Наталья Берзина

Когда в прицеле любовь

Они остановились возле темной пушистой ели. Дыхание сбивалось. Кровь тяжело бухала в висках. Лицо мальчика побелело. Крупные капли пота стекали по чумазым щекам, оставляли грязные подтеки. Белки выпученных от напряжения синих глаз покраснели. Жанна опустилась перед ребенком на корточки, взяла его за плечи, сказала:

– Держись, мой хороший! Недолго осталось! Выберемся из леса и поедем домой!

– Где папа? – выдохнул мальчик.

– Папа на работе! Он освободится и приедет к нам! Потерпи!

Жанна обняла щуплое тельце. «Господи, как он похож на Митю!» – подумала, чувствуя, как слезы наполняют глаза. Вот только расслабляться нельзя. Спасать мальчика нужно любой ценой! Один неверный шаг – и последствия будут ужасными. Она сама виновата в том, что ситуация сложилась таким образом. Нельзя было отвечать на письмо! Но теперь поздно что-либо менять. Единственная возможность спасти мальчика – увезти его подальше, а после думать, как выпутаться.

Сумрачная лощина, в которой они остановились перевести дух, спускалась к неширокому ручью. Неподалеку вывороченные бурей вековые ели образовали непроходимый завал. Вода с журчанием проходила между увешанными зеленым мхом полусгнившими стволами. Почти черная, вязкая грязь, повисшая на уродливых, оголенных корнях некогда величественных елей, пахла болотом. Атмосфера в этом диком месте была гнетущей, пугающей. Жанна не могла представить, что совсем рядом бурлит жизнь. Огромный мегаполис, отделенный от заповедного леса всего лишь кольцевой дорогой, жил своей суетливой жизнью. А здесь простирался вековой, не тронутый человеком лес.

Уже больше шести часов она уводила мальчика на север. Погони не опасалась: некому было за ними гнаться, но спасать ребенка оставалось необходимостью. Бог с ним, с отцом. В конце концов, не она придумала для него такую судьбу. Если он перешел кому-то дорогу, пусть отвечает сам. Она для него никто. Просто жаль мальчишку. Он-то совершенно не виноват в том, что на семью устроили охоту. Времени мало. Необходимо где-то спрятать Игната. Причем так, чтобы его никто не нашел. После можно будет что-нибудь придумать. Сейчас не стоит строить никаких планов. Нужно только спасти мальчишку.

Серая тень мелькнула где-то слева. Неясная. Размытая. Жанна осторожно, медленно, стараясь не привлекать внимания, повернула голову. Сердце, еще не успокоившееся от долгого бега, рухнуло вниз. Это не собаки! В десяти шагах от них, на пригорке, наполовину скрытая кустом бузины, стояла матерая волчица! Но самое страшное – волчица была не одна. Чуть впереди, вздыбив шерсть на загривке, оскалился молодой волк! Едва слышное рычание – волк сделал шаг к Жанне. Левой рукой она прикрыла мальчика. Правой нащупала в кармане куртки прихваченный из дома раскладной нож. Не делая лишних движений, медленно достала его. Сухой щелчок показался оглушительным. Лезвие матово блеснуло и выпорхнуло из рукояти. Молодой волк зарычал, но с места не двинулся, зато волчица полностью выдвинулась из-за куста и стала рядом со своим отпрыском. Ужас холодной волной прошел по спине. Жанна не знала, что делать. С собаками проще. Их поведение достаточно предсказуемо. Но волки! Защищаться от двоих? Но как? Женщина не представляла себе, как атакует волк, куда может направить удар. Необученная собака бросится на любой выставленный вперед предмет. Обученная прыгнет на горло, постарается первым ударом сбить с ног. Но что сделает волк? В особенности если учесть, что их двое! Осторожно передвинувшись так, чтобы перепуганный мальчик оказался за спиной, Жанна замерла на пути хищников, слегка расставила руки и всем своим видом продемонстрировала спокойную агрессию. Мол, я готова к отражению атаки, но не бросаюсь в схватку первой.

Молодой волк, осторожно ступая, сделал пару шагов навстречу и замер в трех метрах. Желтые глаза непрерывно следили за женщиной. Жанна понимала: один неосторожный жест, одно необдуманное движение – и хищник атакует. Затаив дыхание, она наблюдала за действиями зверя. Клинок ножа длиннее волчьих клыков, да вот реакция у человека не в пример хуже. Если пара волков атакует, не сладко придется и ей и мальчику. До людей добираться долго!

Волчица шумно втянула воздух. Наклонила лобастую голову, словно задумалась. Переступила на месте и нервно зевнула, продемонстрировав полный набор острых клыков. Жанна напряглась. Покрепче сжала оружие. Главное сейчас – не побежать. Догонят в два прыжка, собьют и… Волчица издала странный приглушенный звук, будто пискнула негромко, и неспешно потрусила прочь. Молодой волк вдруг сел, оскалился и, высунув красный мокрый язык, с усмешкой уставился на Жанну. По-собачьи завилял хвостом, рыкнул, сорвался с места и бросился догонять мать-волчицу.

Жанна почувствовала: силы окончательно оставили ее. Опустилась на влажный мох, закрыла лицо руками. Осознание того, что опасность миновала, приходило медленно. Игнат что-то говорил, быстро, захлебываясь словами, но она ничего не понимала. Отрешенно раскачивалась из стороны в сторону, глухо мычала и не могла сказать ни слова. Прошло довольно много времени, прежде чем она услышала голос ребенка:

– Жанна! Жанна! А куда ушли собачки?

– В лес ушли. Гулять! – ответила женщина, все еще чувствуя, как дрожит каждая жилочка. – Пойдем и мы. Ты хочешь прокатиться на поезде?

– Да! А там будут такие вагоны, как в метро? – поинтересовался мальчик.

– Не совсем, но похожие. Ты, надеюсь, не слишком устал?

– Немножко. Только кушать хочется.

– Тогда нечего прохлаждаться. Пойдем. На станции перекусим! – скомандовала Жанна, вставая.

Перебрались через ложбину. Она повела Игната дальше на север. Припомнив карту, Жанна решила, что проще всего двигаться именно в этом направлении, чтобы добраться до дороги, протопать шесть километров, подъехать автобусом к железной дороге и увезти ребенка как можно дальше от города, в котором люди, как выяснилось, опаснее диких зверей.

Позиция была удобной и относительно безопасной. Слуховое окно с наполовину разбитым стеклом выходило на запад, прямо на дорогу, ведущую в селение. Устроившись с комфортом в старом плетеном кресле, Жданка установила винтовку на еще крепкий стол и, глядя в прицел, проверила сектор обстрела. Отлично. Находясь в пяти метрах от окна, она могла не сомневаться в том, что ее засекут не слишком скоро. Пламегаситель, толстым уродливым наростом венчавший винтовку, должен был выручить и на этот раз. Что же касается звука выстрела, его отчасти погасит и рассеет сам чердак.

Напарника у нее никогда не было. Не привыкла Жданка исполнять чью-то волю. В армию она пришла сама и действовать предпочитала по собственному усмотрению. Эту позицию она отыскала сразу после того, как Армия Сербской Краины заняла Сребряницу. Почти месяц держала ее в запасе – и не прогадала. Сейчас, когда хорваты начали наступление, заброшенный дом пригодился. Другие снайперы работали группами, с солидным прикрытием, но Жданка всегда отказывалась от пулеметчиков. Зачем? Все равно! Терять ей было уже нечего. Она осталась одна на этой земле. Где-то далеко-далеко живет мама, но связи с ней нет с начала войны. Эта проклятая война отняла у Жданки семью, оставила в сердце глухую боль и ненависть. Ненависть ко всем, кто убил ее сына, отнял мужа. Люди, которые отдавали приказы, укрылись за океаном! Но здесь было достаточно исполнителей. Не важно, что не удастся отомстить тому, кто возглавил бойню. Можно уничтожать всех, кто растерзал мужа, кто наводил на цель «умные» бомбы. Таких немало. Не стоит задумываться, кто они: хорваты, мусульмане или откормленные парни в голубых касках. В перекрестии прицела нет национальности. Для Жданки они всего лишь мишени. СВУ для того и предназначена, чтобы уничтожать врага. Многие стрелки пользуются германскими или американскими винтовками. Что ж, это личное дело каждого. Сама Жданка начинала с «Заставы М76» – почти точной копией советского автомата АК-47. Ничего не скажешь, хорошее оружие, но СВУ ей понравилась больше. Короткая, прикладистая, да и отдача мощного патрона не так ощущается. Идеальное женское оружие. Сказалось еще и то, что с прародителем СВУ, снайперской винтовкой Драгунова, она была знакома не понаслышке. Потому и купила понравившуюся свушку. Местные умельцы оснастили винтовку раздвижными сошками, поставили отличную оптику, теперь работать было – одно удовольствие.

Жданка не могла себе позволить предаваться воспоминаниям. На позиции этого делать нельзя. Расслабленность прошла сама собой, когда на вершине холма появился «хаммер». Наблюдатели, мать их.

Сильная оптика позволила рассмотреть даже нашивки на пятнистой форме здоровенного негра. Пусть они себя величают афроамериканцами, для нее они так и останутся янкесами. Винтовка вздрогнула. Негр нелепо взмахнул руками и рухнул рядом с колесом. «Все верно! Никто тебя сюда не звал! Может, и не ты нажал кнопку бомбосбрасывателя, но именно ваша американская бомба упала на дом, где мирно спал в детской кроватке мой сын!» – подумала Жданка и перевела перекрестие на лобовое стекло уродливого чудовища, по недоразумению названного автомобилем. За отблескивающим стеклом кто-то был, только не разобрать – кто именно. Затаившийся враг выжидал. Потом «хаммер» вздрогнул, покатился назад, скрылся за перегибом дороги. «Своего бросил!» – удивилась Жданка. Убитый американец остался лежать на дороге. Долгие полтора часа ничего не происходило. Только вороны, слетевшиеся на падаль, ближе подбирались к неподвижному телу. Через прицел Жданка наблюдала, как они, бочком, опасливо подпрыгивая, высматривали место, чтобы клюнуть, попробовать, готов ли обед. Люди в камуфляже появились на дороге неожиданно. Подбежали, пригибаясь, к телу. Принялись хлопотать вокруг. Жданка поймала в прицел того, кто распоряжался всеми, потянула спусковой крючок. Хлесткой плеткой ударил выстрел, почти невидимая струйка пламени вырвалась из ствола. Главарь споткнулся, упал лицом вниз на гравий обочины. Отлично! Оставшиеся без руководства солдатики засуетились, начали оглядываться. Кто-то с перепугу принялся палить из автомата в белый свет, как в копеечку. Жданка усмехнулась. Винтовка послушно сдвинулась в сторону, следующая пуля помчалась к очередной цели. Пусть! Пусть другая женщина захлебнется плачем, как когда-то она, узнав, что ее мужа растерзала озверевшая толпа. Он ведь никогда не носил военной формы. Его убили за то, что он был отличным хирургом, спасал людей и никогда не спрашивал, кто они!

Враги отползли назад. Теперь можно было передохнуть. Все равно там уже поняли, что работает снайпер, и не сунутся до темноты. Жданка достала из рюкзака термос, контейнер с бутербродами. Странно, когда-то попробовав жареную брынзу с белым хлебом и помидорами, настолько пристрастилась к этой нехитрой пище, что теперь всегда брала с собой на позицию… Единственное, что осталось от той недолгой мирной жизни… Разве могла она когда-то предположить, что счастье окажется недолгим, а расплата за него – такой страшной. Уезжая сюда вместе с мужем, она больше всего хотела убежать от навалившихся проблем, бесконечных очередей и страха перед неизвестностью. Страна разваливалась прямо на глазах. То, что казалось незыблемым, вдруг стало рассыпаться, словно замок из песка. Людей охватила паника. Кто-то ломанулся в Народный фронт, кто-то с пеной у рта ратовал за возврат к социализму. Все как один дружно бегали по опустевшим магазинам в тщетной надежде купить хоть что-то из еды. Брак с Себастьяном давал реальную возможность вырваться из кошмара. Благо и семья его с радостью готова была принять невестку. Жданка любила мужа и в самом деле готова была отправиться за ним на край света. Даже не слишком хорошее знание языка не особенно останавливало ее. Какая разница! Язык можно выучить, а там и работу найти. Благо язык-то почти свой, по крайней мере славянский. С Себастьяном Жданка начала почти сразу говорить по-сербски, или почти по-сербски. Только с младшей сестрой Себастьяна, Люцией, она так и не нашла общего языка. Жданка не устраивала девицу абсолютно всем: и как одевается, и как ходит, и как говорит; прожили они под одной крышей всего месяц, после чего Себастьян вместе с молодой женой переехал в Баня-Лука. Кто тогда мог предположить, что в октябре начнется первая война! Почти год продолжались яростные стычки на границах. Люди, жившие бок о бок, возненавидели друг друга и готовы были порвать бывшему соседу глотку. И хотя в городах было относительно тихо, Себастьян одним из первых узнал, что такое кровь человеческая. Сначала в больницу начали привозить раненых из пограничных сел, а спустя два года, когда война перешла в активную фазу, его призвали на службу в армейский госпиталь. Он появлялся дома изредка, когда удавалось оставить ненадолго тревожную службу. Жданка к тому времени успела стать мамой, вполне освоила язык, устроилась на работу учителем русского языка в привилегированную гимназию…

Хоронили Себастьяна в закрытом гробу. Жданке даже не разрешили взглянуть на то, что осталось от мужа. Только из рассказов очевидцев она смогла составить неясную картину того, как погиб ее любимый человек. Спустя две недели отвезла сына к бабушке. Дмитру Стоянович пытался отговорить Жданку, но она стояла на своем. Оставила ребенка родным – и на следующий день записалась в отряд самообороны.

Первый разряд по биатлону сыграл свою роль. Через неделю общей подготовки Жданка получила первую винтовку и вышла на позицию, через месяц – стала самым результативным снайпером в отряде.

Полгода в любую погоду она выходила на огневой рубеж. Деньги, хотя и немалые, были для нее второстепенны, особенно после того, как янкесы разбомбили дом, в котором жили родители Себастьяна. Ни от дома, ни от сына не осталось ничего. Только память о нежных детских ручках, которые когда-то касались ее лица. Теперь Жданка стала не то чтобы особенно кровожадной, она превратилась в машину мести. Даже Лукc ничего не мог сделать. Все стрелки безоговорочно подчинялись командиру, только Жданка оставалась исключением. Никакие меры на нее не действовали. Она даже слушать не хотела о перемириях. Каждый день женщина выходила на позицию, каждый день сдавала сведения о пораженных целях. Когда на линии перемирия начали появляться американские военные, охота на них стала основным занятием Жданки. Однажды Лукc запер ее в подвале. Впрочем, в тот же вечер он горько раскаялся в содеянном. Жданка ушла ночью. Спустя два дня она вернулась, раненная, с простреленной ногой… довольная.

– Все, Лукc, я положила всех! – сказала, придерживая рукой простреленную ногу.

– Кого всех? – поинтересовался командир.

– Весь пост янкесов! Пятерых. Отметь у себя. На двадцатом километре.

– Ты ранена! Нужно к врачу! – Лукc увидел, как мутнеют глаза Жданки.

– Ерунда! Все равно недолго осталось! – успела сказать она и потеряла сознание.

В госпитале Лукc навещал ее почти каждый день. Рана оказалась пустяковой, но крови Жданка потеряла много. Чтобы полностью восстановиться, пришлось без малого две недели отлеживаться. Лукc, всегда суровый и неприступный, таскал ей цветы и фрукты, вообще вел себя не как командир подразделения, а как влюбленный мальчишка. Она только удивлялась происшедшим с ним метаморфозам. Но воспринимала их как-то вскользь. Внутреннее, душевное состояние было у Жданки куда хуже, чем физическое. Да, она вернулась, отомстив сполна за смерть мужа и гибель сына, но ощущение пустоты и одиночества охватило ее. Она не хотела больше жить. Ради чего, спрашивается, нужно все то, что она делает? Все равно с того света уже никого не вернуть. А каждый ее выстрел несет смерть, раскручивает страшный маховик войны, которую невозможно остановить. Тоска, жуткая, безысходная, навалилась могильным камнем, не было никаких сил освободиться от нее. Отвращение к жизни было велико, Жданку раздражала даже забота Лукса.

Забирать ее из госпиталя он приехал лично. Усадил в потрепанный «пежо», укутал ноги стареньким затертым солдатским одеялом. Жданка всю дорогу молча смотрела в окно, только в городе спросила:

– Куда мы едем?

– Ко мне. Тебе сейчас нужно прийти в себя. Отдохнуть, отлежаться. Лучше, если недельку-другую поживешь у меня, – спокойно ответил Лукc.

Жданка снова отвернулась и зябко поежилась. Лукc понял ее по-своему и тут же добавил:

– Не бойся. Не стану тебя трогать. Просто поживешь – и все. Я переберусь в гостиную, ты устроишься в спальне.

Слезы прорвали плотину и сами собой потекли по щекам. Сначала Жданка вытирала их ладошками, потом перестала замечать. Когда Лукc, придерживая под руку, вел ее по скрипучей деревянной лестнице, она даже не видела ступеней. Вся накопленная боль, все отчаяние, накопившееся душе, вырвались наружу, Жданка плакала навзрыд. От горечи потери, от собственной слабости, оттого, что жизнь рухнула, от дурацкого внимания Лукса, от его глупых слов…

Она плохо помнила, как он усадил ее на стул, как поднес к губам кружку с чем-то остро пахнущим. С размаху, не осознавая, что делает, Жданка выбила кружку из его рук, та покатилась по полу, звякнула, ударилась о плиту и замерла. Жданка резко поднялась и закричала в лицо Луксу:

– Что ты ходишь вокруг да около? Что тебе от меня нужно? Ну что ты ко мне пристал? Все вы одинаковые! Скажи, чего ты хочешь? Что, нельзя просто дать мне умереть? Почему я вернулась? Зачем? Чтобы ты надо мною измывался? Да мне лучше было бы просто поймать свою пулю! Господи! Лучше бы я умерла!

От негодования она даже не замечала, что кричит по-русски. Лукc стоял перед ней, не зная, что предпринять. Растерянно моргал и совершенно не походил на спокойного сдержанного командира, к которому привыкла Жданка. Лицо его вдруг исказила гримаса боли. Он резко привлек девушку к себе. Заткнул кричащий рот поцелуем.

Она ответила. Сильно. Жестко. Нетерпеливо. Куда-то исчезли стыдливость и скромность. Она неожиданно захотела почувствовать себя желанной, слабой женщиной. Пусть ненадолго, всего на час или на несколько минут. Пусть обман! Пусть иллюзия! Не важно! Но сейчас ей это было необходимо! Суматошно, не задумываясь о правильности действий, она срывала с себя одежду и со стоном подставляла тело под поцелуи Лукса. Времени думать о последствиях у нее не было.

Наверное, потому она почти не помнила, как это произошло. Лишь утром, проснувшись с тяжелой головой и дикой жаждой, с некоторым удивлением обнаружила рядом с собой совершенно голого командира. Он спал, зарывшись лицом в подушку, раскинув длинные волосатые ноги. Лукc оказался совершенно не таким, как Себастьян. Жданка сидела рядом с ним и пыталась понять, зачем уступила. Мало того что от выпитого мутило, так еще и на душе скребли кошки. Пошатываясь, она добралась до ванной и долго терла жесткой мочалкой тело, будто пыталась смыть не только следы прикосновений, но и кожу.

Когда, завернувшись в полотенце, она вышла, то почувствовала запах жареного хлеба и горьковатый аромат крепкого кофе. Лукc, даже не подумав что-либо набросить на себя, стоял на кухне и орудовал у плиты. Стопка обжаренных тостов высилась на тарелке, рядом красовалась вскрытая упаковка сыра, а большая джезва аппетитно парила свежесваренным кофе. Лукc широко улыбнулся и кивнул на бутылку красного вина, стоящую на рабочем столе:

– Поправь здоровье! Сегодня у нас с тобой выходной. Бойцы уже вышли на позиции, а мы будем праздновать!

– Что ты собираешься праздновать? – удивилась Жданка.

– Да хотя бы то, что наконец ты снизошла до меня! – расхохотался Лукc. – Ты разве не видела, что я давно на тебя запал?

– Что из этого вытекает? – хмуро уточнила Жданка, отхлебывая прямо из бутылки кислое холодное вино.

– То, что теперь мы будем вместе! – радостно засмеялся Лукc.

– Ты решил за нас двоих? А мое мнение тебя не интересует? – вспыхнула Жданка и поморщилась от резкой боли, раскаленным гвоздем кольнувшей прямо в мозг.

– Успокойся! Лучше садись завтракать! – резко осадил Лукc. – Ты что, сама не понимаешь, что это рано или поздно с тобой случилось бы? Ты одна! В окружении озверевших самцов! Все равно кто-нибудь тебя завалил бы! Это я сдерживал их! Или ты предпочитаешь, чтобы тебя разложили все? Сразу! Пропустили через строй! Ты этого хочешь? Скажи?!

– Почему я?! Что, не хватает шлюх в таверне? – чувствуя, как сдают нервы, выкрикнула Жданка.

– Они уже осточертели! Всем хочется свежего мяса! Мне, кстати, тоже! Я не железный! Когда рядом с тобой день изо дня такая женщина, невольно крышу сорвет! Потому и начал за тобой ухаживать! Думаю, и для тебя лучше, чтобы я был один, – успокаиваясь, уже без крика сказал Лукc. – Садись, тосты стынут.

Ее коробило от одной мысли, что все могло произойти именно так, как предрекал командир. Хотя умом она понимала: только чудо спасало ее от изнасилования все то время, которое она прожила бок обок с солдатами. Многие из них были попросту наемниками, убивавшими людей за деньги. Они слетались на запах крови со всего мира. Озлобленные, кровожадные, не гнушающиеся ничем. Лукc хотя бы внешне соблюдал некие приличия.

С той ночи Жданка перебралась к нему. И хотя время от времени приходилось делить с ним ложе, жизнь ее особенно не изменилась, все так же изо дня в день она уходила на «охоту», чтобы мстить за смерть близких.

Первая мина громыхнула неподалеку от заброшенного дома. Застучали по кирпичам осколки. Вторая разорвалась прямо на дороге, расколола выбитый асфальт, выплеснула адское пламя, выдавила остатки стекла из слухового окна. Жданка едва успела пригнуться, залетевший на чердак осколок вдребезги разнес термос с остатками кофе. Завывание следующей мины она услышала, когда кубарем скатывалась вниз, прижимая к себе винтовку. Близкий разрыв на секунду оглушил, заставил сжаться в комок, прислониться к стене, застыть на месте. Что бы она ни говорила, но вот так глупо погибать под минометным обстрелом совершенно не хотелось. Спустившись в подвал, Жданка пробралась к стене, выходящей на дорогу, и опустилась на рассохшийся бочонок. Здесь можно будет переждать обстрел. Взрывы тяжелых мин заставляли старый дом вздрагивать, словно в испуге. От каждого содрогания с потолка сыпался мусор. В воздухе повисла вековая пыль. Мучительно хотелось чихать. Жданка с силой потерла переносицу. Понимая, что сегодня уже не удастся продолжить работу, она неторопливо зачехлила винтовку. Времени на то, чтобы почистить оружие, было предостаточно, да только какой прок делать это в облаках невесомой пыли, которая тут же окажется на деталях затвора. Нет! Лучше сделать это в расположении, где едва ли не в стерильных условиях можно как следует позаботиться о верной СВУ.

Жданке показалось, что она задремала. Почему-то вспомнился Себастьян, его волнующие прикосновения, нежный ласкающий взгляд. Они сидели на пустынном ночном пляже. Полная, огромная луна повисла над Святым Стефаном, удивительным островом-отелем. Волны, как говорили здесь, Ядранско моря играли не то с крупным песком, не то с невероятно мелкой галькой. Теплая южная ночь очаровывала. Себастьян привез Жданку сюда, чтобы та несколько дней отдохнула у моря, которого раньше не видела. Милый старинный городок привел ее в восторг, весь вечер они бродили по узким кривым улочкам, заглядывали в многочисленные кафе и бары и только к ночи оказались на этом укромном пляже возле острова.

Жданка прилегла на теплый песок и, положив голову на колени мужа, слушала его рассказы. Негромкий голос убаюкивал. Сердце восторженно уносилось ввысь. Хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось.

– Так вот! Святой Стефан изначально был крепостью. Построили ее в 1442 году местные рыбаки, чтобы защитить семьи от набегов пиратов и турок. Острые как бритва скалы не позволяли неприятелю подойти к крепости, мощные орудия на стенах прикрывали единственный вход в бухту. Видишь, сейчас остров соединен с берегом дорогой, а тогда ее не было. Добраться до крепостных ворот можно было только на лодке. При малейшей угрозе лодки вытаскивались на берег острова и всякая связь с сушей прекращалась. Вон там, над воротами, небольшое здание – «правда». То есть суд по-нашему, по-сербски. В стародавние времена там разрешались все споры между горожанами. Несмотря на небольшие размеры острова, на нем сразу три церкви. Святого Стефана, Александра Невского и самая старая – Преображения.

– Постой! Как это Александра Невского? – удивилась Жданка. – Помнишь, у нас в городе храм на берегу реки? Ну тот, старинный. Говорят, в нем венчался с нашей княжной сам Невский! Что же получается? Мой родной город и этот – побратимы?

– Не совсем. Александр Невский причислен к лику святых, и храмы в его честь возведены во многих православных странах. А церковь у тебя на родине называется Благовещения! Ты что, этого не знала?

– Я никогда не придавала этому значения. Стоит и стоит, какая разница!

– Зря, историю своей родины нужно знать! – поучительно заметил Себастьян. – Благовещенская церковь, построенная в середине XII века, а точнее, в 1120 году была наиболее значительным памятником зодчества раннефеодальной эпохи. Это – тип шестистолпного, однокупольного, трехапсидного храма. Внутреннее пространство членилось на три нефа. Средний, наибольший, имел сводчатые перекрытия, боковые – крестовые. Как и у большинства древних храмов, архитектура его лаконична: стены оживляются лишь полуциркульными нишами и вертикальными лопатками. А вот рядом с ним недавно действительно заложена церковь Александра Невского!

– Ты меня поражаешь своими знаниями! Когда ты все успел разузнать о моем городе? У тебя же то учеба, то ординатура, то я! – рассмеялась Жданка.

– Чему ты удивляешься? Когда просиживаешь в библиотеке часами, невольно хочется передохнуть. Вот я и копался в исторических хрониках! А Александр действительно женился на княжне Александре Брячеславне в 1239 году. Так что вполне возможно, что венчался он именно в храме Благовещения.

– А мы с тобой обвенчаемся? – спросила вдруг Жданка.

– Обязательно! Но сначала мы с тобой должны заключить особый союз. Знаешь, что здесь, в городе, когда-то давным-давно жил молодой скульптор, Марко Митров? У него были золотые руки – что видит, то и высекает из камня. Да всегда лучше, чем в жизни! Крылатые львы, рыбы, птицы – как живые! Далеко разнеслась молва о нем, каждому знатному человеку украшал он дом. И вот однажды увидел Марко Елену, дочь самого богатого человека в городе. Вспыхнула между ними такая любовь, что ни минуты не могли они провести порознь. Да только не суждено было им быть вместе! Тайно любили они друг друга, пока родители Елены не решили выдать ее замуж в другой город. От горя влюбленные бросились с крепостной стены в море. Но когда их тела коснулись воды, произошло чудо! Они превратились в удивительных рыб, а голос с неба вдруг сказал: «Как одно, пусть будут два! Будут два…» С тех пор и повелось название Будва! А в доме Марко люди на следующий день нашли дивный барельеф. Две рыбы невиданные, сплетенные вместе. Накануне высек его Марко, будто знал о своей судьбе. Дом Марко Митрова стоит до сих пор. Стоит там и барельеф. И каждый, кто коснется его вместе со своей возлюбленной, будет одарен любовью – твердой как камень!

– Мы с тобой завтра же пойдем туда! – сказала, немного подумав, Жданка.

– Если ты готова к этому! – предупредил ее Себастьян.

Жданка очнулась от тишины. Обстрел прекратился. Некоторое время она прислушивалась, старалась разобраться в ситуации. Наконец приняла решение, стала выбираться из подвала. Едва Жданка поднялась в комнату, рев двигателей донесся снаружи. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять – она вляпалась! По разбитому шоссе к селению двигалась колонна бронетранспортеров! С винтовкой тут нечего делать. Нужно срочно уходить. Первый бронетранспортер замер на секунду прямо напротив дома. Башня развернулась, ствол тяжелого пулемета изрыгнул оранжевое пламя. Крупнокалиберные пули в щепки разнесли дверь. Несколько секунд спустя взорвалась установленная для пущей безопасности растяжка. Пулемет продолжал извергать пламя. Огромные, с палец размером пули с грохотом крошили кирпичи. Жданка юркнула в заднюю комнату. Проползла вдоль стены к разбитому окну. Перемахнула через щербатый подоконник, опустилась на толстый сук стоящего рядом с домом дуба. Балансируя зачехленной винтовкой, добралась до ствола. Белкой спустилась на каменистую землю. Здесь, под прикрытием старого дома, она чувствовала себя в относительной безопасности. По крайней мере, от пулеметного огня.

Скрываясь в зарослях, Жданка пробралась до склона и по едва заметной тропинке начала подниматься вверх, туда, где в двухстах метрах от дороги должна была находиться позиция артиллеристов. Карабкаясь на скалу, она не понимала, почему пушки молчат?

Внизу на дороге грохотали бронетранспортеры. Пыль клубилась над долиной. Скрежетали гусеницы, круша выщербленный асфальт. На обложенной бетонными блоками площадке, задрав в небо стволы, сиротливо застыли три противотанковые пушки. Вся орудийная прислуга, все расчеты лежали вповалку на обагренной кровью земле. Вырезали всех, без единого выстрела. Очевидно, вскоре после того, как Жданка пробралась на позицию. Рано утром, на рассвете, с ней еще шутил молоденький командир батареи. Сейчас он с перерезанным горлом лежал у колеса крайнего орудия, остывший и равнодушный.

Жданке оставалось одно: каким-то образом пробираться в расположение, спастись от двинувшихся в наступление хорватов. До Бихача она добралась только к утру, но здесь ее ожидало полное разочарование. В городе уже хозяйничали враги.

Спрятавшись за каменной оградой, Жданка наблюдала, как по улице чередой шли грузовики с пьяными солдатами вражеской армии. Вдруг жесткая рука зажала ей рот. Жданка попыталась дернуться, но знакомый голос прямо в ухо прошептал:

– Тихо! Уходим. Я боялся, что ты уже не вернешься!

Скосив глаза, она увидела грязное, закопченное, суровое лицо Лукса.

Война закончилась неожиданно. Остатки разгромленной армии стягивались к границе Сербии. Налеты имперской авиации не прекращались ни днем ни ночью. В октябре Лукса зацепило осколком, Жданка, надрываясь, тащила истекающего кровью командира в укрытие. Следующая бомба разорвалась слишком близко. Она помнила, как ее оторвало от земли и с размаху швырнуло куда-то. Дальше была только боль.

Боль. Тупая, тянущая. Она наполняла каждую клеточку истерзанного тела. Иногда Жданка видела белые пятна и снова проваливалась в мучительную темноту. Первое более или менее ясное воспоминание – чужое мужское лицо, непонятный разговор. Язык был совершенно незнаком. Чем-то отдаленно напоминал итальянский, но в то же время был абсолютно чужим. Что-то кольнуло в руку. Жданка провалилась в небытие.

Когда Лукc пришел навестить Жданку, она уже окрепла. Медицинская сестра вошла первой, принесла букет цветов в стеклянной, непривычной формы вазе, поставила на столик у окна, улыбнулась по возможности приветливо, следом за ней в палате появился Лукc. В строгом костюме, тщательно подстриженный, весь какой-то незнакомый и в то же время единственный, связывающий Жданку с прежней жизнью. Он что-то сказал медсестре, и та снова улыбнулась. Ответила вполголоса на незнакомом языке и вышла из палаты, оставив Лукса и Жданку наедине.

– Как ты, милая? – спросил Лукc по-сербски, присаживаясь на странную конструкцию из металлических хромированных трубок, очевидно символизирующую стул.

– Где я? – тускло спросила Жданка.

– В больнице. Тебя сильно приложило. Два месяца без сознания. Это круто! – улыбнулся Лукc. – Ты действительно ничего не помнишь?

– Нет! Где я? – снова задала вопрос Жданка.

– В больнице! Я же тебе говорил!

– Я не понимаю ничего из того, что они говорят! – пояснила Жданка, прислушиваясь к собственному голосу. Он казался ей чужим, как и все, что ее окружало.

– Ты помнишь, как тебя ранило? – спросил Лукc.

– Помню только близкий взрыв – и все. – Жданка замолчала, продолжила спустя минуту: – Ты был ранен. Осколок попал тебе в спину. Много крови!

– Это и было самым страшным. Рана оказалась неглубокой, но обширной. С тобой получилось хуже. Тяжелейшая контузия. Когда тебя сюда привезли, профессор Ионеску пришел в восторг. Потрясающий материал. Сильный молодой организм – и полностью отключен мозг. Можно было вылепить из тебя любую личность. Он большой спец по таким вопросам.

– Что значит – любую личность? – вяло переспросила Жданка.

– Очень просто. Внушить тебе иное сознание! Другое прошлое. Другие привычки. Тебя вообще бы тогда никто не узнал.

– Зачем?

– Мало ли! Вдруг ты пригодилась бы в качестве особого агента! Какой-нибудь спецслужбе! – без тени улыбки объяснил Лукc.

– Не хочу! – пробормотала Жданка, силы стремительно оставляли ее.

– Все понял! Ухожу! Навещу тебя завтра. Поправляйся! – Лукc встал.

Едва за ним закрылась дверь, Жданка снова провалилась в темноту. Она тогда еще не знала, что дважды ее выводили из комы, однажды она уже умирала, и клиническая смерть едва не закончилась биологической. Обо все этом Жданка узнала только спустя три месяца, когда самолет, на котором они с Луксом летели в Салоники, уже заходил на посадку. Сколько стоило ее лечение, Лукc так и не сказал, махнул рукой. Он вообще оказался немного странным. С профессором Ионеску разговаривал на вполне сносном румынском. С бортпроводницей кокетничал по-гречески. Трудно сказать, какой язык для него был родной, но теперь Жданка была уверена – не сербский. Однажды она спросила:

– Откуда ты родом, Лукc? Имя у тебя больно странное.

– Уже не помню! – отшутился он, но Жданка была уверена на сто процентов, что, если он не строго засекреченный агент, наверняка «дикий гусь», профессиональный наемник, меняющий паспорта чаще, чем женщина наряды.

Греция встретила их сильным ветром и непрерывным моросящим дождем. В небольшой гостинице, в крошечном номере на третьем этаже, Жданка куталась в одеяло, ожидая, когда вернется с какой-то деловой встречи Лукc. Она вспоминала номер в отеле, где когда-то жила в Будве с мужем, и кляла себя за то, что так и не сходила с ним в дом скульптора Марко Митрова, так и не коснулась волшебного барельефа. Теперь по документам она жена Радмира Дубича, он же Лукc, зовут ее Миланка Дубич. Что касается имени, оно даже понравилось ей. Покрутившись перед зеркалом, подумала: «Ну чем не Миланка!» Стройна, длиннонога, достаточно красива. Вот только, к несчастью, не она!

Лукc явился поздно ночью. Усталый, голодный, злой.

– У нас поесть что-нибудь найдется? – спросил он, открывая в душе горячую воду.

– Немного сыра, хлеб. Вина полбутылки. Все, пожалуй! – ответила Жданка.

– Значит, жить будем! – откликнулся Лукc.

Через пару минут вышел из кабинки, на ходу обматывая бедра полотенцем.

– Могу сказать тебе по секрету, надолго мы здесь не задержимся. Завтра купи билеты на теплоход до Констанцы. Возвращаемся в Румынию!

– А зачем мы сюда прилетели? – удивилась Жданка.

– Работа такая! – отмахнулся Лукc. – Где сыр? Голоден, как сто чертей!

Жданка стояла на палубе неподалеку от трапа и всматривалась в толпу на причале, Лукса нигде не было. До отхода «Мелиссы» оставалось двадцать минут. Лукc не появлялся! Вот уже отдали швартовы. Засуетились, забегали матросы. Убрали трап. Лукса не было! Жданка растерянно смотрела на удаляющийся берег, до Констанцы ни одного захода в порт! Промерзнув до мозга костей, спустилась в каюту, в которой должна была плыть вместе с Луксом. Неожиданная утрата острой болью отозвалась в сердце. Нет! Она не любила его. Просто привыкла, что он рядом. Всегда. И под бомбежкой, и в больнице, и после. В меру внимательный, в меру заботливый, не особо досаждающий в постели, но такой надежный, проверенный. Жданка даже не относилась к нему как к любовнику, скорее как к другу. Да, он был именно другом, с которым время от времени нужно спать. Теперь он исчез. Просто опоздал на теплоход? Быть этого не может! Лукc пунктуален! Что-то случилось? Скорее всего. Только причина на то, чтобы он не приехал вовремя, должна быть очень серьезной. Он так и не сказал, зачем они прилетели в Салоники, но, если учитывать его специальность, по крайней мере, ту, о которой было известно Жданке, это могла быть только акция. Значит, он погиб или арестован. Только поэтому билеты покупала она! Что теперь делать? Немного денег у нее есть. Но их слишком мало для того, чтобы выжить в стране без языка и знакомых. Предпринять что-либо до прихода в Констанцу она не могла. Оставалось одно – постараться выспаться и хорошенько отдохнуть. В следующий раз удастся это сделать очень не скоро. Жданка проснулась на рассвете. Гудок, то нарастающий, то затухающий, не давал покоя. Одевшись, она вышла на палубу. Плотный туман окутал теплоход. Почти полный штиль. Волны лениво плескались о борт. «Мелисса» едва двигалась вперед. Услыхав неподалеку русскую речь, Жданка подошла поближе к говорившему. Высокий, уже немолодой мужчина объяснял своей юной спутнице, что сейчас они проходят Дарданеллы.

– И чего? Долго мы тут будем топтаться? Нужно было самолетом лететь. Потянуло тебя на романтику! Тоже мне кайф, болтаться в море на этом ржавом корыте! – огрызнулась закутанная в шубку девушка.

– Милочка! Но это в самом деле романтично! Разве ты не мечтала когда-нибудь проплыть через Босфор и Дарданеллы? – искренне изумился мужчина.

– Мало того что здесь холодно, так еще и условий никаких! Скажи, котик, разве это люкс? Даже джакузи нет! – не успокаивалась девушка.

Жданке стало противно слушать визгливый голос девицы, она отошла в сторону. Все ясно, это пролив, за ним начнется Мраморное море.

Солнце, выглядевшее мутным светящимся пятном, неспешно поднималось над затянутым непроницаемым туманом горизонтом. Теплоход упрямо шел на север. Жданка зябко куталась в легкое пальто, но возвращаться в каюту не хотела. Одиночество становилось особенно невыносимым. Она старалась не думать о том, что случилось с Луксом, но страшные мысли отогнать было трудно. Тем временем солнце начало разгонять туман. Он стал редеть и вскоре совсем исчез. Море выглядело удивительно спокойным. Пролив постепенно сужался. Высокий обрывистый берег слева нарастал, в какой-то момент Жданке начало казаться, что капитан потерял управление и набирающий скорость теплоход неминуемо врежется в белесые скалы. Навстречу все чаще попадались другие суда. Пролив становился уже, и огромные корабли расходились настолько близко, что разбегающиеся от форштевней волны раскачивали «Мелиссу». Жданка, на время забыв о собственных страхах, с восторгом наблюдала за эволюциями кораблей и рыбачьих лодок, которые заполнили всю прибрежную акваторию. Наконец пролив остался позади. Если с севера берег оставался достаточно близок, с юга уже терялся в дымке, пока не исчез совсем. По трансляции что-то объявили, сначала на греческом, затем на английском. Жданка уловила только знакомое «please» и «breakfast» и направилась вслед за другими пассажирами в кают-компанию.

Пассажиров на теплоходе оказалось немного, всего человек двадцать. Впрочем, неудивительно, теплоход был не круизным лайнером, обычным работягой, таскающим грузы по Черному морю. Капитан лично руководил скромным завтраком. Единственное, что удивило Жданку, – то обстоятельство, что капитан, невысокий плотный мужчина в грубом свитере под не слишком свежим кителем, недрогнувшей рукой осушил бокал «Метаксы», прежде чем покинуть кают-компанию. Впрочем, в чужой монастырь…

После завтрака Жданка опять заперлась в каюте и рухнула в постель, закуталась в одеяло, стараясь согреться. Холод, похоже, навсегда поселился внутри. Промучившись больше часа, вышла на палубу. Февральское солнце припекало всерьез. Даже поднявшийся ветер не мешал наслаждаться живительным теплом. Теперь Жданка начала замечать то, чего раньше не видела. Облупившуюся краску, ржавые потеки на обшивке. Грязь на палубе. Да, что и говорить, не для ВИП-персон. Она прошла на прогулочную палубу и устроилась на дощатой скамье. Слева уже виднелся город. Он, как мираж, поднимался из воды, становился с каждой минутой ярче и красивее. Жданка увлеклась зрелищем и даже не заметила, как рядом с ней присел тот самый мужчина, который рано утром объяснял девице, где они проплывают.

– Hi! Do you speak English? – спросил он.

– No, I do not speak! Вы говорите по-русски! Я свободно владею языком! – ответила Жданка.

– Очень приятно! Меня зовут Михаил! Михаил Ардашевский. Вы русская? – обрадовался мужчина.

– Можно и так сказать! – несколько уклончиво ответила Жданка. – Вы просто путешествуете или по делам?

– Просто захотелось романтики. Мы были в Греции, решили вернуться морем. К сожалению, смогли попасть только на этот теплоход. Впрочем, на мой взгляд, он не так уж и плох. А вы?

– Я не слишком часто плавала, так что не знаю, какие вообще бывают теплоходы. Честно говоря, я плыву по морю впервые.

– Бывалые моряки по морю ходят, а не плавают! – с улыбкой поправил Михаил. – Вы так и не представились! Я не знаю, как к вам обращаться.

– Милана. Милана Дубич. Я вас видела утром, вы были с девушкой. Мне показалось, она была чем-то раздражена?

– А, Милочка! Ей нездоровится. Укачало, знаете ли! – с кривой усмешкой ответил Михаил.

Жданка только кивнула в ответ. Она во время завтрака видела, как Милочка опрокидывала бокал за бокалом. Нечего удивляться, что ее «укачало».

– Вы когда-нибудь бывали в Стамбуле? – спросил Михаил, глядя на приближающийся город.

– Нет, а вы? – чтобы как-то поддержать разговор, отозвалась Жданка.

– Неоднократно. Я начинал свою деятельность с торговли кожей. Так что пришлось… Впрочем, это неинтересно. Смотрите! Видите, вон там – храм Софии!

Жданка посмотрела в указанном направлении. Совсем недалеко, на вершине холма, виднелось исполинское здание с купольной крышей и четырьмя странными высокими башнями.

– Это минареты! Храм строился как христианский, еще в XI веке, а после завоевания города турками был переделан в мечеть. Впрочем, все равно, это величайшее здание. Я вам как бывший архитектор говорю! – ответил на незаданный вопрос Михаил.

– А почему бывший? – невольно заинтересовалась Жданка.

– Просто сейчас это никому не нужно. Занялся коммерцией. Сначала кожа, затем недвижимость. Но, судя по всему, очень скоро мои знания могут быть востребованы. Тогда займусь любимым делом! – начал объяснять Михаил, но визгливый голос Милочки прервал его:

– Значит, пока меня мутит, ты, кобель старый, по бабам отправился!

Девица, пошатываясь, приближалась к ним. Жданка, не желая присутствовать при семейных разборках, предпочла ретироваться. Остаток дня и ночь она провела в каюте. Давно миновали Стамбул и турецкий берег. Теплоход упорно шел на север, преодолевая короткую крутую волну.

Теплоход уже давно стоял у причала, а Жданка старательно оттягивала момент, когда нужно будет покинуть каюту и спуститься на чужую землю. Стюард уже дважды стучал в дверь, напоминая о необходимости покинуть судно. Забросив на плечо дорожную сумку, Жданка вздохнула и направилась к трапу. Короткий, не слишком внимательный паспортный контроль – и вот она покинула пассажирский терминал порта. Едва остановилась, чтобы осмотреться, к ней подошел молодой парень, немного коверкая слова, сказал по-сербски:

– Ты Жданка? Тебе привет от Лукса! У него неприятности. Ты пока поживешь у меня. Он просил.

Жданка даже вздрогнула от неожиданности, но почему-то решила довериться парню. Старенькие «жигули» ожидали неподалеку. По дороге парень пытался разговаривать, но плохое знание языка не позволило разобраться в ситуации. Единственное, что поняла Жданка, это то, что зовут парня Ион, жить она будет в гостинице, которая принадлежит его отцу. Больше часа понадобилось, чтобы добраться до места. Небольшой городок на побережье казался покинутым. Ветер подметал пустынные улочки. Нагонял тоску. Двухэтажный домик, спрятавшийся в голом саду. Крошечная, чуть побольше платяного шкафа, комнатка с единственным окном под самым потолком, жесткая узкая сиротская кровать, железная вешалка, прибитая возле двери. Мужчина, отец Иона, не говорил ни слова. Молча указал Жданке на кровать и вышел. До самого вечера женщине казалось, что о ней забыли. Только когда за окном стемнело, мужчина без стука вошел к ней и жестом позвал куда-то. Жданка послушно поднялась, стараясь принимать происходящее как должное. То, что Лукc о ней не забыл и умудрился организовать встречу, немного успокаивало, но будущее оставалось таким же непредсказуемым, как и день назад.

В просторной кухне собралось, как поняла Жданка, все семейство. Отец, хозяин дома, его жена, хрупкая темноволосая женщина с живыми, не утратившими интереса к происходящему глазами, Ион и две девицы, очевидно дочери. Мамалыга с брынзой, неизменное вино и хлеб – вот и все разносолы. Ужинали молча. Когда трапеза подошла к концу, отец начал что-то говорить по-румынски. Ион, выслушав, попытался перевести. Из его речи Жданка поняла, что денег с нее не возьмут, но работать придется вместе со всеми. Пора готовить гостиницу к приему постояльцев.

На следующее утро начались трудовые будни. Вмести с сестрами Иона, Марицей и Луцией, Жданка белила стены в комнатах для жильцов, отмывала окна. После обеда, не самого роскошного, но сытного, девушки пригласили ее прогуляться. До моря, еще зимнего, холодного, пришлось идти минут сорок. Вдоль бескрайнего пляжа протянулась череда современных отелей, тоже по большей части пустующих, лишь в немногих были постояльцы.

До конца мая Жданка работала вместе с девушками то в гостинице, то на стройке. Таскала кирпичи, ведра с раствором, мыла, стирала, носила доски, двигала неподъемные плиты. От Лукса больше вестей не было. Однажды вечером к ней в комнату зашел Ион. Его не было две недели.

– Тебе нужно уезжать. Лукас передал деньги. Приехать не сможет.

– Куда уезжать? – спросила Жданка.

– Не знаю. Тут оставаться нельзя.

– Ты сможешь помочь мне перебраться в Украину? – вдруг решилась Жданка.

Нет. Только в Молдавию, – глухо ответил Ион.

Автовокзал оказался довольно далеко, идти по пыльной неуютной улице пришлось долго. Вот только поход оказался весьма печальным. Единственный автобус на сегодня ушел давно и больше ничего в обозримом будущем не ожидалось. Нет, расписание автобусов в разные концы страны конечно же имелось, да только касса с заколоченным окошком уже несколько лет не работала, а единственный частный автобус попросту дожидался нужного количества пассажиров и отправлялся когда вздумается. Присев на камень, Жданка задумалась. Решение нужно было принимать глобальное. Если румынским пограничникам она показала сербский паспорт, в котором фигурировала фамилия мужа, здесь нужно было сообразить, с какими документами оставаться безопаснее. У нее сохранился старый, советский паспорт, пусть и заграничный, но все же на девичью фамилию. Какие изменения произошли в бывшей огромной стране, спросить было не у кого. Решив, что Лукc неспроста приказал скрыться, Жданка решила вернуть себе прежнее имя. Возле автовокзала стали собираться какие-то женщины. С сумками и пакетами, явно собирались куда-то ехать. Как ни пыталась Жданка понять – куда, ничего путного выяснить не удалось, между собой женщины говорили только на молдавском. Оживление среди женщин возросло, когда на площади появился белый микроавтобус. За рулем сидела местная дама средних лет. Остановившись рядом с группой уезжающих, она вышла из микрика и начала что-то читать по бумажке. Жданка поняла – она зачитывает имена, и на всякий случай подошла поближе.

– Так что, вы говорите, Светлана не поедет? – спросила шоферша, пряча бумагу в сумку.

– Нет, у нее дома неприятности! – на русском ответила одна из женщин.

– Жаль. Честно говоря, я на нее рассчитывала. Ей что, деньги не нужны? Она тут никогда столько не заработает! – сказала хозяйка микроавтобуса. – Ладно, не поедет, значит, и ждать не будем. Грузитесь!

Жданка, осмелев, подошла к женщине-водителю и спросила:

– Простите, а вы куда едете? Может быть, я с вами?

– К морю едем. Но попутчиков я не беру, – ответила женщина, забираясь на высокое сиденье.

– Понимаете, мне очень нужно! – попросила Жданка.

– Девушка, я везу этих женщин на работу! Мне некогда с вами заниматься! – отрезала шоферша.

– Как же мне быть? Здесь транспорт не ходит. Я собиралась добраться хотя бы до Тирасполя.

– Вы с луны, что ли, свалились? Там же война! – удивилась женщина. – Зачем вам туда?

– Вообще-то мне нужно добраться до Эридана. Это довольно далеко, вы, наверное, и не знаете.

– Ошибаетесь! У меня в пансионате отдыхали люди из этого города. Вы сами оттуда? – пришла пора удивиться женщине.

– Да, только уехала давно. Теперь хочу вернуться, – вздохнула Жданка.

– Садитесь. Рядом со мной. На переднее сиденье. По дороге поговорим, – вдруг смягчилась женщина. – Меня, кстати, Леной зовут.

– Жанна! – представилась Жданка и смутилась. Уже много лет она не называла своего имени. Себастьян с первой встречи окрестил ее на свой манер, с тех пор она почти забыла имя, данное при рождении.

Узкая, когда-то заасфальтированная дорога петляла без видимых причин. Лена вела машину осторожно, притормаживая перед выбоинами.

– Так у вас свой пансионат? – спросила Жанна, когда виноградники закончились и потянулись возделанные бахчи.

– Пока не свой. Мы с мужем арендуем. Он служил в вашем городе. Ушел в отставку. Работы нет, вот и рискнули. Уже третий сезон крутимся. Набираю молдаванок на работу. У них-то вообще работы нет. А семьи большие. Скоро сезон начинается – нужно базу отдыха в порядок привезти, да и после кухня, стирка, забот хватает. А тебя как занесло в эти края?

– После университета вышла замуж. За серба. Уехала с ним. Мой муж был врачом. Погиб год назад. После, во время бомбежки, погиб и наш сын. Одна осталась, теперь добираюсь домой. У меня там мама.

– Деньги-то у тебя есть?

– Есть немного, на дорогу хватит, – ответила Жанна.

– А документы? У нас ведь теперь кругом границы.

– Старый загранпаспорт. Вот и все.

– Ну, это что-то. Послушай, Жанна, а что, если ты у меня пока поработаешь? А после, с очередной группой, вернешься в родной город? Соглашайся! Все равно от нас выбраться не просто. А автобусом тебя довезут прямо до места! – вдруг предложила Лена.

Жанна немного подумала и согласилась. К вечеру приехали на побережье. В сумерках Жанна не смогла оценить состояние пансионата, но утром пришла в ужас. Зимние шторма не пощадили бывший пионерлагерь. Стены домиков были в подтеках соли, истерзаны ветрами, краска облупилась и поднялась шубой. Стекла заросли толстым слоем соленой грязи. Работы действительно оказалось невпроворот. За дело взялись дружно. Саша, муж хозяйки, работал вместе со всеми, таскал, чистил, разгребал. До темноты успели привести в более-менее пристойное состояние один домик, а их стояло больше десятка. Внутри работы тоже было много, отсыревшие обои отстали от дощатых стен, вспучились, непросохшие полы коробились. Жанна не могла поверить, что за оставшийся месяц они управятся со всем.

Здесь оказалось даже потруднее, чем в Румынии. Работали от зари до зари, с редкими перерывами, но успели в срок. Когда 10 июня первый автобус развернулся на территории, все, что могло блестеть, сверкало как начищенный самовар, свежеокрашенные стены домиков весело светились всеми цветами радуги. Шторы на окнах хрустели – отутюженные и накрахмаленные. На оконных стеклах ни пятнышка. А уж внутри… взбитые подушки, свежайшие простыни и все прочее, без чего невозможно представить нормальный отдых.

Как ни хотела Жанна попасть домой поскорее, Лена уговорила ее остаться до конца сезона.

– Жанна, сама посуди, ты не была дома много лет. Какая теперь разница, месяцем раньше, месяцем позже. Просто без тебя мне трудно придется. Ты такая хваткая, быстрая, лучшая помощница. Молдаванки скоро почти все разъедутся. У них огороды, бахчи, везде нужны женские руки. Со мной останутся только повара да двое ребят-разнорабочих. Останься! Подумай, и денег заработаешь, и с последней группой вернешься на родину.

Жанна согласилась. Что-то останавливало, после долгого отсутствия она никак не могла решиться вернуться домой. В свое время мама была против брака с Себастьяном. Кроме того, она сама собиралась устроить личную жизнь, и теперь Жанна была не слишком уверена, что ее примут в родном доме.

В родной город, покинутый когда-то, Жанна вернулась вечером. Денег было достаточно, чтобы начать жизнь сначала. Первым делом она позвонила матери. Отчим, а именно он поднял трубку, не узнал ее и позвал Ольгу Владимировну.

– Мама! Я приехала! – выпалила Жанна.

– Доча?! Откуда ты звонишь? – изумилась мать.

– Я уже в городе! Приехала насовсем.

– Ты одна? – с неясной настороженностью спросила Ольга Владимировна.

– Да, мама! Одна. Совсем. К тебе можно? – уловив напряжение в голосе матери, спросила Жанна.

– Конечно! Мы ждем тебя!

Через полчаса Жанна рассказывала матери о своих злоключениях. Поведала о том, как погиб Себастьян, о том, как потеряла сына, о том, что сама воевала и дважды была ранена, умолчала. Ни к чему знать о таком матери. Отчим сидел за столом, молча слушал рассказ Жанны и только хмыкал. Когда Жанна закончила, угрюмо спросил:

– Жить где собираешься? У нас, как ты понимаешь, и так развернуться негде. Денег небось привезла много. Там по заграницам такие, как ты, лопатой гребут! А тут каждую копейку потом поливаешь. Надо тебе думать о жилье!

– Вася! Ну ты что! Дочка едва ли не с того света вернулась! – запричитала Ольга Владимировна.

– Вот я и говорю! Не ждали ее! Не молодые мы уже, чтобы нервы трепать! Переночует, а завтра пусть ищет, где жить! – отрезал отчим.

Вдвоем с мамой они засиделась в тот вечер допоздна. Утром, запершись в ванной, стала обдумывать, как жить дальше. Университетский диплом пропал после бомбежки. Паспорт – только заграничный. Жить негде. Сложилось так, что никому она не нужна на родине.

В университете с ней даже не стали разговаривать. Потребовали паспорт. Пришлось отправиться в милицию. Написала объяснительную, заплатила солидный штраф за то, что не обратилась для замены паспорта своевременно. С работой, как выяснилось, дело обстояло совсем плохо. Учителя с высшей категорией работали продавцами на рынке. Промышленность практически остановилась. Безработица и безденежье, вот что грозило Жанне. А еще открытым оставался вопрос с жильем. На то, чтобы купить квартиру, денег не было. Единственный вариант – снять. Но цены оказались пугающими. Она попыталась связаться с оставшимися в городе друзьями, но так ни до кого и не дозвонилась.

То, что ей удалось снять комнатку в частном доме, на окраине города, Жанна посчитала огромным везением. В самом деле, жилье обошлось почти в пять раз дешевле, чем в центре. Гораздо хуже дела обстояли с работой. Наученная горьким опытом, Жанна готова была заниматься чем угодно, но вот только предложение значительно опережало спрос. Рабочих мест не было. Даже на рынок продавцом устроиться оказалось совсем не просто. Кому-то из хозяев казалось, что Жанна слишком молода, кому-то наоборот. Выручила бабка Варя. Хозяйка домика, в котором сняла комнату Жанна. Баба Варя свела жиличку со своей подругой, та работала нянечкой в детском саду. Разговор с заведующей, состоявшийся через три недели после возвращения девушки в родной город, оказался непростым. Но воспитателей не хватало, и Алина Дмитриевна, связавшись с университетом по своим каналам, убедилась в том, что Жанна действительно его закончила, причем весьма успешно, и смирилась с отсутствием нужных документов.

– Значит, так, голубушка! Я тебя беру. Но условие такое. Полностью я тебя оформлю только при наличии паспорта и диплома. Ясно? До того времени будешь работать на птичьих правах. Ты сама в таком случае будешь заинтересована получить документы. Согласна?

– Да! Когда приступать? – уточнила Жанна.

– С понедельника! – коротко ответила Алина Дмитриевна и углубилась в изучение очередного декрета, как обычно ставившего все с ног на голову.

Это может показаться странным, но в начале лета Жанна, хотя и ощущала накопившуюся за год усталость, совершенно не стремилась в отпуск. Более того, перспектива оказаться одной, без привычной детворы, пугала ее. Поэтому предложение Алины Дмитриевны вместо отпуска отправиться воспитателем в детский лагерь отдыха Жанна восприняла с воодушевлением.

– Сама подумай, голубушка. Свежий воздух. Великолепный сосновый лес. Озеро рядом, санаторная зона. По вечерам, когда детей уложишь, можно и на дискотеку сбегать. Ты же у нас совсем молоденькая, от парней наверняка отбоя нет. Опять же – лишняя копейка не помешает. Отдохнешь, здоровье поправишь, чтобы с новыми силами вернуться в детсад. Да и город рядом, всего-то полчаса на электричке! – убеждала Жанну Алина Дмитриевна, не замечая, что девушка уже летит в тот самый лес, который красочно описывала заведующая.

К тому времени, как детский сад закрыли на плановый ремонт, Жанна уже упаковала сумку, чтобы отправиться в неизвестность. Ее немного смутили слова заведующей насчет парней, но с того момента, как она потеряла Лукса, никого у нее не было. Всю зиму даже мыслей на эту тему не возникало, а сейчас…

Жанна остановилась возле распахнутого платяного шкафа. Взгляд зацепился за светло-кремовый брючный костюм. Предельно простой и в то же время элегантный, он был особенно хорош в сочетании с сербской нежно-оливковой блузой. Его подарил Жанне Себастьян, незадолго до войны. Она надевала его всего несколько раз и всегда производила фурор. Вот и сейчас – Жанна не удержалась и невольно вспомнила, какая она была, довоенная жизнь. Память услужливо нарисовала яркую картину – освещенный зал, дамы в вечерних туалетах, Себастьян в светлом, безупречном костюме – и она рядом. Тронутые загаром плечи оттенены нежнейшим батистом блузы. Алые цветочки ручной вышивки дополняют ослепительную улыбку. Нежно-кремовое бюстье делает грудь более пышной и соблазнительной, свободно спадающие брюки создают иллюзию полета. Как же она тогда была счастлива! Увы, Себастьяна уже не вернуть, как не вернуть прежнюю жизнь.

Платье из маркизета, когда-то безумно дорогое – тоже подарок мужа. Насыщенный винный цвет легкой ткани удивительным образом гармонировал с отросшими за зиму каштановыми волнистыми локонами. Платье по-прежнему безупречно облегало точеную фигуру. Немного поразмыслив, Жанна отправила его вслед за костюмом в сумку. Мало ли, вдруг и впрямь удастся сходить на дискотеку!

Разбитые кроссовки вряд ли выдержат испытание лесом, но других не было, оставалось надеяться, что эти не развалятся в первый день. Шлепанцы – не лучшая обувь для прогулок, но все же не босиком. А вот на босоножки, единственную подходящую для танцев обувь, Жанна смотрела с сожалением. Убиты почти вконец, даже кожа начала растрескиваться местами, ну да ладно, сойдет для сельской местности.

Упаковав сумку, Жанна опустилась на старенький продавленный диван, служивший ей и местом для отдыха, и постелью. Усталость сказывалась. Отработав зиму и весну с двадцатью непоседливыми, шумными созданиями, она больше всего на свете мечтала отоспаться.

Прошедший ночью небольшой дождь прибил пыль на тропинке. Солнце, пробиваясь сквозь кроны величественных сосен, выводило затейливый рисунок на усыпанной прошлогодней хвоей земле. Бор был буквально пронизан радостным светом и как будто сиял изнутри. Жанна поправила сумку на плече и шагнула с лестницы в янтарное царство.

Она приехала вместе с другими воспитателями и вожатыми за три дня до начала лагерной смены и теперь, направляясь к месту предстоящей работы, размышляла, что предстоит сделать в первую очередь.

– Да не парься ты! Все классно будет! Ты универ когда закончила? Я что-то тебя не видел на дискотеках? – сказал молоденький паренек, увязавшийся вслед за Жанной.

– Давно! – отмахнулась Жанна.

– Да не бычь, ты! Я по чесноку тебя не видел! Ты откуда? – не унимался паренек.

– Слушай, мальчик, откуда ты такой взялся? – уже со смехом спросила Жанна, невольно останавливаясь.

– Оттуда, откуда все берутся! Ты какой факультет закончила? – продолжал наседать парень.

Теперь Жанна смотрела на него не как на назойливую муху, а как на нечто прилипчивое и неприятное. Да и видок у парня был неординарный. Широченные, на восемь размеров больше, брюки держались каким-то чудом на узких мальчишечьих бедрах. Огромная растянутая майка перекашивала его нескладную фигуру. Массивная спортивная сумка непонятно как держалась на худющем плече. Из-под перекошенной, одетой боком бейсболки во все стороны торчали спутанные светлые волосы. Но самым поразительным было обилие всевозможных булавок, замочков, цепей и цепочек, навешанных на парне, словно на новогодней елке. Взглянув на него, Жанна присвистнула по-мальчишески:

– Ну ты даешь! Тебя что, и в универ в таком виде пускают? – удивленно воскликнула она.

– А что такого? – искренне изумился парень. – Нормалек. Прикид что надо. Меня Саней зовут. А тебя?

– Жанна! – рассмеялась девушка. – Только ты зря пузыри пускаешь, старовата я для тебя. Найди кого помоложе. Будь мне лет на десять меньше, я бы, наверное, запала на такого пацана, как ты.

– Гонишь, подруга! Тебе хорошо если двадцать есть! – воскликнул Сашка.

– Добавь еще восемь – и попадешь в точку! – не в силах избавиться от дурашливого тона, ответила Жанна.

– Серьезно! – Брови Саньки взлетели до самой бейсболки. Ни в жисть не подумал бы! Во, блин, жесть!

– Ладно! – милостиво согласилась девушка. – Быть тебе, Санчо, моим верным оруженосцем! Согласен?

– Чтоб я сдох! – ударил себя кулаком в чахлую грудь парень.

Волею случая, а возможно не только, Жанна и Санчо оказались вожатыми в одном отряде. Подопечные у них должны были быть самые маленькие – семилетки. Но Жанну это не пугало. Все равно проще, чем с привычными трехлетками.

Полдня ушло на то, чтобы обустроиться. Жанна поселилась вместе с одной из воспитательниц в крошечной каморке рядом с выходом из корпуса. Убранство комнатки можно было бы назвать спартанским. Две узкие кровати, две тумбочки, шкафчик в простенке у двери, маленький столик, приткнувшийся у незашторенного окна. Ванда Феликсовна, соседка и в некотором роде начальница Жанны, оказалась ее ровесницей. Только педагогического стажа у нее больше, да и в этом лагере она третий сезон.

Раскладывая вещи по полкам, Ванда Феликсовна задумчиво посмотрела на висящий на вешалке костюм Жанны и тихо сказала:

– Знавали и мы лучшие времена!

– Что? – переспросила Жанна.

– Костюм, говорю, шикарный. Не китайский ширпотреб! – тихо произнесла Ванда Феликсовна.

– Да, остатки от прежней жизни, – согласилась Жанна, отметив про себя, что женщина понимает толк в вещах.

– Жалько, что такая вещь без толку пропадает! Здесь и носить-то его некуда. Разве что комаров удивлять! Впрочем, в санатории каждый вечер дискотеки. Ты любишь танцевать? – спросила она Жанну.

– Очень. Только будет ли у нас время на развлечения? Я ведь в детском саду работаю. Знаю, как приходится за детворой следить. А тут они, наверное, совсем от рук отбиваются.

– Как сказать. У нас ведь выходные скользящие, через пять дней. Отдохнуть можно вполне сносно. Главное дело – детям на глаза не попадаться. В лесу можно погулять. На озеро сходить. Покупаться вволю, если вода теплая. Да и вообще… Кстати, у тебя семья в городе? Съездишь. Тут всего-то полчаса на электричке.

Жанна промолчала, но паузы, с которыми говорила Ванда Феликсовна, про себя отметила.

К вечеру начальник лагеря собрал, как он выразился, личный состав для беседы. После получасового вливания отпустил всех отдыхать, а сам попросил задержаться завхоза и врача. Жанна, уже слабо воспринимавшая действительность, едва не падала с ног от усталости. Но на крыльце ожидал Санчо.

– Привет! Как ты смотришь на то, чтобы отметить начало рабочей деятельности? – спросил он.

– Знаешь, я так устала, что у меня одно желание – нырнуть под душ и лечь спать.

– Так душ еще не работает! Я выяснил. Горячая вода будет только послезавтра. У меня есть пиво! А озеро рядом!

– Скажешь тоже! Знаю я это рядом. Через санаторий идти! – возразила Жанна.

– Ну и что? Минут пять, от силы десять. Если ползти, как черепахам. Знаешь, встречаются две улитки, одна с раковиной, вторая без. Та, что с раковиной, спрашивает вторую: «Что с тобой, подруга?» А та ей отвечает: «Тсссс. Я из дома убежала!»

Жанна рассмеялась и неожиданно для себя согласилась.

– Подожди, я только купальник возьму! – сказала она.

Дорога показалась короткой. Непонятно почему, рядом с Санчо она чувствовала себя в безопасности. Парень не давал повода сомневаться в своей порядочности. В санатории гремела музыка. Разодетые в пух и прах дамочки спешили на танцы, а Жанна с Санчо, не обращая внимания на них, уверенно направлялись к озеру. Освещенная аллея вывела к короткой широкой лестнице, полого сбегавшей на слабо освещенный пляж. Санчо отыскал уютную скамью, с которой открывался восхитительный вид на залитую лунным сиянием водную гладь. Жанне невольно вспомнилось прошлогоднее празднование полнолуния, и она, тихонько вздохнув, с сожалением подумала, что уже никогда в ее жизни подобного не случится.

– Ты чего? Устала? – вдруг заботливо поинтересовался Санчо.

– Нет! То есть устала, конечно, но сейчас просто вспомнила прошлое лето.

– У тебя муж или мужчина есть? – поинтересовался спутник.

– Нет! – просто ответила Жанна. – Надеюсь, ты в мои мужчины не набиваешься?

– Не-е-е! Просто спросил. Вдруг заявится кто-нибудь и морду мне станет чистить. Давай лучше пить пиво и смотреть на луну. В городе она совсем не такая! Жалкая какая-то.

– Слушай, Санчо, что это вдруг все повально подсели на пиво?

– Так мы, программеры, только его и пьем! Ну, еще кофе! – гордо заявил Санчо.

– Ты программист? – удивилась Жанна.

– Да! Я ведь не только в универе учусь! Я на фирме работаю. Правда, мы больше компы собираем, но проги тоже пишу!

– А сюда зачем приехал? – поинтересовалась Жанна.

– А-а-а! Родаки заставили! Не в кайф им смотреть, как я по ночам с компом тырюсь! Секи! Я прогу сбацал! Бабло срубил – и тут же за новую принимаюсь. Вот матушка и взвыла: «Ты уже зеленый весь! Вали в лагерь, на травку!» Что я, нар-кот, чтобы на травке сидеть? В общем, заперли они комп. А меня сюда сослали. Вот теперь буду все лето оттягиваться. Ты пей пиво!

Жанна сделала глоток прямо из бутылки. Странно, но напиток оказался не так уж и плох. Легкая горчинка была приятной, а выраженный хмелевой вкус немного взбодрил.

– Ты знаешь, вполне сносно! – похвалила она.

– Так что я тебе талдычу! Классное пиво! – обрадованно воскликнул Санчо. – Кто первый купаться пойдет?

– Мне переодеться нужно! – спохватилась Жанна.

– А вон там кабинки есть! – показал куда-то за спину Санчо.

Вечерний воздух немного холодил кожу. Наверное, от этого, а еще от непонятного волнения Жанну слега потряхивало. Бросив на бегу вещи на скамью рядом с парнем, она устремилась к воде. Удивительно, но вода вопреки ожиданиям оказалась теплой. Надеясь, что на санаторном пляже опасность ее не подстерегает, девушка бросилась в озеро и поплыла, быстро удаляясь от скудно освещенного берега. Конечно, это не Адриатика, но вполне терпимо. Особенно если учесть, что миновал трудный хлопотный день и можно немного расслабиться… Она перевернулась на спину. Луна, яркая на темном небе, словно надвинулась на нее. Жанна невольно закрыла глаза. Теплая, ласкающая кожу вода нежно обтекала тело. Едва шевеля руками, Жанна лежала на поверхности и от души наслаждалась покоем. Время остановилось. В дивном единении с природой девушка забыла обо всех неприятностях. Даже дневная усталость куда-то испарилась, словно ее не было.

Выбравшись на песок, девушка отыскала глазами скамью, на которой ее поджидал Санчо. Далековато! Жанна с сожалением вспомнила о забытом в комнате полотенце. «Вот черт! Так и замерзнуть недолго!» – подумала она и припустила бегом к парню. Когда она приблизилась, Санчо поднялся ей навстречу, на ходу разворачивая… полотенце!

– Оботрись! Замерзнешь! Ты здорово плаваешь! Я тебя почти не видел! – сказал он.

– Спасибо! – только и смогла произнести Жанна. Губы слушались плохо.

– Посиди пока! Я окунусь! – сообщил Санчо и, сбросив свои удивительные штаны и безразмерную майку, вразвалочку направился к воде.

Пока он плавал, Жанна успела переодеться и, сидя на скамье, неспешно потягивала пиво, глядела на озеро.

– Ух! Хороша водица! – совсем рядом раздался голос Санчо.

Он уже стоял рядом. Вода стекала с его худого, хоть анатомию изучай, тела.

В комнату Жанна добралась к полуночи. Санчо, словно заправский кавалер, проводил ее до самой двери, прощаясь, спросил:

– Ты завтра вечером пойдешь купаться?

– Если погода будет хорошая! Спасибо тебе, верный оруженосец! – улыбнулась Жанна.

Оставшиеся дни Жанна вместе с остальными вожатыми и воспитателями готовила лагерь. С Вандой не удавалось даже поговорить. Вечером, когда Жанна возвращалась с ночного купания, соседка спала. Или делала вид, что спит. Только накануне заезда Ванда засиделась с бумагами, и, когда Жанна вошла, удивленно посмотрела на девушку, словно увидела впервые.

– А ты все работаешь? – весело спросила Жанна.

– Не всем же мальчиков соблазнять! – неожиданно резко огрызнулась соседка.

Жанна опешила от неожиданности.

– Да ты что?! Вовсе я не собираюсь никого соблазнять! – воскликнула она и застыла посреди комнатушки.

– Можно подумать, этого никто не видит! – Ванда отвернулась.

– Погоди! Ты что думаешь, я с ним сплю? – почему-то шепотом спросила Жанна.

– А я свечку не держала! Одно могу тебе сказать: если вы начнете так откровенно демонстрировать свои шуры-муры, оба вылетите из лагеря в одну минуту!

– Пойми ты! У меня с ним ничего быть не может! Он же совсем мальчишка!

– Тебе видней! Но тискаться по углам в нашем возрасте неприлично! Особенно с малолетками! Все! Не мешай мне работать!

– Нет! Ты начала разговор, давай его закончим! Нам с тобой работать все лето! Лучше сразу расставить все точки. Я сюда приехала вовсе не затем, чтобы, как ты выразилась, тискаться по углам. У меня с Сашей нормальные дружеские отношения. Ни он, ни тем более я не собираемся их переводить в иную плоскость, – попыталась объясниться Жанна.

Ванда вдруг вскочила и с пылающими гневом глазами шагнула к девушке:

– Что ты знаешь о дружеских отношениях? Или не догадываешься, что дружбы между мужчиной и женщиной существовать просто не может?! Рано или поздно он заберется в твою постель, и моли Бога, чтобы об этом не узнали все!

– Ванда! Что с тобой?! Ты говоришь так, словно я увела у тебя мужа! – удивленно сказала Жанна.

Ванда отвернулась. По щекам катились крупные слезы. Она схватила с постели полотенце и прижала его к лицу. Не чувствуя ног, медленно опустилась на кровать и уронила голову.

Жанна в недоумении присела рядом, обняла за плечи рыдающую девушку.

– Что с тобой случилось? Тебя бросил мужчина? – с участием спросила Ванду.

– Ничего! Это пройдет! – сквозь слезы ответила та.

– Лучше забудь о нем. Жизнь на этом не кончается. Я, когда потеряла семью, тоже проплакала все глаза, пока не поняла, что есть выход.

– Что значит семью? Ты ведь не замужем? – вытирая покрасневший нос, спросила Ванда.

– Все у меня было, и муж, и ребенок. Ничего не осталось, – грустно сказала Жанна, поглаживая плечо соседки.

– Как же так? Авария?

– Война! Я ведь в Сербии жила. Там и остались все мои, вернулась одна.

– Я об этом не знала! – воскликнула Ванда.

– Да, я тебе первой говорю. Только моя мама знает, и то не все. А у тебя что за горе?

– Да так. Просто человек, которому я доверяла, оказался подонком! Обычная житейская история! Воспользовался, а после ославил, вот и все! Теперь нужно искать новую работу. Ну, это уже после возвращения домой. Ладно, давай спать, завтра дети приедут, нужно быть в форме.

С приездом детей заботы обрушились на воспитателей и вожатых как снежный ком. Неделю пришлось утрясать всевозможные неурядицы, а после как-то вдруг стало тихо. Маленькие сорванцы притерлись друг к другу, вожатые отыскали ключики для контакта с детьми. В общем, наступил относительный покой. А тут еще подоспел первый заслуженный выходной. Жанна, проснувшись, немного растерялась. Домой ехать не было нужды. Конечно, неплохо повидать маму, но сегодня рабочий день, встреча не состоится. Виделись они незадолго до отъезда Жанны в лагерь. Мама очень сильно сдала в последнее время. Нет, она не жаловалась, но и так было видно, что отчим извел бедную женщину. Даже одеваться мама стала как-то по-старушечьи, неброско, немарко. На все вопросы дочери только отмахивалась. Жанна тогда приняла решение поддержать мать, но для этого нужны были деньги, потому она без колебаний согласилась отправиться сюда. И вот первый день, когда не нужно присматривать за неспокойным хозяйством, можно заниматься чем угодно. Только вопрос: что делать? Оставаться на виду нельзя. Дети быстро найдут ей занятие, поэтому лучше уйти с территории. День выдался пасмурный, на пляже не поваляешься, остается одно – отправиться в лес. Жанна еще в бытность студенткой не раз бывала в этих местах, благо недалеко от города, но всегда приезжала сюда с компанией, а сегодня предстояло провести день в одиночестве.

Впрочем, это не пугало ее. О многом нужно было подумать.

Тропинка в обход санатория убегала вправо. Идти по редкому сосновому бору было легко и приятно. День выдался нежаркий. Жанна сбежала с пригорка, и перед ней раскинулась долина Шевинки. Небольшая речушка, каким-то чудом за долгие века, а может, и тысячелетия пробила среди окружающих холмов широкую долину, местами заболоченную, поросшую купами кустарника да редкими деревьями. Узкая тропа причудливо вилась по сухим местам, уходила все дальше на юго-запад. Где-то там когда-то был мостик, по которому Жанна не раз переправлялась на противоположный, высокий берег. Над буйной растительностью носились неугомонные шмели. Сверкающие крыльями стрекозы зависали над цветками в поисках добычи. Легкий ветерок шелестел в зарослях камыша.

Жанна, добравшись до речки, с разочарованием посмотрела на оставшиеся от моста столбы. Почерневшие, наполовину ушедшие под воду, они, словно гнилые зубы, заставили ее содрогнуться. К счастью, место здесь было мелкое, и девушка решила не возвращаться. Разувшись, на всякий случай огляделась и, не обнаружив поблизости ни единой живой души, стянула старенькие линялые джинсы. Вода в речушке в первый момент обожгла, заставила судорожно сжаться сердце, но идти было совсем недалеко. Всего каких-то десять метров. Вскарабкавшись на крутой глинистый склон, Жанна присела на обнаженный корень дуба, нависшего над болотистой равниной. Когда-то она бывала здесь вместе с Себастьяном. Сколько лет прошло, неумолимое время разрушило мост, унесло следы бывавших в этих местах людей, лишь то, что было сотворено самой природой, осталось неизменным. Все та же река, все то же озеро, сверкающее сквозь листву, та же долина, поросшая кустарником. Внезапно острая грусть кольнула грудь. Мир кажется изменчивым и стремительным, но только людям, которые живут короткую и неразумную жизнь. Вместо того чтобы ощутить вечность, впитать ее в себя, они что-то делят, пытаются кого-то подчинить себе, развязывают бессмысленные войны, убивают и калечат себе подобных. Лучше бы ушли в леса и горы! Слились с вечной, восхитительной природой. Уже нет рядом Себастьяна, погиб невинный, никому не причинивший зла ребенок, и все ради чьего-то призрачного желания навязать свою волю другим. Как жаль, что она никогда не сможет отомстить тому, кто развязал эту жестокую кровавую войну. Натравил людей, веками живших бок о бок, друг на друга. Принудил их проливать чужую кровь только для того, чтобы заработать очередные миллионы и миллиарды. Да, ей пришлось убивать! Но не она развязала войну! Она только мстила убийцам за смерть мужа, за сына, убитого кем-то, даже не задумывавшимся, что произойдет после того, как его рука нажмет кнопку бомбосбрасывателя. Всего одно движение, почти никаких усилий – и сотни людей, живых, красивых, счастливых, превратятся в кровавое месиво, иссеченное осколками, обожженное пламенем чудовищного взрыва. Умное оружие! Как же! Каким диким и безжалостным зверем нужно быть, чтобы не только бездумно нажать проклятую кнопку, а придумать, сделать, загрузить самолет, который тоже создан с единственной целью – убивать! Миллионы людей тупо, бездумно делают бомбы и ракеты только для того, чтобы заработать побольше денег. Они не дают себе труда задуматься, что станет с ними, когда такая же бомба упадет на их дом. Когда в адском пламени испарится живая человеческая душа. Когда тело любимой женщины, разорванное осколками, будет истекать горячей пузырящейся кровью, и никто не придет ей на помощь!

Да, она стреляла! Точно и быстро! Всегда поражая цель! Но с единственным желанием остановить тех, кто пришел убивать, насиловать, истязать, сдирать с живых кожу, колоть штыками, а после фотографироваться на фоне растерзанных тел женщин и детей. Она, как могла, защищала жизнь! Да, она сеяла смерть, но с единственной целью – спасти живых, а еще – отомстить! Отомстить за тех, кого уже потеряла на этой безумной войне!

Сжатые в кулаки пальцы заныли. Жанна медленно обвела взглядом долину и, стряхнув прилипший к ногам песок и комочки желтой глины, торопливо натянула джинсы. Хорошо, что ее здесь никто не видит! Можно не держать лицо и поплакать. Кроссовки снова негромко зашлепали по убегающей вверх тропе. Лес шумел кронами. Тучи понемногу растягивало, время от времени стало проглядывать солнце. В его лучах засияли неброские лесные цветы. Тропинка слилась с песчаной дорогой, а Жанна просто шла, погруженная в свои мысли.

Могучая река преградила путь, дорога, будто испугавшись, резко вильнула влево, над высоким обрывом застыли в последнем объятии две сосны. Одна еще цепко держалась за кручу, а из-под второй песок давно обрушился в темную стремительную воду. Переплетенные корнями, словно вцепившиеся друг в друга, сосны упорно держались на вершине.

«Странно, совсем как мы с Луксом!» – подумала Жанна и испугалась собственной мысли. Почему вдруг из глубин памяти появился именно этот образ, а не муж? Только потому, что с Луксом они были соратниками? Спасали друг друга? Прикрывали спину, вытаскивали из-под обстрелов, изредка занимались сексом? Но это неправильно! На первом месте должен быть Себастьян! Только его она не смогла спасти. Его растерзала кучка обезумевших от безнаказанности врагов, которые ворвались в госпиталь и не оставили никого в живых. Только женщины, обесчещенные, избитые, исколотые штыками, лежали привязанными к больничным койкам. Их насиловали скопом, не разбирая, молодые они или старые. То, что половина из них после сошли с ума, – другая история. Мужчин не просто убили. Над ними долго измывались, резали, поджигали, отрубали руки и ноги, выкалывали глаза. Узнав о том, что произошло в госпитале, Жанна взялась за оружие. У нее просто не было иного выхода, почему же сейчас эти две сосны напомнили ей не о Себастьяне? Разве не его она любила? Разве не пошла на войну мстить за его смерть? Тогда почему Лукc? Ведь не с ним она проводила безумные ночи любви! Не от него зачала и родила сына! С ним, по сути, ее ничего не связывало! Всего-то ни к чему не обязывающий мимолетный секс да фронтовая дружба. Как могло случиться, что именно это стало доминантой в ее ассоциациях?

Расстроенная неожиданным, неприятным открытием, Жанна направилась обратно, день понемногу клонился к исходу. Обед она пропустила, но совершенно забыла об этом. Слишком ярки оказались воспоминания, слишком страшными были выводы.

Отношения с Вандой начали улучшаться после того, как Жанна подменила женщину, дала ей возможность отдохнуть. Ванда Феликсовна тоже никуда не поехала, наоборот, почти весь день просидела в комнате, полностью погрузившись в чтение. Жанна случайно обратила внимание на книгу и удивилась: книга оказалась на итальянском языке.

– Ты читаешь на иностранном? – не скрывая изумления, спросила Жанна.

– Я же окончила иняз! Свободно владею английским, немецким, немного хуже испанским и итальянским! – спокойно ответила Ванда.

– Здорово! Я только русским и сербским. Английский очень слабо. А почему не поехала домой?

– Нечего там делать. У меня мужа нет, детей нет. Так что спешить некуда.

– Странно! Ты такая красивая, умная – и одна!

– В этом как раз странности нет! Мужчина существо, как правило, пугливое и крайне осторожное. Только лучшие охотницы могут добыть достойный зачетный экземпляр. Я себя такой никогда не считала. А использовать саму себя в качестве наживки не приучена.

– Прости, не поняла?

– Что тут непонятного! – воскликнула Ванда, откладывая книгу. – Сама посуди! Ты готова отбить мужчину у своей подруги? Даже самого лучшего? Нет? Вот тебе и ответ на вопрос. Значит, ты не охотница! У тебя у самой, ты говорила, никого нет? А почему? Разве не хочется замуж?

– Хочется! – просто сказала Жанна. – Но я люблю своего мужа. Хотя его и нет. Это трудно объяснить, безумно хочется чувствовать рядом с собой настоящего мужчину, а в то же время я не представляю, что для этого нужно. Не ловить же их сачком!

– В таком случае как ты справляешься с собой? Я слышала, многие женщины страдают, если долго нет мужчины.

– Честно? Я никогда об этом не задумывалась. Пашу на две ставки. С семи до семи. Опять же, готовиться нужно. Планы писать. Оставаться после работы, чтобы их напечатать. Прихожу домой, мне не то что мужчину не хочется, поесть себе нет сил приготовить. Хорошо хозяйка иногда выручает, приготовит что-нибудь, накормит. А ты как живешь? – спросила Жанна.

– Нормально! Выживаю, как видишь. Если честно, последнее время жизнь дала трещину. Мечты о настоящей дружбе и большой светлой любви разбились о скалы подлости и предательства. Человек, которого я считала другом, оказался подонком. Я не хочу об этом вспоминать.

– Именно по этой причине ты прячешься здесь? А родители?

– Родители далеко. В столице. Кстати, как у тебя с Сашей?

– Нормально. Он хороший мальчик. Помогает мне чем может. Сегодня пригласил на дискотеку. После отбоя, конечно! – уточнила Жанна.

– А меня с собой возьмете? – вдруг попросила Ванда.

– Разумеется! – воодушевилась Жанна. – Дети уснут, и сбегаем. Я договорюсь на всякий случай с воспитателями из другого отряда. Пусть присмотрят. Мало ли что!

Запахнувшись в не по сезону легкую куртенку, Жанна заперла дверь и спустилась по уже темной лестнице на первый этаж. Когда она выходила во двор детского садика, ей показалось – промелькнула неясная тень, но она отмахнулась от всколыхнувшихся воспоминаний. Мокрый снег с дождем и ветер в лицо. Невольно отвернешься, попытаешься закрыться, спрятаться.

Мужчина возник ниоткуда. Словно материализовался из ветра. Прижал Жанну к себе. Подвернул за подбородок, поцеловал осторожно в распахнутые от удивления глаза.

– Привет! Жданка! Я нашел тебя! – сказал по-русски.

– Боже! Откуда ты?! – выдохнула Жданка. Она в самом деле неожиданно почувствовала себя Жданкой.

Он улыбался. Капли дождя стекали по добротной дубленке, на непокрытой голове, на густых русых волосах дрожали мокрые снежинки. Жданка задыхалась от счастья. Этого не может быть! Как? Откуда он появился? Нет, не сию минуту! Вообще! Ведь пропал когда-то, предупредил, чтобы она уходила, и не оставил для нее ни малейшей надежды на встречи. И вот сейчас, миражом возникнув в предрождественский вечер из снежной круговерти, уверенно, как когда-то, держит ее за руку, улыбается открытой светлой улыбкой.

– Я не верю глазам! Ты вернулся! – воскликнула Жданка.

Он промолчал, снова нежно поцеловал глаза и повел за ворота. Неистовый декабрьский ветер трепал курточку Жданки, но, странное дело, рядом с Луксом она не чувствовала холода. Когда они вышли на проспект, мужчина властным движением руки остановил такси, помог Жданке забраться внутрь, в приятное после непогоды, пропахшее чужими запахами нутро автомобиля.

Назвал водителю самую дорогую в городе гостиницу, повернулся к Жданке:

– Надеюсь, тебя не ожидает муж?

– Нет! – односложно ответила она.

Теперь Жанна видела, насколько он изменился. Возле глаз пролегли незнакомые морщинки. Виски тронула ранняя седина. На скуле прямо под левым глазом появился шрам, очевидно недавний, еще красный.

– В таком случае ты не будешь против, если я тебя украду?

– Нет! – улыбнулась Жданка.

– Ты хочешь сказать, что у меня нет соперника, который станет ревновать? – улыбнулся мужчина.

– Нет! – кивнула Жданка.

– Ты знаешь еще какие-нибудь слова?

– Нет! – рассмеялась она.

Она почувствовала некоторое смущение, когда шла вслед за ним по коридору гостиницы. Белье хоть и новое, но дешевенькое, куплено на рынке, на распродаже. «А, будь что будет! Если дело дойдет до постели, нужно будет раздеться в ванной и предстать перед ним голой!» – решила Жданка, глядя, как он отпирает дверь.

Лежа в джакузи, она наслаждалась покоем. Честно говоря, ожидала, что он войдет к ней. Но мужчина не посчитал это таким важным. Она слышала, как он разговаривает по телефону. Нетерпеливо, чисто по-мужски, переключает бесчисленные телевизионные каналы. Она решила не торопиться. Совсем не потому, что хотела подразнить его. Нет! Жданка рассудила здраво: когда еще выпадет шанс вот так лежать в джакузи, слушать негромкую приятную музыку, любоваться танцующими на коже мельчайшими пузырьками.

Номер оказался просторным, двухкомнатным. Ужин подали роскошный. Но кроме него принесли то, что больше всего поразило Жданку. Вино оказалось именно таким, которого она хотела. И жареная брынза! И, несмотря на зиму, свежие помидоры! И хлеб – свежий, душистый! Лукc сидел напротив и, скрестив сильные руки на груди, с улыбкой смотрел, как Жданка ест. Его взгляд вовсе не смущал ее, наоборот, она чувствовала исходившее от старого друга тепло.

– Откуда ты взялся? Тогда в Салониках ты пропал, и я оказалась в Констанце совершенно одна! Что с тобой случилось? – Жданка перебирала пальцем волосы на груди Лукса.

– Так. Попал в неприятности. Пока разбирались, пока друзья нашли нужных людей, пока адвокаты искали зацепки. В общем, пришлось поотдыхать. Ничего, теперь уже все позади. Главное, я тебя нашел! Трудно пришлось? В Румынии и после?

– Нелегко, если честно. Боялась, что ты погиб. Когда последние надежды на то, что ты появишься, растаяли, да еще Ион передал твои слова о том, что мне нужно уходить, перебралась через границу, в конце лета добралась домой. Но как ты меня разыскал? Ты ведь даже не знал, откуда я родом, и потом, откуда ты так здорово владеешь языком?!

– Ошибаешься, моя дорогая, я знал, что ты поедешь домой. Кроме того, ты училась здесь! Значит, именно тут и нужно было искать твои связи. На то, чтобы тебя разыскать, я потратил полдня. Сунулся сначала в университет. Узнал, где ты жила до замужества. Поговорил с твоим отчимом, а после встречи с квартирной хозяйкой приехал к тебе на работу. Все просто! Ты не слишком разочарована? – уточнил Лукc, проводя рукой по спине Жданки.

Тепло, исходившее от его ладони, как будто успокаивало, убаюкивало. Девушка сонно заворочалась буквально через минуту, уткнувшись носом в грудь Лукса, мерно задышала. Он полежал еще какое-то время неподвижно, осторожно выпростал из-под Жданки руку и, стараясь не шуметь, встал. Взял телефон, вышел из спальни. В гостиной вспыхнул свет. Негромкий мужской голос что-то не то диктовал, не то неторопливо инструктировал.

– Тебе сегодня не нужно на работу? – спросил Лукc, протягивая Жданке чашку горячего, невероятно ароматного кофе.

– Нет! У нас начались рождественские каникулы, а я договорилась, что тех троих ребятишек, которые будут ходить в садик, временно переведут в дежурную группу. Понимаешь, хотя деньги и нужны, я очень устала. Хочу выспаться и отдохнуть! – ответила Жданка, натягивая на себя одеяло.

– В таком случае я могу узнать, до какого числа ты устроила себе каникулы? – поинтересовался Лукc.

– Восьмого января на работу. А что? У тебя какие-то планы?

– Не без этого! Только одно предложение. Мы с тобой отправимся за покупками. В таком виде просто неприлично выходить в свет! В этом городишке можно где-нибудь прилично одеться?

– Наверное, да. Только у меня…

– Тебя никто не спрашивает! Заканчивай завтрак, отправляемся немедленно! В конце концов, не забывай, кто кем командует!

Улучив момент, когда Лукc занялся компьютером (Жданка даже не догадывалась, что в гостинице может оказаться такое чудо техники!), она юркнула в ванную. Приводя себя в порядок, с тоской посмотрела на непрезентабельное бельишко. Ничего не поделаешь, на нищенскую зарплату можно только выживать. Но грусть моментально улетучилась. Здорово, что Лукc отыскал ее! Не поленился, не пожалел времени, нашел! Огромное зеркало отразило сияющее лицо.

Посещение салонов и бутиков потребовало уйму времени. Едва ли не дотемна Лукc заставлял Жданку примерять наряд за нарядом. Наконец, загрузив покупки в такси, они вернулись в гостиницу.

– Переоденься, мы сегодня идем в ресторан. Выглядеть ты должна ярко и вызывающе. Задача – привлекать внимание. Ты поняла? Тогда действуй! Кстати, я не знаю, какую косметику ты предпочитаешь, поэтому выбрал на свой вкус. – Лукc сказал это в приказном тоне, но играющая на лице улыбка смягчила команду.

Жданка, откровенно истосковавшаяся по красивой одежде, занялась разглядыванием покупок и выбором подходящего наряда. Вертясь перед зеркалом, с удовольствием отметила, что еще не растеряла прежней привлекательности, а Лук-су нельзя отказать в наличии вкуса. Он не забыл даже о белье, когда только успел накупить столько? Жданка смутилась, значит, каким-то образом он все же узнал о том, что было на ней надето! Все идеально шло, отменно сидело на точеной фигурке, и главной проблемой оказалось остановить выбор на чем-то одном. Наконец, когда она была полностью готова, вошел Лукc. Критично оглядел ее с головы до ног, довольно хмыкнул и протянул Жданке коробочку:

– С Рождеством! Желаю, чтобы в этом году у тебя полностью изменилась жизнь. И главное, чтобы все твои начинания увенчались успехом!

Великолепные духи в изящном флаконе покоились в постельке из алого бархата. О таких Жданка только слышала. Что и говорить, подарок потряс ее до глубины души.

– Спасибо! – воскликнула она.

В тот рождественский вечер они кочевали из одного ресторана в другой. Поначалу Жданке показалось, что Лукc ведет себя немного странно. Он старательно держался в тени. Не привлекал к себе внимания. Вообще превратился в человека-невидимку. Только когда они вернулись в ресторан гостиницы, позволил себе расслабиться. Немного расстроило Жданку и то обстоятельство, что он совершенно не танцевал с ней. Нет, никаких запретов не было. Он позволял приглашать ее другим мужчинам, но сам начал танцевать только в гостинице.

В номер вернулись глубокой ночью. Жданка, все еще крайне возбужденная, отправилась в ванную, а Лукc снова сел за компьютер. Снова джакузи, снова жемчужные пузырьки, снова мягкая музыка. Жданка едва не задремала, но, когда наконец вышла, завернутая в роскошный халат, Лукc все еще сидел за компьютером.

– Послушай, ты сам говорил, что сегодня праздник, а ты снова работаешь! – чуть капризно сказала Жданка, глядя на освещенное монитором суровое лицо.

– Приходится. Кстати, ты знаешь, что есть такая штука, как Интернет? – не отрываясь от клавиатуры, спросил Лукc.

– Слышала, но толком не знаю.

– Пора осваивать. Мало того что в Сети можно найти все, что угодно, это еще и весьма совершенная почтовая служба. Можно связаться с любой точкой мира, были бы компьютер и телефонная линия. Вот смотри! Я вхожу на свой электронный почтовый ящик, открываю его. Два письма. Просматриваю. Могу ответить немедленно, могу подумать и написать ответ тогда, когда буду готов. Причем письма, приходящие на твой адрес, могут храниться достаточно долго. А самое замечательное то, что открыть и прочесть их можешь только ты. Дело в том, что твоя почта закрыта паролем. То есть конфиденциальность абсолютная. Интересно?

– Трудно сказать, у меня нет людей, с которыми я могу переписываться подобным образом! – пожала плечами Жданка.

– Привет! А я? У меня предложение, давай мы тебе соорудим такую штуку! У тебя есть домашний телефон?

– Не у меня. У бабуси, я снимаю квартиру! – пояснила Жданка.

– Замечательно! Значит, сделаем!

– А если я перееду? Потеряются и адрес, и почта!

– Как раз нет! Ты можешь войти в Сеть с любого компьютера! В любом месте. В любом городе, в любой стране. Я уже сказал, все, что нужно, – это компьютер, подключенный к Интернету.

– Все равно не представляю, зачем мне это. Да и компьютера у меня нет.

– Нет, значит, будет! – твердо сказал Лукc.

Жданка проснулась посреди ночи. Лукc мирно посапывал рядом. Но девушка уже не могла уснуть. Неясная тревога змеей заползла в душу. Странно, еще вчера было так замечательно, а теперь нахлынули воспоминания, которые она старательно пыталась стереть из памяти. Лукc вчера обронил фразу: «Боевая дружба – вечна!» Жданка согласилась с ним, но сейчас она не на войне! Там, в горах, она ощущала себя единым целым с остальными бойцами. Также, как и они, в ночь, в непогоду, уходила на позицию, строила карточки стрельб. Скрупулезно отмечала пораженные цели и не задумывалась о том, что она женщина. Вернувшись в родной город, она пыталась забыть прошлое, стать такой же, как другие, в какой-то мере ей это удалось. Но вот появился Лукc, и Жданка почувствовала, как что-то сломалось в ней.

Стрельба, сначала из пневматической винтовки, после из малокалиберной, давалась ей легко. Хуже было с лыжами. Она оказалась недостаточно выносливой. Выдыхалась на первом же километре. Зато штрафных очков у нее никогда не было.

А первый выезд на соревнования! Это нестерпимо жгучее желание победить! И промах на первом рубеже. И тугой вязкий воздух, который невозможно протолкнуть в легкие. И кровавая пелена перед глазами. И очередной огневой рубеж. Упругий толчок в плечо. Хлесткий звук выстрела, пришедший почему-то с опозданием. Одна мишень, вторая, пятая, и снова искристый слепящий снег. Раскатанная лыжня. Спуски. Подъемы. Стадион. Последний рубеж. Лыжи елочкой. Плавное колебание мушки. Оглушительные удары сердца. Задержанное дыхание. Снова мушка опускается на мишень. Поддевает ее снизу. Ищет центр. Палец мягко, ласкающе подтягивает спусковой крючок. И – непередаваемое чувство уверенности, что пуля, едва вылетевшая из ствола, достигнет цели. Масляно-мягкое движение затвора. Снова мишень на мушке. А после – первая в жизни награда. Восторг и безмерная радость. Именно тогда Жанна дала себе слово всегда быть первой. Это после пришлось узнать и горечь поражений, и изнурительные тренировки, а тогда было счастье. Светлое, ничем не омраченное.

Выпускной бал! Облегченно вздохнувшие учителя. Улыбающаяся суровая директриса. Мальчики в костюмах и при галстуках, такие еще по-детски наивные. Девушки, настоящие невесты, почти все в белоснежных платьях, с замысловатыми прическами.

После был институт. Смертельная скука. Прерывающаяся сборами да выездами на соревнования. В группе – одни деревенские зубрилки. Поговорить не с кем. После удачного выступления на соревнованиях в Финляндии ее фото на обложке журнала «Советский спорт».

Что же произошло? Как могло случиться, что из обычной в общем-то девушки она превратилась в солдата и убийцу? Да, в убийцу! Иначе не назовешь то, что она делала на войне. Сейчас ей хотелось забыть, как, сидя в засаде, она отмечала цели, как ловила в перекрестие прицела живых людей. Как, стараясь не дышать, тянула спуск. Как хотелось, чтобы все это происходило не с ней!

Жданка не обнаружила Лукса утром в постели. Заказанный им завтрак принесли в номер, но только для нее. Очевидно, он не рассчитывал вернуться рано. Заняться было абсолютно нечем. Жанна послонялась по номеру, включила телевизор. Потыкала кнопки на пульте. Села за компьютер, пару раз разложила пасьянс, но ничего дельного придумать так и не смогла. Удивительно, но рядом с Луксом она в самом деле ощущала себя той Жданкой, которой была когда-то. Стоило с ним расстаться, сознание возвращало ее к действительности. Этот переход был неприятен. Появление Лукса обрадовало девушку, но в то же время – встревожило. Разбередило старую рану. Сейчас, в одиночестве, она словно вернулась в то время, когда рядом с ней были муж, сын, вокруг – счастливая мирная жизнь, а после все пропало, разрушилось, совсем как в стихах Лорки:

Прорытые временем лабиринты – исчезли,

Пустыня осталась.

Немолчное сердце, источник желаний – остыло,

Пустыня осталась.

Исчезло, пропало, остыло,

Пустыня осталась.

Себастьян обожал стихи Федерико Гарсия Лорки, готов был читать их сутки напролет, казалось, он знал и помнил все творчество поэта, но чаще всего почему-то читал стихи о смерти. Такие как эти:

Когда умру,

Схороните меня с гитарой,

В речном песке.

Когда умру,

В апельсиновой роще старой,

В любом цветке.

Когда умру,

Стану флюгером я на крыше,

На ветру.

Тише!

Когда умру!

Ему не досталось ни речного песка, ни старой апельсиновой рощи. Только каменистая серая земля на кладбищенском холме рядом с такими же, как он, жертвами войны.

Нет, она не забыла мужа, но память услужливо отодвинула переживания о нем на задний план. Теперь с появлением Лукса все ожило, стало мучительнее, ярче. Возможно, даже болезненнее, чем тогда, когда она стояла у разрытой могилы и смотрела сухими, выплаканными досуха глазами на то, как медленно опускается наглухо заколоченный гроб, как со стуком падают на него комочки серой бесплодной земли, мелкие камешки, сухие былинки.

Жанна пыталась убедить себя в том, что это уже прошло, но боль все сильнее сжимала сердце. Хотелось бежать куда глаза глядят, подальше от этой гостиницы, от Лукса с его непонятными делами. Жанна вскочила, нервно окинула взглядом комнату. Нужно одеться и уйти. Бросилась в спальню. Принялась судорожно натягивать на себя старенькие джинсы. Потянулась за свитером… Дверь неслышно открылась, на пороге стоял Лукc.

– Так! – протяжно сказал он. – Решила сбежать! И это в то время, когда я занимаюсь обеспечением связи! Очень интересно! Ты расстроена? Рассказывай. Что произошло? Ты ведь только начала приходить в себя – и вдруг такой немотивированный срыв! Испугалась, оставшись одна, или что-то иное?

– Лукc! Мне нужно вернуться домой! То, что случилось, неправильно! Я повела себя как последняя дурочка! – воскликнула Жанна.

– Почему последняя? – удивился Лукc. – На мой взгляд, ты первая! Лучшая дурочка на свете! Я тебя чем-то обидел?

– Нет! Дело не в тебе, а во мне! Я не должна была так поступать!

– О-о-о! Я знаю! Это обычные женские сомнения после всего, что случилось. Удивительные вы создания, женщины. Сначала делаете, а после начинаете сомневаться. Мне показалось, ты была рада нашей встрече. Что изменилось?

– Ты не поймешь! Я просто женщина! – в истерике воскликнула Жанна.

– Да! Причем очаровательная! Но ты еще и солдат! Прекрасный солдат! Тебе самой не надоело считать последние гроши? Только честно!

– Надоело! Но я не хочу ничего менять! Я не желаю ничего слышать о войне! Все кончилось! Ты мужчина! Это для тебя воевать – вполне нормальное занятие. Ты забываешь, что призвание женщины – давать жизнь, а не отнимать ее у других!

Лукc сбросил дубленку, опустился на кровать, закурил. Жанна растерянно стояла посреди спальни, комкая в руках свитер.

– Знаешь, Жданка, я, когда ехал сюда, предполагал, что ты в трудном положении. Честно говоря, хотел предложить тебе работу. Вместе со мной. Поверь, я вовсе не рассчитывал, что так получится. Хотя признаюсь, как мужчина, я скучал по тебе. Прошу, не вини себя ни в чем. Жизнь штука заковыристая. Никогда нельзя сказать заранее, какой стороной она к тебе повернется. Я заказал для тебя компьютер. Он будет готов завтра. Полностью укомплектованный. С периферией. Помогу тебе его настроить, научу пользоваться электронной почтой. Сможешь связаться со мной, когда только пожелаешь. Если настаиваешь, могу отвезти тебя в ту развалюху, где ты обитаешь. На мой взгляд, это неразумно. Если тебе неприятно меня видеть, можно поступить просто. Я уеду и сниму себе номер в другой гостинице. А ты еще пару дней поживешь в нормальных условиях. Я знаю, насколько неприятно просыпаться рано утром и бежать топить печь, потому что иней уже висит на потолке. Я вырос в очень бедной семье. Хорошо знаю цену жизни. Да, мне, как и любому человеку, хочется тепла, любви, нежности. Я ведь не оловянный солдатик. Я благодарен тебя за то, что ты есть. Что еще не забыла. Мне тоже будет непросто вернуться к работе после встречи с тобой. Только ничего не поделаешь. Каждый делает то, что умеет.

В голосе Лукса сквозила такая грусть и обреченность, что Жанна невольно подошла к нему, присела рядом и обняла за плечи. Они долго сидели рядом, обнявшись, думая каждый о своем. Физически ощущали, как отдаляются друг от друга. Пропасть между ними становилась все глубже. Ничего невозможно было исправить. Горечь потери, безвозвратной и болезненной, отравляла души.

Через два дня Лукc исчез. Действительно помог ей установить компьютер, научил работать в Сети и ушел, даже не поцеловав на прощание. Пока он возился с техникой в стареньком домике на окраине, пока объяснял Жанне, немного оттаял, но в момент прощания был далеко. Глаза его, удивительные, желтоватые, стали холодными, безжизненными. Даже голос казался чужим, отстраненным. Заперев за ним дверь, Жанна вернулась в тесную комнатку. Опустилась на продавленный диванчик. Зябко обхватила себя за плечи. Неясное чувство сожаления и облегчения овладело ею. Даже тогда, на теплоходе, она не чувствовала, что потеряла Лукса навсегда. Он, видимо, в самом деле дикий зверь. Такого невозможно приручить. Этот человек может оставаться рядом с людьми только до той поры, пока его дикая неукротимая звериная кровь не позовет снова на волю. Туда, где он сможет оставаться самим собой. Он появился из небытия. Потерся мохнатой головой о плечо. Поурчал немного, отогрелся, позволил почесать себя за ухом и снова, повинуясь инстинкту, кинулся туда, где его место. Ощутила ли Жанна холод одиночества? Только отчасти. Слишком опасен этот человек. В нем больше зверя, чем в других. Исконного, первородного. Такие, как он, когда-то создавали государства, гибли в яростных схватках. Для них всегда были тесны рамки законов, морали, человеческих отношений. Неукротимая жажда гнала их по миру. Они не умели щадить ни себя, ни других. Как он сказал однажды? С войны вернуться нельзя – она остается в тебе навсегда!

В дверь постучали. Жанна, оторвавшись от размышлений, разрешила войти и с несказанным удивлением увидела Санчо. Он стоял в облаках морозного воздуха, переминался с ноги на ногу на пороге.

– Привет, Жан! Я вот тут зашел! – запинаясь, пробормотал парень.

– Здорово! Я рада тебя видеть! – воскликнула Жанна. – Раздевайся, проходи. Чаю хочешь? Пива у меня нет!

– Чаю с удовольствием. Для пива холодно. Знаешь, какой там мороз! Градусов десять – пятнадцать, не меньше. А еще ветер! – Санчо повесил на крючок длинное просторное пальто.

– Вот это да! – удивилась Жанна. – Откуда ты такой нарядный? Впервые вижу тебя в костюме!

Она и впрямь только сейчас заметила, что длинные, вечно нечесаные волосы Санчо собраны в аккуратный хвост, а вместо привычного растянутого свитера и необъятных (откуда только берет!) неопределенного цвета штанов со множеством кармашков, цепочек и замков на нем красуются самый что ни на есть настоящий костюм, рубашка и (вы не поверите!) галстук!

– У нас на фирме сегодня отмечалово! Типа Новый год скоро! Вот я и пришел тебя пригласить!

– Шутишь, Санчо! Куда мне с тобой! Решил старушку в люди вывести? – рассмеялась Жанна, даже не заметив, как померкло лицо парня.

– Не такая уж ты и старушка! Вон, глянь на молодых, у них мозгов как у божьих коровок! А выглядят ничуть не лучше тебя! Знаешь, я тут заработал неплохо. Понимаешь, на днях зарулил к нам клиент. Крутой! Говорит, комп срочно нужен. Как наговорил характеристик, я тут же просек. Наш человек. Все ему нужно только по высшему разряду. Я сутки сидел, монтировал, отлаживал. Правда, и рассчитался он со мной по полной. Прикинь, ему даже модем понадобился! У нас в городе не больше сотни юзеров в Интернете сидят! Во как! Я всобачил ему встроенный модем. Как на Западе принято. А он…

Взгляд Санчо остановился на письменном столе, где возвышался только что собранный им компьютер. Парень молча подошел ближе, словно не веря собственным глазам, потрогал мышку. Посмотрел на Жанну и с невыносимой тоской в голосе спросил:

– Так это он для тебя? Кент этот, он с тобой? Да?

– Саша! – Впервые Жанна назвала его по имени. – Что ты? Что случилось?

– Не, так. Ничего! Пойду я! Ну его! Прости, что я так… Пора мне.

Санчо нахлобучил вязаную шапочку, не попадая в рукава, натянул кое-как пальто и, расстроенно махнув рукой, вышел. Жанна даже не попыталась его остановить. И так понятно, что сегодня она лишилась друга. Или не совсем друга? Она даже представить себе не могла, что Санчо, милый добрый Санчо, питает к ней какие-то чувства. Как ни пыталась она себя убедить, что пройдет немного времени и мальчик одумается, найдет себе подходящую подружку, все же смрадный осадок не проходил, заставлял болезненно морщиться. Чтобы как-то избавиться от неприятного чувства, она достала из шкафчика припрятанную на всякий случай бутылку водки. Налила полную рюмку, залпом опрокинула. Передернув от отвращения плечами, повторила. Поискала, чем бы закусить, но, махнув в сердцах рукой, налила еще и третью. Прошептала ставшими вдруг чужими губами:

– За любовь!

Выпила, обхватив голову руками, села за стол.

Старинный черно-белый, а вернее, серо-серый телевизор показывал плохо. Припадочно вздрагивающая картинка то появлялась, то пропадала. Всего три канала брал, да и те не самые интересные. Но хозяйка с тупым упорством смотрела его ежедневно, тщетно надеясь услышать о долгожданной прибавке к пенсии.

– Жан! Ты погляди! Снова кого-то застрелили! Главное, прямо в ресторане! Во баре жируют! Не иначе как один бандюк другого жизни лишил. Слышь, чего говорят? Неофициальный хозяин города! Это как же? А как же наш голова? – не могла успокоиться хозяйка.

Жанна, привлеченная шумом, смотрела на экран и уже догадывалась, что именно там произошло. Не случайно она дважды побывала в этом ресторане вместе с Луксом. Значит, он просто использовал ее для отвлечения внимания. Диктор заливался соловьем, распинался о том, чего не видел. И так понятно, никто даже не заметил, как и откуда был сделан роковой выстрел, и пусть валяющийся на полу пистолет показали мельком, она узнала модель. МСП. Разработан для спецопераций. Абсолютно бесшумный, крошечный, чуть больше пачки сигарет. Дальность стрельбы не более пятнадцати метров. А больше и не нужно. Лукc, а Жанна не сомневалась, что это сделал он, стрелял почти в упор. Бросил пистолет и исчез, растворился в толпе, словно призрак. Выходит, он не просто искал ее! Он был на «работе». Тряхнув головой, Жанна вернулась на свою половину и с горя допила оставшуюся водку.

Проблемы начались весной. Мама сначала попала в больницу с гриппом. Затем осложнение. Менингит. И самое ужасное! Одна из форм психастении, при которой, на фоне распада личности, мама начала впадать в детство. Отчим, поначалу навещавший жену в больнице, как только узнал диагноз, тут же прекратил с ней всякое общение и занялся срочным переоформлением квартиры на себя. Жанна узнала об этом слишком поздно. Маму тем временем перевели за город, в психиатрическую лечебницу. Несколько раз встретившись с молодым, вполне успешным врачом Юрием Дмитриевичем, наблюдавшим за мамой, Жанна пришла к выводу: для того, чтобы обеспечить приличные условия содержания, необходимы деньги, причем немалые. Она начала искать возможность заработать. К тому времени рекламные газеты запестрели множеством объявлений с обещаниями сказочных заработков. Жанна позвонила по нескольким номерам. Всюду требовались молодые девушки для работы за границей. Знание языка не требовалось.

– А что нужно делать? – напрямую спросила Жанна.

– Это называется консумация, – ответила женский голос в трубке.

– Простите, не поняла! – уточнила Жанна.

– Примитивно говоря, разводить клиента на выпивку. Вы сидите за столиком и подталкиваете клиента, подсевшего к вам, заказывать дорогие напитки. Все очень просто!

– И это – не зная языка? – с сомнением спросила Жанна.

– Как получится! – хохотнула женщина.

Жанна с гадливостью бросила трубку. Конечно, теперь все ясно, практически ничем не прикрытая проституция! Нет, это не для нее! Вкалывая по двенадцать часов, она не могла найти себе дополнительную подработку. Выручила Ванда, она, зная, что Жанна неплохо освоила компьютер, предложила заняться набором текста. Благо принтер, установленный Луксом, работал исправно и не требовал почти никаких материальных вложений. Теперь Жанна все выходные проводила за столом, набирая дипломные работы, какие-то непонятные статьи и прочие текстовые документы. Все равно денег катастрофически не хватало. Приходилось отказывать себе во всем. Почти все, что зарабатывала, отдавала в лечебницу. Даже навестить маму получалось крайне редко. Отчиму она даже не звонила. Соседка, случайно встреченная на улице, сообщила ей, что мамин муж уже привел в квартиру какую-то девицу и живет с ней вполне открыто.

К началу лета Жанна превратилась в настоящую старуху. Всегда неправдоподобно синие глаза погасли, скорбные морщинки залегли в уголках некогда соблазнительных губ. Лицо посерело, утратило прежний румянец. Даже роскошные каштановые волосы, из-за которых ее в Боснии всегда принимали за свою, потеряли блеск и теперь напоминали мочалку. От переутомления, хронического недосыпания Жанну качало, как пьяную. Не видевшая ее больше месяца Ванда при встрече пришла в ужас.

– Завязывай ты с этой сумасшедшей работой, попробуй найти что-нибудь другое. В принципе я знаю, можно устроиться гувернанткой. Не здесь, в крупном городе.

– Я не готова! – возразила Жанна.

– Брось, что тебя тут держит? – привела неотразимый аргумент Ванда.

Тем же вечером Жанна разместила свое резюме по указанному подругой адресу. И вскоре забыла о нем. Работы было много, она едва справлялась с набором текстов, да и в садике не все было благополучно. Приближалось лето, нужно было собрать сведения, где будут находиться дети в период отпусков. Почту она проверила только через неделю. Всего три письма. Два совершенно непристойного содержания, а одно… Вполне обеспеченная семья искала гувернантку для своего отпрыска. Требования: опыт педагогической деятельности, высшее образовании, филолог, без семьи и детей. Но главное, что поразило Жанну, зарплата. Пятьсот долларов! Колоссальная сумма! Почти полгода работы в саду! И это в месяц!

Жанна написала ответ немедленно. После этого с нетерпением ожидала результата, но его, увы, не было. Только спустя десять дней пришло долгожданное письмо. Мать мальчика попросила уточнить адрес и предложила встретиться. Поездка за пятьсот километров для Жанны была явно не по карману. Но Ирина Владимировна решила приехать лично.

Две недели спустя Жанна вышла на перрон вокзала и слегка растерянно огляделась вокруг. Муж Ирины Владимировны должен был ее встретить, но только как он ее узнает в толпе приезжих? Нагруженные чемоданами, сумками, баулами, люди постепенно рассасывались, а Жанна все еще стояла на перроне, не представляя, что предпринять. Разумеется, номер телефона у нее был, но звонить она не решалась. Когда надежды иссякли, к ней подошел мужчина, которого она давно заприметила в конце перрона.

– Здравствуйте! – сказал он. – Вы Жанна?

– Да. А вы, если не ошибаюсь, Максим Максимович?

– Совершенно верно! Я не сразу узнал вас по описанию жены. Думал, вы постарше. Идемте, я отвезу вас домой. Игнат ждет вас.

«Лендровер» показался Жанне невероятно роскошным. Все, что говорилось об английской сдержанности, оказалось неправдой. Автомобиль выглядел скорее чопорно, нежели скромно. Он просто не шел ни в какое сравнение с привычным по Боснии «дефендером», тот и впрямь был аскетичен и прост, но это сооружение создавалось для того, чтобы непрерывно доказывать английское превосходство. Этакий дредноут на колесах.

Ехать пришлось долго. За спиной оказалась окружная дорога. Шоссе уводило их все дальше на северо-запад. Знак «въезд запрещен» Максим Максимович попросту проигнорировал, уверенно, так же как вел авто сквозь толчею городских улиц, свернул направо, под знак. Шоссе стало вдвое уже, запетляло среди могучих деревьев. Навстречу изредка попадались автомобили, все как на подбор дорогущие, породистые. Наконец, путь преградили кованые ворота и, как бесплатное приложение к ним, высокий парень в камуфляже. Узнав то ли автомобиль, то ли водителя, он тут же распахнул створки, и «лендровер» неспешно покатился по аллее. Когда началась застройка, Жанна даже не заметила, просто из леса к дороге неожиданно подобрались высокие ограды, за ними в отдалении замелькали роскошные особняки. Свернув пару раз, автомобиль замер у железных ворот. Максим Максимович выставил руку с пультом, что-то нажал, ворота разошлись в стороны. Дом, солидный, двухэтажный, под яркой, сияющей на солнце крышей, открылся сразу, будто ударил по глазам. Сложенный из незнакомого желтоватого кирпича, он почему-то напомнил Жанне Боснию. Не успел «лендровер» остановиться, дверь распахнулась, на крыльце появился мальчик. Глаза вдруг защипало, сердце отозвалось болью. Жанна даже предположить не могла, что возможно такое сходство. Ей показалось, что на крыльце в напряженной позе застыл Мирчо. Ее любимый, родной Мирчо, когда-то в клочья разорванный американской «умной» бомбой.

– Вот мы и дома! – спокойно, ни к кому не обращаясь, сказал Максим Максимович.

Он вышел из джипа. Вразвалочку направился к крыльцу, на котором подпрыгивал от нетерпения мальчик.

– Папка! Ты уже вернулся? Ты не уедешь на работу? Можно я… – захлебываясь от радости, кричал мальчик.

– Погоди, Игнат! Сейчас не время! С тобой останется Жанна Леонардовна. Теперь она за тобой будет присматривать. Мама дома?

– Нет. Уехала после завтрака. Я с Соней остался, – с нескрываемой грустью ответил мальчик.

– Не печалься, сын! Теперь ты уже не один! – твердо сказал Максим Максимович и обернулся к Жанне: – Ну? Вам что, отдельное приглашение нужно? Выходите! Знакомьтесь!

Жанна выбралась из высокого «лендровера» и немного неуверенно подошла к крыльцу. Мальчик искоса посмотрел на нее и вдруг улыбнулся. Широко, открыто, словно признал родственную душу.

– Привет! Я Игнат! – постарался произнести как можно серьезнее, наверное, оттого так смешно получилось.

Жанна улыбнулась ему в ответ и, сдерживая бушующие чувства, попыталась как можно более ровно представиться. Максим Максимович, не обращая ни малейшего внимания на разворачивающуюся на его глазах сцену, нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

– Идемте, я покажу вам комнату и вкратце введу в курс дела. Извините, но мне пора ехать. С вами останется дома Соня, она объяснит остальное, – поторопил он Жанну.

Комната на первом этаже не поразила ни простором, ни убранством. Компактно, по-казарменному просто. Узкая кровать. Стол. Компьютер. Простой деревянный стул. Небольшой встроенный шкаф в простенке у двери. Жалюзи на окне. Крошечный душ, спрятавшийся за неприметной дверью.

– Располагайтесь. Времени на адаптацию нет. Приступайте к обязанностям. Вернется жена, проинструктирует вас полнее. Мне пора. Обедать будете сегодня вместе с Соней. К ней все вопросы.

Жанна только успела кивнуть в ответ, а Максим Максимович уже скрылся за дверью. Поставив сумку возле шкафа, она присела на кровать и снова оглядела комнату. Что ж, могло быть и хуже, как, впрочем, и лучше. Решив первым делом обустроиться в новом жилище, Жанна принялась разбирать вещи, но в этот момент в дверь постучали.

– Войдите! – откликнулась Жанна.

На пороге возникла женщина. Средних лет, с приятным, доброжелательным лицом.

– Здравствуй! – просто сказала она, входя. – Так ты и есть Жанна Леонардовна, новая гувернантка, из-за которой в доме столько шума? А я Соня, экономка. Уже третий год здесь работаю.

– Здравствуйте! – Жанна с любопытством рассматривала женщину.

– Хозяин сказал, чтобы я ввела тебя в курс. Ну что ж, пойдем посекретничаем. Расскажешь мне, кто ты и откуда.

– А Игнат? – невольно спросила Жанна.

– Никуда не денется. Засел за компьютер, теперь его до обеда не вытащишь! – успокоила Соня.

Кухня оказалась царством экономки. По всей видимости, кухарки в доме не было, Соня занималась не только ведением домашнего хозяйства, но и готовкой, причем увлеченно, с превеликим удовольствием.

– Вот садись, отведай с дороги! – сказала, усаживая Жанну за стол.

Румяные пирожки и ароматный чай оказались весьма кстати. Жанна даже не заметила, как налила себе вторую чашку. Да, действительно, ничего подобного ей раньше не приходилось пробовать.

– Вы что, так каждый день готовите? – спросила она, выбирая пирожок порумянее.

– А мне не трудно. Тем более готовить-то приходится в основном себе и ребенку. Ирина, хозяйка, только завтракает дома. Просто и не интересно – овсянка или мюсли. Салатик из сырых овощей и сок. Даже кофе по утрам не пьет. Только зеленый чай без сахара, а он, на мой взгляд, веник веником. Я люблю настоящий, черный, байховый. Максиму Максимовичу по утрам омлет или запеканку и черный кофе. Я балуюсь скорее для себя да для мальчишки.

– А вечером? – уточнила Жанна.

– Да появляются они поздно. Часам к десяти. У Ирины клубы, подруги и прочая светская жизнь. Максим Максимович работает допоздна, перекусит где-нибудь, когда возвращается, сил хватает только добраться до постели. Так что столуемся мы с Игнашей, да вот теперь еще и ты.

– Ясно, а мне-то что делать? Максим Максимович ничего не объяснил!

– Твое дело – ребенком заниматься. У него два раза в неделю бассейн, два раза тренировки по теннису. Раз в неделю конная секция. Кроме того, английский три раза в неделю. Это твоя забота. Ну там спать уложить, в театр сводить или еще куда. Не тужись! Все тебе объяснят!

– Интересно! Тогда сегодня мне что делать? Я ведь не знаю ни графиков посещений занятий, ни адресов!

– Не суетись, девка, все объяснят. Я так думаю, тебе Максим Максимович расскажет. Может, вернется сегодня пораньше ради такого случая. А вот возить тебе его самой придется. Права-то у тебя есть? Машина вроде на ходу. Ее, правда, прежняя гувернантка потрепала маленько.

– А где она? – спросила Жанна.

– Уволил ее Максим Максимович. Провинилась! – на удивление немногословно ответила Соня, всем видом давая понять, что эта тема закрыта.

Ирина Владимировна действительно появилась только поздно вечером. Пригласила для беседы Жанну, но ничего нового не сказала. Только дала расписание занятий Игната и список адресов.

– Простите, но я не знаю города, да и за рулем давно не сидела! – воскликнула Жанна.

– День на то, чтобы попрактиковаться. Завтра у него только английский. Педагог приедет в десять. У вас после завтрака достаточно времени, чтобы объехать места тренировок и вернуться к обеду. Ключи и документы на автомашину возьмете у меня утром. Все понятно?

– Да! – ответила Жанна, не до конца осознавая, с какими трудностями ей придется столкнуться.

– Тогда свободны. Да, еще! Врач запретил Игнату просиживать за компьютером целый день. Учтите! Теперь все, идите, я устала и хочу отдохнуть! – сказала в заключение Ирина Владимировна.

Жанна вернулась к себе. Окинула взором комнату, которую про себя уже назвала кельей, в задумчивости опустилась на стул. Обдумать и впрямь предстояло многое. Соня не говорила, что Игнату нельзя подолгу сидеть за компьютером. По-прежнему было неясно, чем заниматься с ребенком. Обязанности персонального водителя и сопровождающего явно не соответствовали самому названию гувернантка. Но решив опереться на собственный опыт, Жанна попробовала разработать собственную программу развития маленького человека. То, что мать не особенно будет вмешиваться в процесс воспитания сына, уже было ясно. С подобным отношением к детям Жанне приходилось сталкиваться. Благо в детском саду, где она прежде работала, дети были из разных семей, и отношения в них строились на совершенно разных принципах.

Она уже собиралась ложиться, когда свет фар скользнул по окну ее комнаты. Вернулся Максим Максимович. Жанна только покачала головой. Видимо, не все ладно в этом доме. У каждого члена семьи своя жизнь.

Будильник поднял ее в половине восьмого. Наскоро умывшись, Жанна вышла из комнаты. Легкий шум на кухне ясно дал понять, что не она поднялась первой. Там вовсю орудовала Соня.

– Уже поднялась? Молодец. Сейчас Максим Максимович спустится. Помогай. На стол нужно накрыть. Ты оладушки будешь? – выпалила скороговоркой экономка.

– Может, я не к месту? – с сомнением спросила Жанна, переминаясь с ноги на ногу.

– Скажешь тоже! Максим Максимович с тобой должен поближе познакомиться. Он меня уже предупредил, чтобы я тебя подняла, а тут ты сама!

– Он что, всегда так рано встает? Приехал, как я поняла, только в половине одиннадцатого. Когда же он спит?

– Обычное дело! Много денег – много хлопот. Только ты ничего дурного не подумай. Он в самом деле с утра до ночи работает. Самый крупный оператор на рынке недвижимости! – с нескрываемой гордостью заявила Соня, словно ощущала личную причастность к деятельности хозяина.

Жанна только пожала плечами, для нее это ничего не говорило. Подумаешь! Спекуляция квартирами! Большого ума не нужно!

– Лучше скажи мне, он зарплату в срок платит? Не обманывает? А то мне наобещали золотые горы… – задала Жанна главный вопрос.

– Не только в срок, еще и премию выплачиваю за хороший труд! Так что, девушка, не сомневайтесь! – раздался за спиной чуть насмешливый голос.

Жанна даже поперхнулась от неожиданности. Максим Максимович стоял на пороге кухни. Высокий, уверенный в себе, улыбающийся.

– Очень хорошо, что вы здесь, Жанна. Я как раз хотел с вами переговорить. Вчера вернулся поздно, не решился вас потревожить. Что вы замерли, как изваяние? Присаживайтесь! Соня подаст, а мы с вами позавтракаем и поговорим.

Он прошел в столовую и опустился на стул во главе стола. По тому, как он это сделал, можно было догадаться, что это именно его место за столом и он в полной мере ощущает себя если не хозяином жизни, то по крайней мере владыкой этого дома. Жанна присела на указанное место и замерла напряженно. Соня тем временем подала оладьи и джем, разлила по чашкам обжигающий кофе.

– Так… что я вам хотел сказать… Меня волнует будущее Игната. Я понимаю, нагрузка у мальчика большая. От вас зависит, чтобы он все успевал и в то же время не переутомлялся. Больше бывайте с ним на воздухе. Здесь неподалеку каскад прудов. Он любит бывать там, но нужно присматривать, чтобы ненароком не свалился в воду. Плавать он умеет, но сами понимаете. Далее, с ним необходимо заниматься. Вы ведь филолог? Очень хорошо. Значит, язык, правильная речь, без всех новомодных вульгаризмов. Вы должны понимать, Игнату приходится принимать участие в различных мероприятиях благотворительного характера. Этим занимается Ирина. Мне не должно быть стыдно за сына. Вы хорошо водите машину? Если не уверены в себе, я приставлю к вам на пару дней инструктора. Пока будете пользоваться «фордом», он слегка помят, но это не критично. Для этих целей, в частности тренировки по городу, вполне сгодится. На следующей неделе у вас будет другая машина, более приличная. Теперь о главном. Игнат – человек достаточно самостоятельный, не нужно его ограничивать в праве принимать решения. Согласен, определенная коррекция нужна, но такая, которая не будет травмировать его психику. Как вы будете с ним договариваться – ваше дело. Для меня важен результат. Что вы сидите? Завтракайте! Скоро нужно поднимать мальчика. У него режим. В половине девятого подъем. Зарядка. И далее по плану. Отбой в половине десятого. И минимум времени за компьютером, лучше погуляйте где-нибудь. Вам все ясно?

– Вполне! – ответила Жанна.

– В таком случае действуйте! – поставил точку Максим Максимович.

На то, чтобы освоить необходимые маршруты, Жанне одного дня не хватило, но, несмотря на трудности в виде пробок на дорогах и незнакомый город, кое в чем она преуспела. Вооружившись картой, штудировала названия, развязки, повороты и через три дня вполне успешно раскатывала по запруженным автомобилями улицам. Работы оказалось в самом деле много. Загруженность у Игната была такой, что Жанна только диву давалась, как они всюду успевают. Редкие часы отдыха проводили в поселке, гуляли по нетронутому лесу, по берегу искусственных прудов, разговаривали. Жанна никак не могла отделаться от ощущения, что рядом с ней Мирчо. Игнат настолько сильно походил на погибшего сына, что иногда девушка ловила себя на мысли: а ведь она относится к нему по-особому, совсем не так, как должно относиться к чужому ребенку. Мысленно она даже называла его сыном. Впрочем, и Игнат на удивление быстро привык к Жанне, стал называть ее просто по имени, в особенности когда они оставались наедине. Конфликты если и возникали, то только из-за компьютера. Жанна, как могла, ограничивала Игната, а его непреодолимо влекло к игрушкам и, как ни странно, к энциклопедиям, которыми буквально была забита память ЭВМ. Игнат оказался на удивление развитым и, пожалуй, слишком серьезным мальчиком. Было очевидно, что постоянные занятия давали свой результат. Жанна не во всем разделяла позицию родителей, на ее взгляд, мальчика в определенной степени лишали детства. Игнат поражал ее своей серьезностью и отношением к окружающей действительности. Стараясь хоть как-то компенсировать это, Жанна придумывала для ребенка новые и новые забавы, справедливо считая, что недопустимо воспитывать маленького умудренного жизнью старичка.

Игнат быстро понял всю прелесть детства и теперь эксплуатировал желание Жанны играть с ним на полную катушку. Поиграли в прятки на опушке леса, вволю набегались, присели на скамью под развесистым кленом. Вдруг Игнат заявил:

– Ты хорошая. Совсем не такая, как Валентина Сергеевна.

– Кто такая Валентина Сергеевна? – уточнила Жанна.

– Другая женщина, та, что была до тебя. Она тоже красивая, но только она больше с папой хотела заниматься, чем со мной. Расспрашивала, что да как. Про маму плохо говорила. Ты лучше!

– Поэтому ты сам мне решил все рассказать? – рассмеялась Жанна.

– Нет! Я просто так сказал. Мама у меня хорошая, только занята очень. У нее нет времени со мной играть. Папа тоже все время на работе. Это правда, что, когда я вырасту, тоже все время буду работать?

– Наверное. Людям нужно работать. Чтобы жить достойно. Но ты ведь не боишься трудностей? Вон как ты уже сейчас – и английским занимаешься, и спортом, и в школе учишься.

– Да, конечно, только это не серьезно. Я хочу иметь свое дело! Как у папы. Он знаешь какой? Самый лучший!

– Самый лучший папа? – уточнила Жанна.

– Нет! Не только! Он работает лучше всех! Поэтому и денег много зарабатывает.

– Ясно! Значит, ты тоже хочешь много зарабатывать?

– Конечно! Папа говорит, что деньги – это свобода. Пойдем на пруд? – неожиданно предложил Игнат.

На следующий день Максим Максимович отправился на прогулку вместе с сыном и Жанной. Благо день выдался чудесный. Выходной к тому же. Игнат, соскучившийся по отцу, которого видел довольно редко, не выпускал его руку из своей и непрерывно что-то щебетал, делясь впечатлениями. Жанна брела поодаль, чувствовала себя не просто лишней, а по-настоящему обделенной. Отвратительное чувство ревности грызло сердце. Этот мужчина, пусть и являющийся биологическим отцом Игната, никогда не уделял ребенку столько времени и внимания, сколько она. Так почему мальчик буквально повис на отце и совершенно не замечает ее, женщину, искренне вкладывавшую в него душу? Жанна с ужасом поняла, что начинает потихоньку ненавидеть Максима Максимовича. Странно, но к Ирине Владимировне она вообще не испытывала никаких чувств, а вот отец Игната вызывал стойкую неприязнь.

«Боже! Что со мной происходит? Я ведь не имею никаких прав на ребенка! Да, сейчас я с ним, но пройдет время, и во мне отпадет нужда! Игнат ведь не мой сын! Максим Максимович имеет полное право уделять своему сыну столько внимания, сколько считает нужным! Так почему мне больно видеть, как Игнат держит его за руку? Как разговаривает с ним, как смотрит отцу в глаза, стараясь всем свои видом показать, что он достоин и внимания и любви!» – думала Жанна, исподволь наблюдая, как бережно ведет себя с сыном Максим Максимович.

Вернувшись с прогулки, хозяин попросил Жанну зайти к нему в кабинет.

– Жанна, мы собираемся съездить отдохнуть на пару недель. Игнат поедет с нами. Так что у вас будет своеобразный отпуск. Конечно, я оплачу вам дорогу домой и обратно. Но компенсацию вы, извините, еще не заработали. Поэтому, пожалуйста, без обид! К нашему приезду, надеюсь, вы будете здесь. Расчет за отработанное время можете получить прямо сейчас. Кстати, вам полагается премия. Игнат от вас в полном восторге. – С этими словами Максим Максимович протянул Жанне конверт.

Она только и смогла сказать: «Спасибо». Слезы подступили к глазам. Она совершенно не ожидала, что ее могут вот так, безжалостно, разлучить с Игнатом.

Максим Максимович лично помог ей добраться до нужного вокзала. Хотя до отхода поезда оставалось более трех часов, Жанна была ему благодарна. Все лучше, чем пешком идти до электрички, трястись в переполненном автобусе, а после с пересадками добираться на метро. Чтобы занять хоть чем-то время, она прошлась по вечно перекопанной площади перед вокзалом, обследовала ближайшие торговые точки, купила подарки для матери и Ванды и, прихватив в дорогу роман в обложке, устроилась в зале ожидания на неудобном железном диванчике.

Как ни старалась Жанна успокоить себя, мысли постоянно возвращались к Игнату. Неосознанный страх потерять его вызывал настоящую панику. Она даже предположить не могла, что за неполные два месяца настолько привыкнет к мальчику. Что он станет для нее по-настоящему родным. Слова Максима Максимовича испугали. Разлука с ребенком, пусть даже недолгая, стала для Жанны настоящей трагедией. Последние дни перед отъездом она буквально не находила себе места. Старалась не расставаться с Игнатом ни на минуту. Словно пыталась напитаться им, заполнить мальчиком все сознание, все чувства. Теперь в душе оставалась лишь пустота. За пыльными окнами шумела чужая жизнь, перекликались электровозы, что-то рокотал динамиками диспетчер, а Жанна, сжав в руках книжку, смотрела прямо перед собой и видела только Игната.

В родной город поезд пришел утром. Вокзальная суета, навязчивые таксисты, на привокзальной площади толпа людей. Кто-то приезжает, кто-то уезжает. Кто-то пересаживается с одного маршрута на другой. Чтобы не оказаться в неудобном положении, Жанна отыскала таксофон и позвонила Ванде. Сонный голос подруги глухо прозвучал в трубке:

– Да, я вас слушаю!

– Ванда! Привет! Я в городе, можно к тебе приехать? – неуверенно спросила Жанна.

– Жанка?! Ты?! Какими судьбами? Конечно приезжай! У тебя ничего не случилось?

– Нет. Все в порядке. Просто неожиданно выпал небольшой отпуск, – стараясь оставаться спокойной, ответила Жанна.

Крепкий кофе, тосты с сыром, внимательный взгляд подруги. Жанна, стараясь не упускать деталей, подробно рассказывала Ванде о работе, об Игнате, старательно обходила все, что было связано с его родителями.

– Послушай, Жан, ты рассказываешь о ребенке так, словно он сирота. У него же есть и отец, и мать. Они что, совершенно не занимаются мальчиком? – спросила Ванда.

– Ну почему? Максим Максимович, когда есть возможность, уделяет Игнату внимание. Мать всегда занята, почти не бывает дома. В основном с ребенком сижу я. А что?

– Да просто у меня зародилось подозрение, что ты относишься к нему как к родному. Не боишься, что пройдет время, тебя уволят и окажешься у разбитого корыта?

– Боюсь! Он слишком похож на моего сына. Но сейчас я счастлива! Вот его увезли отдыхать, а я переживаю, как он там, все ли в порядке, не случилось ли чего.

– Выходит, ты для ребенка больше мать, чем та, настоящая? – поинтересовалась Ванда.

– Может, и так! – согласилась Жанна. – А у тебя как дела?

– Нормально. Отдыхаю. Через неделю уже на работу. Знаешь, в институте намного интереснее работать, чем в школе. У нас декан очень интересный человек. Такой, знаешь ли, основательный. К тому же мужчина привлекательный.

– Ты часом в него не влюбилась? – усмехнулась Жанна.

– Ты что?! Он женат! Причем, как мне показалось, очень серьезно женат. Жена у него молодая. Красавица!

– А разве бывает по-другому? – уточнила Жанна.

– Еще как! Знаешь этих мужиков? Жена дома, а они за каждой юбкой увиваются! Нет! Этот насквозь положительный. Послушай, Жанна, а как же ты справляешься с собой? Ты у нас женщина волевая, целеустремленная, и вдруг…

– Ты по поводу амбиций и всего прочего? Знаешь, что я тебе скажу. Едва я познакомилась с семьей, сразу решила, что все мои амбиции нужно аккуратно свернуть в трубочку и засунуть куда подальше. Работа есть работа, деньги, к сожалению, многое решают. Так что закрутила гайки и просто делаю свое дело. Вот так.

В тот же день Жанна навестила мать. Та пребывала в счастливом неведении и даже не узнала дочь. Только спросила, что женщина ей принесла. Переговорив с врачом, Жанна оставила деньги на содержание и, вконец расстроенная, вернулась в город. Все две недели она пыталась отоспаться и отдохнуть, но неясное беспокойство не покидало ни на минуту. Особенно тяжело стало, когда Ванда вышла на работу. Неделю Жанна не находила себе места. Всем сердцем она стремилась к Игнату. Желание увидеть его поскорее заставило ее купить билет и вернуться на два дня раньше намеченного срока. В поселке она встретила вернувшихся с отдыха Максима Максимовича и его семью. То, с какой радостью бросился к ней Игнат, захлестнуло сердце Жанны теплой ласковой волной. В хлопотах, в подготовке к школе незаметно пролетело время. А в начале сентября случилось несчастье. Ирина Владимировна погибла в автокатастрофе.

Как бы ни был потрясен Максим Максимович, руководить расследованием обстоятельств смерти жены он взялся лично. На похоронах Жанна вынуждена была присутствовать, держалась рядом с непривычно суровым и серьезным Игнатом, лишь изредка посматривала на людей, которые пришли проводить в последний путь нелепо погибшую молодую женщину. В основном присутствовали коллеги Ирины Владимировны и Максима Максимовича. Вдруг Жанна заметила знакомое лицо. Сомнений не было, рядом с гробом стояли Михаил Ардашевский и Милочка. Те самые попутчики, которые были с ней на теплоходе, когда она возвращалась из Салоник в Констанцу. Короткое знакомство напомнило девушке о многом, но главное она не забыла: тогда она представилась совсем другим именем. Опустив глаза, Жанна потянула Игната за руку, стараясь скрыться. Успела заметить, как сильно сдал за последнее время Михаил. Там, на теплоходе, он был бодрым и сильным мужчиной. Сейчас рядом с красавицей Милочкой стоял бледный, с ввалившимися глазами старик. Милочка, наоборот, избавилась от прежней вульгарности и выглядела настоящей светской львицей. К счастью, Михаил ни разу не взглянул на Жанну, а его спутнице было явно не до девушки.

Сразу после похорон Жанна увезла Игната домой. А вечером ее вызвал к себе Максим Максимович. Дрожа от страшных предчувствий, Жанна вошла в кабинет.

– Жанна, вы знакомы с Ардашевским? – напрямую спросил Максим Максимович.

– Вряд ли это можно назвать знакомством. Два года назад мы плыли вместе на одном теплоходе.

– Он узнал вас и почему-то уверен, что вы назвались другим именем! Вы мне можете это как-то объяснить? – продолжал допрашивать растерявшуюся Жанну Максим Максимович.

– Это естественно. Я представилась так, как звал меня муж. Имя Жанна для сербов не слишком благозвучно. Вот он и называл меня Миланой. Я невольно назвала именно это имя. Разве это преступление?

– Ваш муж…

– Он погиб. Американцы бомбили города. Погибла вся семья, и мой сын, и его родители. Я в это время была на работе.

– Как вы попали в Грецию? – спросил Максим Максимович.

– От войны все бежали куда придется. Мне удалось выбраться через Салоники. Дальше в Румынию. Оттуда вернулась домой, – с каждым словом увереннее объясняла Жанна.

– Хорошо, можете идти, но учтите, мне придется все проверить! – отпустил ее Максим Максимович.

Ночь стала для Жанны тяжким испытанием. Больше всего ей не хотелось, чтобы кто-то узнал, чем она занималась после смерти Себастьяна. Больше всего на свете она хотела забыть и войну, и то, что она в свое время называла просто работой.

А утром состоялся неприятный разговор с начальником охраны. Этот мужчина с красным обветренным лицом и манерами пирата всегда раздражал ее. Теперь его вопросы вселяли страх. В течение двух часов Игорь Дмитриевич терзал Жанну вопросами, все они сводились к нехитрой, как мычание, мысли, что именно она виновна в гибели Ирины Владимировны. Какие только доводы не приводила Жанна, Игорь Дмитриевич упорно стоял на своем. В гибели хозяйки виновна она! Когда Жанна перестала представлять, что делать, в комнату вошел незнакомый мужчина. Молча присел в сторонке. Послушал. Затем задал пару ничего не проясняющих вопросов. Зачем-то поинтересовался, умеет ли она паять, и, резко встав, кивнул Игорю Дмитриевичу. Оставив Жанну одну, мужчины вышли из комнаты. Она просидела в одиночестве более получаса. Не зная, что делать, подошла к двери. Тронула ручку. Дверь послушно открылась. В холле никого не было. Жанна прошлась по дому. Тихо, только из кухни доносились приглушенные звуки. Она направилась туда. Соня с печальным лицом и заплаканными, покрасневшими глазами готовила обед.

– О, ты дома! А я думала, ты в городе! – воскликнула экономка. – Давай я тебя покормлю, скоро за Игнатом ехать!

– А мы одни? Игорь Дмитриевич разве уехал? – удивилась Жанна.

– Да, уже давно! А что?

– Да так! Не нужно обеда, я уже и так опаздываю!

Жанна отправилась в гараж. Место, на котором обычно стояла машина Ирины Владимировны, больно кольнуло глаза. Она вывела из гаража «форд» и отправилась в школу за Игнатом.

Спустя два дня за завтраком Максим Максимович попросил Жанну принести ему ключи и документы на «форд». Не понимая, что происходит, она сходила в свою келью и, вернувшись в столовую, положила все на стол перед хозяином. Решив, что ее увольняют, она теперь думала только о том, как добраться домой и на что содержать мать.

– Хорошо! – кивнул Максим Максимович. – А что вы побледнели? Плохо себя чувствуете?

– Нет! Все в порядке! Я свободна?

– Вы ведь даже не позавтракали!

– Спасибо, я не голодна! – стараясь скрыть подступившие слезы, отказалась от еды Жанна.

– Бросьте! Вам сегодня, насколько я помню расписание сына, предстоит провести почти весь день в городе! Глядя на вас, и мальчик не ест!

– Вы сказали, что я свободна! Когда мне собирать вещи? – прямо спросила Жанна.

– Я ничего подобного не говорил! Вы что, собрались уйти от нас, даже не поставив меня в известность? – замер с чашкой у рта Максим Максимович.

– Но без машины…

– Ах! Это?! Так у вас уже другая машина! В гараже стоит «нексия». Документы в бардачке. Ключи там же. Я забыл вам сказать. «Форд» я решил убрать. Так что работайте спокойно!

У Жанны отлегло от сердца. Она была уверена: Игорь Дмитриевич сделал все возможное, чтобы Максим Максимович избавился от нее. Оказалось, что ей всего лишь поменяли автомобиль. В обычных заботах об Игнате прошла еще неделя. Траур по Ирине Владимировне продолжался, Жанна старалась занимать все внимание мальчика, чтобы он легче перенес потерю. В субботу день выдался на удивление солнечный и теплый. Природа словно решила порадовать людей коротким возвратом к лету. После завтрака Максим Максимович не уехал, как обычно, в город, остался дома. Жанна предложила Игнату погулять. Мальчик принял предложение без особого восторга, но согласился. Видно было, что ребенку нелегко. Неспешно пройдясь до прудов, Игнат вдруг повернул назад.

– Что-то не так? – забеспокоилась Жанна.

– Нет, просто давай вернемся к дому. Я хочу побыть с папой.

– Хорошо! – согласилась Жанна.

Они медленно шли по тропе, причудливо петлявшей среди раскидистых кустов сирени. Неожиданно впереди мелькнул знакомый силуэт Максима Максимовича. Он торопливо спускался в ложбину, где находился старый, оставшийся с давних колхозных времен гараж. Неприглядный, с дырявой крышей и покосившимися воротами, он не заинтересовал никого их живущих в поселке. Так и пропадал. Игнат заторопился. Жанна едва поспевала за ребенком. Когда они вышли на прогалину, где находилось полуразрушенное строение, Жанне стало не по себе. Отремонтированная крыша. Солидные железные ворота. От недавно поставленного столба к зданию тянутся провода. Самым удивительным было то, что буквально две недели назад ничего этого и в помине не было. Максима Максимовича нигде не было видно. Игнат негромко ухнул и побежал к воротам. Жанна бросилась за ним. Дверь, новая, недавно поставленная, оказалась приоткрытой. Игнат юркнул в нее. Жанна не успела его остановить.

Яркий свет ударил по глазам. Прямо посреди залитого беспощадным электрическим светом гаража стояла изувеченная машина Ирины Владимировны. Приподнятая на подъемнике, наполовину разобранная. Возле нее возились какие-то люди в рабочих комбинезонах. Максим Максимович стоял рядом с ними, наблюдая за работой. Поодаль, почти в таком же состоянии, на колодках висел «форд», на котором прежде ездила Жанна. Игнат подбежал к отцу, вцепился в его руку и не отрываясь смотрел на залитое запекшейся кровью сиденье и панель автомобиля. В мгновение ока Жанна оказалась рядом с ними.

– Боже, Максим, это?… – воскликнула она и осеклась.

– Да! Это машина Ирины. Ребята ищут причину катастрофы. Идемте на свежий воздух!

Максим Максимович повел Игната к выходу. Жанна, опустив голову, понуро поплелась следом. Ее смутила собственная несдержанность. Она назвала его по имени и теперь ожидала возмущения и отповеди.

Под деревьями уже не пахло разлитым маслом, бензином и гниющей кровью. Можно было перевести дух.

– Не смотрите на меня как на чудовище! Я не верю, что произошел несчастный случай! Как ни пытается меня в этом уверить наш дорогой Игорек. Кстати, Жанна, можете называть меня по имени. Только зря вы привели сюда Игната, не нужно ему на это смотреть. Да и вы тоже побледнели! – Максим Максимович вгляделся в лицо Жанны.

Не отпуская руки сына, он направился к дому. Жанне ничего не оставалось, как пойти следом. Уже на пороге Максим Максимович остановился и, посмотрев на Жанну, сказал, обращаясь к сыну:

– Есть свежее и оригинальное предложение. Поедем-ка мы на рыбалку! Сто лет не рыбачил! И вы, Жанна, тоже собирайтесь. Есть у меня старый приятель. У него домик прямо на берегу озера. Лодка есть. Банька. Соглашайтесь! Завтра все равно выходной. Развеетесь, да и мы с Игнатом должны наконец побыть вместе!

– Я никогда рыбу не ловила! – с сомнением пожала плечами Жанна.

– Это не страшно! Собирайтесь! – настаивал Максим Максимович.

Кивнув в знак согласия, Жанна направилась в свою келью, на ходу обдумывая, что взять с собой и в чем ехать. Выбор оказался невелик: спортивный костюм да ветровка на все случаи жизни.

Ехать пришлось довольно долго. За окном «лендровера» мелькали тронутые осенней желтизной березы, краснели клены. Устроившись вместе с Игнатом на заднем сиденье, Жанна задумчиво глядела на пролетающие пейзажи и вспоминала такую же осень, только много лет назад. Тогда она только начала встречаться с Себастьяном. Однажды они отправились за город…

Стояла чудная погода. Несмотря на начало октября, солнце мягко согревало притихший парк. Опавшие листья шуршали под ногами. Синее без единого облачка небо раскинулось над землей. С печальным трогательным курлыканьем стаи журавлей улетали на юг. Себастьян провожал их взглядом, словно желая вот так же расправить могучие крылья и полететь на родину, где синее море плещется среди скалистых берегов, накатывается, шурша, на песчаные пляжи. В тот раз он впервые завел разговор о том, что хочет жить с Жанной в родной стране. Там его родные и близкие, там мама на завтрак подает на стол еще теплую гибаницу со свежим каймаком, а еще гуляш из фасоли, а после, когда утолен первый голод, на столе появляется гювеч. Прямо в горшке. Горячий, сочный, ароматный! А вечером можно заглянуть в ближайший ресторанчик и под бокал терпкого вина отведать чевапчичи или радшничи. Жанна тогда смеялась над незнакомыми названиями блюд, еще не представляя, как обернется ее жизнь. Тогда, в парке, Себастьян впервые поцеловал ее. Она до сих пор помнит вкус его губ, взволнованный шепот, неуловимо понятные слова на сербском языке, от которых кружилась голова.

Они долго стояли над по-осеннему прозрачной рекой. Держали друг друга за руки и говорили, говорили, говорили… А еще целовались, и не важно, что губы уже распухли и потеряли чувствительность, пустяк, что солнце опустилось за горизонт и вечерний холодок ощутимо покусывал щеки и руки. В город вернулись пешком. Транспорт уже не ходил. Себастьян вел усталую Жанну по ночным улицам и целовал под каждым фонарем.

Шоссе закончилось. Джип затрясло на ухабах проселка. Задремавший было Игнат проснулся и, узнав знакомые места, прильнул к окну.

– Жанна! Смотри! Вон там водяная мельница! А за поворотом будут спуск, где мы с папой чуть не перевернулись! Смотри! Смотри! Старая церковь!

Игнат стремился показать Жанне все сразу. Вертелся на сиденье, размахивал руками и, казалось, совсем забыл, что мамы у него больше нет. С одной стороны, это немного успокаивало женщину, меньше будет проблем, с другой, настораживало – не слишком ли быстро. Места и впрямь были чудесные. Холмы, поросшие лесом, широкие пустоши с по-осеннему поникшей травой, голубые зеркала озер. На одном из вдавшихся в озеро полуостровов привольно раскинулось несколько усадеб. Именно усадеб, а не скромных крестьянских наделов. Да и дома стояли там соответствующие. Не самые простые люди жили в них. Джип Максима направился к самому дальнему строению. Сложенный из оцилиндрованных бревен в полноценных два этажа, да еще на высоченном фундаменте из дикого камня, дом возвышался на берегу, как сказочный терем. Все было при нем – и резные наличники, и высокое, с колоннами красное крыльцо, так и казалось, что он вышел с иллюстрации к детской сказке или перенесся неведомо как из древности. «И это он назвал домиком! – подумала Жанна. – Интересно, как он воспринял бы домик, в котором я жила? Назвал бы хижиной или землянкой?» Впрочем, как еще мог рассуждать человек, который посвятил себя торговле недвижимостью? Для него любое строение – только сумма в долларах или рублях, в зависимости от значимости. Жанна уже имела достаточно четкое представление и о том, чем именно занимается Максим, и о суммах, которые прокачиваются через его фирмы. Сначала она просто не могла поверить, что обычный внешне человек управляет финансами, сопоставимыми с бюджетом если не области, то крупного города, а после просто смирилась с этим обстоятельством. Наверное, и друг, который имел столь «незамысловатый» домик, не был слишком ограничен в средствах. Просто если в поселке все были приблизительно на одном уровне, то вот так, в открытую, кичиться своими деньгами – попахивало откровенным вызовом. Здесь пахло миллионами!

Как ни просторен был дом, места в нем для Жанны не нашлось, поселили ее во флигеле.

Вечером, когда мужчины вернулись с рыбалки, Жанна, не зная, где разместили Игната, решила ничего не уточнять и отвела его во флигель. Уложила мальчика на свою постель. Сама устроилась на диване и, слушая сбивчивый, путаный, но оттого еще более восторженный полусонный рассказ ребенка о проведенной с отцом рыбалке, незаметно уснула со счастливой улыбкой на лице.

Стук в дверь, нервный, нетерпеливый, разбудил Жданку на рассвете. Она вскочила как по тревоге, в секунду натянула спортивный костюм, коротко бросила: «Да» – и только подскочив к двери, сообразила, где находится.

– Кто там? – настороженно спросила она.

– Я! – ответил совершенно незнакомый голос.

– Слушай, дружище, убирайся! Не устраивай дебош! – грозным шепотом сказала Жанна, лихорадочно ища глазами хоть что-нибудь, способное послужить ей оружием.

– Ты что, меня не узнаешь? Ясно, если жена с тобой не разговаривает с самого утра, значит, вечер удался на славу! – прохрипел мужчина.

– Я не твоя жена! – воскликнула Жанна. Я сейчас позвоню Максиму Максимовичу.

– Жанна, это же я! – прохрипел голос.

Она не поверила собственным ушам. Осторожно приоткрыв дверь, выглянула в щель. О, ужас! Прямо перед ней стоял небритый, какой-то помятый Максим.

– Что с вами? – охнула Жанна.

– Знаешь, кто никогда не пьет, не курит, не принимает наркотиков? Животные! – дохнул на нее диким перегаром Максим.

– Однако! Что вы намерены делать? – снова шепотом спросила Жанна.

– Как что? Мы на рыбалку едем! Игната пора будить!

– Максим Максимович, какая рыбалка! Вы же не в состоянии стоять на ногах!

– А я сидя собираюсь ловить! – гоготнул он.

– Простите, но это просто невозможно! Пойдите проспитесь! Вы же утопите и себя и ребенка!

– Так и ты с нами поплывешь! Спасешь в случае чего! Плавать-то умеешь? – едва не напирая на девушку грудью, говорил Максим Максимович.

– Папа! Я уже встаю! – раздался за спиной Жанны голос Игната.

– Это просто сумасшествие какое-то! – воскликнула девушка. – Выйдите, пожалуйста, мне нужно одеться.

Максим мотнул головой и затворил дверь. Жанна растерянно прошлась по комнате. Опустилась на диван и, глядя, как суетится ребенок, тяжело вздохнула. Делать нечего, придется собираться и отправляться с Максимом. Оставлять его с Игнатом в таком состоянии нельзя. Точно – или сам утонет, или ребенка утопит. Что за существа такие эти мужики? Как выпьют – сам черт не брат! Горестно вздохнув, Жанна натянула на себя свитер, куртку и проследила за тем, чтобы Игнат оделся тепло и удобно. «Вот черт! Из-за этого полоумного папаши ни умыться, ни ребенка завтраком накормить!» – мелькнула мысль, но за дверью уже раздавалось нетерпеливое сопение.

Утро было тихое, безветренное, Максим довольно быстро приходил в себя. К счастью, отправились они не на утлой лодчонке, а на настоящем катере. За штурвалом стоял незнакомый парень, ловко управляясь с громоздким судном. Максим начал адекватно воспринимать действительность, показал Жанне крошечный санузел, где по очереди, в тесноте, удалось умыться и привести себя в порядок. На катере был даже миниатюрный камбуз. Горячий крепкий кофе оказался весьма кстати. Да и Игната удалось накормить, пусть бутербродами, но это все же лучше, чем ничего. Когда солнце поднялось достаточно высоко, Максим с сыном все еще пытались поймать ту самую большую рыбу, а Жанна устроилась на слегка покачивающейся палубе и лениво следила за мужчинами. Хотя мир снова обрел цвет и, можно сказать, розовые тона, один вопрос не давал ей покоя. Сюда их привез Максим, а обратно? Не сядет же он за руль после ночных возлияний!

На берег вернулись только к вечеру. Усталые, голодные, но довольные. Игнат едва не плясал от восторга. Еще бы, он вытащил щуку не многим меньше, чем он сам! Обед получился поздним, скорее он напоминал ужин. Устроились в беседке. Максим усадил Жанну рядом с собой, устроил с другой стороны сына.

Ее насторожило то, что Максим позволил себе бокал виски. Когда она взглянула на него, он, прочитав в ее взгляде тревогу, усмехнулся и заявил:

– Вы меня сегодня повезете, дорогуша! Прошу вас, побудьте моим водителем хотя бы в этот вечер!

Успокоенная этим сообщением, Жанна кивнула в знак согласия и улыбнулась. Теперь опасаться было нечего. Уж она-то довезет Игната, а заодно и его отца до дома в полной безопасности.

Приноровиться к тяжелому джипу удалось достаточно быстро. Жанна только удивлялась послушности и мощи английского автомобиля. Сидеть за рулем могучего монстра было приятно. И хотя добрались до родного поселка только к полуночи, Жанна осталась довольна выходными.

Потихоньку жизнь начала налаживаться. Жанна, посвящая себя ребенку, не замечала ничего вокруг. Девушка только и отмечала изменения в природе. Водить машину стало труднее, несмотря на то что Максим распорядился переобуть «не-ксию» в зимние шины. День сократился до предела. Как-то незаметно подкрался Новый год. Соня помогла нарядить елку. С Игнатом пришлось поездить по различным новогодним мероприятиям, но сама Жанна не ощущала приближения праздника. Максим оставался в своем репертуаре. Завтракал вместе с Жанной, пропадал на работе весь день, зачастую возвращался лишь к полуночи. Впрочем, такое положение дел вполне устраивало девушку. Она могла все время проводить с Игнатом и получать от этого несказанное удовольствие.

Новый год они встречали вдвоем. Максим, как обычно, отправился куда-то в клуб, а Игнат и Жанна остались предоставленными самим себе. Обменялись загодя приготовленными подарками, посидели за праздничным столом и, подняв бокалы с соком, под бой курантов отметили наступление Нового года. Мальчик, как ни старался держаться бодро, вскоре начал клевать носом, Жанна уложила его спать. Вернувшись, она немного посмотрела новогоднюю программу, но это ей вскоре наскучило. Включив компьютер, она просмотрела электронную почту, ответила на целый ворох поздравлений, почти не глядя на имена и ники отправителей, пока взгляд не зацепился за одно письмо.

«Поздравляю с Новым годом! Желаю тебе счастья и долголетия. Надеюсь на скорую встречу. Норимайтис».

Обратный адрес незнаком. Невозможно даже установить, откуда отправлено письмо! Решив, что это ошибка, Жанна вышла из Сети и легла спать.

Максим появился лишь к полудню. На удивление свежий, почти без запаха спиртного. Сони дома не было. Она взяла выходные, и Жанна согласилась похозяйничать за нее. По этой причине ей пришлось накрывать обед для Максима и Игната. Выслушав стандартные комплименты по поводу кулинарных способностей, она присела за стол. Максим старался скрыть раздражение. Несколько раз пытался куда-то дозвониться. Но по всей видимости, трубку никто не брал.

– Спят они, что ли? – в сердцах воскликнул он, со злостью швырнул дорогущий телефон на стол.

– Что-то случилось? – с участием спросила Жанна.

– Да, до сестры дозвониться никак не могу! Она не поздравила ни меня, ни родителей с Новым годом. Теперь трубку не берет! Ни она, ни ее шалопутный муженек! Жанночка, будьте добры, принесите мне виски.

– Может, просто спят еще? Загуляли! Такое бывает! – попыталась успокоить Максима девушка.

– Какое спят! Половина третьего! Даже по европейскому времени половина первого! Да и не принято там спать до обеда! Тоже мне сибариты! – продолжал возмущаться Максим.

– А где они? – спросила Жанна.

– В Альпы отправились на лыжах кататься. Какие этому заморышу лыжи? Он на ногах-то едва держится! Взял я его как-то на охоту. Так он на первых же километрах спекся! Когда предложил на сафари съездить, так он отказался, у него, оказывается, от жары головокружение делается. Не мужик, а институтка. Не понимаю, что в нем Ольга нашла!

– Ольга – это ваша сестра? – уточнила Жанна.

– Ну да! Она же, кажется, бывала здесь! Вы должны были с ней встречаться! – нервно обронил Максим.

– Я не знакомлюсь с вашими гостями! – с нотками агрессии ответила Жанна.

Максим как-то странно посмотрел на нее. Выдержал паузу. Поковырялся вилкой в тарелке, словно пытаясь найти там что-то особенное, снова поднял глаза.

– Да, вы правы, это было до вас. Прежняя, как бы это сказать, воспитательница Игната все пыталась с ней подружиться. Хорошо еще, что у Ольги хватило ума мягко от нее отвязаться.

– Похоже, у вас сложились весьма своеобразные отношения с прежней гувернанткой! – заметила Жанна.

– Давайте не будем о ней! – поморщился Максим. – Так вы говорите, что незнакомы с Ольгой?

– Нет. А кто она, кроме того, что ваша сестра? – невольно уточнила Жанна.

– Она классный юрист, только мужа выбрала себе балбеса! Ольга работает вместе со мной. Если бы не она, я половины бы не сделал из того, чего смог достичь. В наше время все эти казуистические тонкости отнимают массу времени и сил, к тому же, работая в моей сфере, невольно приходится наступать кому-то на хвост. Чтобы утрясти юридические нюансы, жизненно необходим отличный юрист.

– А почему вы так настроены против ее мужа?

– Потому, что балбес и бездельник! Он крутит Ольгой, как хочет! Не понимаю, как и за что можно любить такого не приспособленного к жизни человека? Да какой он к черту человек! Бездарь и лентяй!

– Простите, а чем он занимается?

– Ерундой! – продолжал кипятиться Максим. – Книжки детские рисует! Представляете? Мужику без малого сорок лет, а он в игрушки играется!

– Может, из-за этого она его и любит? – задумчиво и в тоже время осторожно спросила Жанна.

– Из-за чего? – искренне удивился Максим? – Из-за книжек?

– Нет, за его любовь к детям! Понимаете, не может человек, не любящий детей, заниматься подобной работой. У него просто ничего не получится! Не станут дети листать книжку с неинтересными картинками. С непонятными, скучными. С ними нужно разговаривать на понятном, доступном им языке!

– Не знаю! Жанна! Вы принесете мне наконец виски? – резко спросил Максим, хватая со стола телефон.

Визит родителей Максима на следующий день оказался неожиданным. Жанне пришлось в ускоренном темпе заняться готовкой, пока бабушка с дедушкой общались с внуком. Удивительно, но Максим пришел на помощь девушке. Она не ожидала, что мужчина с его положением и деньгами может вполне успешно чистить картошку, мыть посуду и даже неплохо разбираться в кулинарии.

– Что вы удивляетесь? – рассмеялся Максим. – Я ведь, по сути, простой парень из обычной семьи. В бытность простым инженером и не такое приходилось делать. Без малого десять лет мотался по командировкам. Жил где придется. Строил заводы по всей стране. Это только последние годы удалось раскрутиться и начать свой бизнес, раньше приходилось обслуживать себя самому. Так что я был вполне самостоятелен.

– А ваши родители? Они как относились к этому? – поинтересовалась Жанна.

– Спокойно! Отец в свое время БАМ строил. Тоже пришлось хлебнуть холостяцкой жизни. Мама ведь была со мной.

– Так что же получается, у вас в семье все строители? – уточнила Жанна.

– Вроде того. Я строитель в третьем поколении. Когда я занялся торговлей недвижимостью, отец, разумеется, был против. Начинал я с малого. Покупали дешевые квартиры, делали ремонт, продавали. Так потихоньку и раскрутился. Поначалу многое приходилось делать своими руками. Это уж после, когда сколотил несколько бригад и смог заняться только администрированием, появилась возможность развиваться быстрее. А сначала непросто было.

– Понятно. А я всю жизнь с детьми вожусь.

– Кстати, а почему вы не замужем? – вдруг спросил Максим.

– Муж погиб, другого не нашла. Да и не стремлюсь, если говорить честно.

– Что так? Не подходит никто?

– Как сказать! Такого, как мой муж, я уже не найду, а кто попало мне не нужен. Жить стоит только с тем человеком, без которого жить невозможно!

– Категоричное суждение! – с улыбкой заметил Максим.

– Зря смеетесь! Это действительно так! Какой смысл принуждать себя? Только ради того, чтобы быть как все? Мне кажется, это по меньшей мере глупо!

– Трудно с вами спорить. Только женщины, как мне показалось, в большинстве своем стремятся выскочить за кого угодно, только чтобы получить заветную печать в паспорте!

– Вот тут вы абсолютно не правы! Если и есть такие охотницы за мужьями, то движет ими либо корысть, либо навязчивая идея, что, мол, без мужа нельзя жить. В настоящем мире женщина уже давно стала совершенно независима от мужчины. В результате мужчина, при условии, что он не любим, нужен только для зачатия. Хотя для чего рожать ребенка от совершенно чужого для тебя человека, я тоже не понимаю! – решительно заявила Жанна.

– Ясненько-понятненько! Только думается мне, что нам пора собирать семью за столом! Как вы думаете?

– Полностью с вами согласна! Так я пойду? – посмотрела прямо в глаза Максиму Жанна.

– Да, пожалуй! – согласился Максим и ответил каким-то непривычным взглядом.

– Я пошла? – почему-то шепотом переспросила девушка.

– А ты еще здесь? – в точности копируя интонацию, переспросил Максим.

Выпорхнув из кухни, Жанна заскочила по пути в ванную и, взглянув на себя в зеркало, оторопела. Лицо пунцовое! Наскоро сполоснув пылающие щеки холодной водой, постаралась перевести дыхание и, придав лицу серьезное выражение, отправилась на поиски родителей Максима и Игната.

Дом казался вымершим, ни единого звука не доносилось из комнат. Выглянув в окно, Жанна поняла причину неожиданной тишины. Дед возил на санках, вытащенных из гаража, Игната, а тот задорно хохотал от восторга. И хотя смех был неслышен, отчетливо было видно, как весело мальчику. Пришлось выбегать на крыльцо, чтобы пригласить всех к столу.

– Милочка, вы рискуете простудиться! – тут же сделала ей замечание Вера Николаевна, мать Максима.

– Спасибо! – ответила Жанна и удивилась тому, что обращение «милочка» не вызвало у нее обычного раздражения. Слишком по-доброму прозвучало оно из уст милой женщины.

Обед затянулся, после Максим Викторович уединился с сыном в кабинете. Игнат принялся разбирать подарки, Вера Николаевна предложила помочь Жанне прибраться. Девушка отказывалась от помощи, но мать Максима была непреклонной.

– Вам Оля не звонила? – неожиданно спросила Вера Николаевна, когда Жанна уже убирала посуду.

– Нет, насколько мне известно! Максим… – Жанна запнулась. – Максим Максимович пробовал до нее дозвониться, но никто не подошел к телефону.

Вера Николаевна заметила паузу, но не сказала ни слова.

– Странно! Оля всегда звонит нам. А тут ни Максиму, ни нам. Удивительно даже. Знаете, Жанна, у меня на сердце неспокойно! Позавчера так кольнуло! Да что там кольнуло! Будто ударило! Я сразу начала звонить Максиму, но он был еще на работе, а у Оли телефон не отвечал. После еще в новостях передали, что в Альпах начали сходить лавины. Странное дело. Сейчас, в конце декабря – в начале января, обычно такого не бывает. Если только не прошли сильные снегопады. Максим по моей просьбе посмотрел в Интернете. Ничего сверхъестественного. Обычная погода для этого времени года!

– Давайте еще раз посмотрим! – предложила Жанна.

– А вы умеете пользоваться этой штуковиной? – удивилась Вера Николаевна.

– Так. Немного.

Поиск в Интернете не дал никаких результатов. Понимая волнения женщины, Жанна делала все, что могла, но выяснить ничего не удалось. Уехали родители Максима поздно. Сам хозяин заперся в кабинете, а Жанна, уложив Игната, вернулась к себе. Теперь, оставшись в одиночестве, она попыталась собраться с мыслями и разобраться, что же произошло.

Странная смерть Ирины Владимировны и исчезновение сестры Максима выстраивались в одну цепочку. Если на него объявлена охота, а это вполне возможно, получается, что кто-то устраняет наследников. Но это означает, что опасность грозит и Игнату. Он хоть и ребенок, но именно к нему впоследствии должно перейти дело, которым занимается Максим! Пораженная этим открытием, она едва не бросилась прочь из комнаты, чтобы переговорить с отцом ребенка, и вдруг остановилась у двери. Зачем он перетащил разбитую машину жены, восстановил гараж? Максим сказал, что хочет найти причины аварии. А может быть, наоборот? Скрыть? Если авария подстроена, получается, что таким же образом кто-то мог устранить и его сестру! Вместе с ее мужем, кстати, которого Максим откровенно ненавидит. Жанна вдруг поняла, что совершенно не знает человека, в доме которого живет. В таком случае его откровенное кокетство на кухне можно трактовать совершенно иначе. Да, он вроде хороший отец, ребенок тянется к нему. Но можно быть отцом и в то же время откровенным негодяем. Бизнес – штука грязная! Он уходит из дому рано утром и появляется поздно вечером, почти ночью. Не может быть, чтобы его сотрудники работали по восемнадцать часов в сутки. Значит, он где-то проводит время! У любовницы? Возможно. Максим продемонстрировал, как легко может очаровать женщину. Она смогла устоять, но другие ведь не имеют такого жизненного опыта! Более того, его высказывания по поводу брака! Если они относились к его погибшей жене, то… то это меняет дело! Как показалось Жанне, Максим с Ириной жили параллельно. Даже спали в разных спальнях. Пусть и рядом, пусть и в сообщающихся между собой, но в разных! Муж и жена обычно спят вместе! Она была замужем! Почему же Максим с Ириной разбежались по разным постелям? Впрочем, сама Ирина почти никогда не бывала дома. Уезжала после завтрака и появлялась ближе к ночи. Соня говорила, что она занимается какими-то благотворительными фондами или еще чем-то. А если не только этим? Как разобраться в хитросплетениях чужой жизни?

Босые ноги мерзли. Жанна зябко переступала на месте. Она так и не могла решить, грозит опасность Игнату или нет. Что задумал Максим? Какими неприятностями обернется будущее? Жанна вернулась в постель, закуталась в одеяло и попыталась успокоиться. Сон упорно не шел. Воображение рисовало страшные картинки. Что могло заставить вполне успешного мужчину убить жену? Допустим, он не любил ее, но все же есть процедура развода, есть другие способы расстаться! Зачем же убивать? Нужно спасать Игната и бежать куда глаза глядят! Но куда? Где укрыться от страшного человека, способного с легкостью устранить собственную жену, мать своего сына? Домой? Но у нее нет дома. Кроме того, нет никаких гарантий, что Максим не знает ее прежнего адреса. Вполне возможно, сохранились записи Ирины. По ним легко установить, где жила Жанна прежде. Значит, домик на окраине отпадает. Тогда Ванда? Единственная подруга, которая в любой момент готова прийти на помощь. Значит, бежать! Жанна бросилась собирать вещи. Но когда распахнула сумку, остановилась. Стоп! А почему она вдруг запаниковала? Ну, посмотрел он на нее как-то не так, ну, нет связи с сестрой, что из этого? Никаких оснований подозревать Максима в убийстве жены у нее нет, кроме того, трудно связать с ним исчезновение Ольги Максимовны.

Жанна устало опустилась на кровать. Господи! Какой только бред лезет в голову, стоит только не выспаться! Это может показаться удивительным, но не прошло и двадцати минут, как все страхи исчезли, и Жанна спокойно уснула.

На следующий день Максим спозаранку куда-то уехал, а Жанна вместе с Игнатом решила воспользоваться приглашением Веры Николаевны и нанести ответный визит. Тщательно изучив по карте маршрут, Жанна вывела из гаража верный автомобильчик и выехала из поселка. Ехать пришлось долго. Сначала по кольцевой, затем, свернув в сторону города, долго пробиралась по плохо расчищенной улице до нужного дома. Дом, в котором жили родители Максима, оказался совсем не престижным. Обычная многоэтажка. Тронутая ржавчиной железная дверь подъезда. Вырванная с мясом панель домофона. Переполненные мусорные баки возле стены. Древний скрипучий лифт, дрожа и лихорадочно трясясь, поднял ее и мальчика на заветный девятый этаж. Не успела Жанна снять палец с кнопки звонка, дверь распахнулась и на пороге возник Максим Викторович.

– О, наконец-то! А то я уж засомневался в том, что вы когда-нибудь доберетесь до нас, стариков.

– Вот, как видите, не задержались! – с улыбкой ответила Жанна. Ей было приятно видеть родителей Максима. Даже непонятно, как она могла плохо думать о нем прошлой ночью! Не может быть негодяем человек, которого воспитывали такие люди.

Проскользнув под рукой Жанны, Игнат устремился в квартиру, не замечая предостережений гувернантки. Оставляя мокрые следы на свеженатертом паркете, мальчик с радостными воплями разыскал бабушку. Девушка только развела руками.

– Я сейчас уберу! – воскликнула она.

– Нет! – возразил Максим Викторович. – Ребенок сам наведет порядок. Раз виноват, значит, сам должен исправить.

Жанне не оставалось ничего другого, как согласиться. Вера Николаевна, не в меньшей степени, чем муж, оказалась обрадована приезду внука, но и Жанну встретила как родную. Пока Максим Викторович возился с Игнатом, Вера Николаевна уединилась с Жанной и, не затягивая, спросила о наболевшем:

– Жанна, как вы думаете, существуют способы отыскать человека в другой стране?

– Вера Николаевна, я думала об этом. Мне кажется, нужно попробовать связаться с гостиницей или местом, где они остановились. Возможно, мы получим какую-нибудь информацию. У вас есть сведения, куда именно отправилась Ольга Максимовна?

– Естественно! – обрадованно воскликнула Вера Николаевна. – Оля всегда мне оставляет телефон. Но вот беда, я не говорю по-немецки!

– Можно я попробую? Не скажу, что владею им в совершенстве, но кое-какие познания у меня есть, – предложила помощь Жанна.

По указанным телефонам удалось дозвониться не сразу. Долго линия была занята, наконец, на другом конце провода подняли трубку.

– Hello?! – полувопросительно, полувосклицательно произнес женский голос.

Жанна, не мешкая, начала разговор. Некоторое время потребовалось, чтобы объяснить, кого именно она разыскивает. Ответ прозвучал немедленно. Оказалось, что накануне Нового года разыскиваемая пара уехала на вечеринку по приглашению друзей, но обратно так и не вернулась. Зарезервированный номер остается за ними, хотя срок оплаты заканчивается послезавтра. Хозяйка потребовала от Жанны оплатить счет и забрать вещи, если фрау Райсофф не в состоянии за ними приехать! Хуже всего, что хозяйка гостиницы не смогла точно ответить, куда именно поехали Ольга с мужем. На предложение осмотреть номер и отыскать какую-нибудь записку или что-то в этом роде Жанна получила категоричный отказ.

Передав содержание беседы Вере Николаевне, девушка задумалась. А ведь это действительно разумное решение! Отправиться туда, в затерянный в Альпах городок, и вести поиски пропавшей семейной пары! Как она сразу не додумалась! Вот только уехать она не могла. Не отправлять же пожилую женщину в чужую страну, да еще и без знания языка! Вопрос мог решить только Максим, но где он, Жанна не знала.

Когда Жанна с Игнатом вернулись домой, Максима еще не было. Позвонил он вечером, сказал, что улетает по делам на несколько дней, пообещал, что вернется к Рождеству. Оставшись с мальчиком, девушка решила, что так даже и лучше, тем более что вскоре перезвонила Вера Николаевна и попросила разрешения навестить Игната на следующий день. Жанна обрадовалась возможности снова встретиться с матерью Максима.

Вера Николаевна приехала рано утром, на этот раз одна.

– Максиму нездоровится. Решила, пусть отлежится, так что я одна! – Вера Николаевна поздоровалась.

– Что-то серьезное? – обеспокоенно спросила Жанна.

– Да как сказать. Сама понимаешь, возраст не юношеский. Да и жизнь у Максима сложилась очень непросто. В кабинетах не сиживал. Всю жизнь по стройкам мотался. Даже когда стал начальником управления, все равно день-деньской пропадал на объектах. Конечно же здоровье подорвал. Но он у меня двужильный. Справится!

– Хорошо бы! – согласилась Жанна. – А Максим Максимович куда-то уехал. Вечером позвонил, сказал, что появится к Рождеству.

– Я знаю. Он звонил мне. Вечером улетел в Зальцбург. Хочет отыскать Олю. У него ведь, как и у меня, сердце не на месте. Он очень любит сестру. С детства с ней. Практически вырастил девочку. Ты, Жанна, даже не представляешь, он всю жизнь о ней заботился, от всех бед оберегал. Да и она платила Максиму той же монетой.

– Вот как? Я даже не предполагала, что Максим Максимович способен на сильные чувства! – удивилась Жанна.

Вера Николаевна вдруг улыбнулась. Покачала головой, сказала:

– Ты просто слишком мало знаешь моего сына! Как Игнат? Спит еще?

– Что вы! В спортзале. Тренажеры мучает. Во время каникул тренировок нет. Так он заявил, что может потерять форму, и каждое утро занимается.

– Молодец он. Во всем старается походить на Максима. Он ведь такой же был. Неугомонный.

– Скажите, Вера Николаевна, мне показалось, что Максим Максимович очень недоволен браком сестры. Это так?

– Верно, чего греха таить. Максим всегда считал, что Оля достойна лучшего. Но дочка искренне любит Сережу. А Максим, как мне кажется, попросту ее ревнует. Сережа хороший человек, художник замечательный. У них только одна беда. Деток никак не могут завести. Вроде оба здоровы. Только вот не получается. Хотя… есть тут одна загвоздка. У Сережи дед, тоже, кстати, художник. Так вот, он закончил жизнь в сумасшедшем доме. Оля как-то мне говорила, что ее муж боится того же. Что, мол, вдруг свихнется, и тогда… Может, по этой причине они и воздерживаются. Я пыталась с дочкой поговорить об этом, но она замыкается, старается перевести разговор на другую тему. Максим как узнал о том, что у Сережи с дедом такое приключилось, сразу на дыбы! «Разводись! – кричит. – Не хватало, чтобы он тебя еще и зарезал в припадке!»

– А разве у Ольгиного мужа случались припадки? – уточнила Жанна.

– Нет, конечно. Максим так, для острастки. Ему все в Сереже не нравилось. И то, что сутулый, и физически не слишком силен. А особенно его выводило из себя то, что Сережа художник. Дело в том, что Сергей как-то на выставке представил потрет Оли. Ну, скажем так, несколько раскованный. Максим так разошелся, что едва не избил его.

– Тогда понятно. То-то он так бушевал, когда сестра не позвонила! – сказала задумчиво Жанна.

Теперь дело обретало совершенно иной оборот. Ясно, что Максим не мог желать зла сестре. Как, впрочем, и ее мужу. Как бы он ни шумел, обидеть или чем-то расстроить Ольгу он не посмеет. Жанна уже сталкивалась с таким типом мужчин. С одной стороны, собственники, с другой – нежные и заботливые мужья, друзья, братья. Даже то, что Максим неожиданно сорвался и улетел в Австрию, говорило в пользу ее версии.

Оставшиеся до Рождества дни Жанна ежедневно встречалась с Верой Николаевной. Слишком уж сильно переживала женщина, чтобы оставаться наедине с горем. Максим позвонил матери лишь однажды, постарался развлечь разговором, но о сестре так и не сказал ни слова. Этот звонок еще больше расстроил Веру Николаевну. Она, стараясь поберечь мужа, ничего не рассказывала ему, но, по-видимому, Максим Викторович и сам догадывался обо всем. По крайней мере, он старательно избегал разговоров о дочери. Вся предрождественская неделя прошла в невероятном напряжении и тревожном ожидании. Вечером 7-го Жанна вместе с Игнатом вернулась в поселок. Соня, отпущенная на выходные, только изредка звонила девушке. Отправив спать мальчика, Жанна проверила электронную почту. Единственным светлым событием за последние дни оказалось письмо от Лукса. Он от всей души поздравлял ее с Новым годом и Рождеством и намекал на скорую встречу. А еще он напрямую спросил девушку, где она находится. Потому как по старому адресу он ее не нашел. Жанна, ничего не скрывая, написала ему все. И то, что нашла вполне доходную, по ее мнению, работу, и то, что живет в хорошей семье, и главное, что мальчик, с которым она занимается, ей очень нравится.

Она уже уснула, когда по неплотно задернутой шторе скользнул свет фар и со двора донеслось приглушенное ворчанье мотора. Когда в ночной тишине негромко хлопнула дверь, Жанна уже судорожно натягивала халатик. Сомнений не было. Вернулся Максим.

Они столкнулись в холле. Девушка не поверила своим глаза. Максим за время отсутствия изменился настолько что, пожалуй, его с первого взгляда не узнала бы родная мать. Щеки впали, лицо почернело. Глаза ввалились. Весь какой-то помятый. Даже губы и те сжались в тонкие ниточки и побелели.

Он кивнул Жанне и направился к лестнице, но остановился на полпути. Как-то скорбно взглянул на девушку, попросил:

– Жанна, будьте добры, соберите мне чего-нибудь поесть. Я только приму душ с дороги и спущусь. Устал чертовски!

– Хорошо, Максим! – ответила Жанна, кутаясь в халатик.

Он спустился на кухню минут через двадцать. Все такой же понурый, измученный. Устало опустился на стул. Облокотившись на стол, подпер голову кулаками и уставился куда-то в стену. Жанна хлопотала у плиты, готовя на скорую руку немудреный ужин, искоса поглядывала на мужчину. Она впервые видела Максима в таком состоянии. Даже после гибели Ирины Владимировны он не был таким потерянным. Был злым, решительным, агрессивным, но никогда не выглядел растерянным и опустошенным.

– Максим, я знаю, где вы были. Мне рассказала Вера Николаевна. Кроме того, я сама звонила в гостиницу. Разговаривала с хозяйкой. Случилось что-то страшное?

– Не знаю! Никаких следов. Ни малейших зацепок. Ольга с Сергеем уехали куда-то к друзьям. Куда именно и к каким друзьям, я так и не выяснил. Артур, шеф службы безопасности, остался там, чтобы разобраться. Но боюсь, шансов нет. Понимаете, Жанна, Ольга словно испарилась! Ни машины, ни каких-либо следов. Даже не представляю, как я об этом скажу матери. Как-то все нелепо!

– Вам хоть что-нибудь удалось выяснить? – уточнила Жанна.

– Почти ничего! Ольга забронировала номер загодя. Сама звонила хозяйке. Приехали, пару дней катались на лыжах. Там рядом хорошая трасса. В этой гостинице они остановились впервые. Тридцатого Ольга во время завтрака сказала фрау Гер-де, что они собираются навестить друзей неподалеку и, скорее всего, встречать Новый год будут с ними. Вернутся либо вечером первого, либо утром второго. Фрау Герда не стала уточнять, куда именно отправляется чета русских. Главное, что номер проплачен. Ольга собиралась уезжать пятого. Но, как вы понимаете, так и не появилась. В номере порядок. Никаких следов поспешных сборов, никаких записок, ничего. Ежедневник Ольги мы не нашли. По-видимому, он был с ней в момент отъезда. Артур искал карты или хоть что-нибудь, дающее намек на возможное направление, и нашел. Сергей действительно покупал карту в сувенирной лавке напротив гостиницы. Причем интересовался направлением на Бишофсхофен. Вот только в этом направлении за истекшие дни не было никаких происшествий! Нам подтвердили в полиции. В Зальцбурге, в фирме, где Ольга брала автомобиль напрокат, сказали, что передают дело в страховую компанию ввиду невозврата. Следствие начнется через трое суток после наступления страхового случая. Я согласился с ними по простой причине. Пусть работают параллельно и полиция, и страховики. Мне думается, полиция не особо станет шевелиться, а вот страховая компания заинтересована вернуть деньги. Тем более что Ольга взяла напрокат «мерседес». Машинка не из дешевых!

– Вы думаете, все настолько серьезно?

– А по вашему мнению, люди просто так исчезают? Это не Россия, где подобные чудеса случаются сплошь и рядом! Европа! У них там порядок превыше всего! Немецкая аккуратность и педантичность – это вам не славянская расхлябанность.

Но тем не менее Ольга с мужем пропали именно там. В Австрии!

– Значит, еще не все потеряно! Пока их не нашли, сохраняется вероятность того, что ваша сестра жива! – невольно выдала свои подозрения Жанна.

– Что вы хотите сказать? Что против моей семьи плетется некий заговор? – вдруг слишком остро отреагировал Максим.

– Если честно, когда я узнала, что пропала ваша сестра, первым, кого я заподозрила, были вы! – прямо заявила Жанна. – Слишком много случайностей. Слишком хорошо выстраивается цепочка. Если кто-то решил устранить ваших близких, то есть прямых наследников… – Жанна не договорила, прямо посмотрела Максиму в глаза.

Он не отвел взгляда, ответил твердо и решительно:

– Прямой наследник у меня только один. По крайней мере, теперь, после гибели Ирины. Это Игнат. Ольга не имела к бизнесу прямого отношения. Да, она работала вместе со мной, но когда я посоветовался с ней по поводу завещания, она мне сразу заявила: «Мне ничего не нужно. Работа у меня будет всегда, а надеяться на твою смерть просто подло!» Сергей ее полностью поддержал. Как бы я к нему ни относился, парень он честный и прямой. Правда, в случае моей смерти опекуном я назначил Ольгу, а вместе с ней и Сергея.

– В таком случае существует некая третья сила, которая стремится вас уничтожить! – заявила Жанна.

– О, таких множество. Но должен существовать не только интерес, должна быть возможность либо завладеть всем сектором рынка, либо заставить меня передать его кому-то. Благо продажных людей много, в том числе среди властей предержащих. Хотя… можно сделать проще. Надавить на меня, припугнуть. Заставить подписать документы. Такое, насколько мне известно, уже случалось.

– Значит, нужно найти ваших врагов!

– Думаете, это так просто? Не смешите меня. Представьте только, какое количество людей недовольно тем, что мне удалось сделать! Завистников не счесть. Любой может попытаться перехватить кусок пирога. Потому у меня так поставлена охрана. Да и компанию я создал для того, чтобы минимизировать риск. Сейчас в ней объединены практически все люди, занимающиеся недвижимостью. Разумеется, крупные игроки. Одиночек и мелкие фирмочки, которые полулегально приторговывают квартирами, я в расчет не беру. Все крупные деятели собраны в компанию. С их стороны, надеюсь, мне ничего не грозит. Безопасность налажена таким образом, что любая попытка перехватить контроль над рынком тут же становится явной.

– То есть с этой стороны опасности нет?

– Надеюсь.

– Максим, вы ничего мне не рассказали, что же произошло с Ириной Владимировной!

– Ее убили. Автомобиль был заминирован. Дистанционно взорвали устройство. Разрушена рулевая тяга. Именно с той стороны, откуда грозила наибольшая опасность. Работал серьезный профессионал. Кстати, такие же устройства обнаружены и на «форде», и на моем джипе. Кто-то очень серьезно готовился. Артур, начальник службы безопасности, занимается этим вопросом, но пока ничего выяснить не удалось. Нужно время. Необходимы какие-то зацепки. Нам приходится выжидать.

– Может быть, вам стоит уехать? Скрыться. Ведь сейчас, как я понимаю, главное – выжить?

– И да и нет. Я начал крупный проект. Только по завершении его можно будет немного расслабиться. Но если врагу удалось подкараулить Ольгу, нет никаких гарантий, что со мной не произойдет того же. Знаете, Жанна, в этой ситуации мне больше всего жаль маму. За Игната я более-менее спокоен. У него есть вы, надеюсь, случись что, вы его не бросите.

– Максим, вы говорите страшные вещи! – невольно воскликнула Жанна.

– Все может случиться. Если за Ольгу не потребуют выкуп, это может означать только одно: ни ее, ни Сергея уже нет в живых.

– Разве не осталось ни малейшей надежды? – уточнила Жанна.

– Боюсь, что так.

Поиски Ольги не дали результатов. Закончилась зима. Понемногу отошли в прошлое страшные новогодние дни. Вера Николаевна смирилась с пропажей дочери, по крайней мере, больше вслух не вспоминала об Ольге. Только Максим Викторович совершенно замкнулся в себе, стал неразговорчив и даже Игнату почти не уделял внимания. Максим, как и прежде, целыми днями пропадал на работе. Игнат был загружен настолько, что к весне совершенно выдохся, но его отец наотрез отказался снизить нагрузки, несмотря на убедительные просьбы Жанны.

Когда открылся сезон охоты на перелетную птицу, Максим сообщил девушке, что уезжает на несколько дней с друзьями. Разговор происходил в кабинете. Жанна здесь бывала редко, только когда хозяин хотел поговорить с глазу на глаз. В этот раз он вызвал ее наверх, без тени смущения вынул из верхнего отделения письменного стола ключ, распахнул сейф, стоящий в углу. Девушка увидела в нем совсем не то, что ожидала. Роскошная, иначе не назовешь, коллекция оружия поразила ее. Несколько гладкоствольных ружей великолепной выделки, три нарезные винтовки с весьма серьезными оптическими прицелами и среди них – превосходный швейцарский ЗИГ ССГ 2000. Оружие, достойное отличного снайпера. Стараясь скрыть охватившее ее волнение, Жанна отвечала Максиму точно, но он заметил перемены в настроении девушки.

– Вы, Жанна, часом не охотница? Я имею в виду не охоту за мужчинами, а настоящую, ружейную, – со смехом спросил Максим.

– Нет, охотой я не занималась, приходилось в тире стрелять.

– Из такого оружия? – Максим вскинул в руке финскую «Сако» ТРГ-21.

– Нет, я никогда не видела таких прицелов. Это ведь оптика? – прикинулась незнающей Жанна.

– Да! Причем отличная. Я всегда пользуюсь «цейссом»! – с нескрываемой гордостью сказал Максим. – Давно увлекаюсь оружием. Из-за этой страсти пришлось получить охотничий билет. Ну а имея билет, грех не охотиться.

– Не жалко? Зверей убивать – не самое благородное занятие.

– Мужчина должен быть воином, охотником, добытчиком. Так повелось издревле. Не я это придумал. Вот женщина с оружием в руках – это нонсенс. А мужчина по природе своей должен не только разбираться в оружии, но и владеть им. Причем мастерски. Иначе это не мужчина, а так, жалкая пародия.

– Но вы пользуетесь оптикой, значит, убиваете на безопасном расстоянии. А как же благородный риск? Почему не поохотиться на медведя с рогатиной? Как в старину!

– Вы шутите, Жанна? С рогатиной охотились только в сказках. Рогатиной или охотничьим мечом добивали зверя. Это верно. Но на охоту шли с луком, арбалетом, позже с ружьем. Но если говорить правду и только правду, нарезное оружие я использую только на сафари и на соревнованиях по вармитингу. Знаете, что такое вармитинг? Охота на сурков. В степи. Стрельба ведется на дистанциях в пятьсот – шестьсот метров. Там без классной оптики не обойтись. Цель малоразмерная, попасть нужно точно в голову. Зверек некрупный, но очень стойкий на рану. Зацепишь, он спрячется и все равно погибнет, но только глубоко под землей, в норе. Поэтому стрелять нужно точно в голову. А что касается жалости, все равно он вредитель, грызун. Вроде большой крысы. Вам ведь, надеюсь, не жаль крыс?

– Крыс я боюсь! – поежилась Жанна.

– Значит, я, уничтожая их, помогаю людям! – усмехнулся Максим.

На следующее утро, отдав необходимые распоряжения, он уехал, пообещав вернуться через четыре дня. Вернулся на следующий день, ближе к вечеру. Грязный, злой и какой-то дерганый.

– Соня! – с порога крикнул он. – Ужин! – И, громко топая ногами, взбежал по лестнице.

Жанна, обеспокоенная его настроением, зашла в столовую, когда Максим у стойки наливал в стакан виски.

– Выпьете со мной? – спросил он, заметив девушку.

– Вроде повода нет! – ответила Жанна.

– Ардашевский погиб! Миша. Вы помните его. Сегодня утром. На охоте. – Максим достал еще один стакан. – Со льдом? Или так?

– Все равно! – как-то обреченно вздохнула Жанна. – Как это случилось?

– Он рядом стоял. Откуда был выстрел, я так и не понял. Вообще непонятно, откуда взялась картечь! Одна-единственная! Прямо в глаз! Чертовщина какая-то! Между нами было метров пять – семь. Утки над головой. Пальба со всех сторон. Мишка только охнул и осел. Я к нему. Поздно.

Максим опрокинул почти полный стакан виски. Налил еще.

– Давай помянем моего друга. Он многое сделал для меня. И раньше, и когда в этот бизнес пришел. Мы ведь вместе все создавали. Вдвоем. Не знаю, как теперь Милка будет жить?

– В милицию сообщили? – поинтересовалась Жанна.

– Разумеется. Я сам сопровождал тело на вскрытие. Потому знаю, чем его убило. Представляешь, всего лишь маленький свинцовый шарик. Какой идиот зарядил картечь?

– А если не картечь? – чувствуя холод, пробежавший по спине, спросила Жанна.

– Что ты хочешь сказать? – переспросил Максим.

– Если пуля?

– Брось! Такого калибра не бывает! – воскликнул Максим. – Хотя… Знаешь, в пневматике может быть что-то похожее! Но на охоту с такими ружьями никто не ходит. По крайней мере, я таких охотников не встречал.

– Вы не допускаете того, что это работа снайпера? – подтолкнула Максима в нужном направлении Жанна.

– Ну да! Целился в меня, а попал в Мишку!

– А почему именно в вас? На семь метров снайпер не промахнется. Куда целился, туда и попал. На пуле не было следов от нарезов?

– Я не видел пулю. Ее следователь забрал. Хотя… выяснить это можно. Нажму на нужные кнопки, и завтра же все будет ясно. Но если твое предположение верно, значит, устраняют не только мою семью, но и членов компании! Вернее, руководство. По меньшей мере организаторов.

Максим покрутил в пальцах наполненный стакан, но пить не стал. Прошелся по столовой. Вернулся к стойке и как-то очень пристально посмотрел на Жанну.

– Откуда ты знаешь о работе снайпера?

– Просто предположила. Вы ведь занимаетесь вармитингом? Разве это не снайперская стрельба? Вот по ассоциации и сказала. Что-то не так?

– Нет, все верно. Просто несколько неожиданно. Глянь, пожалуйста, как там у Сони дела.

Когда Жанна вернулась из кухни, Максим с кем-то разговаривал по телефону.

Через месяц после гибели Ардашевского Жанна получила очередное письмо от Лукса. На этот раз Лукc, как он сам выразился, «по старой дружбе» предлагал ей работу. Вот только работа оказалась весьма специфичной. Задание устранить Максима и Игната показалось Жанне чудовищным. С негодованием она отвергла предложение бывшего командира. Лукc воспринял отказ спокойно, только предупредил о необходимости держать язык за зубами. Жанна запаниковала. Уж кто-кто, а она знала, что умеет Лукc и как он держит слово. Над Игнатом нависла опасность, шансов уцелеть у мальчика практически нет. Первым желанием было связаться с Максимом, но в офисе его не оказалось. Более того, секретарша заявила, что его не будет несколько дней. Странно, Максим не предупреждал ее об отъезде. Действовать нужно было немедленно. Лукc на случай отказа наверняка предусмотрел какие-то неординарные ходы. Не исключено, что все передвижения Жанны и Игната давно отслеживаются. Значит, даже выезжать на машине нельзя. На территории поселка безопасность относительная. Максим говорил, что минировали машины, скорее всего, прямо в гараже. Выходит, Лукc здесь побывал. Хорошо, что сегодня суббота и Игнат дома. Соня отпущена на выходные, значит, искать Жанну и Игната пару дней никто не будет. Только как выбраться отсюда незамеченными и куда двигаться? Жанна поднялась в кабинет Максима. Достала с полки пачку топографических карт. Отыскала нужный лист и старательно изучила его, тщательно запоминая расположение дорог, тропинок, рек. Благо определенный опыт имелся, да и традиционным женским топографическим кретинизмом она не страдала. Запомнив все узловые моменты, Жанна собрала необходимые документы, деньги, забросила на плечо не вызывающий подозрений рюкзачок с водой и бутербродами, сказала Соне, что отправляется с Игнатом на прогулку, позвала с собой мальчика. Спустившись к прудам, спокойно направилась на север. Через давно присмотренный лаз в ограде выбрались за территорию. Первые полчаса дорога была знакомой, а дальше пришлось опираться на память. По мере того как Жанна уводила Игната от поселка, беспокойство утихало. План побега, достаточно логичный и разумный, понемногу складывался в голове, обретал вполне определенные очертания. Теперь она точно знала, как действовать. Главное, чтобы ребенок выдержал. Путь предстоял долгий, нелегкий.

На берегу неприметной речушки Жанна решила устроить привал. Игнат еще не понял того, что возвращаться домой ему не придется. Он был захвачен новым невероятным приключением и не задумывался о будущем. Впрочем, кто из нас в детстве просчитывает дальнейшую жизнь? Перекусив прихваченными бутербродами, тронулись дальше. Жанна посматривала на часы и невольно ускоряла шаг. Чтобы все сложилось именно так, как она рассчитала, нужно было поторопиться. Сначала сесть на автобус до железнодорожной станции, затем электричкой добраться до ближайшего железнодорожного узла. Пересесть на первый же поезд, идущий на запад, а там – открытая дорога. Важно опережать Лукса на всем пути. Неизвестно, на кого первого он нацелится. На Максима или на Игната. Да тех пор пока она уводит ребенка подальше от города, у них есть шанс. Жанна рассуждала просто. Если охота начата на них, им просто не дали бы так далеко уйти. Просто устранили бы в километре-другом от поселка, и все! Раз они все еще живы, значит, первая цель – Максим. Раз уж не удалось связаться с ним и предупредить, значит, не судьба. Зато у нее останется Игнат. Не зря ведь Максим сказал ей однажды, что поручает жизнь мальчика ей?! Раз так, все права на ребенка у нее! Матери нет, значит, она станет для мальчика всем. Уж в себе Жанна была уверена на все сто процентов. И не нужны ей чужие миллионы! Без них проживет. Устроится на работу. Подыщет жилье. Всего можно добиться, если есть цель. Жаль только, что не сможет дальше содержать маму в нормальных условиях, но ничего не поделаешь. Теперь придется всю себя посвятить Игнату.

Жанна старалась двигаться на север, но в лесу держать направление не просто. Приходилось то огибать завалы, то взбираться на пологие холмы, то перебираться через многочисленные ручьи. Странно, что рядом с мегаполисом сохранился такой нехоженый лес! Возникло ощущение, что людей здесь вовсе не бывает. Только звериные тропы да космы седого мха, свисающие с разлапистых сумрачных елей.

С каждым шагом лес становился гуще, дремучее. В очередной раз, взглянув на часы, Жанна ужаснулась: по ее расчетам, они уже должны выходить к дороге, а впереди – только темная гнетущая чаща. Она ускорила шаг. Игнату приходилось бежать. Чтобы хоть чем-то помочь ребенку, Жанна взяла его за руку и буквально тащила за собой. Ноги потихоньку наливались свинцовой тяжестью. Поглядывая на мальчика, девушка не забывала следить за направлением. В глухом лесу так легко сбиться с пути. Хорошо еще, компас прихватила, а то совсем беда. Путь преградила очередная лощина. Остановились возле разлапистой ели. Дыхание сбивалось. Кровь тяжко бухала в висках. Лицо мальчика побелело. Крупные капли пота стекали по чумазым щекам, оставляли грязные подтеки. Белки выпученных от напряжения синих глаз покраснели. Жанна опустилась перед ребенком на корточки и, взяв его за плечи, сказала:

– Держись, мой хороший! Недолго осталось! Выберемся из леса и поедем домой!

– Где папа? – выдохнул мальчик.

– Папа на работе! Он освободится и приедет к нам! Потерпи!

Все же она немного промахнулась. Встреча с волками заставила ее попетлять. Когда лес расступился и открылось широкое, поросшее бурьяном поле, Жанна увидела город. Где-то справа просматривалось шоссе, на которое они так и не попали. На то, чтобы добраться до станции, потребовался еще час. В зале ожидания Игнат свернулся клубочком и уснул, положив голову на колени Жанны. Электрички не было. Подвыпившая компания устроилась напротив девушки и старалась привлечь ее внимание. Но измученная долгим переходом Жанна старалась не обращать на них внимания. Когда наконец объявили о посадке, девушка встрепенулась, растолкала ничего не понимающего Игната и отправилась на перрон. В какой-то момент ей показалось, что за ними следят. Юркнула в электричку, провела мальчика через весь состав, устроилась в последнем вагоне.

На узловую станцию приехали только вечером. До отхода нужного поезда оставалось меньше часа, билеты в кассе имелись. Накормив Игната в буфете, Жанна старалась как-то его развлечь, но мальчик упорно требовал, чтобы она отправила его к отцу. Не помогали ни уговоры, ни угрозы. Игнат капризничал, рвался домой. Объяснить ему, чем чревато возвращение, Жанна не могла. Пришлось пойти на откровенный обман. Пообещав ребенку, что утром они будут дома, девушка уговорила Игната сесть в вагон. Немного успокоившись, Игнат уснул, а Жанна купила у проводницы пачку сигарет, вышла в тамбур. Что произошло после их бегства из поселка, она не знала, неизвестно было даже, жив ли Максим. Если, пробираясь по лесу, она убеждала себя, что судьба хозяина для нее ничего не значит, теперь, столкнувшись с неукротимым стремлением Игната быть рядом с отцом, начала сомневаться в правильности своих действий. Может, все же стоило найти способ связаться с Максимом? Передать через секретаря сообщение об опасности или придумать какой-то иной способ предупредить. Поддавшись эмоциям, испугавшись за жизнь Игната, она поспешила увезти его подальше от опасности.

Она не курила несколько лет. От первой затяжки закружилась голова. Жанна некоторое время смотрела на сигаретный дымок, вьющийся в полутемном тамбуре, затем решительно сунула сигарету в пепельницу. Нет, все правильно. Если нет возможности защитить обоих, нужно спасать слабейшего! В данной ситуации это Игнат. Любая женщина согласится с ней!

Утром она позвонила с вокзала Максиму. Дома его не оказалось. Звонить в офис было слишком рано. Следующий звонок был Ванде. Та ответила сонным голосом, сказала: «Приезжай!» Игнат стоял рядом насупившись, наблюдал за действиями Жанны.

– Где папа? – спросил, глядя прямо в глаза девушке. Что-то в детском взгляде скользнуло такое, что в один миг объединило его с отцом. Та же твердость, та же прямота и требовательность. Жанна невольно смутилась:

– Я не дозвонилась до него.

– Папе грозит опасность?

– Да. Нам пришлось спрятаться.

– Мы должны быть с ним! Так неправильно! – заявил Игнат.

– Игнат, пойми меня. Сейчас мы ничем не можем ему помочь, наоборот, если мы будем рядом с ним, ему будет труднее. Наша задача – затаиться и ждать. Сейчас я отвезу тебя к одной тете. Она очень хорошая, ты у нее поживешь немного, а я вернусь к папе и помогу, чем смогу. Ты меня понял?

– Понял, но это неправильно!

– Давай мы с тобой обсудим все вопросы, когда опасность минут. Сейчас тебе придется довериться мне. Согласен?

– Да! – коротко ответил Игнат и замолчал.

Ванда открыла не сразу. Но когда наконец Жанна с Игнатом вошли в прихожую, повеяло чем-то чужим.

– Привет, Ванда! Мы не вовремя? – уточнила девушка.

– Нет. Все нормально! Просто не совсем проснулась! – смутившись, ответила подруга. – А это что за молодой человек?

– Знакомься – Игнат! – подсказала Жанна.

– Здравствуй, Игнат. Меня зовут Ванда Феликсовна.

Игнат по-взрослому протянул ей ладошку.

– Для начала, я думаю, организуем завтрак, заодно и побеседуем! – предложила Ванда.

Отправив Игната в комнату, девушки заперлись на кухне.

– Что случилось? – первым делом спросила Ванда. – Ты что, ребенка похитила?

– Пришлось увезти куда подальше. Их обоих заказали! И Максима и мальчишку! Я боюсь, Игнат уже круглый сирота. Если Максима не убьют сегодня, сделают это завтра! Там слишком серьезная охота! Мне нужно укрыть мальчика, а самой попытаться вернуться. Шансов мало, но нужно попробовать. Можно от тебя позвонить?

– Конечно!

Жанна набрала номер приемной. Девушка на другом конце провода ответила, что Максима Максимовича нет, появится он только завтра. Жанна успокоилась. Значит, еще возможно предотвратить трагедию.

– Ванда, выручай! Всего несколько дней. Я вечером уеду обратно, а Игнат побудет с тобой. После того как все закончится, я заберу его.

– Ладно, сама только берегись! – согласилась подруга.

– Тогда я умоюсь с дороги? – спросила разрешения Жанна.

В ванной она привычно открыла воду. Взгляд задержался на полочке под зеркалом. Что-то показалось неправильным. Две зубные щетки, кисточка для бритья, жиллетовский станок. У Ванды появился мужчина! Вот дела!

Ключ оказался именно там, где она ожидала. Затолкав винтовку в чехол, Жанна не стала запирать сейф. Какая разница! Если она успеет, все равно придется объясняться с Максимом, а если нет… вообще никакой разницы! Спустившись в пустынный гараж, взглянула на годовалую «нексию», сиротливо пылящуюся в углу. Да, снова придется воспользоваться щедротами хозяина. Ничего не попишешь. Нет у нее своей машины и никогда не будет! Сколько же она накатала на корейском отпрыске германского автопрома? Ребенка в школу, ребенка из школы, за покупками, на дачу, с дачи – и так каждый день. Словно не гувернанткой работала, а водителем. Чего уж теперь! Пусть машинка послужит еще! Уложив оружие на заднее сиденье, Жанна села за руль. Все в порядке, оставляла с полным баком, ничего не изменилось. Теперь главное – успеть! В том, что Лукc уже на позиции или на подходе к ней, она не сомневалась. Не тот человек, чтобы делать что-то впопыхах. Планомерен, пунктуален и, к счастью, предсказуем. Ах, ну зачем он полез в эту кашу! Лишние деньги, разумеется, на дороге не валяются. Но ведь сам как никто другой знает, что на каждое ядие есть свое противоядие. Сам же учил никогда не брать на себя лишнего, не зарываться, не жадничать. Какого лешего принял заказ? При любом раскладе он уже заработал столько, что может безбедно жить в теплой стране. Сколько раз он твердил, что, мол, пора на покой! И вот, придется теперь схлестнуться.

Жанна затормозила напротив офиса Максима. Его «дискавери» возвышался над другими автомобилями на охраняемой стоянке, как могучий агрессивный зверь среди стада жвачных. Конечно, и место у него персональное, и охрана бдит, и зеркальная дверь офиса рядом. Вот только идти до «лендровера» шагов двадцать. Считай, пятнадцать секунд. А вот позиция у Лукса где-то в доме напротив. Вопрос только: где? Чердачное окно? Их, как на грех, три. Одно из окон на третьем этаже? Они закрыты. Не останавливаясь, Жанна свернула в переулок, доехав до уже целый год забранного лесами и зеленой строительной сеткой дома, приткнула «нексию» к дощатому забору. На то, чтобы забрать винтовку из машины и кликнуть сигналку, потребовалось не более трех секунд. Огляделась по сторонам, убедилась, что ее никто не видит, отодвинула доску в заборе и юркнула в образовавшуюся щель. Жанна обследовала пустующий дом сразу после гибели Ардашевского. Проверила и дом напротив офиса, но только те помещения, куда удалось проникнуть. Не все жильцы поверили молодой женщине, представившейся врачом ветслужбы. Но из тех квартир, куда удалось попасть, сектор обстрела открывался замечательный. На расстоянии менее чем в сотню метров даже слепой бы не промахнулся! А на что способен Лукc, она знала не понаслышке. Вскарабкаться по пожарной лестнице было нетрудно. Гораздо труднее – с оттягивающей плечо винтовкой забраться в разбитое окно на четвертом этаже. Цепляясь кончиками пальцев, рискуя упасть на кучу битого кирпича и веками копившийся мусор, Жанна миллиметр за миллиметром пробиралась к заветному проему. Тяжеленная охотничья винтовка своими семью килограммами опрокидывала девушку вниз. Наконец удалось уцепиться за щербатую раму. Перевалившись через пыльный подоконник, пробежала комнату, осторожно выглянула в коридор. Никого, как и ожидалось. Нужное окно, единственное в этом доме, из которого простреливался дом напротив офиса, находилось на бывшей кухне. Застыв в дверном проеме, Жанна перевела дыхание. Все точно. Обзор великолепный. Сорвала чехол с винтовки, одним щелчком откинула крышку с прицела. Провела по слуховым окнам. Ничего! Окна на третьем этаже. Все закрыты. Только в одном распахнута форточка. Нет! Не подходит! Не зависнет же Лукc под потолком! Для этого нужно быть Карлсоном или хотя бы Коперфильдом! Выходит, чердак? Тогда какое окно их трех? Она снова прильнула к винтовке. Мощная цейссовская оптика не помогла и на этот раз. Разумеется, глупо было надеяться, что Лукc разгуливает с зажженной свечой или тупо выставил винтовочный ствол на улицу. Конечно же нет! Наверняка сидит, удобно устроившись в отдалении. Винтовка надежно стоит на сошках, загодя наведенная на ожидаемую цель. Только прижми к плечу приклад – и в сетке прицела появится то, что через мгновение станет солидной суммой в каком-нибудь не менее солидном банке, а мишень конвульсивно дернется и будет агонизировать на залитом кровью асфальте. «Думай, Жданка! Думай!» – приказала она себе. Невольно, словно где-то в горах Хорватии, назвала себя тем именем, которым назвал ее Себастьян, которым величали ее такие по-европейски правильные ученики гимназии.

Дом старый, одноподъездный, лестница на чердак… Стоп! Конечно! Только среднее окно! От него ближе всего к выходу! Она ведь только заглянула на чердак, так и не успела осмотреть его. Что там еще? Ага! Две печных трубы. Разумеется, дом древний, печные трубы сохранились. Смешно, в квартирах батареи центрального отопления, а трубы торчат. Значит, центральное окно! Слева труба, справа труба, а по центру…

Подтянув к двери шаткий колченогий стол, Жанна подперла его обломком кирпича. Откинула сошки винтовки. Установила. Присела на корточки. Нет. Так неудобно. Оглянувшись, заметила неуклюжую обувную полку. Взгромоздила на стол. Снова установила винтовку. Да, так лучше всего. Теперь можно заняться прицелом. «Цейсс Диатал 8*50». Отличная вещь. Под стать самой винтовке. Превосходный швейцарский ЗИГ ССГ 2000. Великолепное оружие делают мирные швейцарцы. Удивительно даже, самый мирный народ на земле – и такое потрясающее оружие! Проверила магазин. Полный, все четыре патрона на месте. Теперь только ждать, когда Лукc себя проявит. Максим должен появиться в течение десяти минут, он не собирался задерживаться на работе. Значит, уже скоро. Напротив офиса появился человек. Затаив дыхание, Жанна навела на него винтовку. Так, значит, три полных деления. Каждое деление сто метров. Дом метров на двадцать – тридцать дальше. Поправки ввелись мягко, с едва ощутимыми для пальцев щелчками. Ветра практически нет, да на такой дистанции он не помешает. Вот только солнце немного слепит. Ничего не поделаешь, придется стрелять против света. Совсем не страшно, тихо, масляно скользнул затвор. Шестнадцатиграммовая остроносая смерть затаилась в темном стволе. Теперь только коснуться спускового крючка и…

Она расслабленно смотрела поверх прицела на дом, в котором затаился Лукc, ждала малейшего движения. Вдруг словно неясный отблеск скользнул по окнам. Конечно! Это открылась знаменитая зеркальная дверь! Жанна припала к винтовке. Что-то непонятное произошло с окном на третьем этаже. Вроде оно вздрогнуло! Перекрестие скользнуло ниже. Одно из окон слегка приоткрылось! Совсем немного! Не больше чем на пачку сигарет! Но приоткрыто!!! Левая от нее фрамуга чуть-чуть ушла внутрь комнаты! Но так же нельзя стрелять! Рама загораживает цель… а… Стоп! Лукc левша! Для него как раз именно то, что нужно! В узкой щели едва заметно блеснул глаз оптического прицела. Внезапно Жанна почувствовала, как похолодели руки. Там, в сумраке комнаты, ловил на перекрестие Максима ее друг! Самый надежный, самый преданный, самый опасный!

Палец коснулся спускового крючка. Всего один миг – и боек, сорвавшись, ударит по капсюлю. Тяжелая охотничья пуля, способная наповал сразить слона, вырвется из ствола. Умчится к едва приоткрытому окну, чтобы убить того, кому она обязана жизнью. Полетит в голову человека, который ухаживал за ней едва живой, ослабленной, теряющей сознание от малейшего усилия. Так случилось, что именно он, отличный снайпер, мастер рукопашного боя, несколько недель подряд носил ее в ванную, мыл ее бессильное тело. Кутал в махровую простыню. Укладывал в постель. Кормил с ложечки. Ежедневный длительный массаж, изнурительные тренировки только ради того, чтобы она восстановилась, встала на ноги. Она видела, как нелегко ему дается все это. Он ничего не потребовал взамен. Даже после никогда не принуждал к близости. Разве что изредка, когда она сама подспудно хотела этого. Только он был с ней по-настоящему нежен и заботлив. Как же случилось, что теперь она обязана убить его? Кто для нее Максим? Работодатель? Кормилец? Родственник? Никто! Совершенно чужой человек, от которого даже похвалу редко услышишь? Почему она отказалась выполнить заказ? Все было так просто! Выбор! Сейчас, именно в это мгновение! Она знает, что чувствует стрелок, когда палец поглаживает мелкую насечку на спусковом крюке. Все чувства ушли. Осталось только одно. Затаив дыхание, прислушивается к ритму сердца, ловит тот миг, когда физически ощутит – пуля найдет цель. Всего одно короткое движение. То самое пресловутое мановение пальца – и уже нет сомнений. Любой снайпер скажет, что точно знает, когда пуля покидает ствол, поразит она цель или нет. Ошибки быть не может! Это чувство никогда не обманывает!

Из закушенной губы поползла теплая струйка. Жанна чувствовала, как похолодело лицо. Наверное, оно сейчас белое, как у смерти. Да она и есть олицетворение смерти. Хладнокровное, безжалостное. По сведенной от напряжения спине стекал холодный пот, леденил поясницу. Почему она защищает чужого? Не лучше ли оставить все как есть? Просто убрать палец. Переждать. Увидеть вспышку и спуститься в машину. Дома ее ждет Игнат. Он останется с ней навсегда. Он – точная копия Мити. Он будет ее, и только ее сыном. На всю жизнь! Она справится. Ей никто не нужен! Ни чужой Максим, ни даже Лукc.

У него хорошая винтовка. Из-за того, что он левша, выбор не особенно велик. Потому предпочитает финскую «сако». Так случилось, что на этот раз у них даже патроны одинаковые, «лапуа магнум». «Магнум» в переводе с латыни – великолепный. Это точно! Лукc сам по себе магнум. Боже! Как же это неправильно, что приходится держать его на прицеле. Он мог много раз сказать те самые слова, которых она ждала! Почему?! Почему не сказал?! Сейчас он выстрелит! Вздрогнет, толкнет в плечо приклад. Факел огня ударится в дульный тормоз. Разобьется. Брызнет в стороны. Через доли секунды пуля вонзится между глаз, прямо в середину лба Максима. Фонтанчик крови выплеснется из небольшого отверстия – и уже ничего нельзя будет исправить. Заплачет, узнав о смерти отца, Игнат. Кто-то облегченно вздохнет. Кто-то получит деньги. Кто-то обретет полную свободу на рынке. Не станет Максима. Который… Который… НЕТ!!!

Винтовка вздрогнула. Звук выстрела, резкий, отрывистый. Он достиг сознания как-то запоздало. Бесконечно долгие полсекунды ничего не происходило. Жанна не видела полета пули, просто чувствовала, как, пронизывая пространство, она накручивает на себя плотный тугой воздух. Уже ничего нельзя было отменить или поправить. Треснула крашенная белой краской оконная рама, пропуская жалящую смерть. Небольшая щепочка отлетела и словно зависла в воздухе. Вот и крошечное отверстие возникло, словно само по себе. Жанна физически ощутила, как, пронзив доску, пуля впилась в голову Лукса. Он даже не понял, откуда она принеслась. Просто оборвалась жизнь. Не стало человека. Не стало друга и соратника. Она убила его! Спасая чужую, в общем-то совершенно не важную для нее жизнь.

Слезы, прорвав плотину, потекли по белым, помертвевшим щекам. Она не вытирала их. Просто, откинувшись к стене, застыла и бессмысленным взором глядела куда-то. Не видя абсолютно ничего. Не чувствуя, не рассуждая. Не понимая, что теперь необходимо скрыться. Причем – унести с собой оружие, чтобы никого не навести на след Максима. Она осталась одна. Опять одна, без малейшей надежды, без шансов обрести когда-нибудь счастье. Одним-единственным движением перечеркнула все!

Уже стемнело. Жанна дрожащими руками цеплялась за ржавые прутья пожарной лестницы. Голова уже не кружилась. Только подташнивало. С позиции она видела, как суетились охранники. Как от дома, где лежало тело Лукса, отъехала неприметная «Волга». Все это она воспринимала отстранение, будто на экране телевизора.

Сильно мутило. Даже в первый раз, когда она сделала первую в жизни пометку о пораженной цели, не было так плохо. Лукc тогда лично просидел с ней весь вечер. Налил полстакана коньяку. Нарезал лимон. Вскрыл упаковку швейцарского шоколада. Старательно развлекал разговорами на отвлеченные темы. Расспрашивал о муже. О ребенке. Интересовался, каким ветром ее занесло в Боснию. Делился впечатлениями о Черногории. Рассказывал о немного смешном, немного странном поселке Ада-Бояна, в котором собираются нудисты со всей Европы.

Когда перед глазами снова возникло крошечное, даже через оптику, отверстие в белой доске, Жанну вырвало. Пустой желудок мучительно выворачивался наизнанку. Колени подгибались. Желчь обжигала горло. Она сидела на куче мусора. Вытирала обескровленные губы тыльной стороной ладони. Ругалась. Корчилась от новых и новых приступов тошноты. Ползала на четвереньках и не могла подняться на ноги. Лежала, скрючившись, в углу.

В себя Жанна начала приходить, когда начало темнеть. Отряхнула джинсы. Упаковала винтовку. Выглянула из разбитого окна. Преодолев желание шагнуть вниз, осторожно добралась до лестницы.

На посту никто не обратил внимания на неприметную «нексию». Только охранник на въезде в поселок посветил фонариком в лицо.

– Жанна?! Что с вами? – спросил удивленно.

– Ничего страшного. Женские проблемы! – ответила она.

– Не нравятся месячные – смени пол! – гоготнул детина в камуфляже.

Жанна кивнула в ответ и направила автомобиль к дому Максима. Едва ворота распахнулись, сердце Жанны упало. Перед домом от машин не протолкнуться. В том числе – обе машины охраны. Значит, разбор полетов состоится прямо сейчас. Гаражные ворота тоже подняты. Внутри, кроме джипа Максима, еще две чужих машины.

Жанна не успела выйти, как к ней подскочил Леша, личный телохранитель Максима.

– Ты где была? Где Игнат? Тут уже все собрались! Давай наверх. Босс ждет тебя в библиотеке. Оба-на! Это ты вскрыла сейф?!

Леша выхватил из салона чехол с винтовкой и, крепко сжав локоть Жанны, подтолкнул ее к двери. На негнущихся ногах она поднималась по широкой лестнице, чувствуя: сейчас произойдет что-то страшное. То, что они нашли тело Лукса и избавились от него, не оставляло сомнений. Только как объяснить, что именно она взяла винтовку хозяина? Что применила ее. Что сама, без помощи охраны, устранила снайпера.

В библиотеке толпились люди. Их оказалось непривычно много. Большинство Жанна прежде не видела. Из знакомых лиц, пожалуй, только помощник Максима, начальник охраны, да еще один мужчина, который дважды появлялся в доме, когда погибла Ирина Владимировна, однажды говорил с ней. Вопросы задавал специфические, оттого вызвал у Жанны острое чувство неприязни. Остальные шестеро были абсолютно незнакомы.

– Максим Максимович, вот, сама приехала. А в машине у нее я нашел это! – доложил Леша.

Максим кивнул и направился в кабинет. Начальник охраны, Леша и неприятный человек потянулись за ним. Когда за Жанной закрылась дверь, Максим внимательно посмотрел на нее.

– Так! – протянул хозяин. – Все страньше и страньше! Что это значит, Жанна? Может, ты объяснишь, на кого ты охотилась? Решила сафари устроить? Сначала похищаешь моего сына. Исчезаешь на три дня. Затем вскрываешь сейф и крадешь винтовку! Я слушаю тебя!

Начальник охраны шагнул к Леше, вытащил из чехла оружие, потянул носом. Хмыкнул. Разрядил. Показал на раскрытой ладони три патрона.

– Я так понимаю, магазин был полон! – поинтересовался он.

– Разумеется! – подтвердил Максим. – Что все это значит, Жанна? Где Игнат? Расскажи нам, несведущим, куда делся патрон?

– Мальчик в безопасном месте. Я не могла поступить иначе. На вас готовилось покушение.

– А сообщить мне было трудно? – спросил неприятный человек.

– Я вас не знаю! – резко ответила Жанна.

– Очень зря! Я начальник службы безопасности консорциума. Интересы его членов мне не безразличны.

– Мне это ни о чем не говорит! Я защищала Максима Максимовича и его сына.

– Допустим! Всего лишь допустим, что это так. Но где ребенок? – вмешался начальник охраны.

– В надежном месте. Там ему ничего не грозит. Найти его никто не сможет. Место знаю только я! – заявила Жанна.

– К этому вопросу мы вернемся позже! Сейчас меня интересует, откуда у вас появилась информация о покушении? – уставился на нее начальник службы безопасности.

– Я получила… я получила заказ! – опустила глаза, не выдержав тяжелого взгляда, Жанна.

– Что значит – получила заказ? – уточнил Максим.

– Вас заказали. Приказали устранить.

– Очень интересно! А ты куда смотрел? Как она попала в дом? Ира – это ее рук дело? – резко спросил Максим начальника службы безопасности. – Ты лично проверял ее!

– По моим данным, все чисто. Есть небольшой временной провал, но она нигде не засветилась. О том, что она владеет винтовкой, я вам докладывал. Первый разряд по биатлону. Четвертое место на юношеском чемпионате в Лахти, Финляндия. Показательные выступления в Вольфенбютеле, тоже среди юношей. Университет. Продолжала заниматься биатлоном. Затем следы теряются на три года. Выезжала с мужем за границу.

– Кто муж? Почему не докладываешь? – настаивал Максим.

– Известно, что серб. Предположительно погиб во время конфликта. Что касается гибели Ирины Владимировны, установлена полная непричастность. Доказательства имеются.

– Плохо. Плохо, что недостаточно изучаешь людей, вхожих в дом. Где теперь будешь искать Игната? Станешь ее на куски резать? Или у тебя другие методы? Ты установил, кого нашли на точке?

– Нет. Пока не опознали. Единственная зацепка – очень редкая винтовка. ТРГ-41. Фирмы «Сако». Финляндия.

– Опять Финляндия? Связи не прослеживаются? – уточнил Максим.

– Пока нет. Национальность погибшего не установили, хотя, вероятнее всего, он финн. По крайней мере, европеец. Выше среднего роста. Волосы светло-русые. Глаза голубые. Вернее, глаз. Вместо второго входное отверстие.

Хотя начальник службы безопасности говорил негромко, Жанна расслышала его слова, тошнота опять подступила к горлу. Она пошатнулась.

– Леша, помоги даме! Видишь, какая она нежная. Всадила пулю в глаз снайперу, и теперь ей, видите ли, дурно!

Леша подскочил к Жанне, усадил в кресло и замер рядом, готовый к любому повороту событий.

– Вернемся к заказу. Кто же меня заказал? – поинтересовался Максим, обращаясь к Жанне.

– Ко мне обратился Лукc. Тот человек, которого я убила. – Жанна уронила голову.

– Смотри ты! С каждой минутой все интереснее. Вы работали с ним? Когда познакомились? – наседал Максим.

– В Боснии. Она был моим командиром. После гибели мужа я записалась в отряд самообороны. Была снайпером, – призналась Жанна.

– Он серб? – удивился начальник службы безопасности.

– Не думаю. Владел несколькими языками. В том числе и русским. Причем в совершенстве. Можно было подумать, что он для него родной.

– Что еще? Он профессиональный киллер? – уточнил молчаливый Игорь Дмитриевич.

– Он был профессиональным солдатом! – излишне эмоционально ответила Жанна.

– А еще – твоим любовником! – хмыкнул Игорь Дмитриевич.

– Прекрати! – оборвал Максим. – От кого он мог получить заказ? – обратился он к Жанне.

– Я не знаю, – вздохнула Жанна. – Прошу вас, дайте мне немного отдохнуть.

– Увы, ничего не выйдет! Нам придется закончить разговор. Что вы можете мне рассказать о заказчике?

– Простите меня, но я не готова обсуждать этот вопрос в присутствии посторонних.

– Это интересно! – возмутился Игорь Дмитриевич. – Украла ребенка – и мы же еще и посторонние!

– Заткнись, Игорь! Я в своем доме, здесь мне ничего не угрожает! Попрошу вас оставить нас вдвоем! – позволил себе выпустить пар Максим.

Нехотя мужчины потянулись к выходу. Жанна проводила их взглядом. Максим прошелся по кабинету, опустился в кресло напротив.

– Итак, я вас слушаю!

– Думаю, вам нужно исчезнуть. На месяц или два. У меня есть основания предполагать, что заказал вас человек очень близкий. Не исключено, что он получает информацию из дома. То есть отсюда. Я не могу сказать, кто это. Но он принадлежит к группе самых доверенных лиц. Вы знаете, Ирину Владимировну убили. Следующим должен был стать Игнат. Затем вы. По крайней мере, я так поняла Лукса.

– Этот Лукc, он и впрямь был твоим… Как бы это сказать… – Максим не заметил, что обращается к Жанне на «ты».

– Он был другом. Боевым товарищем. Командиром. Этого достаточно? – Жанна посмотрела в глаза Максима.

Он не дрогнул, не отвел взгляд. Только лицо его стало жестче, решительнее.

– Где Игнат?

– Я уже сказала – в надежных руках. Больше ничего сказать не могу. У стен тоже бывают уши.

– Ладно. Идите отдыхайте. Будем думать, что делать дальше.

Жанна проснулась на рассвете. Будто что-то толкнуло ее! Она ведь не сказала Максиму главное! Нельзя, чтобы кто-то знал, что он жив! Пусть до поры до времени заказчик остается в неведении! Вскочив, набросила халат и, не умываясь, бросилась на второй этаж – предупредить, остановить Максима. Ведь от этого зависела не только его жизнь, но и жизнь Игната!

Остановилась перед дверью хозяйской спальни. Сердце трепетало в груди. Переведя дух, осторожно постучала. Максим откликнулся подозрительно быстро:

– Да, войдите!

Жанна повернула причудливую бронзовую ручку, приоткрыла тяжелую дверь. Максим стоял спиной к ней, на неразобранной кровати, широкой, как поле, были разбросаны какие-то бумаги. Он, по всей видимости, просматривал их при неярком свете ночника.

– А, это вы, Жанна. Что вам не спится? Вчерашний день не был для вас легким.

– Простите меня, Максим, но вам нужно скрыться! – выпалила Жанна.

– Это для чего? Может, я снова не в курсе нового покушения?

– Нет, но если вы появитесь сегодня в офисе, все повторится, и я не смогу уберечь вас!

– Интересно! Но я вас нанимал не личным телохранителем. С этими функциями вполне справляется Леша. Конечно, спасибо вам за вчерашнее, но меня больше интересует воспитание Игната, чем забота о моей персоне.

– Я понимаю, но его жизнь напрямую зависит от вашей.

– Может быть, теперь скажете, где мой сын? Ваша подозрительность начинает напрягать.

– Я отвезла его на родину. За ним присмотрят. Он в надежных руках. Там его никто не найдет. Сейчас нам нужно думать, как выпутаться из того положения, в котором вы очутились. Вы осознаете, что на вас и вашу семью объявлена охота? Цель – очевидна. Либо заставить вас что-то сделать, либо физически устранить. Вы получали какие-нибудь угрозы в последнее время?

– Жанна, вы пытаетесь играть в следователя? Поверьте, Артур сделает это лучше вас. У него за плечами богатый опыт.

– Кто такой Артур?

– Глава службы безопасности. Это мой человек, ему можно доверять.

– Но вы должны понять, что здесь, в доме…

– Знаю! – оборвал Максим. – У стен есть уши! Только сканеры не обнаружили ничего подозрительного. Скорее всего, источником информации является человек. Согласен, из ближнего круга. Вот Артур и выяснит, кто он. А пока занимайтесь своими делами. Кстати, как этот убийца связался с вами? Звонил?

– Нет. Написал электронное письмо. Я с ним не встречалась очень давно. Первое письмо получила две месяца назад. Ничего особенного – просто письмо старого друга. Я ответила. Он предложил мне работу. Быструю и прибыльную. Я не знала, чем он занимается. Не сразу согласилась. Меня вполне устраивало, что я работаю у вас. Лукc в одном из писем назвал цену. Я заинтересовалась.

– Вы так остро нуждаетесь в деньгах? Я обратил внимание, вы почти ничего не тратите!

– Мама. Она в специальной клинике. Название у болезни сложное и непроизносимое. В общем, она впала в детство. Не понимает или не хочет понимать того, что происходит вокруг. Содержание обходится дорого. Муж фактически выжил ее из квартиры и, кажется, даже лишил ее прав на нее.

– Ваш отец? – уточнил Максим.

– Нет, отчим. Отец ушел от нас, когда мне исполнилось двенадцать. Со мной он изредка виделся, помогал, но с мамой у него не сложилось. Нет, не подумайте, они расстались без скандалов и битья посуды. Может, и существовал конфликт, но он не выходил за пределы спальни.

– Получается, практически все, что вы зарабатываете, уходит на содержание вашей матери? – удивился Максим.

– Да, мне остаются крохи. Но ведь это не главное? – вскинула брови Жанна.

– Как посмотреть. Давайте вернемся к нашим баранам. Объясните, что вы задумали?

– Вам нужно исчезнуть. Вы можете доверить дело надежному человеку?

– Тогда уж лучше нескольким, чтобы грызлись и не могли сговориться. Шучу. Ваш выстрел всполошил охрану. Кто-то заметил дернувшуюся оконную раму. Меня затолкали в джип, ребята быстро проверили дом напротив. В квартире на третьем этаже нашли стрелка. Ваша пуля вошла ему в правый глаз. Разумеется, шум поднимать не стали. Аккуратно зачистили, труп незаметно вывезли. Артур попытался найти антиснайпера, но ему это не удалось. Откуда вы стреляли?

– Заброшенный дом на параллельной улице.

– Это метров триста, не меньше! Отличный выстрел, как охотник со стажем говорю.

Жанна пожала плечами. Для нее такой выстрел из великолепной винтовки не был удивительным.

– Артур тоже настаивает, чтобы я исчез на время. Он, кстати, недавно уехал. Сегодня мы не будем покидать дом. К вечеру появится какая-нибудь информация. Тогда примем решение.

– В любом случае следует действовать быстро, – заявила Жанна.

– Посмотрим. Все, как я говорил, будет зависеть от информации Артура.

Жанна вернулась к себе и принялась собирать вещи. Возможно, с точки зрения мужчины это и выглядело как бегство, но она рассматривала последующие шаги только как тактический ход. План был продуман достаточно тщательно. Главное, чтобы согласился Максим.

Начальник службы безопасности появился к обеду. О чем-то долго разговаривал с Максимом. Наконец, почти через два часа, Жанну пригласили в кабинет.

– Присаживайтесь! – Максим кивнул на кресло. – Артур, введи даму в курс дела.

– Значит, так, Жанна Леонардовна! Принято следующее решение. Вы вместе с Максимом Максимовичем сегодня же уезжаете. Машину вам подготовят, как, впрочем, и документы. Вы отправляетесь в путь как семья. Для пущей надежности. Нигде, ни при каких обстоятельствах, вы не должны рассекретиться. Внешне вам придется играть роль семейной пары. Вместе с вами будет Игнат. Вы понимаете, о чем я говорю? Вам надлежит вернуть мальчика отцу. Выбор места вашего нахождения зависит от Максима Максимовича. Я даже не спрашиваю, куда вы отправитесь. Важно только, чтобы это было тихое, спокойное место, где его не знают. Желательно, чтобы там не было телевидения, а то, не дай бог, опознают. Так как Максим Максимович человек известный, первые недели две или три шумиха вокруг его имени будет не маленькая. К сожалению, такого захолустья уже не существует. Связь со мной он будет поддерживать через вас. Даже его голос не должен звучать в телефонной трубке! Обратите на это особое внимание! Ваша задача, кроме создания для него приемлемых условий, состоит в том, что вы в точности, без малейших искажений, должны передавать ему мои слова, как и его – мне. Максим Максимович сказал, что Игнат находится у вас на родине, это верно?

– Да. Он у надежного человека, только я могу с ним связаться, – спокойно ответила Жанна.

– Жанна Леонардовна, поймите, я вам не угрожаю, но в случае непредвиденных обстоятельств вся ответственность за жизнь Максима Максимовича и Игната полностью ложится на вас. Потому и спрашивать буду лично я.

Жанна молча кивнула.

– Теперь можете собирать вещи в дорогу. Когда привезут документы, я с вами поговорю дополнительно. Максим Максимович, вы хотите что-нибудь добавить?

– Нет, Артур. Пусть собирается. – Максим крутил в пальцах сигарету.

То, что Артур не стал навязывать определенное место, обрадовало Жанну. Она была на сто процентов уверена, что их примут и не станут задавать лишних вопросов. Даже если она появится под другим именем. Очень хотелось позвонить, но из опасения, что телефон может прослушиваться, она не стала этого делать. Навыки, которые она когда-то приобрела, заставляли действовать предельно осторожно и обдуманно. Именно поэтому она не стала раньше времени говорить Максиму и Артуру, куда собирается. Ожидание затянулось. Жанна старалась не думать о том, что снова становится не женщиной, а солдатом. Не ко времени подобные мысли, когда на карту поставлена жизнь ребенка. О том, что мальчика должны устранить, ей прямо сказал Лукc. Слишком суров этот проклятый бизнес, слишком высоки ставки. Тот, кто задумал уничтожить Максима, решил навсегда устранить и возможных конкурентов. Это могло свидетельствовать об одном: заказчик достаточно молод и рассчитывает завладеть рынком. Конечно, есть определенная вероятность того, что он расчищает место для своих потомков, но не тот сейчас век, когда можно реально рассчитывать на столь долгое время. В дверь постучали, когда Жанна устала ждать.

– Идем! – коротко скомандовал Артур.

– Вы могли бы не спускаться, просто позвонить! – заметила Жанна.

– У вас на всякий случай отключен телефон, если вы заметили!

– Честно говоря, я не собиралась никуда звонить!

– Это так. На всякий случай. Пошли. Максим Максимович ждет. Вам нужно будет еще изучить новые документы.

Жанна взяла у Максима паспорт. Немного потертый, он выглядел самым обыкновенным. Анна Францевна Пашкевич, замужем уже десять лет, муж Пашкевич Михаил Георгиевич, сын Игнат Михайлович, восьми лет от роду. Все учтено!

– Вот еще права и документы на машину. Поведете вы! – заявил Артур. – Машина ждет на выезде. Возле шоссе. Вот ключи. Все. Можно идти. Вещи я привезу. Лучше будет пройти через калитку. Там сейчас дежурит мой человек.

Жанна кивнула, посмотрела на Максима. Лицо его оставалось напряженным и злым, словно ему была неприятна мысль, что, пусть даже фиктивно, его женой стала гувернантка.

– Это ведь только ради спасения вас и Игната! – извиняясь, сказала Жанна.

Максим отмахнулся и, не говоря ни слова, направился к выходу. Жанне ничего не оставалось, как последовать за ним.

Машина – неприметный, тронутый ржавчинкой «опель» – приткнулась на обочине. Автомобиля Артура не было.

– Ну что, Анна Францевна? Поехали? – Максим уселся на переднее сиденье.

– Другого выбора нет! – уныло кивнула Жанна. Поведение Максима ее откровенно расстроило.

Не хватало еще «семейной» ссоры прямо в дороге. Но хозяин молчал, смотрел на дорогу и ничего не говорил. Закатное солнце слепило глаза, но Жанна, опустив козырек, упрямо вела автомобильчик на запад, чтобы поскорее убраться подальше от города, в котором затаилась смертельная опасность.

Уже без малого два часа она гнала «опель» по прямой, как полет стрелы, дороге. Максим, вернее, Михаил, по-прежнему отмалчивался. Не выдержав, Жанна спросила его о расследовании дела Ардашевского.

– Там все ясно. Как ты и предполагала, работал снайпер. Надеюсь, ты не против фамильярного обращения. Вроде мы теперь муж и жена.

– Нет, Миша, все нормально. Придется привыкать, пусть даже на время.

– Да, на неопределенное время! – со вздохом ответил Максим.

– Не переживай! Все должно закончиться хорошо. Никто тебя силой не заставит ложиться со мной в постель! – излишне резко сказала Жанна и испугалась собственных слов. Как она могла такое ляпнуть? Ведь даже в мыслях ничего подобного не было!

– Разве вопрос стоит так серьезно? – с ноткой удивления уточнил Максим.

– Прости, оговорилась! – окончательно смутилась Жанна. – Но ты мне так ничего и не рассказал о расследовании.

– Пуля действительно оказалась сферическая, калибром шесть целых три десятых миллиметра. Выпущена из пневматической винтовки. Установить место, откуда стрелял снайпер, так и не удалось. Ни милиция, ни моя служба безопасности ничего не смогли обнаружить. После похорон выяснились некоторые странности. Оказывается, в семье Ардашевских было все не так просто. Миша отказал в наследстве Людмиле. Выделил ей небольшую сумму на жизнь, но основной капитал оставил на доверительное управление мне и Степану. Это наш третий партнер. Ты, наверное, не в курсе, но мы втроем владеем почти девяноста процентами активов компании. Теперь и я, и Степан оказались в весьма щекотливом положении. Получается, что мы оба заинтересованы в смерти Ардашевского. Людмила, как оказалось, знала о завещании и никак не могла выступить заказчицей. Пока был жив Миша, она могла распоряжаться практически любыми суммами, теперь все стало иначе. Конечно, и я, и Степан поддерживаем ее, насколько это возможно, но, в конце концов, она мне не родственница! С какой стати я должен оплачивать неразумные расходы молодой женщины, у которой на уме только тряпки и развлечения? – вдруг взорвался Михаил. – Вот скажи мне, зачем в апреле покупать шубы? А ее заявление насчет нового джипа? Мне иногда кажется, что думает она… – Максим осекся, удержался от крепкого словца.

Жанна невольно хмыкнула.

– Прости! Но это в самом деле так! Как Мишка с ней жил, я не понимаю. Она, насколько мне известно, готова лечь под каждого. Я понимаю, трудное детство и все такое, но он ведь практически на помойке ее нашел! Отмыл, одел, а она… Нет, я этого понять не могу! Блондинка во всю голову!

– Может быть, она просто его не любила? – предположила Жанна.

– Послушай! – возмущенно воскликнул Максим. – Но должна же быть какая-то благодарность? Признательность! Или ты считаешь, что человек, который для нее готов был горы свернуть, не достоин нормального отношения?

– Мне трудно судить, на мой взгляд, не можешь жить с человеком – не выходи за него замуж. А уж если так случилось, разводись!

– Полностью с тобой согласен! Не могу сказать, что у меня с Ириной все было гладко, но даже когда чувства стали охладевать, появилось что-то другое. Ответственность, что ли. Знаешь, ни она, ни я не изменяли друг другу. И жили мы дружно. Ребенка растили. Пока не случилось это. До сих пор не могу понять, кому она мешала! Ладно, устранили бы меня. Но она при чем? Думаю, теперь Степану придется очень нелегко. Он оказался крайним. Мало того что на него падают подозрения – хотя уверен, это ложный след, – так еще ему одному не справиться. Да, он отличный архитектор, но деловой хватки не хватает. Кроме того, постоянные болезни жены. Он последние годы больше занимается ей, чем бизнесом. Я с ним познакомился, когда сколотил первую бригаду. Он пришел сам. Прямо сказал, что умеет работать руками и совсем немного головой. Его проекты всегда были совершенны. Даже теперь он старается курировать новое строительство или занимается реконструкцией вместо того, чтобы заниматься руководством. У него беда, он не умеет работать с людьми. А наша деятельность подразумевает умение лавировать, договариваться, уламывать. В общем, он не способен возглавить консорциум и сам отлично понимает это. Конечно, он под колпаком, но скорее его нужно защищать, а не искать улики и доказательства вины. Артур того же мнения.

– В таком случае атака на вас ведется извне?

– Скорее всего, да. Но чувствуется, что у противника свои глаза и уши буквально везде. Артур прогнал дезинформацию о моей смерти. Мало шансов, что в это поверят, но какое-то время у нас в запасе есть. Думаю, нам очень повезло, что этот киллер, Лукc, обратился к тебе за помощью. Иначе ни меня, ни Игната уже не было бы в живых. Но ты меня, конечно, удивила. Никогда не мог предположить, что хрупкая женщина способна так стрелять!

– Не думаю, что это самый лучший комплимент. Ты не боишься, что твое дело, которому ты посвятил жизнь, из-за которого тебя едва не убили, пропадет в твое отсутствие?

– Нет. Руководить я буду по-прежнему, разве что дистанционно. Надежные люди есть. Так что особо не опасаюсь. Лучше объясни мне, куда мы едем? Кстати, мне почему-то не нравится вон та красная «девятка», которая увязалась за нами и битый час висит на хвосте.

– Попробовать оторваться? – тут же отреагировала Жанна.

– Нет, пока опасности она не представляет, подождем. Дальше посмотрим по обстоятельствам. Ты мне так и не сказала, куда мы едем?

– В город, в котором я родилась. Игнат там. За ним присмотрят. Нам придется снять квартиру. То жилище, которое я снимала, вряд ли подойдет.

– Тем более что его не составляет большого труда вычислить. Вы, надеюсь, там ничего не оставили? Такого, без чего невозможно жить?

– Мне кажется, тебе, дорогой, пора привыкнуть обращаться ко мне на «ты». Несколько странно выглядит столь уважительное обращение к жене, с которой состоишь в браке десять лет! – одернула Жанна.

– Действительно! – улыбнулся Максим. – Смешно получается. Без меня меня женили! Тебя саму не смущает такое положение?

– Если ты не полезешь ко мне с непристойными предложениями – то нет! – рассмеялась Жанна.

Они ехали по вечернему городу. Максим, или, правильнее сказать, Михаил, с любопытством оглядывался по сторонам.

– Симпатичный городок! – сказал он, любуясь вознесшейся в темное небо ратушей.

– Самый лучший в мире! – заметила Жанна. – Мы скоро будем на месте. Сейчас на горку, а там останется пара километров. Жаль только, что я не предупредила Ванду.

– Кто у нас Ванда? – тут же уточнил Максим.

– Моя подруга. Та, у которой я оставила Игната. Очень надежный человек. Я ей полностью доверяю.

Свернув к Эридану, Жанна снизила скорость. Узкая улочка круто поднималась в гору. Слева показался памятник. «Был, есть, буду!» – прочел Максим и удивленно воскликнул:

– Это у кого же такое высокое самомнение?

– Владимир Короткевич. Выдающийся писатель. Он родом отсюда. Наш город дал миру не только великих художников, но и писателей, поэтов. У нас особая атмосфера! Здесь нужно жить! – восторженно ответила Жанна.

Улица пошла под уклон к реке, притормаживая, «опель» вписался в крутой поворот, начал карабкаться в гору и, свернув влево, замер у неприметного двухэтажного дома, сложенного из старинного красного кирпича.

– Вот мы и приехали! – вздохнула Жанна, глуша двигатель.

Обрадованного приездом отца и Жанны Игната удалось уложить в постель только за полночь. Закрывшись на кухне, Ванда, Максим и Жанна мирно чаевничали.

– Так вот, значит, вы какой! – вдруг сказала Ванда.

– Что значит – какой? – уточнил Максим, с улыбкой изучая подругу Жанны.

– Красивый. Самостоятельный. Привлекательный! – начала перечислять Ванда. – Этакий завидный кавалер!

– Что вы имеете в виду? – не понял Максим.

– На нашем языке слово «кавалер» означает неженатого мужчину, вне зависимости от возраста. Так что ничего обидного в этом нет! – пояснила Жанна, с упреком взглянув на подругу. Такого поворота событий она не ожидала. Ванда откровенно начала заигрывать с Максимом! Жанна почувствовала это физически, и странный, непривычный, болезненный укол пронзил сердце. Ревность? Откуда? К кому? Он же совершенно чужой мужчина! То, что в сумочке лежит паспорт, согласно которому она является его женой, не более чем фикция! Тогда почему? Жанна злилась на себя, злилась на Ванду и чувствовала, как волна неприязни к Максиму начинает захлестывать сознание. Воображение тут же услужливо нарисовало яркие, откровенные картинки, девушка невольно поморщилась.

– Что с тобой? – мгновенно отреагировала Ванда.

– Ничего! Пойду спать, пока вы тут милуетесь. Не думала, что ты такой! Бабник! – неожиданно резко заявила Жанна и решительно поднялась.

Максим растерянно помотал головой, посмотрел на Жанну так, словно впервые увидел ее. Ванда поднялась вслед за подругой.

– Правильно, Жан. Вы устали, пора спать. Максим, устраивайтесь здесь, на диване. Комнат у меня на всех, увы, не хватит. Пойдем, Жанна! – сказала Ванда и подтолкнула подругу к двери.

Жанна ожидала от Ванды каких-нибудь объяснений, но девушка как ни в чем не бывало разложила диван и, поглядывая на спящего на раскладушке Игната, юркнула под одеяло. Жанне ничего не оставалось, как последовать примеру подруги.

Ванда уснула, едва голова коснулась подушки, а может быть, притворилась спящей. Жанна долго лежала с закрытыми глазами, пыталась разобраться в случившемся. Что ее дернуло оскорбить Максима? Ведь никаких прав на него она не имеет! Что же произошло? То, что подруга состроила ему пару раз глазки, вовсе не повод бросать в лицо мужчине обвинение в том, чего он не совершал. Кроме того, у Ванды есть мужчина. Она убедилась в этом. Мужчина посещает ее регулярно и частенько остается ночевать. Зачем же Ванде пытаться увести у нее Максима? Господи! Да как такое может прийти в голову! Как можно увести мужчину, которого у тебя нет! Ведь Максим всего-навсего работодатель! Она никогда не смотрела на него как на потенциального любовника и тем более мужа! Что же случилось сегодня? Сдали нервы? Или просто сказалась накопившаяся усталость? Возможно, и то и другое, но почему-то неожиданно захотелось прижаться к надежному мужскому плечу! Только нет его больше, этого плеча! Мордовороты из охраны Максима уже закопали где-то единственного близкого ей мужчину, настоящего верного друга. Как ни гнала она от себя мысли о Луксе, память навязчиво показывала его чуть насмешливые глаза, чуткие сильные руки, тонкий, почти незаметный шрам на левой скуле…

Не выдержав пытки, Жанна неслышно поднялась и вышла на балкон. Тихая улочка тонула во мраке. Где-то неподалеку шелестел листвой парк. Ветерок откуда-то принес сонный лай собаки. Снова все стихло. Высоко в темном небе застыла молодая луна. Старая липа напротив балкона неслышно шевелила листвой. Желтый шар фонаря затеплился, замерцал, медленно разгораясь, засиял, озарив теплым светом тротуар и часть мостовой, посветил несколько минут, но, словно застыдившись чего-то, погас. Улица снова погрузилась в ночь.

В постель Жанна вернулась, когда стала замерзать. Поплотнее закутала застывшие ноги в одеяло, чувствуя, как спадает напряжение, расслабилась и уснула.

Солнечный луч отразился от укрытой стеклянной рамкой акварели на стене, приласкал лицо. Жанна повернулась на бок и тут же проснулась. Тревожно подскочила на диване. В комнате никого. Неясный шум доносился из-за неплотно прикрытой двери. Одним движением набросив халат, Жанна заторопилась на кухню. Ванда мурлыкала вполголоса незнакомую песню на итальянском языке и стряпала завтрак. Ни Максима, ни Игната в квартире не было.

– Привет, соня! – улыбнулась Ванда. – Половина десятого, а тебя не разбудить даже из пушки! Как отдохнула?

– Спасибо! Ты прости меня за вчерашнее. А где мужики?

– Выгнала прогуляться. На берег пошли. Я объяснила, как добраться до парка. Думаю, они скоро явятся. Уже больше часа прошло с тех пор, как ушли. Тебе как всегда? Кофе покрепче? – уточнила Ванда. – Какие планы?

– Нужно квартиру найти. Нам здесь придется пожить некоторое время. До тех пор, пока там не разберутся, в чем дело, и не отыщут заказчика.

– Если деньги есть, снять квартиру не проблема. Кстати, твой хозяин, он как… в быту не слишком требовательный? Я почему спрашиваю. Дело в том, что моя знакомая сдает трешку, но простую, без наворотов вроде джакузи или домашнего солярия. Если интересует, можно сегодня вечером посмотреть.

Предложенная Вандой квартира понравилась Максиму. К вечеру все трое уже обживались в своих комнатах. Пока Жанна возилась на кухне с ужином, Максим подключил привезенный с собой ноутбук к телефонной линии и связался с доверенным человеком.

Жанна как раз ставила в духовку пирог, когда на пороге кухни появился хозяин.

– Жанна, я могу с тобой посоветоваться? – спросил он задумчиво.

– Я слушаю! – Жанна посмотрела снизу вверх на мужчину.

– Дело в том, что события разворачиваются с головокружительной скоростью. Сегодня в больнице умерла Татьяна, жена Степана. Ее готовили к операции по поводу какой-то женской болячки. Я не знаю, как это называется. Но, как мне объяснили, ничего такого, что представляло бы угрозу для жизни. Да, она всегда была болезненной, по этой причине детей они со Степаном не нажили, но смерть ей не угрожала. Ребята, разумеется, проверят все обстоятельства, но мне кажется, что дело окончательно запуталось. Ты представляешь, Жанна: сначала Ира, Ольга, Михаил, теперь еще Татьяна. Каждая семья понесла потери. Я не вижу никакого смысла в том, чтобы убивать женщин! Сейчас даже невозможно предположить, кому все это выгодно! Вот посмотри! Людмила ничего не выигрывает, поскольку она живет только на центы, оговоренные завещанием Михаила. Степан?! Да я уже объяснял, что не по нему шапка. Он это прекрасно осознает, не полезет на рожон. Остаюсь я. Но меня ведь тоже кто-то хотел устранить! Юристы копают, пытаются вычислить, кто способен подгрести под себя все дело без остатка, но результата пока нет. Даже непонятно, с какой стороны приближается опасность! Что скажешь, Жанна?

– Ты спрашиваешь у меня совета? – Жанна закрыла духовку. – Я еще меньше, чем ты, понимаю ваши подковерные игры. Одно могу сказать: у кого-то есть реальный шанс завладеть всем сразу. Иначе этот некто не громоздил бы трупы с такой легкостью. Ты ведь так и не сказал, что стало с твоей сестрой?

– Ольга погибла. Уже установлено точно, как и где это случилось. Артур две недели безвылазно сидел в Австрии. После того как растаял снег, в русле небольшой реки обнаружили машину, на которой ехали Ольга с Сергеем. Артур сразу же вылетел в Зальцбург. Точно такое же взрывное устройство, как в случае с Ириной. Судя по тому, что удалось установить, взрыв спровоцировал сход лавины, которая надежно скрыла следы преступления. Но вот что интересно! Передатчик, с которого была приведена в действие бомба, находился на расстоянии не более ста метров! Убийца сам рисковал – его могла накрыть лавина. Удалось установить, кто именно пригласил Ольгу и Сергея на вечеринку. В машине, в бардачке, сохранилась записка с адресом: «Отель у Черного озера». Артур, естественно, проверил, кто жил там в это время. Единственный человек, снимавший там номер с двадцать третьего декабря по тридцать первое и уехавший досрочно двадцать шестого, Лукас Норимайтис. Кто такой этот Норимайтис, установить не удалось. Известно только, что у него был литовский паспорт. Но приехал он в Австрию из России. Есть определенные подозрения, что тот снайпер, которого ты убила, и загадочный литовец с непроизносимой фамилией – одно и то же лицо. Ты, как я припоминаю, говорила, что сама не знала, кто такой твой… командир. – Максим сделал многозначительную паузу. – В смысле, откуда он родом. Я правильно понял?

Жанна кивнула. Напоминание о Луксе болью сжало сердце. Ей вдруг нестерпимо захотелось куда-нибудь убежать, спрятаться, скрыться, чтобы никто и никогда больше не напоминал о прошлом. Но Максим, будто не видя, что происходит с девушкой, продолжал спрашивать:

– Скажи мне, он действительно был специалистом такого класса, что мог и минировать, и метко стрелять? Насколько мне известно, такого рода бойцы могут либо проходить службу в очень хитрых войсках, либо иметь непосредственное отношение к спецслужбам.

– Максим! Я ничего не знаю! – взмолилась Жанна. – Прошу, оставь меня в покое! То, что было со мной когда-то, не имеет ни малейшего отношения к настоящему! Я не хочу ничего вспоминать! Наоборот, всеми силами стараюсь забыть! Как ты не можешь понять простой, очевидной вещи – я женщина! Смерть – не мое ремесло!

– Ладно, ладно, успокойся! Я не хотел тебя обидеть. Просто пытаюсь разобраться. Сейчас смерть угрожает мне и Игнату. И поверь, я вовсе не стремлюсь по-глупому подставлять голову под пулю! Тем более – рисковать жизнью сына.

Резко развернувшись, Максим вышел из кухни, а Жанна опустилась на пол и тихо заплакала. Вытирая слезы полотенцем, она подумала, что в последний год стала слишком часто плакать. Тогда, на войне, она не плакала вовсе. Только когда погиб Митя. Зато теперь слезы текут по каждому пустяку. Что это? Совершенно расшалились нервы? Или она потихоньку превращается в обыкновенную женщину? Она усмехнулась собственному открытию. Стать женщиной! А кем она было до этого? Наводящей приставкой к совершенному оружию? Элитой спецназа? Снайпером? Но это ведь не сущность человека! Не в этом ее предназначение! Жанна вдруг физически ощутила, как сильно ей хочется снова стать матерью. Почувствовать, как в ней зарождается новая жизнь. Ощутить первые толчки еще не рожденного ребенка. Увидеть его крошечное личико, его жадный требовательный рот, вспомнить тянущую, но такую сладкую боль, когда младенец, жуя деснами набухший сосок, пьет ее молоко.

Жанна невольно улыбнулась. Жаль, что ей это не суждено. Хотя почему? Не вечно же придется убегать вместе с Максимом. Она вполне сможет завести себе ребенка. Нужно только найти… Жанна с испугом оглянулась на дверь, словно ее тайные мысли можно было подсмотреть.

Неприятности начались через неделю. Как-то вечером Жанна не смогла дозвониться до Ванды. Несмотря на договоренность, девушки не оказалось дома. Жанна весь вечер методично набирала номер, пока незнакомый мужской голос не ответил ей:

– Я вас слушаю!

– Простите, я, очевидно, ошиблась номером! – Жанна назвала номер Ванды.

Мужчина ответил:

– Нет, вы не ошиблись. Ванда Феликсовна предупредила меня о вашем звонке. Она в больнице и попросила вам об этом сообщить.

– А почему она не позвонила мне сама? – удивилась Жанна.

– Она не помнит номер, к тому же она ненадолго пришла в сознание.

– Что случилось? Кто вы? – взволнованно прокричала в трубку Жанна.

– Сосед. Это не телефонный разговор. Если у вас есть возможность, приезжайте домой к Ванде Феликсовне. Я не могу отлучиться, пока не восстановлю дверь.

Жанна бросилась за ключами от «опеля». Ее перехватил Максим.

– Что стряслось? На тебе лица нет!

– С Вандой беда! Нужно ехать! – бросила Жанна.

– Я с тобой! Дай ключи, сам поведу! – решительно отнял у девушки ключи и документы на машину Максим.

Не прошло и двадцати минут, как «опель», уткнувшись капотом в дверь подъезда, замер у дома Ванды. Старинная деревянная лестница жалобно заскрипела под ногами Максима. На площадке возле распахнутой двери квартиры Ванды возился какой-то мужчина. Белоснежная полоса свежего бинта охватывала его огненно-рыжую голову. Когда мужчина обернулся на звук шагов, Жанна увидела, что он не так молод, как могло показаться с первого взгляда. Лучики морщинок притаились в уголках глаз. Сильно загорелое лицо не позволяло точно определить возраст, но то, что мужчине не меньше сорока, можно было утверждать со стопроцентной точностью.

– Вы Жанна? – Мужчина положил инструменты на пол.

– Да! Что с Вандой?

– Меня зовут Гарольд, я сосед Ванды. – Мужчина кивнул на дверь напротив. – Ванда в больнице. Когда я ее вез туда, она успела назвать ваше имя и попросила все рассказать.

– Простите, Гарольд, по-видимому, вам лучше рассказать все мне. Думаю, мы скорее разберемся в ситуации, – вмешался в разговор Максим.

– В таком случае мне хотелось бы знать, с кем я говорю.

– Я Максим. Муж Жанны! – спокойно, как что-то само собой разумеющееся, объявил Максим. Жанна с удивлением взглянула на него. Ни один мускул не дрогнул на лице спутника.

– Хорошо, Максим, я вам все объясню. Только помогите мне поставить на место замок. Рука плоховато действует.

Гарольд показал левую руку, на предплечье расплывался огромный сине-черный кровоподтек. С дверью мужчины справились минут за десять. Пока устанавливали замок, пока подгоняли, Гарольд неторопливо рассказал, как все произошло. Со своей соседкой Вандой он почти не общался. Изредка сталкивался на лестнице. Сегодня он услышал шум в квартире девушки, когда возвращался домой.

– Я живу один, потому не слишком тороплюсь в свою конуру. Когда поднялся на площадку, заметил, что замок у Ванды выбит. Плюс – подозрительный шум. Звонить в милицию бесполезно. На месте налетчиков я первым делом перерезал бы провода. Позже я понял, что они поступили именно так. Делать было нечего, я вошел в квартиру, увидел, что Ванду избивают. У нее требовали какой-то адрес. Вмешался. В общем, эти двое выбежали. Догнать их я не смог. Не мальчик уже! Ванда еще была в сознании. Попросила связаться с вами. Загрузил ее в такси. Отвез в больницу. Говорить ей было трудно. Ванду сразу же увезли в операционную. Я дождался окончания операции. Хотел ее навестить. Но девушка еще не вышла из наркоза. В общем, меня к ней не пустили. Потом – пока заявление в милицию, пока протокол, время ушло. Еще провода пришлось перепаивать.

– Ясно! Что с Вандой? – нетерпеливо спросила Жанна.

Гарольд доводил девушку до отчаяния своей основательностью и неторопливостью.

– Я говорил с врачом после операции. У нее перелом ключицы. Сложный, осколочный. Сотрясение мозга. До того как я вмешался, ей успели нанести несколько ударов. Сильных. Хорошо поставленных. Сейчас она вне опасности.

– Понятно, а с вами что? – заинтересовался Максим.

– Пока выпроваживал гостей, ушибся немного. Так, ничего страшного. Лучше ответьте мне на один вопрос. Я правильно понял, что весь сыр-бор из-за вас, Жанна? – уточнил Гарольд.

Жанна кивнула в ответ.

– В таком случае лучше вам исчезнуть. За Ванду не волнуйтесь, я за ней присмотрю. А вам, сударыня, следует быть повнимательней.

Расставшись с Гарольдом, Жанна и Максим спустились к машине.

– Нас практически нашли. Не может быть, чтобы на Ванду напали ради развлечения. Через нее пытаются разыскать нас. Только благодаря вмешательству соседа она осталась жива. Нападавшим не было резона оставлять следы. Девушка изначально была приговорена! – задумчиво сказал Максим.

– Не понимаю, как на нее вышли? – пожала плечами Жанна.

– Ты, случайно, никому не говорила о Ванде? – уточнил Максим.

– Нет! Даже ты не знал, куда мы едем!

– А номер телефона?

– Боже мой! Я ведь звонила отсюда к тебе в офис!

– Вот тебе и ответ! Наш заказчик либо сидит в офисе, либо имеет туда беспрепятственный вход! Черт побери! Неужели все же Степка? – стукнул кулаком по рулевому колесу Максим.

– Почему ты так решил?

– Скажи, а кто еще имеет беспрепятственный доступ к телефону секретаря?

– Ну, не знаю! Охрана, сама секретарша. Да мало ли кто? – с сомнением покачала головой Жанна.

– Мне нужно срочно связаться с Артуром! – заявил Максим.

Он достал телефон, долго ожидал соединения, наконец, ему ответили, и Жанна, посчитав, что ее присутствие будет сковывать Максима, торопливо выбралась из автомобиля.

Максим полночи колдовал с компьютером, а Жанна продумывала дальнейшие действия. Ясно было: на их след напали, и теперь, судя по решимости преследователей, оставался один выход – бежать. Только куда? Надеяться, что Максим разработает план действий, не стоило. Она сама привезла его в город, где у него нет ни друзей, ни знакомых. Значит, принимать решение придется ей. Но к кому обратиться в сложившейся ситуации, она не знала. Впрочем, оставаться здесь было рискованно. Укрыться можно только где-то в глуши. Но где?

О Лене и Саше, людях, у которых работала три года назад, Жанна вспомнила случайно. У нее даже остался телефон, но, на беду, блокнот хранился у бабы Вари, вместе с остальными вещами. Оставалось его как-то добыть, не подставляя старушку и в то же время не подвергая Максима с Игнатом неоправданному риску. Сделать это мог только Санчо, но отыскать его в многолюдном городе – задача не самая простая. Жанна решила попробовать.

Утром, накормив завтраком Игната, она собралась отправиться на фирму, где когда-то работал друг, но в прихожей ее остановил Максим.

– Ты куда направляешься? – спросил, глядя на девушку усталыми, запавшими глазами.

– Мне нужно встретиться с одним человеком.

– Ты уже встретилась с Вандой. К чему это привело? Забыла? – довольно грубо остановил он благой порыв.

– Максим, как ты не понимаешь? Ты ведь чужой в этом городе! Я знаю, что делать!

– Что именно? Снова подставишь невинного, а после нам придется кого-то выручать из беды? Как ты не можешь понять, не всегда найдется добрый самаритянин, который разгонит всех врагов и закроет тебя собственной грудью! Ванде просто повезло, что у нее оказался такой сосед. А у той, другой твоей подружки тоже есть человек, который вступится за нее после твоего появления? – не успокаивался Максим.

– Это не подруга. Друг! – в отчаянии крикнула Жанна.

– Тем лучше. Значит, с ним вообще церемониться не будут! – заметил Максим. – Все. Мир! Идем спокойно обсудим, что происходит. Нам нужно выработать определенный план, тем более что Артур сбросил мне очень важную информацию!

Жанне ничего другого не оставалось, как понурив голову направиться вслед за Максимом.

– Садись! Мне нужно с тобой посоветоваться. Посмотри для начала распечатки. Думаю, кое-что в них тебя удивит!

Жанна взяла пачку листков, начала читать – и уже после первых строк не могла остановиться. Отчет Артура поразил ее своей подробностью и напугал. Многое касалось лично ее, но там оказалось и нечто такое, что поставило девушку в тупик. Как и откуда Артур добыл сведения о том, чем именно занималась Жанна во время войны, оставалось загадкой. Но те данные, которые были приведены, поражали своей достоверностью. Раскрыта была даже тема взаимоотношений – ее и Лукса. Правда, в документах он фигурировал как Соло. Ошибки быть просто не могло. Совпадало все до мелочей. Судя по замаранным шапкам, текст был переснят с неких документов. Да и выглядел он в виде отчета Соло некоему Петру. В последнем отчете говорилось о прибытии Соло и Миланы в порт. А еще о том, что Соло нашел выход на Грека. Больше никаких данных не было. Но зато обнаружилась справка, в которой говорилось о зачислении в группу оперативного реагирования капитана Кейтуса Бачулиса. С фотографии, приложенной к справке, на Жанну смотрел молодой Лукc. Она разглядела и форму, и капитанские погоны, и почему-то общевойсковые эмблемы на петлицах.

– Что это значит? – невольно спросила Жанна, глядя на фото Лукса.

– Только то, что твой… друг, – Максим снова сделал выразительную паузу перед словом «друг», – был офицером спецслужбы. В Боснии он выполнял некую работу. А вот о каком порте идет речь и что там произошло, ты мне сможешь пояснить. Говори, я слушаю.

– Из Румынии мы переправились в Салоники. Там я потеряла Лукса. Он не явился в порт к отплытию теплохода. Позже я узнала, что у него какие-то неприятности. С тех пор я не виделась с ним несколько лет. Вернее, три года. Он нашел меня здесь, в городе. Прожил несколько дней. Затем уехал.

– О каком Греке идет речь в отчете? – уточнил Максим, не сводя с Жанны пристального взгляда.

– Не знаю, Лукc не посвящал меня в свои дела.

– Допустим. Читай дальше.

Следующая пачка листков посвящалась контактам Лукаса Норимайтиса с Михаилом Ардашевским. Как свидетельствовали записи и распечатки электронной переписки, между Ардашевским и Лукасом долгое время поддерживалась интенсивная связь. В одном из писем, датированным днем гибели Ирины Владимировны, Лукас сообщал следующее: «…работа выполнена. Свидетельство о качестве исполнения читайте в вечерних газетах. Жду окончательного расчета. Лукас».

Жанна подняла взгляд на Максима. Тот с неподвижным лицом сидел напротив и внимательно наблюдал за реакцией девушки.

– Что там? – уточнил Максим.

– Здесь написано, что работа выполнена! Это как раз тот день, когда погибла твоя жена!

– Весьма существенное замечание, если не учитывать одного обстоятельства – Михаил тогда лежал в больнице после операции. Он не мог ответить на письмо. Нас пытаются упорно вывести на ложный след. Я даже сомневаюсь, что заговор как таковой существует. Если верить информации Артура, получается, что все мы охотимся друг на друга. У меня есть даже письмо, посланное с моего почтового ящика Лукасу. Я благодарю его за проделанную работу. Понимаешь, я таких писем посылаю множество. Но никогда среди моих адресатов не встречался Лукас Норимайтис! Теперь не представляю, в какую сторону кинуться. Те двое, которые напали на Ванду, требовали наш адрес. Выходит, они пока не знают, где мы. Но поверь, это вопрос времени.

– Откуда взялась переписка?

– Артур раскопал. Такое есть и на Степана. Причем это и его мнение и мое. Письма взяты реальные. Но по какой-то причине в них изменены адреса. Вернее – ясно, по какой причине, не понятно – как!

– Знаешь что, Максим, тут как раз может помочь мой старый приятель, с которым я хотела встретиться. Он программист от Бога. Думаю, сможет разобраться.

– Игната нужно брать с собой! Нельзя оставлять его одного в такое время!

Оказалось, что отыскать Санчо – дело не такое простое. Фирмы, где он раньше работал, не оказалось на месте. На ее территории находился офис транспортной компании. Целый час ушел на то, чтобы найти человека, который якобы знал, куда переехали компьютерщики. Но по указанному адресу никакой фирмы не оказалось.

– Знаешь что, моя дорогая. Мы занимаемся абсолютной ерундой! В этом городе просто физически не может быть много фирм, занимающихся компьютерами. Самое большее – десяток-другой. Не проще ли взять рекламную газету и посмотреть объявления?

– Макс, ты гений! – Жанна от радости поцеловала Максима.

Игнат, сидящий сзади, только проворчал:

– Давно бы так!

Максим и Жанна отпрянули друг от друга с такой силой, что девушка ощутимо приложилась головой о ручку над дверью.

– Что ты сказал? – повернулся к сыну Максим.

– А что? Вы мне объяснили, что Жанна теперь моя мама. Так? А твоя жена! Так? Тогда почему вы не целуетесь?

– Кстати! Очень верное замечание! – рассмеялась Жанна.

По пути на съемную квартиру Максим купил несколько рекламных газет. В них действительно нашлись телефоны искомых фирм. Теперь дело оставалось за малым – сесть и начать методично их прозванивать. Когда в очередной фирме звонкий мальчишеский голос, крикнул: «Санчо, тебя девушка!» – радости не было предела. Вечером Жанна встретилась с другом. – Значит, ты говоришь, что только я могу это сделать? – уточнил Санчо.

– Да, мне нельзя там показываться. Как и в больнице. Я напишу записку бабе Варе. А ты найдешь зеленый блокнот. Мы с тобой встретимся в парке возле пушек. В девять. Ты успеешь?

– Если быстро найду блокнот – да. Нет – тебе придется подождать. Скажи, Жанна, а этот мужик в машине, он тебе кто? – смущаясь, спросил Санчо.

– Он отец Игната, мальчика, за которым я присматриваю.

– И все? Или он как тот, который комп для тебя заказывал? – настаивал Санчо.

– Саня, я сказала, он для меня никто. Работодатель. У меня с ним ничего нет и быть не может! Тебе это ясно? И вообще, тебе не кажется, что вмешиваться в мою личную жизнь не следует?

– Прости Жанна, но мне важно это знать.

– Саша, как ты не можешь понять простой вещи: я для тебя старуха! Пройдет еще пару лет, и на меня никто не посмотрит без слез! Забудь ты все! Найди себе хорошую девушку, женись!

– Не хочу! – упрямо буркнул Санчо.

– Давай мы поговорим об этом позже. Сейчас для меня жизненно важен блокнот. Прошу тебя – будь осторожен. Если за тобой кто-нибудь увяжется, не приходи к памятнику. Я позвоню тебе завтра. Договорились?

– Договорились. Я постараюсь все сделать как надо. Но ты завязывай с этими шпионскими играми. Вообще, возвращайся домой. Я никогда не предам тебя. Поверь!

Глаза у Жанны увлажнились. Как она могла объяснить этому замечательному мальчику, что никогда не сможет испытывать к нему никаких ответных чувств? Как сделать, чтобы он понял – между ними лежит бездонная пропасть!

– Иди! Я буду тебя ждать! – сказала она ему на прощание.

Время превратилось в тягучую, вязкую массу. Минутная стрелка прилипла к циферблату. Максим, откинувшись на спинку сиденья, дремал, полузакрыв глаза. Жанна же, напротив, вся превратилась в напряженный комок нервов. На душе было неспокойно. Ожидание затягивалось. Уже полчаса они наблюдали за сквером, но к памятнику войны двенадцатого года никто не подходил. Наконец Максим сказал:

– Пора уезжать. Если твоего парнишки нет, либо что-то случилось, либо он не нашел твой заветный блокнот.

– Подождем еще немного. Буквально десять минут! – попросила Жанна.

– Не больше. Я опасаюсь, что он не профессиональный лазутчик и если попытается оторваться от хвоста, совершит ошибку, которая обойдется нам очень дорого.

Солнце опустилось за горизонт. Но яркое закатное зарево позволяло отчетливо видеть и гранитную стелу, взметнувшуюся в синее безоблачное небо, и угрюмые очертания древних мортир, которые горожане упорно называли пушками. Освещенный красноватым светом, бывший губернаторский дворец с выступающим балконом, на котором когда-то сам Наполеон принимал парад тогда еще непобедимой армии, словно волшебный корабль, раздвигал зеленые волны исполинских лип. Что-то чарующее и в то же время тревожное было в этом стремлении наплыть на красный гранит памятника, раздавить ничтожные по сравнению с дворцом мортиры. Прошло еще пятнадцать минут. Санчо не появился. Максим, не говоря ни слова, повернул ключ. Мотор послушно заурчал, шелестя шинами, и «опель» тронулся с места.

– Что будем делать дальше? – спросил хозяин, отодвигая чашку с недопитым чаем.

– Завтра позвоню Саше на работу. Если ничего не получилось, придется уезжать в никуда.

– Ты мне толком не объяснила, зачем тебе блокнот?

– Там телефон моих знакомых. У них база отдыха на берегу моря. Мне показалось, там нас никто не найдет.

– В общем, в твоем плане что-то есть. Среди толп отдыхающих нас никто никогда не заметит. Только если на том курорте окажутся мои знакомые, столкнуться с ними вполне возможно. Нам такой поворот событий совершенно не нужен. Так что зря ты отправила парнишку за блокнотом. Нагрянуть к твоим друзьям вполне можно и без предварительного звонка. А так – только подставили парня под удар. Единственная польза из разговора с ним – то, что выяснилось: пароли для электронной почты взламываются проще, чем сейфы. Ты уловила ход его рассуждений? Ни в коем случае нельзя использовать информацию, которую о тебе можно каким-либо образом получить. Ни девичья фамилия матери, ни кличка любимой собаки, ничего из твоих увлечений не должно использоваться. Идеально – бессмысленный набор символов, но и его можно раскусить с помощью совершенно незатейливой программы.

– Выходит, мой почтовый ящик тоже кто-то мог просматривать! Странно, что не подбросили Артуру компромат на меня!

– Тот, кто собирал на тебя досье, поступил умнее. Тебя оставили почти чистой, пропустив некоторые белые пятна в биографии, Артур отыскал их сам. Так даже интереснее получилось. Игорь на тебя сумел столько собак навешать! Ты даже представить себе не можешь. А уж как он старался связать смерть Ирины с тобой, просто сказка.

– Значит, меня всерьез подозревали? И ты тоже? – упавшим голосом спросила Жанна.

– Был грех. Но только выяснилось, что машину заминировали в то время, когда ты была в отпуске. Проверили информацию, все верно. Ты не выезжала из города. Значит, непричастна.

Максим оказался прав во всем. На следующий день Жанна позвонила Санчо. Он в самом деле заметил за собой слежку и не пришел в назначенное место.

– Молодец, Санчо. Ты правильно поступил. Я виновата, прости меня, можно было поступить проще. Продиктуй мне телефон, а с деньгами поступай так, как договаривались. Переведи всю сумму на счет больницы. Постарайся связаться с Юрием Дмитриевичем. Он проследит, чтобы с мамой все было в порядке.

– Значит, ты уезжаешь? – как-то очень трогательно уточнил Санчо.

– Да, Саша. Другого выхода у нас нет. Я надеюсь, у тебя все получится и ты сделаешь то, о чем я тебя прошу.

– Не сомневайся, Жанна. Ты просто помни, что я… я тебя всегда буду любить! – почти крикнул в трубку Санчо и отключился.

Жанна застыла на месте, бессильно уронила на колени руку с телефонной трубкой. Она знала, что мальчик увлечен ею, но не думала, что он решится сказать о своих чувствах, пусть даже вот так, по телефону. Вошедший Максим только покачал головой. Не говоря ни слова, положил трубку на рычаг, налил стакан холодной воды, протянул его Жанне.

– Что-то не так? – с участием спросил, глядя на побледневшее лицо девушки.

Жанна с невыразимой тоской посмотрела на него. Осторожно, стараясь не расплескать, поставила стакан на стол. Глубоко вздохнула, словно собираясь что-то сказать, но вдруг зарыдала. Максим растерянно стоял рядом, не зная, что предпринять. Наконец, он опустился на колени перед Жанной, взял ее руки в свои и принялся целовать, невнятно бормоча слова утешения.

В таком положении их застал Игнат. Какое-то время он смотрел на происходящее, затем подбежал к девушке и, почти повиснув у нее на шее, срывающимся голосом спросил:

– Тебя кто-то обидел, мамочка?

В Жанне словно что-то сломалось. Это нечаянное признание ребенка, эта случайная ласка Максима, эти слова Саши настолько потрясли ее, что девушка не в силах была что-либо сказать, только изо всех сил обняла ребенка, крепко прижала его к себе.

Первым очнулся Максим. Поднялся, шагнул назад. Посмотрел в окно, негромко, будто опасался нарушить хрупкое равновесие, сказал:

– Давайте собираться в дорогу, мои дорогие. Нечего тут засиживаться. Поедем к морю.

Бедному собраться – только подпоясаться. На сборы ушло менее часа. Еще раз, окинув взглядом жилище, так и не ставшее для них долгожданным приютом, Максим подхватил сумки и спустился к машине. Жанна расталкивала по багажнику пакеты и свертки, Игнат деловито рассовывал по салону игрушки, бинокль и прочие необходимые ему в дороге мелочи. Хмыкнув, Максим дождался, пока суета прекратится, переложил все по-своему – и только после этого скомандовал рассаживаться по местам.

Вырвавшись на простор загородного шоссе, автомобиль устремился строго на юг, размеренно наматывая на колеса километры добротного асфальта. Мимо пролетали деревеньки, поселки. На душе у Жанны было неспокойно. Сидя рядом с Максимом, она время от времени поглядывала на спутника и силилась понять, что заставило этого неприступного и в чем-то черствого человека попытаться утешить ее столь нежным и трогательным способом. Всего несколько дней назад она не могла даже представить себе, что он способен на такое! Если слова Игната согрели душу, действия его отца одновременно и обрадовали и насторожили. Никогда ранее она не думала о Максиме как о мужчине. Нет, в том, что он мужчина, она не сомневалась! Просто ни разу не представляла его и себя в одном жизненном пространстве. Все время, проведенное рядом, под одной крышей, девушка ощущала непреодолимую дистанцию, как вдруг… А что, собственно, вдруг? Она ведь никогда не интересовалась, как он к ней относится. Впрочем, не исключено, что его поведение – всего лишь игра. Достаточно искусная и умелая. Что с того, что пару дней назад он не мог начать уверенно обращаться к ней на «ты»? Привык, втянулся – и теперь вполне успешно играет роль заботливого мужа. Приятно ему это или нет, но по сценарию он действует верно. А она? Она сама дает себе отчет, что до тех пор, пока опасность не минует, ей придется оставаться вроде как женой? Ее саму устраивает подобный расклад? Не страшит ли, что когда-то придет расплата? Когда жизнь заставит принять как должное и одиночество, и отсутствие рядом сильного, уверенного в себе муж… Стоп! Об этом даже не может быть и речи! Сейчас она делает все, чтобы спасти Игната! Не более того! Что же касается Максима, она постарается не спровоцировать его на необдуманные поступки.

Шоссе вильнуло, уходя в сторону от очередного крупного города. Слева над лесом мелькнула странная, почти белая гора. Жанна даже наклонила голову к панели, чтобы лучше рассмотреть непонятное явление.

– Что там? – коротко спросил до сей поры хранивший молчание Максим.

– Не пойму! Откуда здесь гора? – задумчиво ответила Жанна, по-прежнему глядя через дорогу.

Максим на миг повернул голову, тихо ахнул и прижался к обочине.

– Игнат, смотри, что я тебе покажу! Бинокль возьми! – сказал он, открывая заднюю дверь.

Прямо перед ними на широченной просеке действительно высилась рукотворная гора. По закрепленным на могучих мачтах канатам неторопливло ползли вагонетки. Карабкались ввысь. Доползали до высшей точки и, опрокидываясь, сбрасывали на вершину горы белесую породу. Крошечные на фоне доморощенного Эвереста, скользили вниз. Туда, где их снова наполнят, чтобы, вернувшись, внести свою скромную лепту в возведение этого чуда.

– Что это? – спросила Жанна.

– Трудно сказать. Скорее всего, здесь какие-то разработки или карьеры. Сюда сбрасывают пустую породу. Но на твоем месте я бы не вдавался в технические подробности. Смотри, какая красота! – тихо сказал Максим.

– Остановимся здесь, или ты предлагаешь ехать дальше? – поинтересовался Максим, когда «опель» поравнялся с придорожным мотелем.

– Если ты позволишь мне подменить тебя за рулем, мы сможем двигаться всю ночь. Ночью не так жарко и дорога не забита машинами, – предложила Жанна.

– Нет! Ты не спала, а я хочу добраться до места живым и невредимым. Остановимся, выспимся как следует, а утром отправимся дальше. Нас ведь никто в шею не гонит? Кроме того, давно пора поужинать. Сколько можно жить на бутербродах?

– Как скажешь! – неожиданно для себя согласилась Жанна.

– Вот и замечательно! Приятно, когда у тебя такая послушная жена! – улыбнулся Максим, сворачивая с шоссе.

Мотель выглядел достаточно привлекательно. На охраняемой стоянке толпились многотонные грузовики. Несколько легковушек терялись на их фоне. В крошечном ресторанчике звучала негромкая музыка. Если говорить честно, место располагало к отдыху. Жанна призналась себе, что Максим выбрал идеальный мотель. Он разительно отличался от предыдущих, во множестве расположившихся по обеим сторонам магистрали. Сторож на стоянке взял с них весьма умеренную плату. Поставив автомобиль, Максим помог выбраться Жанне, за руку вывел полусонного, зевающего во весь рот Игната.

– Тебя зовут Анна, меня Михаил! – напомнил на всякий случай.

– Да, конечно, я помню! – напряженно ответила девушка.

– Тебя что-то беспокоит? – с участием поинтересовался Максим.

– Все в порядке, наверное, просто устала, – отмахнулась Жанна.

Ну не могла же она сказать правду: чем дальше они удалялись от дома, тем острее она ощущала страх, что в один прекрасный для Максима, но ужасный для нее миг Артур, на которого возложена обязанность найти и устранить угрозу, сообщит, что можно возвращаться. Тогда она разом потеряет все: и мальчика, которого уже считает своим, и, как ни стыдно это признать, Максима, к которому привыкла и с которым ей так комфортно последнее время. Что же произошло с ними? Вроде все как всегда. Макс целыми днями просиживал за компьютером, отправлял электронные письма, что-то скачивал, получал, изучал. Свободного времени у него, как обычно, не было, но в редкие минуты отдыха он научился находить почти ничего не значащие, но такие теплые слова для нее! И тогда, перед отъездом, когда целовал ее руки, Жанна не сомневалась, он сделал это искренне. В его порыве не было актерства! Что ее ждет дальше? Как поведет себя Максим?

Жанна растерянно озиралась, а Максим уверенно, словно тысячу раз это проделывал, отправился разыскивать офис. Когда Жанна дошла до отдельно стоящего здания, на крыльце появился Максим.

– Спешу тебя расстроить. Номера в этой богадельне только двухместные, и вообще он один. Для Игната поставят раскладушку, но ютиться придется в одной постели. Тебя это очень напряжет? Если что, я могу поспать в машине. Тогда ты с Игнатом спокойно ляжешь вместе. Что ты молчишь?

Жанна смотрела куда-то вдаль.

– Нет! – коротко выстрелила она одним-единственным словом.

– Что? Не понял? Что значит – нет? – опешил Максим.

– Никакой машины. Оформляй номер на семью! – твердо, окончательно приняв непростое решение, сказала Жанна.

– Уже оформил! Пошли поужинаем?

– Сначала я Игнатом займусь, он на ходу засыпает.

– Хорошо, тогда я пока закажу что-нибудь. Ты не задерживайся, пожалуйста. Я буду ждать тебя в ресторане.

Жанна взяла ключи от комнаты и повела Игната. Мальчик едва переставлял ноги от усталости. Комната на втором этаже оказалась на удивление чистой и уютной. Раскладушку горничная принесла сразу, Жанна не успела даже закрыть дверь.

– Вот кроватка для вашего сыночка! Куда ее поставить? Может, сюда? Все подальше от вашей кровати, а то мало ли что? – тараторила горничная, предусмотрительно оставляя максимальное расстояние между широченной двуспальной кроватью и раскладушкой. Это «мало ли что» смутило Жанну. Она буквально физически ощутила рядом, близко-близко, мужское тело, голова предательски закружилась. Пока Жанна помогала ребенку раздеться, горничная расстелила постель, взбила и без того пышную подушку. Игнат буквально рухнул на раскладушку. Заботливо укрыв мальчика одеялом, Жанна вместе с горничной вышла из номера.

Максим уже успел сделать заказ и теперь задумчиво потягивал что-то из бокала. Заметив ее, поднял бокал в призывном жесте. Не успела девушка приблизиться, как он, быстро поднявшись, помог ей сесть, это неосознанное движение обрадовало ее, напомнило, что она по-прежнему привлекательна и достаточно молода.

– Виски здесь не оказалось, так что я пью коньяк. Что будешь ты? – спросил Максим, интимно наклонившись к Жанне.

– Вино, красное. Лучше сухое. Пить хочется. А что ты заказал?

– Ты не поверишь! У них есть жареная овечья брынза! Ну, еще какое-то мясо. А вино сейчас принесут. Я почему-то подумал, что к мясу ты предпочтешь красное.

Наверное, по лицу Жанны пробежала тень. Максим мгновенно насторожился и спросил:

– Что-то не так, дорогая? Ты не любишь брынзу?

– Нет, все хорошо, милый. Просто немного устала.

Максим недоверчиво посмотрел на нее, но больше ничего не сказал. За соседними столиками расселись водители грузовиков. От их откровенных взглядов Жанне стало немного не по себе. Она старалась не смотреть по сторонам и потому, наскоро поужинав, вопросительно посмотрела на Максима. Он допил вторую порцию коньяка, но больше заказывать не стал.

– Пойдем спать? – спросил он, глядя Жанне прямо в глаза.

– Да, нужно отдохнуть, – ответила она и, смутившись, отвела взгляд.

На лестнице она споткнулась. Максим легко удержал ее от падения и невольно прижал к себе. Сквозь тонкую ткань легкой блузки она почувствовала его напряженные мышцы, крепкую развитую грудь, уловила биение могучего сердца и, чтобы совладать с собой, невольно до боли закусила губу. Она не помнила, как ключ очутился в руке у Максима. В голове словно что-то перемешалось. Осталось только непонятное острое сладкое чувство. Боясь выдать свое состояние, она решительно направилась в душ. В тесной кабинке Жанна судорожно срывала с себя одежду, чтобы поскорее встать под жалящие струи воды. Наконец, избавившись от белья, повернула кран и шагнула под холодную воду. Тонко пискнув, девушка, закрыв глаза, подставила разгоряченное лицо под тугие струи и несколько минут терпела холод. Только когда голова немного прояснилась, отрегулировала температуру и пригладила мокрые волосы. То, что могло произойти с минуты на минуту, одновременно и радовало ее и пугало. Мысли, путаные, несуразные, метеорами носились в голове. Нельзя, недопустимо вести себя так, словно она только ждала удобного случая, чтобы разделить с ним постель! Но и сопротивление он может расценить неоднозначно! Что делать? Как поступить, чтобы сохранить лицо и в то же время не отпугнуть его излишней холодностью? Жанна мучительно искала выход – и не находила его.

Чтобы отвлечься, она постирала белье. Когда еще подвернется удобный случай! С радостью обнаружила висящее на крючке большущее полотенце, завернувшись в него, вышла из душевой.

– Душ свободен! – возвестила она таким тоном, словно распахивала дверь в святилище.

– Спасибо! – откликнулся сидящий в кресле Максим.

Положив на столик пульт телевизора, он встал и, стараясь не смотреть на облаченную лишь в махровое полотенце девушку, прошел мимо. Жанна только сейчас заметила стоящие на полу сумки. Значит, пока она предавалась не совсем пристойным мыслям, Максим успел спуститься к машине и разгрузить багажник. Не успела за ним закрыться дверь душевой, Жанна бросилась к своей сумке. Достала пакет с бельем, оглядываясь на дверь, натянула первые попавшиеся под руку трусики – и застыла в недоумении. Ночных сорочек у нее попросту никогда не было. Спала она обычно как придется, предпочитая просторную футболку, но сейчас, глядя на нее, потрепанную, застиранную, так и не решилась ее надеть. Попросить у Максима футболку девушка не решилась. Сомневаясь, правильно ли она поступает, выбрала пусть и короткую, но симпатичную, на ее взгляд, майку. Быстро надела и вполоборота посмотрела на свое отражение в зеркале. Что ж, не так и плохо! Ноги стройные, живот не висит. Грудь – позавидовать можно. Только достаточно ли она хороша для него? Напряженно прислушиваясь к шуму воды за дверью, Жанна пристроила выстиранное белье на спинку стула, авось к утру высохнет, стыдливо прикрыла его полотенцем, обошла широченную, как степь, кровать и быстро юркнула под одеяло. Тело невольно сжалось в комок. Что-то сейчас будет!

Воспаленный долгим ожиданием мозг рисовал совсем непристойные картинки. Она почти физически видела его тело со сбегающими по рельефным мышцам спины струйками воды. Длинные мускулистые руки, которые так приятно чувствовать на себе. Голова улетала куда-то. Кулачки нервно сжимались. Все тело, каждая клеточка дрожала от нетерпения и страсти. Ничего подобного Жанна не испытывала ни разу в жизни, ее охватило какое-то животное, дикое вожделение. Девушка чувствовала: едва Максим прикоснется к ней, остановиться будет невозможно. Она не сможет совладать с собственным желанием.

Шум воды прекратился. Сейчас он выйдет! Жанна отвернулась, боясь увидеть его в семейных трусах до колен или что он там носит. Вообще, если честно, она просто боялась увидеть, что на нем надето! Стараясь дышать ровно и незаметно, девушка лежала неподвижно, напряженно прислушиваясь к каждому звуку. Но первое, что она почему-то ощутила, это тонкий аромат коньяка и… тепло! Кровать жалобно простонала под могучим телом Максима. Жанна не сдвинулась с места, не шелохнулась. Максим тяжело вздохнул. Поерзал, словно собака, уминающая подстилку. Осторожно, стараясь не потревожить ее, потянул на себя простыню и затих. Несколько томительных, бесконечно долгих минут ничего не происходило. Затем раздался неясный шорох. Что-то зашевелилось в изголовье. Легкий, почти неслышный щелчок – и ночник погас. Вот сейчас…

Она чувствовала тепло, исходящее от его тела. Слышала сдержанное дыхание… ни единого лишнего движения, ни одного неосторожного жеста. Ничего! Он просто лежал совсем близко и совершенно ничего не делал. Прошла вечность, прежде чем Жанна уловила неясный шум. Максим зашевелился! Почти бесшумно сполз с кровати. Что-то нашарил в темноте. Приглушенно вжикнула «молния» на джинсах. Ковер почти заглушал шаги босых ног. Негромко щелкнул замок. Сердце Жанны сжалось – как от предчувствия беды! Он ушел! Неужели она настолько противна ему, что он даже не может спать с ней в одной постели? Боже, как страшно ощутить себя отвергнутой! Слезы, проклятые слезы заструились по щекам. Жанна встала, на ощупь отыскала сырое полотенце, продолжая всхлипывать, терла плачущие глаза. Тяжелые шаги в коридоре. Он возвращается! Снова в постель! «Зарыться в одеяло, не показывать ему, что не сплю!» – было последней мыслью. Дверь отворилась без скрипа. Луч света, такой яркий после мрака комнаты, ослепил даже сквозь закрытые веки.

Максим подошел к кровати. Пахнуло сигаретным дымом. Жанна слегка приоткрыла глаза. Едва различая силуэт мужчины, видела, как он стянул с себя джинсы, стараясь не шуметь, лег на спину и закинул за голову руки. Нет, он даже не взглянул на нее. Просто лежал с открытыми глазами, уставившись в потолок.

Ей снилось что-то невообразимое, волнующее, чему люди не придумали названия. Нежные ласки, горячие прикосновения, будоражащие сознание слова, сказанные волшебным, нечеловечески чарующем голосом…

Она распахнула глаза в один миг, вывалившись из волшебного сна. Рука Максима сонно поглаживала ее обнаженную грудь. Сама она всем телом прижалась к нему. Испугавшись нечаянной близости, девушка отпрянула в сторону, суматошно, одернув майку, села на постели. Максим проснулся мгновением позже.

– Уже пора? – сонно спросил, все еще лежа в постели. – Который час?

– Спи. Еще слишком рано! – Жанна старалась хоть как-то прикрыться простыней.

– Угу! – пробормотал Максим, перевернулся на бок и вдруг вскочил словно ужаленный. – Что случилось? Ты почему не спишь? Я тебе мешаю? Прижал?

– Нет, ничего страшного! Просто я уже выспалась! – не в силах скрыть обуявшую ее злость, сказала Жанна. – Никогда не думала, что мужчина может быть таким… Таким слонопотамом!

– Что? Каким?

– Толстокожим! – почти крикнула Жанна и, на ходу подхватив полотенце, заперлась в душе.

Когда она вышла, Игнат уже сидел на раскладушке, потирал глаза кулачками. Максима в номере не оказалось.

– Где папа? – спросила Жанна чуть резче, чем хотелось.

– Пошел еду добывать. А мы скоро поедем?

– Позавтракаем и поедем. Иди умывайся. Я пока вещи соберу.

Глядя на Игната, Жанна постаралась успокоиться. Как было бы замечательно, если бы на свете совсем не существовало этих тупых, бесчувственных мужиков! Ему ведь не объяснишь, что мужчины у нее не было уже слишком давно и вся ее женская сущность истосковалась по ласке и любви. Жанна теперь была абсолютно уверена, что справится с собой. Максим преподал ей прекрасный урок, который запомнится надолго! Его даже не стоит особо винить. Что поделаешь, если она ему не нравится! Насильно мил не будешь. Или, как однажды сказал Санчо, не сильно милую не… Тьфу ты, гадость какая! Не стоит даже думать об этом.

Максим появился в номере неожиданно, словно привидение. Жанна, натягивавшая шорты, вздрогнула от неожиданности и прошипела:

– Стучать нужно!

– Прости, я не знал, что ты переодеваешься! – Максим отвел глаза. – Игнат умывается?

– А чем, по-твоему, он должен заниматься? – огрызнулась Жанна, но тут же постаралась взять себя в руки. – Мы сейчас уезжаем?

– Да. Я заказал завтрак. Рассчитался за номер. Вещи можно грузить?

– Сейчас соберу! – буркнула Жанна и тут же снова сорвалась: – Где, черт побери, мое белье?! У нас что, фетишисты завелись?!

Выстиранное накануне белье оказалось на полу, но даже это послужило поводом для ворчанья.

– Игнат, давай быстрее, на завтрак опоздаем! – крикнула она, резко задергивая «молнию» на сумке.

Максим с нескрываемым удивлением наблюдал за происходящим. Никогда ему не приходилось видеть Жанну в таком состоянии. Он понять не мог, что произошло. Девушку словно подменили, вместо всегда внимательной, покладистой, дисциплинированной женщины по комнате металась настоящая фурия.

– Жанна, что случилось? Ты не в себе? У тебя какие-то проблемы? – с сочувствием спросил он.

– У меня только одна проблема! Когда мы выберемся из этой дыры?! Нам давно пора быть в пути, но вместо этого здесь происходит неизвестно что! Игнат уже полчаса торчит в душе! Сколько это может продолжаться?!

Решив не доводить ситуацию до критической, Максим подхватил сумки и вышел из номера. Жанна наконец немного успокоилась. Дождавшись Игната, проверила, не забыли ли чего, и вместе с мальчиком спустилась вниз.

Неброская надпись «Бусел» слегка потускневшей желтой краской на зеленом щите. Невысокий заборчик из сетки-рабицы. Неровный строй щитовых домиков. Недавно побеленные каменные здания – и блеск водной глади в качестве непременного фона. Сколько раз Жанна в мечтах возвращалась сюда? Тут ее приняли на удивление тепло и дружественно. Сюда ее тянуло в те минуты, когда было особенно муторно на душе. Вот наконец свершилось. Только почему-то особой радости не было. Все из-за того, что снова придется прикидываться семейной парой, а значит, последствия будут соответствующие.

– Я сама поговорю с хозяйкой! – заявила Жанна, едва машина остановилась.

– Без проблем! – согласился Максим, все еще недоумевая, какая муха укусила такую сдержанную и правильную девушку.

Идти далеко не пришлось. От припаркованного в тени акации микроавтобуса навстречу Жанне уже двигался крепкий, среднего роста мужчина, дочерна загорелый и улыбающийся. Просторная светлая майка без рукавов, подвернутые до колен белые брюки, сандалии на босу ногу – все выдавало в нем человека, привыкшего не слишком много значения придавать одежде.

– Жанночка, дорогая! Какими судьбами?! Ты решила снова провести с нами весь сезон? – прогудел основательным басом Саша, заключая девушку в крепкие объятия. Смачно и звучно поцеловал в щеку, оторвал от земли и слегка подбросил на руках, словно ребенка. Жанна вдруг залилась таким веселым звонким смехом, что Максима мгновенно перекосило, будто от острой зубной боли.

Еще до конца не осознавая, что происходит, он шагнул вперед, лихорадочно стряхивая с себя вцепившегося в руку Игната. Дикая, необузданная ярость захлестнула его, затянула глаза кровавой пеленой, кровь закипела в жилах от избытка адреналина. Он несколько раз с силой сжал и разжал кулаки, нагоняя в них пенящуюся, словно шампанское, красную субстанцию, которая всего минуту назад была его кровью. Набычив голову, напрягши мышцы, Максим шел на обнимающуюся парочку, ничего не соображая, только чувствовал, как его тяжелый кулак сейчас пронзит пространство, сокрушит кости, размозжит череп этого урода, который осмелился прикоснуться к его женщине! Он физически ощущал, как левой рукой вырвет из ненавистных лап женщину, отшвырнет ее в сторону, чтобы не мешала, а правой что есть сил врежет по радостно оскаленной морде мужика, резким ударом в солнечное сплетение заставит его согнуться в три погибели и, сомкнув кулаки, обрушит их на могучий затылок противника. Собьет с ног. Втопчет в сухую, перемешанную с битой ракушкой землю. Кровь будет лететь в стороны. Хриплые стоны сольются с глухими тупыми ударами. Ничто не сможет его остановить в святой мести!

Максима и Сашу разделяла всего пара шагов, когда тот опустил на землю Жанну, развернулся к приближающемуся мужчине и, счастливо улыбаясь, протянул ему руку для приветствия. Что-то сломалось. Мысль, ясная и простая, как мычание, убийственной стрелой пронзила мозг: «Что происходит?! Какое я имею право на нее?! Она свободная, независимая женщина! Может не то, что обниматься или целоваться с кем угодно, она вправе позволить себе все, что угодно, только если ее действия не несут вреда ребенку! Ведь она просто гувернантка мальчика!» Холодный пот выступил на лбу. Ослабевшие руки, секунду назад готовые растерзать обидчика, бессильно опустились. Максим почувствовал, как его повело, мотнуло в сторону. Скрипнув зубами, собрался. Поймал равновесие, преодолевая горячую, рвущую сердце боль, протянул руку Саше.

– Максим, муж Жанны! – сквозь сведенные угасающей яростью зубы сказал он.

– Рад, что Жанна нашла для себя настоящего мужчину! – не переставая улыбаться, ответил Саша, но в его светлых глазах все же мелькнуло что-то, что позволило понять: он распознал и гнев Максима, и его бойцовские качества, и готовность дать отпор любым посягательствам на собственность. – Надолго к нам?

– Как получится, – стараясь оставаться сдержанным и спокойным, ответил Максим.

– Вас, я вижу, трое. Могу предложить уютный домик. В вашем распоряжении целый этаж. Две спальни, гостиная и небольшая кухня. Есть аналогичный вариант, только без кухни. Но питание можно организовать на базе. Желаете посмотреть?

– Да, и еще меня интересует наличие телефона. Мне нужно работать, необходимо подключение к Интернету.

– К сожалению, телефон в домики не проведен. Боюсь, ничего такого вы не найдете ни на одной из здешних баз. У нас работает сотовая связь, но насколько это применимо для Интернета, сказать не могу.

– Но вообще в этой ды… в этом месте кто-нибудь знает о существовании Интернета? – по возможности сдержанно спросил Максим. Он никак не мог простить Саше объятий и поцелуя.

– Скажу больше, у нас есть собственный сайт! Но если вам необходимо уединение, подумав, можно решить вопрос иначе. Давайте посмотрим свободный домик и, если он вас устроит, обмозгуем возможность проведения воздушной линии. Хотя, сразу должен предупредить, это выльется в копеечку. Готовы?

– Да! – коротко бросил Максим и двинулся вслед за Сашей.

Стоящие через дорогу от базы домики понравились Максиму. Было в них что-то сказочно милое, несмотря на небольшие размеры, от них веяло уютом и теплом. Ввиду того, что сезон только начинался и отдыхающих было немного, один из домиков совершенно пустовал. По ладно пригнанной деревянной лестнице мужчины поднялись на второй этаж. С просторного балкона открывался дивный вид на лиман и песчаную косу, отсекающую его от моря. Легкий бриз, лаская кожу, нес тонкий запах водорослей, соленой воды и свежести. Дверь с балкона вела в небольшую, продуманно обставленную гостиную. Обе спальни, примыкающие друг к другу, выходили на северо-запад. Из широких окон на десятки километров вокруг просматривалась необъятная степь. Маленькая, по-своему милая кухонька. Скромная душевая. В общем, предлагаемое жилье вполне устроило Максима, и он немного успокоился. Договорившись о цене, Максим спросил о телефонной линии.

– Придется ехать в райцентр. Только там можно купить кабель. Но тянуть придется самим. У меня просто нет людей, хоть немного соображающих в этом деле, – спокойно ответил Саша.

– В принципе я сам смогу сделать это, но мне понадобится помощник.

– Если я устрою, при необходимости можно наладить связь и сегодня! – предложил Саша.

Максим уже понял, что угрозы со стороны хозяина нет, и с легким сердцем согласился.

– Интересно, а куда подевались мои? – спросил он.

– Думаю, Жанна сейчас общается с Леной! – рассмеялся Саша.

Жанна и Игнат вскоре появились в домике в сопровождении молодой женщины.

– Вот и моя Лена! – с гордостью сказал Саша, представляя жену.

Объяснив, где именно в райцентре можно раздобыть телефонный кабель и как туда добраться, хозяева оставили гостей. На то, чтобы разгрузить машину и устроиться, хватило получаса.

– Так я поеду? – как-то неуверенно спросил Максим.

– Можно я с тобой? – попросилась Жанна. – Мне бы кое-чего прикупить. Понимаешь, мы приехали к морю, а у меня даже купальника нет. Конечно, здесь можно и так… но…

– Ясно, в таком случае Игната мы с собой не потащим. Пусть обустраивается, осматривает территорию. Парень он взрослый, глупостей не наделает. Согласен, Игнат?

Игнат с радостью согласился. Еще бы! Провести разведку в незнакомом месте, а после доложить об успехах отцу, что может быть лучше! Да и трястись в автомобиле после и без того утомительной дороги ему не хотелось.

Шоссе вело себя на удивление странно. Поле, степь, а дорога вьется загадочным серпантином, изобилует крутыми поворотами и непредсказуемыми виражами. Сорок километров, отделяющих приморский поселок от райцентра, преодолевали почти час, зато быстро отыскали фирму, которая торговала нужным кабелем. Купили нужное количество, загрузили в багажник и отправились за покупками. Максим привычно расплачивался за всякие нужные мелочи, в корне пресекая всякие попытки Жанны достать кошелек. Она только с некоторым удивлением поглядывала на спутника, когда он уверенно, по-хозяйски советовал ей то одно, то другое. Вообще Максим вел себя так, словно они прожили вместе много лет и он отлично знает все без исключения пристрастия девушки. С одной стороны, это, конечно, было приятно, но, с другой, Жанна чувствовала себя не в своей тарелке.

– Примерь! – Максим сунул в руки девушки симпатичный купальник.

– Но он очень дорогой! – попыталась отказаться Жанна.

– Я сказал – примерь! – настойчиво повторил Максим.

Жанна опешила. Никогда ранее Максим не позволял себе говорить с ней таким повелительным тоном. От неожиданности Жанна взяла купальник и послушно скрылась в примерочной, но тут-то в одиночестве и разразилась нечаянная буря в ее душе. «Да как он смеет так со мной разговаривать? Я что, жена ему?! Тоже мне командир нашелся!» – возмущенно думала она, со злостью срывая с себя одежду. То, что купальник отлично подошел ей, и сидел прекрасно, и расцветка оказалась изумительная, ее ничуть не обрадовало, жажда мести была превыше всего. «Хотел зрелища, так получай!» – подумала она и вместо того, чтобы принять все как должное, вызывающе вышла из примерочной на всеобщее обозрение. Максим в этот момент копался в развешанных купальниках, подбирая что-то еще. Зал небольшого магазинчика был почти пуст, но тем не менее все присутствующие обернулись. Жанна, уперев руку в бок, с вызовом смотрела на Максима. Под взглядами мужчин и женщин грудь невольно напряглась, несуществующий живот подтянулся, даже ноги в легких летних туфельках на довольно высоких каблучках вроде стали еще длиннее. Жанна вдруг ощутила, как она хороша, – именно сейчас, с побледневшим от гнева лицом, разъяренная, негодующая, немыслимо прекрасная. Как у Максима не открылся рот от удивления, сказать трудно. Но в том, что он глядел на нее как зачарованный, сомневаться не приходилось.

– Ну, тебя устраивает? – громко спросила она, не сводя с Максима пылающих синих глаз.

– Ты прекрасна! – со вздохом восхищения ответил он, и, шагнув навстречу, вдруг…

…пол под Жанной покачнулся, уплыл куда-то… Все стало нереальным. Мир в один миг окрасился неестественно яркими красками. Она без сил прижалась к груди Максима… Сквозь шум в ушах слышала, как мощно бьется его сердце… или их сердца бились в унисон? Какая-то фантастическая музыка проникала в сознание, заставляла двигаться, подчиняясь неслышному, но такому притягательному ритму. Глаза заволокло зыбкой пеленой…

Наваждение прекратилось так же неожиданно, как возникло. Максим стоял очень близко, бережно поддерживал ее за талию.

– Ты прекрасна! Думаю, этот купальник – именно то, что нужно, но попробуй примерь еще вот этот!

Жанна почувствовала, как ее лицо вспыхнуло. Никто на нее не смотрел, все покупатели занимались своими делами. Максим, совершенно спокойный, до неприличия рассудительный, стоял рядом и упорно совал ей в руки вешалку с очередным купальником.

– Хорошо, я сейчас! – тихом шепотом ответила Жанна, не понимая, был ли этот поцелуй в самом деле, или он ей пригрезился.

Возвращаясь в приморский поселок, Жанна сидела рядом с Максимом притихшая, ошеломленная. Она не понимала, что происходит, рассудок упорно не желал возвращаться к действительности. Как же хотелось, чтобы то, что случилось или даже пригрезилось в магазинчике, повторилось вновь!

Июньское солнце уже понемногу клонилось к закату, когда Максим, ведя за руку Игната и бережно страхуя Жанну, повел их по шатким мосткам, перекинутым через горло лимана на косу, служившую пляжем. Камыши выбегали на пологий берег и, не достигнув вершины невысокой песчаной дюны, замирали, будто стыдясь раскинувшегося морского простора. Уставшее за день море неторопливо накатывалось на бесконечный пляж, оставляло на песке клочья белоснежной пены и крошечных крабов, которые шустро семенили членистыми ногами, стремились поскорее вернуться в родную стихию. Чайки уже не носились над невысокими волнами, а смиренно сидели на берегу, изредка перекликаясь хриплыми гортанными голосами.

Огромный, теряющийся вдали пляж был по-вечернему пустынен. Только самые неистовые плескались в прохладном море да подставляли уже нежаркому солнцу недостаточно загорелые, по их мнению, тела. Где-то далеко, слева, на краю видимости вспыхнула и погасла звездочка. Снова загорелась, посветила недолго и опять исчезла.

– Маяк! – пояснила Жанна. – Наверное, не стоит Игната пускать в воду.

– Сейчас проверю! – откликнулся Максим, сбрасывая брюки.

Несмотря на легкое волнение, вода оказалась удивительно прозрачной. Не любивший черноморские пляжи именно из-за постоянно мутной, непривлекательной на вид воды Максим был приятно удивлен. По его стойкому убеждению, как минимум в Турции, а лучше где-нибудь подальше, вода имела достойную прозрачность. Даже плывя достаточно далеко от берега, он отчетливо видел змеящиеся на дне водоросли, тени рыб, отдельные камни, столь редкие на песчаном берегу. Когда же, не веря собственным глазам, он нырнул, то так и не сумел достичь ясно видимого дна. Глубина в этом месте оказалась не менее десяти метров. Повернув к косе, он с удовольствием поглядывал на Жанну, которая решила обновить потрясающий купальник и стояла рядом с Игнатом на берегу, напряженно всматриваясь в медленно вздымающуюся морскую гладь.

– Знаешь, вода, конечно, не самая теплая, но возле берега Игнату вполне можно искупаться! – сказал он, выбираясь на песок.

– Тогда я с ним! – предложила Жанна.

– Да, разумеется. Я пока передохну немного! – согласился Максим.

Закинув руки за голову, он стоял на берегу и откровенно любовался весело плещущимися в неторопливой волне Жанной и Игнатом. Ему было чрезвычайно весело смотреть, как они играют с морем, резвятся в воде, барахтаются на мелководье. Сердце понемногу отогревалось, оттаивало, и Максим невольно вспомнил, как остро он ощутил прелесть Жанны там, в магазине, когда она вышла из примерочной, такая взволнованная, прекрасная в своей наготе. Сжав до боли кулаки, он отвернулся, чтобы хоть немного прийти в себя, стал рассматривать пляж, далекий маяк, почти невидимые из-за большого расстояния фигуры людей.

В домик они вернулись под вечер, уставшие, довольные и чертовски голодные. Жанна вместе с Максимом на скорую руку приготовили ужин. Накормили Игната, который, едва проглотив последний кусок, тут же начал клевать носом. Жанна уложила мальчика в постель. Закатное солнце било красным в широкое окно. Девушка задернула тяжелую штору и вернулась на балкон. Здесь, в тишине, с видом на притихшее море, удобно устроился в плетеном кресле Максим.

– Тебе плеснуть коньяку или вина? Я попробовал, здесь весьма недурственные вина! – предложил он чуть ленивым голосом.

– В таком случае, пожалуй, немного вина, – согласилась Жанна, с интересом наблюдая, как Максим с ленивой грацией сытого зверя поднялся, прошел мимо нее в гостиную, достал из уже заполненного им же бара начатую темную бутылку, выбрал подходящий бокал, медленно наполнил его тягучим на вид вином.

– Жаль, что персиков еще нет. Испанские, конечно, тоже неплохо, но они не годятся в таком случае. Здесь нужен свежий, согретый солнцем, только что снятый с дерева. Сочный и ароматный. Хотя погоди, есть сыр, он не сможет в полной мере оттенить вино, но все же! – Максим протянул девушке бокал.

Вино на самом деле оказалось восхитительное, густое, чуть терпкое, в меру сладкое и пряное. Оно согрело нёбо, обласкало нежным поцелуем язык и тревожной волной разлилось по телу. Какая-то неясная, будоражащая кровь ассоциация ослепительной вспышкой кольнула мозг. Не в силах сдержаться, Жанна внимательно посмотрела на Максима. С языка едва не сорвался волнующий ее вопрос. Был ли тот фантастический нереальный поцелуй на самом деле? Спросить об этом прямо? Он просто рассмеется в ответ! Но как же узнать? Существует только один верный способ – проверить на деле!

– Мы с тобой уже давно перешли на «ты», но так и не выпили на брудершафт! – чуть волнуясь, заявила Жанна, чувствуя, как нервная дрожь ожидания пробежала по телу.

– Ты действительно этого хочешь? – каким-то особым, бархатистым, странно низким, обжигающим голосом спросил Максим.

– Да! – выдохнула Жанна. Трепетала каждая клеточка в напряженном теле. Казалось, еще секунда – и произойдет что-то непоправимое.

Максим остановился очень близко. Так близко, что девушка ощутила невероятный жар его тела, почувствовала, как от его дыхания шевелятся волосы. Губы вдруг налились, стали непослушными и раскаленными. Она нервно провела по ним кончиком языка. Мысли куда-то улетели. Она отдалась неясному, странному ожиданию. Ощущение того, что через миг ей откроется какая-то неведомая, непостижимая тайна, без разгадки которой немыслима вся дальнейшая жизнь, не оставляло девушку. Нужно только сделать какое-то движение, или жест, или что-то, непонятно что, но она должна… Максим плавно забрал у нее недопитый бокал, немыслимо медленным движением поставил на широкие перила. Невыносимо нежным, томительно ласкающим жестом отвел с лица девушки упавшую прядь темных каштановых волос… Его глаза, всегда такие холодные и упрямые, неожиданно смягчились, засветились загадочным светом. Они были так близко, что Жанне казалось – еще миг, и она утонет в них, растворится без остатка. Ее всю поглотит сияющая нежная бездна. В какое-то мгновение она утратила опору. Тело стало невесомым и удивительно чувствительным. Острые иглы космического жара пронизывали поры, но боли она не чувствовала, наоборот, восхитительная свежесть охватила почему-то, как ей показалось, обнаженное тело. Губы, горячие, жадные, все искали чего-то, будто от этого зависела сама жизнь. Она словно парила в огромном бесконечном пространстве, не в силах объять его, стремилась слиться с ним. Томительно тянулись секунды, а может, часы, а может, и вечность, но она терпеливо ждала того, что, по ее мнению, все еще не наступило. Ведь невозможно так долго пытать ее наслаждением. Ну, когда же… Когда, наконец, он?… Но что это? Ее все еще уносит в немыслимую высь! Так невозможно! Она ведь желала только проверить! Что же происходит? Неужели он так и не… Руки такие непослушные и слабые, почему она не владеет ими? Ведь нужно просто обнять его! Тогда почему она не в силах даже сомкнуть их? Голова кружится, как под водой, когда уже нет сил задерживать дыхание. Нужно вынырнуть! Сделать единственный спасительный глоток воздуха, но вместо этого ее все глубже затягивает сладкий водоворот. Она уже не может сопротивляться. Да что там – не может! Не хочет. Пусть будет что будет! Пусть! Что-то обожгло губу. Болезненно прекрасный, солоновато-сладкий привкус на языке.

Она уже теряла остатки рассудка, когда почувствовала, что ноги коснулись пола. Темнота, чередующаяся вспышками ослепительного, невиданного света. Ноги подкосились. Чьи-то руки бережно, осторожно подхватили, не дали упасть. Невероятно тяжелая голова откинулась назад, но не упала, а мягко легла на чью-то бесконечно нежную и ласковую ладонь. Жаркое мужское тело было так близко, что Жанна не сомневалась: тело именно мужское, желанное. Фантастический сон медленно, нехотя покидал ее. Обессиленное тело таяло в крепких мужских руках, девушка, как могла, сопротивлялась реальности, не желала, чтобы это закончилось. Горячее, волнующее дыхание коснулось щеки, скользнуло к шее. Пламенные губы обожгли, заставили встрепенуться, задрожать…

Во внезапном испуге она распахнула глаза… Тихое море застыло вдали. Пронзительно синее темнеющее небо раскинулось необъятным шатром. Крошечная яркая ранняя звезда мерцала в бездонном пространстве. Руки Максима нежно прижимали ее к сильному, горячему, взволнованному телу. Только сейчас, когда сознание начало понемногу проясняться, Жанна стала понимать, что же произошло. Новое неведомое чувство заставило ее из последних сил привлечь к себе мужчину, прижаться к нему, впиться губами в его твердый рот.

Безумная луна залила беспощадным светом балкон. Ночная прохлада заставила Жанну сжаться в комок. Что-то щекотало шею и щеку. Она недоуменно потерлась об это упругое и теплое, стараясь устроиться так, чтобы исчезло дразнящее ощущение. Все осталось по-прежнему. Осторожно приоткрыв глаза, девушка провела ладонью по странной подушке и невольно дернулась, пытаясь встать. Сильная рука решительно вернула ее на место. Ну конечно же. Уснув на поросшей густой шерстью мужской груди, немудрено испугаться!

– Ты совсем замерзла! – с непередаваемой нежностью сказал Максим. – Идем, я отведу тебя в спальню!

Он как-то смешно растягивал слова, но от этого на душе становилось только теплее, будто мягкий пушистый зверек свернулся комочком в груди и всем своим крошечным трепетным существом согревал ее. Жанна благодарно прижалась щекой к Максиму и только помотала головой, не желая ничего говорить. Тогда он осторожно отстранил ее. Как-то по-особому обхватил ее всю. От его тела исходило тепло, как от жарко натопленной печи. Без особых усилий он подхватил сжавшуюся в клубочек Жанну. Поднялся. Толкнув дверь плечом, вошел в гостиную. Дверь в спальню открывалась на себя, но и это не послужило для Максима помехой. Он, как-то невероятно изогнувшись, повернул ручку пальцами босой ноги. Спальня тонула в темноте. Солнце давно уже село, только слабый свет звезд рассеивал мрак. Почти на ощупь, разыскав широченную кровать, Максим опустил на нее девушку.

– Осторожно! Глаза! – тихо произнес он, и неяркий свет ночника озарил комнату.

Жанна невольно вздрогнула, отвернула лицо, попыталась прикрыться руками.

– Нет!!! – прошептал Максим. – Теперь ты моя! Я хочу наслаждаться твоей красотой! Видеть тебя всю! Восхитительную, желанную, любимую!

– Ты никогда не говорил, что я хотя бы нравлюсь тебе! – взволнованно прошептала Жанна, забрасывая руки за голову.

– Разве ты этого не видела сама? Я хочу тебя давно, только боялся сказать об этом!

– Ты врешь! Разве не я сама вчера предложила себя тебе?!

– Прости, я не понял. Вернее, не поверил, что ты сама… действительно… ну, как это сказать… – вдруг замялся Максим.

Глядя на его растерянное и безмерно смущенное лицо, Жанна невольно рассмеялась.

– Иди ко мне, мой глупый! Разве ты не видишь, что я тебя люблю! – прошептала она.

Бодрящий, знакомый утренний запах кофе щекотал ноздри. Глаза открывать не хотелось. Тело еще млело от пережитого и упорно не желало шевелиться. Все же Жанна, выгнув спину, потянулась по-кошачьи. Запах не исчез. Наоборот, стал гуще, сильнее. Девушка невольно сглотнула слюну и открыла глаза. Максим входил в спальню. На простеньком подносе парили две чашки горячего кофе, на тарелках что-то аппетитно скворчало. Да и сам Максим в полотенце, обернутом вокруг узких бедер, выглядел невероятно притягательно.

– Дорогая, просыпайся! Завтрак проспишь! Жанна смотрела на него расширенными глазами. Уж чего-чего, но завтрака в постель она никак не ожидала! Потрясенная, даже не смогла высказать Максиму слов признательности и благодарности. Да, конечно, она была счастлива! Даже рассказы знакомых женщин о том, что такое порою бывает у мужчин, да только, к сожалению, быстро проходит, ее не насторожили. Пусть! Пусть это будет даже всего один раз в жизни, все равно нет причин впадать в отчаяние. Ведь это происходит именно с ней, а не с кем-то! Пристроив поднос рядом с девушкой, Максим опустился на постель, взял свою чашку и посмотрел на нее с такой нежностью, с такой искренней любовью, что сердце Жанны едва не остановилось.

– Жанна, какие у тебя планы на сегодня? – спросил Максим, допивая кофе.

– Никаких! Ты что-то хочешь предложить?

– Видишь ли, мне необходима связь. Хочу сегодня протянуть провода и установить Интернет. Так что с утра я не смогу составить тебе компанию, поэтому предлагаю тебе с Игнатом пойти на пляж. Я присоединюсь к вам позже.

– Может, я смогу тебе чем-нибудь помочь? – с мольбой в голосе спросила Жанна.

– Нет, дорогая. Ползать по кустам с катушкой провода – совсем не женское дело. Лучше покупайся, позагорай. Поверь, я справлюсь быстро. Да и Саша мне поможет.

– Игнат еще спит? – спросила Жанна, втайне надеясь, что это так.

– Умывается. Завтрак я ему накрыл на балконе, но надежды на то, что он не ворвется к нам, у меня нет! – разгадав ее мысли, с улыбкой ответил Максим.

Игнат и впрямь постучал в дверь спальни, едва Жанна закончила завтракать. Лихорадочно оглядываясь по сторонам, она искала, что бы на себя накинуть. На помощь пришел Максим. Распахнув шкаф, он одним движением сорвал с плечиков легкий халат и через всю комнату ловко бросил его прямо в руки девушки.

– Оденься!

Игнат, веселый и довольный, вошел, улыбаясь во весь рот, и тут же предложил отправиться к морю.

– Пойдешь с мамой! Я займусь телефоном, – остановил сына Максим.

– Тогда я буду тебе помогать! – заявил мальчик.

Максим только поглядел на Жанну и пожал плечами. Девушка уже поняла, что здесь ее не оставят, и, смирившись с неизбежным, вздохнула. Прибираясь на кухоньке после завтрака, она удивлялась, как можно, приготовив совсем немногое, оставить после себя такое количество грязной посуды и совершеннейший беспорядок. Впрочем, если мужчина похозяйничал – расхлебывать это приходится все равно женщине. Когда она освободилась, не обнаружила ни Максима, ни Игната. Бросив в сумку полотенце, Жанна сбежала по лестнице вниз. Возле дома мужчин тоже не было видно. Проходя по территории базы, она увидела возле беседки разговаривающих Максима и Сашу. Игнат, стоя рядом с отцом, придерживал висящий на плече моток провода. Направилась было к ним, но Максим, заметив девушку, отрицательно покачал головой, и Жанне не осталось ничего другого, как свернуть к мостику через лиман.

Пляжный народ уже вовсю тянулся на косу, предвкушая встречу с солнцем и морем. Жанна послушно влилась в нескончаемый поток людей, устремленных к единой цели. Их вчерашнее место оказалось занято, и девушка не спеша направилась в сторону маяка. Волны с легким шелестом накатывались на песок. Чайки с криками кружили над головой. Фламинго, расправив огромные крылья, плавно скользили в лазурном небе. Игривые дельфины плескались рядом с берегом, выхватывая из воды рыбин. По-собачьи подбрасывали их в воздух, ловили на лету и снова бросали. Они играли, словно дети. Зубастые полураскрытые пасти как будто улыбались. Создавалось впечатление, что их забавляла не только сама игра, но и внимание людей, которые, собравшись у самой воды, бурно реагировали на это нечаянное шоу. Понаблюдав за дельфинами, Жанна отправилась дальше, стараясь уйти от скопища отдыхающих.

Она прекрасно помнила, что стоит отойти совсем немного от мостика, и дальше отдыхающих почти нет, только редкие любители уединиться, смешные люди, называющие себя натуристами. Удалившись всего-то на пару сотен метров, Жанна отыскала удобное местечко и, раздевшись, бросилась в еще довольно прохладную воду. Конечно же безумно хотелось поплавать вместе с дельфинами, но умные животные не слишком любят такую фамильярность. Вволю накупавшись, девушка вытянулась на горячем песке и, закрыв глаза, подставила тело солнышку.

Сейчас, оставшись в полном одиночестве, она вспоминала то, что произошло вчера. Да, несомненно, она страстно желала этого, но почему все-таки это случилось? Она сама спровоцировала Максима? Или же он сделал это по собственной воле? Странно, стоило ей попытаться вспомнить происшедшее, мысли, доселе строго подчинявшиеся логике, начинали путаться, она с трепетом вспоминала детали. И хотя многое каким-то образом выпало из памяти, оставив только небывало острые волнующие ощущения, того, что сохранилось, оказалось вполне достаточно для того, чтобы до крови закусить губу и броситься в воду, дабы хоть немного совладать с собой. Только окончательно замерзнув, Жанна выбралась на берег. Теперь, чтобы согреться, понадобилось больше времени, но, когда это произошло, девушка почувствовала, что засыпает. Решив не уходить с пляжа, она укрылась полотенцем и задремала.

…Песок, ненавистный, сыпучий, забивающийся во все щели. Идти по нему труднее, чем по болоту. Он так же засасывает, но еще и набивается в и без того тяжелые ботинки. Каждый шаг требует нечеловеческих усилий, но и он оказывается в итоге не таким, как хочется. Расползающийся под ногой песок оттягивает назад, вершина бархана приближается вдвое медленнее, чем хочется. Ненавистное солнце раскалило голову. Ветер, непрерывный, тугой, плотный, хоть ножом режь, не приносит живительной прохлады. Только иссушающий зной пустыни и мельчайшую пыль, которая забивает горло и не дает дышать. Как же хочется вдохнуть живительного морозного воздуха! Пройтись по заснеженной аллее! Набрать полную пригоршню восхитительного белого-пребелого снега и…

Жанна проснулась. Солнце уже поднялось довольно высоко, и укрытой с головой плотным полотенцем девушке действительно нечем было дышать. Она подошла к воде, обтерла распаренное лицо. В отдалении, едва различимый в знойном мареве, дрожал, словно плыл над низким берегом, маяк. Природа будто замерла. Но покоя в этой звенящей тишине не было. Как не бывает его в сжатой до предела пружине, как невозможен он в натянутом до скрипа луке. Легкий ветерок, дувший поутру с берега, стих. Даже море как-то притаилось. Ни единой волнишки, ни всплеска. Ровная, застывшая, неподвижная, зеркальная гладь. Жанна настороженно подняла голову. В безоблачном синем небе ни одной птицы. Даже вездесущие надоедливые чайки куда-то попрятались. Что-то леденящее душу, тревожное, пугающее вдруг скользнуло по спине. Когда-то Жанна уже испытывала нечто подобное. В тот раз ее зацепил вражеский снайпер. Рана была хоть и пустяковая, сквозная, но перед непогодой всегда напоминала о себе. В тот раз, когда такая же волна пробежала по спине, Жанна успела сместиться в сторону на какую-то долю секунды раньше, чем неслышно прилетела пуля. Девушка медленно обернулась. Никого. Да негде здесь укрыться снайперу! Только невысокая песчаная дюна в полусотне шагов, но редкие кустики колючки не могут служить укрытием. Чтобы тут оборудовать позицию, нужно заранее знать, где именно будет находиться цель. Да и при таком освещении блик оптики мгновенно выдаст стрелка. Значит, охота ведется не на нее?! Максим?! Он ведь там, на берегу, и ничего не знает! Нужно бежать! Жанна лихорадочно натянула купальник, подхватила полотенце и пляжную сумку. Бросилась бежать к мостику. Ноги увязали в раскаленном песке. Битая ракушка больно царапала босые ступни. Свернув к воде, девушка выскочила на полоску влажного, более плотного песка и помчалась во всю прыть. Не успела она пробежать и половины пути, как навстречу ей из копошащейся у мостика толпы отделились две фигуры, мужчины и ребенка. Рассмотреть на таком расстоянии что-либо было трудно, особенно на бегу. Жанна остановилась, перевела дыхание и, наконец, узнала неторопливо двигающихся в ее сторону Максима и Игната.

– Ну что ты, в самом деле?! Явно на солнце перегрелась! Нас найти здесь просто невозможно! – убеждал ее Максим. – Сама посуди! Кто может предположить, что мы находимся здесь? Я в этих местах никогда не бывал. Согласен, за нами могли следить. Но ни ты, ни я этого не заметили! Верно? Связаться с Артуром мне пока не удалось, линия забита так, что даже войти в Сеть почти невозможно. Но это не страшно. Ночью будет посвободнее, почту я смогу проверить. Вот только засечь, откуда именно я выйду в Интернет, физически невозможно! Посмотри, я не пользуюсь мобильником! Хотя и его засечь проблематично, но говорят, все-таки возможно. Нас никто не обнаружит. Можешь не беспокоиться. Я доверил Артуру поиск заказчика, и до тех пор, пока он его не найдет, мы будем сидеть, как мыши в подполе! Удовлетворена?

– В общем, да, но предчувствие меня не обманывает! – возразила Жанна.

– В таком случае я скорее допущу, что, пока ты голенькая загорала на пляже, какой-нибудь вуайерист подглядывал за тобой в мощный бинокль! – рассмеялся Максим.

– В таком случае ты должен ревновать! – улыбнулась Жанна и легонько стукнула его в широкую грудь.

– Скажи, кого или к кому? – взревел Максим и опрокинул девушку на кровать, наваливаясь на нее всем телом.

– Задушишь! Медведь! – запищала она, стараясь вырваться из крепких объятий.

– Ты моя женщина! И всякий, кто посмеет взглянуть на тебя, поплатится жизнью! – рычал Максим, осторожно покусывая девушку за плечо.

– А пока приходится платить мне! Ты решил меня загрызть? Мало того что совсем раздавил меня, бессовестный медведь, так еще и поедаешь живьем?! – хохотала Жанна, подставляя грудь под жадные, ласковые руки Максима.

Он прекратил любовную возню неожиданно и, пожалуй, слишком резко. Девушка даже обиделась. Максим вдруг отпрянул от нее, сел на постели и задумчиво сказал:

– Вот сейчас мы и проверим, насколько ты была права в своих опасениях. Вставай, посмотрим почту.

Компьютер загружался довольно долго. Что-то проверял у себя в электронных мозгах, тестировал, наконец, ожил, засветилась заставка. Едва касаясь воды, скользил по морю огромный дельфин.

– О, я сегодня таких же видела! Прикинь, возле самого берега играли! Такое представление устроили, ты представить себе не можешь! – восторженно воскликнула Жанна.

– И эта женщина учит говорить моего сына! Кошмар! Что за словечко такое, – прикинь! Говоришь – филологический заканчивала? – улыбнулся Максим и великодушно добавил: – Ладно, на первый раз прощаю! Вот и наш дорогой Яндекс. Посмотрим! О, есть письма! Сразу два, и оба от Артура!

Открыв первое письмо, Максим сосредоточился и перестал шутить. Действительно, Артур сообщал такое, что сразу стало не до веселья. Первое письмо было коротким и не совсем понятным, по крайней мере для Жанны.

«Только Игорь въезжал на территорию. Теперь понятно, где искать. Вопрос – кому это нужно, пока открыт. Артур».

Зато второе оказалось достаточно пространным:

«Макс, будь острожен. Твой секьюрити пропал. Есть серьезные опасения, что уже бежит по твоему следу. Думай, где мог наследить. Отключи мобильный. Он запрашивал оператора. Наверняка знает город, где вы находитесь. Если там он проведет то же мероприятие, выйдет на тебя в течение одного-двух дней. Степан не опасен. Теперь можно утверждать точно. Но за ним кто-то стоит. Кто именно – выясню. При необходимости разыграем запланированный спектакль. При малейшей опасности связывайся со мной. Лучше, если поменяешь номер мобильного. Телефон – это маячок! Мы разворошили-таки осиное гнездо. Теперь им терять нечего. Артур».

– Вот тебе и сон в руку! – помолчав, сказал Максим. – Чертов телефон! Кто мог подумать, что он работает, как маячок! Если Артур прав, у нас практически нет времени.

– Что все это значит? – не скрывая испуга, спросила Жанна.

– Только то, что наш дорогой Игорек скурвился!

– Игорек – это, как я понимаю, Игорь Дмитриевич, начальник охраны? – уточнила девушка.

– Все ты верно понимаешь. Это он, если не сам установил бомбы на автомашины, значит, провез кого-то в поселок. Произошло это, когда мы ездили отдыхать. Мы предполагали, что кто-то проник в дом, но даже не подозревали, что это Игорь. Если он гонится за нами, то у него есть пара-тройка преданных ему людей. Возможно, это те, которые напали на Ванду. Знаешь, думаю, хватит прятаться. Я позвоню Артуру. Пусть приезжает. Если нас выследили, уже едут сюда. До утра, а то и еще денек-другой, они нас не найдут. Станут шерстить округу. К тому времени прилетит Артур.

– Максим, ты рискуешь не только собственной жизнью, но и жизнью сына! – предостерегла Жанна.

– А ты на что? Игнат за тобой пойдет в огонь и в воду. Я уже говорил, ты за него в ответе. Да и завещание я на всякий случай оставил. Артур проследит, чтобы не было накладок.

Максим достал телефон и вышел на балкон. Разговаривал он с Артуром недолго. Слышно было, как он давал какие-то указания, а в конце разговора назвал поселок и базу. Вернувшись, бросил телефон на диван и, подойдя к компьютеру, некоторое время смотрел на экран. Там все еще светился текст письма.

– Вот теперь все станет ясно. Кому можно доверять, а кому нельзя. Артур вылетает ночным рейсом. Будет здесь к обеду или чуть раньше. Как найдет машину.

– Что мы будем делать? – спросила Жанна.

– Мы?! Спать! Спать, моя любимая! И не надейся от меня так легко избавиться! Я тебя не для того нашел, чтобы сразу сложить лапки! Ты должна будешь жить со мной долго и счастливо! – попытался улыбнуться Максим, но улыбка получилась какая-то кривая, вымученная.

Жанна долго ворочалась в постели. Стоило немного задремать, из подсознания выплывали страшные образы предстоящей трагедии. Она не могла понять самонадеянности Максима. По ее мнению, нужно было бежать, причем немедленно! Уехать, спрятаться где-нибудь, переждать, пока положение не изменится. Но Максим, очевидно, придерживался иного взгляда на сложившуюся ситуацию. Он спокойно спал рядом и даже не помышлял о бегстве. Только когда ночью Жанна попыталась встать, чтобы выйти из спальни и немного успокоиться, он подгреб ее под себя и, крепко обхватив руками, сонно прошептал:

– Спи!

Странно, но это помогло. Страхи куда-то улетучились, и она, пригревшись на груди мужчины, наконец уснула.

Наступившее утро ничем принципиально не отличалось от предыдущего. Греческий салат, яичница с беконом, крепкий кофе – и все это великолепие прямо в постель. Жанна попыталась поговорить о предстоящем дне, но Максим тут же увел разговор в сторону, заявил, что хочет вволю накупаться. Игнат уже плескался под душем и мог с минуты на минуту постучаться в дверь.

– Почему ты не хочешь уехать отсюда? – все же спросила Жанна.

– Ты неисправима! – в сердцах воскликнул Максим. – Сама посуди! Дорога до райцентра только одна! Неужели ты думаешь, они ее не перекрыли? Кроме того, если там Игорь, он наверняка знает, на какой машине мы с тобой перемещаемся. У меня нет ни малейшего желания оказаться в горящей железной коробке под автоматным огнем!

– Ты считаешь, что у них автоматы? – удивилась Жанна.

– Понятия не имею, чем они вооружены, но в том, что у них есть оружие, не сомневаюсь. Так что лучше встретить противника на заранее подготовленных позициях. Так говорят военные?

– Но чем встретить? Тем более что мы не представляем, сколько их и как они выглядят!

– Будем ждать, когда сами проявятся. Давай рассуждать логически. Мы здесь третий день. Даже если Игорь сумел нас вычислить, то весьма приблизительно. Он может знать, что мы находимся в поселке. Но ты обратила внимание, сколько здесь ретрансляторов?

– Каких ретрансляторов? – удивилась Жанна.

– Мачт с антеннами сотовой связи! – пояснил Максим. – Так вот, только один! Понимаешь? Мачта высокая, метров тридцать, если не все тридцать пять. Выходит, на равнине он покрывает окружность без малого в тридцать километров. Что из этого следует? Что Игорь вынужден нас искать во всем поселке! Сегодня приедет Артур. Надеюсь, не один. Мы с тобой сейчас в большей безопасности, чем раньше! Пусть даже где-то по поселку рыскают боевики Игоря. Ну и что? Сам поселок протянулся вдоль моря без малого на три километра. Плюс собственно пляж. Народу здесь не менее трех тысяч. Все куда-то перемещаются. Представь, что в этой суете нас нужно разыскать. Сколько лично тебе потребовалась бы времени, чтобы найти, допустим, одного меня? Даже если ты догадываешься, что я могу находиться где-то поблизости. Представила?

Жанна сидела в постели, по-турецки скрестив ноги, и с удивлением смотрела, как Максим в неизменном полотенце расхаживает перед ней, энергично размахивая руками. В его утверждениях многое ее убеждало в правоте логических заключений, но что-то ускользало, она не могла поймать эту юркую, словно ящерица, мысль, и чувство неуверенности продолжало беспокоить.

– Выходит, мы будем сидеть и ждать? – уточнила она.

– Нет! Мы идем на пляж! – почему-то торжественно заявил Максим.

Сумку Максим собирал сам. Зачем-то спустился к машине, долго копался в багажнике, сунул в и без того плотно набитую сумку какой-то сверток. Жанна видела это с балкона, и тревога шипящей змеей зашевелилась в душе. Ее насторожило то обстоятельство, что Максим упорно не желал делиться с ней своими планами. Будто она ничего не соображающая Барби. Наконец, сборы были закончены. Пройдя по территории базы, выбрались на мостик. В неподвижной воде лимана резвились изумрудные лягушки. Какая-то здоровенная змеюка, подняв над поверхностью голову с зажатой в зубастой пасти рыбкой, шустро плыла в укромное местечко, чтобы вволю полакомиться добычей. Изящные лебеди смешно погружали длинную шею в темную воду, вылавливая пищу, и оттого становились похожими на гигантские поплавки. Цапли в изобилии бродили по мелководью. Вообще столько пернатой живности, кроме как в этих местах, Жанне видеть не приходилось. Оставалось только удивляться разнообразию форм и видов. Даже пеликаны встречались во множестве в болотистом лимане. А уж о различных рыбах и говорить не приходилось. Каждый проход по шаткому мостику вполне можно было рассматривать как посещение зоопарка. Максим только вздыхал, видя, как совсем рядом то ныряют, то всплывают жирные толстые утки.

– Вот бы поохотиться здесь! – только и сказал он.

– И распугать всю живность? – с сомнением спросила Жанна.

– Так с луком можно! Тихо, бесшумно! Красиво! – задумчиво ответил Максим.

– Пап, а ты лук разве не брал? – тут же подал голос Игнат.

– Нет, сынок, не до того было, когда мы с мамой уезжали! – вздохнул Максим.

Они постояли на мосту, пропуская бодро шагающий народ, и двинулись дальше сквозь заросли камыша к заветному пляжу. Не успели добраться до моря, как Игнат предложил пойти к маяку. Жанна настороженно посмотрела на Максима. Там, в стороне от основного лежбища, отдыхающие не обременяли себя купальными костюмами, но отец мальчика отнесся к предложению сына вполне спокойно. Свернув направо, он зашагал по полосе прибоя к далекому маяку. Сумка заметно оттягивала плечо, Максим время от времени ее поправлял. «Что он туда насовал?» – думала Жанна, ступая по влажному песку.

Уже давно остались позади последние лежащие на горячем песке тела, а они все еще шли к своей цели. Игнат изредка останавливался, чтобы в бинокль полюбоваться птицами. У выброшенного зимними штормами невесть откуда принесенного дерева устроили небольшой привал. Жанна, немного смущенная присутствием мальчика, предпочла остаться в купальнике, а Максим упростил процедуру, как, впрочем, и Игнат. Мужчины голышом плескались в море, только на этот раз Максим не уплывал далеко. До маяка оставалось пройти еще не менее двух километров, но солнце поднималось все выше, становилось по-настоящему жарко, и Игнат уже не выражал особого желания идти по залитому яростным светом пляжу. Похоже, его вполне устраивало и это истерзанное волнами дерево, и обилие разноцветных ракушек, которые он с упоением принялся собирать. Максим вел себя внешне совершенно спокойно, только время от времени поглядывал в бинокль в сторону моста.

– Ты все же их ждешь? – не скрывая охватившей ее тревоги, спросила Жанна.

– Дорогая моя, а как бы ты поступила на их месте? Бегала бы сейчас, высунув язык, по базам и искала ветра в поле или же, считая, что об их присутствии жертва не догадывается, стала искать на пляже? – хищно усмехнулся Максим.

Жанна опешила. Ну конечно же пляж! Пустынный, практически безлюдный, идеальное место для заключительного акта драмы! Вот только как выступить безоружными против наверняка вооруженных бандитов?

– Не волнуйся! Артур уже здесь. Он приехал рано утром, – совершенно равнодушно сказал Максим.

– Откуда ты знаешь?

– Он со мной связался. Ты еще спала.

– Но как?!

– По радио. Это наш запасной вариант. Рация в сумке. Кроме того, если они и придут, то, скорее всего, у них будут только пистолеты. А это, как ты понимаешь, оружие ближнего боя. Прорвемся! – стараясь оставаться спокойным, сказал Максим.

Он раскрыл яркий пляжный зонт. Теперь их местоположение можно было заметить издали. Спустя полчаса Максим вдруг негромко сказал:

– Жанна, у нас гости. Когда подойдут поближе, вместе с Игнатом смущенно укройтесь за деревом.

– Я в купальнике!

– Значит, снимешь. Все должно выглядеть естественно. Семья уединилась. Но женщина стесняется нескромных взглядов посторонних мужчин и, разумеется, уходит в укрытие. Они не должны догадываться, что мы уже знаем об их намерениях. – Максим говорил медленно, негромко, стараясь быть убедительным.

Жанна успела избавиться от купальника как раз вовремя. Видно было, как один из приближающихся мужчин поднес к глазам бинокль. Очень скоро их можно было достаточно хорошо рассмотреть. Двое, довольно молодые. Из одежды лишь плавки. У каждого на плече небольшая сумка. У белобрысого на шее болтается бинокль. Второй чуть пониже ростом, темноволосый, коротко стриженный. Они шли спокойно уверенно. Можно было подумать, что парни просто гуляют по пляжу. Если бы не одно обстоятельство: слишком внимательно они смотрели на Максима, почти полностью игнорируя обнаженную Жанну, которая, как и договаривались, отошла к дереву, и теперь ее тело только слегка просматривалось за могучим стволом. Любой мужчина скорее глазел бы на женщину, чем на голого мужчину, если он, конечно… Эти двое не походили на отклонение от нормы. Парней и Максима разделяли всего пять или шесть шагов, когда оба синхронно сунули руки в сумки. Отсчет пошел! Максим каким-то фантастическим образом взвился над песком и очутился рядом с парнями. Прочный кожаный ремешок армейского бинокля петлей захлестнулся на шее белобрысого. Правый кулак Максима уже врезался в горло чернявого. Жанна ожидала чего угодно, но только не такой прыти от любимого. Стрелой бросилась к нему на помощь, но опоздала всего лишь на какое-то мгновение.

Чернявый, схватившись руками за разбитое горло, рухнул на колени. Слышно было как, сипя и хлюпая, он пытается втянуть в себя спасительный воздух, но кровь уже заливает глотку. Максим тем временем уже развернулся, чтобы нанести разящий удар по белобрысому, но… Левая рука, в которой он сжимал ремешок бинокля, резко отлетела назад. Кожаный ремень предательски лопнул! Белобрысый, отлетев в сторону, выхватил пистолет. Максим, удивленно глядя на бинокль, шагнул назад, оступился и плюхнулся прямо в накатившую волну.

Кургузый «Макаров» в мгновение ока поймал Максима на мушку. Жанна, истошно закричав, бросилась на белобрысого. До противника оставалось еще три бесконечно долгих шага. А пистолет уже развернулся в ее сторону. Черный глаз пистолетного дула заполнил весь мир. Там внутри уже пошел необратимый процесс. Стоит только шевельнуть пальцем – и курок под давлением рычага начнет движение назад, дойдет до крайней точки и, сорвавшись с шептала, устремится вперед, чтобы с размаху ударить по бойку… Невзрачная деталь, похожая на неровный гвоздь, скользнет внутри канала затвора и вонзится в капсюль. Струя огня воспламенит, подожжет порох в гильзе. Дремавшая до сей поры тупая желтая пуля рванется, вольется в нарезы ствола, закрутится, оставляя на стальных выступах тонкую медную стружку, помчится вперед, чтобы через миг вылететь наружу и устремиться в лицо девушке. Закручивая в бешеном вихре воздух, облаченная в медную оболочку свинцовая смерть в немыслимо короткую долю секунды ударит в открытый лоб, сломает кости, разорвет мозг – и уже бесчувственное тело опустится на раскаленный песок…

Что-то мелькнуло. Рука белобрысого взлетела вверх, выстрел грянул удивительно громко. Жанна все еще летела вперед… рухнула на врага… вцепилась зубами в плечо… Слева что-то захрустело. Белобрысый закричал дико, страшно. Из прокушенного плеча в рот хлынула горячая кровь. Жанну начало мутить. Нелепо перебирая руками и ногами, она отползла назад. Но тошнота уже подступила к горлу. На четвереньках, ничего не видя перед собой, девушка поползла к морю. Набежавшая волна ударила в лицо, охладила, успокоила, смыла чужую кровь. Вытерев тыльной стороной ладони рот, Жанна обернулась. Максим уже скручивал припасенной веревкой руки за спиной у лежащего лицом в песок белобрысого. Игнат с расширенными от ужаса глазами стоял возле дерева, судорожно сжимал побелевшими пальчиками толстую ветку. Чуть поодаль все еще дергался в конвульсиях чернявый.

Жанна пришла в себя. Максим, оттащив обоих бандитов за дерево, судя по звукам, выбивал признание у белобрысого. В сумке что-то запищало.

Девушка, покопавшись, достала увесистую портативную рацию и, не рискнув ответить, позвала Максима. Он подошел не сразу. Вымыл руки в море, только затем забрался под зонт.

– Да!

– Макс, Артур на связи! – прохрипел динамик. – Я взял его! На тебя вышли двое! Сообщи, где находишься, мои ребята уже выдвинулись на пляж.

– Эти двое орлов у меня. Вернее, уже один. Второму не повезло. Направляй бойцов в сторону маяка. Жду!

Максим положил рацию на сумку и повернулся к Жанне:

– Прости меня! Я тебя в суматохе так и не поблагодарил!

– За что? – удивилась девушка.

– Ты уже второй раз спасаешь мне жизнь! Если бы не ты, один я ни за что не справился бы!

– Какой ты смешной! Как ты не понимаешь простой вещи! Нас уже двое!

– Трое! Ты забыла об Игнате! – поправил Максим. – Ты слышала, что сказал Артур? Он скрутил Игоря. Значит, можно возвращаться домой. Жаль, не отдохнули. Мне, кстати, здешние места понравились. Нужно будет поинтересоваться, какие законы в этой стране. Может, имеет смысл прикупить здесь кусок земли да построить что-нибудь этакое! – мечтательно глядя на пролетающего баклана, сказал Максим.

– Зачем? – не поняла Жанна.

– Приезжали бы сюда изредка, я бы охотился. Ты с детьми купалась бы в море. Тут можно отлично отдохнуть, порыбачить.

– Ты это придумал после того, что произошло на пляже? – удивилась Жанна.

– При чем здесь это?! – поморщился Максим. – Пойми ты, наконец, Игорь и его подручные – уже прошлое. Артур надавит на болевые точки, получит информацию о заказчике. Закончится этот кошмар. Мы вернемся домой победителями. Нужно думать о будущем!

– Ты и меня уже записал в будущее? – усмехнулась Жанна.

– Ты и настоящее, и прошлое, и будущее одновременно! Ты разве не поняла, что я любил тебя, еще не встретив?! – слишком серьезно, чтобы отнестись к этому с улыбкой, сказал Максим.

– Когда мы познакомились, ты был женат! – возразила Жанна.

– Да! Только с Ириной не было того, что есть между нами! Наш брак был в определенной степени случайным, вынужденным. Мы ведь никогда не любили друг друга!

– А Игнат? Он что, с неба свалился? Аист принес?

Жанна посмотрела на ребенка, который, натянув едва ли не на уши панаму, слонялся в сторонке, наблюдая, как мелкие крабы суетятся среди нескольких невесть как оказавшихся на пляже камней.

– Нет, Жанна, ты верно угадала, аист тут ни при чем. Нас только и связывал мальчик. И расписались мы из-за него, но с Ирой мы всю жизнь были друзьями. А Игнат, грубо говоря, результат несчастного случая. Он не позволил нам расстаться.

– В таком случае, может, у Ирины Владимировны кто-то был? – осторожно спросила Жанна.

– Нет! Думаю, никого у нее не было. У нас с ней была договоренность, что, если кто-нибудь из нас найдет свою пресловутую вторую половинку, брак можно считать исчерпавшим себя, мы разводимся. Как видишь, мы прожили вместе почти девять лет!

– Странно! Смотри, кто-то идет! Максим поднял к глазам бинокль.

– Давно пора! – проворчал он. Хорошо хоть вдвоем, а то Артур вечно экономит. Запросто мог взять с собой только одного бойца!

Возле дома, где они остановились, рядом с неприметным «опелем» высилась громада тяжеленного ниссановского джипа. Уж кто-кто, но Игорь денег не жалел. На широкой подножке покуривал в ожидании Артур, все такой же подтянутый, сухопарый. Едва заметив приближающегося Максима, встал и шагнул навстречу.

– Мои ребята тебя нашли? – спросил вместо приветствия.

– Да, остались паковать добычу. Ты что-нибудь выяснил?

– Достаточно, чтобы не только властям сдать, но и списать.

– Где он?

– Отдыхает в джипе. Я помял его немного. Но говорить может.

– В таком случае тащи его в дом, там поговорим! – приказал Максим.

Отправив Игната поиграть на детской площадке, он поднялся к себе, попросив Жанну поприсутствовать при разговоре.

Когда Артур втолкнул в гостиную уже не сопротивляющегося Игоря, Жанна только ахнула. Правая рука начальника охраны висела плетью, очевидно, была сломана. Багрово-синий кровоподтек затягивал левую сторону лица. Левая рука, заломленная за спину, хитро связанная, венчалась тугой петлей, охватывающей горло жертвы. Артур все равно оставался настороже. Очевидно, соперник тоже был не лыком шит. Усадив Игоря на стул посреди комнаты, он на всякий случай привязал обе его ноги к ножкам стула и только после этого остановился за спиной.

Максим наблюдал за происходящим спокойно, словно ничего из ряда вон выходящего не случилось. Ну, предали его, ну, убить пытались, подумаешь! С кем не бывает!

– Здравствуй, Игорек! Рассказывай, что привело тебя в этот дикий, необжитой край?

Игорь искоса взглянул на Максима и отвернулся.

– Что же ты на меня не хочешь даже взглянуть? Или тебе приятнее видеть меня с дыркой в голове?

– Не знаю, с чего начинать! – сквозь зубы сказал начальник охраны.

– А ты, чтобы не путаться, начни сначала. Чья идея – устранить все руководство консорциума? – напирал Максим.

– Людмилы Марковны Ардашевской. Она спланировала операцию. Я только организовал людей.

– За сколько же она тебя купила? Не поверю, что ты решился действовать за простое человеческое спасибо. Что морду воротишь? Или ты считаешь, что я не знаю твоих слабостей?

– Я получил пока только аванс. Пятьдесят тысяч. Все деньги отправились к исполнителю.

– Кейтус Бачулис? – уточнил Артур.

– Я знал его только по кличке. Рысь. В его дела я не вмешивался. Он действовал самостоятельно, – нехотя сказал Игорь.

– Кто его нашел? Ты? – уточнил Максим.

– Да. Через старые связи. Рысь в свое время засветился в комитете. Я поговорил с нужными людьми. Мне обеспечили контакт. Он согласился. Когда я поставил ему задачу, Рысь не стал задавать лишних вопросов.

– Ты знал, что он минирует машины в гараже? – спросил Максим. Кулаки то сжимались, то разжимались, видно было, что ему трудно сдерживаться.

– Да. Я сам провез его в поселок. В багажнике. Я не спрашивал, каким именно способом он собирается устранять Ирину и остальных. Но когда Рысь потребовал обеспечить ему доступ в гараж, все стало понятно.

– Зачем убили Ольгу? – задал очередной вопрос Максим.

– Думаю, просто из чувства ненависти. Ольга Максимовна всегда относилась к Ардашевской с чувством превосходства. Кроме того, она одна знала что-то такое о Людмиле Марковне, что заставило хозяйку поспешить с зачисткой. Я не лез в их дела! Просто обеспечивал связь между Ардашевской и Рысью! – вдруг сорвался Игорь.

Короткий болезненный удар по затылку заставил его замолчать. Артур потер кулак и посмотрел в глаза Максиму, тот кивнул в ответ. Что поделаешь, теперь уже никто не узнает, какую именно тайну унесла с собой Ольга.

– Она сама заказала Михаила? – поинтересовалась Жанна.

– А кто же еще?! Я что, ли? Мне он вообще не мешал! – вдруг крикнул Игорь.

– Ясно, значит, тебе мешал я? – зло оскалился Максим.

– Да я лучше тебя во сто крат! Она сделала ошибку, что не убрала тебя первым! Нет, решила для начала расчистить поле деятельности! – сорвался Игорь.

– Артур, у тебя материалы на него есть? Достаточно, чтобы сдать в прокуратуру?

– Собрано далеко не все, но это дело времени. Если что – надавим, и пойдет как положено. Хотя лично я просто зачистил бы. Чтобы небо не коптил! – равнодушно ответил Артур.

– Нет. Никакого самосуда. Сдадим, и постарайся, чтобы получил пожизненное. За ним грешки не только перед нами. Он и комитету насолил немало. Если потребуется, подключи нужных людей, они наверняка соберут на него недостающую информацию. А что касается Милочки, тут нужно решать. Жанна, собирай вещи, мы сегодня вылетаем. Артур, сумеешь вывезти этих подонков?

– А что тут вывозить! Методы опробованные. Довезем в лучшем виде. Только у меня к тебе есть еще один разговор.

– По поводу? – остановился в дверях Максим.

– Степан.

– Интересно. Пошли побеседуем. Этого здесь оставим? – Максим кивнул на Игоря.

– Куда он денется! – махнул рукой Артур.

Самолет накренился. Внизу, в лучах заходящего солнца, сверкнуло море. Жанна смотрела в иллюминатор.

– Ты не спишь? – шепотом спросил он.

– Уже нет! – также тихо ответила она.

– Прости, если я тебя разбудил, но мне нужно с тобой посоветоваться.

– Что-то произошло? – встревоженно спросила Жанна.

– Да! Артур вчера перед вылетом получил информацию, которая многое меняет. Выяснилось, что между Степаном и Милочкой давно завязался бурный роман. Казалось, это обстоятельство должно помочь нам разобраться, но на самом деле только еще больше запутывает дело.

– Как он узнал? И почему так поздно?

– Шифровались они основательно. Никогда и нигде не появлялись вместе. Только в официальной обстановке. Да и не думал никто, что Степка способен на такую подлость. Стать любовником жены друга, знаешь ли, это просто свинство!

– Выходит, он заинтересован в устранении всех конкурентов? Получается, что именно твой друг и организовал серию убийств?

– Трудно что-либо утверждать. Я до сих пор не могу поверить, что Степка способен на такое. Мы ведь вместе начинали. Конечно, можно допустить, что его испортили деньги, но я никогда не замечал, чтобы они были для него самоцелью. Да, он любил иногда шикануть, но в разумных пределах. Не по-купечески. Для него всегда был интересен сам процесс работы. Именно он подвиг нас работать с промышленными площадками, и вовсе не потому, что там больше денег. Нет, он брался за проект для того, чтобы реализовать свои амбиции инженера. Результаты его работа начала приносить значительно позднее. С жильем все значительно проще. Деньги быстрые, окупаемость высокая. А промышленные площадки требовали солидных затрат, зачастую нужно было перепрофилировать, заново создавать совершенно иное предприятие. И я, и Михаил предлагали ему создавать на базе умерших своей смертью предприятий терминалы. Ведь там была инфраструктура, подъездные пути. Практически готовые складские помещения. Выбрасывай из цехов оборудование, и все! Готовый склад! Так нет, Степка землю грыз, чтобы пусть и с затратами, но создать новое производство. Чаще всего дивиденды были копеечные, только разве что престиж.

– Поэтому ты думаешь, он не мог устранить противников? Ведь вы с Ардашевским, по сути, ему мешали!

– Да, мешали, но жил он не за счет своих проектов, а на реальные деньги, которые приносили наши комбинации. Степан хорошо это осознавал. Знаешь, когда он начал заниматься творчеством? Когда счет округлился настолько, что до конца жизни можно было вовсе не работать! Он не сумасшедший! У него очень много средств уходило на лечение жены. Артур до конца не разобрался, но со смертью Тани полная неразбериха. Она не должна была умереть, но умерла. Причем ни яда в крови, ни чего-то другого, что могло вызвать смерть, не обнаружили. Просто жила женщина – и тихо скончалась.

– А если она знала о связи мужа с Милочкой? Ты не допускаешь, что она умерла от тоски?

– Ты хочешь, чтобы я поверил в сказки? Это невозможно!

– Ошибаешься. Если женщина любит, может произойти и не такое!

– Я понимаю, она может мстить, выцарапать глаза сопернице, облить кислотой, наконец, но вот так тихо уйти из жизни?! Нет! Так не бывает!

– Бывает! – упрямо повторила Жанна. Ну как объяснить этому твердолобому, что, садясь в самолет, она сама умирала. Только потому, что он не разговаривал с ней! – Впрочем, ты не поймешь! Для этого нужно быть женщиной, причем беззаветно любящей.

– Ты хочешь меня убедить, что Татьяна сама расчистила дорогу Степке?

– Именно так! Потому что любила. Не могла жить без него! Не хотела!

– Мне трудно в это поверить.

– Просто ты мужчина и никогда не поймешь женщину.

– Значит ли это, что ты…

– Ты хочешь убедиться, люблю ли я тебя? Что мне для этого нужно – выпрыгнуть из самолета? – вдруг взорвалась Жанна.

– Успокойся, я вовсе не требую от тебя никаких доказательств. Для меня вполне достаточно того, что ты рядом! – с нежностью сказал Максим и чуть крепче сжал ее руку.

Домой добрались перед рассветом. Жанна по привычке подхватила свою сумку, направилась в ставшую родной келью, но Максим остановил ее на пороге:

– Ты куда? Разве не хочешь остаться со мной?

Жанна почему-то с испугом посмотрела ему в глаза, уронив сумку, порывисто обняла, прижалась всем телом и, ничего не отвечая, уткнулась лицом в грудь мужчины. Что она почувствовала в этот момент? Разве можно это объяснить простыми словами?

Проснулись они поздно. Жанна только удивилась неукротимости Максима. Все ему было нипочем, и вчерашняя стычка с убийцами, и утомительный перелет. Оставалось только поверить в то, что она в самом деле любима и желанна. Связавшись с Артуром, Максим узнал, что ожидать того следует часов через десять – двенадцать.

– До приезда ребят не следует ничего предпринимать. Будем отсиживаться здесь. О том, что мы вернулись, никто не знает. Не думаю, что Милочка подкупила всю охрану!

Жанна переживала не меньше Максима и, чтобы хоть чем-то занять себя, не придумала ничего лучшего, занялась наведением порядка. Почти месяц простояв без хозяев, дом обрел тот странный нежилой вид, который бывает только у заброшенных жилищ. Нет, нельзя сказать, что по углам скопилась пыль и страшные пауки повсюду свили ужасную паутину. Просто изменилось что-то неуловимое. Может, запах, может, еще что-то, придающее дому ощущение жилья. Она возилась на первом этаже, когда по лестнице бегом спустился Максим.

– Жанна! Только что позвонил Степан. Через час будет здесь! Думаю, развязка близка. Оказывается, он оставил поручение охране, чтобы с ним связались, как только я вернусь! Черт! Жаль, что Артур не успевает!

– Ты не допускаешь, что Степан может быть опасен? – взволнованно спросила Жанна.

– Нет. Он приедет не один! – задумчиво ответил Максим.

В напряженном ожидании час растянулся на три, но вот наконец в калитку позвонили. Максим, прежде чем нажать кнопку замка, посмотрел на экран. Степан оставил автомобиль на дороге и стоял перед дверью в одиночестве, печально опустив голову.

– Входи! – напряженно сказал Максим, не сводя глаз с экрана.

Жанна застыла рядом с ним, готовая в любой момент прийти на помощь. Только необходимости в этом не было. Вошедший мужчина выглядел настолько подавленным, что помогать, скорее, нужно было ему, а не Максиму. Среднего роста, довольно щуплый, с бледным, изможденным лицом, Степан едва держался на ногах.

– Макс, мне нужно тебе многое объяснить. Я виноват перед тобой, перед всеми. То, что случилось, непоправимо. Знаю, что не заслуживаю снисхождения. Но рассказать я должен все! – сказал Степан.

– Раз должен – рассказывай. Только в ногах правды нет, присаживайся! – предложил Максим и первый опустился в кресло.

Жанна стала за его спиной, решила лично присутствовать при разговоре.

– Ты помнишь, как мы начинали? Ты пригласил меня в команду, когда еще не было ни денег, ни авторитета, мы просто покупали квартиры, своими руками ремонтировали их, старались продать повыгоднее. С тех пор многое изменилось. Не менялась только наша дружба. А затем пришел Михаил. Для нас обоих было не секретом, он более опытный, хваткий, потому и влился в компанию легко. С его появлением начали приходить реальные деньги, я стал регулярно возить Танюшку в санатории. Нужно признать, Мила быстро подружилась с Татьяной. Постоянно опекала ее. В тот раз вызвалась проводить нас до санатория. На обратном пути посетовала на собственную ограниченность. Заявила, что зачастую не знает, как себя правильно вести, что говорить. Ну, ты ведь помнишь, как мы недоумевали, что Михаил нашел в ней. Девчонка из подворотни! Мила стала рассказывать о своей жизни. Знаешь, как это бывает в маленьких городках? Отца потеряла рано. Погиб по пьяной лавочке. Когда Миле было двенадцать, ее мать связалась с каким-то проходимцем. И понеслось – пьянки-гулянки. Как результат – отчим стал для нее первым мужчиной. Мила сбежала из дома. Поймали на вокзале. Определили в интернат. Там, само собой, тоже не сахар. Получила специальность прядильщицы, но работать в том кошмаре не смогла. Перебралась к нам. Долго скиталась, пока не устроилась работать на одну из точек к Михаилу. Он тогда еще кожей занимался. В итоге – вышла за него замуж. Позже семейная жизнь у них начала разлаживаться. Тут как раз Мила и познакомилась с нами.

То, что произошло, показалось мне каким-то взрывом. Я ясно видел, что девчонка влюбилась в меня. Совершенно потеряла голову. Пытался как-то бороться с собой, старался почаще водить ее в театр, на концерты. И ты не поверишь, результат не заставил себя ждать. Я чувствовал себя этаким Пигмалионом.

И создал он образ, —

Подобной

Женщины свет не видал, —

И свое полюбил он создание!

У меня голова кружилась от ощущения счастья. Мила оказалась столь откровенна в своих чувствах, что я постоянно находился в эйфории.

– А Таня? Как ты мог делить постель с ней и любовницей? – понурив голову спросил Максим.

– Видишь ли, Макс, с Таней у нас последние лет десять вообще не было близости. Я любил ее, люблю и сейчас. То, что я сблизился с Милой, – просто роковое стечение обстоятельств. Прошу тебя, не называй Милочку любовницей! Это несправедливо! Наверное, если бы не Таня, встреча с Милой перевернула бы мою жизнь! Так случилось, что Миша оказался первым. Но он не любил ее! Она рассказывала, как он над ней издевался, я ничуть не осуждаю ее за то, что она сделала! Теперь, после смерти Тани, после несчастного случая с Михаилом, мы, возможно, могли бы быть вместе, но…

– Степан, скажи мне, ты вообще в курсе того, что она сделала? Ты знаешь, что на ее руках кровь? – прямо спросил Максим.

– Не понимаю! О чем ты говоришь? – удивился Степан.

– Скажи мне, дружище, зачем ты пришел и в чем решил покаяться?

– Я перевел на счет Милы всю свою часть денег. Теперь меня можно выводить из состава учредителей. Пакет акций могу передать тебе. Я просто не нужен!

– Повтори, что ты сделал? Куда ты перевел деньги? – насторожился Максим.

– На счет Милы. В свое время Михаил открыл на ее имя счет на Кипре. Но больших денег там никогда не было. А тут она так была расстроена, для нее было невыносимо сознание того, что она изменяла мужу. В общем, Мила решила уехать. Я, не зная, чем помочь ей, отдал все свои деньги. Если бы она согласилась выйти за меня замуж… но оставаться в стране для нее оказалось невыносимым. Возможно, когда-нибудь позже…

– Ясно, Степа. Тебе не в чем себя винить. Ты ведь никого не ограбил и не убил. Деньги дело наживное. Ты отличный специалист. Оставайся работать в компании. Пусть все будет по-прежнему. Акции твои мне не нужны. Ты сам стоял у истоков и вправе считать себя полноправным членом правления. Отправляйся домой и отдыхай.

– Ты серьезно, Макс? Я могу остаться?

– Да, Степан. Что сделано, то сделано. Кстати, ты знаешь, куда отправилась Мила?

– Да, я купил ей билет до Никосии. А дальше она решила определяться на месте. Тогда я пойду?

– Иди! – скорбно вздохнул Максим.

Когда за Степаном закрылась дверь, он подошел к стоящей у окна Жанне и тихо обнял за плечи.

– Жаль! Отыщем мы ее теперь не скоро.

– А может, не стоит мстить? Хватит смертей! Я не хочу, чтобы кто-то начал целиться в нашу любовь! – Жанна откинула голову на плечо Максима.

– Послушай, а как ты смотришь на то, чтобы не затягивать со свадьбой? Тебя устроит, если мы провернем эту операцию в конце месяца? – таинственным шепотом спросил Максим. – А после махнем в свадебное путешествие!

Вечером позвонил Артур. Людмилу перехватили в аэропорту.

Content

Наталья Берзина
Когда в прицеле любовь