Ирина Мазаева

Обмен женихами

Посвящается Арсению Ли

1

Эта глава знакомит нас сразу со всеми главными героями

– Бросила мужика – купила сапоги! – Дуська, как всегда, была предельно лаконична.

– Ты думаешь, все-таки надо с ним расстаться? – жалобно протянула Леночка, сидя поджав ноги, на переднем сиденье Дуськиного «Рено».

Дуська лихо проскочила фактически на красный свет и недовольно покосилась на подругу:

– Не «расстаться» – «бросить». Это – разные вещи.

Леночка задумалась.

С Колькой все получилось и получалось поначалу очень просто. Однажды – месяцев семь назад – она со своей другой подругой Катькой добиралась ночью домой. Леночка помнила все, как сейчас: был март, кругом все текло и капало, все двигалось, светилось огнями и переливалось. В самом воздухе чувствовалась настоящая, выстраданная долгими зимними вечерами весна. Ее, Леночкина, весна.

У Леночки не было никого уже почти полгода. Полгода прошло с того момента, как ее оставил Паша! Некому было уткнуться носом в плечо, некому рассказать обо всех бедах и радостях, не с кем было спать в обнимку. Леночка все-таки была романтиком чистой воды. Она даже стихи писала. Особенно в этом месяце ей одно удалось:

Как случилось такое на свете:

Ты. Меня. До сих пор. Не встретил?

Только ночью, во сне, в ресницах...

Отчего ты мне только снишься?

Мне одной – столько бед на плечи,

Днем – работа, а после – вечер,

И никто мне не скажет: «Знаешь,

Я скучал по тебе, родная».

Может, это и не причина

Для печали, найти мужчину

Можно просто, на миг став смелой,

А вот... нежность? А с ней что делать?

Полюбить голубей в ладошах?

Всех бездомных собак и кошек?

Я устала с тоскою вслед

На чужих детишек смотреть.

Как случилось такое на свете?

Но я верю, мы будем вместе.

Я скажу: я ждала... Ты ответишь:

Ну вот я тебя и встретил.

Выражаясь прозаически, Леночке отчаянно хотелось излить на кого-нибудь всю накопившуюся нежность. Она изо всех сил хотела любви. Самой что ни на есть настоящей, большой и толстой, розовой и в бантиках. Хотела принца на белом «Мерседесе», супергероя, олигарха-трубадура, и ей было наплевать, что в природе таких не существует. Леночка просто очень этого хотела – и точка.

Это было в марте этого года. Она позвонила Катьке. Катька, которая все еще страдала депрессией после расставания с Вадиком, тоже отчаянно хотела любви. Она стихов никогда не писала, поэтому формулировала свои желания несколько иначе:

– Мужика хо-очу!

И вот, тщательно принарядившись и виртуозно накрасившись, подруги, «дыша духами и туманами», отправились в клуб.

Ни той, ни другой, ни кому-нибудь из их знакомых ни разу не удалось познакомиться с кем-нибудь достойным в этом или ином злачном месте, но тем не менее девушки старательно пили, плясали и стреляли глазками. Март, как ни что на свете, вселяет оптимизм. В марте все верят в любовь с первого взгляда, любовь через Интернет и в счастливый брак с олигархом. А вера, как известно, двигает горы. Впрочем, в клубе подруги так ни с кем и не познакомились.

«Поздно ночью» стремительно превратилось в «рано утром», а девчонки стояли посредине улицы, будучи не в состоянии решить: добираться ли на метро или поймать такси. С одной стороны, денег на такси после бурно проведенной ночи могло не хватить. С другой, спускаться в метро, в духоту и грохот, было выше их сил.

Так они стояли, споря и ссорясь, размахивая сумочками и веселясь, как полностью спятившие идиотки. Но для них была весна, был март и впереди маячила самая настоящая, большая и в бантиках, любовь.

Дальше версии отличались. Леночка, как истинный поэт, была уверена, что вмешалось божественное провидение, и серебристый «Пассат» остановился рядом с ними сам по себе. Возник из ниоткуда. Вынырнул прямо из сказки, чтобы подхватить их, страстно в эту сказку стремящихся, и тотчас умчать в розово-кремовую даль. Катька же, как человек более рациональный, доказывала, что это она махнула рукой (точнее, сумкой, еще точнее, и рукой, и сумкой, и всем телом, а проще говоря – покачнулась на своих высоченных каблуках весьма двусмысленным образом) перед самым носом иномарки.

Так или иначе, «Пассат» остановился.

– Девчонки, вас подвезти? – весело поинтересовался жгучий брюнет-водитель.

– Вам куда? – спросил его друг, сидевший рядом.

– В тридевятое царство, – брякнула первое, что пришло в голову, Леночка: со жгучим брюнетом прямо сей момент она была готова ехать хоть на край света.

Катька назвала адреса.

Нетрудно догадаться, что водитель и по совместительству счастливый владелец серебристого «Пассата» оказался Коленькой, с которым уже через два месяца Леночка снимала квартиру. Второй, не столь яркий, но тоже весьма смахивающий на принца, был Феденькой. Через те же два месяца он со всеми вещами перебрался к Катьке.

В ту первую, судьбоносную, как до последнего времени думала Леночка, ночь – или утро? – они вчетвером катались по городу, заезжали в какие-то кафе и говорили, говорили, говорили... Все не могли расстаться. Потом долго менялись телефонами. Много смеялись. Обнимались на прощанье. Вплоть до того момента, как оказалось, что уже вовсю светит солнце и поют птицы.

Дома, в своей прекрасной постельке с бельем в цветочек, Леночка едва сомкнула глазки, как провалилась в сказочно красивый сон. Ей снилось море. Море было ласковым и красивым-красивым. Снились пальмы и ослепительно белый песок. Потом снились лошади, скачущие по пляжу. Снились веселые негры с тамтамами...

Леночка лежала, смотрела на море, на пальмы, слушала завораживающий замысловатый ритм барабанов и была свободна и счастлива, как в детстве. Но когда один из негров, самый высокий и красивый, вдруг запел: «Я люблю тебя огромным небом – я хочу любить тебя руками...» – голосом Сургановой, она проснулась и поняла, что это был всего лишь сладкий сон.

Леночка проснулась, но ощущение счастья не проходило.

Отключила будильник на телефоне. Встала с кровати счастливая. Счастливая, умывалась и чистила зубы. С ощущением счастья варила кофе. Пила его, улыбаясь счастливо и беззаботно. И не потому, что было воскресенье и не нужно было идти на работу. А потому что она встретила Коленьку.

Быстро записала в тетрадку:

Земля по весне пахнет хлебом.

И этой весной мы сильны.

На тонкой шейке весеннего неба

Зажегся солнышком поцелуй весны.

Весна в голубую пеленку

Пеленает тополей-близнецов.

Я не ребенок. Но мне, как ребенку,

Хочется солнцу подставить лицо.

Замерзшее в глыбы и глыбки

Озеро растает весной.

Всю зиму мне не хватало улыбки.

Всего лишь улыбки. Всего одной.

Роман закрутился быстро и по графику. Поцелуй на втором свидании. На третьем – она пригласила его подняться и выпить чашечку кофе у нее. Они страстно обнимались, но ночевать он уехал домой. Чтобы на пятом свидании, после цветов и ресторана, все-таки остаться у Леночки до утра.

Именно так она себе и представляла сказку: принц на серебристом «Пассате», цветы при каждой встрече, уверенность в очередном свидании и головокружение от счастья.

Кто сказал, что счастье не может быть по расписанию? Леночкиной издерганной и измотанной предыдущими романами душе, такой нежной и такой ранимой, очень хотелось уверенности и благополучия. И Коленька ей организовал прекрасный график. Они виделись три раза в неделю. Раз в неделю ходили в японский, или китайский, или какой-нибудь еще экзотический ресторанчик, раз в неделю посвящали культуре – кино, или выставке, или театру.

Три раза в неделю занимались сексом по два раза за ночь: утром и вечером. Созванивались по пять раз на дню. Гуляли по весенним мартовским улицам. Там, где почище и поспокойнее. Говорили о разном, но методично выясняли ценности и приоритеты друг друга, чтобы адекватно оценить кандидата в партнеры. В жизни обоих место второй половинки было вакантно.

Все это не мешало Леночке порхать и парить. В марте, когда кругом весна и даже самая маленькая букашка ищет себе пару, порхать и парить легко. Особенно в новых сапожках Manola Blahnik и тренче Versace.

На работе – а Леночка была начальником отдела продаж в средненькой такой фирмочке – все было так же легко и прекрасно. Зарплату в очередной раз проиндексировали. Начальство – две молодящиеся дамы – тоже слегка начинало порхать и парить. Небольшой коллектив отдела, хоть и отрывался слегка от земли, но работу выполнял вполне исправно. Да и сама Леночка, уносясь в небесные выси на каждом свидании с Коленькой, возвращалась на грешную землю ровно в девять утра следующего дня, переступая порог своего кабинета и включая компьютер.

В общем, все было хорошо. Можно даже сказать, сказочно хорошо. Через два месяца они с Коленькой поняли, что на свидания тратится слишком много времени и энергии и хорошо бы оптимизировать процесс. Результатом стала аккуратная «двушка» неподалеку от Леночкиной работы.

Потихоньку стало не до театров, не до выставок и не до кино. Но это как-то сразу стало и не нужно. Леночка перестала писать стихи. Это тоже стало как-то некстати. Страдать больше было не о ком и незачем: она была счастлива. Вместо японских и китайских ресторанов появились котлеты по-киевски, борщи и солянки. Леночка не то чтобы любила готовить, но Коленька так любил домашнюю еду, так восторгался ее способностями, что не научиться было невозможно.

Теперь, пожалуй, стоит описать Коленьку.

Коленька, как мы уже знаем, был жгучим брюнетом. Ростом – один метр и восемьдесят два сантиметра. Весом семьдесят девять килограмм. И все эти семьдесят девять килограмм живого веса были идеальны.

Леночка была эстетом – она всегда очень трепетно относилась к внешности своих избранников. Поэтому и Коленька в их первую замечательную ночь-утро был рассмотрен ею на предмет красивости со всех сторон.

В первую очередь Леночка всегда обращала внимание на нос мужчины. Нос должен быть хорошо выраженным, пропорциональным лицу и иметь красивую форму. Дальше – уже на все лицо в целом. Леночка любила кареглазых. Ей нравилось, когда у мужчины был волевой подбородок, но непременно с ямочкой. Никаких морщин! Никаких сросшихся над переносицей бровей! Никакой трехдневной щетины! А также угрей, прыщей и прочей гадости. Лицо должно было быть красивым, выразительным и интеллигентным. С высоким лбом.

У Коленьки нос был прямым, тонким, с едва заметной горбинкой. Внимательные карие глаза, аккуратные брови. Подбородок с ямочкой. А вместо ужасной щетины – приятная и необычная бородка «эспаньолка». Очень красивое, свежее и чистое лицо. Вдохновенно-мужественное. Решительное. Леночка закрывала глаза, и видела Коленьку где-нибудь на баррикадах и непременно с флагом в руке. Или на капитанском мостике пиратского корвета. Или верхом на коне.

У Коленьки были красивая шея, красивые плечи и красивые ключицы. У него были крепкие руки с хорошо развитыми бицепсами. И при все при этом – с очень выразительными ладонями и пальцами. В общем, руки у него были мужественные, но не огромные, как лопаты, и не с длинными женскими пальцами, как у музыканта: нормальные красивые мужские руки. С ухоженными ногтями! Леночка всегда на это обращала внимание.

Живот у Коленьки был рельефный – с теми самыми кубиками, о которых мечтают все занимающиеся бодибилдингом. Кубики покрывал небольшой – ровненький и аккуратненький – слой жирка. Коленька не был худым. И не был толстым. Был он как-то естественно упитан и в меру строен. И ноги у него были прямые. Совершенно прямые длинные ноги с красивыми коленочками. Немного волосатые, но ровно настолько, насколько положено. И ногти на ногах были аккуратно подстрижены.

Коленька всегда хорошо пах. Но все вместе – и его красота, и ухоженные руки, и приятные запахи – все это нисколько, ничуть не делало его женственным. Напротив, Леночкин новый возлюбленный на всякого производил впечатление настоящего героя – мужика брутального по определению. Его внимательные карие глаза – обычно смешливые – в любой момент могли стать холодными. И у всякого, увидевшего этот взгляд, сразу возникало желание сделать все, что Коленька скажет.

Никто – кроме Леночки, которая это делала только за глаза или про себя, – не смел называть его Коленькой. Только Николаем. И чаще всего – на «вы».

Тем более что Коленька, несмотря на свои двадцать восемь, был директором одного из управлений в крупной компании, владел серебристым «Пассатом» и почти накопил на первый взнос для покупки собственной квартиры. В костюме-тройке с золотой заколкой на галстуке Коленька был безупречен. С папкой и барсеткой он у любого бизнесмена вызывал непреодолимое желание навязаться к нему в партнеры.

Коленька был серьезен и сдержан. Коленька прочитал Мураками и Коэльо, немного разбирался в живописи и иногда смотрел канал «Культура». Выглядел он интеллигентно, говорил правильно и красиво и всегда был готов поддержать беседу парой-тройкой метких и исполненных бездны информации фраз.

Впрочем, особенно-то Леночке и не хотелось с ним разговаривать. Ей было довольно того, что говорил «ее Коленька», а сама она слушала. Хотя, впрочем, толком и не слушала – а сидела обычно и разглядывала его. Каждый день заново открывая для себя, что нос у него красивый с едва выраженной горбинкой. Глазки карие. Бицепсы-трицепцы со всех сторон так и прут. Ручки ухоженные.

Даже когда они уже стали жить вместе и Коленька иногда по вечерам усаживался смотреть футбол, Леночка садилась в уголок, чтобы удобнее было оттуда, исподтишка, разглядывать его. Любоваться. И по ночам она частенько, проснувшись, не стремилась сразу же снова заснуть, а приподнималась на локте, зависала над ним и любовалась, любовалась, любовалась.

А еще ей очень нравилось ходить с ним по улицам: все женщины как одна оборачивались, чтобы еще раз посмотреть на Коленьку. А потом и на Леночку – бабу, которая сумела подцепить такого клиента.

2

Эта глава посвящается феминизму

– Что, опять расстрадалась по своему красавцу? – Дуська толкнула Леночку локтем. – С лица – воду не пить!

– Но что я могу поделать, если мне только красивые нравятся?! – огрызнулась та. – Не хочу я с уродом жить.

– Ничего-то ты в жизни не понимаешь. Вразумила бы я тебя, да лень.

– Тебя послушать, так все в жизни должно быть серьезно, обстоятельно. А мне хочется стремлений, порывов! – перекрикивая шум автострады, возмутилась Леночка.

– Что? – не расслышала Дуська. – Стремления порыгивать?..

– Да ну тебя! – окончательно обиделась Леночка.

– Да ладно тебе... – Дуська покосилась на нее и подмигнула, посмотревшись в зеркало заднего вида, кокетливо поправила прическу.

Полное ее имя звучало как Дульсинея – Дуськин папа обожал «Дон Кихота». В младших классах школы над ней смеялись, в средних, когда каждому изо всех сил хочется хоть чем-нибудь выделиться, завидовали, в старших – привыкли. Но всегда звали Дуськой. Дульсинея для всех было слишком длинным, чтобы каждый раз выговаривать целиком.

Дуська была высокой блондинкой с грудью четвертого размера. Интеллигентное лицо и два высших образования не спасали: мужики роились вокруг, как мухи над банкой варенья, и хотели, как и эти мухи, только одного: урвать себе побольше. Неудивительно, что Дуська была феминисткой.

Для нее мужчина по определению был чем-то похожим на конфету. Пожевала, если не понравилось – выплюнула, понравилось – съела, выкинула обертку и пошла дальше.

«Мужчины – это проходные дворы, – говорила Дуська, – их надо проходить, проходить, понимаешь?»

И она проходила, не задерживаясь, гордо вскинув голову и цокая каблуками.

Большинство женщин собственную эмансипацию восприняли и до сих пор понимают неправильно. По их логике, чтобы добиться успеха в обществе, построенном мужчинами и для мужчин, надо носить брюки, курить и пить наравне с мужиками, а главное – копировать их поведение. Над такими «дамами» Дуська веселилась от души.

– Быть женщиной – в этом есть своя прелесть. Хочу – ношу юбку, хочу – брюки. Хочу – умопомрачительные платье и туфли, хочу – кеды и джинсы. Хочу – бываю мягкой, если мне нужно – бываю напористой. Хочу – могу использовать логику, а хочу – эмоции. Женщина может быть и такой, и сякой, и этакой. Она едина в тысяче лиц. И она гораздо сильнее мужчины, – любила говаривать Дуська.

В ней на самом деле напористость, инициативность, уверенность в себе, логика, решительность и здоровое упрямство прекрасно сочетались с мягкостью, умением найти компромисс, терпением и великолепной интуицией.

– Собака – глупый хищник. Она бежит по следу, она гонится за добычей с языком через плечо. Кошка сидит в засаде. Она почти спит, она мягка и расслаблена. Она может ждать часами, неделями, годами. Но когда добыча появляется, кошка делает молниеносный бросок.

Это тоже из Дуськиной философии. А философии своей, всем своим теориям, надо сказать, Дуська всегда следовала. Это не было простым сотрясением воздуха. Напротив, она всегда приводила все свои планы в действие. Про некоторые даже и вовсе не распространяясь. Ничего не говоря даже Леночке.

Дуська была старше Леночки на два года и умнее на порядок. Это никогда даже не обсуждалось. С того самого момента, как они познакомились. Леночка тогда еще ходила в среднюю группу детского садика, а Дуська – уже в подготовительную.

– В современных условиях женщины гораздо более приспособлены к жизни, – говорила Дуська.

Леночка внимала с восторгом. Сама в своих взглядах понемногу эволюционируя от «мужчины умнее, талантливее и более приспособлены к жизни, чем женщины» через «интеллектуальный и творческий потенциалы мужчины и женщины равны» к Дуськиным же измышлениям. Правда, она еще стеснялась говорить об этом столь открыто и бескомпромиссно.

– Женщина без мужчины – одинокое несчастное существо, – утверждала Леночкина мама.

– Лучше, конечно, когда мужчина есть, но его отсутствие позволяет очень много сделать всего полезного, – считала Леночка.

– От мужчин – одни проблемы, пока нет острой необходимости, серьезных отношений лучше не заводить, – пожимала плечами Дуська.

Если перед ней открывали дверь или начальник на работе делал комплимент, Дуська, конечно, не спешила обвинять всех в харрасменте. Но в ресторане предпочитала сама расплачиваться за себя. Считала, что брак – это хорошо спланированное мероприятие, где непременно должен превалировать трезвый расчет.

– Зачем мне нужен муж? – вопрошала она, и сама же отвечала: – Чтобы получить здоровое потомство. И не более того.

Леночка вслух говорила, что «брак – это партнерство, основанное на любви, доверии и взаимопонимании», а сама мечтала о муже, за которым можно бы было жить как за каменной стеной. И если продолжать озвучивать другие представления Леночки об идеальном браке, то они таковы:

«Работать должны оба, но мужчина должен зарабатывать больше женщины, если это не так – женщине нужно скрывать свои доходы».

«Работу по дому должны выполнять оба, ответственность за воспитание детей лежит на обоих родителях».

«Оба партнера свободны в распоряжении личным временем, но, уважая друг друга, ставят свою вторую половину в известность».

Дуську это смешило.

– Да зарабатывай ты больше – в чем проблема? Это у него проблемы, если он не в состоянии найти себе нормальную работу с достойной зарплатой. Не может – пусть с детьми сидит. Так от него будет больше толку, – втолковывала она истины феминизма в голову подруги.

Леночка слушала.

– Нужно всегда и во всем идти к своей цели, – говорила Дуська. – Катька тут рассказала мне мой гороскоп, и я со многим согласна. Я – Козерог. Это с виду я такая мягкая и кроткая блондиночка, но, как ты знаешь, наружность обманчива. Мы, козероги, редко бываем довольны тем, что другие люди считают удачей, и всегда полны решимости достигнуть чего-то большего. А почему бы и нет? Козерог правит десятым домом гороскопа, домом успеха. Это основной знак, который наделяет уникальной силой. Я, Козерог, – земной знак – сверхпрактичная личность. В отличие от вас я всегда знаю и что я хочу, и как этого добиться. А большинство мужиков не знают не только, как добиться желаемого, но и вообще, чего они хотят.

Глядя на Дуську, Леночка все больше понимала, что счастье истинного Козерога заключается в упорной работе. Как главного зодиакального материалиста. Дуська всегда и во всех своих начинаниях стремилась обрести уверенность, что с каждым последующим шагом ее путь по восходящей тропе к намеченной цели безопасен. И каждый день рождения приближает ее к вершине успеха. День за днем, методично, она взбиралась на свою вершину, преодолевая препятствия упорством, выносливостью и честолюбием. И ей не важно было, замечают ли другие ее маневры, так как ее собственное самомнение иногда просто зашкаливало. Что-что, а цену себе Дусенька знала.

Успехи Дуськи были тоже вполне материальны: квартира, машина, должность, зарплата, платья Betsey Johnson и Collette Dinnigan – Dolce & Gabbana носят дорогие проститутки! – туфли Pierre Hardy и Bruno Frisoni и сумочка из крокодиловой кожи Trussardi.

– У меня в гороскопе написано: «Если Козерога лишить туфель Pierre Hardy и Bruno Frisoni и сумочки из крокодиловой кожи Trussardi, то он тут же становится угрюмым и замкнутым», – поясняла Дуська свои постоянные траты.

Глядя на платья Betsey Johnson и Collette Dinnigan, туфли Pierre Hardy и Bruno Frisoni и сумочку из крокодиловой кожи Trussardi, Леночка приходила к выводу, что все женщины – Козероги.

И, как и все Козероги, Дуська была нетерпима к легкомыслию. По крайней мере, временами. Когда Леночка легкомысленно давала свой телефонный номер первому встречному красавчику или, напротив, забывала его всучить солидному и богатому мужичку, Дуська свирепела. Правда, всегда сдерживала себя и только лишь внятно и доступно объясняла подруге, в чем та на сей раз была неправа.

Кроме того, если уж выдавать окончательный и бесповоротный Дуськин портрет, то следует упомянуть ее вечную подозрительность. Дуська не подозревала только самых близких друзей. А поскольку список ее самых близких друзей Леночкой, в общем-то, и ограничивался, то остальным приходилось несладко. Особенно мужикам...

На этом фоне Леночка выглядела существом в высшей мере экзальтированным, легкомысленным и взбалмошным. Со своими стихами, непонятными амурными похождениями, полувымышленными страданиями. А также – с бурной энергией, детской доверчивостью ко всем и вся и некоторым пофигизмом в отношении самого святого – карьеры и денег.

Если Дуська почти ни в чем в своей жизни не сомневалась, то Леночка сомневалась во многом. Как то: бывает ли любовь с первого взгляда, все ли мужики – сволочи, может ли красивая женщина быть умной. И даже – о ужас! – в том, что феминизм – это будущее человечества. В последнем, правда, она Дуське не признавалась.

И еще Леночка писала стихи. Самые настоящие. Например, такое:

Кто меня целовал до рассвета?

Чей ребенок за стенкою плакал,

А потом превращался в скрипку,

Чтобы плакать сильнее вдвойне?

Почему солнце желтого цвета?

Чьей рукою тревожные буквы

На конверте, упавшем под ноги,

От письма, что пришло не мне?

Почему солнце всходит и всходит?

Что вьюнка граммофонные трубы,

Запрокинув рты к солнцу, выводят,

Прорастая мне в окна из лета?

Сколько звезд на ночном небосводе?

Меня сводит с ума и изводит...

Я боюсь его! Знает ответы

Тот, кто Меня целовал до рассвета.

В своих стихах Леночка, несмотря на то что мечтала издать книжку, тоже сомневалась.

Не сомневалась она только в одном – в своей внешней и внутренней привлекательности. Очень редкое для женщины свойство: Леночка адекватно оценивала себя. Не пресловутые 90x60x90, но около того. Плюс эффектные каштановые волосы. Плюс зеленые чарующие глаза. К тому же она играла в шахматы и тратила тысячу долларов в месяц на шмотки.

Но феминисткой Леночка, скорее всего, не была. Коленька зарабатывал больше ее, карьера его продвигалась активнее, квартиру для них он нашел и оплатил вперед за три месяца сам, и Леночку это вполне устраивало.

– А куда мы, собственно, едем? – спросила она, с трудом отвлекаясь от мыслей о Коленьке.

– Ты меня вообще слушаешь? – рассердилась Дуська. – В обувной центр!

«Брось парня – купи сапоги! – это был любимый Дуськин лозунг. – Мужчины – это проходные дворы». Но Леночке ужас как не хотелось бросать Коленьку...

3

Эта глава повествует о жизни в сказке

Первые два месяца совместной с Коленькой жизни прошли в уютной двухкомнатной квартирке на Литейном, как в сказке. Леночка жарила котлетки, запекала рыбку и варила борщ. Коленька приходил с работы позже нее, с аппетитом съедал все предложенное и садился за компьютер работать. Леночка брала в руки глянцевый журнальчик, забиралась с ногами в кресло и смотрела на любимого.

Иногда, конечно, она поглядывала в текст. «Где найти мужчину своей мечты», «Как сделать так, чтобы он предложил жить вместе» – все эти заголовки теперь предназначались не для нее. Она уже вытащила свой счастливый билет. Одним словом, встретила своего принца, и жизнь ее стала сплошной сказкой.

Гроза разразилась, когда Леночка этого меньше всего ожидала. Переехав с ней в «двушку», Коленька как-то сразу охладел и к выставкам, и к театрам. А Леночка была театралкой заядлой.

– Мне некогда тратить время на какие-то там кривляния! – неожиданно грубо пресек он ее робкие попытки выманить его в храм искусства.

Леночка не нашлась, что ответить. Но ведь ходил же с ней, водил ее, сидел рядом, смотрел на сцену, как ей казалось, с интересом! Но Леночка решила промолчать, не доводить ситуацию до конфликта. Позвонила Дуське, и вместе они отправились в театр на Фонтанке.

А потом заехали в кафе, выпили по бокальчику вина и поболтали. Леночка рассказывала про борщи и котлетки, Дуська с сомнением качала головой.

– Ты превращаешься в типичную домохозяйку, – резюмировала она.

– Мне нравится это делать! – отбивалась Леночка.

– Не доведет это до добра...

В тот день Леночка вернулась за полночь, и еще в подъезде почувствовала, что произойдет что-то нехорошее.

– Где ты шляешься? – Коленькины карие глаза побледнели, и веселая ямочка на подбородке исчезла.

– Я в театре была... – испуганно стала оправдываться Леночка. – А потом мы с Дуськой в кафе зашли.

– Мне не нравится эта твоя тупая блондинка! Чтобы больше с нею не общалась, – сказал Коленька и, показывая, что разговор окончен, ушел в другую комнату.

Леночка уныло прошла в ванную, не зная, как реагировать.

Дуська Коленьке не нравилась. И даже не то чтобы не нравилась – он ее, можно сказать, ненавидел. Почему, за что – неизвестно. Коленька не считал нужным объяснять. Из всех Леночкиных подруг его устраивала только Катька. Которая также жила прекрасной семейной жизнью с его другом Феденькой.

С Катькой Леночка дружила не так давно, как с Дуськой, – всего пару лет. Познакомились они в Москве, на банкете. Катька, как и Леночка, была командирована своей фирмой из Питера в столицу нашей родины на семинар. Жили они в одной гостинице, вместе сидели на лекциях, но нашли друг друга только в ресторане на Измайловской после первых двух бокалов вина.

День перед отъездом у всех участников семинара был свободный, а Катька знала какой-то дивный магазинчик с эксклюзивной одеждой...

Магазинчик «Одежкина лавка» на Щепкина и впрямь оказался дивным. Там после показов распродавались коллекции малоизвестных сейчас, но, несомненно, великих в будущем дизайнеров. Все вещи были в единственном экземпляре и такие оригинальные и красивые, что Леночка, будь она хозяйкой какого-нибудь известного бренда, тут же наняла бы их авторов на работу.

Леночка купила себе дивное платье в стиле «baby-dall». И еще уникальную, ручной работы, сумочку из искусно состаренной коричневой кожи и грубого холста со старинными фотографиями по бокам. И еще фиолетовый свитер с четырьмя рукавами. Вместе все это не сочеталось совершенно, поэтому пришлось подыскивать к каждой вещи еще какие-то одежки. Но это уже, как говорится, мелочь. Леночка взяла визитку магазина с четким намерением наведываться в «Одежкину лавку» и в будущем.

Катька же тогда ничего себе не купила. Перемерила все и пришла к выводу, что большинство вещей не отличаются практичностью. Хотя и красиво. Что, в общем-то, не помешало ей искренне порадоваться покупкам новой подруги.

А потом они вместе зашли в «Олимпийский», где посетили дивный отдел уникального трикотажа ручной работы, потом – осели в кафе. Провели вместе весь день и всю ночь в поезде Москва – Петербург и расстались утром весьма довольные друг другом. Так и стали общаться.

Катька была невысокой и в теле девицей с длинными крашеными каштановыми волосами. В отличие от Леночки, а тем более от Дуськи, женственной до умопомрачения. И не только во внешности, а во всем своем поведении и мировоззрении. Катька была классической истеричкой, но в ее высшей, артистичной форме. Какие спектакли она закатывала! Были бы зрители. Она заламывала руки, лила слезы, метала громы и молнии, каялась сразу во всех – и настоящих, и вымышленных – грехах, лезла в петлю, бросалась кого-то спасать, кидалась утюгами и сковородками – и все это одновременно.

Леночка, впрочем, быстро к этой ее особенности привыкла. И не принимала близко к сердцу порывы трепетной подруги. Хотя внешне всегда принимала активное участие в этом спектакле, дабы не обижать Катьку. Хотя, положа руку на сердце, Леночка и сама могла устроить нечто подобное. Но для нее это действительно был акт чистого искусства. Ее возвышенно-поэтическая душа требовала зрителей, аплодисментов, восхищения. Требовала, чтобы жизнь была столь же прекрасной, как стихи. Ей нужна была поэзия в жизни, хоть понемножку, но периодически.

Леночке хотелось каких-то сильных поступков, подвигов, важных слов – чего-то такого весомого и красивого, как в театре. Хотелось каких-то необыкновенных людей рядом с собой. Хотелось чувствовать себя главной героиней. И Катька как нельзя лучше подходила на роль подруги главной героини. А уж по части красивых слов и драматических поступков Катька была сильна...

И еще Катька обожала гороскопы. Она их не просто обожала – она без них шагу ступить не могла. На каждого нового человека в своей жизни – мужчину ли, женщину – она обязательно составляла досье. Едва познакомившись с Леночкой и узнав, что та – Овен, Дуська моментально засела за компьютер и скачала все гороскопы про этот знак зодиака. И потом каждый раз вворачивала что-то типа: «Ну вот, ты, как истинный баран, снова уперлась лбом» или «Общаясь с Овнами, следует помнить, что бы он ни делал, он всегда делает это для себя». Леночка злилась и принципиально не смотрела свой гороскоп. Правда, Катькиного энтузиазма хватило где-то на год. После чего она успокоилась, заметив, что, несмотря на то что подруга – Овен, очень много она делает и для других.

Дуська же, на которую при первом знакомстве было составлено досье, к своему гороскопу отнеслась более благожелательно. Она взяла Катькины распечатанные листочки, внимательно просмотрела их дома и сделала какие-то свои выводы.

Как ни странно, при всем при этом Катька была химиком по образованию и начинала свою карьеру инженером на косметической фабрике. А в отел продаж перебралась сравнительно недавно, за несколько месяцев до знакомства с Леночкой. У Леночки же до их судьбоносной встречи о химиках было весьма немного смутное представление. Они представлялись все какими-то одинаковыми – в белых халатах, масках, с колбами в руках и не от мира сего. Но уж никак не с длинными каштановыми волосами и не на 14-сантиметровых шпильках.

Впрочем, может, когда-нибудь, до знакомства с Леночкой, Катька и носила халат. С переходом же в отдел продаж она его сняла, стала прилично получать и покупать себе туфли Prada, правда, не самой свежей коллекции.

Зато весь дом у нее по-прежнему был завален милыми сердцу каждой женщины баночками, тюбиками, флакончиками. И чем больше Леночка с ней общалась, тем больше баночек, тюбиков, флакончиков фабрики, где работала Катька, появлялось дома и у нее.

Катька не была феминисткой, как Дуська. Но мужиков большей частью недолюбливала. Любила рассказать о своем неудачном опыте. Так, в школе у нее был Андрейка. Она любила его больше жизни. А он любил Верочку. Катька дарила ему жвачки – он дарил их Верочке. Катька давала ему списать домашнюю работу по математике – он тут же бежал помогать Верочке решить задачки. Катька звонила ему постоянно. Он постоянно звонил Верочке. С Верочкой у него ничего не вышло. Но и Катьку он так и не полюбил – во всяком случае, столь же горячо и страстно, как она любила его.

Катька окончила школу и поступила в университет на химический факультет. «Чтобы быть поближе к соляной кислоте...» – со странным выражением лица прокомментировала она свой выбор. На факультете она влюбилась в Игорька. И – о чудо! – взаимно. Они летали и порхали по квартирам знакомых, где можно было уединиться, месяц... Пока не появилась некая Людка. А потом какая-то Зинка. А потом оказалось, что и Людка, и Зинка были задолго до Катьки. А кроме них – еще и Машка с Анютой. И это не считая еще половины женского состава университета. На Катьку все смотрели без ненависти, но с жалостью. Что, понятно, было еще хуже.

Катька окончила университет и устроилась на работу. Познакомилась с братом своей однокурсницы – Вадиком. С ним все продолжалось три месяца, что само по себе было уже прорывом в Катькиных отношениях с противоположным полом. Они уже почти начали жить вместе, и он уже почти сделал ей предложение. Катька уже была влюблена по уши... И тут он ей сказал, что не нужно спешить, а нужно подумать. И они перестали встречаться.

В процессе почти гамлетовских раздумий «жениться или не жениться?» Вадик сравнил Катьку с Илоной, Юлей и Ниной. О чем Катьке каждый раз радостно сообщала бывшая однокурсница. Однокурсницу Катька ненавидела. Била посуду, швырялась сковородками в виртуально присутствующего возлюбленного, скорбно закатывала глаза.

Потом Катька заочно окончила курсы маркетинга, перешла в отдел продаж, где зарплата была больше. С этого момента Леночка уже не прослушивала сериалы про тяжелую жизнь подруги, а просматривала. Равно как и Дуська, с которой Леночка Катьку, естественно, познакомила. Втроем они собирались в кафешках или в клубах, где Катькин артистично-истерический талант проявлялся в полной мере по причине наличия аудитории.

Вадик вернулся и сказал, что она, Катька, все-таки лучше. Они встречались еще три месяца. Потом ему снова потребовалось время подумать. Бывшая однокурсница радостно доложила Катьке поочередно об Ирке, Светке и Василисочке. Катька рассказала обо всем Леночке и мужественно решила, что с нее хватит. Удалила из мобильного телефона адрес несостоявшегося возлюбленного, сменила прическу и, по Дуськиному совету, купила себе сапоги.

Но Вадик вернулся и снова плакал у нее на плече о своей тяжелой мужской доле. Он потерял работу, разбил свою «девятку», поругался с отцом и т.д. и т.п. Без Катьки ему было никак. Они стали жить вместе. И прожили ровно сто один день. Вадик нашел новую работу, починил машину, помирился с отцом. И снова решил серьезно подумать о своем будущем.

С бывшей однокурсницей Катька поссорилась. Номер Вадика снова удалила. И таким образом неверный возлюбленный канул в небытие. Что, впрочем, не мешало Катьке постоянно его вспоминать, жалуясь на свою невезучесть. Она перестала ходить в парикмахерские, подкрашивать отрастающие корни волос и стала сворачивать их пучком и закалывать заколкой-крабом.

Леночка, надо сказать, всегда стойко выслушивала Катькины стенания. Хотя и ее собственная женская история изобиловала подобными примерами мужского предательства. И она сама могла бы понарассказывать не меньше. Но, слушая Катьку, Леночка как-то само собой начинала чувствовать себя не такой уж и несчастной и одинокой. «Всех женщин мужики бросают, не меня одну, – думала она, – значит, со мной все нормально, а проблемы – именно у мужиков». А от таких мыслей один шаг до «Все мужики – сволочи!»...

Дуська же активно не разделяла подобных воззрений.

– Девки, – вещала она у кого-нибудь из них на кухне, или в кафе, или в ночном клубе, – это не мужики – сволочи, это вы – дуры. Все никак не научитесь уважать себя. Все никак не научитесь правильно вести себя с мужиками.

И продолжала:

– От мужика надо требовать для начала элементарной вежливости и уважения. Ведь он – как и никто вообще! – не имеет никакого морального права повышать на вас голос. И грубить. А тем более – обзывать вас и критиковать прилюдно. Все попытки следует немедленно пресекать. Например: «Не повышай на меня голос» или «Не смей так со мной разговаривать». А то я слушаю, как ваши все так называемые возлюбленные с вами разговаривают, – уши в трубочку сворачиваются.

Катька начинала спорить, а Леночка – понимать, что она, и правда, не замечает уже, как на нее повышают голос: привыкла.

Дуська же продолжала, игнорируя Катькино сопротивление:

– Требуйте, чтобы они заранее сообщали вам об изменении ваших общих планов, звонили вам и не опаздывали. Если будут ворчать, что вы якобы пытаетесь контролировать каждый их шаг – объясняйте им на пальцах, что это – не так. Просто у вас мало времени и вы умеете его ценить. И, соответственно, вы хотите, чтобы и они ценили ваше время. Требуйте уважения к вашим делам, увлечениям, подругам и родственникам. Как твой этот ужасный Вадим, – Дуська посмотрела на Катьку, – у самого там Маша, Даша, Глаша, а тебе запрещал лишний раз с нами увидеться. И ты, Леночка, не ухмыляйся. Это такие грабли, на которые можно наступить в любой момент. Какая бы ты суперуверенная в себе и независимая ни была. Поэтому – что? Ни в коем случае не позволяйте вашим мужикам указывать, с кем общаться, а с кем – нет, чем заниматься в свободное время и как часто ходить по магазинам!

Ни Катька, ни Леночка тогда еще не были знакомы со своими принцами, Коленька еще не повышал голоса на Леночку и не запрещал ей общаться с Дуськой, поэтому наша славная девочка слушала подружкины измышления легко и не особо вникая. «Да, нужно заставить его уважать себя, да, нужно правильно себя с ним вести... – думала она. – Да все это элементарно! Раз-два, и готово».

– И самое главное, помните, что они не имеют никакого морального права паразитировать на вас. А ведь твой Лешенька, – Дуська воззрилась на Леночку (Лешенька тогда еще не был окончательно и бесповоротно в прошлом), – именно что паразитировал на тебе. С твоего, естественно, позволения. А ведь ты не обязана была постоянно нянчиться с ним, выслушивать его и утешать. Он – взрослый, здоровый мужик, который в состоянии сам решить свои проблемы. Девочки! Не забывайте, что вы такие же люди со своими заботами и горестями и так же хотите, чтобы вас утешили и пожалели. В конце концов, это они вас должны утешать, а не вы их.

Эти разговоры и Леночке, и Катьке были неприятны. Поэтому Дуську в такие моменты они старались не слушать. А когда в их жизнях появились Коленька и Феденька, то общение с Дульсинеей Андреевной и вовсе свелось к двум-трем встречам в месяц.

– Уж теперь-то нам действительно повезло! – думали обе. – С этими кавалерами все получится самым наилучшим образом.

Но почему-то ничего не получалось.

4

Эта глава немного больше рассказывает нам о Феденьке

Коленька не любил Дуську, но хорошо относился к Катьке. И время от времени они собирались вчетвером – он, Леночка, Катька и Феденька – либо у Катьки, либо выбирались куда-нибудь отдохнуть. Совместных разговоров было мало: в основном Коленька сразу забывал про присутствие дам и начинал общаться исключительно с другом. Девушкам же тоже всегда было о чем поговорить.

Катька была на три года младше подруги, и с ней Леночка чувствовала себя взрослой и мудрой. Говорили же они поначалу о том, как все прекрасно сложилось в их жизни. Они, две подруги, встретили двух друзей. Причем и между Коленькой с Феденькой были те же три года разницы. Как старший, Коленька выбрал себе старшую из подруг, Леночку. А Катька с Феденькой тоже нашли друг друга.

Феденька в отличие от своего друга не обладал столь яркой и запоминающейся внешностью. Он был блондином, ростом пониже, голосом потише и весь как-то поспокойнее. Феденька был молчалив, скрытен, все время думал о чем-то своем, потаенном. Но при этом, как казалось Леночке, всегда внимательно следил за происходящим: наблюдал за ней, за Катькой и даже за Коленькой. Феденька был на редкость уравновешенным. Его было трудно вывести из себя. Более того, он сам в любой момент мог кого угодно успокоить, утихомирить и примирить. Леночке он казался скучным и неинтересным.

То ли дело ее Коленька! Он был активным, напористым, громким и уверенным в себе. Яркая, глянцевая, хорошо и надолго запоминающаяся картинка. Он всегда галантно поднимал тост «За дам!», в любом споре мог легко убедить всех в своей правоте и был бесспорным лидером их небольшой компании.

К тому же Коленка в свои двадцать восемь был уже совершенно взрослым человеком, что называется мужиком, с безаппеляционными высказываниями, четкими жестами и строгими принципами. А в Феденьке, как казалось Леночке, много еще было детского и непосредственного. На фоне солидного и серьезного Коленьки Феденька не просто выглядел ребенком, а порой даже дурачком. Иногда Леночке было даже чуть-чуть неудобно перед Катькой, которой достался не такой красивый и уверенный в себе мужчинка, как ей. Хотя, похоже, это Катьку как раз и устраивало. В их союзе именно Катька была безусловным лидером. Она командовала – Феденька исполнял. Она желала – Феденька осуществлял ее желания. Ей надоедало – Феденька переставал существовать. «Интересно, – думала Леночка, – Катька запрещает Феденьке видеться с друзьями?» Со стороны было похоже, что запрещает. Но по Феденьке ничего определенного сказать было нельзя: он всегда был спокоен, приветлив и общителен.

Катька, казалось, тоже была совершенно довольна сложившимися между ними отношениями. Леночке иногда даже становилось мучительно завидно их идиллии...

Тем более что их отношения с Коленькой потихоньку накалялись. Леночка изо всех сил пыталась сдержать внутреннее давление, не дать ему вырваться, что-нибудь придумать, как-нибудь подретушировать. Уж очень ей не хотелось поверить в то, что сказка может оказаться совсем не такой красивой, как ей казалось поначалу.

Катализатором, как обозначила бы происходящее химик Катька, стала Дуська.

– Милая ты моя, разуй глаза, – сказала она Леночке как-то прямо. – Как этот твой герой-любовник с тобой обращается?! Что значит – «не общайся с Дуськой, она мне не нравится»? Кто он такой, чтобы запрещать тебе что-то?

Они сидели в кафе после работы. Дуська активно разглядывала мужиков, покачивая туфелькой, а Леночка – строго глядя в чашку с кофе.

– Но ты ему не нравишься... – мямлила она.

– Может, я и тебе уже разонравилась?

– Нет, что ты, что ты! Я без тебя жить не могу, ты – моя лучшая подруга!

– Но ты готова не общаться со мной, потому что кто-то тебе это запрещает?

– Но, Дусенька, милая, я не знаю, что делать.

– То есть ты готова признать, что этот твой Коленька имеет право решать, с кем тебе общаться, а с кем нет? – поставила вопрос ребром Дуська.

– Нет, конечно, но я так не хочу ругаться с ним по этому поводу... Ты же знаешь, мужики не любят склочных баб. Мне проще с ним не спорить. Когда я с ним не спорю, он такой милый, такой нежный...

– То есть ты готова закрывать глаза на его попытки управлять твоей жизнью, диктовать свои условия, контролировать тебя? Ты уже два раза отказалась от похода в театр со мной. Три раза – от нашего любимого совместного шопинга. И четыре раза – от похода в ночной клуб.

– В клуб – это не из-за него, – вяло сопротивлялась Леночка. – Просто мне самой там нечего делать: у меня же есть Коленька.

– Который сам с тобой никуда не ходит. Сидит вечерами или за компьютером, или перед телевизором и тебя никуда не пускает. Когда ты последний раз была в солярии, у косметолога, в SPA-салоне?

– Мне не за чем, он говорит, я и так красивая... Да и дорого там. И правда, зачем деньги тратить?

– У тебя зарплата меньше стала, что ли? Раньше это не было дорого, а сейчас вдруг стало? Не ври сама себе, дорогая. Знаешь, что я тебе скажу? Вот ты ему позволяешь командовать собой, а ведь дальше будет еще хуже. Если тебе что-то не нравится – нельзя молчать об этом. С мужчиной – как с кошкой. Она один раз запрыгнула на стол – ты ей ничего не сделала. Точнее, сделала вид, что так и надо, это нормально. Значит, кошка и второй раз запрыгнет на стол. Сожрет всю колбасу. Или, скажем, рыбу. Ты снова промолчишь. А потом дойдет до того, что она тебе и в миску нагадит, и будет считать, что так и должно быть.

– Ну кошка-то тут при чем? – Леночке разговор был неприятен.

– Да так же и мужик! Он один раз тебе что-то запретил – ты промолчала. Второй раз куда-то не пустил – ты не пошла. Условный рефлекс закрепляется: мужик решает, что ему это разрешено. А потом, гляди, и в миску нагадит.

– Но...

– Никаких «но»! – перебила Дуська. – Запрыгнула кошка на стол – сразу за шкирку и на пол. Еще раз запрыгнет – снова за шкирку и на пол. Надо разграничить территории. Договориться о приемлемом для обоих поведении. И она поймет, что так делать нельзя. И больше не посмеет. Смотри, дальше с твоим Коленькой будет только хуже. Скоро он тебя совсем запрет в четырех стенах. Ему же так удобно: чтобы женщина сидела дома, кормила его, обстирывала, всегда была под рукой, если секса захочется. И ему наплевать на тебя, как личность, на твои потребности, интересы. Скоро ты в этой своей миленькой квартирке на стенки лезть будешь.

– Ну если я уж совсем на стенки лезть буду – возьму и пойду с тобой в ночной клуб! – решительно сказала Леночка, которая, к сожалению, шкурой чувствовала, что к этому все и идет.

– Ага, сейчас. Кошка уже привыкла, что можно прыгать на стол и съедать все, что там находится. Если ты теперь попробуешь ей это запретить, то она воспримет запрет как нарушение своих прав, нарушение вашего с ней договора. Все, стол уже стал ее территорией. На которой ей можно и есть, и гадить. Твой Коленька скоро уже совсем не будет способен к диалогу. Конечно, с его точки зрения, ты уже приняла правила игры. Он привык, ему так удобно. А тут вдруг – бунт. С его точки зрения, это будет бунт против него. И он ответит тебе агрессией на агрессию.

Леночке страстно хотелось сказать, что все это неправда, что Коленька ее любит, что он ее поймет, но будучи девочкой умной, она понимала, что Дуська во многом – ох как во многом! – права.

Коленька был «мужиком» в самом ужасном смысле этого слова: он считал, что всегда прав, считал, что его слово – закон, считал, что женщина на то и женщина, чтобы всегда слушаться мужчину. Леночка не могла этого не замечать. Стоило его, как кошку, погладить против шерсти – попытаться с чем-то не согласиться, высказать свою точку зрения, сделать что-то по-своему – кошка выпускала когти. И уже не любовь и нежность светились в глазах возлюбленного... Леночке в такие минуты вообще страшно было поднять на него глаза.

– А что же делать? – спросила она, тем самым признавая, что проблема существует.

– Ну... – задумалась Дуська, – за шкирку и на пол уже поздно. Попробуй поговорить с ним. Но не сейчас, как придешь, а когда эта проблема снова всплывет.

Проблема всплыла максимально быстро.

– Снова с Дуськой встречалась? – в лоб спросил Коленька, едва Леночка переступила порог.

Как он это столь моментально вычислил, было непонятно. У Леночки все внутри похолодело. Но, пораскинув тщательно промытыми Дуськой мозгами, она поняла, что нужно действовать.

– Дуська – моя подруга. И ты не имеешь права мне запрещать с ней видеться, – сказала она, раздеваясь в прихожей и стараясь прямо на Коленьку не смотреть.

– Мне она не нравится. Чтобы больше с ней не встречалась. Я тебе уже говорил об этом, но ты, видимо, с первого раза не понимаешь. Иди, на завтра что-нибудь приготовь – дома есть нечего, – с этими словами он удалился в комнату.

Леночка рванулась было на кухню, вспомнив, что, и правда, на завтра ничего не было, но усилием воли удержала себя на месте. И пошла вслед за ним в комнату.

– Нет, я хочу поговорить об этом! – от волнения голос ее не слушался, и получился едва ли не визг; Леночка покраснела. – Я хочу видеться с Дуськой. Не смей мне запрещать! С кем хочу – с тем и вижусь!

Коленька, уже сидевший за компьютером, с удивлением обернулся на нее:

– Что? Ты решила покричать? – По его лицу скользнула усмешка. – А я-то так радовался, какая ты у меня спокойная, ласковая, а ты такая же истеричка, как все бабы.

– Это ты все начал! – И Леночка действительно сорвалась: она чувствовала себя одновременно пристыженной, униженной и оплеванной. – Ты на меня наехал ни за что ни про что. Я что, где-то с мужиками гуляю? Напиваюсь? Я просто после работы с подругой в кафе зашла кофе выпить! А ты... ты... Ты совсем обнаглел, указываешь мне, с кем я могу общаться, а с кем нет!

И вышла ужасная сцена.

5

В этой главе Дуська снова рассказывает о кошках и собаках

Леночка сидела у Дуськи на кухне и плакалась ей в жилетку. Точнее, в небесно-голубой махровый халатик. Дуська сочувственно слушала и красила ногти огненно-рыжим лаком.

– И после этого всего знаешь, что он мне сказал? Он мне сказал: не нравится – уходи, тебя никто не держит. Я ушла и хлопнула дверью так, что в подъезде штукатурка осыпалась.

– А с чего это ты должна была уходить? – Дуська изумленно подняла красивую бровь.

– Как? – растерялась Леночка. – Ведь квартиру он снимает, он оплачивает. А я в ней – никто.

– Как это никто? Квартиру он снял не для себя – для вас двоих. Живете вы фактически как семья. И ты такой же равноправный член семьи, как и он.

– Ну... – Леночка в ужасе поняла, что и здесь она была неправа. – Ну просто мне противно было с ним оставаться. – И радостно добавила: – И это ты во всем виновата! Ты меня надоумила начать скандалить. А я говорила, что мужики склочных баб не любят.

– То есть я виновата во всех твоих бедах... – задумчиво повторила за ней Дуська и полюбовалась накрашенными ногтями. – И ты пришла высказать мне все, что думаешь. Слить на меня весь негатив после вашего скандала. Если я – такая плохая, может, и правда, не стоит со мной общаться? Слушайся своего Коленьку. Он весь такой из себя хороший, всегда во всем прав. И ты вся такая ни в чем не виноватая. Вам хорошо будет вместе.

– Ладно, прости, – буркнула Леночка, отстраняясь и утирая слезы. – То есть ты хочешь сказать, что я во всем виновата? Что же я, по-твоему, сделала не так?

– А все, – Дуська перешла к педикюру. – Зачем ты на него сразу напала? Запомни, никогда нельзя никого обвинять. Нужно говорить про себя. Пришла бы и сказала в ответ на его наезд: «Милый, когда ты так говоришь, я чувствую себя не личностью, а вещью. Мне приятна твоя тревога обо мне, твоя забота, но я уже взрослый человек и сама способна решить свои проблемы. А когда ты мною командуешь, мне кажется, что ты меня не любишь, мне становится грустно и больно...» Примерно что-то в таком духе.

– Какая разница, он бы меня все равно снова послал бы. На кухню, – вздохнула Леночка.

– Хорошо, – откликнулась Дуська, – он послал тебя на кухню. Что нужно сказать?

– Что?

– Тебя устраивает, что он тобой командует?

– Нет.

– Так и скажи ему об этом! Только сразу. Он тебе: «Иди на кухню». Ты ему: «Не командуй мной». Только ровно, спокойно и желательно без эмоций. Когда ты пресекаешь какие-либо действия, которые ему неприятны, всегда говори без эмоций. «Не командуй» – это просто информация. Ты доносишь до его сведения, что не нужно тобой командовать. И все. А не вымещаешь на нем все недовольство от его командирского тона.

– Тебя послушать, все так легко и просто...

– В теории – да. На практике, соглашусь, все гораздо сложнее. Мы же никто не умеем общаться. Наши родители не умели и не смогли научить нас. Мы все детство наблюдали за их скандалами, подколками, взаимным унижением. И хорошо научились скандалить, подкалывать и унижать другого. Чтобы научиться общаться по-другому, не унижая, не опускаясь до скандала, нужно хорошо потрудиться.

– Вот видишь, а ты от меня этого требуешь! – обрадовалась Леночка.

– Ты пойми, я тебе помочь хочу. И если ты сейчас не начнешь этому учиться, то потом будет поздно. Либо ты станешь одной из тех забитых куриц, которые сидят дома, варят-парят и до смерти боятся потерять мужика, который ими командует и унижает беспрерывно, либо вся ваша сказка с Коленькой обернется ночным кошмаром, из которого ты выйдешь одинокой, с парой-тройкой стойких неврозов и окончательным кредо, что все мужики – сволочи.

Леночка встала, подошла к шкафчику, где у Дуськи хранилась валерьянка именно для таких случаев, и накапала себе двадцать капель. А подумав, добавила еще десять.

– Ты стихи-то пишешь? – спросила Дуська.

– Нет, – покачала головой Леночка, – как-то не до стихов...

– Вот-вот, зная тебя, могу сказать, что это очень плохой показатель. Как, кстати, твой Коленька к твоим творениям относится?

– Никак... Я ему не показывала еще.

– Почему?

– Боюсь, что ему не понравится... – Леночка виновато опустила голову.

Дуська в негодовании даже по столу хлопнула:

– Смотреть на тебя не могу! Приходи в себя, Ленка! Что с тобой происходит? Ты сама не своя!

Леночка молча приткнулась на стульчик.

– Я тебе рассказывала про теорию семи секунд? – неожиданно спросила Дуська.

– Нет.

– У собак условный рефлекс закрепляется, только если наказание последовало в течение семи секунд. Например, застаешь ты ее за упоенным разгрызанием твоих любимых туфелек. Успеешь стукнуть в течение семи секунд – рефлекс закрепится: грызть туфли нельзя – будет больно. Но если она, увидев тебя, успеет радостно броситься к тебе и начнет лизаться, а ты стукнешь ее позже – закрепится совершенно другой рефлекс: подходить к хозяйке нельзя. А туфли грызть можно. Или вообще она не поймет, за что ее ударили, и обидится. А то еще и огрызнется в ответ.

– И что? – не поняла Леночка.

– А то, что с мужиками то же самое. Реагировать на его неприятные для тебя действия нужно быстро. Он скомандовал – ты сразу же дала понять, что с тобой в подобном тоне разговаривать нельзя. А если ты будешь терпеть, терпеть, а потом, когда терпелка кончится, вдруг ему все выскажешь, он вообще не поймет, о чем ты. Ты в его глазах будешь именно, как ты говоришь, склочной бабой, которая завела скандал на пустом месте. Думаешь, он запоминает, когда и чем тебя обидел? Он вообще не замечает, что обидел тебя. Если ты ему об этом не говоришь. В течение семи секунд.

Леночка в ужасе схватилась за голову. Дуськина премудрость была выше ее понимания. Точнее, она поняла только одно, что живет неправильно, говорит неправильно и действует, соответственно, совершенно неправильно.

– Ну-ка быстро убрала пузырек с валерьянкой на место! – неожиданно рявкнула Дуська.

– Ты что на меня орешь? – удивилась Леночка.

– Отлично! – обрадовалась Дуська. – Умеешь ты грамотно реагировать. Видишь, меня сразу осадила. Что же тебе мешает так же и Коленьку твоего сразу на место ставить?

Леночка обалдела. Во-первых, от того, что Дуська неожиданно на нее рявкнула. Во-вторых, от того, что это, оказывается, был эксперимент. В-третьих, от того, что с Коленькой она бы так не смогла. Непременно пошла бы и поставила все на место. Да еще бы и извинилась. Или даже, чего доброго, его же стала бы успокаивать...

– Дусенька, – Леночка снова чуть не разрыдалась, – я ведь, и правда, могу его только слушаться... Я не могу с ним, как с тобой...

– Почему?

– Потому что он мужчина. Потому что я его люблю...

– Меня ты любишь?

– Люблю...

– Значит, проблема только в том, что он – мужчина?

– Я знаю, что ты сейчас скажешь, – Леночка шмыгнула носом, – что я отношусь к мужчине, как к высшему существу, я готова ему все прощать, у меня нет чувства собственного достоинства...

– ...и ты сама себя ставишь существом второго сорта, подчиненным, – продолжила за нее Дуська.

– А что же делать? – испугалась Леночка.

– Ой, горе ты мое, – Дуська даже от своего педикюра отвлеклась, – перестать! Просто перестать считать себя существом второго сорта. Слушай, нарисуй-ка мне две окружности.

– Какие окружности? – удивилась, сбитая с толку неожиданной просьбой Леночка.

– Ну тест это, тест. Вон там на холодильнике лежит блокнот и маркер.

Леночка взяла их и задумалась.

– Да не думай много! – поторопила Дуська. – Быстро рисуй.

Леночка послушно нарисовала бублик.

– Подпиши, какая из них номер один, а какая – номер два.

Леночка обозначила внутреннюю окружность номером один, а внешнюю – двойкой. Дуська заглянула в ее рисунок и печально вздохнула:

– Все понятно. Рисунок отражает твое представление об отношениях в паре. Видишь, первая окружность – а это ты – полностью поглощена окружностью номер два – твоим Коленькой. Это же ужасно. У него есть личное, отдельное пространство. А у тебя – нет.

Леночка воззрилась на бублик. Их отношения с Коленькой действительно все больше выглядели именно так: слева – Коленька, справа – Коленька, кругом – один Коленька, и никого больше. Она задумалась...

– А я сначала другое хотела нарисовать... Я хотела две соприкасающиеся окружности нарисовать, одинаковые по размеру. Даже не соприкасающиеся, а немного наложенные друг на друга, как колечки на свадебных машинах.

– Правильно! – обрадовалась Дуська. – Это и есть самый оптимальный вариант отношений. Каждый имеет свое личное пространство, и вместе с тем у пары есть нечто общее: общие интересы, цели, дела. Знаешь, почему ты все-таки нарисовала бублик? Потому что, мне кажется, в идеальном варианте ты не вполне уверена. То есть ты как бы хочешь этого, но готова и поступиться своей свободой. А нарисовала ты то, что есть, – ваши отношения с Коленькой. Потому что это тебя мучает.

Леночка снова хлюпнула носом и шумно вздохнула. Она хотела было спросить: и что же теперь делать? Но вовремя спохватилась. Сколько же можно было задавать это вопрос? Вместо этого Леночка еще раз печально вздохнула и сказала:

– Ладно, буду теперь отвоевывать свою свободу. И начинать мне нужно уже сейчас. Вернуться или у тебя остаться? Уже двенадцать. Он там пьет небось от злости.

– Он еще и пьет? – ахнула Дуська. – Водку?

– Что ты! – оскорбилась за Коленьку Леночка. – «Хенесси». У него специально несколько бутылочек стоит. Когда у него что-то не получается на работе или вообще – он пьет. Насупится, как сыч, уйдет на кухню, закроется и пьет.

– Ой, не понимаю я вас, девочки. И зачем вам этакие уроды нужны... А вообще – смотри сама. Хочешь – оставайся. Но помни, что ты такой же равноправный член вашего союза, как и он. И квартира эта – настолько же твой дом, как и его, и ты можешь приходить туда, когда считаешь нужным.

– Ладно, поеду домой. Завтра на работу. А я к тебе почти что в домашних тапочках выскочила.

6

В этой главе снова появляется Феденька

Леночка никогда не страдала от того, что она – женщина. Не сталкивалась с мужским шовинизмом. Не подвергалась дискриминации по половому признаку. Не слышала от мужика: «Все бабы – дуры». Поэтому оказалась совершенно не готова к сложившейся ситуации. И главное, от кого все это приходилось терпеть?! От возлюбленного, мужчины ее мечты, прекрасного, красивого и интеллигентного Коленьки. Леночкины настройки моментально оказались сбиты, ее компьютер завис, ее микроволновка перегрелась, и так далее, и тому подобное.

Коленька с ней демонстративно не разговаривал. Леночка с ним – тоже. Впервые со дня начала их романа, после того стихотворения про улыбку, она написала:

Я в твоем доме как сквозняк:

Хожу и хлопаю дверями.

Я в твоем доме просто так —

Осенний рыжий лист на память.

Недолговечна и нежна —

В труху рассыплются все жилки.

В твое окно глядит луна.

Со дна недопитой бутылки.

Именно такое – совершенно осеннее, несмотря на радостный май за окном, – настроение было у Леночки. И если раньше она постоянно подшучивала над Дуськиным феминизмом, то сейчас мучительно ясно вдруг осознала, что настал черед бороться за свои права. Иначе действительно «в труху рассыплются все жилки».

– Помни, – сказала ей Дуська на прощание, – лучше ужасный конец, чем ужас без конца.

Леночка не хотела ни того, ни другого. Но поскольку она была человеком спокойным и рассудительным, то решила найти какой-нибудь выход. И для этого отправилась к Катьке с Феденькой. Потому как одна голова – хорошо, две – лучше, а три – это и вовсе гарантия успеха.

...Катька же вместо того, чтобы в благодарность за все свои многолетние стенания и рыдания в Леночкины жилетки прет-а-порте и от кутюр в кои веки послушать о страданиях подруги, едва запустив ее, залезла в ванную. Сослалась на то, что у нее по средам в расписании хвойная ванна. И только после нее она сможет уделить Леночке два часа внимания.

– Да ты проходи, – позвал оторопевшую Леночку Феденька. – Что у тебя случилось? На тебе лица нет. Чай будешь?

И не дожидаясь ответа, он на кухне ловко разлил ароматный зеленый час с жасмином по кружкам. Леночке ничего не осталось, как, раздевшись, пройти на кухню.

Феденька был по-домашнему уютен – в растянувшемся свитере, в тапочках, немного взъерошенный, но какой-то весь спокойно-умиротворенный. И Леночка сама не заметила, как начала ему все рассказывать. И про то, что Коленька – домашний деспот, и про то, что она, как выяснилось, совсем не умеет отстаивать свои интересы.

– Да, Колька, он такой, – согласился Феденька. – Он всегда гордится тем, что бабы у него по струнке ходят. А мне сначала показалось, что тебе именно это в нем и нравится.

– Понимаешь, у меня всегда были такие воздушно-романтические мужчины... – начала Леночка.

И вспомнила Лешеньку.

Который обожал ее стихи. И сам их писал. Который то прибегал к ней восторженно-радостный, то уходил в глубокое подполье и не отвечал на звонки. Который постоянно таскал ее по кабакам, занимал и не отдавал деньги. Которого она любила больше жизни и который однажды посвятил ей такое стихотворение:

Пойми, я не с тобой. Я просто теплый дождь.

Я просто летний сон. Я просто вихрь в саду.

Зачем меня ловить? Пожалуйста, не трожь.

Я говорю: люблю. Я все равно уйду.

Я просто не могу быть смыслом в этой жизни.

Я синяя тоска под колпаком шута.

Я только лишь щенок, отважный и капризный.

А ты поближе глянь: ничто, я – пустота.

Отдай мне боль свою, нажитую с другими.

Гони меня взашей, не дав поцеловать.

А я буду шептать святое твое имя.

Святое твое имя я буду повторять.

Я все равно уйду. Мне в жизни нету места.

Я просто боль в твоей распахнутой душе.

Ты знаешь, что и как, а мне одно известно:

Один пролет... один на верхнем этаже.

Я лишь могу терять все самое родное.

Да ты и без меня прекрасно проживешь.

А я пусть буду – дождь, прошедший стороною.

Пойми и не сердись: я – сказка, а не ложь.

Я просто летний дождь.

И пропал навсегда.

Всю жизнь, сколько себя помнила, Леночка сочиняла стихи. Посвящала их другим. Ни один возлюбленный не ушел из ее жизни, не оставив о себе следа в виде рифмованных строчек. Но всю жизнь Леночка мечтала, что наступит однажды такой день, когда стихи посвятят ей самой.

Прочитав с экрана – а это было электронное письмо – строчки про дождь, Леночка разразилась таким градом слез, что клавиатуру потом пришлось выкинуть. Она была счастлива и несчастна одновременно. Лешенька ее бросил. Но как, стервец, красиво!

Два месяца она плакала не переставая. Потом написала:

Я тебя узнаю, баламут и пошляк,

В смелом росчерке ливня на черной земле,

В первой крови ужаснейших уличных драк

И в дрожащем от бури оконном стекле.

Я тебя узнаю, Казанова и плут,

В песнях блудных котов, в вешнем гомоне птиц,

В алых розах, которые завтра умрут,

И в подстреленных птицах сгоревших страниц.

Я тебя узнаю, хоть давно ты забыт

Всеми, кто мотыльками летели на свет,

И в шуршании шин песню звонких копыт —

Твою песню! – я слышу сквозь тысячи лет.

Вспоминаю, встаю... Сколько лет отцвело?

Вспомни, я ведь, как ты, ненавижу покой.

Может быть... позови? И окрепнет крыло.

Может, снова – за радугой? Яркой такой...

Позови же меня – и я буду с тобой.

И отослала вероломному возлюбленному. Лешенька не ответил. Леночка дала себе зарок никогда больше не связываться с поэтами, художниками, музыкантами etc. И стала ждать настоящего мужика, который приедет к ней не на электричке из Гатчины, а на белом «Мерседесе» из центра. Принца со стабильным доходом выше среднего, способным взять на себя ответственность и за себя, и за нее, как женщину. Мужчину, совершающего ежедневно и по несколько настоящих мужских поступков. Иными словами, ей захотелось стабильности.

– Мне захотелось стабильности, – сказала Леночка сидящему напротив Феденьке. – Мне всю жизнь нравились творческие натуры, – она рассказала про Лешеньку, включая декламирование стихотворений, – но они такие непостоянные, такие вечно депрессивные... А Коленька показался таким уверенным в себе, спокойным и рассудительным. Человеком, на которого можно положиться.

– Это да, – согласился Феденька, – этого у Кольки не отнимешь. Но он любит, чтобы женщина его слушалась. Он же, знаешь, из семьи военного. У них так всегда было заведено: отец обеспечивает семью, мать – сидит с детьми.

И тут Леночка к собственному удивлению разглядела, что глаза у Феденьки... зеленые. А ведь у нее у самой были зеленые глаза! И вообще, зеленые глаза – это такая редкость. И еще у Феденьки ближе к лету появились веснушки. Это почему-то показалось Леночке таким трогательным, таким милым... Но усилием воли она заставила себя вернуться к разговору.

– Но это когда было?! – возмутилась она. – В какие годы? Сейчас уже весь мир изменился. Неужели ему нужна женщина, которая бы только борщи варила да носки стирала? Он мне сам говорил, что ему нужна умная женщина, образованная.

– Ага, – снова радостно согласился Федька, – умная, образованная, чтобы смогла понять, оценить его ум и образованность. Но при этом чтобы сидела дома и носки вязала. Я, кстати, с ним не согласен. Я ему сто раз говорил, что умная и образованная не будет сидеть и носки вязать. Но ему хоть кол на голове теши. Даже мне с ним общаться иногда сложно. Он ведь если что-то вбил себе в голову, то спорить с ним бесполезно.

– А что же мне делать? – ахнула Леночка. – Феденька, может, ты мне поможешь? Поговори с ним, а? Он что, правда хочет, чтобы я только на кухне и сидела? И еще я не понимаю, за что он Дуську невзлюбил. Выспроси у него, а? А потом расскажи мне.

– Хорошо, – пожал плечами Феденька, – я попробую...

У Леночки сразу же на душе полегчало.

Ей, несмотря на все ее поэтические порхания, все-таки хотелось твердо знать, что происходит. И знать это досконально, со всех сторон. Дуськина версия, конечно, звучала вполне правдоподобно... Но Леночка хотела знать больше. А попросту говоря, не верилось ей, что ее любимый Коленька – вовсе не принц, а обычный домашний деспот.

– Милая, – как-то сказал ей Коленька, – ты живешь иллюзиями. А ведь тебе уже двадцать восемь, а не восемнадцать. Пора избавляться от иллюзий. Снимать розовые очки.

Леночка уже не помнила, к чему это было сказано, но саму фразу запомнила хорошо.

– Иллюзии – это цветы, которые прикрывают наши цепи, – сказала по этому поводу Дуська. – Какой смысл срывать цветы? Чтобы увидеть ржавые цепи, которые накрепко держат нас? Тогда уж нужно сразу избавляться от цепей. А это трудно.

Это Леночка тоже запомнила. Только тогда она не знала, как применить новые знания. Понять, какие конкретно цепи и к чему они ее приковывают, Леночка не могла.

7

В этой главе Катька жалуется на Феденьку

– О чем это вы тут шушукаетесь? – в комнату шумно ввалилась Катька с тюрбаном полотенца на голове. – Иди, Федька, посмотри телевизор, у нас тут свои секреты.

– Милая, – Феденька ласково, но твердо сгреб ее в охапку, – никогда мной не командуй – отшлепаю, – и он слегка ее шлепнул по попе.

– Да ладно тебе, – отмахнулась та. – Ну уйди, пожалуйста, прошу тебя, – и когда он вышел, тут же начала на него жаловаться.

– Прикинь, – Катька достала из холодильника огурец, помыла и стала нарезать на мелкие кругляшки, – совсем не осталось нормальных мужиков. Сначала у нас с Феденькой все так хорошо было. Он мне звонил по десять раз на дню, цветочки дарил, ждал меня с работы. А как только начали жить вместе – моментально расслабился. Ни цветочка не подарит. Я уж молчу о другом. Мог бы мне колечко купить или сережки. Ты же знаешь, я сама не своя от ювелирных украшений. Я же не виновата, что серебро мне не идет.

– Разве серебро может «не идти»? – удивилась Леночка.

– Ну не люблю я серебро. А золото люблю. И вообще подарки люблю. Твой Коленька вон подарил тебе цепочку с кулончиком!

Это была правда: еще до конфликта Коленька подарил Леночке дивную цепочку с кулончиком-сердечком. И сказал: «Это мое сердце. Я дарю его тебе». Леночка, конечно, тут же сбегала к Катьке и похвасталась. А теперь, как выяснилось, Катька требовала того же от Феденьки.

– Слушай, а где твой Феденька работает?

– Ой, и не спрашивай, – отмахнулась Катька, наклеивая огуречные кружки на физиономию, – каким-то администратором в гостинице. Не то что твой Коленька – директор уже!

– А что ты хочешь? Коленька старше. А Феденька еще не так давно университет окончил. Не успел он еще карьеру сделать. У него еще все впереди. Будут и у тебя колечки и цепочки.

– А я сейчас все хочу! – оскорбилась Катька. – Чего мне ждать? Эх, и что я повелась на этого мальчика? Надо было искать кого-нибудь постарше. Зачем мне одногодка? Женщины ведь гораздо раньше взрослеют. Мне бы какого-нибудь владельца заводов-газет-пароходов лет сорока... – и она мечтательно закатила глазки.

– А я думала, ты Феденьку любишь...

– Люблю. Иногда. А иногда ненавижу. Вечно он где-то ходит. Друзья у него! Вечно ему кто-то звонит, что-то просит. И он куда-то бежит, кому-то помогает – добрый! А я для него не существую. Мне ведь тоже внимание нужно. Черт, отклеивается! – Катька подобрала с коленок отклеившиеся ломтики огурца, пришлепнула снова и закинула голову назад, уперевшись затылком в стенку. – Он ведь еще дите-дитем.

– Разве? А взрослый человек – это кто?

– Взрослость – это когда ты поступаешь не наперекор кому-нибудь, а ищешь действительно правильное решение. У меня такое ощущение, что он как с родителями в детстве постоянно боролся, так теперь со мной борется. За свою какую-то эфемерную свободу. «Я – взрослый!» – кричит. А взрослый – это тот, кто способен нести ответственность за свои поступки. Взрослый человек, если накосячил, всегда честно признается в содеянном, попросит прощения, а не ищет отмазки, не отпирается и не убегает от разговора. С ним же невозможно серьезно поговорить! – Катька перевела дух и продолжила: – И что самое важное, взрослый – это человек, способный объяснить все свои поступки. Опаздываешь, не отвечаешь на звонки – объясни почему. Только дети кричат: «Не лезь в мою жизнь!» Я не лезу в его личную жизнь. Просто у меня есть свои планы, и я хочу, чтобы рядом был человек, умеющий планировать свое время и держать обещания.

– Разве Феденька может кричать? – вклинилась Леночка в подругин спич.

– Ну, это я образно, – попробовала поморщиться Катька с огурцами на лице, но у нее ничего не вышло.

– А мне кажется, что критерий взрослости – это когда человек перестает ждать, что все вокруг будут заботиться о нем, и начинает заботиться о других... Мне кажется, Феденька о тебе заботится.

– Ну, заботится. Но ведь он много о ком заботится. И постоянно где-то пропадает. А я для него временами просто не существую. Он же поганые Весы.

– Поганые весы? – переспросила потерявшая нить разговора Леночка.

– По гороскопу – я же тебе говорила! Ты когда-нибудь встречалась с Весами?

Сама Катька была Тельцом. Ее день рождения был через две недели после Леночкиного, совсем недавно. И отметили его все тем же составом: Катька, Леночка и Феденька с Коленькой. Разве что Дуську из-за усилившегося неприятия Коленьки Катька не позвала. На что та, надо сказать, страшно обиделась. Леночка тоже чувствовала себя неуютно: ей изо всех сил хотелось, чтобы люди, которых она любит, любили друг друга. На свой день рождения в апреле она старательно собрала всех, кого любила, помнила, уважала – компания получилась разношерстная, но веселая. Коленька, правда, немного подпортил веселье, просидев весь вечер букой в углу...

Леночка была Овном, а Катька – Тельцом со всеми вытекающими отсюда последствиями. Подруга любила красивые и дорогие вещи, любила плотно и вкусно поесть, любила все расставлять по своим местам. Она была активна и уверена в себе. Учила других и терпеть ненавидела, когда учат ее. Выслушивают – да, потому что это приятно. Но ни в коем разе не дают советов. Ибо, она, Катька, и сама все прекрасно знала об этом мире. И еще Катька была ужасно упрямой.

А поскольку она обожала гороскопы, то еще в марте, едва узнав дату рождения Феденьки, тотчас же влезла в Интернет. И предъявила тогда Леночке следующее:

«Весы, так же как их символ весы, имеют много колебаний „вверх-вниз“ в своей личной жизни. Они постоянно пытаются уравновесить эти „весы“. Весы очень нуждаются в уравновешенности и гармонии, и когда это невозможно, они скорее ретируются, чем будут прилагать какие-либо усилия, чтобы изменить обстановку. Венера наделяет своих сыновей и дочерей острым аналитическим умом, особенно когда дело касается искусства. Весы обладают рассудительностью и привлекают много людей, которые просят у них совета. Они искренние друзья и прилежные деловые партнеры. Их личности светлые и интеллектуальные, потому что они – воздушный знак. Их очарование беспредельно, их улыбки неотразимы.

Интуитивные особенности и эстетическое понимание красоты делают представителей этого знака выдающимися художниками, поэтами, писателями, композиторами, певцами и актерами. Можно вообразить, что все эти ценные качества помогают им стать самым счастливым астрологическим знаком, и часто это действительно происходит. Но многое еще зависит от того, найдут ли Весы душевного сообщника в жизни. Для них это долг. Совершенно невозможно подумать о Весах в единственном числе: все их виды на будущее связаны с частичной отдачей себя во всех областях жизни. Весы – искатели любви, но не в прямом смысле, как, например, Стрелец или Скорпион. Они, пожалуй, всегда надеются на тот необыкновенный вечер, когда они услышат смех незнакомца/незнакомки, который затем станет их духовным сообщником и сделает их жизнь полной.

Весы всю свою жизнь ищут человека, который был бы идеальным мужем/женой (они управляют Домом Супружества), но когда они все-таки находят идеального партнера, они редко бывают счастливы. Весы влюблены в саму любовь.

Независимость Весов непоколебима, хотя и выражают они это мягко и незаметно. Они всегда ясно представляют себе тип человека, которого они ищут. Весы высоко ценят людей. Их желание сделать других людей счастливыми заходит настолько далеко, что они скорее угодят другим, чем самим себе. Однако они не слабовольные люди и восстают, если увидят, что их деликатные натуры оскорблены.

Весы часто находятся в разладе с окружающей действительностью и реальностью, так как они совершенно отождествляют себя с элегантностью и изяществом. Они пойдут на все, чтобы избежать контакта с людьми, которые оскорбляют законы этики и хорошего вкуса.

В них есть некоторая доля непрактичности. Они часто проходят периоды сумасбродства, бросая вызов всем ветрам, и живут только настоящим, позже они жалеют об этом. Планета Венера считается астрологами «менее удачной» по сравнению с «более удачной» планетой – Юпитером. Весам надлежит выработать дух практичности, чтобы пожинать плоды, которые приносит их небесный правитель. Когда Весы уравновешенны, они неотразимы. И в сегодняшнем суровом и коммерческом мире у них есть преимущества: их знак управляет областью любви, красоты и идеализма».

Леночка тогда из вежливости пробежалась глазами по тексту, но особенно вникать не стала – какое ей дело до Феденьки? Коленька же, как и Дуська, оказался Козерогом, поэтому ей и гороскоп скачивать не понадобилось – Дуська для сравнения всегда была под рукой.

– Так ты общалась с Весами? – переспросила Катька, видя, что Леночка не реагирует.

Леночка быстро осмыслила зодиакальную принадлежность своих возлюбленных. Были Овны, Стрельцы, Водолеи, Лешенька был Раком... Весов не было. Леночка отрицательно покачала головой.

– Весы – это ужасный знак. Я же тебе давала почитать распечатку! Они, конечно, спокойные и уравновешенные, но при этом у них постоянно все в голове раздваивается. Их не понять! Думаешь, я знаю, любит он меня или нет? Вот тебе Коленька говорил, что он тебя любит?

Коленька говорил, что любит ее. Леночка вспомнила об этом и порозовела от удовольствия. И честно кивнула. Хотя Катька, казалось, и не ждала от нее никакого ответа, продолжая свое:

– А мне Феденька никогда. И ведет себя со мной как-то по-дружески. Мы, конечно, живем вместе, спим в одной кровати, он меня постоянно целует-обнимает. Но как-то отстраненно. Как-то спокойно, без страсти...

Леночка, которая постоянно бывала свидетелем этих «целует-обнимает», удивленно посмотрела на подругу. Как она завидовала Катьке в такие моменты! Ее Коленька говорил, конечно, про любовь, но никогда так нежно и ласково, как Феденька, ее не выражал. Особенно на людях. Да и наедине, в общем-то, тоже.

А ей так хотелось любви и нежности! Так и вспоминалась Ахматова со своим:

Настоящую нежность не спутаешь

Ни с чем. И она тиха.

Ты напрасно мне бережно кутаешь

Плечи и грудь в меха...

Так и Коленька постоянно кутал Леночке плечи и грудь в меха, но взгляды его ненасытные она знала наизусть. А настоящей нежности не было. Такой, чтобы кто-то обнял, прижал к сердцу, поправил запутавшуюся прядку, убаюкал как ребенка. Коленька ласкал и гладил Леночку ровно три минуты перед, собственно, понятно чем. И все. И пара дежурных ласок после. Потому что так положено. И только после этого можно спокойно заснуть.

Леночка как это все вспомнила, так чуть не разрыдалась перед Катькой в огурцах. До этого момента она как-то себя успокаивала, отвлекала, а тут вся ужасная правда всплыла перед ней. Если в начале их отношений Коленька еще мог как-то приласкать ее, то сейчас остался только голый секс. Да, иногда со страстью, да, пылкий, как мечтала Катька, но Леночке-то хотелось нежности...

– Без страсти, как-то по-детски, – продолжала Катька, – как будто я его сестра, что ли. Никогда не набросится, не сорвет с меня одежду... То ли дело Вадик... Сволочь он, конечно, но какой был секс!

И Катька разразилась длинным монологом о Федькиных недостатках в постели. А заодно и сравнила его со всеми своими предыдущими любовниками. На Леночку ей смотреть было неудобно: говорила она все в потолок. Леночка этим воспользовалась, слушала вполуха и смотрела по сторонам.

Посуда не мыта. Цветы на подоконнике засохли. В кастрюле на плите – пельмени. Устрой Леночка такое у себя дома – Коленька ее бы убил. А тут ничего. Феденька весь из себя такой спокойный, довольный, радостный. А Катька делает огуречную маску и хоть бы хны на беспорядок. Да еще и командует Феденькой.

Хорошо все-таки быть мужчиной: как Феденька сразу сгреб Катьку – семи секунд не прошло! – и на корню пресек ее командирский тон. Леночка представила себе, как бы она сгребла Коленьку. Скорее всего, он бы, с его метром восьмидесятью двумя сантиметрами, и не заметил ее маневра...

– Да ты меня совсем не слушаешь! – Катька уже, оказывается, успела отклеить огурцы с лица и теперь стояла и смотрела в упор на Леночку.

– Слушаю, слушаю... – залепетала та.

– Всем, всем вам до меня нет никакого дела! – театрально взывала Катька.

Тюрбан из полотенца на ее голове размотался, мокрые волосы рассыпались по плечам.

– Вам на меня наплевать! – продолжала она, заламывая руки. – И Федьке, и тебе, и Дуське тоже! Я никому не нужна! – и началась одна из обычных Катькиных истерик на тему «Меня никто не любит».

Леночка тут же бросилась обнимать ее и успокаивать. На крики из комнаты прибежал Феденька и тоже бросился обнимать и успокаивать Катьку. И Катька радостно успокоилась.

8

В этой главе Леночка продолжает вспоминать свои отношения с Коленькой

Сейчас кажется, как же все это было давно! Миллион лет назад!

Уже давно была осень, и они с Дуськой ехали в обувной центр за сапогами.

– Все равно уже понятно, что из ваших отношений ничего не выйдет. И понятно это было еще в самом начале, когда он только начал тобой командовать, – категорично сказала Дуська и добавила, комментируя ситуацию: – Встали.

Леночка и сама заметила, что они попали в пробку. Дуська спросила:

– Я подниму стекла? Лучше кондиционер включу, а то тут все газуют, воняет.

Леночка послушно кивнула. Она больше не дулась на подругу за «стремление порыгивать».

За окном, несмотря на начало октября, было удивительно тепло. Даже жарко. Осень выдалась красивой: яркие листья, солнечное синее небо, умытый ночными грибными дождичками асфальт. В таком октябре совершенно не хочется никого бросать. Хочется любить и быть любимой.

– Он ведь перестал мною командовать... – И Леночка снова провалилась в воспоминания.

Да, это было в конце мая – или в начале июня? Не важно. Важно то, что Феденька тогда на самом деле поговорил с Коленькой. А потом вытащил Леночку в кафе и долго с нею беседовал на эту тему. Делился мужскими секретами, учил ее, как правильно общаться с Коленькой. Иногда они собирались втроем: он, она и Дуська.

Феденьке в отличие от Коленьки Дуська нравилась. Он смешно подшучивал над ее резкими феминистическими высказываниями типа «Мужик – тоже человек». И Дуська смеялась. И Леночка смеялась вместе с ними. И ей было хорошо.

Они составляли какие-то смешные планы. Разыгрывали сценки, заставляя Леночку раз за разом проигрывать модель правильного поведения. А иногда и просто пили вино и рассказывали анекдоты.

То ли Леночка на самом деле научилась вести себя правильно, то ли Феденька что-то растолковал другу, но отношения их – Леночки и Коленьки – стали налаживаться. Он все более охотно отпускал ее гулять по магазинам. И даже – о чудо! – вдруг стал не против ее общения с Дуськой.

– Я приду после двенадцати! – сообщала Леночка.

– Хорошо, – спокойно отзывался Коленька.

И Леночка шла с Дуськой гулять по летнему теплому городу.

Зато с Коленькой они как-то уже совсем почти вместе никуда не ходили. Леночка начала было волноваться по этому поводу, но тот сам решительно объяснился с ней, рассказал про свою работу, показал отчеты, в которых она ровным счетом ничего не поняла. В постели же все у них было по-прежнему, как и в самом начале отношений: Коленька страстно набрасывался на Леночку. И даже еще лучше – Коленька вдруг стал более нежен, как и мечталось Леночке.

В июле несколько раз они вчетвером, вместе с Катькой и Феденькой, выбирались за город, на природу. Коленька был такой красивый, загорелый, стройный и мужественный, что Леночка с каждым днем понимала, что любит его все больше и больше. И если рядом попадалась еще какая-нибудь компания и там были женщины, то они шеи сворачивали, наблюдая за ним восторженными взглядами. В такие моменты Леночка страшно гордилась своим Коленькой и самой собой, что сумела заполучить такого красавца.

Она быстро забывала и про все их ссоры, и про странности коленькиного поведения в последнее время. Сказка возвращалась: он был с ней, он был рядом. Коленька у костра всегда сидел рядом с Леночкой, положив руку ей на бедро: смотрите все, это – моя женщина! А ей просто приятно было его прикосновение, его близость.

Катька все так же ссорилась с Феденькой, отзывала Леночку в кусты, быстро жаловалась, а потом шумно мирилась со своим возлюбленным. В общем, все было у них, как у всех. В меру радостно, в меру тревожно. И по большому счету, Леночке не на что было жаловаться.

– Ага, перестал, – согласилась с ней Дуська, кому-то отчаянно сигналя и протискиваясь вперед на целых два с половиной метра, – он на тебя вообще перестал внимание обращать!

В августе сначала Коленьку послали куда-то в командировку на две недели. А потом Леночка получила долгожданный отпуск и уехала к бабушке в Тульскую область. Коленька опять на удивление легко и спокойно отпустил ее... А по приезде ей позвонил Феденька и каким-то странным голосом попросил о срочной встрече.

Леночка пришла в назначенное место – в небольшой ресторанчик – вся такая летняя, отдохнувшая, воздушная, напевающая про себя любимую песню детства про 33 коровы. Ну, ту самую, где «тридцать три коровы, стих родился новый и стакан парного молока...». Стихов новых она написала аж десять и была несказанно счастлива. И Коленька дома снова был такой спокойный, ласковый...

– Что ты мне хотел сказать? – Леночка, улыбаясь, воззрилась на Феденьку.

Он тоже за лето как-то весь возмужал. Светлые его волосы выгорели окончательно. А сам он, напротив, загорел.

– А давай водки выпьем? – неожиданно предложил Феденька.

У Леночки предательски екнуло сердце: ничего хорошего это не предвещало. И она, обычно водки не пившая, согласилась. Феденька сделал заказ.

– Как отдохнула?

Они поговорили о чем-то малозначительном. Леночке становилось все страшнее. И когда принесли водку и огромную пиццу, она уже прямо-таки с радостью хлопнула стопочку.

– Ты только очень не волнуйся... – осторожно начал Феденька. – Я долго думал, должен ли я тебе это говорить... Пойми, мне очень трудно: Колька мне друг, но и ты мне уже тоже друг. Не могу я на все это смотреть спокойно...

– Да что случилось-то?! – взмолилась Леночка, которую уже трясло от ужасной догадки.

– В общем, Колька это... Ну... у него есть другая.

– Давно? – сердце у Леночки упало.

– Месяца три. Думаешь, что он так запросто стал тебя отпускать везде? Потому что ему самому свободное от тебя время понадобилось.

– Три месяца! – Леночка вцепилась себе в волосы. – Этого не может быть! Это только сейчас, только в мой отъезд... Нет, это неправда. Он же спал со мной... Он же ложился со мною в одну постель. Он был такой ласковый, нежный, говорил, что любит... Разве так бывает? Разве так может быть? – она жалобно посмотрела на Феденьку.

– Выпьем, – сказал Феденька, опуская глаза. – Выпьем, Ленка, полегчает.

Леночка послушно выпила. И до того ей горько на душе было, что водку она даже запивать не стала. Да и пицца ей в рот не лезла.

– Как же так, Феденька?.. А откуда ты знаешь? А может, тебе показалось?

– Ленка, если бы я не был уверен на сто процентов, я бы не начинал этого разговора. Я пытался с ним говорить на эту тему...

– И что?

– Слушай, можно я не буду пересказывать? Мне так все это неприятно. Я в такой дурацкой ситуации...

– А ты-то почему?

– Вот придешь ты сейчас домой и что, молчать будешь? Нет, ты ему скажешь все, что про него думаешь. И будешь права. Но он спросит, откуда ты взяла, что у него кто-то есть? И что ты скажешь?

– Я не буду говорить, что это ты мне сказал, – пообещала Леночка.

Именно в этот момент она вдруг поняла, что все, сказка кончена. Что ей оказался мал хрустальный башмачок. Что ковер-самолет больше не взлетает. Что волшебные три орешка сгнили. И уже не ожидая Феденьку, хлопнула залпом еще стопку. И провалилась в темное небытие.

Я любила... Но тех, кто не умеет любить.

Я хотела... Но лучше об этом забыть.

Это все – пародия на чудеса.

Мы с тобой обязательно встретимся.

На небесах.

– И вспомни, какую он тебе сцену устроил, – сказала Дуська, прочитав Леночкины мысли.

Леночка вспомнила.

– Это все несерьезно, – спокойно отреагировал Коленька на Леночкины спутанные упреки пополам со слезами. – Я – мужчина, у меня может быть кто-нибудь на стороне.

– Как это «может быть»? – удивилась Леночка. – А я, а как же я? Ты же говорил, что любишь меня?

– Я тебя люблю. Я с тобой живу. Что тебе еще нужно?

– Как что?! Я хочу, чтобы ты был со мной, чтобы ты был моим, чтобы я была твоей единственной!..

– Я с тобой не собираюсь все это обсуждать. Не нравится – уходи. Я тебя не держу.

Леночка ожидала всего, чего угодно, но только не этого. Она думала, он ей все объяснит, что это – недоразумение, что Феденька все неправильно понял. Ну или во всем признается, а потом будет оправдываться, извиняться, молить о прощении. По крайней мере, не будет разговаривать с ней таким ледяным спокойным тоном, как с чужой.

И ее пробрало. Она забыла про все Дуськины теории о том, что нужно говорить о себе, о своих чувствах, не в коей мере не нападая на собеседника. Даже если он действительно виноват.

Леночка сказала ему все, что она думала по поводу измены и предательства. Но все, чего она добилась, было только то, что он, Коленька, вышел из себя. Назвал ее склочной бабой, идиоткой и дурой. Обвинил в собственнических наклонностях. А в завершение намекнул, что и она, возможно, гуляет теплыми летними вечерами не с Дуськой. И ушел, хлопнув дверью.

– Да помню я, – огрызнулась Леночка, вспомнив этот кошмар.

– И хочешь сказать, что до этого ты жила в полном неведении? Никакие звоночки не звенели? Ты что, правда поверила, что мужика можно перевоспитать? Что ты ему сказала: не командуй мной, и он сразу же перестал тобою командовать?

Леночка в очередной раз почувствовала себя полной дурой. Потому что она поверила. Все ведь и правда получилось неожиданно легко. Более того, Леночка и вовсе ни одного из Дуськиных правил, как вести себя с мужиком, не воплотила в жизнь. Коленька сам как-то вдруг перестал контролировать ее перемещения, перестал что-нибудь запрещать. И она тогда подумала, что любовь все-таки восторжествовала. А восторжествовала отнюдь не любовь...

И звоночки звенели. Причем в прямом смысле. Звонил мобильник, и Коленька вдруг приобрел привычку с кем-то разговаривать в ванной при включенной воде. Чтобы ей, Леночке, не было слышно о чем. А несколько раз, ссылаясь, что это по работе, он вдруг куда-то срывался вечером. А Леночка все так же стояла у плиты, варила борщ и не хотела верить, что сказка уже давно закончилась.

– Ну, может, правда – у мужчин другая физиология? Им хочется оплодотворить как можно больше... Это инстинкт, с которым трудно совладать, – промямлила Леночка.

– У сучек, кстати, если уж говорить про животных, тоже инстинкт – спариться с возможно большим количеством кобелей. Чтобы уж наверняка. И что? Мы тут бегаем и спариваемся со всеми? Люди тем и отличаются от животных, что способны контролировать свои инстинкты, – моментально отмела подобное оправдание мужской неверности Дуська. – Я тебя не понимаю. Для тебя что, нормально, когда мужик изменяет?

Леночка помотала головой.

– Да пусть он какие угодно оправдания придумывает! Тебе это неприятно, тебе от этого плохо, больно – почему ты должна терпеть измену? За шкирку и на пол. Или об стенку. Потому что это уже не «колбасу съесть». Это уже что называется – «в тарелку нагадить».

Леночка не смогла ни на пол, ни об стенку. Она ему все простила.

Два дня Коленьки не было. На третий позвонила Катька:

– Слушай, у меня тут твой Коленька сидит. Похудел весь, сбледнул. Ему гордость не позволяет самому вернуться. Позвони ты ему, позови, скажи, что простила. Пропадет ведь мужик. Ну оступился, ну бывает... Он тебя любит.

А к Леночке все три дня наведывался Феденька. Приносил шоколадки. Рассказывал анекдоты. Но о Коленьке старался не говорить.

– Что делать – пускать обратно? – спросила она его напрямик.

Феденька потупился и засобирался домой.

Тогда Леночка позвонила Дуське.

– Ты с ума сошла! – заорала та в трубку. – Он тебе изменил, он предал тебя. Он три месяца спал с другой женщиной, а тебе говорил, что любит. И после этого, видите ли, ему гордость не позволяет первому попросить прощения! Да он к тебе на коленях ползти должен, умолять, стоять ночами под твоими окнами, чтобы ты снизошла до него. Вот тогда и будешь решать: прощать или нет.

– Ты что, – отмахнулась Леночка, – это с его-то характером! Он позвонить-то боится... Дусечка, ну он же раскаялся! Ну он же меня любит!

Из всего сказанного Катькой для нее, бесспорно, самым значимым было то, что Коленька ее любит.

– Если ты ему позвонишь первая и позовешь обратно, я тебя уважать перестану, – сказала Дуська и отключилась.

Леночка понимала, что подруга права. Она три часа себе внушала, что подруга права. Она три часа себя убеждала, что нельзя ему звонить первой. Нельзя, потому что он, как мужчина, должен сам переступить через свою гордость и совершить настоящий поступок. Она думала об этом ровно три часа. Через три часа она ему позвонила.

...Они приблизились еще на десять метров к обувному центру.

– Ты перестала меня уважать? – спросила Леночка.

– Перестала, – согласилась Дуська, – но готова зауважать снова, если ты все-таки – и прямо сейчас! – возьмешь себя в руки и купишь сапоги. И выбросишь этого Коленьку из своей жизни.

9

Эта глава наглядно демонстрирует превосходство новых сапог над мужиками

Коленька вернулся.

Он ходил на работу, вечерами съедал предложенные котлеты с гарниром, садился за компьютер и писал свои отчеты, а потом ложился с Леночкой в одну постель. Но делал все это с таким непередаваемо обиженным видом... Как будто это не он провинился, не он предал их с Леночкой сказочные отношения, а, наоборот, она чем-то перед ним проштрафилась. Леночка с трудом себя сдерживала, чтобы не начать оправдываться.

– Что в этом мире меня всегда удивляло, – сказала как-то Дуська по этому поводу, – так это люди, которые сами кому-нибудь нагадят, а когда ты их ткнешь носом в их же дерьмо, они еще на тебя и разобидятся.

– Ну что ты так... – поморщилась Леночка, всей своей поэтической натурой не выносившая слова «дерьмо».

– А как еще?

Действительно, Леночка и сама все больше приходила к выводу, что иными словами поведение Коленьки и их нынешние отношения было не описать. Сказка кончилась.

Но Леночка все это понимала умом, сердце же сей факт принять отказывалось. Душа еще пыталась верить, что все еще выправится, наладится, ибо любовь все равно сильнее, а человек имеет право на ошибку, к тому же если любишь, сможешь простить. И Леночка, она изо всех сил пыталась простить Коленьку. По привычке любовалась им ночью, приподнявшись на локте. И он был таким хорошим, таким милым, таким беззащитным, таким родным.

Но потом наступало утро, и Коленька поднимался с утра, и был хмурым, недовольным. И кофе ему горчил, и брюки не находились. Он вез ее, как было заведено, утром на работу все на том же серебристом «Пассате», той же дорогой. Так же, как раньше, целовал в щечку. Но все это было не так и не то.

– Опять тебе звонит твоя Дуська! – зло рыкал он.

– Не кричи на меня, пожалуйста, – спокойно останавливала его Леночка.

Зыркнув побелевшими карими глазами, он уходил в другую комнату. А Леночке хотелось прямо тут, где ее застали эти слова, упасть и умереть.

Но она не падала и не умирала, а все продолжала надеяться на чудо.

– Я не понимаю, что ты за него так цепляешься, – сказала Дуська, паркуясь около обувного центра и глуша мотор. – Неужели статус замужней дамы так важен? Или для собственного самоуважения нужен рядом такой глянцево-мужественный козел? Зачем терпеть все это, для чего? С трудом верится, что ты его любишь. Ну нельзя любить человека, который тебя не уважает.

Дуська сказала это, не глядя на Леночку. Так, как будто пробормотала себе под нос. И Леночка тут же в ужасе поняла, что подруга в сотый раз права: Коленька был такой красивый, такой приятный на ощупь, все женщины с такой завистью оборачивались ей вслед...

– Неужели ты сама не задумывалась о том, что отношений давно уже нет?

И об этом, положа руку на сердце, Леночка задумывалась.

У нее как-то даже стих написался:

Я заламывать руки не буду —

Я надену отглаженный фартук.

Всю до дыр перемою посуду

В никому не понятном азарте.

Доберусь до полов и натру их,

Чтобы в фартуке в них отражаться.

Отдохну на минуту-другую

И начну с книжной пылью сражаться.

Разберу все бумажки и книжки,

Я для каждой найду новый ящик,

Только письма оставлю поближе

Чтоб на них отвечалось почаще.

А когда в моем доме дремучем

Наконец воцарится порядок,

То настанет черед самых лучших,

Самых празднично-ярких нарядов.

Я, в вечернее платье одета,

Соберу всех друзей и знакомых,

Чтобы вместе гулять до рассвета,

Чтобы стены качались у дома,

Чтобы были и счастье, и чудо,

Чтобы музыка громко звучала,

Чтобы пачкать полы и посуду,

Чтобы завтра начать все сначала.

И представлялась Леночке не их совместная с Коленькой «двушка», а ее маленькая комнатка в родительской квартире на Ветеранов. Ведь именно там есть и книжки ее детства, и бумажные письма в ящиках стола, и там срочно нужно навести порядок.

Леночка выбрала себе дивные лаковые сапожки на изящном каблучке. Надела их и все не могла в магазине находиться в них, налюбоваться – так ей сразу стало легко и хорошо.

– Знаешь, что я ему на самом деле простить не могу? – неожиданно обратилась Леночка к Дуське.

– ?

– Совсем не измену, как ни странно... – Леночка сама только сейчас вдруг это поняла и задумалась. – Он мне сказал как-то... На меня вдохновение нашло, я встала ночью, взяла в руки блокнотик, ручку, сижу у окошка... А он вдруг проснулся и говорит: «Ложись быстро, что ты там опять фигней страдаешь! Женщин-поэтов, – говорит, – не бывает, и нечего рыпаться. Нечего делать – иди постирай». Вот так.

– А что же ты мне раньше не рассказывала? – изумилась Дуська, которая Ленкины стихи просто обожала. – Давно бы его не то что об стенку – в окошко бы вышвырнули.

– Давай прямо сейчас мои вещи вывезем? – попросила Леночка.

– Отлично! – обрадовалась Дуська. – Созрела! Сапоги лучше!

Дуська, кстати, тоже выбрала себе кожаную зимнюю пару с толстым мехом и на удобном невысоком каблуке. Не такие вызывающие, как Леночкины, но очень даже ничего. Сапожки зеленого цвета.

– Зачем тебе зеленые сапоги? – изумлялась Леночка.

– К красному пальто, – невозмутимо ответила Дуська.

– А ты что, тоже кого-то бросила?

– Не бросила – прошла, как двор. Как этап.

– Этого такого стильного метросексуала Валерочку?

– Валерочку, фотографа. И если изъясняться терминами «бросил», «не бросил», то скорее он меня оставил, – подруга на минутку задумалась и выдала:

Назвал меня Дульсинеей.

Оседлал коня.

И уехал.

– Здорово! – Леночка даже подпрыгнула от неожиданности. – Ты что, тоже стихи стала сочинять?

– Да какие там стихи... – потупилась Дуська и покраснела.

– Девушки, вы покупать будете или поболтать сюда пришли?

Леночка открыла дверь в свою «двушку» и обмерла. Следом встала в ступор Дуська. Квартира была пуста.

Вся мебель стояла на своих местах, но ощущение пустоты витало в воздухе. Леночка еще ничего не поняла, а Дуська уже по-хозяйски прохаживалась по комнатам.

– Свалил, – резюмировала она.

Леночка продолжала стоять столбом.

– Ага, вот и записка, – Дуська отлепила от монитора стикер. – «Я в тебе ошибся. Прости».

Леночка дар речи еще не обрела, но столбняк уже проходил. По крайней мере, она закрыла входную дверь и протопала в комнату.

– И это все! – Дуська помахала у нее перед носом бумажкой. – Вот гад, да? Опередил. Ну и скатертью дорожка. Вам и без него скучно не будет.

– Кому – нам?

– Тебе и твоим новым сапогам.

Леночка хотела было сделать характерный жест, но Дуська ее во время одернула:

– Ты заламывать руки не будешь.

И Леночка послушно согласилась:

– Я надену отглаженный фартук...

– И всю до дыр перемоешь посуду.

И они занялись наведением порядка в теперь безраздельно Леночкиной «двушке», оплаченной Коленькой до декабря.

10

В этой главе все еще больше запутывается

– А любила ли ты его? Подумай об этом. Может, это был не мужчина твоей мечты, а только и.о. мужчины твоей мечты? – сказала Дуська на прощание и ушла.

И оставила Леночку в раздумьях.

Легко сказать: подумай об этом! Кто он такой – Мужчина Моей Мечты? А где она, эта самая граница между МММ и и.о. МММ? Леночка решила обратиться к любимым глянцевым журналам и выкопала прекрасный тест, название которого ставило ребром тот же вопрос, что и Дуська: «А любила ли ты его?»

В первом пункте предлагалось подумать, что она, Леночка, чувствует из-за его ухода. Варианты были следующие:

а) пустоту внутри;

б) обиду и негодование;

в) любовь.

Во втором пункте спрашивалось, чего ей не хватает:

а) чувства, что в этой галактике ты не одна;

б) еженедельных походов в ночной клуб, принадлежащий его другу;

в) разглядывания родинки у него на щеке, когда он рассказывает тебе про футбол.

В третьем – Леночке предлагалось задуматься, чего она, собственно, ждет, страдая. И как варианты:

а) он вдруг сам поймет, какое сокровище он потерял, и придет к тебе с извинениями и охапкой роз;

б) у него ничего в жизни не получается без тебя;

в) хоть иногда думает о тебе.

И при этом «миг своего триумфа ты представляешь себе, как»:

а) вы неожиданно встречаетесь, он смотрит тебе в глаза, и вы понимаете, что созданы друг для друга, и сливаетесь в долгом страстном поцелуе;

б) ты идешь под ручку с мужиком выше, красивее, круче, чем твой бывший, а он видит вас и дерет на себе волосы, осознав, какое сокровище он потерял (на этом моменте Леночка печально вздохнула: куда же – красивее-то?);

в) по прошествии времени вы встречаетесь у общих знакомых и понимаете, что могли бы попробовать начать все сначала.

Подсчитав свои баллы, Леночка поняла, что она – всего лишь «прекрасная Царевна Несмеяна, живущая в мире, мало напоминающем окружающую действительность». И, увы, «еще сама не может решить, чего же на самом деле ей не хватает». В качестве совета предлагалось помнить, что «твоя фамилия не Ларина и ты живешь не в XIX веке». Видимо, все это следовало расценивать, как факт, что на самом-то деле она, Леночка, Коленьку вовсе не любила, а просто все насочиняла себе.

Леночка прочитала другие результаты. Чтобы получить ответ «Как ни странно, ты его действительно любишь», нужно было, оказывается, выбирать ответы «в». Она внимательно перечитала ответы «в». С первым вопросом все было логично. Леночка чувствовала именно обиду и негодование, а не любовь. Куда же проще! Но какая может быть любовь в сердце, если эта сволочь успела смыться первой?!

Леночка прочитала вторую группу утверждений. А вот здесь она без сомнений выбрала «в» – разглядывание родинки у него на щеке, когда он рассказывал про футбол, было ее любимым занятием. И самое интересное, что и родинка у него была... У Леночки слезы сами собой навернулись на глаза...

И она быстро перешла к следующему утверждению. Конечно, она ждала, что «у него ничего в жизни не получится без нее»! А как же иначе? Ведь должна же быть какая-то справедливость, должен же он понести наказание за свое предательство? Под пунктом «в» значилось «хоть иногда думает о ней». Леночка не сомневалась, что он постоянно думает о ней, мучается и страдает.

Миг своего триумфа она представляла себе как «их неожиданную встречу, когда он посмотрит ей в глаза и они поймут, что созданы друг для друга, и сольются в долгом и страстном поцелуе». А как же иначе? Ведь в сказках все происходит именно так. А Леночке отчаянно, изо всех сил хотелось обратно, в сказку... Ну и потом, не мечтать же о том, что он придет и скажет: «Милая, я так и не научился готовить, поэтому вернулся к тебе»?

Леночка в задумчивости теребила цепочку на шее, нащупала золотое сердечко... «Мое сердце принадлежит тебе», – сказал Коленька, вручая свой подарок. Леночка всмотрелась в кусочек драгоценного металла... А принадлежало ли его настоящее сердце когда-нибудь ей?

– Получается, я хочу, чтобы он вернулся? – озаренная простой мыслью, сама себя вслух спросила Леночка. – А как же: бросила парня – купила сапоги? Я же хотела его бросить! Да и есть ли вообще у него сердце? Иногда мне кажется, что у него и в груди – полутораграммовый кусочек золота – и все!!!

С этим срочно нужно было что-то делать! Леночка взяла ручку и блокнотик и написала заголовок: «Эта сволочь». И дальше методично принялась вспоминать все Коленькины просчеты и записывать их под пунктами. Вышло следующее:

– изменил мне!!!

– и на меня же еще и обиделся;

– так и не попросил прощения за это;

– пытался командовать мною;

– не оценил мои стихи;

– не любил Дуську и пытался решать, с кем мне дружить, а с кем нет;

– не любил театр (а поначалу только прикидывался, фу!);

– превратил меня в домохозяйку;

– ни разу не помыл посуду (!);

– разбрасывал грязные носки;

– смеялся надо мной из-за того, что ела «Активию» по утрам;

– ругал за слишком, как ему казалось, дорогие покупки;

– методично давал мне понять, что я – дура;

– не интересовался моей работой;

– предпочитал говорить только о себе;

– в постели думал только о собственном удовольствии;

– редко хвалил меня...

На этом моменте Леночка поняла, что Коленьку уже давно пора просто расстрелять за все его недостатки. А ведь она еще и сотой доли не написала!

Леночка внимательно перечитала список. Убить, собственно, можно было только за первые три пункта. Остальное – уже, как говорится, мелочи жизни. Хотя эти мелочи так отравляли всю ее жизнь последние пять совместно прожитых с Коленькой месяца!

Она ведь и правда постепенно превратилась в домохозяйку. Не ходила в театры (на фитнес, танец живота, к косметологу). Не съездила в отпуск куда-нибудь к морю, потому что Коленька не хотел, а ее одну не отпустил. Ежедневно варила, жарила и запекала вместо веселых вылазок в ресторанчики и кафешки. Более того! Мучительно переживала на работе, если к вечеру «для Коленьки» не было ужина. После его постоянных насмешек над ее мыслями стала задумываться: а не дура ли она? И, наконец, – о, ужас! – она стала сомневаться в себе как в самой прекрасной любовнице.

– Бр-р! – Леночка поморщилась. – Какой, однако, козел!

Чувствовала ли она в себе хоть малейшую каплю любви к этой сволочи? Нет!

Только обиду и негодование, что не она от него ушла, громко хлопнув дверью и высказав на прощание все, что она думает об этом самовлюбленном импотенте!!!

– Может, позвонить и все-таки высказать? – спросила она сама себя вслух.

И тут же зазвонил мобильный. Но это была Катька.

Через Феденьку она уже узнала о событиях в Ленкиной жизни и, «случайно проезжая мимо», моментально материализовалась у подруги на кухне.

– Ну рассказывай, рассказывай! – Катька мечтательно закатила глазки.

– Да что рассказывать? – отмахнулась Леночка. – Ты и так уже все знаешь. Сколько мы с тобой уже и про его измену говорили, и про его поведение... Ну поехали мы с Дуськой сапоги покупать, вернулись – а тут вот, как видишь. Все вещи вывез.

Слушая Леночку вполуха, Катька, улыбаясь, вытащила из пакета бутылку и гроздь винограда. Леночка автоматически стала его мыть. Потом принесла рюмки.

– А знаешь, куда вывез? – спросила Катька, открывая штопором бутылку.

– Не знаю и знать не хочу, – Леночке мучительно захотелось выпить, но совсем не хотелось продолжать эту тему.

Но подругу это не остановило:

– К Светке этой своей. Прямо к ней со всеми вещами и съехал. Вот сволочь, да? А я что говорила? Все мужики – сволочи. Только Дуська считает, что мы сами во всем виноваты. А в чем, скажи-ка мне, ты виновата, что он таким козлом оказался?

Леночка, хоть была существом несколько не от мира сего, тем не менее старалась всегда отдавать себе отчет в своих поступках. А обладая достаточно устойчивой для поэта психикой, редко впадала в истерики. И как человек зрелый понимала, что искать корни всех своих неудач нужно в себе, а уж никак не в других. К тому же ее в последнее время ужасно раздражала Катька... Поэтому она и ответила:

– Я неправильно с ним себя вела. Вот и получила. Помнишь, что Дуська говорила? Не позволяй ему на себя кричать – это раз. Второе – заставь его уважать себя, свои интересы, своих друзей. Третье – не позволяй ему собой командовать. А я что делала? Позволяла. Молчала. Терпела. Лишь бы все шито-крыто. Чтобы сказочку сохранить. Чтобы такого красивого-раскрасивого около себя удержать.

Они уже успели разлить по рюмочке и выпить. Неизвестно, то ли вино на пустой желудок сыграло свою роль, то ли у Леночки накопилось, но она ударилась в самобичевание.

Катька смотрела на нее с удивлением.

– Ты что, с дуба рухнула? Но если он такой козел и все время пытается командовать – что с ним можно сделать? Ничего. Только послать подальше.

– Это понятно, послать можно. Но ведь нужно и в себе что-то менять. Дуська же верно подметила: мы постоянно наступаем на одни и те же грабли. А это что значит? Что мы – дуры. А не мужики – сволочи.

– Я – не дура, – оскорбилась Катька. – У меня с Феденькой все хорошо. И он мною не командует.

– Зато вечно где-то пропадает, сама жаловалась, – не для того, чтобы поддеть, вспомнила Леночка.

Катька же восприняла это как издевку.

– Мало ли что я говорила. Мой мужик – что хочу, то и говорю про него. Своего удержать не могла, так теперь и моего хает.

– Катя! Да ты что?! – испугалась Леночка, которой личное горе не помешало заметить, что что-то в отношениях с подругой явно не так. – Что ты говоришь?! Я ведь и в мыслях не хотела тебя обидеть. Ты ведь сама жаловалась... Может, нам и правда надо подумать, правильно ли мы себя ведем. Ты же знаешь, во всех ошибках человек сам виноват. Нужно подумать, проанализировать, сделать выводы. И действовать по-другому. Чтобы в следующий раз все получилось. Что, я должна сесть сейчас, начать страдать, лить слезы, жаловаться на Коленьку? Я прекрасно понимаю, что во многом сама виновата. А может, это и правда не мужчина моей мечты. А только исполняющий обязанности...

– То есть это только я – такая дура: все время ищу ошибки в мужиках, ною всем подряд в жилетку, а то, что сама во всем виновата, не вижу? – уперла руки в бока Катька.

И Леночка вдруг ясно поняла, что Катька именно так всегда и поступает...

– Молчишь?! – взревела та. – А я-то думала, ты мне подруга. А ты мне – не подруга.

– Господи, взмолилась Леночка, да что с тобой происходит, с чего весь сыр-бор? Что случилось, Катя?

– А ты выбирай, кто тебе друг: я или Феденька!

– В смысле?

– Что я не знаю, что ли, про ваши постоянные встречи?! Что вы втроем собираетесь в разных кабаках, с Дуськой этой твоей еще, обсуждаете что-то без меня?! И главное, от меня скрывают! Хоть бы раз Феденька сказал, что он к тебе побежал, поддержать тебя в горе, – так ведь нет, бросит: «Я к друзьям» – и все. Но ничего, я выследила. Что это он к тебе шлындает?

– Феденька? – обомлела Леночка. – Так, правда, в горе поддержать. Это же он мне рассказал, что Коленька мне изменяет и...

– Так это он тебе рассказал?! – перебила Катька. – Говорила же ему: молчи, не лезь ни в свое дело.

– Что?! Ты знала про Коленькину измену – и молчала?!

– Да ладно, вот трагедия-то. Ну изменил. Зато какой мужик, не чета моему. Деньги зарабатывал, все в дом тащил. Перебесился бы, забыл бы Светку и жила бы ты снова – как сыр в масле каталась бы.

– Какой сыр, какие деньги? Мне что, от него только деньги нужны? Мне любовь нужна, понимание, а он...

Но Катька снова перебила:

– И ты решила у моего Феденьки понимание найти?

– Ничего я не решала! – обиделась Леночка. – Он сам вник в мою ситуацию, поддержал меня. И еще до измены. Он меня учил, как с Коленькой общаться, как не позволять ему командовать, но и не устраивать скандалов при этом. С ним так интересно было говорить...

– Да не о чем с ним говорить! Что он понимает? Он же маленький!

– Он твой одногодка!

– Женщины раньше взрослеют, – отрезала Катька и встала, давая понять, что разговор окончен.

– Кать, ты куда? Вино не допили... – у Леночки голова шла кругом.

– Домой. К Феденьке. И имей в виду: я тебя предупредила.

И она на самом деле ушла. Почти хлопнув дверью.

11

В этой главе случается нечто уж совсем из ряда вон выходящее

Катька ушла, почти хлопнув дверью. Леночка в тихой задумчивости вернулась на кухню, налила себе рюмку, залпом выпила, зажевала виноградом... И слезы градом покатились по ее щекам – такой одинокой, несчастной и всеми брошенной она себя вдруг почувствовала.

Запиликал домофон. Леночкино сердце радостно екнуло: Катька вернулась, поняла, что была неправа. Не спрашивая кто, Леночка нажала на кнопку домофона и сразу открыла дверь. Вернулась на кухню, слушая, как поднимается лифт. Налила вино в обе рюмки. Хлопнула входная дверь, и на кухню робко протиснулся... Феденька.

– Ты? – не нашлась что сказать изумленная Леночка.

– Я, – Феденька, казалось, тоже был сбит с толку.

Он вернулся в прихожую, разделся. Зашел на кухню и уселся за стол.

Леночка мучительно соображала, что делать. Катька – и никуда от этого не деться – открыла для нее другую сторону ее отношений с Феденькой. Ведь получилось, что и правда за спиной у подруги она ни больше ни меньше как встречалась с мужчиной ее, подругиной, мечты. Но кто ж знал, что Феденька не говорит ей об этих, в сущности безобидных, встречах? Хотя, если честно, сама же Катька постоянно жаловалась Леночке, что Феденька имеет обыкновение партизанить – куда-то пропадать, с кем-то встречаться, ничего не объясняя... Он даже поход в булочную умудряется обставить так, что Катька запутывается окончательно между выводами, что у него есть любовница или он – тайный агент ФСБ...

– Ты плакала? – спросил Феденька так участливо и с такой добротой в голосе, что через секунду Леночка, которая только-только пришла к выводу, что нужно срочно, немедленно прогнать его, уже самозабвенно рыдала у него на плече.

– Он меня бро-осил, – плакала она.

– Он тебя не стоит, – успокаивал он.

– Как все ужасно...

– А у меня сегодня день рождения... – неожиданно признался Феденька.

– Надо выпить! – обрадовалась вежливая и заботливая Леночка. – Только мне нечего тебе подарить...

Феденька, все так же смущаясь, достал откуда-то еще пару бутылок вина, а также – сыра, фруктов, оливок...

Все кругом мягко уплывало. Мягко плавали в полумраке кухни Феденькино лицо, бутылка вина, тарелки на полке... Остатками сознания Леночка понимала одно: нужно выпить аспирина – ацетилсалициловой кислоты. Иначе завтра будет плохо.

– Мне срочно нужно асисил... Асисин... – пыталась она объяснить Феденьке свою потребность.

Минут через пять отчаялась произнести это ужасное слово и выдала:

– Где моя асисиновая кислота?!

– Асисиновая кислота – в асисинах... – развел руками Феденька.

Леночка проснулась в крепких мужских объятиях. И так ей было хорошо и спокойно, радостно и легко на душе. Не хотелось вставать, не хотелось ни о чем думать. Хотелось только, чтобы это состояние блаженства длилось и длилось.

Только голова немного побаливала. И ужасно хотелось пить.

Леночка, не открывая глаз, немного подумала на эту тему. Было воскресенье – на работу не нужно было. Поэтому можно было встать, попить воды и завалиться обратно Коленьке под бочок. Коленька...

Ужасная догадка озарила ее мозг... Какой Коленька?!

Леночка подскочила как ошпаренная.

Она

лежала в объятиях...

Феденьки.

Проснувшийся от ее резкого движения, смешной, взлохмаченный Феденька открыл один глаз:

– С добрым утром!

Леночка не нашла ничего лучше, как пулей вылететь с кровати и намертво запереться в ванной.

Она пустила воду, влезла под душ. Вчерашние день и ночь вспышками стали всплывать в ее до сих пор одурманенном алкоголем мозгу.

Они с Дуськой ездили в обувной центр, она купила дивные лаковые сапоги... Она окончательно решила бросить Коленьку... Они вернулись к ней, чтобы вывезти вещи, но Коленька ее опередил. Вспомнилась пустая, унылая их квартира. Леночка заламывала руки, а Дуська заставила ее мыть полы. И вылить вместе с грязной водой всю их такую, в сущности, дурацкую жизнь с Коленькой...

Потом Дуська ушла, и пришла Катька. Принесла вина, они стали пить. Катька стала нападать на Леночку, в чем-то ее обвинять... Впрочем, Леночка прекрасно помнила, в чем. В том, что якобы она, Леночка, с какими-то своими тайными планами встречается у нее за спиной с Феденькой.

Откуда появился Феденька? Феденька тоже принес вино. Две бутылки. Оливки, фрукты, сыр... И коробку «Рафаэлло». О чем они говорили? Леночка не помнила. Помнила только, как она плакала. Как ей больно было, что ее бросил Коленька. Ведь это всегда больно, когда тебя бросают. И так логично – порыдать у кого-нибудь на плече.

А у Феденьки был день рождения. Почему он праздновал его не с Катькой?

А потом... А что было потом, она помнила не вполне. Да и вспоминать не особенно хотелось. Мучительная краска стыда залила Леночку всю от макушки до пяток: она переспала с парнем своей подруги! Это было чудовищно.

Леночка, стоя под струей воды, стала особенно яростно оттираться мочалкой. Но три – не три, произошедшее мочалкой не сотрешь. И тут же Леночке вспомнилось, как ласково Феденька гладил ее по волосам, утешал, как маленькую. А она и была рядом с ним такая маленькая, беззащитная...

Леночка схватилась за голову: и что же теперь делать?

Надо было выходить из душа. И смотреть на Феденьку. И что-то ему говорить. А потом как-то объясниться с Катькой. Это было ужасно. Но Леночка считала себя взрослым человеком, умеющим отвечать за свои поступки. Усилием воли она заставила себя выйти из ванной.

Феденька как ни в чем не бывало на кухне разливал чай.

«Интересно, – стоя в дверях и наблюдая за ним, подумала Леночка, – а ведь он тоже должен мучаться из-за произошедшего. Как он-то будет смотреть Катьке в глаза?»

– Садись, – радушно пригласил Феденька ее к столу. – Я тут у тебя немного похозяйничал... Я приготовил яичницу.

Леночка, которая по утрам употребляла исключительно йогурты для улучшения пищеварения и укрепления иммунитета, неожиданно поняла, как сильно ей хочется есть. И при этом она мучительно ощущала, что нужно все-таки что-то сказать ему.

– Хорошо, – сказала Леночка.

– Что – хорошо? – хитро покосился на нее Феденька.

Леночка покраснела: ей тут же вспомнилась их ночь любви.

– Э-э... – сказала она, готовая убить Феденьку тут же, прямо на кухне, завернуть в ковер и закопать во дворе, – хорошо, что приготовил яичницу. Спасибо.

«Правила вежливости, по крайней мере, еще никто не отменял», – успокоила она себя.

– Я рад, что сумел тебе угодить, – каким-то насмешливым тоном откликнулся Феденька.

Леночка принялась жевать, судорожно соображая, что нужно говорить в таких случаях. Но поскольку ей ни разу еще не приходилось просыпаться с парнем подруги, то она ничего путного не могла придумать. Начинать сразу ругаться на него ей как-то не хотелось. К тому же, кто из них был инициатором, было неизвестно...

– Как себя чувствуешь? – заботливо поинтересовался Феденька.

– В каком смысле? – насторожилась Леночка.

– У меня, например, голова после вчерашнего болит. Давненько я так не напивался сухим вином.

– А. Спасибо. Голова болит. Но терпимо.

– Я рад. Как тебе яичница?

Леночка не выдержала:

– Какая яичница?! Ты с ума сошел? Что я теперь Катьке скажу? И что, интересно, ты ей собираешься сказать по этому поводу?

– Я – ничего не собираюсь говорить по этому поводу, – пожал плечами Феденька. – А ты что, собираешься ей позвонить и все рассказать?

Леночка озверела:

– Ты! Ты, малолетнее чудовище, ты зачем вообще ко мне вчера приперся? Зачем ты меня напоил? Специально! Ты специально хотел воспользоваться моим положением? Бабу бросили, у нее горе, она способна на необдуманные поступки – да? Это что у вас, малолеток, спорт такой: переспи с подругой своей девушки?!

– Зачем ты так... – поморщился Феденька.

Тут ни к селу ни к городу Леночка вспомнила Дуськины наставления о том, что говорить нужно о своих чувствах, не нападая и не обзываясь.

– Я чувствую себя последней сволочью, – начала она и, не удержавшись, добавила: – Благодаря тебе!

– Я думал, я тебе нравлюсь...

Леночка снова встала в тупик. Нравился ли ей Феденька? Она внимательно посмотрела на него: а ведь он был ничего, очень даже ничего... Сидел перед ней с куском яичницы на вилке такой какой-то после их многочасовых бесед о Коленьке, совместной разработки стратегии поведения и т.д. и т.п. – такой родной. Привычный. Близкий человек.

– Ну, я к тебе привыкла...

– Я ничего Катьке рассказывать не буду. И ты не переживай. Ты сказала, вы вчера поругались...

– Ничего мы не поругались, – обиделась Леночка и с тем же азартом, с которым вчера доказывала, что у нее на одну подругу стало меньше, принялась доказывать обратное: – Мало ли какое недоразумение может быть. Просто ей показалось, что я чего-то от тебя хочу. А я ничего не хочу. И готова доказать ей это. Я...

Феденька откровенно смеялся:

– Доказать, что ты от меня ничего не хочешь?

– Я? – Леночка даже задохнулась от возмущения. – Я ничего от тебя не хочу. Это ты ко мне приперся. Я тебя не звала! У тебя правда день рождения?! Покажи паспорт.

– Не виноватая я, он сам пришел? Вот тебе паспорт.

Леночка схватилась за документ, как за последнюю соломинку. Но Феденька не соврал.

– Вон! Иди вон отсюда! – Леночка снова была готова его убить и закопать. – И не смей больше ко мне приходить! Забудь этот адрес! Забудь мой телефон! Вон отсюда!

И Феденька неожиданно легко и быстро убрался.

Леночка осталась одна. В своей непривычно тихой, чистой и пустой квартирке.

Она почему-то ужасно рассердилась: как это он после всего, что у них было ночью, так быстро смылся? С другой стороны, а кто сказал, что для него это что-нибудь значило?

Леночка снова почувствовала себя самой несчастной и одинокой женщиной в мире.

Чтобы не удавиться от горя, она привычно взяла в руки блокнот и ручку. Написалось следующее:

Не надо женщине награды,

Ей очень-очень мало надо:

Мужчиной сильным быть ведомой

К теплу и к собственному дому,

Идти за ним, считая светом

Хоть огонек от сигареты,

Идти за ним по буеракам

Не королевой, а собакой,

Какой-то бесприютной псиной

В тоске...

...В любви неугасимой,

Которой хватит до могилы.

С непостижимой бабьей силой

Спасать, терпеть, не знать досады,

Всегда быть милой, доброй, рядом,

Нести одной двойное бремя

И верить: все излечит время.

Из лоскутков кроить одежды,

Из ничего черпать надежды,

Идти за миражом, за мимом

И верить, все дороги – к Риму,

И верить, все дороги – к раю,

Нести ему свой дар бесценный...

А он – бл...н обыкновенный.

Это, конечно, было о Коленьке.

Леночке несказанно полегчало.

12

В этой главе Леночка задумывается о смысле жизни

Не зная, чем занять себя, Леночка влезла в Интернет. Бродила там бесцельно часа два, пока не очутилась на сайте гороскопов. И задумалась: «Ведь умудряется же Катька находить в них ответы на все вопросы?!» И уверенно скачала описания своего зодиакального знака. Напомним, она была Овном.

Все сходилось: Марс, правящая планета Овна, направляла Леночку на активную жизнь, давая ей постоянно запас энергии и делая ее беспокойной, неугомонной и честолюбивой, заставляя соперничать. Что был Коленька, как не главный приз в извечной женской погоне за самым красивым, самым сильным, самым успешным самцом?

Леночкин знак в гороскопе был под первым номером, поэтому она, как и все Овны, всегда хотела первенствовать во всем. Что поделать, это очень эгоистический знак. Символ Овна – баран – животное, которое пробивает себе путь головой. Так и Леночка, как баран, всегда упрямо шла к своей цели. И еще она была окончательным и бесповоротным экстравертом: ей постоянно нужны были люди. Чтобы ее выслушали, похвалили, утешили, поощрили, поддержали, посоветовали, посочувствовали и т.д. и т.п.

«В личности Овна есть определенная юношеская наивность, которая приносит ему много разочарований. Так как Овны хотят, чтобы вещи делались быстро, и редко обладают терпением, они часто начинают задание и предоставляют закончить его другим. Они идеалистичны и романтичны. К сожалению, Овен редко помнит свой опыт и часто остается доверчивым после многих оскорблений и неудач», – прочитала Леночка описание своей личности. И чуть не разрыдалась, какая это была правда, настоящая и выстраданная.

Леночка была идеалисткой. Последним романтиком. Начальником отдела продаж, пишущим стихи по ночам. Человеком, который моментально забывал плохое и верил в чудеса.

То, что «Овен преуспевает в торговле, страховании и внутренней отделке и украшении дома, во всех областях, где он имеет личный контакт с клиентами» – Леночку не удивило. Как и то, что «люди этого знака – первооткрыватели. В них есть необъяснимая оригинальность, которая всегда завоевывает и привлекает других». Леночка всегда любила что-то менять и экспериментировать. В том числе и в личной жизни. Инфантильный поэт Лешенька, брутальный шовинист Коленька. А истина, как всегда, где-то посередине...

Что поделать: «Овен – неглубокий, немудрый знак, но искренний и лояльный. Молодые люди часто вовлекаются в драку. Молодые женщины проявляют похожую силу и неистовство в спорте и на работе, борясь за свое высокое место. Они любят независимость. На призыв к приключению они быстро откликаются, чего бы это ни стоило. Овны – прирожденные лидеры. Но часто им нужен спокойный и мудрый советчик».

Леночка любила независимость. А Коленька этого не понял. Леночка была лидером по натуре. А Коленька этого не оценил. Леночке, как воздух, требовалось восхищение. А Коленька до этого не додумался. Коленька вообще ничего про Леночку не знал...

И со следующим утверждением: «Отличительная черта Овнов – их способность идти дальше. Даже обиду и оскорбление они быстро забывают, буквально на следующий день. Будучи отвергнутыми (в деловой обстановке или любви), они редко тратят время на размышление, а быстро суетятся, чтобы их приняли где-то в другом месте» – Леночка была совершенно согласна. «Я заламывать руки не буду» – так может сказать только Овен. А отбить у нее «стремление порыгивать» – как это теперь вошло в их с Дуськой обиход – вообще было невозможно. Ведь без любовных устремлений, порывов, подвигов Леночка просто не могла существовать.

Она читала дальше: «Эти люди благородны и всегда приходят на помощь друзьям. Это очаровательный знак. Они сочувствуют, заботятся и опекают. Они всегда помнят о днях рождения близких и дарят цветы. Они всегда оказываются под рукой в нужный момент, они готовы подставить сильное плечо, на которое можно опереться в несчастье... рождены, чтоб совершать благородные подвиги».

«Ну как я могла не откликнуться на Феденькин день рождения? – подумала Леночка. – Как я могла с ним не выпить? Он пришел такой несчастный...»

«Управляемые Марсом, эти воины – мужчины и женщины – сами выбирают партнера, а затем „атакуют“ его, иногда скромно, застенчиво, а иногда без какого-либо предупреждения. Как будет Овен вести себя во время полового акта – невозможно предсказать, так же как невозможно предсказать его поведение вообще. Одно только наверняка: они хотят быть агрессивными, они хотят быть победителями. А как выполняется эта роль и какие результаты вытекают из этого, зависит от влияния планет на индивидуальный гороскоп».

Тут Леночка озадачилась: получалось, что это она выбрала себе Феденьку в качестве заменителя Коленьки. К тому же других кандидатов не было. Дальше гороскоп был еще беспощаднее.

«Овны достигли большого искусства в достижении своих личных целей. Это очень романтический знак. Они создают „розовую завесу“ совершенства до тех пор, пока не убедят предмет своего внимания в том, что они и есть настоящие рыцари в сияющей броне. Но на самом деле представители этого знака хотят быть в центре внимания и в личных отношениях. Овны умело выбирают тех людей, которые будут поддерживать их, причем как в делах, так и в любви. Тот, кто вовлечен в какие-либо отношения с представителем этого знака, должен всегда помнить о том, что свои интересы Овен непременно поставит на первое место».

С этим Леночка была категорически не согласна. Она никогда не создавала никакой «розовой завесы»! Она действительно была романтиком чистой воды. И писала стихи. И думала не только о себе. Сидела перед монитором и мучалась, думая, как теперь ей быть с Катькой. Говорить или, как просил Феденька, не говорить о случившемся?

«До 29,5 года самые подходящие партнеры для Овена находятся среди Львов и Стрельцов. Все три – огненные знаки, и до этого возраста они крайне неугомонные. Когда Овен минует этот возраст – 29,5 года, – он начинает постепенно созревать и становится более оседлым, менее стремительным и пылким, более практичным. В это время он совместим с Тельцами и Девами. Эти два земных знака обладают большой практичностью, черта, которой не хватает Овну для того, чтобы преуспеть. После 29,5 года Овны становятся менее эгоцентричными: они концетрируются на любви и сексе и начинают направлять свою энергию на солидные приобретения. В возрасте 41,5 года, что составляет половину цикла Урана, Овны должны контролировать себя, т.к. они имеют много отрицательных черт, таких как неумение завершить начатое. В это время они могут быть совместимы с Весами (чувствительный, умственный знак) и Близнецами (тоже интеллектуальный знак)».

Коленьки-Козерога в этом списке попросту не было.

– Может, мне к тебе переселиться? – спросила Дуська, наливая Леночке биокефир в стакан с вишенками. – Я у тебя в последнее время через день бываю. А теперь вот и каждый день. Дома разве что ночую. Зачем платить за квартиру?

Леночка не поняла, укорила ее подруга или действительно предложила снимать квартиру на двоих. Поэтому промолчала. Что было закономерно, ибо Дуська продолжала.

– Пей, пей, алкоголичка ты моя, полегчает. И рассказывай, чего ты еще успела натворить. А ты однозначно что-то натворила, у тебя на лбу написано.

– Я это... – не знала, как сказать про Феденьку, Леночка. – Ну... ты ушла, пришла Катька... Мы немного поругались... А потом...

– Из-за чего поругались?

– Из-за Феденьки. Помнишь, мы втроем встречались, пытались исправить мои отношения с Коленькой... Катька узнала и высказала мне, что...

– Мы втроем всего несколько раз встречались. Это не смертельно. Скорее всего, ей что-то еще не понравилось...

Леночке не оставалось ничего другого, как рассказать Дуське про их встречи с Феденькой тет-а-тет. Про его шоколадки в качестве моральной поддержки. И Катькины выводы по этому поводу.

Дуська налила себе чая и задумчиво почесала левую лопатку.

– И зачем ты с ним виделась?

– Из эгоистичных соображений, – вспомнила Леночка свой гороскоп. – Мне нужен был кто-то, кто меня выслушал бы, поддержал... «Спокойный и мудрый советчик»...

– Меня тебе было мало?

– Ты – женщина, а он – мужчина.

– Точно подмечено.

– Не смейся. Хорошо, я признаюсь, мне льстило его внимание, как мужчины. Как будто я нужна еще кому-то. Коленьке-то я была не нужна...

– И что дальше? Я вижу, что одними беседами и шоколадками дело не ограничилось.

Леночка протяжно вздохнула и рассказала все. В конце концов, в гороскопе же было написано, что у Овнов своего ума не хватает и они нуждаются в мудрых советчиках...

Дуська же вместо того чтобы все расставить по местам, почему-то загадочно разулыбалась. И выдала:

– Стремление порыгивать взыграло?

– Что ты хочешь этим сказать?..

– Да так... – опустила Дуська очи долу. – Я, – говорит, – вообще ничего тебе говорить не буду. И не спрашивай почему.

Леночка оскорбилась:

– Я тут два часа выжимаю из себя слова! Думаешь, мне легко про это рассказывать?! Я не знаю, что делать, с кем посоветоваться! Я к тебе за помощью обратилась, а ты – в кусты?!

– А в чем твоя главная проблема? – спросила Дуська.

– Говорить – не говорить Катьке? И вообще, как мне с ней теперь общаться?

– Феденька сказал, что говорить ей не будет. Дома он не ночевал. Соответственно вынужден был что-то сказать в свое оправдание...

– У него же день рождения был! Они, наверное, с Катькой собирались отметить...

– Я думаю, Катька просто забыла, что у него день рождения. А он же такой деликатный. Не хотел внимание к своей персоне привлекать. И думал, она сама догадается его поздравить. А мы... Согласись, что ни тебе, ни Коленьке не до Феденькиного дня рождения было. Так что день рождения тут ни при чем. Или, наоборот, при чем? Может, раз Катька забыла, он его целенаправленно с тобой хотел отметить? Какие между ними отношения? Я уже давно с Катькой не виделась.

– А я все с Коленькой отношения выясняла... – согласилась Леночка.

– Короче, я к чему? К тому, что если ты сейчас Катьке расскажешь, что Феденька был у тебя – ты его сдашь, как Павлик Морозов папу.

– Если я не сдам Феденьку, то предам Катьку. Я не хочу ей врать.

– А ты думаешь, она тебе сейчас позвонит и будет выяснять, спала ты с ее Феденькой или нет?

– Ладно, ладно... – быстро согласилась Леночка, – не буду я ей ничего говорить, пока она сама напрямую не спросит. Но дело ведь не только в этом... – и она замялась.

И покраснела. Потому что снова вспомнила их ночь любви. Несмотря на то, что «асисиновую кислоту» они так и не нашли и протрезветь хоть немного Леночке не удалось, она все-таки многое помнила... Как Феденька ласкал ее, гладил, целовал руки... Так и вспомнились Леночкины страстные воззвания к Богу о том, что она хочет нежности. Вспомнилось, как она завидовала Катьке по этому поводу...

– Дело не только в Катьке, – решительно сказала Леночка. – Мне ведь непонятно, как теперь с Феденькой общаться... Я... я... Я вообще его теперь видеть не хочу!

– Ой ли?.. – хитро улыбаясь, протянула Дуська.

– Ойле-Лукойле! – обиделась Леночка.

– Это реклама нефтяного концерна? – «не поняла» Дуська.

– Это Андерсен! – рявкнула Леночка, сама не понимая, почему она вдруг разозлилась.

– А ты посмотри правде в глаза... – посоветовала Дуська.

Именно сейчас Леночке меньше всего хотелось это делать.

13

В этой главе все могло бы измениться, но не меняется...

В понедельник вечером после работы Леночка бесцельно слонялась по квартире. Делать было нечего. Не надо было стирать, убирать, гладить, чистить, подшивать. Не надо было бежать в магазин за продуктами, думать, что бы такое вкусненькое приготовить. Не надо было сидеть за кухонным столом и выслушивать, как у кого-то другого, такого близкого и милого, прошел день.

Леночка поужинала разогретыми в микроволновке полуфабрикатами, выпила чаю, вымыла за собой посуду и... не знала, что делать дальше. Квартира была пустой и холодной, несмотря на исправно греющие батареи. Она послонялась немного, включила телевизор. Потом подошла к компьютеру, сыграла в тетрис. Посмотрела почту. Ответила на единственное письмо, которое – увы! – было по работе.

Леночка изо всех сил старалась не думать о Коленьке. Просто не думать. Не вспоминать. Не ворошить прошлое. Не мечтать о совместном с ним будущем.

– В одну реку дважды не войдешь, – вслух сказала она сама себе.

Оставалось только в это поверить.

К десяти вечера она дошла до ручки. Леночке так вдруг мучительно жалко стало себя, свою неудавшуюся сказку, всю жизнь свою непутевую... Ей так захотелось плакать...

Как вдруг зазвонил мобильный.

Леночке позвонил Феденька. Плакать сразу же расхотелось. Леночка стояла и смотрела на его высветившееся на дисплее имя, как баран на новые ворота. Смотрела – краснела, бледнела и потела. И не ответила.

Почему не ответила, она и сама себе внятно объяснить не могла. Сердце ее, едва она поняла, кто звонит, забилось часто и прерывисто. Коленочки подкосились. Головка закружилась. Симптомы были странные и пугающие. Ей даже пришлось взяться рукой за ручку дивана, чтобы с этого, уже упомянутого, дивана не упасть.

С одной стороны, она, конечно, обрадовалась его звонку. Все-таки они теперь стали друг другу немножко ближе, чем до... чем до Феденькиного дня рождения. И, как и всякой женщине, ей было приятно, что мужчина, с которым она провела ночь, решил ей позвонить, а не поставил зарубку на приклад и не стер ее номер из телефонной книжки.

С другой стороны, она же страдала по Коленьке! Что уж тут, положа руку на сердце, страдать по кому-либо все-таки приятно. Как же! Ты страдаешь, ходишь-маешься, рыдаешь ночами в подушку – у тебя настоящая, не выдуманная, не киношная, трагедия. Леночка была уверена, что она страдает красиво. Возвышенно. С бледным лицом и глубокими печальными глазами.

Она считала, что только небольшой процент женщин умеет так страдать. Большинство впадает в сантименты, в какую-то пошло-сериальную мелодраматичность. А прочувствовать истинную трагедию, которая не унижает, а, наоборот, возвышает, очищает, ставит как-то сразу вне этого мира, дано единицам. Страдая по Коленьке, Леночка чувствовала себя немного по ту сторону реальности. Чувствовала себя, несмотря на заверения гороскопа, мудрой, всепонимающей, всепрощающей...

А тут, понимаешь ли, Феденька звонит! И перебивает, понимаешь ли, весь момент. Леночка даже немного рассердилась на него. Рассердилась за то, что он вообще есть на свете. Что вышло между ними – не пойми что. Что теперь при его звонке у нее вдруг самым пошлым образом коленочки задрожали.

К тому же, как теперь с ним общаться, было совершенно непонятно. Во-первых, Феденька для Леночки по-прежнему оставался бойфрендом подруги. Мужчиной из чужой – не ее, Леночкиной, – мечты. Во-вторых, она была в отрешенном состоянии, вне этого мира, и вторжения в ее прекрасные страдания ей не хотелось. В-третьих... «В-третьих», конечно, тоже было, просто пока Леночка не могла для себя сформулировать этот пункт.

Во вторник Феденька снова позвонил. У Леночки снова все внутри оборвалось. Снова сердечко, коленочки. И снова она не знала, что ему говорить. И снова не ответила.

Катька между тем не звонила. И Леночка ей тоже звонить не решалась.

На улице неожиданно похолодало. И Леночка отправилась на работу в новых лакированных сапожках. Стараясь думать исключительно о работе.

И на работе она думала исключительно о работе. И после работы, с 17:00 до 18:15, тоже. В 18:15 позвонила Дуська.

– Ты дома? – спросила она и, получив утвердительный ответ, сказала: – Сиди и жди. Сейчас будем, – и отключилась.

У Леночки нехорошо замерло сердце.

«Сейчас будем». Что это значит? По логике Дуська должна была сказать: «Сейчас буду». И это значило бы: «Сейчас приеду». Но она сказала во множественном числе... То есть она собирается приехать не одна? А с кем?

Или она имела в виду, что сейчас что-то «будем» делать? Что они – она и Леночка – сейчас что-то срочно будут делать. Тогда – что? Что такое им срочно нужно было сделать?

У Леночки и так от всех событий своей жизни голова шла кругом. А тут еще и Дуська! Но перезванивать и уточнять Леночка не стала. Так и сидела в неведении на кухне, не переодеваясь после работы. Романтическая и жаждущая приключений натура Леночки возобладала. Еще не придя в себя после одной страшной сказки, она страстно хотела следующей.

– Знакомься: это Паша, а это Саша, – представила Дуська своих спутников.

Пока Леночка с удивлением разглядывала высоких «молодцев-косая-сажень-в-плечах», едва уместившихся в ее прихожей, Дуська уже вовсю орудовала на кухне, вытряхивая из принесенных с собой пакетов съедобное содержимое.

Паша с Сашей, вежливо улыбаясь, смотрели на Леночку.

– Раздевайтесь, пожалуйста, проходите, – когда Леночка не знала, что сказать, она всегда говорила очень вежливо, – будьте как дома.

Через полчаса у Леночки на кухне все уже были как дома.

Мужчины оказались совладельцами риелторской фирмы. Говорили много и умно. Галантно подливали дамам дорогой коньячок. Дуська, которая, как показалось Леночке, уже пришла немного подшофе, веселилась от души. Подмигивала Леночке, подкладывала в тарелку покупные салатики. Леночка, умирая от любопытства, не выдержала и вытащила ее в дальнюю комнату поговорить.

– Милая, кто это? – задала она самый важный на данный момент вопрос.

– Мужики! – сказала веселая Дуська.

– Я вижу, что мужики. Что это за мужики? Где ты их взяла?

– Познакомилась.

– Где познакомилась?

– В одном месте.

Леночка поняла, что Дуську посетил дух конспирации.

– Ты хоть понимаешь, что сегодня – среда, а завтра всем на работу?

– Понимаю.

С Дуськой разговаривать было бесполезно. Леночке ничего не оставалось, как вернуться на кухню.

Паша с Сашей восприняли приход дам с большим энтузиазмом.

– За милых дам! – высказал тост Саша, вставая.

За ним поднялся и Паша.

– За самых красивых женщин!

Все выпили.

Леночка расслабилась и стала разглядывать гостей. Если поначалу они показались ей совершенно одинаковыми, как однояйцевые близнецы, то сейчас она уже научилась распознавать, кто есть кто. Паша был немного крупнее Саши, а Саша был активнее и разговорчивее Паши. Хотя оба на самом деле были одинаково стильно и дорого одеты, хорошо воспитаны и вежливы.

Дуська, судя по ее вполне женскому, несмотря на весь феминизм, поведению выбрала себе Сашу. Она кокетничала, смеялась, ненароком прикасалась к нему – в общем, вела себя как обыкновенная женщина, настоящая блондинка.

Эти Дуськины превращения всегда удивляли Леночку до глубины души. Она действительно была совершенно разной – едина в ста лицах. Могла быть резкой и прямолинейной, как мужик, могла быть хитрой и ласковой, как ребенок, могла быть мудрой и доброй, как бабулька, мягкой и таинственной, как настоящая женщина, суровой и справедливой, как пожилой горец, – и так далее, и тому подобное.

Дуська была всякой. И всегда при этом оставалась той же самой Дуськой. Леночка – имей она столько ипостасей – несомненно запуталась бы во всех них. А Дуська ничего, умело жонглировала ими в своих интересах. Леночка сидела и любовалась ею.

В роли блондинки Дуська была великолепна. Она ахала и охала, постоянно смеялась, закатывала глазки, слушала своего кавалера, разинув рот, качала ногой, едва не роняя Леночкину тапочку с помпончиком на самых пальчиках своей изящной ножки...

Сашу, видимо, это вполне устраивало. Он тоже уделял Дуське внимание, подливал коньяк и подкладывал закуски, что-то временами нашептывал на ухо и постоянно говорил ей комплименты.

Таким образом, хоть и за общим столом, Леночка была фактически оставлена наедине с Пашей. Паша, по-своему оценив ситуацию, пустился в длинный рассказ о динамике цен на недвижимость. В какой-то момент он придвинулся к ней совсем близко. От него пахнуло дорогим парфюмом...

Леночке кокетничать совершенно не хотелось. Стоило ей выпить, как все ее страдания по поводу Коленьки конденсировались, если выражаться Катькиным химическим языком. Все было не то и не так. Ей вдруг ужасно захотелось, чтобы все вернулось. Чтобы они сидели вчетвером, но эти четверо были: она и Коленька, Катька и Феденька. И у всех у них все было бы хорошо.

Чтобы ее любил Коленька, она любила Коленьку. Катька любила Феденьку, и Феденька любил Катьку. Как в самом начале, когда сказка только начиналась. И не было бы между ними никаких размолвок. Никаких ссор, непонимания, скандалов. Все было бы легко и просто. Ведь счастье было так близко! Они сами, сами все испортили!

Стоило Леночке задуматься на эту тему, как слезы сами собой навернулись на глаза. Она испугалась своих чувств: еще не хватало разреветься перед совершенно незнакомыми людьми! Леночка попыталась взять себя в руки.

«Все! – сказала она мысленно самой себе, – Хватит. Я бросила Коленьку. У нас не было никакого будущего. Это не мой принц, герой не моего романа, не мужчина моей мечты». Как просто не травить себя – просто не думать об этом. Не думать о Коленьке, о них четверых, как все могло быть хорошо. И Леночка честно пыталась не думать. Но выходило, что при этом ей противопоказано было пить. Потому что с первой же стопкой все, что она старательно прятала в глубине своей бездонной и ранимой души, тут же полезло из нее наружу. Полезло глупыми пьяными слезами.... Бр-р!

Принесенный гостями коньяк кончился. Все как-то сразу расстроились, а Леночка вдруг вспомнила про коленькино «Хенесси»... Крадучись она пробралась в комнату, где был бар... Сделала пару магических пассов руками... Открыла дверцы....

Коленька забыл свои алкогольные запасы!

Компания восприняла триумфальное возвращение Леночки на кухню с двумя бутылками громкими аплодисментами. Дуська шептала ей в ухо:

– Расслабься. Сколько можно страдать? Мужиков вокруг полно! Забудь про Коленьку, про Феденьку... Все двери распахнуты перед тобой – входи! Да здравствует стремление порыгивать!

Дуська с Сашей ушли.

Леночка посмотрела на Пашу. Ей хотелось плакать.

Паша, потоптавшись немного, тоже стал собираться. Леночка смотрела, как он надевает плащ, лакированные туфли, подхватывает портфель. Все это прокручивалось перед ее глазами, как замедленная съемка. Хотелось ли ей его удерживать? Нет. И было не за чем. Как говорит Дуська, если у тебя что-то забрали – это не твое, если твое – оно обязательно вернется.

Но Коленька не вернется. Потому что он – не ее.

Но если он – не ее, тогда о чем сожалеть?

14

В этой главе Леночка отчаянно пытается снова попасть в сказку

Новую жизнь обычно начинают с понедельника, но Леночка решила не откладывать. Прямо в четверг она решительно восстановила свой абонемент в фитнес-клубе, записалась в солярий, к косметологу, на антицеллюлитный массаж, а также в бассейн и на талассо-терапию. Что такое талассо-терапия, Леночка не вполне представляла, но пройти ее нужно было непременно: так подсказывала интуиция.

Леночка вернулась ко всему тому, от чего отказалась из-за сомнительного удовольствия жарить кому-то котлеты. Ах, как она соскучилась по бутикам, глянцевым журналам, тренажерам и фитболам, прикосновению рук массажиста, по женским сообществам, по разговорам в очереди в солярий! Как ей всего этого не хватало! Да здравствует мир свободной деловой женщины! Долой домашних клуш!

И Леночка решительно, в новых лаковых сапожках, отправилась в свою новую жизнь. У нее, конечно, случилась трагедия, прекрасная и возвышающая, но для Леночки, с ее здоровой психикой и крепким организмом, это был не повод впадать в депрессию. Впасть в депрессию – это слишком просто.

Впасть в депрессию, растолстеть, подурнеть, хуже соображать на работе, рыдать ночами, не высыпаться – фи! – это было не для Леночки. Ее, как истинного Овна, неудачи, наоборот, всегда воодушевляли на подвиги. Бросил гад – а она не сдастся, станет еще красивее, еще умнее, еще талантливее. Получит на работе премию и купит лаковые туфельки Christian Louboutin и платье Nina Donis, и выйдет в свет (читай, в клуб/ресторан/на презентацию чего-нибудь), и все мужчины сами собой в штабеля уложатся.

И не важно, что за всем этим стояло желание взять реванш над Коленькой. Встретить его случайно где-нибудь и пройти мимо, лишь едва-едва кивнув с высоты 14-сантиметровых каблуков Christian Louboutin – лишь чуть-чуть снизойти. (Только разве они могли где-то случайно встретиться в многомиллионном городе?..)

Какая разница, что нас заставляет в критический момент взяться за себя, расправить спину, смело посмотреть вперед?! Решительно взявшись за дело, Леночка была уверена, что, в конце концов, забудет Коленьку и станет просто сногсшибательной, уверенной в себе, свободной женщиной!

В пятницу она пришла домой поздно и весьма довольная собой. Попка и бедра ее ныли после массажа, кожа светилась обновленным загаром, в сумочке лежали туфельки Christian Louboutin и платье Nina Donis. Хотелось праздника.

– Милая моя, – откликнулась из трубки мобильного телефона Дуська, – я же тебе говорила, у меня сегодня семейное торжество. А потом мне еще все убирать за гостями. Посуду мыть. А завтра – я в твоем полном распоряжении.

Праздник, похоже, откладывался. Леночка не могла в это поверить! Раньше можно было позвонить Катьке, позвать ее куда-нибудь. Но, к своему стыду, Леночка так и не решила для себя, как быть с Катькой. И подругу ей терять не хотелось, и признаться было выше ее сил, и молчать она не могла. Уж хоть бы Катька сама позвонила, хоть по интонациям почувствовать ее настрой!

Ситуация была дурацкой по определению. Леночка вспомнила и, как говорится, вздрогнула. Сидела на кухне, жевала низкокалорийный салатик и вздрагивала раз за разом, вспоминая. Так ведь еще и Феденька продолжал звонить! Он, позвонив в понедельник, звонил во вторник, в среду, в четверг и сегодня, в пятницу, часа полтора назад. Леночка, как повелось, не отвечала. Но мучилась страшно. Сама, правда, не вполне понимая от чего.

Ей ужасно хотелось отделаться от Феденьки. Вычеркнуть его из своей жизни черным маркером, нажать на кнопку «Delete». Но как это сделать, она не знала. Мысль о том, что можно было просто откликнуться на один из его бесчисленных звонков и попросить больше не звонить, в голову почему-то не приходила. Вместо этого Леночка со всеми своими попкой, загаром и туфельками сидела с глянцевым журнальчиком в руках дома перед телевизором и страдала.

И еще ей страстно хотелось праздника. Умопомрачительного. Сногсшибательного. Этакого волшебно-феерического. Хоть на вечер, хоть на пару часов. Пить всю ночь «Пино-Колладу», а утром проснуться – новой, свободной, ни от кого не зависящей. Но позвонить, как мы уже выяснили, ей было некому. И настроение мало-помалу начинало портиться. Леночке все больше становилось жалко себя.

И тут зазвонил телефон.

Леночка удивленно вскинула бровь, увидев незнакомый номер. Решила ответить.

– Алло?.. – осторожно сказала Леночка: ей, конечно, срочно требовался принц, готовый сопроводить ее в новых туфельках и платье в сказку, но после всех разочарований она уже с трудом верила в это.

– Алло, Елена? – спросили из трубки приятным и немного знакомым голосом.

– А кто это? – спросила уже немного заинтересованная Леночка.

– Это Павел, – сказали из трубки и, помолчав, добавили: – Ну, помните, мы к вам с Александром приходили...

– А, – сказала Леночка, неуверенная, хочет она видеть Пашу или нет.

– Я тут подумал... Мы ведь, кажется, с вами уже на «ты»? Я тут подумал, может, нам сходить куда-нибудь? Я приглашаю. В ресторан.

– Я не знаю... – честно сказала Леночка.

И задумалась. Праздника хотелось. Хотелось принца. Хотелось забыть Коленьку с Феденькой разом и навсегда. Но как она относилась к Паше, ей самой было непонятно. Не сказать, чтобы он ей так уж прямо понравился. Но и отвращения не вызвал.

«Интересный, надо сказать, мужчинка... Большой такой, симпатичный, – быстро подумала Леночка. – Только замкнутый такой, как будто у него трагедия в жизни... Да, определенно, есть в нем какая-то загадочная трагичность...»

– Хорошо, – согласилась она без энтузиазма, но достаточно милостиво, – где и во сколько?

И вот они сидели в незнакомом Леночке заведении, ждали заказ. Паша молчал, что-то постоянно поправляя: то галстук, то запонки, то прическу. «Отчаянно хочет понравится», – констатировала про себя Леночка, но мысль эта не вызвала у нее обычной радости, которая всегда появлялась, если она замечала попытки мужчин ей понравиться. А Паша продолжал нервничать, приукрашивать себя, краснеть, бледнеть и потеть. И при этом молчать.

– Как дела? – решила заговорить Леночка: она в отличие от него чувствовала себя совершенно спокойно и свободно.

– Хорошо, – буркнул Паша, но, спохватившись, решил продолжить: – Сейчас у нас в городе модно чердаки под жилые мансарды переделывать. И мы с Сашей этим занимаемся. Ищем чердак, берем согласие жильцов, потом получаем разрешение и начинаем... Вытягиваем наверх канализацию, ставим окна... Бывает, крышу перекрывать приходится...

Леночка слушала вполуха. Сидела и разглядывала: ей же нужно было непременно любоваться мужчиной. Не сказать, чтобы Паша был такой уж красавец... Вполне стандартная внешность. Высокий, мускулистый, плотный какой-то – на ощупь хотелось потрогать. Лицо какое-то обыкновенное. Такое, как у всех. Лоб. Лоб высокий. Нос. Нос обычный, ни длинный, ни короткий, ни курносый, ни с горбинкой. Губы. Губы тонкие, обычные, как у большинства мужиков. Подбородок. Подбородок. Подбородок гладко выбрит, квадратный. Без ямочки! Глаза только интересные.

Леночка, не смущаясь, уставилась собеседнику в глаза. Глаза карие – Леночка любила кареглазых. Хорошие глаза – живые, умные. Длинные ресницы. Что немного не вяжется с его образом. Глаза немножко женские. Но хотя бы это его отличает от остальных бизнесменов. А в остальном – короткий ежик волос, запонки, портфельчик – такой же точно. Даже в глянцевых журналах фотографии таких не печатают: посмотришь – забудешь.

Леночка присмотрелась к рукам. Точнее к ногтям. Ногти ничего, ухоженные. Была бы грязь под ногтями – она тотчас бы ушла. Что поделать, Леночка была эстетом. Но грязи под ногтями у Паши не обнаружилось, и Леночка осталась в ресторанчике.

Были дорогой костюм, дорогой парфюм, дорогие туфли. Все дорогое, надежное, со штампом ОТК. Леночка еще раз пригляделась и протяжно вздохнула. Даже Коленька позволял себе небольшие отклонения – маленькие безумства во внешнем облике. А уж про Феденьку – такого домашнего, милого, уютного в своих свитерах – она и вообще помолчит.

Леночка в ужасе схватилась за голову: она же пришла сюда, чтобы забыть Коленьку с Феденькой навсегда!!! И схватилась за голову она, видимо, не мысленно, а вполне реалистично. Потому что Паша тут же схватил ее за руку:

– Леночка, что с тобой? Что я такого сказал?!

Леночка, признаться, уже не просто потеряла саму нить разговора, но и забыла, где она и с кем сидит. Пашин резкий вопрос и рукоприкладство ее напугали. И поставили в тупик. Пришлось выкручиваться.

– Я забыла дома выключить чайник! – ляпнула она первое, что пришло в голову, испуганно озираясь по сторонам.

– Поехали, – тут же принял решение Паша.

– Куда? – удивилась Леночка, приходя в себя.

– Как куда? К тебе, чайник выключать.

– Так он же автоматический. Он, когда закипает, сам выключается.

Леночка виновато посмотрела на Пашу. Тот, мало что понимая, удивленно посмотрел на Леночку.

– То есть все хорошо? – осторожно спросил он.

– Все прекрасно, – бравурно выдала Леночка. – Может, выпьем? А то вино уже принесли, а ты не разливаешь...

– Я сейчас, сейчас... – засуетился Паша.

Через полчаса после двух бокалов вина Паша почувствовал себя увереннее. Он даже рассказал Леночке два анекдота. Один был не очень, но второй ее рассмешил. Паша уже не теребил свои запонки и не говорил беспрестанно о работе. Он даже – о чудо! – начал расспрашивать Леночку о ее делах. И Леночка пустилась в долгие размышления о туфельках и косметике. Она понимала, что Паша – не Дуська, и слушать ему про все это, вероятно, малоинтересно, но ей самой говорить об этом нравилось, и она говорила.

Паша оказался собеседником хорошим. Он не перебивал, не начинал говорить о машинах и футболе и даже время от времени задавал вопросы.

– А ты каждый день красишься? – в частности спросил он.

– Каждый, – кивнула Леночка, – а как же? Вдруг я именно в этот день встречу мужчину моей мечты? Встречу, а я не во всеоружии.

– Мне кажется, ты и так красивая... – сделал комплимент Паша и даже, как Леночке показалось, немного покраснел.

– Ты же не видел меня без косметики? – удивилась она.

– Мне так кажется, – теперь уже окончательно смутился он.

«Вот и флирт начинается», – подумала Леночка и автоматически поправила прическу.

– Ты вообще удивительная женщина... – сказал он.

– Спасибо, – отозвалась она.

Слушать комплименты Леночка любила. Вино было восхитительным, семга в соусе – превосходной, заведение – в меру уютным, в меру – фешенебельным. Да что там! Сама жизнь нравилась Леночке все больше и больше. Как и ее визави.

– Пойдем потанцуем, – пригласил Паша.

И Леночка согласилась.

Они кружились под какую-то банальную американскую мелодию о любви forever, но Леночке было хорошо. Платье струилось вокруг ее тела, обволакивало волшебным эфиром. Туфельки делали ее высокой, красивой и независимой. Уверенной в себе и в своей привлекательности женщиной. Леночка чувствовала себя величайшей драгоценностью в этом мире, бриллиантом, а мужчина, круживший ее по паркету, был достойной оправой ее красоте.

...И тут вдруг вспомнилось, как вот так же, в каком-то ресторане, уже такой далекой весной, они кружились в танце с Коленькой. И сказка только начиналась, и все еще было впереди, и казалось, что впереди будет только сплошное и непрерываемое счастье...

– Что с тобой? – осторожно спросил Паша.

– Ничего, все в порядке, – отозвалась она. – Давай еще выпьем.

– Как скажешь.

Леночка взяла себя в руки и прошла к столику. Паша разлил, они чокнулись и выпили. От вина закружилась голова.

– Паша... – неожиданно для самой себя спросила Леночка, – а у тебя давно были серьезные отношения?

Паша покраснел.

Краснел он, надо сказать, очень мило. Опускал умные карие глаза, хлопал длинными ресницами. Для такого большого, импозантного, дорогого мужчины это было очень неожиданно и именно поэтому – мило.

– У меня была девушка... Но сейчас у меня никого нет. Мы разошлись.

– Давно? – Леночка сама не знала, какая муха ее укусила, но продолжала лезть в сущности незнакомому человеку в душу.

– Три месяца назад...

– Ты страдаешь?

Паша снова краснел, бледнел и потел, но отвечал:

– Ну... мне грустно, я привык к ней... мы год жили вместе...

– А почему вы расстались? Кто был инициатором? – продолжала наступать Леночка.

– Мы... – начал было Паша и...

И тут он подскочил со стула, схватил портфельчик и пулей вылетел через толпу в неизвестном направлении.

15

В этой главе выясняется, что мужики тоже страдают

Леночка сидела в ресторане дура дурой в туфельках Christian Louboutin, платье Nina Donis, с неоплаченным счетом и сбежавшим кавалером. Что делать, было неизвестно. Когда Леночка не знала, что делать, она звонила Дуське:

– Дусенька, ты еще не спишь?

– Теперь уже не сплю.

– Дуся, у меня все плохо!!!

И Леночка в красках расписала, как Паша вытащил ее в ресторан, как она пришла туда с ним королевой в платье и туфлях, как все было хорошо, как они пили, ели и танцевали, как она уже почти забыла про Коленьку с Феденькой и как потом ее кавалер стремительно испарился, оставив ее сидеть всю такую красивую одну-одинешеньку с неоплаченным счетом.

– Все мужики – сволочи, нельзя им верить. Я думала – сказка... Он сказал, я – необыкновенная... Семга... – ныла Леночка и под конец резюмировала: – Это ты меня с этим гадом познакомила! – намекая, что раз Дуська ее познакомила, то ей и вызволять подругу из беды.

– У тебя денег нет расплатиться? – перевела Дуська все Леночкины сбивчивые стенания на логические рельсы.

Леночка, немного одурманенным вином мозгом быстро прикинула, сколько у нее налички и сколько на картах.

– Есть у меня деньги, – обиженно сказала она.

– Тогда в чем проблема? – удивилась Дуська.

– Как это – в чем? – чуть не упала от возмущения со стула Леночка. – Он же мне вечер испортил! Обещал сказку, говорил комплименты, а потом бросил. Зачем надо было меня вытаскивать? Я ему звонила, я его звала? Он! У него что, денег нет поесть в ресторане – он за мой счет хотел отъесться? А с виду такой приличный!

– Да он вообще приличный... Не знаю, что на него нашло. Может, ты ему что-то сказала? Может, он кого-то увидел? Не мог же он убежать просто так?

– Именно! – обрадовалась Леночка. – Именно просто так. Все мужики – сволочи. Никому нельзя верить. Нельзя не то что отношения заводить, но даже в ресторан с ними ходить нельзя! К ним вообще нельзя приближаться на пушечный выстрел!

– Пушечный выстрел – это сколько в метрах?

– Издеваешься, да? У меня горе, а она издевается! – окончательно оскорбилась Леночка и подлила себе еще вина, благо в бутылке оставалось.

– Это ты сама над собой издеваешься, – устало пояснила Дуська. – Вместо того, чтобы разобраться, что произошло, ты впадаешь в пьяную истерику. Возьми себя в руки, подумай...

– Тут не о чем думать, – перебила подругу Леночка, – все они...

На этих словах кто-то робко положил Леночке руку на плечо. Она нервно обернулась...

И увидела Пашу. Паша стоял, виновато потупившись. Леночка от неожиданности отключила телефон.

– Ты? – ахнула она, не веря своим глазам. – Я думала, ты сбежал.

– Я... – Паша неловко пристроился на свой стул, – ...прости меня, пожалуйста... сейчас... – он вылил остатки вина себе в бокал и залпом выпил, – ...я прошу прощения, что так неожиданно сорвался... но и ты меня пойми...

– А что случилось? – Леночка понемногу приходила в себя.

– Ты спросила меня про мои прежние серьезные отношения... я вспомнил про Дину... И мне нужно было выйти.

– Зачем?

– Мне больно вспоминать про Дину, – Паша, казалось, даже рассердился Леночкиной тупости, – мне нужно было выйти. Не могу же я расчувствоваться прямо при тебе?!

Леночка испугалась: она никак не ожидала, что своим праздным любопытством может кого-то задеть. И потом, она всю жизнь считала, что мужики – совершенно бесчувственные существа. А тут – такие эмоции, такие страдания. Ей стало стыдно.

– Прости меня, пожалуйста, я не хотела причинить тебе боль, – не зная, чем искупить свою вину, Леночка накрыла Пашину руку своей. – У меня самой недавно окончился роман... И мне очень больно и плохо... Я, наверное, хотела о своих проблемах поговорить, но не знала, как начать...

– Давно вы разошлись? – уже миролюбиво спросил Паша.

И Леночка, сама от себя не ожидая, пустилась в долгий путаный рассказ о Коленьке, Катьке, Феденьке, Дуське и новых сапогах. Но остановилась на том, что Коленька ушел к Светке. Говорить про неожиданную симпатию Феденьки и разрыв с Катькой она почему-то не стала.

Паша слушал ее молча. Теперь уже его рука лежала на ее руке, и он время от времени сжимал Леночкину узкую в колечках ладонь своей мощной лапой. Видимо, в знак поддержки.

– Я тебя так понимаю... – под конец выдал он. – Мы тоже с Диной не сошлись характерами. И мне тоже кажется теперь, что все женщины... одинаковые.

– Как же тогда ты решился пригласить меня на свидание? – удивилась Леночка.

– Не знаю... Я долго решался... Еще тогда, когда Дуська звала нас к тебе... Ведь мы с Сашкой и Дуську тогда плохо знали. Просто она Сашке понравилась. А у него тоже недавно, как ты говоришь, роман сошел на нет. Мы дали друг другу зарок не заводить больше никаких отношений. Ведь, сама понимаешь, мы люди не бедные. А девушки любят бизнесменов. Они к нам так и липнут и...

– Что? – ахнула Леночка. – Вы решили заводить отношения только на ночь? Это же ужасно!

Паша окончательно потерялся. Чтобы ничего не говорить, он решительно заказал вина и сладостей. Пока несли заказ, столь же решительно поковырялся в портфеле. Ничего там не нашел. Когда принесли вино, разлил. Выпил, не дожидаясь Леночку.

Леночка все это время с удивлением следила за его действиями и ждала ответа на свой вопрос.

– Ну да, – наконец воинственно сказал Паша. – Мы же мужчины. Нам нужно иногда женское общество. Ай, что там, нужен секс. И есть масса женщин, которые готовы за ужин в ресторане провести с мужчиной ночь.

– Это не женщины! – возмутилась Леночка. – Это... – и тут страшная догадка озарила ее: – Так ты и меня привел в ресторан в надежде на ночь? Ты думаешь – я такая?! Ах ты... Ты! Ты сволочь! Ты...

Леночка даже со стула вскочила. Вскочил и Паша, схватил ее за руки, пытаясь утихомирить.

– Что ты, что ты, что ты? – повторял он, усаживая ее обратно. – Не кричи, на нас все смотрят. Я тебя совсем не для этого позвал в ресторан. Я к тебе не так отношусь... Я же вижу, что тебя мои деньги не интересуют... Я же тебе говорил, что ты – необыкновенная...

Леночка сидела, смотрела на Пашу, и все медленно проплывало у нее перед глазами.

Ничего себе – сказка! Легкое веселое свидание! Она – королева! Черт ее вообще дернул лезть к нему в душу, заводить все эти разговоры! Какая разница, были у него серьезные отношения – не были, давно – недавно! Леночка шла сюда отдохнуть, расслабиться, забыть о своих проблемах. А вместо этого – вляпалась в чужие.

И как все глупо повернулось! Паша продолжал что-то ей говорить, все так же держа ее за руки, а Леночка вспоминала, что она-то ему успела рассказать. Описывая Коленьку, их дурацкие отношения, ведь и она щедро давала определения не только своему несостоявшемуся возлюбленному, но и всему мужскому роду. И снова стало стыдно, с чего это ее так разобрало перед незнакомым человеком.

Кто ей был этот Паша? Никто. Она сейчас и сама внятно не могла объяснить, зачем пошла с ним в ресторан. Никакой влюбленности у нее на его счет не было. Равно, как и никак планов. Хотелось, конечно, быстренько завести какие-нибудь отношения, чтобы разом забыть и Коленьку, и Феденьку. Но это совершенно не значило, что нужно было кидаться на шею первому встречному.

И вообще, куда охотнее она посидела бы с Дуськой. С которой можно было спокойно говорить о туфельках и косметике и не мучиться потом, что выглядела полной дурой. Леночке тут же стало очень интересно, счел ли Паша ее полной дурой или нет. Еще бы! Она нарушила главные заповеди первого свидания:

– не говорить о туфельках и косметике;

– не лезть в душу;

– не рассказывать о бывшем.

Почему так произошло, она и сама не понимала. Либо, несмотря на карие глаза и длинные реснички, Паша не произвел на нее впечатления как мужчина. Либо она уже совсем спятила.

Леночка внимательно посмотрела на Пашу. Тот показался ей довольно привлекательным мужчиной. От него так хорошо пахло... И ей были приятны его прикосновения... Значит, вывод напрашивался сам собой: она спятила.

Паша так же внимательно смотрел на Леночку:

– Что с тобой? – просто спросил он.

– Мне плохо, – честно сказала Леночка.

– Что я могу для тебя сделать? – поинтересовался Паша.

– Я не знаю, – снова честно ответила Леночка.

– Давай выпьем, – не зная, что предложить, сказал он.

Они выпили. После энного по счету бокала Паша показался Леночке еще прекраснее.

«А может, он прав: не стоит заводить серьезных отношений, ведь они приносят только боль и разочарования? – подумала Леночка. – Может, правда, стоит устраивать себе кратковременные праздники? Красивый мужчина, ресторан, упоительная ночь...» От этих мыслей ей почему-то сразу захотелось плакать.

– Лена, Лена, – Паша снова взял ее за руку, – на тебе лица нет. Хочешь... хочешь я поговорю с этим твоим Коленькой? Ну... как мужчина с мужчиной?

– Спасибо... – Леночка безвольно склонила головку на крепкое мужское плечо, – но я хочу забыть этого гада, эту сволочь... Мне на него наплевать... его больше нет в моей жизни...

Паша приобнял ее, Леночке стало хорошо-хорошо. И тут организм мощно и бескомпромиссно позвал ее в женскую комнату.

– Ой, – сказала Леночка и вскочила, – я сейчас.

Она подхватила сумочку и стремительно направилась сквозь толпу танцующих в поисках этой самой жизненно необходимой ей в данный момент комнаты. Люди, люди, люди... Вино нестерпимо просилось наружу, в голове все плыло... Впереди мелькнул чей-то знакомый силуэт...

И Леночка нос к носу столкнулась с... Коленькой.

Она, конечно, хотела встретить его во всеоружии, в новом платье, в туфельках, с промятой в порыве борьбы с целлюлитом попкой... Но в многомиллионном городе это невозможно! Тем не менее невозможное оказалось возможно. Коленька собственной персоной стоял перед Леночкой и глядел на нее как баран на новые ворота.

Она моментально преобразилась. Никакой озабоченной стремительности. Она моментально – вот что значит жажда реванша! – воспарила, вся такая дышащая духами и туманами, недосягаемо красивая и совершенно забывшая о былом. Легкая улыбка, томный взгляд – о, кто это тут? – грациозный изгиб, небрежный кивок.

– Коленька! – позвал из толпы женский голос.

Коленькины глаза, смотрящие на Леночку, как вышеупомянутый баран, округлились до размера кофейных блюдец. И тут эта самая сволочь и гад, неожиданно взвизгнув, резво припустил прямо через всю толпу прочь от Леночки, как будто она собиралась погнаться за ним с топором. Леночка проводила его удивленным взглядом. Она, конечно, была зла, но не настолько, чтобы жаждать немедленной расправы.

А голос, позвавший Коленьку, ей показался мучительно знакомым...

В раздумьях Леночка добралась до дамской комнаты.

Стояла там потом, смотрелась в зеркало. И до того ей вдруг все показалось скучным, лишним, суетным. И Паша этот. И убогие ее попытки забыть прошлое, побыть хоть один вечер королевой... И испуганный Коленька. Который – сволочь! – по-прежнему оставался все таким же магнетически красивым. И теперь уже – недосягаемым. И глупые Феденькины звонки. И Катькино молчание...

Леночка с пальто под мышкой пулей вылетела на улицу. Часы били двенадцать. Метро превратилось в тыкву. Платье выглядело помятым. Туфельку терять ей было жалко. Леночка заскочила в первое попавшееся такси и назвала свой адрес.

Леночка сидела на широком подоконнике. В квартире было непривычно тихо. Голова гудела от вина. Платье валялось на диване.

«Мужчины – это проходные дворы», – говорит Дуська, но это совсем не значит, что их обязательно нужно проходить. В них достаточно бывает заглянуть, чтобы понять, что тебе там делать нечего», – сказала сама себе Леночка.

За окном горели фонари. И в их свете медленно падал первый снег – мелкие блестки кружились в воздухе и опадали на мокрый и блестящий асфальт. Леночке ужасно вдруг захотелось открыть окно. Чтобы выветрился хмель, запах Пашиного парфюма, как будто прилипший к ней... Она накинула домашнюю теплую кофту и распахнула окно. Сами собой пришли строчки:

Прости меня, что я тебя люблю,

Что вспоминаю всуе ежечасно,

Что этот мир, проклятый и прекрасный,

Открыв окно, я весь тебе дарю,

Что имя твое снова повторять

Моим губам мучительно и сладко,

Прости за то, что в мире есть загадка,

И мне ее случилось отгадать.

Интересно, кому это было посвящено?

16

Глава о том, где выясняется, что не все мужики – сволочи

Прошла неделя.

Город занесло снегом. Дуська поменяла летнюю резину на зимнюю. Катька по-прежнему не звонила. Феденька по-прежнему названивал каждый день. Леночка по-прежнему не отвечала. Паша не объявлялся. Леночку мучило чувство вины. И безумное любопытство по поводу бегства Коленьки. Вообще, вопросов к людям, к жизни и к себе у нее было много. Ответов не было.

Что про нее подумал Паша, после того как она ужасно, без причины удрала из ресторана? Что она – полная, окончательная и бесповоротная дура. А как же еще? После того как она пытала его разговорами о косметике, лезла в душу, а потом рассказывала – вся в слезах и соплях! – про своего бывшего, она еще и сбежала! Надо же – королева нашлась. Принцесса. Золушка. Леночке было невыносимо стыдно.

Хотя, с другой стороны, баба с воза, кобыле легче. Не о чем и переживать. Она к нему в принцессы не навязывалась. И вообще, неизвестно, какие у него намерения были. Все, одним словом, к лучшему было. Так себя успокаивала Леночка, думая о Паше. Точнее, стараясь о нем не думать.

Дуська, кстати, которая по некоторым приметам виделась с Сашей, про Пашу ничего не говорила. Либо Саша ей про казус друга с ее подругой не рассказывал, либо Паша Саше ничего не рассказывал, либо... Либо что-нибудь еще.

Хотя, может, Дуська уже прошла Сашу, как проходной двор. Леночке оставалось только гадать: подруга по телефону лишь отшучивалась и пыталась как можно быстрее завершить разговор, а к личному общению не стремилась. А Леночка после случая с Пашей окончательно решила никогда и ни к кому в душу без приглашения не лезть.

Леночку мучил и другой вопрос: почему столь испуганно от нее удрал Коленька? И чей такой мучительно знакомый голос его звал там, в ресторанчике? Может, Леночка была знакома со Светочкой, к которой он ушел? Леночка с интересом перебирала в голове всех знакомых Светочек... Всех двух знакомых Светочек. Одна из которых была ее молодящейся начальницей сорока восьми лет отроду, а вторая – знакомая по фитнес-клубу. Которая туда ходила с единственной целью – похудеть, и ходила уже лет десять... Иными словами, ни к той, ни к другой Коленька уйти не мог.

Вопросы, вопросы, вопросы... Интриги, тайны, загадки... Леночка оживала, и жизнь ей снова казалась увлекательной, и жить было интересно.

Так было до субботнего вечера. Суббота, вечер, завтра не нужно на работу – что может быть прекраснее?! Можно куда-нибудь сходить. И на сей раз было с кем – Дуська звала в ночной клуб. Но Леночке почему-то расхотелось. Думала о себе, о Дуське с ее проходными дворами, о Катьке, Феденьке, о толстой Светке в фитнес-клубе, все пытающейся похудеть, найти себе мужика, выйти замуж...

Она как-то вдруг повзрослела. Сняла розовые очки. Поняла, что сказок не бывает. Что все кругом бесконечно одиноки.

Ей вспоминались Пашины страдания по поводу неизвестной ей Дины. Это ж надо так страдать, что даже в туалет убегать поплакать! Хотя, может, он, как настоящий мужчина, и не плакал. Все равно удивительно: страдает. А чем она, Леночка, ему могла помочь? Устроить праздник на одну ночь? Без обязательств, упреков, выяснения отношений? Просто секс – и все? Вот именно что – «и все». Просыпаешься утром – и все, сказка кончилась. А проблемы остались. И даже еще больше проблем. Потому что ночь, как правило, вспоминать малоприятно. И голова болит.

Ей, Леночке, по крайней мере, такого счастья не нужно было. Ну не забывается Коленька – ну и черт с ним. Забудется когда-нибудь. Она и по поэту Лешеньке так убивалась: казалось, это навсегда, это никогда не кончится. А кончилось же – и полгода не прошло! Так и с Коленькой все пройдет, быльем порастет, забудется. Надо только потерпеть, подождать. Отвлечься на что-нибудь. Не на мужиков – на дела. Фитнес, солярий, массаж, косметолог Леночку всегда выручали. Стали уже оказывать свое целительное воздействие и сейчас. Она все больше чувствовала себя не брошенной обманутой женщиной, а свободной и прекрасной, которая сама меняет мужиков как перчатки.

Только с Феденькой как-то все странно получилось. Каким-то невообразимым образом, но уже Леночка чувствовала себя перед ним виноватой. Неизвестно за что. Ну или хотя бы за то, что не берет трубку.

– Надо с ним объясниться! – неожиданно для самой себя выдала она вслух.

И тут же запиликал домофон.

– Кого это еще принесло? – продолжая разговаривать сама с собой, она отправилась открывать.

В трубке послышался звук открываемой двери – видимо, кто-то вышел, впустив звонившего. Леночка, поразмыслив немного, кто бы это мог быть, приникла к глазку. И тут же отпрянула: на площадке появился Феденька.

«Я, конечно, хотела с ним объясниться, – в смятении подумала Леночка, – но не прямо сейчас же...»

Зазвонил звонок.

– Почему ты не отвечаешь на звонки? – сразу прямо спросил Феденька.

Они уже сидели на кухне. Леночка, как мы уже знаем, когда не знала, что делать, всегда руководствовалась правилами хорошего тона.

– Я... э-э... – она сама для себя не могла сформулировать, почему не отвечала, не то что для него.

– Я тебя чем-то обидел? – мягко спросил Феденька и взял ее за руку.

Рука у Феденьки была мягкая и прохладная с улицы. У Леночки снова немножко голова пошла кругом. Она хотела отдернуть руку, но почему-то не смогла.

– Я не ожидала... Я не хотела... Ведь я же... А ты же... И Катька... – все, что она смогла сказать.

– Ты мне нравишься, – немного помолчав, сказал Феденька, поглаживая ее руку.

Леночка и вовсе стала терять дар речи. Ей неожиданно были так приятны его прикосновения... А он сидел, держал ее руку в своей, а второй рукой гладил ей ладошку.

– Я ушел от Катьки, – сказал Феденька.

Леночка поняла, что еще чуть-чуть и она свалится в обморок.

Она в ужасе представила себя со стороны. Она – без косметики, в домашнем халате (красивом, правда...), в тапочках с помпончиками, раскрасневшаяся неизвестно от чего, дура дурой рядом со спокойным, уверенным в себе, немного небрежно, но стильно одетым Феденькой. Который, между прочим, младше ее на три года!

– Мы слишком разные, мы не понимаем друг друга... – продолжал Феденька, – я не могу ей дать того, что ей нужно...

Леночка автоматически отметила, что он не обвинял, как все это обычно делают, свою подругу, а брал вину на себя. Это было непривычно. И как-то по-джентльменски. От чего Леночка уже давно отвыкла.

И тут где-то в другой комнате зазвонил ее телефон.

Обрадовавшись тайм-ауту, Леночка радостно бросилась отвечать.

– Алло, – сказал в трубку приятный и немного знакомый голос, – Елена, это ты?

– Я... – Леночка мучительно соображала, кто это, пока ее не осенило: Паша.

– Извини, что беспокою... Но ты так неожиданно пропала в прошлый раз... Я не знаю, что и думать... Я чем-нибудь оскорбил тебя?

– Нет, Паша, нет. У меня свои проблемы, – не ожидавшая его звонка Леночка стала оправдываться. – Это я извиняюсь, что так получилось. Мне очень стыдно. Я такая эмоциональная, непоследовательная... – ударилась она в самобичевание.

– Лена, Леночка, ты замечательная... – выдохнула ей в ухо трубка, – может, мы попробуем еще раз? Как будто ничего не было, встретимся снова... Я приглашаю... Лена!

Леночке вдруг очень захотелось согласиться. И она судорожно соображала почему. Ведь и Паша этот ей особенно не нравился, и легких отношений она решила не заводить... Или он предлагал ей что-то серьезное?

– Куда ты меня приглашаешь? – на автомате спрашивала она.

Незаметно в комнате появился Феденька. Он подошел сзади, положил ей руки на плечи...

Леночка вздрогнула. Ей еще сильнее захотелось тут же, сей момент, одеться, собраться и умчаться куда-нибудь в ночь.

Феденька молча забрал у нее из руки телефон.

– Что ты себе позволяешь?! – возмутилась Леночка, поворачиваясь к нему и оказываясь таким образом в его объятиях.

Феденька смутился, но руки с ее плеч не убрал. Леночка поняла, что ей хотелось не бежать к Паше, а убегать от Феденьки. Феденька почувствовал это и притянул ее к себе...

Они лежали в обнимку на диване. В окно мягко светила луна, и вся комната в лунном свете казалась какой-то нереальной...

Леночке все казалось каким-то нереальным. Еще каких-то пару недель назад она лежала на этом же диване с другим мужчиной, но не в обнимку, а в отдалении, забившись к стеночке. Тот, другой мужчина, храпел, а ей не спалось. И он был таким же красивым, как обычно, привычно красивым, но Леночке не хотелось, как раньше, приподняться на локте и любоваться им.

Леночка покосилась на Феденьку. Феденька не был таким ярким и прекрасным, как Коленька. Но вдруг ей показалось, что он гораздо красивее ее бывшего несостоявшегося принца. Леночка покосилась еще раз. А потом даже приподнялась на локотке, чтобы полюбоваться.

В Феденьке по-прежнему было что-то детское, какая-то припухлость на лице, по-мальчишески разметавшиеся волосы... Но сейчас он ей не казался неудачником, серенькой посредственностью или ребенком, как это было раньше и по сравнению с Коленькой. Феденька вдруг показался Леночке таким милым, родным и близким, что ей захотелось прижаться к нему и не расставаться никогда.

– Ты такая красивая... – сказал Феденька.

– Ты тоже красивый, – сказала Леночка.

И оба заулыбались.

– У тебя душа красивая, – продолжил Феденька. – Это так необычно. Ты такая... мягкая, умная, понимающая... Я никогда не встречал таких женщин.

Леночка покраснела.

– Знаешь, я ведь до тебя встречался только с теми, кто младше меня. Ну или со своими одногодками. Но они все еще такие глупые. И неженственные совершенно. Думают, если они накрасились, сделали маникюр-педикюр – или как это там у вас называется? – и они уже женщины. А дело ведь не в этом...

– А в чем? – удивилась Леночка.

– Не знаю... Женщина должна быть... мудрой, что ли... Мудрее, чем мужчина... Все понимать, улаживать конфликты... Быть мягкой. Не идти напролом. Может, на работе ей и нужно идти напролом, но не с мужчиной. Не нужно от мужчины ничего требовать. Вот ты от меня ничего не требуешь. И мне сразу хочется все для тебя сделать.

Леночка лежала и не верила своим ушам. Она уже давно отчаялась услышать от мужчины такие слова. А тут – бах! – и все случилось. И кто ей это сказал? Феденька, который младше ее на три года! А ведь у Леночки были поклонники старше ее. Которые, по идее, должны были быть умнее, опытнее, должны были лучше знать жизнь, разбираться в женщинах.

– Так странно... – сказала она, – ты так все понимаешь... говоришь об этом. Ты такой замечательный!..

– Спасибо, – сказал Феденька и обнял ее покрепче, – ты – чудо.

– Хочешь, я прочитаю тебе стихотворение?

– Свое?

– Свое.

– Прочитай, пожалуйста.

И Леночка прочитала ему стихотворение, которое сочинила ночью, после дурацкого вечера с Дуськиными Пашей и Сашей.

– Как красиво... – сказал Феденька.

– Тебе правда понравилось? – робея, спросила Леночка.

– Правда. А кому ты его посвятила?

И тут она отчетливо поняла, о ком думала тогда, удрав от Паши, сидя на подоконнике: о Феденьке.

– Тебе.

И тут же смутилась: это же было признание в любви!

Феденька тоже смутился:

– Спасибо...

17

Эта глава о борьбе бихевиоризма и гуманистической психологии

– Отлично! – довольно сказала Дуська, потирая руки.

– Тебе понравились туфли? Платье?

– Туфли, платье! – отмахнулась та. – Дело не в шмотках. В этой жизни есть вещи поважнее.

Они сидели в комнате у Леночки за журнальным столиком и попивали шампанское. Закусывали, не задумываясь о фигуре. В конце концов, можно иногда и расслабиться! В углу тихо разговаривал сам с собой телевизор. Леночкина «двушка» снова казалась ей такой родной, обжитой, любимой. Но, возможно, потому, что ей казалось, стоит принюхаться, как она почувствует запах Феденькиной туалетной воды.

Да и принюхиваться не нужно! Феденькино присутствие чувствовалось во всем. Они сидели на диване, на котором Леночка провела с Феденькой восхитительную ночь. Они слушали телевизор, который вчера включал и выключал Феденька. Они доедали яичницу, приготовленную Феденькой, и виноград, принесенный Феденькой.

«Феденька...» – едва вслух не сказала Леночка.

– Я о Феденьке, – тут же пояснила свою радость Дуська. – Мне сразу показалось, что он тебе больше подходит. Я вообще была удивлена, что ты решила связаться с этим Коленькой. Ну, красив, эффектен – и что? Много он тебе счастья принес?

Леночка в который раз попыталась ей объяснить про инфантильного поэта Лешеньку, привившего ей тягу к мужчинам самостоятельным и решительным.

– Да знаю я про твоего Лешеньку! Помню прекрасно этого маменькиного сыночка. Но почему нужно было обязательно бросаться из крайности в крайность? Искать себе настоящего полковника?

– Так получилось... – оправдывалась Леночка. – И потом, сама же говоришь, что в жизни нужен разный опыт. Все, Коленьки в моей жизни больше нет. А есть опыт. Как ты там говоришь? Не нужно кошке позволять даже смотреть на стол.

– Да! – обрадовалась Дуська. – Прекрасно, что ты это помнишь! Сейчас для тебя главное – что?

– Что? – послушно переспросила Леночка.

– Не допустить тех же ошибок с Феденькой. Опыт – штука прекрасная. Но нужно уметь им пользоваться.

– Феденька мною не будет командовать.

– При чем тут – командовать? Может, он что-нибудь еще будет ужасное делать? Совершенных мужчин не бывает. У каждого из них свои дурные привычки. Которые, кстати, надо пресекать на корню. Быстро вспоминай, что он ужасного успел сделать!

Леночка честно попыталась вспомнить, что ужасного успел сделать Феденька. Из этого ничего не вышло. Как ни крути, все получалось, что за время их знакомства он постоянно делал для Леночки только что-то хорошее. Он ее выслушивал, он ей советовал – мягко и ненавязчиво! – вникал в ее дела, старался помочь. Был неизменно спокоен, приветлив, вежлив. Три раза помыл у нее дома посуду. Отремонтировал кран. Приготовил ей яичницу. Вчера – помог расстелить постель. Сегодня – принес ей кофе в постель.

Леночка рассказала об этом Дуське.

– Ты уверена? Или у тебя опять на носу твои любимые розовые очки? Может, все это иллюзия?

– Какая иллюзия! – оскорбилась Леночка. – Вон на тумбочке чашки и вазочка с печеньем стоят.

– Я не в том смысле. Может, он и гадости уже успел понаделать, а ты просто не замечаешь. А кофе – просто отвлекающий маневр. А ты и расслабилась, потеряла бдительность. Не помнишь разве, что среагировать нужно будет в течение семи секунд?

Леночка промолчала. Налила еще по бокалу шампанского им обеим, отцепила себе от грозди несколько виноградин.

– Знаешь, а ты уверена в этой своей теории про рефлексы? С чего ты ее вообще выдумала? – спросила она.

– Кстати! – спохватилась Дуська. – Я тут в Интернете статейку интересную нарыла. Я до своих теорий сама дошла – у меня в детстве постоянно кошки и собаки жили. А оказывается, в психологии целое направление есть, бихевиоризм называется. У них там все это еще лучше объяснено, чем я рассказываю. И все на учении академика Павлова основано, на его рефлекторной теории.

– Я помню из школьной программы про Павлова. Но тебе не кажется, что люди все-таки не животные? У них, то есть у нас, все гораздо сложнее... Ну как я могу, как ты говоришь, бдеть постоянно, ждать, что мне нужно будет вовремя стукнуть мужчину, который рядом со мной. Который мне нравится! А Феденька мне очень нравится. Я ведь и на самом деле дура была, что сразу его не разглядела. Так вот, не могу я к нему как к кошке или собаке относиться!

– Да почему как к кошке или собаке?! – всплеснула руками Дуська. – Конечно, относись к нему как к человеку. Просто реагируй сразу и не позволяй ему проявлять к тебе неуважение. Жестче надо быть. Они нас не жалеют. А ты, чуть тебя приласкали, сразу размякла и живот подставила.

– Да что мне все время обороняться, что ли? Не расслабляться никогда? – удивилась Леночка.

– Ну не то чтобы никогда... Но нельзя же так сразу! Люди – существа злые. Эгоистичные. А мужики – в особенности. В статье, между прочим...

– Я, знаешь ли, тоже иногда в Интернете статьи читаю и книжки по психологии, – перебила Леночка. – И я приверженец гуманистического направления. Я смотрю на человека как на чудо. Человек – ведь это чудо. И я – чудо. И ты – чудо. Каждый из нас самоценен, к каждому нужен свой индивидуальный подход. И мужики, Дуська, все разные. Разве можно Коленьку с Феденькой сравнить? Они такие разные! А мы с тобой? Мы ведь тоже разные. Если твои теории помогают тебе в твоей ситуации, то это не значит, что они помогут мне в моей.

– Мои теории – универсальны, – оскорбилась Дуська.

– Хорошо, тогда их нужно корректировать под каждый конкретный случай.

– Это твое отношение к мужикам надо корректировать!

– А я не хочу считать, что женщина – это высшее существо.

– Ну и не считай, – милостиво разрешила Дуська.

– Спасибо, – откликнулась Леночка.

Какое-то время они просидели молча. Потом Дуська решила сменить тему.

– А почему ты меня про Сашу не спрашиваешь?

– А что, Саша еще есть на твоем горизонте? Я думала, это еще один проходной двор.

– Я тоже так думала... Давай выпьем, а? Давай выпьем за счастье в жизни!

– И за любовь, – добавила Леночка, они звонко чокнулись.

– Саша никуда не делся. Мы с ним вчера виделись, – глядя куда-то в сторону сказала Дуська. – Ленка, ты не представляешь, он такой...

И тут случилось совсем уж из ряда вон выходящее событие: Дуська мечтательно закатила глазки.

– Какой? – Леночке трудно было даже вообразить себе мужчину, который смог бы произвести такое впечатление на подругу.

Сашу она, конечно, видела. Ну да, привлекателен. Ну да, мужественен. Ну да, держится хорошо. Остротами сыплет. Что еще про него было известно? Ничего.

– Он – настоящий мужик, – выдала Дуська. – В том смысле, что может и ответственность на себя взять в критической ситуации, и о женщине позаботиться. Ему можно довериться. И при этом с ним легко и весело. И еще он так прекрасен в постели!..

Дуська еще раз воздела очи горе.

Леночка снова изумилась.

Дуська была феминисткой. Но при этом весьма женственной. Плюс, как уже говорилось, светлые волосы и грудь четвертого размера – поклонников у нее было полно. Но она с ними разбиралась четко и строго: подошел – не подошел. Устраивала кастинг. Отсеивала лишних. Но и из тех, кого она все-таки, прогнав через все свои замысловатые тесты и трудные испытания, выбирала, мало кто задерживался рядом с ней надолго.

– Я вижу мужика и сразу понимаю, что у меня с ним будет, – говорила она. – И если я вижу, что ничего долгоиграющего не будет, то просто развлекаюсь.

Дуська выбирала из общей толпы лучшего. Зажигала с ним пару недель, а потом остывала и выпроваживала моментально ставшего из нынешнего бывшем кавалера восвояси. Причем зажигала она с ним вполне искренне. Со всеми стенаниями, метаниями, со всеми любит – не любит, хочет – не хочет и «ах, почему же он не звонит?!». На полную катушку. Заряжалась приятными эмоциями и кидала поклонника в апогее их отношений.

– Чтобы остались только самые радужные впечатления, – объясняла она.

Неизвестно, оставались ли у ее кавалеров «самые радужные впечатления», но Дуська после таких отношений всегда выглядела на все сто, с головой уходила в работу, получала повышение и радовалась жизни.

– И что, ты думаешь, это не проходной двор? – осторожно спросила Леночка.

– Это – тупик, – схватилась за голову Дуська. – Это тупик всей моей жизни. Зачем мне отношения? Мужики так прекрасны на расстоянии. Когда с ними просто флиртуешь... – она неожиданно перешла на шепот: – У меня такое ощущение, что я попала. Как кур в ощип.

– В смысле? – спросила Леночка, уже не вполне владея языком.

– Случилось ужасное, – трагическим тоном прошептала Дуська.

– Что? – Леночка тоже перешла на шепот.

Дуська передвинула свой стул поближе к Леночкиному, с подозрительностью огляделась по сторонам... И прошептала ей в самое ухо:

– Я хочу замуж.

– Что?! – Леночка чуть со стула не упала.

– Я хочу замуж. Это ужас. Я хочу замуж – то есть я хочу жить вместе с ужасно плохо пахнущим, гормонально не сбалансированным, вечно голодным и временами нетрезвым существом. Что делать?

– Ты влюбилась! – обрадовалась Леночка и захлопала в ладоши. – Ага, попала в сети Амура! А то все смеялась над нами с Катькой!

– Что мне делать? – Дуська взяла Леночку за грудки и посмотрела ей прямо в глаза. – Со мной все кончено?

– У тебя все только начинается! Знаешь, как прекрасно жить с мужчиной! Заботиться о нем, спать с ним в одной постели, рассказывать ему о своих проблемах, не думать о денежных вопросах... Не знаю... – Леночку переполняла радость за подругу. – Да просто знать, что ты в этом мире не одна.

– Сашка такой прекрасный... Как ты там сказала? Каждый человек – это чудо. Сашка такое чудо... И это такое чудо, что мы с ним встретились... А какая у нас вчера ночь любви была...

И Дуська пустилась в почти бессвязный рассказ про своего Сашку.

Леночка вспомнила ночь их любви с Феденькой и покраснела.

18

Эта глава одна из самых мучительных

Итак, Леночка порхала и парила. Жизнь ее снова расцветилась самыми яркими красками, какие только есть в этом мире. И на работе все было прекрасно: товар продавался, премии начислялись, в коллективе царили мир и согласие. И вечера были насыщенны: фитнес и солярий медленно, но верно делали Леночку неотразимой, шопинг успокаивал и умиротворял.

И был Феденька. Феденька незримо присутствовал рядом с ней каждую минуту, где бы она ни была, что бы ни делала. Она думала о Феденьке, она вела бесконечные внутренние диалоги с Феденькой, она вспоминала Феденьку постоянно: его голос, запах, его руки, ласкающие ее. И ни минутки не сомневалась, что Феденька точно так же постоянно думает о ней.

Потому что Феденька звонил ей. Встречал ее вечерами у метро, и они вместе шли к ней. Пили чай, болтали о пустяках. А потом любили друг друга ночь напролет.

Леночка снова начала писать стихи. Их было много, и все они ей нравились.

Шагаю городом ночным,

Чадит чернилью неба ночь,

Вдыхаю темных улиц дым

И выдыхаю страхи прочь.

А на небе мне светится

Звездная Медведица.

И снятся городу чудные,

Но распрекраснейшие сны.

Иду, и улицы ночные

Сияньем снов озарены.

И в мире мне всего милей

Жирафьи шеи фонарей, —

сочиняла на ходу Леночка, шагая из фитнес-клуба к метро. А потом, уже в метро, ей приходил на ум еще один вариант:

А город спит и видит сны.

И я – прекрасный сладкий сон.

Я – запах слез, я – звук луны,

Я выдыхаю беды вон.

И в мире мне всего милей

Жирафьи шеи фонарей...

И оба они ей нравились безумно. А потом ее встречал Феденька, и она читала ему стихи. И он тоже говорил, что ему нравятся оба варианта. Леночка утверждала, что так нельзя, нужно остановиться на какой-то одной версии, а Феденька предлагал бросить монетку: орел – первый вариант, решка – второй. Они бросали, а монетка закатывалась куда-то в водосток. Таким образом, стихотворение так и оставалось в двух вариантах.

Все было хорошо в Леночкиной жизни, кроме одного: чувства вины перед Катькой. Счастливые люди обычно настолько упоены своем счастьем, что почти ничего не замечают вокруг. Леночка и была упоена, но нет-нет да и лезла ей в голову назойливая мысль о подруге.

Леночка Катьку любила. Знала все ее недостатки, но видела и достоинства. Отношения с Катькой были проще и не такие глубокие, как с Дуськой, но что поделать? С Дуськой они все-таки были знакомы с детства, когда единственно и закладываются самые прочные и надежные отношения. А Катька появилась позже, и их дружба еще ни разу не проходила сколько-нибудь серьезной проверки. Про это Леночке тоже рассказала Дуська:

– Любые отношения, будь то дружба или любовь, должны хоть раз пройти серьезную проверку, – сказала Дуська в ответ на Леночкины стенания. – Помнишь, как года три назад мы с тобой несколько месяцев не общались из-за какой-то ерунды?

– Ну, не из-за ерунды... – потупилась Леночка, – по крайней мере, тогда это нам ерундой не казалось.

Три года назад Дуська затеяла в своей квартире ремонт. И попросила Леночку помочь ей. Леночка помочь согласилась. Но тут же пожалела об этом. Потому что в тот период своей жизни у нее как-то все одно к одному связалась в тугой узел.

Во-первых, на работе были проблемы. Тогда еще Леночка была рядовым сотрудником, а место начальника отдела продаж ей только светило. Но светило не явно, и не ей одной. Чтобы его заполучить, Леночка буквально из кожи вон лезла: брала работу на дом, ходила на курсы английского, мило улыбалась тем, от кого зависело принятие решения.

Во-вторых, у нее неожиданно разразился финансовый кризис. Леночка совершенно случайно, безо всякой задней мысли – честное слово! – заглянула в меховой магазин. И уж точно она сама не могла понять, как случилось, что она решила примерить одну дивную норковую шубку... А шубка возьми да и окажись сшитой как будто специально на Леночку.

В-третьих, в ее жизни нарисовался тот самый инфантильный и сумасбродный поэт Лешенька. Тогда он еще не казался Леночке инфантильным и сумасбродным, а напротив, самим совершенством, мужчиной ее мечты безо всяких «но». Леночка решила сходить на биеннале поэтов, а Лешенька там читал свои стихи, а потом подошел к ней на банкете и все подливал шампанское... Одним словом, все случилось быстро и вдохновенно.

В-четвертых, уж если быть совсем честными, на том же биеннале читал стихи не только Лешенька. Там был безнадежно красивый и чрезвычайно талантливый некто по имени Арсений Ли. Корейский папа и русская мама породили на свет кудрявое и очаровательное до невозможности чудо. А когда он вышел на сцену и стал читать свои стихи... Леночка поняла, что пропала. Но на банкете к ней подошел не он, а Лешенька. Арсений Ли подошел к жене. И Леночкино огромное сердце разбилось на мелкие осколки.

«Люблю ли, хочу ли?..» – страдала Леночка, глядя на своего Лешеньку. А выходило все одно: люблю Ли, хочу Ли... Эх, Арсений, Арсений...

И тут, в этот драматический момент Леночкиной жизни, Дуська взяла и затеяла ремонт! Ничего в этом практичном, земном Козероге нет вдохновенно-романтического. Но что поделать, дружба есть дружба, и Леночка подписалась ей помогать.

Хватило Леночки ровно на неделю. Всю неделю она стабильно приходила к Дуське по вечерам, отдирала старые обои, скоблила известку, клеила и мазала. Иногда за ней притаскивался Лешенька, от которого, впрочем, толку особенно-то и не было: он считал, что его задача – вдохновлять девушек на их трудовые подвиги стихами.

Ночами Леночка писала отчеты и учила неправильные английские глаголы. Под утро забиралась к Лешеньке под бочок, ни на что уже не способная. И тут же звонил будильник. А на работе ей нужно было выглядеть на все сто, мило улыбаться и работать за двоих, как минимум. И думать, у кого бы стрельнуть пару тысяч до зарплаты. А после работы бежать и делать химию, чтобы лучше выглядеть.

Из-за химии-то все и случилось.

С этой самой химией Леночка и пришла как-то к Дуське красить-шпаклевать. Не удержалась, поглазела на себя в зеркало. И сказала, томно вздохнув и вспомнив красавца-полукровку:

– Я кудрявая, как Ли.

– Что? – удивленно переспросила Дуська. – Ты – кудрявая какли?

– Я не какли! – оскорбилась Леночка и, оскорбленная, сразу спросила о наболевшем: – Почему бы тебе не нанять рабочих?

– Знаешь, я не рассчитала со стройматериалами и решила сэкономить на рабочих, – легко отмахнулась Дуська.

И Леночка вышла из себя. И как и все люди, которые долго что-то терпят, с чем-то мирятся, наступая на горло собственной песне, вышла она из себя не на шутку. И они разругались навсегда. «Навсегда» длилось ровно четыре месяца.

– Любые отношения, будь то дружба или любовь, должны хоть раз пройти серьезную проверку, – сказала Дуська в ответ на Леночкины стенания по поводу размолвки с Катькой. – Каждому нужно удостовериться в одном: а любит ли меня мой друг/подруга/возлюбленный/возлюбленная на самом деле, несмотря ни на что? А вдруг ему/ей просто удобно со мной? А вдруг все это – просто игра? Все мы мечтаем о настоящих отношениях, «на века», «до гроба». Но ведь, согласись, чаще бывает, что человек нужен на определенном этапе жизненного пути, а потом как-то само собой необходимость в нем отпадает?

Леночка согласилась: она и сама не раз заводила знакомства на месяц, полгода, год, а потом они как-то сами собой сходили на нет.

– Вот и с Катькой ваша дружба дошла до определенной черты, где уже нужно выяснить, кто есть кто или, я бы сказала, кто кому кто. Только ваша проверочка похлеще, чем наша с тобой. Редко, когда женщина умудряется сохранить отношения с подругой, к которой ушел ее возлюбленный.

– По-моему, такого не бывает... – печально вздохнула Леночка.

– Почему, бывает, – пожала плечами Дуська. – Я, например, совершенно спокойно отношусь, если мой возлюбленный уходит к моей подруге. И у меня в жизни такое однажды случилось. Была у меня подруга Верочка, и к ней ушел мой Антошка.

– Я помню Верочку. Только куда она потом делась?

– В Москву переехала. И не надо ехидничать. Я с ней и сейчас бы общалась, но она вышла замуж, нарожала детей и превратилась в домашнюю клушу. С ней просто не о чем поговорить. А о Катьке ты заранее плохо не думай. Может, она тоже в состоянии понять, что если от тебя ушел твой мужчина – это был не твой мужчина. И вообще, если у тебя что-то забрали, значит, это было не твое. А что по-настоящему твое от тебя никто никогда не заберет.

Леночка сидела потрясенная Дуськиной философией.

Потом она предприняла попытку поговорить о Катьке с Феденькой.

– Знаешь, а я ей так ничего не говорил... – нехотя отозвался он.

– Как это? И она не спрашивала, куда ты делся? – удивилась Леночка.

– Представь себе, нет. У нас сразу после моего дня рождения случился скандал, я собрал вещи и ушел. И больше она не звонила, не спрашивала, где я, что со мной. Да и, по-моему, не особенно и удерживала меня, когда я уходил.

Леночке от этого, конечно, полегчало. Но ведь Катька до сих пор не знала, к кому ушел Феденька. И до сих пор она не звонила.

Каждый день Леночка просыпалась с твердым намерением позвонить Катьке, встретиться и все выяснить. Она морально готовилась к громам и молниям. И даже к тому, что месяца четыре Катька не будет с ней общаться. И даже к самому худшему – к тому, что Катька больше не будет с ней общаться никогда.

Но потом начинался день, Феденька варил кофе, потом работа и фитнес, потом прогулки и кофе в кофейне, потом... Нет-нет да и мелькала у Леночки подлая мысль: а вдруг отношения с Катькой – не навсегда? Вдруг они случайные, вдруг они просто нужны были друг другу на определенном этапе их жизненных путей-дорог? Вдруг Катька лишь вздохнула с облегчением, когда Леночка пропала с ее горизонта? Может, она специально инициировала ссору, чтобы отделаться от надоевшей подруги?

Иными словами, это была настоящая проверка их отношений.

19

В этой главе наступает неожиданный финал

В пятницу Феденька перебрался к Леночке со всеми вещами. Они позвонили Дуське и пригласили ее отметить в субботу это знаменательное событие. А в субботу днем позвонила Катька.

Увидев на дисплее ее имя, Леночка немного напряглась. Совсем-совсем немного, но все-таки напряглась. У нее было такое бодрое, беззаботно-радостное настроение, что портить его скандалом совершенно не хотелось. Но не брать трубку было, по Леночкиным понятиям, низко и недостойно. И она ответила.

– Привет, что делаешь? – спросила Катька.

Леночка мучительно вслушивалась. Ведь не секрет, что больше, чем слова, истинные намерения и настроение собеседника выдают именно интонации. Катькины интонации были обычными. Не совсем будничными, но и не экзальтированными. Агрессию Леночка не уловила. Но вопрос был со смыслом, с некоторым даже нажимом. И с определенным волнением. Волнение в Катькином голосе Леночку не удивило: она и сама сильно разволновалась.

– Привет, дома сижу... – осторожно сказала она.

– А вечером что будешь делать? – спросила Катька.

– Дома буду сидеть. Дуська зайдет.

– Отлично, – обрадовалась Катька, – я тоже. Вина выпьем. Давненько мы не собирались.

– Мы это... – начала было Леночка, пытаясь дать понять, что они будут не вдвоем, а втроем, но Катька ее перебила:

– Ой-ой, кто-то в дверь звонит! Вечером забегу! Пока! – и отключилась.

Леночка обалдела: и что теперь делать?

– Пусть заходит, – пожал плечами как всегда монументально спокойный Феденька, – поговорим все вместе, вина выпьем. Катька ведь все понимает. Не бойся, никакого скандала не выйдет.

...До вечера Леночка пребывала в растрепанных чувствах. Феденька взялся делать салатики: праздник – так праздник. А у Леночки все прямо-таки из рук валилось. Она слонялась по квартире совершенно без толку: то пыталась пыль протереть, то на компьютере поиграть, то Феденьке помочь. Но Феденька ее гнал немилосердно:

– Ленка, уйди, ты мне не помогаешь, а мешаешь. Все будет хорошо, поверь.

Леночка старалась поверить.

Но маялась она ровно до пяти вечера. В пять вечера сработал домофон. С упавшем сердцем Леночка спросила:

– Кто?

– Кто-кто? Конь в пальто! – разнесся на всю квартиру Дуськин голос. – Открывай давай!

Леночка вздохнула с облегчением, но тут на лестнице помимо Дуськиного звонкого голоска раздался чей-то более низкий, мужской. В дверь позвонили.

– Ты что такая заморенная? – ахнула Дуська, сдавливая Леночку в объятиях.

Следом за Дуськой в квартиру робко протиснулся Саша. Последовать Дуськиному примеру он не решился, и поэтому только поцеловал Леночкину ручку.

– Значится, что мы имеем? – сразу взялась все расставить по своим местам Дуська.

Они с Леночкой закрылись в комнате, предоставив мужчин друг другу. (Саша сразу как само собой разумеющееся взялся помогать Феденьке на кухне, а Дуська довольно подмигнула Леночке: феминизм побеждает; но Леночке было не до этого.)

– Катька придет, – сказала Леночка.

– И хорошо! Ты же сама хотела выяснить с ней отношения. Тебя мучила ситуация. Тебе хотелось признаться, что ты живешь с ее бывшим парнем. И тебе хотелось восстановить отношения. Я правильно излагаю?

– Правильно... – мямлила Леночка.

– Ну так в чем же дело? – изумлялась Дуська. – Тебе сейчас предоставится прекрасная возможность все уладить.

– Я боюсь...

– Чего ты боишься? Когда страшно, попробуй представить себе самое худшее. Что может быть самым худшим в данной ситуации? Катька придет, увидит, что у тебя Феденька, достанет из сумочки автомат Калашникова и всех перестреляет? Или она придет, увидит тебя с Феденькой, вытащит из-за пазухи бритву и вскроет себе вены прямо здесь, в коридоре?

– Нет, конечно...

– Отлично, то есть – все выживут?

– Выживут-то выживут...

– ...Но останутся инвалидами?

– Нет...

– Тогда чего ты боишься?

Леночка зашла в тупик. Представляя себе события вечера, она чувствовала, что может случиться что-то страшное. Но что конкретно, не представляла. Ее захлестывали эмоции. А когда женщину захлестывают эмоции, то логика у нее отключается – это известный факт. Дуська же пыталась достучаться именно до всего самого логического и рационального в красивой Леночкиной головке. Леночке ничего не оставалось, как включить ум.

В результате чего выяснилось, что самое страшное, что может произойти, – Катька придет, увидит Феденьку и окончательно разорвет с Леночкой отношения. Испортив всем вечер. Попутно выяснилось, что это – не смертельно. Следуя Дуськиной философии, если с тобой поругалась твоя подруга – это не твоя подруга. Что касается испорченного вечера, то что поделать: если вечер кто-то портит, то это зачем-то нужно. Например, чтобы Леночка не сошла с ума от счастья. То есть исключительно для ее же блага.

– Ну ладно, – вслух сказала Леночка, – разорвет она со мной окончательно отношения, так разорвет.

– Готовься к худшему, надейся на лучшее, – резюмировала Дуська.

И они отправились на кухню помогать своим мужчинам. Феминизм феминизмом, но рабство уже давно отменено.

Едва они накрыли стол в комнате, открыли бутылки и нарезали хлеб, как запиликал домофон. Леночка замерла на секундочку и пошла открывать. Слышно было лифт, потом позвонили в дверь... Леночка открыла. И в квартиру вошла Катька. А за ней – Коленька.

– Ты? – ахнула Леночка, увидев Коленьку.

– Ты? – ахнула Катька, увидев Феденьку.

– Ты? – ахнул Коленька, увидев Сашу.

– Ты? – ахнул Саша, увидев Катьку.

Только Дуська сохраняла монументальное спокойствие, с интересом разглядывая компанию.

– Давайте выпьем, – предложил Феденька.

– А я-то не знала, как тебе сказать! – нарушила молчание Катька.

– Я тоже не знала, как тебе сказать, – парировала Леночка.

– А ты почему мне ничего не сказал? – напала Катька на Феденьку.

Феденька пожал плечами:

– Ты не спрашивала, куда я ухожу и к кому.

– Где Светочка? – издевательски поинтересовалась Дуська у Коленьки.

Коленька попробовал испепелить ее взглядом, но ничего не вышло.

– Ты мне деньги не хочешь вернуть? – неожиданно для всех спросил Саша.

И все уставились на него.

– Вы знакомы? – озвучила общий вопрос Леночка.

– Екатерина Олеговна через нашу фирму родительскую квартиру разменивала. Мы ей кредит дали. Она три года исправно выплачивала, а в этом году – пропала. Телефончики сменила, в суд не явилась... – Саша посмотрел на Катьку испытующим взглядом.

Катька покраснела:

– Ну не было у меня денег. Но я, честное слово, собиралась отдать.

– А прийти и честно рассказать о своих финансовых проблемах, попросить отсрочки – не судьба?

– Я хотела...

– Сколько она должна? – встрял в разговор Коленька.

– Смешные деньги. Три тысячи всего.

– Я вам отдам. Вот моя визитка. Свяжитесь со мной, – и Коленька протянул визитку.

– Милый, я так тебя люблю, – растаяла Катька и прижалась плечом к бывшему Леночкиному возлюбленному.

Коленька погладил ее по коленке.

Леночка смотрела на их ласки совершенно спокойно. «Как странно, – подумала она, – месяца не прошло, как я жила с этим мужчиной, думала, что люблю его, а сейчас смотрю, как он сидит с другой, и ничего во мне не шевелится». И тут же ее приобнял Феденька, и она положила ему голову на плечо. «Конечно, зачем мне кто-то кроме моего Феденьки?» – тут же решила Леночка.

– Давайте не будем выяснять отношения? – Дуська, как всегда, попробовала внести конструктивное предложение. – Я так понимаю: все довольны, все счастливы. Разве у кого-то к кому-то есть претензии? – и посмотрела при этом на Катьку.

– Да нет у меня никаких претензий ни к тебе, Ленка, ни к тебе, Федька, – отмахнулась Катька. – У меня теперь есть мой Коленька.

– А у меня такой камень с души упал! – сказала Леночка и радостно рассмеялась.

– У тебя нет ко мне претензий? – осторожно спросил Коленька.

– Нет, у меня есть Феденька.

– А если мне вернут мои три тысячи, я так вообще всех полюблю, – полушутя-полусерьезно сказал Саша.

– Так надо же за это выпить! – и Феденька первый поднял свой бокал.

Леночка с Катькой сидели отдельно от компании на кухне. Леночка с интересом разглядывала подружкины новые золотые сережки и колечко с маленьким, но самым настоящим бриллиантом.

– Знаешь, ведь, по сути, мы обе были идиотками, – легко сказала Катька. – Ну что у меня общего с Феденькой? Мне нужен кто-то более жесткий, что ли, настоящий мужик, лидер, чтобы, как говорится, строил меня. А Феденька мягкий, уступчивый. И потом, я считаю, мужик должен женщину обеспечивать. Мне нужен был кто-то состоятельный, солидный.... Как Коленька. И как я сразу не поняла, что он – мужчина моей мечты?

– Точно, мы были идиотками, – согласилась Леночка. – Меня сбили с панталыку мои эстетические запросы. Согласись, Коленька видный мужчина. И отношения с Лешенькой сыграли свою роль. Намучалась я с инфантильным балбесом и вбила себе в голову, что мне нужен какой-то домостроевец. А я ведь Овен по гороскопу, я – лидер. По-женски я, конечно, могу уступать, идти на компромиссы, но только в том случае, если мужчина уважает мою независимость и не идет напролом. А если он идет напролом... – она вспомнила Коленькины запреты, нотации... – Я, конечно, долго терплю, но потом зверею. Слушай, а тебе нормально, что Коленька тебе запрещает ходить в клубы, веселиться, общаться с подругами?

– А ему незачем мне запрещать, – пожала плечами Катька. – Я особенно-то и не хожу никуда. Знаешь, я как-то созрела уже к семейной жизни, борщам и стирке. Мне так хорошо и спокойно от этого. Карьера уже сделана. Меня вполне устраивают и моя должность, и моя зарплата. Можно и о семье подумать. В этом мы с Коленькой совпадаем.

– А мы совпадаем с Феденькой. Он не пытается мною командовать, сам готов уступить. И рядом с ним и я как-то мягче становлюсь. И соглашаюсь, и не командую, и мне хочется заботиться о нем... Он такой добрый, дивный...

– А Коленька такой красивый, мужественный, уверенный в себе... – в тон ей продолжила Катька. – Сережки мне купил, колечко. А я ведь его и не просила! Ах, как же мне повезло!

– А Светочка-то где? – вспомнила Леночка.

– Светочка? – Катька презрительно повела плечиком. – Светочку он ведь отчасти в пику тебе завел. Ничего там, я так понимаю, кроме секса, особенно и не было. А Коленька ведь привык жить уютной семейной жизнью. К тебе уже было не вернуться. С Феденькой он немного поругался после того, как тот все тебе рассказал. Феденька ведь так его увещевал, что Светочка – это временное явление. Как там Дуська говорит? Проходной двор. И после того, как Коленька сам в этом убедился, ему гордость не позволила прийти к Феденьке поговорить. А поговорить ему с кем-то нужно было. Вот он ко мне и пришел. Раз пришел, два пришел. Красиво так: с цветами, вином. И у меня как будто глаза раскрылись. А тут еще и Феденька в неизвестность съехал.

– Ну и фиг с ней, со Светочкой, – согласилась Леночка. – Хорошо, что в результате все поняли, кто кому нужен, и нашли друг друга.

– Пойдем выпьем за это, – предложила Катька.

Эпилог

Прошел почти год.

Феденька сделал Леночке предложение, она его приняла. Был замечательный девичник. Леночка, Катька и Дуська отплясывали джигу на столе.

– Ты первая из нас станешь мужней женой, – вдруг сказала Дуська, – ты чего-нибудь боишься?

– Я?.. – растерялась Леночка.

Она перебрала в голове все возможные варианты.

Почти год они с Феденькой жили вместе. Леночка давно сняла розовые очки и избавилась от иллюзий вместе с цепями. Жизнь с мужчиной уже не виделась ей сплошною сказкой. Да она и не хотела сплошной сказки. Реальность не пугала Леночку. И даже чаще всего – нравилась.

Тем не менее она так и не смогла найти, чего бы она боялась.

– Знаешь, – сказала Леночка, – если я чего и боюсь, так это того, что я перестану писать стихи.

Жизни, даже семейной, даже с любимым мужчиной, но без стихов она себе не представляла. Стихи были Леночкиным все. Леночкиной жизнью. Леночкиной страстью. Леночкиным хобби. Ее настоящей профессией в этом мире. Эти дурацкие рифмованные строчки...

После свадьбы Леночка с Феденькой поехали в Москву к Феденькиным друзьям. И ходили в музеи, театры, на выставки. Да и просто гуляли, гуляли по красивой осенней Москве. И как-то однажды, утомившись, присели на скамеечку в Александровском саду. Феденька обнял Леночку. Леночка склонила голову на плечо Феденьки, закрыла глаза. И вдруг к ней сами собой стали приходить строки:

Настала осень, кленов охрой

Сад Александровский задело.

В нем над землею мухи дохли,

А под землей метро гудело.

Мы в нем сидели, в этом саде...

Бог, зацепившись за звезду,

Простой такой, с тоской во взгляде,

Был в Александровском саду.

Был с нами рядом. Близко, ясно.

Как лучший друг. И нестерпимо

Казалось нам, что жизнь – прекрасна!..

По крайней мере – выносима.

Через месяц Катька вышла замуж за Коленьку.

Еще через полгода сдалась Дуська. Рядом с высоким шатеном Сашей она выглядела умопомрачительно. А Леночка уже ждала...

Content

Ирина Мазаева
Обмен женихами

1 Эта глава знакомит нас сразу со всеми главными героями

2 Эта глава посвящается феминизму

3 Эта глава повествует о жизни в сказке

4 Эта глава немного больше рассказывает нам о Феденьке

5 В этой главе Дуська снова рассказывает о кошках и собаках

6 В этой главе снова появляется Феденька

7 В этой главе Катька жалуется на Феденьку

8 В этой главе Леночка продолжает вспоминать свои отношения с Коленькой

9 Эта глава наглядно демонстрирует превосходство новых сапог над мужиками

10 В этой главе все еще больше запутывается

11 В этой главе случается нечто уж совсем из ряда вон выходящее

12 В этой главе Леночка задумывается о смысле жизни

13 В этой главе все могло бы измениться, но не меняется...

14 В этой главе Леночка отчаянно пытается снова попасть в сказку

15 В этой главе выясняется, что мужики тоже страдают

16 Глава о том, где выясняется, что не все мужики – сволочи

17 Эта глава о борьбе бихевиоризма и гуманистической психологии

18 Эта глава одна из самых мучительных

19 В этой главе наступает неожиданный финал

Эпилог