Ирина Мазаева

Заговор на любовь

Глава 1

Лето

Каникулы!

Едва ли можно представить себе более сладкое слово!

Каникулы – три месяца свободы, когда можно забыть про занудливых преподавателей, скучную математику и бесконечные домашние задания!

Каникулы – и Юлька закинула свою модную зеленую сумочку, в которой таскала в школу учебники и тетрадки, далеко на антресоли. И вытащила не менее модный маленький рюкзачок, в котором собиралась носить исключительно косметичку и кошелечек, которые должны были помочь сделать это лето незабываемым.

Лето!

Лето всегда обещало что-то невероятное, но непременно восхитительное. И это лето не станет исключением: можно будет гулять целыми днями, есть мороженое, общаться с кем угодно и когда захочешь, ездить купаться и спать каждый день до одиннадцати!

Юлька любила лето с самого детства. И сейчас, первого июня, стояла и смотрела на себя в зеркало. Это было что-то детское – наивное и радостное предвкушение чуда, дух свободы, радость и веселье – спроси ее, она бы и сама толком не смогла сформулировать, чему она конкретно была рада. Всему и сразу: своему отражению в зеркале, отсутствию дома родителей, солнцу за окном и тому, что никуда не надо идти и можно не делать НИЧЕГО.

Стрелки часов застыли на двенадцати, и вот-вот должна была зайти ее лучшая подруга Натусик, с которой они собирались составить самый подробнейший план, как провести это лето так, чтобы потом не было мучительно больно за бесцельно потраченные дни. Юлька только что проснулась, умылась, выпила кофе, который сварила, как взрослая, сама в турке, и у нее это вышло очень даже неплохо. Хотя почему – как взрослая? Она и есть взрослая. Ей 15, она окончила 9-й класс всего с двумя «четверками». Могла бы вообще уйти из школы и пойти получать профессию – как настоящая взрослая! – но осталась, потому что в университет берут только после 11 классов.

Юлька сняла домашний халатик и натянула шортики и топик, как будто собиралась гулять. И снова подошла к зеркалу, чтобы посмотреть на себя. Сегодня то ли день такой особенный – лето! – то ли она как-то незаметно похорошела, но та симпатичная улыбающаяся девчонка, которая смотрела на нее из Зазеркалья, ей нравилась. Сегодня Юльке не казалось, что она толстовата, или ноги у нее коротковаты, или на лице прыщик. Сегодня – напротив! – она собой любовалась. Прощайте, подростковые комплексы! Она стала взрослой!

Зазвенел звонок, и Юлька бросилась открывать.

– Все! Не будет лета! – сразу с порога огорошила ее Натусик: она мрачно скинула босоножки и прошлепала в Юлькину комнату.

– Что? – не поняла Юлька и побежала следом, чтобы все разузнать.

– Ничего! – все так же мрачно отрезала Натусик. – Никаких гулянок, никаких симпатичных мальчиков, никаких нарядов. Не будет лета.

– Да что случилось-то?

– А то! Меня родители в деревню к бабушке отправляют! – Натусик сказала это с таким видом, что было понятно: жизнь кончена. Пристроилась к Юлькиному включенному компьютеру и стала проверять почту.

– К какой бабушке? – снова ничего не поняла Юлька. – Ты ведь до этого не ездила к бабушке!

– Я – не ездила, – неохотно отозвалась Натусик.

– А кто ездил? Да что ты в компьютер уткнулась? Как будто у тебя своего нет! – вышла из себя Юлька. – У меня такое настроение с утра было, а ты пришла, все испортила, да еще и толком объяснить ничего не можешь.

Натусик недовольно оторвалась от монитора:

– У меня есть бабушка, где-то на Севере. Раньше я у нее частенько бывала. А потом я как-то от нее удрала и решила одна искупаться. Чуть не утонула. Родители испугались, и последние пять лет меня туда не посылали. Только сами в отпуск ездили помогать по хозяйству. Картошку осенью копать. А тут вдруг решили, что я выросла, плавать научилась, и нечего мне сидеть в городе, где такая плохая экология. И ОТПРАВЛЯЮТ МЕНЯ В ДЕРЕВНЮ!

– Когда? – у Юльки сердце оборвалось.

– В воскресенье.

Это был конец. Конец лету, конец свободе, конец чуду. Потому что Юлька и Натусик – подруги, что называется, неразлейвода. Натуськины родители купили квартиру в том же доме и в том же подъезде, где жила со своими Юлька. На второй же день девчонки столкнулись нос к носу в лифте и сразу же очень понравились друг другу. Они оказались одногодками, и вскоре уже Натусик пришла учиться в Юлькин класс. Это было четыре года назад.

И четыре года они не расставались. Сидели за одной партой, гуляли во дворе, делали домашние задания то у одной, то у другой дома. Потом целый год ходили на бальные танцы, пока от них не сбежали партнеры, которых им подыскали две мамы – тетя Аня и тетя Зина – через своих знакомых. Их партнеры – Костик и Генка – ни той, ни другой не нравились, отношения – даже чисто деловые – не складывались, поэтому о сбежавших мальчиках подружки не печалились. Расстраивались только из-за того, что пришлось бросить танцы – танцевать друг с другом не получалось.

И это, пожалуй, единственное, что у них не получалось. Все остальное, напротив, выходило «на ура!». И провести лето одной без другой им представлялось совершенно невозможным.

– Слушай, а может, тебе заболеть? – предложила Юлька. – Больную ведь тебя никуда не отправят?

– И болеть все три месяца? Ну уж нет! – отказалась Натусик. – И сломать мне тоже ничего не предлагай – знаю я тебя: с тебя станется. Чисто по-дружески.

Юлька расхохоталась:

– Ну ты скажешь! Не бойся, не буду я тебе ничего ломать. Только что же делать? – Ей снова стало грустно.

– Слушай! – вдруг обрадовалась Натусик и, наконец, отвернулась от компьютера. – Смотри, по отдельности мы быть не можем – так?

– Так, – послушно согласилась Юлька.

– Вместе в городе провести лето у нас не получится, потому что меня отправляют в деревню – так?

– Так.

– Значит – что?

– Что?

– Значит, мы можем провести вместе лето в деревне!

– В деревне? – озадачилась Юлька.

Юлька, надо сказать, в деревне никогда не была. На даче – была. Но что-то ей подсказывало, что деревня – это немного другое. Какие там люди? Что там можно делать? Как там одеваются? Есть ли там компьютер? Все эти вопросы она и задала подружке. Натусик воодушевилась:

– Нормальная деревня. У меня очень душевная бабка. Рядом – речка, подальше – озеро. Можно купаться, загорать. И для этого не нужно, как здесь, ездить за тридевять земель. Там будет в июле клубника. Компьютера, правда, нет. Но говорят же: нужно отдыхать от цивилизации. Там...

Но тут Юлька ее перебила, задав самый важный с ее точки зрения вопрос:

– Натусик, а есть ли там мальчики?

Мальчики! Что может быть важнее для пятнадцатилетней девочки? Что может быть важнее для пятнадцатилетней девочки, у которой до сих пор нет своего парня и которая – о, ужас! – до сих пор ни с кем НЕ ЦЕЛОВАЛАСЬ! И которой так, как ей, Юльке, не повезло с одноклассниками.

Все Юлькины одноклассники были:

а) какие-то маленькие и аморфные;

б) некрасивые;

в) помешанные на компьютерных играх;

г) ничего не понимающие в девочках.

В общем, что называется, и глаз не на кого положить. Жуть какая-то: на двенадцать девочек тринадцать мальчиков, а поцеловаться не с кем! И даже поговорить не с кем! Только ходить и вздыхать по мужественным одиннадцатиклассникам. Но к последним Юлька подходить не решалась. А они сами почему-то на нее внимания не обращали. Вот и приходилось часами рассматривать своих родных петек и васек, ища в них глубоко запрятанные изюминки. А потом вздыхать вечерами, гуляя с Натусиком:

– А Петька Евдокимов тебе – не, никак?

– Никак... А тебе Васька Гришин – может, а?..

– Не-а...

Поэтому самый первый пункт их плана, который подружки собирались составить на начавшееся лето, должен был быть однозначным: мальчики. Прекрасные веселые мальчики, с которыми они непременно собирались познакомиться и хорошо провести все три летних месяца, ждали их на каждой улице, в каждом дворе – во всех уголках города. А какие же мальчики – в деревне? Конюхи? Пастухи?

– Там есть мальчики, – поспешила успокоить ее Натусик. – Во-первых, там есть своя, местная, деревенская молодежь.

(Юлька поморщилась.)

– Во-вторых, там есть такие же, как я, кого родители к бабушке отправляют. А в-третьих, там рядом дачников понастроилось – уйма. Поэтому там тоже мальчики есть.

Юлька хотела было что-то сказать, но Натусик, которая уже вдохновилась перспективой совместных каникул в деревне, не дала ей вставить и слова:

– А знаешь, что самое главное? Самое главное – там есть клуб и дискотека, прикинь? Тебя здесь в клуб на вечеринку отпустят? Только на детскую до десяти. А разве клевые парни ходят на детские тусовки? Правильно, нет. А в деревне одна дискотека на всех, и туда ходят все. И стоит она двадцать рублей. И плясать там можно до утра. И краситься как угодно. И одеваться тоже. А то моя мамка, ты же знаешь, меня постоянно контролирует: юбка недостаточно длинная, косметика слишком яркая – и так далее в том же духе. А там – полная свобода.

– А что, твоя бабушка разрешит нам веселиться на дискотеке до утра? – не поверила такому счастью Юлька.

– Ну... – уклончиво ответила Натусик. – Понимаешь, у нас будет своя отдельная комната, окна низкие, а бабушка глухая...

– Понятно...

– Ничего тебе не понятно! Там у нас будет настоящая свобода! Хотим – идем купаться, хотим – с парнями гулять, хотим – на дискотеке до утра пляшем. А здесь – что? Дома – в десять. Туда не ходи, этому не звони, в гости – отпрашиваться надо. У меня такая юбка есть – отпад. У Гальки Ярцевой выменяла. Вот по сюда! – и она чиркнула рукой немного пониже талии.

– Ух ты! – заинтересовалась Юлька: ей тут же захотелось юбку такой же длины.

– И тебе такую сделаем! – прочитала ее мысли Натусик. – А то та, вельветовая, у тебя ни то ни се. А мы ее чик-чик, стразики на попку, спереди – бабочку, и будешь моднее всех.

– Может, не надо спереди бабочку?

– Как скажешь. Но чик-чик точно сделаем. Так что, ты решилась?

Юльку всегда удивляли и веселили такие молниеносные скачки настроения у подруги. Еще пару минут назад она была мрачна, как перед годовой контрольной, и вот уже бурно радуется. И, что самое интересное, тому же самому событию, которое только что так ее огорчало.

– Не знаю... – задумчиво протянула Юлька. – А с родителями ты говорила?

– Почти. То есть я поговорю с ними сегодня же, и, думаю, они не будут против. Они ведь к тебе очень хорошо относятся.

И это было истинной правдой. Натусик, как и Юлька, была единственным ребенком в семье. И ее мама, тетя Зина, как она однажды сама сказала, всегда боялась, что дочь вырастет избалованной эгоисткой. По ее мнению, ребенок с детства должен учиться общаться с себе подобными: делиться игрушками, уступать, слушать других. А для этого нужны сестры или братья. Или близкая подруга. Такая, как Юлька. Поэтому в доме Андреевых – это фамилия Натусика и родителей – Юльку Семенову всегда привечали с радостью.

– А мои родители? – сказала вслух скорее сама себе Юлька. – Я не знаю, что скажет мама...

– У тебя мировая мама! Конечно, она будет только «за». Там же, в деревне, чистый воздух, чистая вода, здоровая пища, а какая мама не хочет, чтобы ее ребенок был здоров?

Против этого спича Натусика Юльке возразить было нечего.

Юлька снова задумалась, пытаясь привыкнуть к неожиданному повороту событий. Натусик же быстренько досмотрела свою почту, кому-то ответила, а потом закрыла почтовую программу и вылезла из-за компьютера.

– Нет, ты только представь, что нас ждет! – она встала посередине комнаты и, все больше воодушевляясь, начала разглагольствовать: – Мы – две такие симпатичные, умные, интересные девчонки – в деревне. Все мальчики будут наши. И деревенские, и городские, и дачники. Нас ждет самое невероятное приключение нашей жизни! Именно этим летом мы познакомимся с клевыми парнями. Они в нас влюбятся. Мы влюбимся в них. Будем гулять парами. А потом вернемся в город и будем встречаться с ними как взрослые. По-настоящему.

– Деревенские отпадают! – вставила свое слово Юлька.

– Деревенские отпадают. Нам нужны только городские, современные и симпатичные мальчики. Тебе какие нравятся?

– Ой, я даже не знаю...

– Правильно, мне тоже всякие нравятся. Поэтому быстро собирайся, бери самые красивые наряды – и вперед!

Глава 2

Деревня

Бабушка Натусика, баба Катя, оказалась очень даже симпатичной старушкой. Едва подружки приехали, едва успели перевести дух с дороги, как на столе уже стоял роскошный обед. В кастрюльках, мисочках и баночках испускали божественные ароматы суп из крапивы, домашняя картошечка, жареные окуньки, соленые грибочки, колбаска и сыр в нарезке, а также домашние масло, сметанка и простокваша. Это все, конечно, было просто прекрасно, и Юлька вместе с Натусиком радостно села пировать, но при этом подумала: если так будет продолжаться и дальше, то с талией, видимо, придется распрощаться... А прощаться с талией совсем не хотелось.

Домик бабы Кати был небольшим, но очень уютным. Подружкам она выделила дальнюю комнатку с двумя кроватями, письменным столом и телевизором, а сама жила в большой и светлой – в три окна – горнице, в которой стояла настоящая русская печь. Русскую печь Юлька видела в первый раз, и она произвела на нее сильное впечатление. Большая, нарядная, чисто побеленная, в ней были плита с чугуниной с отверстиями для котелков, которые сейчас были прикрыты, и топкой. А сверху и дальше, в углублении, находилась еще одна топка, которая, если переводить на современный язык, была духовкой. Там, как объяснила Натусик, бабушка разжигала огонь, а когда дрова прогорали, разгребала угли и ставила туда, в жар, противни с пирожками и все те же чугунки с кашей или мясом.

Сбоку печи были странные углубления, которые очень заинтересовали Юльку. Натусик тут же, все с тем же видом знатока, объяснила, что это – печурки, в которых, когда печь протоплена, сушат носки и варежки. А сверху на печи располагалась лежанка из тех, о которых Юлька до этого момента только в книжках читала. В общем, это была не печь, а какое-то чудо света. О чем Юлька тут же и сказала бабе Кате, а та только рассмеялась в ответ:

– Живете вы, девки, в своем городе, думаете, ничего интересного в деревне нет. А, вишь, и нам есть чем вас удивить.

И это было чистой правдой. Юлька, прожившая всю свою жизнь в огромном городе и никогда не бывавшая не то что в деревне, но и в городках поменьше, именно так и думала.

Они разложили свои вещи. Натусик заняла кровать, которая стояла слева от двери и примыкала к печке, выходившей своей дальней стенкой в маленькую комнатку. А Юльке досталась кровать у окна напротив двери. Она тут же плюхнула на нее свой чемоданчик, раскрыла и стала вытаскивать наряды. И тут вдруг поняла, что...

– Натусик, а шкаф где? Куда вещи вешать?

– Какой шкаф! Это же деревня. В деревнях никогда шкафов не было. Вещи в сундуках хранили.

– Не было? Но это, может, когда-то... А сейчас у всех шкафы.

– А моя бабушка по старинке живет. – И Натусик, поднатужившись, вытащила из-под своей высокой кровати сундук.

Сундук оказался старинным, деревянным, стянутым металлическими пластинами и с большим висячим, но не закрытым замком. От него так и веяло древностью.

– Ух ты! – не удержалась Юлька.

Натусик открыла его и широким жестом предложила подруге сложить в него вещи.

– А что-то, что часто используется, мы обычно вешаем на веревку. – И показала, куда конкретно.

Разложились, переоделись и тут же решили выйти пройтись и выяснить, как выразилась Натусик, диспозицию.

– Идите-идите, погуляйте, ваше дело молодое, чего дома сидеть, – охотно согласилась баба Катя.

Перед домом была неширокая речка, а за речкой – центральная деревенская улица. Подружки легко перебежали по мостику на тот берег и шагали теперь по асфальтированной дорожке. Юлька ради первого променада надела свои любимые узкие обтягивающие джинсы, закрытые туфли на каблуке, топик, свитерок с глубоким декольте и, недовольно, сверху курточку. Лето, лето, а на улице в лучшем случае плюс пятнадцать.

Натусик же надела юбку, на колготки – лосины, туфельки, но и ей на топик пришлось натянуть объемный кашемировый свитер с высоким воротом, закрывающим горло. И непонятно зачем прихватила с собой свою любимую блестящую сумочку.

– Ничего, это еще только начало лета, – успокоила она Юльку. – Мы еще потрясем всех своими шортиками и мини.

Юлька тоже в этом не сомневалась. А пока они шли в неизвестном ей направлении по улице, и она только и успевала, что крутить головой по сторонам, так все было непривычно и удивительно. Цвели какие-то травы, благоухали цветущие деревья, летали насекомые, чирикали птицы, и пахло странно и непривычно.

Так, медленно, они дошли до магазина и клуба.

– Это магазин, – тоном экскурсовода провозгласила Натусик. – Только он уже закрыт. А это, – она махнула рукой на высокое здание с двумя дверями с надписями «Библиотека» и «Клуб», – клуб. И здесь, в клубе, проводятся танцы. Только сегодня воскресенье, поэтому их не будет. Они только по пятницам-субботам. Но мы дождемся пятницы и...

– И что – и? – недоверчиво спросила Юлька: она была разочарована. – Мы сколько прошли, а встретили только одну столетнюю бабку. Никаких обещанных тобой мальчиков.

– Так это мы по деревне шли. А дачи в другой стороне. – Натусик махнула рукой в совершенно противоположную сторону. – И потом, еще не вечер. А вечером все обязательно вылезут. Я тебе обещаю.

– А-а... – успокоилась Юлька. – Ладно, пошли дальше. Что у вас тут еще есть интересного?

Они дальше по той же улице прошли до фермы. (Встретили трех доярок.)

– Это – ферма, – важно провозгласила Натусик.

– Я вижу. И обоняю. – Юлька поморщилась.

– Ничего ты не понимаешь. Это нормальный деревенский запах. Привыкай!

– А можно я не буду привыкать? Зачем нам на ферму?

– Нам не на ферму. Нам дальше.

И Натусик смело повела Юльку дальше. Между тем асфальтированная улица закончилась, и дорожка свернула в лес.

– Я дальше не пойду! – заупрямилась Юлька. – Зачем нам в лес? Мы же вышли прогуляться. И, заметь, в туфлях. А в лес надо в резиновых сапогах. Да и что мы в лесу забыли?

– Там такое озерцо... – Натусик мечтательно закатила глазки, но тут же пришла в себя: – Ладно-ладно, действительно, туда лучше в сапогах.

– Ой! – взвизгнула Юлька. – Что это? Меня кто-то укусил!

– Комар. – Натусик пожала плечами. – Мы же к лесу подошли. Пока по деревне шли, нас ветром обдувало, а здесь, у леса, ветра меньше, а комаров больше.

– Точно, это же лес, а в нем комары! – Юлька уже начала жалеть, что сюда приехала. – Что же ты мне сразу не сказала, что в твоей деревне комары?!

– В любой деревне комары. А что?

– Как это – что? Как это – что? Они же кусаются! А потом от них некрасивые волдыри, которые чешутся! – и Юлька активно потащила Натусика прочь от леса и от пахнущей навозом фермы.

– Да привыкнешь ты к комарам. Эка невидаль – комары. Ты что, никогда на природу не выезжала?

– Да, выезжала с родителями и их друзьями на пикники на электричке, но это было на денек. А тут нам что, три месяца с этими комарами жить?!

– Привыкнешь. – Натусик как могла старалась успокоить подругу: – Их в деревне не так много, а когда пойдем в лес, намажемся специальной мазью, и они не будут кусаться. Это поначалу только так кажется, что комары – это ужасно, а на самом деле – терпимо.

Юлька еще что-то хотела сказать, но тут из какого-то дома на дорогу шумно выскочили два очень даже симпатичных паренька.

– Ого, какие девчонки! – заголосили они, а когда подошли к подружкам поближе, тут же стали знакомиться: – Девчонки, а вас как зовут? А вы к кому приехали?

– Мы к бабе Кате, вон ее дом, – Натусик так же по-свойски сразу вступила в диалог, махнув рукой в сторону дома своей бабушки. – Меня Наташей зовут, а это – Юля.

– А мы, – в ответ представились парни, – Аркаша и Васек. Только что же вы вчера не приехали? Такая дискотека была! А мы все страдали, что и потанцевать не с кем...

Натусик еще что-то ответила, а Юлька стояла и разглядывала мальчиков. Тот, который назвался Аркашей, был невысоким, плотным, с неопределенным цветом волос, подстриженных ежиком, а второй, который Васек, был повыше, беловолосый, с хитрым прищуром серо-голубых глаз. Оба были старше девчонок и одеты примерно одинаково: кроссовки, джинсы и, несмотря на прохладу, футболки.

Юлька еще раз внимательно посмотрела и на того, и на другого. Она страстно верила в любовь с первого взгляда, но тут ее сердце молчало как партизан. Хотя Васек, пожалуй, был посимпатичнее...

Между тем Натусик уже активно тянула Юльку дальше.

– Куда же вы, девчонки? Бросаете нас? – вслед спросил Аркаша, но Натусик только отшутилась:

– Все, хорошего понемножку: у нас дела.

А потом, когда они отошли, стала назидательно объяснять подружке:

– Что ты так на них уставилась? Это же местные, деревенские, а ты сама кричала, что тебе местных не надо.

– Но они так сразу подошли знакомиться...

– В деревне это нормально. Представь, живут они тут с рождения, все друг друга знают, а тут мы приезжаем, все такие из себя городские, модные и красивые. Конечно, они сразу на нас и накинулись. Держись независимо, а то потом от них будет не отделаться.

Как это так – от них потом будет не отделаться? Этого Юлька даже представить себе не могла. В городе можно сколько угодно ходить по улицам, а вероятность, что к тебе кто-то подойдет знакомиться, была не выше одного симпатичного паренька на сто встреченных. Да и с одноклассниками, как уже было сказано выше, Юльке не повезло. Если они и обращались к девчонкам, то только чтобы попросить запасную ручку или списать пример.

Только два мальчика в их 9 «А» были более-менее приличными: Кирилл Козлов и Саня Матвеев. Так и тех девчонки быстро прибрали к рукам. Козлова в конце концов дожала первая красавица класса Дашка Стародубцева, и они теперь сидели вместе на задней парте. А у Сани Матвеева, по слухам, была девочка из другой школы. Вот и все. На остальных же ни Юльке, ни Натусику даже смотреть не хотелось. Да и не на что там было смотреть.

– Погодите, девчонки, подрастут ваши мальчики к одиннадцатому классу, такими принцами станут, – успокаивали подружек по очереди их мамы тетя Аня и тетя Зина.

Но когда там еще будет одиннадцатый класс! А влюбиться и Юльке, и Натусику хотелось прямо сейчас. Поэтому все надежды они возлагали на лето и на знакомства за пределами своего 9 «А».

Возвращались обратно не по центральной улице, а за речкой. Там шла вторая грунтовая дорога. Юлька с интересом рассматривала дома, заглядывала на участки. Кое-где кто-то копошился на грядках, кто-то их замечал, узнавал Натусика и непременно начинал рассыпаться в комплиментах:

– Наташка! Приехала! А как выросла – прямо невеста стала!

– Здрасте, тетя Шура (дядя Петя, баба Люба и т. д.), – отзывалась Натусик. – Стараюсь.

Так и дошли до бабы Кати, где уже снова был накрыт стол. И снова они наелись деревенских разносолов.

– Завтра буду печь пироги! – провозгласила баба Катя, и Юлька только тихо охнула про себя и схватилась за талию.

А после ужина, когда они помогли бабе Кате помыть посуду и убрать со стола, Натусик радостно провозгласила:

– А сейчас мы пойдем в сторону дач! Только надо немного прилечь и переварить съеденное.

Проснулись они от запаха пирожков.

Глава 3

Рыжая

Юлька еще вылезала из постели, а Натусик уже с зубной щеткой, мылом и полотенцем в руках рванула на речку чистить зубы. Юльке было как-то странно, что нет под рукой ванной комнаты с горячей водой в кране, а нужно спросонья идти на речку. Но Натусик вчера почти убедила ее, что это, во-первых, бодрит, во-вторых, полезнее, в-третьих, просто интереснее. Так что теперь Юлька сидела, свесив ноги с кровати, слушала, как баба Катя собирает на стол, и морально готовилась к выходу из теплого дома.

Пока она собиралась, Натусик уже влетела обратно в комнату с чистыми зубами, плотно закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. И лицо у нее при этом было такое... странное.

– Что случилось? – тут же окончательно проснувшись, накинулась на подругу Юлька. – Да не молчи ты так загадочно – говори!

И Натусик выдала:

– Я влюбилась!

– Что? – ушам своим не поверила Юлька.

– Влюбилась!

– В кого?

– В парня.

– В какого парня?

– Да тише ты, бабушка услышит! Пойдем скорее, надевай джинсы! – И Натусик выскочила за порог.

Юлька быстро натянула джинсы и майку, схватила зубную щетку и мыло, накинула куртку и выскочила из дома вслед за подругой. А Натусик уже тянула ее к речке.

– Представляешь, я выхожу как ни в чем не бывало, иду на речку, сажусь на мостике на корточки... – Она рассказывала и тут же наглядно демонстрировала свои действия. – Помыла руки, намочила зубную щетку, взяла в руку зубную пасту...

– И влюбилась в нее? – не выдержала Юлька долгой прелюдии: ее аж трясло от любопытства и нетерпения.

– Не мешай! – отмахнулась Натусик, продолжая сидеть на корточках на мостике и даже не обернувшись. – Так вот, смотри, сижу я так и только собираюсь сунуть в рот зубную щетку с пастой, как что-то мне как будто говорит: «Наташа Андреева, подними голову, посмотри на дорогу». Я не обращаю внимания. А оно снова: «Наташа Андреева, подними голову, посмотри на дорогу». И тут я не выдерживаю и поднимаю голову, чтобы посмотреть на дорогу. А на дороге...

– Да кто?!

– Он!

– Кто он? – не поняла Юлька: судя по длинному вступлению, по центральной улице должен был проезжать не просто «он», а, по меньшей мере, принц в пурпурной мантии на белом коне величиной со слона.

– Парень моей мечты, – пояснила Натусик. – Мой принц. Что, думаешь, я его без коня не узнаю?

– Да какой парень-то?

– Откуда я знаю! Ничего ты не понимаешь! – Натусик вылезла с мостика и встала рядом с Юлькой на берегу. – Какая мне разница, кто он? Он – парень моей мечты.

– То есть ты с ним не познакомилась?

– А как я с ним познакомлюсь? Я онемела. Я зубную щетку к тому времени в рот успела засунуть.

– Ради принца могла бы и высунуть. Ну ты, Натусик, даешь! – развеселилась Юлька. – Стоило ее на минутку одну отпустить... И куда?! Зубы на речку почистить! Как она тут же умудрилась влюбиться. Да-к еще и не знает, кто он. Он хоть из местных или дачник?

– В том-то и дело... – задумчиво протянула Натусик. – Я его даже толком и не разглядела.

– Ладно, я уже околела, слушая тебя! – Юлька решительно достала зубную щетку из футляра и ступила на мостик. – Я умоюсь, почищу зубы, а потом мы поговорим. В тепле. За чаем.

– За чаем – бабушка... – вздохнула Натусик.

– Закроемся в нашей комнате, – отрезала Юлька и засунула в рот зубную щетку.

Пирожки были великолепны. Ватрушки с творогом, пышки, обсыпанные сахаром, пирожки с грибами и капустой – бабушка постаралась. Юлька мужественно съела всего два, а счастливая Натусик – штук пять. Натусик слыхом не слыхивала про лишние килограммы – в ее организме любые калории сгорали тут же, едва попадая в желудок. Ела она за двоих, а оставалась стройной, влезая в сороковой размер. Юлька, которой любой лишний кусочек торта или пирожок тут же выходил в прямом смысле боком – в виде лишних килограммов, – жутко ей завидовала. Сама же Натусик не видела в своей худобе никаких плюсов.

– Ничего ты не понимаешь! – убеждала она подружку. – У женщины должны быть формы. Посмотри на меня: бедер нет, а про грудь я вообще молчу – плакать хочется. А парням нужны девчонки с грудью.

Не сказать, чтобы у нее совсем ничего похожего на грудь не было, но бюстгальтеры она выбирала с толстенным поролоном и декольте не носила. У Юльки грудь была, но как же ей хотелось иметь возможность, как Натусику, наедаться пирожками до отвала!

После чая они снова помогли убрать со стола и только потом закрылись в своей комнате. И Натусик сразу затараторила:

– Он такой, такой! Я сижу на мостике, а он идет наверху по дороге. И я сразу поняла, что это – он. У меня вот тут екнуло. Ах, Юлька, я знаю: это любовь.

– Ты хотя бы помнишь, как он был одет? – пыталась хоть что-то прояснить Юлька.

– Он? Ну... в штанах...

– Понятно, что не в юбке. В каких?

– Может, в джинсах? Не знаю. В джинсах, в свитере. В чем-то темном. Какая разница?

– Как это – какая? А как ты его узнаешь? Как мы выясним, кто это был? Как он выглядит, во что одет – ты не знаешь. Как...

Натусик перебила:

– У него такие глаза, он такой...

– Какие глаза? – теперь Юлька перебила подругу. – Ты сидела на мостике на корточках – что ты могла заметить? До дороги от речки – горка метров семь, да сама речка – метра три.

– Ничего ты не понимаешь! – снова всплеснула руками Натусик. – Мы сейчас пойдем и найдем его. И познакомимся. И ты сама увидишь, какой он.

Делать было нечего – пошли искать. Но на этот раз надели кроссовки. Потому что Натусик была уверена, что ее принц из дачников, а потому идти нужно в другую сторону, а там нет асфальта, а есть лес. Даже мазь от комаров взяли, хотя Юлька больше не ныла: она уже как-то привыкла к мысли, что комары – это нормально.

По центральной улице дошли до перекрестка с трассой, перешли на другую сторону, а там свернули на проселочную дорожку. С одной стороны стояли баньки и текла речка, а с другой – лепились деревенские домишки. Потом прошли через лесок и попали в окружение дач.

Как все-таки дачи отличаются от деревенских домов! Обшитые вагонкой или сайдингом, они все похожи одна на другую: первый этаж, мансарда, веранда. А деревенские дома, на которые Юлька уже вдоволь насмотрелась, все разные. Основательные, бревенчатые, длинные, потому что под одной крышей находились и жилые помещения, и хлев с сеновалом. Коров, правда, сейчас, как объяснила Натусик, мало кто держит. Но дома не переделывали.

Прошли по одной из улочек между дачами к озеру. У Юльки аж дух захватило – какое оно было большое, как море! Пару раз, когда папе не удавалось взять отпуск, мама брала ее с собой отдыхать в Турцию. А еще в самом детстве они всей семьей ездили на Черное море. Поэтому, что такое море, Юлька прекрасно знала. А озеро без берегов видела впервые.

– Вот такая у нас красота! – похвасталась Натусик, как будто в этом была ее личная заслуга.

– Красиво, – согласилась Юлька.

Они сели на поваленное дерево. Перед ними расстилался песчаный пляж, на котором слева вдалеке лежали лодки. А за пляжем – само озеро. Солнце спряталось за тучки, и вода была свинцово-сизой. С криками в небе летали чайки. С озера немилосердно дуло. Юлька застегнула куртку, а Натусик ободрила:

– Ничего. Это еще начало лета, а потом потеплеет, и будем здесь купаться, загорать на пляже. Здесь, кстати, все дачники загорают. Можно познакомиться с кем угодно!

Они немного посидели, замерзли окончательно и пошли бродить среди дач. Натусик старалась заглянуть за все заборы – искала своего принца, а Юлька заглядывала просто от любопытства.

На дачных участках тоже кое-где кто-то копошился на грядках. Но эти люди в отличие от деревенских если и обращали внимание на подружек, то смотрели неодобрительно, как будто те тут шатались единственно, чтобы причинить дачникам какой-либо вред. И это было неприятно. В конце концов Юлька сказала:

– Пойдем отсюда! Чего они на нас так косятся?

– Вернемся на озеро, – быстро согласилась Натусик. – Посидим, а потом снова пройдемся.

– Зачем? – Юльке совершенно не хотелось идти туда, где ветер.

– А вдруг мой принц как раз сейчас в дом зашел? Мы переждем, а он потом выйдет. И тут-то мы его заловим!

Делать нечего – снова пошли к озеру. В некоторые моменты, Юлька знала, спорить с подругой было бесполезно. Да и потом, ей уже самой интересно стало посмотреть на парня Натусиковой мечты. И завидно было, что не она первая влюбилась, а подруга. Да и потом так стремительно – всего на второй день их пребывания в деревне, на седьмой день лета.

Но когда они подошли к озеру, по пляжу прогуливалась какая-то девчонка. На ней были ветровка, джинсы и кроссовки – в общем, ничего особенного. Из-под шапочки выбивались рыжие локоны. Она казалась немного постарше девчонок.

Натусик тут же демонстративно оглядела ее с ног до головы, напустила на себя высокомерно-независимый вид и пошла навстречу. Юлька поспешила следом.

– Привет! – первая поздоровалась Рыжая, так же внимательно разглядывая подружек.

– Привет!

– Привет! Я – Наташа, – перехватила инициативу Натусик, – это Юлька, мы из Питера. А ты кто и откуда?

– Я Глаша из Петрозаводска.

– Из Петрозаводска? – презрительно переспросила Натусик. – А где это?

– Вернешься домой – спроси у Google’а, – посоветовала Глаша.

– А что это за имя такое – Глаша? – продолжала Натусик, Юлька ее даже локтем в бок пихнула: ей было как-то неудобно вот так сразу ни за что ни про что наезжать на человека.

– Красивое русское имя. Тебе что-то не нравится? – Рыжая держалась независимо. – Вы где живете? У нас тут дача, вон та, – и она махнула в сторону высоченного дома, который выгодно выделялся на фоне остальных: было видно, что его хозяева небедные.

Юльке стало почему-то немного стыдно признаваться, что они живут в простом деревенском доме. А Натусику все было нипочем:

– А мы – там дальше, в деревне. У меня бабушка тут. Мы к ней приехали.

– Давайте не будем ссориться! – предложила Юлька. – Мы как раз с Натусиком гуляем, чтобы с кем-то еще познакомиться. А ты тут с родителями?

– С братом. Родители вчера вечером уехали, им сегодня на работу. Да и вообще они сюда редко заезжают...

– А сколько лет твоему брату? – снова оживилась Натусик, а потом не выдержала и добавила: – А тебе?

– Брату двадцать два. А мне – шестнадцать.

Они разошлись, договорившись снова встретиться вечером. Одеться потеплее и попробовать посидеть у озера, пожечь костер. Натусик с Юлькой еще раз прошлись мимо дач, но утреннего принца так и не встретили.

– Ладно, найдем его вечером! – успокоила сама себя Натусик.

«Когда же я влюблюсь?» – подумала Юлька и вздохнула.

Глава 4

Баба Тося

Прошло несколько дней. Юлька понемногу осваивалась в деревне. Баба Катя пекла пирожки и готовила еду, а девчонки помогали ей полоть огород. Еще они ходили через день к тете Шуре, у которой была корова, и брали молоко. И пили его парным, а потом баба Катя ставила оставшееся в теплое темное место, и оно превращалось в простоквашу. С простокваши снимали сметану, а когда ее было много – делали масло. Юлька сначала не могла привыкнуть к парному молоку, к простокваше, но потом ей даже стало казаться, что они гораздо вкуснее привычных магазинных.

Натусик познакомила Юльку с бабой Тосей, которая жила в соседнем доме и, как заверяла Натусик, умела гадать и ворожить. Юлька и сама чувствовала, что у бабы Тоси есть какая-то сила, особенно когда они забегали в гости в ее большой потемневший от времени дом.

Дом бабы Тоси казался еще удивительнее, чем дом бабы Кати. Там тоже не было диванов и шкафов, а была такая же большая русская печь. Вдоль стен стояли скамьи, а под потолком по всему периметру комнат висели длинные полки – воронцы. С воронцов свисали какие-то пучки трав, от которых в доме пахло чем-то терпким и таинственным.

И сама баба Тося выглядела как настоящая колдунья. Ей было лет восемьдесят, если не больше. Согнутая от старости, она ходила с палочкой. Всегда носила платочек. Одевалась в черное. Но вместе с этим баба Тося казалась скорее доброй волшебницей, чем злой ведьмой. И Юльке она сразу понравилась. Не сказать, чтобы она стопроцентно верила Натусику, что баба Тося колдунья, но слушала все подругины рассказы серьезно.

Кроме тети Шуры и бабы Тоси, девчонки общались с рыжей дачницей Глашкой. Натусик перестала подшучивать над ней, и Рыжая тоже стала общаться с подружками мило и открыто. Выяснилось, что у Глашки нет своего парня и она еще ни с кем не целовалась. Натусик тут же убедила ее, что этим летом прямо здесь, в деревне Ольховка, Глашка найдет свое счастье.

Погода не баловала: два дня так и вовсе шли дожди. И девчонки сидели или у них дома – у бабы Кати, или на Глашкиной даче. Познакомились с ее взрослым братом Игорем. Игорь оказался милым парнем, который, правда, смотрел на всех троих как на малявок и постоянно подшучивал над ними. Но подшучивал весело и беззлобно, поэтому никто не обижался. К тому же дома он появлялся редко. У него был мотоцикл, и целыми днями, даже в дождь, он пропадал где-то с местным деревенским парнем Жоркой.

Девчонки сидели вечерами, пили чай и болтали о школе и парнях. И изо всех сил ждали пятницу, когда можно будет пойти на дискотеку. Наряды лежали в сундуке и так же ждали свой звездный час. Ведь и Юлька, и Натусик быстро поняли, что дефилировать по деревне на каблуках и при полном параде – занятие неблагодарное. Грунтовые дороги с лужами и комары диктовали свой дресс-код: они быстро переобулись в резиновые сапоги и влезли в любезно предложенные бабой Катей куртки не до пупа, как их собственные, а длинные и с капюшонами.

– Ничего! – успокаивала всех Натусик. – И на нашей улице будет праздник! Наступит пятница, мы наденем все самое красивое и придем на дискотеку, как звезды! И встретим там своих принцев!

Они уже безжалостно обкорнали вельветовую Юлькину юбку, которая была «ни то ни се», а теперь стала сногсшибательным мини.

И пятница наступила.

Дождя не было, и уже с пяти вечера по главной улице – это было хорошо видно в окна бабы-Катиного домика и слышно на всю деревню – стали носиться местные парни на мотоциклах.

– Гляди, это Игорь! – приникла к окну Натусик: сине-красный шлем Глашкиного брата они уже запомнили. – А с ним какая-то девчонка! Кажется, из местных...

– А что ты так удивляешься? – Юлька тоже подошла к окну. – Он ведь, наверное, тоже приехал, чтобы с кем-то познакомиться...

– Да, только не с нами. С какими-нибудь взрослыми девчонками...

– Что ты вздыхаешь? Он тебе что – нравится?

– Нет. Я ведь уже видела своего принца. И это точно был не Игорь.

Натусик каждый день продолжала таскать Юльку по всей деревне в поисках своего принца, явившегося ей, когда она чистила зубы. Юльке это уже несколько надоело, и она даже начала подшучивать над подругой: а не выдумала ли она себе все это?

Натусик ведь с детства была фантазеркой. Когда они познакомились, она постоянно рассказывала Юльке разные небылицы. То у них дома крокодил в ванной живет, которого папа привез из Африки. То ее мама – известная киноактриса, просто фильмы с ее участием показывают исключительно в Америке. То сама она в детстве умела разговаривать с животными, но потом во дворе упала с горки и потеряла этот дар. Сначала Юлька ей верила, потом обижалась, а потом стала относиться спокойно, решив, что это просто особенность ее подруги.

Они выросли, и, как казалось Юльке, врать Натусик перестала. Но сейчас она упорствовала и в свою очередь обижалась на Юльку, когда та не верила, что действительно видела парня своей мечты. И Юльке снова ничего не оставалось, как относиться к ежедневным пробежкам по деревне серьезно.

А сейчас Натусик была свято уверена, что сегодня на дискотеке она непременно встретит своего неизвестного возлюбленного. Поэтому тут же забыла про Игоря и снова стала лихорадочно перемерять наряды. Ее настроение – возбужденное ожидание чуда – передалось и Юльке. Она тоже старательно наряжалась и накрашивалась. Дискотека начиналась в семь, и нужно было торопиться. Ведь что такое два часа для девчонки, которая собирается на бал?

Без пятнадцати семь к ним постучалась Глашка:

– Ну что, собрались?

Натусик и Юлька радостно кивнули.

– Только еще рано. Туда все равно никто раньше восьми не придет. Так что можно пока просто побродить по деревне.

– Да-а? – разочарованно протянула Натусик. – А как же? Нам ведь бабушка велела в десять быть дома. Это мы что, на два часа всего пойдем?

– А, да, вы же маленькие... – «вспомнила» Рыжая, – а мне можно гулять хоть до утра. Игорек сам раньше шести не появится.

– Не намного ты и старше! – встряла Юлька. – И мы не виноваты, что у нас бабушка, а старших братьев нет.

– Да я что? Я ничего! – тут же пошла на попятную Глашка.

Они еще посидели дома, понаблюдали в окно. Перед дискотекой вся молодежь – и местные, и приезжие, – нарядившись, прогуливалась по центральной улице. Глашка, которая ездила на дачу каждое лето и знала многих, охотно делилась своей информацией.

– Так... это кто у нас? Это дачник Сашка. Он сюда приезжает с родителями на выходные. Ему восемнадцать, и он клеится ко всем подряд девчонкам. Уговаривает их пойти на сеновал у фермы. Не советую с ним общаться – ему только одно и нужно. Это сестра Сашки Танька и ее подружка Любка. Им по двенадцать. На дискотеку за Сашкой притащатся, а он потом их домой будет загонять. Это...

По улице прошлись Аркаша и Васек, с которыми подружки уже познакомились.

– А мы их знаем! – обрадовалась Юлька.

– И что вы про них знаете? – тут же спросила Глашка. – То-то и оно. Ваську уже семнадцать, а Аркаше – шестнадцать. А вы знаете, что Аркаша пишет стихи?

– Не-ет...

– Вот так-то! Если повезет – может, услышите. А вот идет Ванька Епишин по прозвищу Репа – местный крутой. С ним вообще лучше не связываться.

Ванька Епишин остановился о чем-то поговорить с Васьком и Аркашей, и девчонки смогли его как следует рассмотреть. И им совсем не захотелось с ним связываться – он был какой-то неприятный.

Глашка рассказала им еще пару местных сплетен, а потом девчонки – не терпелось! – тоже вышли на улицу и влились в общее броуновское движение туда-сюда. И теперь уже их тут же все стали обсуждать.

– Это нормально, – начала было их утешать Глашка, но Натусик тут же перебила:

– Да мы и не переживаем. Наоборот, если обсуждают – значит, мы заметные, эффектные. Были бы серенькими мышками – никто бы внимания не обратил.

Юльке же было не по себе. Естественно, к пятнице все уже знали, что к бабе Кате приехали «столичные штучки», как выразилась как-то тетя Шура. И теперь местным и парням, и девчонкам не терпелось рассмотреть повнимательнее, что это за птицы. Дачники же и такие же приезжие, как они, смотрели более доброжелательно – искали компанию для времяпрепровождения.

– А ты с кем из дачников общаешься? – спросила Юлька Глашку.

– Ни с кем. Все такие глупые... – отмахнулась та.

– А как ты – одна, что ли? – удивилась Натусик.

– Да я не так часто и приезжаю. И потом, я езжу отдыхать, а не тратить время на глупые беседы...

Подружки удивились этому заявлению, но Глашка как-то быстро перевела разговор на другую тему.

Они пару раз из конца в конец прошли по асфальтированной части улицы. И натолкнулись на Аркашу с Васьком.

– О, девчонки! – тут же заголосили они. – Вы идете на дискотеку?

– А что? – Глашка презрительно смерила их взглядом.

– Как это – что? А с кем мы плясать будем?

– Друг с другом. – Глаша решительно обошла их, направляясь дальше.

Юлька с Натусиком растерянно пошли за ней.

– Глашка, а ты что так на парней наехала? – не выдержала Юлька.

– А зачем с деревней разговаривать? Вам что, интересно с конюхами общаться?

Юлька, конечно, и сама какую-то неделю назад вопила, что ей, такой высокодуховной и умной, нечего делать с конюхами и пастухами, но тут ей стало как-то неловко: ни за что ни про что обидели парней... В конце концов они ведь не виноваты, что родились в Ольховке.

Натусик поддержала подругу:

– Да брось ты, Глашка, выпендриваться! Мы же приехали хорошо провести время – зачем нам с кем-то ругаться? Ты ведь сама говорила, что Аркаша стихи пишет – значит, он не глупый.

– Он пишет глупые стихи, – не сдавалась Глашка. – Подождите, я вас с кем-нибудь из приезжих познакомлю. В прошлом году сюда на недельку такой парень приезжал, такой парень... Мы с ним купаться ходили, – и она кокетливо повела плечиком.

За разговорами они снова поравнялись с клубом и обнаружили, что дискотека уже началась.

Помещение клуба больше походило на кинозал. Только ряды кресел стояли по периметру стен, а на сцене возвышался стол с музыкальным центром, рядом с которым лежали диски. В обычное время зал освещался лампами на потолке, но сейчас они были выключены, а, чтобы в темноте было хоть что-то видно, на стенах мерцали новогодние гирлянды, а на столе стоял ночник, на котором висела, делая свет неярким, чья-то синяя футболка.

Диджеем, если так можно его назвать, был уже известный всем Васек. Он сидел за столом на сцене и сосредоточенно копался в дисках. Играла музыка, но танцевать никто не спешил. Все просто сновали туда-сюда: входили, выходили, с кем-то встречались, здоровались, снова расходились, кому-то звонили. Поэтому девчонкам ничего не оставалось, как сесть на кресла в уголке и наблюдать за происходящим. Танцевать они не решались.

– К восьми собираются малолетки, – просветила Глашка. – Тут где-то ходит завклубом тетя Женя. Она строго следит, чтобы не пили ни водку, ни пиво и не курили в клубе. А потом, часам к одиннадцати, собираются те, кому уже есть восемнадцать, кто постарше. Приходит тетя Женя и собирает со всех по тридцать рублей. И уходит, оставляя ключи Ваську. Ему хоть и нет восемнадцати, но она ему доверяет. Он ответственный. И тут-то все и начинается! Тут же все достают водку и закуску и начинают зажигать. Тут такое, такое происходит!.. В прошлом году я с родителями приезжала, и они тоже запрещали мне гулять ночью. А в этом году наконец-то я свободна! Позже появится Игорек, и мы останемся на ночь.

– Ах, как я хочу остаться на ночь! – не выдержала Натусик. – Я не хочу быть малолеткой!

Юльке тоже изо всех сил хотелось увидеть, что начинается после одиннадцати.

– А помнишь, ты говорила, что можно в окно? – напомнила Юлька.

– Ну... – замялась Натусик. – Видишь ли, бабушка без нас спать не ляжет. Может, мы потом попробуем – в окно?.. Сразу как-то неудобно. Лето ведь длинное...

Последнее замечание Юльку утешило. Ведь и правда, они еще не знали, что тут происходит до одиннадцати, а уже мечтали гулять всю ночь.

Между тем зал уже наполнился, свободных кресел почти не осталось. И тут кто-то, тронув Юльку за локоть, спросил:

– Девушка, а рядом с вами не занято?

Юлька подняла глаза и...

Глава 5

Дискотека

– Ты куда пропала?! – накинулась на Юльку Натусик. – Я уже час везде бегаю, а она здесь!

Юлька сидела за клубом на упавшем дереве.

– Ты понимаешь, что всех напугала? Хорошо, я удержалась и ничего не сказала бабушке. И хорошо, что мне захотелось... э-э... в кустики. А то я бы тебя и не заметила. А там, между прочим, Рыжая уже с кем-то отплясывает!

Юлька молчала.

– Так что случилось-то? – Натусик присела рядом на дерево.

– Понимаешь, этот парень... Ну который подошел. Он такой, такой...

– Это который сел рядом с тобой, а ты вдруг подскочила и пулей вылетела вон? – обрадовалась Натусик. – Что, и тебя проняло? Влюбилась?! А он красивый. Ты удрала, а он потом к нам подсел. Симпатяга. Жаль, что потом музыку сделали громче и говорить стало невозможно. Так ты влюбилась, точно? А надо мной смеялась!

– Я не смеялась над тобой. Просто... просто я же твоего принца не видела.

– Но он был!

– Верю, верю. А тут вот сама как-то растерялась... – Юлька сорвала какую-то травинку и, волнуясь, быстро порвала ее на несколько частей. – Я, конечно, ожидала, что мы с кем-нибудь познакомимся на дискотеке, что, возможно, этим летом я влюблюсь... Но не на первой же дискотеке в самом начале! Это все так неожиданно...

– Но почему ты удрала?

– Я же говорю: я растерялась.

– А почему потом не вернулась? – продолжала допытываться Натусик. – Ну ладно: растерялась, убежала – это я могу понять. Но зачем весь вечер просидела здесь?

Юлька и сама не знала, почему не вернулась в клуб:

– Знаешь, я как-то и не подумала, что можно вернуться...

– Можно! Быстро встаем и идем. Нужно непременно познакомиться с твоим принцем. Или ты хочешь потом, как я, бегать по деревне и искать его, не зная даже имени?

Натусик тут же развила бурную деятельность. Она заставила Юльку встать, отряхнула с ее одежды еловые иглы, вытащила из сумочки косметичку и подправила подруге и себе макияж, а потом потащила Юльку в клуб, приговаривая:

– Мы сейчас его найдем, мы все устроим, каждый – сам кузнец своего счастья!

Они вернулись в клуб.

Там уже вовсю отплясывали «малолетки». Кого тут только не было! Какие-то десятилетние девочки в туфлях на вырост, восьмилетние мальчики с нахальным видом, руки в карманы. Но стали появляться уже и старшие. Тот же Игорь с девицей, которую катал на мотоцикле, теперь стояли в уголке и целовались. Танцевали все, поэтому свободные места были, и подружкам удалось протиснуться к креслам и усесться.

– И где он? – прокричала Натусик в самое ухо Юльке.

Юлька пожала плечами: она его не видела.

Минут через десять наблюдения за пляшущими Натусик потащила подругу танцевать:

– Это без толку так сидеть. Мы всю дискотеку просидим. Пойдем лучше попляшем!

Юлька, которая по-прежнему пребывала в каком-то мечтательно-романтичном настроении, охотнее посидела бы в уголке, подумала о своем, но Натусик была настойчива, и они пошли танцевать. Но и танцуя Юлька думала все о том же.

Она влюбилась! Конечно, это не могло быть ничем иным. В темноте, в свете гирлянд парень, который подошел к ней, выглядел так... так... Как именно он выглядел, Юлька толком и не помнила. Что-то на нем было: кепка? панамка? А его прикосновение! Ее сердце от одного его прикосновения сразу екнуло и ухнуло в пятки. Конечно, это была любовь, и ничто иное.

Правда, что теперь делать, Юлька не знала. Она и раньше как-то не умела знакомиться с мальчиками, даже с теми, которые ей не нравились. Вплоть до девятого класса она смертельно завидовала одноклассницам, которые на переменах спокойно обращались с какими-то просьбами к парням, не стеснялись с ними заговорить. А Юлька стеснялась. И даже когда обращались к ней, если это была не девочка, а мальчик, она в первую секунду терялась. И только в девятом классе как-то научилась не то чтобы справляться со своей неуверенностью, но хорошо ее прятать.

Натусик в этом плане была пораскованней. Она могла в столовой сесть за столик к парням, если не находилось других свободных мест. А Юлька не могла. Почему – она и сама не знала, как объяснить. Как будто у нее деревенели ноги или отнимался язык. Не сказать, чтобы она боялась, что ее высмеют. Да и что можно высмеять, если человек просто подсаживается за столик?

И заговорить Юлька боялась. Общалась только с девчонками. У них вообще класс был недружный: мальчики держались особняком, девчонки – больше дружили друг с другом. Никаких совместных походов ни в кино, ни в лес не было. В гостях тоже не собирались. Может, в неформальной обстановке Юлька и могла бы привыкнуть к общению с парнями, но в классе... Когда это могли увидеть все... И опять же, что это,она даже сформулировать не могла.

Кто-то из мудрых сказал: «Хотите избежать критики в свой адрес – ничего не делайте, ничего не говорите, будьте ничем». Юлька всегда это себе повторяла. Но помогало не всегда. И теперь тоже она прекрасно понимала, что если сидеть за клубом, то ничего не выйдет. Что нужно, по крайней мере, еще раз попасться ему на глаза. А лучше – так познакомиться.

Быстрая музыка кончилась, и зазвучала медленная мелодия. Большая часть танцующих тут же повалила из клуба на улицу. Кто-то из парней с хохотом стал приглашать девчонок, и первые парочки затоптались в центре зала. Юлька с Натусиком отошли к дверям.

– Смотри, – шепнула Натусик.

Но Юлька и сама во все глаза смотрела по сторонам. Ни среди танцующих, ни среди сидящих на креслах никого ни в панаме, ни в кепке – в полумраке это оставался единственный ориентир – не было.

– Выйдем! – позвала она подругу.

И они вышли из клуба.

Недалеко от входа квадратом вокруг стола стояли скамейки, и там сидела веселая компания, в которой они сразу заметили их знакомую. Глашка поманила их.

– Знакомьтесь, это Наташа и Юля, – представила она подружек. – А это Саша, про которого я вам говорила, – показала на парня рядом с собой, – а это – Андрей.

У Юльки душа ушла в пятки: это был ееАндрей. Но Натусик тут же цепко схватила подругу за руку, чтобы та снова не умчалась вдаль.

– Как дела, девчонки? – спросил Андрей. – Присаживайтесь!

– Прекрасно, – откликнулась Натусик, и они сели на скамейку.

За столиком, кроме них, сидели Игорь все с той же девчонкой, его друг Жорик и сестра Сашки Танька с подружкой Любкой. Танька с Любкой отчаянно робели рядом со старшими, но изо всех сил напускали на себя независимый вид. Но Юлька среди всех видела только Андрея...

Разговор шел ни о чем, и, когда снова заиграла быстрая музыка, все направились в клуб. Танцевать стали своим кругом. Рядом восьми-десятилетние деревенские дети отчаянно копировали их движения. В кругу местных девчонок отплясывал Аркаша. На креслах у стен стали появляться ребята постарше.

– Зажигаем звезды! – кричал со сцены, приглушая на минутку музыку, Васек. – Я не вижу ваши руки!

Все это вместе казалось немного жалким: и облезлые стены, и духота помещения, не рассчитанного на дискотеку, и наряды местных, и позапрошлогодние хиты, – но Юлька ничего этого не замечала. Она только украдкой смотрела на Андрея, с замиранием сердца ожидая, когда снова зазвучат «медляки». Она и хотела, чтобы это случилось, и боялась, потому что не была уверена, что Андрей вообще обратил на нее внимание. А уж тем более ей казалось, глупо ожидать, что он пригласит ее на танец. Сама же она скорее сквозь землю провалится, чем осмелится подойти к нему первой.

Но медленных танцев они так и не дождались. В какой-то момент Натусик глянула на часы и охнула: времени было пол-одиннадцатого. Она сделала круглые глаза и ткнула Юльке под нос циферблат. А потом, видя, что подруга ничего, кроме своего Андрея, не видит, просто схватила ее за руку и потащила вон. Последнее, что Юлька видела, был злой Сашка, так же, как ее Натусик, утаскивавший с танцпола свою сестренку с подружкой.

Баба Катя немного пораспекала их за опоздание, но быстро смилостивилась и попыталась накормить. Натусик радостно согласилась, а Юлька и под страхом смерти не стала бы есть после семи. Да и не хотелось ей ужинать. Какой ужин, когда она встретила своего принца! Поэтому просто посидела за столом, пока Натусик уплетала кашу, запивая ее простоквашей и заедая пирожком с брусникой. А потом они быстренько помыли посуду, почистили зубы и залезли под одеяла.

Спать не хотелось.

– Что же делать, Натусик? – причитала Юлька. – Он же даже на меня не смотрел!

– Твой хотя бы здесь, никуда не пропадает, а мой вообще – показался и пропал, как в воду канул, – откликнулась Натусик.

– Думаешь, мне легче? Как я к нему подойду?

– Не подходи пока. Пусть он сам сделает первый шаг!

– Когда он его сделает?

– Не знаю! По крайней мере, ты его завтра точно увидишь, а я своего не известно когда! Вот скажи мне, почему он на дискотеку не пришел? Все пришли, а он нет?

– Не знаю! А Глашка там осталась, хорошо ей! Ну почему ей все можно, а нам нет? Ведь она всего на год старше нас!

Так сумбурно, перебивая и не слушая друг друга, они проболтали часа два, пока здоровый сон не сморил их. Засыпая, Юлька думала только об одном: что завтра снова будет дискотека и она увидит Андрея.

Но и на следующей дискотеке расстановка сил оказалось той же. В их компании – а это уже была их компания – все общались по-дружески. Девчонка Игоря оказалась племянницей тети Шуры. Ее звали Ольгой, жила она с родителями в Петрозаводске, и лет ей было, как Глашке, шестнадцать. Натусик с Юлькой про себя изумились: десятиклассница, а встречается с парнем, который уже университет окончил. И тут же позавидовали: на них-то взрослые парни смотрели как на маленьких. Глашка, правда, немного пыталась кокетничать с Жориком, и он временами тоже на нее поглядывал. Но ведь ей было шестнадцать...

Глашка, кстати, кокетничала со всеми: с Жориком, с Сашкой, про которого сама же говорила, что от него нужно держаться подальше, с Андреем... Последнее особенно удручало Юльку, но она себя успокаивала тем, что, во-первых, у Глашки это просто такой стиль поведения, а, во-вторых, Андрей-то не обращал на это внимания, общаясь со всеми ровно и доброжелательно. Даже с Сашкиной двенадцатилетней сестричкой и ее подружкой.

Два раза, едва начинались медленные танцы, по инициативе Андрея с Сашкой выходили подышать свежим воздухом. И только на третий раз, когда следующие «медляки» начались через пару ритмичных песен после предыдущих, остались в зале. Игорек пошел танцевать с Ольгой, Сашка быстро пригласил Глашку, а Жорик медленно подошел к Натусику:

– Ладно. Пошли, что ли...

Натусик растерялась. Потом она оправдывалась:

– Ну кто так приглашает на танец? Что у этих деревенских за манеры?

Но потом все-таки пошла танцевать. Еще бы! Ее пригласил двадцатидвухлетний взрослый парень!

Юлька с замирающим сердцем обернулась на то место, где еще секунду назад сидел Андрей, но его уже не было. Все так же, на ватных ногах, она вышла из клуба... Но и на скамейках его не оказалось. Там сидели деревенские.

Юлька так расстроилась, что ей снова захотелось куда-нибудь убежать и спрятаться, но вдруг кто-то неожиданно схватил ее за руку:

– А ты чего тут стоишь? – Это был Аркаша. – Быстро пошли танцевать!

И мгновенно увлек ее в клуб.

Не сказать, чтобы он ей нравился... Но и противен не был. Юлька уже давно жалела о своих высказываниях о деревенских, и теперь она решила, что отказаться будет неудобно. А то, пожалуй, и правда подумает, что она строит из себя «столичную штучку». И они затоптались на месте под романтическую мелодию. А Юлька все косила глазом по сторонам: а вдруг ее Андрей танцует с какой-то другой? Но его нигде не было.

Глава 6

Гадание

Прошла неделя.

Дожди перестали, потеплело. Вечерами подружки ходили к озеру, где жгли костер на пляже. На костре жарили хлеб или сосиски на палочках, пекли в углях картошку. Если Жорик с Игорем ходили на рыбалку, то запекали рыбу в фольге. Рассказывали страшные истории о леших и оборотнях, болтали о всякой ерунде, травили анекдоты. В общем, занимались тем, чем занимается любая молодежная компания на даче.

Приходил и Андрей. Но он больше общался с Сашкой, а с девчонками по-прежнему держался ровно и как-то... безразлично. За Сашкой постоянно таскалась Танька, а за Танькой подружка Любка. Сашка выходил из себя, а Юлька была им рада. На фоне двенадцатилетних она чувствовала себя взрослей и уверенней. Тем более что Андрею, как выяснилось, исполнилось семнадцать...

Юлька уже научилась справляться с мучительными приступами страха: ей больше не хотелось никуда убегать и прятаться. Она даже научилась получать удовольствие от нахождения в непосредственной близости с парнем своей мечты. Но по-прежнему стеснялась с ним заговаривать. Могла задать любой вопрос Сашке, Жорику, но не Андрею. Успокаивала себя тем, что и это уже – прогресс.

Глашка сосредоточила свои усилия на Сашке и теперь постоянно сидела рядом с ним у костра. А Сашка восторгался ее великолепными рыжими волосами, ее великолепными тонкими пальцами, ее великолепным чувством юмора. Натусик как-то не выдержала и спросила:

– Глашка, а как же твои рассказы про Сашку и сеновал?

– Меня он на сеновал не потащит, – спокойно отреагировала та. – Я для него – особенная.

Ни Натусик, ни Юлька спорить не стали.

Натусик ждала своего волшебного принца. Сидела и подолгу смотрела в озерную даль.

– Ты что, думаешь, он, как капитан Грей, приплывет к тебе на корабле с алыми парусами? – пошутила как-то Юлька.

Но Натусик только вздохнула:

– Ой и не говори... А как бы все-таки хотелось...

– Тогда уж лучше на белом коне. Это как-то более правдоподобно.

– Это к тебе – на белом коне, – почему-то заверила ее Натусик.

– А тут кони-то есть? – спросила Юлька. – Но что-то я не представляю себе Андрея на коне...

– Значит, он не принц, – огрызнулась Натусик, и Юлька обиделась.

Но они, как обычно, сразу помирились.

Так прошла еще неделя: Натусик смотрела в воду, Юлька – тайком на Андрея.

На дискотеках все тоже оставалась по-прежнему. Сколько бы Юлька ни наряжалась, ни красилась, ни меняла прическу – ничего не помогало: Андрей ее не приглашал. А в десять они с Натусиком уходили, а все остальные – оставались. Только Сашка уводил Таньку с Любкой, но потом все равно возвращался.

Натусик же не спешила держать обещания и устраивать побег на ночную дискотеку в окно.

– Мне тоже интересно, что там происходит, – говорила она, – но подожди немного, пусть бабушка нам поверит, расслабится и станет ложиться спать пораньше. А то вон как она нас стережет. Она же знает, что после одиннадцати, когда завклубом уходит спать, все начинают пить, вот и боится, что и мы тоже попробуем.

– Но мы же не попробуем! – доказывала Юлька. – И все будет хорошо! – Ей казалось, что стоит остаться на ночь, как Андрей поймет, что она не маленькая и обратит на нее внимание.

А потом и вовсе Глашка стала вечерами сбегать с Сашкой прогуляться,и компания потихоньку распалась. Андрею без Сашки было скучно сидеть на пляже, и он перестал появляться. Игорь с Жориком и Ольгой снова стали гонять вечерами на мотоциклах. И только верные Танька с Любкой прибегали к бабе Кате и звали подружек на озеро. Но что было делать вечером у костра без парней?

– Слушай, а пойдем попросим бабу Тосю погадать нам? – не выдержала Натусик страданий подруги. – Она ведь колдунья, вот и пусть скажет, где искать моего принца и как тебе заполучить Андрея. Бабушка рассказывала, что когда-то она держала корову и эта корова потерялась в лесу. Она пошла к бабе Тосе, та поколдовала и сказала, где искать пропажу.

С утра день выдался ясный и теплый, и они лежали в купальниках на пляже у озера. Даже пробовали искупаться, но вода еще не нагрелась.

– Скажешь тоже! То корова, а то – принц! – улыбнулась Юлька.

– А какая разница? Главное – найти помогла. Так что давай, не кисни, пошли!

И они отправились к бабе Тосе. Пока шли, Натусик убеждала подругу как могла.

По ее словам, в Ольховке гадали все – любая бабка. Обычное было дело. Ведь еще совсем недавно почта сюда приходила раз в неделю, а телефоны мобильные не принимали. Только гадать и оставалось: приедут родственники на выходные – не приедут, дадут пенсию к выходным – не дадут.

И еще с незапамятных времен Ольховка славилась своими колдунами. Колдунами, ведунами и ведуньями, бабками-шептуньями. Баба Катя рассказывала, были такие сильные колдуны, что свадьбы останавливали. Если свадьба в деревне, а колдуна не позвали, подарков ему не принесли, благословения не спросили – жди беды. То из церкви с венчания никто выйти не мог. Двери не открывались – и все тут. В окна кричали, звали прохожих, отсылали к колдуну с извинениями, подарки посылали, приглашали на свадьбу. Только после этого молодожены с гостями, пропарившись в душном помещении пару часов, могли выйти. Или лошадей заклинали. Выйдут из церкви, сядут в свадебный поезд, а лошади – ни с места, как уж их ни заставляй. Дрожат, в мыле все, а стронуть возки с места не могут.

Сейчас, конечно, уже все это обросло легендами, и колдунов таких сильных нет, но приворожить, отсушить, засидеть, сглазить, скотину найти, болезнь вылечить, в деле помочь или, напротив, все испортить до сих пор местные бабки могут запросто. Обращаться к ним за помощью для деревенских – дело привычное. Даже баба Катя кое-что умеет. А если что посерьезнее – обращаются к бабе Тосе.

– Сейчас, правда, лозоходцев совсем не стало, – переживала Натусик, как будто это как-то касалось ее лично. – Кажется – это просто: с прутиком ходить, воду или клады искать, а ты пойди попробуй!

Для Юльки сначала все это звучало совсем как-то... доисторически. Какие колдуны? Какие лозоходцы? Но она все больше увлекалась рассказами подруги, вспоминала темную, пропахшую травами горницу бабы Тоси и начинала верить.

– И ведуньи, те, кто еще сильнее колдунов, тоже все перевелись, – продолжала Натусик. – А я еще помню с детства – бабка Тая была. Сунет два пальца в ковш с водой – прошлое видит, три – будущее.

– И что она тебе предсказала?

– Мне она ничего не предсказывала – я еще маленькая была. А вот бабушке – да, предсказывала... Но это еще что! Самая сильная в нашей деревне сейчас – баба Тося. Она, как я тебе уже говорила, колдунья. У нее черти в подчинении.

– Ух ты! – У Юльки даже холодок по спине пробежал. – А как это?

– Так. Приходят и делают все, что она скажет. Поэтому она все может: и сглазить, если по ее мнению человек в чем-то провинился, или, наоборот, вылечить. Я с детства видела, как баба Тося останавливала кровь. И еще я знаю, что она ходит в лес и лешие приносят ей заговоренные полена. И тогда все желания исполняются. У нее все в подчинении: черти, лешие. И кроме них – все духи: земляной, водяной, ветровой, огневой.

– Кто? – не поняла Юлька.

– Дух земли – земляной, дух воды – водяной, – пояснила Натусик. – Вот, например, идет человек купаться или на лодке рыбу ловить, а баба Тося, если добра ему желает – поговорит с водяным, чтобы он этого человека сберег. Ну а если зла – сама понимаешь...

– То есть как это? – испугалась Юлька. – Это она что, и зло сделать может?

– Как бы тебе это объяснить... У нее, конечно, все в подчинении... Но и она, сама баба Тося, от них не свободна. Она должна им работу давать. Иначе они ее мучают. Я, когда прошлый раз была у бабушки, их разговор подслушала. Так вот, баба Тося считает, что все люди хорошие. Но время от времени к кому-нибудь наведывается дьявол и нашептывает разные гадости. Например, что нужно где-то схитрить или кого-то обмануть. И человек идет к колдунье. А перед этим к ней приходят черти и требуют работы. И все сходится один к одному. Приходит человек и просит бабу Тосю, чтобы она помогла ему обмануть. И черти получают работу.

– Как хорошо, что ты мне все это днем рассказываешь, а не на ночь! – Юлька даже остановилась. – Мне уже не по себе.

– Ты же говорила, что даже в гороскопы не веришь?

– Я уже сама не знаю, верю ли я во всех твоих колдуний-ведуний и чертей, но мне как-то страшно. Может, не пойдем к бабе Тосе?

Они уже дошли до своего дома, и Натусик неожиданно легко согласилась:

– Хорошо, не пойдем.

Зашли в дом, переоделись, пообедали. А потом Юлька не выдержала:

– Ладно, пошли к твоей бабе Тосе.

Они сидели на мостике и мыли посуду.

– Ага! – обрадовалась Натусик. – Так я и знала, что ты не выдержишь и решишься! А ты знаешь, почему баба Тося одна живет?

– Не знаю.

– Потому что ее отец, тоже колдун, передавший ей свою силу, засидел ее. Он не хотел дальнейшего продолжения колдовства.

– Что сделал?

– Засидел – наколдовал, чтобы она не вышла замуж. Так и вышло: ни детей, ни внуков у нее нет, только лешие да черти.

– Ты хочешь, чтобы я снова перепугалась и передумала?

К дому бабы Тоси вело высокое крыльцо, а дверь открывалась как в сказке: дерни за веревочку – дверца и откроется. Юлька удивлялась этому до сих пор: знала, что веревка поднимает засов с внутренней стороны, но каждый раз ей виделось в этом какое-то волшебство.

– Заходите, девки! – прошамкала баба Тося, едва они появились на пороге и поздоровались.

– Баба Тося, у нас к вам дело! – сразу огорошила старушку Натусик. – Погадайте нам, а?

– Да что вы, девоньки, я уже совсем старая, ничего и не помню... – Баба Тося вытерла руки о передник, села за стол и жестом пригласила подружек присесть.

– Ну баба Тося... – заныла Натусик. – Ну, пожалуйста, ну я же знаю, что вы все умеете! Ведь у нас такая проблема, такая проблема! И у меня, и у Юльки. И только вы нам можете помочь.

– Влюбились? – хитро прищурилась баба Тося.

– Откуда вы знаете? – хором подскочили подружки.

– А тут ума не надо. Ладно, уговорили, раскину карты, – тут же у нее в руках оказалась колода, – кому первой гадать?

Юлька пихнула в бок Натусика, и та бодро предложила:

– Мне.

– Ну ищи бубнову даму, – баба Тося вручила ей карту. – Да потом сдвинь левой рукой к себе.

Натусик все сделала, как велела баба Тося, и та стала раскладывать. Сначала она положила на стол бубновую даму, потом одну карту, не показывая, сунула под нее, а вторую открыто положила сверху. Остальные стала раскладывать вокруг дамы крестом, не забывая подкладывать и на нее. А когда закончила расклад, зашептала:

– Так, в ногах у тебя казенный дом, своя дорога, мать с отцом. Это прошлое: школа, дорога сюда, расставание с родителями... Рядом другие дамы – подружки? А в головах перемена судьбы, известие. А под сердцем – король бубновый! А на сердце – любовные хлопоты, удар – ударяешься по нему, – пересуды и свидание.

Натусик сидела ни жива ни мертва. Но, как баба Тося закончила, с нее оцепенение спало.

– Король бубновый! – шумно обрадовалась Натусик. – А как его найти, баба Тося? Я его видела здесь в деревне, а больше не вижу, не знаю, где он.

– А чего его искать? – удивилась баба Тося, и снова чудесным образом у нее в руках оказалась... шишка: – Возьми-ка да спрячь подальше. И придет к тебе твой король.

– Как придет?

– Так. Сам придет. Не надо его искать.

А потом баба Тося погадала Юльке.

– На сердце, под сердцем, что будет, что случится, чем дело кончится, сердце успокоится...

Только у Юльки под сердцем оказались одни пустые хлопоты. Рядом – дама с неприятностями да с разговорами. Король же вышел только под самый конец расклада.

– Как же так! – Юлька была недовольна. – Баба Тося, но у меня есть мальчик, который мне нравится!

– Нравится-то нравится, но не его тебе надобно. Хватит дурью-то маяться. Давайте чай фурындать!

Глава 7

Андрей

– Как это: у тебя есть король под сердцем, а у меня нет? – возмущалась Юлька, когда они вечером отправились прогуляться мимо фермы до маленького озерца и обратно.

– Что ты меня-то спрашиваешь? – пожала плечами Натусик. – Не я же гадала. Так карты легли.

– А ты веришь?

– Я верю. Я же говорила, я в детстве каждый год у бабушки жила и помню, как баба Тося колдовала.

– А привораживать она умеет? – не унималась Юлька.

– Она все умеет. Но привораживать наверняка не будет. Потому что это смешно: одно дело, когда муж с женой двадцать лет прожил да вдруг решил из семьи уйти. А тут увидела ты красивого мальчика – и тут же тебе его вынь да положь.

– А если я его люблю?!

– Ты его не знаешь!

– А ты своего – знаешь?

– У меня екнуло. А ты...

– Ах так! – перебила ее Юлька. – Нагадали тебе короля под сердцем, так ты тут же нос задрала! Подруга еще называется! – и она обиженно надулась.

До фермы дошли молча. На ферму как раз загоняли стадо: сплошной рыже-белой рекой в ворота затекали коровы, а сзади их подгонял ленивым щелканьем кнута какой-то парень на большом буром коне. Подружки остановились, засмотрелись на коров – в городе такого не увидишь. И тут же кто-то закричал им:

– Девчонки, Наташка, Юлька, привет! – к ним направлялся Аркаша. – Вы куда?

– Привет. На озеро, – откликнулась Натусик, а Юлька просто буркнула себе под нос: – Привет.

– Здорово! Я с вами.

И они втроем стали спускаться с горки через пролесок к озеру.

Поболтали ни о чем, а когда уже на бережке уселись на старую растрескавшуюся лодку, Юлька спросила:

– Аркаша, а правда, что ты стихи пишешь?

– Кто вам сказал? – испугался тот.

– Глашка. Ну не стесняйся, прочитай!

С деревенскими мальчиками Юлька чувствовала себя свободно и раскованно. То ли потому, что ощущала свое превосходство, то ли потому, что в любой момент могла уехать из Ольховки и забыть об их существовании.

– Ну хорошо, – согласился Аркаша и вытащил из заднего кармана серую записную книжечку.

Он встал с лодки, прокашлялся, покраснел и начал:

Послушай, эту открыв страницу,

Ты не подумай, что это бредни,

Просто ночью опять не спится.

И каждый день, как последний.

Даже у несчастного человека

Есть счастливые минуты,

Их ждешь три века,

А они уходят почему-то.

Все рассеялось, как хочешь – так живи,

И, кажется – не сделать ни шагу,

Нет ни веры, ни надежды, ни любви,

А только лучшая подруга – бумага.

– Вот только ритм как-то сбивается, – Аркаша начал оправдываться, – но оно написалось сразу, как будто кто-то мне продиктовал, вот так и написалось...

– Это очень хорошее стихотворение, – честно сказала Юлька, – только очень грустное.

На душе у нее будто кошки скребли. А здесь было так тихо! Безветренно, и вода в озере блестела как зеркало. Натусика, видимо, снова разобрало: она сидела на лодке, подтянув колени к подбородку, все так же глядя в даль, на тот берег.

– Прочитать еще? – спросил Аркаша.

Юлька кивнула.

Не у простившего проси прощения.

И у врага не жди пощады.

Любовь способна на унижения,

Ведь она – исчадие зла и ада.

Она придет сама – не спросит.

Уйдет – не скажет «до свиданья».

И ты, один и одинокий,

Среди пустого мирозданья.

– Ну почему же любовь – «исчадие зла и ада»? – удивилась Юлька.

– Потому что, типа, когда влюбишься, сначала чуть-чуть хорошо, а потом – только дерьмово! – вдруг вырвалось у Аркаши. – Такие мучения, как в аду. И ты еще более одиноким остаешься, чем был до этого!

Юлька даже испугалась. У нее самой никакого опыта еще не было, если не считать первую детскую влюбленность в мальчика с пятого этажа. Они как-то вместе лепили снеговика во дворе... Но никаких мучений от этого чувства Юлька не помнила.

– Вот и бабушка говорит: не спеши влюбиться – наплачешься, – сказала Натусик.

– Да ну вас! Пессимисты какие, – отмахнулась Юлька. – А вот у меня любовь будет – сплошная сказка! – Больше ей не хотелось слушать Аркашины стихи.

Они еще немного посидели на берегу, а когда комары совсем обнаглели, отправились восвояси. В районе фермы Аркаша махнул им рукой на прощание: он жил в «Голливуде» – как издевательски называли ряды бараков у фермы, где обитали доярки. И подружки пошли дальше одни, продолжая мечтать про любовь. Юлька считала, что любовь – на то и любовь, чтобы все было замечательно, а Натусик постоянно напоминала ей, что бывает и неразделенная любовь, и скандалы, и разводы. Юлька злилась.

И тут вдруг кто-то с разбегу втиснулся между ними, обнял за плечи:

– Девчонки, как живете, как животик? – Это был Игорь в необычно веселом настроении и без мотоцикла. – Куда идем?

– Да так... – Юлька совсем растерялась, а Натусик все-таки смогла ответить.

– А может, прогуляемся до лесочка? У меня к вам дело есть, – и Игорь решительно увлек их с главной дороги на окружную, за дома.

Юлька уже пришла в себя и хотела возмутиться столь бесцеремонным обращением, но вдруг увидела шедшего им навстречу Андрея и снова разволновалась. Натусик, которая в присутствии Андрея в отличие от подруги не терялась, грозно спросила, снимая его руку со своего плеча:

– Игорь, что это ты себе позволяешь?

– Подружки моей сестры – мои подружки!

Андрей поравнялся с ними:

– Привет, Игорь. Мне нужно с тобой поговорить.

– А мне с девчонками нужно поговорить. И мы идем в поля. Хочешь – присоединяйся.

Между тем они уже зашли за дома и шли по дороге через поле вдоль деревни, где никто обычно не ходил и можно было спокойно поговорить. Пристроившись рядом с Натусиком, Игорь начал:

– Натусик, ты мне друг? Выручай. Родители уезжают – так сеструха приезжает... Не могла бы ты Глашку мою к вам переночевать пригласить? Погадать там или – не знаю, чем там еще маленькие девочки занимаются...

Услышав «маленькие девочки», Натусик возмущенно фыркнула, но Игорь тут же снова приобнял ее, притянув к себе, и быстро исправился:

– Это моя Глашка – маленькая, а с такой, как ты, я бы даже закрутил... Эх, не было бы у меня Ольги, Натусик!

– Ладно, – смилостивилась та, – я попробую зазвать Глашку. Сегодня?

– Я тебя обожаю, Натусик! Завтра.

Незаметно, разговаривая, они сместились вперед. А Юлька таким образом шла с Андреем сзади них. Андрей молчал, а Юлька мучительно придумывала, о чем заговорить. У нее уже и душа в пятки ушла, и коленки подкашивались, и вообще она была сама не своя. Как у нее легко выходило говорить с Аркашей! Так почему же было так трудно сказать что-нибудь Андрею?

Игорь с Натусиком все обсудили, и тогда Андрей догнал Игоря и заговорил с ним о мотоциклах. Теперь Юлька с Натусиком шли позади них. Натусик толкнула Юльку в бок и глазами спросила: ну, что? Ничего – так же молча развела руками Юлька. Деваться с дороги было некуда, и они продолжали шагать за парнями.

– Давай, давай! – шепнула Натусик.

Но Юлька теперь и вовсе стеснялась заговаривать с Андреем – ведь для этого нужно перебить его разговор с Игорем. У нее такая в голове мешанина была: гадание колдуньи бабы Тоси, разговоры о любви с Аркашей, неожиданная встреча с Андреем...

Низкое солнце зашло за тучи, которые тут же окрасились в багрово-красные тона. Из полей потянуло сыростью. Там замелькали какие-то тени... Юльке стало страшновато. Вспомнились черти с лешими, земляные с водяными... Если раньше она как-то не верила в них, то теперь ей вдруг показалось, что все это – истинная правда. Где-то завыла собака, и Юлька тут же мертвой хваткой вцепилась в Натусика.

– Ты что? – шепнула та удивленно.

– Там кто-то есть! – показала она в поля.

Неожиданно в траве на обочине промелькнуло какое-то маленькое животное. И тут Юлька и вовсе, сама от себя не ожидая, подпрыгнула от страха на полметра и взвизгнула, как резаный поросенок. Парни, напуганные неожиданным криком, обернулись. Из травы высунулся чей-то кот, и все дружно рассмеялись. А Юлька покраснела: так опозориться! Взрослая девка, а испугалась... кота!

– Какой страшный кот! Правда, Юлька? – продолжал веселиться Игорь. – Это переодетый монстр!

– Да я это так... задумалась просто, – оправдывалась Юлька. – Мы к бабе Тосе ходили, а перед этим Натусик мне про чертей рассказывала...

– В деревне, Юленька, надо медведей бояться. И волков. А ты скажешь тоже – черти! Ты медведей боишься, Юлька? Или волков боишься? Боишься, а? А лес-то – вот он, рукой подать, – продолжал издеваться Игорь. – А ведь в лесу медведи, волки...

– И кабаны, – вставил Андрей.

– Смотри, глаза блестят!

Юлька отшатнулась от леса:

– Ну что вы меня пугаете? Нет там никого! – но мурашки по спине у нее уже забегали.

– А мы тебя не пугаем. Зачем нам тебя пугать? – медленно подходя к ней, говорил Андрей, Юлька, отступая, наткнулась на Игоря, который неожиданно схватил ее за плечи.

Юлька взвизгнула.

– Ты что, Юлька? – удивленно спросила Натусик. – Чего страшного-то?

Игорь довольно расхохотался.

– Юлька, а, Юлька, ты фильмы ужасов любишь? – вдруг серьезно спросил он. – Вампи-и-ирчики, вурдала-а-а-аки, о-оборотни...

– Каба-аны... – в тон ему протянул Андрей.

– Любишь, да? Тянется вот такая волосатая, когтистая лапа...

– Я пойду домой. – Юлька в нерешительности остановилась: другого пути, чтобы пройти напрямик, она не знала, поэтому так и эдак выходило, что идти нужно вместе со всеми.

– А у дома в ольхах ждет тебя с когтистой лапой, кровожадный...

– Кабан, – вставил Андрей.

– Вампир, – обиделся Игорь.

– Я домой, в Питер, уеду!

Натусик молча давилась от смеха.

– Едь, едь домой. – Игорь ободряюще похлопал ее по плечу. – Подъезжает автобус... Темно... Открывается дверь...

Неизвестно, что он хотел сказать дальше, но Андрей с невозмутимым видом вставил:

– А водитель – кабан.

– Да нет, – отмахнулся Игорь. – Представляешь, сидишь ты в автобусе, и вдруг входит вся такая же, как ты... И волосы, как у тебя, и одежда... Ну вылитая ты...

– Но кабан.

– Кабан Андрей Батькович – мой личный шофер, – наконец справилась с собой Юлька и махнула в сторону Андрея рукой. – Прошу любить и жаловать! А вас, Игорь Пупырьевич, прошу приехать к нам по осени, чтобы было с кем на День всех святых на пир вурдалаков явиться. С вашей рожей вам даже костюма не понадобится!

Она гордо подняла подбородок и ушла вперед, благо, дорога из полей уже снова свернула к деревне. Ее нагнала Натусик:

– Ну ты их и отбрила! Хотя зря ты так грубо, они же беззлобно шутили.

Юлька была зла на себя, на ребят, на подружку:

– Да ну вас всех с вашими дурацкими шутками!

– Так это же правда только шутки! Никто не хотел тебя... не знаю... дурой выставить, например. Просто так ведь.

– Андрей, Андрей... Как он мог! – Юлька была готова расплакаться. – Я к нему всей душой, а он?

– Это он любя.

– К черту, к черту вас всех!

Глава 8

Шишка

– Баба Тося, может, вам помочь? – Юлька решила действовать издалека.

– Отчего не помочь? – охотно согласилась та. – Сходи на родник, водички принеси.

Юлька сходила на родник, потом в магазин за хлебом, а потом, когда баба Тося пригласила ее за стол «фурындать» чай, приступила к осуществлению своего плана.

– Баба Тося, а правда, что вы приворожить можете?

Андрей больно задел ее самолюбие, и теперь Юлька мечтала увидеть его влюбленным, ползающим перед ней на коленях и умоляющим о свидании.

– Люди много чего бают. И бают, и бают... – неопределенно откликнулась баба Тося.

– А вот, скажем, нравится мне один парень, а он на меня даже не смотрит. Нет, ну смотрит, конечно, общается со мной. Но по-приятельски. А я бы хотела, чтобы он на меня по-другому посмотрел. Может, вы можете его приворожить? Чтобы он только обо мне и думал. Потанцевать пригласил, встречаться предложил? Дайте мне шишку. Или полено...

– Сама девка не ведаешь, чего лясишь, – покачала головой баба Тося. – Ведь за приворот платить надо.

– А у меня есть деньги!

– Да не деньгами. Нет, девонька, нельзя просто так судьбу человека менять. Нехорошо это.

Юлька начала злиться: что это бабка говорит?! Сама людей, по словам Натусика, и сглазить может, и по-другому как навредить, а ей говорит: нехорошо. Разве она, Юлька, что-то плохое против Андрея замышляет? Он сам еще благодарен будет, что такую классную девчонку, как она, заполучит!

Юлька попыталась настаивать, но баба Тося была непреклонна. Тогда Юлька решила изменить тактику. Она вспомнила слова Натусика, что отец бабу Тосю засидел, детей у нее нет. А Юлька знала, что ни одна колдунья не может умереть, не передав кому-нибудь свою силу. А ведь жизнь у бабы Тоси не сладкая: раз детей нет, значит, помочь некому. Сидит небось всю зиму в холодном доме. Ведь у нее даже телевизора нет – с ума можно сойти от одиночества! Да еще и черти приходят по ночам.

Значит, хочет она поскорее кому-нибудь эту свою силу передать, чтобы освободиться от всех своих чертей. Юльке, правда, чертей как-то не очень хотелось, но от водяного и огневого она бы не отказалась. Вот тогда бы она такого наделала! И Андрей бы был ее, и вообще любой понравившийся парень. И все бы ей удавалось. Вся жизнь была бы – сказка!

Юлька размечталась, но быстро взяла себя в руки.

– Баба Тося, а правда, что колдунья не может умереть, не передав кому-нибудь свою силу?

Но та как будто мысли ее читала:

– Поведай, еще чего надумала! Ступай домой. Мала еще да глупых людей много слушаешь.

И Юльке ничего не оставалось, как уйти.

На пляже она нашла Натусика, разделась до купальника и развалилась рядом с ней на полотенце.

– Нет, ты подумай, баба Тося мне отказала! Она не согласилась приворожить Андрея.

– А я тебе что говорила? Не все так просто, как тебе кажется, – лениво откликнулась Натусик.

– Как ты думаешь, а можно ее как-нибудь уговорить, чтобы она мне силу свою передала?

Натусик аж села на своем полотенце:

– Ты что?! Ты хочешь, чтобы к тебе по ночам черти приходили?

– Без чертей.

– Как у тебя все просто! Что ты про все это знаешь? Еще неделю назад не верила ни во что, а тут уже и силу ей подавай. Баба Тося вон всей жизнью за свою силу расплачивается. А чем придется тебе заплатить – не известно.

– Что вы все своей расплатой пугаете? Как в магазине. Ну чем платить, чем?

– Не знаю... – Натусик задумалась. – Болезнью, одиночеством. Ты ведь со всей своей силой будешь... не такая. Как я, как Глашка, как другие девчонки. Тебе будет не с кем поговорить. Это как будто вместо русского ты станешь говорить на каком-то иностранном языке.

– С бабой Тосей ведь мы разговариваем и прекрасно понимаем друг друга? – не поняла Юлька.

– О чем ты с ней разговариваешь? О чае? Об Андрее? А знаешь, сколько она всего знает! А поговорить не с кем!

Но Юльке все это было непонятно. И она решила зайти с другого конца:

– Натусик, а как вообще передается колдовская сила?

– А я откуда знаю? Обряд специальный посвящения есть. Это если по согласию. А можно, говорят, передать и без согласия человека. Просто взять за руку и передать силу.

– Здорово! – обрадовалась Юлька. – Может, мне подержаться за бабу Тосю и хоть немного ее силы ко мне перейдет?

– Не говори ерунды! Это она за тебя подержаться должна. Но не дай бог, чтобы она это сделала! Знаешь, что бывает с теми, за кого колдуны вот так подержатся? Они с ума сходят. Потому что к ним черти начинают приходить и работы требовать. А как с ними общаться, с чертями, человек-то и не знает. Вот и сходит с ума. Ведь не только сила нужна, но и знания.

– Знания-знания! Как в школе. Да в любой книжке по магии можно все прочитать.

– Ты думаешь, эти книги настоящие колдуны пишут? Это люди всякую чушь пишут, чтобы деньги зарабатывать. Ты себе можешь представить, чтобы баба Тося села и настрочила бестселлер «Как стать ведьмой»?

Этого Юлька себе представить не могла. Да, в общем-то, ей уже и не очень-то хотелось, чтобы баба Тося передала ей свою силу. Натусику все-таки удалось ее напугать.

Они позагорали, выкупались, снова позагорали...

Юлька лежала на песке, и ей было хорошо. Хорошо, что лето, отличная погода, солнце и вода. Она пыталась убедить себя, что летом хорошо вне зависимости от того, есть ли в ее жизни парень или нет. Ведь до сих пор она жила без своего парня – и что, была несчастна? Юлька не могла сказать, что она несчастна. У нее есть замечательные родители, Натусик, хорошие отношения с одноклассниками и учителями. Учеба ей всегда давалась легко, а на уроки истории и литературы она так и вообще ходила с удовольствием.

И что это с осени все девчонки в их классе как с ума посходили? Стали выяснять, у кого есть парень, у кого нет, кто целовался уже, а кто – нет. Стали на дискотеки бегать. Не только на школьные, но и в соседний ВУЗ. Стали краситься, носить мини и высокие каблуки. Выпендриваться друг перед другом нарядами. И все из-за чего? Точнее, из-за кого: из-за тринадцати мальчиков их класса, которым на девчонок наплевать.

Юлька слушала все эти разговоры на переменках. Очередное:

– Мы вчера на дискотеке с такими парнями познакомились – обалдеть! Один такой хорошенький, чем-то похож на Дэниела Рэдклиффа, сразу стал мне комплименты говорить. Приглашал меня танцевать. А потом до дома проводил!.. – смешило ее до слез: взрослые, взрослые – а все Гарри Поттером бредят.

Но, с другой стороны, когда кого-то из одноклассниц встречал мальчик, пусть даже не очень хорошенький и ни на кого не похожий, Юльке было завидно. Ведь ей, как любой пятнадцатилетней девчонке, хотелось влюбиться. Хотелось прогулок под Луной, роз охапками, плюшевых мишек, трогательных эсэмэсок... И коня белого. Ну или пусть не белого...

Юлька вздохнула и перевернулась на живот: хотела отвлечься от Андрея, а сама снова про него вспомнила.

Натусик посмотрела на часы и испуганно толкнула ее в бок:

– Бабушка на обед ждет! – И напомнила: – Зайдем к Глашке. Нам ведь надо ее зазвать к себе ночевать.

– А у Игоря на даче с Ольгой романтическое свидание будет, да? – взбудоражилась Юлька.

– А мне все равно. Я не люблю в чужую жизнь лезть.

– Фу, какая ты правильная!

Когда баба Катя легла спать, девчонки плотно зашторили окна и зажгли свечи.

– Не верю я во все эти гадания. – Глашка сидела за столом с самым безразличным видом. – Вы бы еще вспомнили каких-нибудь Володьку или Пиковую Даму.

– Какого Володьку? – удивилась Натусик.

– А вы что, Володьку в детсадовском возрасте не вызывали? – удивилась Рыжая. – Выключаете свет в туалете, кладете на крышку унитаза конфету и зовете: «Володька, появись!»

– Нет! – помотала головой Юлька. – Мы так не делали.

А Натусик спросила:

– А Володька – в смысле, Ленин?

– Какой Ленин! – обиделась Глашка. – Не хотите – не буду рассказывать.

– Да ладно тебе, расскажи про Пиковую Даму, – попросила Юлька.

– Чтобы вызвать Пиковую Даму, надо намылить зеркальце, замотать его красными нитками и закрыться в темной комнате. А в двенадцать ночи разрезать нитки, сказать: «Пиковая Дама, появись!» – и смотреть в зеркало. И тогда увидишь свое будущее.

– Как же его увидишь, если в комнате темно, а зеркало мылом натерто? – снова развеселилась Натусик, и Глашка демонстративно замолчала.

Чтобы спасти положение, Юлька спросила:

– Как будем гадать? На картах или с блюдцем?

– А ты умеешь на картах? – спросила Натусик.

– Ты же говорила, что умеешь!

– Ну, у нас тут все гадают... И меня бабушка научила немного. Да и как баба Тося гадает, я много раз наблюдала.

– Вот и погадай нам.

– Ваша баба Тося не умеет гадать! – встряла Глашка. – Что вы с ней носитесь: колдунья, колдунья! Она – просто выжившая из ума старуха.

– Что ты нам весь настрой сбиваешь! – вышла из себя Натусик.

– А то! Вы ерундой страдаете. Если вам нравятся парни – ходите на дискотеки, оставайтесь до утра. Там такое творится, такое!..

– Что?

– Ай, не буду я вам ничего говорить: вы еще маленькие.

– А вот и останемся!

Юлька, которая тоже считала, что все ее неудачи с Андреем – следствие того, что она не оставалась на дискотеке до утра, а потому он смотрит на нее как на маленькую, бурно поддержала Глашку:

– Да, Натусик, ты же обещала! Ты обещала, что мы будем вылезать в окно!

– Ну... – неопределенно протянула Натусик.

– Сколько можно? Жизнь проходит мимо! Глашка вон старше нас всего на год, а постоянно гуляет до утра. С Сашкой. А мы спим, как дети, в кроватках, и никто нас серьезно не воспринимает!

– Правильно говоришь, – поддержала Юльку Глашка.

– Дискотека завтра! Вот давай прямо завтра. Я все придумала: мы вернемся в десять, как обычно. А когда бабушка уснет, сбежим обратно в окно.

– Можно попробовать... – нехотя согласилась Натусик.

– Ты там своего принца встретишь! А то наплела тебе баба Катя про то, что он сам придет. На шишку надеешься?

– На какую шишку? – не поняла Глашка. – Какого принца?

Подружки объяснили.

– А над Пиковой Дамой смеялись! А сами... с шишкой! – захихикала она.

Теперь Натусик, отодвинув занавеску, оскорбленно уставилась в окно.

– Ага, сейчас он к тебе и придет! – веселилась Глашка.

Натусик зло задернула шторы и хотела было что-то сказать, как...

В окно осторожно постучали.

Она снова отдернула штору... И потрясенно обернулась на девчонок:

– Это – он.

Глава 9

Федор

Отодвинув от окна Натусика, пребывающую в полуобморочном состоянии, Глашка и Юлька с интересом уставились в ночь. За окном благодаря белым северным ночам все было прекрасно видно. И там действительно стоял какой-то парень и делал жесты, которые означали только одно: он призывал их выйти на улицу. Парень был симпатичным.

– Бежим! – скомандовала Глашка, и они на цыпочках проскользнули через бабушкину комнату за дверь.

– А баба Катя спит, да? – спросил парень.

Натусик молчала и только во все глаза смотрела на пришедшего.

– А вы, собственно, кто? – поинтересовалась Глашка.

– Я Федор, я обещал бабе Кате рыбы принести. Мы договаривались. Только я припозднился. – В доказательство своих слов он продемонстрировал пакет с рыбой, заботливо переложенной крапивой, чтобы не испортилась.

– А-а... – невразумительно сказала Глашка и толкнула в бок Натусика: твоя бабушка – ты и решай, что делать.

Но Натусик пребывала в каких-то иных сферах.

– Хорошо, давай рыбу, – решила за всех Юлька.

– А вы кто? – с интересом спросил Федор, не спеша отдавать пакет.

– Мы – внучки! В смысле, вот Наташка, она внучка, а мы ее подружки. На лето приехали. Меня Юля зовут, а это – Глаша, она дачница.

– Ах да, баба Катя говорила, что к ней внучки приехали. А я уезжал из Ольховки и забыл совсем. Я тут тоже у бабушки в гостях. Она там, напротив магазина, живет, баба Дуся.

Рассказывая это, Федор с интересом, не стесняясь, рассматривал девчонок. А те в свою очередь во все глаза смотрели на него. Он был примерно их возраста или немного постарше, среднего роста, с открытым улыбчивым лицом. От него пахло рыбой и костром. Бредни, рыбацкая куртка и панама придавали ему неуловимо героический вид. Он выглядел настоящим мужчиной, с которым можно отправиться не только на край света, но и в лес, в горы – куда угодно, и везде будешь чувствовать себя спокойно и безопасно.

«Так вот как выглядит парень Натусиковой мечты! – про себя подумала Юлька. – Неужели же она тогда на самом деле его видела на дороге?»

Между тем взаимное разглядывание затянулось. Глашка первая вышла из ступора:

– Давай рыбу. Сунем в холодильник, а утром бабушке скажем.

– Ее сегодня нужно почистить, а то она пропадет, – заверил Федор.

– А я не умею, – развела руками Юлька.

– А я не буду – у нее там кишки, – сказала Глашка.

Натусик продолжала молчать.

– Эх вы, горожане! Ладно, тащите ножи, разделочные доски, и пошли на речку. Я вам покажу и помогу, – тоном, не терпящим возражений, произнес Федор.

И тут Натусик первая рванула в дом.

У бабы Кати, как оказалось, у речки стоял небольшой столик, назначение которого девчонки сначала не понимали. А сейчас, присмотревшись, заметили, что он весь и все вокруг него в рыбьей чешуе.

Федор быстро объяснил, как правильно чистить, и теперь они втроем: он, Натусик и Юлька сидели и корпели над рыбой в шесть рук. Глашка лишь наблюдала за их работой.

А Юлька наблюдала за Натусиком, которая до сих пор произнесла от силы пару слов – только краснела и бледнела, стараясь не встречаться глазами с Федором. Юльке Федор тоже понравился, но все-таки на фоне Андрея он ей казался каким-то... простоватым. Поэтому ей оставалось только радоваться, что у подруги такой прекрасный парень мечты.

Между тем в разговоре выяснилось, что Федору шестнадцать лет, живет он в Петрозаводске, как и Глашка. Но в школу он пошел с шести лет, а потому уже окончил одиннадцать классов, сдал ЕГЭ и теперь усиленно готовится поступать на физмат.

– А ты поступай в Питере! – неожиданно для всех высказалась Натусик и покраснела.

– А я везде документы подал: и у себя в Петрозаводске, и в Питере, – спокойно откликнулся Федор. – Я пару раз ездил в Питер на соревнования. Я компьютерами увлекаюсь, а среди программистов часто соревнования проходят. Один раз я даже второе место по Северо-Западу занял! И результаты экзаменов у меня хорошие. Так что очень может быть, что и поступлю. Я в воскресенье вечером в Петрозаводск поеду и сразу – в Питер: экзамены.

– А на дискотеку ты завтра пойдешь? – спросила Юлька, видя отчаяние Натусика по поводу его отъезда.

– А вы зовете? – лукаво прищурился Федор.

– Да! – подтвердила Юлька: это ведь был парень не ее мечты, поэтому она чувствовала себя уверенно, не стеснялась.

– Тогда приду.

Рыбу они дочистили, и теперь она лежала в тазике, сверкая чистыми боками: белые плотвички, полосатые красноперые окушки, пара желтеньких подлещиков и одна небольшая с темной мордой щучка. Юлька посмотрела на рыбу и почувствовала гордость: это была первая в жизни ею лично вычищенная рыба.

Федор распрощался, а девчонки направились в дом. В комнате Натусик первым делом вытащила из-под подушки шишку и расцеловала ее.

Утром Натусик подскочила ни свет ни заря. Баба Катя уже не спала: похлопотав на кухне, она ушла на огород. Натусик стала будить девчонок:

– Вставайте, сони! Сколько можно спать? Жизнь прекрасна и удивительна!

– Конечно, удивительна, – пробурчала сонная Юлька. – К тебе-то вчера принц со щукой приходил, а нам нужно выспаться перед дискотекой.

– Вставай, вставай! Чудеса ждут!

Девчонки уступили Глашке Юлькину кровать и спали вместе. И теперь Натусик бесцеремонно выпихивала Юльку со своей кровати. Какое-то время они поборолись, но Натусик победила, и Юлька оказалась на полу.

– Замолчите, полоумные! – огрызнулась Глашка. – Знала бы, что вы в такую рань подорветесь – ни за что бы не пришла ночевать, – и положила подушку себе на голову.

Юлька неохотно натянула футболку и шорты и побрела за весело ускакавшей на речку умываться Натусиком.

Они сидели вдвоем на корточках на мостике над речкой и чистили зубы, как вдруг рядом, в траве раздались странные звуки...

– Что это? – шепотом спросила Юлька.

– Не знаю, как будто какая-то птица... – так же шепотом откликнулась Натусик.

Они встали и уставились в землю.

Баба Катя выкосила всю траву от дома до реки, но слева по самому берегу были заросли по пояс. Звуки продолжались, девчонки стояли замерев.

И вдруг из травы высунулся... маленький черный зверь. У зверька была гладкая блестящая шерстка, немного вытянутая мордочка с глазами-бусинками и длинное тело. Он издал резкий птичий звук, и из травы тут же откликнулись, а потом и показались еще два зверька. Им нужно было пройти вдоль речки дальше, но для этого требовалось пересечь открытое выкошенное пространство мимо мостика, где стояли девчонки. Зверьки боялись. Они то высовывались из травы, то ныряли обратно, продолжая переговариваться между собой.

Потом самый первый зверь принял решение, прикрикнул на остальных, и они побежали втроем вперед. А следом, отчаянно крича, выскочил четвертый, самый маленький. Он заметался, испугался бежать через открытое пространство и, юркнув к самой кромке воды, рванул по бережку и проскочил едва ли не в полуметре от подружек.

Все зверьки были такие гладкие, красивые, стремительные, что девчонки, растерявшись от их присутствия, стояли разинув рты и пришли в себя, когда их и след простыл.

– Кто это был? – ахнула Юлька.

– Не знаю... – пожала плечами Натусик.

– Ты что, не знаешь, кто у вас в деревне водится?

– Я таких никогда не видела.

– Подожди, мы же проходили на биологии... – задумалась Юлька. – Бобры? Выдры?

– Это не бобры и не выдры, – уверенно сказала Натусик. – Давай у бабушки спросим.

И, толком не дочистив зубы, они побежали искать бабу Катю.

– Это – щенки норки, – объяснила та. – Когда-то в окрестностях была пушная ферма. Норки оттуда иногда убегали. Зверь – он есть зверь: ему воля нужна.

– А какие они красивые! И несмышленые! – наперебой рассказывали подружки ей и Глашке, которую ради этого события снова попытались разбудить. – Глупенькие, мы ведь совсем рядом стояли – не научились еще людей по запаху опознавать!

– Как же можно из них, таких хороших, шить шубы? – удивилась Натусик.

– Давай дадим торжественное обещание, что мы никогда не будем носить норковые шубы? – предложила Юлька.

– Давай! И песцовые тоже!

Солнца не было, недовольная Глашка ушла домой, Юлька с Натусиком после завтрака отправились в лес по дороге к маленькому озерцу поискать землянику. Натусик с утра приплясывала:

– Нет, ты видела, видела, какой он? Он самый лучший, он самый красивый, самый умный, самый-самый. Я его именно таким себе и представляла все дни, после того как увидела на дороге. И никакого белого коня не надо, чтобы понять, что это – мой принц! – И в сотый раз спрашивала: – Как ты думаешь, Юлька, я ему понравилась?

– Конечно, понравилась! – Юльке уже надоело разговаривать о Федоре, она думала о своем, но на автоматизме отвечала: – Очень понравилась, учитывая, что ты все время краснела, бледнела, потела и двух слов сказать не могла.

– Я не потела! – протестовала Натусик. – И я знаю, что я ему понравилась. У тебя Андрей, а Рыжая – противная. Значит, ему понравилась я. Иначе зачем бы ему сидеть с нами и чистить рыбу?

А Юлька думала о дискотеке, как увидит там Андрея. Вчера вечером Глашка сказала, что она и сама – ведьмочка и знает заклинание, которым любого можно приворожить. Натусику, после того как она увидела своего принца, было все равно, а Юлька заинтересовалась. И Глашка охотно поделилась своим секретом.

– Нужно посмотреть на него, только так, чтобы он ничего не заметил, не в глаза, а куда-нибудь... в общем... На коленку. И сказать про себя три раза: «Любчик мой, голубчик мой, я – любушка твоя, съем тебя карими очами, съем тебя темными очами на век свой, аминь!» И все – дело сделано: он твой.

У Юльки глаза были не карие, а серые, но Глашка убедила, что это не имеет значения и говорить нужно именно про карие. Юлька решила, что другого выхода у нее нет, а потому изо всех сил поверила в заклинание, ведь главное – это уверенность в победе.

– А почему это Рыжая – противная? – краем уха Юлька выловила фразу про Глашку.

– Знаешь, вот честно, не нравится мне она, – созналась Натусик. – И до этого не особенно-то и нравилась, и вчера я ее подробнейшим образом рассмотрела: противная. Какая-то она... не настоящая. Врет она все.

– Так она нам ничего такого и не рассказывала!

– Все равно – врет. А тебе она нравится?

– Не знаю... – Теперь и Юльке стало казаться, что Глашка – ненастоящая.

– Может, как-то это... завязать с общением с ней? – предложила Натусик.

– Как? Компания-то одна. С Глашкой Игорь, Сашка всегда рядом, а с ними – Андрей... Интересно, а Федор твой с ними?

Вопросов было много, а ответов мало. Девчонки уже давно зашли в перелесок и ползали теперь по холмам, на солнечных склонах которых кое-где алели капельки земляники.

Юльку больше не пугали комары, в лесу она чувствовала себя спокойно и уютно. Она полюбила его запахи, звуки, пружинистый мох под ногами, неяркие краски. После города, полного машин и людей, ей уже даже стала нравиться деревенская жизнь. Некуда было спешить, рядом были речка, озера, лес. А утром, когда чистишь зубы, можно увидеть настоящих диких норок!

А сегодня вечером они пойдут на дискотеку, она приворожит Андрея, и все у нее будет просто замечательно.

Глава 10

Васек

К восьми, не спеша, как взрослые, подружки подошли к клубу. Клуб между тем был закрыт. Вокруг, на крыльце библиотеки, под елками, около магазина уже собралось большинство молодежи. На скамейках вокруг столика сидели Игорь с Ольгой, Глашка с Сашкой, сестра Сашки с подружкой, Жорик с какой-то девушкой. Ни Андрея, ни Федора не было.

– Что, танцы отменяются? – упавшим голосом спросила у Глашки Юлька, когда они подошли к своим и поздоровались.

– Тетя Женя, завклубом, еще с поля не приехала, ключ-то у нее.

Почти сразу за девчонками прибежал какой-то местный парень и кинулся к дверям клуба. Минут пять он толкал и тянул дверь на себя, упирался ногой в стенку, стучался и задумчиво чесал подбородок.

– Закрыто, наверно, – и уселся на скамейку к дачникам.

И тут же к клубу подлетел запыхавшийся местный «крутой пацан» по прозвищу Репа, которого им как-то показывала Глашка.

– Ребзя, че у меня есть! – крикнул он деревенским и завернул к парню, пытавшемуся вломиться в клуб. – Вот! – Он помахал у него перед носом серой книжкой. – Чуешь, Вован, че это?

Деревенские стали тихонько подтягиваться к скамейкам, где сидели Васек и дачники.

– Иди ты! – обрадовался Вован. – Аркашина книжка?!

– Ей-богу! Еп-ты! А там такие перлы – мама не горюй! Подвинься-ка!

– Чего уж там, на стол влезай, – сказал кто-то Репе.

Репа и правда полез на стол. Натусик с Юлькой, наоборот, почему-то встали со скамейки. Юлька и сама не заметила, откуда появился Андрей: встав, она оказалась рядом с ним...

– Народный поэт Аркаша Иволгин. Читает заслуженный артист Иван Епишин, – паясничал, стоя на столе, Епишин.

– Читай, Репа! Репа, читай! – подбадривали деревенские.

– Даешь поэзию!

Репа начал:

Довольны, к Богу в небеса

Сегодня мы уже отпели,

И только слышны голоса

Ветров взвывающих свирели.

Нам чужды страдания дороги.

И мы от жажды вне себя.

И только Боги, только Боги

Теперь взывают нас к себе.

Мы ждем удачи, щурим веки,

Но плотно сжатые ресницы

Нам не дают прозреть вовеки —

Увидеть божьи колесницы!

– Ах, откройте мне ресницы, – Вован выпучил глаза, скорчил рожу и кричал, перекрикивая смеющихся: – Я хочу прозреть!

– Или вот, – продолжал Репа:

Я не буду больше плакать и страдать,

А только буду я алкашить

В ночи, в сарае у себя,

Ты будешь насмехаться,

Говорить, что я пьяный,

А это только лишь маска душевная моя!

Репа пыжился-пыжился, но ему явно не хватало артистизма, чтобы выразить весь переполнявший его смех над Аркашиными излияниями. За него, как сурдоперевод, кривлялся Вован, который, как шепнула Глашка, был его лучшим другом.

Юлька стояла ни жива ни мертва. Аркашины стихи, над которыми все сейчас смеялись, конечно, не были шедеврами, но ей нравились. Они были чистыми и искренними. Когда она слушала, ей живо представлялись «божьи колесницы» – золотые-золотые, и огненные лошади. Ей было непонятно, над чем все смеются. Юлька покосилась на Натусика – та тоже не смеялась. На Андрея посмотреть она боялась.

– Наш Алкаша... Тьфу ты, Аркаша – втюрился! – Репа помахал книжкой над головами. – Тут все остальное – про любовь!

– Даешь про любовь!

– Отдай книжку, – к столу протиснулся никем сразу не замеченный Аркаша.

– Ба, наш поэтик прибежал. О чем базар? На. – Репа сунул книжку Аркаше под нос, но, когда тот попытался выхватить ее, не отдал. – Поэзия – достояние народа!

– А икебану из трех пальцев видел? – ввернул Вован, показывая Аркаше фигу.

– Отдай! – не обращая на него внимания, Аркаша попытался залезть на стол, но Репа легко столкнул его. Аркаша не сдавался.

– Шел бы ты... в свой сарай, Алкаша. – Репа откровенно наслаждался ситуацией, причем с каждым разом он все сильнее отталкивал Аркашу, который под общий смех валился хохочущим под ноги.

Юлька вспомнила, как они втроем – она, Натусик и Аркаша – сидели на берегу озерца, и он читал им свои стихи... Какие все-таки деревенские злые! Юлька уже и про Андрея забыла, так сама разозлилась на глупых подростков. Она пихнула локтем в бок Натусика и шепнула, что надо что-то делать, это же нехорошо так издеваться над человеком. Но та только руками развела: а что мы можем сделать? Юлька посмотрела на Глашку – Глашка смеялась со всеми. И тут Юльку разобрало...

Репа сидел на столе, свесив ноги, боком к ней. Юлька пробралась ближе.

– Эй ты! Быстро отдай ему книжку! И вы все – заткнитесь! – Юлька слышала свой голос, и сама не верила, что она, которая стеснялась запасную ручку в классе у мальчика попросить, теперь стояла одна против всех. – Нельзя, нельзя смеяться над чужими стихами! Это совсем не круто, это... это зло, это подло, это низко. Как вам не стыдно?! – Она не могла найти нужных слов: – Отдай ему книжку!

– Че?! – Удивленный Репа повернулся к ней и уставился сверху вниз, разглядывая, как клопа под микроскопом. – Ты, чувырла, вообще – кто? Ну-ка иди сюда!

Все притихли, а Репа потянулся к Юльке, из которой моментально вышел весь задор, как воздух из воздушного шарика. Юлька поняла, что сейчас ей сделают больно.

– Козел ты! – вдруг раздалось у нее над ухом: подошла и встала рядом Натусик, решившая, видимо, что если умирать, так вместе.

Но ничего страшного не произошло.

– Отдай ему книжку, Иван, – к столу пробивался... Васек.

Васек отстранил Юльку с Натусиком и встал напротив Репы.

– Чисто конкретно отдам, если он пообещает сам нас позабавить. – Репа неожиданно схватил за грудки в очередной раз лезшего на него с другого бока Аркашу: – Обещаешь?

– Отдай ему книжку! – Васек крепко взял Репу за руку. Какое-то время они смотрели друг другу в глаза.

– Нужна она мне, как туберкулез. – Репа снова сунул книжку под нос Аркаше, но когда тот, не веря, попытался взять ее, забросил книжку далеко в кусты. – Бери.

– Клуб открыли! – и все, забыв про Аркашу, рванули внутрь.

Только Юлька с Натусиком остались у скамеек.

– Что это было? – потихоньку приходила в себя Юлька: ее сердце отчаянно билось.

– А ты молодец! – восхищенно протянула Натусик. – Я вот сама не решилась.

– Ты тоже – молодец: поддержала меня.

В клубе заиграла музыка. На крыльцо вышел Васек и направился к девчонкам.

– Девочки, вы супер! – Он подошел, раскрыл руки, как будто хотел их обнять, но в нерешительности замер.

– И ты молодец! Наш спаситель! – хором признались подружки.

– А Репа и правда козел, – засмеялся Васек.

– А как ты на него уставился! – смеялась Натусик.

– А я рванула вперед, все высказала, а у самой коленки трясутся! – хохотала Юлька.

А потом все пошли танцевать.

Юлька уже совсем успокоилась, а потому, приметив, что Андрей сел с кем-то в угол поговорить, уселась на кресло неподалеку. Андрей на нее не смотрел, и она спокойно уставилась на его коленку и зашептала: «Любчик мой, голубчик мой, я – любушка твоя, съем тебя карими очами, съем тебя темными очами на век свой, аминь!» Повторив заклинание три раза, она с чувством исполненного долга снова направилась танцевать.

Начались «медляки», и снова компания дачников повалила на выход. Юлька печально проводила глазами Андрея: ну когда же заклинание начнет действовать? Как тут же кто-то взял ее за локоть. Это был Васек.

– Давай потанцуем? – предложил он.

Юлька согласилась в надежде, что Андрей заглянет внутрь и увидит, что она, Юлька, окружена мужским вниманием. И они с Васьком затоптались, как все остальные, под романтическую мелодию. А Натусик грустно сидела в углу и ждала своего Федора.

Юлька старательно протанцевала три медленных танца подряд, но Андрей не входил.

– Юль, мне нужно идти диск менять, я же ди-джей... – робко произнес Васек.

– Да-да, конечно... – Юльке ничего не оставалось, как согласиться.

Натусика на прежнем месте не было. Юлька вышла из клуба: на скамейках среди всей компании сидел Федор, бок о бок с ним все так же краснела и бледнела ее подруга. А рядом с ними... сидел Андрей.

– Зря вы встряли... – наставительно сказал Сашка. – Кто вы такие? А Репа этот, говорят, малолетний уголовник. Потом подловит где-нибудь в кустах и того. Только рожки да ножки останутся.

– Ай, да не пугай ты девок, – отмахнулся Игорь. – Ну не сообразили...

– Как это – зря? – обиделась Юлька. – Если вы могли спокойно на это смотреть, то я – нет. Ведь над человеком же прилюдно издевались!

– Да кто тебе этот Аркаша? – удивился Сашка. – Странные вы какие-то... А ты, Наташка, что полезла? И тебе хотелось получить?

– А что случилось? – спросил Федор.

Ему рассказали.

– Не бойтесь, девчонки! – тут же успокоил он подружек. – Если вдруг Репа что-нибудь скажет или пристанет – сразу ко мне бегите. Или – к Ваську. Васек – хороший парень. Мы вас вместе защитим.

– И эти туда же – с уголовником связываться! – презрительно скривил губы Сашка.

– И ко мне можете обращаться – я вас спасу! – заверил Андрей.

У Юльки на душе потеплело: Андрей ее спасет! И подумала: «А Глашка с Сашкой – какие противные! Права была Натусик...»

Снова все направились танцевать.

– Федор пришел! – Натусик обнимала Юльку и орала ей в самое ухо. – Федор пришел ко мне!

Едва дождались «медляков».

И их ожидания оправдались. На этот раз проветриваться не пошли. Игорь снова пригласил Ольгу. А Сашка... почему-то пригласил не Глашку, а какую-то другую девчонку. Глашка надулась, а потом пошла и... пригласила Андрея. У Юльки сердце оборвалось. Но вдруг – о, чудо! – Андрей что-то Глашке сказал и направился к Юльке. И пригласил ее на танец! Заклинание подействовало! А рядом уже кружились Натусик с Федором.

Играла какая-то старая красивая мелодия, всем с детства известный хит. В свете елочных гирлянд все было так необычно. Она, Юлька, танцевала в каком-то деревенском клубе, в какой-то Ольховке, в тысяче километров от ее родного города, в окружении незнакомых ей людей... Все было так странно. А рядом был Андрей. Она чувствовала тепло его тела, его запах. А в лицо смотреть стеснялась – глядела куда-то за плечо...

– Почему вы с Наташкой не остаетесь на ночную дискотеку? – спросил Андрей, дыша ей в самое ухо.

– Мы... мы... – Юльке отчаянно не хотелось говорить, что баба Катя им разрешала здесь оставаться только до десяти. – Нам как-то раньше не хотелось. Спать хотелось. Кто рано встает, тому бог подает. А что, что-то интересное ночью происходит?

– Смешная ты. Конечно. Оставайтесь сегодня – повеселимся.

– Мы подумаем, – сказала Юлька, помня, что настоящей женщине нельзя сразу соглашаться на приглашение мужчины.

Неожиданно на танцполе началась какая-то потасовка. Пары распались, и все сгрудились... вокруг Глашки, вцепившейся в волосы девчонке, с которой танцевал Сашка. Соперниц пытались растащить. Глашка верещала как поросенок, а вторая девчонка ругалась неприличными словами. Наконец удалось прекратить потасовку. Глашка в слезах выскочила из клуба.

– Пойдем! – схватила Юльку за руку Натусик. – Она, конечно, противная, но кто-то должен же ее утешить. Ее, наверное, Сашка бросил.

И они вышли следом. У крыльца никого не было, но за углом клуба мелькнули Глашкины рыжие волосы, и подружки побежали за клуб.

Глашка сидела на поваленном дереве среди елок, закрыв лицо руками.

– Глашенька, не надо, не расстраивайся, все ерунда... – кинулась к ней Натусик, которая хронически не выносила, когда кто-то плакал.

– Отстаньте от меня! – Рыжая вовсе и не плакала. – Что вы вообще приперлись? Это все – из-за вас! Выпендрились, вылезли со своей защитой. Кто вам этот Аркаша? Приключений вам надо?

– А при чем тут это? – не поняли подружки.

– Полоумные! Навязались на мою голову!

– Мы к тебе не навязывались! – обиделась Натусик.

– Вы мне всю жизнь испортили. Теперь ко мне Сашка близко не подойдет!

– Мы тут – совсем ни при чем, – сказала Юлька и толкнула в бок Натусика, которая уже оправилась от неожиданности и начинала злиться: пойдем отсюда!

– Ну и валите отсюда, малолетки!

– А ты не переживай из-за своего Сашки. Иди домой, запрись в темноте в туалете, положи конфетку на унитаз и позови: «Сашка, появись!» – не удержалась Натусик.

Глава 11

Сашка

– Бабушка заснула! – шепотом сообщила Натусик, прикрывая дверь.

На часах была полночь. Юльку почему-то затрясло.

– Так что? Сама же агитировала! – Натусик открыла окно пошире и высунулась в темноту.

«Там меня ждет Андрей», – про себя сказала Юлька и вслух согласилась:

– Бежим!

Они, стараясь не шуметь, вылезли в окно и аккуратно притворили за собой створки.

– Главное – влезть обратно, – как-то неопределенно сказала Натусик.

Юльке совершенно не хотелось думать об этом. Она уже шла и видела, как они снова будут танцевать с Андреем.

Быстро добежали до клуба. Там все так же играла музыка, только народу перед входом прибавилось. Никаких детей больше не было, напротив, появились какие-то совсем взрослые парни и девушки. Подружкам стало не по себе, но каждая изо всех сил старалась выглядеть спокойно.

– Вон наши! – шумно обрадовалась Натусик, разглядев на скамейках Глашку, Андрея с Сашкой, а также Федора и Аркашу с Васьком.

Они подошли к компании.

– Что, надумали повеселиться? Бабушка отпустила? – поддел их Андрей.

Юлька покраснела, а Натусик, которая к Андрею относилась ровно, сказала:

– А бабушка нам не указ!

Глашка демонстративно делала вид, что не замечает подруг. Она искоса следила за Сашкой. Тот же снова завел разговор с Андреем.

– Садитесь к нам, – пригласил Федор, и Натусик радостно юркнула на скамейку рядом с ним.

Юльке мучительно хотелось сесть рядом с Андреем, но она постеснялась и встала между двумя скамейками: той, где сидели Сашка с Андреем и Глашка, и той, на которой размещались остальные и Натусик.

– А почему ты не у магнитофона? – спросила она у Васька.

– Я? А что я? А ничего, он и без меня хорошо играет. А честно, так надоело мне там стоять. Всем уже все равно, какая музыка. Я ведь тоже и пообщаться хочу, и потанцевать, – откликнулся он.

– Мы завтра на рыбалку собираемся, – сказал Федор. – Вот я Васька с Аркашей уговариваю.

– Да, поехали с нами! – радостно предложил Васек. – На вас таких красивых все караси к лодке сплывутся.

– Я согласна... – прошептала Натусик и покраснела еще гуще.

Юлька посмотрела на них и подумала: «Конечно, Натусик вся при счастье, а мне-то что с ними делать, когда Андрей не плывет?..»

– Я не знаю... – протянула она вслух.

– Только тогда нужно идти спать уже, а то завтра рано утром не встанем, – сказал Федор.

Юлька снова посмотрела на Натусика: подруга была готова забыть про все на свете и встать во сколько угодно, лишь бы завтра оказаться рядом со своим принцем. А что делать ей, Юлька не знала. Едва она собралась с мыслями, как Сашка с Андреем встали.

– Пойдемте танцевать! – позвали они.

Глашка радостно подскочила вслед за ними.

– Мы домой, – сказал Васек и попросил: – Андрюха, слушай, возьми домой магнитофон и закрой клуб, а? Обычно я закрываю, но, правда, надоело тут торчать – зря время тратить...

– Я тут зря время не трачу, – откликнулся тот и при этом подмигнул Юльке так, что у нее душа в пятки ушла, – но если хочешь – закрою, будь спок.

Федор с Васьком поднялись. За ними встала и Натусик, делая Юльке отчаянные знаки. А потом схватила подругу за руку и уволокла ее за угол.

– Юлька, Юлечка, поехали с ними на рыбалку! Ну, пожалуйста! Пойдем сейчас спать! – взмолилась она.

– Ну ты и эгоистка! – оскорбилась Юлька. – У меня только личная жизнь стала налаживаться, заклинание подействовало, а ты мне хочешь все испортить? Это уж ты, будь добра, – останься со мной, со своей лучшей подругой на дискотеке!

– Какое заклинание? – не поняла Натусик. – Бабка Тося ведь тебе отказалась ворожить...

– Зачем мне какая-то бабка! – фыркнула Юлька. – Я сама себе ведьма! Видела, как Андрей со мной танцевал? Все действует! А ты мне хочешь жизнь сломать?

– А ты мне хочешь сломать? Что мне с твоим Андреем делать? С твоей противной Глашкой? Это ведь она тебя надоумила какие-то заклинания читать?

– А я тебя и не прошу остаться! Я и одна хорошо повеселюсь, а потом приду.

– Ну так и я без тебя с парнями на рыбалку съезжу! Будешь возвращаться – не шуми. Разбудишь бабушку – я тебя покрывать не стану, так и скажу, что ты до утра на дискотеке плясала.

На том и расстались. Натусик ушла с Федором и Васьком, а Юлька, вернувшись к скамейкам, обнаружила там только Аркашу.

– А ты что, не идешь на рыбалку? – удивилась она.

– Иду... – замялся тот. – Я тебя жду...

– Зачем?

– Я это... поблагодарить хотел.

Юлька чуть не ляпнула: за что? Она уже забыла совсем про его стихи, про Репу и как она его защищала.

– А-а... Ну... мне неприятно было, что издеваются... И стихи мне твои нравятся...

– Правда нравятся? – засветился Аркаша.

Но Юльке было не до Аркаши и его стихов. Ее интересовало только одно: где Андрей?

– Ты не знаешь, где Андрей? – не выдержала она.

– Там, в клубе... – Аркаша хотел было еще что-то добавить, но промолчал.

– Ой, мне пора в клуб.

И Юлька сбежала.

В клубе было совсем душно. Половину гирлянд выключили, а потому еще и совсем темно. Вокруг виднелись совсем незнакомые Юльке люди. Она растерялась... Ее оттеснили к стенке, и она уже начала думать, что зря не ушла домой. Без Натусика Юлька не чувствовала себя уверенно. К тому же вокруг все были старше ее. Многие нетрезвые: чересчур громкие, чересчур раскованные. Вокруг какие-то взрослые парни и девушки вовсю обнимались, целовались, слева на креслах какая-то компания сидела с пивом, справа – курили. Все было совсем не так романтично, как она себе это представляла.

Юлька забилась в угол и подумала: «А может, бабушка была права, не отпуская нас на ночную дискотеку?» Юлька всем своим существом сейчас ощущала, что ей всего пятнадцать, что она – школьница, что ее волнуют оценки по математике, прыщик на подбородке, возможность прикоснуться к парню ее мечты. Что она – городская, а здесь все – деревенские со своим укладом жизни, со своими радостями, со своими понятиями. Она почувствовала себя чужой, лишней на этом празднике жизни. Да и сам этот «праздник жизни» ей не особо понравился.

Юлька хотела было уйти, сбежать потихоньку, вернуться в уютный домик бабы Кати и заснуть с головой под одеялом, как в детстве. Под одеялом – спокойно и безопасно. Ведь ей вовсе не хочется срочно становиться взрослой. Даже – чтобы понравиться Андрею.

Но тут она углядела Андрея в другом конце зала, и ей тут же перехотелось уходить. «Уйти – значит признаться, что я еще маленькая!» – подумала она и решительным шагом направилась в дальний угол.

Юлька и сама не знала, что она сделает и что скажет, подойдя к Андрею, сидевшему рядом с Сашкой и Глашкой. А тут еще и музыка закончилась, и начался... медленный танец. И вышло, как будто Юлька целенаправленно шла приглашать Андрея. Она растерялась, но сворачивать было поздно: все трое ее заметили. Юлька почувствовала, как краснеет... А вдруг Андрей откажется с ней танцевать? Но тот уже встал ей навстречу.

– Я думал, ты ушла... – шепнул он ей в ухо, когда они закружились в танце.

– Натусик ушла. Они на рыбалку собрались. А я рыбачить не люблю, – объяснила Юлька.

– И молодец, что осталась, – загадочно похвалил Андрей.

Больше он ничего не спрашивал, а сама она не знала, о чем заговорить. Танец кончился, и Юлька замерла, не зная, должна ли она и дальше проявлять инициативу и пригласить его на следующий или он сам хочет с ней еще потанцевать?.. Андрей с последними звуками мелодии руку с ее талии не убрал, а тоже замер, ожидая, как ей казалось, следующего танца. У Юльки отчаянно забилось сердце...

И тут подошла Глашка.

– Андрюшка! – как сумасшедшая накинулась она на него. – Пошли скорее! Мне нужно с тобой поговорить! – Вцепилась в Андрея мертвой хваткой и утащила его из клуба.

Юлька дернулась было следом, но тут же остановила себя: это глупо. Она стояла посередине танцпола и чувствовала, что и стоять вот так глупо. От неожиданности она совершенно потерялась. И тут вдруг она заметила Репу, стоявшего у стены и в упор уставившегося на нее. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Юлька моментально вспомнила, кто и что говорил про Епишина, и ей стало по-настоящему страшно. А тот единственный, кто обещал защитить ее, теперь вышел и оставил ее в одном помещении с этим уголовником...

– Потанцуем? – спросил тихо подошедший сзади Сашка и тут же крепко взял ее за талию.

Прикосновения Андрея были невесомы, как-то естественны, а Сашкин захват ощущался как страстные объятия, о которых Юлька пока что читала только в книжках. Она еще больше растерялась: как себя следовало вести в такой ситуации? То Андрея Глашка увела, то Репа страшные рожи строит, то Сашка кидается обнимать... И снова она пожалела, что не пошла с Натусиком, а осталась.

– Что тебе про меня наговорила Глашка? – спросил Сашка.

– Ничего... – быстро ответила Юлька, совсем сбитая с толку.

– Ты ее не слушай. Она давно ко мне клеится. А она мне не нравится. А ты ничего, красивая...

Юлька его почти не слушала. Только отчаянно вглядывалась в дверной проем: не вернулся ли Андрей? Ей казалось, что вот сейчас Андрей придет и отобьет ее у Сашки, и защитит от Репы, и они снова будут танцевать вместе под красивую мелодию. Но Андрей не возвращался, а Сашка между тем продолжал:

– А может, пойдем прогуляемся? В сторону фермы, там...

Дальше Юлька не расслышала, но тут же ей вспомнились страшные рассказы Глашки, и сама не сообразив как, она вывернулась из его объятий и пулей вылетела из клуба.

На крыльце, под елками, на скамейках – везде были какие-то незнакомые люди, которые громко разговаривали и курили. Юлька на привычном месте заметила Андрея и, невзирая на то что с ним рядом сидела Глашка, а она, Юлька, еще пять минут назад до смерти стеснялась даже смотреть на него, рванула к ним.

– Андрей, Андрей! – только и смогла выдохнуть она, едва не запрыгнув к нему на колени.

– Что случилось? – заулыбался он. – Кабана встретила?

Юлька ему и кабана простила, так ей хотелось оказаться с кем-то, кому она могла доверять. Но и слова вымолвить не могла.

– А меня вот Глашка прогуляться зовет, – нараспев протянул он, косясь на Глашку.

Глашка посмотрела на Юльку с ненавистью. Юлька этого не заметила, а обрадовалась:

– Да-да, пойдем погуляем! – ей хотелось уйти подальше от Репы.

Вышел Сашка:

– Ты куда делась-то, зайка моя?

Юлька сделала вид, что это не ей, активно поднялась со скамейки и стала поправлять прическу и наряд, готовясь к прогулке.

– Пойдем пройдемся, – махнул рукой Андрей, и все отправились.

Юлька держалась рядом с Андреем. Всю ее застенчивость как рукой сняло, хотя сердце и билось как сумасшедшее.

– Что ты так ко мне жмешься? – не мог не заметить он.

– Кабанов боюсь. Кажется, люди кругом, а приглядишься – кабаны...

– Это ты точно сказала, – согласился Андрей, на этот раз серьезно, не издеваясь.

Дальше они шли уже как парочка.

Глава 12

Самогон

Юлька проснулась поздно и с больной головой. Солнце уже вовсю светило – даже занавески не спасали. Натусика не было: Юлька смутно помнила, как та собиралась ранним утром на рыбалку. В доме стояла тишина: баба Катя ушла, наверное, в магазин или на огород. Юлька потянулась, но вылезать из постели ей не хотелось. Хотелось, наоборот, полежать и обдумать все произошедшее вчера.

Юльке казалось, что не день, а целая жизнь прошла. Как будто Аркаша, серая книжка, стихи и издевательства Репы были когда-то давным-давно. Неужели это она, Юлька, осмелилась заступиться за Аркашу, не испугалась хулигана, который старше ее? Интересно, оценил ли Андрей ее красивый поступок? Не сказать, чтобы она кинулась защищать Аркашу, чтобы произвести впечатление на парня своей мечты, но уж точно была бы не против, чтобы он обратил на это внимание.

Еще ее интересовало, насколько серьезны могли быть последствия: Репа действительно смотрел на нее, вынашивая планы мести, или ей это только показалось с перепугу? Как теперь следовало себя вести: не ходить одним по деревне? не ходить по деревне после девяти? Рассказать все бабе Кате? Или, может, Репа собирался мстить именно Ваську, который прилюдно поймал его за руку?

Юлька лежала и задавала сама себе вопросы. Но, конечно, больше всего ее волновало совсем другое: сработало ли заклинание? Андрей пригласил ее танцевать – это раз. Он позвал ее остаться на ночную дискотеку – это два. Он снова пригласил – ну почти пригласил – ее танцевать ночью – это три. Он предложил прогуляться и шел с ней рядом – это четыре. Он проводил ее до дома – это пять. Это плюсы. Минусы: он уходил куда-то с Глашкой, он продолжает над ней, Юлькой, подшучивать, он как-то обыденно с ней расстался.

Расстались они совсем не так, как представляла себе Юлька. Она не сомневалась, что он проводит ее до дома, и он проводил. Только на мостике через речку он остановился и сказал, что дальше не пойдет. Остановилась и Юлька, замерла. Она не сомневалась, что вот сейчас, после взрослой ночной дискотеки, после взрослой прогулки он обязательно попробует ее поцеловать.

У Юльки был не такой уж большой опыт, но она морально готовилась к поцелую всю прогулку. Ей очень хотелось, чтобы Андрей решил ее поцеловать. Все ведь было так романтично: розовое небо, начинающийся рассвет – белые северные ночи. Пение просыпающихся птиц, шум воды под мостиком... Она представила их силуэты: темный мост, розовое небо бэкграундом, а в центре – парень и девушка, она и ее Андрей.

Но Андрей сказал:

– Ладно, дальше не пойду. Пока. До завтра.

Развернулся и ушел, оставив Юльку одну с ее прекрасными мечтами.

«Может, я плохо прочитала заклинание?» – подумала Юлька и решила: как только она снова увидит Андрея, сразу повторит попытки приворота. Тем более что сегодня суббота, а значит, снова будет дискотека.

Кроме этого дурацкого прощания, Юльку еще смущала Глашка. Еще бы: эта Рыжая так и увивалась вокруг ее, Юлькиного, Андрея. Наверное, Сашка ее на самом деле бросил, вот она и злится, и пытается себе срочно найти замену.

– И как это мы сразу не поняли, какая эта Глашка противная? – сама себе вслух сказала Юлька. – Противная и уродливая.

Но это была неправда. Уродливой Юлька Глашку назвать не могла. Ярко-рыжие волосы, красивая фигура и серо-зеленые глаза соперницы выводили ее из себя. На фоне Глашки Юлька чувствовала себя бледной пародией на настоящую девушку. Ей даже из постели выбираться расхотелось, так стало жаль себя. Ни яркими волосами, ни длинными ногами, ни высоким ростом Юлька похвастаться не могла. Так, обычная девушка-подросток. Да еще и с кучей комплексов... Оставалось только дождаться Натусика и припасть к спасительной дружеской жилетке, чтобы поплакаться.

Но Натусик вернулась не одна, а... конечно, с Федором. И с рыбой.

– Юлька! Выходи рыбу чистить! – что есть мочи заголосила она, а обнаружив подругу нежащейся в постели, устроила ей настоящую взбучку: – Смотри, день какой! Как можно спать?! Совсем с ума сошла!

«Конечно, ей-то хорошо орать... – недовольно подумала Юлька, – с ней Федор – вон как ласково смотрит на нее...» Но помогать чистить рыбу все-таки вышла.

Вместе с ними у речки топтался Васек.

– Может, вам помочь? – робко спросил он.

– Спасибо, мы и сами справимся, – отмахнулась Юлька, увидев в руках у Васька его собственный и тоже немаленький улов: – Иди, свою чисти.

Васек ушел, а Юлька с ножом в руках обреченно уселась рядом с Натусиком и Федором. Натусик уже не краснела и не бледнела, а взахлеб рассказывала, как они рыбачили, то и дело обращаясь к Федору:

– Да, Федя? А ты что скажешь, Федя? А правда, Федя?

Юльке только и оставалось, что утешать себя: Андрей вечером непременно зайдет за ней, и они вместе пойдут на дискотеку.

Баба Катя нажарила рыбы, девчонки пообедали, а после обеда отправились загорать и купаться на пляж. Натусик при этом пела и порхала, а Юлька, наоборот, была чернее тучи.

– Юлечка, ну что ты, что ты такая грустная? – не выдержала Натусик.

– Я некрасивая... – выдала Юлька, поколебавшись. – Глашка Андрею глазки строит. Она красивая. Яркая. Рыжая...

– Ну и что, что она рыжая? Мало ли рыжих на свете? А ты – натуральная блондинка. Это тоже красиво.

– Я не блондинка, я русая. Серая, как мышь.

– Если ты сама себя мышью будешь называть, то и другие будут считать, что ты – мышь. Яркость, она не во внешности, а... а в характере, – выдала Натусик, удобно раскинувшись на полотенце и подставив солнцу живот.

– Как это – в характере? – не поняла Юлька.

– А так! Будь всегда веселой, шути, остри. Никто не любит мрачных, все любят оптимистичных людей.

– Я что, мрачная тебе не нравлюсь? Ну не хочешь – так не общайся.

– Вот видишь, ты уже обиделась. А ведь я совсем ничего плохого тебе не сказала. Конечно, у всех может быть плохое настроение. Но его нужно оставлять дома, а с людьми быть веселой. Я не про тебя. Я тебя люблю всякую: и грустную, и веселую. Я про Андрея.

– Ты меня любишь?.. – Юлька сидела на своем полотенце, обхватив колени.

– Конечно! Ты ведь моя самая лучшая подруга! – Натусик тоже села и обняла ее.

Юльке захотелось расплакаться.

– Знаешь, а ведь я все утро так завидовала тебе... Ну... что у тебя с Федей все так хорошо... – призналась она. – Я ведь не поверила тогда, что ты и правда кого-то увидела на дороге, когда чистила зубы... Увидела своего принца. Думала, ты все выдумала. А вот как оказалось – все правда...

– Знаешь, и я тебе признаюсь, может, я и правда его тогда себе выдумала?.. Мне хотелось влюбиться, вот я и решила, что видела кого-то красивого. А влюбилась только потом, когда Федор пришел и принес рыбу. А до этого... как бы сказать?.. Просто представляла его себе: какой он... Вот и представила, что сижу я, зубы чищу, а он идет мимо по главной улице, смотрит на речку, а там я. И сразу влюбляется.

– Эх ты! Нет, чтобы представить, как ты танцуешь на дискотеке вся такая красивая, а ты!.. Представляла, как он влюбляется в тебя, увидев, как ты зубы чистишь! – улыбнулась Юлька.

– А я красиво зубы чищу! – в ответ рассмеялась Натусик. – Дело ведь не в этом. Главное – верить. Вот ты не верила в колдуний, леших, в заговоренные поленья, а я сразу поверила. Мне баба Тося шишку волшебную дала – Федор и пришел. А потом ты поверила в Глашкино заклинание, и Андрей тебя танцевать пригласил. А может, Глашка все это заклинание сама придумала, чтобы свой авторитет поднять? Ведьма она! Да какая она ведьма? У самой-то у нее что получается?

– Может, и хорошо, что у нее с Сашкой ничего не вышло. Они, конечно, два сапога пара, но он какой-то... какой-то... нехороший. – И Юлька рассказала, как Сашка ее приглашал танцевать.

– И что, интересно, она теперь делать будет?

И тут Юлька снова расстроилась:

– Что-что? Андрея у меня отбивать! Она уже пыталась и приглашать его на танец, и за угол клуба вызывала поговорить. Вот я и переживаю...

– Опять двадцать пять! А ты не переживай! Загорай давай, ложись! Будешь загорелая, красивая. Видела, эта рыжая – бледная как поганка? Рыжие ведь не загорают, они всегда синюшного цвета. Так что и завидовать тут нечему. А тем более теперь, когда можно волосы в любой цвет покрасить, хоть в зеленый. Дело ведь не в цвете волос. Я тебе о чем говорю? Дело – в характере!

– Ладно, – вздохнула Юлька. – Не буду я больше печалиться. Буду оптимисткой.

Когда подружки пришли на дискотеку, вся компания – Игорь с Ольгой, Сашка с Андреем, Глашка, Сашкина сестра с подружкой – сидела на своем месте под елками. У Юльки радостно забилось сердце. А Натусик растерянно озиралась по сторонам – искала глазами Федора.

– Как рыбалка, Натусик? – спросил Андрей.

Подружки подсели, и Натусик пустилась рассказывать. Глашка снова смерила Юльку ненавидящим взглядом. На сей раз Юлька это заметила, и ей стало не по себе.

Пришел Васек, открыли клуб, и все пошли внутрь. Только компания дачников не спешила. Юлька тоже сидела, не понимая, почему никто не идет на дискотеку, но и не желая отрываться от остальных. Натусик ждала своего принца.

– Ну что, мелочь, пойдемте-ка за угол... – хитро прищурившись, позвал Игорь и первый поднялся.

За углом он вытащил откуда-то из кустов бутыль немного мутной жидкости и заляпанный стакан:

– Ага?

– Что это? – не поняла Юлька. Все засмеялись:

– Самогон! Ты же в деревне!

Сашка вытащил из кармана два огурца, а Андрей – головку чеснока. Игорь налил:

– Или кому-то мама не разрешает?

– А сколько там градусов? – испуганно спросила Юлька: в городе она пару раз пила шампанское на Новый год, а на свой день рождения – бокал вина.

– Семьдесят. А может, и больше...

– Я не буду, – решительно сказала Натусик. – И вам не советую.

– Ой, какие мы грозные. А ты, случаем, не моя мама? – скривился Сашка, глядя на нее, демонстративно взял стакан с самогоном и быстро выпил.

Но у него ничего не вышло. Жидкость оказалась даже для него слишком крепкой – он закашлялся и долго не мог отдышаться.

– Эх вы, мелкота! – засмеялся Игорь, снова наливая.

– Не умеешь пить – не берись! – важно сказала Глашка и отобрала у брата стакан.

Юлька с Натусиком замерли: неужели же выпьет? И Рыжая выпила. Причем у нее получилось куда удачнее, чем у Сашки. Она взяла огурец и громко захрустела им, закусывая.

– Моя школа! – Игорь гордо посмотрел на остальных.

– Нам пора, – сказала Натусик и дернула Юльку за руку.

Юлька колебалась: нет, пить самогон она, конечно, не собиралась, но ведь здесь был Андрей...

– Что, наши девочки уходят? – спросил Сашка, издеваясь.

А Андрей попросил:

– Юль, не уходи...

Сердце у Юльки забилось: сам! Предложил! Остаться с ним!

– Да пусть идут. Они маленькие – их бабушка заругает, – попыталась выпроводить подружек Глашка.

Натусик стояла уже у самого угла клуба и ждала, что Юлька последует за ней. А Юлька колебалась... Ей не нравилось, что они решили пить самогон, но и уходить не хотелось: она отчаянно боялась, что в ее отсутствие Глашка тут же отобьет у нее Андрея... А Андрей – сочтет ее маленькой.

Андрей между тем выпил. После него из стакана немного хлебнула и Ольга, которая всегда как тень ходила за Игорем, делала все то же, что и он.

– Ну? – Игорь протянул стакан в сторону подружек.

Там плескалось меньше, чем пили остальные, хотя и остальные едва ли наливали на четверть.

– Я не буду, – все-таки отказалась Юлька. – Мы пойдем танцевать...

И двинула вслед за Натусиком.

– Тебе-то хорошо! Тебе на Андрея наплевать! Твой Федор не пьет! – заныла она, как только они скрылись за углом.

Натусик остановилась:

– А нечего было выбирать себе такого, который пьет самогон за углом!

– Я же не знала!

Но тут Натусик углядела шедшего к клубу Федора и расцвела. Он издалека помахал ей рукой, а когда подошел, сказал:

– Девчонки, а, может, ну ее – эту дискотеку? Пойдемте погуляем? Слишком вечер хороший, чтобы сидеть в душном клубе. Васек отделался от своей обязанности диджея. Они с Аркашей тоже с нами прогуляются.

– Конечно! – заулыбалась Натусик.

А Юлька про себя чертыхнулась: «Ну почему этот Федор дружит с деревенщинами, а не с Андреем? Как бы хорошо было гулять пара на пару!» Ей вдруг снова стало совсем грустно. Она прекрасно помнила высказывания Натусика про то, что главное – характер и что никто не любит грустных, но ничего с собой поделать не могла. Ей никого не хотелось видеть.

– Я пойду домой... – сказала она.

Глава 13

Конец

– Как, ты уже вернулась, Юлечка? – удивилась баба Катя. – А Наташенька где?

– Она с Федором ушла гулять, а мне как-то грустно, баба Катя... – созналась Юлька, присаживаясь за стол в горнице.

– Федор – хороший парень. А тебе чего, не приглянулся никто?

– Приглянулся... Только мне грустно стало, я ушла, а он там уже, наверное, другую себе нашел...

– Эх, девонька, если парню ты понравилась – он другую себе искать не будет. Он все сделает, чтобы ты на него внимание обратила. Ждать будет сколько угодно. А если тут же другую найдет – значит, тебя ему и не надобно было. Значит, ему что ты, что другая – все одно. А зачем тебе такой парень, какой тебя разглядеть не смог?

– Он меня звал остаться! – Юльке даже думать не хотелось, что Андрею все равно, она рядом или какая-то Глашка.

– Лей – звал! Слова-то – чего? Слов сказать много можно. А чего он сделал, чтобы ты осталась?

Юлька только вздохнула.

– Чей-то я не видела, чтобы к тебе кто-то приходил... Али меня напужался? Так честному человеку нечего пужаться... – гнула свое баба Катя. – Как его звать-то?

– Андрей... Он из дачников...

– Дачник-неудачник... Я девкой была, так мой Петенька, царствие ему небесное, амин-слово, за мной полгода хвостом ходил и к матушке моей ходил, и батюшке в ноженьки кланялся. Так и то поспешила я – замуж выскочила сразу. Но ведь тогда иное дело было – время трудное. Не до ухаживаний было. Его в город вызвали работать. Приехал он вечером ко мне, утром мы быстренько расписались в сельсовете да и на подводу. А нонче все хотят решить по-тихому, все пужаются, хоронятся. Поведай, чего хоронятся, чего пужаются?..

– Ой, баба Катя, все давно изменилось! – отмахнулась Юлька. – Все давно уже не так. Скажете тоже! Времена изменились.

– Чего сменилось-то? – не поняла баба Катя. – Как оно было промеж парня да девки сто, двести лет назад – так и осталось. Парень удаль свою показывает, за девкой ходит, подарки дарит. Матери ее с отцом показывается. Перед всей деревней говорит о своих намерениях. А девка сидит да в окошко смотрит, да решает, люб он ей или не люб. Шутка ли – жизнь свою с человеком связать!

Юлька чуть не брякнула, что она вовсе не собирается с этим Андреем жизнь свою связать. Но тогда бы баба Катя резонно спросила: а что она собирается с этим Андреем? А Юлька и сама не знала что. Только вот сейчас и задумалась. Баба Катя еще что-то про свою молодость рассказывать принялась, а Юлька все думала: что она хочет от Андрея?

– Не торопи события, Юлечка, – сказала баба Катя, будто прочитав ее мысли. – Парень сам должен все для себя решить, а потом уже за девкой бегать.

– Да-да, точно, – обрадовалась Юлька. – Я-то о чем переживаю?

И ей стало жаль, что она не пошла гулять с Натусиком и Федором. Пусть Андрей определяется – это не повод сидеть дома и страдать.

Баба Катя пошла закрывать на ночь теплицы, а Юлька кинулась в дальнюю комнату к своему телефону. Телефоном в деревне они не пользовались – как-то не нужно было, и теперь она сомневалась, что Натусик взяла с собой мобильник. Юлька набрала номер и притихла, боясь, что зазвенит в комнате. Но в трубке раздался веселый голос Натусика:

– Юлька, ты где? А мы дошли до маленького озерца. Тут так хорошо, так тихо, закат такой замечательный! Выгляни в окошко! Приходи к нам. Только средство от комаров возьми, а то нас уже съели.

И Юлька, пораздумав, натянула вместо мини-юбки джинсы, взяла мазь от комаров и весело рванула к ним. На часах было еще только девять, и можно было погулять. И пусть Андрей там мучается без нее – она не будет скучать!

На берегу на перевернутой вверх дном старой лодке сидели Натусик, Федор, Васек и Аркаша. Все шумно обрадовались Юльке, и на душе у нее потеплело. А потом Васек продолжил свой рассказ:

– Раньше Ольховка была большой деревней – сто дворов. Рожь растили, лен. Изо льна делали одежду. Рыбачили, охотились. Здесь много карелов и вепсов жило, а они традиционно больше рыбу едят. И даже сырую.

– Как это – сырую? – удивилась Натусик.

– Посолят и едят. Ты что никогда соленой красной рыбы не ела?

– Ела... Но я как-то не задумывалась, что она – сырая.

– Конечно, сырая. Ее ведь не варили, не жарили.

– А у вас тут тоже красная рыба водится?

– Да, палья. Только сейчас не сезон.

– А правда, что раньше в деревнях все в лаптях ходили? – спросила Юлька.

– У нас не ходили. Это в средней полосе. У нас и берез столько нет, чтобы лапти плести, – охотно пояснил Васек. – У нас из кожи обувь делали. Сапоги, а на лето такие... не знаю... как тапочки на завязках.

– А мне дед рассказывал, как охотились, – подал голос Аркаша. – Раньше здесь много пушных зверей было. У моей бабки еще шуба беличья была. А у прабабки – песцовый воротник.

– Ух ты! – хором изумились Натусик с Юлькой: в их понимании песцовый воротник можно достать только в одном месте – в магазине.

– Ваша баба Катя калитки печет? – спросил Васек.

– Да! – Баба Катя пекла смешные открытые пирожки из ржаной муки с пшеном, картофельным пюре или с толокном со сметаной.

– Шестигранником?

И снова подружки согласно закивали: пирожки баба Катя защипывала ровными шестигранничками. Сколько бы ни пытались что Натусик, что Юлька такие ровные, как у нее, слепить, у них не получались.

– И моя бабка печет шестигранником. Все, кто из Ольховки или из соседних деревень, делают калитки шестигранником. А севернее – лодочками. А еще севернее есть села, где квадратиками. А где-то, говорят, бывают и круглые, как ватрушки, и восьмигранные. Моя прабабка знала, в какой деревне какие. Можно было определить по калиткам, из какой деревни невесту взяли.

– Я люблю калитки... – Аркаша мечтательно заулыбался. – Я их не только есть люблю, но и делать. Мне мама скать разрешает.

– Что? – не поняла Юлька.

– Знаешь, что такое скалка? Так вот, раскатывать ею тесто – скать. А сами раскатанные кружки теста – сканцы. А потом по сканцам раскладывают начинку и лепят пирожки. Вот так-то! – гордо сказал Аркаша.

Юлька про себя изумилась. Ей поначалу не особенно-то и хотелось общаться с деревенскими: с Васьком, с Аркашей... Ей казалось, что с ними скучно. Ну что в деревне интересного? То ли дело они с Натусиком в городе столько всего навидались! Северная столица – одних театров сколько! А музеев, а клубов! А тут вдруг выясняется, что и в деревне столько всего, о чем она не знала. «Сканцы» вот или «скать» – таких слов никогда не использовала ни она сама, ни ее родители. Хотя мама иногда пирожки и делала. Надо научиться у бабы Кати печь калитки – то-то все в городе удивятся!

Ей уже и Аркаша стал нравиться. После той истории со стихами и Репой ей как-то неудобно было с ним общаться, ведь над ним так издевались! Как он мог позволить, чтобы его унижали? Ей всегда казалось, что настоящий парень сразу бы кинулся на Репу, а не терпел бы. Тогда Аркаша вызывал у нее жалость, а настоящий парень должен вызывать у девушки восхищение. Теперь же она снова посмотрела на него с уважением.

И тут Юлька подумала про Андрея... И ей снова стало немного грустно. Где он – она не знала. И еще не знала – с кем...

– Как хорошо в деревне – жаль, что мне завтра уезжать, – тоже грустно, как показалось Юльке, сказал Федор.

Испуганно встрепенулась Натусик:

– Надолго?

– На месяц, наверное. Нужно поступить. Я и так тут мало готовился к экзаменам: то одно, то другое – то рыбалка, то бабушке дров наколоть...

– Но ты вернешься?

– Конечно, вернусь!

– И я на днях поеду, – сказал Васек.

– А ты куда?

– Так тоже поступать.

– И ты? – удивились подружки.

– А что? Я на сельскохозяйственный пойду. Жаль, что у нас в Петрозаводске нет ветеринарного факультета. Я животных люблю. Всех. И кошек с собаками, и коров с лошадьми. Я давно уже нашему совхозному ветеринару помогаю. Окончу ВУЗ и в город переберусь. Открою свою частную клинику.

– Так едь к нам в Питер! – позвала Юлька. – У нас есть ветеринарная академия.

– Я... – замялся Васек, – я, конечно, думал об этом... Но, видишь ли, я ведь здесь в соседней деревне, которая побольше Ольховки, школу оканчивал. А в деревне, сама понимаешь, какой уровень образования. Я боюсь, что не поступлю в ветеринарную академию. А на сельхоз в Петрозаводске, говорят, и конкурса-то нет.

– И кем ты будешь?

– Зоотехником.

– А как же своя клиника?

Васек только печально вздохнул.

– А мне еще год учиться, – встрял Аркаша. – А потом я поеду в Литературный институт в Москву поступать. Вот так!

– Эх ты – гений доморощенный! – и Федор шутя столкнул его с лодки на песок. – Поступай-поступай – будешь вторым Бродским.

– Я буду первым Иволгиным.

– А ты кем хочешь быть? – спросил Васек у Юльки.

Юлька не знала.

– Не знаю, – честно сказала она. – Но ведь у меня еще есть два года, чтобы определиться.

– А я с детства знал, что буду с животными возиться, поэтому мне как-то не понятно, как можно не знать...

– И я не знаю, – вздохнула Натусик.

– Да не расстраивайтесь вы так! – Федор обнял обоих подружек сразу. – Время еще есть. С этим делом спешить нельзя.

А потом они стали подниматься через лесок на горку к ферме, чтобы спуститься по другой стороне холма через «Голливуд» в деревню и разойтись по домам. Но едва вышли из лесочка, как заметили у фермы какие-то тени. Юлька первая испуганно ойкнула и замерла.

– Кабаны? – шепотом осведомилась Натусик.

– Репа! – ответила та.

Парни тоже замерли.

– Какой Репа? Да и что нам Репа? – смело сказал Федор. – Пойдемте. Волков боятся – в лес не ходить. Что нам теперь, его постоянно пугаться?

Тени между тем отделились от фермы и направились в их сторону. Донесся женский смех...

И тут Юлька в ужасе разглядела... Андрея с Глашкой. Они, хихикая, шли по дороге к озерцу, откуда только что поднялись через лесок подружки с парнями. Встречи было не миновать. У Юльки сердце ушло в пятки.

«Вот и все... – подумала она. – Оставила его с Глашкой, и она его быстро охмурила. Дура я, дура!..»

Между тем парни уже ушли вперед и теперь обернулись на подружек, недоумевая, почему те не идут.

– Идем-идем, – отозвалась Натусик, которая тоже узнала парочку, посочувствовала Юльке и думала теперь, как выкрутиться из создавшегося положения.

– Ой, кто это тут идет? – продолжая хихикать, осведомилась Глашка, демонстративно обнимая Андрея. – А мы думали, наши деточки спят давно.

Юлька была готова провалиться сквозь землю и не придумала ничего другого, как так же демонстративно обнять попавшегося под руку Аркашу, который растерялся, но послушно положил ей руку на талию.

– А вы что, уже весь самогон вылакали? – грубее, чем ей хотелось бы, сказала Юлька. – Думаете, взрослость – это пить за углом?

Федор удивленно переводил взгляд то на одних, то на других.

– Ай, что с этими малолетками разговаривать, – отмахнулась Глашка. – Пойдем, Андрюшенька.

Андрей на Юльку не смотрел. Он вообще, как ей показалось, мало что понимал в происходящем.

– А вы почему не пьете самогон? – спросила Юлька, чтобы скрыть волнение.

Она, как только Андрей с Рыжей прошли мимо, тут же отстранилась от Аркаши и теперь не знала, что и он, и все остальные подумали о ее маневре.

– Я не люблю пить, – спокойно отозвался Федор.

Васек с Аркашей переглянулись.

– Понимаешь, мы, конечно, пробовали тот же самогон... – смущаясь, начал Васек. – Но ведь это такое дело – затягивает. А я поступить хочу, профессию получить, клинику свою открыть. Так уж лучше взять себя в руки. А то ведь никакого будущего...

– Да и насмотрелись мы тут в деревне на пьющих-то, – печально вздохнул Аркаша.

Но Юлька уже совсем не понимала, о чем они говорят. Андрей – ее Андрей – выбрал другую! Жизнь кончена.

Глава 14

Письмо

Прошел месяц. Вечера стали прохладными, а ночи – темными. В лесу пошли грибы. У бабы Кати в теплицах созрели огурцы и помидоры, а на столе стала появляться свежая картошка. Солнце все чаще закрывали тучи – короткое северное лето неуклонно заканчивалось.

Федор с Васьком уехали из Ольховки поступать, а Андрей встречался с Глашкой, которая сразу стала чаще приезжать на дачу. Ходить на дискотеку стало незачем. Подружки рано ложились спать, чтобы с утра с бабой Катей или Ольгой, с которой встречался Игорь, или еще с кем-нибудь, кто знал места, отправиться в лес за грибами или за черникой. Потом, вернувшись, чистили грибы и перебирали ягоды. Потом грибы сушили или прокручивали с жареным луком в мясорубке и закатывали в банки, а чернику баба Катя парила – сильно нагревала без кипячения и тоже закатывала в банки.

– Не все же на дискотеки бегать – большие уже, работать пора, – рассуждала Натусик. – Вот вернемся домой со сделанными собственными руками вареньями, соленьями – меня, например, мама сразу зауважает. И папа.

– И меня тоже, – соглашалась Юлька.

Ей все эти сельскохозяйственные заботы помогали забыть о неудаче в личной жизни. Потому что эта самая личная жизнь отсутствовала: Андрей ходил с Глашкой. Каждый вечер по деревне туда-сюда. Глашка при этом хихикала, Андрей улыбался, а Юлька страдала.

– Да забудь ты про него! – как-то, не выдержав скорбного вида подруги, посоветовала Натусик. – С чего ты вообще решила, что он – твой принц?

– Легко сказать: забудь! – огрызнулась Юлька. – А если я только про него все время и думаю?

– А ты думай о чем-нибудь другом.

– А у меня не получается!

За окном шел дождь, они сидели с ногами на Натусиковой кровати, прислонившись спинами к печке, которую с утра истопила баба Катя. Сама баба Катя ушла в гости к тете Шуре. Дома было тихо и как-то грустно. Натусик пыталась читать Гончарова, а Юлька просто сидела рядом и страдала.

– Я хочу уехать отсюда... – ныла Юлька.

Ей казалось, что стоит уехать из деревни, как Андрей, который не откликнулся на ее такую чистую, такую возвышенную любовь, тут же забудется. А в городе ей встретится настоящий принц. Тем более что лето уже заканчивалось: жаркий июль прошел – наступил дождливый август.

– Ты хочешь меня бросить? – в который раз спрашивала Натусик.

Она-то совершенно не хотела уезжать из Ольховки. Ведь вот-вот должен был вернуться Федор. Но и у нее на душе было неспокойно. Федор, уезжая, ничего ей не обещал. Ну, например, думать только о ней, вернуться и... и что-нибудь такое... Он не взял ее номер телефона и, соответственно, ни разу ей не звонил.

– Мне, между прочим, тоже грустно, – сказала Натусик. – Может, я тут зря сижу, как Сольвейг, и жду Федора. Может, он давно уже забыл про меня. Может, он вообще больше не приедет в Ольховку. Поступит, будет готовиться к учебе...

– Он же сказал, что приедет, – напомнила Юлька. – Я слышала.

– Но он это как-то неопределенно сказал...

– Ну и не жди его тогда, раз сомневаешься. Поехали в город!

– Не-е... Он вернется.

– Хорошо тебе! – Юлька подтянула колени к подбородку и обхватила их руками. – У тебя есть надежда. К тебе твой принц приедет. А меня парень моей мечты предал... Выбрал Глашку.

Натусик отложила книжку и обняла подружку:

– Ну что ты... Я же говорю, может, он вовсе и не твоей мечты... Все еще будет хорошо.

– Ай, да не утешай меня. Откуда ты знаешь, что все будет хорошо?

– Чувствую. Я тебе говорила, у нас в Ольховке все – колдуньи. Вот и бабушка моя на самом-то деле тоже то сны вещие видит, то палец в кружку с водой сунет и будущее рассматривает. А я ведь – ее внучка. И мне наверняка тоже что-то передалось. А сейчас я чувствую, что Андрей – это вовсе не твое. Ты просто сама себе все придумала.

– Теперь у тебя заскок, что ты – ведьмочка? – скривилась Юлька.

Ей после всех заклинаний и неудачных привораживаний в колдовство снова не верилось. И даже заговоренную шишку бабы Тоси и последующий приход Федора она считала простым совпадением.

– Не веришь, да? – обиделась Натусик. – А я вот думаю, любая девчонка – сама себе ведьмочка и колдунья. Знаешь, мне иногда кажется, что, если закрыть глаза и сосредоточиться, можно не то чтобы увидеть, но как-то... почувствовать, что ли, свое будущее. Мне кажется, человек всегда все сам про себя знает, только боится себе в этом признаться. Ты вот, например, боишься себе признаться, что с Андреем ты ошиблась, и доказываешь изо всех сил, что именно он – твой принц.

– Я, значит, боюсь признаться, а ты будущее видишь? Ну так если ты его видишь, то скажи быстро, когда к тебе Федор приедет? Что же ты тогда сомневаешься, приедет – не приедет?

– Это я так... – потупилась Натусик. – Будущее – это такая тонкая материя. Нельзя о нем говорить. Будущее – для личного пользования.

– А баба Тося вон смело говорит.

– Так она об одном говорит, а еще о большем молчит. И говорит она часто иносказательно. Вот она тебе скажет: «Удар у тебя на сердце», а ты потом интерпретируй это, как хочешь. И, заметь, ты всегда найдешь, как приложить это знание к своему настоящему и будущему. Потому что и без бабы Тоси сама все про себя знаешь.

– Ладно... – Юлька сразу и не нашлась, что сказать, а потом предложила: – А давай сходим к бабе Тосе – пусть она нам погадает.

– Ты что-то задумала?

Юлька кивнула.

– Чего, девоньки, снова свою судьбу пытать пришли? – с порога спросила баба Тося.

У Юльки отчего-то по спине пробежали мурашки. А Натусик не удивилась, легко согласилась:

– Да, баба Тося. Вы уж нам погадайте, а?

– Ладно, раскину карты, – согласилась баба Тося и снова как по волшебству у нее в руках оказалась колода, – кому первой гадать?

Натусик пихнула Юльку в бок, и та попросила:

– Мне.

– Ну ищи бубнову даму, – баба Тося вручила ей колоду. – Да потом сдвинь левой рукой к себе.

Юлька сдвинула, и баба Тося стала раскладывать. Она положила на стол бубновую даму, потом одну карту, не показывая, сунула под нее, а вторую открыто положила сверху. Остальные стала раскладывать вокруг дамы крестом, не забывая подкладывать и на нее. А когда закончила расклад, зашептала:

– В ногах, в прошлом, пустые хлопоты, пустые разговоры, дама крестовая со своими хлопотами, король крестовый со своим свиданием. А рядом – перемена судьбы, удар. А в головах... – баба Тося сделала паузу, – король бубновый со своим свиданием. Только думы твои могут увести тебя от него. И останешься ты... – она стала снимать карты попарно: девятку с девяткой, валета с валетом, – останешься ты со своими думами, с дорогой... – а потом быстро вдруг собрала всю колоду вместе.

– А король-то, король со мной останется? – Юлька сидела ни жива ни мертва.

– Ой, чего-то я и не приметила...

– Как это – не приметили? – удивилась Юлька, с которой быстро все оцепенение спало.

Баба Тося хитро улыбнулась:

– Карты, девонька, – это бумага. А твое будущее – в твоих руках, – и снова стала раскладывать: – На сердце, под сердцем, что будет, что случится, чем дело кончится, сердце успокоится...

Карты она раскладывала тройками и только последнюю, которой сердце успокоится, положила одну. А потом стала открывать поочередно:

– На сердце у тебя, девонька, думы, любовные хлопоты и бумаги. Под сердцем – неприятности от крестового короля да две дамы. Что будет – свидание бубновое, любовный интерес и перемена жизни. Что случится...

Юлька с замершим сердцем ждала одно: выпадет бубновый король или нет...

– ...разговоры, известие из своего дома, дорога дальняя... – и, наконец, она раскрыла последнюю карту, – а сердце успокоится бубновым королем.

Юлька аж на скамейке подпрыгнула:

– Я встречу свою любовь?!

Баба Тося хитро прищурилась:

– Эвона, сказала! А любовь-то твоя, девонька, давно уже рядом ходит. Только ты ее не видишь...

– Как это – не вижу? – изумилась Юлька.

Но баба Тося вдруг резко собрала карты:

– Хорош лясить – будем чай фурындать.

Перечить ни Юлька, ни Натусик не осмелились.

После ужина дождь прекратился, но идти никуда из дома все равно не хотелось. К бабе Кате в гости пришла баба Тося, и они играли в дурачка. В другой комнате Натусик сидела и раскладывала гадальные карты, как баба Тося, а Юлька вслух переживала:

– Нет, ну что это значит – «любовь твоя рядом ходит, а ты не замечаешь»? Я Андрея замечаю.

– А она не об Андрее, – не отвлекаясь от карт, сказала Натусик.

– А о ком? – не унималась Юлька. – Скажи мне – о ком? Что это за загадки?

– Тебе рассказали, а ты сама интерпретируй.

– Как?

Натусик пожала плечами.

– Хорошо, допустим, я чувствую, что моя любовь вот сейчас в этот самый момент совсем рядом... – начала было Юлька, но тут в дверь постучали.

Юлька вздрогнула. Подружки переглянулись. А баба Катя, судя по звукам из горницы, пошла открывать. А потом крикнула:

– Юля, тебя!

Юлька на негнущихся ногах пошла к двери... В дверях никого не было – баба Катя махнула рукой на двор. Юлька влезла в резиновые сапоги с обрезанными голенищами и вышла из дома.

У забора стоял... Аркаша.

«Сама виновата – нечего было за него хвататься тогда, когда Глашку с Андреем у фермы встретили!» – мысленно отругала себя Юлька. Все-таки Аркаша хоть и поэт, но – не герой ее романа.

– Юлька... – Аркаша замялся. – У меня тут к тебе дело... Меня просили передать... – Сунул ей конверт.

Юлька во все глаза смотрела на него: неужели же Аркаша – ее любовь?! Конверт взяла, как в полусне. Опомнилась, когда парень уже через мостик переходил.

– Ну?! – накинулась на нее Натусик, едва Юлька вошла в комнату.

– Аркаша.

– Отлично, – обрадовалась Натусик, – Аркаша – хороший парень, стихи пишет.

– Да не нравится мне Аркаша! Нравится, как человек, но сердце у меня от него не екает.

– А, может, екнет еще?

– Не екнет! Он вообще по делу приходил. Конверт принес.

– Все правильно: там – любовное признание. Сейчас прочитаешь – и все екнет.

– Чучело ты, Натусик, – и Юлька вскрыла конверт.

Солнце распустилось,

Выросли цветы,

Мне никто не нужен,

Кроме – ты.

Я был одинокий,

А теперь пою,

Ты прими, родная,

Всю любовь мою.

Пусть дожди грохочут,

Дуют пусть ветра,

Я теперь с тобою

Вместе навсегда, —

прочитала она.

– Ух ты, Аркаша тебе стихи сочинил! – позавидовала Натусик.

Юлька стояла растерянная. Ей никто никогда стихи не сочинял... И сердце, как обещала Натусик, екнуло. Но ведь Аркаша сказал: «Меня просили передать...»

– А может, это не Аркаша сочинил? – решила она озвучить свои сомнения.

– А кто? Что, в деревне еще кто-то стихи сочиняет?

Это был аргумент.

Юлька в задумчивости уставилась в окно. На ночь погода наладилась, уже и солнце из-за туч выглянуло. Дом бабы Кати стоял окнами на восток, и теперь оно, закатывавшееся на западе, било лучами не в окна, а высвечивало речку, дома напротив, центральную улицу со всеми, проходящими по ней. Деревенская молодежь и дачники, просидев из-за дождя день дома, вышли прогуляться. Игорь с Ольгой проехали на мотоцикле. Чьи-то дети пробежали. Юлька уже хотела было отвернуться, но тут на дороге показалась... лошадь.

Натусик тоже заметила коня:

– Кто это верхом гарцует?

Лошади в Ольховке были, стояли на ферме вместе с коровами – на них пасли.

На коне кто-то лихо пронесся галопом мимо домика бабы Кати дальше в противоположную от «Голливуда» и фермы сторону.

– Кто это был? – удивилась Юлька. – А как красиво проскакал...

– Может, нам сходить, с пастухами познакомиться? – предложила Натусик. – Интересно ведь верхом покататься. А то были в деревне, а лошади не видели.

– Да и в городе можно покататься... – протянула Юлька и снова уставилась на письмо со стихами. – И что за манера не подписываться?

– А ты сходи к Аркаше и спроси, от кого, – посоветовала Натусик.

Но Юлька уже снова глазела в окно, ожидая красивого, как ей показалось, всадника. «А что? – подумала она. – Натусик своего Федора тоже на центральной улице увидела...»

И снова в окне мелькнула лошадь с развевающимися гривой и хвостом и ловко сидящим без седла мальчишкой. Юлька с Натусиком переглянулись. Но не успели ничего сказать друг другу, как дверь в их комнату открылась и на пороге появилась баба Катя:

– Это чего у нас мимо окон Васька Лебедев туды-сюды скачет, а, девки?

– Васек? – изумилась Юлька. – Не знаю... Может, дела какие...

– Конечно, дела. Обратить на себя внимание – вот все его дела! – И баба Катя лукаво прищурилась на Юльку.

– Вышли бы, что ли – хорош парня мучить! – вставила свое слово из горницы баба Тося.

Юлька, сама не понимая с чего, покраснела.

– Бежим! – дернула ее на улицу Натусик. – Вот кому не нужен никто, кроме тебя.

Глава 15

Принцы и кони

Васек, заметив, что девчонки вышли, осадил коня прямо напротив дома. Закатные лучи делали и его, и его коня золотыми. И тут только Юлька разглядела, какой он, Васька Лебедев, красивый... И вспомнила, как он не испугался Репу и вступился за друга. Как они танцевали в полумраке клуба... А она, Юлька, думала о каком-то Андрее, ничего и никого вокруг не замечая.

– А Васек, оказывается, такой красивый!.. – вслух сказала она, хватаясь за Натусика, потому что на мгновение ей показалось, что она и правда вот-вот упадет...

– А тебе обязательно нужен был конь, чтобы узнать своего принца, да? – не удержалась, чтобы не поддеть подружку Натусик: ей вдруг стало грустно-грустно, что ее Федора нет рядом.

– Смотри! – воскликнула Юлька, показывая пальцем на кусты справа по дороге.

И тут же из-за кустов показался второй золотой всадник на золотом коне. И теперь уже Натусик схватилась за Юльку: это был Федор. Не так браво, как всю жизнь живший в деревне и с детства ездивший верхом Васек, но все-таки достаточно уверенно он направил коня с дороги через реку прямо к дому бабы Кати. Васек поехал следом.

Подружки стояли столбом, не веря своим глазам.

– Привет! – Первым подъехал Федор. – Как жизнь? – И спрыгнул с коня.

– Ты поступил?! – кинулась к нему Натусик.

– В Санкт-Петербургский государственный университет телекоммуникаций имени Мэ А Бонч-Бруевича на факультет сетей связи, систем коммутации и вычислительной техники!

– Ты – мой герой! – и Натусик самым натуральным образом кинулась ему на шею, от чего Федор моментально покраснел, но тоже в ответ обнял ее.

Васек, который так и не решился подъехать ближе, чем на пять метров, молча переводил взгляд с них на Юльку и обратно. Растерявшись, он отпустил поводья, и его лошадь с аппетитом поедала люпины бабы Кати. Тогда Юлька сама сделала пару шагов навстречу. «Он или не он написал стихотворение?» – стучало у нее в висках.

Васек спрыгнул с коня и тоже пошел ей навстречу.

– А ты... ты поступил? – спросила Юлька, едва не терявшая сознание: так все было неожиданно, так странно...

– В Академию ветеринарной медицины... В Петербурге...

– И ты? А как? – удивилась Юлька, вспомнив, что Васек сам печально рассказывал, что, учитывая уровень образования на селе, пытаться поступать в Питер бесполезно.

– А я ведь по национальности – вепс. И, оказывается, есть такой закон, по которому представители вымирающих наций пользуются льготами при поступлении в высшие учебные заведения... Это ведь все ты. Со своим «едь в Питер!». Ты так на меня посмотрела, таким взглядом... колдовским. Что я как в полусне поехал и поступил... И теперь буду жить в Питере, а через пять лет стану дипломированным ветеринаром.

Юлька смотрела на него во все глаза и не могла понять, как она раньше не разглядела Васька – какой он красивый, хороший – да что там! – самый лучший. Это все ее установка, что в деревне все – глупые и скучные, виновата! Дурацкий стереотип. Столько времени зря потеряно, столько страданий по не стоящему их – городскому! – Андрею...

– Эй, вы что, не слышите? – вдруг раздался голос Федора. – Я уже вас полчаса зову – поехали кататься!

Юлька с Васьком одновременно обернулись и увидели, что Федор с Натусиком уже давно сидят верхом – он спереди, она сзади – и ждут их. Юлька, не веря всему происходящему, посмотрела на Васька. Васек поискал глазами своего коня. Конь основательно прописался на клумбе с люпинами, объев уже почти все цветы. Васек ахнул и кинулся к нему. Схватил за повод и подвел к Юльке.

– Держись за гриву и согни ногу в колене, – не глядя на нее, сказал он, а когда она выполнила его указания, легко закинул ее на лошадиную спину.

Потом подвел коня к чурбану, на котором кололи дрова, и уже с него аккуратно, боясь задеть Юльку, забрался сам.

– И куда это вы собрались? – оказалось, что баба Катя с бабой Тосей давно уже стоят в дверях и наблюдает за происходящим.

– Бабушка, бабушка! – Натусика переполняли эмоции. – Федор приехал. Он в университет поступил! В Питере!

– И Васек поступил! – добавила Юлька. – И мы поедем... поедем... не знаю, куда мы поедем. – Она вопрошающе посмотрела на Федора.

– Все будет хорошо, баба Катя, я вам обещаю, – сказал тот, а Васек отчаянно закивал головой, соглашаясь с ним.

– Ну в добрый путь, девоньки, в добрый путь... – сказала баба Катя.

И оба парня направили коней за дом в поля навстречу огромному красному солнцу. Юлька не знала, куда они едут, но ей было все равно. Она посмотрела, как Натусик доверчиво прижалась к Федору, и тоже обхватила руками Васька.

– А помнишь, как к тебе Петька Румянцев приезжал? А ты в одном исподнем выскочила из дома и уехала с ним не знамо куда... Я все в окно видела, – сказала баба Тося.

Бабки уселись на скамейку, жмурясь от солнышка.

– Помню... – откликнулась баба Катя. – А потом сорок лет бок о бок прожили... Хороший он был, мой Петенька...

– А ко мне Гришка с Загорья приезжал. И конь у него был – вороной, черный, как вороново крыло, ночью – только белок глаза видать. А батюшка не пустил. Углядел он, как я на двор скользнула... Э-эх, бесказенная моя душа... – вздохнула баба Тося.

– Споем? – предложила баба Катя.

– Споем, – согласилась баба Тося.

И они затянули пронзительно жалостливую песню о любви...

Content

Ирина Мазаева
Заговор на любовь

Глава 1 Лето

Глава 2 Деревня

Глава 3 Рыжая

Глава 4 Баба Тося

Глава 5 Дискотека

Глава 6 Гадание

Глава 7 Андрей

Глава 8 Шишка

Глава 9 Федор

Глава 10 Васек

Глава 11 Сашка

Глава 12 Самогон

Глава 13 Конец

Глава 14 Письмо

Глава 15 Принцы и кони