!

Он входит в порно-театр смерти и отталкивает ногой труп Бэт. Его лицо изуродовано, одна рука висит и не двигается, а во второй трость как у мистера Джекила. Он злобен, и боль сочится из его пор. Он смотрит на меня голого.

- Маленькие суки ничего не смогли с тобой сделать?

Не подходи Скольд!

- А что же будет? Я меняю тебя на свою свободу! На улицах фургон копов, ты лезешь туда, а я возвращаюсь в тот самый мир, из которого меня так нагло вытянули!

Копы сами по себе!

- Хм! - он смеется, но я уже не боюсь Скольда как когда-то, мне плевать, что будет с ним.

Я отомщу тебе за Катрин!

- Что ты сказал? - трость Скольда топорщится стальным наконечником, и я понимаю, куда она полетит через секунду.

Послушай меня Скольд: мы пришли в наш мир на планете Земля нагими, я нарушу правило "Нокса", я уйду из города вечной тьмы тоже нагим.

Он знает, что я сделаю. Я открыл им свою тайну очень давно.

- Не-е-ет! - он бежит на меня, но Скольд уже обречен. Он остается еще надолго в "Ноксе", а мне пора обратно, и я так хочу, чтобы я уже не вернулся.

Я вставляю в рот этот дамский пистолет, и совсем не думая нажимаю на курок. Меньше секунды. Запах пороха, все еще отдается в носу, и громкий выстрел, до сих пор стучит по черепу. Щелчок... удар бойка... выстрел. Во рту вкус железа, язык поцарапан о "мушку". Больно умирать. Больно просыпаться...

*

Так все и начинается. Я уверен в этом уже в какой раз:

Пустой автобус тянется по мертвой улице. Все в городе еще спят, но в салоне транспорта, держась за поручни, стою, я и она. Так было всегда! Я давно хотел рассказать эту историю.

Но меня жжет мое одиночество.

Так начиналось раньше. Теперь все, совсем по-другому.

По стеклу транспорта растекается огромное кровавое пятно, я лежу на полу, а в голове все еще кипят нагретые от выстрела мозги. Я понимаю где я нахожусь. Я вернулся. Будь оно проклято, если я снова не дома! Прощай детка "Нокс", мы больше никогда не встретимся! Гудение транспорта, это колыбельная города, мне так не хочется подниматься, а хочется уснуть и позвать свою мамочку - мою неродную мамочку и отчима. Мне кажется, что я все еще сжимаю дамский пистолет, но в моей ладони зажат поручень транспорта.

Сука, вернись!

Я еду домой.

Ты не можешь так поступить, я заботился о тебе! Ты так мне отплачиваешь ублюдок?

Город молчит, и я вижу это из окна. Нет никого! Людей, машин, жизни. Лишь светит солнце, играя лучами на влажном после дождя асфальте, и автобус катится ко всем чертям. Я поднимаюсь и бреду к водителю. Нет, я плыву к водителю. Меня почти несет. Но в кабине водителя никого нет!!! Руль крутится сам, выбирая траекторию для поворота, педаль газа нажимается и опускается сама, и мне что-то кажется, будто кошмар все еще продолжается. Я смотрю на себя в отражение грязного стекла и вижу, что я в совершенно другой одежде: в рваных джинсах, кроссовках и футболке. У меня не было такой одежды в "Ноксе". И не было такой одежды здесь!

Чего вы стоите, вы копы или нет! Он вышиб себе мозги, он снова ушел от вас!

Поднимаю футболку!

ШРАМ НА ЖИВОТЕ!

Мне просто нечего сказать. Запускаю руку за спину и нащупываю рану от когтей Карли. Нет! Все должно было исчезнуть: следы, боль, шрам. Но все на месте, и тогда я ничего не понимаю. Я тарабаню от удушья в двери автобуса, и хочу вырваться наружу, но пустой транспорт не реагирует на меня. Тогда я бью ногой по стеклу. Раз, два, три! Бью, пока крошка стекла похожая на россыпь бриллиантов не разлетается по полу. Прыжок! Это похоже на боевик.

Кочусь по асфальту, а автобус уезжает дальше. Это тоже как в кино!

В городе солнце, но в городе нет ни души!

Мне остается бежать к себе домой. Нора навсегда осталась в "Ноксе", а я бегу к моим приемным мамочке и папочке в большой дом. Улицы пусты и я не замечаю, как кварталы с молниеносной быстротой сменяют один другого. Когда я вижу наш дом, то остальные кажутся могильными холмами. Серые, без источников света и какой либо жизни. Тишина. В моем доме горит свет, точнее там исходит свет от телевизора, который смотрит отчим. Мачеха и отчим не спят.

Он убил этих шлюх! Возможно они не поделили проценты! Объявите всем, что мы искали его за порнобизнес...

Наш дом не огорожен заборчиком, как у всех соседей, почтовый ящик забился мертвыми птичками, ведь в него не кладут свежие письма, а дом, этот старый дом похож на приют для нищих. Билл и Полли не тратятся на его благоустройство, и даже после своей смерти, они не завещают его мне, а отдадут адвокатам, чтобы те расплатились им по долгам. Они не любят меня. Нет не так! Они любят меня по-своему!

Как ты мог ублюдок?

Я распахиваю дверь, на которой прикреплен зеленый венок из хвои и вбегаю домой. Все как всегда: орет телевизор в прихожей, с кухни доносится шум плиты, и я будто и не уходил. Никогда! Гостеприимство обволакивает меня всего.

Билл, что происходит?

Он сидит в майке на диване и цедит пиво. Толстый, с худыми ногами в трусах, он поворачивает ко мне голову, и размеренно пьяным тоном кричит:

- Я тысячу раз просил называть меня ПАПА!

Да, папа, говорю я.

Я слушаюсь его! Его нельзя злить, когда он пьет.

- Ты вернулся из колледжа? Иди, делай уроки!

Папа, что случилось, где наши соседи?

- Я сказал быстро наверх, только вначале иди и поцелуй маму!!!

Мне нечего на это ответить.

Ты ведь вернешься, молокосос, и тогда я буду приканчивать тебя тысячи раз, и ты пожалеешь, что когда-то нашел себе теплое место на подстилке...

Я послушно захожу на кухню. Мачеха в бигуди, запахнутая в халат что-то колдует над плитой. Воняет печеными помидорами и зеленью, из кастрюль исходит удушливый смрад всяческих яств, которыми пичкает меня мачеха. Стол за ее спиной измазан кровью, и только сейчас в ярких красных красках я вижу трупик индейки, располосованный, изувеченный и вскрытый вдоль и поперек. Ее внутренности вывернуты безжалостной рукой кухарки, печень и сердце маленькими комками лежат в блюдце, а голова птицы смотрит на меня с большой тарелки с потрохами. Для мертвой птицы уже уготована усыпальня. Горячая духовка, больше пригодная для сжигания трупов. Хотя так оно и есть.

Привет Полли, говорю я и она поворачивается ко мне.

- Малыш ты уже вернулся из колледжа? - она целует меня в лоб и дает попробовать в ложке соус на вкус. Она дерьмово готовит, но я не могу ей этого сказать, иначе потом Билл оторвет мне яйца. - Мы должны хорошенько приготовиться ко дню благодарения, и помолиться за наши грехи!

Полли, почему в городе никого не осталось?

- Иди наверх в свою комнату и делай уроки! К тебе скоро придет Дейзи, - говорит она, и продолжает заниматься стряпней.

Но!

- И никаких "но", иди в свою комнату я сказала!

Я волочусь по коридору мимо Билла, и иду по ступенькам в свою комнату. Дом милый дом, я снова как и раньше хожу в колледж, у меня есть Дейз, и меня усыновили Билли и Полли. Сколько же это было лет назад?

Дейз?!?

В комнате все как и раньше: кровать, полка с книгами, под ней стол с лампой, над потолком модели космических кораблей, пластмассовый трансформер на шкафу. И маленький сувенир.

Стеклянный шар на подставке внутри которого находится маленький город. Тоненькая речушка разделяет город на две части тремя изогнутыми поворотами, а если потрясти шар то он станет мутным и на время ничего не будет видно. Это так получается ночь! Хорошая игрушка, только я не помню кто мне ее подарил.

Я падаю на кровать и смотрю на потолок. Он разрисован подстать космосу. Куча звезд, пульсаров, метеоритов, созвездий и галактик. И слегка пошатываются от сквозняка космические корабли. Я беру фотографию в рамке с тумбочки и рассматриваю ее. На ней я и она. Дейз! Черная рамка так подходит нам. Мы фотографировались давным-давно в парке, когда желтая листва осыпалась нам под ноги, мы целовались и казалось мир никогда не разлучит нас. Дейзи в своем сером пальто, а я в дешевой спортивной куртке. Билл никогда бы не дал мне лишней сотни баксов на шмотки. Но Дейз, меня любит по-другому!

Я так устал от "Нокса", что засыпаю и вижу сон. Почти сразу! Настоящий сон. Я вижу там свою собаку, когда мне ее подарили на день рождения в семь лет. Глажу ее по лохматой шерсти, она радуется и кружит вокруг меня. Мне так хорошо. А где-то вдали пьют мартини Билли и Полли. У него еще нет такого большого живота, а Полли даже сущая красавица. Я так счастлив ребенком.

А позже собаку убили!

Когда я просыпаюсь от удара по лбу, картинка сна еще не проходит, и кажется будто сон продолжается. Я вижу над собой отчима с газетой и Дейз! Он не доволен.

-Я же сказал заниматься уроками, - говорит Билл, - а ты уснул! К тебе Дейзи! Поднимай свою задницу с кровати и встречай как следует гостя.

Я выслушиваю его и во всем соглашаюсь. Отчим уходит из комнаты хлопая дверью, а я смотрю на Дейз! Я не видел ее столько месяцев, но лица ее так не забыл. Ни одна самка "Нокса" не смогла этого сделать. Совратить меня! Высокая, стройная Дейзи, с белой косой, и светлой кожей. Ее зеленые глаза! Боже я тону в них. Она так и смотрит на меня!

- ТЫ не пришел на игру, - говорит Дейз, и от ее голоса у меня топорщатся волоски на коже, как она прекрасна, - я думала с тобой что-то случилось. "Лесные медведи" проиграли 5:0 гостям.

Я так соскучился по тебе, говорю я и тяну ее за руку к себе.

Она падает сверху ко мне в объятья, ее коса лежит у меня на груди. Я взахлеб целую Дейз, и не могу насытиться ее теплом и запахом. От нее пахнет цветами, пряностями востока и свободой.

Я не видел ее сотни лет!

Сколько же мы не виделись, говорю я вслух.

- Тысячу лет! - Шутит она, - со вчерашнего вечера! Где ты был? Я звонила тебе утром, твоя мачеха сказала, что ты ушел очень рано.

Гулял по городу!

- А Бетти Палмер выиграла кучу денег! Она хвасталась новыми туфлями...

Я снова ее целую, и запускаю руку под ее блузку и ищу замочек на лифчике. Я так устал ждать.

- Эй, не надо - они могут зайти!

Нет, никто не зайдет, я так давно тебя не видел, говорю я ей, и все-таки расстегиваю этот чертов замочек. Ее кожа так гладка, она так привлекательна в свои семнадцать. А я так глуп. Дейз смотрит на меня своими большими зелеными глазами, и ждет моих слов, она знает, что я ей скажу. У меня тоже зеленые глаза, но это совсем не важно, главное это она. От нее так сладко пахнет цветами, и в ее запахе можно утонуть. Если бы я предпочел умереть еще раз, то только в объятьях Дейз!

Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ ДЕЙЗ! Я покрываю ее поцелуями, еще и еще. Так много раз. Она ежится от моего горячего рта, но я не могу успокоиться. Когда не видишь кого-то слишком долго, все превращается в большой пласт времени без начала и конца. Хочется растянуть секунду до расстояния вечности. Попытаться.

Как же я тебя люблю!

Мы накрываемся одеялом, и кажется будто наше время не закончится никогда. Мы тонем в любовных ласках и я возрождаюсь вновь.

"...откуда этот страшный шрам на животе? - спрашивает Дейз и гладит его пальцем. Это всего лишь несчастный случай, не обращай внимания, говорю я и целую каждый пальчик на ее свободной руке. Ты стал другим! Тебя снова мучают приемные родители? - интересуется она. Не переживай Дейз, я просто устал, отвечаю я ей, все будет хорошо. Ведь по-другому не бывает!.."

Комната молчит.

Молчит Дейзи. Молчу я. Тишина. Что-то происходит, я чувствую это своими кишками, я всегда это чувствую, когда что-то случается. Дейз смотрит в окно, ее коса как раз между лопаток, зажав руки в замок за спиной она молчит. Это молчание меня убивает. Я стал плохим любовником, ведь меня не совратили вавилонские шлюшки?

Что происходит Дейз, спрашиваю я.

- Ничего, ты очень странный в последнее время!

Я вполне нормальный! А вот что с тобой?

- Со мной тоже все хорошо, - ее голос подрагивает, от меня ничего нельзя скрыть.

Это не ответ, ты что-то скрываешь!

- Нет ничего!

Тогда давай покурим, предлагаю я ей, и лезу под подушку за пачкой "Америкен легенд". На, держи сигаретку.

- Я бросила!

Что?

- Я бросила курить!

Слушай, ты молодец, я бы... СТОП! Иди сюда!

Дейз поворачивается ко мне, и от солнечного света я вижу лишь ее силуэт, которыми были полны некогда пустые дома "Нокса". Она смотрит на меня очень пристально, а причина в моей голове складывается в очень простую картину.

ТЫ БЕРЕМЕННА?

Дейзи дернулась, и я принял это за положительный ответ. Мир и в самом деле изменился вокруг.

- Я боялась, ты будешь кричать! Ты доволен? Что нам делать?

Мы что-то придумаем!

- Что именно - ты потащишь меня на аборт? Я не хочу, чтобы эту вакуумную трубку вставляли мне туда, и высасывали из меня плод. Я этого не хочу...

Значит ты хочешь оставить ребенка, спрашиваю я, и уже стою рядом с Дейз и обнимаю ее за талию, прижимаясь к ее теплой щеке. Что-то колотится внутри груди, что-то предостерегает об опасности.

- О чем ты думаешь?

Как давно Дейз? Как давно ты беременна?

-Давно, я не могла сказать тебе раньше! - еще немного и из ее божественных изумрудных глаз польются слезы. Она дрожит, и она думает будто я собираюсь ее из-за этого бросать. Как глупо! Я люблю ее, и она первая с кем я оказался под одним одеялом. И Дейз нравится приемным родителям.

Когда об этом узнают Билл и Поли, они меня повесят!

- Нам только по семнадцать лет, что с нами будет? - она дышит мне в шею, и крепко прижимает к груди. Я дышу в такт с ней, и думаю.

У нас впереди будущее!

- Нам не за что будет жить!

Мы уйдем из дома, и я найду работу.

- Мы еще учимся в колледже, и нам некуда идти!

Дейз! Я так люблю тебя. И мы будем любить нашего ребенка.

Моя комната больше не слышит ни слова. Тишина обволакивает нас, и только крепкие объятия лучше всяких слов говорят с нами. Внизу с кухни доносится крик Билла, этому пузатому снова, что-то не нравится, Полли пытается его перекричать, но бесполезно. Мы молчим, и скоро я стану отцом. Настоящим отцом, и уж никак не отчимом. Мы с Дейз обязательно обвенчаемся.

ЭЙ, ДЕТКА! ТЫ СКОРО СТАНЕШЬ КРУТЫМ ПАПОЧКОЙ, НАУЧИШЬ СВОЮ ДОЧКУ ОЧЕНЬ МНОГОМУ: ИГРАТЬ С ТРЯПИЧНЫМИ КУКЛАМИ, РАСПУСКАТЬ СОПЛИ ИЗ-ЗА ЖЕНИХОВ, МЕНЯТЬ ПРОКЛАДКИ И ЗАДЕРЖИВАТЬСЯ У ПАРНЕЙ ПОД ПРЕДЛОГОМ ЗАНЯТИЙ ПО МАТЕМАТИКЕ. ТЫ БУДЕШЬ ХОРОШИМ ОТЦОМ, НО Я ТАК СКУЧАЮ ПО ТЕБЕ! ДАВАЙ НАЧНЕМ НАШУ ИГРУ С САМОГО НАЧАЛА! ЭТО БУДЕТ ДРУГОЙ УРОВЕНЬ С МЕНЬШИМ ЧИСЛОМ ИГРОКОВ, С САМОЙ ЛЕГКОЙ СТУПЕНЬЮ СЛОЖНОСТИ, И У ТЕБЯ БУДЕТ ПОЛНАЯ ВЛАСТЬ НАД ВСЕМ. НИКАКИХ ВОЗВРАЩЕНИЙ, НИКАКИХ НАКАЗАНИЙ. ВСЕ ЭТИ ИЗВРАЩЕНИЯ ПУСТЬ ОСТАНУТСЯ В ПРОШЛОМ. ДАВАЙ ПОИГРАЕМ В "ЖИЗНЬ". И ЭТО БУДЕТ САМАЯ ЛУЧШАЯ ИГРА...

"Дейз уходит домой, а я остаюсь с мыслью, что скоро я стану большим и крутым папочкой. Я все равно ничего не понимаю. Честно, будь оно все неладно! Я все время возвращался сюда и чувствовал себя таким спокойным и счастливым, что уход обратно в "Нокс" превращал меня в зомби. Я хотел только смерти. Я занимался любовью с Дейз, я пил свои любимые коктейли в "Дарсти-Паб", я шлялся по городу и наслаждался светом. Слушал "Enjoy the Silence" Depeche Mode, и мне казалось, что все это никогда не кончится, и "Нокс" это больная выдумка режиссера, который решил снять триллер. Но что происходит сейчас? Дейз беременна, скоро день Благодарения, город вымер, и я ничего не понимаю. Я никогда ничего не понимаю, и эта мысль делает меня таким больным. И это самое большое дерьмо, когда чего-то не понимаешь. Я выскочил из "Нокса": я прострелил себе голову, я убил двух шлюх, я убил сутенера, я убил бомжа, я убил себя наконец уже неизвестно в какой раз. "Лесные медведи" проиграли 5:0, Depeche Mode выпустят новый альбом, Курт Кобейн на днях вышиб себе мозги ружьем - возможно парень отправился в город вечной тьмы, а еще мне семнадцать лет, и единственное, чего я не помню, это почему вообще оказался в "Ноксе". Я помню все, но не помню главного. Все знают: Катрин, Борге, Скольд, Сэм, Натали, братья Гримм. Все они знают за что в "Ноксе", я не знаю ничего. И это меня пугает. Я не хочу возвращаться обратно. Мне так хочется остаться дома навсегда...

Январь, 1995"

- Ты делаешь уроки? - в комнату заходит Полли, и я закрывают тетрадь, в которой оставил заметку. Она переоделась к столу в черное платье, сделала прическу и принесла мне костюм. - Переоденься и выходи к столу! Мы с Билли тебя ждем.

Иду мамочка!

Я сказал это так небрежно и бестолково, что Полли заметила это, и села на корточки. Она взяла мою руку в свою ладонь, крепко сжав и сказала:

- У тебя что-то случилось! Я это чувствую. Ты поругался с Дейзи? Она вышла от тебя бледная как смерть, да и на тебе нет лица! Что у вас произошло? Расскажи мне! Она красивая девочка и очень подходит тебе...

Полли я сейчас сойду вниз. Ты не против, если я переоденусь сам?

Она ушла вниз, а через секунду в одних трусах я рассматриваю в зеркальном отражении шрам на животе. Провожу пальцем по этому небрежному шву и вспоминаю, что было там. Старость приходит тогда, когда начинаешь разговаривать сам с собой, одиночество приходит, когда нечего сказать даже себе. Я молчу и смотрю на шрам. Одеваюсь в торжественное тряпье, что принесла Полли и выхожу к столу. Билли и Полли уже сидят за круглым столом, смотрят на меня, и приглашают сесть.

- Поблагодарим же бога нашего, за стол богатый на эти угощения, за год который мы провели благодаря вере, за терпение, которым нас наградил всевышний, и за счастье которое он нам дал. Дай бог нам троим здоровья, дай бог нам мира без войны, и дай нам силы противостоять сложностям. Аминь.

Ужин прошел без слов. Я ковырял вилкой мясо, крошил хлеб и ничего так и не съел. Мне все думалось о Дейз, и о том, как она там. Мне хотелось все покинуть, и вернуться в "Нокс" с Дейз. Я бы смог заработать там кредиты, и был бы счастлив; и ни одна самка не подошла бы ко мне ни на шаг. И никто бы не сказал, что нам только семнадцать лет.

- Ты ничего не ешь, ты что заболел? - спрашивает Билли. Его тарелка уже пуста, и он допивает второй бокал вина. В костюме он похож на Брюса Уиллиса в "Крепком орешке".

Меня тошнит и я устал, отвечаю я.

- Выпей воды, и съешь кусок этой драной курицы, иначе бог покарает тебя и наделит уродством!

Билли, можно я пойду наверх?

- ПАПА, называй меня папа драный щенок!

- Билл успокойся, - заступается Полли и этот ужин превращается, как всегда в настоящее дерьмо. Как всегда, слова исходят руганью, жесты трансформируются в обиду, а во всем виноват только я один.

Я посылаю это все к черту и выхожу из дома. Хочу погулять. Хочу узнать немного больше! У меня чешется шрам на животе, у меня в голове полный бардак, и еще я очень странно себя чувствую, будто беременность у меня, а не у Дейз! Меня тошнит. И у порога своего дома я блюю на коврик. Зеленая рвота впитывается в ткань, но кроме слизи похожей на кровь оборотня, остается еще что-то более страшное. Желтые черви. Как земляные, только желтые. Они шевелятся в рвоте, а секунду назад они были в моем желудке.

Я редкостный говнюк - наблевал перед собственным домом. Но мне до задницы. Становится легче. Хотя непонятно откуда взялись черви в моем организме. Не понятно все вокруг, будто игры "Нокса" продолжаются и сейчас.

Мне ни капли не страшно, я перестал всего бояться! Хоть я себе толком и не верю.

Молча шагаю пустыми кварталами. Брошены машины, открыты двери в домах, почта забилась письмами, но вокруг ни души. Может, началась война. Второй Вьетнам, и всех призвали воевать. Ничего не понятно. Уже у дома Дейз я стою под ее окном и ищу подходящий камешек, чтобы кинуть ей в стекло. Но кроме крышки из-под "Кока-колы" ничего не нахожу. Это тоже сойдет, и крышка набрав скорости летит в окно. Звук получился слишком слабым - захоти, Дейзи могла его совсем и не услышать. Но она выглянула. Раздвинула шторы и посмотрела на меня зелеными глазами. Махнула рукой: мол заходи! Я полез по стене, цепляясь за обвитый виноград, оперся о карниз. И сквозь стекло смотрел на Дейз.

Дышу на стекло и рисую сердце. Одним пальцем. Кривое получилось... Из красок у меня только одно дыхание. Дейз смеется, и я счастлив, что вижу ее улыбку.

Я сбежал подальше от дома - на меня снова кричали, говорю я ей.

- А мои предки смылись в Огайо! Я сказала, что плохо себя чувствую и осталась! - она открывает окно, и я залажу в ее комнату. Там куча плюшевых игрушек, она так их любит. На ее кровати лежит Сэлинджер "Над пропастью во ржи", а на тумбочке чашка с какао.

Ты отдыхала?

- Я думала! Мне не хочется этого ребенка! Ведь нам по семнадцать лет и это тяжело, я не смогу!

Дейз, мы что-нибудь придумаем, говорю я ей, и обнимаю.

- Нет это глупо, и мы оба виноваты. Ты не похож на папочку, а когда узнают что я беременна, меня выпрут из команды поддержки.

Я убью любого, кто косо посмотрит на тебя!

- Нет, ты пересмотрел фильмов. Это жизнь, и нам надо жить!

10 ЧАСОВ ВНЕ "НОКСА"...

Я люблю тебя Дейз, говорю ей.

- Я знаю, малыш, я знаю, - она вздыхает, но я понимаю, что ребенка у нас не будет. Я верю, что она делает это обдуманно. Я глажу рукой ее косу, смотрю в зеленые глаза и мы оба молчим. Долго. А потом Дейз говорит: - нужно найти способ избавиться от ребенка!

Нужно идти к врачу!

- Нет! Мой отец известный человек в городе, ему расскажут, что его дочка ходила к такому врачу. Ты должен! Ты обязан что-то придумать, ты виноват не меньше моего.

Я не умею принимать такие решения. Дейз продолжает смотреть на меня, а я отвожу взгляд. Чувствую себя виноватым, и готов сам признаться, будто это так и есть. Будто виноват только я.

Скажи Дейз, что будет с нами?

- Все будет хорошо, у нас впереди вся жизнь. Но сейчас нужно сделать именно это!

Я не смогу найти способ!

- Уходи, мне нужно побыть одной. Я устала и мне страшно.

Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ ДЕЙЗ!

- Я знаю малыш, я знаю...

Я стал книжным червем. Я стал букинистом.

Меня засыпало книгами, и я ищу то, что мне надо. Я не стану убийцей в очередной раз. "Нокс", это его проклятье. Он перенес свои игрушки в этот мир. Я ничего не понимаю, ничего не понимаю с самого начала этой истории. Как давно же она началась?

Куча книг, и я читаю.

Вскоре приходит Дейзи. Она только хочет одного, но я ничего не могу поделать. Ее спортивная форма прекрасна, ее длинная белая коса просто чудо, и я оказывается снова прогулял тренировку. Я ничего не понимаю. Она переживает за меня, а я до сих пор вне "Нокса", и я уверен, что я дома навсегда. Я совсем забыл, что в норе меня ждет Катрин, мертвый мистер Борге надеется на мою вендетту, а в "Ноксе" до сих пор ночь. Но ее больше нет и никогда не будет, теперь есть только Дейз, и я должен ей сказать.

Ты все еще хочешь этого? У тебя очень симпатичный животик!

- Ты смеешься, я скрываю его как могу, но мой отец, прозорливый старикан, и еще немного...

Не говори ничего, лучше подойди ко мне, прошу я.

Она подходит к моей кровати, а я достаю из-за столика двухпудовую гирю. Дейзи ничего не понимает, я читаю это в ее зеленых глазах. Но мне так хочется, чтобы ребенок не стоял между нами.

- Что ты придумал? - спрашивает она подозрительно.

Держи эту гирю долго, как только сможешь! Вот так, двумя руками и немного наклони туловище, объясняю я Дейз. Она не задает вопросов. Она понимает, что я хочу сделать.

Она послушно берет и с трудом поднимает эту тяжесть. И через десять секунд бросает ее обратно на пол. Вены на ее лбу вспухли и щеки залились краской.

- Думаешь это поможет?

Я вычитал, что тяжесть провоцирует выкидыш! Хватай гирю и держи.

- Я чувствую боль в животе.

Держи ее, и не отпускай!

Она послушна как никогда, я мне так больно смотреть на смерть моего не рожденного сына. Мне кажется будто под сердцем у Дейз сын. И он похож на меня. И пока его дыхание ничем не прервано.

- Я не могу больше! Так ничего не получится, - говорит Дейзи, и гиря с грохотом закатывается под кровать.

Дейз, давай оставим все как есть!

Она молчит и космические корабли под моим звездным небом над потолком плавно вращаются. Я смотрю на игрушку в стеклянном куполе - город поделенный речкой на две части - и думаю, что "Нокс" все еще зовет меня. Я хочу остаться здесь, но я кажется, растворяюсь и мой разум гаснет вместе с телом.

Не сразу. Постепенно. Через долгие годы.

- Это не поможет, ты слышишь меня...

Тогда идем в ванную. Из моей комнаты выходит дверь в мою собственную "джакузи": так я называл это корыто, в котором среди шампуня и мыла, я мечтал о счастье. Ванная слишком просторна, и Дейз чувствует себя сковано. Ее живот и впрямь выпирает, очень странно, что я не заметил этого раньше. Я смотрю из ванной на календарь над моим столом и вижу листок с датой 15 февраля.

Но я помню, что вернулся в день благодарения, а тогда был январь.

Я ничего не понимаю! Здесь хоть кто-нибудь понимает?

Я набираю горячую до жуткого пара ванную воды и помогаю влезть в нее Дейз. Она жжется, мои руки не выдерживают жара. Но Дейз терпит и садится в ванную. Ее трясет, Дейзи покрывается потом, и тяжелое быстрое дыхание меня пугает. Я высыпаю несколько пачек горчичного порошка, и вода окрашивается в бурый, почти непрозрачный коктейль, где главный компонент Дейз.

- Мне жарко, у меня жжет внутренности. Меня сейчас стошнит... Вытащи меня.

Три минуты почти в кипятке. Еще немного, ну пожалуйста.

Я достаю ее распаренную, красную и обездвиженную. Она обвисает на мне обнаженная, и беспомощная. Тащу ее до своей кровати и укутываю ее.

- Мне жарко, раскрой окно, принеси льда, - она почти в беспамятстве, и из каждой поры выступает пот. Я влажен от Дейзи, и мне страшно, что я ее мог убить. Но мы не можем лишиться этого ребенка, даже сам бог противится этому, и все глупые книги не смогут лишить нас нашего будущего.

Я ВСЕ РЕШИЛ ОКОНЧАТЕЛЬНО.

Я ложусь рядом с Дейз, обнимаю и шепчу ей на ухо: у нас будет ребенок, я больше не стану ничего делать, и я сейчас же все расскажу Билу и Полли. Мы поженимся, все будет хорошо.

Но Дейз засыпает от пережитого и только повторяет мое слово "хорошо".

Кому-то будет очень хреново от всего этого, но это лучше, чем ничего. Мы убеждаемся, что в книгах не всегда пишут правду.

Дейзи просыпается у меня на руке. Я не спал всю ночь, а только следил за ее неспокойным сном, и все время хотел ей как-то помочь. Но я мог только ждать. Я тупой, я слишком тупой для всего этого. За что меня любит это совершенство? Как ты себя чувствуешь, спрашиваю ее я.

- Меня до сих пор тошнит! - жалуется она.

Прости я знаю что виноват, но я не смог убить ребенка. Книги все наврали. Ты должна выйти за меня замуж, предлагаю я ей. Мы будем счастливы, и ты знаешь это!

- Билл тебя покалечит! А если узнает мой отец, он запрет меня навеки вечные дома.

Нет, ты нравишься моим приемным предкам, они тебя любят...

- Но Билл вначале тебя покалечит...

Это неважно, я люблю тебя Дейз!

- Я знаю, я это знаю!

Она лежит под моим одеялом совсем без одежды, я так и не принес ее из ванной. Ее жар постепенно угас, и кожа перестала так сильно реагировать на горчичный порошок. Я накрываю ее, целую в лоб и иду за шмотками Дейз. В ванной до сих пор остро пахнет горчицей. И мне это неприятно. Очень неприятно. Я собираю одежду моей Дейзи и возвращаюсь назад. Но из-за двери моей комнаты выглядывает Полли в каком-то смешном чепце. Уже позднее утро.

- Вы не вышли вчера к ужину, но я не стала вас тревожить. Вот вам свежих тостов с джемом и кофе, - Полли ставит поднос на тумбочку и выходит. Она все понимает, моя мачеха. Дейз боязно прячется за теплой ватой одеяла.

Я сегодня же им все скажу, Дейз!

- Мы должны собираться в колледж. Ты не можешь и сегодня пропускать тренировку по футболу. Давай перекусим и пойдем, первый урок у миссис Джулии по естествоведению. Не стоит опаздывать.

Мы едим с Дейз тосты, что вполне сгодились бы для гробовых плит на кладбище. Слишком твердо, и слишком невкусно. Скоро я скажу Полли, что она не умеет готовить. Хотя Дейзи ест и запивает кофе.

Тебе не полегчало?

- Я не сильно жалуюсь, но кажется боль в животе не прошла!

Нашему ребенку пришлось многое перетерпеть, говорю я ей. Потерпи, я надеюсь боль пройдет!

- Мне страшно...

Все будет хорошо! Ешь больше этой вкуснятины...

Мы подходим к воротам колледжа, где за ними начинается другая жизнь по своим законам. Там вечно толпится народ. Эти прыщавые подростки, что начинают курить от мысли, что они взрослеют, расфуфыриные девицы, что ждут вечера, и хорошей гулянки, преподаватели, что смотрят на таких как они, как я и Дейз, и ненавидят нас, что мы обдолбаными приходим на занятия, носим в карманах стволы и ножи, вместо колы пьем джин, и лижем марки ЛСД, царапаем их машины, и ненавидим их еще больше. Это черт возьми ничтожное заведение. Неужели такое творится только здесь?

- Мисс Джулия будет рада, что ты посетил ее. Она обещала вынести вопрос о твоей успеваемости на совет педагогов в четверг, - говорит Дейз мне с укором у самого входа. - Тебе нельзя больше прогуливать!

Ты же знаешь как я ненавижу эту толстуху! У нее задница как у слона.

Дейз фыркнула:

- Нельзя так отзываться о женщине!

Ладно Дейз, это справедливо: она не любит меня, а я не люблю ее.

- Идем, а то опоздаем!..

Я чувствую неприятности, я их чувствую одним местом.

- Эй билли-бой и подруга, стоять! СТОЯТЬ Я СКАЗАЛ!!!!

Мать вашу, да это Дик, капитан "лесных медведей", сейчас он мне выскажет за прогул. Здоровила, с безумными комками мышц. Любимец баб. Да он еще и не один! Из-за угла здания выходит почти вся команда, эти спортивные ребята, готовые на все. Таких спортсменов любят наши ученицы.

Эй Дик я болел, и пропустил матч, говорю я ему. Но он меня не слушает, через секунду настигает и его кулак врезается мне в нос. Противный звук. Дейз всхлипнула. Но я уже на полу. А потом трое, поднимают меня, и я мажу кровью свою футболку. Кто-то придушивает меня. Из носа течет как из дырявого краника. В голове звенит от тяжелого кулака Дика. Я ничтожен.

- Из-за тебя мы проиграли важный матч! Что ты скажешь в свое оправдание, щенок? Я уже жалею, что тренер согласился взять тебя в команду.

- Отпусти его! - это Дейз хочет меня защитить и лезет под руки моих обидчиков. Я выгляжу слишком жалко, но Дейзи меня оберегает. Дик хотел было оттолкнуть ее, но кажется, неудачно ударил ее под живот. Дейзи опала на землю и прижала руки к ушибу, тяжело задышав. Что-то случилось с моей Дейзи, я это чувствую. Я невольно оказался на ногах. А эти спортсмены - мать их так "лесные медведи" - испугались и дали деру. Прозвенел звонок, а я с разбитым носом несусь к Дейз.

- Чтоб я не видел тебя больше в команде... - голос Дика.

Дейз прижала руки смотрит на меня зелеными глазами. Ей больно, я чувствую это, Дик ответит за то что сделал. Дейзи детка, иди ко мне! Он попал в живот, он задел нашего ребенка? Не молчи, ну пожалуйста, ты же знаешь как я тебя люблю, скажи мне!!!!!!

- Отведи меня к себе, возьми машину, я не могу идти, мне больно.

Дейз терпи, прошу тебя! Я беспомощен сейчас! Никаких нахрен занятий.

ТЫ ТЕРЯЕШЬ СВОИХ ПОДРУЖЕК? ТОГДА ТЕБЕ САМОЕ ВРЕМЯ ЗАВЕСТИ КИБЕР-ПОДРУЖКУ. ЗАКАЖИ ЕЕ ПРЯМО СЕЙЧАС, И ТЫ СМОЖЕШЬ СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ УРОВНИ И УМЕНИЯ СВОЕЙ ДЕВОЧКИ. КАМАСУТРА ОКАЖЕТСЯ ЛИШЬ ЖУРНАЛОМ МОД, ПО СРАВНЕНИЮ С ТЕМ, ЧТО СМОЖЕТ СДЕЛАТЬ ДЛЯ ТЕБЯ ТВОЯ КИБЕР-ДЕВОЧКА. И ОНА НИКОГДА НЕ ЗАЯВИТ ЧТО БЕРЕМЕННА, ИЛИ НЕ ОТКАЖЕТ ТЕБЕ В ТВОЕЙ ПОХОТИ. ПРОСТО ЗАКАЖИ ЕЕ СЕЙЧАС, И МЫ ЛИЧНО ДОСТАВИМ ЕЕ ДОМОЙ. В КОМПЛЕКТЕ ВИДЕО-ПОСОБИЕ.

Кто-то купит эту дрянь? Да он и впрямь одинок...

- У меня все болит, будто мясорубка вращается и перемалывает мои органы. Мне больно! Дик попал так неудачно. Пожалуйста возьми меня за руку, не уходи сейчас...

Тебе нужен врач, Дейз, говорю я ей и хочу позвонить.

- Нет, все скоро пройдет. Пожалуйста!

Я убью Дика, этот урод поплатится своим членом за это!

- Они убьют тебя не лезь к ним, скоро все пройдет.

Дейз, я не могу смотреть как ты мучаешься!

- Принеси обезболивающих. Мой ребенок уже начал шевелиться, и этот громила его убил! - Дейз обливается потом, она бледна как смерть, но она крепко держит меня за руку. И еще у нее ослаб голос. Я накрываю ее одеялом и не знаю что делать.

Стоит позвать Полли, она женщина, и она должна знать, хоть что-нибудь!

Я сейчас принесу тебе таблеток... через минуту, просто терпи. Я люблю тебя!

Я спускаюсь по лестнице. Билл смотрит футбол, он снова заляпал футболку горчицей. И это желто-коричневое пятно вызывает во мне страх. Как будто, это какой-то знак, предвещающий беду. Ну давай же толстый ублюдок, поднимай свою тусклую задницу.

Билл, где Полли?

Он отрывается от экрана и говорит, что "МАМА ушла в супермаркет за продуктами, чтобы прокормить такого дармоеда как ты". Все складывается плохо, слишком плохо. Мое сердце бешено бьется, я чувствую что-то, но не могу этого объяснить. И еще мне тоже больно в животе, будто что-то шевелится и пытается выжить. Я бегу к Дейз наверх. Слишком мало времени. Приоткрываю дверь, но она лежит на боку ко мне спиной. Я подхожу к ней. Дейзи, милая ты спишь? Дейз! Я трогаю ее за плечо! Проснись пожалуйста! Все как во сне. Поворачиваю на спину...

НЕТ!!!!!!!!! Пожалуйста нет. На меня смотрит обездвиженная кукла и зелень глаз померкла в предсмертной маске. ДЕЙЗИ! Я хватаю запястье трясу его, и пытаюсь нащупать пульс. Но в моей панике ее теплая рука ничего не выдает. Сердцебиение это история, я ничего не чувствую у ее левой груди. ДЕЙЗИ, ТЫ ЖЕ ЗНАЕШЬ... Я срываю одеяло и красное пятно предательски расползается под ней. Из нее вытекло много крови. Откуда вскоре должен был выйти ребенок. Это все что осталось от нашей любви. Дейзи мертва. Она не смотрит на меня. Ее глаза слегка прикрыты веками. Мрамор, место алой кожи. Усталость во всем. Это конец...

Билл, ору я во всю глотку. Билл, скорее сюда!!! Билл с Дейзи беда!!!

ЭТО НОВАЯ ИГРА В КОТОРОЙ ВСЕ БУДЕТ ПО-ДРУГОМУ! ВЕДЬ МНЕ ТАК ОДИНОКО!

Билл обезумел, он видит труп на моей кровати. Я сжимаю в руке отрезанную белую косу Дейз и плачу. Я в небытие! Зачем я сделал все это? Из меня вытекают все слезы, и я знаю, чем закончится этот день. Я прошу Билла вызвать копов и врача, найти Полли в конце концов. Мне страшно, и я хочу вернуться в колледж. Билл остается в моей комнате, а я выбегаю вниз и бегу в спальню отчима. Коридоры перемежаются с комнатами, все превращается в лабиринт, и я с трудом нахожу их спальню. Кровать не застелена, полный бардак, но я перелетаю через спинку, и срываю дверцу с тумбочки. Его полицейская беретта, что он отобрал у двух пьяных щенков, лежит в нижней полке, под спальными принадлежностями. Там полная обойма, и этот пистолет дождался своего часа.

ПРОШУ ТЕБЯ ВЕРНИСЬ! ЭТОТ ГОРОД СТАЛ ТАКИМ ПУСТЫМ БЕЗ ТЕБЯ!!! ТЫ ВЕРНУЛ В НЕГО КАПЛЮ ЖИЗНИ! МЫ ПРИДУМАЕМ НОВЫЕ ПРАВИЛА... НУ ПОЖАЛУЙСТА, МАЛЫШ...

Твоя женушка дерьмово готовит, говорю я Биллу, и смотрю в последний раз на мертвую Дейз. В моих руках зажат ствол, и я знаю, что теперь делать. Клинт Иствуд вышедший на охоту.

- Сейчас приедут копы, ты можешь объяснить что случилось? - вопит Билл, и я понимаю, что не у одного меня психоз. Дом пропитан страхом.

Дейз мертва, ее убили, это все что ты должен знать!!!

- Не дури, брось пушку! - Билл хочет вырвать у меня ствол, но я направляю на него смерть облаченную в сталь, и прошу его стоять. Все кончено Билли, мне больше не нужны родители. Я вырос, я окончательно вырос. Я остался один, кроме Дейз... Слезы, эти чертовы слезы. И я выбегаю прочь из этой могилы.

Ты тонешь в моих глазах, а пустой автобус продолжает путь по мертвому городу. Дейз...

Занятия все еще продолжаются в этом чертовом колледже, и я знаю, что сейчас идет тренировка "Лесных медведей" в спортзале; я должен быть там в любом случае. Как проигравший, либо как победитель. Ствол холодит грудь, но охранник даже не поворачивает на меня голову. Читает свежий "Дейли-телеграф". Пустые коридоры колледжа, занятия полным ходом, но я слышу их дыхание, бормотание и смех исходят из пока живых глоток. Дик, чертов Дик! В раздевалке гомон - они переодеваются, они веселятся, и им нет дела, что один из них убил Дейз. Все превратилось в полный отстой. Дик скидывает форму, мышцы играют в электрическом свете безупречными формами, но я не завидую, ведь у меня есть намного больше чем у него. У меня есть мертвая Дейз. Другие спортсмены плетутся в душ, я вижу это до того, как войти в пропахшую потом раздевалку. Мой ящик N 1506 пустует. Голова Дика тоже пустует. Он стоит спиной ко мне в одних трусах. Позорная смерть. Я все знаю.

Эй повернись ко мне, кричу я. Слышишь меня, Дик?

Он поворачивается, и ярость рожденная моим голосом превращается в страх. В руках полицейская беретта, и она направлена прямо на него. В живот, куда он ударил Дейз.

- Ты что надумал молокосос?

ТЫ УБИЛ ДЕЙЗ! ИЗ-ЗА ТЕБЯ ОНА УМЕРЛА!!!

Я выстреливаю из пушки, и живот Дика расползается алым цветком. Все эти длинные разговоры, кто прав, а кто нет оставим для боевиков, там они смотрятся менее нелепо. Слабый окрик, он хватается за живот и сваливается к ящичкам. Еще выстрел в грудь. Все пошло к черту на свадьбу. Кровавые бусинки на стенах. В душевой пар столбом, эти голые как младенцы спортсмены, ни хрена не поняли. Один выскакивает, запахивается полотенцем, но это все зря. Зачем? Я стреляю, и пробитое горло издает булькающий звук. Кафель покрывается кровавой изморосью. Я вхожу в поток воды, меня обдает со всех сторон этим всем, но какое это имеет значение! Душевая полна воды и полна страха. Они видят во мне психа - чертовы спортсмены меня боятся. Сейчас это так и есть. Трое кричат что-то, но я уже не слышу. Я лишь напеваю свою знакомую мелодию. Мою музыку: Words like violence \Break the silence \Come crashing in \Into my little world...

Три четких выстрела. Острый запах пороха, оглушающий концерт для одной береты с оркестром. Break the silence... Кровавые раны омываются струями душа. Кровь стекает в канализацию, а у меня куча патронов, и я не знаю кого еще убить. Много трупов. Они лежат и больше никогда не выйдут на поле. "Лесным медведям" пришел конец. Голые младенцы, со смертельными ранами. Я выхожу в раздевалку, но пустота сменяется новым спектаклем. Появляется еще одна кукла. Охранник в форме направляет на меня свой ствол:

- Не глупи сынок, брось оружие, сюда уже идут врачи! - он смотрит на мертвого Дика, и не верит, что этот... еще минуту назад дышал здесь протухшим от ненависти воздухом.

Я достаю из кармана скомканную косу Дейз. Белоснежную косу, сплетенную из ее волос и обматываю себе шею как шарф. Мне холодно. Я так любил ее. Охранник не отводит взгляда, он не понимает, что я хочу. А из второго кармана достаю игрушку. Стеклянный шар на подставке внутри которого, находится маленький город. Тоненькая речушка разделяет город на две части тремя изогнутыми поворотами, а если потрясти шар то он станет мутным и на время ничего не будет видно. Это так получается ночь! Хорошая игрушка, только я не помню кто мне ее подарил...

Мы стоим сейчас лишком долго: гребаный щенок и охранник. Достаточно, что бы забыть.

Нет, я вспомнил: в приюте, приходил добрый старик в серых одеждах. Он подал странную игрушку через окно, и я ее взял. Его руки были худы, его взгляд больным, но он просил не отказывать. Он сказал, что "мечты всегда сбываются. Когда очень сильно захочешь". А что мне делать с этим городком, спрашивал я ребенком. "Ты одинок! Засели его своими жителями, будь счастлив, что ты дал им жизнь!". Я потряс шар, и ночь воцарилась в маленьком мире за куполом стекла. А потом странник в серых одеждах ушел, и я больше его никогда не видел. Но маленький подарок, все время стоял у меня на подоконнике, и я заселял его своими жителями, когда все ложились спать и никто не смеялся надо мной. Катрин - как матушка-настоятельница, Старый Сэм - как добрый садовник...

Без родителей, без будущего.

- Брось пушку, - охранник дергается от нарастающего напряжения и видит, как я приставляю ствол к виску и выстреливает мне в ногу. Я выстреливаю тоже. Эй, вы знаете куда я стреляю! Маленькая история подошла к концу, закрывайте книгу и идите пить кофе.

ОДНА СЕКУНДА ДО "НОКСА"...

Салют из крови и мозгов на стене раздевалки...

ВОЗВРАЩАЙСЯ, НУ ПРОШУ ТЕБЯ!

Кто-то зовет! Но что я теперь могу?

*

Пустой экран светится, и одно застывшее слово приветствует меня: ЭЙ, ДЕ... Я вижу город как на ладони, и он раскрывается передо мной картой. Вот река тонкой нитью бежит через весь город, вот черный квадрат морга, а вот коричневый полукруг "Асфальтированного рая". Зеленые точки это люди что существуют в городе. Достаточно прикоснуться пальцем, и зеленая точка разрастается и обретает лицо, плоть и голос. Видно куда он идет, что у него в мыслях, и за что он здесь. Черный похожий на мошкару след. Это память. Кусочек памяти - как ключ не дающий уйти. Отсюда нельзя уйти, мертвые не пройдут через стеклянный купол, а ночь которую растормошил ребенок никак не рассеется. Я во мраке, и черный экран на котором застыло ЭЙ, ДЕ... молчит вместе со мной. "Нокс" отсюда управлял всем - какая странная сказка! Нет, это глупости. Пульт заброшен, на экране слой пыли, я провожу рукой и очищаю стекло. Клавиатура с которой набирались слова и подавались на все табло города измазана зеленой слизью. Я без капли брезгливости стираю кнопки, чтобы различить буквы и пишу новое послание:

ВСЕ КОНЧЕНО, БУДЬТЕ СЧАСТЛИВЫ... банально, но я так устал. И я до сих пор многого не понял. Я выбираю черный квадрат и провожу по нему пальцем. Здание обретает объем, и я вижу его коридоры и ящички с номерами. Меня переносит туда. Просто как в сказке.

Да и зачем нам эти условности...

"Сады отчаянья" затоплены кровью. Все здание морга заливает кровь, она пульсирует, пенится и вытекает из одного мешка. Кровь как капли росы покрывают пол. Я иду по нему и чувствую себя таким одиноким. На шее коса Дейз и шар в руке. Я все вспомнил, я все теперь окончательно вспомнил.

Урсула - 16-198 похожа на родник. Ее ящик переполняет кровь, и ее рана выталкивает нескончаемую жидкость. Маленькая Ниагара из ящика. Крови почти по колено, и морг больше похож на затопленное судно, вот только экипаж не спешит выбираться из своих кают. Мистер Борге не охраняет своих пленников, он спасал меня от копов, которых на самом деле нет, и погиб. Он погиб, и его тоже на самом деле нет. И никогда не было. Мы же знаем тайну! Кровь холодна как океан, но мне не холодно, и меня греет коса Дейз. Я иду к другому ящику расположенному левее: Натали 17-166. Кровь плещется, и похоже ее теперь не остановить. Сил нет сопротивляться, я насмотрелся в последнее время на покойников. Еще разок! Последний, честное слово. Я отодвигаю ящик и полиэтиленовый мешок опадает мне на колени. Разрываю клеенку мешка ногтями и мне так хочется этой свободы для той кто там. Славная вавилонская шлюха, подарившее мне тепло в городе вечной ночи. Она улыбается мне, а я глажу ее по серым волосам и называю ее Дейз. Моя Дейз, маленькая Дейз. Меня греет твоя коса, и мне больше не надо ничего.

Я слышу шум в секционной, и теперь навсегда оставляю Натали. Ее тело не тонет в крови, а славно балансирует между смертью и смертью. Я иду как можно тише, чтобы не испугать мародеров, и готов покарать любого. Шаг, другой. Я вхожу туда. Но там я вижу лишь мистера Борге на столе. Живые пули легавых шевелятся в нем, переваривая тело и превращая его в тлен. Огромная гора черного мяса, некогда была труп-доктором, и теперь на нем проросли свинцовые водоросли. Как в аквариуме. Славный доктор. Ныне оно падаль. На краю стола сидит незнакомец, его одежда измазана кровью, и он достает пинцетом свинцовых зверей из покойника и бросает их в ванночку для органов и опухолей.

Мертвым не больно, оставьте его в покое, говорю я незнакомцу.

Он поворачивает на меня голову, и я узнаю его. Совсем недавно мы дрались с ним на берегу "Слезы тряпичной куклы", точнее я так думаю. Его тряпье износилось за последнее время, он похож на бродяжку. Незнакомец в сером.

- Ты вернулся? Как жаль!

В руке странная игрушка, а на шее теплой змеей источает жар коса Дейз. Мне не страшно.

Почему, спрашиваю я у него.

- Потому что, этот мир пошел давно к черту под копыта!

Я не понимаю!

Давай поговорим на языке философов, ведь они суть божьи дети, - говорит он.

Тогда как твое имя?

- Я оставил его там же, где и ты оставил свое - в прошлом! Хватит его трогать. Скажи лучше, что ты намерен делать?

Морг скоро зальет кровью...

- Нет, весь "Нокс" скоро зальет кровью. Ты хотел этого.

Я хотел свободы!

- Но ты не получил ее, ты лишь узнал тайну!

Да, зачем ты отдал мне шар тогда! Я был ребенком, ты протянул его мне через окно, говорю я.

- Нет!

Что?

- Ты портишь тайну своими словами! Этого не было!

Было я знаю. Я все вспомнил. Перед самым выстрелом.

- Тогда ты знаешь кто был "Ноксом"! - говорит Незнакомец и последняя пуля вытянутая из тела мистера Борге со звоном летит в ванночку.

Его место было не занято, отвечаю я.

- Тогда ты ничего не понял, а просто иди к тому, кому ты сейчас очень сильно нужен.

Меня ждет Натали?

- Нет, мальчик со звезд, тебя ждет Катрин. Ваша нора, была слишком пустой без тебя. Она сходит с ума, ты обещал ей.

А как же ты?

- Иди, я посижу здесь. Это единственное место, куда безликие копы побрезгуют прийти.

Но кто же был "Ноксом"? Кабинка с кнопками была пуста.

Он оставляет труп-доктора и поднимается со стола, этот Незнакомец. Он идет будто по воздуху, не касаясь кровавого озера и не оставляя кругов на воде. Я больше не удивляюсь, я разучился удивляться. Он остановился около меня на расстоянии взгляда и взял мою руку вместе со странной игрушкой. Его слова были внутри, он даже не открывал рта. Я понимал все без слов. "Ты потряс шар, и ночь воцарилась в маленьком мире за куполом стекла... Если разбить стекло, вакуум исчезнет и волшебные свойства пыли, что превращают город в ночную бесконечность исчезнет. Пыль осядет на домиках и речке, а все кого ты поселил за стеклянный купол увидят солнечный свет. Первый рассвет в их жизни. Тех, кого придумал детский разум: Натали - как девчушка с серым хвостиком на затылке, Скольд - как хулиган, что отбирал у маленьких конфеты...

Иногда детские желания обретают силу. И если мир приюта ограничивается кашей из протертой крупы и зелеными стенами, то почему бы ни придумать свой мир! Где богом было детское желание стать счастливым..."

Я придумал этот мир ночью, говорю я и чувствую нарастающее одиночество, от пьянящей горечи знания. Я теперь вспомнил. Все вспомнил...

"Нокс - это Ночь, на забытом языке..."

Маленький ребенок так устал играть в бога. Ты растерял всех героев, ты придумал глупые правила за которыми сам не мог уследить, и забыв не заметил, что сам стал героем. А как иначе, если твое несчастье быть одному превратилось в мир без обратного выхода. Ведь так Кристиан?!?

Да, Кристиан! Меня звали именно так!

- Скоро рассвет, Кристиан! Ты должен спешить...

Я иду!

- Ты не удержал свои фантазии, и скоро весь город зальет кровью! "Нокс" тонет, а стеклянный купол еще не треснул. Спаси хотя бы Катрин!

Людей больше нет! Точнее нет больше ЛЮДЕЙ! Вчерашний карлик с синими глазами скорее тень. Я вижу как он идет и кивает мне, но я провожу по нему рукой и его силуэт словно тает в воздухе. Я все понял - у меня не хватило фантазий придумать много людей, и это лишь отражение моего мира. Пустые безразличные формы. Я хочу это проверить.

Как тебя зовут?

- Прекрасная погода, я хочу вам сказать! - отвечает призрак.

Я провожу еще немного по силуэту, и он все больше становится похожим на картины Сальвадора Дали, с вытянутыми руками, и полным печального смысла взглядом. Его качает на ветру. Этот карлик с синими глазами почти исчез. Как же тебя зовут? Ответь мне!

- В "Ноксе" сдохли все крысы! Говорят копы ловят опасного преступника!

НАЗОВИ СВОЕ ИМЯ, кричу я исчезающей тени. Но больше не существует ничего, что связывало бы его с этим миром. Люди вокруг, теряют свои формы и растворяются с этим миром. Я замечаю это. Для них наступил конец.

Для людей которых никогда не было!

Неужели это правда?

Катрин, я вернулся, давай уйдем, говорю я ей. Но она сидит закутавшись в свой плащ, и смотрит на меня безумными глазами. Она не верит, что "Нокс" это ничто. Она ничему не верит. Нора пустует, и это одиночество ее доконало. Но я теперь знаю, как помочь. Катрин, посмотри на это! Я показываю ей шар, эту странную игрушку, и продолжаю. Катрин, если мы сейчас разобьем шар, то все закончится. Больше не будет "Нокса" ты отправишься домой, и никогда больше ни о чем не пожалеешь. Ты будешь счастлива без Скольда, без того насилия, что творилось в городе вечной ночи. Скажи хоть что-нибудь!

- Скольд перерыл весь город, он хочет убить тебя! - шепчет она одними губами.

Это не важно, я пришел только за тобой! Теперь я все знаю о "Ноксе"...

- Я боюсь малыш!

Я же говорю, что все будет хорошо! Просто давай закроем глаза, разобьем шар и навсегда покинем это место. Если разбить стекло, вакуум исчезнет и волшебные свойства пыли, что превращают город в ночную бесконечность исчезнет. Пыль осядет на домиках и речке, а все кого ты поселил за стеклянный купол увидят солнечный свет. Первый рассвет в их жизни. Тех, кого придумал детский разум: Натали - как девчушка с серым хвостиком на затылке, Скольд - как хулиган, что отбирал у маленьких конфеты, Катрин - как матушка-настоятельница...

Я помогаю ей подняться, и крепко обнимаю, понимая, что и Катрин это тоже ничто. Она холодна, теперь я понимаю почему. Ведь нельзя всех наделить своим теплом.

- Коса...

Я молчу, но лишь обматываю и шею Катрин косой Дейзи, и со всего размаху пускаю шар в стену. Приглушенный звук забарабанил в ушах. А целая игрушка катится к нашим ногам. Целехонькая. Будто из титана. Ни царапинки. Я хватаю ее в кулак, кидаюсь вниз и стучу с остервенением по полу. Бетонный настил отзывается болью, но игрушка остается невредима.

Это ловушка! Незнакомец все наврал! Нельзя разбить то, чего не существует тоже...

- Дай посмотреть, - говорит из любопытства Катрин. Я вижу, что она мне не верит, но только делает вид. Ей все равно, что будет после. Она поднимает игрушку с пола, и рассматривает ее со всех сторон. - Пыль внутри стекла не оседает, так не должно быть! Там что-то сломалось.

Но у игрушки нет механизма...

Все кончено!

- Сосунки-голубки!!!!!!!!

Мир переворачивается с ног на голову, я надеялся никогда больше не слышать этот голос.

Этот голос я никогда не забуду. Он впивается мне в мозг, и мой давешний страх расползается по венам. Ни пистолета, ничего, кроме шара. Но и тот молчит.

Скольд заходит в нашу нору. Он опирается на трость, и пистолет, что зажат в его левой руке смотрит мне в сердце. Его кожаный плащ делает его еще страшнее, я никогда так не боялся его, как сейчас. Это олицетворение страха. Скольд, слишком много всего...

Катрин знает, что Скольд ей больше не принадлежит, он бросил бедняжку, и променял ее на какую-нибудь вавилонскую шлюху. Катрин все простила ему, но они никогда не будут вместе.

Скольд все кончено, говорю я ему, но он мне не верит. Я люблю Катрин, и я ухожу вместе с ней.

- Закончится, только тогда когда я скажу!!! - твердит Скольд. - А вы хорошо спелись голубки! Я всегда был уверен, что между вами что-то было...

- Скольд, ты не понимаешь! - вступается Катрин.

- Заткнись сучка, с тобой будет отдельный разговор, - отрезает Скольд.

А смотрю на это олицетворение зла, и не понимаю, как он стал таким. Во всех сказках бывают отрицательные герои, но наша сказка особенная. "Золушка никогда не встретится с принцем, Белоснежка не проснется, а Щелкунчик не станет красавцем" У нас другая сказка! Но ведь Скольд так часто спасал меня. Я ничего не могу понять.

Он знает, что все это фарс. Знает до последнего слова.

- Я меняю тебя на билет домой - мой поезд скоро уходит!

Ты не понимаешь Скольд, ничего этого больше нет! Ты все время думал, что я не зря попал к вам с Катрин, и теперь я могу все объяснить. Нам нужно только проснуться, поверить что все это игра...

- Ты несешь чушь молокосос! На улице копы и нора окружена.

- Ты спелся с легавыми, надеюсь они знают о твоих похождениях. Ты говорил откуда взялся твой штрих-код? А они знают о мертвом копе у клуба? - Катрин начинает ненавидеть нашего общего друга. Катрин все понимает.

- Заткнись и сиди, - говорит он Катрин, - а ты ублюдок топай за мной! - Это он обращается уже ко мне. - Еще немного, я так устал от всего!

Он делает ко мне шаг, ему хватит силы справиться с нами, его пистолет направлен мне в сердце, но происходит как всегда полное дерьмо. Все вытекает сквозь пальцы, и все похоже на песок. Катрин преграждает ему путь, и закрывает меня собой. Но Скольд больше не тратит время напрасно, он помнит нашу последнюю сцену в порно-притоне, и знает, что я стал другим. И он делает шаг достойный антигероя. Катрин закрывает меня, и первая пуля вырвавшаяся из кричащей пасти 357-го попадает ей в грудь.

Скольд как ты мог? Я кричу ему это, и проклинаю его, а Катрин теряет кровь и остатки силы. Шар выпадает из ее ослабленной кисти и падает под ноги. Она сама похожа на странницу смерти, и ее тоскливое тело укрытое плащом падает на пол. Я убью его, чего бы мне это не стоило. Я нападаю на него, а Скольд целится мне в бок, но звук бьющегося стекла останавливает нас обоих.

Странная игрушка на полу. Странная игрушка треснула!!!

Кусок стекла отлетает в сторону, волшебная пыль рассыпается и я вижу, что за стеклянным куполом есть дома. И ночь в самом деле не может длиться вечно. Скольд поднимает разбитую игрушку, и тусклые огни лампочек играя на миниатюрных домах рождают рассвет. Как красиво. Он смотрит на это, и все понимает.

Нет, это я понимаю! Все должно закончиться именно так. Нельзя кого-нибудь оставить в пустом и брошенном мире. Уйти должны все. Натали, мистер Борге, Сэм, Скольд, Урсула, Катрин, Кори... Мир должен стать пустым, и тогда про него будет легче забыть. Уйти должен и я.

Скольд, я не дамся тебе, не дамся копам! Выбирай, погибнуть в честном бою, или на веки вечные остаться трусом, говорю я ему.

- Это ты виноват, это ты молокосос вечно ныл, это ты заразил меня своей тоской, и теперь я не меньше твоего хочу домой, - ворчит Скольд. Он больше не такой страшный как был. Наверное смерть Катрин его сломила. Наша нора в очередной раз стала кладбищем. По-настоящему!

Меня зовут Кристиан, и твой дом не здесь, и не там. Просто тебя нет Скольд, нет и Катрин, и ваша любовь это игра. Очередная игра, как в гангстеров и копов, только с налетом романтики. Даже если сейчас что-то и случится, то это ничего не изменит. Просто станет нечего менять. Как изменить пустоту, не заполнив ее? А ведь мы только извлекаем. Как вычесть из ноля, если в нем ничего нет, нужно для начала прибавить, а прибавлять больше нечего. В городе остались мы одни, и если тебе интересно, то и легавых больше нет, а значит и некому тебя отправлять домой. Ах да, и напоследок маленький секрет - "Нокс" никогда не был связан с копами.

"НОКС" ЭТО Я! Точнее не совсем я, но тебе этого не понять.

Стены в нашей норе начинают расслаиваться, отпадать кусками, расплавляться. Дух города проникает к нам, и Скольд зачаровано смотрит на это зрелище. Задняя стена норы падает на улицу, и солнечные лучи затмевают уже ненужный свет фонарей. Солнце медленно встает над городом, "Слеза тряпичной куклы" впервые играет бликами, и "Нокс" который вечно казался таким мрачным отзывается новыми красками. Солнечный свет поглощает остатки ночи, и нам со Скольдом, видится как машина копов растворяется во всем этом, как пешеходы, люди идущие куда-то начинают пропадать, как марево.

Все исчезает. 357-й падает на пол, но Скольд даже не реагирует на это. Он смотрит на первый в своей жизни рассвет. Первый в моей жизни рассвет. Я поднимаю ствол и проверяю магазин. Только один патрон. ТОЛЬКО ОДИН!!!

ТОЛЬКО ОДИН ВЫЙДЕТ ИЗ "НОКСА", а кто-то останется в нем навсегда в одиночестве. Пустой мир без единой живой души, без смысла жизни, без обратного пути. Тот кто достоин уйти -уходит, а кто нет - умирает в одиночестве.

Уйти должны все, но не на всех хватит обратных билетов. Пусть чье-то желание исполнится.

Город молчит, из развалин норы слышится выстрел. Еще один покидает этот мир. Еще один думает, что он отправляется домой. А я стою над мертвым Скольдом и наблюдаю как сказка переваривает и его. Игра закончилась. Все герои вышли с последнего уровня. Патронов больше нет. А знание того, что "Нокс" это вымысел убило последних живущих здесь.

ВСЕ КОНЧЕНО, БУДЬТЕ СЧАСТЛИВЫ... рекламное табло так плохо видно в солнечных лучах, но я отчетливо различаю буквы. Ведь это я написал.

А кровь из "Садов отчаянья" заливает город.

Может это конец, и кому-то пора оторваться и выпить чашечку кофе?

На мне коса Дейз, и я все понимаю. Уйти должны все - это правило игры.

Табуретка подо мной стоит еле-еле, коса крепко обвивает мою шею. Она очень длинная, и она пригодится для этого. Жар косы оставляет шрамы, это чувствуется. Я прикрепляю ее к крючку, что держит лампочку под потолком. У нас очень низкие потолки, и мне этого достаточно. Шею жжет волос, я задыхаюсь. Коса впивается глубоко, а табуретка выпадает из-под ног. Слишком больно.

В норе два трупа.

ТРИ...

*

Она держит в руках игрушку, но никого там не видит. За стеклянным куполом осела пыль, и игрушка перестала быть интересной. Пыль оседает слишком быстро - плохая сказка. Мне не нравится такая ночь. В комнате все спят, кроме нас. Слабый огонек свечи мерцает около двух детишек. Натали пришла ко мне из корпуса для девочек. Ей так интересно все.

- Значит там есть девочка, которую тоже зовут Натали? - спрашивает она, а я лишь наблюдаю за ее косичками. Она такая красивая в этой ночнушке. Если настоятельница Катрин узнает об этом нам несдобровать. Девочкам нельзя навещать мальчиков без разрешения, да еще ночью.

- Да, и она очень непослушная девочка! - отвечаю я шепотом и целую Натали в щеку.

- И что было дальше? - она понимает, что игра еще продолжается, и только жар щек выдает ее.

- Больше ничего! Мне надоела эта игра, хочешь я подарю тебе шар? - говорю я.

- А что я буду с ним делать? - интересуется Натали.

- Придумай свою историю!

- А можно я придумаю, что мои родители все еще живы?

- Да, и пусть счастье не нужно будет зарабатывать...

февраль - май 2005 г.

Content

Смирнов Максим Германович Нокс