Андрей Максимушкин

СОБАЧИЙ ВОПРОС

Бессмертным мастерам посвящается

1

Огромное яркое оранжевое солнце медленно поднималось над горизонтом, разбрасывая щедрой рукой живящие лучи. Капельки утренней росы вспыхивали и переливались радугой в утренних лучах. В воздухе висел одурманивающий аромат степного разнотравья.

Борн с шумом втянул в себя прохладный утренний воздух, чувствуя, как прохладная свежесть наполняет грудь, постепенно растекаясь, кристально чистой живой волной по всему телу, наполняя каждую клеточку живительной силой утреннего восходящего солнца. Борн перевернулся на спину. С наслаждением перекатился по траве, задрав вверх лапы. Его черная лоснящаяся шерсть стала мокрой, пропитавшись росой.

Невыносимо резкий букет степных ароматов пьянил, дурманил сознание, превращал Борна в непосредственного жизнерадостного щенка, готового целый день гоняться за кончиком собственного хвоста. Неожиданно гармонию разрушил чей-то призывный лай. «Ну вот, опять. Не дадут спокойно прогуляться».

Лай повторился. «Кажется, это Грейда. Видно, тоже решила прогуляться по утреннему холодку».

Борн поднялся, с силой втянул воздух высоко поднятым носом. Ничего не чувствовалось. Слабый ветерок доносил только запахи трав, воды с близ протекавшей речки и шумной колонии сусликов. Наконец его чуткий нос уловил едва заметный запах разгоряченной долгим бегом собаки. И только тогда Борн коротко громко гавкнул. Запах постепенно усиливался, послышался шелест травы и дробный топот быстрых лап. Наконец из-за куста дикой вишни выскочила крупная темно-серая собака. Высокая стройная гладкошерстная красавица радостно помахивала хвостом и улыбалась, показывая красивые крупные ослепительно белые зубы.

— Привет, бродяга. Наслаждаешься одиночеством?

— А, это ты, Грейда. Нагуливаешь аппетит перед завтраком?

— Как будто не узнал. — Грейда обиженно фыркнула и села, обернув задние лапы дымчато-серым хвостом. Борн любовался ее фигурой. Она была похожа на восточно-европейскую овчарку. Такое же телосложение, шерсть, вытянутая волчья морда, стоячие уши. Сходство нарушал только высокий лоб и непропорционально крупный массивный череп, выдававший в своей хозяйке настоящего Киносапа.

— Слушай, бродяга, а тебе не скучно все время гулять в одиночку?

— А разве здесь может быть скучно? — удивился Борн. — Посмотри на эту холмистую степь, на эту речку, послушай, как шебуршатся в траве суслики, взгляни на кузнечиков, бабочек и прочую мелочь. Здесь не бывает скучно.

— Р-романтик. А я думаю: и зачем он перетаскал из библиотеки все кристаллофильмы по биологии и зоологии. А наш Петрович даже пригласил к нему самого Бортникова.

— Было дело. — Рот Борна растянулся в широкой улыбке.

— Еще бы. Мировое светило, ведущий зоолог-натуралист Федерации свалился со стула, встретив говорящую собаку. — Грейда залилась булькающим смехом. — Но к чести Новгородской Академии наук он быстро оправился от потрясения, и вы даже провели замечательную беседу.

— Помню, он все пытался налить мне воду в стакан, а я переливал ее в блюдце. Стоп. — Борн принял серьезный вид. — А ты откуда знаешь? Гребнев рассказал?

— Нет. Никто не рассказывал. Просто твой любимый Петрович записал вашу беседу с Бортниковым, а я взломала пароль комп-модуля и перекачала этот фильм себе. Получилось очень неплохо.

— Ах ты, диверсантка — террористка. — Борн зарычал и бросился на Грейду. Зубастая пасть встретила его в прыжке, и киносапы завертелись клубком, рыча и притворно кусая друг друга.

Наконец они остановились отдышаться. Грейда, тяжело дыша, свесив язык чуть ли не до земли, с восхищением смотрела на широкогрудого крепко-костного самца. Казалось, он ничуть не устал и остановил игру, только чтобы дать девушке передохнуть.

— Ну что, получил? Гроза натуралистов. — Грейда нежно коснулась носом морды Борна и язвительный ответ так, и примерз к его языку.

«Хорошо побесились. Как в детстве», — подумал Борн, приветливо поглядывая на густошерстную красавицу.

— Ладно, побежали завтракать, приятель. Спорим, что ты меня не догонишь.

И две зверюги галопом помчались к еле видневшемуся на горизонте комплексу Института Экспериментальной Зоопсихологии и Прикладной генетики, уже более тридцати лет служившему домом молодому племени киносапов.

2

Флаер мчался на предельной скорости. Зализанная каплеобразная машина синей молнией неслась над Южным Уралом. Сергей вел флаер на ручном управлении, чуткая автоматика реагировала на малейшее прикосновение к пульту, подчиняя машину любому желанию пилота. Кресло-медуза, плотно облегая водителя, гасило все перегрузки. На обзорном экране проносились поросшие лесом горные хребты, ущелья рек, изредка встречались небольшие поселки и станции. Возникла на горизонте и тут же скрылась за кормой турбаза «Малахитовый лес».

Несмотря на абсолютную надежность автопилота, Сергей предпочитал ручное управление, что вызывало изумление и легкие насмешки коллег по Уральскому отделению СГБ (Службы Гос. Безопасности). Но разве можно описать словами, какое это наслаждение — вести мощную скоростную машину. Какое ни с чем, ни сравнимое удовольствие — одним касанием клавиши властвовать над могучим великолепным механизмом, чувствовать скорость, ощущать полное слияние с машиной, когда тихий шелест двигателя кажется стуком собственного сердца. Нет, это надо ощутить самому.

Впрочем, было и более утилитарное объяснение этого хобби. Управление машиной на экстремальной скорости позволяло отключить внимание от накопившихся проблем, давало возможность отдохнуть и расслабиться, снять психическое напряжение. А сейчас было особенно необходимо максимально восстановиться перед особым заданием.

Сегодня, 16 августа 21.. года, в 8.00, Сергея Александровича Никонова железный голос интеркома вызвал к директору. Только вчера был закончен отчет по теме «Юный Вертер» (вопрос касался снижения социальной активности в молодежной среде), и Никонов полагал, что разговор коснется непосредственных мероприятий по этой теме. Кирилл Антонович, шеф отдела, известный среди сослуживцев под прозвищем «Конан Варвар» за свою атлетическую внешность и феноменальную молчаливость, сегодня превзошел самого себя. Оторвавшись на минуту от монитора, Конан, не утруждая себя приветствием, передал Сергею инфокристалл и нехотя процедил: «Изучите и обеспечьте включение». После чего отвернулся к дисплею, давая понять, что разговор окончен.

Заинтригованный и слегка ошеломленный Сергей, добравшись до своего рабочего модуля, первым делом вставил кристалл в транслятор компа.

Кристаллограмма содержала два файла. В первом говорилось, что на Южном Урале существует закрытый НИИ, мастерски замаскированный информационной завесой и каплями «смыслового тумана». Скромные труженики науки за более чем сорок лет работы в НИИ Экспериментальной Зоопсихологии и Прикладной Генетики создали, смоделировали, вывели искусственный вид собаки разумной. Похоже, что результаты превзошли все ожидания, так как так называемый кинос сапиенс по уровню развития и интеллектуальному потенциалу оказался на одной планке с человеком. От Никонова требовалось оценить социальную пластичность киносапов и обеспечить мероприятия по их включению в человеческое сообщество.

Второй файл содержал добросовестное разностороннее социологическое исследование, выполненное аналитиками центральной конторы. Несколько потрясенный первым файлом: «Что только не творится в нашем мире! Еще говорят, что чудес не бывает!», Сергей с удивлением обнаружил, что человечество, хотя бы в рамках Евразийской Федерации, совершенно не готово к равноправному сотрудничеству с другой разумной расой, тем более, искусственно созданной. Очень высокий уровень антропоцентризма, обывательская ксенофобия и даже исторически сложившееся отношение к собаке как к слуге, младшему брату — все это требовало тщательной проработки. Явно требовалась серьезная обработка общественного сознания. Работа предстояла нешуточная, требовалось срочно браться за дело, поэтому Сергей, не торопясь, подошел к буфету и заказал чашку черного кофе и сырные палочки. Достав из приемной ниши линии доставки заказ, он удобно расположился в кресле. «Понятно, почему наш Кирилл Антонович так расстроился — для него это сильный удар».

Шеф Уральского отделения СГБ был известен своей непоколебимой верой в добрую волю и гуманность человечества. Отчет аналитиков несколько подорвал эту веру.

Ароматный горьковатый кофе и хрустящие, слегка подсоленные палочки помогли переварить и разложить информацию по полочкам. Вырисовались общие контуры плана действий.

Сергей связался с НИИ, отправил сообщение на центральный регистратор, (сотрудники были обязаны информировать руководство о своем местонахождении) и покинул модуль. Требовалось самому лететь в институт и воочию оценить: Что за зверь — киносап.

Через час полета на горизонте показались белые корпуса института.

Посадив флаер на аэростоянке в центре комплекса, Никонов огляделся: никто его не окликал, не требовал грозным голосом пропуск, не бежали со всех ног охранники с лучеметами, не выла сирена. Институт находился на территории Ашанского заповедника, что ограждало его от случайных визитов, а информационная завеса спасала от визитов неслучайных. Тяжело вздохнув и приняв серьезное, солидное выражение лица, Сергей направился к административному корпусу. Вдоль дорожки росли пышные кусты дикой черешни и акации. Вдруг в ста метрах от корпуса, слева от Сергея послышался дробный цокот чьих-то ног, и с боковой дорожки выскочила крупная овчарка. Рослая широкогрудая псина, наклонив голову набок и слегка приоткрыв пасть, заинтересованно посмотрела на Никонова. Это был великолепный представитель своей породы. Но что-то в ней показалось необычным. Так, удлиненные пальцы на передних лапах. Прямой открытый взгляд карих глаз, производящий какое-то странное впечатление. И так и есть! Крупный непропорциональный череп, украшенный высоким, явно не собачьим лбом. Достойное вместилище для мозга киносапа.

— Добрый день! Вы к Николаю Петровичу? — голос киносапа оказался довольно низким, с еле заметными рычащими обертонами.

— Здрасьте, — Сергей запнулся. — Вы, я вижу, местный абориген?

— Да, я здесь родился и вырос.

— Не подскажете, как пройти к директору? — Разговор явно не клеился.

— С удовольствием. Я должен был Вас встретить. Борн Кромов — представился киносап.

— Рад познакомиться. Сергей Никонов — сотрудник СГБ, психолог и социотехнолог.

— Это хорошо. Вы нам поможете.

Борн шел впереди, показывая дорогу. Пройдя через просторный вестибюль и войдя в лифт, Сергей обнаружил целых два набора кнопок. Второй был на высоте 30–40 сантиметров от пола. Борн нажал кнопку седьмого этажа на нижнем пульте и, сев на задние лапы, уставился на Сергея. Разговор явно не клеился. «Черт возьми, ну о чем можно говорить с собакой? А он очень тактичен, и встретил меня не на стоянке, дав возможность осмотреться».

На седьмом этаже они прошли по широкому светлому коридору со стереоэкранами на стенах, изображавшими лесной пейзаж. Встретив по дороге двух киносапов, приветствовавших Борна взмахом хвоста, они подошли к двери в конце коридора.

— Проходите — пес толкнул лапой дверь и отступил в сторону, давая дорогу человеку.

Войдя в кабинет, Сергей увидел худощавого седовласого человека, склонившегося над рабочим комплексом. Худощавый с кем-то увлеченно разговаривал по коммуникатору.

— Здравствуйте, проходите, — при виде посетителя он поднялся из-за стола. — Хельга Генриховна, прошу Вас, поднимитесь в «говорильню». Приехал СГБшник.

— Добрый день, Николай Петрович. Не успел прилететь, как меня уже встречает почетный караул. — Сергей кивнул на Борна, успевшего проскочить в кабинет, и с серьезным видом восседавшего на пуфике у окна.

— Да, после Вашего звонка мы подготовились к встрече. Сейчас придет Хельга Генриховна Крейцер — наш главный специалист по психологии и межличностным отношениям киносапов. А пока прошу располагаться, Сергей Александрович.

С удовольствием, приняв приглашение, Сергей плюхнулся в квазиэргономичное кресло, моментально подстроившееся под его фигуру.

— А почему именно «Говорильня»?

— «Говорильня»? — Повторил вопрос Николай Гребнев. — А, Вы имеете в виду кабинет. Просто это основное место проведения совещаний и рабочих планерок. Из-за чего и возникло такое название.

— Интересный пример внутригрупповой топонимики.

— Это еще что, когда я учился в Московском университете, у нас кафедру Археологии именовали сугубо «Обществом гробокопателей и некромантов».

— Старый добрый студенческий юмор. Интересно, у киносапов есть чувство юмора?

— Р-р-ргав — Тэк начал яростно чесать ухо задней лапой, мгновенно превратившись в обыкновенную овчарку. Метаморфоза оказалась настолько разительной, что люди не удержались от смеха. Вошедшей в этот момент Хельге Крейцер открылась интересная картина: Тэк, невозмутимо восседавший на своем пуфике и с укоризной взиравший на двух покатывающихся со смеху человек.

— Та-ак, значит веселимся.

Сергей вскочил с кресла и протянул руку:

— Никонов Сергей Александрович — социолог СГБ. — Такой восхитительной женщины он еще не видел.

— Крейцер Хельга Генриховна — доктор зоопсихологии и биологии. — Рукопожатие оказалось на удивление крепким. Небесно голубые озорные глаза лукаво смотрели на Сергея. «Такая молодая, а уже доктор наук. Лет 26–28, не больше. Почти ровесники». — Подсознание специалиста привычно оценивало собеседника.

— Господа, время — деньги. — Сбросив секундное оцепенение, Никонов взял ситуацию в свои руки. — Приступим к делу. Николай Петрович, какова роль Борна на этом совещании?

— Он специалист по психологии киносапов. Единственный специалист негуманоид.

— Превосходно. Нам потребуется его помощь, его, так сказать, нечеловеческая точка зрения. Разрешите вас познакомить с отчетом аналитиков нашей фирмы…

Изучение файла заняло пятнадцать минут, последней оторвалась от своего монитора Хельга.

— Это чудовищно. Как полторы сотни киносапов могут угрожать человечеству?

— Детские страхи, возрастные фобии, у меня такое было в щенячьем возрасте.

— Борн, дело гораздо серьезнее, чем кажется. Для многих людей сама идея равноправных отношений с собакой, пусть даже разумной, нонсенс. Около 30 % населения не готовы вас принять.

— Но постойте, киносапов очень мало, и вполне возможно поселить их среди людей — кинофилов.

— Хельга Генриховна, сколько Вы работаете в этом НИИ?

— Шесть лет.

— За шесть лет Вы привыкли к этим существам. А другие люди, впервые оказавшиеся в стенах института, испытывали шок. И это были ученые, специалисты с высоким уровнем психической устойчивости, а что говорить об обычных людях, особенно имеющих предрасположенность к ксенофобии. Сам факт появления в инфосети сведений о разумных собаках является дестабилизирующим фактором. Аналитики прогнозируют возникновение общественных психозов, фобий, рост психических отклонений, возможны акты насилия по отношению как к киносапам, так и к обычным собакам.

— Мне непонятно, а как же коатлианцы? Известно, что контакт с этой цивилизацией не дал негативных общественных реакций, — вмешался Борн.

— Это другое дело. Коатлианцы существуют вне человеческой ойкумены, на обитаемых мирах несколько инопланетян ведут замкнутый образ жизни в дип. представительствах. К тому же люди были давно уже психически готовы к контакту с ВНЕШНЕЙ инопланетной цивилизацией. Но многие даже сейчас не готовы делить планету с нечеловеческой расой, тем более искусственного происхождения.

— Так что Вы хотите предложить? Я понял, что Вы прибыли с реальными предложениями.

— Вы правы, Николай Петрович. Я предлагаю организовать «мягкое включение» — комплекс мероприятий, подготавливающий социум к контакту с киносапами.

— Что Вы имеете в виду? И какова наша роль в этом деле?

— Все просто: сначала запустим на видеоканалах соответствующие передачи. В периодике появятся аналитические статьи о возможностях и перспективах появления, или точнее, создания разумных животных, мягко коснемся социального ракурса вопроса. То есть сделаем так, что появление киносапов стало не неожиданностью, а предполагаемым, прогнозируемым событием.

— А Вас, в том числе и уважаемого Борна, — Сергей поклонился в сторону киноида, слушавшего с неподдельным вниманием, — я хотел бы попросить принять участие в создании аналитических научно-популярных статей по нашей теме.

— Вы полагаете, что это сработает?

— Да, Хельга Генриховна, по опыту, тщательно проработанное «мягкое включение» дает снижение негативных реакций на 70–80 %.

— Но что-то остается.

— Информация о создании вида киносапиенс будет подана как рядовое событие, лишенное всякой сенсационности.

— А после этого, — закончил мысль Гребнев, — поселим киносапов среди граждан, имеющих высокую способность к адаптации.

— Верно! Спасательные службы, поселки изыскателей и научников. По идее операция должна пройти удачно.

— Когда начинаем?

— Прямо сейчас. Начнем с популяризации идеи развития мозга животных, к примеру — собак…

Сергей покинул институт только после обеда. Несмотря на усталость, он был доволен. Научная братия быстро ухватилась за суть идеи и с азартом взялась за перо. Кроме того, связавшись по коммуникатору с Екатеринбургом, удалось получить обещание специалистов к утру подготовить программы, фильмы и передачи, требуемые для запуска в видео сеть и активные общедоступные базы инфосети. Конан Варвар утвердил приоритет по теме «Младший брат». Операция началась удачно.

На обратном пути флаер вела автоматика. Никонов за весь полет только один раз оторвался от мобильного комп-коммуникатора, бросив взгляд на встречный птероплан, летевший по направлению к Ашанскому заповеднику.

3

Рано утром 18 августа Сергея разбудил тревожный звонок коммуникатора. Вскочив с постели, он пробежал в кабинет и включил комп. На экране возникло лицо Кирилла Анатольевича Лаврова. С неудовольствием, взглянув на голый торс Сергея, Конан пробасил: «Спите, молодой человек. На Вашем месте я бы почитал прессу, к примеру „События и факты“. В восемь явитесь с докладом».

Экран погас с легким щелчком отключения связи. Никонов недоуменно посмотрел на темный экран, ожидая продолжения. Хронометр показывал 5:45, свежий выпуск «С и Ф.» поступил в сеть 17 минут назад. Тяжело вздохнув, Сергей вошел в систему.

Стандартный диалог поиска: «Сеть» — «Издания» — «Периодика» — «Газеты» — «События и факты» — «Выпуск 18 августа» — «Купить?» — «Да».

На экране возник знакомый титул. Так, ничего, дальше, дальше. О, «Таинственный нейрон. Можно ли изменить природу мозга?» — прекрасная статья академика Бьернсона. «Прекрасно. Уважаемый Бьернсон, несмотря на постоянную занятость, управился вовремя». Сергей не стал читать, заранее зная содержание статьи. Дальше, дальше. «О Черт!» Кресло отлетело в сторону, кулаки уперлись в стол, расширенные зрачки впились в заголовок: «Оборотни из секретной лаборатории. Рукотворные монстры спецслужб». Статья на целую страницу, за подписью А. В. Сладкова.

Андрей Валерьевич Сладков был вечной головной болью и злым гением Службы Государственной Безопасности и Комитета по Этическому Контролю (КЭТКОНа). Гениальный физик-пространственник, автор метода надпространственной масс-локации, обладатель многочисленных правительственных наград и званий был просто помешан на Законе о свободе информации. В своем стремлении находить и опубликовывать любые закрытые сведения он с детской наивностью не обращал внимания на такие недостойные вещи, как: неприкосновенность личности, врачебная тайна и элементарные государственные интересы.

После опубликования красочных видео кадров с изувеченными телами погибших на транспорте «Рейн», председатель КЭТКОНа Фридрих Траумберг во всеуслышание пообещал пристрелить идиота и получил иск за моральное оскорбление и угрозу жизни. Сладков относился к спецслужбам с полной взаимностью, будучи уверен, что именно «рыцари плаща и кинжала» являются корнем всех бед и несчастий, обрушившихся на головы человечества.

В сегодняшней статье Андрей Валерьевич был великолепен. Он рвал и метал, клеймил позором, обличал и срывал покровы, не стесняясь выражений, но общий смысл был близок к истине. Секретный исследовательский комплекс СГБ в Ашанском заповеднике под руководством Н. П. Гребнева вывел собаку-мутанта с гипертрофированным мозгом. «Сокрытие и намеренное искажение информации о деятельности лаборатории говорит, о явно нечистоплотных целях эксперимента. Возможно, оборотень выведен по заказу военщины, для разведывательно-дивверсионных целей… Оборотень выглядит как крупная овчарка, отличаясь от нее увеличенной черепной коробкой, вытянутыми пальцами передних лап, приспособленных к общению с пультами управления и способностью к человеческой речи… Несомненно, спецслужбы будут все отрицать, но здравомыслящая общественность обладает достаточной информацией о преступном генетическом эксперименте солдафонов в белых комбинезонах»… и так далее, целая страница откровений в подобном тоне.

Это был конец. И если бы только операции «Младший брат», это был реквием всему виду кинос сапиенс. Начнутся волнения общественности, против «чудовищного эксперимента» поднимутся правозащитные организации и служители культа: миллионы верующих — это страшная сила, подаст свой голос «Гринпис», давно выступающий за ограничение генетических опытов, проявит недовольство КЭТКОН, естественно, свое слово скажет Всемирный Совет; и под давлением общественности Гос. Совет Федерации примет закон. Киноссапы будут уничтожены или, в лучшем случае, сосланы в резервацию на отдаленной планете. Идея включения киносапов в сообщество людей окажется погребенной на веки вечные. «Это полный провал. Но что делать, если любой болван может опубликовать все, что ему вздумается. А если крупное издательство не примет статью, можно моментально зарегистрировать собственную газету, было бы желание». От горьких мыслей Сергея оторвал сигнал вызова. Это опять был Лавров.

— Ознакомился?

— Я могу его пристрелить?

— Можешь, в порядке очереди. Будь в 8:20 в аэропорту. Зал 8А. Подготовь все данные по «Младшему брату».

— Тема не отменяется?

— Нет. Операция переходит в новую стадию.

Кирилл Андреевич отключился. Сотрудники Уральского отделения давно привыкли к такой манере общения, которая объяснялась отнюдь не невоспитанностью, а элементарной нехваткой времени. После звонка стало легче. Операция не отменяется, значит, Лавров считает, что еще не все потеряно, может быть. Сергей неожиданно от души расхохотался, обнаружив, что сидит перед компом в одних трусах, и побежал принимать душ.

4

В аэропорт Сергей прилетел раньше времени и 10 минут дожидался Лаврова с Гребневым. До Новгорода летели молча, каждый поглощенный своими думами. Еще 15 минут полета на флаере, и в 9:20 по Уральскому времени они вошли в серое массивное здание Главного Управления СГБ ЕФ. Местное время отличалось на два часа, но все приглашенные уже собрались в конференц-зале.

Сергей плохо запомнил совещание. Председатель КЭТКОНа сначала возмущался тем, что комиссия не была вовремя проинформирована, но быстро сдался под напором аргументов Святослава Игоревича Дылдлина, директора СГБ. Выслушав доклады и потратив от силы десять минут на обсуждение, присутствующие быстро наметили план действий. К своему удивлению, почти все время молчавший Никонов получил карт-бланш на проведение темы «Зов сердца». Непосредственное обеспечение и прикрытие взяли на себя Дылдин и Траумберг. Научно-информационную работу взвалили на Гребнева и Лаврова, оказавшимися давними знакомыми по работе над институтом. Все совещание прошло за неполные полчаса.

Покинув совещание, Сергей прошел в свой новый рабочий модуль на восемнадцатом этаже здания. Работа над темой требовала присутствия в столице, где и должны были развиваться основные события.

Первым делом Никонов включил комп. «Ничего себе! Новый „Днестр-37“. По сравнению с его 29-тым земля и небо». Перекачка базы из Екатеринбургского кабинета заняла считанные секунды. «Да, командование право — надо начинать все с начала». Сергей нырнул в виртуальные лабиринты всемирной инфосети. Его отвлек только выходной звонок — на пороге появился Дылдин.

— Работаем? Какие есть пожелания?

— Святослав Игоревич, устройте мне встречу с патриархом.

— Патриарх, — директор задумался, — прекрасная идея! А заодно завтра встретитесь с верховным Имамом.

— Надо сразу же прозондировать реакцию религиозных лидеров. Войти с ними в контакт.

— Хорошо. Попробуйте. У меня через час встреча с Президентом, и к этому времени сообщу Вам время и место ваших встреч. Владимир сейчас в Новгороде, а к Исмагилу придется лететь в Ашхабад.

5

Его Святейшество, Патриарх Русской Православной Церкви Владимир, принял Никонова в своей резиденции в Свято-Вознесенской обители. Куранты монастыря пробили 11:00, когда Никонов прошел в кабинет патриарха.

Высокий, статный бородач поднялся ему навстречу. Известное по видео репортажам лицо осветилось широкой улыбкой.

— Проходите, располагайтесь. Святослав предупредил меня о Вашем визите, Сергей Александрович, присаживайтесь. — Приемная панель стола опустилась и вернулась на место, доставив два бокала с прозрачным желтоватым напитком. — Угощайтесь, такой мед ставят только в нашей обители.

— Очень польщен Вашим гостеприимством, но я пришел по очень серьезному вопросу.

— Знаю, что серьезный, не серьезные встречи директор СГБ не назначает.

— Не знаю, с чего начать. Но давайте первым делом я Вам дам полную информацию по интересующей нас проблеме, — с этими словами Сергей протянул кристаллограмму.

— Хм, в вашей фирме интересные методы беседы. Ну, посмотрим, что у Вас за проблема.

Пока Владимир изучал материалы, Сергей удобно расположился в кресле, потягивая напиток. Мед и в самом деле был хорош. Ледяная ароматная жидкость приятно холодила небо, мягко обволакивая язык.

Патриарх оторвался от монитора:

— Они на самом деле разумны?

— Да, киносапы практически стоят на одной ступени с нами, и это составляет проблему.

— Почему? У них нет моральных норм?

— У них есть социальная структура, семья, им знакомы критерии нравственности. И мы должны обращаться с ними, как с полноценными согражданами, полностью, безусловно, допустить в наше сообщество. Одна проблема. Социологи говорят, что социум не готов отнестись к киносапам как к равным, и что еще хуже, возможны негативные реакции вплоть до открытой агрессии.

— Вы хотите подготовить человечество, — утвердительно заметил патриарх.

— Это был первоначальный план. Но проект был засекречен, до сегодняшнего дня. Вы читали свежий номер «События и Факты»?

— Да, читал. Сладков просто неподражаем.

«Значит, он заранее знал о цели визита и выжидал, пока я открою карты».

— Это разгромная статья. Мы просто не можем представить, какую реакцию вызовет этот опус.

— И что всесильные спецслужбы хотят от смиренных богослужителей?

— Владыко, мы просим у Вас помощи. Хотя бы невмешательство. Спокойная реакция Церкви сама по себе снизит пик напряжения.

— Интересно. Но я не могу заступиться за искусственных безбожных существ, пусть даже и разумных.

— Да, киносап рожден в лаборатории, но не на пустом месте. Генетически это продолжение собаки. Ученые дали им большой мозг и ничего больше.

— Но наличие человеческого мозга не дает право называться Человеком! — Голос Владимира гремел. — Человечность! Чувство ответственности! Свобода воли! Где, наконец, Божественная искра творения! Может ли творение рук человеческих получить божественную душу! Нельзя искусственно внедрить в тварь искру Божию!

— Я прибыл к Вам, чтобы полностью ввести Вас в курс дела и постараться ответить на все вопросы.

— Хорошо. Существо, созданное в лаборатории, не имеет возможности полностью проявить свободу воли и получает комплекс неполноценности.

— Нет, с момента получения первого экземпляра Собаки разумной научный персонал института относился к киносапам как к равным. Тем более, дальнейшее течение эксперимента шло с непосредственным участием киосапов. Так что они сами творили свой вид.

— Может ли киносап, лишенный божественной души, стать равноценным партнером человека?

— Мы тысячи лет назад приручили собаку. Всю человеческую историю наши виды были связанны между собой, и в генах киносапов сохранилась память о тысячелетиях сотрудничества между нами. Подумайте, люди своей историей, самой цивилизацией обязаны собаке. Мы взяли на себя ответственность, приручив дикое животное и это, в какой-то мере, дало нам право стать людьми! Иисус учил относиться к ближнему своему как к самому себе.

— Вы говорите о людях, но что это дало собаке?

— Собаки охраняли наши дома, наши стада, наших детей, не щадя себя спасали наши жизни. Вспомните псов-поводырей, спасателей, служебных собак, а скольких людей, отчаявшихся в жизни, готовых наложить на себя руки, спасли от отчаянного шага четвероногие любимцы.

— Но насколько я понимаю, киносап отличается от собаки как человек от обезьяны.

Верно. История кинос сапиенс составляет всего 30 лет, но мы обязаны дать им показать себя, дать возможность стать полноправными и равнообязанными членами сообщества. Разве можно рубить яблоню еще не давшую плодов?

— Можно, если дерево худое и вредоносное.

— Хорошо, объясните, в чем вред, опасность этого вида?

Патриарх, нахмурив кустистые брови, задумчиво поглаживал бороду, барабаня по столу пальцами левой руки. Напряженная пауза затягивалась. Наконец он откинулся в кресле.

— Добро, Вы меня убедили сохранить нейтралитет. Аргументы довольно таки слабоваты, но порой юный задор и уверенность в своей правоте убеждают лучше самых правдоподобных доводов. — Его Святейшество усмехнулся в бороду — а теперь, молодой человек, попробуйте меня убедить оказать вам или лучше сказать вашим киносапам поддержку.

— Я не собираюсь ни чего доказывать.

— Почему? — Изумление Патриарха Владимира было неподдельным.

— Лучше всего, если это сделают сами киносапы. Поговорите с ними лично.

— Так вот как, а если я приду к выводу, что эта раса недостойна жить в нашем обществе и заслуживает немедленного истребления?

— Это ваше право — Сергей пожал плечами.

— И Всевышний да поможет нам. Я прибуду в этот НИИ с частным визитом. Впрочем, Сергей Александрович, как Вам по вкусу наш мед? — сменил тему Владимир.

— Мед? Очень хорош, но, похоже, слегка не выдержан.

— Разумеется. Он урожая этого года. Но в следующий раз я вас проведу в монастырский погреб. Такое попробуете. — Патриарх прищелкнул языком — ни когда не забудете.

— Надеюсь, наша следующая встреча будет более спокойной.

— Всего Вам доброго, Сергей Александрович, Бог с вами — произнес Патриарх, благословляя Никонова крестом.

Сергей покинул обитель в приподнятом настроении. Встреча прошла на редкость удачно: обещание Патриарха не вмешиваться стоило дорого. Церковь была важным фактором внутренней политики в Евразийской федерации, благодаря сильному влиянию на социум, особенно в славянских районах страны. Впрочем, Сергея не покидало чувство, что весь разговор был подготовлен Владимиром, и решение было принято заранее. Хотя трудно сказать, возможно, Никонов ошибался.

6

Стратоплан, мягко приземлившись, коротким пробегом погасил скорость и замер у пассажирского портала. Ленты движущегося тротуара перенесли Никонова через переходы и залы аэропорта на площадь перед зданием. Ашхабад встретил палящим, сухим, раскаленным воздухом. Яркое южное солнце стоящее высоко в зените беспощадно заливало город небесным светом. Казалось, что в колышущемся мареве плавились стены домов, медленно стекая в широкие реки дорожного термопласта. По сравнению с прохладной свежестью аэропорта контраст был разителен. За пару минут до стоянки аэротакси рубашка намокла от пота и липла к телу. Только в салоне флаера, врубив систему микроклимата на полную мощность, Сергей наконец-то почувствовал себя в своей тарелке.

Резиденция Великого Имама Северной Евразии располагалась в живописной горной долине в десяти минутах полета от города. Пока флаер шел на автопилоте, Сергей успел подключиться к инфосети. К этому Времени Николай Петрович уже успел запустить в сеть пакет информации по киносапам. Грамотно, корректно подобранные сведения стали доступны для всего человечества. Институт постарался, выдав практически полный объем сведений по эксперименту. Внимание Сергея привлекли видеоматериалы из цикла «Жизнь киносапа». Кадры со зверюгой, сосредоточенно работающей за комп-модулем, завораживали, производя непередаваемое впечатление ирреальности фантастического романа.

Флаер опустился на окруженную магнолиями площадку перед резиденцией. Здание оказалось дворцом из 1001 ночи. Парящие в небе купола, иглоподобные башни и минареты, узорчатые стены, выложенные затейливым ковровым узором, журчащие ручьи и ажурные беседки у фонтанов. Но, при ближайшем рассмотрении дворец оказался современным зданием с бесшумными лифтами, линией доставки и услужливым «дворецким», управлявшим когортой киберов-домовых. Узнав о цели визита, комп-дворецкий с витиеватой восточной вежливостью пригласил Сергея войти и провел по внутренним покоям с помощью указателей, загоравшихся на стенах и полу, как только посетитель приближался к ним.

Имам Исмагил Ибн Сабирзян встретил Никонова в уютном зале, оформленном в стиле восточных владык. Впрочем, натренированный глаз посетителя заметил персональный комп-модуль, декорированный кедровыми панелями, а ажурный резной столик, притаившийся у стены, явно служил панелью линии доставки.

Невысокий полноватый мужчина в белой чалме поднялся с дивана и радушным жестом пригласил Сергея расположиться напротив, чем тот и не замедлил воспользоваться. Черные живые глаза испытывающе смотрели на визитера из-под густых бровей, резко контрастируя с благообразным округлым лицом, обрамленным аккуратно подстриженной курчавой бородкой.

— Уважаемый Исмагил Ибн Сабирзян! Плохо зная ваши обычаи, я рискую показаться невежливым, но хотелось бы сразу перейти к делу.

— Вы, русские, думаете, что пышное убранство подразумевает такое же витиеватое содержание. Обычай предварять деловой разговор длительной беседой о внуках, погоде, видах на урожай и испорченности нынешних нравов сохранился только в отдаленных кишлаках, где можно, попивая чаек в уютной патриархальной чайхане, управлять полеводческим кибер-комплексом.

— Но это дворец из арабских сказок?

— Все это, — имам широким жестом руки обвел обстановку, — только дань традиции.

— Но действует впечатляюще. Так и ждешь увидеть негров в набедренных повязках с саблями наголо и танцующих гурий.

— А я их иногда приглашаю, для праздников — в Ашхабадском театре есть и то, и другое.

— Вы уже посматривали новости? В сети появилась интересная подборка по биогенным исследованиям.

— О чем Вы? А, какой то южно-уральский НИИ. Мозговитая собака. Смотрел.

— И каково общее впечатление?

— Ужасающе впечатляет. Это что-то невообразимое. Сумасшедше — гениальный эксперимент.

— Это уже не эксперимент. — Голос Сергея звучал жестко. Пора переходить к разведке боем.

— Что Вы хотите сказать? Они вышли из-под контроля? Но если так, почему Вы обращаетесь именно ко мне?

— Ситуация пока под контролем, но угроза исходит от людей, а не киносапов. — Сергей спокойным, слегка усталым успокаивающим голосом, но коротко и ясно изложил суть проблемы. Он утаил только тот факт, что идея «мягкого включения» была принята еще до статьи Сладкова.

— Вы хотите сказать, что работы шли без санкции Госсовета?

— Насколько мне известно, научные исследования проводятся без каких-либо санкций. Тем более КЭТКОН дал свое согласие.

— Задним числом.

«Серьезный противник. Схватывает на лету», — подумал Никонов.

— Как бы то ни было, разумный вид кинос сапиенс существует де-факто. Госсовет будет вынужден принять решение о натурализации. Неважно, произойдет это сейчас или через десять лет.

— Получается, что Вы ставите общество перед свершившимся фактом, и вся Ваша деятельность состоит в том, чтобы заставить нас, я имею в виду все человечество, принять это решение как свое собственное.

— С другой стороны, уничтожение, полная стопроцентная ликвидация вида разумных существ отнюдь не самая лучшая альтернатива навязанному решению. Или у Вас есть другие предложения относительно киносапов?

— Вы спрашиваете лично мое мнение или точку зрения ислама?

— Что скажете Вы?

— Сергей Александрович, если Всевышний допустил этот эксперимент, то уже ничего не поделаешь. Но это все-таки искусственный вид, не несущий в себе божественной идеи, и стоит ли уравнивать богосотворенного человека с его созданием, пусть даже разумным.

— Что Вы предлагаете?

— Поселить их отдельно, обеспечить полностью все потребности, охранять от внешней агрессии, и пусть живут сами по себе.

— То есть создать резервацию. Но киносапы не желают жить в изолированном мирке. Они хотят, именно хотят, делить с человеком его радости и заботы. Не забывайте, что этот вид произошел от собаки и предназначен именно для сотрудничества, совместной работы с человеком. И если они получили разум, то должны получить и права и обязанности разумного члена общества.

— Маловероятно, что они приспособятся.

— Это уже вопрос специалистов: социологов, психологов, коммуникаторов. Тем более, вид существует около тридцати лет. За это время ученые составили психологический портрет киноида. Заключение кинопсихологов положительное.

— Интересно. Вы доказываете возможность сосуществования наших видов. Но сами говорите, что человечество не готово принять киносапов.

— Не готова часть людей. Более сорока процентов имеют высокий уровень социальной устойчивости и коммуникабельности. Тридцать процентов нейтрально резистентны и менее тридцати процентов имеют ксенофобическую реакцию. Но именно они создают негативную обстановку. То есть менее третьей части социума будут противниками содружества с новой расой.

— Так чего же Вы боитесь? Вы же побеждаете простым большинством.

— Времена демократии давно миновали. Верховный Совет принимает решения, ориентируясь не на простое большинство, а на максимально допустимое воздействие на социум. Малая активная группа влияет на общество сильнее пассивного большинства. Тем более при таких реновациях большее влияние играют не сторонники, а противники прогресса.

— Что же именно Вы ждете от нашей беседы? Союз? Но Вам известно, что в исламе имам не имеет сильного влияния на правоверных. Я могу только советовать, давать рекомендации, но не указывать, что именно делать мусульманам.

— Вы сильно принижаете свою роль. Известно, что взгляд, точка зрение религиозного лидера имеют большое значение для верующих. Вы можете вызвать одним своим заявлением серьезное волнение социума, но можете и сгладить возмущения, сбросить давление, не доводя до взрыва.

— Сергей Александрович, у Вас интересные методы вербовки союзников.

— Спасибо за комплимент. Нас вполне устроила бы нейтральная позиция ислама.

— Все в воле Аллаха, и кто мы, чтобы спорить с Всевышним?

— Благодарю Вас. — Никонов понял, что Исмагил не может открыто выступить на стороне проекта, но и не будет выступать против, сохраняя нейтральную позицию. — Разрешите откланяться. С большим удовольствием был бы рад продолжить беседу, но, к великому сожалению, приходится спешить.

— Летите в Ашу?

— Нет, в Новгород. Приходится быть в центре событий.

— Всего Вам доброго, был рад познакомиться с интересным человеком. Дворецкий проводит Вас до стоянки.

7

Прошла неделя. Голосование в Госсовете по вопросу натурализации киносапов назначено на 11 сентября. В запасе были целых две недели до судного дня. Но уже сегодня был ясен расклад сил. Большая часть населения довольно спокойно отнеслась к перспективе разделить общий кров с племенем разумных киноидов. Некоторые заинтересовались сотрудничеством, особенно сотрудники Федеральной спасательной службы.

Патриарх Владимир после визита в институт выступил по видео сети с обращением к согражданам. Будучи великолепным мастером проповеди, Владимир призвал людей принять в свою большую и дружную семью новых членов. Протестантские церкви и ислам заняли осторожную выжидательную позицию. Тогда как католики приняли киносапов в штыки, объявив их «исчадием ада». Из экстремистских движений только «Гринпис» и «Союз белых людей» заняли нейтральную позицию. В то же время всевозможные правозащитные движения поднялись на дыбы, проповедуя конец света и вымирание человеческого вида. Разумеется, не без участия «искусственных химер и монстров». У института образовался стихийный лагерь митингующих противников эксперимента.

В восемь часов вечера Никонов еще был на работе. Сегодня звонила Марина, хотела встретиться. Она никак не могла понять, что далеко не все работают по семь часов в сутки и проводят свободное время в веселой компании или на музыкальных вечеринках. Разговор не получился. После короткого обмена мнениями Марина, поняв, что в ближайшее время Сергей будет занят, с раздражением оборвала связь.

От мрачных раздумий Сергея оторвал Святослав Игоревич, заглянувший в рабочий модуль.

— Работаем? Весь в делах? А я вот только прилетел из института.

— Есть новости?

— Как сказать. Ничего не изменилось. Примерно 700–800 человек демонстрантов.

— Было 3 тысячи.

— Остались самые идейные. Те же лозунги. Мирно стояли в пикетах. Попыток штурма больше не было.

— Сегодня в 13:30 были митинги у здания Госсовета.

— В курсе. Ничего серьезного. Гуманисты пытаются за счет маневра компенсировать свою малочисленность.

— По моим подсчетам, за прошедшую неделю по стране в митингах, пикетах и шествиях приняло участие около 800 тысяч человек.

— Это из 400 миллионов.

— Да, причем с учетом, что многие участвовали не в одном мероприятии. Число активистов около 300–350 тысяч.

— Какова общая статистика?

— По данным сегодняшнего опроса: 80 % — реакция положительная или нейтральная, 15 % — осторожно-негативная, и только 5 % — резко-отрицательная.

— А Вы заметили…

— Да, Святослав Игоревич, по предварительным прогнозам до «Младшего брата» предполагалось, что отрицательно отреагирует около 30 % населения и только 10–15 % примут киносапов на ура.

— А сколько сейчас плюсов?

— Около 20–23 %.

— Хорошо. Считаем, что операция идет удачно. Мы уже снизили процент недовольных.

— Да снизили. Но, похоже, до предела. Возможности пропаганды практически исчерпаны.

— Сергей Александрович, скорее всего Вы правы. Время лечит раны, и только время даст киносапам полное включение в социум.

— Может стоит изменить акцент информ-атаки, скажем на поддерживающий?

— Да, надо ослабить нажим, скажем, через три дня. А пока продолжим яростный глобальный штурм. Как там док. сериал?

— «Звездные дали»? О контактах с инопланетянами? После завтра выходит в сеть.

— Прекрасная работа — Дылдин повернулся к выходу и у самой двери, будто что-то забыв, обернулся к Сергею — Между делом, если будете и дальше злостно нарушать КЗОТ, получите выговор.

— Какое нарушение?

— У нас законодательно рабочий день семь часов, а Вы, я вижу, значительно перерабатываете. Сергей, Вы же молодой человек, прогуляйтесь на концерт, посидите с девушкой в баре, нельзя все время работать.

— Вы то, что делаете в управлении в столь поздний час?

— Ладно, я свое отгулял, а тебе надо развеяться, отдохнуть — добавил Дылдин, выходя в коридор.

«Он прав. Сейчас бы заказать столик в «Космополите» на веранде на двоих. Но после сегодняшнего разговора Марина не согласиться на продолжение отношений. Ну и черт с ней! Жаль, конечно».

От размышлений Никонова оторвал звонок вызова, на экране возникло лицо киносапа.

— Добрый вечер, Сергей Александрович.

— Приветствую, Борн. Как дела?

— Превосходно — собачья морда оскалилась в довольной улыбке — у нас тут весело, за оградой машут транспарантами, орут в рупор, целый праздник.

— А охрана?

— Держат периметр, ребята хорошие, эксцессов не допускают.

— Похоже, мы вам кажемся кучкой запуганных истеричных психопатов — усмехнулся Сергей.

— Ерунда, в каждой большой популяции есть дефективные особи. Видимо все кинофобы собрались у стен института. А в целом люди мне нравятся. К примеру, Максим Сухарин — командир батальона охраны и его солдаты производят впечатление приятных доброжелательных людей.

— Приятных! — Сергей присвистнул, вспомнив зверскую физиономию гориллообразного комбата, доброжелательный — да, но приятным его трудно назвать.

— Я хочу тебе сказать, завтра мы с Хельгой Генриховной прилетаем в Новгород. Ты можешь нас встретить?

— Хорошо, во сколько рейс?

— Прибудем в 8:15.

— Значит, встретимся в холле аэропорта. Гостиницу подготовить?

— Спасибо, номера заказаны. В «Волхове».

— Хорошо, я там живу.

— Большое спасибо. До завтра — изображение погасло.

Прилетает Хельга. Сергей потянулся в кресле, на душе резко потеплело. «Завтра мы всем им покажем — Киносап в столице. Превосходно, великолепно, замечательно, гуманисты будут в ярости, это удар по их позициям». Глаза Сергея задорно блеснули, когда он подмигнул дисплею: «Есть одна идейка, чудесная шутка, но сначала дождемся Борна».

8

Утро выдалось солнечное. Конец лета радовал прозрачным безоблачным небом. Сквозь стеклянные стены и крышу аэропорта были видны все окрестности и даже парящая в небе контрольная башня. Архитектурный замысел был таков, что находившиеся внутри ощущали себя под открытым небом, но при этом пользовались всеми удобствами закрытого помещения.

Диспетчер объявил посадку стратоплана из Екатеринбурга. Встречающие зашевелились. Через несколько минут широкий зев портала «С» выплеснул первых прибывших этим рейсом. Среди них в зал, освещенный приветливым утренним солнышком, вплыла высокая стройная блондинка, длинные густые волосы волной перетекали по плечам, белая блузка обтягивала тело, выделяя упругие подрагивающие полушария бюста, Короткая черная юбка подчеркивала длину стройных ножек. Мужчины бросали заинтересованные взгляды на Хельгу, но тем не менее, вокруг женщины и ее необычного спутника образовалось пустое пространство. Окружающие косились на крупную высоколобую собаку, горделиво вышагивающую рядом со своей прекрасной попутчицей.

Сергей неторопливо поднялся и пошел на встречу.

— Добрый день, с прибытием.

— Здравствуйте — скромная улыбка Хельги растапливала лед и размягчала гранит.

— Добрый день — пролаял Борн.

Вокруг них стали собираться люди. «Первый раз вижу. Это тот самый!» «Видел в новостях, но своими глазами первый раз». «Я с ним летел одним рейсом». «А так похож на собаку, глазам не верю!»

— Сергей Александрович, на нас обращают внимание — заметил Борн.

— Да, пора идти. Флаер на стоянке — Сергей взял Хельгу за руку и повел к выходу, Борн невозмутимо шествовал рядом. Замечательная троица быстро покинула аэропорт, провожаемая любопытными взглядами.

День прошел в поездках и встречах. Никонов в буквальном смысле прилип к сиденью флаера. Доставив утром гостей в «Волхов» он за день успел встретиться с полутора дюжинами человек: биологи, социопсихологи, педагоги, общественные деятели и к вечеру мысли путались, чувствовалась усталость. Но на десерт осталось заехать за Борном и сделать одно дело.

9

Андрей Валерьевич Сладков расположился в кресле на веранде своего коттеджа на окраине Валдая. Вечерний ветерок обвевал лицо. День выдался удачный. Андрей Валерьевич наконец-то завершил свою работу «Флуктуация спирального поля голого кварка при квантовом перерождении вакуума». Сей приятный момент, отмечался кружкой горячего сбитня. Статья уже ушла по инфосети в библиотеку Петербургского института физики пространства. Пришло время взять недельку отдыха. Рыбачить, собирать грибы, просто гулять на природе, спокойно почитывать рецензии, а потом опять в Питер, в лабораторию со свежими силами и новыми идеями.

У ворот приземлился темно-синий флаер, из машины вышел подтянутый молодой человек в сопровождении собаки. Сладкову в облике пса что-то показалось знакомым: «Так и есть. Это же мутант из Гребневского института. Чертов Колька, прислал каково-то лаборанта с этим, как его, киносапом».

В это время молодой человек вошел во двор и направился к дому.

— Добрый вечер. Простите за беспокойство — приветствовал он поднявшегося на встречу хозяина. — Если не ошибаюсь, Андрей Валерьевич?

— Да, чем могу служить?

— Никонов Сергей Александрович — представился посетитель — социопсихолог сотрудник Уральского отделения СГБ — открытый взгляд, уверенное рукопожатие, располагающая внешность.

— Борн Крисович Кромов — представился киносап, его голос звучал низко, с легким акцентированием звука «р».

— Рад. Вы от Гребнева? — Сладков старался не выдать волнения: «Что им нужно»?

— Андрей Валерьевич, мы бы хотели поговорить, обсудить пару вопросов. Вы нас очень обяжете, если подскажете, как решить одну интересную и довольно таки сложную проблему.

— Прошу вас, проходите, располагайтесь, угощайтесь сбитнем.

— Превосходный домашний напиток, чудесный аромат — заметил Сергей, пригубив чашку, когда все расселись на веранде — как тебе, Борн?

— Слишком сладко, боюсь обидеть хозяина, но у наших видов разные вкусовые пристрастия — киносап сидя на задних лапах перед низким столиком, деликатно лакал из блюдца.

— Андрей Валерьевич, — Никонов пристально посмотрел на хозяина — скажите, в чем причина вашей нелюбви к киносапам?…

Разговор затянулся до позднего вечера, периодически прерываясь, когда Андрей Валерьевич уходил за новой порцией сбитня для людей и молока для Борна. В процессе беседы выяснилось, что Сладков имея широкие связи в научном мире, случайно обратил внимание на малоизвестный Институт Экспериментальной Зоопсихологии и Прикладной Генетики.

— Понимаете, деятельность этого НИИ мне показалась странной. Такое ощущение, что там не занимаются ни чем серьезным. За сорок лет существования всего несколько десятков слабеньких статеек по психологии собак и смехотворная книга Гребнева по генной инженерии, это была просто компиляция.

Сладков начал копать и быстро понял, что официальные отчеты это просто ширма для какой-то секретной деятельности: — В Институт ездят в командировки, и довольно длительные, великолепные ученые: биологи, социопсихологи, генетики и заметьте какие имена: Бергман, Шумов, Агейченко! Это же корифеи, гении и все молчат, как в рот воды набрали — Андрей Валерьевич даже побелел от негодования.

— А как вы узнали, кто там был?

— Это элементарно, Сергей Александрович, официальные командировки, люди надолго уезжают, все документировано.

Постепенно собрав разрозненную информацию, Сладков пришел к выводу, что целью НИИ является евгеника, значительное усовершенствование человека, практически создание нового вида. И затем самолично направился в институт в гости к своему другу детства Николаю Гребневу.

— Я прихожу к своему однокашнику, а он не хочет меня видеть! Колька Гребнев конечно рад, но почему-то страшно занят, у него какой-то важный и очень срочный эксперимент, такой наукоподобной галиматьи я еще не слышал. И вообще ближайшие пару-тройку месяцев он не может ни с кем встречаться. В общем, меня выпроводили за дверь.

— Да, это было 16 августа — вспомнил Борн — Вы вышли от Петровича очень расстроенный.

— Так это были Вы? Так вот, Сергей Александрович, я выхожу из кабинета моего катастрофически занятого друга детства, иду к лифту, и мне на встречу попадается собака с гипертрофированной головой. И представьте, человеческим голосом спрашивает, чем это я так расстроен и нужна ли мне помощь — Андрей Валерьевич вытаращил глаза, придав лицу крайне испуганно-изумленное выражение — отбившись от этого монстра, простите, Борн Крисович, я рассказываю, какое впечатление на меня произвела первая встреча с киносапом. Так вот, выскочив на улицу, я по дороге к стоянке встретил еще пару таких же существ.

Дальнейшее было понятно, истолковав по-своему и странное поведение Гребнева, и говорящих собак, и накопленную ранее информацию Сладков изложил свои выкладки в статье и движимый гражданским долгом отправил ее в «События и Факты». Знакомый сотрудник издательства включил ее в готовящийся к выпуску номер. Остальное уже известно.

Расстались они друзьями. Андрей Валерьевич следил за потоком информации о киносапах обрушившимся на социум, и в его душе успели зародиться серьезные подозрения, что Коля Гребнев не врет, говоря о чисто мирных общественно значимых целях эксперимента. Свое значение сыграла и твердая позиция церкви, а сегодняшний визит расставил все по местам.

— Но заметьте, СГБ могла подкупить священнослужителей, заставить говорить то, что нужно.

— Вы еще плохо знаете мир. Религиозные культы очень независимы. Их лидеров практически не возможно подкупить или шантажировать, их можно только убедить. Позиция религии это индикатор, своего рода детектор лжи для официальных заявлений.

Инцидент был полностью исчерпан и Сладков, прощаясь, даже пообещал опубликовать опровержение.

— Но заметьте, Сергей, если бы не эта дурацкая секретность, мне бы и в голову не пришло обрушивать перуны на головы киносапов и Гребневского НИИ.

10

Когда флаер набрал высоту, Сергей, включив автопилот, повернулся к Борну, развалившемуся на заднем сиденье: — Старый болван, он так и не понял что, одним словом поднял бурю.

— Я следил за прессой, после той статьи он ни разу не принял участие в диспуте.

— Ты прав, открыл засекреченную тему, бросил ее в массы и на этом его гражданский долг закончился. Даже не потрудился ответить на наши заявления. Наверно так проще — вздохнул Никонов.

— Не будем вспоминать прошлое, сегодня мы его убедили.

— Не знаю, похоже, он ничего не понял. А самое смешное: когда он был в НИИ, я с ним разминулся буквально на полчаса.

Сергей отвернулся к панели управления. Дальше летели молча. Неожиданно легкая мысль, даже не мысль, а тень мысли мелькнула в голове Никонова. «А что если? А если нет? Ладно, рискнем, где наша не пропадала». И поддавшись мгновенно накатившей горячей всепоглощающей волне, он набрал номер гостиницы. На экране мобильника вспыхнуло изображение.

— Хельга, я вас не побеспокоил?

— Нет. Сергей, как, удачно?

— Да, удачно, расскажу при встрече — Никонов замялся — знаете, знаешь,… давай поужинаем вместе. Ты не будешь против?

— Конечно, нет. То есть согласна. Куда идем?

— Ну, скажем… — глаза пробежали по строчкам путеводителя — скажем в «Сосновый бор» хороший ресторан на берегу Волхва, и Борн будет с нами.

— Идем, собираюсь и иду. Буду на месте через полчаса — бездонные озера ее глаз смотрели с нежностью и одобрением.

11

Утро 11 сентября выдалось пасмурным. Ночью прошел дождь, оставив лужи на термопластовых дорожках.

Сергей выпрыгнул из флаера и помог выбраться Хельге. Нависавшее над площадью здание Госсовета белокаменной стрелой пронзало нависшие тучи, как символ судного дня для племени киносапов. Святослав Игоревич степенно вышел из машины, за ним последовал Борн.

— Ни пуха, ни пера, шеф.

— Все будет хорошо, молодые люди, — ободряюще улыбнулся Дылдин — мы все славно поработали и заслужили удачу — добавил он, невольно сжав пальцы в кулак. И махнув на прощанье рукой, твердой уверенной походкой двинулся к парадному входу. Борн, слегка приотстав, бежал следом, высоко подняв хвост. Сергей и Хельга остались одни.

— Сережа, я боюсь. Что будет, если Госсовет проголосует против?

— Хельга, ничего не бойся — Сергей, обняв ее за плечи, посмотрел в глаза — я вчера полдня работал с большим мозгом конторы. Проверил все, подключил все базы данных, библиотеки — он замолчал, поправляя сжавший горло воротник куртки. — Помнишь, Хельга, когда я впервые прилетел в Институт… Самое начало, тема «Младший брат».

— Боже, как давно это было. Ты тогда казался таким солидным, серьезным настоящим киношным ГБистом.

— Я тогда принес с собой прогноз. Добротный, точный расчет аналитиков. Так вот, — он оказался ОШИБОЧНЫМ.

Content

Андрей Максимушкин
СОБАЧИЙ ВОПРОС

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11