Дебби Макомбер

Улица роз

Для Нины Лайман и ее потрясающих котов. Твоя дружба была настоящим благословением.

Глава 1

Грейс Шерман смотрела на юридический документ, с которого начнется процедура развода. Она сидела в кабинете адвоката вместе со старшей дочерью Мэрилин, которая пришла ее поддержать. Грейс напомнила себе, что решение принято и дело должно наконец сдвинуться с мертвой точки. Она чувствовала готовность покончить со своим браком, хотела собрать воедино разбитую вдребезги жизнь. Начать все заново… Но, поднимая ручку, чтобы поставить подпись, Грейс чувствовала нерешительность, и рука ее дрожала.

Неизбежная правда заключалась в том, что Грейс не хотела развода, но Дэн не оставил ей выбора.

Пять месяцев назад, в апреле, ее муж, с которым она прожила тридцать пять лет, исчез. Пропал без следа. Все было нормально, и вдруг он ушел. Дэн ушел по собственной воле, ни словом не объяснив свой поступок. Даже сейчас Грейс с трудом верилось, что он мог поступить так безжалостно. Ведь она прожила с ним столько лет, любила его, родила и вырастила ему двух дочерей.

Если Дэн разлюбил ее, то Грейс могла принять это, нашла бы достаточно великодушия, чтобы отпустить его без горечи. Если он был настолько несчастлив в браке с ней, Грейс с радостью освободила бы его. И пусть Дэн нашел бы счастье с другой женщиной. Но она не могла простить мужу страдание, на которое он обрек всю семью.

Простить то, что он сделал с их дочерями, особенно с Келли.

Дэн исчез вскоре после того, как Келли и Пол, долгие годы безуспешно лечившиеся от бесплодия, объявили, что наконец-то ждут ребенка. Дэн был в восторге, да и Грейс тоже. Этот малыш стал их первым, таким долгожданным внуком.

У Келли всегда были близкие отношения с отцом, и его исчезновение в такой решающий в жизни момент опустошило ее. Дочь умоляла Грейс отложить развод, убежденная, что отец вернется до того, как родится Тайлер. Он появится и все объяснит. У него есть веская причина отсутствовать некоторое время.

Однако он не только не вернулся, но и вообще не давал о себе знать. У Грейс и девочек не было ничего, кроме сомнений, вопросов и нарастающего гнева. И гнев становился все сильнее и сильнее с каждой проходящей неделей.

Больше не имея сил жить в неведении, Грейс наняла Роя Макафи — частного детектива и бывшего полицейского, которому можно было доверять. Сведения, которые отыскал Рой, шокировали Грейс. Оказалось, что годом раньше Дэн приобрел туристический автоприцеп, оплатив покупку наличными. Грейс представления не имела, где муж взял такую крупную сумму. Она ничего не знала и о самом трейлере — муж никогда не упоминал о нем. И она до сих пор не знала, где муж скрывал его все эти месяцы и где трейлер сейчас.

У Грейс были по этому поводу подозрения. Она не сомневалась, что Дэн воспользовался трейлером, чтобы ускользнуть с другой женщиной. Его видели за все это время лишь раз, в конце мая. Создавалось впечатление, что он спланировал свое короткое появление, насмехаясь над ней и бросая вызов: «Найди меня». Тот случай и стал для Грейс последней каплей.

Коллега Дэна заметил его на пристани, и Мэрилин поторопилась в библиотеку, чтобы позвать мать. Автомобиль, за рулем которого сидела женщина, остановился у обочины, и Дэн быстро туда забрался. Машина уехала, и больше Дэна никто никогда не видел и ничего не слышал о нем.

Оглядываясь назад, Грейс пришла к выводу, что Дэн дал ей ответы, в которых она так отчаянно нуждалась. Она не видела больше ни одной причины, объясняющей его загадочное появление в самой оживленной части города. Дэн должен был прекрасно понимать, что именно там его, скорее всего, увидят и узнают. И библиотека, в которой работала Грейс, находилась всего в двух кварталах от пристани. Очевидно, у мужа просто не хватило смелости признаться, что у него появилась другая женщина. И Дэн выбрал другой, более жестокий способ поставить ее в известность — унизил ее перед всем городом.

Грейс знала, что каждый житель Кедровой Бухты жалеет ее теперь.

Это происшествие поставило все на свои места в голове Грейс. Как бы ни любила она Дэна, в тот день ее чувство умерло окончательно. До тех пор Грейс не хотела верить, что у мужа есть кто-то еще. Даже когда пришел легализированный счет по карте VISA из местного ювелирного магазина за покупку кольца, Грейс все равно отказывалась принять тот факт, что Дэн имел связь на стороне. Ее муж был не из тех, кто изменяет! Она доверяла ему, но это было раньше.

— Ты в порядке, мам? — спросила Мэрилин, касаясь ее руки.

Пальцы Грейс сильнее стиснули ручку.

— Все хорошо, — резко проговорила она, немедленно пожалев о своем тоне.

Грейс не хотела грубить дочери, Мэрилин все поняла и отвела взгляд. Грейс, сосредоточившись на бумагах, помедлила мгновение, а затем поспешно поставила подпись.

— Заявление будет зарегистрировано немедленно, — пообещал Марк Спелман.

Грейс расслабилась, откидываясь на стуле. Неужели это все? Она, правда, положила конец тридцатипятилетнему браку, всего лишь поставив свою подпись?

— Это все?

— Да. Даниэль не давал о себе знать в течение пяти месяцев, поэтому никаких правовых осложнений не предвидится. Развод должен быть закончен через несколько недель.

Почти четыре десятка лет выброшены за дверь, как гора мусора. Хорошие, плохие, бедные годы — времена бывали разные, но это не мешало им жить вместе. Как и у любой пары, у них хватало проблем, но, несмотря ни на что, они сохраняли свои брак.

До тех пор, пока…

— Мам? — прошептала Мэрилин.

Грейс резко кивнула, пораженная тем, насколько ее захватили эмоции. Она выплакала по Дэну все слезы. Много месяцев после исчезновения мужа Грейс горевала из-за краха своего брака и потери мужчины, которого, как оказалось, она совсем не знала. Но выбора больше не осталось — развод стал неизбежным. Вполне естественно, что Грейс решилась встать на защиту своих финансовых интересов. Как сказал адвокат, она не могла просто сидеть и ничего не делать.

Правовое положение — это одно, и она разберется с этим, но эмоционально Грейс оказалась совершенно сломленной. Она исполнила свое решение, но боль не убывала. И унижение от того, как поступил с ней Дэн, оставалось постоянно. Каждый местный житель знал, что муж бросил Грейс.

Грейс медленно положила ручку.

— Буду ждать от вас новостей, — обратилась она к адвокату, поднимаясь со стула.

Мэрилин встала вместе с матерью. Адвокат — молодой мужчина, похоже ровесник Мэрилин, — проводил их до двери. Он начал было говорить что-то, но потом опустил взгляд в пол и пробормотал короткое прощание.

Грейс ощутила, как на ее плечи тяжким грузом легла печаль, — она знала, что эта встреча будет нелегкой, но не ожидала такого болезненного удара по самолюбию.

Мэрилин взглянула на часы и проговорила:

— Мне пора возвращаться в галерею.

— Знаю, — просто сказала Грейс.

Дочь предложила пойти с ней, чтобы поддержать. Хотя Грейс и была ей признательна, но не видела в этом необходимости. Однако Мэрилин оказалась права.

Ее дочь ведь тоже пережила развод. Мэрилин вышла замуж совсем молодой и глупой, и брак ее распался менее чем через год. Этот неудачный опыт настроил дочь против мужчин, и с тех пор она избегала серьезных отношений. Грейс не раз пыталась убедить ее, что однажды она встретит чудесного мужчину, который предназначен именно для нее. Но Мэрилин считала слова матери наивными и отказывалась слушать. Теперь-то Грейс понимала, в чем причина. Развод доставляет боль, и боль эта настолько ужасна, что глубоко разъедает душу. У Грейс было ощущение, что душевное равновесие покинуло ее, а в сердце поселилась вина: она что-то сделала не так, это ее ошибка. Мэрилин понимала мать, потому что сама пережила эти эмоции.

— С тобой все будет в порядке? — спросила Мэрилин, очевидно боясь уходить.

— Конечно, — ответила Грейс, выдавливая улыбку.

Она должна чувствовать облегчение, ведь наконец-то приняты меры. Она придумывала Дэну оправдания, мысленно предъявляла ультиматумы и назначала конечные сроки. Он вернется, когда родится ребенок Келли. К четвертому июля. К юбилею их свадьбы. Но наконец Грейс взглянула правде в глаза. Он не собирается возвращаться. И если она до сих пор не услышала от него ни слова, то не услышит и в дальнейшем. Дэн просто не хочет, чтобы его нашли.

— Ты возвращаешься на работу? — спросила Мэрилин.

— Нет, — ответила Грейс. — Я пойду обедать.

— Обедать? Уже пятый час, ты не поела раньше?

— Нет. — Грейс не сказала о том, что ее аппетит убывал с каждым днем, оставшимся до встречи с адвокатом. Но, зная, что дочь беспокоится, добавила: — Со мной действительно все будет в порядке, Мэрилин.

Мэрилин посмотрела вниз с крутого холма около берега, где в водах бухты тихо покачивались лодки. Автомобили мчались по Харбор-стрит так близко друг к другу, что казались одной линией. Работники Бремертонской судоверфи получили выходной, и дороги заполнили пробки — мужья и отцы торопились домой, к своим семьям. Так же, как когда-то торопился Дэн.

— Я так зла на отца. Не знаю, что сделаю, если когда-нибудь увижу его вновь, — проговорила Мэрилин сквозь зубы.

А вот Грейс знала. Она была уверена, что Мэрилин обрадуется и ей будет все равно, где отец пропадал так долго, ведь теперь он вернулся домой. А Келли — ее младшая — станет кричать от радости и твердить им, как сильно они ошибались, подбежит к отцу с открытыми объятиями, с нетерпением ожидая объяснения, которое поставило бы все на свои места.

— Я в порядке, — настаивала Грейс. — Правда.

— Мне не хочется оставлять тебя сейчас. — Мэрилин все еще колебалась.

— Я скоро приду в себя. — Если Грейс чему-то в жизни и научилась, так это поддерживать внутреннее равновесие. На каждую потерю приходится находка, напомнила она себе, надо верить в хорошее. — Мне надо быть благодарной жизни за многое. За тебя и Келли, а теперь еще и за внука. Мне жаль, что у нас с вашим отцом все так закончилось, но теперь я буду сильной как никогда.

Как только слова слетели с губ, Грейс поняла, что это правда. Чувство потери было глубоким, но покой вернется в ее жизнь, как, впрочем, и радость.

Наконец Джастин Гандерсон дождалась обеденного перерыва и хотела только одного — поспешить домой и проверить электронную почту. Она не получала весточек от Сета почти неделю. Хорошо, пять дней, но каждый новый день казался годом. Сет, ставший ее мужем чуть больше месяца назад, рыбачил в водах Берингова моря, богатых на крабов. Сет предупреждал Джастин, когда она везла его в аэропорт, что будет работать по шестнадцать часов в день. Муж убеждал ее, что сходит по ней с ума и вернется очень быстро — она даже не успеет по нему соскучиться.

Сет ошибался. Джастин была несчастна. Они поженились, как говорилось в старом популярном вестерне, в любовном угаре. После того как приняли решение, не могли отложить свадьбу ни на минуту. Не сказав никому из родителей, помчались в Рино, получили разрешение и нашли священника, после чего сразу же отправились в гостиницу.

Они были молоды, здоровы и невероятно влюблены. Джастин знала Сета почти всю жизнь. Он был лучшим другом ее брата-близнеца, пока Джордан не утонул в тринадцать лет. Кроме того, Джастин и Сет учились в одном выпускном классе. Последующие десять лет он жил в Кедровой Бухте, но до недавних пор они не общались, пока их не пригласили присоединиться к комитету, занятому подготовкой к встрече выпускников.

Джастин в то время встречалась с Уорреном Сагетом — местным застройщиком. Уоррен был много старше Джастин, правильнее было бы сказать, что он на несколько лет младше ее отца. Уоррену нравилось иметь рядом с собой молодую красавицу. Джастин подходила ему идеально и к тому же держала в тайне его маленький секрет — он был успешен в зале заседаний совета директоров, но его сила не распространялась на спальню. Когда Уоррен и Джастин были вместе, она часто оставалась на ночь в его роскошном доме на склоне горы, из окон которого открывался потрясающий вид на бухту, но это было лишь представление для окружающих. В доме Уоррена у Джастин была собственная спальня. Она, конечно, знала, о чем сплетничают в городке, но никогда по этому поводу не переживала.

А вот ее мать покоя себе не находила. Оливия Локхарт разделяла общее мнение об отношениях дочери с Уорреном. Джастин не открыла Оливии истинного положения дел, и соглашение между Джастин и Уорреном осложнило отношения матери и дочери. Ее бабушка Шарлота тоже не была в восторге от романа внучки, но не выражала неодобрение так откровенно. Надеясь отвлечь дочь от Уоррена, Оливия уговаривала ее встретиться с Сетом. И это не помешало ей изумиться, когда Джастин сообщила ей, что они с Сетом поженились.

Брак стал для самой Джастин таким же сюрпризом, как и для ее родных. После размолвки, причиной которой стал Уоррен, Сет порвал с ней. Но Джастин не могла позволить, чтобы у них с Сетом все так закончилось, и отправилась к нему, надеясь искупить свою вину. Мало сказать, что молодые люди уладили разногласия, — они зашли намного дальше.

После свадьбы молодожены провели вместе всего неделю, а потом Сет вернулся на Аляску. Несколько недель Джастин регулярно получала от него весточки, но он не мог ни звонить, ни отвечать на звонки, пока находился в море, поэтому их общение стало редким.

Джастин взглянула на часы: стоит ли поехать домой и проверить почтовый ящик? Если там не будет письма, на весь оставшийся день ей обеспечено подавленное настроение. Но если Сет вдруг послал ей сообщение, то она будет на седьмом небе от счастья в ближайшие несколько дней. Ей необходимо было письмо, звонок, да что угодно, напоминающее — решение выйти замуж за Сета было правильным. Это был единственный импульсивный поступок, который Джастин совершила за свои двадцать восемь лет. Она любила, когда все в ее жизни упорядоченно. Она держала чувства под контролем, пока не влюбилась в Сета.

Именно из-за склонности к порядку она как нельзя лучше подошла для работы в Первом Национальном банке. И быстро поднялась до должности менеджера. Числа всегда недвусмысленны. Так же и Джастин проживала свою жизнь — с твердыми убеждениями и пунктуальностью, оставляя маленькое пространство для легкомысленности и несерьезности.

Джастин по привычке подняла глаза, когда двойные стеклянные двери банка открылись. В помещение входил невероятно самоуверенный Уоррен Сагет. Он шел прямо к ее столу, а в каждом его движении читалась самонадеянность. Джастин не видела его со дня своей импровизированной свадьбы. К сожалению, они расстались не лучшим образом: Уоррен так разозлился, когда узнал, что Джастин вышла замуж за Сета, что сделал несколько неприятных, язвительных комментариев. И, откровенно говоря, Джастин не желала вступать в еще одну перепалку.

Она встала из-за стола: собственные сто семьдесят семь сантиметров плюс каблуки — и она такого же роста, как Уоррен. Длинные каштановые волосы Джастин, которые она расчесывала на прямой пробор, как в старших классах, визуально увеличивали ее рост. Встав, она тем самым послала невербальное сообщение, что встреча будет короткой. Джастин не позволит ему устраивать сцену на глазах персонала и посетителей банка. Зак Кокс, здешний бухгалтер, кивнул ей, покидая банк. Джастин кивнула в ответ и вновь обратила внимание на Уоррена.

— Привет, Уоррен.

— Джастин… — Он посмотрел ей в глаза, и она поняла, что ее страхи безосновательны. — Я пришел извиниться. Я должен был это сделать.

— Верно. — Джастин скрестила руки на груди и переступила с ноги на ногу, выдавая нетерпение.

— Могу я пригласить тебя пообедать? — спросил Уоррен. И поторопился добавить: — Это меньшее, что я могу сделать. С моих губ слетели ужасные слова, и с тех пор я не нахожу себе места.

— Не думаю, что проводить время вместе с тобой хорошая идея.

— Я понимаю, — проговорил Уоррен, любезно принимая ее отказ. Но в его светло-карих глазах отразилось разочарование.

К удивлению Джастин, он сел на стул напротив нее. Джастин не знала, чего теперь ожидать, и тоже опустилась на свое место.

— Как Сет? — спросил Уоррен. — Все еще на Аляске?

— Его не будет дома еще несколько недель, — кивнула Джастин.

А точнее, двадцать восемь дней, если все пойдет по расписанию. Джастин каждый вечер зачеркивала дни в календаре, прежде чем лечь в постель. Они не обсуждали будущее — просто не было времени. Но одно точно: Джастин была противна мысль, что ее муж станет уходить в море на семь месяцев каждый год. Она с замиранием сердца ждала следующего промыслового сезона, который начнется в мае.

— Ты хорошо выглядишь, — заметил Уоррен с ноткой восхищения в голосе.

— Спасибо, — без тени улыбки ответила Джастин.

— Я знаю, ты не веришь мне, — вздохнул он. — Но я искренне желаю тебе счастья.

Уоррен женился и разводился три раза и несколько раз делал предложение Джастин, но она отказывалась — ей не нужен был этот брак.

Узнав о ее растущем интересе к Сету, Уоррен купил кольцо с потрясающе большим бриллиантом. Джастин не любила вспоминать, что величина того бриллианта на короткое время поколебала ее решимость. Она знала, что Уоррен с радостью надел бы это кольцо на ее палец, после чего Джастин была бы объявлена его эксклюзивной собственностью. И мужчина, который так баловал ее, теперь страдал, просил простить его за безобразную реакцию на ее брак.

— Ладно, почему бы нам не пообедать, — произнесла Джастин.

И сразу же поняла, что приняла правильное решение, — лицо Уоррена просветлело. Джастин засмеялась над тем, как поспешно он вскочил со стула, даже не пытаясь скрыть своей радости. Сет не стал бы возражать против ее встреч с Уорреном в общественных местах, Джастин была уверена в этом. Муж уважал ее независимость и ценил здравый смысл, а кроме того, понимал, что она никогда не предаст его доверие.

— Куда ты хочешь пойти? — спросил Уоррен. — Любое место, выбирай.

— В ресторанчик на пристани, если ты не против, — предложила Джастин, делая выбор в пользу своего любимого места.

— Прекрасно. — Он одобрительно улыбнулся.

Джастин взяла сумочку и пошла за Уорреном к входной двери, которую он открыл для нее.

— Может, пройдем пешком? — спросила Джастин.

Ресторан находился всего в нескольких кварталах, но обычно Уоррен предпочитал ездить на машине.

— Конечно, — на сей раз сразу согласился он.

Уоррен действительно старался загладить вину. Он не позволил себе взять Джастин за руку, она заметила это и была благодарна. На самом деле Джастин скучала по Уоррену. Он был интересным собеседником и обладал острым умом. У них была своя история, скорее дружеская, нежели романтическая. Уоррен по-своему любил ее, и она беспокоилась о нем, хотя и не так сильно, как о Сете. Когда дело касалось ее мужа, все доводы рассудка отметало физическое притяжение. Но за те несколько дней, что оставались у них перед отплытием Сета на Аляску, времени для разговоров нашлось немного. Глубокая страсть друг к другу накрыла с головой. Джастин не требовались слова, чтобы понять чувства Сета, — их вновь и вновь подтверждали ласки.

Сейчас те выходные казались сном. И Джастин частенько задавалась вопросом: может ли быть то, что они пережили, настоящим?

В ресторане Уоррен и Джастин заняли места на летней террасе, которая скоро должна быть закрыта. В воздухе уже витал запах осени, но Уоррен предпочел обед под открытым небом, вместо того чтобы занять столик в помещении, — он знал, что Джастин наслаждается солнечными лучами.

— Надеюсь, мы сможем быть друзьями, — с улыбкой проговорил Уоррен, когда официантка вручила им меню.

— Было бы хорошо.

Джастин вновь сказала себе, что их редкие обеды с Уорреном не обидят ее мужа. Сет не был ревнивым, да уж если на то пошло, то и сама она не такая.

У Джастин и Уоррена общие интересы в деловом мире, поэтому им есть что обсудить. Их разговор за обедом протекал непринужденно, и тоска в сердце Джастин развеялась к тому моменту, когда они закончили. Она скучала по Сету, но уже не чувствовала себя настолько одинокой и потерянной, как раньше. Уоррен не просил ее еще об одной встрече. После обеда они просто попрощались перед входом в банк, Джастин поблагодарила Уоррена за еду, и он ушел.

Позже, по дороге домой, Джастин чувствовала, что ее настроение взлетело вверх, впервые за последнюю неделю. Но, приблизившись к ряду почтовых ящиков перед своим жилым комплексом, она помедлила, боясь проверить — есть ли там письмо от Сета.

Джастин необходимо было заверение в его любви, потому что больше всего она боялась, что Сет сожалеет об их внезапном браке. Ее сердце билось чаще, когда она открывала ящик и вытаскивала почту.

Никакого письма.

Джастин во второй раз перебрала рекламные объявления, приглашения и счета, не веря себе и желая еще раз убедиться. Впереди одинокая пятничная ночь перед телевизором, подумала она. Джастин могла бы позвонить матери, но Оливия встречалась с Джеком Гриффином из газеты «Хроники Кедровой Бухты». Скорее всего, сегодня она занята. Чувствуя себя неудачницей, Джастин прошла в квартиру и положила почту на кухонную стойку.

Несколько недель назад она бы наслаждалась вечером пятницы, проведенным наедине с собой, потому что у Уоррена всегда были планы для них двоих. Впрочем, жалеть себя — дело неблагодарное. Если она скучает по Сету, стоит сделать нечто такое, что помогло бы ей почувствовать себя ближе к мужу.

Сразу же в голову пришла мысль о парусной лодке Сета. «Серебряная красавица» была пришвартована в бухте, и Сет отдал Джастин ключ от нее. Он жил в лодке в то время, когда не был на Аляске. По крайней мере, так было до их брака. Они даже не говорили о том, где будут жить, когда он вернется… Это могло подождать. Но сейчас Джастин остро нуждалась в комфорте его дома, в том спокойствии, которое дарили его вещи. Если она проведет ночь в лодке мужа, то сможет накрыться его одеялом, спать в его одежде, вдыхать его запах. Джастин ночевала там несколько раз и после всегда чувствовала себя лучше.

Окрыленная своей идеей, Джастин сняла деловой костюм и надела джинсы и толстовку. Прихватила роман, новый диск для плеера и свежую одежду на утро. Еду, подумала Джастин, можно купить по дороге на пристань.

Джастин почти дошла до парковки, когда поняла, что оставила свой мобильный дома. А что, если Сет будет звонить? Вернувшись, Джастин отперла дверь, открыла ее и вдруг услышала вибрацию телефона. Она схватила его и с силой нажала на кнопку ответа.

— Алло, алло! — закричала Джастин. — Сет? Сет, это ты?

Ответом ей послужил сигнал отбоя. Джастин быстро проверила номер звонившего, он оказался незнакомым, хотя и начинался с 907 — кода Аляски. Она набрала номер, прослушала десять гудков и только тогда нажала отбой.

Сжав зубы от разочарования, Джастин опустилась на край дивана и погрузила пальцы в волосы. Это был Сет, и Джастин знала это. Должно быть, он звонил ей с телефона на пристани.

Она провела всего лишь минуту вдали от телефона и уже умудрилась пропустить звонок от мужа.

— Я дома.

Зак Кокс открыл заднюю дверь, миновал гараж и вошел в кухню. И его зубы непроизвольно сжались при виде беспорядка, царившего в доме. В раковине громоздилась посуда, оставшаяся после завтрака, а молоко, которым он утром заливал хлопья, все еще стояло на столе.

— Кто оставил молоко? — спросил он.

Двое его детей не услышали вопрос отца. Пятнадцатилетняя Элисон сидела в Интернете, а девятилетний Эдди лежал ничком на ковре в гостиной и смотрел какую-то бессмысленную телевизионную программу.

— Где мама? — задал новый вопрос Зак, встав прямо перед сыном.

Эдди поднял руку и без слов указал в сторону швейной комнаты. Зак легкой поступью направился в ванную, по пути заглянув к жене.

— Привет, Рози, я дома, — обратился он к жене, с которой прожил семнадцать лет. — Что у нас на ужин?

— О, привет, милый, — проговорила Рози, поднимая взгляд от швейной машины. — А который час?

— Шесть, — пробормотал он.

Зак не мог вспомнить, когда в последний раз возвращался домой после работы и находил на плите готовый ужин.

— Молоко снова оставлено на столе, — проговорил он, думая, что теперь — после десяти часов при комнатной температуре — его придется выкинуть.

— Эдди сделал себе чашку хлопьев после школы.

Хорошо, подумал Зак, молоко, вероятно, еще не прокисло. Жена тем временем выровняла блестящий черный материал и быстро застрочила на машинке, вытаскивая булавки.

— Что ты шьешь? — спросил Зак.

— Костюм на Хеллоуин, — пробормотала Рози, зажав между зубами четыре или пять булавок. — Кстати… — Она замолчала и вытащила булавки. — Сегодня в школе Эдди вечер открытых дверей. Ты не мог бы сходить?

— Вечер открытых дверей? — повторил Зак. — А ты сама не можешь?

— Нет, — категорично ответила жена. — У меня репетиция хора.

— Вот как.

Зак провел долгий, тяжелый день в офисе и надеялся отдохнуть вечером. Вместо этого ему придется пойти в школу сына.

— А что у нас на ужин? — поинтересовался Зак.

Жена пожала плечами:

— Закажи пиццу, ладно?

За последние две недели это третий раз, когда их семье придется ужинать пиццей.

— Я сыт по горло пиццей.

— Дай подумать. А разве в том новом китайском ресторанчике нет доставки?

— Нет. К тому же едой из того ресторана я обедал.

Зак прекрасно знал о доставке — сегодня он уже пробовал еду из этого местечка. Днем Дженис Лемонд — недавно нанятый работник — заехала в магазин и купила ему креветок в кисло-сладком соусе.

— Тогда чего ты хочешь? — спросила Рози, занимаясь плащом, который был частью костюма Гарри Поттера для Эдди.

— Я хочу мясной рулет, картофельное пюре, вареную кукурузу и свежий салат.

— Кажется, в холодильнике есть замороженный мясной рулет, — нахмурилась Рози.

— Я хочу домашнего мясного рулета, — внес поправку Зак.

— Прости, только не сегодня.

— А когда? — спросил Зак, на этот раз раздраженно.

Ведь он просит не так много — всего лишь чтобы жена приготовила ужин к его возвращению с работы. Зак работал бухгалтером и получал достаточно денег, чтобы Рози сидела дома и приглядывала за детьми. Они оба хотели этого, когда создавали семью.

Одно время Зак предполагал, что, когда Элисон и Эдди пойдут в школу, Рози станет работать вместе с ним в офисе. В фирме «Смит, Кокс и Джефферсон» часто требовались дополнительные руки. Рози всегда собиралась выйти на работу, но этого так и не произошло. Школе нужны были добровольцы. Когда Элисон исполнилось восемь или девять, пришло время организации скаутов для девочек. Теперь же пришло время бойскаутов Америки для Эдди. А еще спортивные кружки, занятия после школы и танцевальные уроки… Вскоре стало ясно, что подрастающие дети требуют у жены все больше времени. И так как оба верили, что потребности детей прежде всего, то оба и приняли решение: Рози нет нужды возвращаться на работу.

— Я устал, — сказал Зак жене, — и голоден. Разве это странно — хотеть поужинать со своей семьей?

Рози сделала глубокий вдох, будто пытаясь обрести спокойствие.

— У Эдди сегодня вечер открытых дверей, Элисон отправляется со мной на репетицию младшего хора, и я должна сшить этот костюм до пятницы. Он необходим Эдди для вечеринки с футбольной командой. А у меня не десять рук.

Зак слышал раздражение в голосе жены и воздержался от вопроса, чем же она занималась весь день, пока он был на работе.

— Если ты хочешь, чтобы я все бросила и приготовила тебе ужин, — посмотрела на него Рози, — я сделаю это. Но должна тебе сказать, что это неразумно.

Зак подумал над ее словами, а затем, почувствовав вину, проговорил:

— Хорошо. Я закажу пиццу.

— Вот и отлично, и скажи, чтобы никакого зеленого перца, — произнесла жена, вновь возвращаясь к рукоделию.

— Но я люблю зеленый перец, — пробормотал Зак.

— Эдди и Элисон терпеть его не могут, им нравятся маслины. И ты знаешь это. А теперь перестань капризничать.

— Хорошо, я закажу пиццу с оливками и колбасой на одной стороне и с перцем на другой.

— Я не в восторге от зеленого перца, ты же знаешь. — Жена выразительно закатила глаза.

Отлично, теперь он не только неразумен, так еще и эгоистичен. Что ж, по крайней мере, он делает успехи.

— Тогда колбаса и оливки, — сказал Зак.

— Отлично.

Он прошел к телефону в кухне, вспоминая номер пиццерии. Сделав заказ, Зак направился в спальню.

— Что ты собираешься сейчас делать? — послышался голос жены из швейной комнаты.

— Принять душ и переодеться.

— А это обязательно? — пробормотала Рози.

— А что тебе не нравится? — поинтересовался Зак.

— Я думала, что ты пойдешь на вечер открытых дверей в своем костюме. — Рози отодвинула стул и поднялась с места.

— И почему?

Зак весь день ждал момента, когда сможет снять галстук.

— Если ты встретишься с учительницей Эдди в костюме, это произведет лучшее впечатление. Миссис Вэттер поймет, что ты профессионал. — Рози уговаривала его с улыбкой, затем убрала с его плеча нитку и ловко скинула ее на пол. — Ты такой красивый в костюме. Впрочем, возможно, тебе следует побриться.

Зак провел рукой по подбородку, ощущая, как ладонь щекочет щетина. Жена права.

— Если я буду принимать душ и бриться, тогда сниму этот костюм.

— Не понимаю, почему ты все время капризничаешь. — Теперь Рози нахмурилась сильнее.

— Вполне вероятно, что, если бы дома меня хотя бы раз за долгий промежуток времени ждал сытный домашний ужин, я бы куда охотнее делал то, о чем ты просишь, — резко ответил Зак.

Он ничего не мог поделать с воспоминаниями, каким приятным был обед с Дженис. Она работала в коллективе первый месяц и уже показала себя, насколько мог судить Зак. Она быстро училась, была компетентна и отзывчива. Дженис дважды забегала к нему, чтобы убедиться — все ли есть у Зака на обед. И только сегодня она настояла на поездке в ресторан к мистеру Уоку за креветками.

Сидя на краю огромного размера кровати, Зак снял пиджак и положил его рядом. Расстегнув пуговицы на манжетах, закатал рукава и направился в ванную. И только включил горячую воду, чтобы побриться, как в комнату вошла Рози.

— У тебя достаточно наличных, чтобы оплатить пиццу?

— Думаю, да, — ответил Зак. — Посмотри в кошельке.

Жена встретилась с ним взглядом в зеркале:

— Прости за ужин.

— Ты занята с детьми.

— Сегодня был сумасшедший день, — проговорила Рози, садясь на край джакузи.

Они специально заказывали ее три года назад, когда построили этот дом, и несколько месяцев ждали, пока ее поставят. Рози очень хотела ее и даже согласилась отказаться от плитки на полу в коридоре и кухне. Зак предпочел бы кафельные полы, но не смог отказать жене в этой маленькой роскоши. А сейчас он не мог вспомнить, когда жена в последний раз использовала джакузи. Как и он, Рози пользовалась душем в перерывах между делами.

Рози продолжила рассказывать ему о своем дне: собрание комитета, визит с Элисон к дантисту, общественная работа в библиотеке, на которую она согласилась.

— Я понятия не имею, как работающие матери успевают сделать все дела по дому.

— И я тоже, — проговорил Зак, подозревая, что жены его компаньонов вечером ставят на стол ужин, хотя и работают по сорок часов в неделю.

Он также подозревал, что другие жены были куда более организованны, нежели Рози.

— Завтра я обязательно приготовлю ужин, — пообещала жена.

Зак размазал по лицу крем для бритья.

— Мясной рулет и картофельное пюре? — Он особо не надеялся, что жена сдержит слово, но это так хорошо звучало.

— Что захочешь, большой мальчик.

Несмотря на раздражение, Зак усмехнулся — может, он действительно капризничает.

Глава 2

Кредитная карточка, должно быть, принадлежит женщине, которая в понедельник сидела напротив него в ресторане, решил Клиф Хардинг. Он заметил ее. Да и как было не заметить — в «Блинном дворце» сидели только они вдвоем. Время ланча миновало, а для обеда было слишком рано.

Женщина, примерно его возраста, была привлекательна, но казалась расстроенной, погруженной в мысли. И Клиф был бы удивлен, если бы она его запомнила. Они оплатили свои заказы практически одновременно, и, похоже, именно в тот момент все и произошло. Его счет был верен, но в свой кошелек он положил кредитную карточку Грейс Шерман. А в ее руки, очевидно, попала его карточка.

Всю неделю он был занят делами и понятия не имел, что носит чужую карточку VISA. Если бы на эту досадную ошибку не указал клерк в аптеке, Клиф, вероятно, не заметил бы этого куда дольше.

Оказавшись дома, он сразу же попытался найти в телефонном справочнике номер Грейс Шерман, но безуспешно. Зато он смог найти номер Д. и Г. Шерман, проживающих по адресу 204, Роузвуд-Лейн, Кедровая Бухта. Голос на автоответчике принадлежал женщине, поэтому он оставил сообщение и стал ждать, когда она перезвонит. До сих пор ему никто не позвонил, и он подозревал, что Шерман оказалась лишь однофамилицей. Вероятно, ему следует отдать кредитную карточку менеджеру «Блинного дворца» и попросить обменять на свою.

Позже у Клифа нашлось множество причин, чтобы поехать в Кедровую Бухту. В июне ему позвонила Шарлота Джефферсон, знакомая его дедушки, которого сам он никогда не знал. Клиф не испытывал теплых чувств к Тому Хардингу, пусть тот и был популярным Поющим ковбоем — кинозвездой тридцатых и середины пятидесятых годов. Том Хардинг оставил отца Клифа и бабушку в поисках славы. К концу жизни он, должно быть, сожалел о той боли, которую причинил своим близким. Но было уже слишком поздно. Клиф был его единственным внуком, и, по словам Шарлоты Джефферсон, пожилой мужчина хотел увидеться с ним.

Шарлоте было около семидесяти, но энергия ее перехлестывала через край. Она поддерживала его дедушку, работая на общественных началах в центре послебольничного долечивания в Кедровой Бухте. Она прониклась симпатией к пожилому мужчине. По словам Шарлоты, они стали настоящими друзьями.

Старый Том потерял способность говорить после обширного инсульта, но, очевидно, Шарлота могла прекрасно с ним общаться. Она сказала Клифу, что Том прямо перед смертью отдал ей ключ. Шарлота обнаружила в камере хранения его личные вещи и пришла к выводу, что Том в свое время был телевизионной звездой, популярным Поющим ковбоем. Как единственный родственник Тома, Клиф имел право унаследовать эти вещи.

Вначале Клиф не хотел ничего иметь в память о деде, но Шарлота сделала все возможное и невозможное, чтобы вещи Тома — рекламные плакаты, рукописи и шестизарядный револьвер — оказались у Клифа, хочет он того или нет.

Встретившись с Шарлотой, Клиф понял, почему его дедушка так уверенно чувствовал себя с этой пожилой женщиной. И почему они так скоро смогли стать друзьями.

У Клифа вошло в привычку заезжать к Шарлоте или звонить ей раз в две недели. Шарлота получала удовольствие от этих визитов и с гордостью рассказывала ему о двоих своих детях и внуках. Ее сын Уилл, если Клиф верно помнил, жил где-то на юге. Дочь Шарлоты Оливия paботала судьей по семейным делам в Кедровой Бухте. Клиф пока не встречал Оливию, хотя и задавался вопросом, может ли хоть одна женщина соответствовать тому, что рассказала о ней Шарлота.

Сейчас, хорошенько рассмотрев все вещи, которые Шарлота вынесла из камеры хранения, Клиф по достоинству оценил ее поступок. Он не смог придумать лучшего способа отблагодарить женщину, чем отдать ей один из плакатов, предварительно вставив его в рамку. Шарлота на самом деле полюбила Тома Хардинга еще до того, как узнала, что когда-то он был Поющим ковбоем.

Клиф припарковал грузовик на крутом холме над бухтой. С упакованным плакатом в руках он поднялся по нескольким ступеням, которые вели к крыльцу большого семейного дома. Как обычно, Гарри, любимый кот Шарлоты, свернувшись, спал на окне в гостиной. Клиф еще не успел нажать на кнопку дверного звонка, как услышал, что Шарлота отпирает замки.

У него никогда не было возможности посчитать, сколько замков у Шарлоты, но он подозревал, что даже Гудини не смог бы проникнуть внутрь. Клиф понятия не имел, что такое ценное она прятала, но знал — все ценности лежат под стопкой колготок.

— Клиф, какой приятный сюрприз! — проворковала она, отпирая замки на сетчатой двери — сначала первый, а затем второй. — Жаль, ты не предупредил, что заедешь. Я бы испекла печенье.

Именно поэтому Клиф и не стал звонить заранее. Похоже, Шарлота поставила себе целью откормить его. Клиф же усердно старался сбросить вес. За первую половину года ему удалось потерять четыре с половиной килограмма, хотя он готов был поклясться, что куда легче уменьшить размер скалы. До выхода на пенсию ему никогда не приходилось беспокоиться о своем весе.

— Я кое-что принес вам, — проговорил Клиф, когда Шарлота открыла наконец перед ним сетчатую дверь.

Гарри поднял голову, посмотрел на гостя и, похоже решив, что Клиф настроен дружески, сразу закрыл глаза и погрузился в сон.

— Садись, я сварю кофе, — пригласила Шарлота. — И у меня есть бисквитный торт.

— Не стоит беспокоиться, Шарлота.

Клиф знал, что протестовать бесполезно, но все равно попытался урезонить гостеприимную хозяйку. Он заехал всего на несколько минут и собирался еще забросить кредитную карточку Грейс Шерман в «Блинный дворец». Кстати, ему стоит спросить Шарлоту, не знает ли она Грейс, поскольку создавалось впечатление, что эта пожилая женщина знакома практически с каждым в Кедровой Бухте.

— Ты конечно же голоден, — обиженно произнесла Шарлота.

— Шарлота, — настаивал Клиф, — откройте-ка лучше ваш подарок.

Он не был запакован, но магазин положил рамку в картонную коробку.

— Это для меня? — Шарлота удивленно посмотрела на Клифа.

Он усмехнулся и кивнул, наслаждаясь ее реакцией. Шарлота была из тех, кто постоянно дарят что-то другим, но чувствуют себя неуверенно, получая подарки.

Шарлота открыла коробку, и Клиф помог ей достать рамку. Он поднял плакат и услышал тихий восхищенный вздох, когда Шарлота поняла, что за подарок он ей преподнес. Она прикрыла рот рукой, на глаза навернулись слезы.

— О, Клиф, тебе не стоило этого делать, — проговорила она, пытаясь сморгнуть слезы. — Этот плакат слишком ценен, чтобы вручать его мне.

— Чепуха. Я уверен, что мой дед хотел бы, чтобы плакат остался у вас. Если бы не вы, у меня не было бы ни одной этой вещи.

И без нее Клиф ничего не узнал бы о своем дедушке, кроме того, что ему рассказал отец. Сейчас он знал Тома не как помешанного на славе эгоиста, но как раскаивающегося пожилого мужчину, который хотел бы вернуться назад и сделать совсем другой выбор.

— Ты оказался крепким орешком, — нахмурившись, напомнила ему Шарлота.

Клиф вынужден был согласиться. Но и ей упорства не занимать — писала и звонила непрестанно. Если бы он к ней не приехал, Шарлота все привезла бы сама, выехав на трассу на машине, которую никогда не водила со скоростью больше сорока миль в час. Клиф был уверен в этом. Тем временем Шарлота достала кружевной платок из кармана передника и громко высморкалась.

— Я не знаю, что и сказать.

— Хотите, я повешу плакат?

— Да, пожалуйста.

Клиф прихватил с собой все необходимое, предполагая, что Шарлоте потребуется его помощь.

— Думаешь, будет некрасиво, если я повешу его у себя в спальне? — поинтересовалась она.

— На мой взгляд, это превосходный выбор, — заверил ее Клиф.

Он последовал за хозяйкой по длинному коридору в дальний конец дома. Двухспальная кровать с простой изогнутой спинкой. Старомодный туалетный столик с большим зеркалом напротив. В комнате находился также удобный стул со старой зеленой обивкой и стол, на котором стояла лампа для чтения. Судя по стопке книг на столе, Клиф предположил, что Шарлота читает именно в этой комнате.

— Может, здесь? — спросила она, указывая на свободное место на белой стене напротив кровати.

На комоде стояло несколько фотографий. У Клифа не было возможности рассмотреть их, однако одна привлекла его внимание. Шарлота перехватила его взгляд и потянулась к рамке.

— Это Оливия, когда ей было шесть месяцев, — проговорила Шарлота, указывая на снимок малыша. — Она уже тогда была необыкновенным ребенком.

Клиф подавил улыбку. Шестимесячная Оливия посасывала большой палец на своей ноге и кривилась с беззубым очарованием. Клиф мог только представить, что сказала бы судья, узнай она, что посторонний мужчина видел эту ее фотографию.

— Мам? — практически в тот же момент из гостиной раздался женский голос. — Ты в порядке? Передняя дверь открыта и…

— О боже… — Шарлота торопливо вышла из спальни. — Оливия?

— Дверь была не заперта, а ты никогда… — взволнованно говорила Оливия, встретив Шарлоту в коридоре.

Она смолкла, не закончив фразу, когда следом за Шарлотой из спальни вышел Клиф. Оливия перевела взгляд с матери на Клифа.

— Привет, — проговорил он, наслаждаясь озадаченным взглядом женщины.

Оливия была и в самом деле удивительно привлекательна. Сейчас, вероятно, не лучшее время спрашивать — неужели она и сейчас может дотянуться ногой до губ. Клиф не смог сдержать улыбки. Сходство матери и дочери было наиболее очевидно в глазах, хотя глаза дочери были карие. Если бы Клиф не знал, что Оливия работает судьей, то все равно предположил бы, что она занимает ответственную должность, по тому особому достоинству, с которым она держалась. Она была среднего роста, почти его ровесница, но ее волосы по-прежнему оставались блестящими, а каштановый цвет не утратил яркости.

— Я Клиф Хардинг, — проговорил он, делая шаг вперед и протягивая руку.

— Внук Тома, — добавила Шарлота. — Он вешал мне плакат Поющего ковбоя.

— О, боже мой, вы Клиф Хардинг! — Теперь ее лицо просветлело.

— Именно это я и сказала, — пробормотала Шарлота.

— У него кредитная карточка Грейс.

— Вы знаете Грейс Шерман?

— Мы дружим уже много лет, — кивнула Оливия. — Она собиралась перезвонить вам сегодня вечером.

Шарлота беспомощно переводила взгляд с одного на другого, будто пропустила кульминационный момент хорошей шутки.

Клиф объяснил ситуацию.

— Вам лучше разобраться с этим как можно скорее, — посоветовала Шарлота. — Лично я не пользуюсь кредитными карточками. От них создается впечатление, будто носишь с собой деньги из игры «Монополия».

— Я надеялся получить назад мою кредитку, — проговорил Клиф. — Думаете, я смогу заехать к Грейс?

— Она работает в библиотеке, — подсказала Шарлота. — Ты можешь оставить автомобиль здесь и пройти туда пешком. Библиотека всего в нескольких кварталах отсюда, и денек выдался на редкость солнечный.

— Да, вам следует встретиться с Грейс, — поддержала мать Оливия.

Она отвела от него взгляд, и теперь уже Клиф задался вопросом, не пропустил ли что-то он сам.

— О да, — согласилась Шарлота. — Оливия права, вам следует встретиться с Грейс. Ей нужна помощь друга-мужчины, после того, что с ней сделал Дэн.

— Дэн, — быстро добавила Оливия, — это ее муж. Точнее, бывший муж. Он исчез в начале года.

Женщины увлеклись разговором о месте нахождения Дэна, высказывая собственное подозрение, что он оставил Грейс и уехал с другой женщиной.

— Грейс подала на развод в прошлый понедельник, — сказала Оливия.

В тот же день, когда произошла путаница с кредитками. Неудивительно, что она казалась отстраненной и озабоченной. И неудивительно, что она была там одна. Впрочем, Клиф заметил бы ее, даже находись она среди огромной толпы.

Грейс Шерман выглядела как… как дикий горный цветок. Клиф не был в душе романтиком и не мог сказать, почему подумал о Грейс столь поэтично, однако именно эта картина пришла ему в голову. Цветок, который цветет, несмотря на холод, ветер и невзгоды. Грейс привлекла его. Прошло очень много времени с тех пор, когда он смотрел на женщину, на любую женщину, так, как теперь смотрел на Грейс.

— Думаю, я пройдусь до библиотеки, — пробормотал Клиф.

— Хорошая идея, — радостно одобрила Оливия.

Дочь Шарлоты, казалось, изо всех сил желает отослать его уговорить встретиться с ее подругой. Если дело было в этом, Клифу не нужно было побуждение. Попрощавшись с Шарлотой и Оливией, он пошел вниз по улице в направлении береговой линии. Это был его первый визит в библиотеку, и Клиф остановился, чтобы восхититься настенным рисунком снаружи. В городе можно было увидеть и другие рисунки, которыми он восхищался.

Клиф вошел в библиотеку. Грейс Шерман стояла возле стола. Он подошел ближе, и она подняла на него глаза.

— Я могу вам помочь?

— Я Клиф Хардинг, — представился он.

— О, здравствуйте… Вы тот человек, у кого моя кредитка, а ваша — у меня, — сказала Грейс, хотя ей потребовалось некоторое время, чтобы осознать его имя. — Я должна была узнать вас. Подождите минуту, я принесу сумочку. Я собиралась перезвонить вам сегодня вечером.

— Да, Оливия сказала мне.

— Вы знаете Оливию?

— Мы встретились сегодня у Шарлоты.

Грейс вновь помедлила, будто ей требовалось время, чтобы восстановить цепь событий.

— Вы внук Тома Хардинга. Шарлота часто говорит о нас. Извините, я не сразу сообразила, кто вы. Простите, я вернусь через мгновение.

— Конечно, не торопитесь, я подожду.

Грейс исчезла в маленьком кабинете, который находился за стойкой, и вернулась с сумочкой. Его кредитка была уложена в маленький белый конверт. Они обменялись карточками, посмеялись над тем, что произошло, пнем молча смотрели друг на друга в течение нескольких секунд.

Сейчас или никогда, решил Клиф.

— Я думаю, может, мы могли бы как-нибудь посмеяться над этим забавным происшествием за ужином.

Прошли годы с тех пор, как Клиф приглашал женщину на свидание, и поэтому он чувствовал себя неловко. Не услышав ответа, он решил, что повел себя неверно.

— Ужин? — наконец эхом отозвалась Грейс. — Мы, вдвоем?

— Я разведен уже пять лет, — быстро заговорил Клиф. — И не встречался с женщинами после того, как ушла моя жена и… Может, пришло время сделать это?

— Понимаю, — произнесла Грейс, глядя на него. — То есть… — Она замолчала и сделала еще один громкий вздох, подняв руку к шее. — Спасибо. Вы и представления не имеете, насколько мне лестно ваше приглашение. Но, к сожалению, я пока к этому не готова.

Это был честный ответ.

— А когда вы будете готовы?

— Я… не могу сказать. Я лишь на днях подала на развод. И думаю, будет неправильно видеться с кем-нибудь, пока я не стану свободной по закону. — Грейс отвела взгляд. — Думаю, вы слышали о моем муже?

— Я буду ждать, Грейс, а я мужчина терпеливый, — медленно кивнул Клиф.

Их глаза встретились, и Клиф увидел зарождающуюся улыбку. Он очень надеялся увидеть ее вновь. И скоро.

— Тебя что-то беспокоит, — проговорил Джек, откидываясь на спинку дивана в комнате Оливии.

Он сидел перед телевизором с большим экраном. Они с Оливией всегда встречались вечером по вторникам. В этот раз Оливия пригласила его поужинать и заодно посмотреть фильм «Новые сыщики» по каналу «Дискавери». Недавно они договорились по очереди покупать еду. На этой неделе была очередь Оливии, и она приготовила запеченного цыпленка, который был достоин кулинарной награды. Джек же обычно приносил еду из ресторана.

— О чем ты, я не пойму? — пожала плечами Оливия.

— Ты и слова не сказала за весь вечер.

Оливия вздохнула и положила руку ему на плечо. Этот день был памятным для Джека — ровно девять месяцев назад он вошел в зал заседаний Оливии. В поиске новой темы для местной газеты он отправился на заседание суда по разводам. Джек по собственному опыту знал, что последует далее, и стал ждать. Но Оливия удивила его. Молодая пара — Ян и Сесилия — стояла перед ней вместе со своими адвокатами. Очередной развод, два человека с разбитым сердцем. Им было очень больно, Джек видел это и сдавался вопросом, заметил ли их состояние кто-нибудь еще. Он полагал, что все вовлеченные в судебный процесс слепы к чувствам людей, чья жизнь потерпела крах.

Рэндаллы потеряли новорожденную дочь, вспомнил Джек. Они просили Оливию аннулировать их добрачный контракт, чтобы подать на развод. Однако Оливия отклонила просьбу и, по существу, удержала их от развода. Колонка Джека в те выходные воздала Оливии должное за храбрость.

Оливия не оценила нежелательное внимание, но все равно простила Джека. И спустя месяцы он узнал Оливию Локхарт. Они стали близки, и он начал надеяться, что у их отношений есть будущее.

— Так ты скажешь мне? — спросил он, размышляя, не придал ли он ее молчанию большее, чем требовалось, значение.

Этим вечером и у него был повод тревожиться, но пока Джек не решился на откровенность.

— Я беспокоюсь за Джастин, — спустя минуту ответила Оливия.

— Что с ней?

Насколько Джек знал, дочь Оливии была влюблена в своего мужа-рыбака.

— В прошлую пятницу она обедала с Уорреном Сагетом.

— С Уорреном?

Джек никогда не понимал, что дочь Оливии нашла в земельном застройщике. Теперь, когда Джастин вышла замуж за Сета, он надеялся, что Уоррен быстро найдет ей замену.

— Ты слышала об этом, или Джастин сама рассказала?

— Я слышала, — проговорила Оливия и прикусила нижнюю губу. — Джастин не слишком откровенничает со мной. — Она обеспокоенно посмотрела на Джека. — Думаю… она сожалеет, что вышла замуж за Сета.

Это было серьезно. Джек сел ровнее и нахмурился, пытаясь придумать что-нибудь убедительное. Но и его самого нельзя было назвать экспертом в отношениях между родителями и детьми. Его связь с собственным сыном была зыбка, и тому имелась веская причина. В детстве Эрик переболел лейкемией, а Джек из-за переживаний пристрастился к алкоголю и на годы отстранился от жены и сына.

После развода родителей Эрик не захотел иметь ничего общего с отцом. Джек не мог винить мальчика, но очень из-за этого переживал. Теперь, спустя семь лет, благодаря поддержке Оливии Джек восстановил отношения с сыном.

У Оливии и ее дочери тоже было непонимание, только совершенно по другому поводу.

— А ты спроси ее, — посоветовал Джек. — Она, вероятно, все объяснит тебе.

— Я не могу… — резко мотнула головой Оливия. — Джастин взорвется из-за моего вмешательства. Я не решусь сказать ни слова, пока она сама не поднимет эту тему. И не хочу, чтобы она знала, что я слышала о ее обеде с Уорреном, — она обвинит меня в том, что я слушаю сплетни. — Оливия спустила с дивана ноги и наклонилась вперед. — Как может быть такое — в суде я принимаю решения, которые влияют на будущее нашего общества, но не могу открыто поговорить со своей дочерью?

Точно такой же вопрос задавал себе Джек относительно своего сына. Каждую неделю он писал о важных вопросах в газете «Хроники Кедровой Бухты», не боясь открыто высказывать свое мнение. Но стоило заговорить с собственным сыном — и уверенность бесследно исчезала. Джек боялся сказать слишком много или слишком мало, боялся, что его слова прозвучат осуждающе или равнодушно.

— Сегодня звонил Эрик, — невесело проговорил Джек. — Он был расстроен, и я не знал, что посоветовать ему. Он обратился ко мне с проблемой, и я должен был суметь помочь ему.

— А что за проблема?

Оливия знала, что для Эрика обратиться к отцу было настоящим прорывом. Когда Джек не ответил, Оливия провела рукой по его спине.

— Джек?..

— Девушка, с которой живет Эрик, беременна.

— Они не предохранялись?

— Нет. Эрик не видел в этом необходимости.

— Я не понимаю, почему молодые люди не могут занести малыша, если они не предохраняются? — тихо засмеялась Оливия.

— Эрик в детстве перенес рак, а лекарства и различные процедуры сделали его стерильным. Доктора сказали нам об этом много лет назад.

— То есть выходит, что ребенок не его? — нахмурилась Оливия.

— Эрик знает, что не может иметь детей. — Джек устало потер глаза.

— О, милый…

Джек хотел посоветовать сыну что-нибудь полезное, но у пего не нашлось слов ни ободрить его, ни подсказать ему правильное решение. Он повесил трубку с чувством, что в очередной раз подвел Эрика.

Галерея на Харбор-стрит была пустынна. Пользуясь передышкой, Мэрилин прошла в заднюю комнату, чтобы выпить чашечку кофе. Выходные обычно тянулись медленно, особенно осенью. В летние месяцы галерея была притягательным местом для туристов и поток посетителей не ослабевал. Мэрилин радовалась временному затишью, приходящему с осенью, и тем более потому, что скоро начнется рождественская лихорадка. К ней уже начали потихоньку готовиться.

Сегодня должен заехать Джон Бауман. Последний раз Мэрилин видела его в июне и вспоминала их встречу со смущением. Джон был замкнутым, скромным мужчиной, не склонным вести светские беседы. Она старалась расшевелить его, вовлечь в разговор, но, как оказалось, только сама болтала без умолку. Когда Джон ушел, Мэрилин хотелось ударить себя за неуместное рвение.

Она едва успела налить кофе, как в выставочном зале послышались шаги. Сделав быстрый глоток, Мэрилин отставила кружку в сторону и поспешила поприветствовать посетителя.

— Добро пожаловать, — проговорила она, и ее лицо просветлело. — Джон, я только что думала о вас.

Его фотографии долгое время были едва ли не самыми популярными из тех, что они продавали. Галерея специализировалась на различных художественных произведениях: масляная живопись и акварели, мраморные и бронзовые скульптуры, фарфоровые статуэтки и гончарные изделия. Но Джон был единственным фотографом, чьи работы выставлялись в галерее.

Его снимки были черно-белыми и цветными, снимал он и пейзажи, и детали природы, например крупный план грубого камня на пляже или причудливую кору дерева. Иногда он фокусировался на шлюпке, гонимой ветром, или на рыбацкой лачуге. Но никогда на его фотографиях не было людей. Мэрилин восхищалась тем, как хорошо он умел находить простоту в сложном пейзаже, открывать для зрителя базовые формы и линии. Она приходила в восторг от того, как Джон обнаруживал сложное в малом, в простых деталях. Он был настоящим художником, который заставлял совершенно по-другому смотреть на обычные вещи.

Именно благодаря его работам Мэрилин и знала Джона. Насколько она поняла, он был человеком немногословным, но его работы буквально кричали. Именно поэтому Мэрилин хотелось узнать Джона получше. И еще потому, что она находила его неотразимым…

Джон Бауман был высоченным и гибким, носил длинные волосы, часто забранные в хвост. Джон не был привлекательным мужчиной в общепринятом смысле — заостренные черты лица, слишком большой нос. Во всем его облике было нечто ястребиное, и одевался он обычно — в джинсы и ковбойки.

Свои работы Джон начал приносить в галерею три года назад — несколько за один раз. Но между его визитами были долгие промежутки. Мэрилин работала в галерее десять лет и была знакома с большинством художников, которые жили неподалеку. Она часто общалась с ними, но с Джоном говорила очень редко и практически всегда о деле. И Мэрилин казалось странным, что ее любимый творец противится ее попыткам завязать дружбу.

— Я принес вам фотографии, — сказал он.

— Я очень на это надеялась. Все, что вы принесли в июне, уже распродано.

Услышав новость, Джон слегка усмехнулся. Улыбки Джона были настолько же редки, как и его слова.

— Людям нравятся ваши работы.

Похвала смутила Джона. Когда покупатели просили о встрече с ним, он всегда отказывался, не объясняя причин, но Мэрилин чувствовала, что, по его мнению, интерес публики должен быть сосредоточен на работе, а не на самом художнике.

— Я принесу фотографии, — резко произнес Джон, скрываясь за дверью черного хода.

Джон вернулся с фотографиями в рамках различных размеров. Он отнес их в заднюю комнату и сложил на стол Мэрилин.

— Я могу предложить вам чашечку кофе? — спросила Мэрилин.

Она частенько предлагала ему кофе и раньше, но Джон всегда отказывался.

— Конечно.

Мэрилин была уверена, что неправильно поняла его. И сказала себе, что абсурдно чувствовать такой энтузиазм оттого, что он наконец согласился. Мэрилин налила ему чашку кофе и жестом предложила сахар и сливки, но Джон покачал головой.

Они сели на стулья напротив друг друга, глядя в свои чашки.

— Ваши работы приобретают успех, — наконец произнесла Мэрилин.

— Вы разведены? — спросил Джон, проигнорировав ее замечание.

Вопрос застал Мэрилин врасплох. Она не была мастером вести светские беседы, но этот вопрос показался ей почти грубостью. И все-таки она решила ответить Джону, а затем вернуться к теме его творчества.

— Тринадцать лет. — Она редко рассказывала о своем браке. Была молода и незрела и заплатила высокую цену за свою ошибку. После развода вернула себе девичью фамилию и решила оставить печальный опыт за спиной. — А вы?

У Джона, похоже, был свой план на этот разговор, потому как он ответил ей вопросом на вопрос:

— Но вы не часто ходите на свидания, верно?

— Нет. А вы?

— Иногда.

— Вы женаты? — спросила Мэрилин, не сомневаясь, что у Джона есть жена.

— Нет.

— Разведены? — поспешила она задать вопрос.

Джон, очевидно, не считал нужным откровенничать в обмен на ее рассказ.

— Так почему вы не ходите на свидания? — стоял он на своем.

Мэрилин пожала плечами, выбирая невербальный ответ вместо пространных объяснений.

— Неужели вас никто не приглашает? — Джон отхлебнул кофе.

— Конечно приглашают. — Мэрилин предпочитала светские вечеринки личным свиданиям наедине. — А с чего вдруг такой интерес? Вы хотите куда-нибудь пригласить меня? — храбро поинтересовалась она.

Если бы Джон сделал это, она, вероятно, поддалась бы искушению. А может, и нет. Мрачные, таинственные мужчины опасны, и она уже выучила этот урок.

— Что он сделал с вами? — продолжал давить Джон. Мэрилин встала со стула, неуютно чувствуя себя оттого, как он уклонялся от ее вопросов, упорно задавая свои. И с каждым вопросом копал немного глубже, вторгаясь на территорию, которую она предпочитала оставлять заповедной.

— Скажите мне что-то, чего я о вас не знаю, — проговорила Мэрилин, бросая ему вызов взглядом.

— Я повар.

— Вы любите готовить?

— Нет, я шеф-повар в ресторане «У Андрэ».

Заведение было дорогим и находилось на берегу Такомы, там подавали морскую кухню.

— Я… Я не знала.

— Большинство и не знает. Но посредством этого я оплачиваю счета.

— Здесь есть кто-нибудь? — послышался из зала голос Келли.

Ее сестра не могла выбрать худшего момента для визита, и Мэрилин с сожалением взглянула в сторону выставочного зала.

— Это моя сестра.

— Я должен идти. — Джон сделал глоток кофе и отставил чашку в сторону.

— Останьтесь. — Мэрилин импульсивно протянула руку, касаясь его плеча. — Я уверена, она уйдет через минуту.

— Приходите к Андрэ, — проговорил Джон. — Я приготовлю для вас что-нибудь особенное.

Мэрилин не поняла, что Джон имел в виду — пригласил ее одну или с кем-нибудь. Но спрашивать казалось неудобно.

— Я так и сделаю, — ответила она, когда в комнату вошла Келли.

Сестра замерла на месте, и лицо ее исказилось от удивления и восторга, когда она обнаружила рядом с Мэрилин мужчину.

— Я Джон Бауман, — проговорил Джон в неловкой тишине. — И сейчас оставляю вас. Приятно было увидеться, Мэрилин.

— До свидания, — ответила Мэрилин, испытывая смесь удивления и сожаления.

А еще и предвкушение, призналась она самой себе. А такого чувства Мэрилин не испытывала много лет.

Келли наблюдала за уходящим мужчиной. И как только Джон оказался за пределами слышимости, поинтересовалась:

— Это был кто-то особенный?

— Просто один из наших художников, — ответила Мэрилин, не вдаваясь в подробности.

— Как держится мама? — спросила Келли, занимая стул, на котором совсем недавно сидел Джон.

— Лучше, чем я ожидала.

Первая встреча с адвокатом была сложной, но решимость помогла матери пройти ее.

— Папа вернется, — упорно произнесла Келли.

Мэрилин не стала спорить, хотя сама уже давно оставила надежду на то, что это случится.

— Ты ведь тоже не веришь? — с вызовом проговорила Келли.

Уже нет, Мэрилин оставила веру позади. Их отец исчез, а когда дело касалось мужчин, Мэрилин не слишком много ждала от них, даже от собственного отца.

Может ли Джон Бауман быть другим? Мэрилин решила пока не думать на эту тему.

— Папа вернется, — упрямо настаивала на своем Келли, когда Мэрилин проигнорировала ее вопрос.

— Время покажет. — Мэрилин потянулась за кофе.

Глава 3

Должно быть, она во власти какого-то безумия, решила Джастин, спускаясь по трапу маленького местного самолета в Королевской бухте на Аляске. Прошло почти две недели с тех пор, когда она получила весточку от Сета, и больше не могла ждать ни единого дня.

Джастин связалась с консервной фабрикой, куда Сет и его отец продавали рыбу и крабов, но там не смогли предоставить ей никакой информации о расписании судна. Джастин оставила измученной секретарше сообщение, хотя и не было никаких гарантий, что Сет получит его. Она попросила женщину дать знать Сету, что Джастин прибудет на этих выходных. И могла теперь только надеяться, что он знает о ее внезапном визите.

Осторожно спускаясь по трапу самолета, рассчитанного на десять человек, Джастин оглядывалась, желая увидеть Сета. Она молилась, чтобы он находился в маленьком аэропорту и ждал ее прилета. В лицо ударил пронзительный, холодный ветер. Конец сентября, а в этом ледяном ветре уже ощущались признаки приближающейся зимы.

— Вас кто-нибудь встречает, мисс? — спросил пилот, когда Джастин забирала свою небольшую сумку из тележки за пределами самолета.

— Мой муж, думаю.

Но Сета не было в аэропорту. Джастин взяла такси и доехала до города, вполуха слушая рассказ водителя о жизни на побережье Аляски. Он высадил ее возле прибрежного отеля, вывеска которого светилась лишь частично, — можно было прочитать лишь конец слова «…тель».

Комната оказалась маленькой, простой и унылой. Ковер из натуральной неокрашенной шерсти протерся в нескольких местах. На шторах и покрывалах виднелся выцветший цветочный рисунок. Вероятно, они не были красивыми даже в ту пору, когда только появились здесь. Джастин присела на край тонкого матраса, чувствуя душевное опустошение. Приезд сюда был сумасшествием — признаком отчаяния, в котором она пребывала. Теперь, оказавшись здесь, Джастин вынуждена была признать: приезд на Аляску был напрасной потерей времени.

Всего несколько недель назад ее брак казался идеальным и правильным, но теперь Джастин одолевали сомнения. Она не могла поверить, что действительно вышла замуж за Сета. Джастин сделала глубокий вздох. Все просто — ей лишь надо знать, что Сет любит ее. Но она слишком редко получала от него весточки, поэтому и стала думать, что ни о какой любви речи не идет. Или же любовь Сета была всего лишь спонтанной страстью, желанием, которое он удовлетворил.

Джастин могла бы провести все выходные в комнате отеля, жалея себя, но она предпочла попытаться узнать, где находится ее муж. Решив отыскать Сета, Джастин натянула на себя самую теплую одежду и спросила у Бетти, женщины за стойкой регистрации, как добраться до рыбной фабрики. Оказалось, что от отеля до пристани недалеко. Направляясь к воде, Джастин глубже засунула руки в карманы, а ветер тем временем яростно трепал ее волосы. У пирса было пришвартовано много лодок — все говорило о том, что рыболовецкий сезон подходит к концу.

Джастин поговорила с несколькими рыбаками. Все они знали Сета и его отца, но никто понятия не имел об их местонахождении. Придя в уныние, Джастин направилась назад в отель.

Уходя, она заметила большое коммерческое рыболовецкое судно, которое готовилось пришвартоваться. Его огромная мачта была устремлена в небо. На другой стороне судна виднелись куда меньшие мачты, похожие на тонкие стальные щупальца. Спиной к Джастин стоял высокий мужчина со светлыми волосами, которые прикрывала синяя вязаная шапка, — цветом волос и строением тела он напоминал Сета. Неужели это возможно? Могло ли ей так повезти?

Джастин почти побежала по пристани к судну.

— Сет! — закричала она, однако ветер унес в сторону ее крик.

Но мужчина, должно быть, ее услышал, потому что обернулся. Это действительно был ее муж. Заметив Джастин, он сделал огромный прыжок и приземлился на пристани.

Джастин побежала по деревянному пирсу и с радостным криком влетела в его объятия. Сет крепко обнял жену за талию, поднял, отрывая от земли. Он целовал Джастин, и каждое ее сомнение, каждый вопрос исчезали благодаря этим бешеным поцелуям.

Джастин услышала, что где-то рядом смеются мужчины, но не обратила на это внимания, как, впрочем, и Сет.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, убирая волосы с лица Джастин. Его глаза были полны любви — Откуда ты узнала, что мы возвращаемся?

— Я не знала… Я просто молилась, чтобы ты был здесь.

Сет вновь нашел ее губы и пробормотал что-то о молитве, прежде чем вновь поцеловать ее.

— У меня есть комната в отеле, — прошептала Джастин.

— Постой здесь. — Сет посмотрел через плечо и заторопился назад к судну, запрыгнул на борт и быстро исчез в трюме.

Джастин только начала задаваться вопросом, в чем дело, когда Сет появился с темной сумкой, перекинутой через плечо. Хотя Сету необходим был душ и бритье, он по-прежнему оставался самым красивым, восхитительным, невероятным мужчиной из всех, виденных ею.

— Сколько времени у нас есть? — поинтересовался он.

— Всего два дня. — Джастин обняла за талию мужа и положила голову ему на плечо. — Нам надо поговорить, Сет.

— Мы так и поступим, — пообещал он, но все разговоры откладываются, если Джастин правильно поняла блеск в его глазах.

— Вижу, вы нашли своего мужа, — улыбнулась Бетти, когда Джастин и Сет вошли в отель.

— Да, — ответила Джастин, и в ее голосе явственно слышалось счастье.

К тому моменту, когда они добрались до комнаты, Джастин уже достала и приготовила ключ.

Сет заключил жену в объятия в то же мгновение, когда дверь за ними закрылась, взял на руки и понес в спальню. Комната, что часом ранее казалась обычной и некрасивой, сейчас представлялась шикарным номером для новобрачных.

Муж поставил Джастин на потертый ковер и прижал к себе. Их поцелуй был долгим и страстным.

— Мне нужно сходить в душ, — нетерпеливо пробормотал Сет, отстраняясь. — Жди прямо здесь.

— Хорошо, — не открывая глаз, сказала Джастин.

— Ты голодна? — поинтересовался он.

Джастин открыла глаза, и их взгляды встретились. Сет снял пальто и начал расстегивать пуговицы рубашки.

— Умираю от голода, — ответила Джастин, и оба знали, что она говорит не о еде.

— О, Джасси, я тоже, — проговорил Сет. Только он называл ее так. — Я не могу поверить, что ты здесь.

Сет быстро избавился от одежды, сел на край кровати и снял обувь. Но даже в спешке нашел время аккуратно повесить одежду на стул. Затем, обнаженный, он прошел в ванную.

Душ Сет, наверное, принял быстрее чем кто-либо во все времена. Джастин успела сбросить обувь, стянуть через голову свитер и только начала расстегивать блузку, когда появился Сет. Его жгучий взгляд остановил Джастин, и ее пальцы застыли на последней пуговице. Господи, как нелепо смущаться! Они женаты и уже провели вместе восхитительные выходные. Но это было несколько недель назад и уже казалось призрачным сном.

Сет всегда чувствовал ее настроение, порой даже казалось, что он читает мысли Джастин, понимает ее опасения. С нежностью, от которой у нее ослабли колени. Сет притянул Джастин к себе. Его губы были теплыми и влажными, и казалось, нет ни одной части ее тела, которую он не захотел бы поцеловать. Вскоре ее блузка оказалась на кровати рядом со свитером.

Сет опустился на кровать и притянул Джастин к себе, обняв за талию. Он поцеловал ее живот, затем снял лифчик, освобождая грудь Джастин. Сет застонал и опрокинул Джастин рядом с собой на кровать. Их захватил истинный ураган страсти. В конце концов Джастин выдохлась и почувствовала усталость. Она положила голову на грудь мужа, он обнял ее обеими руками.

Сет немного приподнялся и оперся спиной о спинку кровати, нежно перебирая рукой волосы жены. Джастин закрыла глаза. Такими моментами необходимо наслаждаться, особенно если они не повторятся в ближайшие несколько недель.

— Я не знаю, что привело тебя сюда, — прошептал Сет, — но очень тебе благодарен.

— Я должна знать… — скорее выдохнула, нежели произнесла в ответ Джастин. — Я должна спросить тебя… Ты не жалеешь, что женился на мне?

— Нет. — Сет был категоричен, и, взяв Джастин за подбородок, пристально посмотрел ей в глаза. — А ты?

Улыбка медленно появлялась на ее лице. Теперь, когда чувствовала себя невероятно расслабленной и удовлетворенной, Джастин с удовольствием дала мужу ответ, который он хотел услышать.

— Я так люблю тебя, что схожу с ума. Я хочу, чтобы мы все время были вместе, Сет. Я ненавижу, когда тебя нет дома.

— Для меня это тоже нелегко, — признался Сет, продолжая ласково гладить волосы Джастин. — Я всегда любил рыбалку, но после того, как уехал, мое сердце осталось с тобой.

Джастин погладила плечо мужа, наслаждаясь теплом его кожи.

— Я никому не сказала, что собираюсь лететь к тебе. Я знала, что, если скажу матери или бабушке о своей затее, они станут меня отговаривать. И положилась на удачу.

— У тебя потрясающая интуиция, — поддразнил Сет.

— Правда?

Джастин потерлась щекой о его бугристые грудные мышцы, наслаждаясь ощущениями и ароматом этого мужчины.

— Когда тебе нужно уезжать? — спросил Сет.

— Поздним вечером в воскресенье.

— В таком случае нам лучше не терять ни минутки, как думаешь? — Его руки вновь скользнули по телу жены.

И Джастин была готова подписаться под каждым словом Сета.

В понедельник Грейс проснулась рано утром, чувствуя себя спокойной, чего не было уже давно. Лютик, золотистый ретривер, спавший на полу рядом с ее кроватью, вскочил и завилял хвостом, как только Грейс откинула одеяло.

— Доброе утро, милый, — проговорила Грейс, надевая халат.

Она задалась вопросом, как отреагировал бы Дэн, узнай он, что Грейс заменила мужа собакой.

Лютик бежал впереди Грейс на кухню, а затем выскочил на улицу через сделанное для него отверстие в двери. Пока пес занимался своими делами, Грейс сварила небольшую чашку кофе. Тихо напевая, приняла душ и выбрала одежду для работы — клетчатую блузку красного цвета и джинсовый комбинезон. Она скользнула в подходящие красные туфли, а затем положила два куска белого хлеба в тостер.

Когда пришло время ей уходить, Лютик последовал за ней к машине. Грейс почесала пса за ушами, выражая благодарность за то, что он будет ждать ее возвращения с работы.

Лютик был идеальным соседом — любящим, послушным, верным. Он вернулся в дом через собачью дверь, как только уехала Грейс. А вечером, когда Грейс вернется домой, Лютик выйдет поприветствовать ее.

Светило солнце, но по прогнозу вечером ожидался дождь. Грейс любила осень и помнила, что Дэн был с ней солидарен. Большую часть жизни проведя на лесосеке, он всегда чувствовал себя в лесу как дома. В последние годы, когда большую часть лесов закрыли для рубки, Дэн стал работать в местной службе озеленения. Дэн никогда не жаловался, но Грейс знала: он ненавидел эту работу и хотел вернуться в лес.

Грейс заставила себя перестать думать о муже, который совсем скоро станет бывшим. Где бы Дэн ни был сейчас и с кем бы рядом ни находился, Грейс желала ему счастья. Она не могла дать ему этого, даже в ранние годы брака. Они поженились молодыми. К тому моменту, когда окончили школу, Грейс уже была беременна первой дочерью — Мэрилин. Она вышла замуж за Дэна, а он поступил в армию и отправился воевать во Вьетнам. Домой он вернулся совершенно другим. И почти сорок лет спустя его все еще мучили ночные кошмары и воспоминания, которыми он отказывался делиться. Грейс не знала, что случилось в тех темных джунглях, а Дэн всегда говорил: неведение — лучший для нее выход.

Как обычно, в понедельник утром в библиотеке было тихо. Грейс решила обновить доску с объявлениями и принесла пакет с чучелом, черным котом и вырезанной тыквой. У них имелись наборы картонных фигур для каждого сезона и праздника — следующим будет День благодарения, а потом ему на смену придет Рождество. Грейс усердно работала над украшениями, когда услышала мужской голос.

— Я хотел бы приобрести абонемент, — обратился Клиф Хардинг к ее ассистентке Лоретте Бейли.

— Я помогу вам его оформить.

Лоретта достала бланк и положила его на стойку. Она замолчала, когда увидела, что за ней наблюдает Грейс.

Клиф тоже кинул взгляд через плечо:

— Здравствуйте, Грейс.

— Здравствуйте. — Она надеялась, что голос не выдал ее волнения.

— Я подумал, что пора бы завести библиотечную карточку, потому что бываю в Кедровой Бухте почти каждую неделю.

— Вы знаете, у нас самый высокий процент посетителей библиотеки среди всех городов штата Вашингтон, — с гордостью сказала ему Лоретта, вручая ручку.

— Я поражен, — произнес Клиф и вновь посмотрел на Грейс.

Она попыталась игнорировать его оценивающий взгляд, но не смогла. Внезапно Грейс поняла, что теребит в руке гвоздь, который сразу же упал и покатился по полу. Наклонившись, чтобы поднять его, она почти столкнулась головой с Клифом, который тоже опустился на колени. Он был одет в том же ковбойском стиле, как и прежде, включая шляпу и ботинки. Ей даже показалось, что от него исходит запах сена.

— Вы готовы пообедать со мной? — шепотом спросил Клиф, пока они шарили по полу в поисках гвоздя.

Грейс подняла глаза на Лоретту, которая с преувеличенным усердием изучала какие-то бумаги. Грейс было не провести. Ее коллегу ответ Грейс заинтересовал, вероятно, даже больше, чем Клифа.

— Я так не думаю.

Грейс почувствовала, как к лицу приливает краска. На свое последнее свидание она ходила с Дэном, когда оба они были подростками. Это произошло почти четыре десятка лет назад — в другом веке!

— Тогда, может, вместе попьем кофе? — поинтересовался Клиф.

До того как Грейс успела ответить, Лоретта встала на цыпочки, перегнулась через стойку и улыбнулась:

— Ты можешь взять перерыв сейчас, если хочешь.

Грейс чуть не застонала от досады.

— Как вам «Блинный дворец»? — по-мальчишески улыбаясь, предложил Клиф.

Он был благодарен Лоретте за помощь, чего нельзя было сказать о Грейс.

— В пять часов, — сказала Грейс не слишком радостно.

— Я буду ждать. — Клиф поднялся, и его улыбка стала по-настоящему широкой.

Грейс тоже встала и посмотрела на свою помощницу. Тем временем Клиф направился к двери.

— А как же ваш абонемент? — напомнила Грейс.

— Я заполню бланк, когда заеду в следующий раз, — отозвался он, не замедляя шага.

К пяти часам Грейс уже не была уверена, что встретится с Клифом Хардингом. Но хорошие манеры одержали победу. Она могла сколько угодно нервничать, но раз уж согласилась встретиться с ним, должна сдержать слово.

Клиф выглянул из кабинки ресторана и встал, когда увидел Грейс.

— Я уже думал, что вы не придете, — тихо проговорил он.

— Я и сама сомневалась, — призналась Грейс, садясь на красную мягкую скамейку напротив Клифа.

Он сразу же поднял руку, чтобы привлечь внимание официантки.

— Иду, — послышался из-за стойки голос Голди.

Пожилая официантка работала в «Блинном дворце» столько, сколько Грейс себя помнила — еще со времен старших классов. Но кредитные карточки перепутала не Голди, а новая работница.

Принеся кофейник, Голди сначала наполнила чашку Грейс, а затем Клифа.

— Вы задержитесь здесь? — поинтересовалась она у Грейс. — Сотрудники городской администрации собираются прийти сюда на ужин.

Таким образом Голди намекала Грейс: если та не хочет, чтобы все деловые круги города знали о ее встрече с Клифом, лучше закончить свидание поскорее.

— Мы недолго. — Грейс готова была в знак благодарности расцеловать пожилую женщину.

— Все в ваших руках, — ответила Голди, подмигнув.

— Спасибо, — вмешался Клиф.

— Да, спасибо, Голди.

Теперь, когда внимание Грейс было обращено на него, Клиф смотрел в свою чашку, избегая встречаться с ней взглядом.

— Я хорошо понимаю, что вы чувствуете сейчас.

— Да? — Грейс сомневалась в этом.

— Вы нервничаете, слегка взволнованны и в вашем животе словно полно бабочек. Близко?

— Достаточно близко. — А ведь Грейс правда чувствовала нечто похожее. — Откуда вы знаете?

— Потому что мои ощущения аналогичны.

— Вы сказали, что разведены уже пять лет? — Значит ли это, что неловкость в присутствии представителя противоположного пола будет длиться бесконечно долго?

— Да.

— А у вас есть дети?

— Дочь. Она замужем и живет на Восточном побережье. Мы созваниваемся каждую неделю, и раз или два в год я летаю, чтобы увидеться с ней.

По крайней мере, он поддерживает отношения со своей дочерью, в отличие от Дэна, который бросил Грейс и девочек.

— Сьюзен, моя жена, влюбилась в коллегу, — продолжил Клиф. Его рука сжала чашку, и Грейс заметила, как напряглись мышцы у него на скулах. — И сказала, что никогда не была со мной счастлива.

— А как она живет теперь?

— Я не знаю. После развода ушел на пенсию и переехал в Олалу, — сказал Клиф, упомянув небольшой городок в десяти милях южнее Кедровой Бухты.

— Местные называют его «О-ла-ла», — ответила Грейс.

— И я могу понять почему. У меня сорок акров земли, где я выращиваю лошадей.

— Прекрасно.

— За исключением одного… — Их взгляды встретились. — Я одинок.

Это Грейс понимала хорошо. Ее брак никогда не был слишком счастливым, но с годами Грейс и Дэн научились доставлять друг другу радость. Разговор за ужином, поход в кино. Дэн всегда встречал Грейс, когда та входила в дверь после работы. А теперь ее встречал только Лютик.

— Я ищу друга, — сказал ей Клиф. — Кого-то, кто захочет сходить со мной на концерт время от времени, вот и все.

— Это было бы замечательно. — Идея на самом деле показалась Грейс привлекательной.

— Я надеялся, что вы так подумаете. — Тон Клифа был нежным и ободряющим.

— Но только после того, — поторопилась добавить Грейс, — когда в моем разводе будет поставлена точка.

— Хорошо, — согласился Клиф.

— И еще одно. — Грейс вновь встретилась с ним взглядом. — В следующий раз я позвоню сама. Согласны?

— Согласен, но неужели это значит, что я не смогу приезжать в библиотеку?

— Вам всегда там рады, — ответила Грейс, — но до тех пор, пока это только библиотечные дела.

— Конечно.

Клиф взял чашку и поднес ее к губам, но до того сумел заметить, как уголки губ Грейс приподнялись в улыбке. У нее возникло подозрение, что в библиотеке появился новый постоянный посетитель.

Отношения между Рози и Заком стали натянутыми с того дня, когда в школе Эдди проходил вечер открытых дверей. И Рози во всем обвиняла мужа. Похоже, Зак думает, что его жена сидит дома, целыми днями бездельничает и смотрит сериалы, пока Зак вкалывает на службе. Он не понимал, насколько напряженна ее жизнь. Рози была настолько занята, что порой уходила из дому раньше мужа и возвращалась только поздним вечером. И Зак ожидает, что она станет готовить обед из четырех блюд, со злостью думала Рози.

Она попросила Зака сходить в школу к Эдди, а он раздраженно разговаривал с ней следующие несколько дней. Эдди, между прочим, и его сын тоже, и встреча с учителем была не слишком обременительна. Но Зак тем не менее брюзжал весь вечер. Сначала из-за пиццы на ужин, затем из-за зеленого перца, потом не хотел идти в школу в костюме… А позже вечером, несмотря на все ее старания, его недовольство вылилось в полноценный спор.

Они не смогли разрешить его и в следующие несколько дней.

Спустя две недели этой бессмыслицы один из них должен был сделать шаг к примирению. Несмотря на то, что не сомкнула глаз до полуночи, читая отчет родительского комитета для предстоящего собрания, Рози встала на рассвете и поджарила бекон с яйцами. Рози надеялась, что Зак оценит ее жест и они примирятся.

Рози разбивала яйца в миску, когда услышала шаги Элисон. Сейчас у детей было разное расписание, потому что Элисон училась в старших классах, и завтракать всей семьей у них теперь не получалось. Но если мужу так важно, чтобы она проводила половину утра перед плитой, она сделает это для поддержания мира.

— Я готовлю яйца, — сказала Рози дочери, когда та появилась в кухне.

— Терпеть их не могу, — буркнула Элисон, кидая рюкзак на стол.

— И с каких это пор?

— Вообще-то я никогда их не любила. — Дочь посмотрела на Рози так, будто та была умственно отсталой.

— Я и забыла. — Рози смутно припоминала давнишние споры за завтраками. — Может, тогда бекон?

— Фу, гадость. — Дочь открыла холодильник и вытащила лимонад.

— Ты не можешь пить это! — Рози испытала настоящий ужас.

— И почему же? — Элисон посмотрела на мать с пренебрежением. — Я пью шипучку каждое утро.

— Хорошо, пей, если хочешь.

Спорить не стоило. Все книги о воспитании детей, которые прочитала Рози, советовали очень тщательно относиться к выбору темы спора. А газировка казалась незначительным поводом по сравнению с запретом Элисон проколоть нос.

Рози выключила конфорку и положила яичницу вместе с быстро остывающим беконом на пару тарелок. Пройдя по коридору, она постучала, а затем открыла дверь в спальню Эдди. Его комната была местом экологического бедствия. Сын лежал поперек кровати, одеяло валялось на полу.

— Ты не хочешь позавтракать? — поинтересовалась Рози.

— Мам? — Эдди поднял голову, моргнул и посмотрел на нее.

— Ты не хочешь позавтракать? — повторила Рози.

— Хочу, — ответил сын с энтузиазмом, вставая с постели. — Шоколадные — мои любимые.

— Шоколадные — что?

— Пирожные «Поп-тартс».

— Я поджарила яйца с беконом.

— Нет, спасибо. — Эдди сморщил нос, будто она предлагала ему съесть слизня.

Хорошо, с этим покончено. Направившись в сторону своей спальни, она застала Зака в тот момент, когда он выходил из гардеробной, одетый в костюм и при галстуке.

— Я приготовила завтрак, — сказала Рози суховато.

Муж кивнул, будто одобряя ее поступок.

— Ты поешь?

— Сейчас не могу, — произнес Зак, взглянув на часы. — У меня встреча рано утром.

Черт, да это просто чудесно! Никто не оценил ни ее стараний, ни того факта, что она спала менее пяти часов. Развернувшись, Рози вернулась в кухню, выбросила в мусорное ведро остывший бекон и яйца, со злостью открыла посудомоечную машину и загрузила в нее посуду.

— Я ухожу, — произнес Зак, входя в кухню.

— Хорошего дня, — еле слышно пробормотала Рози.

— Тебе тоже. — Муж остановился перед дверью, ведущей в гараж. — Может, встретимся сегодня и пообедаем?

Значит, Зак все-таки оценил ее поступок и сделал встречный шаг.

— Думаю, это превосходная идея. — Рози благодарно улыбнулась мужу и получила в ответ такую же улыбку.

— В одиннадцать тридцать подойдет?

Рози кивнула, а Зак подошел к ней и поцеловал в щеку.

— Папа, — послышался голос Элисон. — Ты можешь подвезти меня?

— Только если поторопишься.

— Буду через минутку.

— Встретимся в машине.

Элисон побежала в свою спальню и двумя секундами позже вернулась со свитером в руках. Она схватила со стола рюкзак и направилась на выход.

— У тебя есть деньги на обед? — поинтересовалась Рози.

— А? Да, конечно. — Элисон точно так же, как Зак, поцеловала мать в щеку и выбежала за дверь.

Вскоре появился Эдди.

— Мои пирожные готовы?

— Почти, — пробормотала Рози и принялась выдвигать ящики, пока не обнаружила коробку с любимым завтраком сына.

Часом позже Эдди ушел на остановку дожидаться школьного автобуса, а Рози закончила с кухонными делами, включив посудомоечную машину. В старом, десятилетней давности, халате она направилась в спальню и открыла ящик комода, чтобы достать свежее нижнее белье.

И только оказавшись в душе, Рози вспомнила, что должна быть в школе к двенадцати. Она застонала и подставила лицо под струи воды. И вечером ее не будет тоже. Зак не одобрял ее председательство в родительском комитете. Рози заняла этот пост год назад и пообещала оставить его после окончания срока, но не позже. Однако в прошлом июне ни один из родителей не согласился сменить ее на этом посту, и у Рози не было выбора — пришлось продолжить заниматься этим делом.

Она оделась и собиралась позвонить в офис Зака, когда послышался звонок телефона. Через полчаса она уже выбежала за дверь, готовая решить проблему с новыми накидками для церковного хора. Каким-то образом их заказ отправили другой церкви, которая находилась где-то во Флориде. Было очень важно, чтобы новые накидки появились у хора до конца месяца. В церкви она старательно сняла упаковку, сделала полдюжины звонков и отнесла коробки на почту, чтобы их вернули компании. И только в одиннадцать тридцать она поняла, что так и не позвонила Заку. Вытащив сотовый, она набрала служебный номер мужа.

— «Смит, Кокс и Джефферсон», — послышался приятный, но незнакомый женский голос.

— Это Рози Кокс. Я могу поговорить с мужем? — спросила она, останавливаясь на красный свет.

— Здравствуйте, миссис Кокс, говорит Дженис Лемонд. Мы, кажется, не встречались, верно?

— Так и есть, — ответила Рози, в это время загорелся зеленый, и она продолжила движение.

— Мне жаль, но мистер Кокс ушел из офиса. Я так понимаю, он встречается с вами?

Они не договорились о конкретном месте, по крайней мере, насколько помнила Рози. Куда же отправился Зак? «Думай, думай», — приказала себе она.

— А он взял с собой сотовый?

— Мне жаль, но не взял. Мистер Кокс сказал, что не желает отвечать на звонки.

— А он не говорил, куда отправится? — мысленно застонав, поинтересовалась Рози.

— Мне кажется… — женщина помедлила, — он что-то говорил о морском ресторане в бухте.

Конечно же, это ведь любимое место Зака, и он всегда отводил туда жену в день ее рождения.

— Вы опоздаете? — спросила Дженис. — Я могу позвонить в ресторан и предупредить его, если хотите.

— Я совсем не смогу приехать, — искренне сожалея, пробормотала Рози.

Зак никогда не простит ее, особенно когда узнает, что она отказалась встретиться с ним из-за очередного общественного мероприятия.

— Я могу что-нибудь сделать?

Зак никогда не упоминал, насколько полезной была новая сотрудница. Но Рози уже полюбила ее. Она заехала на парковку возле школы и выключила двигатель.

— Вы не смогли бы ему позвонить?

— С удовольствием.

— Спасибо вам большое.

— Хотите, чтобы я сказала, где вы будете?

— Нет, — быстро проговорила Рози, не желая, чтобы Зак звонил посреди ее мероприятия. — Я объясню ему дома.

— Я все улажу немедленно, — пообещала Дженис.

Рози была очень благодарна любезной новой сотруднице фирмы.

Если Зак и был расстроен тем, что жена отменила обед, но не подал виду, вернувшись с работы вечером. Когда появился муж, Рози как раз разогревала в микроволновке мясо для спагетти — любимый ужин Эдди. Как обычно, Рози нужно было бежать по своим делам.

— Прости за обед, — сказала она, стараясь уловить настроение мужа.

— Все в порядке. — Зак пожал плечами, перебирая почту.

— Мне следовало проверить календарь. Твоя сотрудница связалась с тобой?

— Вообще-то она присоединилась ко мне.

— Ты обедал со своей секретаршей? — Рози не понравились слова мужа.

— Дженис не моя секретарша, она моя помощница, — объяснил Зак, стоя спиной к жене. — Я ушел из офиса пораньше, чтобы занять столик у окна, и заказал еду. Когда позвонила Дженис, я подумал, что будет очень жаль, если пропадет заказ. И, предложив ей присоединиться ко мне, я всего лишь пошутил.

Рози помолчала некоторое время.

— Ты хорошо пообедал?

Сама она съела за весь день всего лишь одну конфету из автомата.

— Хорошо, — пробормотал Зак, направляясь в ванную, чтобы принять душ, и Рози заметила, что он посвистывает.

— Я могу пообедать с тобой в любой день на следующей неделе! — крикнула она вслед мужу.

— Прости, милая, — ответил Зак, проходя мимо нее. — У меня все забито.

Глава 4

Маникюр был единственной роскошью, которую позволила себе Мэрилин на следующей неделе. Хотя прекрасно сделанные ногти и были расточительством, она не смогла отказать себе в этом. Мэрилин также порадовалась своей дружбе с девочками из салона. Они были примерно одного с ней возраста, но, в отличие от Мэрилин, хотели, чтобы в их жизни присутствовали мужчины.

Мэрилин все утро слушала, как они оплакивают свою судьбу. Она часто поражалась тем сумасшедшим планам, которые они строили для того, чтобы познакомиться с мужчинами. Честно говоря, Мэрилин не могла понять, почему Рейчел, ее мастер по маникюру, не нашла себе подходящего мужчину. Мэрилин считала ее привлекательной и умной.

В третью среду октября Мэрилин приехала в салон. Рейчел, как обычно, ждала ее. Как только Мэрилин опустилась на стул, Рейчел потянулась за рукой подруги.

— Как дела? — спросила Рейчел.

— Отлично, а как ты? Встретила кого-нибудь в прошлые выходные?

— Хотела бы. — Рейчел тяжело вздохнула. — Я не становлюсь моложе.

Мэрилин знала, что Рейчел поставила себе цель найти мужа до тридцати. И в ее распоряжении оставалось всего несколько месяцев.

— На этой неделе я прочитала о городе в Ирландии — Лисдунварне, — проговорила Мэрилин. — Каждый сентябрь и первую неделю октября свободные мужчины города отправляются на поиски жен. Очевидно, эта традиция прижилась много лет назад.

— Это ведь шутка, правда? — с другой части комнаты подала голос Терри.

— Нет, клянусь, чистая правда.

— И откуда приезжают те женщины? — поинтересовалась Рейчел.

— Со всего мира. Если верить статье, женщины, чтобы найти мужа, летят даже из Австралии. И ведь находят!

— Я не могу позволить себе билет до Ирландии, — пробормотала Рейчел.

— Да, но мы можем устроить наш собственный фестиваль, — предложила Терри.

— Ты-то наверняка справишься, — проговорила Мэрилин, ожидая мнения других женщин.

Она не хотела оказаться вовлеченной в эту затею, но надеялась, что команда девочек из салона воспользуется ее идеей.

— Фестиваль брака? — подхватила Терри.

— Да, но кто придет? — спросила Рейчел. — Я уже нижу — мы устроим вечеринку, чтобы найти потенциальных мужей, но там не появится ни один мужчина.

— Может, ты и права, — расстроенно вздохнув, согласилась Терри.

— Если я хочу порвать отношения, то просто говорю слово «брак», и мужчина кидает меня, как горячую картошку. — Рейчел нахмурилась, сконцентрировавшись на ногтях Мэрилин.

— Ты права, — добавила Джейн, еще один мастер. — Американских мужчин это слишком беспокоит.

Ее слова нашли у всех поддержку.

— Я уже и забыла о сказочном принце, — сказала Рейчел. — Теперь буду рада встретить парня, который просто умеет ухаживать за своей лошадью, а не сказочного принца на белом коне.

Мэрилин улыбнулась, как и блондинка Джейн.

— Впрочем, забудь даже о таком, — продолжила Рейчел. — Меня устроит парень, который просто сможет поменять масло в моей машине.

— Я однажды встречалась с таким, — сказала Терри. — Голова Ларри все время была под капотом машины. Он был куда более заинтересован в рычании двигателя, нежели во мне. В остальном он был приятным парнем.

— А почему вы расстались?

— Он разлил смазку на мою белую шелковую блузку.

— Ты порвала с прекрасным парнем, потому что он испортил твою блузку?

— А как ты думаешь? — кивая, проговорила Терри. — Та блузка стоила семьдесят долларов, а Ларри хоть бы что. Если парень не может оценить семидесятидолларовую блузку, то у меня нет с ним ничего общего.

— Я бы хотела встретить мужчину, у которого голова остается на плечах, когда дело касается денег, — сказала Джейн. — Все, с кем я встречалась, ожидали, что по счету буду платить я, потому что они временно на мели.

— Я как-то встречалась с богатым парнем, но он был ужасно скучным, — внесла свою лепту Дженни, включаясь в общий разговор. — Мы встречались три месяца, и я порвала с ним, потому что мне веселее было сушить свои волосы.

— Я могу заполучить скучного парня в любой день недели, — сказала ей Джейн.

— А что ты, Терри? — спросила Мэрилин. Терри обожала яркие цвета, была высокого роста и широкой в кости, а ее темные глаза всегда оставались серьезными. — Какие мужчины интересуют тебя?

— Я хочу встретить мужчину, который ценил бы хорошую еду и не сторонился женщин, любящих поесть, — без промедления ответила Терри. — Я сыта по горло мужчинами, мечтающими о худышках. Я хочу, чтобы мужчина отвел меня в прекрасный ресторан, заказал закуску и предложил оставить место для десерта. А еще лучше — чтобы он сам умел готовить. — Она оглядела женщин, сидящих в комнате. — Кто-нибудь знает такого?

Оживленный разговор неожиданно оборвала тишина.

— Вообще-то я знаю одного мужчину, который умеет готовить, — медленно произнесла Мэрилин, думая о Джоне Баумане. — Он работает шеф-поваром в прекрасном ресторане.

— Почему ты рассталась с ним? — сразу же поинтересовалась Рейчел.

— На самом деле мы с ним никогда и не встречались.

«И не будем, несмотря на то, что Джон мне интересен», — подумала Мэрилин. Ей нравились работы Джона, она была заинтригована им как личностью, но интерес этот нельзя назвать романтическим. В ее жизни нет места мужчине, и не важно, насколько он привлекателен, — вот правило номер один.

— Терри, если хочешь, я могу познакомить вас.

— Правда? — с радостью откликнулась собеседница.

— И что нам делать теперь? — поинтересовалась Рейчел, глядя на подруг. — Похоже, все мы встречались с мужчинами, которые больше подходят другим.

— Мы можем устроить вечеринку, — предложила Дженни. — Приведем тех, кого забраковали сами, чтобы посмотрели другие.

— Распродажа бывших любовников, — подсказала Терри.

Ее клиентка рассмеялась, и к ней присоединилась еще одна посетительница.

— Я надену черную блузку. И мне все равно, если Ларри испортит ее, — решительно заявила Рейчел. Затем она посмотрела на Мэрилин и прошептала: — Я не могу быть разборчивой — моя машина разваливается на части.

— Можем сделать это на вечеринке в честь Хеллоуина, — предложила Джейн, беря календарь. — Как думаете?

— Если так, у нас в запасе чуть больше двух недель, и мы успеем все организовать.

— Я согласна.

— Я в деле.

— И я.

Мэрилин не поняла, как это случилось, но вскоре и сама оказалась вовлечена в веселую суету.

— И как мы заставим прийти парней? — спросила Джейн — самая практичная из всех. — Не думаю, что Флойд вновь захочет встретиться со мной.

— А Ларри, может быть, уже женат!

— Надо спросить, — посоветовала Мэрилин. — И будьте с ними честны. Объясните парням, что приглашаете их на вечеринку в качестве гостей и они встретят там других женщин.

— Я дам понять Ларри, что кое-то очень хочет с ним познакомиться, — решила Терри.

— Идеально! — Казалось, Рейчел на седьмом небе от счастья.

Уходя из салона, Мэрилин чувствовала, как беспокойные мысли роятся у нее в голове. Она не хотела участвовать в этой затее, хотя сама начала разговор.

Она не знала, как другие справятся с заданием, но решила не ждать последней минуты, чтобы пригласить Джона на вечеринку. Когда Терри рассказала, что мечтает о мужчине, наслаждающемся едой, он сразу же пришел ей на ум. Но теперь, оглядываясь назад, Мэрилин сожалела, что упомянула о Джоне. Она не знала, что толкнуло ее. Вероятно, дело в том, что не переставала думать о нем после их последней встречи. Его фотографии были лучшими работами в галерее, и она едва не сожалела, что продала их так быстро.

Учитывая, что сама советовала подругам быть честными, Мэрилин чувствовала необходимость действовать так же. Она подождала неделю, а затем набрала номер.

— Алло. — Джон ответил после второго гудка.

— Джон, привет, это Мэрилин Шерман. — Она помедлила, ожидая узнавания, а потом добавила: — Менеджер галереи на Харбор-стрит.

— Да, я понял.

Мэрилин готова была поклясться, что он удивлен, и от этого смутилась еще больше.

— Меня пригласили на вечеринку в честь Хеллоуина, — проговорила она, стремясь поскорее объяснить причину своего звонка. — Все должны прийти с парой. Ну, не совсем с парой… Нас попросили привести мужчину, чтобы познакомить его с кем-нибудь еще. У меня есть подруга, очень симпатичная. Она любит вкусно поесть. — Мэрилин поморщилась — слова прозвучали глуповато, но продолжила: — Она получает удовольствие от еды, и самое большое ее желание — найти мужчину, который любит готовить. И вполне естественно, я вспомнила о вас.

Мэрилин поняла, что говорит слишком долго, и резко оборвала себя. Но ответа не последовало.

— Вы бы не хотели пойти со мной? — наконец смогла вымолвить она. — У вас не будет никаких обязательств, просто сделаете мне одолжение.

— Познакомившись с этой вашей подругой?

— Да.

— Той, которая наслаждается едой?

— Да. Ее зовут Терри. Она очень забавная и, думаю, вам понравится.

— А вы будете там?

— Да, конечно, — вздохнула Мэрилин. — Я познакомлю вас с Терри. Итак, что скажете?

— Я могу ответить позже? — спросил Джон после долгой паузы.

— Конечно! — воскликнула Мэрилин торжествуя — Ведь он не отказал!

— Тогда я свяжусь с вами.

— Превосходно.

— Послушайте, я хотел спросить… У вас было время посмотреть мои снимки?

— Да. И они великолепны! Я уже продала все до единого. Надеялась, что вы принесете больше.

— Я работаю над этим.

— Было бы чудесно.

За все время, за три года совместной работы, этот разговор стал самым долгим и содержательным.

— Вы так и не пришли к Андрэ, — заметил Джон. — А я ждал вас, чтобы приготовить нечто особенное.

— Я благодарна за приглашение, но боюсь, что произвела на вас неверное впечатление. Я разведена, но не собираюсь вновь выходить замуж, и эта вечеринка — просто дружеский жест… Если вы пойдете, это будет прекрасно, но я всего лишь хочу познакомить вас с Терри. Ой, а я сказала, что вечеринка будет происходить в «Капитанской галере», в баре? — Мэрилин выпалила все это на одном дыхании, а потом, переведя дух, добавила: — В Хеллоуин.

— Я перезвоню, — сказал Джон.

Положив трубку, Мэрилин подумала, что разговор прошел хорошо и можно ожидать его согласия.

После двух восхитительных дней и ночей, проведенных с мужем, Джастин больше не мучили сомнения в прочности их брака. Она была влюблена куда сильней, нежели могла вообразить.

Полет на Аляску под влиянием минутного порыва был нелепостью. И все же она встретилась с Сетом. Джастин рассматривала это как своего рода знак свыше. Сет станет хорошим мужем.

Через несколько недель он вернется домой, и они смогут обсудить будущее, спланировать совместную жизнь. Было так много неотложных вопросов, которые Джастин хотела с ним обсудить. Но как только они остались вдвоем, ни один из них не казался важным. Единственно важной вещью было находиться в объятиях Сета и делиться любовью.

Джастин поклялась, что если Сет предложит, то она до конца дней будет жить с ним на его лодке, но надеялась, что муж хочет переехать к ней. Жить в ее квартире куда более удобно, нежели на пристани.

Она рассказала Сету о том, что спала в его лодке, стараясь быть ближе к нему. По реакции мужа Джастин поняла, что его тронули ее страхи. Сет целовал ее вновь и вновь, пока она делилась своими сомнениями. И все это время шептал заверения в любви и обещания счастливого будущего. И Джастин покинула Аляску, чувствуя еще более глубокую любовь к нему.

Вечером в следующую пятницу Джастин остановилась у дома матери на Лайтхаус-Роуд. Она не избегала Оливию, но и не искала с ней встреч.

К тому моменту, когда Джастин припарковалась перед большим двухэтажным домом с широкой верандой, ее мать уже стояла у двери, ожидая, когда дочь пойдет к ней.

— Привет, мам.

— Джастин! Я так рада видеть тебя, — проговорила Оливия, обнимая дочь. — Ты так давно не приезжала.

— Я была занята. Знаешь, в прошлые выходные я летала на Аляску, чтобы увидеться с Сетом.

— Ты была на Аляске? Могла бы и сказать кому-нибудь. — Вновь в голос матери вернулись укоризненные тики, но Джастин решила не обращать внимания.

— Ты права, я должна была предупредить, — просто согласилась Джастин, ведь она приехала не для того, чтобы ссориться.

— Входи в дом, — сказала Оливия, кутаясь в свитер. — По вечерам уже холодно.

Джастин послушно последовала за матерью в дом. Кухня была самым уютным местом, и казалось так естественно сесть там.

— Чай? — предложила Оливия, и это был один из ее самых долгих ритуалов.

— С удовольствием.

— Как Сет? — поинтересовалась мать, ставя на плиту чайник.

— Превосходно. Он скоро будет дома. Я так скучаю по нему! Именно поэтому и полетела на Аляску… Просто не могла больше переносить разлуку с мужем. Позвонила в авиакомпанию, заказала билет — и вот уже лечу, не зная, смогу ли найти Сета. Я не сказала тебе, потому что боялась. Вдруг ты попытаешься меня отговорить.

— Ты прошла через все это, чтобы пару дней побыть с мужем? — спросила мать.

— О, конечно! Я действительно люблю его, мам.

Джастин ожидала, что эти новости и хочет услышать ее мать. Но вместо радости на лице Оливии появилось недовольство.

— Что не так? — спросила Джастин.

— А Сет знает, что ты обедала с Уорреном? — поинтересовалась Оливия, отодвигая стул и опускаясь на него.

Эти слова все объясняли. Ее мать знала. Поэтому, скорее всего, и Сет, но пока он не высказал недовольства, не попросил ее прекратить эти встречи. Джастин была немного удивлена и решила, что больше так не поступит.

— Уоррен хочет вернуть тебя? — поинтересовалась мать, не услышав ответа.

— А я упоминала, что в начале недели обедала с Мэрилин Шерман? — вопросом на вопрос ответила Джастин, потому что тема Уоррена была под запретом. — Она хотела поздравить нас с Сетом.

— Значит, ты предпочитаешь не обсуждать Уоррена. — Оливия поставила чашки с чаем в центр стола.

— Верно подмечено.

— Тогда не будем. — Оливия пожала плечами и кивнула. — Расскажи мне о Сете. Когда он вернется?

Джастин пустилась в объяснения. Чем дольше говорила дочь, тем расслабленней становилась мать, и Джастин понимала почему. Оливия наконец полностью удостоверилась в любви дочери к Сету и теперь точно знала, что никакие слова или поступки Уоррена не изменят чувств Джастин к мужу.

— Как Мэрилин? — спросила Оливия, наливая по второй чашке чаю. — Мы каждую неделю встречаемся с Грейс на аэробике, но у нас редко появляется возможность поговорить — вся наша энергия уходит на упражнения. Мэрилин говорила тебе, что Грейс подала на развод?

Джастин кивнула:

— Кстати, а почему распался брак самой Мэрилин?

Джастин как-то не думала спросить об этом раньше.

В то время ей было всего четырнадцать. Она лишь помнила, что Оливия и Грейс, лучшая подруга матери, разговаривали по телефону очень часто и подолгу. Мэрилин поехала домой на некоторое время, взяла свою девичью фамилию, будто никогда и не была замужем.

Оливия положила себе в чай ложку сахара.

— Не думаю, что даже Грейс знает, как все было на самом деле. Когда Мэрилин выходила замуж, помню, Грейс творила мне, что Клинт Джостад не лучшая партия для ее дочери.

— Очевидно, она оказалась права, — сказала Джастин, и тут ей в голову пришла пугающая мысль. — А что ты чувствуешь о нас с Сетом?

Джастин смотрела на мать глазами полными надежды, доверяя ее житейской мудрости.

— О, Джастин, по моему мнению, Сет идеален. Я счастлива за вас обоих. Сет действительно превосходно тебе подходит…

— Я тоже так думаю, мам, — улыбнулась Джастин.

В первый раз за долгое время она вспомнила о брате. Сет и Джордан были лучшими друзьями, а когда им исполнилось по тринадцать, Джордан утонул. Сет был на Аляске с отцом и не знал о трагедии до возвращения домой. Но Джастин была рядом с Джорданом в тот чудовищный день. Она держала его безжизненное тело, пока не прибыла скорая. В то лето изменился весь ее мир. Он был ее близнецом, ее лучшим другом. Всего через несколько месяцев развелись родители, и совсем скоро отец вновь женился. Ее младший брат, Джеймс, казалось, не осознает, что они лишились стабильности, но Джастин это чувствовала и переживала.

— О чем задумалась? — спросила Оливия, слегка нахмурившись.

— Ничего важного, — ответила Джастин, покачав головой.

Это было неправдой, однако Джастин не хотела ворошить воспоминания, которые никогда не перестанут причинять боль. Ее мать так и не смогла оправиться после смерти сына. Допив чай, Джастин отнесла чашку и блюдце в раковину и сказала:

— Мне пора домой.

— Спасибо, что заехала. — Оливия коснулась щеки дочери. — Я так волновалась из-за вас с Сетом.

— Я очень счастлива, мам, — ответила Джастин, импульсивно обнимая ее. — Мы скоро увидимся.

— Хорошо. — Оливия проводила дочь до крыльца и махала рукой отъезжающей Джастин.

Вернувшись к себе, Джастин обнаружила в двери записку от управляющего, в которой говорилось, что на ее имя доставлена посылка.

Она поспешила вниз, в кабинет управляющего. Там ее дожидался огромный букет цветов. Большая хрустальная ваза была наполнена массой гвоздик, розовых лилий, ирисов и других цветов, название которых Джастин не могла вспомнить. Конечно же, цветы от Сета.

Джастин едва смогла дождаться, пока доберется до карточки. Сет любил ее, скучал по ней. Ее милый, замечательный муж, должно быть, понял, что ей необходим эмоциональный взрыв, чтобы прожить следующие несколько недель.

Джастин практически мгновенно поняла, насколько ошибалась. На карточке было написано только одно слово.

Уоррен.

Джастин застонала от разочарования и кинула карточку на кухонную стойку. Она аккуратно поставила вазу на стол, чувствуя раздражение каждый раз, когда ее взгляд падал на нее.

Часом позже, она как раз рылась в холодильнике, отыскивая что-нибудь легкое на ужин, зазвенел дверной звонок.

Джастин открыла дверь и обнаружила Уоррена Сагета в дорогущем кричащем костюме.

— Привет, Джастин, — улыбнулся он.

— Здравствуй, Уоррен, — без особого энтузиазма ответила Джастин.

— Ты получила мои цветы?

— Да, но мне бы очень не хотелось, чтобы ты делал что-либо подобное. — Джастин не стала приглашать его войти в квартиру.

— Я хотел поблагодарить тебя за чудесный обед.

— Ты очень внимателен.

— Я могу войти? — спросил Уоррен, берясь за ручку двери.

— Не думаю, что это хорошая идея, — покачала головой Джастин.

Если ее мать слышала об обеде, задавалась вопросом Джастин, то как много людей в городе знали об этом? Она не собиралась добавлять сплетникам работы, пригласив Уоррена в свою квартиру.

— Хорошо, — ответил он обиженно. — Я не собираюсь навязываться.

— Дело не в этом, просто… — Джастин оборвала фразу. Уоррен был слишком умен, когда дело касалось его целей, и она не собиралась облегчать ему жизнь.

Уоррен ждал, когда Джастин продолжит, но она молчала, и он спросил сам:

— У тебя есть на сегодня планы?

— А что? — Джастин не собиралась рассказывать Уоррену, что ее самым превосходным планом было посмотреть сериал «Нэш Бриджес».

— Я надеялся, что ты поужинаешь со мной. Ты, наверное, чувствуешь себя одиноко, ведь Сет так давно на Аляске. И я подумал, что вечер в городе принесет тебе радость.

— Нет, спасибо, Уоррен.

— От вопроса никакого вреда, — с вымученной улыбкой проговорил он.

— Вообще-то, думаю, вред мог бы и быть.

Уоррен изогнул брови, будто Джастин удивила его.

— Нам не стоит видеться. Я была бы очень благодарна, если бы ты не приходил ко мне больше — ни на работу, ни домой.

— Джастин, ты же не думаешь, что я намеренно стараюсь навредить вашим отношениям с Сетом? — Вновь взгляд обиженного маленького мальчика.

— Не важно, что я думаю, Уоррен, но держись от меня подальше.

— Ты ли говоришь мне это? — Уоррен засмеялся, но смех звучал горько, а его глаза сузились. — Значит, наш большой шведский глупец еще и ревнив!

Джастин не собиралась ни защищать Сета, ни оправдывать его. Ее мужу не понравится, что она видится с Уорреном, а значит, она положит этому конец. Отношения с Уорреном завершились, и это случилось давно, несмотря на их недавний обед. Он не мог ничего изменить.

— В следующий раз, — с горечью произнес Уоррен, — ты скажешь мне, что беременна от этого болвана.

— Уоррен, пожалуйста. — Джастин проговорила его имя таким тоном, что было понятно: разговор наскучил ей. — Уходи.

Она не хотела больше стоять в дверном проеме и спорить с ним. Джастин начала закрывать дверь, но слова Уоррена остановили ее.

— Ты ведь беременна? — потребовал он ответа. — Неужели ты не видишь, что он делает с тобой?

— Уоррен…

— Не позволяй этому случиться, Джастин. Я надеюсь, ты опомнишься до того, как…

Джастин устала слушать это, захлопнула дверь. И привалилась к ней спиной. Какое облегчение! Он ушел. Господи. Какой же она была идиоткой, когда отправилась с ним на обед! Теперь она считала, что это было предательством по отношению к Сету. Уоррен слишком любит конкурировать, чтобы остаться другом, как она вначале наивно полагала. А кроме того, Кедровая Бухта — слишком маленький городок. Джастин не могла унижать своего мужа, позволяя людям думать, что встречается с Уорреном — ее, как считалось, бывшим любовником — за спиной Сета.

Впрочем, Уоррен коснулся интересной темы. Беременность. Вскоре после смерти брата и развода родителей Джастин решила, что не хочет иметь детей. Но сейчас она была замужем, и ее взгляды изменились. Джастин могла только надеяться, что Сет думает так же.

Джек Гриффин сбрызнул одеколоном чисто выбритые щеки и вздрогнул от жгучей боли. Он посмотрел на свое отражение в запотевшем зеркале и приподнял брови.

— Сегодня, — вслух произнес Джек, напоминая себе, что вечером, вполне возможно, заманит Оливию Локхарт в постель.

Их отношения развивались прекрасно, но они оба были взрослыми, зрелыми людьми. И достаточно осторожными — далеко не семнадцатилетние подростки во власти гормонов. Но Джек был мужчиной во всех смыслах этого слова и ничего не хотел так сильно, как привести их отношения к физической близости. Зайти дальше поцелуев и объятий… Он был готов к этому и надеялся, что Оливия согласна.

Разведенная судья по семейным делам была не такой, как все женщины, которых он знал. Оливия обладала неким шиком, была культурной и образованной. А он всего лишь никчемный алкоголик, который теперь не брал в рот ни капли.

Грейс Шерман рассказала Джеку о приближающемся дне рождения Оливии, и он был благодарен ей за это. Именно такого случая он ждал. Стремясь показать, насколько дорожит ею, Джек долго и усердно искал идеальный подарок. Он хотел найти то, что донесет до Оливии послание его сердца. Нечто такое, что подходит женщине утонченной, но такой простой и близкой. Бриллиантовый браслет показался ему именно таким подарком.

Выбрав чистую рубашку, Джек взял в руки серую бархатную коробочку и полюбовался браслетом. Джек никогда не покупал вещей настолько прекрасных, даже для своей бывшей жены. Главное для него была не цена, а качество украшения, и ювелир скинул десять процентов, когда понял, что Джек хочет купить браслет, а не проявляет ленивый интерес. В том, чтобы быть практичным, нет ничего плохого, подумал Джек. Оставшиеся деньги пойдут на ужин в «Капитанской галере». Джек получал удовольствие, представляя себе реакцию Оливии, когда она откроет коробочку. Теперь, уже запаковав ее во второй раз, Джек захотел вновь убедиться, что браслет такой же прекрасный, каким он его помнил. И Джек вновь распаковал коробочку, чтобы еще разок взглянуть на украшение.

Посвистывая, он закончил одеваться. Кровь стучала в висках при мысли об Оливии, лежащей в его объятиях.

Внезапно со стороны гостиной раздался какой-то звук. Джек выглянул из двери спальни:

— Здесь кто-то есть?

Никакого ответа.

Джек нахмурился и в последний раз посмотрел на свое отражение.

— Пап?

Джек застыл. Сын здесь? Сейчас?

— Эрик?

Джек вышел из спальни и обнаружил своего двадцатишестилетнего сына, стоящего посреди гостиной с чемоданом в руке.

— Ты куда-то собирался? — спросил Эрик.

— У меня еще есть время, — заверил его Джек.

Сын выглядел ужасно: бледное лицо искажено болью, плечи ссутулены, в каждой линии тела читалось страдание.

— Что случилось?

Эрик в ответ пожал плечами. Но Джек по опыту знал, что только женщина способна довести мужчину до такого состояния.

— Вы поссорились с Шелли?

— Можно сказать и так.

В ответной улыбке Эрика полностью отсутствовало веселье.

Взглянув на чемодан в руке сына, Джек догадался, что дело не в обычных разногласиях.

— Она выгнала тебя?

Эрик кивнул, после чего опустился на диван и грустно посмотрел на Джека:

— У тебя есть время поговорить, пап?

Отношения Джека с сыном только-только стали налаживаться. Практически всю жизнь Эрик жил с матерью. Даже когда Джек перестал пить, сын отвергал все попытки, которые предпринимал отец, чтобы наладить отношения. В этом году весной Эрик в первый раз согласился встретиться с отцом. Боясь сказать или сделать нечто такое, что расстроило бы сына, Джек пригласил с собой Оливию. Они втроем поужинали в ресторане в Сиэтле. Ободренные успехом, Джек и Эрик стали встречаться почти каждый месяц.

Джек был так рад увидеться со своим единственным сыном и не хотел разрушить хрупкий мостик, который пролег между ними.

— Конечно, у меня есть время. Скажи, что случилось.

Джек присел напротив сына, наклоняясь вперед, чтобы Эрик знал — ему на самом деле интересно и он обеспокоен судьбой сына.

— Все дело в Шелли и ее беременности, — пробормотал Эрик.

Джек и сам догадался, но не сказал ни слова.

— Ребенок просто не может быть моим. Я сказал ей это, и она взорвалась. Кричала, если я всерьез думаю, что она забеременела от кого-то другого, то должен убраться из ее жизни.

— Она погорячилась, — пробормотал Джек. — Женщины говорят так, когда расстроены.

— Она была достаточно уверена, чтобы выкинуть меня из квартиры.

«Вот и вся твоя мудрость», — подумал Джек, ругая себя за то, что не может быть лучшим советчиком в таких вопросах. Эрик выглядел так, будто собирался заплакать.

— Так и сказала, что больше никогда не желает меня видеть.

— Вероятно, так и было в тот момент, когда слова слетали с ее губ. Но позже, уверен, она изменит свою точку зрения. — Джек сам подивился своему красноречию. — И попросит тебя вернуться домой.

— Надеюсь, что она сделает это, — решительно произнес Эрик. — Квартира снята на мое имя, но я не хочу, чтобы Шелли переезжала. Она может там жить, если захочет.

— А ты? Куда пойдешь ты?

Эрик помедлил, а затем посмотрел на отца:

— Ты не будешь возражать, если я останусь у тебя? Всего лишь на некоторое время.

— У меня? — эхом отозвался Джек и сразу же оживился: — Конечно, у меня! Думаю, мы не помешаем друг другу, ведь это всего на несколько дней.

Вот вам и романтические вечера с Оливией!

— Вероятно, это ненадолго. — В голосе Эрика звучала надежда.

— Конечно, — согласился Джек, пытаясь говорить уверенно. — Думаю, Шелли позвонит завтра и попросит тебя вернуться домой.

— Ты так думаешь? — Глаза Эрика заблестели.

— Уверен.

Эрик покачал головой. Выражение его лица оставалось мрачным.

— Я сомневаюсь, пап. Во-первых, я не сказал ей, что поеду сюда, а во-вторых… — Он замолчал, потирая лицо. — Думаешь, доктора могли ошибиться?

Мольба в голосе сына причиняла боль.

— В твоей способности завести детей?

— Да. Есть хоть какой-то шанс?

— Это было много лет назад… — Джек задумчиво посмотрел на сына. — Знаешь, ведь есть способы проверить.

— Да, но Шелли говорит… — Эрик глубоко вздохнул. — Я бы не стал подозревать ее в связи с другим мужчиной, но совсем недавно она упомянула о новом коллеге. Они, кажется, подружились. Они много работали сверхурочно, и сейчас оказывается, что она беременна. Что еще я должен думать?

Джек взглянул на часы. Оливия ждет, что он заедет за ней через пять минут.

— Ты должен куда-то ехать? Поезжай, — проговорил сын, но теперь его голос звучал еще обреченнее, нежели когда он приехал.

— Дай-ка подумать, — сказал Джек, его сердце быстро забилось.

Он не может оставить Эрика в таком состоянии. Мальчику больно, и ему нужно выговориться. Джек так много лет не был отцом своему сыну, и не мог вновь его подвести.

— Я позвоню Оливии, — наконец решил Джек. — Она поймет.

— Ты уверен? — спросил Эрик.

— Конечно.

Джек зашел в спальню и набрал номер Оливии. Она ответила практически немедленно и, казалось, была удивлена, услышав его.

— Я вынужден отложить наше свидание.

— Наше сегодняшнее свидание? — Голос Оливии звучал так же разочарованно, как и его.

— Приехал Эрик, — объяснил он. — Шелли выгнала его, и он пришел ко мне. Ему нужно поговорить. И вероятно, Эрик погостит у меня несколько дней. — Джек вздохнул. — Мне очень не хочется нарушать наши планы, но ты ведь понимаешь?

— Конечно, — мягко проговорила Оливия. — Он твой сын.

— Спасибо, мне действительно очень жаль.

— Я приглашу маму, и мы сохраним зарезервированное место. Конечно, я бы предпочла поужинать с тобой, но прекрасно все понимаю. Дети, несмотря на их возраст, всегда должны стоять на первом месте. Ты знаешь, как глубоко я верю в эту истину. Спасибо, что позвонил мне, Джек, и удачи.

Оливия не сердилась на него, она ненавидела одну только вещь — секреты. И этот урок Джек выучил в самом начале их отношений, когда пытался скрыть тот факт, что когда-то был алкоголиком.

— Поговорим позже, — сказала она.

— Позже, — повторил Джек. А затем добавил, потому что едва не забыл: — Оливия?

— Да?

— С днем рождения.

Глава 5

— У тебя какие планы на сегодня? — Грейс позвонила Оливии в пятницу на следующей неделе.

Был ясный день конца октября, и Оливия до сих пор ждала звонка Джека — последний раз она говорила с ним в день своего рождения.

— Планы? Я хотела… — проговорила Оливия, а затем добавила с энтузиазмом: — А у тебя есть предложение?

— Может, сходим на футбол? — сказала Грейс. — А после поужинаем. Нам так давно не удавалось провести время вместе.

Оливия была рада, что подруга позвонила ей. После исчезновения Дэна Грейс отгородилась ото всех. Она вела поверхностные и быстрые разговоры, очевидно не желая потревожить глубинные слои боли и скорби, которые стали основой ее жизни. Раз за разом Грейс находила причины, чтобы отложить визиты и встречи. Оливия была обеспокоена, но уважала потребность подруги в уединении. Это не отразилось на их долгой и очень крепкой дружбе. Грейс должна была смириться с крахом своего брака. Оливия находилась рядом, поддерживая подругу записками, открытками и частыми звонками. Просто давала Грейс знать, что она с ней рядом.

— С удовольствием схожу на матч, — ответила Оливия.

— Я так и думала, — обрадовалась Грейс. — Джек звонил тебе?

— Нет.

— Плохо.

Грейс поняла все правильно. Оливия пыталась придумать Джеку оправдания — он не давал о себе знать всю неделю. Ни разу не позвонил, а также не появился во вторник — в их обычный совместный вечер. Оливия не могла не чувствовать разочарования, когда он отменил их свидание в субботу, но тогда была серьезная причина. Однако она надеялась, что Джек, по крайней мере, оставит ей короткое сообщение, в котором расскажет, как дела у Эрика. И может, даже скажет, что скучает по ней. Или позвонит, чтобы договориться о планах на следующую неделю или еще на одну неделю вперед. Вместо этого он просто игнорировал ее.

— Встретимся на футбольном стадионе в семь, — сказала Грейс.

— Хорошо, я буду там.

Оливия была благодарна, что ей есть куда пойти, тем более со своей лучшей подругой, которая, кажется, начинает выходить из своей добровольной изоляции. Жизнь Оливии уже несколько месяцев в основном крутилась вокруг Джека. Они почти всегда проводили вместе часть выходных.

В семь вечера Оливия встретилась с Грейс прямо за изгородью футбольного стадиона, принадлежащего школе Кедровой Бухты. Поле заливал свет, а трибуны по обе стороны быстро заполнялись людьми. Грейс надела серые шерстяные брюки и жакет в зелено-голубую клетку. Густые, с проседью волосы Грейс были коротко подстрижены, и новая прическа очень шла ей. Дэну всегда больше нравились волосы до плеч, но теперь Грейс не было нужды считаться с мнением Дэна.

— Ты выглядишь превосходно, — прокомментировала Оливия, когда они стояли в очереди за билетами.

— Конечно, а то в последнее время ты могла видеть меня только в костюме для аэробики.

Оливия улыбнулась — подруга была права.

— Помнишь, в старших классах мы приходили болеть за нашу команду? — спросила Грейс, пока очередь медленно двигалась к кассе.

— Помню, как сейчас. Боб Бэлдон и Дэн были нашими футбольными героями… — Оливия замолчала, сожалея, что невольно упомянула имя мужа Грейс.

— Я думала о том же. — Грейс коснулась руки подруги. — Дэн в молодости был превосходным спортсменом. Я все еще помню год, когда он забил тачтдаун, что вывело Кедровую Бухту в решающие матчи первый раз за десятилетие.

— Я и сама помню то время, — произнесла Оливия, взглянув на подругу. — Тебе не больно говорить о Дэне?

— Не очень. — Грейс посмотрела вдаль. — Но куда легче думать о первых годах, до Вьетнама. — Она помолчала минуту. — Я не знаю, почему он оставил меня таким образом. Думала об этом тысячу раз, но так и не смогла найти ответ. Как он мог так поступить? Возможно, никогда и не узнаю, но могу лишь сказать: это его выбор. А я должна двигаться дальше.

— Ты всегда была сильной женщиной, — проговорила Оливия, не скрывая восхищения. — Но сейчас ты куда сильней, чем раньше.

— Хотела бы я, чтобы это было правдой, — пробормотала Грейс, а затем сменила тему, глядя в ночное небо. — Я люблю это время года.

— Я тоже.

Погода на тихоокеанском северо-западе за последние несколько недель изменилась. Скоро зарядят осенние дожди, и прощай ясные, солнечные вечера.

Заплатив за билеты, они направились к трибунам. Оливия остановилась, чтобы посмотреть, где есть свободные места.

— Оливия! Грейс! — послышался голос Шарлоты из сектора, предназначенного для хозяев поля.

Оливия стала оглядывать трибуну, пока наконец не нашла мать, которая махала ей рукой. Шарлота сидела рядом с Клифом Хардингом примерно в центре. Ее колени были укрыты маленьким красным пледом. На Клифе была кожаная куртка с бахромой и ковбойская шляпа.

— Ты не против, если мы сядем с мамой? — спросила Оливия, хотя на самом деле имела в виду Клифа Хардинга.

— Нет, все в порядке. — Грейс неотрывно смотрела на Клифа, и ее губы медленно растягивались в улыбке.

А вот это интересное развитие событий, с удивлением подумала Оливия, когда они поднимались по ступеням. Оливия обняла Шарлоту. Пройдя, она оставила место для Грейс. Клиф сидел с краю ряда, ближе к лестнице.

— Какой приятный сюрприз — встретить вас обеих, — радостно проговорила Шарлота. — Клиф никогда не был на футбольных матчах в Кедровой Бухте. А моя колонка на этой неделе была посвящена поддержке молодых, знаете?

— Я читала ее, мам, и она действительно хороша.

Ее мать получала истинное удовольствие от написания статей для «Хроник».

— Клиф тоже ее читал, и я сказала ему, что он никогда не станет частью общества, если не поболеет за нашу футбольную команду.

Клиф изучал программку и казался потрясенным от размаха поддержки, которую оказывали горожане местной футбольной команде.

— В последний раз я был на школьной футбольной игре, когда сам учился в школе.

— В этом городе любят футбол, — обратилась к нему Оливия.

— Я вижу.

Игра вот-вот должна была начаться, и свободными оставались только стоячие места. Помимо самой футбольной команды присутствовал оркестр, группа поддержки и танцевальная группа.

— У вас какие планы после игры? — спросил Клиф, и Оливия поняла, что вопрос этот адресован прежде всего Грейс.

— Мы с Оливией собираемся поужинать, — объяснила та.

— Клиф тоже пригласил меня сходить куда-нибудь, — произнесла Шарлота. — Почему бы нам не пойти всем вместе?

— Хорошая идея, — ответила Оливия.

Судя по реакции Грейс, Оливия убедилась, что подруга не станет возражать.

Игра началась, и после первого периода счет оказался ничейным. Оливия в очередной раз поразилось тому, скольких людей знала ее мать. Не проходило ни единого мгновения, чтобы Шарлота кого-нибудь не поприветствовала. Еженедельная колонка сделала ее известной. Она очень любила свою общественную деятельность и особенно добровольную работу в местном центре послебольничного долечивания, где когда-то встретила Тома Хардинга.

Старшая школа Кедровой Бухты одерживала победы последние пять сезонов, так же закончилась и эта игра. В приподнятом настроении публика покидала стадион. Полагая, что «Блинный дворец», скорее всего, будет переполнен, Клиф предложил отправиться в «Капитанскую галеру».

Они встретились там, и их быстро проводили к столу па четверых. Оливия заметила, что Сесилия Рэндалл по-прежнему работает администратором зала, но у нее не было времени с ней поговорить. Они заняли места, и разговор потек легко и непринужденно.

Оливия поймала себя на том, что мысли ее то и дело возвращаются к Джеку. Во время игры Оливия пыталась найти его на стадионе. Обычно Джек писал статьи о спортивной жизни школьных команд, поэтому Оливия перестала вести счет спортивным событиям, которые посещал Джек. Но если он и был сегодня на игре, она не смогла разглядеть его.

Конечно, Оливия могла позвонить ему и сама — они ведь не ссорились. Но почему он ей не звонит? Вероятно, Эрик все еще с ним, но не мог же сын занимать каждую минуту Джека. И теперь Оливия начинала раздражаться.

Разговор прекратился, когда принесли заказанную еду, а затем вновь возобновился. Они перешли от обсуждения футбольного матча к состоянию местной экономики. Временами Оливия делала комментарий, отвлекаясь от крабового салата, но настроение ее нельзя было назвать прекрасным. Она изо всех сил старалась держать свои мысли в стороне от Джека.

После развода Оливия встречалась с мужчинами, но никогда не сближалась с ними так, как это произошло с Джеком. Они были такими разными, но с ним Оливия была свободна и отбрасывала формальности, которые управляли ее жизнью после того, как она была избрана судьей. Джеку были чужды условности. Господи, как же она скучала по нему!

Принесли счет, и прежде чем кто-то успел отреагировать, Клиф взял его в руки.

— Я угощаю, дамы, — настоял он.

Оливия стала возражать — она никогда не согласилась бы на этот ужин, если бы знала заранее, что платить будет Клиф.

— Я не могу позволить вам сделать это, — проговорила она.

— Не часто мужчине предоставляется возможность провести время с тремя чудесными женщинами.

— Ты так заботлив, — произнесла Шарлота и пожала ему руку, посылая Оливии многозначительный взгляд.

Оливия вздохнула и, решив принять этот жест, пробормотала благодарность.

— Вы уверены, что не используете мою кредитку? — посмеиваясь, спросила Грейс.

Они все засмеялись и, выпив кофе, вышли из ресторана.

— С тобой все в порядке? — спросила Грейс, когда подруги шли к парковке рядом с библиотекой. — Ты весь вечер была так молчалива.

Оливию одолевало желание откровенно поговорить с Грейс, но присутствие Клифа и матери делало это невозможным.

— Разве вставишь хоть словечко в разговор моей матери? — пошутила Оливия.

— Между вами с Джеком все хорошо?

Как же Грейс любит заботиться о подруге, в то время как ее собственная жизнь перевернулась с ног на голову.

— Думаю, да, — ответила Оливия. А затем добавила: — Я надеюсь на это.

— Как и я.

Они разошлись с обещаниями поговорить в ближайшее время, и Оливия поехала домой. Войдя в дом, она увидела горящую лампочку на автоответчике — поступило новое сообщение. Оливия несколько секунд с надеждой смотрела на него. Нажав кнопку, она подождала и была вознаграждена грубым звучанием голоса Джека.

— Оливия, привет. Прости, что давно не звонил, я был полностью занят с Эриком. Надеялся, что ты окажешься дома и мы сможем поговорить. Ты ведь не ушла на свидание с другим парнем? — Последовал деланный смех. — Слушай, мне правда очень жаль, что так случилось на прошлой неделе, но я надеялся все объяснить тебе. Перезвони мне, ладно? У меня есть для тебя особенный подарок. Мы можем встретиться в ближайшее время?

Оливия посмотрела на часы — было около одиннадцати, а значит, слишком поздно перезванивать. Он заставлял се ждать всю неделю, поэтому она вправе потянуть до утра. Готовясь ко сну, Оливия наконец улыбалась.

Мэрилин хотела побить себя за то, что подала эту нелепую идею «мужского рынка». Все начиналось так нелепо, с упоминания о статье, которую Мэрилин прочитала о городе в Ирландии. И вдруг она осознала, что стала частью планирования вечеринки. К ее следующему посещению салона эта вечеринка на Хеллоуин приобрела такой размах, что Мэрилин сбилась со счета, сколько людей придет.

— Ты ведь приведешь своего шеф-повара? — спросила Терри.

Мэрилин едва успела занять место, как Терри завалила ее вопросами о Джоне, на которые та не могла ответить.

— Я уже говорила, он просто друг, — ответила Мэрилин. — Даже скорее он деловой партнер. И он пока не дал мне ответа.

— О, значит, ты не знаешь, придет он или нет? — Голос Терри звучал разочарованно.

— Не могу сказать точно. — Мэрилин не говорила с Джоном с того момента, как неделю назад предложила ему пойти на вечеринку. — Если его не будет там, я позабочусь о том, чтобы представить вас в другой раз.

— Превосходно. — Глаза Терри заблестели.

Следующим вечером — в ночь Хеллоуина — Мэрилин стояла в самом темном, ужасном углу декорированного бара с фальшивой паутиной, натянутой на потолке прямо над ее головой. Она была убеждена, что все это — ошибка.

Комнату заполнили люди — вероятно, сотня мужчин и женщин, некоторые в костюмах, некоторые в обычной одежде. И внезапно рядом с ней оказался Джон — она даже не видела, как он пришел. В руках он держал кружку пива.

— Привет, — сказал Джон, обводя взглядом переполненную комнату.

— Вы пришли. То есть… вы не перезвонили и не ответили, и я подумала, что вы не придете.

— Мне следовало позвонить, но сначала я должен был убедиться, что смогу освободить этот вечер.

— Все в порядке…

— Я много работаю в ресторане и над своими фотографиями. Иногда так занят, что не могу уследить за временем.

— Я понимаю. — Для Мэрилин привычки художников не были секретом.

— Может, вам что-нибудь принести? — спросил Джон, сделав глоток пива.

— Нет, спасибо. — Мэрилин увидела Терри в костюме Клеопатры, с ярким макияжем и в черном парике. — Здесь женщина, с которой я хотела вас познакомить.

— Хорошо, — ответил Джон, следуя за Мэрилин, которая пробиралась сквозь толпу.

— Терри, — окликнула подругу Мэрилин, прерывая разговор, который та вела с мужчиной или женщиной в костюме волшебника. — Это Джон — мужчина, о котором я тебе рассказывала.

— Привет, Джон! — воскликнула Терри так, будто ждала этой встречи всю жизнь.

Волшебник, внимание к которому тотчас же испарилось, куда-то исчез.

— Приятно познакомиться с вами, Терри, — сказал Джон.

— Я слышала, вы работаете поваром.

Терри подошла к нему ближе, и Мэрилин заметила, что подруга уже достаточно выпила. Мэрилин прикусила губу, понимая, что лучше бы им поговорить в другое время.

— Я тоже имею кое-какой кулинарный опыт. Не хотите приготовить что-нибудь вместе?

— Это может оказаться интересным. — Джон сделал еще один глоток пива.

Мэрилин видела, что он изо всех сил пытается скрыть улыбку.

— Мэрилин сказала, что вы еще и отличный фотограф.

— Стараюсь понемногу.

— На самом деле Джон блестящий фотограф, — поторопилась объяснить Мэрилин.

Пытаясь не привлекать к себе внимания, Мэрилин отошла в сторону. Вскоре к ней присоединился Джон.

— Значит, Терри — именно та женщина, с которой вы хотели свести меня? — поинтересовался он.

— Вы когда-нибудь делали то, о чем потом сожалели? — спросила Мэрилин. — Похоже, это одна из таких ситуаций.

Джон кивнул, но не ответил, и они молчали несколько минут.

Кто-то положил горстку четвертаков в музыкальный аппарат, и зазвучала музыка. Несколько пар сформировали импровизированный танцпол. И Джон сделал широкий жест рукой:

— Потанцуем?

Джон, не дав возможности возразить, нежно привлек ее к себе. Рядом с ней он казался сильным и крепким, но Мэрилин возмутилась:

— Не думаю, что мы должны…

Она не хотела, чтобы Джон обнимал ее, чтобы их отношения приобрели какой-либо другой оттенок, кроме профессионального. Но в то же время Мэрилин осознала, что нарушила свое правило — позвонила и пригласила сюда. Ее влекло к Джону Бауману.

— Расслабься, — неожиданно прошептал Джон интимным тоном.

— Я не могу.

— Почему?

— Это долгая история, Джон, — вздохнула Мэрилин, понимая, что больше нет смысла придерживаться официального обращения.

— Один танец, — сказал он. — Хорошо? Прими это как наказание за то, что пыталась свести меня со своей подругой.

— Хорошо, — согласилась она неохотно.

Мэрилин пыталась сохранять расстояние, но в объятиях Джона этого было сложно добиться — он все теснее прижимал ее к себе. Песня была медленной и классической — «Забота», — и она не могла противиться ее магическому влиянию. Если бы Джон не был таким нежным и внимательным, ей было бы куда проще сохранять дистанцию. И она стала расслабляться в его объятиях.

— Лучше, куда лучше, — прошептал Джон, ведя ее по танцполу.

Он поглаживал ее спину, и пульс ее частил как сумасшедший. Музыка стихла задолго до того, как Мэрилин остановилась.

— Ведь было не так плохо, верно? — спросил Джон. Мэрилин посмотрела на него, не осознавая, что ее глаза во время танца были закрыты.

— Нет.

Ощущение было пугающее и замечательное одновременно. И когда зазвучала новая песня, не успел Джон попросить, как Мэрилин обвила руками его шею и качнулась к нему.

Джон ничего не сказал, но она почувствовала его улыбку. И к собственному удивлению, заулыбалась сама.

Они танцевали под одну песню за другой. Танцевали молча, но общение между ними, несомненно, имело место. То, как тесно Джон прижимал ее к себе, говорило о том, что он очень заинтересован в Мэрилин. И то, как она отвечала на его прикосновение, подсказало Джону, что она считает его работу блестящей. И это интриговало Джона — как художника и как мужчину.

Мэрилин чувствовала, что у Джона есть секреты. И у нее они были. Секреты, которые оставались с давних пор се брака. Никто ничего не знал, даже ее мать. Даже сестра. Никто. Вероятно, именно недосказанность притягивала их друг к другу, но это могло быть опасно.

Вечеринка закончилась, и Джон предложил проводить Мэрилин до машины. Она согласилась. Зная, что мест па парковке будет недостаточно, она оставила машину за галереей. Там было темно и пустынно, и Мэрилин почувствовала благодарность, что Джон предложил проводить ее.

— Я хорошо провел время, — сказал он, когда они вышли на аллею.

— Я тоже.

Темнота поглотила их всего в двух футах от улицы.

— Я прощаю тебя за то, что бросила меня на свою подругу.

Лицо Мэрилин вспыхнуло. Как хорошо, что на улице темно и Джон не может как следует ее рассмотреть.

— Ты неправильно понял.

— Что ж, если ты так говоришь… — засмеялся Джон. Когда Мэрилин стала копаться в сумочке, пытаясь найти ключи, Джон остановил ее.

— Все эти годы я хотел лучше узнать тебя, — проговорил он тихим голосом.

Мэрилин не смогла бы произнести ни слова, даже если бы от ее ответа и зависела судьба целого мира. Она вообразила, как сухо благодарит его, разворачивается и открывает машину. Вместо этого она стояла, словно приросла к месту, и смотрела на Джона. А он собирался поцеловать ее. Этого не может произойти, она не позволит ему. И, несмотря на возражения, которые переполняли ее, Мэрилин поняла, что медленно приближается к Джону и слегка прикрывает глаза.

Когда их губы встретились, Джон обхватил ее и приподнимал до тех пор, пока она не поднялась на цыпочки. Его губы были голодными, настойчивыми и соблазняющими. Мэрилин пробовала на вкус его страсть, а его язык исследовал ее снова и снова, пока, наконец, Мэрилин не подумала, что упадет в обморок.

Ни один мужчина, даже муж, не целовал ее так основательно, так пылко. Когда Джон прервал поцелуй, Мэрилин задыхалась и не могла говорить. Если бы Джон выпустил ее из объятий, Мэрилин упала бы на землю.

— О нет. — Только эти слова слетели с ее губ, когда она смогла заговорить.

— Нет? — переспросил Джон.

— О… нет.

— Мое самолюбие задето. Ты не могла бы придумать что-то другое?

— Джон. — Мэрилин замолчала на мгновение, пытаясь собраться с мыслями. — Это было…

— Чертовски хорошо, если спросишь меня.

— Да… так и есть. — Мэрилин не могла объяснить ему, почему это было ошибкой.

— Я весь вечер хотел сделать это, — проговорил Джон удовлетворенным тоном.

Мэрилин оперлась о свою машину, уронив руки. Все еще было трудно дышать, и ей казалось, что она вот-вот расплачется.

— Думаю, нам надо поговорить.

— Мы поговорим, — пообещал Джон, вновь целуя ее.

Мэрилин едва ли ожидала подобного, его прикосновения опустошали ее, заставляли ощущать потрясение и удовольствие.

— Скоро, — проговорил Джон, отрывая от нее губы. — Хорошо?

— Хорошо, — согласилась Мэрилин, хотя и не могла вспомнить, что должно произойти скоро.

Забравшись в машину, Мэрилин положила руки на руль. Она так сильно дрожала, что не могла вставить ключ в замок зажигания. Что она наделала? На что она обрекла их обоих?

Грейс оделась в джинсы и толстовку, чтобы отправиться осматривать дом и гараж. Она больше не могла откладывать утепление дома. Прежде такими вопросами всегда занимался Дэн, и теперь, в первый раз за все время брака, этим делом придется заняться ей самой.

Слава богу, зять всегда приезжал, когда ей требовалась помощь. Он показал ей, как заменить фильтр в камине, отремонтировать протекающий кран и починить сушилку.

Но Грейс не могла постоянно обращаться к Полу, хотя он и готов был прийти на помощь. Она должна научиться справляться с домашними проблемами самостоятельно.

Для начала Грейс просто посмотрела на открытую дверь гаража. Последние две недели автоматическая дверь отказывалась двигаться. Грейс могла открывать ее вручную, но последний раз дверь застряла в открытом положении. Ее нужно было отремонтировать, пока кто-нибудь не счел это приглашением к ограблению.

Стоя перед гаражом в больших перчатках Дэна, Грейс смотрела на гаражную дверь, как на дракона, готового извергнуть на нее огонь.

— Соберись, — пробормотала она еле слышно. — Ты можешь сделать это. Ты же сделала все остальное, а уж с гаражной дверью справишься и подавно.

Хорошо, для начала ей следует найти инструкцию и необходимые инструменты. Дэн всегда гордился своим набором инструментов. У него были все инструменты, которые только можно вообразить. И тем не менее он не взял с собой ни одного. Это, как и, впрочем, само его исчезновение, озадачивало ее.

Неужели та, другая женщина была настолько невероятной, настолько поразительной, что заменила Дэну все его потребности? Или вещи, которые он использовал ранее, не имели для него больше никакого значения? Он оставил одежду, инструменты, даже свое обручальное кольцо. Ушел в одежде, в которой был в тот день.

Грейс не знала, где искать инструкцию, но думала, что Дэн держал различные бумаги в ящике где-то в гараже. Она увидела ряды коробок, сложенных под верстаком, и взяла верхнюю. Сев на бетонный пол, открыла крышку. Но вместо инструкций, обнаружила толстую шерстяную рубашку, которую купила мужу на прошлое Рождество. Грейс подняла ее и ахнула. Рубашка была разорвана. Создавалось впечатление, что Дэн взял ножницы и методично изрезал пятидесятидолларовую вещь на мелкие кусочки. Нетронутыми остались только воротник и манжеты.

Грейс вспомнила, как спрашивала Дэна о рубашке, припомнила его слова. Он говорил, что эта вещь стала его любимой. Но Грейс ни разу не видела, чтобы муж ее надевал. Позже это абсолютно вылетело у нее из головы.

Вторая коробка преподнесла еще один мерзкий сюрприз. Келли подарила Дэну на день рождения широко разрекламированную книгу о Второй мировой войне. Отец поблагодарил ее и сказал, что прочтет, чего так и не сделал. Книга тоже оказалась уничтоженной — страницы оторваны от обложки, а некоторые порваны на маленькие кусочки. Грейс обнаружила еще две коробки с уничтоженными вещами Дэна. Будто он специально поместил их сюда, надеясь, что жена их найдет. Дэн не мог бы громче выкрикнуть о своей ненависти, даже если бы стоял прямо перед ней.

Потрясенная до глубины души, Грейс отправила коробки на помойку и опустилась на ступени заднего крыльца. Ее первой реакцией был гнев. Как он посмел сделать нечто подобное! Как он осмелился! Затем Грейс ощутила невероятное желание заплакать. Ее глаза наполнились слезами, но она отказывалась дать им волю. Грейс не желала позволять мужу превращать ее в слабое, плачущее, безвольное создание.

К ней присоединился Лютик, который, казалось, почувствовал настроение хозяйки.

— Что заставило его поступить так? — спросила Грейс своего золотистого ретривера. Лютик посмотрел на нее большими, внимательными глазами. — И я тоже не знаю. Я просто не знаю.

Грейс необходима была чья-то поддержка, поэтому она обвила руками шею Лютика и зарылась в шерсть.

Грейс не могла точно сказать, сколько просидела, чувствуя злость, сожаление и закипающие эмоции. Спустя некоторое время она встала — гаражная дверь не починится сама.

В процессе осмотра коробок Грейс наткнулась и на инструкцию. Она открыла ее и быстро прочитала информацию. В книге давались советы по выявлению неисправностей, этот раздел она изучала с особой тщательностью. Снова и снова Грейс напоминала себе, что сможет справиться с неполадкой.

Она едва успела установить стремянку, когда на подъездную дорожку въехал грузовик. Грейс узнала Клифа и помедлила, выйдя навстречу только при четвертом гудке.

— Привет! — крикнул Клиф, выбираясь из машины.

Обычно Лютик защищал Грейс, не позволяя незнакомцам заходить во двор. Но, к ее удивлению, Лютик поприветствовал Клифа, будто тот был членом семьи.

— Привет, — ответила Грейс, жалея, что не надела новые джинсы и менее выцветший свитер.

— Шарлота упомянула, что у вас проблемы с гаражной дверью, — проговорил Клиф, наклоняясь, чтобы почесать пса за ушами.

Грейс моргнула, не понимая, откуда мать Оливии могла узнать о ее проблеме. Впрочем, у Шарлоты был свой способ узнавать о ходе дел любого человека.

Клиф выпрямился и, казалось, ждал ее приглашения.

— Я приехал посмотреть — смогу ли чем-нибудь помочь.

— Буду очень благодарна, если вы посмотрите. — Грейс не собиралась отвергать помощь. — Я прочитала инструкцию, но пока не решилась проверить механизм.

— У меня есть сноровка в таких вещах. — Клиф осмотрелся. — А еще у меня способность к уборке листьев из уличных водостоков.

— Вы, должно быть, замаскированный ангел, — засмеялась Грейс.

— Не думаю.

Не успела Грейс войти в дом, чтобы сварить кофе, как Клиф уже починил дверь.

— Что было неисправно? — поинтересовалась Грейс, пораженная тем, как легко он все отремонтировал.

— Колесики выскочили из пазов. Я просто поставил их обратно. Вот и все.

Пока Клиф заносил в дом лестницу, Грейс взяла грабли и стала сгребать листья в большую кучу. Когда она закончила, Клиф помог ей упаковать листья в пластиковые мешки.

— Вы готовы выпить кофе? — спросила Грейс, когда они завязали последний пакет.

— Это было бы отлично.

Грейс пригласила гостя в кухню и поставила на стол две большие кружки.

— Я не знаю, как отблагодарить вас.

Клиф в течение минуты наблюдал за ней, а затем по-мальчишески усмехнулся.

— Я что-нибудь придумаю, — поддразнил он.

— Уверена, так и будет.

Грейс засмеялась и неожиданно поняла, что всего лишь несколько часов назад пыталась подавить слезы. Контраст стал еще более очевидным, когда она увидела, как Лютик поприветствовал Клифа.

— Лютик обычно не настроен к незнакомцам так дружелюбно, — сказала ему Грейс.

— Собака, вероятно, почувствовала запах лошадей. — Клиф приласкал Лютика.

— А я и забыла, что вы выращиваете лошадей, — призналась Грейс, положив локти на стол.

— Они — большая часть моей жизни. А вы ездите верхом?

— Никогда не было возможности попробовать, — покачала головой Грейс.

Они поговорили еще некоторое время. Их разговор тек вполне естественно — Грейс очень редко чувствовала себя настолько свободно с мужчиной. Ей даже пришлось несколько раз напомнить себе, что по закону она все еще состоит в браке. Пусть Дэн и ушел к другой женщине, но она будет следовать своим клятвам.

Клиф уже собирался уехать, когда Грейс заметила, что он смотрит в сторону гостиной. Туда, где на книжной полке стояла рамка с семейной фотографией.

— Это Дэн? — спросил он.

Грейс кивнула.

Клиф прошел к книжному шкафу и взял рамку с фотографией, которая была сделана почти двадцать лет назад. Тогда обе дочери были подростками, а Келли носила на зубах скобки. Взгляд Дэна был хмурым, лишенным эмоций.

Спустя невероятно долгое мгновение Клиф поставил выцветшую фотографию назад.

— Я не знаю, почему он ушел, — прошептала Грейс. — Просто не знаю.

Клиф ничего не сказал.

— Это незнание убивает, — добавила она.

— Я могу только догадываться о ваших эмоциях.

Грейс с трудом сглотнула, а Клиф откинул волосы с ее щеки.

— Я не хочу, чтобы вы чувствовали себя виноватой из-за сегодняшней встречи. Это не было свиданием.

Грейс в ответ робко улыбнулась.

— Но если вы собираетесь терзаться угрызениями совести, то знайте о том, как сильно я хотел обнять вас прямо сейчас и поцеловать.

Грейс закрыла глаза, зная, что если посмотрит на него, то Клиф сразу же поймет, что она хочет того же самого.

Вздохнув, он погладил ее по щеке и потом ушел. Грейс услышала, как открылась и закрылась за ним дверь.

Глава 6

Дженис Лемонд была ценным приобретением для офиса Зака Кокса. Она брала на себя все больше и больше обязанностей и установила превосходные отношения с его клиентами. Зак оценил ее заинтересованное отношение к работе и строгое соблюдение трудовой этики. Когда пришло время для оценки ее работы за полугодие, Зак позвал Дженис в свой кабинет.

— Садись, Дженис, — проговорил он, указывая на стул напротив своего стола.

Дженис опустилась на краешек сиденья и встретила его взгляд с неуверенной улыбкой, будто ее беспокоило то, что может сказать Зак.

— Ты провела в нашей фирме полгода.

— Неужели так долго?

Создавалось впечатление, что Дженис всегда была частью рабочего коллектива фирмы. К ней хорошо относились, и она прекрасно сошлась с остальными работниками. Дженис не торопилась убежать домой, когда заканчивался рабочий день. Зак оценил ее стремление сделать все, чтобы клиенты чувствовали себя желанными.

— Как ты знаешь, мы рассматриваем работу служащих дважды в год.

— Есть сфера, в которой мне стоит улучшить свои успехи? — поинтересовалась Дженис, зажав стиснутые ладони между колен.

Если такая и существовала, то Зак не знал о ней. Дженис была идеальным работником.

— Нет-нет, ты проделала превосходную работу.

— Спасибо. — Ее глаза засияли от похвалы. — Мне и радость приходить сюда ежедневно. Я люблю свою работу.

Приходя на работу, она тем самым доставляла удовольствие и Заку. Кроме всего прочего Дженис была очень организованной. На ее столе всегда был порядок, и его встречи протекали с точностью часового механизма. Когда он приезжал в офис по утрам, Дженис была уже там и приветствовала его с готовым кофе и почтой. И это так разительно контрастировало с его домашней жизнью! У Рози было так много общественной работы, что она частенько оставляла посуду после еды на столе или в раковине на ночь. Дом пребывал в беспорядке, и даже самые обычные дела, казалось, никогда не завершаются. Но Рози была его женой, и он любил ее.

— Я пригласил тебя сюда, чтобы обговорить повышение зарплаты. На десять процентов, — обратился к Дженис Зак. — Мои партнеры согласны с этим.

— Десять процентов? — повторила она, будто не поняла. — После шести месяцев?

— Если мы хотим сохранить хороших работников, то необходимо в достаточной мере вознаграждать их. Нам нравится твоя работа в фирме «Смит, Кокс и Джефферсон». И мы надеемся, что ты станешь членом нашей команды на многие годы.

— Я и сама очень этого хочу.

Больше Заку нечего было добавить. Он встал, и его движение повторила Дженис. После чего они вместе прошли до двери его кабинета.

— Я даже не знаю, как вас благодарить, — проговорила Дженис.

— Это я должен тебя благодарить.

— Прибавка на десять процентов, — взволнованно повторила она, прикрывая рот обеими руками. — Это просто превосходно.

До того как Зак успел отреагировать, Дженис обняла его за шею. Поняв, что сделала, она покраснела и торопливо ушла. Зак счел, что это просто импульсивный жест от сердечной, щедрой на эмоции женщины. Но это короткое объятие доставило ему удовольствие, и Зак понял, что уже несколько минут продолжает улыбаться.

В пять тридцать, когда официально рабочий день был окончен, Зак остался, чтобы доделать кое-какую бумажную работу. Теперь он не торопился бежать домой. Рози, как всегда, занята тем или иным волонтерским проектом, а Элисон и Эдди проводят время с друзьями. Дженис как раз отключала компьютер, когда в шесть часов Зак прошел мимо нее к выходу.

— Я и не знал, что ты до сих пор здесь, — проговорил он, бросая взгляд на часы.

— Хотела в последний раз проверить цифры до того, как отправлю отчет по компании Мюллена.

Зак с улыбкой посмотрел на нее. Именно за это внимание к деталям он повысил Дженис зарплату.

— Спокойной ночи, Дженис.

— Спокойной ночи, мистер Кокс. И еще раз спасибо вам.

Когда Зак свернул с Лайтхауз-Роуд и направился к Пеликан-Корт, улыбка покинула его. Вряд ли Рози приготовила ужин. Куда вероятнее, жена готовилась к какому-то мероприятию вне дома. Кажется, она никогда не планировала свое время заранее и в результате металась в панике и кидала на стол все, что может сойти за ужин: какие-нибудь полуфабрикаты, купленные в магазине, — то, что можно сделать на скорую руку и без особого усилия. Иногда на ужин Рози приносила что-то из кулинарии. А Зак ненавидел китайскую еду, которая простояла на витрине весь вечер. Жареный цыпленок из магазина не так уж и плох, но он устал от цыплят так же, как и от пиццы.

Зак припарковался в гараже и, входя в кухню, ослабил галстук.

— Ты поздно, — сказала Рози, торопливо ставя приборы на стол. — Ужин готов.

— А что у нас сегодня?

Рози взяла контейнер из мусорного ведра и вслух прочитала название:

— Лазанья.

— На этот раз она полностью готова?

Последний полуфабрикат, который подала на ужин его жена, оказался наполовину замороженным.

— Должно быть. Я продержала ее в микроволновке двадцать минут. — А затем без паузы она повернула голову и крикнула детям: — Ужинать!

— Ты собираешься уходить?

— Я говорила утром, что сегодня собрание книжного клуба.

— Ты прочитала книгу?

— А где найти время? Но я хочу послушать, что скажут остальные. — В ее голосе звучала решительность, будто она осуждала мужа за то, что он спрашивает о ее деятельности.

Зак взял почту и перебрал ее. Он остановился на распечатке счета кредитной карты VISA за прошлый месяц и открыл конверт. Обнаружив счет на триста долларов из цветочного магазина, он поспешил спросить жену.

— Ах да, забыла тебе сказать. Я использовала карточку, чтобы купить цветы для дамского завтрака в больнице.

— Три сотни за цветы?

— Комитет возместит затраты.

— Когда?

— Не говори со мной таким тоном, Зак, — резко проговорила Рози. — Уверена, что до конца недели чек уже будет у меня.

— Эта карточка только для экстренных случаев.

Рози посмотрела на мужа, уперев руки в бедра.

— Это и был экстренный случай. Женщина доставила букеты для банкета, а казначей еще не прибыл. Ей нужно было заплатить. Уверена, что даже ты можешь понять это!

— Так, значит, ты вызвалась добровольно? — Зак никак не мог понять, почему именно его жена должна спасать мир.

— Кто-то же должен был это сделать. Почему ты так недоволен?

— Потому что этот инцидент не первый, — ответил Зак. — Я устал от ужинов, которые ты готовишь на скорую руку, потому что торопишься в какое-то другое место. Я сыт по горло тем, что ты каждый вечер выбегаешь за дверь, устал от постоянного беспорядка в доме.

Глаза Рози наполнились слезами, и щеки стали пунцовыми.

— Ты не ценишь того, что я делаю!

— А что ты делаешь? — Зак испытующе посмотрел на жену. — Скажи-ка мне, что именно ты делаешь целыми днями? Кроме того, что бегаешь с одного неоплачиваемого мероприятия на другое? А в это время твоя семья ест мусор. В доме беспорядок, и я за всю неделю ни разу не видел тебя дольше десяти минут.

— Ты намекаешь, что я больше забочусь о своих комиссиях, чем о семье?

— Я не намекаю, а говорю прямо и открыто.

— Ты не понимаешь этого, так?

— Почему же? — повысил голос Зак. — Я все понимаю, так же как и наши дети. Мы занимаем в твоей жизни второе место. Твои дни наполнены волонтерской работой. И, откровенно говоря, я смертельно устал от этого.

Зак увидел, что Элисон и Эдди вошли в кухню и неподвижно встали на пороге. Зак терпеть не мог ссориться в присутствии детей, но раздражение зрело слишком долго.

Рози посмотрела на мужа так, будто он ударил ее, заплакала и убежала в спальню. Мгновение Зак стоял под укоризненными взглядами детей. Но что делать, если его домашняя жизнь постоянно в беспорядке и он предпочитал проводить время в офисе, в его прекрасно организованном пространстве. Заку было необходимо время, чтобы собраться с мыслями. Он снял галстук и направился в гараж.

— Куда ты идешь, пап? — окликнул его Эдди.

Зак и сам не знал ответа.

— Куда-нибудь, только бы уйти отсюда.

Никто из детей не сказал ничего, чтобы остановить Зака. И правда была в том, что он хотел задержаться дома. Сев за руль, он немного поездил по улицам, пока не заурчало в животе. Со времени обеда прошло много времени, но не возвращаться же домой к полуфабрикату, приготовленному лишь наполовину.

На часах было почти восемь, когда Зак остановился у ресторана «Хижина тако» на окраине города. Мексиканский ресторан, не многим лучше закусочной, но сейчас ему было все равно. Зак решил заказать несколько пирожков-буррито и съесть их в машине.

Подойдя к кассе, Зак заметил женщину, одиноко сидящую за столиком. Он ни о чем не думал, пока не осознал, что знает ее. Повернувшись, Зак кинул на нее второй взгляд.

— Дженис?

— Мистер Кокс, что вы здесь делаете? То есть… Я не знала, что вы ходите сюда.

— Да, время от времени заезжаю, — ответил Зак.

Девочка-подросток за прилавком поторопилась принять его заказ. Зак прочитал меню и решил остановиться на фаршированном перце и холодном напитке. В ожидании еды он направился к столику, где сидела Дженис.

— Что привело тебя в «Хижину» вечером во вторник?

— Я праздную прибавку. — Дженис выглядела такой милой и симпатичной, когда улыбнулась ему.

— Одна?

— Да, — кивнула Дженис. — Мой бывший муж забирает сына по вторникам. А я была слишком взволнованна, чтобы ехать домой и сидеть перед телевизором в одиночку.

Заказ Зака принесли через несколько минут.

— Не против, если я присоединюсь?

— Нет. Это будет чудесно.

Зак покончил с ужином, и они оба заказали кофе. Напряжение, которое сопровождало Зака весь вечер, ушло, и он понял, что смеется и наслаждается этой встречей.

Домой Зак вернулся в десять часов. Рози лежала на своей половине постели спиной к нему, делая вид, что спит. Зак смотрел на жену и спорил с собой: извиниться ему или нет. Нет, пришел он к выводу, хватит извиняться перед женой. Именно она должна искупать вину. И если хочет оказать ему холодный прием, пусть так и будет.

Джек сидел за своим столом в офисе газеты «Хроники Кедровой Бухты» и смотрел в монитор компьютера. Стрелка мышки укоризненно подмигивала ему с практически пустого экрана. Статью о выпуске облигаций для местного парка необходимо было закончить уже два дня назад. Ему есть о чем сказать. И он сразу же облечет мысли в подходящую словесную форму, как только выкинет из головы Оливию.

Прошел почти месяц с того вечера, когда он отменил их свидание в день ее рождения. Это были самые долгие тридцать дней в его жизни. То, что Эрик жил с ним, все осложняло. Обычный порядок, с трудом завоеванное душевное спокойствие, его работа — все полетело в тартарары.

Он хотел быть хорошим отцом для Эрика, и сейчас появилась хорошая возможность наверстать потерянное. Но, к сожалению, случилось все не в самое лучшее время.

Эрик решил, что отец ему необходим, как раз в тот период, когда Джек влюбился и хотел проводить каждую свободную минуту с Оливией Локхарт. Первую неделю Джек час за часом слушал причитания сына. Создавалось впечатление, что последние пятнадцать лет Эрик жил в сомнениях и боли, которые давно должен был отпустить. Джек терпеливо слушал, а когда мог, давал совет или старался утешить.

Как только Джеку представился шанс, он позвонил Оливии, умирая от желания увидеть ее и немного отдохнуть от неприятностей сына. Он надеялся, что час или дна, проведенные с Оливией, восстановят его силы. Но вместо этого пережил стресс, когда не застал ее дома. Он почти всю ночь ждал, что Оливия перезвонит. Она не сделала этого до следующего утра, а ему как раз пришлось уехать на рождественский базар, чтобы приготовить для газеты репортаж, посвященный соседям.

Они наконец поговорили в начале этой недели, и Джеку показалось, что чувства Оливии к нему, должно быть, остывают, хотя Оливия таких слов не произносила. Ее зять вернулся с Аляски, и Оливия с Шарлотой готовились к свадебному торжеству Сета и Джастин.

Но каждый раз, когда он говорил с Оливией, она оказывалась занята. Слишком занята, чтобы увидеться с ним. Даже встречу во вторник вечером пришлось отменить. Неужели для свадебного торжества требуется столько сил и времени? Казалось, Оливии необходимо было постоянно куда-то бежать или с кем-нибудь говорить. С кем-нибудь другим, но только не с Джеком.

Суета и переполох этой свадьбы были не главным, что волновало Джека, — его беспокоило меняющееся отношение Оливии. Да, определенно имело место охлаждение. Каждый раз, когда они говорили, Джек готовился услышать, что их отношениям пришел конец. Именно это ощущение, что Оливия ищет способ порвать с ним, останавливало его от того, чтобы подарить браслет. Джек боялся, что она расценит дорогой подарок как средство манипулирования ею, поэтому и продолжал держать его при себе, не зная, как поступить.

Стрелка на мониторе продолжала моргать, и Джек крутанулся в кресле, чтобы посмотреть в окно. Так не пойдет. Ему необходимо посетить встречу анонимных алкоголиков.

Он нашел группу в Бангоре, но потому, что был новичком, занял место в последнем ряду и слушал выступающего, который не пил уже двадцать лет. В конце встречи все встали, взялись за руки и произнесли «Отче наш». Голос Джека смешался с остальными. Эти люди были семьей. Они могли быть незнакомы, но их объединяла беда, с которой они должны справиться.

Возвращаясь в офис, Джек остановился в гостинице «Время не ждет», на берегу, которая принадлежала его другу Бобу Бэлдону и его жене Пэгги.

Боб что-то пилил, когда Джек затормозил на подъездной аллее. Боб сразу же вышел из гаража, чтобы поприветствовать друга.

— Как дела? — спросил Джек, который пока не был готов раскрыть причину своего визита.

— Хорошо. Как у тебя?

Джек в ответ пожал плечами.

— Насколько я тебя знаю, ты не просто так приехал сюда среди дня, — понимающе улыбнулся Боб. — Хочешь поговорить?

Джек вздохнул:

— У тебя есть несколько минут?

— Конечно. Давай входи. Пэгги поехала к сестре, но думаю, в кофеварке все еще есть кофе.

Джек был признателен другу. Он чувствовал беспокойство: и даже спустя десять лет воздержания желание выпить все еще возникало, особенно в такие моменты. Встречи с Бобом помогали, давали надежду на будущее. Прошло много времени с тех пор, как тяга с спиртному заявляла о себе так громко.

— Как дела с Эриком? — спросил Боб, направляясь в кухню.

Он остановился на заднем крыльце, снял свитер и повесил на крючок. Затем они прошли в просторную кухню — теплую, с большим дубовым столом, тканым ковром на полированном полу и букетом сухих трав возле окна.

— Эрик все еще живет со мной. Он от этого не в восторге, но пока не может разобраться во всей этой ситуации с Шелли.

— А что происходит между ним и девушкой?

Как будто Джек знал. Дважды по совету отца Эрик звонил Шелли. Джек старался не лезть сыну в душу, но не надо быть экстрасенсом, чтобы понять — разговоры ничего хорошего не дали. Говорил Эрик несколько минут, после чего становился куда более подавленным, чем был прежде.

— Я приехал поговорить не об Эрике, — сказал Джек другу. — У меня проблемы с Оливией.

— В чем дело?

Боб предложил кофе, но Джек отказался. Очевидно, Боб и сам передумал и достал из холодильника лимонад. Впрочем, Джек отказался и от него.

— Я схожу с ума по Оливии, — признался он, хотя это и не было новостью для Боба, который с самого начала выступал за эти отношения.

— Я знаю. — Боб открыл лимонад и оперся о кухонную стойку, ожидая, когда Джек продолжит.

Джек от волнения начал ходить из стороны в сторону.

— Я думал, что она чувствует то же самое ко мне.

— Отчего изменилось ее отношение?

— Я не знаю, — проговорил Джек. — Мне пришлось отменить наше свидание в день ее рождения, когда неожиданно появился Эрик. Казалось, она поняла, но в последнее время… — Он покачал головой, не зная, как облечь в слова свои чувства. — Я продолжаю думать, что Оливия передумала и ищет подходящий момент, чтобы порвать наши отношения.

— Значит, ты ждешь, мучаешь себя вопросами и сводишь с ума. — Боб раздумывал над словами друга. — Ждешь, когда наступит конец, хотя ничего такого она не говорила.

— Да, думаю, так и есть, — согласился Джек.

— Неужели ты можешь знать, о чем она думает?

Джек хорошенько поразмыслил над вопросом Боба и вынужден был признать, что нет, не может. Он хотел удержать Оливию, потому что влюбился в нее.

— Она занята свадебной церемонией Джастин, — ответил Джек, предлагая объяснение.

— Ты не ответил на вопрос, а ходишь стороной, и я не знаю почему. Создается впечатление, что ты не желаешь принять правду, не хочешь услышать ее.

— Вероятно, Оливия и хочет порвать со мной, но только не я. Мне кажется, я люблю ее, впрочем, уже говорил тебе об этом.

— Оливия, может, и стремится поставить точку. И если она и правда решила так, ты переживешь это.

Но Джек не так верил в себя, как его друг.

— Я не хочу потерять ее.

— Может, правда лучше сомнений?

— Может быть, — пробормотал Джек, все еще сомневаясь.

Единственным способом узнать правду было прямо спросить Оливию. Ему, вероятно, не понравится ответ, как и сказал Боб, но с этой тревогой куда сложнее справляться. Если она бросит его, он сможет привыкнуть и к этому.

— Хорошо, я поговорю с Оливией. — Джек перестал ходить и кивнул другу: — Спасибо.

Боб серьезно кивнул в ответ, затем выпил остатки лимонада и проводил Джека до его машины.

Теперь, настроившись, Джек решил действовать немедленно. Он взглянул на часы — четыре тридцать. Оливия должна быть дома, на Лайтхауз-Роуд. Джек не звонил ей всю неделю, потому как боялся того, что она может сказать. Но и Оливия не звонила ему. Припарковавшись возле ее дома, Джек проклинал свою тягу к Оливии, ведь было бы куда легче, если бы она не волновала его так сильно. Джек знал одно: если она скажет, что им стоит расстаться, он не потянется к алкоголю.

Он позвонил и стал ждать.

Ему казалось, что прошло тысячелетие, прежде чем Оливия открыла дверь Она прижимала к уху телефон, но, когда увидела Джека, улыбнулась, открыла сетчатую дверь и жестом пригласила его войти. Но говорить по сотовому не перестала.

— Мне жаль, что Мардж не может освободиться, Стэн, но уверена — Джастин поймет.

А, так она говорит со своим бывшим мужем. Джек встречался со Стэном несколько месяцев назад, еще до того, как начал серьезно относиться к Оливии. Ее бывший был напыщенным идиотом, насколько мог судить Джек.

— Ты сможешь добраться сюда до трех?

Оливия улыбкой извинилась перед Джеком, который теперь сидел на диване.

— Конечно, твоя тетя Луиза приглашена. — Оливия закатила глаза и сделала рукой жест, будто желая избавиться от своего бывшего. — Я должна идти. У меня появилась компания… Джек. Ты ведь помнишь Джека? Нет?

Лжец, подумал Джек. Ее бывший прекрасно знал, кто такой Джек. Оливия засмеялась, но Джек не мог предположить, что такого забавного сказал Стэн. Без сомнения, этот идиот сделал какое-то унизительное замечание в его адрес.

— Я должна идти, Стэн, — вновь повторила Оливия, только на этот раз громче. — Увидимся в следующие выходные. Передай мои наилучшие пожелания Мардж. Пока.

Секундой позже она нажала на кнопку отбоя и опустилась на диван рядом с Джеком.

— Мы должны были встретиться сегодня вечером?

— А… нет, но я уже давно не видел тебя. Я скучал.

— Я тоже скучаю. Клянусь, эта свадьба доведет меня до могилы. Но Джастин моя единственная дочь, и я хочу, чтобы у них с Сетом все прошло идеально. — Оливия слегка нахмурилась. — Ты ведь получил приглашение?

Джек кивнул. Он уже чувствовал себя лучше.

— Ты выглядишь усталой, — сказал ей Джек.

Может, она и заметила, что он и сам эмоционально измучен, но Джек не собирался говорить о сыне. Ведь дело в нем и в Оливии, а не в их семьях и обязанностях.

— Я и правда устала, — согласилась она. — Не могу поверить, как много времени и сил требует простая свадебная церемония. Надеюсь, вы с Эриком придете.

— Если хочешь. — Так хорошо быть приглашенным.

— Конечно же я хочу, чтобы ты присутствовал на свадьбе. Мне потребуется вся моральная поддержка, которая только возможна.

Телефон в ее руке зазвонил, и Оливия поднесла его к уху.

— Мам, прости, я уже еду. Да, да, скажи поставщикам, что я буду через десять минут.

Оливия выключила телефон, затем поднялась с дивана и направилась в сторону кухни.

— Ты занята. — Джек встал, думая, что ему лучше уйти.

— Прости, Джек. — Оливия резко повернулась к нему. — Мы можем встретиться позже?

Сердце Джека замерло.

— Завтра я посещаю собрание отдела образования.

Оливия кивнула, хотя Джек и сомневался, что она услышала его слова.

— Подожди, — проговорил Джек и взял ее за плечи.

Оливия казалась слегка пораженной, но улыбнулась, когда поняла, что он собирается поцеловать ее. Ее руки обвились вокруг шеи Джека, губы встретились. Чуть позже, медленно отстранившись от нее, Джек проговорил:

— Это было необходимо мне.

— И мне тоже, — ответила Оливия, быстро кладя голову ему на плечо.

Джастин была утомлена, но ликовала, придерживая дверь квартиры открытой, пока Сет выгружал из машины последний свадебный подарок. Прием прошел превосходно, Джастин не могла поверить, что ее мать и бабушка смогли все устроить. Церемония прошла настолько идеально, что она не могла вообразить чего-то более чудесного. Еда была отличной, музыка замечательной, атмосфера праздничной. Она познакомилась с родственниками Сета, а он встретился с ее близкими. Его семью было легко узнать в толпе — большие, крепкие, общительные шведы. Ее же родственники были сравнительно сдержанными и старались держаться группами.

— Я не знаю, как мама и бабушка сделали это, — проговорила Джастин, опускаясь на светло-голубой диван и кладя ноги на скамеечку. — Мне кажется, это был самый волшебный день в моей жизни, после самого дня свадьбы конечно.

Сет сел рядом с женой и откинул голову на спинку. Его большие ступни присоединились к ее ногам на скамеечке. Сет казался таким же утомленным, как Джастин.

— Я чувствую себя настолько избалованной, — прошептала она.

— Знаешь, я и не предполагал, что у меня так много родственников, — пробормотал Сет, обнимая жену.

— Прошло много лет с того момента, когда я видела свою тетю Луизу.

— Одолевают сомнения? — Сет притянул к себе Джастин и поцеловал ее в шею.

— Ни одного. — Она улыбнулась. — А как у тебя?

— То же самое, — кивнул Сет. — Я всем сердцем люблю свою жену.

Сет вернулся с Аляски почти три недели назад, и их закружил водоворот предсвадебной суеты с того самого момента, как он спустился с трапа самолета. Подготовка к приему заняла много времени, и привыкание друг к другу оказалось большим испытанием, нежели ожидала Джастин. Сет работал на пристани, и его рабочий график менялся каждую неделю. Кроме того, он стал понемногу перевозить свои вещи в квартиру Джастин. Совместная жизнь требовала многое изменить — что-то давалось невероятно легко, а что-то сложно. Ведь никто из них раньше не соизмерял свои решения и привычки с мнением другого.

И все равно каждый раз, когда Джастин просыпалась и понимала, что мужчина, лежащий с ней в постели, ее муж, она чувствовала невероятное счастье. И не могла заснуть вновь. Они находили другие способы занять себя в эти утренние часы. К сожалению, ей приходилось дольше задерживаться в банке. И Джастин приезжала домой выжатая как лимон, а ее глаза болели от недосыпания.

— А что за мужчина пришел с Грейс Шерман? — полюбопытствовал Сет.

— Клиф Хардинг, — ответила Джастин и засмеялась. — Она специально подошла ко мне и сказала, что они не встречаются. Но думаю, они просто обязаны делать это.

— Кто-нибудь слышал хоть что-то о Дэне?

— Мне об этом неизвестно. Мама сказала, что с разводом будет покончено в понедельник, перед Днем благодарения.

— Это на следующей неделе.

— Я знаю.

Разговоры о разводе навеяли на Джастин грусть. Ее отец тоже присутствовал на приеме, но Мардж не было. Поэтому Джастин и задавалась вопросом: все ли нормально у Стэна с его второй женой? Может, Мардж намеренно не пришла, понимая, что ситуация будет неловкой. Джек Гриффин прибыл одним из первых и стоял сзади, когда ее мать и отец заняли место в центре. Должно быть, ему пришлось тяжело, ведь Оливия не провела с ним и минуты.

— Ты хмуришься.

Джастин посмотрела на мужа, но видела лишь любовь. И не хотела, чтобы это изменилось, никогда.

— Надеюсь, ты всегда будешь любить меня, Сет, — прошептала она.

— Джасси, как ты можешь говорить подобное? — спросил муж. — Я сделаю последний вздох, по-прежнему любя тебя.

— Обещаешь?

— Всем сердцем, — ответил он, заключая жену в объятия.

— Я не хочу, чтобы с нами произошло то, что с моими родителями.

— Этого не произойдет. — Сет поцеловал ее. — Мы не позволим этому случиться.

Родители развелись уже давно, но это событие влияло на Джастин и по сей день. Она знала, что говорит неуверенно, и винила во всем усталость. Видеть родителей вместе, смеющихся и разговаривающих с гостями… Все это напомнило Джастин о той счастливой жизни, которая была у них до смерти Джордана.

— Я скучаю по семье, — прошептала Джастин.

— Мне жаль, что Джеймс не мог присутствовать на нашей церемонии.

Ее брат служил во флоте, который базировался в Сан-Диего, поэтому и не смог посетить церемонию.

— Я бы хотела, чтобы он тоже был с нами.

— Но ты ведь говорила не о Джеймсе, верно?

— Нет. Я так сильно хочу вернуть то, что было до лета восемьдесят шестого года. — Джастин замолчала, тяжело сглотнув. — Я помню, как злилась на Джордана в то утро за то, что он читал мой дневник. И… и в тот же день мой брат умер, а родители… Моя семья больше никогда не была такой, как раньше. — Джастин посмотрела на мужа, в ее глазах стояли слезы. — Никто из нас не пережил тот день.

— Я знаю. — Сет нежно погладил ее щеки большим пальцем, ловя слезинки. И вновь пообещал: — Я всегда буду любить тебя.

Подняв голову, Джастин нашла его губы. Их поцелуи становились все более жадными с каждой проходящей секундой.

Сет поднял ее на руки, будто она ничего не весила, отнес в кровать и помог ей снять платье, после скинул и свою одежду. Их любовь была медленной и эмоциональной, и после они очень долго не размыкали объятий.

— Это всегда будет так хорошо? — спросила Джастин, целуя плечо мужа.

— Надеюсь, — ответил Сет.

— Сет?

— М-м-м-м?

— А как ты относишься к детям?

— К детям? Ты имеешь в виду нас и нашего ребенка?

— Да. Именно об этом я и говорю.

— Сейчас?

— Скоро.

— Как скоро? — поинтересовался муж.

Джастин помолчала некоторое время, а затем произнесла:

— Я надеюсь, очень скоро — скажем, через девять или десять месяцев, если ты согласен.

— Когда-то ты говорила, что не хочешь детей.

— Я изменила точку зрения. Так что ты думаешь о ребенке… или двоих?

— Я буду в восторге.

Сет поцеловал ее в шею и позволил своим губам скользить по ее ключице, а потом ниже. Джастин выгнула спину и мягко застонала, когда он нежно сжал ее сосок.

Сет двигался от одной груди к другой, медленно лаская жену.

— Только один вопрос.

— Что угодно, — прошептала Джастин, сгорая от желания вновь заняться любовью.

— В твоей семье часто бывали близнецы?

— В каждом поколении, — засмеялась Джастин.

— Я боялся именно этого, — преувеличенно огорчился Сет.

— Если у нас появится ребенок… — пробормотала Джастин, когда муж продолжил свое исследование ее тела. Она гладила его широкие плечи и вздыхала от невероятных ощущений, которые приносили ласки мужа.

— М-м-м…

— …я бы хотела назвать ребенка в честь брата.

— Как и я в честь друга. — Сет поднял голову, чтобы их глаза встретились в лунном свете.

— Думаю, Джордан был бы горд, что наш ребенок носит его имя.

— Тогда нам стоит начать работать над ребенком прямо сейчас. Как думаешь? — Глаза Сета заблестели.

Мгновением позже он оказался сверху, и Джастин раскрылась, готовая принимать его любовь. Ее жизнь никогда не станет такой, какой была до того ужасного лета. И в первый раз с того дня она почувствовала себя способной создавать новое счастье. Вместе с Сетом.

Глава 7

Теперь, когда свадебная церемония Сета и Джастин была закончена, Оливия могла сосредоточиться на Дне благодарения. Сидя в кабинете судьи по семейным делам после напряженного рабочего дня, она листала страницы календаря, и ее охватил ужас при мысли, что праздник уже на пороге. Куда ушли дни? Оливия едва могла вспомнить, когда последний раз видела Джека. Была ли это ее ошибка или… Нет, это именно он избегает ее, решила Оливия. Она покачала головой — не хотела вновь раздумывать над зашедшими в тупик отношениями с Джеком Гриффином.

Послышался вежливый стук в дверь. Легкий стук, который Оливия сразу же распознала, — так стучит только ее мать. Время от времени Шарлота посещала зал суда. Она заявляла, что вяжет лучшие вещи, пока находится на слушании дел Оливии. Но мать редко навещала Оливию в кабинете судьи, и это случалось, когда у нее было свое мнение по какому-то определенному вопросу. Шарлота обычно давала понять о своем мнении прямо и четко.

— Входи, мам, — позвала Оливия.

— Откуда ты узнала, что это я? — поинтересовалась Шарлота, входя в комнату.

Она несла пакет с вязаньем, который был в два раза больше ее и так не маленькой сумки. Шарлота одобрительно смотрела на книжные шкафы из темно-красного дерева, которые стояли вдоль трех стен.

— О чем думаешь, мам? — Оливия подавила улыбку. Шарлота положила пакет с вязаньем на зеленую кожаную софу и опустилась на толстые диванные подушки.

— Ты понимаешь, что уже почти День благодарения?

— Поняла только что. Клянусь, я не знаю, куда делся последний месяц.

— Я подумала, что нам следует пригласить в этом году Джека. Как считаешь?

Вообще-то Оливии нравилась эта мысль. Невзирая на то, кто кого избегает, приглашение на ужин в День благодарения поможет уладить долгое непонимание.

— Идея изумительна.

Шарлота засветилась от похвалы, и Оливия напомнила ей:

— Сын все еще живет с Джеком, поэтому нам надо включить в список гостей и Эрика.

— Конечно, — с готовностью согласилась Шарлота.

— А Клиф Хардинг? Он будет один?

— На днях я говорила с ним. — Шарлота подобрала свой пакет с вязаньем и положила его к себе на колени. — Он улетает на Восточное побережье, чтобы присоединиться к дочери и ее семье.

— Как мило.

Оливии нравился Клиф, и особенно нравилось то, как терпеливо он общался с Шарлотой и Грейс. Оливия была рада, что он принял приглашение на свадьбу Сета и Джастин. Его присутствие сделало событие куда приятнее для Грейс, тем более что он провел большую часть вечера рядом с ней. Грейс, казалось, становилась собой в присутствии Клифа. Когда исчез Дэн, Грейс предположила, что и ней чего-то не хватает. Она много месяцев корила себя, хотя Оливия и была уверена, что подруга ни в чем не виновата.

— Я приготовлю пироги, — произнесла Шарлота. — Яблочный, тыквенный, грушевый и еще с чем-нибудь. Обожаю хороший грушевый пирог.

— А булочки? — с надеждой поинтересовалась Оливия: булочки ее матери просто невозможно было забыть.

— Конечно. Это само собой.

Они дополнили меню — кто что принесет. Оливия отвечала за индейку, соусы и гарнир. Она попросит Джастин приготовить фруктовый салат и пусть приносит что сможет. Джек и Эрик будут их гостями.

Как только Шарлота ушла, Оливия взяла телефон и набрала рабочий номер Джека. Их связали сразу же.

— Гриффин! — выкрикнул он, его голос звучал озабоченно.

— Локхарт, — ответила в его духе Оливия.

— Оливия. — Голос Джека потеплел. — Привет.

— Привет. Чем занимаешься?

— Для начала расскажи, что на тебе надето, — поддразнил он.

— Джек! Я в суде.

— Хорошо, тогда скажи, что надето под твоей мантией?

— Ты перестанешь?

— Что случилось? — Джек вздохнул, будто сдержанность потребовала значительных усилий. — Скучаешь по мне, да?

— Я позвонила, чтобы пригласить вас с Эриком поужинать в День благодарения со мной, мамой, Джастин и Сетом.

— Правда? То есть, конечно. Превосходно. Мы с удовольствием придем.

— У тебя нет никаких других планов?

— Нет, — ответил Джек. — Я собирался купить замороженную индейку и приготовить ее. Было бы замечательно, если только… — Он помедлил.

— Если что? — спросила Оливия.

— Ты не против пригласить еще одного человека?

— Кого?

— В последние несколько недель я встречался с одной одинокой женщиной. Она…

— Джек!

— Ты не веришь мне?

— Ни на секунду не поверила.

Оливии пришлось приложить слишком много сил, чтобы не засмеяться. Она беспокоилась об их отношениях, но, казалось, все вернулось на свои места.

— Я не шутил о приглашении еще одного человека, — произнес Джек, и голос его стал серьезным. — Ты сильно будешь возражать, если я приглашу Шелли Ларсон?

— Подругу Эрика? — нахмурилась Оливия.

— Я очень хочу, чтобы эти двое сошлись, — признался Джек. — Мой сын несчастлив без нее. Он любит Шелли, и думаю, что если они встретятся на нейтральной территории, то, вероятно, смогут все уладить.

Оливия не хотела оказаться в центре этого конфликта, но понимала, что Джек попал в безвыходное положение — Эрик не собирался переезжать из дома Джека.

— Ты сделаешь это, Оливия? — умолял Джек. — Ради сохранения моего рассудка.

«И наших отношений», — мысленно добавила Оливия.

— При одном условии, — ответила она. — Не думаю, что сделать это сюрпризом для Эрика или Шелли — хорошая идея. Ты должен сказать Эрику, что я приглашаю Шелли.

— Сойдет, — пообещал Джек. — Но ты же поговоришь с Шелли? Пожалуйста! Не хочу, чтобы она подумала, будто я сую свой нос в чужие дела.

— Но ты действительно так поступаешь, — напомнила Оливия.

— Да, но не вижу альтернативы. Похоже, они не могут разрешить проблему самостоятельно.

— Хорошо, давай мне телефонный номер, — со вздохом согласилась Оливия.

Она записала цифры, а затем стала рисовать волнистые линии, пока они продолжили разговаривать.

— Ты занимаешься сегодня вечером чем-то особенным? — поинтересовался Джек, его голос снизился и звучал нарочито сексуально.

— Не знаю, а ты хочешь что-то предложить?

— В Торговой палате день открытых дверей. Не хочешь пойти? — Многозначительный тон Джека подразумевал ночь страстной любви, а не простое общественное мероприятие.

— Вероятно, я смогу выкроить время.

— Я заеду за тобой.

— В семь? Отлично.

— Надень что-нибудь сексуальное.

— Для Торговой палаты?

— Нет, Оливия, — ласково ответил Джек, — для меня.

И еще долго после разговора с губ Оливии не сходила улыбка.

Приехав домой, она позвонила Шелли Ларсон. После долгих объяснений, кто она такая и почему звонит, Оливия ждала ответа на свое приглашение.

— А Эрик знает об этом? — спросила Шелли.

Ее голос был тихим и прекрасно модулированным. Оливия пыталась мысленно соединить его с фотографией, которую однажды ей показал Эрик. Насколько она помнила, Шелли была миниатюрной брюнеткой, которая работала в рекламном агентстве в Сиэтле. Она и Эрик жили вместе почти два года.

— Джек предложил пригласить тебя, — проговорила Оливия. — Я согласилась на том условии, что вы оба будете в курсе. Он надеется, что вы с Эриком сможете все уладить раз и навсегда.

Шелли не отвечала — очевидно, раздумывала над приглашением.

— У тебя есть поблизости родственники? — поинтересовалась Оливия, желая понять, может ли кто-то поддержать девушку.

— Нет, моя мать умерла, когда я была ребенком, а отца я не знаю. Меня воспитала бабушка, но она умерла три года назад.

— Значит, ты одна.

— Да. — Казалось, Шелли не хочет продолжать разговор на эту тему. Вместо этого она взорвалась: — Я просто не понимаю, почему Эрик не верит, что ребенок его. Это оскорбляет меня и все то, во что я верю.

Оливия не хотела принимать чью-либо сторону. По словам Джека, его сын был не способен иметь детей, но порой происходят странные вещи.

— Мужчины иногда глупы, — проговорила Оливия, надеясь, что ее голос звучит сочувственно.

— Я очень благодарна за приглашение на ужин, — сказала Шелли, ее голос набирал силу и убежденность. — Но вынуждена отказаться. У нас с Эриком все кончено.

— Нет, если ты носишь его ребенка, — напомнила Оливия. — В этом случае ваши отношения далеки от завершения.

— Это не важно. Эрик не верит мне, и, насколько я знаю, суд сможет разобраться с этим. Я не хочу портить вам День благодарения… Это будет некрасиво по отношению к вам и Джеку или к другим вашим гостям. Со стороны Джека очень любезно пригласить меня, но это бесполезно.

Оливии было неловко заканчивать разговор, зная, что Шелли совсем одна.

— Я бы хотела поддерживать с тобой связь, Шелли, если не возражаешь?

— Думаю, вы правы. У Джека есть право знать о своем внуке или внучке.

Вскоре после этого они закончили разговор, и Оливия стояла и думала о том, что было сказано. Молодая девушка, по мнению Оливии, продемонстрировала невероятную мудрость, отказавшись принять приглашение. Она чувствовала, как сильно Шелли хотела принять участие в празднике, но все равно отказалась, понимая, что раздор между ею и Эриком будет создавать неловкую атмосферу для других.

— Итак? — спросил с надеждой Джек, приехав ровно в семь. — Ты говорила с Шелли?

— Да, и она отказалась.

— Нет, — застонал Джек, запуская пальцы в волосы от разочарования.

— А что сказал Эрик?

— Он придет на ужин, если там будет Шелли, в другом случае собирается присоединиться к друзьям в Киркленде, где работает.

— Может, это и к лучшему, — проговорила Оливия.

— Не для меня, — простонал Джек.

И не для них, предположила Оливия.

— Черт, я рассчитывал на хорошие новости. — Джек присел на стул, а затем опустил руку в карман куртки. — Я купил его несколько недель назад и ждал подходящего момента, чтобы вручить тебе. — Джек вытащил нарядно запакованную коробочку. — Это подарок к дню твоего рождения.

Оливия смотрела на него в полном изумлении.

— Вперед, — поторопил Джек. — Открывай.

Оливия приняла подарок, села рядом с Джеком и развязала ленту.

— Прости, что так поздно, — добавил он, обеспокоенно глядя на Оливию.

Она сорвала бумагу и подняла верхнюю часть серой бархатной коробочки. С губ Оливии сорвался вздох восхищения, когда она увидела браслет.

— Тебе нравится? — спросил Джек.

— Джек, я… Я не знаю, что сказать.

— Я хотел, чтобы ты видела, насколько дорога для меня.

— О, Джек…

Оливия очень осторожно поставила коробочку в сторону, обвила руками шею Джека и поцеловала его так, чтобы у него не осталось сомнений в ее признательности.

День благодарения будет тихим праздником для Грейс, и компанию ей составит Мэрилин. Таково было ее решение. Развод завершился в понедельник. Ей не пришлось появляться в суде, а вечером ей позвонил Марк Спелман и рассказал, что все прошло гладко. Вечером в понедельник она уже не была женой Дэна. Все бумаги подписаны, скреплены и нотариально заверены. Она вновь одинока.

Утром в День благодарения Грейс встала рано. Так же как и год назад. Но в прошлом году она покупала девятикилограммовую индейку. Пока она ощипывала птицу и готовила ее к запеканию, Дэн подшучивал над ней, а затем ушел пилить дрова. На ужин пришли Келли и Пол, а еще Мэрилин. Тот день был приятным, семейным, наполненным смехом и теплом.

В этом году Келли и Пол отправились к его родителям. Дэн ушел, а девятикилограммовая индейка заменена маленькой грудкой и пирогом с тыквой, купленным в магазине.

Грейс не могла сдерживать эмоции. Дом никогда не казался ей таким большим и пустым. Чувствуя настроение хозяйки, Лютик шагал рядом с Грейс, когда та бесцельно бродила из комнаты в комнату.

Вскоре после подачи документов на развод Грейс очистила ту сторону шкафа, которая принадлежала Дэну. Хотя она осмотрела одежду мужа еще раньше, в отчаянной попытке обнаружить хоть какой-то намек на то, куда и почему он исчез, Грейс проверила каждый карман на рубашках и брюках во второй и даже в третий раз. Затем она свернула его одежду и сложила, чтобы отдать в благотворительную организацию. Одежда была аккуратно сложена в пакеты и коробки, которые Грейс оставила в одной из пустующих спален.

Послышался звонок телефона, и Грейс посмотрела на часы — было почти семь.

— Алло, — проговорила она, задаваясь вопросом, кто может звонить так рано.

Ответом ей послужил треск.

— Алло, — повторила Грейс, но на этот раз куда громче.

Когда связь неожиданно прервалась, к ней пришло тревожное ощущение. Грейс повесила трубку, но несколько секунд продолжала держать руку на телефоне. Как… странно. Именно так и поступил бы Дэн. Господи, неужели это мог быть он?

Не вспомнил ли он так же о прошлом Дне благодарения? Возможно, скучал по ней, возможно, прочитал о разводе в юридическом вестнике. Господи, это сумасшествие! Бессмысленность чистой воды. Она должна отпустить Дэна, должна перестать думать о нем. Ее брак потерпел крах, и она должна двигаться к следующему этапу своей жизни.

Мэрилин приехала около полудня. К тому времени Грейс поставила вариться картошку, грудка индейки жарилась, красиво покрываясь корочкой. Она собиралась перемешать картофель с чесноком, подать брокколи и немного салата.

— Здесь приятно пахнет, — объявила Мэрилин, заходя в кухню.

Мэрилин поставила бронзовую вазу с хризантемами в центр стола и поцеловала мать в щеку.

— Я сделала соус из апельсинов и клюквы, который ты так любишь, — проговорила Грейс.

— О, мам, это чудесно. Без этого соуса не было бы Дня благодарения. — Мэрилин открыла холодильник и заглянула внутрь. — Господи, сколько же ты сделала?

— Все по рецепту. — Вопрос дочери в очередной раз напомнил, что в этом году их будет только двое. — Возьми сколько захочешь с собой домой.

— Хорошо. — Мэрилин беспокойно ходила по кухне. — Тебе надо помочь?

— Все под контролем.

Мэрилин прошла по коридору туда, где раньше была ее спальня. И вернулась через несколько минут.

— Вижу, ты упаковала вещи отца.

— Развод завершился в понедельник, — кивнула Грейс, и ее глаза наполнились слезами.

— Я знаю. — Мэрилин нежно сжала ладонь матери. — Как ты справляешься?

— Примерно так же, как ты, когда проходила через развод.

— Настолько плохо? — Мэрилин глубоко вздохнула. Грейс отвела взгляд в сторону, не желая превращать день благодарностей в день скорби и гнева.

Зазвонил телефон, и Грейс жестом попросила дочь ответить, боясь, что если заговорит, то ее голос сорвется.

— Алло, — проговорила Мэрилин, а затем нахмурилась. — Алло? Алло? — Спустя мгновение она повесила трубку. — Странно. Мне так и не ответили.

— Подобный звонок был раньше, — ответила Грейс. — И тогда тоже никто не заговорил.

— Ты думаешь… думаешь, это был папа? — Мэрилин изумленно посмотрела на мать.

Грейс предполагала это, но наверняка утверждать не могла. Ей приходилось экономить, и вскоре после исчезновения Дэна Грейс отказалась от определителя номеров и других услуг, предлагаемых телефонной компанией.

— И зачем ему делать что-либо подобное? — спросила Мэрилин, и теперь ее голос звучал зло. — Почему он не может держаться в стороне от нашей жизни, вместо того чтобы играть в свои изуверские игры?

— Думаю, он скучает, — ответила Грейс. Это была единственная причина, которую она придумала.

— Если он скучает так сильно, почему не приедет домой?! — закричала Мэрилин. — Я собираюсь сказать ему это.

Она сорвала трубку и стала набирать номер.

— Куда ты звонишь? — спросила Грейс.

— В телефонную компанию.

— Это не сработает, — произнесла Грейс. — Я не могу позволить себе такие траты… Дэн, должно быть, это знает. Он, вероятно, понял, что я не смогу отследить звонок. — Она закрыла глаза в напрасной попытке обрести душевное спокойствие. — Иногда мне кажется, что я ненавижу его за все это.

— Мам, все в порядке. Мы не позволим ему испортить нам праздник…

— Мы с твоим отцом были женаты больше тридцати пяти лет.

Ноги Грейс ослабли, и она опустилась на стул. И тут вновь раздался звонок телефона.

— Не отвечай! — воскликнула Грейс. — Не позволяй ему радоваться. Пусть звонит, пусть себе звонит!

На пятом звонке включился автоответчик, и опять они услышали только помехи. Мэрилин выдвинула стул, села напротив матери, взяла ее руки и крепко сжала.

— Я не знаю, почему ушел отец, — прошептала она. — Но, какой бы ни была причина, это не твои слова или поступки. Ты замечательная мать, и была отличной женой.

Грейс обхватила голову руками, из глаз ее покатились слезы.

— Спасибо тебе, милая.

Грейс очень хотела поверить дочери, но не думала, что мужчина разорвал бы продолжительный брак, будь он полностью удовлетворен.

Она высморкалась и попыталась выкинуть звонки из головы. Мэрилин предложила матери салфетку, чтобы та вытерла глаза.

— Я бы хотела, чтобы здесь был Клиф Хардинг, — решительно произнесла Мэрилин. — Это встряхнуло бы отца, верно? И поделом ему, услышь он мужской голос!

— Наверное, ты права. — Грейс слабо улыбнулась.

Картошка начала закипать, и Грейс встала, чтобы прикрутить конфорку. Она использовала эти несколько секунд, чтобы совладать с чувствами, и, когда вернулась к столу, ее губы уже растянулись в улыбку.

— Мам, — нерешительно проговорила Мэрилин. — А что у вас с мистером Хардингом? Вы собираетесь встречаться теперь, когда развод состоялся?

Грейс раздумывала над этим вопросом всю неделю, но так и не смогла принять решение. Хотя уже однажды отказала Клифу.

— Вероятно, нет, — ответила она дочери.

— Ты не права, — заспорила Мэрилин. — Мне он нравится. Я знаю, Келли, скорее всего, придется трудно. Но рано или поздно она смирится с появлением в твоей жизни другого мужчины.

— Это не из-за слов Келли… или чьих-нибудь еще, — призналась Грейс. — Не пойми меня неправильно, мне нравится Клиф, но я не готова к романтическим отношениям.

— Но, мам…

— Еще слишком рано. Я все еще чувствую себя незащищенной. Я думала… Я надеялась, что почувствую облегчение, когда закончится развод, но теперь понимаю — этого не произойдет. Я должна знать, Мэрилин. Мне нужны ответы. Где твой отец? Почему он не мог сказать мне, куда уехал и в чем причина? Какой темный, непостижимый секрет он скрывает от нас?

Грейс знала, что жизнь не всегда дает ответы на все вопросы. И вероятно, однажды она обретет мир в душе. Но сейчас ее состояние было далеко от этого. Внутри Грейс зрели гнев, неуверенность в себе и боль, такие же сильные, как в день исчезновения мужа. Нельзя было сказать, что ее жизнь лишена счастья, и ей было за что благодарить судьбу. У нее есть дочери, друзья, работа, но…

— Ты должна, мам. Ты должна. — Дочь проговорила это с такой убежденностью, что Грейс не знала, как ответить. — Боюсь, что если ты не сделаешь этого, то станешь такой, как я.

— Что ты имеешь в виду? — резко спросила Грейс.

— Посмотри на меня! — закричала Мэрилин. — Мне тридцать пять, и я до смерти боюсь влюбиться снова. Я не доверяю собственному суждению. Я впадаю в панику, когда мужчина пытается поцеловать меня. Я боюсь того, что может произойти, и не позволяю мужчинам приближаться ко мне. Я смотрю на Пола и Келли, и они кажутся такими счастливыми. Почему мой брак не стал таким?

— О, Мэрилин…

Грейс и представления не имела, что сказать дочери. Мэрилин так редко говорила о своем браке, что Грейс и не представляла, как ее утешить.

— Я так люблю малыша Тайлера. Но у меня никогда не будет собственного ребенка.

— Не говори так. Ты еще молода, — настаивала Грейс.

— Не позволяй разводу сделать то же самое и с тобой, — покачав головой, повторила Мэрилин. — Пожалуйста, мам. У тебя впереди столько счастливых лет. Если тебе представится еще один шанс полюбить, воспользуйся им! Пообещай, что воспользуешься и будешь счастлива. Иначе не думаю, что сама обрету хоть какой-то покой.

День благодарения, проведенный с матерью, стал самым беспокойным днем в ее жизни, думала Мэрилин, открывая галерею в пятницу утром. Она все еще чувствовала эмоциональную истощенность. Если бы она могла взять сегодня выходной, то обязательно сделала это. Но Мэрилин предполагала, что сегодня будет наплыв посетителей, — наступил день, когда по традиции делали больше всего покупок в году.

Галерею заполонило так много людей, что у Мэрилин только в два часа выдалась свободная минутка, чтобы съесть сэндвич с индейкой. Да и то свободное время у нее появилось только благодаря ассистентке Лоис Хаберсмит, которая согласилась поработать после обеда. Владельцы галереи — Уэбберсы — жили в Калифорнии и полностью доверили Мэрилин управление своим бизнесом.

Опустившись на стул в задней комнате, Мэрилин положила ногу на ногу и успела поднести ко рту сэндвич, когда в помещение вошел Джон Бауман.

— Джон…

Мэрилин не ждала его. Сердце ее бешено стучало. После той вечеринки он звонил дважды, но оба раза Мэрилин смогла избежать разговора с ним.

— Все еще прячешься? — спросил Джон.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду, — солгала Мэрилин.

Джон усмехнулся, позволяя ей понять — его не одурачить.

— Сможешь пристроить еще несколько моих фотографий?

— Да, — проговорила Мэрилин, желая получить его работы так же сильно, как он хотел предоставить их. — Все предыдущие распроданы.

— Могу я отдать их тебе сегодня вечером?

Мэрилин задалась вопросом, почему Джон не привез их сейчас.

— Да, конечно. Во сколько?

— В семь.

— Я могу подождать тебя здесь, — согласилась Мэрилин, хотя галерея закрывалась в шесть.

Она сразу же повесит фотографии, и завтра они уже будут готовы к продаже.

— Я хочу, чтобы ты забрала их из моего дома, — поставил ее перед фактом Джон. — Обещаю, твоя поездка будет того стоить.

Мэрилин нахмурилась. Как ловко он сумел удостовериться, что у нее не назначено на это время никаких других встреч.

— Я бы предпочла, чтобы ты сам привез их сюда.

— Я знаю, что ты предпочла бы, но не в этот раз. Я приготовлю для тебя ужин. Если хочешь заполучить фотографии, будешь у меня в семь.

Мэрилин собиралась сказать, что не потерпит шантажа, но Джон не дал ей такой возможности. Он просто ушел. Если Мэрилин собиралась спорить, то ей следовало идти за ним в переполненную людьми галерею. А Джон знал, что она так не поступит.

Дважды за сегодняшний день Мэрилин спрашивали о работах Джона, и она пообещала, что они будут в продаже завтра. Его фотографии продавались практически сразу, как оказывались на стенах. Если Мэрилин хочет больше, она должна приехать и взять их сама — Джон дал это ясно понять.

В семь, бормоча ругательства, Мэрилин ехала по темной пригородной дороге. Ей пришлось использовать фонарик, чтобы проверять адреса на почтовых ящиках и найти подъездную дорожку к дому Джона. Найдя верное направление, Мэрилин свернула на дорожку, покрытую гравием, и проехала еще одну милю. И в тот момент, когда она была готова сдаться, в поле зрения появился двухэтажный дом.

Она припарковалась, выбралась из машины и остановилась, чтобы посмотреть на танцующие огни Сиэтла по другую сторону залива Пьюджет-Саунд. Его дом, должно быть, находится рядом с береговой линией. В некотором удалении Мэрилин увидела плывущий паром с яркими огнями.

— Мне было интересно, приедешь ты или нет, — проговорил Джон откуда-то из темноты.

Он вышел поприветствовать ее.

— Ты не оставил мне выбора. — Мэрилин была недовольна и хотела, чтобы Джон это знал.

— Верно, не оставил, — согласился Джон. — Входи в дом.

— Я… Я не могу остаться на ужин. Надеюсь, ты не затруднил себя.

— Я справился с бесчисленными проблемами. И очень хотел бы, чтобы ты осталась. Пожалуйста.

— Но…

Джон вновь не оставил ей выбора, кроме как последовать за ним в дом.

Отделка была закончена лишь частично, заметила Мэрилин. Несобранная мебель лежала на голом полу. Стены были возведены, хотя и не окрашены. На кухне стояло новое оборудование, рабочая поверхность была выложена белым кафелем, а пол покрыт черной фанерой. Накрытый стол со свечами стоял там, где, вероятно, будет гостиная. Пространство заливал тусклый свет, исходящий от нескольких маленьких настольных светильников и из кухни. Из больших венецианских окон открывался ошеломляющий вид на Сиэтл.

— Позволь взять твое пальто, — сказал Джон.

Мэрилин хотела было воспротивиться, но вместо этого сняла пальто с плеч и позволила Джону забрать его и отнести в гардеробную.

— Хочешь посмотреть мой дом? — поинтересовался он.

— Кто строитель? — спросила Мэрилин, кивком отвечая на его вопрос.

— Я, — со смешком ответил Джон. — Я все делаю сам.

Мэрилин вспомнила, как Джон рассказывал Терри, что он мастер на все руки. И теперь понимала, насколько верно его заявление. А Джон тем временем вел ее по дому, единственная комната с дверью — ванная. Главная спальня находилась наверху, и там был балкон с видом на воду.

— Я сижу там летом с утренним кофе, — сказал ей Джон.

Мэрилин могла представить это — покой и тишина раннего утра, чистая, яркая красота залива.

— У меня здесь пять акров, — продолжил рассказ Джон. — Прежде чем ты спросишь, как я могу позволить себе такую собственность, скажу: эта земля принадлежала моему деду. Он купил ее в пятидесятом году практически за бесценок. Дед умер и все оставил мне. — В кухне звякнул таймер. — Ужин готов.

Джон помог Мэрилин спуститься вниз, показывая дорогу и сжимая ее руку в своей ладони. Он проводил ее к столу и выдвинул стул.

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Нет, — заверил Джон.

Первым делом он зажег свечи. После разлил вино — белое, ароматное. Принес салат латук со свежей порезанной грушей, посыпанной сыром рокфор и изумительным грецким орехом с медом. Приправой служил изысканный малиновый соус.

— О боже, — попробовав, прошептала Мэрилин. — Невероятно!

— И это только начало, — пообещал Джон.

Они выпили всего один бокал вина под салат, а затем еще один перед главным блюдом — запеченным лососем с укропным соусом, настолько мягким, что Мэрилин закрыла глаза от наслаждения. На десерт Джон приготовил торт с яблоками и финиками.

Между блюдами Джон вновь наполнил ее бокал, открыв вторую бутылку. А когда они закончили ужин, Мэрилин ощущала тепло и легкое головокружение. И Джон проводил ее к удобному дивану. Тихо играла классическая музыка — «Времена года» Вивальди, с удивлением подумала Мэрилин.

— Мне потребуется уйма кофе, — сказала она Джону.

— Я уже варю его.

Мэрилин и сама ощутила богатый аромат. Она откинула голову на спинку дивана и любовалась изумительным видом, чувствуя себя опьяненной и довольной. Вдали светлячками мигали огни, а в темной воде отражалась луна. Джон выключил свет, поэтому она не видела своего отражения в окне. Обзору ничто не мешало.

— Все ведь было не так плохо? — спросил Джон, опускаясь рядом с ней.

— Было очень… мило.

— Признайся, я ведь не настолько страшный?

— Ты можешь быть таким. — Мэрилин повернулась и с улыбкой на него посмотрела.

— Когда?

— Когда целуешь меня. — Вероятно, говорило вино, но слова были правдивы.

Джон взял ее за руку и погладил длинные, тонкие пальцы.

— Может, мои слова удивят тебя, но твои поцелуи тоже пугают меня.

Будто желая доказать правдивость своих слов, Джон наклонился и припал к ее губам. Это был нежный, ничего не требующий поцелуй, но он обещал так много.

— Видишь? — спросил Джон, прижимая ладонь Мэрилин к своей груди. — Почувствуй мое сердце.

— Да… Оно частит.

И ее сердце бешено стучало. Желая продемонстрировать, какой эффект на нее произвели его поцелуи, Мэрилин наклонилась и сама поцеловала Джона. В этот раз поцелуй был глубже, дольше, он увлекал. Оторвавшись от губ Джона, Мэрилин поняла, что голова у нее идет кругом.

— Почувствуй мое сердце, — прошептала Мэрилин.

Джон расстегнул пуговицы на блузке, накрыл ее ключицу своей большой рукой, а затем, будто больше не имея сил сопротивляться, взял в ладонь грудь. Он предоставил Мэрилин возможность остановить его, но она не сделала этого. Чувства, которые рождали в ней прикосновения Джона, были слишком волнующими. Джон продолжал целовать Мэрилин. Не успел он закончить поцелуй, как она завела руки за спину и расстегнула лифчик, освобождая грудь. Джон обеими руками поймал ее и застонал, когда Мэрилин придвинулась ближе и пробежала языком по внутренней кромке его уха.

А после все происходило слишком быстро, и Мэрилин не смогла бы сказать, кто кого раздевал. Она лишь знала, что находится на диване, а Джон собирается любить ее. Он неотрывно смотрел на Мэрилин и не позволял ей отвести взгляд, когда склонялся над ней.

— Ты хочешь этого? — спросил Джон.

Мэрилин закрыла глаза и кивнула, так сильно желая его, что как можно крепче обвила его руками и страстно поцеловала.

— Скажи это, — настаивал Джон.

— Да, пожалуйста.

Они занимались любовью долго и медленно. Ласки были невероятно изысканными — такого Мэрилин не испытывала никогда. Посреди ночи они переместились в спальню. Мэрилин сразу скользнула в глубокий сон, а Джон лежал рядом, крепко прижимал ее к себе.

Перед самым рассветом, когда утро только начинало окрашивать небо, она проснулась и резко села, пораженная и едва ли осознающая, где находится.

— Где я? — спросила она.

— Ты со мной, — ответил Джон, возвращая ее в свои объятия.

Он вновь поцеловал Мэрилин, и она повернулась к нему лицом. Занимаясь любовью во второй раз, Мэрилин заняла лидирующее положение. Ее длинные волосы разметались по плечам и груди.

Наутро Мэрилин проснулась первой и тихо лежала несколько мгновений, раздумывая над тем, что наделала. Джон Бауман соблазнил ее, а она позволила. Джон накормил ее изысканными блюдами и напоил дорогим вином, а затем увлек в свою постель, и она позволила ему это сделать и даже не позаботилась о каком-либо предохранении. Это было безумие.

Аккуратно, чтобы не побеспокоить Джона, Мэрилин выскользнула из постели. И с ужасом осознала, что полностью обнажена. На мысочках спустившись вниз, она собрала свою одежду. Мэрилин надела нижнее белье и начала натягивать брюки, когда на верху лестницы появился Джон, обнаженный по пояс.

— Ты ускользаешь? — спросил он.

Мэрилин не ответила. Ее намерения были очевидны, и они не включали завтрак, кофе и чтение газеты.

— Этого не должно было произойти.

— Но это случилось. Или ты будешь делать вид, что ничего не было?

— Да, буду. — Мэрилин покраснела.

— Мэрилин, будь благоразумна.

— Нет… у нас профессиональные отношения. И они не могут быть другими.

— Почему?

— Потому что не могут. Прости, долго объяснять.

— Ты должна мне куда более этого.

— Я ничего тебе не должна. — Мэрилин продолжила одеваться так быстро, как только могла, застегивая брюки. — Ты спланировал это маленькое соблазнение. Вино, ужин, музыка…

— Да уж конечно! Ты так же сильно хотела меня, как я тебя. Если хочешь злиться — отлично, только будь честной!

— Да, я хотела тебя. Но никогда не переспала бы с тобой, если бы ты не заманил меня сюда шантажом. Ты все спланировал, вплоть до трех бокалов вина. Верно?

Мэрилин откинула волосы с лица и схватила блузку. Она рывком надела ее и, даже не застегнув пуговиц, прошла в гардеробную и надела пальто.

— Мэрилин, — взмолился Джон. — Не уходи так. Не при мне и не обманывай себя! Я не планировал того, что произошло.

— Но для меня очевидно противоположное.

Когда Мэрилин была молода, наивна и девственна, Клинт заманил ее в постель вином и обещаниями. И у нее были все шансы забеременеть, как сейчас. За все годы, прошедшие с ее брака и развода, похоже, она ничему не научилась.

— Хорошо! — резко выкрикнул Джон. — Верь во что хочешь, но я знаю правду, как, впрочем, и ты!

Мэрилин вылетела на улицу и, только оказавшись дома, вспомнила про фотографии.

Глава 8

Джек не знал, сколько еще сможет терпеть Эрика в своем доме, очень маленьком доме. Этим утром, собираясь приготовить завтрак, он обнаружил пустую хлебницу — Эрик доел последний кусок хлеба. Это был лишь один из многочисленных примеров невнимательности сына. Джек задавался вопросом, как Шелли справлялась с неорганизованностью Эрика. Джек еле слышно ругался, складывая тарелки и бокалы в посудомоечную машину.

Прилагая все усилия, чтобы контролировать раздражение, Джек решил, что сможет обойтись и без утреннего тоста. Это пойдет на пользу его талии. Однако его отношение не улучшилось, когда Джек обнаружил, что сын использовал почти всю горячую воду, да еще и загрузил стиральную машину до отказа.

Не зная, что бак с горячей водой пуст, Джек встал под душ и включил воду. И оказался под ледяной струей. Крича, он распахнул стеклянную дверь, выскочил наружу и схватил полотенце. К сожалению, оно было влажным после Эрика. Его сын умудрился использовать оба полотенца, поэтому сухого для Джека не осталось.

— Ну все, хватит! — вскричал Джек, бросая полотенце.

Когда Эрик только появился, предполагалось, что они поживут вместе всего несколько дней. Но история затянулась на несколько недель, и Джек должен положить этому конец.

Его настроение быстро менялось от раздражения до ярости, когда он пытался одеться, все еще влажный после душа. Дважды он вынужден был останавливаться и делать глубокие вздохи, чтобы успокоить бешено стучащее сердце. Насколько он мог видеть, Шелли и Эрик зашли в тупик, и никто из них не собирается двигаться с места. Джек надеялся, что они уладят отношения на Дне благодарения у Оливии. К сожалению, Шелли отказалась прийти.

Эрик пытался скрыть свои чувства, но они были слишком очевидны. Он возлагал большие надежды на встречу с Шелли, и ее отказ прийти огорчил его. Сын был убежден, что Шелли завела роман с другим парнем. Именно тогда Джек убедил сына посетить клинику для страдающих бесплодием. После визита Эрик впал в депрессию, которая длилась несколько дней.

Не зная, что еще сделать, Джек ощущал, что у него нет выбора, кроме как взять дело в свои руки. План действий сформировался в его голове как раз к тому моменту, как Джек подъехал к офису редакции. Он сам позвонит Шелли.

К счастью, у Джека оказался ее рабочий телефон, и, дозвонившись, Джек предложил встретиться за ужином. Шелли согласилась, и они условились о времени, выбрав место на берегу Сиэтла. Все должно поменяться, и быстро. Ради сына… и его самого.

В шесть тридцать Шелли и Джек встретились в модном морском ресторане. Она уже заняла место и ждала его прибытия. Они с Шелли прежде не встречались, и Джек воспользовался этим преимуществом, чтобы потратить некоторое время на ее изучение. Шелли была симпатичной девушкой, миниатюрной и хрупкой на вид, особенно сейчас. Джек был поражен тем, что она уже носила блузку для беременных. Поэтому достаточно легко можно было определить ее положение.

— Привет, Шелли, — сказал Джек, целуя девушку в щеку, а затем опускаясь на стул напротив нее.

— Здравствуйте, мистер Гриффин.

— Пожалуйста, зовите меня Джек, — настоял он.

— Хорошо.

Шелли опустила взгляд, очевидно читая меню, но, как показалось Джеку, она уже знала, что хочет заказать. Ведь Джек тоже знал, чего хочет. Крабовые пироги были превосходны. Но эта встреча не имела никакого отношения к крабовым пирогам или какому-то другому блюду из меню.

— Думаю, ты задаешься вопросом, почему я позвонил тебе, — произнес Джек, откладывая меню в сторону.

— Полагаю, это имеет отношение к Эрику. — А затем, будто бы не имея сил сопротивляться, Шелли поинтересовалась: — Как он?

— Плохо, — откровенно ответил Джек. — Он скучает по тебе.

Шелли посмотрела на пристань и на водную гладь позади.

— Я тоже скучаю по нему, — тихо проговорила она.

— Неужели мой сын всегда был таким неряхой? — решился Джек, надеясь поднять общее настроение.

Это качество сына вполне объяснимо. Собственная неаккуратность никогда особо не заботила Джека, но это качество в Эрике выводило его из себя. Кроме того, Эрик многократно превосходил отца по этой характеристике.

— Всегда, — ответила Шелли с легкой улыбкой. — В нашей паре организованна я. А он хорошо питается?

Вероятно, признавать, что сын своим аппетитом заставит его пойти по миру, было бы не лучшей идеей. Поэтому Джек ответил достаточно пространно:

— С этим у него, кажется, все в порядке. Как ты?

— Я постоянно голодна, — чуть шире улыбнулась Шелли, и Джек заметил, насколько она бледная. — За всю жизнь у меня не было такого аппетита. Я завтракаю и чуть позже опять голодна как волк. Поэтому ем во второй раз.

Это объясняло, почему она уже носит блузки для беременных. Бедняжка обратилась к еде, чтобы пережить сложное для нее время. Джек жалел, что ему нечего сказать.

— Ты говорила с Эриком в последнее время? — спросил Джек, аккуратно развивая тему.

— Нет… последний раз мы созванивались за неделю до Дня благодарения.

— Тогда ты не знаешь. — Сердце Джека оборвалось; значит, Эрик не сказал ей.

— Не знаю чего?

— Я убедил Эрика посетить одну из клиник для бесплодных и проверить сперму. Ты говоришь, что ребенок его, а Эрик полагает, что это невозможно. Так нам сказал один врач много лет назад.

— Это была отличная идея. — Лицо Шелли просветлело. — Тогда он знает, что ребенок его.

— К сожалению, нет. — Джек огляделся, удивленный, что официантка до сих пор не появилась.

Именно в этот момент к ним подошел официант-мужчина. Джек заказал кофе и пирог с крабами, Шелли попросила овощной салат с приправой «Ранчо», куриную пасту и хлеб с чесноком и сыром. Джек подозревал, что, если бы десерт был включен в главное меню, она заказала бы и его.

— Объясните, что вы имеете в виду. Если он ходил в клинику, тогда должен знать, что он и приходится ребенку отцом, — продолжала наседать Шелли.

Она положила салфетку на колени и принялась яростно ее расправлять, будто за складки могло последовать дисциплинарное взыскание. Ее лицо исказилось от волнения.

— Согласно исследованию, отцовство Эрика маловероятно. — Джек ненавидел быть гонцом с плохими новостями, но он ведь думал, что Эрик все рассказал Шелли. Л оказывается, причиной депрессии сына в большей степени являлся его разговор с Шелли, нежели исследование в клинике. — Я сам прочитал отчет. Жизнеспособность его сперматозоидов крайне низка. Шанс, конечно, есть, но он минимальный, и Эрик не видит его. Но в отчете было написано лишь следующее — отцовство маловероятно.

Шелли опустила глаза, и Джек задался вопросом, не пытается ли она подавить слезы.

— Это многое объясняет, — прошептала Шелли.

— Что именно? — Джек не хотел проявлять излишнее любопытство, но если она добровольно делится информацией…

— Это объясняет, почему он не звонит мне. Эрик не верит, что он отец ребенка. Очевидно, он думает, что я изменила ему. И меня, Джек, очень ранит его недоверие. — Шелли не поднимала глаз от стола. — Но, несмотря на все это, он продолжает платить за квартиру. Он знает, что я не могу позволить этого со своей зарплатой.

Джеку хотелось громко застонать. Он, конечно, рад, что Эрик щедр, но это также значило, что могут пройти годы, прежде чем сын съедет. Джек теперь вынужден будет остаться с сыном.

— Я попросила Эрика перестать, сказала, что буду вносить плату сама, но он все равно покрывает аренду. — Шелли замолчала, покачав головой. — Я благодарна. Не знаю, что бы я делала, если бы мне пришлось платить аренду и все остальное.

— Прости мне мою грубость, — решился Джек, — но мне необходимо услышать правду. Эрик действительно отец ребенка?

— Ребенок действительно от вашего сына. — Их глаза в первый раз встретились. — Как только он или она родится, я смогу доказать это, и не останется никаких сомнений. А до тех пор не думаю, что нам с Эриком пойдут на пользу встречи.

Это давало ответ на другой вопрос Джека еще до того, как появилась возможность спросить.

— Понятно.

— Спасибо за беспокойство, Джек, — тихо проговорила Шелли. — Я ценю это. Но не важно, что сказали в клинике Эрику. Потому что я-то знаю точно. Я рожу меньше чем через пять месяцев.

Когда ужин закончился, Джек ни капли не приблизился к решению. Приехав домой, он обнаружил сына сидящим перед телевизором. Тот ел чипсы из большой упаковки.

— Ты поздно, — проговорил сын, не отрывая взгляда от телевизора.

— Я ужинал с Шелли в Сиэтле.

— Ты был с Шелли? — Эрик взял пульт и выключил телевизор, а затем, нахмурившись, посмотрел на отца. И наконец спросил: — Она тебе позвонила?

— Я позвонил ей. — Джек скинул пальто и стал размышлять, как лучше разрешить эту дилемму.

— Ты рассказал ей о тесте спермы? — спросил Эрик. Теперь сын стоял на ногах, в его глазах зарождалась ярость.

— Утром не осталось хлеба, — сказал в ответ Джек, — была израсходована вся горячая вода, оба полотенца были влажными и…

— Ты предал мое доверие, потому что я доел последний кусок хлеба? Вот что ты пытаешься сказать мне?

— Нет… Я просто надеялся, что поговорю с Шелли и мы сможем разобраться с этим раз и навсегда.

— Если ты хочешь, чтобы я убрался отсюда, просто надо было попросить. — Эрик молнией вылетел в свободную спальню.

— Я не сказал, что хочу твоего переезда, — проговорил Джек, но в его словах не было уверенности.

— Нет проблем, пап, — ответил Эрик, минутой позже выбегая из комнаты с сумкой, из которой со всех сторон падала одежда. — Я убираюсь отсюда. Ты не был мне отцом в детстве, не знаю, с чего это я вдруг решил, что сейчас все изменилось.

Джек застонал. Он все испортил, пытаясь вернуть их жизнь в норму.

— Эрик, послушай, мне жаль.

— Жаль? — Эрик повторил за отцом, будто это было самое забавное, что он слышал в своей жизни. — Немного поздно. Я больше не побеспокою тебя.

После этих слов Эрик ушел, а Джек задался вопросом, когда он вновь увидит или услышит своего сына.

Кедровая Бухта — прекрасное место во время Рождества, размышляла Мэрилин, открывая галерею в первую пятницу декабря. Ветки вечнозеленых деревьев висели по обеим сторонам Харбор-стрит. И с каждого уличного фонаря свисали большие праздничные сладкие тростники. Сама галерея была украшена маленькими белыми фонариками и со вкусом задрапирована праздничными гирляндами. Для Мэрилин так пахло Рождество. Этот запах ассоциировался с детскими праздниками… и с отцом. Внезапно ей в голову пришло воспоминание о нем, приносящем свежую рождественскую елку и стряхивающем снег с ботинок. И Мэрилин пришлось смахивать неожиданные слезы.

Мэрилин вдруг поймала себя на том, что по какой-то причине думает о Джоне.

Последний раз она видела Джона две недели назад и подозревала, что пройдет немного времени, и он появится в галерее со своими новыми снимками. Ведь она не взяла их с собой, покидая его дом. Мэрилин сделала все возможное, чтобы эмоционально подготовиться к встрече. Она не позволит тому, что произошло, испортить их деловые отношения. Тысячу раз с той ночи Мэрилин готова была убить себя за то, что сдалась на волю животных инстинктов. У нее появилась масса доводов, оправдывающих ее действия, но время и правда разрушили каждый из них. Она не могла винить опьянение или магический лунный свет и тем более Джона в том, что он соблазнил ее. Дело было только в ней самой.

Джон как будто знал, что Мэрилин думает о нем, потому что вскоре появился в галерее. Мэрилин была занята с покупателем, когда он вошел в большую открытую студию. Она заметила, что у Джона с собой две фотографии в рамке, и предположила, что остальные остались в его автомобиле.

Мэрилин все еще занималась с покупателем, когда Джон во второй, а затем и в третий раз отнес фотографии в заднюю комнату.

— Я подумаю над этим, — проговорила миссис Уайтфилд.

Мэрилин потребовалась минута, чтобы осознать — жена доктора говорит об акварели, которую рассматривала как рождественский подарок для мужа.

— Хорошо, — ответила Мэрилин.

А затем оказалась в задней комнате наедине с Джоном.

— Привет, — сухо произнесла она, прилагая все усилия, чтобы оставаться вежливой и радушной.

До того как уйти из его дома, Мэрилин сказала Джону, что их отношения останутся чисто деловыми. И собиралась следовать своим словам.

— Привет. — Его глаза в упор смотрели на нее, и Мэрилин пришлось отвести взгляд.

— Прекрасное утро, правда? — пробормотала она.

— Небо заволокли тучи, и собирается дождь.

Мэрилин улыбнулась. Очевидно, светский разговор не подходил для этого случая, но могло ли быть иначе с этим мужчиной?

— Я заметила, ты принес мне еще фотографии.

— Это те, которые ты оставила в моем доме. Если бы так не спешила…

— Спасибо, что привез их, — проговорила Мэрилин, перебивая Джона прежде, чем он напомнит ей о той ночи.

— Я приехал по другой причине, — произнес Джон. Он засунул руки в задние карманы джинсов.

Он ходил по комнате, и это нервировало Мэрилин, но затем она поняла, что Джон и сам нервничает. Внезапно Джон резко остановился:

— Ты свободна днем в воскресенье? Будет ужин в поезде, а я всегда хотел там побывать и надеялся, что ты согласишься пойти в качестве моей гостьи.

Именно этого Мэрилин и боялась. Она так надолго задержала дыхание, что ее легкие стали болеть.

— Спасибо, но нет.

— Нет? — с болью и неуверенностью переспросил Джон.

— Помнишь, о чем я говорила? Только профессиональные отношения.

— Для этого немного поздновато, — пробормотал Джон, нахмурившись.

— Я не хочу встречаться с тобой за пределами галереи, — сказала Мэрилин, игнорируя его реплику.

— Но ты же пригласила меня на вечеринку в Хеллоуин.

— Знаю, но это была ошибка. Первая из нескольких. Послушай, Джон, это достаточно неловко и странно, но я была бы признательна, если бы ты забыл о том, что случилось.

— Ты действительно этого хочешь? — Джон нахмурился.

— Пожалуйста, забудь.

Казалось, Джон собирается поспорить с ней, но вместо этого он просто покачал головой.

— У меня ведь нет иного выбора?

— Верно. Еще раз прости.

— Тогда хорошо, будь по-твоему.

Мэрилин выписала чек за фотографии и вручила его Джону. Он взял бланк, развернулся и пошел к выходу из галереи. Как только он ушел, Мэрилин закрыла глаза, глубоко выдохнула, выпуская едва сдерживаемое напряжение. Она села на стул и попыталась собраться с силами.

— Еще минутку, — проговорил Джон, врываясь в комнату. — Я не очень хорошо умею притворяться. Вероятно, ты и можешь забыть о том, что случилось, но я не могу. Черт, Мэрилин, то, что мы делали, было прекрасно. Неужели ты не видишь этого?

— Нет, не вижу. Пожалуйста, не осложняй и так непростую ситуацию. — Ей следовало знать, что Джон не оставит ее в покое.

— Это не я создаю сложности, а ты. Давай встретимся и поговорим. Ты решаешь, где и когда.

— Нам нечего обсуждать.

— Я не понимаю тебя, — проговорил Джон, вновь начиная ходить из стороны в сторону. Старые доски скрипели под его ногами, когда Джон проходил мимо прекрасной голубой фарфоровой вазы, которую Мэрилин готовилась выставить. — Если хочешь делать вид, что ничего не было, — пожалуйста, но я так не могу. Я очень хотел бы, но не могу перестать думать о тебе. О нас…

— Поверь, у меня уже все вылетело из головы.

Джон фыркнул при этих словах, прекрасно понимая, что Мэрилин лжет.

— Дай нам шанс, — убеждал Джон. — И ты поймешь, что у нас может получиться что-то стоящее.

— Сомневаюсь, — ответила Мэрилин так любезно, как только могла, желая убедить Джона, что разговор ей наскучил. — Боюсь, ты неправильно истолковал ситуацию.

— Ты делаешь нечто подобное постоянно? — Джон удивленно посмотрел на нее.

Мэрилин засмеялась в ответ, надеясь, что смех звучит весело, а не смущенно, как она чувствовала себя на самом деле.

— Конечно нет… Джон, прости, если ты увидел в той нашей ночи больше, нежели стоило, но…

— Знаю, знаю, — ответил он и поднял руки, чтобы прервать ее. — Картина прояснилась.

Мэрилин едва ли верила его словам, ведь Джон был не из тех, кто легко сдается.

— Итак, наши отношения — чисто деловые.

Она кивнула, заставляя себя улыбаться, но ее улыбка выглядела гримасой. А Джон тем временем медленно обводил взглядом заднюю комнату галереи, после чего проговорил:

— Я больше не побеспокою тебя.

— Спасибо, Джон, — с благодарностью произнесла Мэрилин.

— Ты не пришлешь мне чек по почте, когда фотографии будут распроданы? — поинтересовался он.

Мэрилин не сразу уловила связь, поэтому и задала вопрос с некоторой задержкой:

— По почте? То есть ты больше не приедешь?

— Не думаю, что это была бы хорошая идея, — резко ответил Джон.

— А… — Теперь он обеспокоил ее. — Именно поэтому я хотела оставить личный аспект в стороне! Ведь нет необходимости прекращать наше деловое сотрудничество? Твои снимки замечательны, просто чудесны и… Ты ведь не позволишь кому-то помешать своей работе?

Вопрос повис между ними на несколько напряженных секунд. Ожидая ответа, Мэрилин сжала за спиной кулаки. Она не хотела этого. Мэрилин с радостью выставляла его фотографии. Его работы привлекали покупателей, и за них хорошо платили. Это были взаимовыгодные отношения. Деловые отношения.

Джон удержал ее взгляд, и Мэрилин увидела в его глазах гнев и сожаление.

— Думаю, мне пора обратиться в другую галерею, — проговорил он, пожав плечами, что даже близко не выглядело небрежным.

Мэрилин сдержала слова, рвущиеся с языка, — она не хотела просить его подумать, не хотела умолять остаться. Она вполголоса произнесла:

— Если ты предпочитаешь такой выход, тогда мне остается пожелать тебе всего наилучшего.

— Это предпочитаю не я, — решительно произнес Джон. — Так хочешь ты. Пока, Мэрилин.

Горло Мэрилин сжалось, когда Джон развернулся и во второй раз собрался уйти.

— О черт, — пробормотал он, поворачиваясь, подошел к Мэрилин и взял ее за плечи. — Я больше не побеспокою тебя, но до того как уйду, хочу получить еще одно воспоминание.

— Что? — спросила Мэрилин, ее голос дрожал, реагируя на его прикосновение.

— Это, — хрипло ответил Джон.

А затем поцеловал ее так, будто только об этом и думал с того момента, как Мэрилин вылетела из его дома. Поцелуй был жарким, жестким и невыносимо медленным. И когда Джон оторвался от нее, кровь стучала у Мэрилин в ушах.

Мэрилин попыталась не показать ему свою реакцию, но, когда Джон отпустил ее, невольно сделала два шага назад, и у нее перехватило дыхание. Ее рука инстинктивно поднялась к шее.

Джон что-то пробормотал, но Мэрилин не могла расслышать, и наконец ушел. И она понимала, что это навсегда. Мэрилин чувствовала, как дрожат ее ноги, и понимала, что вот-вот расплачется. Подойдя к кофеварке, она налила себе чашечку кофе и была шокирована тем, как сильно дрожит ее рука.

Джон поцеловал ее так, потому что хотел, чтобы она запомнила его, запомнила их ночь. Его замысел сработал. Мэрилин закрыла глаза и мысленно представила картину их медленного, чарующего занятия любовью. Мэрилин вспомнила, как Джон касался ее, вспомнила ощущения, которые испытывала, когда его сильные руки исследовали ее тело. Сначала он ласкал ее пальцами, а затем их место занял язык. Мэрилин в красочных деталях вспомнила мельчайшие ощущения. Она хотела его со всей страстью, которую сложно было отвергнуть.

Она не хотела причинить боль Джону, но поняла, что именно так и поступила. Но Мэрилин причинила вред и себе. Джон не понимал, почему она отвергла его. Он не знал и никогда не узнает. Она отослала его по причине, которая лежала глубоко в ней и была погребена под тяжестью многих лет.

Мэрилин прошла по этой тропе однажды и все еще носила шрамы. Иногда эмоциональные раны куда сложнее исцелить, нежели физические. А порой они не заживают никогда.

Зак проснулся субботним утром и вышел в гостиную. На полу лежали нити рождественских гирлянд.

— Привет, пап, — проговорил Эдди, когда Зак, зевая, заглянул в комнату на пути в кухню.

Сын сидел среди лампочек, распутывая и раскладывая длинные шнуры вдоль спинки дивана.

— Что ты с этим делаешь? — поинтересовался Зак.

Рози любила, когда на Рождество дом был снаружи украшен лампочками, но ему это всегда казалось лишь пустой затеей. Зак посмотрел на часы и увидел, что почти семь. Похоже, Рози уже встала.

— Мама вытащила их, — объяснил Эрик и вставил вилку в розетку.

Огоньки сразу же замигали, практически ослепив Зака.

Он понял, что это прозрачный намек жены на то, что ему необходимо повесить фонарики этим утром. Отлично, просто отлично! Рози могла бы вчера упомянуть об этом, но в последние дни их отношения оставались натянутыми. Сохранять мир будет сложно, если судить по Дню благодарения. Каким-то образом они смогли пережить тот праздник без крупного взрыва, вероятно, потому, что Рози большую часть дня провела на кухне со своей сестрой и, без сомнения, жаловалась на него.

— Где мама? — с раздражением спросил Зак.

— Она ушла.

— Ушла? — Зак вновь посмотрел на часы. — И куда же?

— На рождественскую ярмарку в школу.

— Что она там делает?

— Она не сказала мне. — Эдди пожал плечами. — Пап, поедем завтракать в «Макдоналдс»? Мне уже поднадоели «Поп-тартс».

Зак посмотрел на сына. Девятилетний мальчик верил, что альтернатива этим пирожным находится за пределом их дома. Рози так небрежно выполняла свои обязанности неработающей жены и матери, что их дети даже не знали, что большинство семей едят вместе за одним столом дома.

— Папа!

Крик сына буквально оторвал Зака от размышлений. Сын указывал на экран телевизора.

— Смотри! Вот что я хочу на Рождество!

Зак внимательно смотрел на экран, где с ужасающим шумом поднимался по крутому склону чудовищных размеров грузовик, который работал от пульта управления.

— Мама сказала, что я могу получить его.

— Неужели?

Зак поговорит с Рози об этом. Он не собирается выкидывать несколько сотен долларов на какую-то глупую игрушку. Пройдя в кухню, он обнаружил, что кофе не сварен, однако у жены хватило времени написать ему записку, которую она оставила рядом с кофеваркой.

«Работаю на ярмарке до четырех. Повесьте фонарики на улице, ладно? Элисон у подруги, и ее нужно забрать домой. Если будет возможность, купи, пожалуйста, елку. Увидимся позже. Рози».

Жена забыла предупредить его, что будет занята на ярмарке. Это было достаточно предсказуемо. Но Зак надеялся, что хотя бы раз они проведут день вместе без каких-либо обязанностей и мероприятий. Раньше покупка рождественской елки была семейным делом — они вместе ездили на рынок, и каждый принимал участие в покупке. Украшение тоже было забавным событием — играла музыка, жарился попкорн и разливался сок. Теперь же о покупке и украшении дерева вспоминали в последний момент, это стало неприятностью, которую было необходимо уладить по расписанию Рози.

— Так мы съездим в «Макдоналдс» на завтрак? — во второй раз спросил Эдди.

Зак не ответил сыну.

— Пап?

— Конечно, — пробормотал Зак, замечая, что в холодильнике нет молока.

Рози не только оставила ему список поручений, еще дома не было еды, а значит, необходимо съездить в магазин. Зак все утро пребывал в ярости из-за невнимательности жены, когда дело касается ее семьи. Он вспомнил, что ему рассказала Дженис Лемонд о воскресенье, которое собиралась провести с сыном. Было очевидно, что она из тех, кто ставит детей на первое место.

После завтрака в «Макдоналдсе» Зак забрал Элисон от подруги, а затем вместе с сыном повесил рождественские фонарики.

— Мы купим елку сегодня? — спросил Эдди, пока Зак стоял на лестнице и развешивал фонарики вдоль линии крыши дома.

Зак взглянул вниз на сына, который с беспокойством смотрел на него.

— Спроси сестру, хочет ли она поехать, — вместо ответа проговорил Зак.

— Хорошо. — Эрик быстро побежал в дом и вернулся не больше чем через пятнадцать секунд. — Элисон сказала, что, если надо, она поедет. Она ведь не нужна нам, верно, пап?

— Скажи сестре, что она нам понадобится.

Эдди посмотрел на отца, и на его лице было написано раздражение. Зак не смог сдержать смех. С ноткой сожаления он отметил, что улыбается в первый раз за весь день. Это не вина детей, что Рози решила провести день не со своей семьей, а с компанией незнакомцев. И когда она появится дома, у них состоится очень серьезный разговор.

Покупка рождественской елки стала кульминацией этого дня, который с утра был просто плохим, но быстро стал по-настоящему ужасным. Когда они вернулись домой, дети были голодны и начали сердиться. Заехав в гараж, Зак увидел машину жены.

— Мам, мы купили елку, — объявил Эдди, врываясь в кухню.

— Привет, — проговорил Зак, намереваясь сохранять видимость благополучия, пока они не останутся наедине. — Как прошел день?

— Я без сил, — ответила Рози, сидя на диване с поднятыми ногами. — А как ваш день?

— Отлично, — сказал Эдди. — Мы с папой повесили рождественские фонарики. Ездили завтракать в «Макдоналдс», а после заехали в магазин и купили молока.

— Вы купили продукты? — спросила Рози, в ее глазах читалось облегчение.

— Только хлеб и молоко. — И вновь на ее вопрос ответил Эдди. — Папа подумал, что мы сможем сделать на обед томатный суп и горячие бутерброды с сыром, и нам нужны были продукты для этого.

— Похоже, у вас, ребята, был отличный день.

— Мы будем украшать елку сегодня? — поинтересовалась Элисон, на ее лице была написана скука.

— Конечно, — ответил Зак.

— Не сегодня, милая, — одновременно с мужем ответила Рози.

Элисон переводила взгляд с отца на мать.

— Я девять часов провела на ногах, — проговорила Рози. — И последнее, чем я хочу заниматься сейчас, — украшать елку. Мы сделаем это завтра после церкви.

— Я не смогу, — сказала Элисон. — Завтра французский клуб устраивает распродажу домашней выпечки в магазине, помнишь?

— О, верно. — Рози потерла глаза. — Я ведь не должна помогать с этим, правда?

— Вообще-то должна… — Голос дочери звучал обиженно и сердито.

— Хорошо, хорошо!

— Что с ужином? — спросил Зак.

На этой неделе у них уже была пицца, еда из ресторана куриной кухни. Зак понимал, что это самое суматошное время года, но считал важным, чтобы хотя бы один раз в неделю семья ела вместе.

— Кто чего хочет? — спросила Рози.

— Пиццу! — закричал Эдди.

— Я не голодна, — ответила Элисон.

Зак нахмурился.

— Я думала, ты хочешь мясной рулет с картофельным пюре, — пробормотала Рози достаточно громко, чтобы услышал Зак.

— Было бы хорошо, — сказал он. А потом добавил: — Хотя бы раз.

— Так мы будем украшать елку или нет? — спросила дочь, опускаясь на диван рядом с Рози.

— Очевидно, нет, — произнес Зак.

— Если этого захочет твой отец.

Голоса Рози и Зака вновь слились — они заговорили вместе.

Элисон встала и направилась в сторону коридора.

— Вы разберитесь с этим, а потом, когда решите, что делать, дайте мне знать. Я буду у себя в комнате.

Эдди, будто почувствовав приближающуюся ссору родителей, тоже исчез в своей комнате. Молчание после ухода детей стало оглушительным.

— Ты могла бы сказать мне, что планируешь отсутствовать весь день. — Зак больше не мог подавлять возмущение.

— Я сделала это, — вспыхнула Рози.

— Когда?

— Вечером в понедельник, помнишь?

— Если бы я помнил, то не стал бы говорить об этом сейчас.

— Не хочу спорить. — Рози вскочила с дивана и направилась в кухню.

— Хорошо, потому что я тоже не желаю спорить. Но я устал, Рози.

— Что это с тобой? — спросила она, резко разворачиваясь.

— Я просто сказал, что не помню, когда ты говорила мне о сегодняшнем дне.

— А я сказала…

— Я знаю, что ты сказала. — Зак быстро терял терпение. — Ты могла бы и напомнить мне.

— Зачем, чтобы услышать, как ты брюзжишь?

Вот в чем дело. Она считает, что он брюзга. Палец был поднят и указывал в его направлении.

— Я составлю для тебя список дел, — резко сказал Зак, хватая ручку и бумагу. — Для начала надо сделать покупки.

— Ты был в магазине. Мог бы купить не только молоко и хлеб.

— Я работаю сорок часов в неделю.

— А я нет? — закричала Рози.

— Если ты работаешь, то задайся вопросом: на кого? Не на семью. Не на меня. Не на наших детей. Рождественская ярмарка в субботу для тебя куда важнее семьи. Распродажа выпечки в магазине перевешивает украшение рождественской елки дома.

Рози кинула в микроволновку замороженное мясо.

— Не строй из себя мученика, Закери Кокс. Если думаешь, что ты идеальный, тогда больше помогай мне. Кто сказал, что я должна покупать продукты? По-твоему, если у меня рабочий день не с девяти до пяти, то можно управлять мной? Знаешь, у меня тоже есть жизнь.

— Перестаньте ругаться! — послышался голос Эдди — он стоял в дверях кухни, зажав руками уши. — Больше никогда не ругайтесь!

— Эдди, прости, пожалуйста! — воскликнула Рози, ее голос звучал так, будто она вот-вот расплачется. Она кинулась обнимать сына, бросив обвиняющий взгляд на Зака. — Посмотри, что ты наделал!

— Я? — Забавно, как жена умела все извратить, и каждый раз виноватым оказывался он.

Зак дождался, пока закончится ужин, и только потом вновь подошел к жене.

— Очевидно, нам надо рассмотреть несколько пунктов. — Зак обратился к Рози, которая смотрела сериал «Баффи — истребительница вампиров».

— Несколько пунктов, — повторила жена. — Ты говоришь как адвокат.

— Пусть будет так. Давай просто переживем праздники. Детям причиняют боль наши ссоры.

— И мне тоже, Зак.

— Я и сам не переполнен счастьем, Рози.

Зак вышел из гостиной и направился в спальню. Там стоял второй телевизор. Он нашел исторический канал и попытался сосредоточиться на документальном фильме о Наполеоне.

— Ты не хочешь поговорить? — спросила Рози, входя через час.

— Нет. — Зак посмотрел в ее направлении и не смог найти ни одной темы для обсуждения.

— Так я и думала, — через некоторое время сказала Рози. — Помни, Зак, я пыталась. Я честно пыталась, но ты невозможен.

Если бы она действительно старалась так сильно, то была бы со своей семьей, подумал Зак и утвердился в своем стремлении не сдаваться. Именно Рози была виновата, и он не уступит, пока она не признает свои ошибки.

Глава 9

Грейс не удавалось хорошо выспаться со Дня благодарения. Чем больше она думала о телефонных звонках, тем сильнее верила, что это была работа Дэна. По какой-то причине ее бывший муж счел необходимым нарушить тот зыбкий мир в ее душе, который она обрела через много месяцев после его исчезновения. Ей в голову пришла мысль, что Дэна кто-то снабжает информацией о ее жизни. Этим можно было объяснить выбор времени для этих звонков.

На протяжении последних трех недель она постоянно просыпалась около четырех утра, в самый темный предрассветный час. Грейс не могла вернуться ко сну и лежала в постели, охваченная виной, болью и страхом. Она чувствовала еще и гнев, когда представляла, где и с кем находится Дэн и как они смеются над ней. Так было вначале, но постепенно она примирилась с шокирующими действиями Дэна. Сейчас, после телефонных звонков, все вновь стало плохо, так же как в те, первые недели.

Приехав в понедельник утром в библиотеку, Грейс чувствовала, как ее глаза болят от недосыпания, а уныние затягивает еще сильнее. Единственное позитивное чувство, которое у нее было, — это любовь к внуку. Маленькому Тайлеру исполнилось четыре месяца, и он был светом ее жизни. Проблемы всего мира отходили на задний план, когда она держала на руках малыша.

Клиф Хардинг вошел в библиотеку незадолго до полудня. Грейс ощутила его присутствие еще до того, как увидела. Он вернул книгу, а затем направился к ее столу. Его губы растянулись в улыбке, которая тронула Грейс теплотой.

Во рту Грейс пересохло, и против воли она ощутила возбуждение. Грейс знала, что Клиф уехал на Восточное побережье увидеться с дочерью, с тех пор ничего о нем не слышала.

— Если я приглашу тебя пообедать, ты согласишься? — прошептал он, наклонившись над ее столом. До того, как Грейс ответила, Клиф добавил: — Шарлота рассказала мне, что твой развод оформлен за неделю до Дня благодарения.

— Так и есть. — Грейс с трудом сглотнула, не зная, как сказать ему, что у нее на сердце.

Она не была готова вступать в новые отношения. И не знала, когда сможет. Развод закончился, но вопросы-то остались, а сомнения и страхи продолжали преследовать ее. По закону она свободна, но эмоционально все еще привязана к прошлому.

— Пообедаем? — повторил Клиф.

— Нет. Прости.

— Может, прогуляемся по берегу? Светит солнце, и небольшая прогулка пойдет нам обоим на пользу.

Грейс согласилась — это казалось разумным компромиссом.

— Сначала я поговорю с Лореттой.

Ее помощница с радостью согласилась поменяться обеденными часами. Грейс взяла пальто и перчатки и встретилась с Клифом у входа в библиотеку. Когда Грейс подошла, он изучал настенную живопись. Рисунок был ее любимым — художник изобразил берег в 1800 году, а на заднем плане семью за пикником.

— Как съездил к Лизе? — поинтересовалась Грейс.

Из прошлых разговоров Грейс знала, что его дочери двадцать восемь лет и она замужем за финансистом из Мэриленда.

— Превосходно. Она спросила, не появилась ли у меня наконец пара. — Клиф многозначительно посмотрел в ее сторону.

— И что ты сказал ей? — вновь задала вопрос Грейс.

Она сунула руки в карманы длинного шерстяного пальто и пыталась подстроиться под его шаг, когда они шли к беседке на поляне для пикников. Там же находилась трибуна, где каждый вечер по четвергам в течение всего лета проходили концерты. Сейчас, в середине декабря, парк был безлюдным и холодным. Им составляла компанию только стая чаек — птицы в поисках еды кружили над головой.

— Я ответил Лизе, что пока нет, но я уже кое-кого выбрал. — Он вновь внимательно посмотрел на Грейс. — И хочу, чтобы она заметила меня.

Заметила его? Грейс рассмеялась. Она обратила внимание на Клифа, это уж точно. Но одной ногой стояла в своей старой жизни, а другой неохотно шагала в новую.

— Ты долго будешь заставлять меня ждать, Грейс Шерман?

Грейс очень хотела бы иметь ответ на этот вопрос.

— Не говори ничего. Я пообещал не давить на тебя, — проговорил Клиф. Он выдохнул, и с его губ сорвалось маленькое облачко. — Ты спросила меня о поездке к Лизе, и я могу ответить тебе: это определенно был некий опыт.

— Как это?

— В тот день, когда я приехал, началась снежная буря.

— Я слышала об этом в новостях, — произнесла Грейс, вспоминая прогноз погоды, где рассказывалось о буране на Восточном побережье. — У вас были перебои с электричеством?

— Прямо во время приготовления ужина на День благодарения. И поэтому индейка оказалась готова лишь наполовину. Я предложил подать индейку в таком виде, ведь подают же японские блюда сырыми, но никто не согласился.

— И что вы сделали?

— То, что сделал бы любой предприимчивый человек — мы дожарили ее на решетке над огнем посреди снежной бури.

Грейс засмеялась, представляя себе Клифа, склонившегося над огнем среди летящего снега.

— А как твой День благодарения?

— Я провела его с Мэрилин, поэтому все прошло тихо. — Грейс прикусила нижнюю губу, задаваясь вопросом, стоит ли говорить о звонках Дэна. В принципе она не обязана откровенничать, но, чувствуя вину и неловкость, опустилась на край скамейки. — Послушай, Клиф, может, это не такая уж и хорошая идея…

— Что? Наша прогулка?

— Да… Твоя дочь беспокоится о тебе и хочет, чтобы ты устроил жизнь. И ты, похоже, готов. Но не думаю, что уже пришло время для меня.

Клиф нахмурился:

— Ты не понимаешь одного, Грейс. Единственная женщина, с которой я хочу встречаться, — это ты.

— Да ладно, Клиф… — Грейс покачала головой. — Я в это не верю. Попроси Шарлоту посоветовать кого-нибудь. Она знает почти всех в городе. И, познакомившись с несколькими другими женщинами, ты сможешь решить, остались ли твои чувства прежними.

— Я так понимаю, ты не ревнива?

Год назад Грейс ответила бы автоматически. В ее теле нет ни одной ревнивой клеточки, сказала бы она. Но сейчас она не могла так сказать. Несколько месяцев назад она не считала себя собственницей. Но когда внезапно узнала, что у Дэна есть другая женщина, ее наполнила такая ярость, что она разорила спальню и выкинула на улицу его вещи из шкафа. Одежда Дэна была разбросана по всему переднему крыльцу и двору.

— Не знаю, — сказала Грейс. — Думаю, большинство людей способны на ревность. Я хочу, чтобы ты пообещал мне, что, по крайней мере, подумаешь о знакомстве с другими женщинами. Это пойдет тебе на пользу, Клиф. — И ей тоже, вероятно.

Клиф прогулялся до центра большой беседки, постоял там, а затем целеустремленно направился назад.

— Хорошо. Я подумаю над этим.

— Ты говоришь несерьезно, — засмеялась Грейс, покачав головой.

— Еще как серьезно. — Клиф присел на скамью рядом с ней. — Я не хочу встречаться ни с какой другой женщиной, Грейс. Я буду ждать тебя. Как было сказано раньше, я очень терпеливый мужчина. Не беспокойся, я не стану давить на тебя, но иногда буду напоминать о себе.

Грейс не понимала, почему Клиф оставался таким настойчивым. Она не давала ему никакого повода. И пока от их отношений получала пользу только она — она и ее гаражная дверь.

— Я хотел бы как-нибудь показать тебе свой дом, — сказал Клиф. — Вы можете приехать вместе с Шарлотой. Я даже буду рад, если вы приедете вдвоем. В таком случае тебе абсолютно ничего не будет угрожать, — сказал он с усмешкой. — Можешь даже привезти Лютика.

Грейс задумалась. Мысленно она нарисовала картину его дома, и ей было любопытно проверить, совпадет ли реальность с ее ожиданиями.

— С удовольствием, — кивнув, ответила Грейс.

— Когда захочешь научиться ездить верхом, в твоем распоряжении Брауни. Она породистая и идеально подходит для новичка.

— А она согласится?

— Конечно. — Его глаза засветились. — Значит, я могу запланировать экскурсию на этот месяц?

Декабрь обычно был переполнен всевозможными мероприятиями, но при ее теперешнем расположении духа Грейс не была настроена общаться, и уединенное посещение ранчо Клифа привлекало ее.

— Я свободна в субботу, но сможет ли Шарлота?

— Узнаю и свяжусь с тобой. — Клиф выглядел довольным.

— Ты всерьез сказал, что можно взять с собой Лютика? Собака вошла в жизнь Грейс, и ей понравилась идея взять с собой золотистого ретривера.

— Конечно.

Клиф обеими руками взял ее ладонь, затянутую в перчатку. Их глаза встретились, и Клиф улыбнулся:

— Я говорю тебе о своем терпении, Грейс. И это правда. Я готов ждать того, чего хочу. — Затем он перевернул ее руку и поцеловал запястье.

Грейс закрыла глаза и насладилась моментом. Она тоже хотела этого. Так же сильно, как и Клиф, — может, даже больше, — но сначала должна выкинуть из головы Дэна. И не только из головы — из сердца. Несмотря на все произошедшее, он по-прежнему занимал там место.

Тест на беременность показал то, в чем Мэрилин и так была уверена. Сидя на краю ванны, она смотрела на маленькую голубую полоску и ощущала, как по рукам и ногам разливается оцепенение. Прошел почти месяц, и она делала все возможное, чтобы игнорировать то, что с невероятной скоростью становилось очевидным.

Вытерев лоб тыльной стороной ладони, она закрыла глаза.

— Глупая, глупая, глупая!

Паника росла, и наконец Мэрилин почувствовала, что вот-вот упадет в обморок. Обретение контроля над своими эмоциями требовало грандиозных усилий.

Добившись этого, Мэрилин поднялась и изучила свое отражение в зеркале. Какая же она бледная. Это объясняло замечание, которое она услышала сегодня. Галерею посетил постоянный клиент, который кинул взгляд на Мэрилин и спросил, не подхватила ли она грипп.

Подозрение на грипп было бы облегчением по сравнению с ее ситуацией. Что ей теперь делать? Вопрос крутился в голове, как шарик в жестяной банке. Некоторое время, как бы ни было сложно, Мэрилин делала вид, что все в порядке. Но, разогрев замороженный полуфабрикат в микроволновке, села за кухонный стол и стала разбираться со своими эмоциями.

Одно было очевидно — она ничего не скажет Джону Бауману. Да у нее и нет причины увидеться с ним. Сейчас работы Джона выставляются повсюду. Ему не нужно знать о ее беременности до того, как ребенок родится. А тогда уже он, без сомнения, подумает, что отцом является другой мужчина. Именно этого и хотела Мэрилин.

Она не допускала и мысли, что у Джона есть право знать обо всем. Вероятно, он так же хочет нести ответственность за этого ребенка… Нет, она решительно отвергла дальнейшие размышления.

Был еще один повод для беспокойства — необходимость хранить эту новость в секрете от друзей и семьи так долго, как только возможно. Годом ранее, когда Келли была беременна, ее положение почти не было заметно. Даже на седьмом месяце Келли носила свою обычную одежду. И Мэрилин надеялась, что сможет скрыть свое состояние, по крайней мере, до тех пор. Она станет носить свободные платья и избегать облегающих деловых нарядов. Скрывать беременность будет сложно, но она постарается потянуть так долго, как только сможет.

Ей необходимо освободить в своей жизни место для ребенка. Незапланированная беременность стала шоком, но она быстро приспособится. Этот ребенок, ее ребенок, растет внутри ее, и на мгновение Мэрилин едва не закружилась от радости. А затем реальность обрушилась на нее.

Менее чем через восемь месяцев она станет матерью. Жизнь дает ей второй шанс, и в этот раз она не повторит ошибок прошлого. Теперь она не позволит мужчине управлять своей жизнью и жизнью ее ребенка.

Мэрилин поглотили эмоции и планы, сформировавшиеся лишь наполовину, и она уже не хотела сидеть дома. Предрождественская суматоха была в самом разгаре, и Мэрилин хотелось веселья и радости.

Она направилась в большой магазин, который располагался рядом с театром. В длинном одноэтажном здании находилось несколько маленьких магазинчиков, Уол-март, огромный магазин авторских вещей. Парковка была заполнена. Мэрилин направилась к кинозалам и прочитала афиши, но ни один из фильмов не привлек ее внимания.

Осмотр магазина вещей ручной работы показался ей куда более интересным занятием. Пересекая парковку, Мэрилин заметила Джона, который направлялся ей навстречу.

— Счастливого Рождества, Джон.

— Привет, Мэрилин. — Его взгляд был настороженным. — Рождественские покупки?

— Пока просто присматриваюсь. Я так поняла, ты отвез свои фотографии в Сиэтл.

Слухи, что теперь его работы выставляются в большой галерее Сиэтла, разнеслись очень быстро. Для Джона все обернулось удачей, и Мэрилин была рада слышать подобные новости, хотя галерея на Харбор-стрит и потеряла те деньги, которые приносили его фотографии.

Джон кивнул.

— Мои поздравления, Джон. — Мэрилин действительно была за него рада.

— Спасибо.

— Было приятно увидеть тебя.

Это было правдой лишь отчасти, но другие слова прозвучали бы невежливо.

Стоять посреди парковки было бессмысленно, и Мэрилин хотела идти дальше, но Джон остановил ее:

— Мэрилин.

— Да? — Она понимала, что ее голос звучит нетерпеливо.

— Я хочу поговорить о той ночи.

Мэрилин закрыла глаза, не желая этого слышать.

— Мы разве не обсудили данную тему?

— Я не планировал того, что произошло.

— Раз ты так говоришь… — Мэрилин отвела взгляд, не осмеливаясь смотреть на него.

— Если ты понимаешь, о чем я… Я пытаюсь сказать, что не предохранялся. — Джон пожал плечами, когда не услышал ответа. — Ты действительно хочешь, чтобы я объяснил?

— Нет. — Последнее, в чем нуждалась Мэрилин, — объяснение.

Только не теперь, когда Мэрилин лучше его самого знала, каковы могут быть последствия. И каковы они есть.

— С тобой все в порядке? То есть, есть ли шанс, что… ну ты знаешь…

Беспокойство Джона было очевидно.

Мэрилин выдавила улыбку:

— Не беспокойся об этом.

— Но я волнуюсь. — Взгляд Джона помрачнел. — Мне нужно знать, я должен быть уверен.

Мэрилин испугалась, что он догадается, и быстро проговорила:

— Я в порядке, Джон. Спасибо за беспокойство, но ситуация под контролем.

— Ты уверена?

Его облегчение было заметно.

— Абсолютно.

Секунду или две Джон удерживал ее взгляд, а затем резко повернулся и ушел.

И только тогда Мэрилин смогла расслабиться. Она выровняла дыхание и поторопилась в магазин.

В пятницу, за пять дней до Рождества, Мэрилин решила пообедать в ресторане «Сытные блюда», где готовили замечательные супы и оригинальные сэндвичи. Ресторан был местной достопримечательностью, и Мэрилин ходила туда так часто, как только могла. Наслаждаясь супом из морепродуктов, Мэрилин сидела одна в углу и читала журнал, когда появилась ее мать.

— Я подумала, что увижу тебя здесь, — проговорила Грейс. — Не против, если я присоединюсь?

— Конечно, рада видеть тебя.

Хотя они жили и работали в одном городе, случалось, проходила неделя, прежде чем им удавалось встретиться и поговорить.

Грейс заказала томатный суп-пюре и чашку кофе, а затем опустилась на стул напротив дочери.

— Не так давно у меня был посетитель.

— Клиф Хардинг? — Мэрилин не потребовалось много времени, чтобы догадаться.

— Он пригласил меня и Лютика посмотреть на его ранчо. Я поеду туда в субботу, — проговорила Грейс, краснея. — Сначала собиралась поехать и Шарлота, но она не очень хорошо себя почувствовала, поэтому будем только я, Лютик, Клиф и лошади. У него изумительные лошади.

После небольшой паузы она продолжила рассказ, добавляя комментарии о двухэтажном деревянном доме, пастбищах, лесах и даже ручье.

Мэрилин не могла вспомнить, когда последний раз ее мать была настолько оживленной.

— Звучит чудесно.

То, что ее мать согласилась встретиться с Клифом, было шагом в правильном направлении.

Грейс попробовала суп, взяла немного крекеров и утопила их в чашке. Подняв взгляд, она несколько мгновений смотрела на дочь, а потом ее глаза сузились.

— О боже, ты ужасно бледна, — проговорила Грейс. — Плохо себя чувствуешь?

— Я бледна? — Мэрилин попыталась сделать вид, что для нее это новость.

— Ты выглядишь утомленной.

— Я в порядке, мам.

— Пообещай мне, что сходишь к врачу. — Грейс, хмурясь, внимательно наблюдала за дочерью.

— Мне не нужно встречаться с доктором, — ответила Мэрилин, желая отшутиться. — В следующий раз ты будешь настаивать, что мне стоит есть чернослив, как это делает миссис Джефферсон.

— Если ты не договоришься о встрече, это сделаю я. — Грейс отхлебнула еще немного супа. — Я не помню, чтобы ты когда-нибудь была так бледна. Если бы я хорошо не знала тебя, то подумала бы, что ты беременна.

Слова матери так шокировали Мэрилин, что она подавилась супом, закашлялась, на глазах выступили слезы. Грейс потянулась, чтобы постучать по спине Мэрилин.

— Ты в порядке?

— Я думаю… в порядке… — Мэрилин взяла бокал с водой и сделала глоток.

Прошла минута или около того, и Мэрилин смогла почувствовать внимательный взгляд матери. Когда Грейс наконец заговорила, ее голос был тихим.

— Твой отец всегда был ближе к Келли. Но я именно с тобой отождествляла себя. Мы очень похожи. Ты ведь понимаешь это? Когда-то мои волосы были точно такого же оттенка, и глаза у нас одинаковые — карие.

Мэрилин догадывалась, куда клонит Грейс.

— Ты моя мать, — проговорила она. — Конечно, мы похожи.

— Я училась в выпускном классе, когда узнала, что беременна тобой, — шепотом сказала Грейс.

Мэрилин с трудом сглотнула. Детали ее рождения открыто не обсуждались, однако Мэрилин еще в подростковом возрасте узнала, что ее мать забеременела в выпускном классе.

— Я сказала Дэну, и мы представления не имели, что делать. Было важно дождаться окончания школы и только потом рассказать родителям, но моя мать знала. Мне не пришлось говорить ей, и знаешь почему?

Глаза Мэрилин наполнились слезами, в руках она комкала салфетку.

— Потому что ты была бледна?

— Я тоже была слабой. Беременность истощала меня, и я выглядела смертельно бледной. Нельзя сказать, что мне было непомерно тяжело, но потребовался рецепт на таблетки с железом.

Грейс не сказала больше ничего, не давила на Мэрилин и не забрасывала ее вопросами. Она просто ждала.

— Тогда ты знаешь, — проговорила Мэрилин спустя мгновение, изо всех сил пытаясь не расплакаться.

— Отец?

— Он не у дел, — ответила Мэрилин, не желая упоминать имя Джона.

— О, Мэрилин…

— Со мной все будет хорошо, — перебила она мать. — Правда. Мам, мне почти тридцать шесть, я могу позаботиться о себе.

— Но…

— Конечно, потребуется некоторая подготовка, но сейчас я счастлива. — Но в данный момент радость определенно отсутствовала — по щекам Мэрилин катились слезы.

— У нас всегда была эта связь, Мэрилин, — произнесла Грейс. — Я узнала. Каким-то образом узнала.

— Она была не всегда, мам.

— Что ты имеешь в виду? — Грейс удивленно посмотрела на дочь.

— Если бы эта особая связь была у нас пятнадцать лет назад, ты узнала бы и тогда.

Теперь Грейс смотрела на дочь огромными, удивленными глазами.

Вот теперь часть правды вышла наружу, хотя Мэрилин и намеревалась держать ее в тайне всегда. Ее грех, боль, вина — все то, что она носила в себе эти годы.

— Ты была беременна тогда?

Ком в горле Мэрилин был настолько большим, что она смогла только кивнуть.

— Предоставь это тебе, и ты будешь ждать до последней минуты, чтобы установить елку, — поддразнивала Джека Оливия, когда он вытаскивал первую упаковку декоративных шаров.

На самом же деле Оливия считала, что это очень мило со стороны Джека. Эрик ушел, но достаточно быстро вернулся, к большому облегчению Джека. Он купил рождественскую елку, пытаясь поднять настроение сына на праздники, а Оливия согласилась помочь ему с украшением. Правда, фонарики и украшения пришлось купить, потому что прежде Джека не особо волновали эти атрибуты Рождества.

По мере приближения Рождества Эрик становился все более и более угнетенным. Джек делал все возможное, чтобы вытащить сына из меланхолии, но безрезультатно. За два дня до Рождества он пригласил Оливию, чтобы украсить дерево, пока Эрика не было дома. Они надеялись, что сюрприз поднимет ему настроение.

— Мне почти нравится это плачевное дерево, — проговорил Джек, отступая назад, чтобы осмотреть его, — с одной стороны ветви росли густо, а с другой практически отсутствовали.

— Это дерево определенно как у Чарли Брауна — героя-неудачника из мультфильма.

По мнению Оливии, дерево было самым жалким из всех вечнозеленых, но она соглашалась, что в нем есть некая привлекательность. Оливия привезла недостающие украшения и диски с рождественской музыкой, и они готовы были начать.

В камине горел огонь, а из колонок раздавался голос Энди Уильямса.

— Итак? — спросил Джек, поправляя гирлянду белых мигающих огней. — Ты собираешься заняться чем-то особенным после того, как мы нарядим елку?

— Я подумывала о том, чтобы позволить тебе отвести меня на ужин.

— «Хижина тако» подойдет?

Оливия вздохнула. Девять из десяти, что Джек выберет этот ресторан.

— Они все еще должны тебе за рекламу?

— Я могу есть там еще лет двадцать.

— Именно этого я и боялась.

— Но ты ведь любишь мексиканскую кухню? — Джек повесил имбирного человечка на поникшую ветвь деревца.

— Конечно, но больше мне нравится хорошая компания.

Джек, посмеиваясь, обнял Оливию за талию, собираясь поцеловать. Оливия уж точно не стала бы возражать, но открылась входная дверь, и Джек резко отпрянул. Он отпустил Оливию, и она едва не упала.

— Эрик, — потрясенно проговорил Джек. — Я не ожидал тебя еще часа два.

Эрик прошел в комнату. Выглядел он мрачным и, казалось, не заметил, что прервал Оливию и Джека посреди поцелуя.

— Ты взял почту?

Эрик кивнул.

— Что случилось? — спросила Оливия.

Молодой человек выглядел потрясенным.

— У меня новости от Шелли. — Эрик кинул почту на кофейный столик.

— Она написала тебе? — Джека, похоже, ободрило это известие.

— Нет… — Эрик закрыл лицо ладонями. — Она прислала мне фотографию.

— Фотографию? — Джек нахмурился. — Какую?

— Ребенка, — ответил Эрик и посмотрел на Джека и Оливию. — Точнее, детей. У Шелли близнецы.

— Близнецы! — Джек упал на диван.

Эрик взял верхний конверт:

— Смотрите сами.

Джек быстро встал с дивана, подошел, взял бумагу и внимательно на нее посмотрел, а Оливия заглядывала через его плечо. Нечеткая фотография отражала два отдельных плода. Они были расположены так, что легко можно было определить пол детей.

— Похоже, оба мальчики, — объявил Джек.

— Шелли не прислала записку о результатах ультразвука?

— Нет, — ответил Эрик, — но, получив это, я подумал, что нам надо поговорить. Поэтому поехал на квартиру…

— И что? — допытывался Джек.

Эрик провел рукой по лицу, кажется, не зная, с чего начать.

— Дело в том, что я люблю Шелли. Эти месяцы, когда мы живем врозь, стали для меня сущим адом.

— Они были адом и для меня, — пробормотал Джек, и Оливия локтем ткнула его в ребра.

— У тебя была возможность поговорить с Шелли? — сочувственным тоном поинтересовалась она.

— Я сказал ей правду, — ответил Эрик. — Я люблю ее и всегда буду любить. И меня не волнует, если ребенок… дети не мои. Я все равно хочу быть с ней. — Он во второй раз потер ладонями лицо, и Оливия подумала, что он может расплакаться. — Я не могу сделать ничего лучшего, верно? Я уже отдал ей свое сердце. И предложил свое прощение. Что еще я могу сделать?

— Ей не нужно твое прощение, Эрик! — простонала Оливия.

— Я не могу быть их отцом, — повысил голос Эрик. — Но я хочу им стать, если Шелли позволит.

— Она отказалась? — Ярость Джека была очевидна. — Этой женщине нужен психиатр! Вам обоим он необходим!

— Джек!

Его сын не нуждался в порицании, он и так уже был угнетен достаточно сильно. Зачем перекладывать на его плечи еще больший груз вины?

— Шелли не захотела говорить со мной. Она выгнала меня.

— Из твоего собственного дома? — Джек уже почти рычал. — Эта женщина сумасшедшая!

— Джек! — Оливия вновь ткнула его локтем. Вместо того чтобы помочь, он все осложнял. — Пусть мальчик расскажет нам все сам.

— Прости, — проговорил Джек, хотя в его раскаяние было трудно поверить.

— Я отправился обсудить все с Шелли. Я хотел, чтобы она знала — мне все равно, кто отец. Я, тот новый ее сослуживец или какой-то парень с улицы.

Лицо Эрика напряглось, пока он рассказывал, и Оливия не могла поверить, что он действительно так сказал.

— И она выкинула тебя? — опять повысил голос Джек.

— Шелли сильно плакала, и я не понимал, что она говорит. Но она дала достаточно ясно понять одну вещь, — пробормотал Эрик. — Она хотела, чтобы я убрался оттуда.

— Женщины… — проворчал Джек. — Нельзя жить с ними, но и без них невозможно существовать.

— Прекрати! — потребовала Оливия. — Перестань бросаться банальностями!

В ответ Джек кинул на нее покаянный взгляд.

— Шелли сказала, что лучшим выходом будет, если я исчезну из ее жизни. — Эрик говорил мрачным тоном, и его страдание разбивало сердце Оливии.

— А как же дети? — спросила она.

— Шелли сказала… что уже слишком поздно.

— Слишком поздно? Что она имела в виду?! — вскричал Джек.

— Она не желает иметь со мной ничего общего. — Создавалось впечатление, что Эрик вот-вот разрыдается. — По крайней мере, думаю, она сказала именно это.

— Она могла говорить и нечто другое, — отчаянно произнес Джек. — Может, ты не понял…

— Я все понял, когда она захлопнула дверь перед моим лицом, — заверил отца Эрик. — У нас все кончено, теперь я знаю это.

— Не руби сплеча, — заспорил Джек. — Давай…

— Эрик, сядь, — вмешалась Оливия, игнорируя Джека. — Сейчас я сварю кофе, а потом мы поговорим.

— А что здесь обсуждать? — поинтересовался Эрик, безнадежно пожимая плечами.

— Вообще-то нам есть о чем поговорить, потому что этим малышам потребуется их отец и… — Оливия замолчала и многозначительно посмотрела на Джека, — их дедушка.

— Что еще я могу сделать? — вновь повторил свой вопрос Эрик, следуя за Оливией в кухню.

— Не беспокойся, — уверенно произнесла Оливия, обнимая его. — Жизнь имеет обыкновение делать нам все на благо. Если бы твоя мать была здесь, а не в Канзасе, она сказала бы то же самое. Сейчас тебе больно, но будь терпелив. Шелли потянется к тебе. Она нуждается в тебе, Эрик, и хочет, чтобы ты вернулся в ее жизнь.

— Думаете?

Было больно смотреть на его страдальческое лицо — уязвимое и настороженное ввиду его страстного желания поверить.

— Конечно, — кивнула Оливия, убежденная в своих словах.

Опыт говорил ей, что женщины не сохраняют столько связи — ужин с Джеком, отосланные фотографии с ультразвука, — если хотят прервать отношения с мужчиной. То, что Шелли сказала Джеку, давало надежду, что Эрик и Шелли после рождения детей, возможно, будут встречаться. И это обнадеживало Оливию.

— Правда? — задал вопрос Джек. — А как много времени, ты думаешь, на это потребуется?

— Да, — эхом отозвался Эрик. — Как много?

— Я не могу дать вам ответа, — произнесла Оливия, и ей захотелось как следует поколотить Джека за то, что он поднял эту тему.

— Ты очень мудрая женщина, — сказал Джек, глядя на нее в восхищении. Он, казалось, немного расслабился.

— Она великолепна, — согласился Эрик.

— А теперь не поможешь ли нам украсить дерево? — весело сказала Оливия.

Эрик помедлил, но вскоре подарил ей широкую улыбку.

— Хорошо!

В глубине души Оливия была убеждена, что у Эрика, Шелли и близнецов все уладится, несмотря на то, кто отец этих малышей.

Глава 10

Оливия произносила немало речей — на ее посту выборного лица это было неизбежно. Однако, когда ее попросили произнести речь в доме престарелых имени Генри М. Джексона, Оливия занервничала.

Званые обеды в доме престарелых проходили в первый понедельник каждого месяца. В прошлом июне Мэри Бергер попросила Оливию приготовить речь к январю. Шесть месяцев никогда так быстро не пролетали для Оливии. Исполненная сознанием долга, она записала договоренность в еженедельник и благополучно забыла об этом. И только когда открыла блокнот на Новый год, воспоминание вернулось.

Шарлота была невероятно рада, что дочь-судья придет и выступит перед ее друзьями. Зная Шарлоту, можно было предположить, что она торжествовала несколько месяцев. Оливия ценила поддержку матери, но ее, казалось, слегка смущала чрезмерная гордость Шарлоты за свою дочь. Та пользовалась каждой возможностью, чтобы рассказать друзьям, как, впрочем, и незнакомцам, что ее единственная дочь — судья. А что еще хуже — Шарлота была склонна в деталях описывать различные решения Оливии, дополняя их собственными комментариями.

Одеваясь к обеду, Оливия остановилась посреди гардеробной и нахмурилась, подумав о матери. Шарлота переусердствовала с этими праздниками — готовила выпечку для друзей, наблюдала за различными мероприятиями в доме престарелых, писала свою колонку в газете каждую неделю.

И к Рождеству Шарлота была истощена. Раньше ничто не могло остановить ее мать. Теперь же Оливия в первый раз поняла, что возраст матери дает о себе знать. Шарлота была сама на себя не похожа, хотя отважно пыталась скрыть свое недомогание.

В день Рождества, когда семья собиралась в доме матери, Шарлота выглядела бледной и истощенной. Как только они закончили ужин, Оливия настояла на том, чтобы мать отдохнула. Шарлота, в свою очередь, конечно, воспротивилась. Оливия задалась вопросом, как убедить мать взять на себя меньше обязанностей в новом году.

Выбрав платье из светло-коричневой мягкой замши с золотистым шарфом, Оливия прибыла в дом для престарелых на несколько минут раньше условленного часа. Шарлота и ее лучшая подруга Лаура стояли возле двери, ожидая ее. Сияя от гордости, мать немедленно обняла Оливию, будто они не виделись несколько месяцев, а не пару дней.

— Ты ведь помнишь Лауру? — поинтересовалась ее мать, проводя Оливию в большую комнату.

Там располагались столы, рассчитанные на восемь человек, пространство для буфета и слегка приподнятая сцепа, на которой стояла небольшая кафедра для оратора и стол для почетных гостей.

— Конечно помню, — ответила Оливия, тепло улыбаясь подруге матери.

Лаура и Шарлота были вдохновителями группы по вязанию. Полная энтузиазма Лаура по-настоящему искусно вязала, и Оливия всегда подозревала — эта женщина может убедить всех до единого, что если люди возьмутся за вязальные спицы вместо оружия, то наступит мир.

— Я так рада, что вы приняли наше приглашение, — проговорила Мэри Бергер, управляющая домом, когда Оливия к ней подошла. — Мы с нетерпением ждем вашей речи.

Оливия вежливо улыбнулась.

— Вы хотите, чтобы наша почетная гостья села с вами? — поинтересовалась Мэри у Шарлоты. И, наклонившись к Оливии, добавила тихим голосом: — Ваша мать хочет, чтобы ораторы, которых она знает, сидели с ней и ее друзьями, а не за столом для гостей.

Оливия вспомнила, что в прошлом году здесь выступал Джек Гриффин и, очевидно, мать завладела его вниманием. Однако Шарлоте пришлось расплатиться за это, когда Джек убедил ее писать статьи для «Хроник Кедровой Бухты».

— Мам? Ты хочешь, чтобы я села с тобой, Лаурой и остальными? — спросила Оливия.

— Думаю, тебе лучше сесть за стол для гостей. — Шарлота застыла и выпрямилась так, будто вопрос оскорбил ее.

— Я тоже так думаю, — добавила Мэри.

После чего она развернулась и направилась в сторону сцены. Оливия собиралась последовать за ней, когда Шарлота схватила ее за руку.

— Возьми себе десерт прежде всего, — громким шепотом произнесла она.

— Десерт?

— Если ты не сделаешь этого сразу, то, когда мы выстроимся в очередь к буфету, ничего не останется. Поэтому сначала мы берем десерт. Здесь именно так и нужно поступать. Я этого не одобряю, имей в виду, но никого не волнует мое мнение.

— Хорошо, мам, — в ответ прошептала Оливия. Мэри показала ей место за столом для гостей, и Оливия поторопилась взять десерт, как и советовала мать. Столы с едой предлагали впечатляющий выбор. Оливия предпочла кусок лимонного бисквитного торта и вернулась на свое место. Мэри как раз собиралась произнести несколько слов приветствия. Управляющая домом хмыкнула, когда мимо прошла Шарлота с десертом.

— Ваша мать не одобряет этот порядок, что не мешает ей так поступать, — сказала Мэри, склоняясь к столу Оливии.

— Она прекрасно понимает, что, если поступит по-другому, ей ничего не достанется, — спокойно ответила Оливия, ставя десерт рядом с пустой тарелкой.

Оливия старалась не улыбаться — во многих отношениях ее мать была бунтаркой. Но ее многие любили. Были дни, когда Шарлота сводила ее с ума, но в то же время Оливия восхищалась матерью. Шарлота была жизнелюбива — она занималась многими видами творчества и искренне заботилась о благополучии других. Через двадцать пять лет Оливия надеялась стать именно такой. Но тот факт, что неутомимая Шарлота, похоже, теряла энергию, терзал каждого члена семьи, и Оливия готовилась поговорить с матерью о встрече с доктором.

Когда пожилые люди, которые сидели ближе к стене, покинули свои столы и выстроились в длинную очередь у буфета, Оливия увидела Джастин с Сетом в задней части комнаты. Дочь и зять пришли сюда послушать ее речь. Шарлота первой добралась до новобрачных и быстро проводила их к столу. Оливия наблюдала, как мать знакомит молодую пару со своими друзьями, которые были просто очарованы ими, и особенно Сетом. Вскоре рядом с Шарлотой были освобождены места, куда и сели Джастин и Сет. Спустя некоторое время Лаура позвала Сета и проводила к буфету, чтобы он наполнил тарелки для себя и жены.

Джастин и Сет были не единственным сюрпризом. Джек входил в комнату в тот момент, когда она подошла к кафедре, чтобы начать речь. Увидев его, Оливия остановилась и ободрилась, заметив широкую улыбку и дружеское подмигивание. Улыбнувшись в ответ, Оливия начала свою речь, посвященную творчеству пожилых людей и тому, как много пользы они приносят обществу.

После Оливия не смогла вспомнить ни слова, но, очевидно, ее речь пришлась по нраву аудитории, потому что, как только она закончила, послышались громкие аплодисменты. Мэри объявила, что в феврале будет выступать Боб Бэлдон — владелец гостиницы «Время не ждет», затем сделала несколько организационных объявлений, и встреча закончилась. К изумлению Оливии, к ее столу направлялась небольшая толпа, чтобы поблагодарить ее.

Шарлота быстро обошла стол и встала рядом, сжимая ее руку и всем видом говоря каждому, что Оливия ее дочь. Можно подумать, это было новостью! Мэри объявила об этом ранее, но, очевидно, ее матери этого оказалось недостаточно.

Джастин и Сет ждали, когда обожатели Оливии уйдут.

— Мам, твоя речь действительно была хороша, — улыбнулась Джастин. — Понимаю, почему бабушка так тобой гордится.

Мгновение Оливия была слишком ошеломлена, чтобы говорить. Ее отношения с дочерью не всегда были простыми, хотя бог видит, она пыталась все изменить. Но самое сложное заключалось в том, чтобы быть хорошим родителем взрослому ребенку, — значит держать язык за зубами, поняла Оливия.

— Хорошо, что вы с Сетом пришли сюда.

Сет — ее зять — возвышался на голову надо всеми находящимися в комнате.

— Отличная работа, Оливия, — проговорил он с уважительной ноткой.

— Мы подошли пригласить тебя на ужин, — сказала Джастин. — Я готовлю.

Это было первое приглашение, которое Оливия получила от дочери. И поэтому не совсем понимала, что за этим последует.

— Спасибо, с удовольствием. — Подозревая, что есть какая-то важная причина, Оливия спросила: — У нас есть особый повод?

— Не волнуйтесь, мы не собираемся просить в долг, — засмеялся Сет.

— Поверьте, я не волнуюсь. Мне просто… любопытно.

Оливия была в восторге, видя, что ее дочь так счастлива. Джастин, похоже, обрела мир в душе, чего не было много лет. И Оливия прекрасно видела, что брак принес дочери удовлетворение. Она не знала, что случилось с Уорреном Сагетом, но теперь его не было в жизни Джастин.

— Значит, ты придешь? — спросила дочь.

— Конечно, милая.

Провожая Оливию до двери, Шарлота проговорила:

— Мы с Лаурой собираемся поехать в магазин пряжи.

Шарлота нуждалась в новой пряже, так же как пустыне необходим песок, но Оливия промолчала. Если покупка пряжи каждого цвета и каждой текстуры сделает ее мать счастливой, Оливия могла только помочь ей в этом.

— Я провожу тебя до машины, — проговорил Джек, подходя к Оливии. Затем поцеловал Шарлоту в щеку и обнял Оливию за плечи. — Превосходная речь. Я сделал много пометок.

— Джек! — вскрикнула она. — Ты ведь не собираешься писать об этом, правда?

— Конечно собираюсь.

— Нет, ты не сделаешь этого! — строго заспорила Шарлота, шокируя и Оливию, и Джека. — Об этом напишу я. Оливия моя дочь, а моя колонка посвящена пожилым людям. Она произнесла речь в доме для престарелых, не заходи на мою территорию. Мне все равно, что ты редактор, эта история — моя.

— Хорошо, хорошо. — Джек поднял обе руки в шутливой капитуляции, но его глаза светились. — Это ведь было не так плохо, верно? — произнес он, идя вместе с Оливией к машине и обнимая ее.

— Нет, именно так все и было, — проговорила она. — Но я выжила.

Джек посмотрел на часы и скривился:

— Я опаздываю на встречу городского совета. Я позвоню, хорошо?

— Да, пожалуйста.

Джек поцеловал ее, и это был не просто быстрый поцелуй на прощание. Он говорил, что скучал по ней, скучал по их ужинам во вторник. Оливия отвечала тем же. Хотя и удивлялась, как много может сказать один поцелуй.

Они разошлись, и Джек неохотно повернулся и поторопился перейти на противоположную улицу, к своей старой машине. Оливия терпеть не могла наблюдать, как он уходит. Вздохнув, она вернулась в зал суда на вечернее заседание.

К вечеру, направляясь в квартиру Джастин и Сета, Оливия вновь стала гадать о причине их внезапного приглашения. Будет ли какое-то объявление?

Дверь открыла дочь. Она выглядела настолько сияющей и счастливой, что Оливия не могла этого не заметить. В этой квартире она была лишь однажды, да и то когда та была завалена свадебными подарками — коробками и чеками, которые занимали каждый дюйм пространства. Ее дочь проделала превосходную работу по соединению вещей Сета со своим абсолютно женским интерьером, сделав квартиру и его домом.

Сет достал бутылку игристого вина, пока Джастин вешала пальто Оливии.

— Мы что-то празднуем? — спросила Оливия, садясь на изящный стул с вышитой обшивкой.

— У нас есть новости, — произнесла Джастин, тепло улыбаясь мужу.

Сет поставил бутылку вина на стойку и опустился на диван рядом с Джастин.

— Когда в прошлый раз я вернулся с рыбалки, мы с Джастин решили, что не хотим проводить в разлуке половину года.

— Это слишком сложно для нас обоих, — добавила Джастин.

И это была та самая новость?

— Ты бросаешь рыбачить? — поинтересовалась Оливия. Ведь это было в крови Сета. В семье Гандерсон многие поколения рыбаков — четыре или даже пять.

— Мы с Сетом покупаем ресторан, — объявила Джастин. — «Капитанская галера» уже несколько месяцев выставлена на продажу, и мы сделали предложение, которое владелец принял.

— Это превосходно! — Оливия надеялась услышать другое, но новости тоже были неплохими.

— Пока мы не придумали названия, — сказала Джастин. — Но мы так взволнованы.

Она взглянула на мужа, и тот взял ее за руку. Оливия увидела это взаимное понимание и расслабилась.

— Я счастлива за вас. Конечно, придется много поработать, но вы и так это знаете.

— Сет много лет копил деньги на нечто подобное. — И вновь дочь с гордостью посмотрела на мужа. — Пока я сохраню свою работу в банке, но в конечном счете тоже буду работать в ресторане.

— Вы сохраните существующий персонал или наймете новый? — спросила Оливия, ее интересовала судьба Сесилии Рэндалл, которая работала в ресторане администратором зала.

— Пока мы не знаем никого из работников, — ответил Сет. — Для нас все ново. Мы узнали, что наше предложение принято, всего час назад.

— Мы и на ужин тебя пригласили до того, как получили известие от брокера по операциям с недвижимостью.

— О! Значит, есть еще новости?

— Мама, — сказала Джастин, наклоняясь и беря Оливию за руки.

Дочь называла ее так только в особые моменты — Оливия не слышала этого слова много лет. Прекрасные глаза Джастин наполнились слезами, когда она с улыбкой посмотрела на Оливию.

— Мы с Сетом ждем ребенка.

Оливия вскочила со стула. Джастин и Сет тоже встали, и Оливия обняла их обоих, по ее щекам катились слезы радости. Она приехала, чтобы услышать именно эту новость.

Клиф Хардинг сидел перед телевизором, вытянув длинные ноги. Комедия наскучила ему, но он не винил сценаристов или актеров. Он не находил покоя целый день. Ужасный способ провести вечер пятницы. Чего он действительно хотел, так это увидеть Грейс. Он говорил с ней перед самым Рождеством и намеренно теперь сохранял молчание. Он устал звонить, и в этот раз, решил Клиф, она должна будет позвонить ему сама. Два дня в новом году ощущались как две целые жизни, и его решимость таяла. Он сказал Грейс, что терпелив, но это было правдой лишь отчасти. Он мог быть терпеливым. И ему это не нравилось. Ни капли!

Может, Грейс права и ему стоит подумать о знакомстве с другой женщиной. Но проблема в том, что он не был ни в ком даже наполовину так заинтересован, как в Грейс. Ему нравилось в ней все. Ее улыбка, ее смех, то, как ласково она общалась с детьми и животными. Грейс не была красива в общепринятом понимании, но она была прекрасна. Ему нравились ее волосы с проседью, а короткая стрижка казалась ему более привлекательной, нежели длинные волосы, которыми она могла похвастаться на семейных фотографиях. Это только прибавило ей глубины и зрелости.

Клиф верил в важность преданности — убеждение, подтвержденное его разводом, — и не хотел быть с женщиной, которая могла слишком легко повернуться спиной к тридцатипятилетнему браку. Но Дэна нет уже девять месяцев, и, по всей видимости, он ушел по собственному выбору.

Все слышанное Клифом указывало на то, что бывший муж Грейс имел связь с другой женщиной. В день, проведенный на его ранчо, Грейс немного рассказала ему о первых неделях после исчезновения Дэна. Когда она рассказывала о кольце, которое Дэн приобрел в ювелирном магазине, в ее глазах появились слезы. Дэн купил кольцо по их кредитной карте. Его последний чек с заработной платой покрывал сумму покупки, и он пришел Грейс от работодателя ее бывшего мужа.

Но большую боль Грейс причиняло то, что ей Дэн никогда не дарил колец, кроме простого золотого колечка на свадьбу. Но другой женщине он купил дорогое украшение, это и оскорбило Грейс до глубины души.

Войдя в кабинет, Клиф взял роман — новый триллер его любимого автора. Но, еще не вернувшись в гостиную и не открыв книгу, он уже знал — это бесполезно. Его мысли сосредоточены на Грейс, а не на глупой комедии или увлекательном сюжете загадочного убийства.

Последняя встреча с Грейс тоже произошла по его инициативе. После прогулки по ранчо Грейс написала ему короткую записку. Три строчки. Простая благодарность, и все равно он вновь и вновь перечитывал послание, пытаясь найти секретное сообщение, некое поощрение.

Клиф ждал до самого Рождества, а затем отправился в библиотеку Кедровой Бухты с подарком. Ничего эксклюзивного или невероятно дорогого. Всего лишь символический подарок, чтобы она знала: он думает о ней. Читая короткую записку от Грейс, Клиф заметил, что она пользовалась авторучкой. Он и сам предпочитал именно такие ручки. Он пошел в магазин, выбрал ручку своей любимой марки и упаковал ее, а затем сразу же отправился в библиотеку. Грейс казалась удивленной и благодарной, но еще и смущенной, потому что ничего не приготовила для него.

Грейс не могла себе этого позволить, понял Клиф. Исчезновение ее бывшего мужа, очевидно, создало финансовые проблемы — теперь она жила только на свою зарплату. Тогда в библиотеке их разговор был кратким, но Клиф мог легко понять недосказанное. Это Рождество было тяжелым для нее. И не потому, что было первым после развода.

Клиф питал тайную надежду, что Грейс пригласит его на рождественский ужин, но праздник она провела в компании младшей дочери. Он надеялся, что Грейс позвонит в канун Нового года, предложит встретиться и выпить. Но этого тоже не случилось.

Теперь Клиф начинал сомневаться в себе и Грейс. Она может никогда не оправиться от удара, который нанес Дэн. Он боялся, что, даже если у них сложатся отношения, Грейс будет оглядываться на Дэна. Вероятно, лучшим выходом было уйти и забыть, что они когда-то встретились.

Это должно быть легко. Они ведь ни разу не поцеловались. Хорошо, однажды, и то в щеку. Пару раз держались за руки, но это не было так чувственно, как казалось. Клиф был не святым, он был мужчиной и, находясь рядом с Грейс, хотел обнимать и целовать ее, по-настоящему целовать. Из глубокой задумчивости его вывел звонок телефона. Клиф не любил долгие телефонные разговоры. Его резкий тон обычно отпугивал телефонных рекламщиков, что казалось ему отличным бонусом.

— Хардинг, — буркнул Клиф.

Никто не заговорил, и Клиф собирался повесить трубку, когда услышал неуверенное приветствие Грейс. Он резко дернул трубку, прикладывая ее обратно к уху.

— Грейс?

— Привет, Клиф. Надеюсь, ты не возражаешь, что я звоню тебе так неожиданно.

— Привет, Грейс. — Он намеренно говорил слегка нетерпеливо.

— Я хотела поблагодарить тебя за ручку. Мне очень нравится, как она пишет.

Его проблема заключается в том, что он был слишком напорист, пришел к выводу Клиф. Именно поэтому он воспользовался стратегией «подожди и увидишь» и не звонил Грейс после Рождества. Будь он чуть сдержаннее, Грейс, вероятно, оценила бы его больше и сама стала искать его общества. Похоже, его план сработал, пусть всего несколько секунд назад он был готов забыть обо всем. Хладнокровный Клиф — вот его второе имя.

— Ты, когда приезжал в библиотеку, предложил поужинать вместе.

— Правда? — легкомысленно спросил Клиф, хотя прекрасно помнил свои слова.

— Да. — Голос Грейс звучал уверенно. — Я хотела бы воспользоваться этим предложением… Если оно еще остается в силе.

Клиф был заинтересован, и ему становилось все сложнее притворяться.

— Когда?

— Я… Я не знаю. А какое тебе подходит время?

— Секундочку, я проверю свой календарь. — Клиф перелистал страницы книги, будто проверяя записи о встречах. — Как насчет завтра? В семь?

— Это будет идеально, — с облегчением вздохнула Грейс.

Всю субботу Клиф находился в состоянии тревожного ожидания. А к шести уже побрился, принял душ и оделся. Он мог бы сразу поехать, но дорога от ранчо до ее дома в такой час займет всего пятнадцать минут. Впрочем, лучше он приедет пораньше, нежели будет ходить по дому.

Даже не торопясь Клиф добрался до ее дома за полчаса до назначенного времени и боялся, что Грейс может неправильно его понять. Он был приятно удивлен, когда обнаружил, что она выглядит настолько же встревоженной.

— Мы сможем поехать в Такому, — предложил Клиф. Он хотел, чтобы Грейс чувствовала себя комфортно, и не был уверен — возможно ли это, если Грейс будет постоянно, волноваться, не видел ли кто-нибудь их вместе. — За мостом есть прекрасный итальянский ресторан.

Пролив Пьюджет-Саунд разделял полуостров Китсап и Такому, а мост Нэрроуз соединял их.

— Я люблю итальянскую кухню.

Клиф заранее позвонил в ресторан и заказал столик у дальней стены. Их ужин занял почти два часа — сначала они засиделись за первыми блюдами и вином, а затем наслаждались десертом и кофе. Клиф не хотел уезжать, но ресторан заполнялся, и было неловко занимать столик весь вечер.

На обратной дороге в Кедровую Бухту они подъехали к мосту. Когда движение замедлилось, Клиф посмотрел на Грейс и увидел, что она откинула голову на спинку сиденья и закрыла глаза.

— Ты выглядишь очень спокойной, — сказал он.

— Я чудесно себя чувствую. — Грейс помолчала. — Вечер прошел прекрасно.

Еда была превосходной, вино лучшим, но он искренне надеялся, что Грейс говорит о компании, а не о еде.

— Я чувствую себя… свободной, — произнесла она, не открывая глаз. — Я думала, что, если соглашусь поужинать с тобой, весь вечер буду чувствовать себя виноватой.

— Тебе не в чем винить себя… пока, во всяком случае.

— Пока? — Грейс подняла голову и внимательно посмотрела на Клифа.

— Я собираюсь поцеловать тебя, Грейс, — твердым голосом ответил он, не отрывая глаз от дороги. — И когда я сделаю это, ты прочувствуешь мой поцелуй до кончиков пальцев.

— А…

— Это будет поцелуй, который ошарашит тебя и…

— Клиф, я…

— У тебя есть возражения? — спросил он севшим голосом, в котором слышалась боязнь отказа.

— Всего одно, — прошептала Грейс, кладя руку ему на колено.

— И в чем дело?

— Останови эту чертову машину и просто сделай то, о чем говоришь!

Клиф с удовольствием подчинился.

Отношения Рози и Зака все праздники были напряженными, и в новом году, казалось, не станут лучше. Рози пыталась, честно пыталась, но Зак становился все более требовательным и неразумным.

Они непрестанно спорили, постоянно ругались. Случалось, Рози даже думала, что ее брак — ошибка. Зак не хотел жену, ему нужна была служанка. Рози пыталась оправдать его ожидания, но, когда смогла подстроить свое расписание, чтобы выполнять обязанности, свойственные женам, всегда получала обратные результаты. И завтрак был хорошим тому примером. Зак, очевидно, хотел, чтобы его жена была привязана к плите, но в ее стряпне никто не был заинтересован.

Вскоре после Рождества она приготовила мясной рулет, картофельное пюре и даже подливку. Но Эдди терпеть не мог мясной рулет, а Элисон — картошку. Рози могла бы смириться с недовольством детей, если бы Зак проявил хотя бы малейшую признательность. Вместо этого муж сказал, что настоящая картошка не появляется из коробки и его мать никогда не использовала подливку из банки. На что Рози сказала ему, что не является его матерью.

— Вот именно, — проговорил Зак.

Рози это заявление показалось оскорбительным.

Но сегодня все начало обретать смысл. Утром Зак забыл дома портфель. По дороге на встречу комитета церковной библиотеки Рози завезла его мужу на работу.

Она увидела Дженис Лемонд и Зака, и эта картина открыла ей глаза. Неудивительно, что он не удовлетворен своей семейной жизнью. У Зака и этой женщины была связь. Может, у них и не было сексуальных отношений, но между ними определенно что-то происходило.

Рози всю встречу в библиотеке думала об этом. Она даже пропустила в этот день добровольную работу в школе. И весь день кипела. С необычным приливом энергии она убралась в доме, пропылесосила и перестирала горы белья. А когда Зак приехал домой, в микроволновой печи стояла запеканка.

Стоя в двери кухни, Рози смотрела на мужа, когда тот вошел в дом.

— Что такое? — поинтересовался Зак и, сделав два шага, остановился.

— Нам надо поговорить.

— О чем? — Он ослабил галстук.

— Я хочу спросить тебя о Дженис Лемонд.

— А какое она имеет к тебе отношение? — с раздражением поинтересовался Зак.

Как будто он не знал. Развернувшись, Рози положила тарелку в посудомоечную машину.

— Думаю, лучше всего нам поговорить об этом после того, как заснут дети.

Зак исчез на пять минут, а затем вернулся.

— Если у тебя проблема, я хочу услышать ее сейчас.

— Хорошо. — Рози рывком открыла ящик и достала ножи и вилки для ужина. — Сегодня утром я была в твоем офисе, если помнишь.

— Да. — Муж скрестил на груди руки и привалился к кухонной стойке. — И что?

— Я видела, как ассистентка смотрит на тебя и как ты смотришь на нее.

— Ты выдумываешь, — нахмурился Зак.

— Да конечно!

Чем больше Рози думала об этом, тем сильнее распалялась. Весь день она пыталась найти ответ, что именно происходит между ее мужем и этой женщиной. Ей было так больно, она чувствовала такую ярость, что едва могла думать здраво.

— Между мной и Дженис ничего нет, — ответил Зак, нарушая гнетущую тишину.

— Хорошо. Тогда я хочу, чтобы ты избавился от нее.

— Что?! — Зак почти взорвался.

— Если то, что ты говоришь, правда, — в чем Рози очень сомневалась, — тогда ты не будешь возражать и возьмешь себе нового ассистента.

— Просто потому, что ты страдаешь паранойей в отношении этой женщины? — Его зубы сжались, это упрямое выражение так и осталось на его лице. — Ты ревнуешь…

— Я наблюдательный человек, Зак. И видела, как она на тебя смотрит.

— Хватит! — Теперь его руки сжались в кулаки.

— Неудивительно, что теперь я не могу угодить тебе. Ты месяцами обвинял меня: я недостаточно хорошая домохозяйка и наша еда не подходит под твои высокие стандарты. Вот как это началось, верно?

— Я никогда не представлял, какое у тебя живое воображение, — съязвил Зак, пусть его слова и не были оскорбительными, но тон — точно. — Ты так глубоко заблуждаешься, что это достойно сожаления.

Он обошел стол, будто не мог стоять неподвижно.

— Я хочу, чтобы ее не было в твоем офисе.

Зак ухватился за стул обеими руками так, что костяшки пальцев побелели.

— Забудь об этом.

Зайдя за спинку стула, Рози повторила его позу. Сузив глаза, она посмотрела на Зака через стол. Его лицо было искажено гневом, и теперь уже она действительно задавалась вопросом, не было ли у него физической связи с той женщиной. Рози никогда бы не поверила, что нечто подобное случится с ней и Заком.

— Ты отказываешься уволить ее?

— Конечно! Прежде всего, это не твое дело. Кроме того, Дженис Лемонд — организованная, квалифицированная сотрудница, и мне приятно, что она работает в моем офисе. Я не собираюсь избавляться от нее только потому, что моя жена ревнует. Ты могла бы поучиться у нее, как сохранять дом в чистоте и порядке.

Физический удар не мог причинить большей боли, чем Рози получила от этих слов.

— Если ты так думаешь… — ответила Рози, шокированная холодным и невозмутимым тоном своего голоса.

— Именно так я и думаю.

— …тогда, возможно, будет полезно пожить раздельно.

— Ты хочешь этого, Рози? — Зак решительно посмотрел на жену. — Помни: все это начала ты.

— Я не смирюсь с изменой. — Рози хотела, чтобы это было очевидно.

— Говорю в последний раз: у меня нет связи с Дженис Лемонд, и тот факт, что ты подозреваешь это, оскорбляет как меня, так и ее.

— Может, пока у вас и нет физических отношений, но есть эмоциональные. Думаешь, я не вижу? Ты честно веришь, что я настолько слепа, что не вижу происходящего перед моим носом?

— Теперь я не знаю, сможешь ли ты вообще распознать правду.

— Именно ты слеп. — Рози прикусила губу. — Я хочу, чтобы ты уволил ее.

— Как я и сказал, этого не будет. — Зак саркастически рассмеялся.

— То есть ты лучше разрушишь свой брак, потеряешь жену, детей и дом, но сохранишь свою ассистентку? Она так важна для тебя? Подумай, Зак, о чем это мне говорит.

Появилась Элисон и остановилась в дверях кухни:

— Вы снова ссоритесь?

— Нет, — ответила Рози, смягчая голос.

— Да, — проговорил Зак, почти крича от гнева.

Рози никогда не видела у мужа настолько холодных глаз. Но ее это не волновало, она не собиралась отступать. Зак намеренно противоречил ей, пытаясь причинить большее опустошение, больший моральный ущерб.

— Я не хочу спорить в присутствии детей, — многозначительно проговорила Рози.

— Начала ты, и мы покончим с этим раз и навсегда. — Зак хлопнул рукой по столу, от чего подпрыгнули приборы.

— Мам? Пап? — Рядом с сестрой встал Эдди.

— Ужин будет готов через десять минут. Идите и помойте руки, — разворачиваясь, проговорила Рози.

Но дети остались на месте.

— Делайте, что сказала мама! — приказал Зак.

Они неохотно покинули кухню. Рози слышала, как, уходя, переговариваются дети. Хотя не могла разобрать всего разговора, слово «развод» услышала ясно.

— Ты действительно этого хочешь? — спросил Зак.

— Этого хочешь ты. Откинуть в сторону семью ради своей ассистентки.

— Может, отдельное проживание и не такая уж плохая идея. Я не хочу, чтобы мои дети страдали от твоей паранойи. — Зак проигнорировал ее, а Рози попыталась сглотнуть ком, возникший в ее горле. — Если ты хочешь этого так сильно, тогда, думаю, тебе стоит проконсультироваться с адвокатом.

— Я сделаю это, — резко ответила Рози.

Ее сердце оцепенело, и постепенно это ощущение распространилось на все тело. Слепо смотря вперед, она так сильно сжала стул, что ее ногти вошли в дерево.

Зак постоял еще минуту, а затем развернулся, взял портфель и направился в сторону гаража.

— Куда ты идешь? — спросила она.

Он помедлил всего секунду.

— Если ты хочешь жить раздельно, мне нужна квартира. — И с этими словами Зак исчез.

Рози осталась стоять на том же месте, с трудом переводя дух. И никак не могла поверить, что ее брак потерпел крах.

Глава 11

Боб и Пэгги Бэлдон готовились ко сну. За стенами дома завывал ветер и лил дождь. Зимние месяцы в гостинице всегда тянулись медленно. Прошло три дня после того, как отбыл их последний постоялец. Гостиница была их пенсионным проектом, но прямо сейчас Боб не возражал против отсутствия жильцов. Это дало ему и Пэгги долгожданную передышку и возможность насладиться домом и друг другом.

Ветер колыхал голые ветви деревьев у окон, когда Боб выключил телевизор после просмотра одиннадцатичасовых новостей. Мелькали молнии.

— Похоже, нас ожидает беспокойная ночь, — сказал он. — Лучше иметь под рукой несколько фонариков.

Пэгги кивнула, беря чашки от кофе и относя их в кухню.

Боб собирался направиться вверх по лестнице, когда заметил свет фар — на их подъездную дорожку свернул автомобиль.

— Мы ведь не ожидаем гостей? — Боб спросил Пэгги на тот случай, если она ждала кого-то и забыла ему рассказать, хотя и знал ответ.

— Не раньше выходных. — Пэгги положила две кружки в посудомоечную машину.

— Но, похоже, кто-то едет.

Пэгги раздвинула шторы и выглянула в окно.

— Это кто-то незнакомый?

— Сложно сказать при таком дожде, но я не узнаю машину.

Боб почти подошел к входной двери, когда послышался звонок. Он включил фонарь на крыльце и открыл замок. Мужчина, стоящий перед дверью, был одет в дождевик и фетровую шляпу. В руке он держал небольшой чемодан. Голова гостя была опущена, отчего невозможно было рассмотреть лицо.

— Я видел знак у дороги. У вас есть комната на ночь? — спросил мужчина низким, хриплым голосом.

— Да, — ответил Боб и внимательно осмотрел незнакомца.

Гостю около пятидесяти пяти, предположил Боб, но нельзя быть уверенным. Входя в дверь, он продолжал сутулиться. И Боб подумал, что мужчина кажется ему знакомым.

Пэгги — всегда гостеприимная и сердечная — проводила гостя в кухню, где хранились формы регистрации. Мужчина мельком взглянул на бумагу, которую вручила ему Пэгги.

— Я заплачу сейчас, — проговорил он, вытаскивая наличные из кармана.

— Необходимо, чтобы вы заполнили информационную карту, — сказал Боб.

Этот парень вызывал у него странное чувство, но он никак не мог точно определить, что это за чувство.

— Я Боб Бэлдон, — произнес он. — Может, вопрос покажется вам странным, но мы прежде не встречались?

Незнакомец не ответил.

— Милый, не атакуй нашего гостя вопросами, — прошептала Пэгги.

Боб слегка нахмурился. Он не мог не задаваться вопросом, почему незнакомец выбрал достаточно отдаленную гостиницу, а не воспользовался одним из более удобных мотелей рядом с автострадой.

— Могу я предложить вам выпить чего-нибудь теплого? — заговорила Пэгги.

— Нет, ничего не надо. — Его ответ был грубым, практически враждебным.

— Что привело вас сюда в такую ночь? — продолжал допытываться Боб. — Мы стоим не на проторенной дорожке.

— Это сейчас не важно, — вмешалась Пэгги, глядя на мужа.

Боб видел, что жена раздражена его отношением к гостю, но совершенно из-за этого не беспокоился. Незнакомец вновь проигнорировал вопрос.

— Если вы покажете мне комнату, я буду очень благодарен.

— Конечно. — Пэгги направилась вдоль длинного коридора из кухни. — У вас есть выбор. У нас есть золотая комната и…

— Первая меня вполне устраивает. Я заполню информационную карту для вас завтра утром.

Гость казался раздраженным — ему не терпелось заняться своим делом, каким бы оно ни было. Он открыл дверь и поставил чемодан в комнату, а затем, не поворачиваясь, проговорил:

— Надеюсь, вы не возражаете, если я лягу. У меня был долгий день.

Боб собирался сказать, что для начала необходимо покончить с бумажной работой, но Пэгги опередила его:

— Завтрак между восемью и десятью. Хорошего вам сна.

— Спасибо. — Мужчина закрыл дверь, и они услышали, как щелкнул замок.

Боб подождал, пока они не оказались наверху, а потом заговорил:

— Он мне не нравится.

— Не будь смешным, — произнесла Пэгги, входя в хозяйскую спальню, чтобы снять макияж. — Он — жилец. И не обязан тебе нравиться. Он уедет утром, и мы больше никогда не увидим его.

— Может быть, — пробормотал Боб, но у него было подозрение, что жена не права.

Ураган продолжал набирать силу, а Боб стоял у окна спальни, из которого открывался вид на чернильные воды бухты. Но маяк можно было видеть на расстоянии, даже в такую погоду он помогал кораблям избежать опасности. Вдруг Боба посетило жуткое ощущение. Он вновь задался вопросом о деле, которое привело незнакомца в его дом. Ему не нравился мужчина в комнате внизу, хотя Боб и не мог сказать почему. Но интуиция говорила ему: незнакомец принес с собой неприятности.

Пэгги была настолько сердечной женщиной, что видела только человека, попавшего в непогоду и ищущего укрытия на ночь. И Боб очень хотел бы ощущать только это.

— Ты идешь в постель? — спросила Пэгги, откидывая стеганое одеяло и опускаясь на хрустящую, чистую простыню.

Может, Пэгги действительно права. Обычно так и случалось. Человек внизу просто проезжал мимо. Утром он пойдет своей дорогой, и они больше никогда не встретятся. Незнакомец уже полностью заплатил за комнату, и если не захотел заполнять информационную карту, что ж, это его право.

Следующим утром Боба разбудило солнце. Он проснулся и был поражен, увидев, что на дворе светло. Пэгги уже спустилась — он мог слышать, как жена подпевает радио, в то же время она пекла черничные кексы. Это было ее фирменное блюдо, а черника была родом с привычного их маленького участка земли, который располагался рядом с травяным садом — гордостью Пэгги. Аромат свежего кофе поднимался даже вверх по лестнице.

Боб провел ладонью по лицу, вспоминая обрывки привычного ночного кошмара. Не картинки, а скорее чувства, впечатления, и они не были приятными. Добравшись до кровати, Боб погрузился в беспокойную дрему, а потом впал в глубокий сон. Теперь он изо всех сил пытался вспомнить свои сны, но безрезультатно.

Обычно он вставал до Пэгги и готовил кофе. Чувствуя вину за свой долгий сон, он торопливо оделся. К нему пришла запоздалая мысль, и Боб подошел к окну. Конечно же белый «форд» все еще был припаркован внизу. Значит, их гость не ускользнул, как подозревал и надеялся Боб. Вероятно, этим утром незнакомец будет более дружелюбен, нежели вчера вечером, и Боб сможет понять, что ему показалось таким знакомым.

Пэгги улыбнулась, когда увидела проснувшегося мужа.

— Доброе утро, родной. Даже не припомню, когда ты так долго спал.

— Знаю. И сам не понимаю почему.

— Тебя преследовал один из твоих кошмаров. — Жена немного помедлила.

— В самом деле? Я не помню…

— С тобой все в порядке? — Лицо Пегги исказилось от волнения, она внимательно изучала мужа.

— Я в порядке, — пробормотал Боб. — Я ведь не вставал… правда?

Дважды за много лет Боб просыпался в каком-либо месте за пределами их спальни. Единственным тому объяснением было хождение во сне.

— Ты ведь был в постели, когда проснулся? — с улыбкой поинтересовалась жена.

Боб кивнул и сразу же почувствовал облегчение. Он обнял жену, а затем налил себе кофе. Взяв книгу, он направился в застекленную террасу и расположился на раскладном кресле, чтобы почитать. За его плечами было двадцать лет воздержания, но он все равно жил одним днем. Одна стопка могла бы разрушить все, и он не позволял прожить ни дня, не напоминая себе этого. Спустя двадцать минут Пэгги уже вытаскивала кексы из печки.

Их утренний распорядок был давно расписан по минутам, и было почти десять, когда Пэгги поняла, что они не видели сегодня гостя, хотя его машина все еще оставалась припаркованной возле здания. Любопытство заставило Боба заглянуть в водительское окно. На пассажирском сиденье лежала карта, а в отделении для напитков стояла наполовину пустая бутылка воды. Ничего необычного.

— Я ведь сказала ему, что завтрак между восемью и десятью? — спросила Пэгги у Боба, когда он вернулся в дом.

— Может, он хочет поспать подольше. Он говорил, что у него был тяжелый день.

— Уже двенадцатый час, — пробормотала Пэгги чуть позже.

— Он странный парень. — Боб не собирался менять свое мнение на этот счет.

Спустя полчала Пэгги вновь проявила беспокойство:

— Может, нам стоит посмотреть, все ли с ним в порядке.

— Дай ему поспать, — настаивал Боб. — Насколько мы знаем, он может работать в своей комнате. У него ведь был с собой компьютер?

— Я не помню.

По мнению Боба, если незнакомец хотел уединения, ему стоит позволить им насладиться.

Пэгги бросила на него вопросительный взгляд, затем пожала плечами и вернулась к лоскутному одеялу, над которым недавно начала работать. Боб отправился в свою гаражную мастерскую — на пенсии он занялся столярной работой и наслаждался изготовлением мебели. За годы он создал несколько действительно стоящих вещей, если уж говорить откровенно. Недавно он закончил работать над комодом и гордился своим изделием. Покрыв комод последним слоем лака, Боб вернулся в дом. Было двенадцать тридцать. Он посмотрел в окно и вновь увидел автомобиль незнакомца на том же месте, что и ранее.

Боб сделал себе бутерброд и возобновил работу в гараже. Несколькими минутами позже появилась Пэгги.

— Думаю, мы должны сходить туда, — проговорила она. — Я постучала в его дверь, но не получила ответа.

Боб решил, что Пэгги права. Следуя за женой в дом, он постучал в дверь.

— Вы проснулись?! — громко позвал он.

— Нет необходимости кричать, — прошептала Пэгги. Она выглядела встревоженной, и, откровенно говоря, Боб начинал чувствовать то же самое. Хотя они вели дело более десяти лет, это был первый раз, когда у них появился… подобный гость.

— У меня есть ключ, — сказала ему Пэгги, когда они не получили ответа.

— Хорошо.

— Мне позвонить Трою Дэвису? — спросила она.

Шериф был хорошим другом, но Боб не хотел тратить время Троя, если на все это есть логическое объяснение.

— Пока не надо.

— Но что-то не так.

— Не делай поспешных выводов, Пэг.

Теперь Боб жалел, что не прислушался к интуиции и не посоветовал незнакомцу поискать другое место для ночлега.

Пэгги вручила ему ключ, и Боб с неохотой вставил его в замок. Он медленно повернул ключ и рывком открыл дверь. Их гость спал в центре кровати. Его пальто висело в шкафу, а шляпа лежала на полке, чуть выше. Чемодан был открыт и выглядел так, будто его собирал хирург — все аккуратно сложено и упаковано. И казалось, его не трогали.

— Он просто может быть болен, — проговорила Пэгги, хватаясь за руку мужа.

Боб сомневался в этом. Он узнал запах, и по его коже побежали мурашки от воспоминаний о боевых действиях в джунглях, которые происходили почти сорок лет назад.

Какой бы ни была причина нахождения незнакомца в Кедровой Бухте, теперь она останется загадкой.

Боб подошел к кровати и посмотрел на гостя. Прошлой ночью его лицо было прикрыто тенью от шляпы, которую мужчина натянул низко на лицо. Теперь Боб мог хорошенько рассмотреть его, он выглядел моложе. И был мертв.

— Он… мертв? — спросила Пэгги, бледнея.

Уже зная ответ, Боб все равно попробовал найти пульс на шее мужчины. Ничего.

— Думаю, пора позвонить Трою, — проговорил Боб.

Спустя пятнадцать минут двор был заполнен служебными автомобилями. Медицинские работники, несколько офицеров и судебно-медицинский эксперт бродили по дому. Боб отвечал на вопросы, которые следовали один за другим, но не мог предоставить Трою или Джо Митчелу — судебно-медицинскому эксперту — много информации.

— Нам придется провести вскрытие, — произнес Трой.

— Вы скоро увезете его отсюда? — спросила Пэгги. Боб видел, что его жена потрясена случившимся. А если говорить начистоту, то он и сам чувствовал себя не лучше.

Судебно-медицинский эксперт вышел из комнаты и снял перчатки.

— У вас есть какие-либо предположения? Его убили? — поинтересовался Боб.

— Пока неясно, — нахмурившись, ответил Джо. — В соответствии с его водительским удостоверением имя вашего незнакомца Уитком. Джеймс Уитком из Флориды. Это о чем-нибудь говорит вам?

— Нет. — Боб ответил с уверенностью, несмотря на вчерашнее ощущение. — Я никогда не видел этого человека.

— Ему сделали серьезную пластическую операцию. — Джо продолжал хмуриться.

Боб едва ли знал, что делать с этой информацией.

— Здесь произошло что-то необычное, — проговорил Джо, следуя за телом, которое несли по коридору.

Популярность Мэрилин в салоне «Приготовьте ваши ноготки» заметно упала после вечеринки на Хеллоуин. Рейчел, ее мастер по маникюру, познакомилась с бывшим парнем Терри, который обожал работать с автомобилями. И некоторое время все выглядело многообещающе.

Весь ноябрь и декабрь Рейчел восторгалась Ларри и всем тем, что он сделал с ее машиной. Сначала он заменил ее пришедшие в негодность тормоза, за что ей пришлось отдать лишь малый процент по сравнению с тем, что потребовали бы в салоне. Затем починил внутреннее освещение. И даже привел в порядок ее магнитофон. Рейчел была благодарна и убедила себя, что безумно влюблена в него. Как она может не любить мужчину, который сохранил ей сотни долларов?

Но потом полетела коробка передач. Это должен был стать капитальный ремонт, но герой Рейчел был уверен, что сможет справиться с этим. К сожалению, Ларри переоценил свои умения. Он не только выполнил работу плохо, но Рейчел пришлось отвезти машину в автомастерскую и заплатить за все во второй раз. А ко всему прочему, Ларри предъявил ей счет за работу и части, которые поставил на машину. Конечно же их отношения сделали резкий поворот в противоположную сторону.

Опыт Джейн был не намного лучше. Она искала мужчину, который не выбрасывает деньги на ветер. Дженни когда-то встречалась с хорошим, но крайне скучным финансовым консультантом, которого и познакомила с Джейн на вечеринке. Джейн и Джеф сразу же нашли общий язык. Джейн настаивала, что Джеф не был так скучен, как рассказывала Дженни. Но затем он дал ей ценную информацию о горячих акциях, которая была похожа на информацию для служебного пользования. Уверенная, Джейн инвестировала все свои накопления, и почти сразу же акции упали на восемь процентов.

— Из всего этого я поняла: если одна из нас бросила мужчину, на то были основания, — проговорила Рейчел, заканчивая работу над ногтями Мэрилин.

— Совершенно верно, — эхом отозвалась Джейн.

— А как тот парень, с которым познакомилась ты? — поинтересовалась у Мэрилин Дженни.

Она моргнула, делая вид, что не понимает вопроса.

— Я ни с кем не знакомилась.

— Тот парень, которого ты привела, прилип к тебе и не отходил ни на минуту, — с другого угла салона отозвалась Терри. — Я очень долго наблюдала за ним. И он совсем не хотел общаться со мной.

— Уверена, ты просто придумываешь.

Последний человек, которого она хотела обсуждать с подругами, — это Джон Бауман.

— Маловероятно, — пробормотала Терри, стоя перед полкой с лаком для ногтей. Она выбрала флакон и прочитала номер на дне, а затем спросила клиентку: — Как насчет «Не просто официантка»?

Слава богу, внимание переключилось с Мэрилин.

— Ты собираешься встречаться с ним? — спросила Рейчел, застигая Мэрилин врасплох своим вопросом. — Может, ты не заметила, насколько сексуален тот парень, но остальные уж точно это отметили.

— Последний раз я видела его перед Рождеством, но если увижу еще, могу дать твой номер. — Только так Мэрилин могла убедить Рейчел, что ее не интересует Джон.

— Нет уж. Я встречалась с парнями, которые интересовались другими. Это крайне угнетает. — Нанося последний слой лака, Рейчел установила таймер и наклонила лампу над идеальными розовыми ногтями Мэрилин.

Мэрилин поторопилась уйти из салона, как только ногти высохли. Она договорилась встретиться с матерью за ужином в «Блинном дворце». Весь ее распорядок был изменен из-за владельцев галереи, которые неожиданно прилетели в город. К счастью, Рейчел смогла принять ее чуть позже.

Опасаясь вопросов, Мэрилин избегала встреч с родными. Келли, которая была занята с маленьким Тайлером, принимала ее объяснения охотно, но вот Грейс отказывалась поверить даже в одно. У Мэрилин не оставалось другого выбора, кроме как согласиться на встречу с матерью в ресторане, где порции были большими и дешевыми.

К моменту прибытия Мэрилин Грейс уже заняла кабинку. Мэрилин опустилась на сиденье напротив матери и взяла меню.

— Как ты себя чувствуешь? — немедленно спросила Грейс.

— Превосходно.

Это была ложь, но Мэрилин не хотела, чтобы Грейс слишком остро реагировала на ее положение. О беременности знала только мать — Мэрилин пока не была готова поделиться новостью с Келли или с кем-нибудь из подруг, тем более что чувствовала себя плохо. Каждое утро последнего месяца Мэрилин, просыпаясь, тут же бежала в туалет — ее тошнило непрестанно. Мэрилин не могла вспомнить подобных симптомов у Келли, когда та была беременна. Так или иначе, если ее сестра и страдала от утренних приступов тошноты, Пол был рядом — любил и поддерживал ее, а затем вручал салфетку. А Мэрилин никогда не чувствовала себя более одинокой, чем сейчас.

Грейс отложила в сторону меню.

— Так, значит, твое здоровье в идеальном состоянии? Ха! Я не поверю в это ни на мгновение.

— Мама, — проговорила Мэрилин, изо всех сил пытаясь говорить сердечно. — Не надо. Пожалуйста, не надо.

— Не надо — что? — спросила Грейс, а затем, похоже, передумала. — Давай начнем сначала, хорошо?

— Пожалуйста, мам, хотя бы в этот раз не закидывай меня вопросами, на которые я не хочу отвечать. — Мэрилин прикусила нижнюю губу и молилась, чтобы мать услышала ее просьбу.

Грейс внимательно посмотрела на дочь, очевидно не радуясь ее просьбе.

— Хорошо, — медленно ответила она. — Есть масса других вещей, которые мы можем обсудить.

— Например? — с благодарностью спросила Мэрилин.

— Ну, для начала… — произнесла Грейс, обеими руками покачивая бокал с водой. — Вечером в прошлую субботу я ходила ужинать с Клифом Хардингом.

Вот теперь это были новости, которые хотела услышать Мэрилин.

— Клиф позвонил тебе? — По ее мнению, он и так слишком долго ждал.

— Вообще-то я позвонила сама, — ответила Грейс так, будто совершила ужасное нарушение этикета, затем покраснела и опустила глаза в меню.

— Мам, это чудесно!

— Я никогда в жизни не звонила мужчине. — Даже сейчас Грейс говорила так, будто была не уверена в том, что поступила правильно.

— И что же убедило тебя?

— Оливия, — без промедления ответила мать. — И два бокала вина. Она предупреждала меня, что Клиф потеряет интерес и… Я была так одинока и несчастна.

— Вино определенно может разрушить чьи угодно убеждения. — Мэрилин изогнула одну бровь, хотя сама оказалась в подобной ситуации и прекрасно понимала мать.

— Мы с Оливией праздновали, — принялась объяснять Грейс. — Сет и Джастин ожидают ребенка. А ты знаешь, что они купили ресторан? Это так волнительно для них.

— Да. Я слышала о «Капитанской галере». Уверена, они справятся и…

К их столику подошла официантка-подросток, чтобы принять заказ.

— Ты ведь не говорила ничего обо мне?

— Нет, — пробормотала Грейс. — Но я так хотела сделать это.

— Никто не должен знать, мам.

— Но почему…

— У меня есть на то причины.

— Я хочу поговорить об этом, Мэрилин, но каждый раз, когда пытаюсь, ты замолкаешь и принимаешь оборонительную позицию. Я твоя мать. Я ведь понимаю, что ты избегаешь меня. И хочу знать почему.

— Я жалею, что сказала тебе… Знала, что пожалею, но все равно сделала это.

— Дело не только в твоем теперешнем состоянии, — прошептала Грейс. — Я все думаю о том, что ты сказала тогда за обедом.

— Мам, не надо. — Ком в горле Мэрилин становился все больше. — Пожалуйста, не надо. Я не могу это обсуждать.

— Ты сказала, что была беременна и раньше. Пятнадцать лет назад. Это случилось до твоего брака или…

Мэрилин покачала головой, отказываясь обсуждать самое болезненное время в своей жизни, и поинтересовалась:

— И как прошло ваше свидание?

Мать посмотрела на нее, ее глаза заволокла грусть.

— Ты скажешь мне когда-нибудь?

«Нет, — сказала себе Мэрилин, — если смогу найти способ избежать откровений». Вся ее жизнь изменилась из-за той беременности. Та женщина, какая она сегодня и какой будет всегда, появилась из-за ребенка от Клинта Джостада. Иначе она никогда и не вышла бы за него замуж, никогда не ступила на тропу, которая, как она знала, была неверной. Но, как бы сильно ни хотела свалить всю вину на плечи своего бывшего мужа, Мэрилин прекрасно осознавала свои собственные ошибки. Очень легко придумать оправдания, логически объяснить то, что она наделала. Она была молода, ранима и невероятно наивна.

— Так ты расскажешь мне когда-нибудь? — повторила свой вопрос мать.

— Возможно.

Беременность была вторым шансом, возможностью, которую она никогда не ожидала получить, и в этот раз она последует велению своего сердца.

— Ты рассказала Келли? — Ее мать продолжала задавать вопросы, на которые Мэрилин не имела никакого желания отвечать.

— Пока нет, но скажу.

— Когда?

— Мам… Я расскажу Келли, когда буду готова к тому, чтобы об этом узнали другие.

Мэрилин любила сестру, но Келли просто не умела хранить секреты. В ту же секунду, когда о беременности узнает она, об этом заговорит весь город.

— Расскажи мне о своем ужине с Клифом, — вновь повторила Мэрилин, желая услышать детали первого официального свидания матери после развода.

— Мы ели превосходные итальянские блюда в Такоме.

— Вдали от любопытных глаз, — кивнула Мэрилин. — Клиф проявил внимание. Он поцеловал тебя?

Щеки Грейс вновь стали ярко-красными, и это было откровенным ответом.

— Да.

Грейс взяла вилку и теперь внимательно рассматривала ее.

— Мам, ты краснеешь.

— Единственный мужчина, который целовал меня за последние тридцать семь лет, — это ваш отец.

— И как это было?

Мэрилин понимала: неправильно наслаждаться смущением матери. Она сдерживала желание рассмеяться, но искренне радовалась, что Клиф спланировал такой романтический вечер. И ей доставляла удовольствие абсолютно невинная реакция матери на это.

— Поцелуй был хорошим. Очень хорошим.

— Ты встретишься с ним вновь? — следом спросила Мэрилин.

— Ты такая же, как Оливия.

— Ну так встретишься или нет? — продолжала гнуть свою линию Мэрилин.

— Вероятно. Хотя он и не просил.

К ним подошла официантка и подала салат из кукурузы.

— Принести что-нибудь еще? — спросила она и положила перед ними счет еще до того, как они успели ответить.

— Думаю, нет, — ответила Мэрилин, глядя вслед уходящей девушке.

— Боюсь, вы с Оливией напридумывали из-за этого свидания больше, чем следует. — Грейс взяла из подставки салфетку. — Был всего лишь один ужин, и мы не договорились о следующем.

— Но ты пойдешь с ним на свидание, если он предложит…

— Да… О, я не знаю, свидания пугают меня. Почему я чувствую такую вину?

— Ты ведь в разводе. Не забыла?

— Вы с Оливией уговариваете меня встречаться с Клифом, — вздохнула Оливия. — Но я не уверена, что мне следует…

— Почему нет?

— О, милая, а ты не понимаешь? Мне нужно знать, что случилось с твоим отцом.

На лице Грейс была написана тревога. Она принялась рвать на маленькие кусочки бумажную салфетку.

— После ужина с Клифом я чувствовала себя хорошо. Отчасти… освобожденной. Свободной. Но это долго не продлилось. В ту ночь я заснула с огромным трудом.

— Мам, ты разведена. Ты в разводе!

— Пусть юридически так и есть, но я все еще чувствую себя замужней женщиной. Несмотря ни на что, все еще принадлежу твоему отцу. Сомневаюсь, изменится что-либо до того, как я узнаю, где он и почему ушел от меня.

— Мам. — Ладонь Мэрилин накрыла руку матери. — Мы можем никогда этого не узнать.

— Я понимаю, но это ничего не меняет.

Шарлота сидела в приемной Фреда Стивенсона и яростно вязала. Она посещала доктора Фреда последние двадцать лет и доверяла ему полностью. Он был терапевтом Клайда, и ее муж тоже доверял ему безоговорочно.

— Доктор готов принять вас, — проговорила Памела Джонсон, стоя в двери, которая вела в кабинет.

Шарлота убрала вязанье в сумку и последовала за медсестрой. Она сняла обувь и встала на весы, закрыв глаза и затаив дыхание. Некоторую информацию лучше вовсе не знать.

— Вы сбросили два килограмма, — объявила Памела.

— Правда?

Аппетит отсутствовал у нее несколько недель. Вначале Шарлота думала, что причина тому стресс, праздничная суета. Затем она заметила, насколько усталой чувствует себя в конце дня. В последнее время подъем по лестнице, казалось, надрывал ее сердце и появлялись проблемы, связанные с необходимостью быстро посетить уборную.

Памела провела ее в первую смотровую. Она задала несколько предварительных вопросов и измерила кровяное давление Шарлоты. Сделав записи в карте, Памела положила ее в отделение за дверью.

— Снимите одежду и наденьте халат, — проинструктировала медсестра, перед тем как уйти.

Шарлота внимательно осмотрела светло-голубой бумажный халат. Нелепо думать, что подобная вещь может прикрыть ее. Она так редко нуждалась в посещении врача, что не могла вспомнить, где должен запахиваться халат — спереди или сзади.

— Здравствуйте, Лотти, — произнес доктор Фред, входя в комнату пятью минутами позже.

Таким именем Шарлоту называли всего несколько человек, и это потрясло ее на мгновение. Конечно, доктор Фред всегда называл ее так, потому что именно так звал муж — Клайд.

— Здравствуйте, доктор Фред.

Терапевт опустился на стул, читая ее карточку, а Шарлота тем временем забиралась на смотровой стол. Глядя вниз на свои ногти, она с неловкостью осознала, что лак давно пора обновить. О боже, как же было неловко. Шарлота попыталась спрятать одну ступню за другой.

— В чем проблема? — спросил доктор Фред, он, очевидно, не заметил ее ногти.

Шарлота описала свои симптомы. Усталость, объясняла Шарлота, отсутствие аппетита и энергии и неловкая проблема с кишечником. Чем больше она говорила, тем сильнее волновалась.

— Похоже, мне следовало прийти к вам несколько недель назад.

— Согласен, — строго проговорил доктор Фред.

— Я была так занята, а потом наступило Рождество… Ее голос затих. Все объяснения звучали фальшиво, даже для ее собственных ушей.

После обычного осмотра доктор Фред взял у Шарлоты несколько анализов крови. Закончив, он вернулся в смотровую. Слава богу, Шарлота была одета и готова услышать вердикт.

— Итак? — пробормотала она, не зная, что и думать. Вероятно, ей придется попринимать таблетки с железом, и она сможет вернуться к своей обычной жизни.

— Я ничего не узнаю, пока не получу результаты анализов крови.

— У вас есть какие-нибудь подозрения? — спросила Шарлота, желая услышать ответы немедленно.

— У меня действительно есть несколько предположений, но я подожду их подтверждения.

— С Клайдом вы вели себя точно так же, — нетерпеливо произнесла Шарлота.

— Но ведь полагаться на подозрения безответственно, верно?

— Думаю, да, — с неохотой признала она.

— Вы не принесли мне вашего пюре из зеленых помидоров?

— Вы бесстыдны.

— Именно так! — Он взглянул внутрь ее сумки с вязаньем.

Шарлота ударила его по руке, а затем вытащила высокую банку с завинчивающейся крышкой, наполненную его любимой начинкой для пирога.

— Вы — моя самая любимая.

— Пока кормлю вас, — с улыбкой ответила Шарлота.

— Я позвоню вам, когда результаты будут готовы, — сказал Фред, провожая ее до двери.

Хотя пока не получила ответов, Шарлота чувствовала себя лучше. Она слишком долго игнорировала свое здоровье, и сейчас, когда сделала правильный шаг, чтобы узнать, что с ней не так, ее настроение поднялось.

Из офиса доктора Фреда позвонили в начале следующей недели. Он прописал несколько дополнительных обследований. Один — колоноскопия — требовал поездки в бремертонскую больницу имени Гаррисона. Не желая ставить в известность Оливию, Шарлота попросила свою подругу Лауру отвезти ее.

— Я и сама проходила через эту процедуру, — сказала Лаура, когда приехала забрать Шарлоту.

С ней приехали Бесс и Эвелин — для моральной поддержки.

— Мы будем баловать тебя, — с заднего сиденья настаивала Бесс.

— Ты заставляешь меня чувствовать себя старой, — протестовала Шарлота, но не слишком громко.

На самом деле она была благодарна подругам за их присутствие.

— Шарлота, — засмеялась Эвелин, — если ты не заметила — мы действительно стары. А теперь пристегнись и перестань жаловаться.

Шарлота слышала, как между собой перешептывается медицинский персонал, слышала, как звали другого доктора, указывая на какую-то часть экрана. Шарлота с беспокойством ждала вердикта.

Когда доктор Фред присоединился к своим помощникам, она увидела по его лицу, что дело серьезное. Фред заговорил, но она услышала только одно слово, которое повергло весь ее мир в хаос.

Подруги Шарлоты болтали по дороге домой, но ее голова гудела, и она едва ли слышала хоть слово из их разговора. Лаура зашла в дом вместе с подругой.

— Хочешь, чтобы я позвонила Оливии? — спросила она.

— Нет… — Шарлота покачала головой. — Не хочу беспокоить ее. Она так занята.

— Ей нужно знать.

— Я скоро скажу ей, — пообещала Шарлота.

Лаура суетилась возле нее несколько минут, а затем поняла, что Шарлота хочет остаться одна. Она обняла Шарлоту и ушла.

Опустившись на стул и взяв Гарри на колени, Шарлота рассматривала различные варианты. Она не ожидала, что будет жить вечно, но все равно чувствовала, что впереди еще так много времени. Когда наконец была готова говорить, она набрала номер не Оливии, а сына Уилла, который жил в Атланте.

— Мама! — Уилл, очевидно, был удивлен, услышав ее. — Как ты?

— Просто великолепно, — солгала она. — Думаю, ты задаешься вопросом, почему я звоню тебе на работу посреди рабочего дня, когда плата высока.

— Такая мысль пришла мне в голову, — ответил Уилл.

Как же нравилась Клайду речь их сына — инженера-атомщика. Как же он гордился им и Оливией. Неожиданно Шарлота почувствовала, что дрожит.

— Мам, что случилось?

Уилл, похоже, всегда знал, когда ее что-нибудь беспокоит.

— На прошлой неделе я виделась с доктором Фредом.

После ее слов наступила пауза.

— Я говорил с Оливией, и она рассказала, что ты очень устаешь в последнее время.

— Это правда. Так и есть.

— Устаешь достаточно сильно, чтобы решиться на визит к доктору Фреду.

— Да. Ты же знаешь, как он любит мое пюре из зеленых помидоров. Раньше я бы испекла ему пирог, но в этот раз просто принесла банку с пюре. В этом году у меня масса зеленых помидоров.

— Мама, ты ведь позвонила мне рассказать не о своих пирогах?

— Нет…

— Что сказал доктор Фред?

— Не слишком много. Он хотел, чтобы я сделала несколько обследований. — Шарлота сильнее прижала к уху трубку телефона.

— Которые ты и сделала?

— О да, он очень настаивал. Самый неприятный я прошла сегодня утром в больнице имени Гаррисона.

— С тобой ездила Оливия?

— Нет, я не хотела беспокоить ее. Ты же знаешь, каким насыщенным может быть расписание судьи.

— Другими словами, Оливия ничего не знает об этом?

— Пока нет.

— Ты получила результаты обследования?

Шарлота почувствовала, как из ее глаз покатились слезы, и была рада, что Гарри лежит на ее коленях. Поглаживание его шерсти успокаивало Шарлоту, и сейчас, когда она готова была разрыдаться, он был ей необходим как никогда.

— Мама? — На этот раз голос сына звучал громче. — Ты все еще на линии?

— Я здесь.

— Что сказал доктор?

Шарлота немного помедлила.

— Уилл, я знаю, это будет беспокойством для тебя и Джорджии, но ты не против приехать в Кедровую Бухту в ближайшее время?

— Мама, что сказал тебе доктор Фред?

Шарлота сильнее прикусила нижнюю губу и выдавила:

— Боюсь, у меня рак.

Глава 12

Зак не хотел разъезжаться с женой, но Рози не оставила ему выбора. Его в скором времени бывшая жена была лишена разума. Зак почувствовал себя шокированным и обиженным, когда она предоставила ему бумаги на развод. Он должен был покинуть семейный дом в двадцать четыре часа. Зак был ошеломлен тем, что она посетила адвоката и начала процесс. Да, они говорили о разводе, но в запале, в разгар ссоры. Зак уж точно не ожидал, что она выкинет его из собственного дома.

Рози была всерьез настроена пройти через процедуру развода, и Зак надеялся, что они, по крайней мере, смогут сделать это цивилизованно. Ничто сказанное или сделанное им не могло бы убедить Рози, что у него не было отношений с Дженис. И он перестал взывать к ее разуму. Если жена не верит ему, то будет лучше без нее.

Однако найти квартиру на приемлемом расстоянии от дома оказалось достаточно сложно. На счастье, помогла Дженис, иначе Зак не знал бы, что и делать. Рози была в курсе его расписания лучше других, и Зак надеялся, что она примет во внимание тот факт, что из-за квартальной уплаты налогов ему нужно было спешно закончить расчеты для своих деловых клиентов, его свободное время очень ограниченно. Но он ошибался. Похоже, Рози было все равно.

Зак усердно старался сохранить дружеские отношения ради детей — его общение с Элисон и Эдди было ему важнее всего. Он хотел оставаться в их жизни, несмотря на развод.

— Тебе нужно уходить? — спросил Эдди, при этом сын выглядел очень несчастным.

Эдди сидел на краю кровати в большой спальне, в то время как Зак паковал свои вещи.

— Так будет лучше.

Зак не хотел вмешивать детей в их с Рози проблемы. Они здесь абсолютно ни при чем. Он винил во всем только Рози. Она вела себя как ревнивая ведьма, хотя Зак и понимал, что причиной тому ее неуверенность — неуверенность, к которой он не имел никакого отношения.

— Я хочу, чтобы вы с Элисон поехали со мной в новую квартиру. Хорошо?

— Чтобы жить там?

— Нам с вашей матерью необходимо разобраться с этим, а пока я просто хочу, чтобы вы посмотрели, где я живу.

— Хорошо. — Голос Эдди звучал так, будто сын из последних сил сдерживал слезы. — Я могу приходить в любое время, когда захочу?

— Конечно! Моя квартира — это и твой дом тоже.

Эдди передвинулся на кровати.

— Ты все еще любишь маму?

— Конечно. — Зак положил рубашку в стопку посреди кровати, а затем опустился рядом с сыном. Он обнял Эдди за плечи и стал искать верные слова. — Иногда два человека, которые любят друг друга, не могут найти понимания по каким-то вопросам. Когда подобное случается, им лучше жить отдельно.

— Мама сказала то же самое. — Эдди опустил голову.

Забавно, что они могут приходить к согласию в логическом объяснении развода, но не могут сохранить семью. За несколько последних недель они мало разговаривали. Общение происходило через адвокатов, что, по мнению Зака, было нелепо, ведь он продолжал жить дома.

— Элисон говорит, что весь этот развод — фикция. Зак заметил, что слово «фикция» стало любимым словом его дочери. Поэтому даже не стал отвечать сыну.

— Ты будешь говорить с мамой?

Нет, если сможет избежать этого, подумал Зак. Они больше не спорили, и за это он был благодарен Рози. Она старалась держаться с ним как можно более вежливо. Будто они были посторонними. Однако его жена много чего хотела сказать своему адвокату. Грехи Зака отражались в юридических документах, которые занимали много страниц. Зная, что чтение этого документа приведет его в ярость, Зак положился на своего адвоката. Он знал Отто Бенсона много лет, часто работал с ним и абсолютно ему доверял.

— Ты поможешь перенести вещи в машину? — спросил Зак сына.

— Да.

Эдди не демонстрировал особого энтузиазма. Он встал с кровати и пошел за отцом с охапкой одежды. Зак положил рубашки на заднее сиденье автомобиля и взял у сына стопку, которую тот принес с собой.

— Хочешь посмотреть на мою квартиру? — спросил Зак у Элисон, когда вернулся в кухню.

Дочь сняла наушники и выключила плеер. Она посмотрела на него, будто ничего не слышала, наконец пробормотала:

— Ты действительно уедешь, пап?

— Да, милая.

— Но ты поклялся всегда любить маму.

— Знаю, но ты же видишь, что мы с твоей мамой постоянно ссоримся. Это нехорошо. Мы пройдем через развод ради вас, чтобы спасти вас от…

— Ты делаешь это для меня и Эдди? Нет, пап. Мне кажется, что вы с мамой делаете это для себя. А мы с Эдди сами по себе, и я ненавижу это. Ненавижу!

Последние слова Элисон буквально прокричала. И до того, как Зак смог ответить, вновь надела наушники, отгораживаясь от отца.

Зак видел слезы в глазах дочери, и от этого все переворачивалось у него внутри. Он хотел сказать ей, что разлад между ним и Рози не имеет никакого отношения к ней или Эдди. Это все их с Рози вина.

Может, они с Рози переросли друг друга. Нечто подобное он читал в статье о крахе брака, которую ему дала Дженис. Она отксерокопировала ее из какого-то женского журнала. Случается, пара больше не имеет ничего общего, кроме детей и дома, говорилось в статье. Он достаточно много зарабатывает, они живут очень хорошо и, возможно, поэтому потеряли ощущение партнерства. Перестали противостоять миру имеете, перестали вместе мечтать. В последнее время их отношения были наполнены одной лишь горечью и обидой. Они только и делали, что заставляли друг друга чувствовать себя несчастными. А так нельзя жить и воспитывать детей.

Зак оглядел дом в последний раз, сложил в машину оставшиеся вещи. По очевидной причине Рози большую часть дня отсутствовала. Это было неудивительно. Он не расстроился, заметив в раковине не помытую после завтрака посуду. Это в порядке вещей. У него был свой список грехов, которые совершила его жена, но пока он не прибегал к неэтичным приемам и отказывался говорить о ее ошибках в зале суда.

— Ты едешь смотреть мою квартиру? — спросил Зак у сына с наигранным энтузиазмом.

— Да, конечно.

— Знаешь, там у тебя тоже будет своя комната.

Вторая спальня была необходима, если он хотел оставить детей с собой. А Зак именно к этому и стремился. Пока он не мог позволить себе купить кровати, но обязательно сделает это в ближайшее время.

— Я не хочу спать в одной комнате с Элисон, — пожаловался Эдди.

— Если хочешь, можешь спать со мной.

— Могу?

— Конечно.

Похоже, на мгновение Эдди успокоился. До отъезда Зак во второй раз спросил Элисон, не хочет ли она посмотреть его новую квартиру, но она была в наушниках, в которых громко ревела музыка. Дочь сделала вид, что ничего не слышит. Элисон была зла, и Зак понимал, что она чувствовала. В конечном счете дочь придет к отцу, Элисон всегда была ближе к нему, нежели к матери.

Квартира с двумя спальнями находилась менее чем в трех милях от дома на Пеликан-Корт. Зак хотел купить квартиру с тремя спальнями, но не смог найти ни одной за приемлемую цену. Он выбрал этот комплекс, чтобы дети могли ходить в ту же школу. Отто пока обсуждал с адвокатом Рози вопрос о воспитании детей.

Доехав до квартиры, Зак открыл дверь. Эдди прошел в гостиную и, осмотревшись, нахмурился:

— А где телевизор?

— У меня есть один, он в спальне.

Они с Рози поделили имущество, но большую часть мебели еще надо было перевезти. С Рози оказалось легко найти общий язык по поводу вещей, и Зак верил, что так и будет дальше. Учитывая, что именно он платил за все в доме, ему казалось правильным брать что нужно для нового места.

Очевидно, Рози пока не пришла в голову мысль, что ей придется найти работу. Зак зарабатывал приличные деньги, но не мог позволить себе платить за два дома. В первый раз после рождения детей Рози придется работать.

— Посмотри спальню, — проговорил Зак, складывая одежду в ту спальню, которая была больше.

В комнате недавно положили ковер, и она казалась пустой и неуютной без кровати, но вскоре с этим проблем не будет. И он почувствует себя здесь как дома, напомнил себе Зак.

— Привет. — Вслед за голосом, который Зак немедленно узнал, последовал тихий стук.

— Дженис? — Зак не ожидал прихода своей ассистентки, особенно среди недели. — Привет.

Она смущенно зашла в квартиру вместе с мальчиком, почти ровесником Эдди.

— Это мой сын Крис, — проговорила она, обнимая мальчика за плечи.

— А это Эдди.

— Привет, — ответил Эдди. Его голос звучал настороженно.

— Я подумала, что будет неплохо заехать и спросить, все ли необходимое у вас есть, — сказала Дженис. — Я знаю, как много работы бывает при переезде. И хотела посмотреть, не смогу ли чем-нибудь помочь.

Дженис всегда была любезной, и теперь Зак, как никогда, был благодарен за ее старания. Она привезла пакет и поставила его на кухонную стойку.

— Эдди, почему бы тебе не показать квартиру Крису? — предложил Зак.

Два мальчика почти сразу же исчезли в спальне.

— Я привезла подарок на новоселье, — проговорила Дженис, распаковывая кофейник и зерна кофе.

— Тебе не нужно было этого делать. — Зак оставался на другой стороне кухни, чувствуя себя неуютно из-за ее щедрости.

— Я знаю… Если хочешь, можешь сказать, чтобы я перестала надоедать, но я в курсе, что ты переезжаешь сегодня. И по собственному опыту знаю, как это тяжело. Надеюсь, перемена пройдет для вас с женой гладко.

— Спасибо.

Зак предпочитал разделять свою рабочую и личную жизнь, но в последнее время без помощи Дженис он не знал бы, что делать.

Часом позже, отвозя сына домой, первым делом Зак заметил на подъездной дорожке автомобиль Рози. Эдди сразу же просветлел, как только увидел это, рывком открыл дверцу и побежал в дом. Зак последовал за сыном с куда меньшим энтузиазмом. Он надеялся перевезти все свои вещи до того, как вернется Рози. Но еще остались книги, диски и…

— Привет, — проговорила Рози, ее лицо было напряжено, но не враждебно. — Вижу, ты пакуешься.

Зак кивнул.

— У меня появился новый друг, — сказал Эдди, обнимая мать за талию.

— Это чудесно. У тебя будут друзья и здесь, и в квартире папы.

— Крис не живет в том доме. Его мама работает ассистентом папы, и они приехали с подарком, чтобы отпраздновать новоселье.

А вот теперь глаза Рози сузились от гнева.

— Готова поспорить… — еле слышно пробормотала она, а затем вылетела из кухни.

Плечи Зака опустились. Рози уж точно попытается использовать это против него, когда они отправятся в суд. Невинный дружеский жест Дженис в качестве поддержки превратится в «улику».

У Клифа Хардинга остались хорошие впечатления после свидания с Грейс. Прошло три недели с их ужина, и порой они разговаривали по телефону. Он чувствовал, что у Грейс по-прежнему остались сомнения по поводу их отношений. В последние три недели что-то случилось. Он не знал, что именно, но, когда они разговаривали, голос Грейс дрожал и звучал тревожно. Но когда он спрашивал ее об этом, Грейс находила повод быстро завершить разговор.

При обычных обстоятельствах он завалил бы вопросами Шарлоту, которая была надежным источником информации, когда дело касалось Грейс. Но у Шарлоты и своих дел было предостаточно. Скоро Шарлоте предстоит пережить операцию и последующую химиотерапию, что крайне тяжело — как физически, так и эмоционально. Он видел, как угасал его собственный отец, больной раком легких. Конечно, тогда еще не существовало столь эффективного лечения, которое есть сейчас. Но все же…

Поэтому он не может спрашивать Шарлоту о том, что происходит с Грейс. У нее и своих забот достаточно.

Но Клиф был убежден — это имеет отношение к Дэну. Она хотела знать о том, что произошло с ее мужем, но не понимала, что мир, который она так упорно пытается обрести, должен прийти изнутри.

Однако Клиф был ободрен ее приглашением на обед. Вероятно, сейчас он поймет, что заставляло ее держаться в стороне от такого многообещающего начала.

В первые выходные февраля он приехал в город. Это был штормовой день. Небо было свинцовым, угрожающим дождем.

Лютик объявил о его приезде громким лаем, затем неторопливо подошел к крыльцу, где в ожидании стоял Клиф. Золотистый ретривер махал хвостом, и, позвонив в звонок, Клиф наклонился и погладил шелковую шерсть собаки.

— Привет, Клиф, — проговорила Грейс, ее голос звучал сухо и сдержанно. Она отперла сетчатую дверь, чтобы впустить гостя. — Типичный день для февраля, верно?

Клиф согласился, думая, что она выглядит превосходно в красной водолазке и тесных джинсах. Запах чили, кипящего в глиняном горшке, добрался до Клифа, и он оценивающе вздохнул.

— Пахнет вкусно.

— Я готовлю чили. — Глаза Грейс отказывались встречаться с глазами Клифа. Она махнула рукой в сторону гостиной. — Не хочешь присесть?

— Конечно.

Грейс подождала, пока он усядется, а затем опустилась напротив него.

— В последнее время я была груба и, думаю, должна объяснить, в чем дело.

— Пожалуйста.

Клиф терпеливо ждал, откинувшись в старом, но удобном кресле. Он заметил, что Грейс, похоже, не знает, что делать с руками. Сначала она сжала их в молитвенном жесте, затем положила между колен. Лютик тем временем устроился у ее ног.

— Я часто была резка? — Грейс выглядела смущенной.

Клиф едва заметно пожал плечами, а затем слегка улыбнулся.

— Я не хотела быть грубой, просто каждый раз, когда убеждала себя, что встречи с тобой — это правильно, происходило нечто такое, что заставляло сомневаться. — Грейс неотрывно смотрела на свои руки.

— Что случилось в этот раз?

Грейс ласково погладила собаку по голове.

— Помнишь, когда в сентябре ты приехал и починил дверь моего гаража и почистил сточные канавы? Я была благодарна куда сильнее, нежели можно было видеть. В первый раз после ухода Дэна я почувствовала, что могу жить дальше, что могу оставить в прошлом мой брак.

Клиф тоже был ободрен тем днем. Он надеялся, что тот визит станет первым из многих…

— Тогда, вскоре после Дня благодарения, позвонил Дэн.

Теперь Клиф был абсолютно сбит с толку. Насколько он знал, Дэн исчез в прошлом апреле. Никто: ни Грейс, ни одна из ее дочерей, а также никто из друзей или членов семьи — с тех пор ничего не слышал о Дэне. Его вроде бы видели в мае, и это все.

— Ты говорила с Дэном? — спросил он.

— Нет, — прояснила она. — Но он звонил домой. Он ничего не сказал. Просто… дал мне знать о своем существовании.

— Откуда ты можешь знать, что эго был он?

— Я не могу доказать это, — ответила Грейс и выпрямилась, стискивая руки. — Это подсознание. Ранним утром в День благодарения зазвонил телефон, и на другом конце линии молчали. Это был Дэн, я знаю, это звонил он.

Достаточно плохо было то, что Клифу приходится иметь дело с бывшим мужем, который просто растворился в воздухе, а теперь ему предстоит еще разбираться и с привидением.

— Тогда, после нашего ужина в Такоме, я так хорошо чувствовала себя. Я была рада, что встретилась с тобой. Я действительно верила, что у нас могут сложиться отношения.

— Как и я, — настаивал Клиф. — Мы отлично подходим друг другу.

— Я думала… О, Клиф, тот вечер был волшебен. Мне понравилось все.

— И поцелуи? — Его самолюбие требовало, чтобы она признала, что наслаждалась его поцелуями так же сильно, как и он.

— Больше всего, — прошептала Грейс.

Реакция Клифа была такой же. Он довез ее до дому и ощущал восторг. Он был полон предвкушения, с нетерпением ожидал новой встречи. А потом — ее долгое молчание и следом слабые отговорки. Он не знал, что и подумать.

— Чуть меньше недели назад случилось кое-что еще. Дэн не оставляет меня.

— Он позвонил вновь?

— Нет, в этот раз позвонил Джо Митчел, судебно-медицинский эксперт. Недавно в гостинице «Время не ждет» обнаружили мертвого мужчину.

Клиф вспомнил, что читал нечто подобное в «Хрониках». Это была странная, бессмысленная история. Очевидно, личность мужчины была пока не установлена.

— У него было фальшивое удостоверение?

— Да. Джо сказал, что мужчине была сделана обширная пластическая операция.

— Он изменил внешность?

Грейс кивнула.

— Джо заметил, что он примерно того же возраста, что и Дэн, и примерно того же телосложения. Он руководствовался интуицией, когда связался со мной.

— Медицинский эксперт предположил, что это может быть Дэн? — Понимание пришло в мгновение ока.

Грейс быстро закрыла глаза, и Клиф понял, насколько она была расстроена после этого звонка.

— Джо подумал, что, вероятно, я смогу опознать его. — Грейс заметно вздрогнула. — Поход в морг был ужасным. Таким ужасным!

Клиф сдвинулся на край кресла.

— Но это ведь оказался не Дэн?

Грейс опустила взгляд и покачала головой:

— Нет. — Она тяжело сглотнула. — Господи, прости, я бы хотела, чтобы… Нет, не хотела бы, чтобы он был мертв, но мне нужны ответы. Я должна знать, почему он ушел и собирается ли когда-нибудь вернуться.

Суставы ее рук побелели, и Клифу было сложно оставаться на месте. Необходимость обнять ее росла с каждой секундой.

— Сначала звонки на День благодарения, а потом это. Это почти как…

— Звонки? — повторил Клиф. — Так звонок был не один?

— Их было три, и каждый раз, когда я отвечала, слышала только шум. У меня было жуткое ощущение, и я знала — это Дэн. Это должен был быть он. Кто еще стал бы звонить не один, а три раза и молчать?

— Подожди секундочку. — Клиф поднял руку, его мысли бешено крутились, а потом отозвался эхом: — Кто еще? А как насчет меня?

— Что?

— Это был я. — Клиф прочистил горло.

— Ты звонил… И ничего не говорил? — Ее голос звенел от возмущения.

— Помнишь, я рассказывал о снежной буре? Я пытался дозвониться до тебя целый день и прорвался три раза. Но первые два раза я услышал только помехи. В третий раз никто не подошел, а я решил не оставлять сообщения.

— Это был ты?! — Грейс прижала руки к губам. — А я думала… Я считала, что это был Дэн.

Ее глаза наполнились слезами, и Клифа больше не волновало, что она думала, он пересел на диван к Грейс и обнял ее.

— Мне жаль. Я бы упомянул об этом раньше, но не знал…

— Мне казалось, что Дэн тянется ко мне, будто говорит, что ему жаль. Год назад у нас был чудесный День благодарения, а в этом году… В этом году была только я и Мэрилин…

Клиф притянул Грейс еще ближе к себе. Она чувствовала себя уютно в его объятиях. Даже более того, казалось, так правильно, что он держит ее. Клиф наслаждался этими мгновениями, ценил каждую секунду. Он всем сердцем стремился прижаться к ее лицу, поцеловать, но не желал, чтобы Грейс пришла к нему с горечью в душе. Это должно произойти по желанию, по взаимной страсти.

Неожиданно открылась входная дверь, что шокировало их обоих. Грейс отшатнулась от Клифа и резко выдохнула:

— Келли…

Ее младшая дочь вошла в комнату с маленьким Тайлером на руках. В ее глазах сверкали молнии гнева.

— Что он делает здесь? — потребовала ответа она.

— Келли, это Клиф Хардинг — мужчина, с которым я встречалась. Я говорила тебе, — сказала Грейс, быстро приходя в себя.

Она поднялась с дивана и склонилась к внуку. Маленький Тайлер спал.

— Ваша мать пригласила меня на обед, — добавил Клиф, давая понять, что он появился здесь не без причины.

Келли оставалась напряженной, стояла и смотрела на них обоих.

— Милая, пожалуйста, садись. — Грейс оставалась спокойной, хотя было очевидно, что ее дочь в ярости.

Келли сделала так, как сказала мать.

— Почему ты не рассказала мне о Мэрилин?

Грейс вздохнула и отвела глаза:

— Так решила Мэрилин.

— Моя сестра беременна, и я не знаю об этом?

Это было новостью и для Клифа.

— Думаю, тебе стоит говорить об этом с Мэрилин, — произнесла Грейс. — Последнее, что я хочу сделать, — это встать между вами. Только скажу: я не согласна с Мэрилин, но это ее выбор.

— Но тебе она сказала. — Обида Келли была очевидна. — Она не доверяет мне? Она хотела, чтобы я сама догадалась, будто… будто я чужая?

— Прости, но это был выбор твоей сестры, — повторила Грейс.

— Как много человек еще знают? Или я единственная, кто не знает?

— Я догадалась о ее беременности, — признала Грейс. — Она не сказала мне по собственной воле.

Клиф видел, что Грейс и ее дочери надо поговорить.

— Я, пожалуй, уйду на некоторое время? — сказал он, вставая.

Грейс дотронулась до его руки и посмотрела в глаза.

— Ты вернешься?

— Если хочешь.

— Дай нам час, — попросила она.

Клиф кивнул и, попрощавшись с Келли, направился к двери. Он не успел пройти и половину пути, когда услышал, как Келли накинулась на мать.

— Как ты можешь встречаться с ним?! — кричала дочь. — Мы не знаем, что случилось с папой, а ты уже нашла себе нового парня. Не могу поверить, что ты так поступаешь. Сначала Мэрилин не говорит мне о беременности, а потом я узнаю, что и у матери есть несколько секретов. Что случилось с нашей семьей? Все пошло неправильно с той минуты, как исчез папа. Все!

А затем Келли, похоже, разрыдалась.

Днем в субботу Оливия стояла у главного выхода в аэропорту Сиэтла, ожидая прибытия брата. Она кинула взгляд на часы — самолет Уилла должен приземлиться в три часа, и у нее еще масса времени. После семи телефонных разговоров было решено, что он прилетит на операцию матери, назначенную на следующее утро.

У Оливии были хорошие отношения со старшим братом. Они часто перезванивались все эти годы, и он проявил желание выслушать ее в то ужасное лето восемьдесят шестого года. Уилл, так же как и Оливия, был шокирован тем, что Стэн женился во второй раз так быстро после развода. Позже брат и сестра стали общаться не так часто.

Они переписывались по электронной почте, но обычно эти письма содержали мало личной информации.

Рак Шарлоты потряс Оливию. Ее мать всегда была здоровой, энергичной и сильной. Последние несколько месяцев болезнь матери прогрессировала на ее глазах. Она была так занята собственной жизнью, что не осознала всю серьезность происходящего и списала растущую слабость матери на возраст.

Точно в то время, когда его ожидали, через секцию безопасности прошел Уилл. Он остановился и огляделся. Увидев сестру, раскрыл руки для объятий.

— Ты прекрасна, как всегда, — проговорил он.

— А ты, как всегда, лжец, — парировала она.

Оливия ощущала себя лучше, зная, что Уилл будет с ней в понедельник.

— Как Джорджи?

Ее брат был женат больше тридцати лет на Джорджи, деловой женщине — менеджере по работе с клиентами в рекламном отделе. И она не хотела детей. Уилл неохотно согласился, но Оливия задавалась вопросом — не жалеет ли он о своем решении. Если и так, он никогда не делился этим с сестрой.

— Как и я, моя жена постоянно занята.

Оливию взволновал невозмутимый тон Уилла. Она предвидела неприятности в скором будущем, но сейчас не время спрашивать об этом. Оливия ощущала, что у брата не все ладно в семье.

Взяв багаж Уилла и заплатив за парковку, они направились из аэропорта к автостраде, которая вела в Кедровую Бухту.

— Вот это да! — воскликнул Уилл, когда они выехали с парковки аэропорта. — И откуда такой браслет?

Оливия помедлила перед тем, как надеть бриллиантовый браслет, который подарил ей Джек, опасаясь, что это может спровоцировать вопросы. Так и вышло.

— Это подарок на день рождения от Джека Гриффина.

— Мужчины из газеты? Мама говорила, что ты встречаешься с ним. — Уилл многозначительно посмотрел на сестру. — От тебя, однако, я ничего об этом не слышал.

Оливия пока не до конца определилась в своих чувствах к Джеку и не была уверена, что стоит говорить об их отношениях.

— На самом деле он мне очень нравится.

Оливия почувствовала, что брат изучающе рассматривает ее, и быстро перевела взгляд от дороги к нему.

— Если судить по этому браслету, он разделяет твои чувства.

— Надеюсь на это. — Чувствуя себя более уютно, обсуждая Джека, Оливия добавила: — Сейчас сын Джека живет вместе с ним, и это настоящее испытание.

Эрик, казалось, пребывает в постоянном душевном смятении: в одно мгновение он несчастен, а в следующее — уже в приподнятом настроении.

— Я рад, что Джастин вышла замуж и счастлива, — заметил Уилл. — Не так давно она смеялась мне в лицо, когда я произносил слово «брак». Заявляла, что это ее не интересует.

— Она не просто замужем, она еще и беременна.

— Ты шутишь! Насколько я помню, ее смех стал куда громче, когда я сказал, что однажды она захочет детей.

— Я никогда не видела ее такой счастливой. — Оливия с сияющей улыбкой посмотрела на брата. — Из-за этого я люблю Сета все больше. О, Уилл, я хочу, чтобы ты познакомился с ним.

— А у Джеймса все хорошо?

Оливия кивнула:

— Мы со Стэном были шокированы, как быстро все случилось, но я встретилась с Селиной, и, знаешь, она хорошая пара для него. Я еще наскучу тебе с последними снимками Изабеллы Долорес в ту же минуту, как представится шанс.

— Буду с нетерпением ждать.

Они въехали на автостраду, и Уилл потянулся за сотовым. Он набрал номер, подержал телефон возле уха, а затем нажал отбой:

— Я хотел дать знать Джорджи, что доехал. Но ее нет дома.

Уилл как будто не удивился отсутствию жены, но Оливия задалась вопросом, почему он не оставил сообщения. Позже, когда операция Шарлоты закончится, она поговорит с ним.

— Мама эмоционально готова к операции? — спросил Уилл.

Оливия не могла сказать. Внешне Шарлота была спокойна и уверенна. Несколько дней назад, однако, Оливия мельком заглянула под маску и на несколько секунд стала свидетельницей настоящего страха.

— Ты знал, что бабушка Мансон умерла от такой же формы рака? — спросила брата Оливия.

Она знала — мать боится, как бы эта история не повторилась.

— Я едва помню бабушку Мансон, — ответил Уилл.

— Мама не показывает виду, но она напугана.

— Боится, что рак прямой кишки убьет и ее?

— Я так думаю, — сказала ему Оливия. — Она хочет быть сильной. Удивительно, что, когда она мне первый раз рассказала об этом, паниковала только я. И мама утешала меня. Она дала мне информацию, которую нашла в Интернете и распечатала.

— Мама пользуется Интернетом?

— Временами. Одна из женщин из кружка вязания, с которой Шарлота встречается в доме для престарелых, ходила на компьютерные курсы. Как только Бесс услышала о болезни мамы, она сразу пригласила ее. Вдвоем они начала поиски и нашли всю доступную информацию об этой болезни.

— Наша мама действительно уникальна, — произнес Уилл. — Помнишь, это дело с Поющим ковбоем… Как она стащила его вещи и спрятала в ящике с нижним бельем?

Оливия засмеялась. Как же хорошо быть рядом с братом.

— Как поживает Грейс? — неожиданно спросил он. — Есть какие-нибудь новости об исчезновении Дэна? Он так и не вернулся?

— Грейс убеждена, что пару раз он возвращался домой.

— Откуда она узнала?

— Дэн работал в лесу, и от него всегда пахло вечнозелеными деревьями. Дважды, когда она возвращалась с работы, в доме витал этот аромат. И это могло произойти, только если заходил Дэн.

— Он не появлялся с тех пор?

— Ни звука. Она думала, что он звонил на День благодарения и молчал, но потом узнала, что это был Клиф, друг мамы, с которым время от времени встречается Грейс.

— Друг мамы, — эхом отозвался Уилл. — Мне кажется, он слишком стар для Грейс.

— О нет… Это внук Тома Хардинга — актера-ковбоя.

— Верно. Я забыл его имя.

Наступило молчание, а затем Оливия проговорила:

— Знаешь, когда мы росли, я всегда думала, что ты интересовался Грейс.

— Верно.

— Но ты никуда не приглашал ее.

— Нет, — проговорил Уилл, — но лишь по той причине, что был застенчивым.

— Ты! — Оливия не поверила в это ни на мгновение. — Я знаю, ей бы понравилась эта идея. И может быть, для нас все сложилось иначе, а жизнь ваша пошла совершенно по другому пути.

— Ты шутишь. — Голос Уилла звучал удивленно. — Думаю, Грейс — одна из самых невероятных женщин, которых я когда-либо встречал.

Его восхищение было искренним и равным восхищению Оливии.

— Я тоже так думаю. Несмотря на все это сумасшествие с Дэном, она была тверда как скала.

— А кто-нибудь знает, что случилось с Дэном? Вообще есть какие-нибудь улики?

— Я бы хотела ответить утвердительно, но не могу, — покачала головой Оливия.

— А догадки?

— Правду? — Она отвела взгляд от дороги, чтобы увидеть реакцию брата. — Все считают, что здесь не обошлось без другой женщины. Он купил кольцо до своего исчезновения, а позже его видели в городе с женщиной. Будто он выставлял напоказ свою связь.

— Но ты так не думаешь?

— Нет, — ответила Оливия. — Ну, Дэн очень изменился после Вьетнама, он без причины впадал в депрессию и закрывался от всего мира. Он абсолютно неотзывчив. Иногда даже жесток. И, когда был таким, он делал Грейс несчастной.

— Тогда почему она оставалась с ним все эти годы?

Оливия не могла ответить со стопроцентной уверенностью, но у нее была собственная теория, основанная на долгой дружбе с Грейс.

— Она благородная женщина. Когда она клялась, она собиралась выполнять свои клятвы. В горе и в радости. Но для Грейс было куда чаще в горе, чем в радости. И даже никто из нас не знает, насколько часто. Но она все равно любила Дэна, а он по-своему любил ее.

Оливия съехала с автострады и поехала к дому матери.

— Когда доберемся до матери, остерегайся Гарри. Он очень защищает ее.

Уилл засмеялся:

— Не говори мне, что с мамой живет мужчина.

Теперь наступила очередь Оливии улыбаться.

— Подожди — и увидишь.

Глава 13

Читая выпуск бремертонской газеты от седьмого февраля, Джек тайком наблюдал за сыном. Они только что закончили ужинать, в этот раз у них были лазанья и мороженое. Сразу же после этого Эрик принялся ходить по маленькой гостиной Джека, будто не мог оставаться в неподвижном состоянии. Мальчик действовал на нервы Джеку. За все то время, которое они провели вместе, произошла далеко не одна словесная ссора. Однако вместо отчуждения, конфликты укрепили отношения между сыном и отцом.

Когда Эрик только приехал, они оба вели себя осторожно, боясь сказать или сделать нечто такое, что огорчит другого. Эта неловкость исчезла, когда предполагаемые несколько дней растянулись на пять месяцев. Определенно присутствовала нотка раздражения, но, по крайней мере, это было честно, и они наконец смогли пойти дальше поверхностного слоя.

— Перестань мелькать у меня перед глазами! — закричал Джек, он больше не мог выдерживать этого мелькания.

Он закрыл газету и бросил ее на скамеечку для ног. С другой части комнаты на него посмотрел Эрик.

— Ничего не могу с этим поделать, — пробормотал Эрик. — Я лучше думаю, когда нахожусь на ногах.

Джек поспешно выдохнул, его терпение в эти дни было на пределе. Он мимолетно задумался, как коллеги Эрика справляются со взрывами нервной энергии Эрика. Он очень хотел, чтобы рядом оказалась Оливия и отвлекла бы его, но она была занята с матерью. Если она не дежурила в больнице, то развлекала своего большого брата. Джек не видел ее почти неделю и очень скучал.

— В чем твоя проблема сейчас?! — крикнул Джек.

Эрик упрямо посмотрел на отца, но ничего не ответил.

Без слов было понятно, что все дело в Шелли и близнецах.

Джек никогда в своей жизни не видел, чтобы кто-то страдал по женщине сильнее, чем его сын.

— Ты собираешься подарить ей что-нибудь на следующей неделе, на День святого Валентина?

— Думаешь, мне стоит? — Эрик развернулся вокруг своей оси.

— Когда ты говорил с ней в последний раз?

— Неделю назад. — Эрик отвел взгляд. — Я позвонил узнать, как у нее дела.

— Я думал, ты решил уйти.

Джек не согласился с этим решением, но это была жизнь сына, а не его. Он хотел поддержать Эрика в любом случае, что бы тот ни решил в отношении Шелли и детей. Но Джек тем не менее считал, что, несмотря на отцовство — Эрика или кого-то другого, — этим детям будет нужен отец. Встретившись и познакомившись с Шелли, Джек был убежден, что отец близнецов действительно Эрик, несмотря на утверждения медицинской экспертизы. Шелли была не из тех женщин, которые изменяют своим партнерам, и было очевидно, что она действительно любит его сына. Несмотря на все то, что случилось.

— Я пытался забыть ее, — резко ответил Эрик. — Но не могу перестать думать о ней.

Джек чувствовал, что должен помочь сыну.

— Знаешь, Эрик, — спокойно проговорил он, — дети действительно могут быть твоими.

Джек и раньше говорил об этом, да, в конце концов, врач в клинике дал понять, что шанс есть, пусть и мизерный. Эрик опустился на диван и закрыл лицо ладонями.

— Думаешь, я не надеялся на это? Я так сожалею, что посетил больницу и сделал этот чертов анализ! — Эрик помедлил, плечи поникли еще ниже, и когда он заговорил вновь, голос был слишком тих. И Джеку приходилось напрягаться, чтобы разобрать слова. — На прошлой неделе, когда говорил с Шелли, я предложил пожениться и воспитывать детей вместе.

— Отлично, — проговорил Джек, до того как осознал, что Шелли, очевидно, отказалась, иначе его сын не слонялся бы здесь, такой же несчастный, как всегда.

— Было бы чудесно, если бы она согласилась. — Голос сына дрожал от боли.

Джеку хотелось как следует стукнуть себя за то, что он был настолько невнимательным.

— Прости. — Он наклонился вперед, уперев локти в колени. — Женщины могут быть нелогичны.

— И это ты говоришь мне? — задал вопрос Эрик. Джек засмеялся.

— Похоже, у вас с Оливией все хорошо. Мне она нравится, пап. И очень тебе подходит.

— Мне она тоже нравится.

У них действительно все было исключительно хорошо, по крайней мере, до недавних пор. Последние несколько месяцев, казалось, жизнь мешает их развивающимся отношениям.

— Послушай, пап, — выпрямляясь, произнес Эрик. — Пришло время мне жить своей жизнью. Шелли ясно дала понять, что наши отношения закончены. Я думал, она пришла в себя и мы сможем все уладить, но, похоже, ничего не получится.

— Но ведь не из-за того, что ты был недостаточно настойчив.

Хотя Шелли и понравилась Джеку, он думал, что ведет она себя слишком уж негибко. Он понимал, Шелли оскорбило недоверие Эрика и обвинение в измене. Но его сын вывернулся наизнанку, пытаясь смягчить Шелли. Очевидно, ни слова, ни поступки не тронули ее сердце.

— Это больше не важно.

Джек внимательно смотрел на сына. Голос Эрика звенел от решимости и силы, чего Джек прежде не слышал.

— Что ты имеешь в виду?

— Я подал заявление на перевод.

— Куда?

— В Рино, штат Невада.

— И ты уже получил перевод? — Джек неожиданно почувствовал напряжение и сжал кулаки.

— Пока нет, но я первый в списке. Ответ дадут в ближайшие несколько месяцев. Как только это произойдет, ты вновь получишь дом в полное распоряжение, — сказал Эрик небрежно. — Уверен, это станет для тебя огромным облегчением.

— Верно и… не верно. — Джек не хотел, чтобы между ними оставалось непонимание — он ценил свое уединение, но был благодарен за эту возможность узнать сына лучше. — Мне нравится, что ты рядом, хоть и сводишь меня с ума.

Они быстро обнялись, и Эрик направился в свою комнату.

— Я знаю, это ничего не изменит, но отправлю Шелли цветы на День всех влюбленных.

— Цветы? — повторил Джек.

И Оливия должна получить большой букет. Это ведь традиционный подарок.

— Я оставлю карточку пустой, — добавил Эрик. — Она поймет, что цветы от меня.

И сын исчез в своей спальне.

Значит, Эрик переезжает, и, судя по всему, скоро. Джек опустился на диван, закрывая глаза. У него были смешанные чувства на этот счет, но находил он и преимущество. Он сможет вернуть свою личную жизнь.

Ему нравилось в Оливии все: ее внешность, ее ум, ее шик. Хорошо, хорошо, он признает, что часто думал о занятиях любовью с Оливией. Пока это не произошло, но…

Джек разволновался при мысли о развитии их отношений, о продолжении с того места, где они остановились. Он очень давно узнал, что Оливия больше всего остального ценит честность, и планировал быть предельно честным — признается в своих чувствах и спросит, до какой точки, по ее мнению, дойдут их отношения.

Поднявшись, Джек взял пальто.

— Я отлучусь на некоторое время! — крикнул он Эрику.

Мысли об Оливии всколыхнули тоску по ней. На этой неделе они разговаривали всего лишь раз, и то очень коротко. Когда он приехал в больницу к Шарлоте, Оливии там не оказалось. Джек не хотел докучать Шарлоте и расспрашивать ее о дочери, но ему было любопытно, где она находится. А затем, уходя, он столкнулся с Оливией в вестибюле — она была с братом. Оливия коротко представила их друг другу, но было очевидно, что ее мысли сосредоточены на чем-то другом.

Вероятно, было неправильно объявляться без приглашения, особенно в такое стрессовое время, но у него имелось хорошее оправдание. Шарлота каждую неделю писала статью для газеты, и делала это превосходно. Подруга Лаура готова была занять ее место, но Джеку нужны были прогнозы Шарлоты, когда ожидать ее возвращения. Ему неудобно было спрашивать об этом пожилую женщину, поэтому он использует этот предлог, чтобы заехать к Оливии.

Держа путь по Лайтхаус-Роуд, Джек весело насвистывал — настроение было отличным. Ситуация с Эриком и Шелли далека от идеальной, но его сын сделал все возможное, чтобы спасти их отношения.

Джеку нравился большой старомодный дом с мансардой. Теплый свет из передних окон падал на крыльцо. Сердце Джека вздрогнуло, когда он представил, как Оливия откроет дверь. Он представлял ее улыбку, ее поцелуй…

Джек припарковался и торопливо взбежал по ступеням. Он оперся о дверной косяк, принимая позу, которая, как он надеялся, будет выглядеть сексуальной, и нажал кнопку дверного звонка.

Прошло всего несколько секунд, открылась дверь… И Джек посмотрел в глаза Стэну Локхарту, бывшему мужу Оливии. Джек немедленно выпрямился. Он познакомился со Стэном в прошлом мае и сразу же невзлюбил его. Судя по взгляду, которым его одарил Стэн, чувство было взаимным.

— Кто там? — раздался приглушенный голос Оливии. Вероятно, она находилась в кухне. На заднем фоне слышалась музыка.

— Здесь твой парень! — через плечо выкрикнул Стэн.

Джека оставили ждать на крыльце. Оливия в ту же минуту заметила его, рывком распахнула дверь и, схватив за руки, втянула Джека в дом.

— Я не хотел помешать вашему вечеру, — проговорил он, чувствуя себя назойливым гостем.

Джек заметил, что Оливия надела браслет, который он подарил ей, и немного успокоился.

— Ты не мешаешь, — настаивала Оливия, обнимая его. — Ты же знаком с моим братом Уиллом.

Джек неловко кивнул в направлении Уилла.

— И конечно знаешь Стэна.

И вновь быстрый кивок.

— Мы празднуем мамину выписку из больницы. Она хорошо справляется, никто не ожидал подобного. Она будет дома утром! Доктора заверили нас, что операция прошла удачно, опухоль удалили полностью, а это огромное облегчение. Она по-прежнему будет проходить профилактическую химиотерапию, но все выглядит обнадеживающе.

— Хорошие новости, — сказал Джек.

Его глаза слегка сузились, когда он сфокусировал внимание на Стэне.

— Мы со Стэном старые друзья, — объяснил Уилл. — Вот встретились до моего отлета в Атланту.

Джек был благодарен за объяснение.

— Не буду вам мешать, — сказал он. — Я просто заехал узнать, как дела у Шарлоты.

— Пожалуйста, останься, — уговаривала Оливия.

Джек покачал головой, придумал оправдание и уехал так быстро, как только смог. Оливия проводила его до машины. Джек увидел, что Стэн наблюдает за ними, и Джек почувствовал холод, который прошел сквозь него, — взгляд Стэна нельзя было понять иначе.

Стэн Локхарт любил Оливию и хотел вернуть ее.

Грейс захватила свой спортивный костюм и направилась на занятия аэробики. Из-за операции Шарлоты Оливия пропустила две последние недели, но пообещала появиться сегодня. Шарлота выписалась из больницы пару дней назад, но оставалась в доме Оливии — к себе она переедет в пятницу. Грейс хотела увидеть свою подругу. Они разговаривали сегодня днем, и голос Оливии звучал раздраженно, что было так не похоже на нее. Очевидно, что-то случилось, но у Оливии не было времени объяснять. Грейс надеялась, что это не имеет отношения к состоянию Шарлоты.

Грейс ждала на парковке, опершись о машину, когда увидела автомобиль подруги. Оливия припарковалась на некотором расстоянии от нее, выбралась из салона и выдернула сумку с заднего сиденья.

— Что случилось? — спросила Грейс.

— Мы утром поругались с Джеком, — пробормотала подруга.

— Ты и Джек? Но я думала…

— Ты думала неправильно, — ответила Оливия. — Я пыталась убедить его, но это оказалось невозможно.

Лицо Оливии покраснело.

— Что случилось? О чем был спор?

— Он позвонил мне утром, и ты не представляешь, что сказал!

Грейс приходилось практически бежать, чтобы подстроиться под походку подруги, когда они направились в тренажерный зал.

— И что же сказал Джек?

— Он ревнует меня к Стэну. Господи, мы со Стэном развелись шестнадцать лет назад! И столько же Стэн женат на Марджи. Но это еще не все!

Пытаясь найти выход гневу, Оливия рывком открыла входную дверь. Резко остановившись, скрестила руки на груди.

— Хватит! Больше не могу говорить об этом. Каждый раз, как вспомню, становлюсь еще злее.

Как всегда, в зале уже шли занятия, Грейс последовала за Оливией в раздевалку, чтобы переодеться в спортивную форму. Грейс опустилась на скамью и надела кеды.

Оливия сорвала свитер и сняла брюки; на ней были надеты спортивные трико, и она энергично поддернула их. Грейс вздрогнула от неожиданного звука хлопнувшей резинки. Тем временем Оливия надела повязку для волос.

— Как дела у Джастин с Сетом? — поинтересовалась Грейс, предлагая новую тему.

Она не знала, что еще сказал Джек, но, должно быть, состоялась настоящая битва.

Оливия опустилась на скамью рядом с подругой.

— Бедняжка Джастин доводит себя до истощения из-за этого ресторана. Она работает слишком усердно, и единственный человек, которого она слушает, — Сет. Я счастлива, что моя дочь беременна, но думаю, они могли бы и подождать несколько месяцев.

Грейс понимала беспокойство Оливии. Джастин с Сетом были женаты недолго, но уже ждали пополнения семейства и затеяли новый бизнес. Джастин продолжала работать в банке, что еще сильнее осложняло их жизнь. И, насколько знала Грейс, Сет по-прежнему подрабатывал на пристани. Кроме того, они вели грандиозную переделку в ресторане. Работая с подрядчиками и пытаясь выбрать лучшие предложения, молодые супруги очень уставали.

— Твоя мать хорошо себя чувствует? — следом спросила Грейс.

— Мама слаба и много спит, но чувствует себя на удивление хорошо, — кивнула Оливия.

Грейс с облегчением услышала эти новости.

Оливия посмотрела на подругу, а затем заговорила:

— Клиф прислал самый прекрасный букет. Он такой внимательный!

Грейс не желала говорить о Клифе Хардинге. Они не виделись с той субботы, когда их прервала Келли. Дочь вела себя грубо и враждебно, и Грейс чувствовала неловкость перед Клифом. Он вернулся позже, но тот хороший настрой был разрушен. Грейс хотела извиниться, сказать, как сожалеет о внезапном визите Келли. Но упустила это из виду, как многое во время своего брака. Клиф не затрагивал эту тему тоже, и сейчас та ситуация повисла между ними, как неразрешенный спор.

— Когда улетает Уилл?

— Он улетел сегодня. Я буду так скучать по нему. — Оливия глубоко вздохнула. — Несмотря на обстоятельства, это было здорово. Нам так давно не представлялся случай повидаться.

— Может, он решит приезжать почаще, — сказала Грейс.

— Надеюсь на это. Уилл — чудесный мужчина.

— Я тоже так думаю.

Оливия мгновение стояла, нахмурившись.

— И что эта поза значит?

— Ничего. — Оливия покачала головой, будто отгоняя от себя мысли. А потом проговорила, направляясь в зал, где происходили занятия по аэробике: — Ладно, давай примемся за дело!

Грейс получала удовольствие от занятий, хотя с неохотой согласилась на это годом ранее, когда Оливия предложила ходить на занятия. Она не была спортивной и никогда не любила физические упражнения. Но свою роль сыграл тот факт, что она сможет видеть подругу, по крайней мере один раз в неделю. Но аэробика занимала все время и силы, поэтому они могли поговорить только до и после занятий. Иногда они сознавали, что стоят на парковке и разговаривают в течение часа или даже дольше.

В этот вечер к окончанию занятий она истекала потом и едва не падала от усталости. Слава богу, есть расслабляющие упражнения, подумала Грейс. Лицо Оливии покраснело, волосы растрепались. Она выложилась сильнее обычного, пытаясь выплеснуть свое раздражение, подозревала Грейс.

— Мне это было необходимо, — проговорила Оливия, когда они возвращались в раздевалку. — Я до сих пор так зла на Джека, что могу накинуться на него.

— Дело не только в Джеке, — стала увещевать подругу Грейс. — Тут все вместе. Ты беспокоишься о Джастин и ребенке. Твоя мать только что перенесла тяжелую операцию — вот откуда весь этот эмоциональный всплеск. Теперь еще и Джек ведет себя как маленький обиженный мальчик, потому что застал тебя, Стэна и Уилла за ужином. А его не пригласили на эту маленькую вечеринку.

Оливия вытерла лицо полотенцем и взяла в руки шампунь.

— На тебя давят со всех сторон, — продолжила Грейс. — Мать, дочь и Джек.

— Ты права, — признала Оливия, накладывая полотенце на плечи. — Именно так я себя и чувствую. — Она села на скамейку и вздохнула. — Я действительно беспокоюсь за Джастин, но разве она будет слушать меня. Она считает меня очень старомодной. Это проявляется в моем беспокойстве о том, что она слишком много работает на ранних стадиях беременности.

— А еще и Джек.

— Вот именно. — Тем не менее голос Оливии слегка смягчился. — Мне очень не нравится наша ссора. Я сорвалась.

— Позвони ему, — посоветовала Грейс. — Думаю, он придет в восторг, когда услышит твой голос.

Оливия минуту раздумывала над предложением, а затем покачала головой:

— Пока нет. Мне нужно время, чтобы успокоиться и проанализировать ситуацию.

— Хочешь где-нибудь поужинать?

Грейс не стала бы предлагать этого, потому как теперь у нее не было свободных средств, но понимала: подруге необходимо поговорить.

— Поехали ко мне. У меня много чего осталось. Подруги матери наготовили еды на ближайший месяц. Осталось огромное количество лазаньи с брокколи.

— Уговорила. — Теперь Грейс так редко готовила, что домашняя еда сразу же привлекла ее.

Двумя часами позже, умиротворенные вкусной пищей, бокалом красного вина и приятным голосом Анны Марри, подруги сидели в гостиной Оливии. Шарлота тем временем спала в задней спальне.

Расслабившись, Грейс выпила второй бокал вина и закрыла глаза.

— Может, мне стоит позвонить Джеку? — спросила она. — Помнишь, мы делали так в школе? Если я ругалась со своим парнем, ты звонила и все улаживала.

Оливия тихо засмеялась, сидя рядом с подругой на диване.

— Конечно я помню. Но это немного по-детски, не думаешь?

— Ну и что? — спросила Грейс.

— Вперед, — засмеялась Оливия. — Посмотрим, что он скажет.

Грейс не нужно было повторять. Это было глупо, но забавно. Оливия дала подруге трубку от телефона, а Грейс нашла номер Джека в быстром наборе и стала ждать соединения.

За секунду до ответа Джека она изменила свое мнение и передала трубку Оливии:

— Я не знаю, что сказать.

Грейс боялась, что подруга даст отбой, но Оливия прижала трубку к уху.

— Это я, — проговорила она. — Я хочу извиниться за то, что была несдержанной.

Оливия ничего не говорила несколько мгновений, а затем медленно улыбнулась.

— Ты прощен тоже. — Она засмеялась над словами Джека. — Можешь поблагодарить Грейс. Именно она настояла на том, чтобы уладить этот конфликт.

Вскоре Оливия закончила разговор и посмотрела на Грейс.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не за что, — ответила Грейс, искренне радуясь.

— Ты хочешь, чтобы теперь я позвонила Клифу? Номер?

Грейс покачала головой, но Оливия проигнорировала отказ подруги.

— Оливия!

— Не заставляй меня искать, — ответила она. — И не говори, что ты не знаешь наизусть его номер.

— О, ладно.

К удивлению Грейс, Оливия не стала передавать ей трубку. Подруга дождалась, пока ответит Клиф, а затем сказала:

— Привет, Клиф. Это Оливия Локхарт. Я хотела поблагодарить тебя за цветы, которые ты послал маме. Они невероятно красивы. — После короткого разговора о состоянии Шарлоты она сказала: — Тут кое-кто хочет поздороваться с тобой.

Она передала трубку Грейс.

Грейс сделала глубокий вдох и попыталась расслабиться, когда подносила трубку к уху.

— Привет, Клиф.

— Грейс. — Он был удивлен, но тем не менее обрадован. — Я думал, Оливия живет с матерью.

— Не совсем — Шарлота пока остается здесь. Но когда вернется в свой дом, ее друзья будут по очереди оставаться с ней. Я здесь потому, что мы с Оливией ходили на аэробику, а затем поужинали и выпили пару бокалов вина.

— О, это все объясняет. Ты чувствуешь себя достаточно храброй, чтобы поговорить со мной.

— Что-то вроде того.

— Мы так и не закончили наш разговор тогда в субботу, верно?

— Да, — признала Грейс.

— Ты хочешь попробовать вновь?

Действительно, будто вернулась в подростковый возраст.

— Я бы очень хотела попробовать, — робко ответила Грейс.

— Как и я, — сказал Клиф. А затем повторил: — Как и я.

Шэрон Кастор — адвокат Рози Кокс по делу о разводе — объяснила, что следующим шагом будут слушания сторон. Они встретятся с адвокатами на обоюдно согласованной территории, чтобы обсудить последние детали дела, включая опеку над детьми.

Они договорились встретиться в библиотеке при зале суда. Главной проблемой было решение, касающееся детей. Если они не смогут договориться об опеке или разделе имущества, то предстанут в суде перед судьей на неформальном слушании. Шэрон сказала, что решение судьи не обязательное, но, скорее всего, таким станет, если дело отправится на судебное разбирательство. Встреча с судьей в неформальной обстановке поможет сохранить время и издержки, что устраивало Рози. Она хотела, чтобы все закончилось как можно скорее. Теперь, когда процесс запущен, она хотела побыстрее выбраться из этого провального брака.

В первый раз с того момента, как Зак стал партнером в бухгалтерской фирме, перед ней встала проблема нехватки денег. Пока они были женаты, они жили на его зарплату, а Рози хорошо справлялась с сохранением их затрат в пределах — надо сказать значительного — ежемесячного дохода. Внезапно в распоряжении Рози оказалось куда меньше тех денег, которые были ранее, и стало сложно покрывать расходы. Финансовых сложностей после переезда Зака и так было достаточно. А он еще и забрал половину мебели, белья и остальных вещей. Она сотню раз хотела взять вещь, а потом понимала, что ее нет. И это служило грубым напоминанием об отсутствии мужа в семье.

Шэрон Кастор и Рози сидели в библиотеке, когда прибыли Зак и его адвокат. Рози нашла номер Шэрон в телефонной книжке, она выбрала ее без чьих-либо рекомендаций и советов, потому что была слишком смущена и не могла признаться друзьям, что ей нужен адвокат. Рози хотела адвоката женского пола, и ей понравилась фамилия Кастор — почти как касторовое масло. Рози не была злой женщиной, но хотела, чтобы Зак к тому моменту, как все закончится, чувствовал себя так, будто проглотил порцию касторового масла. Он не заслуживал ничего большего после того, что сделал со своей семьей.

Рози и Шэрон ждали в молчании, пока Зак и Отто садились напротив них.

Рози положила сжатые руки на стол, так же поступил и Зак. Она избегала смотреть мужу в глаза или же в глаза его адвокату. А в животе зародилось ужасное ощущение. Это началось ранним утром, и с каждой минутой становилось только хуже.

— Вы подготовили свою часть плана об опеке? — поинтересовался Отто Бенсон у Шэрон.

— Мы сделали это.

Шэрон положила документы перед Заком и его адвокатом.

И Рози поразилась, насколько цивилизованно они вели себя. Ее жизнь разваливалась на части, а она должна сидеть как куль с мукой и делать вид, что ничего не происходит и все просто чудесно.

Зак и Отто наклонились друг к другу и начали перешептываться.

— Так не пойдет, — спокойно проговорил Отто. — Мой клиент любит своих детей и не считает, что они будут получать необходимое внимание, если останутся под единоличной опекой матери.

— Невероятно! — взорвалась Рози.

Зак только что сказал, что она никудышная мать.

Шэрон Кастор положила ладонь на плечо Рози.

— Ваш клиент считает, что детям будет лучше жить с ним?

— Да, — вместо Зака ответил Отто.

— В квартире с двумя спальнями?! — закричала Рози. Это, должно быть, была шутка. Ее поразило, что Зак мог просто предложить нечто подобное. А затем она поняла — Зак хочет получить дом. Он хочет выкинуть ее из собственного дома. Хочет, чтобы она переехала, а туда в скором времени приведет Дженис Лемонд. Эта мысль привела ее в ярость.

— Я смогу позволить себе квартиру больше, если мне не нужно будет оплачивать твои расходы. Очень поможет, если ты найдешь работу. — Голос Зака был близок к рычанию.

Рози посмотрела на него, с трудом веря, что когда-то любила этого мужчину. Любила его настолько, что поставила крест на своей карьере и родила ему детей. А теперь она смотрела на него и ужасалась.

— Эту тему я хотела бы рассмотреть, — проговорила Шэрон Кастор так же сухо, как и Бенсон.

Рози поражалась спокойствию этой женщины, но, вероятно, та привыкла к подобным ситуациям.

— Рози потребуются курсы переподготовки и улучшения ее преподавательских навыков.

— Да конечно! — сказал Зак и так сильно стукнул по столу, что бумаги едва не упали на пол. — У Рози есть диплом. Что еще ей необходимо?

Рози поразилась жестокости, которую увидела в нем. Это шокировало ее, но она подумала, что в принципе это ожидаемо. Она бы ни за что не поверила раньше, что ее муж, с которым она прожила шестнадцать лет, будет ей изменять. Пусть у нее и не было доказательств, что Зак спал с Дженис Лемонд, но были подозрения.

— Верно, у моей клиентки есть педагогический диплом, но прошло много лет с тех пор, как она в последний раз была в классной комнате. Сейчас невозможно получить должность преподавателя без курсов переподготовки.

— И вы хотите, чтобы за них заплатил я, — резко ответил Зак.

Его адвокат что-то прошептал, и Зак, казалось, хотел поспорить, но спустя мгновение послушно кивнул.

Рози видела, что он не огорчен. А она чувствовала радость, хоть это и было мелочно. Рози никогда не думала, что способна испытывать подобные эмоции, но ей было настолько больно, что она хотела, чтобы Зак ощутил хотя бы малую часть той муки, которую она переживала последние шесть недель.

Отто выпрямился.

— Мистер Кокс согласится оплатить курсы, но они должны быть завершены в заданный промежуток времени.

— Мое главное стремление — поддержка детей и создание новой жизни для себя, — проговорила Рози.

— У тебя собрания и общественные обязательства каждый вечер, — засмеялся Зак. — Если дети будут жить со мной, им не придется питаться полуфабрикатами.

— Ты планируешь заботиться о них и готовить самостоятельно или же наймешь для этих целей свою ассистентку? — Рози подскочила на стуле, чувствуя, что сейчас начнет кричать.

— Пожалуйста, — проговорила Шэрон Кастор, вновь накрывая ладонь Рози. — Крик не поможет разобраться со всеми проблемами.

— Я хочу, чтобы мои дети оставались со мной, — настаивал Зак.

— Элисон и Эдвард будут жить со мной, — спорила Рози. Шэрон Кастор и Отто Бенсон обменялись взглядами.

— В подобных случаях, когда оба родителя хотят получить опеку над детьми, лучше всего разработать проект совместной опеки, — первым заговорил Отто, кладя предложение на стол, чтобы Рози и Зак просмотрели его.

— И как это будет работать? — спросил Зак, его гнев стихал.

Гнев Рози тоже отчасти смягчился, хотя ей и была отвратительна мысль, что дети станут общаться с подружкой Зака. Совместная опека не была новым изобретением, но Рози не хотела рассматривать эту идею — Заку лучше не вмешивать детей в свои новые отношения. Она также полагала, что его аргументы лишь средства воздействия против нее.

— Я рекомендую, чтобы дети проводили четыре дня с Рози, — заговорила Шэрон Кастор, — а остальные три дня находились с Заком.

— А на следующей неделе, — добавил Отто Бенсон, — они проводят четыре дня с Заком, а три с Рози.

Шэрон кивнула.

— Как будут обстоять дела с алиментами? — поинтересовался Зак.

Рози оставила на него вопросы о деньгах.

Отто объяснил, что в подобных ситуациях не бывает алиментов. Однако все затраты на детей, такие как летние лагеря и одежда, будут поделены поровну.

Сначала Рози кипела от ярости из-за того, что Зак осмелился поднять тему алиментов, но чем дольше об этом думала, тем больше соглашалась. Это была возможность доказать Заку, что он ей не нужен. Достаточно скоро муж поймет, что именно он нуждается в ней, хотя никогда и не ценил того, что она делала для него. Она будет свободна и начнет новую жизнь, не завися от него. А именно этого Рози и хотела. Вероятно, над совместной опекой действительно стоит подумать.

Глава 14

Грейс не могла позволить себе и одной ночи в роскошном отеле в центре Сиэтла, не говоря уж о двух, но тем не менее заказала номер на выходные, используя талон со скидкой. А затем отправилась в галерею, чтобы увидеться с Мэрилин. Старшая дочь избегала ее с Рождества. Грейс больше не желала мириться с этим.

— Привет, милая, — проговорила Грейс, радуясь, что дочь в галерее одна.

Мэрилин выглядела слегка встревоженной, и Грейс знала — она ищет повода как можно скорее прервать эту встречу.

— Привет, мама. — Мэрилин быстро кивнула. — Чем обязана такому неожиданному удовольствию?

— Я приехала с оливковой ветвью — символом мира.

— И почему? — Мэрилин говорила достаточно сухо. — Мы разве ссорились?

— Не совсем, но в последнее время, когда бы мы ни находились вместе, я пыталась разузнать что-нибудь об отце ребенка и твоих планах. Это было ошибкой.

Мэрилин отказывалась отвечать на любые вопросы, и Грейс подозревала, что отец ребенка, которого носит ее дочь, даже не знает о ее беременности. Ее самым большим страхом было, что это женатый мужчина. Реакция Мэрилин на тщетные попытки матери получить информацию заставляла думать именно об этом.

Мэрилин улыбнулась. Она не была так же бледна, как месяц назад. И тот, кто посмотрел бы на нее, скорее всего, даже не догадался о ее положении. Но Грейс могла видеть это в сотнях других знаков и была поражена, что не знала о первой беременности дочери. Кроме того мимолетного упоминания, Мэрилин больше не вспоминала о той странице своей жизни. Временами Грейс задавалась вопросом: не придумала ли ее дочь все это?

— Я забронировала для нас номер в отеле в Сиэтле, — проговорила Грейс, объясняя причину своего визита.

— Номер в отеле? Для чего?

— Для наших первых — и надеюсь, регулярных — выездных выходных матери и дочери.

— А Келли поедет? — Мэрилин изогнула бровь.

— Надеюсь.

Грейс знала, что ее дочери сейчас не в лучших отношениях. Келли чувствовала себя обиженной и злилась из-за того, что Мэрилин не рассказала ей о ребенке. У Грейс вошло в привычку не вмешиваться в конфликты дочерей, но сейчас это было достаточно сложно, потому что Келли злилась и на нее.

Келли всегда выступала в защиту Дэна. Она чувствовала себя преданной отцом, а теперь еще и Грейс, которая встречается с Клифом Хардингом. Решение Мэрилин держать свою беременность в тайне стало в глазах Келли завершающим оскорблением.

— Если Келли согласится, тогда я тоже, — наконец ответила Мэрилин.

— Я надеялась услышать именно такой ответ от тебя. В этот же вечер она позвонила своей младшей дочери.

Было нелегко убедить Келли сбежать в Сиэтл на выходные, но Пол также убеждал ее. Муж Келли, зная, что она несчастна, сказал, что это время поможет ему сблизиться с сыном.

В конце концов, к удовольствию Грейс, Келли согласилась.

Вечером в пятницу они втроем на бремертонском пароме перебрались в Сиэтл и у береговой линии поймали такси. Молодой водитель, бывший, очевидно, иммигрантом, выскочил из машины и открыл для них дверцу. А затем вновь торопливо вернулся на водительское место.

Для Грейс это было неким приключением, и она намеревалась провести запоминающиеся выходные со своими чудесными дочерьми.

— Так приятно ехать с джентльменом, — обратилась к водителю Грейс, ее настроение было отличным.

— Спасибо, мадам, — ответил он, выезжая с пристани.

Его английский был ломаным, но они пытались понять его комментарии и вопросы о городе. Водитель направился в отель на Четвертой авеню и подъехал к обочине, где вперед вышел швейцар, чтобы открыть дверь машины.

Грейс заплатила водителю и добавила значительные чаевые.

— Добро пожаловать в Америку, — сказала она.

— Спасибо, — ответил мужчина и наклонил голову. — Боже, храни Америку.

— Боже, храни Америку, — отозвалась Грейс.

Холл в отеле был роскошным, с высоким мраморным пьедесталом, в центре которого стоял самый огромный букет, который когда-либо видела Грейс. Они лениво прошлись до стойки регистрации и записались. — Грейс даже удалось не вздрогнуть, когда она отдавала свою кредитку. Несколькими минутами позже их проводили в номер.

Позвонив и проверив, как дела у Тайлера, Келли смогла расслабиться. Это был первый раз, когда она отлучалась от сына больше чем на несколько часов, и теперь скучала по малышу.

Сидя на краю одной из двуспальных кроватей, Келли обняла колени.

— Ты уже выбрала имена? — поинтересовалась она у сестры.

Наступил напряженный момент, а потом Мэрилин ответила.

— Не совсем… На самом деле я надеюсь, что будет девочка. И я подумываю назвать ее Кэтрин Грейс.

— Имя просто чудесное.

Грейс почувствовала, как ее глаза наполняются слезами, но быстро сморгнула их, не желая испортить вечернее настроение, став сентиментальной и слезливой. Она так сильно хотела, чтобы эти выходные стали идеальными. Она хотела смеяться с дочерьми, говорить и возобновить ту близость, которая раньше была у них.

Когда Дэн исчез, три женщины потеряли не просто мужа и отца — было разрушено их ощущение семьи и безопасности. Грейс нуждалась в ответах, но на этой стадии не важно, что это были за ответы.

Они остались в подвешенном состоянии между тем, что знали, и тем, о чем оставалось только догадываться. Ответов, объясняющих исчезновение Дэна, не было, а были одни сомнения и вопросы. Из-за этого между ними медленно пролегла трещина. Именно ее и пыталась устранить Грейс.

На следующее утро они проснулись рано, желая исследовать окрестности, играя роль туристов. Они начали с рынка «Пайк-Плейс», покупая на улице горячие булочки и кофе с экзотическим наполнителем. Они бродили между длинными прилавками, заполненными разными фруктами и овощами. Грейс больше всего приглянулись ряды с морской кухней. Рыба, крабы, креветки, моллюски и устрицы лежали на прилавках изо льда. Они вместе с остальной толпой аплодировали, когда торговцы рыбой перекидывали друг другу лосося.

Они пообедали у берега под серым, угрюмым небом. Затем направились в аквариум Сиэтла и посмотрели фильм об извержении вулкана Сен-Хелен — любимый фильм туристов. К концу дня они с ног валились от усталости. Больше никто не желал куда-то идти, поэтому они заказали пиццу в номер. Они сидели на кроватях, ели руками и обсуждали, стоит ли платить три доллара за банку содовой из мини-бара номера.

Несмотря на усталость, они не ложились спать и проговорили всю ночь. Каждая из них избегала обсуждения Дэна и любой гипотезы его исчезновения. Также они не обсуждали беременность Мэрилин — подумали только над именами для мальчика. Хотя обе темы занимали ум всех трех женщин. Так же как Грейс, ни одна из дочерей не хотела рисковать хрупким миром, которого им удалось достичь.

В воскресенье, когда они выписывались из отеля, Грейс очень сожалела, что их совместный выходной подошел к концу. И в то же время она была воодушевлена этими особенными часами, проведенными с дочерьми. Именно на это она и надеялась.

— Давайте как-нибудь повторим, — предложила Грейс, когда они поднимались к пристани для парома и ждали его прибытия.

— В следующем году будет нелегко, — напомнила Мэрилин. — По крайней мере, для меня. У меня будет ребенок.

— Возьмешь ее с собой, — настаивала Келли.

— Ее? — Мэрилин засмеялась. — Ты, похоже, уверена, что у меня будет дочь.

— Это девочка, — кивнула Келли.

— Откуда ты можешь знать это?

— Просто знаю, и все.

Келли скрестила руки на груди и вытянула ноги, откидываясь на жесткой деревянной скамье.

— Я знала, что у меня будет мальчик, еще до того, как он родился. А сейчас просто уверена, что у тебя родится малышка Кэтрин Грейс.

Грейс не представляла, воображает ли дочь или на самом деле ей подсказывает интуиция.

Так или иначе, она понимала, что Келли имеет все шансы оказаться правой. Но самое важное — она видела своих дочерей смеющимися, они подшучивали друг над другом, а всего несколько дней назад такое и представить было невозможно.

Когда Грейс бронировала номер, она убеждала себя, что не может позволить себе такие траты, но теперь знала: это стоило каждого потраченного цента.

Рой Макафи отвел глаза от монитора компьютера и взглянул на папку с делом Шермана на своем столе — папку, которая с каждой неделей становилась толще. Несколько месяцев назад Грейс Шерман наняла его, чтобы найти всю возможную информацию о ее пропавшем муже. Пока Рой терпел неудачу; он проработал множество вариантов, но все они никуда не привели. Рой воспринял это дело как личное и остро чувствовал разочарование, не добившись успеха.

Отработав двадцать лет в полицейском управлении Сиэтла, Рой добился поста детектива. Он рано ушел на пенсию из-за ранения в спину, полученного в схватке с подозреваемым. Выбор времени был хорош — оба сына получили высшее образование и встали на ноги.

Вместе с Кори он переехал в Кедровую Бухту, где жизнь была не так дорога, а стоимость недвижимости оставалась разумной.

Но Рой не ожидал, что ему так быстро наскучит сидеть дома. Спустя восемнадцать месяцев после переезда в Кедровую Бухту он стал частным детективом. Кори провела всю жизнь рядом с полицейским, а теперь принялась за новую задачу — стать ассистентом и секретарем частного детектива.

Занявшись частной практикой, Рой полагал, что по большей части будет иметь дело с проверкой биографий служащих и страховых случаев, но удивительное разнообразие дел, с которыми обращались к нему люди, сделали жизнь Роя интересной. Но самым трудным и загадочным его делом стало исчезновение Дэна Шермана. Мужчина исчез так бесследно, что, не знай Рой обратного, заподозрил бы, что Дэн стал частью программы защиты свидетелей.

Кори прошла в кабинет и принесла ему чашечку свежего кофе. Она кивком указала на монитор компьютера:

— Дэн Шерман?

Рой пожал плечами. Кори ничего не сказала вслух, но оба знали — Рой просто не может оставить это дело. Многие часы работы над этим делом ни к чему не привели. Грейс выделила ему сумму, но деньги закончились до того, как он смог найти ответы.

— Звонил Трой Дэвис, — сказала ему Кори, — и договорился о встрече на сегодня.

А вот это интересно. С местным шерифом они были немного знакомы. Рой говорил с ним пару раз, и порой их дороги пересекались. Дэвис нравился Рою, но шериф держал дистанцию.

— Он сказал, чего хочет? — спросил Рой.

Кори покачала головой:

— Только то, что у него есть для тебя немного работы.

Ровно в три часа прибыл Трой, и Кори проводила его в кабинет Роя. Рой поднялся, чтобы поприветствовать шерифа, который был дюймов на пять выше его и обладал небольшим животиком. Без сомнения, слишком много часов проведено за столом. Они пожали друг другу руки, а затем оба сели.

Трой положил ногу на ногу, вытащил из кармана рубашки зубочистку и сунул ее в угол рта. Он подождал минуту, а затем спросил:

— Помнишь, недавно в гостинице «Время не ждет» был обнаружен мужчина? В доме Бэлдонов.

Рой читал об этом. История была практически классической. Незнакомец, возникающий посреди штормовой ночи и заказывающий комнату. А утром его находят мертвым. Без очевидной причины. После статьи на первой странице «Хроник Кедровой Бухты» Рой ничего не слышал о загадочном незнакомце, хотя и вспоминал одну дополнительную деталь. Статья начиналась с того, что мужчина имел при себе фальшивый документ — водительское удостоверение на имя Джеймса Уиткома, выданное во Флориде.

— Нам до сих пор неизвестно имя этого неизвестного мужчины. — Трой нахмурился. — Некоторое время Джо Митчел думал, что мы встретились с Дэном Шерманом.

— С Дэном? Кто-нибудь уж точно узнал бы его.

— Нашему незнакомцу была сделана обширная пластическая операция. Он примерно такого же телосложения, что и Дэн, именно поэтому мы попросили приехать Грейс и посмотреть на него. Для нее опознание оказалось слишком болезненным, но она сильная женщина. Я восхищаюсь ею.

— Значит, это не Дэн. — Рой подумал, что раз не было разговоров, то это очевидно.

— Нет, это не он. — Трой перегнал зубочистку в другой угол рта. — Это было бы слишком просто.

— А что отпечатки?

Трой опустил ногу и наклонился вперед:

— К сожалению, ничего. У него их просто нет. Очевидно, это произошло в той же ситуации, которая привела к пластической операции.

— Просто неудача? Или вы думаете, что он намеренно удалил их?

— Такая возможность была, хотя в век ДНК это вполне вероятно. Но технология ДНК сравнительно новая.

Трой пожал плечами:

— Твое предположение так же хорошо, как и мое. Я знаю только, что его удостоверение личности было фальшивым. Он приезжает в город, останавливается в гостинице, а затем умирает. Вскрытие не показало ничего убедительного. Это не обычный, заурядный сценарий.

Теперь уже хмурился Рой.

— Думаешь, он мог быть участником программы по защите свидетелей?

Забавно, он развлекал себя подобной мыслью в отношении Дэна Шермана буквально несколько часов назад.

— Да, я так подумал. И есть только один способ узнать наверняка, поэтому связался с местным отделом ФБР.

— И они готовы помочь?

Трой кивнул.

— Я дал им все, что есть у нас, и неделю назад получил отрицательный ответ.

С этой возможностью разобрались.

— А как насчет автомобиля?

— Он арендован.

— У Митчела есть какие-нибудь мысли о причине смерти?

Трой прикусил зубочистку.

— Как я сказал, в этом деле нет ничего легкого. Откровенно говоря, мы не знаем даже этого. Судя по тому, что нам сказали Боб и Пэгги, он выглядел здоровым, когда отправлялся спать. По словам Боба, он казался обеспокоенным, когда занимал комнату, но Пэгги списала это на усталость, ведь было уже поздно.

— Так о чем думает Митчел?

— Он в недоумении. Исключил практически все. Это не сердце. Не все токсикологические отчеты вернулись, но в крови не найдено общеизвестных ядов. Мы просто не знаем, что убило его. Такое впечатление, что в одну секунду он был здоров, а в следующую оказался мертв.

— Время смерти?

— Если верить Джо, мужчина умер во сне вскоре после своего прибытия в гостиницу Бэлдонов.

Рой вынужден был признать, что ему крайне любопытно — это дело было захватывающим.

— Я не верю, что ты назначил эту встречу, чтобы обсудить со мной эти идеи. Чем могу помочь?

Трой Дэвис вытащил зубочистку и кинул ее в мусорное ведро рядом со столом Роя.

— Я не могу квалифицировать это как убийство, но здесь нечего добавить. У него было фальшивое удостоверение, однако у многих людей есть такие. — Шериф громко вздохнул. — У меня нет лишних рук, чтобы привлечь их к этому делу, Я надеялся нанять тебя в качестве независимого подрядчика для помощи в установлении личности нашего незнакомца. Если вдруг получится, что ты сможешь предоставить какую-нибудь дополнительную информацию, тем лучше. Мы будем рады любой помощи, которую сможем получить.

— Что еще ты можешь мне сказать? — поинтересовался Рой.

Он уже принял решение — именно такие дела он любил, — но думал, что следует знать все, с чем ему придется иметь дело, до того как сказать «да».

— Только то, что наш незнакомец был очень дотошен во всем, что делал. Его вещи были аккуратно сложены в сумке. Это очень похоже на военную школу. Его одежда высочайшего качества, самой модной коллекции. Дорогая. Пальто итальянской марки, которую я даже не могу произнести. Оно стоит больше той суммы, которую я зарабатываю за месяц.

— Что за машину он арендовал?

— Забавно… Можно ожидать «лексус» или что-то подобное, учитывая его дорогую одежду, но это был «форд-Таурус». Интересно, да? Он мог бы позволить себе любой автомобиль, но выбор пал на самую неприметную машину, которую только можно найти.

— А какая наличность была у него? — спросил Рой.

— Всего пара сотен долларов. Ничего необычного.

— Хорошо, — твердо произнес Рой. — Я в деле.

— Отлично. — Трой встал и протянул Рою руку. — Если заедешь в управление, я предоставлю тебе копии наших документов, и ты сможешь начать работу с них.

Когда Трой уехал, в комнату поспешно зашла Кори, вопросительно глядя на мужа:

— У него есть для тебя дело?

— И причем не простое дело, — сказал Рой.

Он стоял у окна, наблюдая, как шериф выходит из здания и направляется к парковке. Это было одним из самых интригующих дел, с которым ему приходилось разбираться. Если не самым интригующим.

Оливия готовила кексы из отрубей по рецепту Шарлоты и мыла посуду, подпевая бродвейскому мюзиклу «Король и я». Послышался дверной звонок, Оливия стряхнула мыльную пену с рук и пошла открывать. Она даже не подумала убавить громкость.

Все еще напевая, открыла дверь и обнаружила стоящего на улице Джека Гриффина. Он пришел на несколько часов раньше.

— «Привет, молодые любовники, где бы вы ни были», — пропела Оливия, открывая дверь шире и жестом предлагая ему войти.

— Любовники? Я услышал, как кто-то произнес слово «любовники»?

Он игриво изогнул бровь и зашел в дом. Звучала музыка, и, обняв Оливию за талию, Джек театрально наклонил ее через руку, а затем вновь привел в вертикальное положение.

— О боже, — проговорила она, подыгрывая Джеку. — Ты заставляешь мое сердце биться чаще.

Взяв Оливию за плечи, Джек привлек ее к себе, его улыбка медленно угасла.

— Хочу, чтобы ты вернулась к слову «любовники».

— Я пела «молодые любовники».

— Нет, — сказал Джек, прижимая Оливию к груди. — Забудь о молодых. Есть просто слово «любовники», как ты и я.

Его глаза темнели и становились более глубокими. И Оливия поняла, что это больше не шутка, Джек действительно направлял ее.

— Я…

Жизнь вдруг стала очень сложной. Джек позвонил сегодня утром и предложил встретиться — он хотел поговорить. В первый раз за несколько месяцев его голос звучал беззаботно. Оливия предположила, что это имеет какое-то отношение к Эрику. Несколько недель назад Джек упомянул, что его сын скоро переезжает в другой город. Он сказал, что будет скучать по мальчику, но его голос был довольным, когда он говорил о решимости и удвоенной энергии Эрика. Он был рад получить в свое распоряжение дом.

До того как Оливии удалось ответить, зазвонил таймер на духовке, что дало ей идеальный повод убежать от Джека и его вопроса.

— Кексы, — проговорила она и поторопилась в кухню. Оливия взяла две вязаные прихватки и вытащила противень. Поставила кексы на стойку, чтобы они остывали.

Развернувшись, она заметила, что Джек стоит в дверях. Их глаза встретились.

— Эрик переезжает в эти выходные.

— Я так и думала.

— Я не хотел начинать с вопроса о нас, но ты превосходно встретила меня, когда открыла дверь в танце и пропела про любовников.

Оливия была увлечена, но не хотела, чтобы ее слова поняли превратно.

— Оливия, послушай, — сказал Джек, медленно приближаясь к ней. — Я обожаю тебя.

Оливия чувствовала к нему то же самое, но боялась. Она не была с мужчиной со времени развода — шестнадцать лет назад — и начинала дрожать при мысли о сексуальных отношениях. И все же Оливия хотела испытать страсть и близость.

Сейчас или никогда! — Оливия открыла объятия.

— «Поцелуй меня, глупец», — драматически пропела она.

Джек потянулся к ней, и их губы встретились в диком и невероятно страстном поцелуе. Ее ноги задрожали, а голова закружилась. Прошло так много времени с тех пор, когда они целовались с такой одержимостью, будто оба понимали, что настоящая близость неизбежна. Занятие любовью изменит все между ними…

Музыка закончилась, поэтому при звуке телефонного звонка они оба вздрогнули. Джек проигнорировал это. Он поцеловал Оливию вновь, с той же сумасшедшей страстью, что и раньше.

— Поехали ко мне, — прошептал он, его голос охрип. — Я сменил простыни этим утром.

— Джек! — И это должно было успокоить ее?

— Я мечтал, как мы будем любоваться бухтой и заниматься любовью.

Телефон прозвонил еще пять раз, наконец замолк.

Но молчание казалось громче звонящего телефона. Оливия обеими руками обхватила его лицо и посмотрела ему прямо в глаза.

— Это имеет какое-то отношение к Стэну? — спросила она, ей просто необходимо было знать.

Они спорили о Стэне, и, по ее мнению, Джек был невероятно безрассуден. Он думал, что Стэн хочет вернуть ее, что стало бы новостью для Мардж, которая была замужем за Стэном много лет.

— Нет, — ответил Джек, вновь целуя ее. — Это имеет отношение только к тебе и ко мне. Оставь Стэна в стороне.

— Почему сейчас?

— А почему не сейчас? — в противовес спросил Джек.

Оливия не знала, как ответить. Она пыталась думать ясно, пробраться сквозь туман от его поцелуев и музыки, когда позвонили в дверь. И снова она спасена звонком.

Оливия торопливо открыла дверь и обнаружила на пороге сына Джека. Он выглядел взволнованным и все еще нажимал на звонок.

— Папа?! — закричал он сразу же.

— Эрик, в чем дело? — спросил Джек, возникая за спиной Оливии.

— Шелли. Она рожает. И рядом никого нет.

— Она сама позвонила тебе?

— Нет, ее подруга. Прошлой ночью отошли воды, и она вот-вот родит. В любую минуту. Ее подруга не смогла остаться рядом. — Эрик замолчал. — Я должен быть там, не думаешь? Я могу ей понадобиться.

— Ты прав, — согласился Джек.

— Но она не хочет, по крайней мере, так сказала, когда мы говорили в последний раз. — Эрик взъерошил волосы. — Я должен быть там. Я чувствую это.

— Тогда поезжай.

— Но я собрался и готов уехать в Рино.

— Да, я знаю.

Эрик, казалось, собрался о чем-то попросить, и Оливия прекрасно понимала, чего хочет сын, пусть сам Джек не догадывался об этом.

— Ты хочешь, чтобы отец поехал с тобой?

— А ты можешь, пап?

Оливия еще больше полюбила Джека за то, как он ответил. Он обнял сына, кинул на Оливию виноватый взгляд и проговорил:

— Поехали. — Он повернулся к ней и протянул руку: — Не хочешь присоединиться?

Оливия на мгновение задумалась, а затем решила не делать этого.

— Поезжайте вдвоем. Позвоните мне, когда родятся малыши.

Оливия была рада, что Джек поставил потребности сына выше своих собственных, она взяла его за руку и одобрительно сжала ее.

Спустя три часа телефон ожил — звонил Джек из больницы.

— Два мальчика — близнецы, — торжественно проговорил он. — Эрик останется с Шелли, она так счастлива, что он приехал к ней. Мальчики сильны и здоровы.

— Мои поздравления, дедушка.

— Я действительно их дедушка, — сказал Джек. — Эти дети точная копия Эрика. Никто больше не будет сомневаться в его отцовстве. Особенно мой сын.

— А что он собирается делать с работой?

Эрик принял перевод и должен был начать работу в Рино через неделю или около того.

— Я не знаю. Решать ему. Слава богу, у него есть на это несколько дней.

Сет и Джастин решили назвать свой ресторан «Маяк». Джастин нравилось название, потому что оно напоминало ей о доме, где она выросла, на Лайтхаус-Роуд — дороге к маяку. Сам маяк в дальнем конце бухты был одной из самых отличительных достопримечательностей. Сет поддержал название, потому что оно отражало тот факт, что это морской ресторан.

Идея об открытии ресторана витала на задворках его сознания много лет, но он любил рыбачить, и деньги были слишком значительны, чтобы бросать это занятие. Живя на борту лодки, он мало тратил и щедро инвестировал. После женитьбы на Джастин он понял, что рыбалка требует длительной разлуки, а это ему не нравилось. И теперь, когда на подходе ребенок, самое время начать свое дело.

Его отец согласился и предложил внести свой вклад в ресторан и стать пассивным партнером. Это был смелый шаг, как со стороны сына, так и со стороны отца. Сет провел свое исследование и знал, что большая часть новых ресторанов закрывается в первый год. Он решительно настроился снизить риски и сделать все правильно. Меню, персонал, цены, интерьер, реклама — они с Джастин все как следует проработали. Сет был сносным поваром, но у него не было мастерства и знаний, которых требовало ведение всей ресторанной кухни. Он подал объявление о необходимости кухонного персонала и попросил совета у других владельцев ресторанов. Вскоре он узнал, что Джон Бауман пользуется великолепной репутацией. Когда Джон подал заявление на должность повара, Сет внимательно изучил его резюме, затем позвонил ему и пригласил на собеседование.

Во вторую пятницу марта приехал Джон Бауман. В помещении до сих пор царил беспорядок. Реконструкция была закончена лишь частично. Команда плотников конструировала новые кабинки, пока электрики вешали новые осветительные приборы. Полы были почищены и заново отлакированы, на стены нанесен первый слой краски, а окна заменены. Сет и Джастин решили сохранить оригинальный деревянный бар, который был классическим.

Сет проводил Джона в комнату, которая станет его кабинетом, и указал на стул.

— Мне нравится то, что вы сделали, — проговорил Джон, садясь. — Когда вы планируете открыться?

— Мы надеемся, в первую неделю мая.

Джон кинул взгляд через плечо, будто оценивая, сколько еще предстоит сделать.

— К тому моменту все уже должно быть закончено, — уверенно проговорил он.

— Как вы знаете, мы ищем шеф-повара. Того, кто будет следить за меню и работать с нами по мере нашего развития.

— Именно поэтому я здесь. Последние три года я готовил в ресторане «У Андрэ». Создал их меню, которое делало акцент на морской кухне.

— А до тех пор?

Сет уже рассмотрел резюме, но хотел услышать детали от Джона. Они с Джастин дважды сходили в ресторан «У Андрэ», чтобы попробовать фирменные блюда Джона.

— Я был в Олимпии. Если хотите, у меня есть рекомендации. — Джон вручил Сету список имен и телефонных номеров.

— Где вы прошли подготовку?

В резюме решительно не хватало информации на эту тему.

Джон немного напрягся, но Сет решил, что дело в его воображении.

— То в одном месте, то в другом. У меня нет официального образования. Я начинал с быстро готовящихся блюд в Такоме и пошел вверх. Но я не собираюсь иметь свое телевизионное шоу. Если вы ищете такого, тогда я вам не подхожу.

— Нет, такой повар нам не нужен, — заверил его Сет. В любом случае он не мог позволить себе нанять знаменитого повара. Ему было любопытно узнать о прошлом Джона, но он не стал давить. — Я правильно понимаю, что вы еще и фотограф?

Джон кивнул:

— Я чертовски хороший повар, но моя страсть — камера.

Джон не прятал свою любовь к работе, и это подходило Сету.

— Если вы дадите мне шанс, то не прогадаете, — пылко проговорил Джон.

Инстинкт кричал Сету о том, что стоит нанять этого парня.

— Я собираюсь начать обеспечивать кухню через месяц. Вы будете готовы к тому времени?

Джон кивнул. Они обсудили заработную плату, льготы и рецепты, а также другие детали. Закончив, Сет провел Джона по ресторану и был рад, когда тот дал ему несколько советов по декорации и дизайну. Сету понравились его идеи, и он в тот же вечер поделился ими с Джастин.

— У меня такое чувство, что Джон Бауман именно тот, кто нужен, — сказала ему Джастин, пока Сет готовил ужин.

— Вот и мне так кажется.

Джастин сидела в гостиной, приподняв ноги наверх, чтобы снизить отек лодыжек. Отеки были незначительными, но все равно тревожили. Сет взял на себя готовку и был изобретателен, не используя соль.

— Я чувствую себя моржом, — пожаловалась Джастин, кладя руки на маленький живот.

Сет откинулся на диване и поцеловал жену в шею.

— Ты выглядишь превосходно, — пробормотал он. — Совсем не как морж, хотя у них есть свое обаяние.

— Давай серьезно, Сет.

— Я и так серьезен.

Джастин повернулась к нему лицом, и они поцеловались. И вновь Сет понял, как, впрочем, каждый день, что он невероятно сильно любит свою жену.

— Расскажи мне все, что знаешь о Джоне Баумане, — проговорил он спустя несколько минут.

— Что именно?

— Его прошлое. Ты знаешь что-нибудь об этом?

Джастин вынуждена была задуматься.

— Я знаю не особо много. Он продавал свои фотографии в галерее на Харбор-стрит. А что?

— Он казался немного напряженным, когда я спросил об этом.

— Где он обучался?

— Он не сказал, но я говорил с двумя его работодателями. Оба менеджеры в ресторанах, где он работал. И они оба воспевали его умения.

— Ты когда-нибудь видел его фотографии? — Джастин подвинулась ближе к столу, где Сет придержал для нее стул. — Мэрилин показывала мне несколько перед Рождеством. Они поразительны.

— М-м-м. Может, нам стоит купить несколько. Повесим их на входе. Что думаешь?

— Думаю, мой гениальный муж предложил еще одну чудесную идею.

Они обменялись улыбками, чувствуя полную удовлетворенность своей жизнью.

Глава 15

Рози получила дом в свое полное распоряжение. Сотни раз за все эти годы она хотела провести несколько часов в одиночестве, особенно перед большим праздником. Зак никогда не понимал, как много ей приходилось работать над организацией торжеств. На Пасху надо было приготовить ужин, на который они обычно приглашали друзей и другие семьи, хотя в этом году все будет по-другому. Кроме того, надо было покрасить яйца и приготовить пасхальные корзины для детей. Хотя Элисон и Эдди стали старше, Рози чувствовала необходимость придерживаться традиций.

А теперь, когда у нее появилось время сделать все дела без помехи, она поняла, что пытается избавиться от ощущения меланхолии. Дети проводили день со своим отцом, и не стоило сомневаться, что Дженис Лемонд найдет какую-нибудь причину присоединиться к ним.

Хотя Рози и было любопытно, она отказывалась донимать детей вопросами о другой женщине. Вполне естественно, что она умирала от любопытства, — ей хотелось узнать, бывала ли Дженис со своим сыном в квартире Зака в то же время, что и ее собственные дети. Но она не хотела вмешивать детей в их дрязги, пусть и заманчиво было узнать все, что возможно, о действиях соперницы.

Рози перемешала салат и поставила его в холодильник. На Пасху она обычно готовила окорочка, но только потому, что так любил Зак. Но теперь Рози не нужно было соответствовать вкусам мужа, и она решила приготовить стейк на ребрышке. Это было своего рода маленьким вызовом, что заставляло ее чувствовать себя независимой женщиной, которая сама принимает решения.

Она начала печь свои традиционные пасхальные куличи.

Рози не была увлечена кулинарией, но она упорно продолжала делать это ради своих детей. С разводом родителей они и так пережили достаточно. Стейк был отклонением от традиций для этого года, но на следующую Пасху они, вероятно, сделают нечто совершенно другое, например поедут в путешествие.

Кулич в форме кролика был самым любимым у Элисон. Рози использовала два круглых кулича, чтобы отрезать верхний слой и сделать из него уши. Сердцевина же подошла для галстука-бабочки. Покрыв его сахарной глазурью, Рози использовала тонкие нити лакричных конфет для усов, а коричневые круглые драже, чтобы сделать глаза. В последние годы дети помогали ей с украшениями.

Рози скучала по ним, несмотря на то что у нее появилось личное время, которого ей так хотелось. И это ставило ее в тупик. Ее так же волновало, что на Элисон и Эдди может оказать влияние подружка отца. Это не ревность, говорила она себе, а всего лишь здравая реакция.

К тому моменту, как Зак привез детей домой, Рози накрутила себя до предела, думая о своем муже и идеальной во всех отношениях ассистентке. Он, должно быть, торопился избавиться от детей, потому что не задержался на подъездной аллее ни на секунду дольше, чем было необходимо, возмущенно заметила Рози, выглядывая через окно гостиной. В тот же момент, как дети выбрались из машины, Зак уехал.

— Мы дома! — закричал Эдди, входя в дом.

Он скинул с плеча рюкзак и оставил его в прихожей.

Элисон следовала за братом, в ее ушах виднелись наушники, она слушала плеер. Казалось, дочь делает это постоянно, что Рози не нравилось. Она хотела знать точно, какую музыку слушает Эдисон, но не хотела ругаться с дочерью. И наконец решила, что, если Элисон нужен ее плеер, пусть так и будет, по крайней мере пока.

— Вы хорошо провели время? — спросила Рози, добавляя в свой голос немного энтузиазма.

— Большую часть дня оставались в квартире папы. — Эдди пожал плечами.

— А как же охота за пасхальными яйцами в клубе «Ротари»?

— Это для детей, — ответила Элисон, убирая наушники только для того, чтобы сердито огрызнуться.

Она упала на диван в гостиной, а Эдди направился за своей приставкой «Гейм-бой», а затем разлегся на ковре перед телевизором.

Хорошо, подумала Рози. Очевидно, они не хотят говорить с ней. Ну и отлично, она и сама не в настроении вести беседы.

Глаза Элисон были закрыты, а голова покачивалась в такт музыке, какой бы она ни была. Спустя минуту или около того она вновь сняла наушники и посмотрела на мать.

— Что на ужин?

— Отец не накормил вас?

Дочь смотрела на нее так, будто это был самый глупый вопрос, который она слышала за свою жизнь.

— Папа не готовит.

— Вы провели с ним ночь. Хочешь сказать, что он ничем не покормил вас?

И этот мужчина критиковал ее за то, что она не готовит домашнюю еду!

— Мы позавтракали в «Макдоналдсе».

— Он на каждый прием пищи вывозил вас куда-нибудь? — пробормотала Рози.

— Не совсем, — сказал ей Эдди.

Элисон даже не стала отвечать.

— Папа сказал, что завтра мы должны съесть за него много окорочков, — проговорил Эдди, не отрывая взгляда от экрана телевизора.

— У нас не будет окорочков.

Глаза Элисон расширились, и она сорвала наушники.

— Ты сказала, что у нас не будет окорочков?

— Да, я купила стейк.

— Я ненавижу стейк! — закричала дочь.

— Элисон…

— У нас окорочка каждую Пасху!

— Я подумала, что в этом году мы можем поесть стейк. — Сердце Рози замерло.

Элисон вскочила с дивана и бросила злой взгляд на Рози.

— Ты сделала это нарочно!

— Сделала — что? — спросила Рози, едва сдерживая злость.

— Ты прекрасно знаешь, что сделала, — проговорила Элисон и убежала в свою комнату.

По дому многократно пронесся звук захлопнувшейся двери в комнату дочери. Рози посмотрела на сына в поисках объяснения. Эдди перекатился на бок и посмотрел на мать.

— Папа любит окорочка.

— Но ваш отец не будет есть с нами. И я подумала, что в этом году у нас будет немного другой ужин. Я не знала, что Элисон так огорчится.

— Она не из-за этого, — ответил Эдди, вновь перекатываясь на живот. Он сразу же вернулся к своей игре. — Она расстроена из-за того, что вы с папой разводитесь.

Рози опустилась на диван.

— Мы сытно пообедали, — продолжил сын. — Поэтому не особо хотим ужинать.

И сразу же после его слов в сознании Рози вновь пробудились подозрения.

— Пообедали? — переспросила она, практически заставляя себя прикусить язык, чтобы не спросить о Дженис Лемонд.

— Папа отвез меня, Элисон и Криса в пиццерию, где можно есть столько, сколько хочешь.

Рози мягко улыбнулась, скрывая свою ярость. Крис был сыном Дженис Лемонд, и если он находился в квартире мужа, то без слов понятно, что рядом была и его мать.

— Мне нужно выйти ненадолго. — Рози изо всех сил старалась говорить ровно.

Эдди отвел глаза от экрана телевизора и спросил:

— Ты собираешься купить окорочка для Элли?

— Да, — ответила Рози, хотя подобная идея не приходила ей в голову, пока об этом не упомянул сын.

Она направлялась в квартиру Зака, чтобы сказать все, что о нем думает. По дороге домой она остановится у магазина «Альбертсонс» и купит окорочка для дочери.

У Рози было такое ощущение, что она может взорваться, даже не добравшись до квартиры Зака. Обычно она перепоручала улаживать подобные недоразумения своему адвокату, но сейчас не могла ждать Шэрон Кастор.

Ни один солдат не отправлялся в бой с решимостью, большей той, которой вооружилась Рози. Она припарковалась рядом со зданием, в котором находилась квартира Зака, думая, что Дженис может быть рядом с Заком и сейчас. Она определенно могла ожидать от него чего-то подобного. Эти двое могут даже лежать в постели! Эта мысль вызвала у нее отвращение, но она не остановилась, чтобы понять причину.

Зак открыл дверь, и на лице его появилось крайнее удивление, когда он обнаружил перед собой Рози.

— Рози! Что ты здесь делаешь?

— Нам надо поговорить, — резко сказала она.

— Сейчас?

— А в чем дело, Зак, у тебя гости?

Он отошел в сторону, позволяя ей пройти в квартиру. Рози вошла, и ее сердце содрогнулось от ожидаемой боли. Его новое жилье было обставлено не полностью, но та мебель, что здесь имелась, была взята из их дома. Ее муж привез эту женщину в свою квартиру, чтобы она сидела на мебели, которую покупала Рози. И пользовалась посудой, которую приобрела и любила Рози, и которую она вынуждена была отдать.

— Чего ты хочешь? — спросил Зак, его голос звучал настороженно.

— Окажи мне услугу, — осторожно проговорила Рози. — Я буду очень благодарна, если ты не станешь приглашать свою подружку в квартиру, пока здесь находятся наши дети. По крайней мере, пока не закончится развод.

— О чем ты говоришь? — Зак посмотрел на нее с такой злостью, что она едва узнала его лицо.

— Дженис была с тобой сегодня.

— Чем это ты занимаешься? Выпытываешь у детей о моей жизни? — потребовал ответа Зак.

— Нет, я этого не делала. Эдди сказал, что не хочет ужинать из-за обеда, который он разделил с Крисом.

— И в чем дело?

— Думаю, я сказала достаточно четко. Если мне необходимо поднять этот вопрос с Шэрон, я так и сделаю.

— Вперед, — сказал Зак, его губы растянулись в притворной улыбке. — Сделай из себя еще большую дуру, если тебе мало того, что есть. Мне все равно.

Рози отказывалась стоять там и обмениваться с Заком оскорблениями, но не смогла не уколоть его в последний раз перед тем, как уйти. Она развернулась и направилась к двери, добавив:

— До тебя мне еще ой как далеко!

Зак захлопнул за ней дверь, и Рози вернулась на парковку. Забравшись в машину, она поняла, что ее руки дрожат, и ей надо успокоиться, прежде чем завести мотор.

Крепко сжав руль, она закрыла глаза в отчаянной попытке сдержать слезы.

Мэрилин надела юбку-трапецию и обнаружила, что не может застегнуть пуговицу на поясе. Ее беременность не достигла еще шестого месяца, а одежда уже не подходит.

Теперь стало очевидно, что ей необходимо приобрести несколько вещей для беременных.

— Ты хочешь, чтобы об этом знал весь город, верно? — сказала она своему ребенку, кладя руку на легкую выпуклость живота.

Ее врач уделял особое внимание беременности из-за возраста Мэрилин. Тридцать пять лет — она была куда старше многих пациенток доктора, которые забеременели первый раз.

Изменится не только ее гардероб, поменяется вся жизнь. Она оглядела свой дом и задалась вопросом, как здесь будет через год. Там, где сейчас стоит книжный шкаф, скоро появится детская кроватка или манеж — она пока не решила, что именно. Кроме того, Мэрилин необходимо было найти на своей маленькой кухне место для детского стульчика. Ее вторая спальня, которая теперь использовалась как кабинет и мастерская, станет комнатой малыша.

Ее наполнило ощущение восторга — такого Мэрилин не чувствовала никогда. Это ее ребенок, ее собственный ребенок. В этот раз она все сделает правильно. В этот раз на ее дороге не будет стоять мужчина.

Она взяла трубку телефона и набрала номер сестры. Те совместные выходные вновь сблизили их. Всех троих. Как же мудра была мать, организовав все это.

— Я ведь не разбудила тебя? — спросила она, когда сестра ответила.

— Ты шутишь?

На заднем фоне слышался плач Тайлера.

— Ты в обед чем-нибудь занята? — с улыбкой поинтересовалась Мэрилин.

— Да ничем особенным. А у тебя есть предложение?

— Можешь встретиться со мной где-нибудь в ресторанчике?

— Конечно.

Келли могла оставаться дома с ребенком и не работать. Они с Полом ждали ребенка много лет и были готовы принести все жертвы, которые были необходимы. Но этот вариант — сидеть с ребенком — не подходил Мэрилин. Она должна найти квалифицированную дневную нянечку, и даже не знала, откуда начать поиски.

Почти в полдень Келли приехала в галерею, везя перед собой в коляске Тайлера. В девять месяцев малыш сидел ровно, размахивая ручками и счастливо воркуя. Он внимательно наблюдал за миром со своего сиденья.

— Давай купим в магазине по порции супа и поедим у берега, — предложила Келли.

Был прекрасный весенний день после недельного дождя, и свежий ветер пойдет им всем на пользу.

— Прекрасная идея, — ответила Мэрилин.

Да и практично, подумала она, потому как куда проще будет развлечь Тайлера в парке, нежели в заполненном ресторане.

Мэрилин отправилась за заказом, а ее сестра пошла вниз, чтобы занять столик. У нескольких людей появилась такая же идея, но Келли уже нашла свободный столик к тому моменту, когда вернулась Мэрилин.

Сев за стол напротив сестры, Мэрилин открыла свой контейнер с куриным супом и помешала его пластиковой ложкой. Над их головой кружили сварливые чайки, пронзительно требуя еды, но Мэрилин и Келли игнорировали птиц.

— Я хотела задать тебе пару вопросов о беременности, — обратилась Мэрилин к своей сестре. — Если не возражаешь.

— Давай выкладывай.

Келли облизала ложку, при этом она выглядела совсем как ребенок, но одновременно казалась такой взрослой. Она сняла пластиковую обертку с крекеров и стала давать их по одной штуке сыну, который немедленно засовывал их себе в рот.

Мэрилин не знала, какой вопрос задать первым. Она так много лет наблюдала, как друзья женятся и воспитывают детей. И казалось, они так спокойны. Будучи взволнованной и радостной при мысли о будущем материнстве, она не проявляла ни капли уверенности, которая была так свойственна ее друзьям. Келли много лет ждала ребенка, она уж точно поймет.

— Ты… боялась? — спросила Мэрилин.

— Ужасно, — призналась Келли. — Я читала каждую книгу, которую только могла заполучить.

— Я тоже.

Ее мать опустошила библиотечные полки и постоянно обеспечивала Мэрилин последними новинками о беременности и родах.

— Что произошло, когда ты принесла Тайлера из больницы?

Келли засмеялась и покачала головой:

— Давай следующий вопрос.

— Почему?

— Потому что мы с Полом не могли прийти к согласию ни по одному вопросу.

Мэрилин сунула в рот маленький крекер и стала жевать.

— У меня не будет такой проблемы.

— Вот именно. Как у тебя дела с одеждой? У меня так много милых кофточек для беременных. Хочешь позаимствовать несколько?

Мэрилин кивнула.

— Я принесу их в эти выходные.

— Было бы отлично. — Сердце Мэрилин еще больше потеплело по отношению к сестре.

— Как дела с нянечкой? Тебе надо начать думать об этом, ты ведь одна и все такое…

Это конечно же было еще одним тягостным вопросом. Ей надо было всерьез подумать о встречах с нянечками и о центрах, которые занимались этими вопросами.

— Послушай, — сказала Келли, кладя локти на стол. — Я могу заняться этим первые несколько лет.

Мэрилин просто онемела. А когда она смогла заговорить, то прошептала:

— Ты бы действительно сделала это?

— Сначала мне, конечно, надо поговорить с Полом, но я не вижу причин, чтобы этого не сделать. Еще один ребенок не может быть такой уж большой нагрузкой, и я в любом случае сижу дома. Я бы с радостью помогла тебе, Мэрилин. Для чего еще нужны сестры?

Глаза Мэрилин наполнились слезами. Это предложение стало абсолютной неожиданностью. Она отвела взгляд, не желая, чтобы ее сестра поняла, что она пытается справиться с наплывом чувств.

— Знаешь, что я поняла? — спросила Мэрилин, когда убедилась, что сможет говорить и не заплакать. — Я сидела в кухне, читала журнал, который порекомендовала мама, и вдруг на меня нахлынуло… Я была счастлива.

— Я вижу. — Келли коснулась руки сестры. — Я чувствую это.

— Я так сильно хочу этого ребенка. — Мэрилин прижала ладонь к талии и закрыла глаза. Опустив голову, она прошептала: — Я хотела и своего первого ребенка.

Ее слова были встречены пораженной тишиной.

— Первого ребенка? — практически шепотом спросила Келли.

— Я… Я была беременна, когда мы с Клинтом поженились. О, Келли, я была так глупа и так молода! Это получилось случайно, но мы должны были предполагать, что такое возможно. И все равно это стало шоком.

— Что произошло с той беременностью?

Мэрилин посмотрела на голубые воды бухты и проговорила:

— Клинт хотел, чтобы я сделала аборт. Он клялся, что любит меня, но не готов стать отцом.

— Как он мог предложить нечто подобное?

Ком в горле Мэрилин становился больше, практически не позволяя ей говорить.

— Я не могла поверить, что он хочет избавиться от нашего ребенка, но тогда ему казалось, что ребенок будет помехой.

— И ты все равно вышла за него замуж.

Мэрилин кивнула, чувствуя болезненную вину и сожаление из-за того, что наделала в прошлом.

— Я… Я любила Клинта или думала, что люблю. Я сказала ему, что не могу сделать аборт и не важно, поженимся мы или нет. Я собиралась оставить ребенка. Теперь я думаю, что он был напуган выплатой алиментов и поэтому… предложил сыграть свадьбу.

— Я не понимаю.

— Он готов был жениться на мне, если я прерву беременность. Это был его путь выражения своей любви. Таким образом он показывал мне, что настроен серьезно. Он настаивал, что будут другие беременности, другие дети.

Мэрилин не добавила, что Клинт заставил ее делать выбор между ним и беременностью. Либо она выйдет за него и сделает аборт, либо же он порвет с ней. Даже сейчас, спустя все эти годы, Мэрилин не могла заставить себя рассказать кому-нибудь о том, как ею манипулировали.

— И ты согласилась?

Мэрилин кивнула, ее длинные волосы упали на лицо.

— Я не хотела делать этого, но я любила Клинта и верила, что он тоже любит меня. Поэтому мы убежали и сразу же после того, как мировой судья провела церемонию, отправились в клинику, чтобы сделать аборт. И все время Клинт говорил мне, что это лучший выход и мы сделали правильный выбор.

— О, Мэрилин, ты, вероятно, измучена.

— Это не было правильным решением для меня, и, даже находясь в клинике, я все понимала, но все равно прошла процедуру. Я продолжала твердить себе, что пусть у меня и не будет ребенка, но зато Клинт будет рядом.

И чуть позже она осознала, насколько неверный выбор сделала. Клинт манипулировал ею. Не прошло и года со дня свадьбы, а Мэрилин уже поняла, что нужно убираться от этого человека, и как можно дальше.

— Мне никогда не нравился Клинт, и теперь я понимаю почему, — произнесла Келли, все еще крепко держа сестру за руку.

— Все эти годы я делала вид, что слишком искушена и слишком зрела, чтобы иметь детей, а тем временем мое сердце обливалось кровью из-за того, что наделала. Из-за того, что я потеряла…

— Мне жаль.

— Все эти годы я несла на своих плечах эту вину и боль.

Никто не знал этого, даже ее мать. Мэрилин удалось скрыть этот отвратительный секрет.

Ребенок, которого она вынашивала теперь, был нежданным, так же как и первый, но сейчас она не повторит прошлой ошибки. Она не собирается вмешивать отца ребенка. Джон не хочет детей. Он достаточно четко дал понять это перед Рождеством, когда спросил ее о вероятности беременности. Она видела в его глазах облегчение, когда заверила его, что все в порядке. В этот раз она защитит своего ребенка.

Джек сидел за столом поздним вечером четверга, изучая статью, которую написала Шарлота. Ему казалось, что ее позиция становилась все более и более политизированной. После операции Шарлота поставила себе целью оказать помощь клинике. Он вынужден был отдать ей должное — Шарлота находила способ упомянуть о потребностях этой больницы в каждой статье.

С карандашом в руке Джек стал вносить изменения, перестраивая фразы и наводя лоск на статью. Шарлота не была писателем от природы, но ее навыки поразительно улучшились с прошлого года.

Зазвонил телефон, и Джек рассеянно потянулся за трубкой.

— Гриффин, — ответил он.

— Пап, я хочу, чтобы ты пропел в телефон.

— Прости, что я должен сделать?

За последние несколько месяцев его сын просил о странных вещах, но эта просьба была самой необычной.

— Спеть. Помнишь, как ты делал это, когда я был ребенком?

Будто Джек мог забыть такое. Он пел Эрику, когда мальчик лежал в больничной койке невероятно слабый из-за истощающей болезни. Тогда лекарства были экспериментальными, но они были единственным шансом у Эрика побороть лейкемию.

— Просто спой! Мы в отчаянии.

Джек слышал на заднем плане плач мальчиков и усмехнулся. Оглядевшись, он убедился, что находится в кабинете один и никто не сможет его услышать, а затем начал напевать короткую песенку, которую выучил еще мальчишкой:

— «Двое ирландцев, двое ирландцев…»

Крики стали еще громче, и Эрик вернулся к разговору:

— Не помогает.

— Что ты делаешь в городе? — поинтересовался Джек.

— Я нужен Шелли. — Впрочем, в нем нуждались еще и Тодд с Теддом. — Ты и представления не имеешь, сколько хлопот с этими детьми.

— Ты разве не должен быть в Рино?

Его сын мучился, получив перевод в Неваду. Как только родились близнецы, Эрик хотел все время проводить с ними и Шелли. Он использовал отпуск, и две недели провел с Шелли и мальчиками, но больше не мог откладывать выход на работу. Теперь он прилетал каждые выходные. По настоянию Шелли была сделана экспертиза ДНК, и то, что стало очевидно для Джека в ту секунду, когда родились малыши, получило официальное подтверждение. Эрик их отец.

— Папа! — Эрику приходилось кричать, чтобы перекрыть плач детей. — Ты все еще там?

— Конечно, я здесь, — заверил сына Джек.

— Как ты думаешь, Оливия может помочь мне с браком?

— Подожди минутку, сынок. Если Оливия и будет помогать с браком, то только мне. — Джек улыбнулся, услышав смех Эрика, и проговорил: — Значит, вы с Шелли решили пожениться?

— Да, — ответил Эрик. — Не думаешь, что пришло время?

— На мой взгляд, время пришло десять месяцев назад, но ты не спрашивал моего мнения.

— Шелли готовится переехать со мной в Рино.

Джеку очень не нравилась перспектива вновь оказаться разделенным с сыном, он не хотел скучать по своим внукам, но одобрял поступок Шелли.

— Значит, вы собираетесь разлучить меня с внуками.

— Ты можешь навещать нас в любое время.

— Готовься! — ответил ему Джек.

Они закончили разговор несколькими минутами позже, после того как Джек согласился попросить Оливию провести церемонию для Эрика и Шелли. На самом деле он был рад такой прекрасной причине встретиться со своим любимым судьей. В последнее время они проводили вместе много времени, и Джек хотел, чтобы так продолжилось и дальше.

Джек поспешил уехать из офиса и направился в дом Оливии. Он обнаружил ее в саду на заднем дворе — она занималась своими розами. Оливия недавно посадила ряд кустарников, за которыми ухаживала с таким энтузиазмом, что, по мнению Джека, это было пустым делом. Сам он уделял внимание только тем растениям, которым не требовался уход.

— Нравятся сорняки? — насмешливо спросила Оливия, когда Джек поделился своей точкой зрения насчет ухода за садом.

Сегодня на Оливии была надета большая соломенная шляпа с полями, потертые джинсы и мужская рубашка. Джек остановился за кустарником, чтобы полюбоваться изгибами ее тела.

— Хотел бы я, чтобы ты баловала меня так же, как свои розы.

— Тихо, — жестко прервала его Оливия. — Я только что посадила их, и они нуждаются в моем внимании.

— Как и я, — пожаловался Джек.

— Немного подожди, и я накормлю тебя ужином.

Джек усмехнулся, радуясь приглашению. Его отношения с Оливией были сложными. Если бы близнецы не решили появиться на свет в тот момент, они с Оливией уже занимались бы любовью. Но когда Джек уехал в больницу, у нее было время подумать, время принять решение — правильный ли это выбор. Ее решение было положительным — это действительно должно случиться, но, в отличие от Джека, она не торопилась.

За недели, которые прошли с того вечера, Джек сделал все возможное, чтобы утопить ее в любви, куда большей, нежели она давала своим розам.

— Сегодня я говорил с Эриком, — сказал Оливии Джек. — Он спросил, сможешь ли ты поженить его и Шелли.

— Конечно. — Оливия взяла в руку большую лейку и немного полила только что удобренную землю. — Он не сказал тебе, когда хочет провести церемонию?

— Нет, но это не важно, не думаешь?

— Не могу не согласиться, учитывая, сколько времени ему потребовалось, чтобы решиться.

Оливия подняла руку к лицу, чтобы откинуть прядь волос, и испачкала шею. Джек отвел взгляд, чтобы спрятать улыбку.

— Должно быть, что-то случилось. Сегодня и мне позвонил сын, — легкомысленно проговорила она. — Джеймс и Селина собираются приехать в следующем месяце.

— Превосходно. Я с нетерпением буду ждать того момента, когда познакомлюсь с ними.

— А я с трудом могу поверить, что вновь буду держать на руках Изабеллу. Ты представляешь, в этом месяце ей исполнится год! Клянусь, я и не заметила, как прошли эти двенадцать месяцев. Она едва ли знает меня и Стэна.

При упоминании ее бывшего мужа Джек напрягся.

— Думаю, Стэн тоже приедет, чтобы встретиться с сыном?

— Конечно! — Оливия выпрямилась, уперев руки в бедра, и посмотрела на Джека так, что ему захотелось съежиться. — Только не говори мне, что у тебя очередной приступ ревности.

— У меня? — спросил Джек, но ему на самом деле не нравилось, что Стэн будет находиться рядом с Оливией.

Джек видел насквозь ее бывшего мужа, и ему не нравилось то, что он видел. Стэн Локхарт, может, и был женат на другой женщине, но его интересы располагались далеко за пределами дома. Стэну тоже не нравилось, что рядом с Оливией находится Джек. Но сама Оливия не замечала этого. Хотя Джек никогда не спрашивал, но у него было такое чувство, что Стэн делал все возможное, чтобы препятствовать их отношениям.

— А что на ужин? — спросил Джек, решив избежать болезненной темы.

— Я хотела приготовить куриный салат по-восточному.

— Тот, который с виноградом и китайской лапшой? В последний раз он мне очень понравился.

— Тебе легко угодить, — сказала Оливия улыбаясь.

Как же правдивы ее слова! Он так много лет питался как придется, и теперь еда Оливии была настоящим наслаждением. Пусть он и наслаждался ее едой, но приехал, чтобы увидеть ее. Именно с ней он хотел быть и ее любил. Но Джек не сказал ей о своих чувствах. Для мужчины, который работает со словами, Джек понимал, что крайне неадекватен в выражении своих эмоций. Когда дело касалось политической дискуссии или нравственного спора, он мог выражать свои мысли прямо и четко. Но чувства…

— Ты выглядишь озабоченным, — пробормотала Оливия, снимая садовые перчатки.

Джек пожал плечами, когда последовал за ней по ступеням к заднему крыльцу. Именно там она держала все свои садовые инструменты. Потом они отправились на кухню.

— Задумался над чем-нибудь особым?

— Нет, — ответил Джек и понял, что говорит слишком быстро.

Оливия минуту внимательно изучала его, пока мыла руки. Вытерев их, она открыла холодильник и вытащила большой пучок салата.

— Я могу чем-нибудь помочь? — поинтересовался Джек, чувствуя себя ненужным.

Он хотел рассказать ей о своих чувствах, но боялся, что подобное заявление станет неуместным.

— Сейчас ничем, спасибо, — ответила Оливия.

Джек прошел в гостиную, но все равно не мог оставаться на месте. Он начал ходить по комнате, мысли роились в голове, а руки машинально чего-нибудь касались. Потребность в алкоголе нахлынула на него. Это случалось время от времени, хотя после одиннадцати лет воздержания такие случаи были редки. Ему необходимо посетить встречу с товарищами по несчастью.

— Оливия, — сказал Джек, и его голос звучал куда более обеспокоенно, нежели он хотел этого. — Я не могу остаться.

— Не можешь? — Оливия встала в дверном проеме, который вел из кухни в гостиную.

Она выглядела озадаченной.

— Я должен быть в другом месте… Прости, я просто забыл. Нет, не забыл, мне необходимо посетить встречу. Ты ведь не возражаешь?

— Встречу? А, ты имеешь в виду собрание анонимных алкоголиков. — Оливия вошла в комнату. — Все в порядке?

— Не знаю, но думаю — да. Извини, но встречи помогают мне прочистить голову и избавиться от отвратительных мыслей.

— Теперь у тебя какие-то негативные мысли?

— Нет, я просто подумал, как вкусно холодное пиво.

Поэтому встреча будет лучшим для меня местом. В центре проходит собрание, которое я порой посещаю. Оно начинается через пятнадцать минут.

— Тогда иди, — убежденно сказала Оливия.

Джек уже был на полпути к двери.

— Спасибо за понимание.

— Джек? — Он услышал, как Оливия позвала его, и остановился, положив ладонь на ручку. — Ты позвонишь позже?

— Конечно.

Глава 16

Несмотря на стремление вычеркнуть Джона из своей жизни, Мэрилин было интересно, как складывается его судьба. Это было нездоровое любопытство, но крайне настойчивое. Она считала, что это по большей части объясняется его талантом. К счастью, Мэрилин не сталкивалась с ним после неприятного инцидента перед Рождеством. Да она ничего и не слышала о нем с тех пор, и была благодарна, но при этом чувствовала разочарование, которое абсолютно сбивало с толку.

Теперь его работы выставлялись в галерее «Бернард», расположенной в центре Сиэтла в районе Пайонир-сквер. Джон действительно заслуживал более широкой аудитории. Но правда заключалась в том, что она скучала по ею нечастым визитам. Она скучала по разговорам, но больше всего ей не хватало его снимков. Его талант был немаловажной вещью. Узнав, что работы Джона выставляются в Сиэтле, Мэрилин решила посетить открытие выставки. Она не боялась встретить там Джона. Опыт научил ее, что он избегает подобных мероприятий, заявляя, что претенциозность не просто невыносима, а еще и будит в нем дурные инстинкты. Он как-то сказал Мэрилин, что комментарии по поводу его «метода анализа явлений природы» или его «умения запечатлеть то, чего не существует» вызывали у него желание прыгать, как обезьяна, и издавать подобные ей звуки.

В воскресенье был День матери, и Мэрилин решила потворствовать своим желаниям. Утро она провела со своей матерью — отвела Грейс в морской ресторан в бухте. В редкий для нее момент сентиментальности Мэрилин сказала себе, что будет такой же хорошей матерью своему ребенку, какой для нее была Грейс. Перед отъездом на пароме Мэрилин заехала к Келли и отдала ей подарок.

Приехав в галерею, она обнаружила, что шоу уже в самом разгаре. Мэрилин надела свободное черное платье и нитку белого жемчуга, благодаря чему, по собственному мнению, выглядела достаточно элегантно. Вскоре Мэрилин уже держала в руке бокал, наполненный яблочным соком, и медленно бродила, осматривая работы Джона.

Она увидела и самого мистера Бернарда — хозяина галереи, — он стоял перед фотографиями Джона. Мужчина разговаривал с супружеской парой среднего возраста, посетители, очевидно, были в восторге от одной из фотографий Джона.

— Мистер Бауман затворник, — говорил владелец галереи. — Я пытался убедить его посетить сегодняшнее мероприятие, но, к сожалению, он отказался.

Мэрилин про себя улыбнулась — она оказалась права. Если бы был хоть один шанс, что Джон появится здесь, она бы не рискнула прийти. Она не хотела давать ему знать о своей беременности.

Фотографии были развешаны от потолка до пола, помещены в рамки, каждая подписана и пронумерована.

Переходя от одной работы к другой, Мэрилин остановилась, чтобы восхититься его снимками, на которых была изображена природа. Поле с голубыми цветами, а на заднем фоне горная река. Все было настолько красочно, что у Мэрилин перехватило дыхание. Несколько уголков заснеженного полуострова Олимпик, на переднем плане чистые воды залива Пьюджет-Саунд — и все это отражало величавость гор.

Следующая серия фотографий демонстрировала новую сторону творческой манеры Джона. Эти фотографии — черно-белые — были сделаны возле пристани. На одной из них туман раннего утра частично скрывал судоверфь флота. Парусные шлюпки, прикрытые туманом, будто пеленой, устремили мачты прямо в удивительное небо. Картина была восхитительной, умиротворяющей и немного мистической.

Второй снимок, на который посмотрела Мэрилин, был абсолютно не похож на те работы Джона, что она видела ранее. В углу висела записка, в которой говорилось, что работа не предоставлена на продажу. Мэрилин остановилась и смотрела на фотографию женщины на краю пирса, смотрящей на бухту. Снежные пики гор можно было различить и на расстоянии. День был солнечным, и женщина стояла спиной к камере. Она поднялась на цыпочки, опершись о перила, и подкидывала в воздух попкорн для чаек. Птицы подлетали к ней, размахивая крыльями.

Значит, теперь Джон фотографирует и людей. На мимолетную секунду Мэрилин задалась вопросом, кто же эта женщина, завладевшая вниманием Джона, и почувствовала неожиданный и нежеланный приступ ревности.

Мэрилин изучала фотографию, и ее охватили двойственные эмоции при мысли о его быстро менявшихся пристрастиях. Не нужно было видеть лицо женщины, чтобы понять — она испытывала обычную радость от кормления птиц. Мэрилин и сама кидала чайкам попкорн, поэтому прекрасно знала, насколько весело это может быть. Она стояла на том же пирсе и…

Минутку!

Это была не просто женщина — это была она! Джон сфотографировал ее на пирсе. Она торопливо перешла к следующему снимку и с облегчением поняла, что оказалась только на одной фотографии.

Садясь на паром в Бремертоне, Мэрилин поняла, что ее настроение упало. Эта единственная фотография сказала ей больше, нежели она хотела знать. Джон видел ее на пристани, но она сама представления об этом не имела. Когда? Это точно произошло после их встречи на Рождество — вероятно, в марте, если судить по пальто, которое на ней надето. Мэрилин отправлялась кормить чаек несколько раз во время своего обеденного перерыва, и он, очевидно, увидел ее. Тот факт, что он сделал эту фотографию — его единственный снимок человека, — говорил о том, что он действительно испытывал к ней чувства. Может, все еще испытывает. И все же она не могла позволить себе ответить на эти чувства, не могла отреагировать на свое глубокое влечение к нему. Просто не могла!

Вместо того чтобы направиться домой, Мэрилин удивила себя и поехала к матери. Грейс на кухне занималась готовкой. Недавно у нее появилась привычка приготавливать, замораживать и хранить все то, что ей может потребоваться на следующие шесть дней — до следующего воскресенья, когда цикл начинался заново.

— Я пробую несколько новых рецептов, — сказала Грейс дочери, раскладывая овощи, банки и другие ингредиенты на столе. — Ты поужинала?

— Пока нет. Я все еще не могу отойти от позднего завтрака. — Ее аппетит пропал, но причиной тому были беспокойные мысли, а не проблемы с желудком.

— В чем дело? — спросила ее мать.

— Почему ты думаешь, будто что-то случилось? Сегодня День матери, и я хочу побыть с тобой. В этом ведь нет ничего плохого?

Грейс оторвала полоску фольги и накрыла маленькое блюдо с запеканкой, которое только что вытащила из духовки.

— Знаешь, не воспринимай мои слова в штыки, но твой голос звучит оборонительно.

— Может, мне просто надо поехать домой.

И правда, не стоило ей приезжать к матери — Грейс видела дочь насквозь.

— Ты встретила его? — шокировала Грейс вопросом Мэрилин.

Мэрилин не надо было спрашивать, о ком именно идет речь.

— Нет, — ответила она. — Нет.

Для большей убедительности она покачала головой.

Грейс поставила на плиту чайник. Похоже, каждый раз, когда им предстоял серьезный разговор, мать заваривала чай. Это говорило о том, что Грейс считает предстоящий разговор серьезным, требующим внимания.

— Мам…

— Садись и не спорь со мной, — оживленно проговорила Грейс.

Она выдвинула кухонный стул и махнула рукой, указывая Мэрилин на него.

К сожалению, слишком быстро чай был приготовлен и чайник поставлен в центр стола.

— Ты уже знаешь, что я была беременна, когда мы с твоим отцом поженились.

Мэрилин знала это и не была заинтересована в ответе — поженились бы ее родители, не будь мать беременна.

— В те времена необходимо было играть свадьбу.

— Времена меняются, — напомнила матери Мэрилин.

Если верить статистике, то треть всех детей рождается вне брака. Другие женщины воспитывают детей в одиночку, значит, сможет и она.

— Он ведь художник, верно?

— Мам. — Вопрос привел Мэрилин в ярость. — Я уже говорила, что не отвечаю на вопросы, связанные с отцом ребенка, поэтому, пожалуйста, не спрашивай.

— Ты права, абсолютно права. — Грейс ударила по столу, будто злясь на себя за неуместный интерес. — Я не хотела… На самом деле я планировала поговорить о твоем отце и обо мне. Мы провели вместе больше тридцати пяти лет и… И я не знаю, была ли для него лучшей женой. Думаю, он мог быть куда счастливее с другой женщиной. Судя по всему, в этом причина, по которой он ушел.

— Сомневаюсь, — проговорила Мэрилин, благодарная за шанс откровенно поговорить об отце.

Она не могла сделать этого с Келли, которая, похоже, считала отца святым. Ее сестра полагала, что он просто не способен допустить ошибки. Келли отказывалась понять правду об их отце, по какой-то причине она просто не способна была иметь другую точку зрения.

— Знаешь, я с трудом вспоминаю времена, когда отец был счастлив. Он впадал в свое мрачное настроение, и мы с Келли знали — его лучше избегать.

Грейс кивнула.

— Он казался таким занятым своими проблемами. — Воспоминания Мэрилин об отце не были плохими, но после его исчезновения именно они всплывали на поверхность. — Мам, ты не можешь винить себя.

— Не знаю, — взволнованно ответила Грейс. — Я просто пытаюсь объяснить тебе, и у меня получается крайне плохо… — Она глубоко вздохнула. — Когда дело касается отца ребенка, прислушайся к своим инстинктам. Не делай того, что советуют другие, поступай так, как подсказывает сердце.

— Именно так я и делаю, мам. Именно так.

— Я только об этом и могу тебя просить.

Мэрилин улыбнулась и наклонилась, чтобы сжать ладонь матери.

— Спасибо, мам. Мне нужно было услышать это. А теперь, может, отведаем немного твоей запеканки? Мне что-то сильно захотелось поесть.

Неделю спустя, днем в пятницу, Грейс все еще размышляла над разговором с Мэрилин. Если дочь решила держать отца ребенка в стороне от своей жизни, на это должна быть причина. Временами она ощущала в Мэрилин неуверенность — будто дочь сомневалась в своем решении, но если и так, то не обсуждала с ней эти моменты. После рождения ребенка Мэрилин еще может передумать.

Помощница Грейс — Лоретта Бейли — приехала в библиотеку рано, поэтому Грейс могла уехать на то, что смутно называла «встречей». Как только показалась Лоретта, Грейс схватила свитер, желая уйти до того, как ее закидают ненужными вопросами.

— Спасибо, Лоретта! — направляясь к двери, крикнула Грейс.

— Да никаких проблем. Ты встречаешься со своим симпатичным другом?

У нее, должно быть, написано что-то на лбу, со вздохом подумала Грейс, потому что подобный вопрос ранее ей задала Мэрилин, когда они встретились за обедом.

— Клиф попросил отвезти его в аэропорт. — Он так много сделал для нее за все эти месяцы, и это было такой маленькой просьбой. — Он отвозит некоторые памятные вещи дедушки в музей в Аризоне.

— А, верно, ведь его дед был знаменитым голливудским ковбоем?

— Да, Том Хардинг собственной персоной, Поющий ковбой.

— Я слишком молода, чтобы помнить его телевизионное шоу, но определенно слышала что-то о Поющем ковбое, — проговорила Лоретта. — Мои братья пытались петь, и это только пугало соседских котов.

Грейс засмеялась и направилась на парковку, где были забронированы места для работников библиотеки.

К тому моменту, как Грейс приехала к дому Клифа, он уже был собран и готов к отъезду. Соседи позаботятся о его лошадях, а Клиф отслужит им, когда они отправятся в поездку.

Грейс приехала на несколько минут раньше, поэтому прошла к загону, где паслись его лошади. Она стояла у изгороди, когда к ней направилась красивая рыжевато-коричневая кобыла.

— Привет, Брауни, — проговорила Грейс, гладя кобылу по длинной шее.

— Если хочешь, она будет есть с твоей руки, — раздался сзади голос Клифа. — Так же как и я.

Он говорил подобные вещи, чтобы смутить ее, была убеждена Грейс.

— Готов ехать? — спросила она, отворачиваясь от лошади.

Было куда легче игнорировать его комментарии, нежели отвечать на них.

— В любое время, как ты захочешь.

Клиф положил свой чемодан на заднее сиденье, а затем забрался на пассажирское место. Грейс выехала со двора, оставляя за собой след пыли. Вдоль забора рядом с машиной побежали два мерина, и Грейс восхитилась их красотой и скоростью. Она понимала, почему Клиф захотел жить так далеко от города. В те моменты, когда посещала его маленькое ранчо, Грейс всегда чувствовала спокойствие. Неожиданно она поняла, что после всех этих лет жизни в городе была бы не против пожить за городом. Но раньше она даже не думала, что будет рассматривать такую возможность.

— Спасибо, что согласилась подвезти, — проговорил Клиф, когда она сворачивала на дорогу.

— Это меньшее, что я могу сделать. Ты так помог мне.

Ни секунды не медля, Клиф сказал:

— Если ты чувствуешь себя обязанной, тогда тебе стоит серьезно подумать над нашими отношениями — о том, куда мы можем зайти.

Клиф проговорил это в шутливой манере, и она ответила в таком же тоне:

— Мы можем дойти только до аэропорта. А сейчас, может, ты прекратишь?

— Вероятно, нет. Тебе бы понравилось, если бы я перестал?

Грейс улыбнулась и дальше старалась не отрывать глаз от дороги.

— Вероятно, нет.

Клиф засмеялся и спросил:

— Как Мэрилин?

— Теперь носит одежду для беременных. Я и не мечтала о материнстве для нее, но не перестаю удивляться, насколько моя дочь счастлива. Она так восторженно ждет этого ребенка. — Грейс замолчала, а затем, будто размышляя вслух, добавила: — Уверена, что отец — один из художников.

Она не собиралась делать этого, но все-таки рассказала Клифу о разговоре с Мэрилин, произошедшем в воскресенье.

Клиф внимательно ее выслушал.

— Я восхищаюсь тем, насколько ты открыта и честна со своими дочерьми.

— А у тебя не такие отношения с Лизой?

Клиф помолчал, а затем решился:

— Не совсем. Мы избегаем темы, касающейся ее матери. Будто Сьюзен — женщина-призрак. Думаю, Лиза боится причинить мне боль, хотя я сомневаюсь, что моя бывшая жена все еще имеет надо мной такую силу.

— Ты о чем?

Хотя Грейс не желала лезть не в свое дело, ей было любопытно узнать о его браке. Временами Клиф говорил пару фраз, но ничего такого, что помогло бы ей составить полную картину его жизни до развода. В некотором смысле информация о браках и разводах помогала ей увидеть свой брак в истинном свете.

— Думаю, одна из причин, по которой ты привлекаешь меня, — это Сьюзен.

— Хочешь сказать, что я похожа на нее? — Слова Клифа сразу же насторожили ее.

— Ни капли. Отличаться больше просто невозможно. Например, внешне. Она высокая и худая, а ты невысокая и… привлекательно округлая.

— Спасибо, — еле слышно пробормотала Грейс.

Клиф не хотел оскорбить ее, но мужчина просто не понимал, скольких усилий требовалось ей на то, чтобы поддерживать вес на стадии «приятной округлости». Посмотрев на Клифа, Грейс поняла, что он изучает ее веселым взглядом.

— Все дело в моих бедрах, верно?

Клиф засмеялся:

— Слишком плохо, что ты за рулем, иначе я нашел бы повод поцеловать тебя прямо сейчас.

— Ты бы не стал делать этого!

— Вот уж меня нельзя обвинить в отсутствии интереса. — Клиф покачал головой. — Неужели ты не понимаешь, насколько привлекательной я тебя считаю?

Руки Грейс стиснули руль.

— Просто объясни свои слова о Сьюзен.

— Я имел в виду, что у нас с тобой много общего.

— А что конкретно?

— Ну, во-первых, я понимаю, что значит, когда любимый человек имеет связь на стороне. Это опыт, который наносит непоправимый эмоциональный вред — будто каждое сомнение, каждое несоответствие, которые были во мне, оказались правдой. Если у Сьюзен и был кто-то на стороне, то по той причине, что во мне чего-то не хватало.

Грейс сосредоточилась на движении, направляясь по мосту Такома-Нэрроуз. Она снизила скорость, въезжая на мост длиною в милю.

— Ты хочешь сказать, что мужчины думают так же? — спросила Грейс, удивленная его откровением.

— Конечно, ну а потом мы делаем все возможное, чтобы найти компенсацию в других сферах.

— Например?

— Для меня этой сферой стали лошади. — Клиф пожал плечами. — Я игнорировал то, что происходило у меня за спиной, потому что только так мог с этим справиться. Ведь мужчины не должны чувствовать боли, так?

— Это же чепуха!

— Да, я понял, что боль получает выход тем или иным способом. Думаю, если бы мы со Сьюзен продолжили все так же, то в конце концов это убило бы меня. Она оказалась храбрее и решила положить конец нашему браку. А знаешь, что самое забавное? Я был благодарен ей за это.

— И какое отношение это все имеет ко мне? — спросила Грейс.

— О да… В этом же был весь смысл разговора, верно? — Клиф усмехнулся. — Когда мы встретились в первый раз…

— То есть когда ты скрылся с моей кредиткой?

— Знаешь, я сотню раз размышлял над значимостью того события.

— Закончи свою мысль, — попросила Грейс с наигранной суровостью.

— В тот же день, когда я приехал в библиотеку, чтобы обменять кредитки, ты меня привлекла невероятно. Признаю, это поразило меня, потому что я был в разводе пять лет, и все это время меня не интересовали другие отношения. И вдруг, совершенно неожиданно, будто взорвалась бомба, я увидел будущее в совершенно другом свете.

Самолюбие Грейс не страдало от этой информации, хотя интерес Клифа беспокоил ее сначала. Однако ей становилось все уютней и уютней с этим. Ей так долго были нужны хотя бы какие-нибудь сведения о Дэне, но проходили месяцы неведения, и Грейс постепенно привыкала к этому.

— Теперь я понимаю, что привлекло меня. Или, по крайней мере, частично.

Грейс кинула на него вопросительный взгляд.

— Ты считаешь, что у Дэна были отношения с другой женщиной.

Грейс кивнула, принимая боль, которую все еще рождали эти слова.

— Тебе пришлось разбираться с эмоциями, вызванными предательством брака, — именно это я ощущал после измены Сьюзен.

Клиф может оказаться прав. В глубине души Грейс была убеждена, что у Дэна кто-то есть. Женщина, которую он любил так сильно, что с готовностью изменил всю свою жизнь. У нее не было иного ответа.

Грейс выехала на автостраду Такомы и свернула на боковую дорогу, ведущую к аэропорту. Этому маршруту ее научил Дэн.

— Хочешь, я расскажу тебе мою теорию об истории с нашими кредитками? — спросил Клиф.

— Не могу дождаться момента, когда услышу ее, — засмеялась Грейс.

— По-моему, это была судьба. Предзнаменование. Называй как хочешь.

— Официантка в «Блинном дворце» не виновата?

— Она была орудием судьбы.

Грейс была удивлена и заинтригована его теорией.

— Значит, нам суждено было встретиться.

— Без сомнений. — Голос Клифа звучал уверенно. — Я пришел к выводу, что наша встреча была подарком. Своего рода компенсация за всю ту боль, которую причинил развод.

Грейс почувствовала, как ее горло сжалось.

— Это очень мило, Клиф.

— Я на самом деле так думаю. Однажды, когда ты будешь готова, надеюсь, мы станем не просто возлюбленными.

Какой старомодный и достаточно привлекательный термин, поразилась Грейс.

— Мне бы это понравилось.

Клиф затих и посмотрел в окно, когда они подъехали к аэропорту.

— Я знаю, для тебя важно найти Дэна. Или, по крайней мере, узнать, что с ним случилось.

— Я бы хотела снять груз с души, но могу никогда не дождаться. И сейчас я принимаю это. Я должна жить своей жизнью.

— Ты правда хочешь этого? — Выражение его глаз открывало уязвимость, которая глубоко затронула ее. — Потому что, если это правда, я хочу, чтобы ты подумала о нас, Грейс.

— Ты говоришь о… — Грейс тяжело сглотнула и подъехала к обочине, чтобы позволить Клифу выйти. — Ты говоришь о том, чтобы наши отношения… стали серьезными?

— Да, — просто ответил он, его рука лежала на ручке дверцы.

Он больше не сказал ни слова и открыл дверцу, но Грейс остановила его, положив ему на плечо ладонь.

— Хорошего тебе полета.

— Спасибо.

Но Грейс не убрала ладонь. Она наклонилась вперед, и Клиф подвинулся, чтобы поцеловать ее. Поцелуй длился достаточно долго, машина позади начала нетерпеливо сигналить. Клиф быстро обернулся, а затем посмотрел на Грейс.

— Это твой ответ?

— Я не знаю, — проговорила Грейс, но тепло улыбнулась. — Я подумаю над этим, пока тебя не будет.

— Сделай это, ~ сказал Клиф и улыбнулся в ответ.

Оливия была слишком возбуждена, чтобы сидеть неподвижно. Стэн должен прибыть с минуты на минуту, а вместе с ним Джеймс, Селина и их внучка — Изабелла Долорес Локхарт.

— Который час? — спросила Шарлота. Ее мать была так же взволнована визитом, как и она сама. — Не понимаю, почему ты согласилась, чтобы Стэн забрал их из аэропорта.

— Мама, в этом есть смысл. Стэн живет в Сиэтле.

— Да, знаю. Но ему, похоже, требуется вечность, — нетерпеливо пробормотала Шарлота.

— Они здесь! — прокричала Джастин со стороны переднего окна.

Стэн открыл сетчатую дверь, и Шарлота с Оливией вылетели на крыльцо. Оливия сбежала по ступеням, ее руки распахнулись, чтобы обнять сына в ту же секунду, как он вылез из машины. И через несколько минут Оливия уже держала на руках спящую Изабеллу. Малышка положила голову на плечо Оливии, и ее сердце сжалось от любви к своей первой внучке.

— Бабушка, — проговорил Джеймс, обнимая Шарлоту. — Ты выглядишь прекрасно.

— Ну, я пока не мертва, — заверила его Шарлота и шагнула вперед, ожидая знакомства с Селиной. — Полагаю, моя очередь пока не пришла.

Джеймс обнял жену за талию и представил ее. Темные глаза Селины засияли от счастья, когда она обняла Шарлоту и каждого члена семьи по очереди.

Как только закончились восторженные приветствия, появились Сет и Джастин.

— Посмотри на себя, большая сестричка, — проговорил Джеймс, поглаживая Джастин по животу. — Почти мама.

— У меня еще месяцы впереди, — пожаловалась она.

— О, тогда ты просто толстая.

— Аккуратнее со словами, — еле слышно посоветовал Сет.

Мужчины обменялись быстрыми объятиями.

— Добро пожаловать в семью, — сказал Сету Джеймс.

— Спасибо.

Проводив всех в дом, Оливия почувствовала слабость от радости. Вся семья так редко собиралась вместе.

— Где Мардж? — спросила Оливия бывшего мужа. Когда они договаривались о встрече, Оливия думала, что и вторая его жена приедет.

— Мардж не смогла, — ответил Стэн, и в его голосе слышалось искреннее сожаление. — Она очень извиняется.

— Пожалуйста, скажи, что ей рады в любое время.

— Хорошо, — пообещал Стэн.

Однако Оливия заметила, что он не спросил о Джеке. Она решила как следует подумать об этом позже.

Пока Оливия и Шарлота накрывали стол для ужина, Стэн держал на руках Изабеллу. Девочка почти сразу же заснула. Оливия улыбнулась, наблюдая, как ее бывший муж сидит в кресле-качалке с их внучкой на руках. Последний раз она видела его в такой позе, когда Джеймс был младенцем, а близнецам исполнилось пять лет… Оливия смахнула слезы ностальгии, которые вызвали воспоминания. И поторопилась на кухню.

— Расскажи мне все, — обратилась она к сыну, пока Селина и Джастин занялись переносом еды на стол в столовой. — Командование позволит тебе вернуться домой? Я бы хотела, чтобы ты работал здесь, в Бремертоне.

— Прости, мам, но, похоже, мне придется еще на два года остаться в Сан-Диего.

Было сложно скрыть разочарование, но Оливия попыталась.

— Я рада, что семья Селины там.

— Мои родители любят Джеймса, — сказала ее невестка.

— Но так было не с самого начала, — заметил Джеймс, погладив жену по спине, когда она прошла мимо с миской салата.

— И по веской причине, — засмеялась Оливия. — Их дочь забеременела от тебя.

Оливия всего за месяц до рождения Изабеллы узнала, что Джеймс и Селина поженились. Она была разочарована, что оба ребенка решили сыграть свадьбу без присутствия родителей. Сначала Джеймс, а через несколько месяцев Джастин сбежала в Рино с Сетом. И все равно Оливия верила, что ее дети правильно выбрали себе пару, что стало источником огромной радости для нее и Стэна. Радости и облегчения.

Вскоре семья собралась за столом. Оливия и Шарлота готовили и пекли несколько дней — хотели, чтобы у Джеймса была возможность насладиться своими любимыми блюдами. Здесь были и фаршированный зеленый перец, и салат «Цезарь» с домашними гренками, а еще спагетти с морепродуктами. Джеймс съел по две порции каждого блюда.

— Оставь место для десерта, — предупредила Шарлота.

— Бабушка, а ты испекла мне кокосовый пирог? — Джеймс вновь выглядел маленьким мальчиком, который испытывает восторг при упоминании своего любимого десерта.

— Конечно, — заверила его Шарлота. — Именно для тебя.

— Это пирог, о котором говорил Джеймс? — спросила Селина. — На приготовление которого требуется три дня? Вы не поделитесь со мной рецептом?

Застенчивый вопрос был обращен к Шарлоте.

— Для начала тебе надо знать, что используется свежий кокос.

Увидев изумленные глаза Селины, Оливия наклонилась к невестке и прошептала:

— Но есть мелко накрошенные.

— Но я не использую их, — вмешалась Шарлота. — По крайней мере, когда готовлю для Джеймса.

— Он избалован, — проговорила его жена и рассмеялась. — И я тоже не могу не баловать его. Он такой милый.

Это замечание повлекло за собой ряд добродушных подшучиваний о том, насколько мил Джеймс.

После ужина они сидели за столом, пили кофе и вспоминали давние дни, смеясь и обмениваясь различными историями. Чуть позже Селина ушла, чтобы отнести дочь в постель.

Оливия последовала за ней, чтобы показать комнату Джеймса, а Стэн помогал им отнести багаж.

Когда они стали спускаться по лестнице обратно, Стэн задержал Оливию, положив руку ей на плечо. Она обнаружила, что ее бывший муж изучает фотографии на стене. Хотя они развелись много лет назад, Оливия все равно хранила их свадебные фотографии. Не из сентиментальности, а потому что чувствовала — это важно для их детей.

Взгляд Стэна остановился на школьном снимке Джордана, сделанном в тот год, когда он утонул.

— Иногда я задаюсь вопросом…

Стэн не закончил, но в этом и не было нужды — Оливии самой порой приходили эти же мысли. Она думала, как сложилась бы их жизнь, не будь того дня или реши Джордан покататься на велосипеде, вместо того чтобы отправиться на озеро с друзьями.

— Мам, — послышался из гостиной голос Джеймса. — Бабушка собирается мыть посуду.

— Хотел бы я посмотреть на ее попытки, — пробормотал Стэн, сбегая по лестнице. — Шарлота, сядь сейчас же! Я сам все помою.

— Ты?

Очевидно, Мардж смогла научить его большему, нежели Оливия.

Стэн остановился, когда увидел стол гостиной, заставленный тарелками, чашками, бокалами и мисками.

— Знаете, наверное, мне понадобится помощь.

— Готов ее оказать, — предложил Сет.

— Нет, — вмешалась Оливия. — Джастин ужасно устала. Отвези ее домой, чтобы она отдохнула до завтра.

На этой неделе было запланировано торжественное открытие их ресторана «Маяк», а завтра они проводили день открытых дверей для Торговой палаты. Поэтому паре требовался отдых. Слава богу, Джастин оставила свою работу в банке, а Сет больше не работал на пристани.

Оливия обняла их обоих и проводила дочь и зятя до двери. Джеймс тоже присоединился к их маленькой группе, чтобы попрощаться.

— Думаю, превосходно, что вы открываете ресторан, — сказал он, выходя вместе с ними.

Оливия поторопилась в кухню, по пути закатывая рукава. Она увидела, что Стэн уже убрал со стола, а Шарлота взяла свое вязанье и начала смотреть «Риск» — свою любимую телевикторину.

В кухне Оливия увидела раковину, наполненную мыльной водой для посуды.

— Тебе не обязательно делать это, — сказала она Стэну.

— Но я хочу.

Он сложил тарелки и столовые приборы в посудомоечную машину, а Оливия переложила остатки еды в контейнеры, чтобы отправить их в холодильник.

— Я и забыл, насколько хорош твой фаршированный перец.

— Рада, что тебе понравилось.

После этого Стэн замолчал. Его грусть показалась Оливии слегка неожиданной после оживленного разговора во время ужина и после него.

— Я подумал, что могу сказать тебе… — неожиданно нарушил молчание Стэн.

— Сказать мне — что? — Оливия засмеялась. — Мардж оставляет тебя?

— Да, отчасти так и есть. — В глазах Стэна уже не осталось веселья. — Мы с Мардж разъезжаемся.

Оливия не могла скрыть потрясения. Ее глупая, легкомысленная фраза оказалась верной.

— О, Стэн, мне так жаль.

— Да, мне тоже.

— Почему ты… — Оливия подняла руку. — Нет, мне не нужно знать. Я просто этого не ожидала.

— Как и я. — Он вновь занялся посудой. — У нас был сложный год, и на прошлой неделе мы решили, что будет лучшим выходом немного отдохнуть друг от друга.

Оливия не могла придумать слов, чтобы поддержать его.

Взяв полотенце, Стэн вытер руки. За все время разговора он ни разу не взглянул на Оливию.

— Сегодняшний вечер с Джеймсом и Джастин, такими счастливыми и влюбленными… Кое-что случилось.

— Случилось?

— Я не знаю, как объяснить. Мы — бабушка и дедушка, Оливия, и вот-вот станем ими во второй раз.

— Да…

— Сегодняшний ужин с детьми заставил меня понять, насколько сильно я хочу стереть прошлое. Я бы хотел, чтобы мы с тобой вновь стали парой.

— О, Стэн…

— Знаю, знаю. Мне не следовало говорить этого, но мои слова — правда. За ужином пришло озарение. Мы с тобой всегда были созданы друг для друга. Я совершил ужасную ошибку, оставив тебя, и сейчас не могу не сожалеть.

Сотни раз за прошедшие годы Оливия сожалела об их разводе. Будь она сильнее, сумей примириться со смертью Джордана, то она поборолась бы за брак, за семью, за них двоих. Но сейчас уже слишком поздно пытаться исправить ошибки прошлого. Оливия понимала это, как, впрочем, сознавал и сам Стэн. Она была уверена в этом.

Глава 17

Мэрилин была поражена рестораном «Маяк». Джастин и Сет проделали превосходную работу по обновлению «Капитанской галеры». Ее мать приехала на открытие вместе с ней, а сейчас медленно потягивала вино и разговаривала с Оливией в укромном уголке. Очевидно, им многое надо было обсудить, потому что их головы оставались склоненными друг к другу с того момента, как приехала Грейс.

Серебряные тарелки с закусками стояли на длинных столах, задрапированных белой тканью. Предвкушая банкет, Мэрилин весь день ела по чуть-чуть и сейчас умирала от голода. Взяв фарфоровую тарелку, она встала в очередь к буфету и разговаривала с одним из членов Торговой палаты.

Может, это выражение и является шаблонным, но Джастин выглядела по-настоящему сияющей, думала Мэрилин, наблюдая, как муж и жена приветствуют гостей. Мэрилин и Джастин поговорили о своих беременностях и узнали, что родить им предстоит примерно в одно и то же время, с разницей в несколько недель. Они знали друг друга всю жизнь, но у них не было ничего общего, за исключением того факта, что их матери лучшие подруги. Мэрилин была на семь лет старше, а в детстве это существенно. Джастин была в пятом классе, когда Мэрилин закончила школу.

И в последующие годы жизнь разводила их. И только теперь, когда обе забеременели и сроки примерно совпадали, женщины стали проводить вместе много времени. Они постоянно сверяли записи о течении беременности и недавно посвятили день покупке детской мебели.

Мэрилин села в одну из недавно обустроенных кабинок и завела светскую беседу с Вирджинией Логан, владелицей книжного магазина недалеко от галереи на Харбор-стрит. Они обсуждали предложение городского совета по установлению каменных кладок вдоль главных дорог, когда к их кабинке подошла Джастин.

— Мэрилин, — проговорила она, беря ее за руку, — и Вирджиния. Я так рада, что вы пришли.

— Здесь красиво.

— Очень красиво, — добавила Вирджиния.

— Итак, что вы думаете? — спросила их обеих Джастин. — Предложите какие-нибудь изменения?

Мэрилин понимала, как важно это предприятие для молодой пары. И все равно Джастин хотела услышать их искренние мнения, а не дежурные комплименты и лесть. Именно поэтому они решили провести этот день открытых дверей.

— Все просто сказочно, — ответила Вирджиния, потянувшись за вторым кусочком крабового мяса. Она положила его в рот и закрыла глаза, наслаждаясь вкусом. — А еда так вообще потрясающая.

Мэрилин кивнула, соглашаясь.

— За это мы должны поблагодарить нашего шеф-повара. Он превосходен.

— Где вы нашли его? — спросила Вирджиния.

— Благодаря слухам. Он подал заявление о приеме на работу, Сет поговорил с ним и решил нанять. Не думаю, что мы понимали, насколько он хорош, до сегодняшнего дня. Хотите прогуляться на кухню?

— Только не я, — покачала головой Вирджиния. — Но в любом случае спасибо.

— А я бы воспользовалась приглашением, — ответила Мэрилин, больше из вежливости, нежели из желания изучить внутреннюю работу ресторанной кухни.

Джастин вместе с Мэрилин прошли через зал, мимо людей, пьющих вино и пробующих блюда. Когда они проходили мимо буфетного стола, Мэрилин схватила салфетку и маринованный стручок спаржи. До беременности ей никогда не нравилась спаржа, а теперь она не могла наесться. Но Мэрилин полагала, что есть и худшие желания.

Джастин придержала кухонную дверь, открывающуюся в обе стороны, и они пропустили выходящую в зал официантку с подносом. На нем стояли тарелки с творожным тортом с земляной грушей, дополненным тонкой глазурью. Мэрилин пробовала его ранее и была поражена неожиданным сочетанием вкуса и текстуры.

Кухня сияла полированной сталью. По комнате практически синхронно двигались двое мужчин в высоких белых поварских колпаках.

— Позволь представить нашего шеф-повара, — проговорила Джастин. — Джон, это моя хорошая подруга Мэрилин Шерман. Мэрилин, это шеф-повар, о котором я говорила, Джо Бауман. — Она замолчала, нахмурившись. — О, подождите. Вы же знаете друг друга по галерее.

Будь у нее время, Мэрилин развернулась бы и побежала. Но вместо этого она заставила себя улыбнуться и протянуть руку, молясь, чтобы Джон не сказал и не сделал ничего такого, что могло бы смутить ее.

— Приятно видеть тебя вновь, — проговорил Джон, но его взгляд был направлен прямо на ее живот.

— Мы с Мэрилин рожаем в одном месяце, — сказала Джастин, стараясь смягчить слишком очевидное внимание Джона к беременности Мэрилин.

— Вижу. — Он посмотрел в глаза Мэрилин.

Ей хотелось схватиться за стойку, потому что было ощущение, что ноги вот-вот откажут.

— Ты очень хороший повар, — пробормотала она. — Закуски просто превосходны.

— Спасибо, — сурово ответил Джон.

Очевидно, его умение вести легкую беседу не улучшилось с тех пор, как они познакомились.

— А это Росс Портер — мастер по выпечке, — говорила Джастин, уводя Мэрилин от Джона. — Мы тоже переманили его у Андрэ, — через секунду добавила она со злорадной улыбкой. — Пойдем и посмотрим нашу малую холодильную камеру. Кто мог бы предположить, что я буду в восторге от чего-то подобного? — засмеялась Джастин.

Остальная часть экскурсии стала для Мэрилин большим расплывчатым пятном, когда она послушно последовала за подругой по кухне.

— Я… о персонале… — Мэрилин слишком поздно поняла, что просто не способна сформулировать связный вопрос.

— О, ты имеешь в виду старый персонал «Капитанской галеры»? — спросила Джастин. — Мы оставили нескольких официанток и администратора зала. Ты, вероятно, знаешь ее — Сесилия Рэндалл. Ее отец работал барменом. Незадолго до того, как мы купили ресторан, он переехал в Калифорнию.

Мэрилин лишь мимолетно была знакома с персоналом «Капитанской галеры», но была рада услышать, что некоторые из них остались. Ее голова кружилась. Она была бы и сама поражена, если бы смогла спросить хоть что-то вразумительное.

— Ваша работа изумительна, — сказала она, когда они вернулись в зал ресторана.

И это было чистой правдой.

— Спасибо, — проговорила Джастин, когда к ней присоединился Сет.

Он положил руку на талию жены и с улыбкой посмотрел на нее.

Мэрилин была поражена, что они стали настоящей парой, установили партнерство во всех смыслах. И немного завидовала. Приобретение ресторана было смелым шагом, но они, похоже, намеревались добиться успеха.

Мэрилин быстро придумала предлог, чтобы уйти. Ее сердце стучало так громко, что она едва могла думать по дороге домой. Она знала, что с Джоном им предстоит разговор, и очень скоро. Она хотела заверить его, что не будет просить никакой денежной поддержки. Его, очевидно, не интересовал ребенок, и Мэрилин хотела, чтобы Джон Бауман был свободен и чист по всем пунктам. Как только он поймет это, была уверена Мэрилин, ему станет легче.

Мэрилин не успела пробыть дома и часа, когда прозвенел дверной звонок. Уже? Похоже, их разговор произойдет сегодняшним вечером. Она определенно не ожидала никого другого.

Он стоял в дверном проеме ее маленького дома как ангел мщения — лицо мрачное, а глаза уставились на Мэрилин, когда она открыла дверь.

— Я догадывалась, что ты, вероятно, захочешь поговорить, — произнесла она, позволяя Джону войти.

Он шагнул в прихожую.

— Ты сказала, что не было никаких последствий той совместной ночи.

— Я солгала.

Ее честность, похоже, еще сильнее разозлила Джона.

— Почему?

— Потому что было очевидно — ты беспокоишься, что я могу оказаться беременной. Тебе был нужен легкий выход, и я дала его тебе, поэтому сейчас нет причин злиться.

— Черта с два! — закричал Джон.

— Пожалуйста. — Мэрилин жестом пригласила его сесть. — Криком делу не поможешь. Мне жаль, что это стало таким шоком, действительно жаль, но нет необходимости огорчаться.

Джон проигнорировал ее предложение присесть.

— Нет необходимости огорчаться? — почти зарычал он. — Не говори чепухи! Ты беременна, и я буду отцом.

— Да, но… — Ее голос прервался.

У нее не было намерения врать, что он не является отцом ребенка.

— Тебе нечего сказать? — Джон начал ходить от одной стены до другой.

— Ты не мог бы постоять неподвижно? — Даже если он и не собирался присесть, то Мэрилин почувствовала необходимость сделать это. Опустившись на диван, она положила руки на живот. — Пожалуйста…

— Пожалуйста — что? Пожалуйста — уйди?

— Нет… Вероятно, тебе лучше знать правду.

— Вероятно? — Он практически выплюнул это слово.

Мэрилин подняла руку.

— Послушай, ты расстроен и…

— Расстроен? — вновь повторил Джон. — Это ни капли не отражает того, что я чувствую. Ты и представления обо мне не имеешь.

— Представления?.. — Мэрилин покачала головой. — Не беспокойся, это на самом деле не важно.

— Мой ребенок — вот что важно! — настаивал Джон.

— Так ты перестанешь мельтешить? У меня начинается головокружение.

— Это будет слишком плохо, потому что если я остановлюсь, то могу наделать то, о чем потом пожалею.

— Это угроза, Джон? — Мэрилин никогда не думала, что он может быть жестоким, потерявшим контроль над собой.

— Угроза? — Джон так посмотрел на нее, будто она шокировала его своими словами. — Нет, Мэрилин, это не угроза.

А затем, будто истратил всю энергию, которая была у него, упал на стул.

— Прости. Думаю, у тебя есть право знать.

— Чертовски верно.

Мэрилин была готова к его гневу. Именно этого она ожидала и, откровенно говоря, заслуживала. Если бы Джон дал ей минуту, Мэрилин заверила бы его, что ей не нужна его поддержка и они оба могут продолжить жить каждый своей жизнью.

— Я не хочу, чтобы ты о чем-нибудь беспокоился, — сказала ему Мэрилин. — Это мой ребенок.

— Твой ребенок? — Джон нахмурился. — Да, но он еще и мой.

— Джон, я ничего от тебя не требую. Не думаю, что тебе стоит быть частью жизни этого ребенка. Я намереваюсь сама вырастить его.

— О нет, этого не будет!

— И что теперь?! — воскликнула Мэрилин.

Она думала, что он приехал услышать именно это. Она ведь освободила его от всех обязанностей.

— Я хочу быть частью жизни моего ребенка.

— Это невозможно!

— Хватит. — Джон вновь встал, сжав кулаки.

— Думаю, тебе лучше уйти. — Мэрилин тоже поднялась.

— Мы еще посмотрим, — ответил он и вылетел за дверь, оставив Мэрилин потрясенной и неуверенной.

Почему, ох, почему все так сложно? Да, новость о ее беременности, должно быть, огорчила Джона, но Мэрилин думала, что он почувствует облегчение, когда узнает, что она освободила его от ответственности.

Вместо этого Джон предъявил требования — требования, которые она не была готова рассматривать.

Это был один из самых великолепных моментов в жизни Джека Гриффина. Он стоял вместе с Шелли и сыном в парке имени Колчестера, из которого открывался потрясающий вид на залив Пьюджет-Саунд. В воздухе витало обещание лета, на клумбах цвели тюльпаны, а десятифутовые пихты стояли как часовые, наблюдающие за всеми, кто входил в парк.

Стоя близко к воде спиной к заливу, Оливия смотрела на молодую пару, пока Джек держал Тодда и Тедда — настолько гордый, насколько это только возможно для дедушки. К счастью, малыши быстро заснули. В три месяца они так мило округлились, и, хотя были одинаковы, Джек умел находить разницу. Тедд был более активен, нежели его брат, и всегда засыпал последним. Тодду нравился его большой палец, а Тедд предпочитал соску. Оба мальчика напоминали Джеку Эрика в младенчестве. И Джек снова и снова видел сына в своих внуках.

Бывшая жена Джека не смогла приехать на свадьбу. И Джек полагал, что Вики не хотела встречаться с ним. Они расстались не в лучшие времена, их отношения быстро сошли на нет, когда он продолжил пить. И на следующие несколько лет его жизнь поглотил алкоголь.

Закрыв глаза, он заставил себя сосредоточиться на свадебных клятвах, когда их начал повторять Эрик. Любить и почитать. Сердце Джека сжалось от любви к сыну, внукам, невестке и судье Оливии Локхарт. Знакомство и время, проведенное с ней, изменили его жизнь к лучшему.

Шелли повторила клятвы, а затем лучший друг Эрика Билл Джемисон вручил ему бриллиантовое кольцо, которое Эрик и надел на палец Шелли.

— А теперь объявляю вас мужем и женой, — проговорила Оливия, и ее голос эхом несся по парку.

В следующий момент Эрик и Шелли уже целовались, а Оливия стояла перед ними и хлопала. Несколько человек, включая свидетельницу Шелли Карен Моррисон, делали фотографии.

Обнимая Шелли, Эрик повернулся к отцу:

— Готов поспорить, что ты никогда и не надеялся увидеть этот день.

— Ты имеешь в виду вашу с Шелли свадьбу или внуков, которых держу на руках?

Джеку казалось, что он и сам сейчас благословлен, несмотря на ошибки и свое прошлое.

— И то и другое, — ответил сын.

Эрик взял из рук Джека Тедда, а Шелли забрала Тодда. Вскоре оба младенца лежали в колясках, и все были готовы уходить.

— Спасибо, Оливия, — проговорил Эрик.

— Да, огромное вам спасибо. — Шелли импульсивно обняла ее, а затем добавила: — За все. И вам тоже, Джек.

— Нам лучше отправиться в аэропорт, если вы не хотите опоздать, — сказал Билл.

Он самый ответственный в этой группе, заметил Джек, именно он заставлял всех придерживаться расписания.

— Мне не нравится жениться и убегать таким образом, — произнес Эрик.

Джек и Оливия проводили их до стоянки.

— Иди, — обратился Джек к сыну, и они обнялись в последний раз. — Но позвони мне завтра, слышишь?

— Обещаю.

Эрик положил мальчиков на заднее сиденье машины друга. И еще до того, как Джек смог придумать причину, чтобы задержать их, молодые люди уехали, а он остался с Оливией, взглядом провожал машину Билла, когда она выезжала с парковки.

— Надеюсь, у них все будет хорошо, — пробормотал он, по большей части для себя, нежели для Оливии.

— Так и будет, — заверила она его.

Джек прижал Оливию к себе, обняв ее за плечи. Последние две недели были для них не лучшими. Джеймс приехал домой, и время Оливии — что справедливо — было посвящено сыну и его семье. Но Джек считал, что ее бывший муж бывал в доме слишком уж часто. Джек не мог винить за это Стэна, пусть это ему и не нравилось. Ведь Джеймс был и его сыном тоже.

— Видеть Эрика и Шелли вместе с близнецами… Нахлынули воспоминания… — печально сказала Джеку Оливия.

Джек не сразу понял, что для Оливии все это тоже могло стать нелегким испытанием.

— Прости, — прошептал он. — Я не подумал.

— О, Джек, тебе не за что извиняться. Я вижу близнецов все время… Но сейчас, просто… О, я даже не знаю… сложно. Джеймс дома, и в последние две недели я так часто вижу Стэна. А еще и ты, держащий детей. Все это принесло воспоминания.

Оливия обняла Джека за талию, и он обрел утешение в ее близости.

Все еще обнявшись, они направились к берегу. Джек не был готов уехать. День был прекрасным, а его сердце переполняют чувства. Теперь сын на правильном пути. Он ценил те месяцы, которые они провели вместе, несмотря на раздражение. И теперь, оглядываясь назад, видел свое недовольство несущественным.

— Такое ощущение, что я не говорила с тобой вечность, — пожаловалась Оливия.

— И чья это вина? — Джеку нравилось поддразнивать ее.

Сейчас между ними такие хорошие отношения, поэтому, вероятно, лучшее время объявить о своих чувствах, но Джек вновь медлил. Он слишком долго откладывал признание и теперь, когда бы ни думал о нем, ощущал панику.

— Конечно, я была счастлива видеть Джеймса и всех остальных в моем доме, — призналась Оливия, — но также рада получить дом в свое распоряжение.

— А я рад получить обратно тебя, — сказал Джек. — Не подумай, что я эгоист, но я так скучал по тебе.

— Я тоже по тебе скучала. — Оливия повернула голову, и ее губы скользнули по щеке Джека.

— Ты хочешь этого? — Сердце Джека бешено застучало.

Оливия засмеялась, и ее смех был мягким и приятным.

— Конечно.

Они продолжили идти, взявшись за руки, не замечая вокруг людей. Джеку очень нравилось, когда Оливия полностью принадлежала ему, и, несмотря на свои слова, он не считал себя эгоистом.

— Стэн был откровенен со мной, — неожиданно сказала Оливия.

Джек нахмурился — последний человек, которого он хотел бы обсуждать, был ее бывший муж.

— Да? — спросил он, делая все возможное, чтобы казаться заинтересованным.

— Очевидно, у них с Мардж проблемы.

Джек мог это понять. Этот мужчина очень предусмотрителен. Хорошо, пусть Джек и предвзят, но ему не нравился Стэн Локхарт, и по веской причине.

— Он ведь не собирается разводиться?

— Надеюсь, нет.

— Я тоже.

В голове Джека зазвонили тревожные звоночки.

— Я беспокоюсь за него, — продолжила Оливия.

— Беспокоишься за Стэна? — Джек говорил так, будто это было простой тратой времени. — Он большой мальчик и сможет позаботиться о себе.

— Да, я знаю, что он может, но это действительно потрясло его.

— Супружеские проблемы никогда не бывают легкими.

Джек пытался казаться мудрым и зрелым, а еще и великодушным в своей оценке проблем другого мужчины. Он не хотел, чтобы у Стэна были неприятности, но одно должно быть очевидно: Оливия — это запретная территория.

— Бедный Стэн, — пробормотала она, покачивая головой.

Джек вновь прижал ее к себе.

— Если хочешь сочувствовать кому-нибудь, пусть этим человеком буду я.

— Тебе нужно мое сочувствие?

— Да. — Джек усмехнулся. — Этим утром я подвернул лодыжку, и боль невероятно сильна.

Он преувеличенно захромал.

— Джек! — Оливия вырвалась и ударила его по плечу. — Ты притворяешься хуже всех.

— Ох, — Джек погладил плечо, — больно.

— Вот и хорошо. Ты это заслужил.

— Если ты сочувствуешь Стэну, тогда должна посочувствовать и мне.

— Это не соревнование. — Оливия засмеялась.

— Послушай, я серьезно. Меня даже не удивит, если Стэн захотел, чтобы ты помогла ему пройти через все это.

— Джек, ты ведешь себя нелепо.

— Я так не думаю. — Игривость покинула Джека, и он засунул руки глубоко в карманы. — Что скажешь, если я признаюсь тебе в любви?

Оливия достаточно долго не отвечала. Джек остановился, повернулся и посмотрел на нее. Оливия не отвела взгляда.

— Я бы сказала, что ты похож на маленького неуверенного мальчика и пытаешься набрать очки в каком-то придуманном соревновании с моим бывшим мужем.

Джек сжал зубы.

— Именно так я и думал. — Поняв, что продолжение разговора не приведет ни к чему хорошему, он сказал: — Теперь ты готова уехать?

— Если готов ты.

— Думаю, я готов, — ответил Джек.

На самом деле он был более чем готов.

Грейс воткнула вилы в мягкую землю и начала снимать дерн. Она много лет не занималась садом. То место, которое она когда-то отводила под помидоры и кабачки, давно уже стало газоном. Клиф предложил вспахать землю, и сейчас она откапывала дерн, чтобы он смог подготовить почву.

Лютик, занятый ловлей бабочек позади нее, залаял, когда на подъездную дорожку свернул автомобиль Троя Дэвиса. Грейс выпрямилась, снимая садовые перчатки прежде, чем пройти к воротам и поприветствовать его.

— Привет, Трой! — прокричала Грейс.

— Грейс. — Мужчина коснулся края своей фуражки. — У тебя есть минутка?

— Конечно. Входи. — У нее внутри все перевернулось. Грейс хотела спросить, имеет ли его визит отношение к Дэну. — У тебя есть еще один труп, на который мне необходимо взглянуть? — спросила она, пытаясь легко отнестись к его приезду.

— Не в этот раз.

— Кофе? — спросила Грейс.

Трой покачал головой и сел в гостиной.

— Присаживайся, Грейс.

Серьезность его тона подсказала Грейс: что-то случилось.

— Дэн?

Трой кивнул.

— К нам поступило заявление от пары путешественников о трейлере в лесу.

— Трейлер Дэна? Он там?

— Там нашли тело Дэна. Он совершил самоубийство.

Грейс тяжело вдохнула и, казалось, не могла выдохнуть.

И очень долгое мгновение она просто не могла дышать. Ей следовало бы подготовиться к подобным новостям, но ничего не могло уменьшить шок, который последовал за известием о смерти мужа.

— Он оставил письмо, адресованное тебе. — Трой засунул руку в карман рубашки и вытащил конверт, который вручил Грейс.

— Самоубийство… Но когда?

— По нашим предположениям, он мертв более года. Дэн застрелился в прошлом апреле.

— Но это невозможно! — заспорила Грейс. — Джон Малком видел его в мае, разве не помнишь? Это не может быть Дэн. Я уверена.

Грейс отчаянно пыталась доказать, что ее бывший муж не может быть мертвым. А это все — тщательно разработанная мистификация.

— Грейс, письмо датировано…

— Это не могло случиться в апреле, — продолжила спорить Грейс. — Он приходил домой прошлой весной — я поняла это в тот момент, когда вернулась домой с работы. Я почувствовала это. Не помнишь, как я говорила тебе, что в доме пахло вечнозелеными деревьями? Когда Дэн работал в лесу, он всегда пах как новогодняя елка… Я узнала его запах. Он был в доме.

— Вероятно, он и возвращался. До тридцатого апреля… Мне очень жаль. Но боюсь, в том, что это он, нет сомнений. Это Дэн.

Теперь тело Грейс сотрясалось так сильно, что она не могла стоять.

— Кому-нибудь позвонить?

Грейс посмотрела на него, и у нее просто не хватало сил ответить.

— Может, Оливии?

Грейс кивнула, а затем закрыла лицо ладонями, пытаясь сдержать слезы. Все эти месяцы она полагала, что Дэн сбежал с другой женщиной. Как мог Джон Малком ошибиться? Он работал с Дэном, он уж точно узнал бы его.

Трой отправился на кухню и позвонил оттуда. Его не было несколько минут, и, когда вернулся, он подвинул к дивану стул и сел перед ней.

— Мне жаль, Грейс. Очень жаль.

Грейс замкнулась в себе и едва слышала его слова. Она видела, как его губы двигаются, но не могла различить слов.

— Оливия едет.

Грейс кивнула, хотя и не понимала, о чем идет речь.

— Хочешь, чтобы я позвонил девочкам?

Грейс просто смотрела на него.

— Сейчас не думай об этом. — Трой погладил ее руку. — Я поговорю с Оливией, и посмотрим, каково будет ее мнение. Хорошо?

И вновь Грейс кивнула, не понимая, с чем соглашается.

Лютик хотел пробраться в дом, и Трою пришлось встать и открыть дверь для золотистого ретривера. Собака сразу же побежала к Грейс и слегка толкнулась мордочкой под ее руки.

Пока Трой вышел на улицу, чтобы встретить Оливию, Грейс взяла письмо. Она и сама не знала, где нашла для этого храбрость.

«30 апреля.

Моя дорогая Грейс, мне так жаль. Ты даже представить не можешь, как сильно мне жаль. Если бы только существовал способ избавить тебя от этого ужаса, я бы обязательно нашел его. Клянусь, я сделал бы что угодно. Я пытался, но из ада, которым стала моя жизнь, нет выхода. Не могу нести ношу вины больше ни дня. Я старался забыть, старался оставить войну за спиной, но воспоминания давят со всех сторон, и больше нет надежды на выход.

Много лет назад, когда я был в дозоре во Вьетнаме, на нас обрушился вражеский огонь. В результате несколько человек отделилось от подразделения. Потеряв надежду найти обратный путь на базу, мы наткнулись на маленькую деревню. И то, что случилось после, преследует меня все эти годы. Из тени вышла молодая женщина с ребенком. Она сжимала в руках свою крошку дочь, но я подумал, что в ее руках граната. Инстинкт взял свое, и я выстрелил. Я убил мать и ее ребенка в отчаянном желании выжить в войне и вернуться домой. Я наблюдал ее падение, наблюдал ужас на ее лице и слышал крики ее семьи. А когда зазвучали выстрелы, было убито много матерей и детей, стрельба, казалось, никогда не стихнет. Прошло почти сорок лет, но звуки выстрелов я слышу и теперь по ночам. Я слышу те крики во снах — они проклинают, ненавидят меня. Ирония в том, что они не могут ненавидеть меня больше, чем я ненавижу себя сам.

Мне нет прощения, Грейс. Нет ничего, что могло бы искупить мои грехи. Ни ты, ни наши дочери и, уж точно, ни Бог.

Прости меня, но для всех будет лучше, если это закончится здесь и сейчас. Я не стал писать Келли и Мэрилин. Я просто не могу. Я никогда не был мужем, которого ты достойна. И не смог стать хорошим отцом. Я люблю тебя. Всегда любил. Дэн».

Грейс прочитала письмо второй раз, позволяя глазам остановиться на каждом слове. Когда она закончила, комок в горле не позволял ей говорить, а слезы катились по ее щекам.

— Дэн, — сказала она Оливии, когда подруга опустилась перед ней на колени.

А затем ее крик вырвался наружу, и она разрыдалась. Горькие рыдания сотрясали ее плечи и переворачивали душу.

Грейс хотела получить ответы, искала решение, но только не такое. Никогда. Смерть Дэна от его собственной руки не была даже приблизительно близка к тому, что ожидала Грейс. Он был один, пойман в ловушку собственного ада. Он был заперт, запутан виной и стыдом, вызванными войной. Войной, принимать участие в которой он никогда не хотел.

Слезы катились до тех пор, пока внутри не осталось ничего.

— Девочки…

— Трой поехал за ними, — сказала Оливия. — Они будут здесь с минуты на минуту.

— Я думала, что он с другой женщиной.

— Знаю. — Оливия гладила ее волосы.

— А он все это время был мертв.

— Да.

— Практически с самого начала.

— Похоже на то.

— Помнишь, он уходил на одну ночь, а потом вернулся?

— Очевидно, тогда он передумал.

— Он вернулся, потому что не смог заставить себя. — Грейс всхлипнула.

Она вспоминала, насколько злым был Дэн — он вышел из себя и заявил, что последние тридцать пять лет его жизни стали адом. Грейс подумала, что он говорит об их браке, а речь шла о войне.

И теперь все встало на свои места.

— Трой нашел в трейлере бумажник Дэна и его обручальное кольцо.

— Он оставил кольцо дома, — проговорила Грейс, подняв голову.

Она нашла его в ту ночь, когда выкинула одежду мужа на улицу. Тогда она верила, что Дэн хотел, чтобы Грейс нашла кольцо. Она верила, что он хотел выставить напоказ свою новую любовь. Как же она ошибалась.

— Это было кольцо, которое он приобрел по кредитке, — прошептала Грейс.

Когда Дэн исчез во второй раз, Грейс вернулась домой и обнаружила беспорядок в спальне. Он ушел, ничего не забрав с собой, но опустошил ящики и просто разрушил спальню. И Грейс не понимала, что он искал. А теперь осознала — Дэн искал кольцо. Не сумев найти его, он отправился в ювелирный магазин и приобрел другое. По какой причине — из преданности, из чувства вины? А может, по обеим причинам? Он хотел, чтобы кольцо оставалось на пальце, когда он выстрелит себе в голову.

— Мама!

В комнату влетела Келли с Полом и ребенком.

Плач дочери разрывал Грейс сердце, и она раскрыла свои объятия. Мэрилин появилась через несколько мгновений. Обнявшись, они составили круг. Затем Грейс поцеловала дочерей и прошептала:

— Нам необходимо заняться похоронами. Теперь ваш отец обретет покой.

Глава 18

Даниэль Шерман был похоронен через три дня в присутствии семьи и нескольких друзей. Боб Бэлдон — друг детства Дэна — произнес речь. Мужчины вместе играли в школьной футбольной команде, а после окончания школы вместе поступили в армию. Мэрилин не понимала, насколько близки были Дэн и Боб в свое время. После Вьетнама ее отец позволил ему, как и всем остальным друзьям, отойти в сторону. А сам опустился в собственный ад.

Мэрилин вернулась с заупокойной службы истощенной, как морально, так и физически. Требовалось время, чтобы обдумать события прошлого года, поэтому Мэрилин припарковалась возле галереи, а затем спустилась к береговой линии.

В беседке, где в летнее время по четвергам проходили концерты, было пустынно. Сев посреди рядов скамеек, Мэрилин уставилась вперед, раздумывая над сложными отношениями, которые были у нее с отцом. Он любил ее, теперь она знала, так сильно, как только мог любить кого-нибудь. И Келли тоже, вероятно, даже больше. И он любил их мать.

Грейс тяжело восприняла смерть Дэна. Мэрилин относила невероятную скорбь матери на тот счет, что она не была подготовлена к такому шоку. Для матери было легче верить, что Дэн с другой женщиной, легче принять это, а не знать, что он сам забрал у себя жизнь.

Но в отношении своих чувств Мэрилин была сбита с толку. Это был ее отец, и она любила его, но Мэрилин привыкла избегать Дэна, когда он стал мрачным. Она уже в пять лет поняла этот термин — «мрачность». А теперь все это обрело смысл. Его отца преследовала вина со времен войны, вина, которую он не мог сбросить, которой не мог поделиться.

Мэрилин и сама понимала это, потому что жила с болью и сожалением. Она тоже боролась с прошлым. Все это время она верила, что у нее нет ничего общего с отцом, тогда как они были похожи куда более, нежели могли предположить.

По ее щеке скатилась слеза, а затем еще одна, застав Мэрилин врасплох. Мэрилин не была эмоциональной, она отказывалась быть такой. Просто не могла себе этого позволить. Она закрыла свои эмоции на замок, когда с браком было покончено. Ведь эмоции слишком дорого обходились.

Звук приближающихся шагов заставил ее выпрямиться и стереть с лица слезы. И она почему-то не удивилась, что непрошеным гостем был Джон.

— Я читал о твоем отце. Мои соболезнования.

Он стоял на некотором расстоянии от нее и смотрел на воду. Небо было безоблачным и ярко-голубым, практически не ощущалось ветра.

— Спасибо.

Паром, который путешествовал от Бремертона до Кедровой Бухты, направлялся к пирсу. Мэрилин сконцентрировалась на нем, вместо того чтобы смотреть на Джона. Он не уходил, а ей хотелось побыть одной. Если она не возобновит разговор, вероятно, он догадается и уйдет.

— Прости, что говорю об этом сейчас…

— Тогда и не стоит, — попросила Мэрилин.

— Ты не оставила мне выбора. — К чести Джона, надо сказать, что его голос звучал так, словно он извинялся. — Если бы ты сказала мне о ребенке, мы могли бы…

— Мы могли бы что?! — закричала она. — Избавиться от него?

Ее гнев поразил Джона. Он застыл, а затем поднялся по проходу, чтобы встать прямо перед Мэрилин.

— Нет, Мэрилин, мы смогли бы разобраться, как цивилизованные люди. А ты обманула меня. Ты позволила мне думать, что все хорошо.

Она склонила голову и посмотрела на свои ноги.

— Ты ошибаешься. Все в порядке. Я собираюсь растить моего ребенка.

— А вот здесь ты ошибаешься — это не твой ребенок, этот ребенок — наш.

— Нет. — По ее позвоночнику пробежал холодок.

— У отцов тоже есть права.

— Сколько это будет стоить? — Мэрилин похолодела внутри.

— Что? — Джон нахмурился, очевидно сбитый с толку.

— Сколько тебе нужно денег, чтобы оставить меня и моего… меня и ребенка в покое? — потребовала она ответа.

Джон смотрел на нее долгим, пугающим взглядом.

— Ты хочешь заплатить мне, чтобы я не участвовал в жизни ребенка? Именно это ты предлагаешь?

Мэрилин кивнула.

— Ни за что! — Голос Джона звучал зло и раздраженно. А затем он абсолютно озадачил ее, спросив: — Кто сказал тебе?

— Сказал мне что? — Должно быть, есть нечто такое, что она смогла бы использовать против него.

— Если ты не знаешь, тогда не думаю, что тебе стоит вручать еще одно оружие против меня.

Ее мысли бешено закрутились вокруг всего того, что она знала о Джоне, а информация была довольно скудна. Джон работал шеф-поваром, был талантливым фотографом и получил в наследство от дедушки невероятный участок земли. И это, пожалуй, все, что Мэрилин знала о нем — за одним маленьким исключением. Он поразительный любовник. Эта последняя мысль заставила ее живот напрячься.

— Когда ты сделал мою фотографию?

Джон не ответил, но продолжал стоять на своем месте.

— Я видела снимок в Сиэтле. Это я, Джон. Думал, я не смогу узнать себя?

Подняв глаза, она увидела, что Джон усмехается, будто смущенный тем, что Мэрилин узнала нечто нежелательное. Ну что ж, она узнала, и это ей не нравилось.

— Я не думал, что ты когда-нибудь увидишь тот снимок, — признался Джон, сунув руки в карманы.

— Конечно, ты не думал. Ты преследовал меня, Джон? Когда ты сделал фотографию?

Джон опустился на скамью в нескольких шагах от нее и неотрывно смотрел на водную гладь и выступающие вершины горы.

— Мы взрослые люди. И должны суметь прийти к соглашению по поводу ребенка.

— Если ты не хочешь денег, тогда что тебе нужно?

— Мой сын, — ответил Джон. — Или моя дочь.

— Почему? Почему мой ребенок важен для тебя? Это мужская гордость? Или месть? Или что?

Джон покачал головой:

— Ребенок есть ребенок, и это — куда больше того, что я ожидал от жизни. — Его голос излучал злость. — Я многое бросил за эти годы, но не собираюсь уходить от своей плоти и крови.

Вот теперь Мэрилин по-настоящему начала бояться. Его интерес к ребенку был не тем, чего она ожидала. Она абсолютно неправильно поняла его в тот раз перед Рождеством. Основываясь на своем прошлом опыте, она поверила, что Джон не захочет иметь с ребенком ничего общего.

— Хорошо, — с неохотой проговорила Мэрилин. — Давай поговорим. Как ты хочешь участвовать?

— Я хочу совместную опеку.

— Ни за что в жизни! — Ее реакция была бурной и немедленной. — Я не могу сделать этого.

— Почему?

— А что ты знаешь об опеке над младенцем?

— Так же много, как и ты. — Джон пожал плечами.

— Ты работаешь по ночам, — заспорила Мэрилин.

— А ты работаешь днем. Это отличная договоренность. Наш ребенок будет с родителем все время.

Желудок Мэрилин скрутился в огромный узел.

— Это слишком сложно, мы постоянно будем перевозить ребенка из одного дома в другой.

— Ты спросила, чего хочу, — я ответил, — продолжил Джон. — Совместная опека под номером один в моем списке, но еще я хочу присутствовать в больнице, когда ребенок родится.

— Ты хочешь быть там? И по какой это причине?

Он проигнорировал ее вопрос.

— Ты уже выбрала, кто будет присутствовать при родах?

— Моя мать.

— Хорошо, пусть твоя мать идет с тобой, но после того, как ребенок родится, я хочу первым взять его на руки.

— Нет!

Все становилось слишком сложным, слишком безрассудным. Мэрилин хотела, чтобы он оставил ее в покое. Сегодня она уже прошла через одно тягостное событие и не была готова разбираться со вторым. Она устало спросила, добавив в голос нотку сарказма:

— Ты хочешь чего-нибудь еще?

— О да, в моем списке еще несколько пунктов.

— Я этого и боялась.

— И твой ответ будет таким же, верно?

Оглядываясь назад, Мэрилин понимала, как была наивна, полагая, что Джон такой же, как Клинт, и потребует избавиться от ребенка. Она была еще наивней, считая, что Джон может захотеть не иметь к ребенку отношения.

— Почему ты не можешь быть таким, как другие мужчины? — с раздражением пробормотала Мэрилин. Как Клинт, например.

— Я? — отозвался он. — А почему ты не можешь быть такой, как другие женщины, которые используют ребенка в качестве инструмента и способа манипулирования мужчинами?

— У тебя достаточно искушенная точка зрения на женщин.

— Не искушеннее твоей на мужчин.

Тут он ее сделал.

— Ладно, — примирительно проговорила Мэрилин.

Он позволил разговору прекратиться на мгновение, а затем повернулся к ней.

— Мэрилин, мы можем прийти к компромиссу? Ты позволишь мне быть частью жизни ребенка? Быть отцом моему ребенку?

То, что он задал этот вопрос в тот день, когда она похоронила отца, было иронией, которую она никогда не забудет.

— Я должна принять решение прямо сейчас?

— Да, боюсь, что так.

— Почему?

— Потому что встречался со своим адвокатом. Если мы не сможем разобраться между собой, я обращусь в суд.

Грейс стояла с дочерьми у могилы мужа. Три женщины пришли попрощаться с Дэном. Кошмар закончился. Она получила ответы, в которых нуждалась. Вот только вместе с ними она не ожидала получить болезненное сожаление. Три дня Грейс страдала от ночных кошмаров. Вопросы и сомнения, которые донимали ее с момента исчезновения Дэна, разрешились благодаря письму. Теперь она знала, что он не винил ее в своем несчастье или в своем конечном выборе. Но Грейс понимала, что ответы могут преследовать так же, как и вопросы.

Дэн сделал выбор и решил покончить с собой. Он решил умереть, а не противостоять прошлому, разбираться с будущим или же искать профессиональную помощь. Написанное Дэном объясняло его мрачные настроения, но не предлагало искупления, которого искала Грейс. Письмо не объясняло, почему Дэн не смог поделиться с женой. Она подвела его, подвела их брак. Дэн так и не стал собой после Вьетнама, Грейс знала это и должна была оказать ему помощь.

В дни до похорон с ней рядом были семья и друзья, поэтому легко было выкинуть из головы волнующие вопросы, но теперь она осталась одна. Девочки вернулись к себе домой. Они достигли мира с отцом и вернулись к жизни. Но Грейс не была уверена, что сможет поступить так же. Последний поступок Дэна изменил ее отношение к браку и своей жизни.

Грейс вскипятила воду, поставила завариваться чайник, а сама отправилась переодеться. Ее глаза горели от слез, которые она пролила, но сейчас были сухими. И как только она налила себе чаю, послышался дверной звонок. Грейс едва ли ожидала увидеть Оливию, но поторопилась приветствовать свою лучшую подругу. Ее чувства были достаточно противоречивы — она не хотела оставаться одна, но и не хотела компании. Оливия все поняла бы.

За дверью стоял Клиф Хардинг с букетом прекрасных желтых роз.

Грейс моргнула, пораженная тем, что видит его, и сразу же, к своему смущению, разразилась слезами. Закрыв лицо руками, она громко разрыдалась. Клиф открыл сетчатую дверь, вошел внутрь и сразу же заключил ее в объятия.

Грейс изо всей силы прижалась к нему. Она чувствовала у своей спины розы, крошечные шипы рвали материал ее блузки, но она все равно прижималась к нему, плача и всхлипывая.

Клиф повел Грейс к дивану. Ее тело сотрясалось от рыданий.

Она не знала, как много прошло времени, но когда слезы закончились, Грейс подняла голову и извинилась:

— Я не… хотела… этого.

— Я рад, что это произошло, — тихо проговорил Клиф.

Не понимая значения его слов, Грейс подняла вопросительный взгляд.

— Быть нужным — хорошее ощущение. Я так долго не требовался никому.

Грейс положила голову на плечо Клифа и судорожно вздохнула. Она упивалась его теплотой, его невероятной силой.

— Я никогда не ожидала, что все так закончится, — прошептала Грейс.

— Знаю. — Клиф крепче обнял ее за плечи и поцеловал в макушку. — Мне так жаль, Грейс, ты даже не можешь представить, насколько сильно.

— Он написал мне письмо… Оно помогло объяснить. Все эти годы я думала… Я считала, что есть другая женщина, которая делает его счастливым.

Рука Клифа погладила волосы Грейс.

— А как же друг, который видел его в городе?

— Если верить шерифу, это не мог быть Дэн.

— Друг ошибся?

— Должно быть, — кивнула Грейс. Она высморкалась, думая, что выглядит ужасно. — Теперь становится понятно, почему он уничтожил рождественские подарки, которые я обнаружила в гараже.

Это был признак глубины его депрессии. Дэн чувствовал себя недостойным ничего хорошего до такой степени, что уничтожал все, что любил, включая подарки, которые дарила ему семья. Его мир был холодной, черной пустотой. Дэн чувствовал, что попал в ловушку, и не мог найти выход.

— Ты узнала, откуда он взял наличные, чтобы приобрести трейлер?

— Этого я не знаю. У нас никогда не было тринадцати тысяч долларов. Дэн работал только часть года, и часто получалось, что мы несколько месяцев жили на один чек с заработной платой, экономили, тянули от одного дня выплаты до другого. Мы вынуждены были брать ссуду, чтобы оплатить обучение девочек. Я не могу понять, как он смог отложить такую сумму.

— Он, должно быть, планировал это много лет.

Грейс тоже так думала.

— Не знаю, с самого ли начала планировал он убить себя… Думаю, он просто хотел убежать. Дэн любил лес. Там он чувствовал себя спокойно, как ни в каком другом месте. Его настроение на порядок ухудшилось, когда он потерял свою работу в лесу. Я просто полагала…

— Ты полагала, что депрессия вызвана потерей работы, что вполне естественно.

— Верно, — согласилась Грейс. — Теперь я понимаю, что он потерял последнее ощущение мира, когда покинул лес. Поэтому он купил трейлер. Он намеревался провести там некоторое время, поразмыслить над своей жизнью. — Грейс вздохнула. — Я бы хотела так думать, но правда в том, что теперь нет никакого способа узнать. Однажды он приходил домой. Я уверена.

И все равно Грейс не понимала, почему он приехал домой так скоро. Она вновь пожалела, что не была более проницательной.

— Я могу чем-нибудь помочь тебе? — спросил Клиф.

— Я так устала. — Грейс покачала головой. — С того момента, как нашли Дэна, я спала максимум два или три часа.

— Поспи сейчас, — убеждал Клиф, целуя ее в висок.

— Я не хочу, чтобы ты уходил, — проговорила Грейс, взяв руку Клифа.

— Я не уйду. Я буду здесь, когда ты проснешься.

— Обещаешь? — Это было важно для Грейс по причинам, которые она не желала анализировать.

— Обещаю.

Клиф повел ее в спальню и, когда она легла на кровать, накрыл одеялом, наклонился и поцеловал в щеку. Затем выключил свет и тихо вышел из спальни.

Грейс прикрыла глаза и услышала, как дверь спальни закрылась с тихим щелчком. Ей нужно лишь немного отдохнуть. Но Грейс сразу же провалилась в сон. Она проснулась тремя часами позже, когда ночь взяла свое и ее окружила тьма.

Грейс потребовалось немного времени, чтобы сориентироваться, и она услышала звуки на кухне. Откинув шерстяное одеяло, которым Клиф накрыл ее, Грейс встала с постели и вышла в коридор.

— Клиф?

— Я здесь, — показался он в дверях кухни. На Клифе был надет фартук, а губы его растянулись в улыбке. — Я приготовил нам ужин.

— Ты готовишь?

— Не ожидай ничего фантастического, — пожал плечами Клиф.

Стол был накрыт, и все стояло точно на своих местах. А со стороны плиты тянулся манящий аромат. Клиф поставил розы в вазу на столе и использовал ее лучший фарфор и скатерть. Грейс почувствовала, как внутри все согрелось от его заботы.

— Оливия звонила, — сказал Клиф. — Мы немного поговорили. Еще звонила Мэрилин. Ты, вероятно, захочешь перезвонить ей.

— А Оливия? Я должна ей перезвонить?

— Только если захочешь. Ее больше волновал тот факт, чтобы ты не оставалась одна, но я заверил ее, что останусь с тобой. Я никуда не поеду, Грейс.

Слова Клифа успокоили Грейс. Она чувствовала себя невероятно одинокой с тех пор, как нашли тело Дэна. Даже после его исчезновения Грейс не испытывала такого ледяного одиночества.

Клиф вытащил из печки запеканку:

— Надеюсь, ты любишь картофельную запеканку с мясом?

Грейс не особо хотелось есть, но она кивнула. Клиф сделал так много, и она, по крайней мере, может попытаться выказать свое признание. И только сев за стол, Грейс поняла, насколько голодна.

— Ты превосходный повар.

— Спасибо, — Клиф улыбнулся, очевидно довольный похвалой. — Мой ассортимент достаточно узок.

Когда с едой было покончено, они сидели за кофе, а затем Грейс принялась убирать посуду, чтобы как-то занять руки. Клиф настоял на том, чтобы помочь ей, и не принял отказа.

— Знаешь, я имел в виду именно то, что сказал Оливии, — проговорил Клиф, ставя в посудомоечную машину тарелку.

— То есть?

— Я не оставлю тебя. Не волнуйся, я не собираюсь разбивать лагерь в твоей гостиной, но хочу, чтобы ты знала — я здесь на долгий срок. — Клиф поставил локти на стойку и вздохнул. — Сегодня, в день, когда ты похоронила мужа, вероятно, не лучшее время для этих слов, но ты глубоко волнуешь меня, Грейс.

Его слова повисли в воздухе между ними.

— Ты тоже меня волнуешь, — тихо произнесла Грейс.

Она знала, что Клиф хочет быть частью ее жизни, так же точно, как то, что солнце светит на небе.

— Ты чувствуешь то же самое?

— Не делай вид, что так удивлен!

— Просто… Ты не можешь говорить подобных вещей мужчине, у которого в руке полотенце.

— Конечно могу, — поддразнивала Грейс. — И знаешь, почему? Потому что не планирую, что ты уедешь в ближайшее время.

И вновь они оказались в объятиях друг друга. Они не целовались — было еще рано, сегодня ведь день похорон Дэна. Но время придет, и они оба поймут, когда это должно случиться.

— Ты уверена, что твой друг не будет возражать, если я останусь с тобой в пятницу? — спросил Стэн у Оливии, когда они стояли в очереди в кинотеатре.

— Джек занят.

Он позвонил и пригласил ее пойти вместе на собрание школьного отдела, но она отказалась. Оливия не стала упоминать, что собирается в кинотеатр со своим бывшим мужем, потому что Джек рьяно выступает против Стэна. Потом она все равно скажет ему, просто не хотела спорить по этому поводу.

— Почти как в старые времена, — проговорил Стэн.

— Не совсем. Ты купишь попкорн или я?

— Ты, — ответил он.

— Что ж, в этом отношении все точно как в старые времена.

При троих маленьких детях вечера, отведенные для них двоих, были редки. А уж поход в кинотеатр каждые полгода был большим событием. Чтобы сэкономить время, Стэн обычно покупал билеты, а Оливия стояла в очереди в кафе.

— Ну и где же твой Кларк Кент? — спросил Стэн, когда они входили в кинотеатр.

Значит, ему все же интересно.

— Ему необходимо посетить одно мероприятие.

— А ты расскажешь ему об этом? Я не хочу быть источником проблем в ваших отношениях.

— Конечно, я расскажу ему.

Оливия была не из тех, кто хранит секреты, и Стэн должен был знать это. И его вопросы раздражали Оливию.

Они сели на заднем ряду. Оливия взяла пригоршню попкорна.

— Тебе ведь нравится этот парень?

Ее рот был полон, поэтому она просто кивнула. И это была правда. Джек умен и любит поспорить, а кроме того, у него есть чувство юмора, он бросал ей вызов и заставлял ее смеяться. Пусть Джек немного неуверен, но она не обращала на это внимания.

Стэн, похоже, собирался задать ей еще один вопрос, но началась реклама, за что Оливия была крайне благодарна. Она не желала весь вечер обсуждать свои личные отношения.

После фильма они заехали в «Блинный дворец» попить кофе и отведать десерт. Это также было частью их старой привычки. Но когда они сели в кабинку друг напротив друга, Оливия была намерена не позволить Стэну отвлечь ее как воспоминаниями о прошлом, так и вопросами о Джеке. Он пригласил ее, желая получить советы по поводу брака. А значит, именно это они и будут обсуждать.

— Ты с Джеком…

— Подожди-ка. — Оливия подняла руку. — Сегодня будем говорить о тебе или обо мне?

Стэн опустил взгляд.

— Победа никогда не доставалась мне легким путем.

Оливия вынуждена была прикусить язык, чтобы сдержаться и не напомнить ему, что именно он собрал вещи и переехал из их дома. Именно он подал на развод и настоял, чтобы их брак был расторгнут.

— Что случилось? — спросила Оливия.

— Мардж хочет поставить точку. — Стэн покачал головой.

— Почему?

— Она говорит, что больше не любит меня, что когда-то у нас было нечто особенное, но теперь этого нет. Она уже подала на развод.

— И как ты себя чувствуешь? — Затем, потому как собственный опыт помог ей кое-что понять о Мардж.

Оливия спросила:

— Думаешь, она познакомилась с кем-то еще?

— Да, я уже некоторое время так думаю. — Их взгляды встретились, а затем Стэн медленно кивнул.

Оливия не чувствовала радости от своей правоты. Она ощущала грусть за своего бывшего мужа и его вторую жену. У Стэна и Мардж был крепкий брак, но, очевидно, старые связи вновь заявили о себе. Она вспомнила, что и Мардж, когда встретила Стэна, была замужем.

— Мне жаль.

Он пытался легкомысленно отнестись к этому всему, но Оливия знала Стэна достаточно хорошо, чтобы распознать в его глазах боль. И в первый раз она смотрела на него и не видела того поразительно привлекательного мужчину, которым он когда-то был. Стэн казался старым и усталым, его кожа пожелтела и покрылась морщинами.

Они говорили почти час, и Оливия была поражена, что, когда они заплатили за кофе и пирог, было уже почти девять.

— Я плохо сплю, — признался Стэн, когда они ехали к дому на Лайтхаус-Роуд. — Я должен сказать тебе, Оливия, что развод сильно повлиял на меня.

— У жизни есть свой способ все привести в порядок. — Оливия погладила его руку. — Не отказывайся пока от Мардж.

Стэн свернул на боковую дорогу. Солнце как раз садилось, и последние лучи золотили мерцающие воды бухты.

— Мне всегда нравился вид дома отсюда, — проговорил Стэн, выключая двигатель.

Оливии тоже он нравился. Она вспомнила, когда в первый раз увидела этот старый дом с вывеской «На продажу». И почувствовала, как по ее позвоночнику побежали мурашки. Ей даже не требовалась прогулка внутрь дома, чтобы понять — она хочет его для своей семьи. Хотя цена была для них высокой, вместе они смогли осилить первый взнос и получить ссуду. Тогда близнецам было четыре года, и в первый раз у них появились свои собственные комнаты. Но, к сожалению, дома оказалось недостаточно, чтобы удержать их всех вместе после смерти Джордана. И все равно Оливия во многом смотрела на дом как на символ всего лучшего, что было в их браке.

— Мардж переехала на прошлых выходных, — признался Стэн. Он вздохнул и отвел взгляд. — Спасибо, что не злорадствуешь. Ведь я заслуживаю именно этого?

— Мы разведены уже много лет.

— Да, знаю, но ты была так сдержанна, невероятно сдержанна.

Но Оливия не была уверена, что это вся правда.

— Не думаю, что смогу вернуться в дом. Только не сегодня, — сказал Стэн, его голос звучал устало и сломленно.

— Что ты собираешься делать?

— Сниму комнату в отеле.

Оливия знала, что это может быть уловкой, но не хотела чувствовать свою вину перед Стэном и понимала его нежелание вернуться в пустой дом.

— Нет причины делать это. Ты можешь поспать в комнате Джеймса и поехать в Сиэтл завтра утром.

Его лицо просветлело.

— Ты не будешь возражать?

— Нет, но завтра у меня встреча. Я должна уехать до девяти.

Они с Джеком поедут в национальный парк «Хот-Спрингс», чтобы он смог собрать материал для статьи. И так как у Оливии машина была лучше, она заедет за ним.

— Нет проблем, я уеду к восьми. Могу и раньше, если хочешь.

— Меня устраивает любое время до девяти.

Стэн припарковал свой БМВ багажником к гаражу, и до того, как он поднялся по лестнице, Оливия дала ему свежий комплект полотенец.

С момента развода это был первый раз, когда они спали в одном доме. Готовясь лечь спать, Оливия задалась вопросом: правильно ли она поступила, пригласив Стэна остаться?

Утром ее сомнения исчезли. Она проснулась в семь и, пока варила кофе, слышала шум воды в душе наверху. Оливия была поражена, услышав дверной звонок, и поспешила открыть дверь.

— Д-Джек? — заикаясь, проговорила она, испугавшись, что он услышит Стэна и предположит худшее.

— Я привез дары. — Он держал кофе и белый пакет из булочной. — Кленовые брикеты. Твои любимые. Я подумал, что, прежде чем отправиться, нам необходимо позавтракать.

— Я…

— Оливия, — послышался голос Стэна, спускающегося по лестнице.

Он замер, когда увидел Джека. На нем был старый халат Джастин и пара пушистых тапочек.

— Ты ведь помнишь Стэна? — пробормотала Оливия, и это, вероятно, было самой бессмысленной фразой, которую она только могла сказать.

— О да, я помню Стэна. — Глаза Джека сузились и были холодны.

Стэн, прилагая все силы, чтобы выглядеть величаво, плотнее запахнул халат вокруг себя.

— Очевидно, я выбрал не лучшее время.

— Наоборот, — сказал Джек. — Выбор времени не мог быть лучшим.

— Прости. — Стэн кинул извиняющийся взгляд на Оливию и поспешил подняться по лестнице.

Джек и Оливия остались одни.

— Ты, надеюсь, не думаешь, что мы со Стэном… спали вместе.

— Не знаю, Оливия. — Это был такой детский ответ, что она даже не знала, как реагировать. — Он хочет вернуть тебя.

Она слышала это ранее. Но Джек не знал, насколько больно сейчас Стэну.

— Можешь верить мне или нет, — продолжил Джек. — Это твое дело. Но я скажу тебе кое-что. Либо я, либо он. Тебе решать.

— Ты хочешь, чтобы мы с моим бывшим мужем больше никогда не встречались?

Определенно даже Джек должен понимать, что у него нет права требовать подобного.

— Я хочу именно этого, или наши отношения будут закончены.

— Я не разбираюсь с ультиматумами, — отрезала Оливия.

Джек поставил кофе и кленовые брикеты на стол.

— Этим ты сказала все, что мне нужно было знать.

Он повернулся и направился к двери.

Оливия была так шокирована, что не знала, как поступить. Шокирована и зла. Ей потребовалось десять секунд, чтобы решиться и последовать за ним. К тому моменту Джек уже дошел до своей машины.

— Ты говоришь, что Стэн хочет вернуть меня?

— Он четко дал понять это еще несколько месяцев назад. — Рука Джека лежала на ручке дверцы.

Как он смеет уходить подобным образом! Если то, что он сказал, правда, меньшее, что он может сделать, — так это продемонстрировать немного здравого смысла.

— Джек Гриффин, я тебе совсем не важна?! — закричала Оливия.

Он повернулся и посмотрел на нее:

— Либо я, либо он. Тебе придется решить.

Значит, мистер горячая голова все еще играет в эту игру.

— Ты ошибаешься. Не я здесь принимаю решения, а ты. Ты бежишь поджав хвост. Ты разбрасываешься ультиматумами.

— А что, по-твоему, я должен делать?

Наконец он задал вопрос, на который Оливия могла ответить.

— Я хочу, чтобы ты боролся за меня, Джек Гриффин. Докажи мне, что ты стоишь всей той веры в себя, которая у меня есть.

Глава 19

Мэрилин чувствовала всю полноту беременности. Было сложно поверить, что осталось еще шесть недель до того, как родится ребенок. Она ничего не слышала о Джоне с середины июня — с того дня, когда похоронили ее отца. Мэрилин не была настолько глупа, чтобы поверить, что он уступил и не будет начинать судебный процесс. Прошло три недели, и она все время находилась в состоянии настороженности, ожидая, что Джон осуществит свои угрозы.

Лето было в самом разгаре, и Мэрилин занималась неиссякаемым потоком туристов. Дела галереи шли хорошо, но несколько ее летних посетителей были разочарованы, узнав, что здесь больше не выставляют работы Джона. Благодаря слухам она знала, что его фотографии невероятно хорошо продаются в Сиэтле в галерее «Бернард». Говорили, что его снимки уходят почти сразу же, как он доставляет их. Проблема оставалась той же, что и у Мэрилин, когда она выставляла его работы, — поставки были непостоянными. И теперь она понимала причины как никогда. Он готовил в ресторане «У Андрэ», а теперь пять дней в неделю работал в ресторане «Маяк», который быстро приобретал репутацию одного из лучших ресторанов. Новое предприятие Сета и Джастин стало преуспевающим с подачи Джона.

Мэрилин была рада успеху пары. Но ее беспокоило, по-настоящему злило золотое прикосновение Джона. Он был слишком идеальным, слишком хорошим, и у него получалось все, за что он брался. Талант выплескивался из него, как вода из переполненного бокала. Он спроектировал и построил свой собственный дом, делал восхитительные фотографии и был талантливым поваром. Пусть ему и недоставало навыков общения, что на самом деле могло бы служить доказательством его искренности и, как следствие, плюсом, но кроме этого у него просто не было изъянов. Если Джон вызовет ее в суд для получения совместной опеки, скорее всего, он выиграет дело. Если только она не сможет откопать в его прошлом какой-нибудь грязи… Мэрилин чувствовала, что он хранит секреты, Джон практически признался, что есть нечто такое, что она смогла бы использовать против него.

Эта мысль беспокоила ее. Она не желала воевать с ним за опеку в суде. Мэрилин планировала воспитывать ребенка самостоятельно. Она полагала, что если Джон и узнает о ребенке, то будет рад, что она освободила его. Но ошибалась, как, впрочем, часто ошибалась в своей жизни.

Ко времени закрытия Мэрилин устала и чувствовала недомогание. Ее ступни болели, она казалась себе толстой и неуклюжей, а последнее, чем хотелось заняться, — приготовление ужина. Ей вдруг захотелось картофеля с рыбой во фритюре, и она остановилась возле парка имени Колчестера у маленького кафе, в котором готовили это блюдо лучше всех.

Мэрилин села за столик на улице, где можно было наблюдать за горизонтом Сиэтла. Положив ногу на противоположную скамейку, она поставила картонный контейнер на стол, а затем облизала пальцы, наслаждаясь соленым вкусом горячей картошки. Тут же на парковку заехал пикап, который Мэрилин сразу же распознала, и она замерла. Пожалуйста, нет, только не это. Джон должен быть в «Маяке», должен отвозить фотографии или работать над домом. Он должен быть где угодно, только не здесь.

Но Джон, казалось, также удивлен встрече с ней. Он выбрался из кабины и минуту оставался стоять рядом с дверцей, похоже чувствуя неуверенность, нужно ли показывать, что он узнал Мэрилин.

— Я не преследовал тебя, если ты так думаешь, — проговорил он невыразительным голосом.

— Знаю. — Мэрилин отказывалась позволять ему испортить себе ужин и взяла солонку.

— У Джастин проблемы с задержанием жидкости в организме из-за соли, — проговорил Джон, нахмурившись. — Тебе обязательно использовать ее?

— Я абсолютно здорова. — Как это похоже на мужчин, пытаться указывать ей, что делать. Но ее раздражение так же быстро умерло, как и появилось.

— А ребенок? — Он посмотрел на ее живот.

— Она хорошо развивается.

— Она?

Мэрилин кивнула.

— Из-за возраста мне приходится часто делать ультразвук.

— И ты все время знала?

— Нет, мне сказали совсем недавно.

— Девочка. — Джон произнес это с абсолютным благоговением. — Ты уже выбрала имя?

— Я думала… Может, Кэтрин Грейс.

Лицо Джона смягчилось.

— Имя моей матери Кэти. Она была бы очень рада, если бы узнала.

— Ты можешь сказать ей. — Мэрилин не думала, что Джон собирается держать ребенка в секрете. Вероятно, эта маленькая уступка с ее стороны убедит его в добросовестности Мэрилин.

— Моя мать умерла пятнадцать лет назад.

— Мне жаль.

— Я хочу, чтобы дочь была в моей жизни, — сказал Джон, его голос звучал твердо.

— Вероятно, мы сможем прийти к компромиссу. — Это не было частью ее плана, но она, как и Джон, не хотела выносить дело в суд.

— То есть?

— Выходные? — предложила Мэрилин.

На лице Джона не отражалось никаких эмоций, когда он раздумывал над предложением Мэрилин.

— Я не хочу перевозить ребенка туда-сюда — дни с тобой, ночи со мной, — объяснила она нервно. — Я хочу, чтобы ее жизнь была стабильной и полной любви. Пожалуйста, попытайся понять.

— Хорошо, — неохотно кивнул Джон. — Но выходные у меня не всегда совпадают с твоими.

— Мы сможем разобраться.

— Значит, мы достигли соглашения обо мне и ребенке? — спросил Джон, будто желая удостовериться, что нет никакого недопонимания. — Она будет со мной две ночи в неделю.

— Да.

— Спасибо. — Казалось, Джон чувствует облегчение и даже волнение от ее согласия. Он повернулся к пикапу, очевидно забыв причину своего приезда в кафе. — Я планирую быть хорошим отцом. И пожалуйста, полегче с солью.

— Да, сэр.

Мэрилин шутливо отдала честь и улыбнулась. К ее удивлению, Джон улыбнулся в ответ. Он сел в машину и выехал с парковки, но как только его автомобиль исчез из поля зрения, она поняла, что сослужила Джону Бауману плохую услугу. Он искренне волновался о ней и об их пока еще не рожденном ребенке. Во время этого испытания он был добр и честен. И только она жестко себя вела.

Аппетит Мэрилин исчез, и она отодвинула еду в сторону. Внутри ее забеспокоился ребенок, потягиваясь и толкаясь, будто напоминая ей, что каждый малыш заслуживает иметь и отца, и мать.

— Все в свое время, Кэтрин Грейс, — пробормотала Мэрилин, поглаживая живот. — Все в свое время.

Рой Макафи пять месяцев искал информацию о неизвестном мужчине, который умер в гостинице Бэлдонов. И пока смог узнать только, что билет на самолет был приобретен в маленьком городке на юге Флориды. В том же городе жил Джеймс Уитком, если верить фальшивому удостоверению. Рой ездил туда, показывал фотографию мужчины в различных органах, но вернулся ни с чем.

Он связался с пластическими хирургами во Флориде, но никто не смог узнать работу и не знал о подобном деле. Один медик предположил, что операция была сделана двадцать или тридцать лет назад, так как за это время техника изменилась. Пусть это и было интересно, но не слишком помогло.

Шесть месяцев спустя неизвестный мужчина так и не был опознан. И, несмотря на все ночи и дни, которые Рой потратил на работу, никакого прогресса не было достигнуто. Отчет по токсикологии не показал ничего такого, что смогло бы стать разгадкой загадочной смерти. По причине ограниченности бюджета Трой Дэвис не стал проводить более углубленные тесты.

Рой знал, что у округа не слишком много наличных, а любопытство точно не было пунктом, подходящим для их траты. А без доказательств, указывающих на убийство, нечего было и расследовать.

Кори вошла в кабинет, неся чашку кофе.

— Ты вновь думаешь о том мертвом парне.

Они не знали имени, поэтому жена называла его «мертвый парень».

Рой еле слышно пробормотал что-то неразборчивое.

— Я не брошу это дело.

— У Троя нет денег спонсировать расследование.

— Тебе нет нужды напоминать об этом.

После его последнего отчета, в котором Рою мало что было добавить, Дэвис дал команду оставить это дело. Рою это не нравилось, но его внимания требовала масса других расследований. И все равно эта история не давала ему покоя, практически так же, как исчезновение Дэна Шермана.

— Мы уже вложили больше денег, нежели нам дали.

Рой слышал это и раньше. С самого начала Кори не была заинтересована участием в этом расследовании. Он не думал, что Кори сможет объяснить свое нежелание, как, впрочем, он сам не сможет дать рациональное объяснение времени и затратам, которые вложил в это дело.

— Я не могу перестать думать о том, что мертвый парень приехал в Кедровую Бухту по особой причине, — пробормотал Рой, мысленно пытаясь сложить мозаику.

Он ни на минуту не поверил, что это случайный визит. Еще его волновал тот факт, как мужчина узнал о гостинице «Время не ждет». Гостиница не располагалась на главной дороге, и мужчине пришлось свернуть с автострады и проехать по нескольким боковым дорогам, чтобы найти это место.

Либо мужчина заплутал в урагане, либо намеренно выбрал дом Бэлдонов. Если так, тогда по какой причине?

— Может, он наемный убийца, — предположила Кори, а затем покачала головой. — Я читаю слишком много детективов.

Рой и сам думал о такой возможности.

— В таком случае у него было бы оружие, но его не нашли.

— Если только оно не было припрятано для него. — Кори пожала плечами. — Такое случается в фильмах.

— Обычно у наемных убийц свое собственное оружие.

Кори наклонилась над столом.

— Когда ты последний раз говорил с Бобом Бэлдоном?

Рою пришлось подумать.

— Пожалуй, пару месяцев назад. — У жены был настоящий дар задавать правильные вопросы. А потом Рой медленно проговорил: — Он клянется, что никогда не видел этого мужчину раньше.

— Да, но помню, ты говорил, что в его реакции было что-то необычное.

Это ноющее чувство временами просыпалось. Рой не подозревал Боба ни в чем тайном, не верил он и в то, что тот утаивает какую-то информацию. Но часто люди сами не осознавали своих знаний. Скорее всего, у Боба появилось лишь смутное ощущение узнавания, поэтому он и посчитал, что оно недостойно упоминания. Может, он встречал мертвого парня на прошлой работе или в отпуске.

— Думаю, я нанесу Бобу и Пэгги визит, — решил Рой. Кори с пониманием усмехнулась:

— Я думаю, что это хорошая идея.

Пэгги работала в саду, когда Рой въехал на подъездную аллею Бэлдонов. Он видел ее соломенную шляпу и большую корзину — она что-то обрезала и собирала. Выбравшись из машины, Рой приветственно махнул рукой, Пэгги радостно помахала в ответ. Хотя пара была примерно такого же возраста, как он и Кори, они не общались. И Рой не знал, почему так случилось.

Рой увидел, что на подъездной дорожке стоит еще одна машина. Вероятно, она принадлежит гостю. Входная дверь открылась до того, как он смог нажать на дверной звонок, и на крыльцо вышел пастор Дейв Флемминг. Дейв был священником-методистом и просто приятным человеком. Рой встречал его несколько раз. Он знал, что пастор Дейв проводил в последний путь Дэна Шермана, и пару раз встречался с Грейс, чтобы помочь ей справиться с трагедией.

— Рой, как поживаете? — произнес пастор Дейв, протягивая руку. — Приятно видеть вас.

— Мне тоже.

— Сегодня вы популярны, Боб, — произнес Шерман, выходя из дома.

— Ты здесь, чтобы встретиться со мной? — спросил Боб.

— Если у тебя есть минутка.

— Конечно есть. — Боб держал сетчатую дверь открытой, приглашая Роя войти. — Пастор Дейв попросил меня тренировать церковную команду по баскетболу.

— Я и не знал, что ты занимаешься спортом.

— Еще бы, я не играл много лет, — ответил Боб, проводя Роя на кухню.

Он предложил ему бокал ледяного чая, от которого Рой отказался, покачав головой.

Они сели за стол друг напротив друга.

— Очевидно, Грейс упомянула при нем, что мы с Дэном были местными спортивными героями сотню лет назад, — пробормотал Боб.

— Вы с Дэном вместе ходили в школу?

— В свое время мы были друзьями, — кивнул Боб. — Мы даже записались в армию и вместе прошли подготовку.

Сколько Рой помнил свою жизнь в Кедровой Бухте, он видел только лишь кивки мужчин при встрече.

— Не думаю, что ты приехал спросить меня о Дэне, верно?

— Нет. Я все еще пытаюсь понять, кем был ваш гость.

— Что-нибудь узнал? — Боб слегка наклонился вперед.

Рой покачал головой.

— Я знаю, что ты вспоминал каждую деталь той ночи много раз.

— С тобой и Троем. — Голос Боба звучал безразлично.

— Я ценю твое сотрудничество.

— Нет проблем, — кивнул Боб.

— Расскажи мне еще раз о своем первом впечатлении.

— Дай подумать. — Боб откинулся на стуле и закрыл глаза. — Было поздно. Закончились новости, и как раз начиналась программа «Сегодня вечером». Я увидел автомобильные огни в окне и спросил Пэгги, должны ли к нам приехать гости. Она ответила отрицательно.

— Какой была твоя первая реакция, когда ты его увидел? — спросил Рой.

Глаза Боба оставались закрытыми.

— Эй… знаешь что? Я подумал, что он выглядит знакомо, что странно, потому как я не рассмотрел его лица. Я как-то забыл об этом со всеми этими волнениями на следующее утро.

— Знакомо? — давил Рой. — В каком смысле?

— Не знаю. — Боб нахмурился. — Ничего конкретного.

— Его походка? То, как он преподносил себя?

— Может быть.

— Что еще?

Боб открыл глаза и покачал головой.

— Я… у меня было тревожное чувство.

— Какая-то определенная тревога? — продолжал задавать вопросы Рой.

Боб минуту размышлял, а затем пожал плечами.

— Это было похоже на интуицию — этот мужчина принесет неприятности.

— Неприятности, — повторил Рой.

— Думаю, я оказался частично прав, учитывая, что на следующее утро его нашли мертвым. — Боб громко вздохнул и покачал головой. — Прости, больше ничем не могу помочь.

— Ты уже это сделал, — проговорил Рой, что удивило Боба.

— И как?

— Я начинаю думать, что ты действительно знал этого мужчину. Я хочу, чтобы ты подумал. Пусть эта мысль покрутится в твоей голове, и перезвони мне, если тебе что-то придет на ум.

— Думаешь, он был здесь из-за меня? — Теперь голос Боба звучал ошарашенно.

— Да, Боб, думаю, так и было.

Наконец наступил день слушания дела Рози в суде. Она ждала этого почти шесть месяцев. Шэрон Кастор шла рядом с ней. Они сели в передних рядах зала заседаний.

— У нас судья Локхарт, — прошептала Шэрон.

Судья женского пола, эта мысль успокоила Рози, так как женщина лучше сможет понять ее позицию, нежели это сделает мужчина. Хотя Зак и продолжал отрицать это, у него была связь с Дженис Лемонд. Если бы он был честен, развод закончился бы несколько месяцев назад. Она винила его за отсрочки, винила его за все. А он конечно же винил ее. Зак винил Рози в том, что она высосала все из пальца и вела себя нелогично. Она винила его во лжи. И все продолжалось вращаться по кругу.

— Это ведь хорошо? — прошептала Рози, наклоняясь к Шэрон.

— Локхарт справедлива, но слегка оригинальна.

Рози хотела, чтобы процесс прошел быстро и просто. После шести месяцев споров по каждой детали она была готова покончить с разводом. Готова создать для себя новую жизнь и оставить позади горечь и враждебность.

Зак приблизился к столу, его адвокат находился рядом.

Рози не смотрела на Зака, но чувствовала, как ее прожигает взгляд мужа. Она слегка повела плечами, но отказывалась узнавать его. Ее глаза болели от недосыпа. Голова раскалывалась от ужасной боли, которую она не испытывала уже лет десять, и у нее было такое ощущение, что она физически больна. Однако Зак никогда не узнает об этом. Она скорее упадет в глубокий обморок, нежели даст ему знать, что его связь сделала с ее чувством достоинства, с ее гордостью и ее сердцем. Этот развод практически уничтожил ее эмоционально.

Появилась судья, и все люди в зале быстро поднялись, а затем сразу же заняли свои места.

— Доброе утро, ваша честь, — сказала Шэрон Кастор, еще раз поднимаясь.

— Доброе утро. — Судья Локхарт быстро просмотрела страницы, уточняя различные детали. — Вижу, вы достигли договоренности по вопросу алиментов.

— Да, ваша честь.

— Я прочитала предложенный план по опеке.

Рози затаила дыхание. Она так долго сражалась против совместной опеки, как только могла. Она хотела не этого. Судя по времени, которое Крис и Дженис проводили с Заком, Рози полагала, что муж собирается сделать их частью своей жизни, а соответственно, и частью жизни ее детей. Зная это, она спорила с ним по любому поводу, по какому только могла. Их ссоры становились ужасными и мстительными. Рози сожалела о тех вещах, которые они говорили и делали, но в пылу гнева яд так и лился с ее губ. Она даже представления не имела, что может вести себя подобным образом. Не знала, что Зак способен относиться к ней с презрением.

— Значит, вы согласились с совместной опекой.

— Да, ваша честь.

Судья Локхарт указала на документ.

— Здесь сказано, что дети — девяти и пятнадцати лет — живут с отцом три дня в первую и третью неделю каждого месяца и четыре дня во вторую и четвертую неделю. Все верно?

— Да, ваша честь.

— Они должны собирать свои вещи и переезжать из своего дома в квартиру отца и обратно каждые три или четыре дня. Не слишком ли много переездов для детей? — нахмурившись, спросила судья.

— Ваша честь… — поднялся адвокат Зака. — Моему клиенту важно разделить опеку над детьми.

— У меня нет претензий к его мотивации или концепции совместной опеки, — проговорила судья Локхарт. — Но, по-моему, не родителям нужна стабильная домашняя жизнь, она нужна детям.

— Мой клиент абсолютно согласен с вами, — произнес Отто Бенсон, а Зак кивнул.

— Мисс Кастор, ваша клиентка согласна?

Шэрон посмотрела на Рози, которая встала и обратилась прямо к судье:

— Я хочу лучшего для своих детей.

Судья Локхарт внимательно изучала Рози и Зака.

— Семейный дом на Пеликан-Корт, 311. Как долго вы проживаете по данному адресу?

— Три года, ваша честь.

— Вы намереваетесь сохранить дом?

— Да, ваша честь, — от имени Рози ответила Шэрон.

Судья отложила в сторону бумаги и тяжело вздохнула.

— Дело обстоит так: я собираюсь проверить ваши намерения. Вы оба заявили, что ваше главное беспокойство в этом разводе — дети. Это я и хочу слышать. Вы оба собираетесь остаться в жизни детей, и я одобряю это. Надеюсь, вы именно так и поступите. Я согласна принять все условия и пункты, которые вы вынесли в суд, но с одним исключением — совместная опека.

— Ваша честь! — Зак вскочил с места.

— Выслушайте меня, мистер Кокс, — приказала судья, и Зак сел.

Рози самодовольно скрестила руки на груди, радуясь, что эта проницательная судья видела ее мужа насквозь.

— Как я сказала ранее, для детей важно иметь стабильный дом. Вы двое — не дети — решили поставить точку в браке. Поэтому дети остаются в доме, а родители будут въезжать и выезжать каждые несколько дней.

— Но, ваша честь…

— Таковы мои условия. Либо принимайте их, либо в разводе будет отказано.

Напуганная Рози посмотрела на Зака. Как они смогут выдержать это после битвы за каждую деталь?

— Вы приняли решение? — задала вопрос судья.

Зак и его адвокат начали шептаться. Вскоре Отто поднялся.

— Ваша честь, мой клиент согласен.

Шэрон посмотрела на Рози, которая тоже кивнула.

— Моя клиентка тоже согласна.

— Очень хорошо, — произнесла судья Локхарт. — Брак расторгнут. Надеюсь, вы сможете уладить это ради своих детей.

Рози и сама надеялась на это.

— Позвони ему, — уговаривала Оливию Шарлота. — Он несчастен, как и ты.

— Нет, мама. — Оливия поставила чашку на стол. — Не в этот раз.

Она все еще злилась на Джека и отказывалась идти ему навстречу. Если он может так легко отказаться от нее, тогда ей, вероятно, будет лучше без него.

Но Оливия все равно спросила:

— Откуда ты знаешь, что он несчастен?

Ее мать отложила в сторону вязанье и взяла чашку с середины стола. И вновь наполнила ее.

— Он спрашивает о тебе каждую неделю, когда я привожу свою колонку.

И это ободряло. Но все равно Оливия не видела настоящих доказательств его беспокойства. Если она волнует Джека так сильно, как он говорил, тогда ему следует воспользоваться ее советом и бороться за нее.

Послышался звонок телефона, и Оливия рассеянно ответила:

— Алло.

— Это Сет. — Голос зятя был взволнован. — У Джастин только что отошли воды и начались схватки. Мы уезжаем в больницу.

— Но еще рано! — закричала Оливия.

Осталось еще три с половиной недели, и это не может быть хорошо для Джастин и ребенка.

— Малышу никто об этом не сказал.

Оливия слышала в голосе Сета панику.

— Я выезжаю, — заверила она. — Все будет хорошо. Дети рождаются раньше времени каждый день.

— Да, я знаю. Это просто застало меня врасплох. Не могли бы вы позвонить Стэну?

— Конечно. Сделай глубокий вдох, и встретимся в больнице.

Как только Сет положил трубку, Оливия набрала рабочий номер Стэна и сразу же услышала:

— Стэн Локхарт.

— Привет, дедушка, — проговорила она, переполняясь волнением и беспокойством. — У Джастин начались схватки, и они едут в больницу. Не хочешь встретиться с нами там?

Стэн засмеялся, и его смех звучал радостно и восторженно.

— Ни за что на свете это не пропущу. Скажи ей, что я буду скоро, бабушка.

— Не торопись, — проговорила Шарлота, когда Оливия положила трубку. — Требуется время.

Это говорила мудрость возраста, но Оливия знала, что будет в отчаянии в любом другом месте, кроме больницы. В их семье вот-вот родится ребенок, и она чувствовала слишком много радости, чтобы сдерживать ее внутри. Она не могла сидеть неподвижно и стала бродить по дому.

— Поезжай, — через несколько минут посоветовала Шарлота. — Я обо всем здесь позабочусь. Позвони мне позже.

— Спасибо, мам.

Оливия поцеловала мать в щеку, схватила сумочку и ключи от машины и выбежала за дверь.

Почти час она сидела в одиночестве в комнате ожидания. Сет временами выходил, чтобы рассказать ей новости, и пока все шло ровно. Стэн приехал двумя часами позже. Они сидели, пили кофе и разговаривали.

— Помнишь ту ночь, когда родился Джеймс?

— Не думаю, что смогу забыть. — Оливия пожала плечами. — Мы едва успели доехать до больницы.

Вскоре они смеялись, пойманные в сеть воспоминаний о ранних годах их брака.

— А помнишь рождественский сочельник, когда ты решил собрать велосипед Джордана? — спросила Оливия.

— Не напоминай, — застонал Стэн. — Насколько я помню, инструкция была на японском языке, и ты сказала, что собрать велосипед не может быть сложно.

— В этом-то и была моя ошибка.

— А помнишь, как ты решила научить Джастин печь хлеб?

Оливия закатила глаза от воспоминания. В попытке быть полезной Джастин подняла и уронила мешок с пятью килограммами муки, который разорвался при ударе. Несколько лет после этого Оливия находила следы порошковой субстанции по всей кухне — под раковиной, за холодильником, в задней части ящиков.

Прошло несколько часов, а они и не заметили, настолько погрузились в воспоминания.

Ближе к девяти появился Сет, на его лице сияла самая лучезарная улыбка, которую только видела Оливия. Она практически забыла причину, по которой они находились в больнице. Оливия рывком поднялась, готовясь услышать новости.

— У нас сын, — объявил Сет. — Лейф Джордан Гандерсон. Он большой мальчик для раннего прибытия. Два килограмма семьсот граммов. Доктора говорят, что роды преждевременны, но, похоже, легкие ребенка функционируют нормально.

Оливия сразу же разрыдалась.

Добравшись до дому, Оливия была так счастлива, но чувствовала моральное истощение. Ее мать оставила записку на кухонном столе.

«Подумай о том, что я сказала. Джек скучает по тебе. Позвони ему. Мама».

Джек. Оливия не думала о нем с тех пор, как уехала в больницу. На самом деле она превосходно провела время со Стэном, предаваясь воспоминаниям. И теперь она больше не была уверена, чего хочет. Вдруг оказалось, что нужно подумать о куда большем, нежели считала Оливия. Если ее бывший муж хотел вернуться в ее жизнь, тогда, возможно, ей стоит позволить это. Возможно, ей следует пересмотреть свое мнение. Возможно, для нее и Стэна еще не слишком поздно…

Готовясь ко сну, Оливия думала о своем разводе и о той паре, которую видела сегодня утром в суде. Ее решение поймать их на слове и заставить поставить детей на первое место было смелым шагом. Дети останутся дома, а переезжать будут родители. Все, кто жил на Пеликан-Корт, 311 пройдут через крупные перемены. И ради детей, она надеялась, смогут все уладить.

А что касается ее самой… Что ж, Оливия будет ждать и наблюдать. Она посмотрит, как пойдут дела на Пеликан-Корт, 311, и будет следить за событиями на Роузвуд-Лейн, 204. Она убедится, что ее подруга Грейс продолжит обретать свою уверенность, свое душевное равновесие.

А имея в своей жизни двух мужчин, разве может она сказать, что случится на Лайтхаус-Роуд, 16?

Content

Дебби Макомбер
Улица роз

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19