Джордж Мартин

Герой

Город умер, и пламя пожаров окрасило в алые тона серо-зеленое небо над ним.

Он умирал долго. Сопротивление продолжалось почти неделю, и время от времени на улицах шли жестокие сражения. Но в конце концов завоеватели одержали верх — как и над многими защитниками самых разных городов в прошлом. Они воевали и побеждали под лазурными небесами, и под золотистыми, и под чернильно-черными.

Первыми нанесли удар парни из Метеослужбы, в то время как главные силы находились в сотнях миль к востоку. Бури и грозы, сменяя друг друга, день и ночь метались по улицам города, мешая горожанам строить оборонительные сооружения и ввергая в уныние.

Подойдя к городу, захватчики спустили на него ревунов. Несмолкаемый пронзительный вой заполнил улицы, и деморализованное население попряталось по домам. А потом в дело вступили основные силы, и на город обрушились бомбы, начиненные вирусом чумы.

Но даже и тогда оставшиеся в живых горожане пытались оказать сопротивление. Прячась за поспешно выстроенными укреплениями, они обстреляли врага из ядерного оружия, им даже удалось уничтожить целый полк, чьи защитные экраны не выдержали перегрузки во время неожиданной атаки. Впрочем, это был всего лишь жалкий жест отчаяния. Снаряды дождем посыпались на город, и огромные тучи кислотного газа нависли над долиной. Под прикрытием этих туч в наступление пошла армия Земного экспедиционного корпуса и смяла последние защитные рубежи.

Каген хмуро разглядывал помятый пластоидный шлем, валявшийся у его ног, и проклинал свое невезение. Простая зачистка, обычная, рутинная операция — а его обстрелял тщательно замаскированный автоматический ядерный перехватчик. Проклятье!

Ударная волна отнесла его в богом забытое ущелье, расположенное к востоку от города. Он чудом не пострадал — легкий боевой шлем принял на себя основной удар.

Каген присел на корточки и взял в руки помятый шлем. Коммуникатор, работавший на длинных волнах, и все сенсорное оборудование вышли из строя. Итак, он стал глухим, немым и полуслепым — в общем, настоящий инвалид. К тому же его портативные ракеты оказались повреждены. Каген снова выругался.

Неожиданно его внимание привлекло мимолетное движение на ближайшей к нему скале, а в следующее мгновение он увидел пятерых аборигенов, вооруженных автоматами. Растянувшись в линию и контролируя Кагена справа и слева, они держали его под прицелом. Один из них начал говорить — но не закончил свою речь. Еще секунду назад акустический пистолет Кагена лежал у его ног, но уже в следующее мгновение оказался в руке.

Пять человек склонны поддаться сомнениям, один — нет. Пальцы солдат не успели нажать на спусковые крючки, а Каген не колебался, Каген не терял времени попусту, Каген не думал.

Каген убивал.

Его пистолет пронзительно завыл, и командир вражеского отряда вздрогнул, когда невидимый луч концентрированного звука, передаваемого на высоких частотах, вонзился в его тело. А в следующее мгновение его плоть начала превращаться в жидкость. К этому моменту оружие Кагена успело поразить еще двоих неприятелей.

Автомат одного из двух оставшихся в живых солдат наконец начал стрелять, и на Кагена обрушился дождь из пуль. Он резко отскочил вправо, чувствуя, как пули ударяют в скафандр. Затем навел пистолет на следующую цель, но случайный выстрел выбил его из руки Кагена.

Не колеблясь, он рванул вверх по каменным уступам и оказался рядом с одним из солдат. Тот на секунду замер на месте, но потом сумел справиться с собой и поднял автомат. Этого короткого мгновения Кагену хватило, чтобы, воспользовавшись инерцией, вдавить правой рукой приклад автомата в лицо врага, а левой, наделенной силой в полторы тысячи фунтов, нанести удар в солнечное сплетение. Затем, схватив труп, он швырнул его в последнего оставшегося в живых неприятеля, который прекратил стрелять в тот момент, когда между ним и Кагеном оказалось тело его товарища. Солдат быстро отступил назад, снова поднял автомат и открыл огонь.

И тогда Каген его настиг. Он почувствовал мимолетную вспышку боли, когда пуля ударила ему в висок, и, не обращая на это внимания, нанес врагу удар ребром ладони по горлу. Тот упал и остался лежать на земле.

Каген быстро развернулся в поисках следующего врага. Никого.

Тогда он наклонился и, морщась от отвращения, вытер окровавленную руку о форму одного из поверженных врагов. Далековато придется топать до лагеря, подумал он.

Да, Сегодня явно не его день.

Каген мрачно фыркнул, затем снова спустился в ущелье, чтобы забрать свой пистолет и шлем.

На горизонте горел город.

Веселый голос Рагелли довольно громко звучал из коротковолнового коммуникатора.

— Так это ты, Каген! Ты вовремя подал сигнал. Мои сенсоры начали улавливать постороннее присутствие, еще немного, и я расстрелял бы тебя из акустика.

— Мой шлем вышел из строя, а с ним и сенсоры, — ответил Каген. — Довольно трудно оценить расстояние. Длинноволновый коммуникатор тоже не работает, и…

— Начальство интересовалось, что с тобой случилось, — перебил его Рагелли. — Они даже слегка струхнули. Но я знал, что ты рано или поздно объявишься.

— Естественно. Они повредили мои ракеты, так что на дорогу назад ушло некоторое время. Но я уже рядом.

Каген выбрался из кратера и встал так, чтобы его смог разглядеть часовой, двигавшийся очень медленно и осторожно. Появившийся Рагелли, чья фигура четко выделялась на фоне заграждения, так же медленно поднял серебристо-серую руку в приветствии. Он был полностью экипирован в дюраллоевый боевой скафандр, рядом с которым снаряжение Кагена казалось сделанным из папиросной бумаги, к тому же его окружало облако излучения защитных экранов.

Каген помахал ему в ответ и длинными, уверенными шагами начал сокращать расстояние между ними. Его остановил барьер у подножия батареи Рагелли.

— Вид у тебя довольно потрепанный, — заявил Рагелли, разглядывая его из-за пластоидного визора, в который были вмонтированы дополнительные сенсорные устройства. — Это легкое обмундирование ни капельки не защищает. Тебя пристрелит любой паренек с детской пугалкой в руках.

— Зато мне легко передвигаться. В своем обезьяньем костюмчике ты легко отразишь любое нападение штурмового отряда, но хотел бы я на тебя посмотреть, если бы пришлось пойти в наступление, приятель. А оборона не выигрывает войн.

— Твоя правда.

Рагелли нажал на кнопку на панели управления, часть барьера отключилась, и Каген быстро прошел внутрь. В следующее мгновение барьер снова был на месте.

Каген направился к бараку, где размещалось его отделение. Дверь автоматически скользнула в сторону, и он поспешно переступил порог. Как хорошо снова вернуться домой и почувствовать нормальный вес! В бараках искусственным образом поддерживалась нормальная гравитация Веллингтона, в два раза превосходившая земную. Стоило это дорого, но военное начальство постоянно твердило, что удобства солдат превыше всего.

Каген снял обмундирование в помещении для дежурных экипажей и бросил в контейнер для обработки. Затем направился в свою крошечную комнату, где с наслаждением растянулся на койке. Спустя несколько минут он перевернулся на живот и достал из металлического ящичка в изголовье зеленоватую капсулу. Он быстро ее проглотил и, дожидаясь, когда она начнет действовать, уткнулся лицом в подушку. Правила запрещали синтестимы между приемами пищи, но никто особенно не следил за их соблюдением. Как и большинство десантников, Каген практически постоянно глотал их, чтобы сохранять скорость реакций и выносливость.

Его глубокий сон прервал коммуникатор, установленный на стене над койкой.

— Каген.

Он сразу проснулся и резко сел.

— Слушаю.

— Немедленно явитесь к майору Грейди.

Что ж, начальство быстро отреагировало на его просьбу. Он быстро надел свободный рабочий комбинезон и едва ли не бегом устремился по коридору.

Штаб находился в самом центре базы: ярко освещенное трехэтажное здание, закрытое сверху защитным полем и окруженное часовыми в боевом снаряжении. Один из них узнал Кагена, и его без промедления пропустили внутрь.

Сразу за дверью он остановился, чтобы сканеры смогли проверить наличие у него оружия. Десантникам, разумеется, не разрешалось являться вооруженными к высшим офицерам. Если бы у него имелся акустический пистолет, во всем здании тут же сработала бы сигнализация, а фиксирующие лучи из проекторов, скрытых в стенах и на потолке, мгновенно захватили бы его в надежные тиски.

Каген благополучно прошел проверку и зашагал дальше по длинному коридору в сторону кабинета майора. Он проделал примерно треть пути, когда его запястье жестко обхватила первая пара лучей. Оставалось только тихо выругаться и побороть импульсивное желание высвободиться. Он терпеть не мог беспомощности, на которую обрекали фиксирующие лучи, но таковы были правила, если ты хотел поговорить с кем-нибудь из высших офицеров.

Дверь кабинета открылась, Каген вошел внутрь, и сразу несколько лучей полностью лишили его способности двигаться. Он замер по стойке «смирно», хотя все его мышцы отчаянно протестовали.

Майор Карл Грейди сидел и что-то писал за заваленным бумагами столом, который стоял недалеко от двери. Около его локтя высилась огромная стопка бумаг, придавленных старым лазерным пистолетом, который выполнял роль пресс-папье.

Каген узнал лазер. Пистолет был своего рода наследством, которое передавалось из поколения в поколение в семье Грейди. Поговаривали, что какой-то предок майора сражался с этим пистолетом на Земле еще во времена Огненных войн, в самом начале двадцать первого века.

Прошло несколько минут, прежде чем Грейди положил ручку и посмотрел на Кагена. Он был необычно молод для офицера высшего ранга, но из-за вьющихся седых волос казался старше. Как и все офицеры командного состава, он родился на Земле, поэтому был довольно хрупким на вид и не мог похвастаться быстротой реакции, в особенности по сравнении с десантниками, обитателями густонаселенных военных миров с низкой гравитацией — Веллингтона и Роммеля.

— Доложите о своем прибытии, — отрывисто приказал Грейди, и на его лице, как и всегда, застыло скучающее выражение.

— Старший офицер Джон Каген, штурмовой отряд, Земной экспедиционный корпус.

Грейди кивнул, он явно не слушал. Затем он открыл один из ящиков стола и достал листок бумаги.

— Думаю, вам известно, почему вас вызвали. — Он ткнул пальцем в листок. — Что это означает?

— Там все написано, майор.

Каген попытался перенести вес на другую ногу, но лучи крепко удерживали его на месте. Майор заметил это и нетерпеливо махнул рукой.

— Вольно, — приказал он, и большинство лучей отключилось, предоставив Кагену возможность двигаться, хотя и в два раза медленнее, чем обычно. Он облегченно пошевелил руками и ухмыльнулся.

— Срок моего контракта истекает через две недели, майор. Я не намерен заключать новый. Поэтому попросил отправить меня на Землю. Вот и все.

Брови Грейди на мгновение приподнялись, однако лицо по-прежнему оставалось скучающим.

— Так вот в чем дело! — протянул он. — Вы прослужили почти двадцать лет, Каген. С чего это вдруг вы решили подать в отставку?

— Может быть, устал от походной жизни, — пожав плечами, ответил Каген. — Мне стало скучно завоевывать одну кучу дерьма за другой. Хочется чего-то другого — волнующего.

Грейди кивнул.

— Понятно. Но я с вами не согласен, Каген. — Его голос звучал мягко и спокойно. — Мне представляется, что вы недооцениваете Экспедиционный корпус. Впереди нас ждут очень волнующие события. — Он откинулся на спинку стула и принялся играть с карандашом, который взял со стола. — Вам известно, что вот уже три десятилетия мы находимся в состоянии войны с Империей Хранган. До нынешнего момента прямые столкновения между нами случались нечасто. Знаете, почему?

— Естественно.

Майор проигнорировал его реплику.

— Я скажу вам, почему, — продолжал он. — До сих пор мы и они пытались укрепить свои позиции путем захвата маленьких миров, находящихся в пограничных регионах. Однако эти «кучи дерьма», как вы их назвали, имеют огромное значение. Они нужны нам для баз — у них есть сырье, полезные ископаемые, промышленный потенциал и рабочая сила. Вот почему мы стараемся минимизировать урон во время наших кампаний. И вот почему мы прибегаем к психологическим методам ведения войны, используя, например, ревунов, чтобы перед атакой напугать как можно больше дикарей и…

— Мне это известно, — перебил его Каген с присущей ему резкостью веллингтонца. — Я пришел сюда не для того, чтобы выслушивать лекции.

Грейди оторвал глаза от карандаша.

— Не для того, чтобы выслушивать лекции, — эхом отозвался он. — Но вот что я вам скажу, Каген. Предварительные игры закончены, пришло время решительных действий. Осталось всего несколько ничейных миров. Уже очень скоро мы вступим в прямую конфронтацию с армией Хрангана. Примерно через год мы атакуем их аванпосты.

Майор выжидательно посмотрел на Кагена. Когда ответа не последовало, на его лице промелькнуло удивление, и он снова наклонился вперед.

— Вы что, не понимаете, Каген? Каких еще волнующих удовольствий вы хотите? Вам больше не придется сражаться с жалкими гражданскими, напялившими на себя форму и взявшими в руки примитивные реактивные ружья или еще какой-нибудь раритет. Хрангане — вот истинный враг. На протяжении нескольких столетий они создавали профессиональную армию. Это солдаты, по рождению и воспитанию, прекрасные вояки. Кроме того, у них есть защитные экраны и современное оружие. Иными словами, враг, сразиться с которым настоящее испытание.

— Может быть, — с сомнением произнес Каген. — Но я имел в виду другие удовольствия. Я старею. Я заметил, что в последнее время мои реакции стали не такими, как раньше. Даже синтастим не компенсирует моей скорости.

Грейди покачал головой.

— У вас самый лучший послужной список во всем Экспедиционном корпусе. Вы дважды получили Звездный Крест и три раза Орден Мирового Конгресса. Каждая станция на Земле передавала отчет о том, как вы спасли разведывательный отряд на Торего. Почему вы вдруг усомнились в собственной эффективности? Люди вроде вас будут нам очень нужны в войне с хранганами. Оставайтесь в армии.

— Нет, — решительно ответил Каген. — В уставе говорится, что после двадцати лет службы каждый из нас имеет право на пенсию, а мои награды принесли мне хорошие премиальные. Пришла пора получить от них удовольствие. — Он расплылся в улыбке. — Вы правы, меня на Земле наверняка знают. Думаю, с моей репутацией я сумею неплохо повеселиться.

Майор нахмурился и принялся барабанить пальцами по столу.

— Я знаю, что гласит устав. Но в действительности никто никогда не уходит в отставку — и вам должно быть это известно. Многие солдаты предпочитают оставаться в армии. Такова их работа. Ведь именно для этого и существуют военные.

— По правде говоря, мне на это плевать, майор. — Каген улыбнулся. — Я знаю правила и то, что имею право уйти в отставку и получить полную пенсию. И вы не можете мне помешать.

В кабинете воцарилась тишина.

— Хорошо, — наконец прервал затянувшуюся паузу Грейди. Давайте вести себя как разумные люди. Вы уйдете в отставку на полную пенсию и с сохранением всех премиальных. Мы поселим вас на Веллингтоне в собственном доме. Или на Роммеле, если захотите. Мы сделаем вас командиром юношеских отрядов — вы сможете сами выбирать возрастную группу. Или директором тренировочного лагеря. С вашими заслугами вы получите отличную должность.

— Нет, — твердо проговорил Каген. — Ни Веллингтон, ни Роммель. Только Земля.

— Но почему? Вы родились и выросли на Веллингтоне — если я не ошибаюсь, в одном из горных районов. Вы же никогда не видели Земли!

— Совершенно верно. Но я видел ее в телепередачах и в кино. Мне понравилось. В последнее время я много читал про Землю. И теперь решил собственными глазами на нее посмотреть. — Он помолчал, а потом добавил с кривой усмешкой: — Скажем так — я хочу увидеть то, ради чего я сражался.

Грейди недовольно нахмурился.

— Я с Земли, Каген. Вам она не понравится. Гравитация слишком низкая. Употребление синтастима строго запрещено законом. Однако тем, кто родился на военных мирах, он необходим, так что вам придется платить бешеные деньги, чтобы его добыть. И вообще, земляне — другие. Возвращайтесь на Веллингтон. Там вы будете среди своих.

— Возможно, это одна из причин, по которой я хочу отправиться на Землю, — упрямо заявил Каген. — На Веллингтоне я буду одним из сотен ветеранов. А на Земле — самым быстрым и самым сильным парнем в целом мире. Это дорогого стоит.

— А как насчет гравитации? И синтастима?

— Через некоторое время привыкну, это не проблема. А безумная скорость и выносливость мне больше будут не нужны. Думаю, я смогу отказаться от синтастима.

Грейди провел рукой по растрепанным волосам и с сомнением покачал головой. Наступило долгое напряженное молчание. Затем он наклонился над своим столом, и его рука неожиданно метнулась к пистолету.

Каген среагировал мгновенно, хотя его движение и замедлили те лучи, что продолжали его удерживать. Его пальцы с силой сжались на запястье старшего по званию. В следующую секунду он замер на месте — лучи охватили его со всех сторон, а потом грубо швырнули на пол.

Грейди, чья рука остановилась на полпути к оружию, откинулся на спинку стула. На его бледном лице застыло потрясение. Затем он поднял руку, и лучи немного ослабили хватку. Каген медленно поднялся на ноги.

— Вот видите, Каген, эта маленькая проверка доказывает, что вы в прекрасной форме. Вы бы без проблем добрались меня, если бы ваши движения не замедлили фиксирующие лучи. Повторяю, нам необходимы люди с вашей подготовкой и опытом. Вы нужны нам в войне с хранганами. Оставайтесь в армии!

В холодных голубых глазах Кагена полыхала ярость.

— Пусть хрангане катятся ко всем чертям! Я не останусь в арии, и никакие ваши дурацкие штучки не заставят меня передумать. Я лечу на Землю. Вы не можете мне помешать.

Грейди спрятал лицо в руках и вздохнул.

— Хорошо, Каген, — сказал он наконец. — Я передам вашу просьбу по инстанциям.

Потом он поднял глаза, и в них было… смущение.

— Вы были великим солдатом, Каген. Нам будет не хватать вас. Вы наверняка пожалеете о своем решении. Уверены, что не хотите изменить его?

— Абсолютно! — рявкнул Каген.

Странное выражение так же неожиданно исчезло из глаз Грейди, и лицо снова превратилось в равнодушную маску.

— Прекрасно, — холодно проговорил он. — Можете быть свободны.

Лучи продолжали удерживать Кагена, когда он повернулся к двери, и довели его до самого выхода из здания.

— Ты готов, Каген?

Рагелли стоял, прислонившись к дверному косяку.

Каген, взяв небольшую дорожную сумку, напоследок обвел взглядом свою комнатушку, проверяя, не забыл ли он чего-нибудь.

— Думаю, да, — ответил он и шагнул за порог.

Рагелли надел пластоидный шлем, который держал под мышкой, и поспешил вдогонку за приятелем, который быстро шел по коридору.

— Ты в порядке? — спросил он, догнав Кагена.

— Еще как! Через неделю я буду наслаждаться жизнью на Земле, а ты — лелеять мозоли на заднице, которые получишь, сидя в своем дюраллоевом костюмчике.

Его товарищ рассмеялся.

— Может быть. Но я все равно считаю, что ты спятил, решив отправиться на Землю, когда мог бы командовать тренировочным лагерем на Веллингтоне. А принимая во внимание тот факт, что ты решил уйти на пенсию, что само по себе безумие…

Дверь скользнула в сторону, и они вышли наружу, причем Рагелли продолжал рассуждать. Второй часовой встал по другую сторону от Кагена. Как и Рагелли, он был в легком боевом обмундировании.

Сам Каген надел парадную белую форму с золотой отделкой. Церемониальный лазер, дезактивированный, висел у него на боку в черной кожаной кобуре. Дополняли наряд черные кожаные сапоги и блестящий стальной шлем. Ослепительно голубые нашивки на погонах указывали на чин старшего офицера. Медали тихонько позвякивали на ходу.

Весь третий штурмовой отряд Кагена стоял по стойке «смирно» на взлетном поле, расположенном за бараком, чтобы торжественно проводить его в отставку. Рядом с трапом, ведущим на шаттл, замерли офицеры высшего командного состава, окруженные защитными экранами.

В сопровождении двух часовых Каген, ухмыляясь, медленно пошел по асфальтовой дорожке. Над полем плыла тихая музыка — боевой гимн Экспедиционного корпуса и Веллингтона.

У трапа он остановился и оглянулся. Его отряд по команде одного из высших офицеров одновременно отдал ему честь и стоял не шевелясь, пока он не ответил на приветствие. Затем один из офицеров выступил вперед и протянул ему документы, подтверждающие отставку.

Засунув их в кобуру, Каген помахал рукой Рагелли и поспешил вверх по трапу, который медленно поднялся у него за спиной.

Внутри корабля его приветствовал один из членов команды.

— Для вас приготовлена специальная каюта, — сказал он. — Следуйте за мной. Наше путешествие займет всего пятнадцать минут — до межпланетного корабля, который доставит вас на Землю.

Каген кивнул и последовал за членом команды в свою каюту, где всю стену занимал огромный экран. Напротив него стояла койка с ускорителем.

Оказавшись в одиночестве, Каген растянулся на койке, надев свой шлем на держатель, расположенный сбоку. Фиксирующие лучи мягко прижали его к койке, чтобы не возникло никаких неприятностей при старте.

Через несколько минут откуда-то из недр корабля послышалось глухое рычание, и, когда корабль поднялся в воздух, Каген почувствовал, что гравитация увеличилась — по сравнению с фиксирующими лучами ее давление было гораздо ощутимее. Экран ожил, и на нем появилось изображение постепенно уменьшавшейся планеты.

Как только шаттл вышел на орбиту, экран погас. Каген попытался сесть, но обнаружил, что не может пошевелиться. Фиксирующие лучи словно приковали его к койке.

Он нахмурился. Если корабль находится на орбите, незачем лежать на койке. Надо же, какой-то идиот забыл отключить лучи!

— Эй! — крикнул он, решив, что где-то в комнате обязательно должен быть коммуникатор. — Лучи продолжают меня удерживать. Ослабьте их, а то я не могу двинуться с места.

Ответа не последовало.

Он попытался высвободиться, и давление усилилось.

— Лучи придавили меня еще сильнее! Что случилось?

Лучи сжимали его крепче и крепче, словно невидимые щупальца. Ему стало больно.

— Кретины! — заорал он. — Кретины! Выключите лучи, придурки!

Окончательно рассвирепев и отчаянно ругаясь, он попытался освободиться, но натренированные мускулы были не в состоянии справиться с нараставшим давлением. Кагена намертво прижало к койке.

Один из лучей, направленный на его нагрудный карман, вдавил Звездный Крест в тело. Острый конец медали располосовал форму, и красное пятно начало медленно расползаться по белому кителю. Между тем тело сдавливали все новые и новые невидимые оковы.

— Прекратите! — прохрипел Каген. — Ублюдки, я разорву вас на части, когда выберусь отсюда! Вы же меня убиваете, будьте вы все прокляты!

Неожиданно он услышал резкий хруст — сломалась какая-то кость, не выдержав давления, и руку пронзила резкая боль. Через минуту снова раздался хруст.

— Прекратите! — пронзительно выкрикнул он. — Вы меня убиваете! Проклятье, вы убиваете меня!

Грейди хмуро посмотрел на своего адъютанта, который вошел в его кабинет.

— Ну? Что случилось?

Адъютант, молодой землянин, который проходил подготовку для получения звания высшего офицера, деловито отдал честь.

— Мы только что получили доклад с шаттла, сэр. Все кончено. Они спрашивают, что делать с телом.

— Какая разница? Ну, пусть выбросят в открытый космос— Майор покачал головой. — Каген был отличным боевым офицером, но, видимо, его психологическая подготовка дала сбой. Нам следует объявить суровый выговор тем, кто занимался его обучением. Хотя странно, что до сих пор мы ничего необычного в его поведении не замечали…

Он снова покачал головой.

— Земля! Ха! На мгновение он даже заставил меня предположить, что такое возможно. Но когда я проверил его при помощи лазера, то все понял. Исключено, совершенно исключено. Как будто мы добровольно согласимся пустить представителя военного мира на Землю, где он сможет свободно делать, что ему захочется. Ступай! — приказал Грейди адъютанту.

Когда тот повернулся, собираясь уйти, майор крикнул ему вслед:

— Да, не забудьте сообщить на Землю, что наш герой погиб в сражении с хранганами! И опишите все покрасивее, чтобы за его историю ухватились все средства массовой информации. А также отправьте медали на Веллингтон, в музей.

Адъютант кивнул, и Грейди вернулся к своим бумагам. Вид у него был по-прежнему скучающий.

Content

Джордж Мартин
Герой