Джордж Мартин

Вспоминая Мелоди

Тед брился, когда раздался звонок в дверь. Он так перепугался, что рука дрогнула, и на щеке появился порез. Его квартира находилась на тридцать втором этаже, и привратник Джек обычно предупреждал о посетителях. Значит, это кто-то из соседей. Вот только Тед никого не знал, если не считать за знакомство улыбки, которыми он обменивался с другими жильцами в лифте.

— Иду! — крикнул он, схватил полотенце, стер пену с лица и залепил порез кусочком салфетки, — Дерьмо! — это предназначалось отражению в зеркале.

Если это очередной свидетель Иеговы, вроде тех, что сумели проскользнуть мимо Джека на прошлой неделе, их ждет неласковый прием.

Снова, черт побери, трезвонят.

— Иду!

Тед стер кровь с шеи, бросил салфетку в мусорную корзину и быстро прошел через гостиную. Прежде чем открыть дверь, посмотрел в глазок.

— О, дерьмо, — пробормотал он, снял цепочку и распахнул дверь. — Привет, Мелоди.

Женщина несмело улыбнулась.

— Привет, Тед.

В руке она держала старую холщовую сумку в чудовищную красно-черную полоску, сломанную ручку заменял кусок веревки. Когда Тед в последний раз ее видел три года назад, она выглядела ужасно, а теперь и того хуже. Ее одежда — шорты и вылинявшая футболка — была мятой и грязной, что лишь подчеркивало ее худобу, надо же, какими тонкими стали ноги! Она давно не мыла длинные светлые волосы, а лицо было красным и припухшим, словно Мелоди только что плакала, что, впрочем, ничуть не удивило Теда. Она постоянно находила повод для слез.

— Ты не предложишь мне войти?

Тед состроил гримасу. Конечно, он не хотел приглашать ее войти, зная по прошлому опыту, как трудно от нее потом избавиться. Но нельзя же оставить ее стоять в коридоре! В конце концов, мрачно подумал он, Мелоди — его старый и верный друг.

— О, конечно! Заходи.

Он взял сумку из ее рук и положил на пол, а затем повел незваную гостью на кухню.

— Тебе бы не помешала чашка кофе. — Тед изо всех сил старался, чтобы его голос прозвучал дружелюбно.

Мелоди вновь улыбнулась.

— Разве ты не помнишь, Тед? Я не пью кофе. Это некрасиво с твоей стороны, я же столько раз говорила тебе об этом. Неужели ты забыл? — Она обошла кухонный стол и принялась рыться в шкафчиках. — А у тебя есть горячий шоколад? Мне нравится горячий шоколад.

— Я не пью горячий шоколад, — ответил Тед. — Только кофе. Много кофе.

— Это вредно, — безапелляционно заявила женщина.

— Да. — «Не буду же я с ней спорить!» — Может, хочешь соку? У меня есть сок.

Мелоди кивнула.

— Хорошо.

Он налил ей стакан апельсинового сока, усадил за стол, насыпал ложечкой растворимый кофе в чашку, дожидаясь, когда засвистит чайник.

— Так что привело тебя в Чикаго?

Мелоди принялась плакать — слишком громко, и к тому же для человека, который плачет так часто, производила невероятное количество слез.

Она не поднимала головы до тех пор, пока вода не закипела. Тед налил воду в чашку, добавил ложку сахара и принялся размешивать. Лицо Мелоди покраснело и опухло еще сильнее. Она с упреком посмотрела на него.

— Дела пошли совсем плохо, — сказала она. — Мне необходима помощь. Мне негде жить. И я подумала, что могла бы некоторое время остаться у тебя. Мое положение просто ужасно.

— Мне очень жаль, Мелоди, — ответил Тед, задумчиво потягивая кофе. — Конечно, ты можешь пожить здесь несколько дней, но не больше. Я не нуждаюсь в соседке.

Она всегда умудрялась выставить его ублюдком в собственных глазах, но лучше с самого начала проявить твердость, решил он. Услышав слово «соседка», женщина вновь зарыдала.

— Ты всегда говорил, что я хорошая соседка, — заскулила она. — Разве ты не помнишь, как нам было здорово? Ты был моим другом.

Тед поставил чашку на стол и посмотрел на кухонные часы.

— Сейчас у меня нет времени вспоминать прежние времена, — сказал он. — Когда ты позвонила, я брился. Мне нужно в офис — Он нахмурился. — Допивай сок и располагайся здесь. Я переоденусь. — Тед резко развернулся и вышел, оставив Мелоди рыдать за кухонным столом.

Вернувшись в ванну, он закончил бриться и постарался поаккуратнее заклеить салфеткой порез. Все это время он размышлял о Мелоди. Разумеется, несчастной женщине было не к кому обратиться, но он не собирался взваливать ее неприятности на свои плечи. С него хватит. Она уже не раз проделывала с ним подобные штуки.

Перейдя в спальню, Тед долго и меланхолично изучал содержимое шкафа с одеждой, прежде чем выбрал серый костюм. Он тщательно завязал перед зеркалом галстук, хмуро поглядывая на порез. Потом проверил портфель и, убедившись, что все бумаги по делу Синдиона на месте, удовлетворенно кивнул и вернулся на кухню.

Мелоди стояла у плиты и жарила блины. Она повернулась к нему, и на ее лице расцвела счастливая улыбка.

— Ты помнишь мои блины, Тед? — спросила она. — Тебе нравилось, когда я делала блины, особенно с черникой, помнишь? Однако у тебя нет черники, поэтому блины будут без начинки. Тебя устроит?

— Господи… Черт побери, Мелоди, кто тебя просил готовить? Ты же слышала: мне пора уходить. У меня нет времени на еду. Я уже и так опаздываю. В любом случае я не завтракаю. Стараюсь похудеть.

У нее на глазах вновь выступили слезы.

— Но это же особенные блины. Что я буду с ними делать?

— Съешь их. Тебе не помешает пара лишних фунтов. Господи, ты ужасно выглядишь! Такое впечатление, что ты месяц голодала.

Лицо Мелоди скривилось и стало уродливым.

— Ты настоящий ублюдок, — сказала она. — А я думала, что ты мой друг.

Тед вздохнул.

— Не принимай так близко к сердцу. — Он посмотрел на часы. — Послушай, я уже опаздываю на пятнадцать минут. Я должен уходить. Съешь свои блины и поспи. Я вернусь к шести. Мы пообедаем вместе и поговорим, ладно? Ты этого хочешь?

— Было бы очень мило, — ответила она с неожиданно виноватым видом. — Очень мило.

— Скажи Джилл, чтобы она немедленно зашла ко мне, — бросил Тед секретарше, как только вошел в офис. — И сделай нам кофе, хорошо? Мне просто необходим кофе.

— Конечно.

Джилл явилась через несколько минут после кофе. Они с Тедом были компаньонами в одной юридической фирме. Он жестом предложил ей сесть и пододвинул чашку с кофе.

— Послушай, — начал он, — у меня проблемы. Наше свидание отменяется.

— Да, у тебя такой вид… Что случилось?

— Сегодня утром на пороге моей квартиры появился старый друг, — ответил он.

Джилл приподняла изящную бровь.

— И то с того? Встречи с друзьями часто доставляют радость.

— Только не с Мелоди.

— Мелоди? — удивилась она, — Красивое имя. Старая любовь, Тед? Любовь без взаимности?

— Нет. — Он покачал головой. — Нет, все было не так.

— Ну так расскажи, как это было. Ты же знаешь, я люблю отвратительные подробности.

— Мы с Мелоди, когда учились в колледже, вместе снимали квартиру. Не только мы — не делай поспешных выводов. Нас было четверо. Я, мой приятель по имени Майкл Энгельгаpт, Мелоди и еще одна девушка, Энн Кайе. В течение двух лет мы вчетвером жили в большом старомодном доме. Мы были друзьями.

— Друзьями? — Джилл с сомнением посмотрела на него.

Тед нахмурился.

— Да, друзьями, — повторил он. — Проклятье, да, несколько раз я спал с Мелоди. И с Энн тоже. И обе трахались с Майклом. Но все это было — как бы тебе объяснить? — по-дружески, понимаешь? Все наши любовные приключения происходили в других местах, мы рассказывали друг другу о своих проблемах, обменивались советами, плакали друг у друга на плече. Я понимаю, что это звучит дико. Но тогда шел тысяча девятьсот семидесятый год. Я отрастил себе волосы до самой задницы. — Он поболтал кофе в своей чашке и печально посмотрел на Джилл. — Но то были хорошие времена. Особенные. Иногда я жалею, что они закончились. Нашу четверку связывали очень близкие отношения. Я любил этих людей.

— Будь осторожен, — заметила Джилл. — Я начинаю ревновать. Мы с моей соседкой по квартире друг друга презирали. — Она улыбнулась. — И что же было дальше?

Тед пожал плечами.

— Обычная история. Мы закончили колледж и постепенно утратили интерес к друг другу. Я помню последнюю ночь в том старом доме. Мы выкурили, наверное, тонну марихуаны и вели себя как настоящие идиоты. Клялись в вечной дружбе вроде: «Мы никогда не будем чужими, что бы ни случилось, и если кому-нибудь из нас понадобится помощь, остальные трое тут же окажутся рядом». Устроили настоящую оргию, чтобы закрепить договор. Джилл улыбнулась.

— Как трогательно. Даже не представляла, что ты на такое способен.

— Естественно, все это быстро закончилось, — вздохнув, продолжал Тед. — Надо отдать нам должное, мы пытались. Но жизнь шла дальше. Я поступил в юридическую школу, а потом перебрался в Чикаго. Майкл живет в Нью-Йорке и работает в издательстве. Он редактор в «Рэндом хаус», успел жениться, развестись, двое детей. Раньше мы писали друг другу письма, теперь обмениваемся открытками на Рождество. Энн стала учительницей. Насколько мне известно, она в Фениксе, но последняя весточка от нее пришла четыре или пять лет назад. Мы не понравились ее мужу, когда однажды собирались вместе. Наверное, Энн рассказала ему про оргию.

— А твоя гостья?

— Да, Мелоди… с ней одни проблемы. В колледже она была чудесной девушкой: отчаянная, хорошенькая, настоящий дух свободы. Но потом ей никак не удавалось найти себе место в жизни. В течение двух лет она пыталась стать художницей, однако таланта у нее нет никакого. У нее было два неудачных романа, потом она вышла за парня после недельного знакомства. Ничего хорошего из этого не получилось. Он напивался и бил ее. Мелоди вытерпела шесть месяцев, после чего они развелись. В течение следующего года он заявлялся к ней и беспощадно колотил — так продолжалось до тех пор, пока его не удалось напугать. А Мелоди начала принимать наркотики, попала в лечебницу. Но когда вышла оттуда, все началось сначала. Она не могла ни работать, ни избавиться от наркотиков, перестала о себе заботиться. Ни один из ее романов не продолжался более нескольких недель. — Он покачал головой.

Джилл поджала губы.

— Похоже, леди нуждается в помощи, — сказала она.

Тед покраснел.

— Думаешь, я сам этого не понимаю? Неужели ты полагаешь, что мы не старались ей помочь? Когда она пыталась стать художником, Майкл нашел ей заказ в издательстве на оформление обложек двух книг. Она не только завалила все сроки, но и устроила художественному редактору истерику. Майкл едва не лишился работы. Я летал в Кливленд бесплатно устраивать ее развод. А потом вновь полетел туда через несколько месяцев и провел там неделю, пытаясь убедить полицию предоставить ей защиту от бывшего мужа. Энн поселила Мелоди у себя, когда ей было негде жить, и устроила ее в лечебницу, где помогают избавиться от наркотической зависимости. В ответ Мелоди попыталась соблазнить ее любовника, заявив, что хочет его разделить с ней, как в прежние времена. Все мы не раз одалживали ей деньги, и она никогда их не возвращала. И мы постоянно выслушивали ее жалобы, видит Бог, мы никогда не отказывались. В течение нескольких лет она звонила каждую неделю, обычно за наш счет, и потчевала очередной ужасной историей. Она плакала по телефону. Если бы «Королеву на один день» продолжали показывать по телевизору, Мелоди стала бы в нем звездой!

— Я начинаю понимать, почему тебя не слишком вдохновляет ее визит, — сухо заметила Джилл. — И что ты намерен делать?

— Понятия не имею. Мне не следовало ее впускать. Когда она звонила мне, я попросту вешал трубку, срабатывало просто отлично. Сначала я чувствовал себя виноватым, но потом перестал. А сегодня утром она выглядела такой жалкой, что я не сумел ее выгнать. Тем не менее я буду вынужден проявить жесткость и выдержать прощальную сцену. Она обвинит меня во всех смертных грехах, напомнит, какими хорошими друзьями мы были, какие обещания давали друг другу, станет угрожать самоубийством. Меня ждет много интересного.

— Могу я как-нибудь помочь? — спросила Джилл.

— Подобрать мои осколки, когда все закончится, — ответил Тед. — Так хорошо, когда есть кому рассказать, что ты вовсе не такой уж сукин сын, несмотря на то что вышвырнул старого друга в канаву.

Он отвратительно выступил в суде. Его мысли постоянно возвращались к Мелоди, Тед пытался продумать стратегию, которая позволила бы ему безболезненно избавиться от нее. Такие вещи происходили не в первый раз, Мелоди танцевала фламенко в его сознании и раньше, но на сей раз он не собирался этого допустить. Разве ему нужен нервный срыв?

Когда он вернулся домой, прихватив по дороге китайскую еду — не идти же с Мелоди в ресторан! — то нашел гостью посреди гостиной — женщина сидела абсолютно голая и, хихикая, нюхала какой-то белый порошок. Она радостно посмотрела на вошедшего Теда.

— Вот! Я добыла немного кокаина.

— Господи! — прорычал он и, бросив на стол пакет с едой и портфель, решительно двинулся к Мелоди. — Глазам своим не верю! Я адвокат, ты что, хочешь, чтобы меня исключили из коллегии?

Кокаин находился в кулечке, свернутом из банкноты. Тед отнял наркотик, и женщина принялась плакать. Он поспешил в ванную и спустил наркотик вместе с банкнотой в туалет. То, что это двадцать долларов, Тед заметил слишком поздно и разозлился еще сильнее.

Когда он вернулся в гостиную, Мелоди продолжала плакать.

— Прекрати! — велел он. — Я не желаю это слышать. И тебе нужно одеться. — Тут у него появились новые подозрения. — А откуда у тебя деньги на эту дрянь? Где ты их взяла?

— Я кое-что продала, — пугливо ответила она. — Я подумала, что ты не будешь против. Это был отличный кокаин. — Женщина отшатнулась от него и закрыла лицо руками, словно он собирался ее ударить.

Тед не стал спрашивать, чьи вещи она продала. Мелоди уже проделывала подобный фокус с Майклом несколько лет назад, во всяком случае так говорил приятель.

— Одевайся, — устало произнес он. — Я принес китайской еды. — Потом он посмотрит, что она продала, и позвонит в страховую компанию.

— Китайская кухня вредна, — заявила Мелоди. — В ней слишком много соли и глутамата. У тебя будет болеть голова.

Однако она послушно встала и, слегка пошатываясь, двинулась в ванну, откуда вернулась через пару минут в лифчике и жалких обрезанных джинсах.

Проигнорировав ее реплику относительно глутамата, Тед принес тарелки, поставил на стол и разложил еду. Мелоди ела молча, поливая все соевым соусом. Когда очередь дошла до «печенья-гаданья», на ее лице появилась улыбка.

— Смотри, Тед! — радостно воскликнула она, передавая ему маленький листок.

Он прочитал: «СТАРЫЕ ДРУЗЬЯ, ЛУЧШИЕ ДРУЗЬЯ».

— О, дерьмо!

Свое предсказание лучше не вскрывать.

— А почему ты не читаешь свое? Это плохая примета.

— Не хочу. Мне нужно переодеться. — Тед встал. — Ничего не делай.

Но когда он вернулся, она включала стерео. Надо же, не успела его продать, с благодарностью подумал он.

— Хочешь, чтобы я станцевала для тебя? — спросила она. — Помнишь, как я танцевала для тебя и Майкла? Так сексуально, и ты всегда говорил мне, что я хорошо танцую. Я могла бы стать танцовщицей, если бы захотела. — Она сделала несколько шагов к центру гостиной, споткнулась и едва не упала. Чушь какая-то!

— Сядь, Мелоди, — сурово приказал Тед, изо всех сил стараясь сохранять серьезность. — Мы должны поговорить.

Она села.

— И не вздумай плакать! Ты меня понимаешь? Я не хочу, чтобы ты плакала. Мы не можем разговаривать, если ты в ответ на любые мои слова начинаешь рыдать. Как только ты заплачешь, наш разговор будет закончен.

Мелоди кивнула.

— Я не буду плакать, Тед. Сейчас я чувствую себя гораздо лучше, чем утром. Теперь я с тобой. Ты благотворно на меня действуешь.

— Ты не со мной, Мелоди. Прекрати.

Ее глаза тут же наполнились слезами.

— Ты мой друг, Тед. Ты, Майкл и Энн, вы особенные.

Он вздохнул.

— Что с тобой случилось? Почему ты здесь?

— Я потеряла работу.

— Работу официантки? — уточнил он.

Когда он в последний раз ее видел, Мелоди работала официанткой в баре Канзас-Сити.

Мелоди удивленно заморгала глазами.

— Официантки? Нет, Тед. Это было раньше. Тогда я жила в Канзас-Сити. Разве ты не помнишь?

— Я все прекрасно помню, — проворчал он. — Так какую же работу ты потеряла?

— Ну, паршивая была работа… На фабрике. В Айове. В Де-Мойне. Де-Мойн — дерьмовое место. Я не пришла на работу, и меня уволили. Я очень устала, понимаешь? Мне нужно было пару дней передохнуть. И я бы вернулась. Но они меня уволили. — Она с трудом сдерживала слезы. — У меня уже давно не было хорошей работы, Тед. А ведь я изучала искусство в колледже, ты помнишь? Ты, Майкл и Энн вешали мои рисунки в своих комнатах. У тебя остались мои рисунки?

— Да. Конечно. Где-то лежат.

Тед выбросил их много лет назад. Они слишком напоминали ему о прошлом, причиняя боль.

— Так или иначе, но, после того как я потеряла работу, Джонни сказал, что я перестала приносить деньги. Ну, Джонни — это парень, с которым я жила. Он сказал, что не собирается меня содержать, что я должна найти работу, но у меня не получалось. Я пыталась, Тед, но не сумела. Тогда Джонни поговорил с одним типом, и он нашел мне работу в массажном салоне — ну, ты знаешь. И он отвел меня туда. Там было так отвратительно. Мне не хотелось работать в массажном салоне, Тед. Я изучала искусство.

— Я помню.

Очевидно, она считала, что он должен подавать реплики.

— И я отказалась там работать, и Джонни вышвырнул меня вон. Ты знаешь, мне было некуда идти. И я подумала про тебя, Энн и Майкла. Помнишь нашу последнюю ночь? Мы сказали, что если кому-то из нас понадобится помощь…

— Я не забыл, — прервал ее Тед. — И я вспоминаю о тех временах — возможно, не так часто, как ты, но вспоминаю. К тому же ты не даешь нам забыть, верно? Но не будем об этом. Что ты хочешь на сей раз? — Он говорил холодно и жестко.

— Ты же адвокат? Да.

— Ну, вот я и подумала… — Длинные тонкие пальцы Мелоди нервно поглаживали щеку. — Я подумала, может быть, ты найдешь для меня работу. Может быть, я смогу быть секретарем. В твоем офисе. Или… — тут она заметно оживилась, — могла бы делать наброски в зале суда. Ну, ты знаешь. Как Патти Херст. Для телевидения. У меня бы получилось.

— Эти художники работают в телевизионных студиях, — принялся терпеливо объяснять Тед. — А в моем офисе нет вакансий. Сожалею, но я не могу найти тебе работу.

Мелоди приняла его слова на удивление спокойно.

— Хорошо, Тед, — сказала она. — Наверное, я сама смогу найти работу. Справлюсь без твоей помощи. Только… разреши мне пожить здесь, ладно? И мы снова станем соседями как раньше.

— О господи… — пробормотал Тед, он сел и скрестил руки на груди. — Нет!

Мелоди отвела руку от лица и умоляюще посмотрела на него.

— Пожалуйста, Тед, — прошептала она. — Пожалуйста.

— Нет, — решительным тоном повторил он. Слово так и осталось в воздухе, холодное и окончательное.

— Ты мой друг, Тед, — сказала она. — Ты обещал.

— Ты можешь остаться на неделю, не дольше. У меня своя жизнь, Мелоди. Мне хватает собственных проблем. Но я множество раз пытался решать твои. Мы все пытались. Но ты — сплошные проблемы. Да, в колледже с тобой было чудесно. Но те времена давно прошли. Я помогал тебе снова и снова. Сколько можно? — Он говорил и постепенно распалялся. — Времена меняются, люди меняются. Ты не можешь вечно напоминать мне о каком-то дурацком обещании, данном под кайфом. Я не могу отвечать за твою жизнь. Проклятье, возьми себя в руки! Я не в силах этого сделать за тебя, и меня тошнит от твоего дерьма. Я больше не желаю тебя видеть, Мелоди, ты меня поняла?

— Не говори так, Тед, — заскулила она. — Мы друзья. Ты особенный. До тех пор пока существуете ты, Майкл и Энн, я никогда не буду одна, неужели ты не понимаешь?

— Ты одна.

— Нет, — настаивала она на своем. — У меня есть мои друзья, мои особенные друзья. Они мне помогут. Ты мой друг, Тед.

— Я был твоим другом прежде.

Ее губы дрожали, она была оскорблена до глубины души. Сейчас дамба будет прорвана, и Мелоди наконец устроит ему марафонскую истерику с рыданиями и воплями. Женщина побледнела, губы раздвинулись в злобном оскале, лицо превратилось в уродливую маску гнева.

— Ублюдок.

Подобный поворот событий не был для Теда неожиданностью. Он встал и подошел к бару.

— Не начинай, — сказал он, наливая себе виски и бросая в бокал кубик льда. — А то я выгоню тебя вон. Ты поняла, Мелоди?

— Мерзавец, — прошипела она. — Ты никогда не был моим другом. Никто из вас не был. Ты лгал мне, заставлял верить тебе, использовал меня. А теперь вы все поднялись так высоко, а я никто, и вы не хотите меня знать. Ты не желаешь меня знать. Ты не хочешь мне помочь. Ты никогда не хотел мне помочь.

— Я помогал тебе, и не раз, — возразил Тед. — Ты должна мне не меньше двух тысяч долларов.

— Деньги! Больше тебя ничего не интересует, ублюдок.

Тед сделал глоток и нахмурился.

— Убирайся к черту.

Ее лицо стало белым.

— Я послала тебе телеграмму два года назад. Я послала телеграмму всем троим. Я нуждалась в вас, вы обещали, что придете ко мне на помощь, и ты обещал, когда занимался со мной любовью, и ты был моим другом, но, когда я отправила тебе телеграмму, ты не приехал, проклятый ублюдок, не приехал, никто из вас не пришел ко мне на помощь, никто из вас! — она перешла на крик.

Тед забыл о той телеграмме. Но теперь воспоминания к нему вернулись. Он прочитал телеграмму несколько раз, а потом позвонил Майклу. Его не было на месте. Тогда Тед перечитал телеграмму в последний раз, смял и спустил в унитаз. Пусть кто-нибудь другой отправится к ней на помощь — так он подумал. У него было тогда очень серьезное дело, корпорация «Арграт» судилась из-за патента, и он не мог рисковать, бросив процесс на неопределенное время. Телеграмма была отчаянная, и он чувствовал себя виноватым в течение нескольких недель, пока ему не удалось выбросить ее из головы.

— Я был занят, — сказал он, и в его голосе гнев мешался с чувством вины. — Я не мог лететь к тебе и держать тебя за руку, дожидаясь, когда решатся твои проблемы. У меня были срочные дела.

— Я нуждалась в вас, а вы бросили меня в одиночестве. Я едва не покончила с собой.

— Однако этого не случилось, верно?

— Но я могла, а тебе было все равно.

Угроза самоубийства была любимым приемом Мелоди. Тед это слышал сотни раз и решил больше не поддаваться.

— Ты могла бы покончить с собой, — спокойно сказал он. — Возможно, нам было бы все равно. Мне кажется, тут ты права. Ты могла бы гнить недели, прежде чем кто-нибудь отыскал бы твое тело, и мы узнали бы обо всем только через полгода. Но даже после этого я расстроился бы на пару часов, вспоминая о том, как все было раньше, но потом напился бы, или позвонил подружке, или сделал бы еще что-нибудь в таком же роде, и очень скоро обо всем забыл бы. И больше о тебе не вспоминал.

— Ты бы сожалел, — сказала Мелоди, пристально глядя на него.

— Нет. — Тед вернулся к бару и добавил себе еще виски. — Нет, не думаю, что я сожалел бы о чем-нибудь. Ни в малейшей степени. И не чувствовал бы себя виноватым. Хватит угрожать самоубийством, Мелоди, это тебе больше не поможет.

Гнев исчез с лица женщины, и она всхлипнула.

— Пожалуйста, Тед, — взмолилась она, — не говори таких вещей. Скажи, что тебе не все равно. Скажи, что ты будешь меня помнить.

Он хмуро посмотрел на нее.

— Нет.

Это было особенно трудно, когда она становилась такой маленькой, жалкой и уязвимой, когда она переставала его упрекать. Но он должен покончить с этим раз и навсегда, пора избавиться от преследующего его проклятия.

— Я уйду завтра, — смиренно сказала она. — Я не буду тебе мешать. Но скажи мне, что тебе не все равно, Тед. Скажи, что ты мой друг. Что ты придешь ко мне, когда я буду в тебе нуждаться.

— Я не приду к тебе, Мелоди. Все кончено. И я не хочу, чтобы ты приезжала сюда, или звонила, или посылала телеграммы, какие бы неприятности у тебя ни возникли. Ты меня поняла? Поняла? Я хочу, чтобы ты исчезла из моей жизни, а как только это произойдет, я постараюсь забыть о тебе как можно быстрее, поскольку ты отвратительное воспоминание.

Мелоди закричала так, словно он ударил ее.

— Нет! Нет, не говори так, помни обо мне! Ты должен. Я оставлю тебя в покое, обещаю, ты никогда больше меня не увидишь. Но скажи, что будешь меня помнить. — Мелоди вскочила на ноги. — Я уйду прямо сейчас, — продолжала она. — Если ты этого хочешь, я уйду. Но сначала займемся любовью, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты мог меня вспоминать. — И она сладострастно улыбнулась и начала снимать лифчик.

Тед ощутил дурноту и со стуком поставил бокал на стол.

— Ты сошла с ума! Тебе необходима профессиональная помощь. Но я не могу ее тебе дать и не собираюсь больше это терпеть. Пойду прогуляюсь. Вернусь через пару часов. Надеюсь, тебя здесь уже не будет.

Он шагнул к двери. Мелоди стояла и смотрела на него, держа в руке лифчик. Ее грудь стала маленькой и сморщенной, а на левой появилась татуировка, которой раньше не было. Эта женщина не вызывала у него ни малейшего желания.

— Я хочу дать тебе нечто, чтобы ты меня помнил, — пролепетала она. Тед захлопнул за собой дверь.

Он вернулся в полночь, пьяный и угрюмый, твердо решив вызвать полицию, если Мелоди все еще не ушла, чтобы положить всему этому конец. Джек только что закончил дежурство. Тед остановился и устроил ему скандал за то, что впустил Мелоди и не предупредил о ее появлении. Однако привратник решительно все отрицал.

— Мистер Джирелли, в дом никто не входил. Я никогда никого не впускаю, не предупредив жильцов, вы же прекрасно знаете. Я работаю здесь шесть лет и ни разу никого не впустил без звонка.

Тогда Тед напомнил ему о свидетелях Иеговы, и они расстались врагами.

Разозленный, он поднялся на лифте на свой тридцать второй этаж. На дверях его квартиры висел рисунок. Тед некоторое время тупо рассматривал его, а потом сорвал. Это было карикатурное изображение Мелоди. Не той, которую он видел сегодня, а девушки, с которой он жил в одной квартире, умной, забавной и хорошенькой. Раньше Мелоди всегда делала рисунки к своим записочкам, как правило, изображая себя. Надо же, она до сих пор хорошо рисует. Внизу печатными буквами было написано:

«Я ОСТАВИЛА ТЕБЕ НЕЧТО, ЧТОБЫ ТЫ МОГ МЕНЯ ПОМНИТЬ».

Тед нахмурился, размышляя о том, следует ли ему сохранить рисунок. Колебания разозлили его. Смяв листок, он принялся искать ключи. Если Мелоди оставила записку, значит, он ее больше не увидит. Во всяком случае, на несколько лет он от нее избавился.

Он вошел в квартиру, бросил скомканный лист бумаги в мусорную корзину и улыбнулся, довольный своей меткостью.

— Два очка.

Подойдя к бару, он смешал себе выпивку. Но что-то было не так.

Тед опустил бокал с выпивкой и прислушался. Где-то течет вода, сообразил он. Мелоди не закрыла кран в ванной.

— Господи! — Быть может, она никуда не ушла, принимает душ, или нанюхалась кокаина, или плачет. — Мелоди!

Никакого ответа. Вода продолжала литься.

— Мелоди, ты все еще здесь? — снова крикнул он. — Отвечай, черт возьми!

Молчание.

Он поставил бокал и направился в ванну. Дверь была закрыта. Шум льющейся воды стал вполне отчетливым.

— Мелоди, ты здесь? Мелоди?

Ничего.

Теду стало страшно. Он дотронулся до дверной ручки, она легко повернулась. Дверь не была заперта.

Ванная была наполнена паром, занавеска задернута. Душ работал на полную мощь, судя по количеству пара, лился кипяток. Тед отступил на шаг и подождал, когда пар рассеется.

— Мелоди? — тихо позвал он. Никакого ответа.

Он старался сохранять спокойствие. Мелоди только говорила о самоубийстве, но никогда не пыталась покончить с собой. Те, кто говорит о самоубийстве, никогда его не совершают, прочитал он где-то. Она просто хотела его напугать.

Тед сделал два быстрых шага вперед и резко отодвинул занавеску.

Мелоди сидела в ванне, подтянув колени к груди, очень маленькая и жалкая, пар поднимался от ее обнаженного тела. Она вскрыла себе вены бритвой и попыталась держать руки под водой, но этого оказалось недостаточно, поскольку она разрезала их поперек, а всем известно, что нужно резать вдоль. Тогда она еще раз воспользовалась бритвой, и теперь у нее появилось два рта, и оба они улыбались Теду. Душ смыл почти всю кровь; пятен не осталось, но второй рот под ее подбородком все еще оставался красным, и из него сочилась кровь. Тоненькие ручейки текли по цветку, который был вытатуирован на груди, струи воды тут же смывали алую кровь. Мокрые волосы прилипли к щекам. Она улыбалась и выглядела такой счастливой.

Она пробыла здесь много часов, подумал он. И стала совсем чистой.

Тед закрыл глаза. Но это ничего не изменило. Он все еще видел Мелоди. Он всегда будет ее видеть. Он открыл глаза, женщина продолжала улыбаться. Протянув руку, Тед выключил воду, промочив при этом рукав рубашки.

В полном оцепенении он вернулся в гостиную. Господи! Я должен позвонить, нужно сообщить кому-нибудь, мне самому не справиться. Тед решил позвонить в полицию. Он поднял трубку, но его палец застыл над кнопками. Полиция не поможет, решил он и набрал номер Джилл. Когда он закончил рассказ, Джилл долго молчала.

— Боже мой, — наконец выдохнула она. — Как ужасно! Могу я что-нибудь сделать?

— Приезжай. Прямо сейчас.

Он взял бокал и сделал несколько торопливых глотков. Джилл колебалась.

— Послушай, Тед, я не знаю, как обращаться с трупами, — сказала она. — Почему бы тебе не приехать ко мне. Я не хочу… ну, ты понимаешь. Не думаю, что я смогу когда-нибудь принимать душ в твоей квартире.

— Джилл, — с тоской проговорил он. — Мне нужна помощь. — И он испуганно рассмеялся.

— Приезжай ко мне.

— Но я не могу оставить это здесь.

— Ну так позвони в полицию, — посоветовала Джилл. — Они заберут тело. А потом приезжай ко мне.

Тед позвонил в полицию.

— Если это шутка, то весьма неудачная, — сказал патрульный.

Его напарник недовольно хмурился.

— Шутка? — переспросил Тед.

— В вашем душе никого нет, — заявил патрульный. — Я должен отвезти вас в полицию.

— В душе никого нет? — повторил Тед, не веря своим ушам.

— Оставь его в покое, Сэм, — сказал напарник. — Он в стельку пьян, разве ты не видишь?

Тед бросился в ванну. Пусто. Он пощупал дно ванны. Сухо. Идеально сухо. Но рукав его рубашки оставался влажным.

— Нет, — бормотал он, — нет. — И бросился обратно в гостиную.

Двое полицейских с усмешкой наблюдали за ним. Сумка Мелоди исчезла. Тарелки и сковородка вымыты, так что невозможно проверить, жарила ли она блины. Тед перевернул мусорную корзину, высыпал ее содержимое на диван и принялся внимательно просматривать.

— Идите и проспитесь, мистер, — посоветовал тот полицейский, который был постарше. — Утром вам станет лучше.

— Пойдем, — сказал его напарник.

Они ушли, оставив Теда рыться в бумагах. Рисунка не было. Рисунка не было. Рисунка не было. Он взял такси и поехал к Джилл.

До рассвета оставалось совсем немного, когда он неожиданно сел на постели, во рту пересохло, сердце мучительно стучало. Его любовница что-то сонно пробормотала.

— Джилл, — сказал он и принялся ее трясти.

— Что? — невнятно пробормотала она. — Сколько времени, Тед? Что случилось? — Она села и натянула на себя одеяло.

— Ты ничего не слышишь?

— О чем ты?

Тед захихикал.

— В твоем душе льется вода.

Этим утром он брился на кухне, хотя там не было зеркала. Он дважды порезался. Мочевой пузырь разрывался, но он не решился зайти в ванну, несмотря на уверения Джилл, что душ выключен. Проклятье, он его слышал. Он подождет, пока не доберется до офиса. Там нет душа.

В офисе Тед очистил свой стол и попытался подумать. Он был адвокатом. Он обладал острым, аналитическим умом. Он пил только кофе, много кофе.

Сумки нет, размышлял он. Джек ее не видел. Трупа нет. Нет рисунка. Никто ее не видел. В душе было сухо. Грязной посуды нет. Он выпил. Но он не пил весь день, а только после обеда. Нет, дело тут не в выпивке. Рисунка нет. Только он видел Мелоди. Рисунка нет.

«Я ОСТАВИЛА ТЕБЕ НЕЧТО, ЧТОБЫ ТЫ МОГ МЕНЯ ПОМНИТЬ».

Он смял ее телеграмму и спустил в туалет. Два года назад. В душе ничего нет. Тед взял трубку.

— Билли, — сказал он, — найди газету, которая выходит в Де-Мойне, штат Айова. Любую газету, мне все равно.

Когда он наконец добрался до женщины, которая работала в морге, она долго отказывалась сообщить ему нужную информацию. Однако она смягчилась, когда Тед сообщил, что он адвокат и это необходимо ему для судебного процесса. Запись в регистрационном журнале была короткой. О Мелоди говорилось, как о «работавшей в массажном салоне». Она покончила с собой в душе.

— Благодарю вас, — сказал Тед и положил трубку.

Довольно долго он сидел и смотрел в окно. Что же делать дальше? В его груди поселился отвратительный страх. Он мог взять выходной и отправиться домой. Но дома в душе течет вода. Рано или поздно ему придется туда войти.

Он может вернуться к Джилл. Если она согласится его впустить. После вчерашней ночи его подруга заметно к нему охладела.

Джилл посоветовала ему обратиться к психиатру, когда они на такси ехали в офис. Она не понимала. Никто не поймет… если только… Он вновь снял трубку и принялся искать номер, Ему долго не удавалось найти нужное имя — они слишком давно не общались. Пришлось вновь обратиться к Билли.

— Найди мне телефон «Рэндом хаус», в Нью-Йорке. И соедини с мистером Майклом Энгельгартом. Он работает там редактором.

Когда наконец его соединили, голос на другом конце линии прозвучал удивительно отстраненно.

— Мистер Джирелли? Вы друг Майкла? Или один из наших авторов?

Во рту у Теда пересохло.

— Я его друг, — сказал он. — Майкла нет на месте? Мне нужно с ним поговорить. Это… срочно.

— Боюсь, что Майкла уже нет с нами, — ответил голос. — Менее недели назад у него случилось нервное расстройство.

— Но он?..

— Он жив. Кажется, Майкла отвезли в больницу. Подождите немного. Быть может, я смогу узнать номер телефона.

— Нет, — отказался Тед. — Нет, не нужно. — И повесил трубку.

В телефонной книге Феникса он не сумел найти Энн. Конечно, она же замужем. Тед попытался вспомнить фамилию ее мужа. Кажется, он поляк…

Он не рассчитывал застать ее дома. В конце концов, это был будний день. Но после третьего звонка кто-то поднял трубку.

— Привет, — сказал он. — Энн, это Тед, из Чикаго. Энн, я должен с тобой поговорить. Насчет Мелоди. Энн, мне нужна твоя помощь. — Он начал задыхаться.

Послышался смешок.

— Сейчас ее нет, Тед, — ответила Мелоди. — Она в школе, а потом ей нужно навестить мужа. Ты же знаешь, они в разводе. Но она обещала вернуться к восьми.

— Мелоди…

— Конечно, я не знаю, можно ли ей верить. Вы, трое, далеко не всегда выполняли свои обещания. Впрочем, у нее еще есть время. Я надеюсь. Хочу ей кое-что оставить, чтобы она меня помнила.

Content

Джордж Мартин
Вспоминая Мелоди