Костин Константин

Планета Хаоса

Костин Константин

Планета Хаоса

ГЛАВА ПЕРВАЯ

В которой я просыпаюсь в чрезвычайно пыльном помещении

Я проснулся.

Первое, что я сделал перед тем, как открыть глаза — чихнул, и только потом…чихнул второй раз, третий и, наконец, открыв глаза, осмотрелся: в каком это пыльном месте меня угораздило проснуться на этот раз.

Кровать…огромная, прямо-таки королевская, для меня одного она явно великовата. На такой кроватке свободно может разместиться экипаж некрупного корабля, причем вместе с кораблем. Сверху и с боков кровать закрывают какие-то занавески, так что и непонятно: что там снаружи. Вдруг, стоит мне высунуть голову, вспыхнет яркий свет и толпа шутников, помирая со смеху, заорет: "Сюрприз!". Кстати, сейчас свет совсем не яркий, похоже на улице вечер…или утро…в общем, сумерки. Я прислушался. За занавесками было тихо. Либо шутники сидят, притаившись очень тихо, либо (что вероятнее) там и нет никого. Ладно, пока все спокойно, проведем личный осмотр, то есть осмотрим свою личность. Так… одежда на мне, спасибо и на этом. Иногда я просыпаюсь и голым, а иногда и в чьих-то посторонних шмотках. Сейчас на мне, правда, то, в чем я и заснул: клеши, синие, как утопленники, ярко-желтая рубаха с такими широкими рукавами, что туда можно спрятать не то что колоду, а целый ящик карт, (ну носят такое там, где я заснул, я же не виноват) и тапки… Как раз тапок и не было. Ах да, я же их снял перед тем, как заснуть. Зачем-то. Теперь и ходи без тапок, шлепая пятками… Кстати, о пятках, вернее, о ногах. Усевшись поудобнее, я внимательно обследовал себя от вышеупомянутых пяток, до не упоминавшихся пока волос. Так…пальцев на ногах — десять, самих ног — две, выше…выше тоже все на месте… А то с моей родной планетой ни в чем нельзя быть уверенным, можно и девушкой проснуться. Пойдем дальше… рук — две, пальцев — десять… Закончим инвентаризацию конечностей, перейдем к голове, вернее, к ее содержимому. Быстренько перебрав в памяти все свои похождения, я установил, что помню вроде бы все о себе. Насколько мои воспоминания соответствуют истине — это другой вопрос (см выше о шутках моей родной планеты). Кажется со мной все в порядке, теперь не помешало бы установить, где я.

Осторожно раздвинув занавески, я понял — о желтом цвете моей рубашки можно забыть. Пыль, от радости, что наконец-то ей позволили полетать, так запорошила меня, обсыпавшись с треклятого балдахина, (о, вспомнил, как это называется!) что я приобрел цвет всей этой комнаты — серый. Пыли здесь было столько, как будто все здешние горничные ушли в отпуск еще в позапрошлом веке. Здесь, похоже, сто лет никто не убирался. Есть несколько объяснений такому явлению: в этом доме очень ленивая прислуга, этот дом заброшен, заброшен весь город или во всем этом мире нет людей (перемерли от какой-нибудь заразы или снялись и улетели в более приятные для обитания места). Что? А я тогда кто? А вы что, думали, что я алкаш, который наутро не помнит, где заснул с вечера? Нет, не так все просто. Все дело здесь в планете, на которой мне повезло появиться на свет…

Моя родная планета называется Планета Хаоса. Где она находится? Это сложный вопрос. Я не могу назвать ни звезду, вокруг которой она вращается, ни галактику, где находится та звезда. Моей родной планеты вообще нет в этой вселенной. В какой она тогда вселенной? Если вам в голову пришел этот вопрос, то вы умный человек, вы знаете, что существует множество разнообразных вселенных. Но тут вы со всем своим умом попали пальцем в небо: Планеты Хаоса нет ни в одной вселенной. Откуда тогда я взялся, такой красивый и пыльный? С Планеты Хаоса. Ну что, запутал я вас? А ведь все очень просто: моя родная планета находится за пределами вселенных, болтается между ними, как таракан в библиотеке, и не относится ни к одной из них. Отсюда и все сложности. Везде, в любом мире действуют законы: законы людей, законы церкви, природы, геометрии, логики, в конце концов. На моей планете законов нет. Вообще. Никаких.

Вы, живущие в мире, принадлежащем к какой-нибудь вселенной, можете быть уверены: дождь всегда падает сверху вниз, кошки едят мышей, а дважды два — всегда четыре. На Планете Хаоса такой определенности нет. Вы скажете: "Это что же, у вас дождь падает снизу вверх, а мыши едят кошек?" Если бы. Если бы у нас дождь падал снизу вверх, то это был бы закон. А так на моей родной планете ни в чем нельзя быть уверенным. Там дождь может падать и сверху вниз и снизу вверх и справа налево и крест-накрест и по диагонали или просто висеть в воздухе маленькими водяными шариками (или кубиками или не маленькими или не водяными). Любой закон, любое правило, которое безоговорочно действует в вашем мире, имеет кучу исключений в моем. Вернее, приблизительно в девяноста процентов случаев оно будет действовать, зато в оставшихся десяти может произойти все, что угодно. Даже если вы пойдете прямо, не факт, что вы прямо и придете. Вы можете придти и налево и направо и остаться на месте и куча разных вариантов. Как же мы там живем? А привыкли…

Перейдем теперь к моей нелегкой судьбе. Я родился в семье… Ну вот как мне объяснить вам в какой семье и где я родился? Вы знаете, что такое ПВО? Знаете? Тогда, конечно, рассказать вам о себе будет проще. Большую часть своей жизни (минус последние лет пять) я провел в гарнизоне ПВО, в котором мой отец был офицером, ответственным за крепостные стены. Что значит "какие стены"? Ах, у вас пэвэошники обходятся без них… Наша база была красива: высоченные бетонные стены, тарелки локаторов, башни с зенитными установками, железные ворота… Захватить ее было бы совсем непросто. У нас были даже кавалерийские отряды, патрулировавшие окрестные леса. В одном из них служила моя мать. Почему это у меня не может быть матери? Потому что в моем мире все не по правилам? Я же не сказал, что там всегда все не по правилам. На моей родной планете нет слова "всегда". Угадать что-нибудь на ней невозможно…

В детстве я был вполне обычным ребенком: играл, дрался, капризничал. Было только одно исключение: я не спал. Просто не спал, ни разу. Впрочем, никто не обращал на это особого внимания, даже родители. Каждый с младенчества привыкал к особенностям родного мира. Не спит, ну и пускай не спит, потом заснет. Это "потом" длилось до двадцати лет…

Зачем на моей родной планете были нужны войска ПВО? Как зачем? Шишки собирать. В лесу, с помощью кавалерийских отрядов. Глупые вопросы задаете. Там где живут люди, там они рано или поздно начнут воевать. Даже на Планете Хаоса, где в один прекрасный день порох может передумать взрываться, а бетон, наоборот, вообразит себя горным ручейком и утечет в неизвестность. А на территории моей страны иногда были месторождения серебра. Правда, обычно они находились у соседей, но иногда и у нас. Это не значит, что они ползали туда-сюда через границу, это граница ползала через них. Не сама по себе, понятно. Ее перетаскивали войска, с жестокими боями. Ну да, у нас шла война. И вражеским самолетам очень не нравилось, что их постоянно сбивает ракетами какая-то наземная база ПВО, так, что им ни разу не удалось не то, что атаковать нас, а даже и увидеть, кроме как на экране локатора. А адмиралам той, соседней страны не нравился такой расход техники. Почему адмиралам? Потому что "воздушный флот", слышали такое выражение? Так вот, чтобы уменьшить цифры в графе "потери" соседняя страна и посылала отряды штурмовиков-солдат, чтобы захватить базу и украсить ее развешанными на стенах солдатами гарнизона. Поэтому у нашей базы и были и стены и отряды патрулей, и ров и прочие прибамбасы. Понятно?

В двадцать лет я в первый раз прилег поспать. Тут-то и началось самое интересное. Для меня моя родная планета припасла особенно веселую судьбу. Каждый раз, когда я засыпаю, я просыпаюсь в другом мире, не имеющим никакого отношения к моему родному. Так произошло и в первый раз. Где состоялось мое пробуждение, я расскажу как-нибудь в другое время. Это долгая история, особенно если я начну пересказывать все свои приключения во всех тех местах, где мне пришлось побывать. Если коротко, то миры были самыми разнообразными. Общее у них было одно: на них были законы. Первоначально меня забавляло то, что если камень бросить вниз, то он и полетит вниз, а не вбок или тебе в физиономию. Часто там, где я просыпался, жили люди, тоже разные. Мне встречались и дикари в шкурах, и космонавты. Кого я только не повидал: рыцари, бандиты, моряки, дальнобойщики, крестьяне, трактористы, гладиаторы, хоккеисты, десантники, мушкетеры, кочевники, хакеры, даже несколько богов (довольно дружелюбные ребята). Где я только не был: в глиняном городе и на космической станции, видел небоскребы и каменные пирамиды, жил под землей и под водой, участвовал в войнах и в жатве. И во всех этих местах я почему-то встревал в различные приключения. Чего я только не пережил. Меня обвиняли в воровстве и в спасении маленьких детей, вербовали в солдаты и в стукачи, объявляли живым воплощением бога Как-там-его-черта-зовут и врагом общества номер один, меня расстреливали и награждали орденами, в меня влюблялись девушки и (было, было…) юноши, приглашали на обед в качестве почетного гостя и главного блюда… Вот и сейчас я черте где. И как отсюда выбраться непонятно. И не поймает ли меня в коридоре ревнивый муж с обвинением в осквернении спальни его невинной жены (вообще-то жены не бывают невинными, но не будем придираться к словам). Может быть, в ближайшие полчаса мне предстоит увлекательная беготня по коридорам, под свист пуль и азартные выкрики мнимого рогоносца. Хотя, судя по толщине слоя пыли мне грозит максимум встреча с заунывно воющим призраком того самого мужа…Ладно, хватит о грустном, поищем выход отсюда.

Продолжаем осмотр места моего пребывания. Я тихонько прошелся по полу, окутанный облаком пыли. Что можно сказать о комнате… Судя по кровати, это не кухня. Спальня, конечно. Стены затянуты тканью, потолок… Ого, вот это высота. Я не достану до верха, даже если прыгну с шестом. Да и не хочется мне туда прыгать, вся лепнина в паутине. Даже и непонятно, что там налеплено: то ли прекрасная девушка, то ли уродливая тварь. Я поразмышлял над этим, склоняясь к версии "девушка", пока занемевшая шея не напомнила мне, что выхода на потолке явно нет, а поэтому нужно перейти к более насущным проблемам.

Кроме немереной кровати из мебели в комнате были: комод, под стать кровати, кресло из неизвестного материала, то ли бархатное, то ли кожаное, под серым слоем пыли не разобрать, камин, зеркало…а может и не зеркало вовсе. Настолько пыльное, что ничего не отражает, может быть, это вообще картина. Что интересно, ничего электрического, только несколько подсвечников на каминной полке, на комоде и на стенах. Похоже, технический прогресс до этого мира еще не добрался. Это, пожалуй, неплохо, потому что с прогрессом обычно появляются такие неприятные вещи как паспорта с фотографиями, компьютерные базы данных… Не притворишься приезжим из глухой деревни. А где прописка в паспорте или хотя бы сам паспорт? Не скажешь ведь, мол, я, ребята, только недавно в этом мире появился. На новорожденного я, как-то, не очень похож. А заявить честно, что пришел из другого мира… В лучшем случае — психушка со всеми ее прелестями. В худшем — мне поверят… Знаем, пробовали. Интервью, телевидение, научные исследования, и каждый ученый смотрит на тебя, а в глазах — острое желание препарировать этот "интересный образец". Нет уж, спасибо. Предпочитаю средневековую дикость. Бароны-самодуры, святая инквизиция, разбойники на дорогах, кто сильнее, тот и прав… Благодать.

Выходов из комнаты — два. Дверь и окно. Каминную трубу пока не рассматриваем. Дверь солидная, двухстворчатая, высокая, почти как ворота на отцовской базе. Закрыта, конечно. Вот заперта ли… Если заперта, тогда паршиво. Вскрывать замки я не умею (вернее умею, но плохо), а пока выломаешь такое солидное сооружение, за ней соберется комитет по торжественной встрече в полном составе. Если дверь заперта, то придется ждать ночи, открывать окно и выбираться через него. А за окном может оказаться все что угодно. Например, шестнадцатый этаж… хотя нет. Если я правильно определил уровень здешней техники, то настолько высоких зданий здесь не строят. Зато могут быть другие заоконные сюрпризы, типа глубокого рва с радушными крокодилами.

Пылевой ковер приглушил мои шаги. Осторожно ступая по полу, не для того, чтобы не шуметь, а чтобы пыль не поднимать, я подошел к двери. Прислушался — тишина. Представляю, как глупо будет выглядеть мое поведение, если выяснится, что это — местный "дом с привидениями", где даже бродяги боятся жить. Хотя… За дверь явственно послышались чьи-то осторожные шаги. Осторожные-то осторожные, но каблучки иногда постукивали по паркету. За дверью куда-то кралась девушка, причем из приличных, (нищие туфли с каблуками не носят) вполне возможно — хозяйка дома. Или, скорее, дочь хозяйки, спешащая на свидание с самым лучшим мальчиком на свете, втайне от мамаши, не понимающей, что они любят друг друга, а деньги ее отца мальчику совершенно не нужны. Нет, конечно, от денег он не откажется, должны же они на что-то жить, когда поженятся… Есть очень простой способ проверить такую чистую и искреннюю любовь. Нужно сказать этому замечательному юноше (втайне от дочери), что денег после женитьбы он не получит ни гроша. Если через два дня после такого заявления он не исчезнет с горизонта, значит это любовь…Или он вам не поверил.

Шаги стихли, и больше признаков жизни за дверью не наблюдалось. Я тихонечко повернул ручку, толкнул дверь…затем толкнул посильнее… Вариант "два" — окно. Такое ощущение, что дверь не только заперта, но еще и заколочена и, вполне возможно, приперта чем-нибудь тяжелым. Можно, конечно, дождаться опять шагов, постучаться и вежливо попросить выпустить меня отсюда. Только вот объяснить, что я делаю в спальне, будет трудновато. В рассказ о моей родной планете хозяева, скорее всего не поверят. Быстрей всего они решат, что я взломщик, пролезший через каминную трубу, который теперь не может вылезти обратно, и сдадут меня полиции. Или за дверью окажется слабонервная бабушка, которая, услышав тихий голос из запертой комнаты, (не буду же я кричать во все горло) отбросит тапочки, а портить здешнюю статистику смертности как-то не хочется. Или это окажется та девушка, с зацелованными губами возвращающаяся со свидания. Будет очень трудно объяснить ее папе, прибежавшему на дикий визг, что я не домогался его дочери, это чисто технически невозможно через запертую дверь.

Вот и вариант "два", то бишь окно. Подходя к нему, я отвлекся на стоящую на комоде шкатулочку, единственную вещь в комнате, на которой не было пыли. Шкатулка была небольшая… да, честно говоря, просто маленькая, однако, судя по весу, из чистого золота. Богато живут здешние обитатели, бросили такую вещь в заброшенной комнате. В окне я первым делом взглянул в подходящее пятно, протертое в пыльном стекле. Что там меня ожидает снаружи? Окно выходило на довольно просторную площадь, в центре которой стоял памятник неизвестному мне гражданину на коне с саблей в руках. Сабля, понятно, не у коня, а у гражданина. Площадь вымощена камнем, а, значит, автомобилей здесь еще нет, ездят на конях. Подтверждая мое предположение, по площади прогарцевали двое…тьфу! Прижался поближе к стеклу и собрал губами горсть пыли. Отплевываясь, я сердито мазнул по стеклу рукавом своей серой (когда-то желтой) рубахи. В комнату ворвался поток яркого солнечного света, так что снаружи не утро и не вечер, а, пожалуй, что, и белый день. Я выглянул снова. Вот они. Белые кони, высокие черные шляпы, похожие на печные трубы, яркие кокарды, султаны, раззолоченные мундиры, зеркальные сапоги со шпорами…Ребятки были бы похожи на клоунов, если бы не сабли на боку, явно не игрушечные, и не взгляд…С таким взглядом только на цепи сидеть и дом стеречь. Похоже, раскрашенные конники не прогуливаются от нечего делать. Первое слово, которое приходит на ум, когда видишь их — "патруль". Если они собираются так перемещаться по площади всю ночь, я влип. На карнизе второго этажа (хоть этаж небольшой) я буду заметен, как муха на липучке. Неужели здесь тоже война?.. Нет, для войны всадники слишком чистенькие и прилизанные. Они больше похожи на почетный караул у памятника. Вот невезение, повезло проснуться в месте, откуда не выберешься, не подняв тревоги на весь город.

Мои размышления прервал треск, донесшийся с площади. Ого! Я немного недооценил уровень здешней техники. По брусчатке, не торопясь переваливался автомобиль. Он определял все здешние технические достижения с точностью до последней новинки. Угловатый, открытый кузов, колеса со спицами, выпученные фары, и главное — дым, синим облаком клубящийся следом. Сразу ясно — это одна из первых моделей здешнего автомобилестроения. Таким автомобилям обычно сопутствуют: паровозы и пароходы, это обязательно, затем… телефоны, настолько трещащие и свистящие, что иногда проще докричаться без них… телеграфные аппараты, тряпочные самолеты, радио в научных экспериментах, распространенное электричество (в моей комнатке его не провели, наверное, потому, что лет сто назад потеряли от нее ключ), огромные фотоаппараты…Из оружия: винтовки и пистолеты, а также громадные пулеметы, похожие на пушки. Никаких компьютеров, отпечатков пальцев, ДНК-кода, но в тоже время — законность и демократия, по крайней мере, на словах. Никто не схватит на улице только потому, что твое выражение лица не понравилось местному чиновнику. В общем, жить можно. Если я когда-нибудь выберусь отсюда.

Давно я не был трубочистом! Дверь заперта, за окном — стража, остается только одно — камин. Не хочется даже думать, что труба может оказаться слишком узкой или перегороженной решеткой, как раз от таких ловких ребят, вроде меня, только пробирающихся не изнутри, а внутрь. Я посмотрел на камин… потом на золотую шкатулку…потом на окно…опять на шкатулку… Позвольте, господа…Я тряхнул головой, пытаясь заставить свое соображение работать. Мозги бултыхнулись, вяло шевельнулись и заработали. Почему это в комнате, где все заросло пылью, стоит чистенькая шкатулочка? Кто ее отчистил? Или вернее, кто ее принес сюда? Ведь она явно поставлена на старую пыль, причем недавно — на ней самой нет ни пылинки. И кто это расчистил на стекле то самое пятнышко, через которое я смотрел первоначально, до того, как позавтракал пригоршней пыли. Кто-то определенно находился в этой "заброшенной" комнатушке…и забыл здесь шкатулку. А, значит, скоро сюда за ней явится растяпа-хозяин. Только как же он сюда проник? "На пол посмотри, дурила", — подсказала мне соображалка. Действительно, чтобы расшифровать следы на полу, вернее, на пыли, не надо было быть старым опытным следопытом. Вот эти босые лапы оставлены одним невезучим и малосообразительным молодым человеком, в оправдание которого можно сказать только то, что он недавно проснулся в незнакомом месте и в незнакомом ему мире, а поэтому его можно с некоторыми натяжками приравнять к новорожденному. А вот эти следочки у нас чьи? Маленькая туфелька с острым каблучком… Уж не эти ли каблучки у нас недавно цокали по коридору? Ай-я-яй, неужели я попал в место тайных свиданий, с поцелушками-обнимашками… Непохоже…След только девичий, других нет, скорее всего, молоденькая любопытная девушка тайком проникла сюда, сжигаемая вполне естественным женским любопытством, сунула свой очаровательный носик там и сям, да и скрылась, забыв золотую безделушку.

Почти уткнувшись носом в пол, изображая собаку-ищейку, я прошел от окна, где любопытная девушка, переступая с ноги на ногу, смотрела на площадь, которую и без того видела сотни раз. Далее след пошел к комоду…точнее, след-то шел от комода, это я двигался по нему в обратном направлении…от комода он двинулся к двери, но здесь не задержался, по широкой дуге обошел кровать… Вот оно. Отсюда след вышел и сюда же и вернулся. Я поднял голову. Хм. Похоже, таинственная девушка выходила из зеркала. Так как в зазеркалье и зазеркальных жителей я не верю (хотя, кто знает…), остается предположить одно: за зеркалом скрывается потайная дверь и остается только найти, как она открывается, и вот она — свобода! А то от этой пыли у меня скоро начнется аллергия. Применяя дедуктивный метод, интуицию и незаурядные сыщицкие способности, я могу с уверенностью заявить: зеркало-дверь открывается с помощью вон того настенного подсвечника. Его надо повернуть…или нажать…или дернуть…короче, что-то надо с ним сделать. Как я это узнал? С него пыль была стерта, наверняка тоненькими пальчиками недавней пришелицы. Что-то я засыпал девушку комплиментами: "очаровательный носик", "тоненькие пальчики"… Может она толстая, нос картошкой и руки — как клешни у рака. Или здесь вообще была маленькая сухонькая старушка.

Некогда рассуждать! Вперед…отсюда. Да как же эта проклятая дверь открывается!? Я минут пять дергал, нажимал и поворачивал разнесчастный подсвечник, и все без толку…Ага!! Оказывается, сам подсвечник трогать не надо было, нужно всего лишь осторожненько повернуть чашечку по часовой стрелке, что-то щелкнуло, зеркало вздрогнуло и слегка отодвинулось от стены. Ручки, естественно, на потайной дверце не было (где вы видели зеркала с ручками?) пришлось взяться за края… Зеркало бесшумно повернулось на петлях, открывая вход в темный коридор. Очевидно, хитрая девчонка воспользовалась маслом перед тем, как открывать двери, иначе скрип сто лет не мазаных петель поднял бы всех покойников на близлежащих кладбищах.

Прежде чем войти в коридорчик я посмотрел, как можно открыть дверь изнутри (и можно ли вообще). К счастью изнутри искать замок долго не пришлось: прямо из стены торчал рычаг. Слава богу, а то мне совершенно не хотелось оказаться запертым, как мышь в стеклянной банке. В надоевшей мне комнате было хотя бы несколько выходов, которыми можно было воспользоваться. Здесь же, если дверь захлопнется, мне оставалось только помереть от голода и жажды. И найдут мой иссохший труп строители при ремонте… Брр. Отогнав от себя неуместные мысли, я глубоко вздохнул и шагнул в проем, тихонько прикрывая дверь, она же зеркало.

Тьма окутала меня, лишив зрения, и я мгновенно потерял ориентацию в пространстве…впрочем, вру. Особой тьмы в коридоре не было, так, легкий полумрак. Свет падал через многочисленные решетки, расположенные под самым потолком. Скорее всего, в комнатах они выглядят как вентиляция. Наверное, тот, кто проектировал этот проход, рассчитывал через эти решетки подсматривать за тайнами своих домочадцев. Или они были сделаны только для освещения?.. Как говорила моя первая жена, Ирма: "В чужие мозги не заглянешь: череп закрыт". Может, вернуться обратно, прихватить табуретку, (я там видел одну, около кровати) и попробовать заглянуть через решетки, или, вернее, выглянуть? Нет, не стоит отвлекаться на пустяки, вперед, к выходу!

Коридор изогнулся под хитрым углом, как удав в столбняке, и за поворотом я увидел вожделенный выход. Выглядел он точно так же, как и вход, вон и рычаг из стены торчит. Перед дверью я притормозил. Кто его знает, что там, снаружи. Может, выход на лестницу, по которой дедушка нынешнего владельца дома уходил прогуляться тайком от бабушки. А может и спальня, в которой сто лет назад жила милашка, к которой дедушка и убегал от бабушки, а сейчас там готовиться ко сну (что днем, конечно, маловероятно…) чопорная старая дева с очень громким голосом… Думай, не думай, не попробовав, — не узнаешь, как сказала мышь, глядя на сыр в мышеловке…Рука, протянутая к рычагу, застыла, как окунутая в жидкий гелий. Рукоять рычага медленно повернулась сама собой…К тому моменту, когда щелкнул замок, я уже переводил дыхание, прислонившись спиной к стене уже почти родной пыльной комнаты. Конечно, ничего чудесного в повороте рычага не было. Кто-то открыл дверь с той стороны и сейчас идет по проходу сюда, в комнату, откуда не выберешься, и где не спрячешься, — тебя в пять секунд выдадут следы на полу. Можно было выпрыгнуть из двери и скрутить того, кто пытался в нее войти, однако дело это было рискованное. Вылетишь с бешеным криком, а за дверью — амбал, размерами как раз в дверной проем, а за ним — его друзья. Конечно, скорее всего, это идет моя заочно знакомая девушка на каблучках за своей забытой шкатулочкой…И все равно нападать на нее было бы рискованно. Вместе с ней в комнате могли оказаться ее подружки, что грозило мне не столько задержанием, сколько потерей слуха. Две визжащие девушки хуже, чем реактивный самолет на взлете. Лучше мы тихонько подкараулим девчоночку в тихом пыльном месте. В прошлый раз она была одна, надеюсь, и сейчас не ведет за собой отряд телохранителей…

Что это там за зеркалом? Так…ага, точно, цокнул знакомый, почти родной каблучок. Щелкнул замок, тихонько раскрылась дверь…Меня, естественно, не видно, вы же не ожидали, что я буду стоять посреди комнаты с транспарантом "Добро пожаловать!". Я стоял за зеркалом, готовясь скрутить гостью. Только бы она не была фанаткой зубодробительных видов спорта, типа борьба или боевые единоборства. Стыдно будет, если я не смогу справиться со слабой девушкой. За время моих скитаний по мирам конечно можно было бы выучиться как следует драться, но с другой стороны, попробуй научиться чему-нибудь, если в одном мире не применяют ноги в бою, считая это недостойным настоящего мужчины, а в другом — дерутся исключительно ногами, складывая руки за спиной. В итоге в моей голове — сумбур из самых разнообразных приемов. А те, которым меня учил папа в детстве…Я же не хочу ломать ей нос. И к тому же они могут не сработать…

Из-за зеркала показалось розовое платье, золотистые кудряшки…Скользнув за спину к пришелице, я зажал ей рот, мысленно приготовившись к тому, что сейчас мне прокусят руку, и прошептал на ухо: "Тихо". Что, по-вашему, сделала девушка? Она упала в обморок!

ГЛАВА ВТОРАЯ

В которой меня знакомят с очень высокопоставленной семьей

— Скажите, а вам приходилось сражаться с драконами? — заранее затаив дыхание в сладком ужасе от того, что она сейчас услышит, спросила Ана. — С огнедышащими? — с надеждой уточнила она, как только я раскрыл рот.

Я отпил (не отхлебнул, а именно отпил) из чашки кофе. Божественный, или, вернее, королевский напиток…

— Конечно, ваше высочество, приходилось. Помню, один из этих мерзких огнедышащих монстров похитил прекрасную девушку, жившую в замке, в котором мне пришлось провести ночь. И когда отец девушки, с трудом сдерживая слезы, попросил меня помочь, я не смог отказать…

Если честно, я еще ни разу не сталкивался с драконами. Но не разочаровывать же девушку, которой довелось наблюдать драконов еще реже, чем мне. Я их, по крайней мере, в кино видел. Миров тринадцать назад. Сюжет одного из этих фильмов сейчас и пересказывался.

— …Девушка, рыдая, припала к моей груди. В ее глазах была готовность отблагодарить своего спасителя, но я, как и любой благородный человек на моем месте, не воспользовался этой минутной слабостью невинной девы и, взяв в качестве платы лишь поцелуй, удалился в сторону заката…

— О, — всхлипнула Ана, — это так прекрасно! Как бы я хотела, чтобы меня спас благородный рыцарь.

— Успокойтесь, милое дитя, у вас еще все впереди, может быть, прекрасный принц уже завтра прискачет к вашим окнам на белом коне, чтобы увести навстречу приключениям…

Как вы уже поняли, все закончилось благополучно. Не было ни обвинения в попытке изнасилования, ни погони по темным переулкам под свист пуль…Ничего того, что обычно ожидает наглеца, напавшего в полутемной комнате на беззащитную девушку. Хотя и влип я все равно по полной программе.

…Упавшую в обморок пришлось транспортировать на кровать. Размышляя над наилучшим способом приведения ее в чувство, я успел осмотреть неожиданную напасть. Розовое шелковое платье, до самого пола, с длинными рукавами и закрытое до горла. Тоненькие (действительно тоненькие) пальчики. Бледно-розовое личико, не испоганенное косметикой. Туфельки с теми самыми каблучками. Золотистые, да что там, просто золотые волосы, уложенные хитрыми кренделями с двумя прядками, спадающими у висков. Просто принцесса…

Пока я размышлял, "принцесса" очнулась сама. Первое, что она спросила: "Вы не призрак?" Я недоуменно оглядел себя. Видок, конечно, не из лучших, но ни савана, ни цепей, и предметы мебели через меня не просвечиваются. Уяснив, наконец, что я — не призрак, розовое дитя забросало меня кучей вопросов. Кто я, да откуда, да как здесь оказался, и не слышал ли я, часом, о министре Эйлерне, (это еще кто такой?). То, что я могу оказаться мерзавцем с гнусными намерениями, наивному чаду в голову не пришло. Ей повезло, что таковых намерений у меня не было (мысли были). Прервав поток вопросов, я попытался на них ответить, что было не так-то просто, потому что молчать "принцесса", судя по всему, не умела. Через каждые два моих слова она успевала вставить три новых вопроса или прокомментировать то, что услышала.

Моя первая жена, Клади, всегда говорила: "Если не знаешь, что сказать, говори правду". Так я и поступил, рассказав милой девочке о себе все то, что вы уже знаете. Некоторые вещи я, правда, утаил, не стал рассказывать о том, на какой планете мне повезло родиться и к каким последствиям это иногда приводит. Мои пробуждения в различных мирах я сделал следствием некоего проклятья, посланного на меня за грехи предков старинным врагом, рассудив, что там, где есть призраки, есть и проклятия. Когда мой рассказ пробился через бесконечную череду вопросов, охов, ахов, восторженных восклицаний и тому подобных реакций на мою историю, я попросил у "принцессы" поведать мне, где же я, черт возьми, нахожусь и кто она такая. Удивленно помолчав, "принцесса", которую, по видимому, всегда узнавали в лицо, внезапно расцвела, и на меня обрушилась волна информации. То ли ей поговорить не с кем, то ли всех остальных она уже замучила своей болтовней. Я слушал, и волосы на моей голове медленно шевелились. Вот попал, так попал…

Первым делом этот разговорчивый ребенок сообщил мне, что ее зовут Ана, находимся мы с ней во дворце, где она живет вместе с папой, мамой, братом, подружкой и каким-то непонятным дяденькой. По крайней мере, я так и не понял, что это за дяденька такой, и почему он живет у них. Потом я узнал о том, кто такой министр Эйлерн.

…Оказывается, двести лет назад жил такой министр, который терпеть не мог шум. Каждый раз, когда начиналась какая-нибудь шумная вечеринка, он, со страдальческим лицом, недовольным голосом нудил: "Тихо, господа, тихо". Однажды, во время веселого бала поднялся такой шум, что Эйлерн умер от расстройства. С тех пор призрак министра ходит по пустынным коридорам, подкрадывается сзади к случайным прохожим и шепчет на ухо: "Тихо". Каждый, кто услышит этот шепот, умирает от разрыва сердца. Непонятно только, откуда же тогда узнали, что именно он шепчет. Зато стало ясно, почему она упала в обморок. Любой бы упал на ее месте.

Еще во время рассказа о министре я почувствовал неладное. А потом Ана мимолетом упомянула, что ее папа — король. Я остановил ее и осторожно спросил, не ослышался ли я, или, может быть, она имела в виду — в фигуральном смысле. Но нет, ее папа оказался действительно королем, мама, соответственно — королевой, сама Ана — принцессой, без всяких кавычек, а дворец, в котором мы с ней находились — королевским. Перед моими глазами сразу пронеслось мое будущее: королевская стража, арест, обвинение по целой куче статей (от незаконного проникновения во дворец до нападения на члена королевской семьи), затем суд и, наконец, казнь через повешение. Только такие романтические девочки могут поверить в сказку о пришельце из другого мира, суровые полицейские скорее примут это за неудачную попытку симулировать сумасшествие. Я прервал Ану и спросил, какое наказание грозит за все вышеперечисленное. Она рассеяно ответила, что точно не помнит, но, кажется, отрубают голову. Меня затрясло, и тут добрая принцесса Ана радостно сообщила, что сейчас поведет меня знакомиться со своей родней, которая, конечно, ужасно обрадуется. Я подумал, что мне быстрее обрадуется королевский палач, но смог только пробормотать, что в такой одежде я не могу показаться на глаза не только королю, но и последнему бродяге. Ана, чье платье тоже стало серо-розовым, так как я, не подумав, положил ее на кровать, осмотрелась, вспомнила, где мы находимся, и ненадолго умолкла. Секунд на пять. Затем моя погибель радостно объявила, что мы идем к ней в спальню, (к списку статей, по которым мне отрубят самое дорогое, добавилась еще и попытка совращения принцессы), а там она что-нибудь придумает. Мы не успели не то что дойти до спальни, а даже шагнуть к зеркалу, как ей пришла в голову новая мысль, которой она незамедлительно со мной поделилась. Оказывается, ее дядя одного со мной роста и телосложения, поэтому, пока я буду ждать в комнате, она быстренько сбегает и попросит что-нибудь неформенное, потому что свою форму дядя мне явно не одолжит. "А какую же форму носит дядя?" — безразлично спросил я, понимая, что отвертеться не удастся и смерть моя уже близка. Ответ можно было угадать, с моим везением дядя не мог оказаться главным лесничим. Он носил форму генерала королевских гвардейцев. Я понял, что, услышав обо мне, дядя-генерал так обрадуется, что прихватит посмотреть на меня всех своих подчиненных.

Ана, которой не терпелось рассказать про меня всем встречным-поперечным, схватила меня за руку, протащила по потайному коридору в свою комнату, ткнула в кресло, строго, даже погрозив пальчиком, наказала, чтобы я дождался ее вместе с дядей, и исчезла. Я остался сидеть. В моем наряде мне не выбраться из дворца, да что там, мне из комнаты не выглянуть. Какая-нибудь служанка, горничная, фрейлина, да кто их знает, всех тех, кто может оказаться в коридоре…любой человек, увидев пыльного бродягу, поднимет тревогу, после чего начнется веселая игра в погоню с грустным для меня финалом. Остается ждать и надеяться на благородство дяди…Единственным светлым моментом было то, что в этой комнате не наблюдалось опостылевшей мне пыли. Я напрасно возвел поклеп на здешних служанок. В этой комнате все блестело и сверкало. Так как заняться, в ожидании приговора, было нечем, я стал осматривать помещение.

В целом это был более чистый вариант пыльной комнатенки, в которой я очнулся. Кровать, комод, зеркало, кресло…Правда, здесь были еще: шкаф, наверняка забитый платьями, столик с зеркалом, заваленный различными женскими бутылочками и флакончиками…Также присутствовали две двери, кроме той, через которую исчез мой восторженный палач. Они, вероятно, вели в так называемые "санитарно-гигиенические помещения", сиречь в ванную и туалет. При мысли о ванной у меня нестерпимо зачесалось все тело. Я потер спину, бока, шею…На шее я загрустил, чувствуя, что недолго нам с нею быть вместе. Придет дяденька в красном капюшоне…А может и дядя с саблей наголо…Что если, пока не поздно, применить что-нибудь из моего волшебного кошелька? Есть у меня небольшая коллекция магических вещичек, собранных за время скачков из мира в мир. Правда, не все они действуют. Вот, например, кольцо-невидимка. Замечательная вещь, ему цены нет. Точнее, не было бы, если б оно работало. Тому пройдохе-торговцу из позапрошлого мира повезло, что я заснул, не успев опробовать колечко. А вот у меня еще… Поздно. За дверью уже слышится голос моей принцессы…

— Угадай, кого я привела? — выпалила она, едва переступив порог.

— Дядю Микала, — хмуро ответил я, про себя подумав: "С полком товарищей и ласково намыленной веревочкой".

— Не угадал! — захлопала в ладошки Ана. — Знакомьтесь, это Ола, моя подружка, вернее, она не подружка, нет, подружка, конечно, но не просто подружка, а еще и родственница, только очень дальняя, такая дальняя, что никто не знает, кто она мне, но это же не страшно, родственница тоже может быть подружкой, и к тому же…

Вот так она разговаривает постоянно. Я уже не слушал ее, разглядывая подружку-родственницу. В отличие от Аны, которая производила впечатление маленькой девочки, несмотря на свои семнадцать ("почти восемнадцать, всего через десять месяцев…") лет, Ола, ровесница Аны, выглядела молодой женщиной. Взгляд, брошенный на меня подружкой-родственницей, был настолько недвусмысленный, что мне стало неуютно в кресле и захотелось оказаться подальше от кровати. С этой девушкой нужно быть настороже, если не хочешь присоединиться к ее коллекции разбитых сердец…

— А вот и дядя Микал! — радостно возвестила болтушка Ана, прервав рассказ о достоинствах Олы в качестве подружки. Я даже испугаться не успел. В комнату быстрым шагом вошел… Поза, в которой я замер выглядела странно, так как я пытался одновременно встать с кресла, выпрямиться и принять уставную стойку гвардейцев короля Скатура, одного моего…хм, знакомого. Удивление даже перебороло испуг. Дядя Микал, которого я представлял огромным мужчиной зрелых лет с грозным выражением лица, оказался молодым парнем, даже моложе меня. Лицо было настороженное, но вполне мирное. Серые глаза, светлые волосы…вернее, они были светлыми. Сейчас Микал был абсолютно лыс. В руке он держал вешалку с костюмом. Хорошо хоть не саблю…

Быстро окинув взглядом пыльного неизвестного, Микал попросил девчонок исчезнуть из комнаты, если они не хотят посмотреть на переодевающегося мужчину. Ола явно была не против, но залившаяся краской Ана вытащила ее из комнаты. Дядя повернулся ко мне…Впрочем, все недоразумения быстро разрешились. Микал оказался простецким парнем, дружелюбным и веселым. После пятиминутного разговора мы уже были друзьями, распили бутылочку вина, которую он пронес в кармане костюма. Я рассказал о своих приключениях, он хлопнул меня по плечу, выбив целое облако проклятой пыли, и заверил, что верит мне и всецело на моей стороне. Тут в дверь начали колотиться девчонки и требовать, чтобы их впустили, иначе они, преодолев природную скромность, ворвутся сами. Заранее обреченное на неудачу предприятие, двери заперты, а выломать их можно разве что тараном. Или взрывчаткой. Микал, рявкнув, чтобы они замолкли и не торопили человека, рассказал, как Ана позвала его ко мне. Влетела к нему в кабинет, глаза по плошке, и затараторила, что у нее в комнате человек, которого она нашла в комнате дедушки Саула, он прилетел из другого мира и ему нужна одежда, потому что он не может выйти к королю грязным, поэтому Микал должен немедленно взять самый свой лучший костюм и пойти с ней, потому что иначе пришелец может заснуть и тогда все пропало, и так далее и тому подобное. Взяв костюм и, на всякий случай пистолет, ничего не понимающий дядя отправился за настырной девчонкой, подозревая какую-то проказу. По дороге они прихватили Олу, которая тоже заинтересовалась мужчиной в спальне Аны. Подозреваю, я ей был интересен, как мужчина, а не как пришелец неизвестно откуда. Увидев меня, Микал понял, что если не все, то часть правды в рассказе Аны есть, поэтому и решил расспросить меня сам, без помех вроде назойливого жужжания принцессы. Затем он извиняющимся тоном сказал, что парень я, конечно, хороший, сразу видно — не преступник, но все равно он расскажет обо мне королю, а уж тот каким-то хитрым способом решит, что со мной делать. На мой вопрос, почему он так уверен, что я не преступник, нагло пролезший во дворец с целью украсть серебряные ложки из столовой, хитрый Микал ответил, что, во-первых, он отвечает за неприступность дворца и уверен, что влезть сюда нельзя. Особенно в ту пыльную спальню, которая действительно заколочена уже сто лет, а потайной ход, замкнутый примерно столько же, он, по просьбе Аны открыл только вчера. И, во-вторых, ехидно прищурился он, если он все-таки ошибается и я — подлый ворюга, то за дверью он оставил несколько лейб-гвардейцев, которые, пока он ходит к королю, постерегут, чтобы я не ковырял замки в дверях отмычкой. Потом Микал подождал, пока я умоюсь, одолжил мне свою бритву, принесенную слугами, понаблюдал, как я одеваюсь во фрак, и ушел. Через гвардейцев тут же прорвались Ола и Ана, затем служанка принесла кофе, печенье и незнакомые мне фрукты, и, вот уже третий час Ана пичкает меня этим восхитительным напитком, а я, бритый, мытый и вкусно пахнущий, ее, — баснями о своих битвах со злобными чудовищами за поцелуй прекрасной принцессы…

Все в этой жизни заканчивается, закончилось и мое безмятежное ожидание. Когда за мной явился дядя Микал, я уже был почти рад его видеть, настолько принцесса замучила меня своими расспросами и рассказами. Лучше казнь, чем умереть заболтанным до смерти…

За дверью действительно стояли два здоровяка с саблями наголо. На случай, если сабель я не испугаюсь, они имели револьверы. Лишняя предосторожность, сабель вполне бы хватило. Никогда у меня не было особого желания бросаться голой грудью на острое железо. Наша колонна двинулась по полутемному коридору: впереди Микал, затем — я, сзади слаженно топали бравые конвоиры. Ощущение, что меня ведут из камеры на допрос, было таким сильным, что я, не сдержав своего чувства юмора, сцепил руки за спиной и опустил голову. За спиной явственно хмыкнули. Похоже, почетный конвой шутку оценил…Бодро промаршировав по паркету, мы прибыли к месту назначения — дубовой двери, у которой стояли два впечатляющих господина. Мои персональные провожатые, возвышавшиеся надо мной, как лошади над дворнягой, были ниже этих великанов, по крайней мере, на голову. Громилы были одеты в серебряные латы и вооружены впечатляющими мечами. Такими тесаками можно в пять секунд порубить на салат и меня и провожатых и прихватить и дядю Микала, если тот не увернется. Тот не обратил никакого внимания на вытянувшихся по струнке гигантов (выглядело это так, как если бы по стойке "смирно" встал башенный кран). Микал постучал в дверь, раскрыл ее и бодрым тоном отрапортовал: "Арестованный доставлен, ваше величество!" За моей спиной хмыкнули повеселее, серебряные громады и ухом не повели, из-за двери послышался какой-то нравоучительный гундеж. Я шагнул в гостеприимно распахнутую дверь. Там меня уже ждали. Первое, что я увидел — король. Первое, что подумал: "Это что, король?".

В комнате был стол, за которым и сидела приемная комиссия и судебная палата в одном лице. Кроме стола и комиссии-палаты в комнате были книги…и все. Все, что не занимали стол и хозяева стола, было занято книгами. Похоже, мы в библиотеке…Во главе стола сидел…судя по всему, король. Хотя, если б спросили меня, я бы сказал, что это — мелкий лавочник или адъютант на пенсии. Зеленый военный мундир, рыжеватая борода, унылое лицо…В прошлом мире король не показывался на люди, пока не будет выглядеть грозно и непререкаемо. А это…Смотреть не на что. Даже корона не надета… Справа от короля сидела женщина, такая длинная, что поначалу я решил, что она стоит. Худая, как спица, с острым носом, в строгом сером платье, она выглядела, как суровая учительница или надзирательница в лагере. Сразу становилось ясно, отчего у короля унылое лицо: с такой женой не очень-то повеселишься. Его величество плотно сидит под каблуком…На этом население комнаты не заканчивалось. За спиной королевы стоял старик в белом балахоне, с длинными белыми волосами и бородой по самые…по пояс, короче. Еще у него были глаза, такие добрые, что пробивала дрожь. Такие глаза я видел только у старых, опытных палачей. Справа от меня за столом сидел представительный дядя, немного пониже тех, у двери. Весь в орденах, в синем мундире, он больше походил на короля, чем сам король. Слева устроился Микал и худой, с вытянутым лицом генерал, продолжавший нудить на тему серьезного отношения к данному вопросу. Орденов у генерала было не меньше, чем у здоровяка справа. В уголке скромно стояли два офицера, похожие как близнецы, если бы не цвет волос, черный у одного и светлый у другого. Я сел на свободный стул, чувствуя себя забытым. Все с явным интересом слушали генерала, уже перешедшего с несерьезности Микала на его неуважение к старшим. От нечего делать я стал рассматривать офицеров. Симпатичные ребята, хотя волосы у меня не хуже, чем у левого, тоже черные и тоже вьются. Помимо волос офицеры обладали алыми губами, белыми зубами и, как это говорят, "интересной бледностью". Отметив бледность, я насторожился и присмотрелся повнимательнее. Ух, ты…Интересно, зачем это в королевскую армию берут вампиров?

— Пришелец!! — рявкнул громовой голос над моим ухом и без того истерзанным Аной. Я чуть было не обернулся взглянуть на инопланетянина и тут понял, что разговаривают со мной. Похоже, начинается дружеская беседа третьей степени…Я повернулся к столу. Генерал закончил и смотрел на меня так, как будто это не он задержал всех со своими нотациями. Увидев, что я обратил на них свой взор, король достал мятую бумажку и стал читать:

— Мы собрались здесь с тем, чтобы выяснить является ли этот человек тем, за кого себя выдает. Для этого, в связи с необычностью случая, будет применен Шар Истины. Никто не в силах солгать перед лицом этого священного предмета, доставшегося нам от славных предков. Пришелец будет отвечать на вопросы, которые ему задаст Малый Королевский Совет. Если же он солгал нам, то карой ему будет усекновение головы. На совете присутствуют: мы, король Славин Второй…(долгое перечисление всех его званий и титулов), ее величество королева Лиса, военный министр фельдмаршал великий князь Сарин Ломак (худой гене…в смысле фельдмаршал уставился на меня, как врач на грыжу), морской министр адмирал великий князь Славин Ломак (огромный адмирал изобразил взгляд типа "признавайся, а то…"), генерал королевской гвардии великий князь Микал Рамин (Микал подмигнул мне, мол, не дрожи, все путем). Капитан Калин и капитан Далин, внесите Шар!

На этом король сложил бумажку, уселся поудобнее и самоустранился от происходящего. Интересно, а кто будет вести допрос? И почему не представили вон того, за спиной королевы? Или он мне кажется? Впрочем, не к лицу приговоренному жаловаться, что ему не представили всех помощников палача…

Капитаны-вампиры (интересно, присутствующие знают, кто они такие?) втащили местный детектор лжи: увесистую, похоже, золотую четырехногую подставку, к которой присобачен приличных размеров шар голубоватого стекла, а может и хрусталя. Солидная штука. Надеюсь, она работает не так, как "детектор лжи" в одном полицейском участке, где его роль выполнял толстый том справочника. С этим шариком так не получиться: разок махнешь, и все — зовите могильщиков, врач не поможет.

"Детектор" грохнули в середину стола. Королева, наклонившись над ним, бормотнула короткое заклинание. Шар медленно засветился, капитан Калин щелкнул выключателем, и комната погрузилась в голубоватый полумрак, освещаемая только разошедшимся Шаром. Внутри него свивались и развивались вихри из белоснежного тумана.

— Как только соврешь, облака из белых станут фиолетовыми, — наклонился ко мне Микал.

— Тихо! — цыкнула королева. — Начнем. Ваше слово, дядя Сари.

Ах, так это дядя…Очень мило, давно меня не допрашивала королевская семья.

— Твое имя, пришелец! — грозно провозгласил дядя-фельдмаршал.

— Эрих.

Кстати, да, я забыл представиться. Меня действительно зовут Эрих. Не вижу, почему мне не назваться своим собственным именем. Я к нему так привык…

— Фамилия?

— Нет.

— Странная фамилия, — усмехнулся Микал, похоже, не настроенный серьезно.

— У меня нет фамилии. Такое правило там, где я родился — жить без фамилий, — поторопился объяснить я, пока не решили, что я издеваюсь. А то крупный адмирал уже приобрел цвет, который у Шара указывал бы на вранье, то есть пофиолетовел.

— Ты дворянин, пришелец?

…Вообще-то я уже назвал имя, чего это меня продолжают звать кличкой, с которой я и не соглашался?

— Да, дворянин.

…Присвоили мне в одном мире звание дворянина. А в другом — звание революционного солдата…

— Ты честно заслужил это звание?

Я вспомнил изуродованное лицо принца Чарта, его голос, дрожащий от смертельной усталости, его окровавленный меч на моем плече, битву, из которой мы вышли…

— Да, я думаю, честно.

…Король откровенно скучал. Можно было подумать, пришельцы из других миров осаждают его толпами.

— Твой титул?

Сложный вопрос. Я задумался. Там где я…хм, получил титул, а не дворянство, своя хитрая система титулатуры…

— Мой титул — второй снизу.

Теперь задумались самозваные дознаватели. После короткого перешептывания с коллегами, королева вынесла вердикт.

— Граф.

…Граф, так граф. По мне, хоть самурай.

— Кто твой отец?

Классный вопрос. Ну и как мне объяснить, что мой отец — офицер ПВО?

— Комендант крепости.

Облака в Шаре заволновались, заклубились, но цвет не поменяли. В конце концов Шар, видимо, решил, что комендант крепости…ответственный за стены…это где-то рядом.

— Ты прилетел с другой планеты? — взял допрос в свои руки Микал.

— Нет.

Строго говоря, я не прилетел с другой планеты.

— Ты родился на нашей планете? — с интонацией "что я говорил" вопросил адмирал.

— Нет.

Зачем мне врать?..

Дознаватели запутались окончательно. После яростного совещания громким шепотом, в котором, похоже, пинали королеву за неверно произнесенное заклятие, был найден самый простой выход — спросить знающего человека.

— Откуда ты взялся? — злобно спросила королева, явно горя желанием добавить"…на мою голову" и еще парочку фраз, относящихся к лексике грубого простонародья.

— С другой планеты, — не стал я усугублять путаницу.

— Ты же сказал, что ниоткуда не прилетел!

Король оживился: спектакль становился интересным. Я коротко пересказал историю "проклятья", уже поведанную принцессе. Еще одно совещание, более мирное, с упоминанием рассказа принцессы. Маленькая потрепушка разболтала обо мне даже голубям на крыше (если, конечно, тут живут голуби).

— Ты был послан разведать, как вернее напасть на наше королевство? — опять вылез с вопросом адмирал. Мог бы и сообразить, что меня нельзя послать, раз я сам не знаю, куда попаду. И когда.

— Нет.

Меня попытали еще немного на тему моих возможных злокозненных планов. Типа, не желаю ли я убить короля, королеву, любимую собачку королевы. Не хочу ли выкрасть алмазы с короны, переправить их в другой мир и толкнуть по бросовой цене. Нет ли у меня непристойных планов в отношении женского населения дворца. Шар опять заклубился в сомнениях, но, видимо, решил, что мысли мыслями, а планов у меня нет. В конце концов мои монотонные отрицания убедили всех, кроме желчного дяди Сари, подозревавшего меня в коварном обмане, не раскрытым Шаром, что я невинен как младенец. Король, с видом человека, измученного тяжкой работой, достал две бумажки, внимательно осмотрел, выбрал одну, и прочитал мне свое королевское решение. Так как выяснилось, что я — не лжец, я объявляюсь королевским гостем с правом жить во дворце. Похоже, вторая бумажка была заготовлена на случай, если я все же окажусь лжецом, и содержала, скорее всего, пропуск на казнь в качестве главного действующего лица. Королева прошептала что-то на ухо опять закисшему королю, тот попутно объявил, что мое дворянское достоинство и графский титул подтверждаются им лично. Конечно, неудобно поселять во дворце неизвестно кого. А тут — граф, что ты. Оживился и безымянный дедушка из-за королевиного плеча. Прошептал что-то королеве, та — королю, а уж тот озвучил результат. Оказывается, на случай если я заскучаю, на меня сваливалась великая честь — гулять по городу с принцессой Аной. Судя по счастливому лицу дяди Микала, раньше эта почетная обязаловка была его головной болью. О киднеппинге здесь, похоже, и не слышали. Мне в помощь придавались: автомобиль, капитан Далин (телохранитель), капитан Калин (шофер) и пока неизвестный мне сенатор Гратон. Мне не улыбалось мотаться по городу в компании двух вампиров, старой развалины и орудия пытки болтовней в облике очаровательной девушки, но моего мнения никто не спрашивал…

Обратно я шел уже без конвоя, в сопровождении хмурой грымзы, в чьи обязанности входило показать мне мое обиталище. Комнатка оказалась ничего, хотя в сравнении с принцессиной и проигрывала. Я не стал изображать нежного принца из сказки, который всегда спал на двадцати тюфяках, а когда ему постелили девятнадцать, не смог уснуть. Кровать даже не скрипнула после того, как я рухнул на нее и уставился в потолок, блаженно улыбаясь. Всегда (почти всегда), когда я оказываюсь в новом мире, я попадаю в какие-нибудь неприятности, по сравнению с которыми даже поездка с принцессой по городу не так ужасна. Принцесса, по крайней мере, не попытается меня съесть… Хоть раз поживу в королевском дворце…

Однако нужно побольше узнать о месте, где мне предстоит прожить некоторое время. Я имею в виду не спальню, а здешний мир. Хорошим подспорьем могут стать учебники географии и истории. Только где ж я поздним вечером, практически ночью найду учебники? Стоп! У Аны в комнате лежали какие-то. Может, она и не спит еще. А с другой стороны — явиться ночью, в спальню к девушке…А если подумать…Граф я или не граф?! Королевский я гость или нет?!

Недолго думая, я дернул шнур вызова слуг. Буквально тут же в комнате материализовалась давешняя грымза. Барским тоном, небрежно помахивая рукой, я велел ей разыскать и предоставить моему сиятельству потребные мне учебники. На ее лице можно было без словаря прочитать, что она думает о таких сиятельствах, но учебники появились так быстро, словно были сложены стопочкой за дверью. Отослав несимпатичную тетеньку (почему мне не прислали смазливую горняшку?) я углубился в чтение. Ночью все равно делать нечего, времени до утра вагон, нужно употребить его с пользой…

Что? Какое "спать"? Вы, что же, думали, я и спать лягу? А что произойдет, если я засну, не забыли? Если бы я собирался спать, чего мне расстраиваться из-за приговора, который все равно только завтра бы привели в исполнение? Если бы я засыпал каждую ночь, когда бы я успевал влипать в вышеупомянутые неприятности? В том-то и дело, что сплю я раз в месяц (плюс-минус четыре недели, тут не угадаешь). Так что мне, по крайней мере, месяцок развлекать принцессу и наслаждаться королевской роскошью…

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

В которой меня ждет увлекательная (брр!) экскурсия по столице

— А это вот памятник моему дедушке Рамину, он был очень большой, сильный и скромный, дедушка, а не памятник, еще он был королем и поставили его сюда ровно десять лет назад верхом на коне…

Угадайте, кто говорит? Я, принцесса или дедушка Рамин? В нашей дружной компании, сидящей в авто, радовалась жизни только Ана. Остальным уже казалось, что поездка продолжается вечность, а ведь мы только из гаража выехали…Даже улыбки, не сходящие с лиц наших милых шофера и телохранителя, слегка поблекли. Королевское дитя так обрадовалось предстоящей прогулке в моей компании, что рассказывала обо всем, что видела. Впрочем, рассказ о дедушке на коне было интересно слушать…

Король Рамин был действительно человеком незаурядным. Начнем с того, что он занимал дверной проем сразу весь: от верха до порога и от косяка до косяка. А двери во дворце не из маленьких.

Соответственно, и силушкой его бог не обидел. Про разгибание подков и разрывание колод карт я и не говорю, для дедушки Рамина это были детские игрушки. А вот то, что, по словам болтливой внучки, король Рамин (Рамин Третий, кстати) мог разорвать пальцами серебряную монету, вот это внушало уважение. Что до скромности…Орденами в Славии мог награждать только король и никто не требовал отчета, за какие такие заслуги произведено награждение. Поэтому первый указ почти каждого нового короля награждал всеми существующими орденами самого короля. На груди же бронзового всадника красовался один-единственный орденок, и то не самый престижный, вручаемый "за личную храбрость в сражении". Тем не менее, свою награду король Рамин заслужил честно.

Государство в наследство уже немолодому королю досталось не ахти. Пустая казна, голодные и злые крестьяне, соседи, желающие получить кусочек земли, желательно побольше и безвозмездно…Последнее и стало проблемой. Соседи почему-то решили, что новый король не заметит чужие войска на своей земле. Рамину это, естественно, не понравилось, что и привело к короткой войне. Во время одного из сражений король с небольшим отрядом охраны находился неподалеку от поля брани (с которого доносилась, соответственно, брань). Откуда взялся отряд гусар, случайно он вылетел на короля, когда поблизости не было войск, или специально за ним и охотился, осталось неизвестным по причине отсутствия пленных. Гвардейцы легли все, изрядно уменьшили вражеский отряд, но остановить не смогли. Один из гусар уже протягивал руку к королю, видимо, наивно думая, что сможет поднять его и перекинуть через седло. Тут надо заметить, что король Рамин Третий очень любил массивные перстни, насаживая их по два-три на палец. Этот золотой кастет — последнее, что увидел в своей жизни азартный гусар. Остальным повезло не больше. Выхватив и отбросив в сторону шпагу, которая, при его росте и комплекции, выглядела у него в руках как вязальная спица, разъяренный король нашел подходящее орудие, древко от собственного знамени, и раскидал по сторонам остатки гусар. Еще и долго гнался за последними уцелевшими и догнал ведь в итоге. За этот, без преувеличения, подвиг Рамин Третий и наградил себя. Хороший был король, крепкий, и страной управлял жестко, но не жестоко. Как у такого мужика могла уродиться та бледная немочь, что носит корону сейчас?..

Нынче отец помянутой немочи стоял в бронзе посредине Дворцовой площади, на месте триумфальной колонны, рухнувшей аккурат в год смерти победителя нахальных гусар. Принцесса, которой было тогда семь лет, ахая, рассказывала, что ужасный ураган, разрушивший полгорода, налетел на дворец, повалил колонну и вынес все стекла. Одно из них нанесло принцессе ранение, и даже шрам остался. Раненая, увлекшись рассказом, уже привставала, чтобы показать нам с сенатором поточнее местоположение шрама, только громкий кашель телохранителя напомнил ей о приличии. Принцесса, покраснев, плюхнулась на место.

Оба военизированных вампира сидели на передних местах автомобиля, одетые в одинаковые шоферские кожаные куртки. Правда, шоферский стиль они не выдерживали: у обоих на голове вместо кепки, которую носили водители, красовались широкополые шляпы, натянутые так низко, что из-под них виднелась только пуговица на воротнике. Будь здесь дорожная полиция, их бы давно уже остановили и спросили, как они, черт побери, дорогу видят. Видно солнце изрядно жгло ночных кровососов.

На заднем сиденье помещались слева направо: хмурый я, Ана, тараторящая как экскурсовод, и сенатор Гратон. Настроение мне портила не только симпатичная экскурсоводша, но, в большей степени, костюм, который на меня напялили. Ярко-голубой, в клетку! Да еще и убеждали, что это — последний крик моды. Что-то ни на ком из прохожих я не видел таких криков. Клетчатые были, но не такие же яркие! Плюс ко всему апельсиновые туфли и желтая соломенная шляпа. Я выглядел, как сбежавшая палитра. Зато принцесса выглядела очень милой девочкой (если заткнуть уши) в скромном желтом платьице. Справа от нее сидел еще один кошмар…

Когда я первый раз увидел сенатора Гратона, я подумал, что ему уже далеко за восемьдесят и последние лет двадцать он находится в глубоком маразме. Вместо волос на голове — лысина, поросшая редкими клочками белого пуха. Лицо покрыто морщинами, как поле боя — окопами. Ласковая улыбка, с которой он три раза спрашивал меня, почему я не представлюсь, и один раз, — почему я не представляю свою спутницу. Вдобавок сенатор высок как столб, так же худ и с ног до головы затянут в черное. Черный цилиндр, черный сюртук, черные перчатки…Когда в городе мы с принцессой вышли пройтись, купить мороженого, я спросил откуда взялось это чудо. Лучше бы я не спрашивал. Спокойнее ехать было бы…

Оказывается, Гратону не восемьдесят лет, а все сто. Вернее, сто два. Родился он еще при прапрадеде нынешнего короля. Вот с маразмом я угадал. Сенатор все забывал и путал еще когда лихой дедушка Рамин пил только молоко. Но сенаторская служба в Славии пожизненна, поэтому приходилось терпеть "странности" Гратона. Вот и представьте, каково ехать в одной машине с человеком, который может в любой момент решить, что его похитили или попытаться начать вести автомобиль, отстранив наглого узурпатора, сидящего за рулем. А сил у старичка вполне хватило бы. Чего в нем не наблюдалось, так это старческой дряхлости. Смотришь — идет, еле ноги передвигает, а нас с принцессой догнал, мы и оглянуться не успели. Хотел бы я дожить до таких лет и так сохраниться. Пусть даже для этого мне придется путать чернила с одеколоном…

В конце концов настроение мое приподнялось. Солнечный день, красивый город, симпатичная спутница…Принцесса наконец оставила тон гида, и мы прогуливались по бульвару вдвоем (сенатора удалось уговорить ехать в машине), ели мороженое, болтали о всяких пустяках…Прохожие не обращали на мой костюмчик особого внимания, а если и обращали, то в их взглядах явственно читалась зависть. Может, я и правда выгляжу записным модником?…Уличный торговец попытался соблазнить меня папиросами… Не курю и даже не собираюсь начинать… Похоже, принцессе это понравилось, по крайней мере взглянула она на меня достаточно благосклонно…По булыжнику цокали извозчики, не сами, конечно, а их кони, изредка трещали автомобили, туда-сюда прогуливались прохожие…Много военных офицеров, блестящих золотыми погонами… Ана, гордая своими познаниями, разъясняла мне какое звание прошло мимо меня…Не меньше симпатичных девушек, скромно строящих мне глазки…Это принцессе, по моему, не нравится…Симпатичные дети снуют тут и там…Замечательный день, замечательный город…

Город был столицей Славии, государства, с дочкой короля которого я сейчас вышагивал по улицам. Назывался он Каминбург, в честь совсем уже отдаленного предка принцессы, основавшего его. Город был любимой игрушкой короля Камина Первого, поэтому украшен он был всеми возможными способами, любую постройку, о которой Камин слышал, тут же строили и в Каминбурге, да еще старались превзойти. Отсюда в столице появились такие кошмарные здания, как Славийский Храм Господа. Храм был бы просто прекрасен, если бы кому-то не пришло в голову, что он станет прекраснее, если его увеличить в два раза. На результат лучше было смотреть издалека. Ну, представьте крестьянскую избу высотой метров двадцать и длиной метров эдак пятьдесят-шестьдесят. Но король Камин искренне считал что "большое" и "красивое" — одно и то же.

В городе, конечно же, преобладали действительно красивые здания, смотреть на которые было одно удовольствие. Театры, церкви, памятники, дворцы…Даже фонарные столбы выглядели как произведения искусства. Даже рыночная площадь была накрыта огромной стеклянной крышей, державшейся, очевидно, исключительно молитвами продавцов и покупателей.

Уже ближе к вечеру, находившись и наездившись, осмотрев все достопримечательности, какие успели (хотя принцесса вяло бормотала, что мы не видели еще того и сего), объевшись мороженым до обледенения гланд, пообедав в самом шикарном ресторане города, публика которого усиленно делала вид, что совершенно не узнала ее высочество, побывав в зоопарке, в цирке и в музее, короче, совершив все эти подвиги, наша усталая бригада двинулась в сторону дома. Мне уже не хотелось ни сидеть ни стоять, настолько у меня устали ноги и место сидения. Ана, повиснув у меня на плече, дремала, пытаясь сквозь сон рассказать мне, по какому интересному мосту мы проезжаем (хотя в окрестностях не было ни единого моста). Гратон, приставленный следить за нравственностью принцессы и решительно пресекать фамильярности, типа сна на чужих плечах, судя по его остекленевшим глазам и деревянной посадке, тоже спал. Одни капитаны выглядели до отвратительного бодро.

Вот мы подъехали к мосту на Дворцовый остров. Практически всю немаленькую площадь острова занимал наш родной дворец. Помните Дворцовую площадь? Достаточно большая по площади (каламбур!) чтобы на ней проводила маневры танковая дивизия, она вся находится внутри дворца. Вернее, дворец квадратом охватывает ее со всех сторон и выглядит как целый городской квартал. К тому же с внешней стороны дворца не было ни одного окна, они все выходили на внутреннюю площадь. Придумал весь этот ужас приснопамятный король Саул Первый, страшно боявшийся, что когда-нибудь восставший народ нападет на него и отнимет корону. Он считал, что в случае опасности достаточно будет взорвать мост и восставший народ авось поленится переплывать реку и искать вход внутрь. Народ поленился даже восставать, что не дало злосчастному королю спокойно умереть в своей постели. Точнее, умер-то он как раз в своей постели, прирезанный очередными заговорщиками, спокойно въехавшими по мосту и пропущенными гвардейцами, начальник которых заговор и возглавлял. Правда, заговорщикам, рассчитывавшим править при несовершеннолетнем сыне, ничего не обломилось. Пятнадцатилетнему сыночку такой расклад не понравился, и все заговорщики получили в подарок красивый веревочный галстук, правда, затянутый слишком туго. Комнату, где изволили откинуть тапочки папенька, свежеиспеченный король приказал заколотить и не открывать. Собственно говоря, в этом печальном месте я и проснулся…

Машина прогрохотала через арку, единственный вход на площадь, в случае надобности легко перекрываемый решетками. Все окна дворца были освещены, что не удивительно для позднего вечера. А вот то, что тени в окнах метались как-то нехорошо, меня насторожило…Но никаких признаков тревоги и чрезвычайного положения, типа сирен, паники и тому подобного, не наблюдалось. Капитаны испарились вместе с автомобилем, на нашу с наполовину очнувшимся сенатором долю выпало транспортировка спящего чада. Хорошо еще, что она передвигала ноги самостоятельно, иначе пришлось бы ее нести…

Первый подтверждение тому, что случилось что-то недоброе, появилось, когда мы уже поднимались по лестнице на спальный этаж. Подтверждение пробежало мимо нас вниз, сверкая полковничьими погонами. Соня-принцесса зевнула, мы с Гратоном переглянулись. Бегущий полковник — нешуточный признак паники. Поэтому мы ломанулись наверх, откровенно таща недовольную Ану, возмущавшуюся, что мы так быстро едем по неровной дороге. Уже в коридоре нам навстречу попался мгновенно окаменевший дядя Микал.

Первоначально ошарашенный взгляд Микала медленно превратился в очень нехороший. У меня появилось ощущение, что на глазах у меня повязка, за спиной — стенка, а впереди — расстрельный взвод. Тут подала признаки жизни принцесса, попытавшаяся сползти на пол и лечь полежать.

— Ана!!! — генерал (ни у кого не хватило бы духу назвать его сейчас дядей) одним прыжком преодолел метров шесть до племянницы. — Что с тобой? Ты жива?

Причем стиснул он ее так, как будто тот факт, что она не умерла, его ужасно расстроил и теперь он хочет это исправить. Мгновенно проснувшаяся еще от крика принцесса молчала. Все ее белое как мел лицо занимали одни глаза. Как бы она от такого пробуждения не начала заикаться…

Перестав тормошить замершую в шоке Ану, генерал Микал обернулся ко мне.

— Где вы… — Тут он осекся. Посмотрел на сенатора, стоявшего с видом случайного прохожего…

— Вы были в городе? — повернулся он ко мне.

— Ну…да. — Осторожно сказал я. Мне очень хотелось притвориться неприметным и безобидным предметом мебели.

— Значит, вы ни при чем… — полное впечатление, что Микал постарел на несколько лет. — Вы ничего не знаете…

— Простите, ваше высочество, — тихонько обратился я. Какие, к черту, "дяди", "Микалы": "генерал, великий князь", и никак иначе. — А что, собственно, случилось?

Генерал поднял несчастное лицо.

— Ола похищена, — произнес он мертвым голосом. Обошел нас и побрел прочь.

Сенатор также успел куда-то провалиться. Мы с принцессой остались одни в пустом коридоре, ничего не понимая. Тут до моей стобнячной спутницы дошло, что сказал ее дядя…

Что было потом лучше и не вспоминать. В слезах принцессы можно было утопить крейсер. Я отвел ее в комнату, чувствуя, как намокает рукав пиджака, и молясь, чтобы никто нам навстречу не попался. А то вылетит навстречу дядя Сари с саблей наголо и не успеешь объяснить, что не ты ее обидел…В спальне я сдал ее с рук на руки своре служанок (или гувернанток, они не представились, а я не уточнял), и пошел к себе, рассудив, что если понадоблюсь — найдут, а попадаться кому-нибудь на глаза не хотелось. Мне дяди Микала хватило…

У себя я сбросил душный пиджак, мокрую от пота рубашку (пять минут назад она была сухой), расстегнул ремень на брюках (к счастью, сухих), повернулся к двери и заорал. Слишком много впечатлений сразу. За дверью стояла королева Лиса собственной персоной.

— Ва…Ваше величество, — пролепетал я, лихорадочно вспоминая правила светского тона, — какая честь, чем обязан…

Не говоря ни слова королева одним шагом преодолела три метра, отделявшие ее от меня. Я шарахнулся и сел на кровать. Королева села рядом, я тут же вскочил обратно на ноги. Глаза ее величества были какими-то странноватыми, поэтому кровать — последнее место, где я хотел бы находиться рядом с ней. Кто ее знает, чего она хочет…

К счастью, покушаться на мою честь королева не собиралась.

— Граф, — взволнованно дыша произнесла она. Где…а, ну да, это же я — граф. — Граф, мне нужна ваша помощь, только вы можете мне помочь.

— В чем? — попытался я осторожно высвободить свою руку, в которую королева вцепилась, как утопающий — в канат. Дохлый номер, у королевы — мертвая хватка.

— Пропала подружка моей дочки, Ола, вы ее знаете. Сегодня днем. Просто пропала… и все. Никто не видел ничего подозрительного, ее просто нет.

— Тогда откуда вы знаете, что ее похитили? Может, она сбежала с любовником? — Хоть кто-то мне расскажет, что твориться.

— Прекратите, граф, — неожиданно кокетливо махнула рукой королева, — как вам не совестно. У Олы есть жених, великий князь Микал Рамин.

…Понятно, почему дядя Микал такой потерянный. Мне еще повезло, другой бы на его месте сначала придушил, а потом спрашивал…

— Откуда тогда вы знаете, что ее похитили?

— Гронан, — веско произнесла королева.

Все понятно. Гронан…Его священство… Волосатый дедушка из допросной библиотеки. Тогда мне его так и не представили, но зато принцесса сегодня днем выложила весь расклад. Никто не знает, кто он и откуда взялся. Личный королевский волшебник. Поначалу никто не принимал его всерьез, а когда он заполучил влияние при дворе, стало поздно. По возможностям он теперь немногим меньше короля. А то и больше…Если вам нужно добиться приема у короля, если вы хотите получить должность, если вам кто-то мешает…и если у вас есть деньги, обращайтесь к Гронану. Он скажет королю, а если тот почему-то заартачится, Гронан попросит королеву повлиять на него…Его ненавидят почти все, но зато очень любят женщины. Даже королева…Ана рассказывала, что волшебник частенько запирается с ее мамой в спальне. Неизвестно зачем. Я еще подумал, что в семнадцать лет пора уже знать, что мужчина с женщиной обычно делают, оставшись наедине. Тем не менее, Гронан не мошенник, он действительно волшебник, колдун, что несколько раз доказывал.

— Гронан попытался найти Олу с помощью колдовства, но ничего не вышло. Он говорит, ее украл кто-то посильнее его…

— Постойте, ваше величество. А чем же я могу помочь? Я ведь вовсе не колдун, волшебной силой не обладаю, заклинаний не знаю…

— Ты должен найти Олу.

Вот так. Ни больше, ни меньше. Пойди и найди. Сделай то, что не смог личный колдун короля.

— Но как я это сделаю, как я ее найду?

— Гронан говорит, в городе есть гадалка. Очень хорошая гадалка. Она сможет вам помочь.

…Нам? Кому это "нам"?…

— Граф Эрих, — голос королевы обрел торжественность и где-то даже величие. Таким голосом только полки на фронт отправлять… — Вы отправитесь на поиски моей племянницы. Вам поможет в этом моя дочь.

— Простите, — кажется, я что-то упустил в ее раскладе, — какая дочь? Ана?

— Я понимаю, вам будет тяжело, но я верю, что вы справитесь.

…Интересно, почему это все верят в меня больше, чем я сам в себя? Я вовсе не уверен, что мне удастся найти похищенную, тем более, что в этом замешан могучий колдун. Да еще вместе с нагрузкой в лице принцессы…

— Ваше величество…

— Ни слова, граф. Если вы не сделаете этого, если вы хотя бы не попытаетесь отыскать мою бедную девочку, я расстроюсь. Я уже расстроена. Ведь я пришла к вам в спальню, одна, ночью, рискнув своей честью и репутацией. Представляете, что сделает со мной мой муж, если застанет нас или узнает об этом? А что он сделает с вами…

…Кажется, мне угрожают. Выбор небогат: или отправляешься неизвестно куда на поиски, или вылетаешь из дворца, а король спускает на тебя всех собак, чтобы отомстить за совращение любимой жены. Давно замечено, что безвольные подкаблучники особенно жестоки к любовникам своих жен. Похоже, о спокойном житье во дворце можно забыть…

— Эрих, — полупроговорила-полупростонала королева, — помоги мне, умоляю…

Тут я обнаружил, что верная супруга не просто держит меня за руку, а еще и гладит по груди с явным намерением расстегнуть рубашку.

— Ваше величество…

— Просто Лиса, — это уже откровенный стон…

— Хорошо, ваше…Лиса, я найду вашу племянницу, вместе с вашей дочерью, я уже отправляюсь искать, можно мне идти? А? — я почти умолял, тем более королева Лиса добралась, наконец, до пуговиц.

— Может быть, вы немного задержитесь, — она томно прилегла на кровать, а так как мою руку никто не отпускал, то и я оказался в опасной близости от места, где спят. А спать можно по-разному…

— Нет! Промедление смерти подобно! Нужно бежать, как можно скорее, — я уже согласен отправиться в ад и притащить оттуда черта покрупнее, только бы ее величество оставила в покое пуговицы своего платья…

— Ну, хорошо, — королева явно разочарована, — пойдите сейчас к Гронану, он расскажет вам все поподробнее, может, обеспечит какими-нибудь волшебными предметами. А я сейчас…пойду… скажу Ане…

Королева дышала так тяжело, что платье ее готово было вот-вот лопнуть по швам. Я схватил рубашку и выскочил в коридор. Уф, теперь можно и перевести дыхание…

— Граф, — промурлыкал у меня за спиной сладкий голос, — вы же не знаете, где живет Гронан. Я вас проведу.

О, боже…

За время, что мы шли до кабинета местного колдуна, королева так прижималась ко мне, что я ухитрялся чувствовать одновременно ее грудь и ее…хм, спину. Что проделывали ее руки, лучше и не говорить. К концу пути я взмок и меня колотило, как мышь в бетономешалке. Слава богу, мы на месте. Не утруждая себя стуком, королева толкнула дверь и вошла. Я тоже. Пришлось, знаете ли, из королевских рук вырваться было практически невозможно.

— Выйди, — Гронан, сидевший за столом, повелительно взмахнул рукой.

Дверь за королевой закрылась. Вот бы мне так научиться разговаривать с женщинами. А то меня они либо не слушаются, либо обижаются. Как говорила моя первая жена, Фрина: "Женщины любят, чтобы ими командовали, но не любят, чтобы им приказывали". Итак, ваше священство, что же вам от меня надо? Не похожи вы на бескорыстного героя, которого хлебом не корми, дай помочь попавшей в беду девушке…Хотя бы потому, что герои сами суют голову в пасть дракона, а не посылают туда несчастных графов.

— Вы знаете, граф, что произошло. Похищена Ола, ваша задача — отыскать ее.

Все это было произнесено таким добрым и ласковым голосом, как будто меня облагодетельствовали этой просьбой в приказном тоне.

— Почему я?

— Олу ищет полиция, жандармы, войсковые отряды прочесывают город, тайная полиция шерстит всех неблагонадежных, королевская гвардия добавляет суматохи… В поисках не задействованы разве что монахи и бойскауты.

— Тем более, зачем здесь я? Если и были какие-то следы, их давно затоптала вся эта орава.

— Девушку похитил не простой злодей. Обычные меры тут бессильны. Она украдена с помощью мощного колдовства, такой силы, что я даже не смог распознать его. Здесь замешан очень сильный колдун…

— Ну и как я здесь помогу? Я ведь и вовсе не волшебник.

…Пообщавшись с волшебством, я установил для себя правило общения со всеми магическими проблемами: чем далее, тем целее.

— Вы, мой дорогой, — задумчиво произнес старец, — человек из другого мира…У вас нет случайно каких либо колдовских предметов, могущих помочь?

— Нет.

…Есть, но тебе знать о них не обязательно…

— Тем не менее, любезный граф, именно вы присутствуете в предсказании. В гадании ясно сказано: "Только человек из другого мира может спасти невинную жертву".

— В каком еще предсказании?! Я в вашем мире неполные двое суток, когда я успел туда попасть, в это ваше пророчество?!

— Простите, я неточно высказался. Конечно, это не предсказание, я всего лишь попытался провести магическое гадание, с целью установить местонахождение похищенной. Увы, мне это не удалось, очевидно, похититель наложил чары, препятствующие моим попыткам. Однако, ответ на вопрос о спасителе вышел однозначным: вы.

…Похоже, отвертеться мне не удастся…

— Погодите, погодите. Королева явственно упоминала, что принцессе Ане необходимо отправиться со мной. Это еще зачем? Чтоб мне не было слишком просто в поисках?

Гронан, все это время сидевший, повернувшись спиной, развернулся вместе со стулом.

— Понимаете ли, — начал он, поглаживая свою роскошную бородищу, — понимаете ли, принцесса вам просто необходима…

— Да зачем?! Она что, умеет идти по следу, как собака-ищейка?! Мне надо будет искать Олу, а не удовлетворять ее капризы.

— Принцесса, милейший, вам просто необходима. Дело в том, что вам, возможно, придется вступить в поединок с похитителем, несомненно, обладающим мощной магией. Ана же не подвержена воздействию колдовства ни в малейшей степени…Не знаю почему, можете у нее спросить при случае. Также ее спутник оказывается под защитой этой способности.

Резонно. Амулет, защищающий от волшебства, еще никому не помещал…

— А у вас нет других талисманов, более компактных и менее говорливых?

— К сожалению, подобное в моем арсенале отсутствует…Единственное, что может вам пригодится… — Гронан подошел к огромному шкафу и начал перебирать что-то, звякая и лязгая.

— Вот, — повернулся он ко мне, держа в руке пузатую бутылку светло-зеленого стекла.

— Это что? Вода, заживляющая раны? Или вы предлагаете выпить на дорожку? На прощание?…

Старец поднес бутылку поближе. Да…Пить это мне расхотелось. Внутри, в прозрачной жидкости колыхался неприятный волосатый сгусток, смахивающий на дохлую медузу.

— Только не говорите, что эта дрянь должна как-то контактировать с моим организмом. На нее даже смотреть страшно.

— Нет. Эта, как вы выразились, дрянь, указывает, в каком направлении находится похищенная. Видите, она прилипла к одной стенке. Смотрите…

С видом фокусника Гронан повернул бутылку, сгусток качнулся и медленно переплыл на другое место.

— Смотрите, куда он указывает.

Я послушно посмотрел. Бутылочная медуза определенно указывала на шкаф. Гронан проследил за моим взглядом и смутился:

— Нет, она просто в том же направлении, не в шкафу…

— Хорошо, — я забрал со стола локатор в бутылке и поднялся. Затем сел. — А почему вы не выдали сие полиции? Пусть прочешут город…

— В городе ее уже нет. Ола пропала ночью, днем только обнаружили исчезновение. Даже если они с похитителем передвигаются на лошадях, они уже в сотне верст от столицы.

— Тогда как я вам ее найду? Я не знаю даже, что находится в том направлении…

— В городе живет отличная гадалка. Я дам вам ее адрес…вот, — адрес был написан на клочке бумажке, — она подскажет. Только на меня не ссылайтесь, мы…скажем так, недолюбливаем друг друга.

— А как же колдовство, скрывшее от вас…

— Вот именно, от меня. Никто не сможет скрыть Олу от гадалки…Идите.

Что мне еще остается…Пойду взваливать на себя добровольную обузу с заплаканными глазами…

Обуза сама бежала мне навстречу. Ни слез, ни красных глаз.

— Эрих, — радостно прыгнула она ко мне, чуть ли не на шею. — Мама сказала, ты отправляешься спасать Олу. Я так рада, я знала, что ты — герой, ты не станешь стоять в стороне…

Ага, постоишь тут в стороне, когда твоя милая мама только не с ножом к горлу пристала: "Пойди, да найди…".

— …Ты что, пьешь? — подозрительно посмотрела на бутылку в моей руке будущая спутница, прервав славословие в мою честь.

— Нет. Это…потом объясню. Ана, ты знаешь, что твоя мать хочет, чтобы и ты…

— Знаю. Это так здорово! Мы будем вместе сражаться с разбойниками и драконами, ты будешь рубить их верным мечом, а я после битвы перевязывать твои раны…

Такая перспектива меня не обрадовала. Меча у меня как-то нет, поэтому раны после битвы с драконом перевязывать будет незачем. Меня можно будет только оплакивать.

— Ана, — попытался я воззвать к ее чувству благоразумия, хотя мой опыт подсказывает: девушки даже слова такого не знают. — Ведь ни ты ни я не знаем жизни в этом мире. Мы просто заблудимся, попадем в неприятности…

— Я вам помогу. Я знаю жизнь простого народа, — прозвучал над моей бедной головой до боли знакомый голос.

Господи, что я тебе такого сделал?? Что я сделал такого, что ты посылаешь мне в качестве добровольного помощника сенатора Гратона?…

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

В которой наша спасательная экспедиция отправляется в путь

— Граф Эрих, побуждаемый чувством долга, выразил желание отправиться на поиски моей несчастной племянницы. Его храбрость и благородство…

Эффект этой речи несколько снижал тот факт, что король читал ее по бумажке. Очевидно, по-другому он разговаривать не умел. Также не особенно приятной была схожесть речи с некрологом.

— …Вооруженный волшебством, привезенным из далеких миров, он несомненно справится с этой задачей, в чем ему поможет моя дочь. Она будет в полной безопасности с таким мужественным…

Три дяди, хмуро взирающие на меня, оптимизма короля не разделяли. Интересно, у этой семейки что, мания какая-то, собираться по ночам?

— Когда вы собираетесь отправляться? — недружелюбно поинтересовался дядя Микал.

— Ой, наверное, утром, часиков в десять, — закатила глаза принцесса. Вообще-то она соврала…

На коротком военном совете в лице меня и Аны мы решили, что выйдем из дворца ночью, а всем скажем, что поздним утром. Этим убивались два зайца: дядя Микал не сможет послать за нами своих агентов (не терплю, когда мне дышат в затылок), и сбрасывался с хвоста не в меру услужливый сенатор.

Вернувшись после королевского напутствия к себе в комнату, я решил-таки отдохнуть. Расстегнул пуговицу… и резко повернулся, вспомнив о визите чересчур любезной королевы. Королевы за дверью не было…А вот принцесса была.

— Ваше высочество, что вы здесь делаете?

— Я боялась, что вы отправитесь без меня, — скромно опустила глазки маленькая хитрунья.

…Действительно, была у меня такая мысль…Отправиться на поиски еще раньше. Одному. Потом я ее отбросил, как неудачную…

Нет, я бы с удовольствием отправился один, даже не на поиски, а просто подальше от дворца, короля и всех здешних проблем. Если бы не одно волосатое, седое и бородатое "но". Я-то не умею отводить его колдовство, найти меня будет не в пример легче. Поэтому бегство как вариант отпадало. Поэтому же я и принцессу не мог не взять. Гронан почему-то ужасно хочет повесить ее мне на шею. Самое обидное, что случись с ней что, и виноват останусь только я. Король в своей речи повернул все так, как будто я надоел ему, упрашивая позволить поискать потеряшку Олу. Ничего не остается, как только найти ее…

Я скинул рубашку, повернулся, чтобы взять свежую, и увидел, как ярко-красная принцесса отворачивается в сторону со скоростью хорошего ротора. Проклятье, не подумал, что она если и видела полуголых мужчин, то исключительно во сне.

— Прошу прощения, ваше высочество. Я…задумался.

— Как вам не стыдно, — ледяным тоном произнесла принцесса, — раздеваетесь в присутствии девушки…и даже не думаете о ней. А откуда у вас шрам?

— Копьем задело… — начал я и остановился. Шрам тонкий, мельком его не заметишь. Она что, разглядывала меня?

— Вы должны собрать вещи, переодеться…

— Вы совсем не обращаете на меня внимания, — топнула принцесса ножкой, — я уже сложила вещи и, — тут она сделала ехидный книксен, — переоделась.

Действительно, и когда только успела…Обычно девушкам, чтобы собраться, требуется полдня.

— В таком случае, может быть, вы ненадолго покинете меня?

— Зачем? — принцесса нахмурилась, судя по голосу.

— Мне тоже необходимо собраться и переодеться.

Ана вздернула голову и, демонстративно отвернувшись, промаршировала к выходу. Громкое слово "собраться"…Что мне собирать-то? Все мои вещи в мешочке в кармане пиджака. Переодеваться тоже особо не во что. Из одежды у меня только последний крик моды. Если я попрошу сейчас у дяди Микала что-нибудь неброское из его гардероба…Я даже знаю куда он меня пошлет. Поэтому сборы заняли ровно столько времени, сколько нужно, чтобы одеть одну рубашку.

Мы с принцессой прокрались по полутемному коридору. Дворец молчал, как вымерший. Я-то всегда думал, что короли все ночи напролет танцуют на балах и всяких там приемах. Ан нет, в будние дни скромный король ложится спать в одиннадцать часов. Конечно, когда ему не нужно допросить какого-нибудь приблудного графа…Вот и дверь выхода, восточного, предназначенного для слуг. Скорее всего здесь нам никто не встретится…

— Наконец-то! Я уже заждался. Вы опоздали на восемь минут.

— Сенатор! Какого…рогатого с вилами вы здесь делаете??

— Но как же, — сенатор удивился не на шутку, — мы же с вами договорились, что я отправляюсь с вами к этой вашей гадалке, а затем на поиски бедняжки Олы.

— Сенатор, — глубоко вздохнув спросил я, — в каком часу мы договаривались встретиться? И где?

Сенатор порылся в своей истлевшей памяти.

— В десять утра, у центрального входа.

— А сейчас мы где и сколько времени? — сквозь зубы произнес я.

— Десять минут четвертого ночи, у восточного входа, — дал справку Гратон.

— Тогда что вы здесь сейчас делаете?

— Жду вас, чтобы ехать к гадалке, — недоумевающе пожал плечами Гратон.

У меня появилось ощущение, что я нахожусь на своей родной планете.

— Если мы договаривались отправиться в десять от центрального входа, то почему вы ждете нас в три у восточного!?

— Но вы же здесь.

Железная логика.

В итоге наша спасательная компания увеличилась до трех человек. Как оказалось выбраться из дворца незамеченными гораздо проще, чем войти в него. Охрана на воротах и на мосту даже не посмотрела в нашу сторону. Разгильдяи, строгого командира на вас нет…да и ладно, пропустили и спасибо.

Гадалка жила на улице с внушающим оптимизм названием Мертвый Тупик. Находилась эта улочка почти на другом конце города. Пойди мы туда пешком — стерли бы ноги по самые подмышки. По счастью, неподалеку нам попался ночной извозчик, была тут и такая профессия. Пока сонная лошадка неторопливо трюхала по пустынным улицам, я пытался проанализировать ситуацию.

Я направляюсь на поиски молодой женщины (на девушку она никак не тянет), похищенной очень сильным колдуном, который явно не обрадуется нежданному спасителю. Со мной: девушка, видевшая жизнь исключительно в окно (дворца или там поезда) и столетний старик. Если с ними хоть что-либо случиться, виноват во всем буду я. Если я не найду Олу, добрейшая королева обвинит меня в попытке прижать ее к стенке в темном уголку. Если я буду искать слишком долго, на мой след нападут полицейские или люди дяди Микала, который и не вспомнит, что мы вместе пили. Если я попробую сбежать, меня найдет сволочной старец Гронан. Выход у меня один: найти искомое, и побыстрее. Мда…Точнее всего данную ситуацию описывает название полярной лисы…

Сколько не езди, а все равно приедешь. Мрачная узкая улочка с вполне заслуженным названием. Мрачный черный дом… а может и не мрачный, просто темно и настроение у меня после всех раздумий препоганое. А я еще вчера (вернее сегодня днем) расстраивался из-за экскурсии по городу. Господи, знал бы, что мне предстоит, — прыгал бы от счастья.

Второй этаж, пахнет какой-то сыростью…Зная, чем иногда пахнет в подъездах, можно предположить, что дом не из самых запущенных. Гадалка, госпожа Лизи, наверняка не думала, что к ней могут нагрянуть клиенты, которым горит погадать среди ночи, поэтому на относительно вежливый стук сенатора она не открыла. За дело взялся я, выместив на ни в чем не виноватой двери всю свою злость. Наконец щелкнул замок, дверь, удерживаемая цепочкой, приоткрылась на ширину глаза.

— Кто? — ожидаемо неласково спросил глаз.

— Полиция! — не менее неласково рявкнул я.

— А ваш значок можно?..

— На!!

Те, кто закрывает двери на цепочку, не знают, как просто разорвать ее одним ударом ноги, если иметь навык. Гадалку унесло в другой конец темного коридора. Запахивая черный халат, она с ужасом смотрела на просочившиеся в дверной проем черные фигуры. Причем на сенатора она смотрела явно с большим страхом, чем на меня.

— Что вам нужно? У меня нет денег, — запричитала госпожа Лизи, пытаясь собраться в маленький и незаметный комочек.

— Деньги нам и не нужны, — ласково улыбаясь проговорил Гратон.

От этой ласковости гадалку затрясло.

— Тогда что… — попыталась она внести ясность.

— Нам нужны вы, как таковая, — разъяснил сенатор.

Госпожа гадалка поняла его как-то неправильно. По крайней мере, ее затрясло еще больше и она резко натянула край халата (или балахона?) на открывшиеся ноги.

— Нам нужно гадание, — наконец-то пролила свет на происходящее принцесса.

— Тогда почему бы вам не дождаться… — попыталась возмутиться госпожа Лизи.

— Срочно, — отрезал сенатор.

Возмущение погасло.

Мы всем табором прошли по неосвещенным закоулкам. Гратон задел какую-то звенящую штуку на потолке, принцесса споткнулась обо что-то, истошно завопившее, гадалка пискнула, когда я наступил ей на пятку…Вот и гадальная комната. Госпожа Лизи зажгла свечи, осветилось недурное помещеньице. Без окон, стены затянуты черной материей, расписанной хитрыми знаками, посередине — стол, на столе — колода карт.

— Что вы хотите узнать? — сев за стол, гадалка успокоилась, почувствовав себя в родной стихии.

Принцесса с сенатором открыли рты…и так же молча закрыли. Я взял дело в свои руки. Опыт общения с гадалками, предсказателями, оракулами и прогнозистами у меня всяко больше. Первым делом необходимо выяснить степень компетентности данного лица. Есть у меня один надежный способ…

— Прежде чем мы перейдем к главному, ответьте мне на один простой вопрос: где я родился?

Обиженно дернув плечами, мол, вы что, мне не доверяете, госпожа Лизи начала раскладывать карты. Не знаю пока, какая она гадалка, но любое казино оторвало бы такого крупье с руками. Такое чувство, как будто карты сами летают и ложатся на нужное место. Итогом всех этих перелетом стал ровный круг из карт, в центре которого легли еще три. Госпожа Лизи, нестарая еще госпожа, с пухлыми формами, в черном…все-таки балахоне, открыла их и задумалась. Наконец она несмело подняла голову:

— Тут что-то непонятное…а вы мне ничего не сделаете?

После коротких приступов злости меня всегда охватывает смущение и раскаяние. Красноречия они мне не добавляют…

— Понимаете, госпожа…Лизи…не бойтесь меня…в смысле, нас…мы не злые налетчики…в смысле мы не налетчики…и не злые тоже…нам просто надо…и сейчас…так что…поэтому…вот.

Очевидно, госпоже Лизи еще ни разу не попадались косноязычные налетчики. Выслушав мою просьбу о прощении (вы не поняли? Это она и была), она заметно успокоилась, хотя иногда и вздрагивала, когда сенатор шевелился.

— Здесь три карты, — начала объяснять свои затруднения гадалка, — Безумец, Путник и Шут. Они означают: Безумец — непредсказуемую случайность, Путник — отдаленность, Шут — глупость. Получается, что вы родились…в удаленном сумасшедшем доме.

Я хмыкнул. "Удаленный сумасшедший дом" — очень точное описание моей родной планеты. Госпожа Лизи знает свое дело…

— Вы правы. Значит, вы — не шарлатанка. Перейдем к серьезному делу…

Сенатор и принцесса удивленно посмотрели на меня, но промолчали. Видимо, решили, что мне виднее, что делать и лучше знать, где я родился.

— Нам необходимо отыскать пропавшую…девушку.

Свои мысли о целомудренности Олы при себе и оставим…

— Случайно, не великую княжну Олу? — поинтересовалась гадалка.

— Ее самую, — не стал отрицать я.

Стараниями розыскных групп, весь день метавшихся по городу, о пропаже знают наверняка даже коты на крышах…

— Первый вопрос: кто виновен в ее похищении?

Карты запорхали над столом, укладываясь в различные сочетания, пока не замерли в виде круга. В центре легла только одна карта.

— Колдун, — вскрыла госпожа Лизи.

Совпадает со словами Гронана. Лучше бы, конечно, не совпадало…

Принцесса ойкнула. Она не была со мной у королевского старца и о причастности к похищению колдуна слышит впервые. Гратон и не пошевелился. По-моему, он уснул…

— Где она сейчас?

Шелест карт, круг, одна в центре…

— Путник. Она в дороге.

— Куда она направляется?

…Правильнее было бы спросить: "Куда ее везут?". Ладно, разница невелика…

Шорох карт, круг, три в центре…

— Стрелок — в лес, Гном — под землю…

— Ее убьют и закопают в лесу, — сделал предположение сенатор, который оказывается вовсе не спал, а с интересом наблюдал за процессом. Принцесса ойкнула и обеими руками зажала себе рот.

— Нет, — поправила его гадалка, которую тоже заинтересовал поиск, — тогда бы была карта Палача.

— А может она третья? — не сдавался добряк-сенатор.

— Третья… — госпожа Лизи перевернула третью, — третья — Чудовище.

— Что она значит? — нервно прошептала принцесса, запуганная прогнозом Гратона.

— Я думаю, — побарабанила гадалка пальцами, — это означает, что вашу пропажу спрячут в лесной пещере под охраной чудовища.

— Какого чудовища?! — не выдержали нервы принцессы.

— Ну мало ли какого. Есть черти, бесы, демоны, вампиры, волки-оборотни, вурдалаки, упыри, духи…

— Драконы, огненные змеи, призраки, водяные твари… — сенатор определенно решил довести принцессу до припадка.

— Хватит, — меня этот перечень тоже не успокаивал, — где эта пещера?

— Ну я не знаю, — растерялась госпожа Лизи, — карты не дают точного ответа. Хотя…Можно попробовать погадать на воде.

— Действуйте.

Следуя рекомендациям госпожи Лизи мы встали вокруг стола, взявшись за руки. Одну мою ладонь сжимала принцесса, в другой помещались мягкие пальчики гадалки…На столе стояло глиняное блюдо с водой. В нем мы и должны были увидеть ответ на вопрос. Осталось только придумать вопрос…Сначала мы хотели спросить, куда везут Олу, но вовремя сообразили, что тогда вода покажет нам пещеру в лесу. Времени обследовать леса, ища пещеру по приметам, у нас не было. Наконец, за неимение лучшего большинством голосов было принято предложение Гратона спросить название ближайшего города, чтобы сузить круг поисков. Потом, путем опроса местных жителей в окрестностях данного города, можно будет отыскать ее, к вящей радости притаившегося там чудовища…Я подумал, что с помощью волосатого детектора в бутылке мы отыщем ее и без опроса, но промолчал. Началось гадание…

После гадания начался громкий спор. В воде после произнесенного заклинания мы все увидели гору вишен. У каждого появилось свое мнение в толковании данного явления. Гадалка была уверена, что это Фирсфорт — город, известный и даже где-то прославленный своими вишнями. Принцесса склонялась к версии Маринбурга — города, окруженного холмами, на склонах которых и растут вишни. Я помалкивал, чтобы не выдавать свою полную неосведомленность в местной географии. Конец спору положил сенатор, сообразивший, что мы спрашивали название города, а не его отличительные особенности. Тут же был вспомнен такой городок, как Керимонт, чье название и означает в переводе "Гора вишен". Быстренько раскинув картишки, госпожа Лизи подтвердила правильность данного толкования.

Наша задача упростилась — теперь мы знали, куда двигаться. Одновременно наша задача и усложнилась, так как град сей находился чуть ли не на другом конце света. Славию бог размерами не обидел…

Уже светало, надо было быстрее отправляться на вокзал, пока нас не хватились и не перекрыли въезды и выезды. Мы попрощались с госпожой Лизи. Принцесса вежливо раскланялась. Гратон, сложившись пополам, поцеловал ей руку. Побледневшая гадалка похоже боялась, что он хочет откусить ей пальцы. Меня же она так чмокнула в губы, что из квартиры я вывалился красный как рак. Принцесса презрительно покосилась в мою сторону, но комментариев не последовало.

Было уже светло, семь утра, когда мы добрались до вокзала. По дороге мы разработали план действий: добраться поездом до берега Среднего моря, переплыть его на подвернувшемся корабле, а там до Керимонта рукой подать, доберемся с оказией. К сожалению прелестей морского круиза нам не избежать: длинный язык Среднего моря разрубает всю страну на две части: Доморье и Заморье… На путешествие до побережья на поезде мы отводили пять дней, затем, из портового Фиартена по морю до вишневого городка — день, и пара-тройка деньков на поиски несчастной жертвы зловещего чернокнижника…Пустяки.

На вокзале нам несказанно повезло: потребный экспресс отходил всего через пятнадцать минут. Купив билеты, наша команда рейнджеров-спасателей прогуливалась по перрону. Впереди я, в своем костюмчике цвета "небо в клеточку", позади — Ана (еще по дороге мы договорились называть друг друга по именам, обращения "граф", "принцесса", "сенатор" будут вызывать нездоровый ажиотаж среди местного населения). Ана была одета практичнее всех нас (вот тебе и "тепличный ребенок"…): серое платье, скромная шляпка, маленький чемоданчик в руках…Она все еще пребывала в задумчивости, то ли размышляла над тем, какое именно чудовище ожидает нас в конце пути, то ли все еще дулась на меня из-за того гадалкиного поцелуя. Понимаю, что для скромной девушки зрелище шокирующее, но я ведь ни при чем. Это госпожа Лизи меня целовала…Я даже сопротивлялся! Почти…Как говорила моя первая жена, Малика: "Когда ты меня соблазнял, я сопротивлялась. Я царапала тебе спину".

Замыкал колонну Гратон, по костюму похожий на гробовщика, а по саквояжу — на врача, то есть на представителей двух смежных профессий. Один я размахивал пустыми руками, размышляя над тем, не будет ли с моей стороны наглостью и навязчивостью попросить сенато…Гратона одолжить мне немного денег, так как карманы мои пусты как и руки. Ана и наш похожий на гробовщика врач запаслись наличными и чековыми книжками, а вот мне денег никто не догадался положить на счет. У меня и счета-то нет…

Кроме нас на перроне находилась порядочная толпа народу, основательно прослоенная голубыми мундирами здешней полиции. Не перронной, я имею в виду, а славийской. Похоже они все еще надеялись изловить злоумышленника, когда тот попытается вывести Олу, обмотанную коврами, под видом багажа. К счастью, документы ни при покупке билетов, ни при посадке в вагоны не требовали. Или сочли это пустым формализмом или просто не сообразили. С другой стороны, трудно ожидать, что злодей на просьбу показать документы предъявит паспорт с пометкой "Преступник"…Опытный глаз без труда различил бы в толпе будущих пассажиров агентов в штатском. К сожалению я таким глазом не обладал, а просто предположил, что они там присутствуют. Как суслики в степи: ты их не видишь, но они есть…

Пыхтя как бегемот-астматик, к перрону подполз симпатичный паровозик, черный как чернила, пролитые ночью. За ним тянулась колонна разноцветных вагонов: желтые, синие, зеленые…Билеты сообщили, что нам — в третий вагон, самый синий из всех синих. Может и не стоило брать места в первом классе, но…почему бы и нет?

Купе меня просто поразили. Красные бархатные диваны, по два на купе, тут же, за дверцей — умывальник, душ, туалет…Вот это я понимаю — комфорт! Жизнь налаживается. Настроение у меня приподнялось настолько, что я вполне собрался с духом, чтобы попросить взаймы у Гратона. К Ане с подобной просьбой обращаться не стоит, я бы почувствовал себя каким-то мелким жиголо. Дождавшись, пока она нырнет в купе, я, умильно глядя на сенатора (помню, помню, только имена! Но я же не называл его вслух сенатором!), попросил"…ввиду крайней финансовой нужды и острой потребности посетить места общественного питания…". Гратон, ни слова ни говоря, выделил мне безвозмездно такую пачечку деньжат, что, при желании я мог бы не только пообедать в лучшем ресторане, но и скупить его на корню. По-моему, в докторском саквояжике у него плотно утрамбовано еще штук двадцать таких же.

Ане и Гратону мы отвели одно купе (я решил, что этот ровесник прошлого века никак не сможет ее скомпрометировать), мне же досталось соседнее, которое я делил с на редкость неразговорчивым священником. Вообще-то я предполагал после посадки собраться втроем и обсудить еще раз наши планы. Но вернувшись после минутного отсутствия, я обнаружил, что парочка добровольных спутников недобровольного спасателя уже спит! С моим специфическим сном как-то забываешь, что люди обычно спят раз в сутки. А ведь и Ана и Гратон не спали со вчерашнего утра…Укрыв пледом сопящую принцессу (Ану, Ану!), поправив ноги Гратона, которому явно не хватало длины дивана, я убыл к себе. Безуспешно попытавшись разговорить мычавшего в ответ батюшку, я ушел.

ГЛАВА ПЯТАЯ

В которой мы с сенатором оказываемся эксплуататорами, угнетателями, преступниками и злодеями

— Возможно, причина этому в неверно выдержанном радиусе колеса, что приводит к периодическому…

— А я считаю, что все дело в зазоре между осью и колесом…

Вот уже полчаса мы с Гратоном обсуждаем причины, вызывающие мерный стук колес при езде на поезде. Настоящая причина нам прекрасно известна, просто делать нам абсолютно нечего, поэтому мы решили придумать еще несколько. Ана в споре не участвует, хотя именно она и вытащила нас в ресторан. Вагон-ресторан, понятно.

Мы в "погоне" за похитителем уже почти сутки. Большую часть этих суток сенатор и Ана проспали. Сейчас поздняя ночь, (однако ресторан работает). Весь день я был в поезде совершенно один. Нет, конечно, в нем были люди, но мне они совершенно незнакомы. Спутники спали крепким здоровым сном, мне же выпало умирать от скуки. Я уж развлекался, как мог: смотрел в окно, бродил по вагонам, купил себе книжку и пытался читать, на какой-то захолустной станции чуть не отстал от поезда…Ну откуда я знал, что сигнал к отправлению — звон колокола? Хорошо, успел вскочить в уже тронувшийся состав. Кстати, я понял, почему поезда "ходят", а не "ездят". Потому что ту скорость, с которой они передвигаются, ездой назвать невозможно.

Проснулись мои засони только ближе к вечеру. Ана церемонно пригласила меня отужинать в ресторане. Я согласился, в порядке недовольства пробормотав, что еда вскоре после пробуждения называется завтраком. После легкого завтрака-ужина Ана попыталась разговорить меня на тему моих странствий с планеты на планету. Миры различных вселенных все здесь восприняли, как планеты отдаленных звезд. Разубеждать у меня нет ни сил ни желания…Больше всего Ану заинтересовала одежда и внешность тамошних женщин. Я рассказал ей об одной своей знакомой, женщине-воине, с которой был очень близко знаком. Очевидно мой рассказ скромницу Ану не обрадовал. Действительно, кожаные облегающие брюки и кожаная же повязка на груди по здешним меркам — верх неприличия и разврата. Чтобы переубедить Ану в характеристике моей знакомой, я сказал, что та была очень скромной и неприступной, например она очень стеснялась целоваться…Разговор принял совсем уже неподобающие для воспитанной девушки формы, поэтому Ана потребовала прекратить рассказ о "распутницах, носящих брюки, и совращающих мужчин своей голой грудью". Тут еще сенатор предложил мне выкурить сигару. Нет ничего лучше крепкого табака после вкусного ужина, поэтому я, естественно, с удовольствием согласился. Ана изумленно на меня посмотрела, затем резко встала и объявив, что не хочет находиться в компании бесстыдников, врунов и курильщиков, ушла за соседний столик, где принялась отчаянно флиртовать с молоденьким офицером, смущавшемся и красневшем. Почему она так разозлилась? Я никогда не скрывал, что курю…Мы с сенатором попытались вспомнить славное прошлое Гратона, что не очень получилось. Сенатор откровенно путался в именах, датах, событиях и их причинах. В итоге мы нашли тему колесного стука и весело придумывали все новые и новые версии.

Сейчас Гратона можно было с полным правом называть "сенатор". В ресторане ехало слишком много народа, чтоб среди них не нашлось хотя бы одного, знающего его в лицо. Гратон, когда его спросили, не Гратон ли он, случайно, не стал отпираться, ответил, что да, конечно, это он, причем ни о какой случайности не может идти и речи. Меня он представил, как своего любимого внучка. Никому и в голову не пришло что даже правнуки сенатора старше меня раза в два.

Вот так мы ехали тихо мирно, под стук колес, имеющий, по нашей версии, уже двадцать две причины. Тут и начались приключения…

С оглушительным грохотом распахнулась дверь в ресторан. Через секунду я сообразил, что грохот издала не дверь (хотя и распахнувшаяся), а вон та черная дымящаяся штука, чересчур похожая на револьвер, чтобы им не являться…

Револьвер держал в руке молодой человек…а может и не молодой, и не человек…в смысле, может быть и девушка в мужской одежде. Определить возраст и пол не представлялось возможным, так как лицо некультурного вошедшего закрывала тряпочная повязка, делавшая его слегка похожим на хирурга, приготовившегося к операции. Ага, к операции по удалению чужих кошельков…

— Внимание, — нет, судя по голосу, это именно молодой человек, — всем положить руки на стол и не делать резких движений, иначе мы будем вынуждены открыть огонь!

"Мы" — это не потому, что молодой человек страдал раздвоением личности, а потому, что в гости он нагрянул с целой сворой таких же "хирургов". Одеждой они очень напоминали грабителей из той книжонки, которую я читал недавно. Кожаные жилетки, клетчатые рубашки, широкополые шляпы, повязки, опять же…Комедианты.

— Мы никому не причиним вреда! — продолжал распинаться "хирург". Видимо, он с друзьями зашел просто так, поболтать о пустяках.

— Мы — не вульгарные грабители!

…Ага, а кто же вы тогда? Члены благотворительного общества помощи слепым детям-сиротам?

— Мы — члены Боевого Комитета Партии Народного Счастья. Прошу всех вынуть кошельки, бумажники, драгоценности и положить на столики. Ваши грязные деньги пойдут на освобождение угнетаемого вами народа.

…Ну, вот, угодил в угнетатели на старости лет…Только-только обзавелся деньжатами, одолженными у Гратона, почувствовал себя обеспеченным человеком, и на тебе — отдай, и не греши. Хотя…Пользуясь тем, что грабители отвлеклись и в мою сторону не смотрят, я быстренько произвел в своих карманах перестановки…

— Полиция… — проблеял жалобный голосок от столика, за которым сидела компания молодых людей, недавно распинавшихся о судьбах родины. Вот так всегда: на словах — спасители отечества, а как опасность посерьезнее — "полиция…".

Компашку народосчастников этот жалобный призыв развеселил несказанно. Они дружно столпились кучкой у столика вершителей народных судеб и начали подавать советы, как правильно звать полицию, при этом сами добросовестно проорали: "Полиция!!!", "Помогите!!!" и "Пожар!!!". Хорошо горлопанить, зная, что стены у вагонов звуконепроницаемые, а ближайшая полиция — в соседнем городе. Наряд полицейских, патрулирующих вагоны, сняли с поезда в том самом соседнем городке по причине острой алкогольной интоксикации, а проще говоря, бравые служаки конфисковали в третьем классе бутыль самогона и употребили ее без закуси.

Боевики наконец отстали от запуганных юнцов и начали третировать монашку, сидевшую по соседству. Основным предметом расспросов был вопрос о том, как же она столько времени обходится без мужчин. Предположения и версии не обладали глубокой мыслью и теоретическим обоснованием, что не помешало весельчакам довести монашку до слез.

Я поморщился. Юмористы-народосчастники потратили уже полчаса на то, что можно было выполнить быстрее, чем пассажиры успели бы понять, что происходит. Видел бы этих клоунов суровый товарищ Краш, расстреливавший и не за такие длинные языки. А уж видели бы они его…Охота шутить отпала бы надолго.

Оставив рыдавшую монашенку, боевики двинулись далее, собирая со столиков урожай и останавливаясь поминутно, чтобы почесать языком. Один из них изящным движением скользнул к началу прохода между столиками.

— Дамы и господа! Сейчас я расскажу вам, почему мы поступаем именно так, а не иначе…

Ну конечно. Куда же без показательных выступлений на тему "мы отбираем у богатых, чтобы отдать бедным". Слышали сто раз. Сами говорили…

— Вы все здесь эксплуататоры…

…Не знаю, как насчет всех, а что касается меня — гнусный поклеп и наговоры. В жизни никого не эксплау…экспула…не угнетал, в общем.

— Вы живете за счет простого народа, ничего не давая ему взамен. Вы отнимаете у крестьян хлеб и продукты, у рабочих — фабрики и заводы, и съедаете это все не поделившись.

…Жуткий образ угнетателя, пожирающего фабрику, заставил меня подавиться, в попытке сдержать смех. Гратон невозмутимо попыхивал сигарой, наблюдая происходящее, как тысячу раз виденную комедию…

— Но мы не позволим вам и дальше насиловать и угнетать простых тружеников. Сейчас мы отнимем у вас наворованные деньги, а потом — все ваше имущество, честно поделим его среди несчастных, и тогда у всех всего будет вдоволь, все будут жить довольно и счастливо!

Аминь. Интересная логика: нам, видите ли, воровать нельзя, а вот ему можно. Кроме того, если поделить все поровну, то на всех несчастных придется не так уж и много. У ребят явно нелады с арифметикой. Впрочем, это проблемы только их и врачей, которым не мешало бы подлечить парнишек…А вот это мне уже не нравиться…

Как ни медленно орудовали горе-грабители, они уже приблизились к нашему столику. Вернее, не дошли до него, задержавшись на молоденькой девушке, зажавшейся в уголке. Ее толстый папаша-купчик даже не пытался протестовать, сдерживаемый револьверным стволом у уха и страхом внутри себя. Он даже не злился, огромный кусок трясущегося желе. А девочке тем временем приходилось туго. Ее вшестером гладили по плечам, по коленкам, чьи-то шаловливые ручонки уже расстегнули верхние пуговки на блузке…

— Господа боевики! — раздался радостный голос. — А не взять ли нам эту милую крошку в нашу партию? Мы научим ее полной свободе от мещанских предрассудков типа скромности, стыдливости и смущения. Как вы на это смотрите?

Товарищи по борьбе были только "за". Ана смотрела на меня так сердито, как будто это я привел сюда всю эту шарагу и теперь не хочу прекратить то безобразие, которое здесь твориться. Я ей что, герой-одиночка? Пусть своего офицерика на них натравит. Чего он сидит, зажавшись? На войне тоже в кустах прятаться будет? Нет, я даже и пальцем не пошевелю. Не пошевелю!

Я тихонько шевельнул пальцем, толкнув бокал из-под вина. Хрупкое стекло, столкнувшись с грубой прозой жизни, в лице твердого пола, не выдержало и с жалобным лязгом разлетелось на кусочки. Будущие спасители от предрассудков повернулись, как и следовало ожидать, на звук, предвкушая возможность нового развлечения.

— А кто это у нас такой неуклюжий? — засюсюскал подошедший ко мне боевик, вернее, так, боевичок. Никак этот сброд не тянул на гордое звание боевиков.

— А где же наш кошелечек? — продолжил он, не усмотрев на столе передо мной ничего подобного, и даже отдаленно похожего.

— Все деньги у дедушки, — ответил я, честно глядя в глаза. Не веришь — обыщи. Все денежки я успел переложить в волшебный мешочек с магическими предметами, а это — не та вещь, которую можно найти при обыске. Заклятье на него наложено лучшими магами компании "Магикон" (если, конечно, реклама не врет).

— А где дедушка? — повернулся слащавый клоун к Гратону. Тот, раскуривая сигару, показал на лежащее на столе портмоне. Что-то оно не очень похоже на то кожаное чудо, в котором он обычно хранит деньги…Хитрый сенатор, видимо, носит с собой два бумажника: один — для покупок, другой — для грабителей. Действительно, кто станет обыскивать человека, честно отдавшего тебе кошелек с немаленькой (но и не слишком большой) суммой внутри?

К нашему столику подошел еще один. Остальные стояли поодаль, любуясь спектаклем.

— Встать!! — внезапно завопил подошедший, обращаясь к Гратону. На фоне сенаторской фигуры я как-то потерялся. — Встать и прекратить курить, когда разговариваешь с членом Боевого Комитета!!!

Я взял солонку, заглянул внутрь… Хорошая соль, мелкая…И солонка неплоха, с ложечкой, без этих дурацких дырочек.

Истерик продолжал визжать. Сенатор хладнокровно пыхнул сигарой, и плавным, элегантным движением воткнул ее в нос своему собеседнику. В тот же миг я сыпанул содержимое солонки в глаза второму.

Вы когда-нибудь попадали под действие бомбы-крикуна? Нет? Ваше счастье. Хотя по сравнению со звуками, которые издали жертвы табакокурения и столовой утвари, бомба-крикун — писк младенца.

Истерик, с мгновенно распухшим носом свалился на пол, пытаясь извлечь наружу раскаленный пепел. Ослепленный солью, не долго думая, выхватил револьвер и открыл огонь. Похоже он потерял ориентацию в пространстве, так как стрелял не в меня, что было бы логичней, а в пространство. Пассажиры нырнули под столики так шустро, как будто ежедневно отрабатывали это упражнение на тренажерах, поэтому единственными жертвами стрелка стали его менее расторопные коллеги. Одному прострелило плечо, другому выбило из рук оружие. Долго это продолжаться не могло…

Мы с Гратоном одновременно схватили бутылки с вином со столика и обрушили их на головы и без того пострадавших боевиков. Те синхронно рухнули на пол, мы же, не нарушая синхронности действий, рванули к выходу. Налетчики, пылая жаждой мщения, кинулись следом.

Мои лопатки прямо чесались от предчувствия, что сейчас между ними влетит свинцовый привет. Но погоня то ли не успевала прицелиться, то ли решила порвать нас голыми руками, во всяком случае мы с сенатором, даже в такой ситуации прямым как палка, успели влететь в двери тамбура. Неуклюжая команда грабителей застряла в проеме, получившаяся куча мала рухнула на пол, что дало нам возможность захлопнуть дверь за собой и проскочить в следующий вагон…Ой.

В следующем вагоне нас не ждало ничего хорошего…Нас там вообще не ждали. По крайней мере сотоварищи тех, кто ломиться в двери за нашей спиной, нас не ожидали увидеть точно. Конечно, как же я раньше не подумал, что грабят весь поезд, разбившись на бригады по числу вагонов. Тормоз! В смысле, рычаг стоп-крана на стене! Я дернул его не раздумывая и тут же был приплюснут к стене костлявой спиной Гратона, которого откинуло назад. Наш противник был полностью дезориентирован таким маневром со стороны преследуемых. Судя по воплям из-за дверей старые противники опять повалились на пол. Новые оказались несколько более расторопными, успев произвести несколько выстрелов, но цель, естественно, не поразили (иначе кто бы вам рассказывал сейчас об этой заварушке?). Пули выхлестнули несколько стекол, одно из них осыпалось прямо перед моим носом. В проеме я увидел спасение…

Поезд остановился не в каком-то глухом лесу, где, конечно, можно спрятаться, но можно и попасться. Мы стояли посредине населенного пункта. Даже если это деревня, тут должна быть полиция, в крайнем случае — темные переулки, в которых так легко затеряться…Я нырнул в темноту, следом выдвинулся Гратон. "Стой!!!" — послышалась громкая и невежливая просьба за нашими спинами. С такими некультурными людьми, которые обращаются к нам на "ты" и без "пожалуйста", общаться совершенно не хочется…Бежим!!

Обернувшись на бегу, я увидел темную массу, вываливающуюся в окно следом за нами. Интуиция подсказала мне, что это народосчастники, решившие продолжить погоню во что бы то ни стало. Видимо, они никогда не сталкивались с сопротивлением либо мы с Гратоном не понравились им изначально.

Населенный пункт оказался все же не деревней, а городком, размеры которого в темноте не определялись. Тем не менее, в нем должна быть полиция в каком-то количестве. О чем явно забыли преследователи, стрелявшие из пистолетов во все стороны, как будто впервые взяли в руки оружие. С тем же результатом.

Мы неслись по темным, неосвещенным улицам, сзади топали азартные стрелки, периодически выкрикивая: "Стой! Убьем!". Интересно, они правда думали, что после такого обещания мы остановимся?…

Ага! Этого следовало ожидать. Нет, полиция так и не появилась. Неужели ночная стрельба на улицах здесь — обычное явление? Полиция не появилась, зато прекратились несколько нервировавшие меня выстрелы за спиной. В горячке бестолковые боевики выпустили все заряды в небо, в стены и в другие, столь же мало касающиеся нас с Гратоном вещи. Однако погоню они не прекратили. Или решили затоптать нас ногами или просто еще не решили, что им делать, оставшись без боеприпасов. Я уже втянулся в ритм и бежал даже без особого напряжения, как на тренировке по бегу на длинные дистанции.

Еще раз ага! Наконец-то! Из-за спин народосчастников донеслись свистки, топот сапог, выстрелы и крики "Стой!". То есть все те прелести, которые уже довелось испытать нам с сенатором. Ищейки, наступающие на пятки оказались более сильным стимулом, чем жажда отомстить за товарищей. Народосчастники поднажали и наконец-то догнали нас. Особой радости это им не принесло, отвлекаться на месть было некогда, поэтому теперь мы бежали бок о бок. Один, особенно мстительный, все же попытался хотя бы пнуть одного из нас. Пинаться вбок на бегу — смертельный цирковой трюк, которым этот парень не владел. В итоге он споткнулся, покатился по уличной пыли и попал в лапы местных блюстителей порядка. Остальные не рискнули повторить его судьбу и продолжили пробежку.

Может возникнуть вопрос: почему бежим мы с Гратоном? Почему мы не отдаемся с радостью в руки спасителей в голубых мундирах? Встречный вопрос: как мы докажем спасителям, что мы невинные жертвы, а не подлые разбойники, вроде тех, кто пыхтит рядом? Ответ: никак. Пока разберутся, что да как, насидимся в темнице, где сыро, кормят невкусно и вообще туда не хочется. Вывод: надо бежать.

Подлые разбойники, поняв, что причинить нам физический вред не получиться, решили ограничиться моральным.

— Свиньи! — выдохнул один из теперь уже товарищей по несчастью. — Пока вы не вылезли, все шло отлично.

— Кретины, — не отказал себе в удовольствии как следует поругаться я, — да вам нельзя доверить отнять куклу у ребенка. Кто ж так грабит.

— Что вам не нравиться, собаки? — не перенес справедливой критики мой собеседник.

— Забрали бы кошельки и исчезли. Зачем вам понадобилось приставать к пассажирам, юмористы? — продолжил я разбор.

— Эти недоумки не могут спокойно работать. Все им хочется повеселиться. — Признал справедливость замечания командир боевиков.

…Да, как говорила моя первая жена, Иири: "Лень и разгильдяйство — две основные причины гибели всех начинаний".

— А ты сам? — Я опознал собеседника. Тот самый оратор, объяснявший пассажирам, какие они плохие. — Зачем ты начал читать лекцию? Корчить клоуна? Тоже развлекался?

Неудавшийся оратор замялся.

— Ну, понимаешь, не хотелось, чтобы нас считали обычными грабителями…

Милый парень…Хорошо бы иметь такого в друзьях, но увы. Бегство от полиции как-то не располагает к знакомству. Ситуация не та.

— Да моя бабушка лучше бы провернула это дельце, чем вы, сборище идиотов, — подытожил я.

…Бабушка, милая старушка, ничем таким, конечно, не промышляла…

Тут наш конструктивный разговор прервался: один из народосчастников выкрикнул: "Влево!", и мы с Гратоном внезапно оказались вдвоем. Сворачивать в тот переулок следом не хотелось. Кто знает, оказался бы командир боевиков таким же милым парнем, когда рядом не оказалось бы полиции.

Мы неслись по темным улицам, сзади бухали сапоги и раздавались крики "Стой! Стреляю!" Ситуация повторялась. В этой ситуации меня раздражали три вещи: то, что подлые грабители сейчас спокойно сидят где-то в темном уголку, то, что полиция, которая, по идее, должна ловить тех, кто сейчас спокойно сидит в темном уголку, вместо этого гонит нас с сенатором и то, что я бегу изо всех сил, а у двигающегося рядом со мной Гратона такой вид, как будто он прогуливается. По-моему, он даже не бежит, а просто быстро идет.

Все хорошее заканчивается, причем обычно по-плохому. Закончилась и наша беготня. Из темной арки мне под ноги кинулась неизвестная личность, я, падая, толкнул сенатора, сверху на нас набросились подоспевшие полицейские. Как ни странно, нас не стали бить. Так, пнули пару раз, скрутили какими-то веревками руки и забросили в тюремную карету, которая появилась что-то подозрительно быстро.

Дорогу до полицейского участка я переводил дыхание. До конца отдышаться не успел, приехали. Оказывается, нас повязали в двух шагах от местной правоохранительной конторы. Еще немного и нас и везти бы не пришлось, мы бы сами забежали в здание…На входе в здание нас вытряхнули из кареты, чью роль исполнял голубой грузовичок с надписью на борту, что-то типа "Осторожно, злые преступники!". Подгоняемые тычками в спину, мы с Гратоном были перемещены по темным коридорам к двери, обшарпанной, как будто ее скребли когтями. Сенатора пихнули на стул, меня проводили в кабинет, вежливо пнув ногой для придания ускорения.

Кабинет, покрашенный в серый цвет, вызывал уныние и острое желание оказаться дома, в теплой спаленке. Это ощущение только усиливал портрет короля на стене, с которого его величество смотрел на тебя как прокурор, требующий твоего же расстрела. Кроме милого портрета из мебели в комнате присутствовали: стол, табурет…Все. За столом сидел хозяин кабинета, выглядевший так, как выглядел бы дикий лесной кабан, если того побрить (так, не особенно напрягаясь), одеть в голубой мундир и посадить за стол. Я опустился на табуретку, оглядываясь в поисках "детектора лжи", то есть того предмета, с помощью которого полиция обычно объясняет упрямому подозреваемому, что, раз уж господа соизволили привезти тебя сюда, то нужно не молчать, а говорить, желательно правду. На роль сего прибора в пустой комнате подходила только табуретка…Значит, бить будут не сразу…То, что бить будут, я не сомневался. Тут мой взгляд упал на стол…А вот и "детектор"…Искомое приспособление лежало на столе, поросшее щетиной и сжатое в кулак. Да…одно применение такого инструмента и возьмешь на себя не только ограбление поезда, но и смерть дедушки Саула…

— Ну что, господин народосчастник, — хмуро заявил "кабан", улыбаясь так, что лучше бы он и не улыбался вовсе, — вот мы и свиделись. Давненько я мечтаю о встрече с вами, давненько…

— Господин… — попробовал заикнуться я.

— Господин Корбан, прапорщик данного города, — любезно осведомил меня господин.

Час от часу не легче…Прапорщик, насколько я помню болтовню Аны, это начальник прапора, всего городского управления, а вовсе не мелкий чин, зародыш офицера. По чину сравним с армейским полковником…Давненько меня не допрашивали крупные чины…

— Господин Корбан, произошла чудовищная ошибка… — попытался я прикинуться дурачком, авось прокатит.

— Дайте угадаю, — сморщился прапорщик, — вы тихо мирно гуляли по городу со своим другом, любовались звездами, читали стихи Рикета…как вдруг раздались выстрелы, побежали люди…вне себя от страха вы тоже побежали, но тупые "гончаки" схватили вас, бедных овечек, и притащили во узилище, на пытки и казнь. Так?

— Простите, нет. Мы с другом ехали в поезде…

— Это я знаю. Нацепив на лица маски и вместо билетов приготовив стволы. Вас попыталась захватить поездная группа, вы запаниковали и бросились бежать…

— Стреляя во все стороны, чтобы местная полиция случайно не упустила факт нашего пребывания в городе, — не выдержал я. Мое чувство юмора меня когда-нибудь и погубит…

— За вами гнались поездные…

— Тогда где же эти отважные ребята, бесстрашно бросившиеся в погоню за разбойниками?

— Тогда кто же вы? — на лице (или на морде?) Корбана было прямо написано недоверие.

— Мы ехали, на нас напали, мы сопротивлялись, попытались скрыться, за нами бросились в погоню, мы убегали, появилась полиция, бандиты скрылись, нас поймали…

Кулак с треском громыхнул по столу.

— Вы, — Корбан покраснел как больной запором, — грабители и убийцы!!

— Простите, — кротко уточнил я, — разве в поезде кто-то был убит?

— Ага! Значит, ты сознаешься в том, что ты грабитель?

— Нет, — не стал лезть в ловушку я, — просто я отметаю ваши обвинения в порядке их беспочвенности. И кроме того, неужели мой спутник похож на человека, который, замотав лицо тряпкой, станет тыкать пистолетом в живот несчастных обывателей? И в конце концов, — перешел я в наступление, — допросите пассажиров из вагона-ресторана, они докажут, что в момент нападения мы ехали без масок и после него их не одевали. Более того, они скажут, что мы с моим другом оказали сопротивление, не дав бандитам причинить вред несчастной девушке.

— Вы могли быть сообщниками, — не сдавался Корбан. Я его понимаю: в кои-то века поймали народосчастников и на тебе — обознались.

— Тогда почему мы напали на своих друзей, остановили поезд? От отсутствия необходимого риска?

Корбан еще раз опустил кулак на стол. Тот пискнул и как-то нехорошо покосился. Мы оба уставились на данную мебель. Стол постоял набекрень, скрипнул и принял прежнее положение. Мой собеседник перевел взгляд на меня, вспоминая, что ему надо от этого человека, но ничего сказать не успел. В комнату ворвался громила в полицейской фуражке, но почему-то без мундира.

— Господин прапорщик!! — заорал он, как будто увидел на улице пришедшую нам на выручку Армию Народного Счастья — С поезда сняли двух грабителей!! Какие-то дураки им в нос сигар насовали! И сбежали!

Корбан мрачно покосился на меня. Я отсутствующим взглядом обвел стены.

— Ведите тех сюда, — распорядился господин прапорщик, — а этих — в камеру. Утром разберемся, что это за птицы и какого лешего они носятся по ночам, убегая от грабителей, вместо того чтобы, как все порядочные граждане, отдать им деньги и ждать появления полиции.

…Ага, как Чуда Святого Пришествия.

Гратон продолжал сидеть в коридоре с лицом человека, понятия не имеющего где он находится и что вообще происходит. Можно было подумать, он пришел с инспекторской проверкой и ждет, когда ему предоставят отчеты за три года. Полицейским…как их там называют… "гончакам" тоже очевидно пришла в голову подобная ассоциация (хотя такого слова они конечно не знали). Они, с ошарашенными лицами, вежливо попросили Гратона встать и пройти с ними. Так мы и шли по коридору: впереди сенатор, с видом человека, делающего величайшее одолжение, за ним конвой, смотревшийся как почетная свита, за ними — я, пытающийся скопировать лицо Гратона, но смотрящийся, как мелкий жулик, пойманный на карманной краже, позади всех — мой персональный конвой.

Дверь камеры хлопнула, скрежетнул засов, лязгнул замок. Вот попали, так попали…а ведь наша экспедиция только-только началась. Что же дальше-то будет? Если будет это "дальше"…

ГЛАВА ШЕСТАЯ

В которой мы совершаем дерзкий побег и оказываемся у черта на рогах

— Ээ, вон ты и ты! На выход!

Вчера в суматохе у нас с сенатором как-то позабыли спросить наши имена. Господин Корбан очень торопился допросить еще одних народосчастников, надеюсь на этот раз настоящих…

Камера, в которую нас привели ночью, очень напоминала купе третьего класса по размерам и степени комфортности. Четыре лежачих места в два яруса, посередине — стол, в углу — бочонок, заменявший ночной горшок, а также с успехом заменивший химическое оружие некрупного радиуса поражения, если снять крышку, конечно. В камере проживало примерно 5062 обитателя: пять тысяч клопов, шестьдесят мышей и два человека. Сейчас в поле зрения находились только последние два, но присутствие остальных чувствовалось как присутствие золотаря в темной комнате.

Самые крупные обитатели сейчас недружелюбно смотрели на нас, что, в принципе, и стоило ожидать от людей, разбуженных в два ночи. Чувствовалось, что сие обиталище для них — дом родной. Оба были худые и жилистые как вяленые змеи. Развинченной походкой камерные жители приблизились к нам с Гратоном. Тот спокойно осматривал предоставленные апартаменты как будто собирался закатить скандал хозяину гостиницы за то, что в номере нет чистого белья. У меня настроение не было таким безоблачным: граждане выглядели решительно и недружелюбно, а я не был уверен, что в драке справлюсь с ними. От Гратона толку мало, сигары у него сейчас нет, а вот наши оппоненты явно припасли нечто острое под тряпьем, заменявшим им одежду.

— Хэй, ренуки! — заговорил самый синий из старожилов, под распахнутой рубашкой живого места не было от татуировок.

Обычно мне удается быстро установить контакт с представителями криминальных кругов. Просто сейчас я угодил в тюрягу слишком быстро и не успел натаскаться в здешнем "языке бродяг". Скверно. Знание языка — ключ к взаимопониманию. Как же мне драться-то неохота…

— Чего полите? — продолжил "синий". Второго я окрестил "желтый", по цвету лица. Кстати, здесь свет в камере гасят на ночь? — Вмерняк в шланке? По терянски чарите? Злонков вашите?

— Не чари крапно, Хлюнк, — вмешался в разговор "желтый", — шеришь, ренуки варкие. Или не ренуки? Дулники?

Судя по нагло прищуренным глазам последнее являлось оскорблением. "Синий" потянулся к моему пиджаку:

— Шерь, Блюзк, филинчик-то ценкий, свентовый. Дядя, дай померить, — это уже мне.

Я стоял с самым глупым лицом, на какое только был способен. Дотронься до меня, тут же и ляжешь…

Тут произнес свое веское слово Гратон. И как произнес…

— Завените, дюлки шмартые. Я — не ренук вам какой-то, я — марк, за мной — злонки здонные. Здонного корка вашите? Мой шуран. А это — мой болин. Черк жалонный, жок мленков законил, раз барнет — тери на кретницу. Ляры нам, и венить всю лунту. Долж чарнете, болин располониться…Шуть!

Не знаю, кто был больше ошарашен этой речью: "синий" с "желтым" или я. В конце концов они не знали, кто к ним нагрянул, вполне возможно какая-то крупная разбойничья шишка. Но я-то знал! Вот откуда сенатору, столетнему старику, знать здешнюю теремную речь?

Местные жители отпрыгнули в сторону, как будто в них выстрелили из пушки. Мы с Гратоном прошествовали на нары. Он, как пожилой человек, занял нижние, я — верхние. Бывшие начальники камеры забились в угол и что-то там тихонько обсуждали. Я лег полежать, но надолго меня не хватило. Спрыгнув вниз (шептуны сжались, видимо, ожидая репрессий за разговоры после отбоя, данного сенатором), я наклонился к Гратону:

— Снимаю шляпу, сенатор, — прошептал я, — вас можно смело короновать в "короли нищих". Умеете внушить уважение к себе…

— Не "король нищих", а корк, — преспокойно уточнил хладнокровный сенатор, — так на преступном жаргоне именуется начальник, контролирующий всю преступность в каком-либо городе и прилегающей к нему территории.

— Умоляю, сенатор, растолкуйте мне, темному и неподкованному в здешних хитростях человеку, что вы им такое сказали?

— В примерном переводе на человеческий произнесенное мною означало, что я — человек, не имеющий звания в преступной иерархии, но за определенные заслуги поднявшийся до высокого положения… вот вроде как человек, не имеющий военного либо гражданского чина, но награжденный орденом, причисляется к немаленькому классу… назвал столичного "корка" своим…мм, компаньоном, вас же я представил как своего телохранителя, жестокого убийцу, уложившего уже десяток человек, затем я потребовал предоставить нам кровать и не мешать спать, пригрозив им определенными санкциями с вашей стороны.

Меня так потряс факт моего производства в кровавые душегубы, что я не сразу сообразил задать вопрос:

— Сенатор, откуда вы знаете преступный жаргон?

— Понимаете, — Гратон ласково улыбнулся, я уже было приготовился выслушать жуткое признание в том, что тихий сенатор на самом деле — главарь шайки разбойников, режущих по ночам мирных прохожих и растлевающих невинных девиц. — Понимаете, Эрих, я всегда его знал.

— То есть? — не понял я. — Вы хотите сказать, что не помните, как вы его выучили?

— Нет. Я конечно понимаю, что это невозможно, но мне казалось, что его знают все.

— Сенатор, — разозлился я, — все не могут знать бродяжью речь…или как там она называется.

— Не могут. Но я думал, что знают…

Больше сказать было нечего. Сенатор Гратон в своем репертуаре. И ведь другого объяснения не дождешься. Тем более, как только я на секунду замолчал, Гратон тут же закрыл глаза и уснул. По известным вам причинам я последовать его примеру не мог. Тем более, было о чем пораскинуть мозгами…

Проблема номер один: как нам выбираться? Теоретически нас должны отпустить, как только допросят остальных пассажиров и убедятся, что мы — не налетчики. Практически же все зависит от доброй воли господина Корбана, которому мы активно не понравились. Так что законопатить нас он может надолго. Конечно сенатор — важная шишка, которую просто так не посадишь. Это опять теоретически. А практически, объяви Гратон, что он сенатор, кто ему поверит? Даже и проверять не станут…

Впрочем, я зря нагнетал обстановку. Выход был простым, как карандаш. Завтра на допросе упасть на колени, бия себя пяткой в грудь признаться, что мы — гнусные злоумышленники, боевики-народосчастники, грабители, разбойники и браконьеры до кучи. А затем тихонько спросить, не нужны ли доблестной полиции, в лице ее доблестнейших представителей, агенты в стане врага. Ни один полицейский от такого предложения не откажется. Напишем договоры о сотрудничестве, выдадим парочку партийных секретов (фантазия у меня богатая), и свободны как пташки. План действий на завтра готов…

Завтра показало, что любой план хорош, пока не начал его приводить в исполнение. Все началось с того, что в уже знакомом кабинете, за заваленным бумагами столом, вместо кабанячьей рожи господина прапорщика обнаружился незнакомый господин с донельзя слащавым лицом.

— Здравствуйте, мои дорогие! — пролил он патоку. — Рад вас видеть. Счастлив, что пребывание в камере не нанесло вам особого урона. Прапорщик Корбан временами бывает так груб…Конечно же вы никакого отношения к головорезам из Народного Счастья не имеете. Мне уже доложили о вашем отважном, я не побоюсь этого слова, героическом поступке.

План освобождения затрещал и рухнул. В то, что нас просто отпустят, почему-то не верилось. В чем же дело?

— Простите, — решил я уточнить наше положение, — с кем имею честь?

— О, простите мою невежливость. Разумеется, я должен представиться. Градоначальник Кармел.

Ну и как сие понимать? На мэра наш новый допросчик похож как я — на графа. С каких это пор мэры носят полицейские мундиры?

— Простите, — раскланялся градоначальник с конфетным именем, — но я вынужден попросить вашего товарища подождать нас в коридоре. Вы не против? — это уже к Гратону, который опять ухитрился оказаться незаметным со всеми своими двумя метрами роста. По крайней мере конвоиры не сразу сообразили, кто кроме них должен подождать за дверью.

— А теперь, — улыбка Кармела пропала как выключенная, — перейдем к вашему положению. Оно совсем не так безоблачно, как вам кажется.

…Если оно не так безоблачно как мне кажется, значит нас с сенатором сейчас расстреляют во дворе…

— Вас вовсе не отпустят сейчас с извинениями…

…Надо же, а я-то думал еще и чаем напоят…

— Вы спросите: "Почему?". Я вам отвечу. Честные люди не убегают от полиции. Значит, что-то с вами нечисто. Знаю, вы скажете, что приняли полицейских, за гнавшихся за вами налетчиков. Но ведь честные люди и не нападают на грабителей. Скажете, необходимая оборона? Нет, дорогой мой, нет. По показаниям свидетелей, вы намеренно привлекли внимание преступников, разбив бокал. Значит, были причины, по которым вам жизненно необходимо было увести всю партийную ораву из поезда. Что за причина? Отвечу…

…Хороший собеседник. Говорит и за себя и за тебя. Только молчи и жди, к чему он в конце придет…

— Из-за содержимого кошелька так не рискуют, верно?

…А то. Не скажешь ведь, что заварил всю эту кашу ради совершенно незнакомой тебе девушки, не поверит. Сам бы себе не поверил…

— Отсюда вывод: что-то неизмеримо более ценное, чем жизнь. Вы ведь имели все шансы с ней расстаться. Вы и ваш спутник представляетесь мне людьми практическими, значит, версии вроде идеи или романтики можно отбросить. Остается одно — деньги. Большие деньги. Очень большие деньги. Спрашивается, что за люди перевозят в поезде огромные суммы. А вот — ответ.

Кармел вырыл из кипы бумаг на столе пухлую папку, на обложке которой было выведено: "Золотые призраки". Это, надо полагать, мы с Гратоном. Интересно, с какой это стати нас записали в ночную нечисть?

— В этом досье, — завелся Кармел, увидев, что я и не подумал пошевелиться, — собраны сведения о шайке самых наглых, дерзких и умных мошенниках нашего времени. Никто и никогда не видел их истинного лица. Число их жертв огромно. И это притом, что многие не заявляют в полицию. Кому охота выставлять себя на посмешище? В коллекции "Призраков" такие перлы, как продажа одного и того же коня-фаворита сразу двадцати покупателям или безвыигрышная лотерея с дорогими призами, которые доставались только подставным игрокам. Недавно нам, полиции города Варка, удалось захватить эту неуловимую шайку. Молодой полицейский почти случайно задержал их в момент осуществления нового мошенничества…

…Красивая была задумка. Контора, предоставляющая сейфы в аренду, для хранения ценностей. Каждый сейф имеет два замка: с ключом и шифровой. Шифр знает только арендатор, кроме него никто, даже арендодатели не могут открыть сейф. Вот только (и арендаторам этого не говорили) каждый сейф имел вторую дверь с обратной стороны. Открывай и смотри, что положили ценного…

— Мошенники собирались набрать побольше клиентов, обчистить сейфы и скрыться. Но полицейский неожиданно вошел в помещение, куда выходили вторые двери, в которых в тот момент орудовали "Призраки". Часть их с деньгами купца Торбула (пятьсот тысяч кретов, не пустяк…) скрылась, но главари не успели. Они были препровождены в камеру, откуда и сбежали в ту же ночь. Наше градоначальство, и без того склоняемое начальством, вовсе упало в глазах общественности и, что хуже, того же начальства. Нам был поставлен ультиматум: или мошенники сидят в тюрьме или там сидит полиция города. Ситуация не из лучших, но, к счастью нам повезло: злодеи совершенно случайно оказались у нас в руках…

— Все это очень интересно и познавательно, — надоело мне, — но какое отношение ваши неуловимые облегчители кошельков зажиточных горожан и горожанок имеют к нашей ситуации?

— Вы даже не поинтересуетесь, — лицо Кармела расплылось в улыбке, и он стал очень похож на фокусника, который сейчас вынет кролика из кармана, — где сейчас находятся эти, как вы выразились, облегчители?

— Где? — со вздохом осведомился я. Все равно же не отстанет…

— Здесь, в участке. Более того, один даже сейчас присутствует в этой комнате.

Я оглядел комнату, пытаясь сообразить, куда жестокие полицейские запихнули несчастного мошенника, и тут до меня дошло…

— Нас здесь двое… — медленно начал я, — вы — явно не мошенник… — градоначальник расцвел и заулыбался, — значит, вы думаете, что он — это я?

— Да не думаю, не думаю, — ласково заговорил Кармел, — я знаю, что вы — мошенник.

— Прошу прощения, но вы ошибаетесь…

— Нет, мой хороший, это вы ошибаетесь. Статья за мошенничество легкая, отсидите годика два-три, ну восемь, но это максимум, и выйдете на свободу. Вашего пожилого друга мы, так уж и быть, отпустим, старый он, никакого интереса сажать его. А иначе придет совсем нелюбезный господин прапорщик, который в два счета докажет, что вы не просто боевик Народного Счастья, что вы — главарь и организатор. Про Шар Истины слышали? Извольте взглянуть. Сержант!! — в комнату влетел конвоир, — Принеси Шар Истины, покажем господину.

…Интересно, у них что, все полицейские участки оборудованы Шарами? А я думал, это — жуткая редкость…

Ухмыляющийся сержант в мгновение ока притащил требуемое. Обещанный шар оказался стальным, обернутым толстым слоем войлока и висящим на цепочке.

— Вот этим предметом мы и убеждаем особо несговорчивых. Вся внутренность вперемешку, а снаружи — никаких следов. Так что выбор у вас небольшой: либо вы — "Золотые призраки", либо — народосчастники, либо, — тут милый господин Кармел качнул шариком, — покойники. Выбирайте.

…Выбор небогатый, что и говорить. Интрига была ясна, как желания алкоголика наутро: не могли "Призраки" действовать так долго и не попасться, не могли так быстро сбежать. Если только у них не было высокопоставленного покровителя…Такого, например, как мой собеседник. Ай-я-яй, что же делать? Ему нужен козел отпущения, так просто он нас не отпустит. Если бы Кармел действительно верил в то, что мы с сенатором — мошенники, можно было бы предложить отпустить нас за часть тех "очень больших денег". Здесь такое не пройдет, ему прекрасно известна правда и часть последней добычи "Призраков" наверняка у него в кармане…Да, лучше уж тупой служака, чем умный коррупционер…А с другой стороны, коррупционера всегда можно купить… Ну-ка, ну-ка…

— Итак, ваш выбор? — голос Кармела был так торжественен, как будто я выбирал по крайней мере между раем и адом.

— Скажите, господин градоначальник, — я выпрямился на табурете и закинул ногу за ногу, — вам не приходило в голову, что насчет больших денег вы можете оказаться правы?

— Что вы имеете в виду? — насторожился Кармел.

— Ведь обычные люди действительно не вступают в борьбу с налетчиками, если только… — я сделал паузу.

— Если только… — заворожено повторил градоначальник.

— Если только не имеют за собой начальства, которое спустит шкуру в случае каких-либо неувязок и не посмотрит, виновен ты или нет. Я и мой друг — сотрудники…

— Сотрудники? — С каким-то нехорошим нажимом переспросил Кармел. Черт, наверное, "сотрудники" имеет еще другое значение…

— …Сотрудники одной промышленной корпорации, чье название вам знать необязательно, так как дельце несколько щекотливое и огласка нам не нужна…

…Промышленники везде одинаковы: мутят что-то незаконное, с целью увеличения прибыли, и всячески стараются избежать появления компромата. Так что тут я ошибиться не боялся…

— Мы с моим коллегой не занимаем никаких крупных постов, мы — всего лишь курьеры…Но мы очень важные курьеры. Конечно, мы бы отдали бумажники, если бы не…

— Если бы не… — опять повторил за мной Кармел.

…Он так пристально смотрел на меня, что не заметил, как с его стола пропали полицейский значок, ключи от наручников и ручка. Ручку я прихватил просто так.

— Если бы не то, — продолжил я забрасывание приманки, — что лежало в бумажнике. Нет, не деньги. Нас послали в ваш город забрать то, что очень было нужно нашему работодателю.

— И что же это? — Градоначальник попытался изобразить недоверие. Неубедительно получилось, сразу стало ясно, что он заглотал наживку. Осталось подсекать…

— Миллион кретов. В бумажнике лежала карта местонахождения ящика с деньгами. Нам нужно было только приехать, найти, забрать и увезти.

— При вас не было бумажника…

— Правильно, я выбросил его во время погони.

Вот он, главный момент. Сейчас Кармелу должен прийти в голову вопрос…

— А где же сейчас деньги?

Есть!! Он клюнул и теперь с крючка не сорвется.

— Там, где и лежат.

— Как же вы их найдете без карты?

— Я помню место, я здесь уже один раз был…

— Какое место? — в глазах градоначальника кружились и летали цветные бумажки стоимостью в один миллион.

— Э, нет, господин Кармел, не пойдет. Мне нужна свобода и желательно сохранить работу. Предлагаю сделку: вы нас отпускаете, а за это получаете…пятьдесят тысяч из миллиона.

— Не пойдет, — ожидаемо возмутился тот, уже забыв о мошенниках, — вы назовете мне место, я поеду проверю, а потом, если вы не соврали…

— Извините, кто вам помешает забрать деньги и не отпускать нас? Мы поедем вместе. А чтобы вам не пришло в голову обмануть нас, предупреждаю: нас будут искать и найдут в любой тюрьме.

— Хорошо, хорошо, — подозрительно легко согласился Кармел.

…Даже не попытался оставить Гратона в камере для пущей надежности. Расклад, родившийся в коррумпированной голове прост: забрать деньги себе. Все. А неумных курьеров спрятать там, где даже собаки не найдут. Глубоко под землей…Если я прав, то сейчас он вызовет двух надежных людей…

— Сержант!! Позовите мне Лормина и Курпика…нет, Мортера. Мы едем на…следственный эксперимент.

Нас с сенатором повели к выходу. Надежность от внезапного побега обеспечивали наручники…которые можно снять за секунду, если есть ключи. У меня они были.

Впереди гордо вышагивал господин градоначальник (все-таки, какое отношение он имеет к полиции?), следом плелись мы с Гратоном, за нами поспешали надо полагать Лормин и Мортер — два головореза, которым что человек, что цыпленок…С таким противником главное — вырубить с первого удара. Иначе вторым ударом вырубят тебя.

Мы вышли на крыльцо, у которого стояло градоначальниково средство передвижения: черный длинный автомобиль, блестевший как рояль. Я с тоской огляделся: солнечный день, тихая улочка, прогуливаются местные госпожи в шляпах, девушка торопиться куда-то…Девушка?!

Вышеупомянутая девушка процокала каблучками до автомобиля, внезапно покачнулась, схватилась за голову и с тихим стоном сползла на землю. Галантный Кармел, естественно, бросился на помощь, полагая, что нас с Гратоном контролируют две разбойничьи рожи. Те, однако, ничего не контролировали и ничего не замечали вокруг, кроме розовой ножки, выглянувшей из-под юбки, которую девушка, падая, случайно задрала чуть ли не до самого пояса. Очарованные зрелищем охранники потянулись вперед, неосторожно оставив нас за своими спинами. Ключи скользнули из рукава в руку, секунда — освобождены мои руки, еще секунда — на свободе Гратон…Тот теряться не стал, свободные руки метнулись, как змеи из-под камня, ухватили охранничков за шеи…Головы стукнулись с прямо-таки бильярдным стуком, полисмены опали как листья осенью, склонившийся над бессознательной девочкой Кармел раздраженно обернулся…Ээх!! Я взвился над ступеньками…никогда у меня это не получалось…бам!!! Есть! Кармел лежал на земле, на его лбу четко отпечатался каблук моей туфли (а что вы думали? Так, в туфлях и в модном костюмчике и хожу…), так четко отпечатался, что, при желании, можно пересчитать все гвоздики в подошве. Я уже сижу за рулем авто. Гратон, одним длинным шагом, сошел с крыльца в машину, следом запрыгнула Ана…Откуда Ана? Так ведь та девушка была не просто так…Как только я увидел принцессу, падающую в пикантном виде, сразу понял, что она что-то замышляет, скорее всего хочет отвлечь внимание наших охранников…Взревел мотор, автомобиль прыгнул как тигр на оленя и помчался как тот самый олень. Гонщиком я никогда не был, но водить машину приходилось, оторвемся…Сейчас главное — выбраться из города…

Гратон, оказавшись на первом сиденье, принял свое обычное выражение человека, который понятия не имеет, что вокруг происходит, но его это не слишком волнует. Ана не была такой спокойной…к сожалению. Как только она поняла, что погоня нам пока не грозит, она переключилась на ближайшую цель. На меня. По счастью, под рукой у нее не оказалось ничего тяжелого, иначе наше приключение окончилось бы роскошной автокатастрофой. Треснув меня по голове пару раз сумочкой, она несколько выпустила пар.

— Как ты мог! — Это я значит, как я мог. — Ты…ты… — подходящего определения для меня принцесса так сразу не нашла…

— Негодяй! — ну может, в каком-то смысле…

— Мерзавец! — это уже спорно.

— Обманщик! — кто не обманывает…

— Распутник! — вот это просто поклеп на честного человека.

— Простите, Ана, но…

Ане мои оправдания были неинтересны.

— Зачем?! — возопила она. — Зачем вы заступились за эту девицу? Вы хотели показать себя героем? Спасителем несчастных девушек?

…Что?! Можно подумать, это не вы, ваше высочество, буквально умоляли меня взглядом сделать хоть что-нибудь…

— Когда ко мне самым нахальным образом приставал этот негодяй, носивший форму по недоразумению, вы ни слова не сказали…

…Кто к кому приставал?? Либо у меня что-то со зрением, либо у принцессы с памятью…

— …А стоило только этой…этой…прости, Господи, я не могу сказать, кто она…взглянуть на тебя умоляющим взглядом и все, вы уже готовы схватиться с толпой разбойников, чтобы спасти ее… Поезд остановился, я осталась одна, в незнакомом месте, с незнакомыми людьми… Меня могли убить, ограбить… Надо мной могли надругаться!

…Похоже, именно последняя неприятность сразу пришла ей в голову…

— Я даже не знала, что делать. То ли ждать, когда вы вернетесь, то ли бежать следом, а тут еще пришли полицейские, забрали ваших жертв…Молодые люди, те которые звали полицию, начали возмущаться негуманностью…как они это сказали…да, "гончаков"…

…Вот так всегда. Полиция нужна — зовут, полиция не нужна — "пошли прочь!"…

— …От полицейских я узнала, что были схвачены еще два грабителя: молодой, в дурацком костюме, и старик, похожий на могильщика…

…Так и знал, что когда-нибудь мою одежду высмеют…

— …Тогда я выбралась и пошла в город искать, куда вас могли отвести…

…Двигатель был мощный, мы уже выехали из города и неслись по проселочной дороге, поднимая клубы пыли так, что нас наверняка было видно за километр…

— Я всю ночь ходила вокруг этого тупого участка, ожидая, когда вас отпустят, а наутро…

…Дорога свернула в густой лес, нависший над нами. Лес мне не мешал, а вот то, что дорога, очевидно, возомнила себя морской волной, ужасно раздражало. Надоедает взлетать на вершину холма и тут же спускаться вниз так, что желудок прилипает к гортани. Я напрягся, на такой скорости легко было не вписаться в какой-нибудь коварный поворот. Приходилось напрягать все свое умение и опыт…

Внимательно прислушиваться к бесконечному рассказу Аны было уже некогда. Краем уха я слышал, как она жалуется на то, что ей пришлось два часа разговаривать с отвратительным типом, который пялился в вырез платья (какой там вырез, ничего не видно…Не то, чтобы я заглядывал в него…просто…ну, взглянул разок…), и только от него она узнала, что нас выпускать не собираются. Потом, чтобы отвлечь внимание этих бандитов в форме, которые вывели нас на крыльцо (а она стояла на солнцепеке, размышляя над тем, что же делать), ей пришлось обнажиться почти догола, и лежать в таком виде в пыли под взглядами гнусных рож, а мы копались с ними непозволительно долго…

…Конечно, с ее точки зрения она права, но ведь и мы не руки жали перед расставанием с этими…Мама!!! Что я делаю?!! Зачем я сел за руль, я же водить не умею!!!

Я вцепился в руль мертвой хваткой, не потому, что хотел управлять, а потому, что автомобиль, как норовистый конь, почувствовавший неумелого седока, помчался во всю прыть. Меня подбрасывало, как лягушку в футбольном мяче, на заднем сиденье летала от борта к борту принцесса, рядом со мной невозмутимо покачивался из стороны в сторону Гратон, видимо полагавший, что так и должно быть.

— Что…вы…делаете? — выкрикнула в три приема Ана. — Немед…ленно…прекра…тите!! Останови…те ма…шину!!!

— Я…не…умею!! — проорал я в ответ.

В этот момент авто вылетело на вершину холма, подлетев, на мгновение зависло в воздухе, Ана успела бросить на меня недоуменный взгляд, и тут мы приземлились и запрыгали дальше.

— Если. Вы. Отпустите. Педаль. Мы. Поедем. Помедленнее. — Раздельно проговорил Гратон между кочками.

— Что…такое…педаль? — завопил я, так как в руках у меня руль, а больше я ничего не держу, значит, и отпустить ничего не могу.

— Вы. Прижали. Ее. Ногой. — Выдал несколько порций информации сенатор.

Я взглянул под ноги…Оглушительный визг Аны где-то над головой подсказал, что отвлекаться от дороги не стоит, глядя на нее я хотя бы успеваю объезжать деревья. А так мы чуть было не остались на крупном дубу в виде этакой модернистской скульптуры. Времени и желания размышлять об упущенной возможности внести вклад в местную культуру не было. Я задрал обе ноги вверх, под правой поднялась какая-то железка и мы действительно поехали медленнее. Но ненамного.

— Тормоз!!! — завопила Ана.

— Под левой ногой. — Уточнил Гратон, хотя по моему, принцесса имела в виду что-то другое…

Я отчаянно ударил вниз указанной ногой, разбил пятку о пол, но никаких видимых результатов не добился. Сенатор хладнокровно протянул руку, дернул за рычаг…Видимо это была какая-то разновидность тормоза, так как автомобиль остановился как вкопанный. Чего нельзя было сказать об его пассажирах…

Гратона мотануло, как березу в шторм, меня бросило на руль, Ана, судя по приглушенному вскрику, свалилась между сиденьями. Мы остановились.

Некоторое время мы сидели молча. Было очень тихо. Потом Гратон распахнул дверцу и медленно вытащил свои ноги наружу. Эта болтанка проняла даже его. Следом я осторожно отцепил подрагивающие руки от руля и попытался выйти. Закончить попытку мне не позволила уже знакомая мне сумочка, с криком опустившаяся на мою многострадальную голову. Кричала, конечно, не сумочка, а Ана:

— Вы! Чуть! Нас! Не! Убили!! — Каждое слово сопровождалось чувствительным ударом. В конце концов мне это надоело. Я повернулся, вырвал сумочку и взвизгнул…Затем прокашлялся и произнес уже потише и поспокойнее:

— Кому пришло в голову посадить меня за руль?

Наступила тишина. Всклокоченная, помятая и пыльная Ана рассматривала меня как смотрят на тихопомешанного. Гратон, прохаживавшийся вдоль авто, явственно кашлянул, но промолчал. Покопавшись в памяти я понял, что произошло что-то странное. Определенно до этого места автомобиль проехал под моим управлением. Как у меня это получилось, я за рулем никогда не сидел??

— Эрих, — тихо обратилась ко мне принцесса (в то, что она принцесса, верилось уже с трудом, настолько она была растрепанной), — с вами происходит что-то странное. Я давно заметила: вы то курите, то не курите, то умеете управлять машиной, то не умеете. И ведь вы явно не притворяетесь. Что это значит? У вас провалы в памяти?

Я вздохнул. Отмазка с проклятьем уже не пройдет. Придется все говорить как есть.

— Видите ли, Ана… — начал я свою печальную повесть…

Пришлось рассказать все. И о месте в каком мне повезло родиться, и о проистекающих от этого неприятностях. Сенатор воспринял все как само собой разумеющееся, мол, Планета Хаоса, так Планета Хаоса, подумаешь, эка невидаль. Принцесса была более вдохновенным слушателем…

— …говоря короче, придумайте любое правило, и я тут же окажусь исключением из него.

— "Человек не может мгновенно забыть как водить машину" — выдала Ана, уловившая суть моих затруднений.

— Верно, — выдохнул я, — вы поняли. Со мной может произойти что угодно. Я могу забыть, то, что только что помнил, вспомнить то, чего не знал. Вас могут ожидать любые странности с моей стороны. Просто не обращайте внимания.

— Очень трудно не обращать внимания на то, что твой водитель внезапно забыл, как водить автомобиль, — фыркнула Ана. Поняв, что со мной происходит, она успокоилась и даже смотрела на меня с какой-то беспокоившей меня заботливостью. Как бы она не начала меня опекать на каждом шагу…

— Все хорошо, с вами все ясно, — подал голос Гратон, — но что нам делать сейчас? Куда нам подаваться?

Действительно. За тюремной проблемой мы как-то подзабыли о своей основной задаче, которая внезапно усложнилась. Нас, кроме агентов королевской гвардии теперь будет искать и полиция. Кармел не оставит просто так такой наглый побег. Кроме того, возникает вопрос: где мы? Никто не следил за тем, куда мы едем, главным казалось выбраться из города, поэтому сейчас мы у черта на рогах. Третий вопрос: куда податься? В город не вернешься, надо выходить опять к железной дороге где-нибудь на другой станции, но где та станция и где та дорога? И последнее: как нам теперь передвигаться? Ана водить авто не умеет. Я уже тоже. Сенатор если бы и умел, просто не поместиться за рулем. Придется пешочком…

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

В которой выясняется, что "у черта на рогах" — очень точное определение нашего положения и местонахождения

— Нам нужно переночевать! Это ты понимаешь?

— Понимаю, барин, что ж тут непонятного. Только я тут при чем?

— Где мы можем провести ночь? — я начал выходить из себя…да что там, я уже давно из себя вышел.

— Так где хотите. В любой избе. Я-то тут при чем?

— Но в избах нас не принимают на ночлег! Тебе понятно?

— Понятно. Только я тут при чем?

— Ты сейчас окажешься при стенке сарая, прибитый гвоздями…

Я устал от местного крестьянства. С другой стороны он-то при чем…Тьфу! Треклятый землепашец и меня заразил своим любимым выражением. Хотя в данный момент он землю не пахал, а старался свести меня с ума. Сенатор был спокоен как всегда, Ана просто устала ходить туда-сюда и слышать везде одно и тоже. Вырисовывалась перспектива провести ночь под звездами…Романтика! Меняю любую романтику на крышу над головой! Желающих совершить подобный обмен в округе не виднелось, настроение испортилось еще больше…А так хорошо начался день…

Ранним утром мы с Гратоном находились в тюремной камере без особых перспектив выйти на свободу в ближайшие лет десять-двадцать. Но уже поздним утром мы совершили лихой побег, вырубив трех полицейских и угнав новенький автомобиль. Помогли нам в этом сообразительность Аны (а также ее стройная ножка, но об этом ей лучше не напоминать), не в последнюю очередь мой гениальный ум (хочу застраховаться по крайней мере от смерти, вызванной скромностью) и бильярдные навыки сенатора. Потом нам несколько усложнила жизнь моя родная планета. Я внезапно решил, что никогда не умел ездить и нам пришлось перейти в пехотные войска. Дальше все начало налаживаться…

По здравому размышлению мы пришли к выводу, что каждая дорога имеет два конца. И если один конец данной конкретной дороги упирается в город, из которого мы не так давно выехали, то на другом конце непременно должен оказаться какой-то населенный пункт, где нас могут накормить и где может найтись и ночлег в мягкой постели. Сей пункт не мог оказаться городом, так как дорога не выглядела настолько респектабельно (ни тебе верстовых столбов, ни указателей на поворотах), но и явно не был деревушкой о трех домах, дорога все-таки была довольно наезженной. Какое-нибудь крупное село…Закончив рассуждать мы дружной троицей отправились вперед. По моим прикидкам двигались мы приблизительно параллельно покинутой нами железной дороге, то есть не очень отклонились от маршрута.

Гратон шагал своими циркулями как будто мерил расстояние: что ни шаг то два метра. Я, как виновный в потере транспортного средства (которое мы бросили поперек дороги, не имея возможности спрятать в надежное место), нес сумочку Аны, в которой тихонько побулькивала медуза-детектор. Сзади шла жертва гнусных взглядов, недовольная всем на свете: тем, что дорога пыльная, тем, что приличная часть этой пыли находится на ее платье, голове и прочем, тем, что жарко, тем, что хочется пить и, главное, тем, что где-то в процессе диких автомобильных скачек пропала ее шляпка. Как я понял, без шляпок здесь ходят исключительно девушки с уменьшенным весом поведения. Появиться на улице без шляпки для приличной женщины здесь все равно что где-нибудь в другом мире повесить себе на грудь табличку: "Сотня за ночь". Вот она и дулась.

Шли мы долго. Жара достала уже всех и даже Гратон довольно часто доставал платок и вытирал лысину. Что уж говорить об Ане, которая не обладала подобной выдержкой. Несколько раз она пыталась сесть на дорогу и капризным тоном заявить, что дальше не сделает ни шагу. Не знаю, чтобы бы я делал, окажись с ней наедине…Эй, не то, что вы подумали! Я хочу сказать, если бы с нами не было Гратона. Он пресек все упаднические настроения на корню, безразлично заявив, что ничего против ночевки в придорожном лесу не имеет, но, как ему кажется, это именно тот самый лес, в котором, по последней секретной информации, завелись волки-людоеды. Больше остановок не делалось. Даже меня напугало подобное сообщение, тем более я не был уверен, что произнесено оно было только чтобы поднять Ану. Вполне возможно сенатор сказал чистую правду…

Единственная стоянка была сделана нами, когда дорогу пересекла неширокая речушка, журчавшая под бревенчатым мостиком. Увидев ее Ана завопила, что если она немедленно не умоется, то ночь среди кровожадных волков ее не пугает, потому что ни один приличный волк не сможет съесть такую грязную и пыльную добычу. Хотя жаловаться у нее было меньше оснований, чем у нас с Гратоном. На ее платье по крайней мере не была видна пыль, так как серым оно было изначально. Мой же моднючий наряд стал цвета "пасмурное небо через тюремную решетку вечером". Костюм сенатора также утратил гробовую черноту и сейчас Гратон походил скорее на спившегося смотрителя кладбища. Поэтому был объявлен перерыв на приведение в порядок личного состава. Ополоснув бледное личико (она ведь всю ночь не спала и не ела весь день…) Ана, демонстративно глядя в сторону, уведомила нас, что она отойдет немного в сторону и искупается. А так как купаться в одежде привычки она не имеет, то тот нахал, который вздумает подглядывать за ней из кустов, огребет кучу неприятностей, как то: судебное разбирательство, церковное проклятие а также расцарапанная физиономия. Если же ее, брошенную без защиты слабую девушку, сожрут упоминавшиеся ранее волки, то ее смерть будет целиком на совести тех, кто не охранял ее в процессе купания. Выдав такую речь Ана удалилась. Подсматривать я не собирался, а насчет волков рассудил, что летом они обычно сытые и не нападают на людей, тем более неподалеку от дороги. Принцесса плескалась довольно долго и вышла в насквозь мокром платье. То ли, не надеясь на мою порядочность, она купалась прямо в нем, то ли выполоскала его, чтобы избавиться от пыли. В любом случае хорошего настроения оно ей не добавило, к тому же Ана явно переоценила свои силы, и теперь ее синие губы отчаянно тряслись. Можно подумать, она сидела в воде, ожидая пока за ней начнут подглядывать…

Зло промаршировав мимо нас, Ана выбралась на дорогу и пошагала через мост. Ничего не оставалось, как следовать за ней. Вот тут нам повезло: мы не успели взойти на мост, как из-за поворота показалась телега, неторопливо ползущая в ту же сторону, что и мы. Водитель кобылы оказался мужичком невредным, позволил нам проехать до ближайшей деревни. Наша троица разместилась на шуршащем сене. Правда, Гратон долго не мог разместить свои ноги, которые или волочились по земле или занимали почти все свободное пространство на телеге. В конце концов он как-то устроил их и мы двинулись конным ходом.

Светило солнышко, тупали копыта кобылы, шуршало сено…Сенатор беседовал с нашим кучером. Возница рассказывал, что едет он (а, значит, и мы тоже) в село Разрешево, везет сено с покоса. Село немаленькое, есть церковь, есть сельский староста, есть даже трактир, где накормят уставших господ. Гратон вешал ему на уши, что мы — дружная семья: дедушка, внучек да внучкова невеста. Заблудились, мол, в лесу, вошли около города, а вышли аж вона где. Так что, добрый человек, подвези до села, переночуем, да и утречком до дома двинем. Про себя я подумал, что сенатор, заявив, что он знает жизнь, нисколечко не соврал: разговор велся так, что, если не знать Гратона по голосу, то отличить его от собеседника невозможно. Как говорила моя первая жена, Сент: "С каждым человеком надо разговаривать на его языке". Слушая разговор, я лежал на сене, смотрел в небо, рядом прижалась к моей руке Ана, честно изображая невесту, чувствовалось, что жизнь налаживается…

Прибыв в село, мы первым делом бросились в трактир, так как ничего не ели со вчерашнего вечера, а уже и сегодняшний вечер не за горами. Подкрепившись, чем бог послал, а послал он овощи с печенкой, наша бравая команда озаботилась ночлегом, потому что солнце спустилось уже ощутимо низко, а ночевать на улице неохота. Вот тут и начались проблемы…

Нет, крестьяне с удовольствием пустили бы нас переночевать. За деньги. С деньгами-то у нас проблем не было, а вот с местными особенностями…Я и Ана не знали, а Гратон как-то подзабыл один бзик местных селян. Когда мы вынимали купюру, чтобы заплатить, те менялись в лице, как монашка, которой вместо монастыря предлагают экскурсию в бар с мужским стриптизом. Оказывается, славийские крестьяне не доверяют бумажным деньгам и в качестве платежного средства принимают исключительно металлические монеты. Сначала я решил, что хозяйка набивает цену, но, когда она с отвращением отказалась от бумажки в тысячу кретов, стало понятно, что мы влипли… Последнюю мелочь мы выгребли из карманов, чтобы заплатить за обед. Бестия-трактирщик так ловко попросил именно монеты, что никому из нас и в голову не пришло заплатить бумажками. Добрая хозяюшка, пожалев нас, сказала, что, кажется, кузнец может пустить на ночлег. Жил местный металлообработчик на другом конце села и переночевать действительно пускал. За деньги. За металлические. Но вон там живет его кум, вот тот с удовольствием возьмет купюры. Кум терпеть не мог бумагу в любом ее виде, однако знал бабушку, которая уже такая старая, что ей деньги и вовсе без надобности. Бабулька действительно была ненамного моложе Гратона, но за мелкую монетку перекусила бы глотку любому своим последним зубом. Правда, у нее была внучка, добрая девочка, любого в постель пустит…Я не очень понял, что старая скупердяйка имела в виду: или то, что добрая девочка позволит нам переночевать, или намекала на нравственность любимой внученьки. В любом случае, по указанному адресу мы уже не пошли. Во первых, он опять находился на другом конце села, а нам уже надоело пересекать его туда-сюда, во вторых, услышав про доброту и про постель, Ана заявила, что ночевать там не станет и нас не пустит, и в третьих, когда бабка описала нам дом доброй внучки, стало ясно, что это та самая хозяйка, которая уже послала нас к кузнецу.

Тут в светлую (когда-то) голову Гратона пришла идея, которую мы осуществили бы раньше, если бы не мотания с адреса на адрес: разменять купюру у трактирщика. Если же тот начнет вилять, у меня в кармане завалялся жетон добрейшего Кармела. План был хорош, и, как любой хороший план, он не сработал. Трактир оказался уже закрыт, жена трактирщика, высунувшись в окно, прокричала, что муж собрался по каким-то, одному ему ведомым, делам и уехал в город. Что ему могло понадобиться в городе на ночь глядя, она не знала, точно также как и то, где муженек держит деньги. Судя по сожалеющим ноткам в голосе мужняя заначка интересовала ее чрезвычайно.

Тогда наша бездомная компания отправилась к здешнему старосте, полагая, что тот, как представитель власти, может оказать нам содействие. Староста прикидывался дураком, на все вопросы отвечал: "Я-то тут при чем?" Когда же я, разозлившись, пообещал приколотить его к стене ближайшего амбара, за спиной местного вождя племени материализовались рослые фигуры сынков, с которыми я не справился бы, даже вздумай они нападать по очереди. Хотя, глядя на эти хмурые рожи, можно было предположить, что такого благородства от них не дождешься.

Покинув с позором поле боя, или, вернее, поле брани, я сообщил ожидавшим меня на улице спутникам, что у нас остался последний шанс: уповать на милосердие божье и на милосердие служителей бога, то есть попросить приюта у местного батюшки. Гратон заявил, что, как ему кажется, священники должны были бы предоставлять кров усталым путникам. Ане было уже все равно, она с трудом переставляла ноги и временами порывалась заснуть, где стоит.

Местный поп оказался детиной, своими габаритами напоминавший дверь в церкви. Недружелюбно глядя на нас с порога, он, почесывая бороду, сказал, что если он будет пускать всех бродяг в дом, то, в самом скором времени, ему самому придется просить милостыню под окнами. На мое робкое замечание, что как раз милостыню мы и не просим, было отвечено, что ему все равно, что мы там просим, все одно ничего не получим, и не надо размахивать своими бумажками, ему и отсюда видно, что рисовали ее нетрезвые сапожники в темном подвале, а если нам взбредет в голову еще раз постучаться к нему, то он нас в бараний рог скрутит…В общем, конца пламенной речи мы дожидаться не стали.

Когда печальная процессия бездомных спасателей выбрела в центр села, я вспомнил, что в процессе скитаний от одного гостеприимного хозяина к другому, мы раз пять прошли мимо глухой аллеи, ведущей к какому-то темному дому. Выглядел домик богато, но запущенно. А что, если…Если хозяин дома — дворянин, то он, возможно, пустит нас переночевать…пусть хотя бы за деньги! Если же дом заброшенный (а именно таковым он и выглядит), то мы роскошно переночуем в тепле и сухости. Главное, в тепле, для Аны прогулка в мокром платье не прошла безнаказанно, она начала чихать, кашлять и дрожать. Растопим печки остатками мебели, отогреем несчастную больную…

Мои компаньоны восприняли идею с восторгом, и мы уже развернулись по направлению к аллее, как тут возникла еще одна мыслишка: а почему, собственно, этот дом так хорошо сохранился? Обычно в деревне пустой дом, за которым не присматривают хозяева, практически мгновенно разбирается до фундамента. В крестьянском хозяйстве все сгодится, а в этом домишке даже стекла целы. Неладно здесь что-то…

Я поступил так, как всегда поступаю в случаях информационного голода: пошел путем опроса местных жителей. Тормознув мчавшегося куда-то по своим делам мальчишку, я в пять секунд выяснил все, что меня интересовало. Мальчишки всегда все знают. Вот только то, что поведал мне сей юноша, нашей команде категорически не понравилось… Ей богу, лучше уж ночевать в лесу, полном людоедских волков.

Когда-то, лет сорок назад, дом именовался усадьбой "Молодые липы". Видимо, имелись в виду те самые гиганты в три обхвата, окружившие усадьбу как бандиты жертву. Жил в "Молодых липах" барин, который, будучи человеком неплохим, не видел ничего дурного в том, чтобы жить посреди села, а не в диком отдалении, как большинство местных феодалов. Жил он себе, поживал, и горя не знал, пока не нагрянула беда нежданная в лице добрейшего короля Рамина Второго (отца того Рамина, который третий). Добрейшему королю стукнуло в лысую голову, что крестьяне-то живут плохо, оброки платят непомерные, да и вообще прав никаких не имеют. Освободить бы их надобно. Сказано — сделано, и вот однажды утром грянул королевский указ: освободить всех крестьян от рабства крепостного. Обрадовало это законотворчество только самого Рамина. Крестьяне были недовольны тем, что их, видите ли, отпускают не просто так, а за выкуп. Дворян разгневал сам факт освобождения. Кончилось все тем, что в доброго Рамина разрядил обойму лихой офицер, разорившийся и обедневший после означенного акта гуманизма. Здешний же хозяин, человек пожилой и степенный впал в тягостные раздумья: с одной стороны, как послушный подданный он должен отпустить крестьян, с другой — как же тогда жить? Барин уже прожил жизнь и учиться жить по-новому не хотел. В итоге его раздумья закончились тем, что он зарядил старый дедовский пистолет да и жахнул себе в грудь. А надо сказать, что к самоубийцам здесь относятся просто отвратительно: хоронят их за оградой кладбища и всячески потом над могилкой измываются: помои, например, на нее льют. Родня, прибывшая на место трагедии, размышляла над тем, что же теперь с телом делать, долго. Пока не стемнело. На ночь в одном доме со свежим покойником никто оставаться не пожелал, а наутро тело исчезло с кровати, на которой его забыли с вечера. Очевидно, его украли черти, которых якобы хлебом не корми, дай только поворовать покойников. Дом сразу получил прозвище "проклятый" и с тех пор стоит пустой. А призрак старого барина с дырой в груди ходит по дому да следит: не хочет ли какой безобразник напакостить в дому или унести чего на память. Были, оказывается, прецеденты. Как только разобьет кто-нибудь стекло, скажем, в проклятом доме или прихватит какую-нибудь нужную в хозяйстве вещь, так все. Ночью под окна дома к такому смельчаку является барин и критикует замогильным голосом до самого рассвета, периодически душераздирающе завывая. Если назавтра вещь не была на месте, а поломка не была исправлена, значит послезавтра барин являлся со спичками. Или, может, с зажигалкой, короче, дом охальника сгорал дотла.

Ночевать в доме с призраком было неохота, хотя, с другой стороны, ломать и выносить мы ничего не собирались, авось барин не обидится. Хитро улыбнувшись, мальчик объяснил, что не все так просто. Примерно раз в неделю, кроме воскресенья, которое считалось днем святым, в доме ночью творилось нечто… В полночь все окна освещались и из дома раздавалась оглушительная музыка. По всеобщему мнению черти, укравшие для каких-то надобностей тело барина, теперь еженедельно устраивают в имении дискотеку. Что происходит точно, не знал никто. Любой человек, заночевавший в доме, когда там появлялись означенные черти, наутро обнаруживался мертвым. Правда, ходила по селу легенда, что если кто-то все же уцелеет, то проклятье с дома снимется. Поэтому, хитро прищурился пацан, идите, даст Бог именно вам и повезет. Нагрузив нас такими нерадостными сведениями наш малолетний гид ускакал дальше. Мы стали держать совет…

То, что черти (или кто там куролесит по ночам) не показываются по воскресеньям это хорошо. Плохо то, что сегодня вовсе не воскресенье, и завтра не воскресенье тоже. Святой день только послезавтра, а ночевать нам надо сегодня. Хорошо бы еще узнать была ли нечисть в доме на этой неделе, но уже не у кого: стемнело, все разошлись по домам. Долго гадать мы не стали, по причине той же темноты. План действий был короток: авось да повезет. После чего мы, осторожно ступая и шарахаясь от каждого шороха в кустах, пошли к жуткому дому, обиталищу страшного призрака и месту для развлечений злых духов. Мистического колорита подбавляла полная луна, взошедшая как раз над крышей. Для полного счастья не хватало только грозы и крика филина.

Дверь оказалась не заперта, она бесшумно распахнулась, и мы вошли в залитый лунным светом огромный зал, где когда-то наверняка давались балы.

— Здешняя прислуга выше всяких похвал, — заявил, оглядываясь Гратон.

Я вздрогнул и внимательно посмотрел на него. Похоже, у сенатора начинается очередной приступ маразма. Какая еще прислуга?

— К чему вы это сказали, Гратон? — проклацала зубами Ана, непонятно, от озноба или от страха.

Тот, как оказалось, еще не выжил из ума окончательно.

— Посмотрите на пол, — произнес он.

Я посмотрел. Пол как пол. Паркет, вон он блестит в лунном свете. Блестит…Да, здесь действительно неплохая прислуга: последний раз убиралась лет сорок назад, а паркет по-прежнему натерт до блеска. В доме действительно нечисто. Хотя и чисто…

Мы постояли немного, озираясь по сторонам.

— Куда нам теперь? — нарушил я молчание, посчитав, что стой, не стой, а идти куда-то надо. Не будем же мы до утра на пол любоваться.

— Туда, — уверенно простер костлявую длань Гратон.

— А что там? — полюбопытствовала Ана, дрожавшая как неисправная электродрель.

— Спальни, — удивился сенатор. — Мы ведь пришли переночевать. Или я что-то не так понял?

— Откуда вы знаете, что спальни именно там? — подозрительно спросил я, ожидая услышать в ответ что-нибудь вроде: "Где же им еще быть?"

— В начале прошлого века все загородные усадьбы строились по похожим планам. Поэтому спальни для гостей — там, — отрезал Гратон.

— Почему для гостей? — не понял я.

— А почему мы стоим? — раздраженно воскликнула Ана, практически не стуча зубами. Ну, разве что чуть-чуть.

…Действительно, обсуждать вопрос о спальнях можно и двигаясь в их направлении…

— Хозяин обидится, — замогильным голосом пояснил сенатор. Мы с принцессой вздрогнули почти синхронно. Потом до меня дошло, что это был ответ на мой вопрос.

— Почему он должен обидеться? — продолжил я пытать Гратона, когда мы уже поднимались по совершенно не скрипучей лестнице на второй этаж.

— Ну как же. Мы же — гости. И если мы разместимся в спальне хозяев, это будет невежливо.

…Действительно, и как это я сам не подумал? Конечно же старика-призрака ужасно разозлит, если мы разляжемся на его кровати. То, что мы приперлись без приглашения его только обрадует…

До моей руки дотронулись холодные пальцы. Если бы Ана не окликнула меня по имени, то через секунду я умер бы от разрыва сердца. Не успел я ответить, как уткнулся носом в какую-то темную массу. На этот раз от инфаркта меня спас Гратон, который собственно и стоял передо мной.

— Темно, — констатировал он.

— Да, — подтвердил я. Что тут еще скажешь?

Оказывается, сенатор искал спички. Зажегшийся огонек осветил темный коридор с рядами дверей. Ведомые добрым светом, мы двинулись к ночлегу.

В спальнях стояли подсвечники с целыми, совершенно не сгоревшими свечами. Ночевать в одной комнате мы не могли по деликатной причине присутствия девушки в нашей лихой компании. Ночевать в разных спальнях мы не могли по той же причине: Ана наотрез отказалась спать одна. Гратон, при виде кроватей зевавший совершенно раздирающе, свалил всю тяжесть решения этого щекотливого вопроса на мои хрупкие плечи. Заявив, что его спальней будет вон та, третья слева, он взял подсвечник и отправился в указанном направлении. Было слышно, как лязгнул замок в двери, и почти тут же послышался оглушительный храп. Можно было подумать, что сенатор отрубился, не дойдя до кровати. Мы с принцессой остались наедине…

Ни спальня, ни кровать не шли ни в какое сравнение с королевскими. Кровать неширокая, комнатка маленькая и вообще…Видал я спальни и посимпатичнее… Ана пошевелилась, до меня дошло, что мы с ней стоим и смотрим на сие ложе, как будто никогда не видели ранее данного предмета мебели. Чтобы хоть что-то сделать, я подошел и аккуратно стянул покрывало. Простыни сверкнули ослепительной белизной, от них слабо, но вполне ощутимо пахло розами. Мы где: в заброшенном полвека назад доме или в роскошной гостинице?

— Ложитесь, ваше высочество, — приглашающим жестом протянул я руку и тут же, выбранив мысленно себя за тупость, отодвинулся в сторону от постели, и вообще отвернулся от нее. А то, знаете ли, жест вышел слишком уж приглашающим.

Ане было уже все равно, она скорее всего даже не заметила невольной двусмысленности. Она шагнула к кровати и замерла. Я непонимающе посмотрел на нее. Ведь хотела же спать…

— Эрих, — Ана смущенно взглянула через плечо, — не могли бы вы… — она изобразила пальцами какое-то кругообразное движение.

…Что ей…Ой, болван. Стою, пялюсь на девушку, которой необходимо раздеться, чтобы лечь спать. Нет, усталость определенно вредно влияет на сообразительность…

— Простите, Ана, я не подумал. Я пойду, спокойной ночи, — пройти я успел ровно один шаг.

— Нет!! — она вскрикнула как будто я хотел оставить ее в пасти лютого дракона, — Не уходите. Я…я боюсь…Мне страшно оставаться одной… — Ана краснела и бледнела.

— Но…как же… — я сам покраснел не меньше, — вам же надо…снять…

…Черт, ну как же сказать поприличнее…

— Ну…вы…Отвернитесь, — нашла она выход.

Отвернуться-то я отвернулся…Но уши ведь не затыкал. Поэтому все доносившиеся до меня звуки только увеличивали степень моего смятения. Все эти шорохи ткани, тихие чпоканья пуговичек, щелканье других отстегиваемых девичьих аксессуаров…Моя не в меру услужливая фантазия заботливо предоставляла мне картины того, что происходит за моей спиной, от чего мне становилось еще более неловко…Ну наконец-то. Шлепанье босых пальчиков по полу, шуршание простыней…

— Можете повернуться.

Я повернулся. Принцесса уже закуталась в одеяло так, что наружу торчали только распущенные волосы, золотой волной рассыпавшиеся по подушке. Осторожно приблизившись, я пробормотал:

— Спокойной ночи.

…Что я еще мог сделать? Поцеловать ее в щечку перед сном? Почитать сказки? Спеть колыбельную?…

— Эрих, — Ана выудила из-под хрустящих простыней руку и сжала мои пальцы, — посидите со мной. Мне страшно, — умоляющим голоском протянула она.

Я сел на краешек кровати. Бедная девочка…Приключения оказались совсем не романтичными…

— Эрих, — уже совсем заплетающимся язычком Ана попыталась еще что-то сказать, — Эрих…Я…

Все. Сон наконец одолел свою жертву. Пусть поспит. Тихонечко вытащив свои пальцы из крепко сжатого кулачка, я на цыпочках вышел в коридор. Мне предстояла одна не особенно возвышенная процедура…

Потребное помещение оказалось в другом конце того самого коридора, темного, как душа ростовщика. Нет, не туалет. Ванная, или, по крайней мере, какое-то ее подобие. Здесь я вытащил ноги из туфель и стянул носки. Отставив руку подальше я осмотрел предмет туалета. Да… Стоять еще не стоят, но к стене уже, пожалуй, прилипнут… В найденной тут же фаянсовой лоханке я постирал носки, повесил их просушиться, затем (гигиена, так гигиена) помыл ноги, запахом которых вполне можно было травить мух. Ну, что ж. Теперь можно постеречь сон принцессы. Как был, с закатанными до колен брюками и рукавами рубашки (рубашка, понятно, закатана не до колен, а до локтей), со снятым пиджаком, я раскрыл дверь и вышел в ярко освещенный коридор.

Позвольте…А с какой стати он освещен? Только что был темным…Грянувшая залихватская музыка все объяснила. В танцевальный зал нагрянули нечистые гости. То ли черти, то ли еще кто…Мне предоставлялась уникальная возможность узнать это точно. Правда, особой радости она не вызывала…

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

В которой появляются ожидаемые, но нежеланные гости

"Болван. Идиот. Кретин. Куда ты тащишься? Что ты там забыл? Зачем тебе это надо? И какие здесь холодные полы, однако!…"

Тихонько подкрадываясь к лестнице, чтобы взглянуть на неожиданных гостей, я думал о двух вещах. О том, как вовремя мне пришла в голову идея снять туфли (босиком подкрадываться гораздо удобнее), и о том, зачем я собственно лезу туда вместо того, чтобы забиться в какой-нибудь тихий уголок и надеяться, что меня не найдут.

Вот и лестница. Осторожно взглянув через перила я наконец-то узрел нечисть, которая не дает покоя местным жителям… Те самые твари, которые носят меня из мира в мир (шутка). Обыкновенные черти. Рожки на головах, сами головы как у быка, свиные пятачки на роже, жесткая коричневая щетина по всему телу… Раздвоенные копыта, опять же, хвост… Черти как черти.

Сначала мне показалось что дьявольскими отродьями занят весь немаленький танцевальный зал. Присмотревшись я понял, что их всего-то около десятка. Точнее сказать невозможно, так как они постоянно перемещаются без видимой цели туда-сюда. Насколько я мог разобрать, одни мальчики…как-то несерьезно они себя вели, на гордое звание мужчин ну никак не тянули.

В одном углу помещался источник воистину адской музыки: небольшой оркестрик, точнее говоря, квартет. Один музыкант изо всех сил лупил по многочисленным барабанам, двое отчаянно рвали струны на гитарах, думая, что играют, четвертый пытался разломать пианино, стуча по клавишам. Очевидно, это была все-таки музыка, хотя напоминала она лязг металлолома, упавшего с крыши небоскреба.

Рядом с виртуозами находилось то, без чего праздник не в праздник. Даже у чертей. Выпивка. Периодически то один то другой танцор (несомненно, черти все же танцуют) подбегал к груде ящиков, наполненных бутылками, выхватывал одну и размахивая трофеем улетучивался обратно…

— Классная вечеринка.

— Да, — согласился я. — Только девочек не хватает…

…Позвольте, а с кем я разговариваю? Я обернулся. За моей спиной стоял крупный черт с самым дружелюбным выражением на, вежливо выражаясь, лице.

— Здорово, — ехидно ухмыляясь произнес он.

— Здравствуйте, — не стал хамить я.

За моей спиной раздался шорох. Я опять обернулся, сделав уже полный оборот на 360 градусов. На этот раз позади меня стояло десять чертей, то есть все участники бала…

Со сноровкой опытных жандармов черти заломили мне руки за спину и потащили вниз. Я не сопротивлялся, надеясь, что, возможно, они займутся мной и не найдут Ану. И Гратона, разумеется, тоже…

Поставив меня в центр помещения нечистые духи взяли меня в довольно ровное кольцо.

— Человек!

…Что-то это очень уж напоминает допрос у короля в библиотеке. Там мне тоже дали прозвище и только им и называли…

— Что ты здесь делаешь? — прокурорским тоном вопросил меня тот крупный, который нашел меня. Наверное, он здесь главный.

— Вы привели, — испуганно произнес я, чтобы выяснить, какие санкции последуют за шутку.

Черти растерялись.

— Да не здесь, в зале, а здесь… В смысле в доме.

— Зашел переночевать.

— Ты не знал, что это — наше место? — обрадовано возопил дознаватель, видимо предвкушая, как сейчас он расскажет мне, куда я забрел по незнанию.

— Да нет, знал, — разочаровал я его.

— Знал?? И все равно пришел?

— Думал, что повезет.

— Ха-ха, — демонически рассмеялся мой оппонент. — Тебе не повезло. Ты угодил в лапы жестоких демонов, которые будут мучить и пытать тебя. Ты будешь вопить от боли, ты будешь корчиться в жестоких корчах, ты будешь умолять о пощаде…

— Нет, не буду.

— …ты будешь проклинать тот день, когда тебе в голову пришло…Что?

— Не буду я вопить, проклинать, умолять и…что там еще? И корчиться в корчах тоже не буду.

— Почему это не будешь?

— Просто не буду.

— Будешь!

— Нет!

— Будешь!!

— Нет!!

— Будешь!!!

— Нет, и все тут.

— Но почему?

…Видимо черт основательно расстроился, поняв, что будущее развлечение под угрозой срыва. И в самом деле, какой интерес пытать человека, который не кричит и не вопит?

— Специально, чтобы не доставить вам удовольствия. Делайте, что хотите, но мучить меня будет неинтересно.

Допросчик был просто вне себя. Ему еще ни разу не попадалась такая подлая жертва.

— Может, все же покричишь? — с надеждой спросил он, видимо, полагая, что я просто пошутил.

— Нет, — я был непреклонен.

— Что ты хочешь за то, чтобы не портить нам праздник? — перевел разговор на деловые рельсы один из зрителей, до сих пор молчавший.

— А что вы предложите?

Нечисть надолго задумалась. В самом деле, что можно предложить человеку, которого сам же обещаешь замучить до смерти?…

— Золота?… — неуверенно спросил кто-то.

— Зачем покойнику золото? — пнули недогадливого ногой. — Может, женщину? Или вина? Хочешь вина? Перед смертью лучше вино, чем женщины.

…Ага. Особенно учитывая, что женщину вам еще найти надо, а вино вон, лежит стопочкой… Я скорчил рожу, показывая, насколько мне обрыдло и то и другое.

— Хорошо, — разозлился крупный дознаватель, — что ты предлагаешь?

— А, давайте, сделаем так, — не стал отказываться я, — вы предложите мне какое-нибудь испытание, если я его не выдержу — пытайте меня, море криков вам обеспечено, если выдержу — тогда вы меня отпускаете. Только если не слишком сложное, а то откажусь от него…

— Не пойдет, — завопили оскорбленные в лучших чувствах черти, — а если ты его пройдешь?!

— Неужели вы, гении зла, не сможете придумать испытание, с виду легкое, но чтобы я не выполнил? — подначил я их.

Черти опять погрузились в раздумья.

— Идет, — наконец сказал крупный, — только поклянись, что не обманешь.

— Клянусь своей душой, — торжественно произнес я, — теперь ты клянись. Повтори за мной слово в слово…и повежливее ко мне, на "вы". Повторяй: "Если вы выдержите испытание, то мы отпустим вас на свободу, не лишая жизни и здоровья".

— Клянусь, что, если вы выдержите испытание, то мы отпустим вас на свободу, не лишая жизни и здоровья", — с готовностью отбарабанил черт.

— Не так, — не поверил я, — клянись настоящей клятвой.

— Какой? — фальшиво удивился крупный.

…Хорошо, что я знаю клятву, которую не нарушат даже черти, известные обманщики…

— Рогом Сатаны.

Крупного перекосило от расстройства, он явно хотел обмануть:

— Откуда ты знаешь…

— От верблюда. Клянись, кому говорю!

— Клянусь рогом Сатаны, — недовольно пробубнил чертяка.

…Заодно я заставил его пообещать, что если его задание мне не понравиться, то я могу отказаться. Хорошо, что передо мной не сам Дьявол. Он — отец лжи, обмануть его невозможно (откуда я это знаю? Пробовал…). А вот прислужники попались на удочку. Как? А вы не заметили?…

— Отлично, удовлетворено проговорил я, — давай, называй испытание.

— Загадки! — торжествующе выдал черт. — Я буду загадывать, не угадаешь хоть одну — проиграл.

— А если я буду все угадывать? Так и будем сидеть до утра? — не согласился я. — Давай по другому. Будем загадывать друг другу по очереди…

— Кто первый не угадает, тот проиграл, — обрадовался крупный, — Чур, я первый!

— Тот, кто не угадает, загадывает последнюю загадку. Если противник ее разгадает, то проиграл, если не разгадает — играем дальше.

Крупный подумал и согласился.

Притащили стол и два стула, мы с противником уселись. Началось соревнование. Не участвовавшие в нем черти столпились вокруг, громко болея. У меня тоже были болельщики. Видимо спортивный азарт победил в них желание насладиться моими мучениями. Я даже расслышал как один из болельщиков поставил на меня пару монет…

Крупный любил загадки с подковыркой. Я тоже. Сначала мы прощупали друг друга простенькими загадочками типа: "Сколько горошин может войти в стакан? Почему курица переходит дорогу?". После немного прошлись по "пенькоседлым шишкогрызам" и "краснопятым грядкоторчателям". Потом мы вошли во вкус и игра стала напряженной…

— Цирюльник в маленьком городке бреет всех мужчин, которые не бреются сами. Кто бреет его? — спросил крупный с глазами картежника, пошедшего с козырей.

….Черт начал задавать логические парадоксы, вопросы на которые есть только два ответа и оба неправильные. Правда, я знаю третий ответ, жульнический, конечно, но не нарушающий условия задачи…

— Никто. Цирюльник — женщина.

…Моя очередь. Зададим то же самое…

— Человек сказал: "Я лгу". Он соврал или сказал правду?

— Правду. Все люди лгут и он не исключение.

…Проклятье, крупный сыграл на многозначности смысла. Надо было сказать: "Сейчас я лгу". Что же еще спросить? Мой запас приличных загадок уже практически исчерпался…

— Портному принесли кусок ткани, которого хватит только на одну рубашку и сказали сшить из него десять рубашек. И он сшил. Как он это сделал?

…Турнир перешел опасную грань. На эту задачку ответа я не знаю. Правда она легкая и можно догадаться, но что будет дальше…

— Он сшил десять маленьких рубашечек.

…Что же задать? Что? Постойте…Есть одна сказка с неплохой загадкой. Вопрос в том, знает ли ее крупный…

— У девушки — три жениха. У одного волшебное зеркало, в котором видно все что происходит на свете. У другого — волшебный конь, который за день доскачет до края земли. У третьего — волшебное зелье, капля которого лечит любую болезнь, а весь пузырек — оживляет недавно умершего. Женихи уехали в далекую страну, там посмотрели в зеркало и увидели, что невеста умерла. Они сели на коня, доскакали до невесты, влили ей волшебное зелье и она ожила. Кому из троих отец девушки отдал ее?

Крупный замер, глаза его остекленели, и он стал очень похож на зависший компьютер. Он не знал ответа! Теперь осталось ждать, сможет ли он догадаться…

Черт думал. Пот от напряжения лился по лицу, от макушки шел пар.

— Первому! — выпалил он. — Если бы не зеркало, они бы не узнали о смерти.

Есть!!

— Неверно! — воскликнул я. — Третьему! У первого и второго остались и зеркало и конь, а третий лишился зелья. Он потерял больше других…

Крупный с проклятьями схватил листок с ответом (а вы как думали? Пишем ответ на листке, чтобы не было возможности сказать, что противник ошибся).

— "Третьему", — с отвращением прочел он. — Ладно, сказки любишь? Слушай мою сказочку. К девушке сватались три мастера: дровосек, плотник и кузнец. Дровосек мог срубить ночью дерево за время, пока молния освещает лес. Плотник мог вынуть дно у полного ведра и вставить новое и вода не успевала вылиться. Кузнец успевал подковать лошадь, пока та скакала через луг. Кого девушка выбрала в мужья? А?

Пришло время крупного торжествовать. Теперь на зависший компьютер походил я.

…Эту сказку я слышал. Вот только ответа в ней не было. Но ведь черт какой-то ответ написал…Кого выбрала девушка?…Плотник, кузнец, дровосек… Самого умелого?…А кто из них, так сказать, умелее остальных?…Тот, кто быстрее?…Отбрасываем кузнеца, он явно медленнее, дровосек — вспышка молнии, плотник — время выливания воды…А что быстрее: молния сверкает или вода выливается?…Не то, не то…Зачем ей самый быстрый…Может по престижности профессии?…Отбрасываем дровосека, плотник…кузнец…оба — уважаемые люди…Может, по степени нужности в хозяйстве?…Нет, они все нужны…Что же, что же…Кажется, я делаю ту же ошибку, что и крупный, ищу ответ в рамках, которые сам и очертил, а ответ — за ними. Черт искал, кто был более необходим для спасения, а нужно было — кто больше потерял…Нужно искать в другом направлении…По каким критериям девушка будет выбирать мастера?…Постой, при чем тут мастер, девушка выбирает жениха…Кого она возьмет в мужья?…Ну, конечно!…Женская логика! Она выберет…

— Самого красивого! — выкрикнул я.

Рука черта метнулась к бумажке, но я успел первым. Развернул ее и громко прочитал:

— "Самого красивого"!

Вокруг взревели. Мои болельщики прыгали от радости и хлопали меня по плечам. Болельщики проигравшей стороны выли от разочарования и швырялись деньгами, наверное, проигранными. Крупный остался сидеть за столом, убитый поражением.

На какое-то время я стал героем дня (точнее, ночи, конечно). В мою честь сыграли залихватский марш, мне совали в руки бутылки с вином, со мной пытались выпить и расцеловаться. Наконец, меня подхватили на руки и начали качать. Я орал и вырывался, так как не был уверен, что меня не обронят на пол. Вот меня опустили на грешную землю…

— Продолжаем веселиться!! — радостно завопил один из моих фанатов.

— А вот и девочки! — не менее радостно подхватил другой.

Я оглянулся. Интересно, какие же девочки у чертей?

Спины столпившихся чертей загородили новых гостей, но Гратона загородить довольно трудновато. Для этого чертям пришлось бы построиться в два этажа. Я бросился вперед, расталкивая собравшихся полюбоваться на девичью красоту, понимая, что девочку я увижу только одну. Так и есть. Ана…

Она стояла, завернувшись в простыню, чем-то напоминая древних героинь. Рядом флагштоком возвышался сенатор, тоже сдернутый с постели, поэтому одетый в брюки и полосатую нижнюю рубаху с короткими рукавами. Что больше всего поразило меня: руки Гратона были густо покрыты татуировками на разнообразную тематику.

— Откуда у вас эти украшения? — кивнул я на руки.

Сенатор удивленно посмотрел на рисунки, как будто впервые их видел. Я заподозрил, что сейчас он выкрикнет: "Господи, откуда это?!"

— Гос… — выкрикнул и подавился Гратон.

— Не упоминай, — доброжелательно предупредил один из чертей, зажавших ему рот.

— Гос…теприимные жители одной глухой деревушки очень далеко отсюда, — выговорил сенатор, — по тамошним традициям, человек без наколок-оберегов — несчастная жертва обстоятельств.

— И вы не сопротивлялись? — удивился я. Гратон и сейчас-то себя в обиду не даст, а уж в молодости…

— Я был ранен, находился без сознания…

— Была война?

— Ну да, в каком-то смысле. Видите ли…

— Хватит!! — провопили с двух сторон одновременно Ана и крупный. Следующие фразы были разными:

— (Ана) Я стою здесь без одежды, а вы обсуждаете боевые воспоминания?!

— (Крупный) Так эти люди пришли сюда вместе с тобой?!

Так как произнесено все это было одновременно, то получилось что-то вроде:

— Як стэти люесь безлижды асювы вмеужтете товыойе воспоминания?!

Мы с Гратоном удивленно посмотрели на них.

— Чего они сказали? — робко переспросил один из чертей.

Ана набрала воздуха, чтоб уж высказаться так высказаться, но ее опередил крупный:

— Эти люди пришли вместе с тобой? — тут ему пришла в голову новая идея. — Это просто отлично!! Ребята! Сегодня мы все-таки получим жертву для пыток.

Все завопили от радости. А только что так искренне радовались моей победе…Даже обидно.

— Тебя мы отпустим, — продолжал распоряжаться крупный, — раз уж ты победил, но этих мы сегодня замучаем…

— Боюсь, ничего не получиться, — перебил я его, — ты должен отпустить их вместе со мной.

— Это еще почему? — взвился крупный. — Я обещал отпустить только тебя…

— Вспомни-ка хорошенько свою клятву, — подло ухмыльнулся я, — "…то я отпущу вас на свободу…". Нас, — обвел я рукой нашу троицу.

— Я имел в виду тебя одного!! — завыл крупный.

— А я имел в виду нас всех, — парировал я.

Началась перепалка с взаимными обвинениями в нечестности, обмане, жульничестве, мошенничестве и тому подобных грехах. Постепенно в спор включились все присутствовавшие, кроме сенатора, который, по своему обыкновению, отключился от внешнего мира. Даже Ана вставила пару словечек, причем вовсе не на моей стороне, она припомнила и недоговоренность о месте моего рождения и затруднения с вождением и даже попытку подглядывания (что было чистейшей клеветой). Черти также припомнили своему предводителю множество нехорошего. Сам крупный в итоге договорился до того, что начал обвинять меня в передергивании и игре краплеными картами. Наконец, все выдохлись.

— Что будем решать? — тяжело дыша поинтересовался крупный.

— А давайте… — поступило предложение из чертячьих рядов, — …позовем бабушку, пусть она рассудит.

— Давайте, — вяло махнул рукой выдохшийся спорщик.

Я тоже не стал спорить. Конечно, были подозрения, что чертова бабушка подыграет своим родственничкам, но иначе спор грозил перерасти в мордобой, а до утра еще далеко, можно не протянуть против превосходящих сил противника…

Как позвали бабулю я пропустил, отвлекшись на раздумья, и включился в происходящее только когда вся орава чертей повернулась к стене, явно ожидая, что старушка появиться именно оттуда. Интересно, там скрытая дверь или бабушка имеет обыкновение проходить сквозь стены на манер призраков? Черти дружно вздохнули, на обоях возник светящийся прямоугольник из которого вышла…Вот это бабушка!

Вначале из проема показалась длинная стройная нога с лаково черным копытцем. Затем две высокие и даже отсюда упругие груди. Потом за края уцепились длинные тонкие пальцы с не менее длинными коготками. И только после всего этого вышла сама бабуля. Стройная, как шпага, с гривой огненно-рыжих волос и рубиново-красной кожей. Краем глаза я заметил, как Ана приобретает цвет, очень сходный с цветом кожи новоявленной гостьи. Если черти-мальчики еще имели какой-то минимум одежды в виде набедренных повязок из коричневой мешковины, то на бабушке из одежды имелись только сережки в ушах.

— Что случилось, ребята? — чарующе улыбаясь проговорила гостья.

Черти, перебивая друг друга, ввели ее в курс дела. Примерно половину рассказа занимало мое описание, характеризующее меня как прожженного мошенника, обманщика, подонка, не имеющего ни стыда ни совести. Если им поверить, то меня не стоило пускать даже в ад, ибо там я непременно продал бы все котлы на сторону за полцены. Чертовка продолжала мило улыбаться, но ее глаза постепенно меняли окраску от цвета спелой вишни до оттенка раскаленного железа. Кажется, она гневалась…

— Как ты поклялся? — мягко спросила она крупного.

Тот, запинаясь и пытаясь устоять на подгибающихся ногах, повторил данную мне клятву с третьей попытки. Похоже, бабушка не страдала излишней добросердечностью и склонностью к прощению проступков…

— Ну что ж, — чертовка пришла к определенному выводу и повернулась ко мне, — ты прошел испытание.

— Да, — кивнул я, хотя она не спрашивала, а утверждала.

— Но твои друзья его не проходили, — ее улыбка была сладкой, как отравленное вино.

— Мы не договаривались… — начал я и осекся. Кажется, я немного побледнел… Какое там "немного", судя по морозу, пробежавшему по моей спине, я сравнялся по цвету со снегом. Я заметил свою ошибку…

— Мой милый мальчик, — пальцы чертовки погладили рожки крупного, — поклялся, что мы отпустим вас, если вы пройдете испытание. Вы все.

Теперь побледнела и принцесса, сообразившая, что ей грозит. Один сенатор нисколько не отреагировал. Даже бесит подобная невозмутимость!

…Проклятье, проклятье, проклятье!!! Ну почему, почему я никогда не обдумываю все до конца! Составь я клятву как-нибудь по-другому, и все уже закончилось бы. Как говорила моя первая жена, Фарриминта: "Самое главное в договоре всегда пишется мелкими буквами внизу страницы"… Проклятье!!

— Старика я так уж и быть трогать не буду, — прошлась туда сюда бабушка, — он старый, это неинтересно…

…Наоборот, интересно. Интересно, почему это Гратона все время освобождают от всяческих неприятностей по причине старости? Так скоро я начну жалеть, что я не старик…

Услышав, что ему лично ничего не грозит, сенатор стал еще невозмутимее, хотя дальше вроде бы и некуда.

— Остается милая девочка, — чертовка, покачивая бедрами, подошла к поименованной.

— Какое бы ей задание придумать? — мучительница прижала пальчик к губам и закатила глаза. Один из чертей, кажется тот, кто привел Ану, поднялся на цыпочки (что с копытами сделать очень трудно) и что-то прошептал бабушке на ушко. Ее взгляд описал задумчивый полукруг и остановился на принцессе.

— Правда? — задумчиво спросила саму себя чертовка. — Но что это меняет? Задание, задание… — она оглядела Ану, задержавшись взглядом на белом круглом плечике (с веснушками!). Ана зарделась и попробовала закутаться получше. Попытка привела только к тому, что взгляд чертовки переместился на открывшиеся розовые ножки.

— Есть! — захлопала бабушка в ладошки. — Придумала! Замечательное задание: станцевать обнаженной перед моими мальчиками, так, чтобы им понравилось. Сделаешь, моя конфетка, и отправляйтесь на все четыре стороны.

Черти радостно загудели, предвкушая еще одно зрелище.

Я понял: мы пропали. Выполнять подобное Ана не станет даже при угрозе мучительной смерти. Подождите, подождите…

— Ваш внучек, — вмешался я в разговор, — обещал, что если задание не понравиться, то…

— …То ты имеешь возможность отказаться, — утвердительно кивнула чертовка. — Ну так, во-первых, тебе его никто и не предлагал. А, во-вторых, если тебе не понравиться его задание. А это не его, это — мое задание. Понятно? — рыкнула она.

Понятно. Мы пропали. Подождите, подождите…

— А что, если, — озвучил я неожиданно возникшую мысль, — что, если я выполню задание за нее?

— Ну, — задумалась рубиновая бестия, — не думаю, что стриптиз в твоем исполнении понравиться моим чертикам…

— Да не стриптиз, другое задание, любое…

— Хорошо, — неожиданно быстро согласилась чертовка, — любое, так любое.

Я прикусил язык, но было поздно, она поймала меня на слове. Черти опять загудели, на этот раз недовольно.

— Ты победил его, — чертовка вытолкнула вперед крупного, — один раз, победи и второй. Теперь — в бою.

Черти уже не загудели, а просто завопили от радости. После чего быстро разбились на две группы. Кажется, у меня опять появились болельщики…Знать бы, в каком виде спорта…

— Наше любимое чертово развлечение, — прояснила ситуацию бабушка, — бой на вилах.

Она бросила мне и крупному вилы, неизвестно когда оказавшиеся в ее руках. За моей спиной приглушенно вскрикнула Ана. Еще бы: ведь она останется в полной власти чертей, если я проиграю. Скорее даже, не "если", а "когда"…

Вокруг нас с крупным образовался круг чертей, восхищенно ожидавших начала мясорубки, где я видимо, буду играть роль фарша.

— Если он тебя убьет, — коротко пересказала правила чертовка, — ты проиграл. Если же наоборот, ты проткнешь ему пузо, то тогда вы победили и вы все свободны, а нам придется искать новое место для вечеринок…Начали!

Чертовка щелкнула кнутом, или, вернее, хвостом, потому что кнута у нее не было, а хвост был.

Мы с крупным, выставив вилы, начали кружиться друг вокруг друга, хотя друзьями, в принципе, и не были… Крупный пугал меня короткими выпадами, я лихорадочно вспоминал, что в моем богатом жизненно-военном опыте хоть немного напоминает данную ситуацию. Бой на шестах? Фехтование копьем? Штыковые приемы? Все не то, не то… Опа! Крупному надоело пугать и он сделал длинный выпад с явным намерением приколоть меня к противоположной стене. Кое-как я отбил атаку, но крупный на достигнутом не остановился. На меня обрушился целый шквал молниеносных тычков, уколов и попыток огреть по голове. Я крутился как ветряная мельница, пытаясь не допустить повреждение собственной шкуры, к которой я отношусь очень бережно. Грохотали по паркету копыта крупного, шлепали мои босые пятки (кто мне дал время обуться? Даже пиджак так и висит в ванной…). Краем глаза я еще и успевал наблюдать за происходящим за пределами ринга.

Черти с правой стороны слаженно выкрикивали: "Эрих! Эрих!", хотя я им и не представлялся. Вот только ставить на меня деньги никто не собирался. Похоже в моей победе черти далеко не уверены…Чертовка сидит на стуле, нога на ногу, прихлебывая вино из горлышка, с видом зрителя на наскучившем спектакле…Гратон невозмутим, как всегда…Ана закрыла глаза руками, хотя, по моему, она подсматривает сквозь пальцы… Йэк!!

Бой был коротким. Я стиснул пальцами древки вил. Правой рукой — свои, левой — те, которые крупный вогнал мне в живот. Кровь хлынула, заливая рубашку.

Вот и окончились мои приключения… Ноги начали подкашиваться, глаза закатились…Становиться темно…Сейчас, в этой смертной темноте возникнет коридор света, и я, став легким, полечу в него… Там я увижу умерших знакомых, предков, родителей, увижу отца, который скажет…Любопытно, что он мне скажет?

Я постоял еще немного, закатив глаза и размышляя на эту тему, но, в конце концов мне это надоело. Да и коридор света появляться не торопился. Никакой темноты и ноги не так уж подкашиваются…Я разогнул колени и вернул глаза из-за лба в положенное им по закону положение. Потом взглянул вниз. С хлынувшей кровью я тоже слегка погорячился, вокруг зубьев, торчащих из моего тела, образовались всего лишь небольшие пятна крови, величиной примерно с глаза крупного. Тому уже сильно надоело стоять с вилами наперевес и ждать, когда я умру окончательно, поэтому сейчас он переминался с ноги на ногу. Я слегка пошевелил зубья вил внутри себя. Было больно (еще бы!), но не так, чтобы очень. Ухватившись поудобнее за вражеские вилы я вынул их из себя или, может, правильнее будет сказать, снялся с них. Крупный понял, что все идет как-то не так, как должно было бы, но окончательно уяснить это он не успел. Я выдернул вилы из его слабых пальцев (он, естественно, держал их некрепко, не ожидая подобного свинства от почти мертвого противника), отбросил их в сторону и, пока крупный не успел опомниться, проткнул ему пузо, дословно выполнив условия схватки. Крупный завизжал и попытался повторить мой трюк со сниманием самого себя с острого железа. Я не позволил ему этого, протащив его на вилах до стены и приколов к ней. Черт извивался и орал возмущенным голосом, явно страдая не столько от боли, сколько от неудобного положения. Я был оскорблен в лучших чувствах.

— Это нечестно! — высказал я свое возмущение в пространство. — Он не умирает!

— Конечно, — промурлыкало за моей спиной, — ты же не думал, что нас, чертей, так легко убить.

— Но меня-то убить гораздо легче!

— Однако сейчас это оказалось невозможно. Не поделишься секретом, как тебе удалось выжить?

Мне надоело смотреть на крупного, которому, в свою очередь, надоело дергаться и сейчас он печально изображал бабочку из коллекции. Отвернувшись от него я оглядел картину происходившего за моей спиной.

Болельщики, оказывается, не обращали никакого внимания на нас. Они всей толпой увлеченно гонялись за каким-то некрупным чертенком. Как можно было понять из выкриков, он один поставил деньги на меня и теперь остальные ловили его, чтобы отдать выигрыш, а заодно и выместить разочарование за проигрыш. Последнее ему как раз и не нравилось. Бегая кругами адская толпа периодически проносилась мимо Гратона, возвышавшегося, как утес над бурной рекой: спокойно и непоколебимо.

Сразу за мной стояли чертовка и Ана. Демонесса не выглядела ни расстроенной ни разгневанной…впрочем и снимать крупного с "булавки" она тоже не спешила. Принцесса была бледна как сметана, то есть до белизны своей простыни все-таки не дошла.

— Так как же ты выжил? — вернулась к животрепещущему вопросу чертовка.

— "Любой человек, которому проткнули живот, должен умереть", — бесцветным голосом произнесла Ана, — это закон.

— Да, — кивнул я, — это закон.

— О чем это вы? — растерялась чертова бабушка.

— Долго объяснять, — махнул рукой я.

Некрупного счастливчика уже поймали и колошматили под приглушенные вопли и крики: "Дай мне!"

— Хватит, хватит, — хлопнула в ладони чертовка, повернувшаяся в ту сторону, — мы уходим.

— Тебе повезло, милый мальчик, — обернулась она ко мне, — возьми от меня этот скромный подарок как победитель.

Она протянула мне прозрачный камень неприятно-мясного цвета.

— Будешь вспоминать меня… Прощай!

Чертовка обняла меня за шею и прошептала на ухо:

— А может быть "до свидания"?

Погладив меня напоследок по щеке, демонесса одним движением выдернула из стены вилы с задремавшим крупным, вскинула их на плечо как солдат винтовку и походкой модели прошла в светящийся проем в стене, где уже скрылись ее внучки. Обернулась напоследок и, послав воздушный поцелуй, исчезла в стене, задев головой крупного о косяк. Проход исчез, стена приобрела прежний нетронутый вид. Ничего не напоминало о чертячьей вечеринке, даже ящики с вином они как-то ухитрились прихватить с собой…

— Эрих! — рыдающая Ана бросилась мне на грудь. Гратон, направлявшийся в нашу сторону, остановился и деликатно отвернулся. Я, чувствуя, как на мне промокает рубашка, поднял глаза к потолку. Сейчас принцессе все равно, но потом-то она придет в себя…Если я опущу взгляд, она вспомнит об этом и довершит то, что не получилось у черта…Не поддерживаемая более простыня сползла до самых…до самого пояса, в общем.

— Ну зачем ты соглашался на этот жуткий поединок? — всхлипывала Ана, уткнувшись носом в пуговицу на рубашке. — Я так боялась… Тебя могли убить! Ты это понимаешь? Ты бы умер! Обещай мне, что никогда, слышишь, никогда-никогда больше не будешь рисковать жизнью из-за меня… Я не переживу, если с тобой что-нибудь случиться!

Внезапно я почувствовал желание последовать примеру принцессы и разреветься. За меня уже очень давно никто не беспокоился…

Часто моргая все же сухими глазами (и не забывая смотреть вверх), я гладил одной рукой по голове плачущую девушку, горячо желая ее успокоить, другой рукой…хм! Другую руку я убрал с принцессиных лопаток и для верности завел ее за спину.

— Есть предложение, — сенатору наскучило деликатно стоять в стороне и он подошел к нам, — если данная нечисть исчезла навсегда и больше не появиться…почему бы нам не пойти досыпать?

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

В которой наша компания неожиданно увеличивается еще на одного спутника

— Знаете, молодой был, глупый…А в то время…лет восемьдесят назад…как раз стали очень модными татуировки. Ну, мы с друзьями по училищу и стали колоть друг друга. Кто что: один себе драконов на всю спину выколол, другой — любимую девушку…А мне понравилось, я все руки себе и исколол, все, что в голову приходило. Молодой был, глупый…Сейчас мода опять появилась, молодежь вся в татуировках ходит, а мне уже как бы и стыдно, старик ведь уже совсем. Увидит кто, скажет, вот старый пень, уже песок сыпется, а туда же, за молодыми повторяет. Всем ведь не объяснишь, что не я за ними, а они за мной…

Хорошо лежать, глядеть в небо и слушать, как Гратон рассказывает, откуда все же у него на руках такая картинная галерея. Правда, его повествование несколько отличается от того объяснения, которое он дал в проклятом доме. Да к тому же некоторые из рисунков я совершенно точно опознал, как принадлежащие к системе опознавательных картинок местного криминалитета (только не спрашивайте меня, откуда я это знаю). Так что меня терзали сомнения насчет истинности рассказа Гратона.

Вполне возможно, он просто вешает лапшу на уши…или у него очередное обострение маразма…А впрочем, неважно, у меня сейчас хорошее настроение, солнышко светит, лошадка копытами топает, а главное — никого вокруг. Ни чертей, с их извращенными развлечениями, ни террористов, ни полиции…Никого!

В поединке с чертом я конечно же проиграл бы, если бы не очередной выбрык моей родной планеты, благодаря которому нарушилось самое, пожалуй, неприятное из жизненных правил. Почти впервые в жизни нарушение оказалось на пользу.

После исчезновения чертей, которые, то ли во исполнение какого-то старого пророчества, то ли по своим непонятным правилам, убрались из проклятого дома навсегда, мы не долго размышляли. По предложению Гратона мы ушли досыпать остаток ночи (довольно короткий). Сенатор, который, по-моему, готов спать безостановочно, опять захрапел мгновенно. Ана на этот раз успокаивалась долго, а когда заснула, продолжала стискивать мою руку, выпросив у меня твердое обещание ни в коем случае не оставлять ее одну еще раз. Да мне и самому нужен был отдых. Вам бы не понадобился отдых, если бы вас пропороли вилами? По счастью, единственное неприятное последствие этого инцидента — рубашка с четырьмя дырками, слегка испачканная кровью.

Проснулись мы (в смысле, конечно, принцесса и сенатор) настолько поздним утром, что скорее это был полдень. Пока Ана потягивалась, пока одевалась, пока приводила в порядок волосы, по ее словам напоминающие воронье гнездо, прошло около часа. Не знаю, кто такие вороны и как выглядят их гнезда, но если так, как выглядела принцессина прическа, то это очень милые зверьки (или там птички). Наконец сборы закончились и мы вышли из дома.

Первый человек, который нам встретился, а встретился он прямо рядом с крыльцом, был местный священник. Наша троица стояла у входа и недоуменно наблюдала, как он подъезжает к дому. Ехать ему явно не хотелось, судя по тому, как он скорчился на телеге и по недовольному бурчанию. Возмущался он вполголоса, что не мешало нам улавливать смысл. Голос у батюшки был настолько хороший, что включи он его на полную громкость и его услышали бы даже жители недружелюбного городка, места службы приснопамятного Кармела… Священник бубнил, что, знай он о том, что эти бродяги такие идиоты, которым хватило ума заночевать в чертовом доме, он сам бы вытащил их оттуда за шкирку и прогнал бы из деревни пинками. Кажется, он имел в виду нас… А теперь, продолжался бубнеж, этой ночью опять гуляла нечисть, а кому ехать, вывозить трупы? Ему, несчастному попу. Хорошо еще, что померли пришлые. А с другой стороны, вдруг их кто-нибудь искать будет? К кому пойдут? Конечно, к…

Наверное, священник хотел сказать, что пойдут к нему, но как раз на этом месте безадресной жалобы он подъехал к крыльцу, остановил телегу и поднял голову… То, что произнес батюшка (по идее человек, который по определению не способен на богохульства) было таким смачным, что уши свернулись бы в трубочку даже у заядлых матерщинников. Потом он перекрестил нас дрожащей рукой справа налево, а затем, для верности, слева направо. Протер глаза. Ущипнул себя за толстенное (причем без капли жира) бедро. На этом методы борьбы с галлюцинациями у него, видимо, закончились. Священник уяснил, что мы — не нечисть, не сон и не привидения. Через секунду наши жизни оказались в смертельной опасности. Обрадованный тем, что приблудные странники все ж таки живы, батюшка сграбастал нас в охапку, которая при его комплекции смотрелась этаким скромным букетиком, и стиснул нас изо всей силы. Сил у него было немерено, я отчетливо расслышал, как трещат мои многострадальные косточки. Покончив с церемонией встречи чудом выживших священник бросил нас в телегу (напоминаю, мы стояли на крыльце, телега находилась поодаль, а подходить он как-то не удосужился). Говоря без умолку, пытаясь задать три вопроса одновременно, батюшка хлестнул кобылу и мы… Ну, "поскакали" это громкое слово. Лошадка была способна к быстрому передвижению в пору своей молодости, которая примерно совпадала с молодостью Гратона. Поэтому нашу скорость правильнее было бы определить как "шаг чуть быстрее медленного". Таким лихим аллюром мы въехали в село…

Первый человек, который нам встретился в селе, опять-таки имел самое непосредственное отношение к нам. Я — человек не привередливый, однако гробы, которые он вез в нашу сторону, мне не понравились. Не в таком гробу я хотел бы упокоиться после смерти. Косые, неструганные, из каких-то полугнилых досок…Барахло. Увидев своих несостоявшихся клиентов местный гробовщик вскрикнул и внезапно площадь, на которой мы встретились, оказалась полной народу. Можно подумать все жители данного села (за ночными переживаниями название его уже забылось) прятались в засаде, ожидая условного сигнала. Толпа, окружившая нас, мгновенно разбилась на две части: одни спрашивали, что случилось, другие, увлеченно и с красочными подробностями, рассказывали как вон та парочка, старик и молодой, переночевали в проклятом доме, разогнали по углам всю тамошнюю нечистую силу и освободили несчастную девушку (вон она стоит, видишь, дрожит, бедняжка, вся от переживаний), которую та самая нечисть похитила у родителей, намереваясь учинить над ней что-то подлое… Откуда, интересно, в любой толпе всегда находятся люди, которые совершенно точно знают, что произошло?

Услышав от верного человека, от священника, что черти действительно прогнаны и ночная бесовщина больше не будет тревожить по ночам добрых прихожан, чей-то нетрезвый голос (голос, конечно, не может услышать, но его владельца мы так и не увидели) провозгласил, что неплохо было бы и… отметить это дело. Предложение было принято с несколько пугающим энтузиазмом. Столы были вынесены и накрыты в мгновение ока. Видимо в этом селе регулярно проводились тренировки на случай неожиданного праздника…

Я сидел за столом, держал в одной руке кружку с пивом, а вокруг провозглашался тост за спасителей села. Это — мое последнее трезвое воспоминание. В силу особенностей своего организма уснуть я не мог, во что нисколько не хотел верить здешний молотобоец, которого никто до сих пор не мог перепить. До меня, в смысле…Когда я отправлялся к месту ночевки (спать я не мог, а вот полежать очень даже хотелось) во мне плескалось не меньше бочки деревенского пива, крепкого и густого. Если бы вы видели бочки, в которых здесь варят пиво, вы бы мне посочувствовали… Практически все празднование я помню отрывками.

Тосты, тосты, тосты…За спасителей, за освободителей, за спасенную, опять за спасителей, за спасателей, за их родителей, просто за родителей, за прекрасных женщин, за присутствующих здесь дам (мой вклад), за короля, за королеву, за принцессу, за ее брата, за ее мужа, за церковь, за Славию…Все… Дальше не помню… Помню пьяного мужика, который мне же и рассказывал о том, кто мы такие. Оказывается, мы с сенатором — специальная команда этаких охотников на ведьм, которых нанял король, чтобы уничтожить всех чертей, ведьм и колдунов…Помню малосольные огурчики, которые я вытаскивал из собственного гроба…Некоторое разочарование крестьян, когда выяснилось, что от призрака старого барина нам избавить их не удалось. Видимо, многим не терпелось раскатать барский дом по бревнышку…Еще одного мужика (а может быть и того же самого), который дарил мне коня с телегой…Батюшку, который, через слово называя меня сыном, благословил меня на подвиги во имя веры, после чего рухнул на стол, а потом вместе с развалившимся столом — на землю… Гратона, абсолютно трезвым голосом произносящего речь и вместе с кружкой падающего, как дерево в лесу… Помню, наконец, как добирался до предоставленной мне постели, обнимая какую-то нетрезвую девицу, хихикающую и пахнувшую яблоками… Потом я долго лежал, глядя в потолок, без единой мысли в голове. Думать мне было нечем, в голове вместо мозгов булькало все тоже пиво…

На рассвете, когда пиво было перекачано почками в мочевой пузырь, который, по-моему, подпирал уже гланды, я собрался с силами, отодвинул руку, обнимавшую меня за шею и отправился туда, куда обычно ходят люди, выпившие накануне слишком много пивка. Когда я вышел из туалета, мозги, изгнанные пивом из положенного места, вернулись из ссылки и приступили к работе. Первая мысль, которую они родили: "А чью это собственно руку я только что снял с шеи?" Нет, ничего не было, не настолько уж я был пьян, но вот удастся ли доказать это ночной гостье? И ее родителям… А родители — это такие люди, которые всегда появляются в самый неподходящий момент. Нужно разобраться с положением…

Я вернулся в комнату, где провел ночь неизвестно с кем. В комнате стоял густой запах перегара, такой густой, что не только сбивал с ног, но и прижимал к полу. "Неизвестно кто" спала, с головой укрывшись одеялом. Удачно. В случае чего скажу, что дрыхнул в другом месте… Интересно, кто это… Я тихонько подкрался к кровати и потянул одеяло… Вот это да. Оказывается, я всю ночь провел в одной постели с принцессой Аной. Осторожно накрыв ее обратно я исчез из комнаты. Во дворе меня встретили дочка хозяина дома и Гратон, опухший, как жертва нападения пчел-убийц. От пухлой дочки за километр несло яблоками. Здешние девушки, оказывается, не пьют пиво, а употребляют исключительно яблочное вино. Гадость страшная, и кислятина вдобавок. Радостно заулыбавшаяся дочурка поинтересовалась хорошо ли мы с невестой спали. Не дав мне даже челюсть подобрать она протараторила, что узнав о нашей скорой свадьбе, она не увидела ничего плохого в том, чтобы постелить нам вместе. Судя по завидущему тону, девушка не сомневалась, что ночь мы провели очень весело. Сориентировавшись в ситуации я перебил ее, зловещим тоном сообщил, что мы с Аной, никакие не жених и невеста, что она допустила грубую ошибку, скопром…скомпорме…опозорила невинную девушку, после чего попытался выколотить у бледной, как тарелка сметаны, девчонки, какая же такая собака сбрехала о нашем скором замужестве. К сожалению помочь она мне в этом вопросе не смогла по причине вчерашнего гуляния. Запугав ее я добился хотя бы того, чтобы об этом казусе не узнал никто. Как только я отпустил ее, она тут же испарилась, оставив только запах целой телеги яблок. Стоявший рядом сенатор по своему обыкновению изображал предмет обстановки. Впрочем сейчас у него была уважительная причина для этого. Судя по мутным глазам, дрожащим рукам и мерному покачиванию из стороны в сторону сенатору было плохо…

Принцесса проснулась поздно, к счастью, с абсолютным провалом в памяти. Чувствовала она себя лучше, чем мы с Гратоном вместе взятые. Вот что значит молодой и крепкий организм, не разрушенный пагубными привычками…Оставаться в селе мы не могли (если вы забыли, мы спасаем похищенную девушку), поэтому решили отправиться тут же. Огорченные сельчане совершенно бескорыстно нанесли нам припасов в дорогу, в таком количестве, что для перевозки нам понадобился бы железнодорожный состав, которого нам никто не предоставил. Мужика, который обещал подарить конный транспорт, я не нашел (если честно, я и в лицо-то его не помнил), а сам он не объявился. Других же добряков, желающих осчастливить нас коником, не нашлось… Денег на покупку у нас опять-таки не было. Принимать бумажные деньги крестьяне отказывались даже от героев-спасителей…

В свете всего вышеизложенного мы отправились в путь, нагруженные продовольствием и выпивкой (а как же), на почти честно купленной телеге. С конем купленной, понятно, не тянули же мы ее на себе. Почему "почти"? В моем магическом арсенале завалялась одна золотая монетка, которую мы и сбыли доверчивому продавцу, выдав ее за старинную иностранную редкость. На самом деле она попала мне в руки в одном из отдаленных миров. Нет, она на самом деле была из золота, тут все без обмана. Просто эту монетку нельзя было получить в оплату, в подарок, отнять либо украсть. В этих случаях в руках нового хозяина она долго не задерживалась, теряясь сразу же как только он захочет ею расплатиться. Надолго монета оставалась только у того, кто нашел ее случайно. Вот как я, например. Так что впрок жадному крестьянину она не пойдет…

Вот так мы ехали не торопясь, наслаждались жизнью и вкусняшками из крестьянских подарков, слушали рассказ Гратона, который как-то плавно перешел к повествованию о том, как, будучи военным, он путешествовал в экзотических странах, где и покрыл себе татуировками все руки, чтобы понравиться туземным красоткам. У меня уже начало зарождаться подозрение, что сенатор родом тоже с моей планеты. Уж очень похоже у него меняется прошлое. Вот тут, как раз на том месте рассказа, где описывались одежды туземок (если верить словам Гратона, там и описывать-то нечего…), конь всхрапнул и остановился. Наш кучер, в прошлом сенатор Гратон, хлестнул его вожжами. Ноль эмоций. Подлая коняга упорно отказывалась идти дальше. Мы выглянули из-за широкой лошадиной… крупа, чтобы взглянуть на неожиданную помеху. Да…Вот помеха, так помеха… На дороге, привольно раскинув руки, лежал человек.

— Эй, — тихонько окликнул я его.

Человек не шевельнулся.

— Эй, — попробовала пробудить его к жизни Ана.

Тот же результат.

— Эй, — прохрипел сенатор.

— Мы так и будем эйкать? — прошипела принцесса. — Эрих, попробуй его растолкать…

Я спрыгнул с телеги и подошел к соне.

— Эй…тьфу ты…послушайте, любезный, — я легонько толкнул его носком туфли, — освободите проход, в смысле проезд.

Любезный лежал, как лежал. Крупный, скорее высокий, довольно молодой, короткие светлые волосы, брюки, сапоги, рубаха, подпоясанная ремешком так туго, что ему наверное и не вздохнуть…Не вздохнуть…Я присмотрелся получше…

— Эрих, — руководила с телеги моими действиями Ана, — скажи ему, что дорога — не самое лучшее место для сна…

— Боюсь, — деревянной походкой я отошел от лежащего и подошел к ней, — что он не спит…

— В смысле?

— В смысле: он мертв.

Теперь мы сгрудились над неожиданным подарком судьбы втроем.

— Может быть, он еще жив? — Ане просто было страшно находиться рядом с покойником, вот она себя и успокаивала. — Может, попробовать что-то сделать?

— Навряд ли, — засомневался я, — с таким неприятно-желтым лицом люди обычно не оживают…

На всякий случай мы проверили пульс, дыхание, потормошили его. Нет, человек был мертв, приступать к его реанимации было уже поздно.

— Как вы думаете, — принцесса шептала, как будто боялась разбудить его, — он сам умер, или его…или ему помогли?

— Сам, — веским тоном произнес мгновенно пришедший в норму Гратон, — ни крови, ни ран, ни следов удушья либо отравления.

— Тогда почему он умер посреди дороги? — ядовито поинтересовался я. — От старости?

— Нет, от старости этот человек умереть не мог, — начал разъяснять мне мое заблуждение сенатор, — он довольно молод…

— Я и сам вижу, что он молод. Что он, такой молодой, делает на дороге в мертвом виде?

Гратон внимательно осмотрел труп.

— Он лежит, — определил сенатор.

— Почему он разлегся именно здесь? — разозлилась принцесса, как будто это Гратон принес и положил его сюда. Положил…

— Постойте, — озвучил я свою мысль, — он, наверное, не здесь умер, его просто сюда положили…

— Ты что, думаешь, по местным обычаям так полагается, бросать покойников на дороге? — продолжала кипеть Ана.

— Не знаю, — пожал я плечами, — я в вашем мире всего неделю, в ваших обычаях не разбираюсь…

— А может быть его забыли? — предположил Гратон.

Мы с принцессой недоуменно посмотрели на него.

— Ну, я имею в виду, везли хоронить, а покойник упал, провожающие не заметили…

— Хватит, — остановил я дискуссию, — неважно, что он тут делает. Важен другой вопрос: что нам с ним делать?

— Давайте оттащим его в сторону, чтобы конь мог пройти… — тут Ана сама смутилась своей черствости.

— Давайте в следующей деревне спросим, не пропадали ли у них покойники, — внес предложение Гратон.

— А если не пропадали? — навела критику Ана.

— А если не пропадали, скажем им, пусть приедут, заберут…похоронят, что ли…

— А несчастный труп так и будет здесь лежать? На солнце? Его могут съесть животные… — тут Ана посерела, очевидно зримо представив процесс поедания.

Я уже понял, на что она намекает. На то, чтобы забрать эту мертвечину с собой, отвезти в ближайшую деревню и предать земле. Идея мне не нравилась, но и бросать человека на дороге тоже не хотелось. Как-то это…нехорошо… Однако тащить мертвое тело…Да к тому же…

— А что мы скажем, когда привезем его к людям… — я даже закончить не успел. Ана, радостно взвизгнув, обняла меня за шею:

— Эрих! Я знала, что ты добрый! Ты уже решил отвезти его, чтобы похоронить по-человечески?

Я попробовал откусить себе язык. Вот что бывает, когда отвечаешь на вопрос раньше, чем тебе его зададут. Как говорила моя первая жена, Кристи: "Кто говорит не думая, тот умирает не болея". Теперь инициатором превращения нашей поездки в похоронную процессию оказался я, а вовсе не Ана. Отказываться от якобы своих слов уже просто глупо…Пришлось делать вид, что мне ужасно хочется погрести дорожного лежебоку.

Мы с сенатором (вклад принцессы заключался в прыгании вокруг нас) взяли неожиданного попутчика за руки, за ноги и забросили в телегу. Голова нашего нового товарища описала дугу и шмякнулась в корзину с яблоками, расколов одно, самое крупное.

— Ну вот, — огорченно сказал я, вынимая пострадавший фрукт и надкусывая его, — испортили продукт.

Позеленевшая Ана, зажав рот, метнулась в придорожные кусты. Гратон, бледный как скисшее молоко, шагнул в противоположную сторону, скрывшись в зарослях орешника. Я недоуменно посмотрел им вслед, откусывая следующий кусок. Что это с ними?

Дальнейшая поездка стала намного веселее. Гратона начало укачивать, поэтому он в основном молчал, борясь с приступами "морской болезни", чье обострение явно было вызвано вчерашним пивом. Да, батенька, нужно же помнить, сколько вам лет…Ана, с серым лицом, почти совпадающим по цвету с ее платьем, дулась на меня и периодически отталкивала настырного покойника, которого как специально на каждой кочке подбрасывало в ее сторону. Я занимался недовольным ворчанием, что, учитывая авторство слов о перевозке усопшего, выглядело как самокритика.

— А что если в деревне решат, что мы его убили и нас схватят? — бубнил я. — Что, если они не захотят хоронить его? Что мы тогда с ним будем делать?

Ана злобно косилась в мою сторону, но молчала. Вообще то, я уже заметил, что она не была такой болтушкой, какой показалась вначале. Когда было нужно, она умела молчать… Ее тогдашний взрыв словоизвержения, по-моему, был вызван волнением от встречи и общения с незнакомым молодым красивым (ну да, черт возьми, я красив, тут уж ничего не поделаешь) человеком, да к тому же с таинственной судьбой, жизнью, полной приключений. Такие обормоты всегда нравятся девушкам…

К вечеру мы добрались до ближайшей деревни, которая оказалась вовсе не близкой. По моим подсчетам, от Разрешева (так называлось то село, где нас сначала мучили черти, а потом — похмелье) она находилась километрах в двадцати. Называлась она Закопайка, что как нельзя лучше подходило к нашей цели на сегодня. Мои черные пророчества по поводу подозрений в убийстве, по счастью, не сбылись. Местный блюститель закона, чрезвычайно пузатый пристав, взглянув на тело, тут же заявил, что следов насилия он не видит, поэтому с чистой совестью выдает разрешение на погребение. Интересно, почему это во всех мирах участковые полицейские ухитряются отъесть себе такие животы?…

Проблем с ночлегом опять-таки не возникло. Нам выделили пустующий дом, хозяева которого куда-то уехали. Дом был хорош всем, за исключением того, что находился в двух шагах от кладбища. Местный священник оказался мелким и тщедушным, (даже борода у него была не величиной со снежную лопату, как у разрешевского, а скорее с совок), так что мы с сенатором легко запугали его и заставили принять в оплату за отпевание купюры. Попик был рад взять даже пустые бутылки, только бы мы отстали от него. Пристав, деликатно сделавший вид, что ничего не заметил, после отпевания показал нам место на кладбище, сказал в каком доме есть лишний гроб (это как понимать? По ошибке два сделали, что ли? Или покойник внезапно раздумал на тот свет?), непринужденно принял бумажную благодарность, очевидно не разделяя всеобщего неприятия неметаллических знаков оплаты, и удалился. Мы остались в прикладбищенской избушке, вместе с нашим молчаливым другом…

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

В которой к нам в гости нагрянули наши соседи

— Гратон! Черт побери, что это вы такое выкопали?

Сенатор внимательно осмотрел дело своих рук.

— Могилу, — убежденно определил он.

— Вы уверены? — не выдержал я.

…После ухода добродушного пристава к нам заявились две полупьяные личности, принесли крест, лопату (со строгим указанием вернуть ее завтра поутру), указали место на кладбище и обрадовали нас вестью, что хоронить неживой прибыток во-первых, нужно сегодня, до заката солнца, иначе, по каким-то местным поверьям, покойник будет недоволен, что отразиться на жизни всей деревни, во-вторых же, хоронить его нам придется самим, чему причиной уже не поверья, а лень местных жителей. Ну неохота им, видите ли, напрягаться из-за чужого покойника. Мол, своих дел навалом, дети по лавкам, короче, справляйтесь сами как хотите.

После ухода добрых вестников было проведено краткое совещание. Сенатор сразу же избрал своей целью копание могилы, взял лопату и ушел, благо недалеко. Когда через несколько минут я вышел посмотреть, как продвигаются дела (все ж таки сто лет человеку), могилка была уже закончена. Гратон явно зарыл (в фигуральном смысле) свой талант в землю. Как могильщику ему бы цены не было. Могила была хороша, глубиной в рост человека (человека, не Гратона, ему она была еле по пояс), вот только почему-то круглая…

— Гратон, где вы видели могилы такой формы?

Он задумался, явно пытаясь вспомнить. Дожидаться результатов мыслительной деятельности сенатора я не стал. А то ведь вспомнит…

— Как мы поместим в нее гроб? — поинтересовался я.

— А гроб обязателен? — засомневался сенатор.

— Да! Гроб обязателен!! Отдайте лопату, прах вас побери!!

…Никаких сил не хватает…

Обиженный Гратон отправился помогать Ане уложить неживого друга в положенную ему тару. Закончить квадратуру могилы мне удалось только где-то через полчаса. Сенатор явно всю жизнь занимался не своим делом…

Потом перед нами встала другая проблема: перемещение приблудного трупа в яму. Погребальная церемония, ввиду небольшого количества участников, может, была и не очень торжественной, но по крайней мере запоминающейся. Оркестр заменяло громкое пыхтение, роль катафалка играл сам гроб, роль возницы — виновник торжества, роль лошадей — мы, тащившие проклятый ящик по земле. По прибытии на место гроб был аккуратно сброшен на дно могилы и присыпан землей. Поменяв несколько мест (мы никак не могли прийти к общему мнению о том, где он должен находиться) крест все-таки утвердился в ногах. Была прочитана краткая (очень краткая) заупокойная молитва, мы на всякий случай простились с умершим и отправились "домой".

Во дворе избушки меланхолично жевал сено подарочный конь (ну, в том смысле, что крестьянин нам его практически подарил). Мы прошли внутрь, прикрыли массивную дверь, по толщине больше подходившую какому-нибудь противоатомному бункеру. Солнце уже практически зашло, его последние лучи вырывались из-за леса и проникали к нам в окошко, но все реже и реже. Усталые и слегка припачканные землей мы решили, что сейчас самое время ложиться спать, чтобы завтра, с утра пораньше, отправиться в путь по направлению к железной дороге. Вообще-то прямо с утра выехать не получиться, нужно хотя бы узнать, в какую сторону ехать, но это уже подробности, узнаем. Сенатор протяжно зевнул, пробормотал: "Утро вечера мудренее", вытянулся на лавке, заняв ее всю, и уснул, по своему обыкновению мгновенно. Мы с Аной неловко замялись у печки, которая осталась единственным местом, пригодным для ночлега. Избушка была не такой солидной, и комната в ней была одна. В ней находились печь, величиной с полкомнаты, лавка со спящим сенатором и стол, бывшее обиталище беспокойного покойника, если можно так выразиться. Лавка была занята, на столе было неудобно (да, после нашего друга, и неуютно), оставалась печь. Даже полатей, по словам Гратона, обязательной принадлежности каждой уважающей себя крестьянской избы, и тех не было (чем бы они таким не являлись). Принцесса явно хотела оккупировать печь в одиночку, но не решалась так прямо мне это сказать. Мне хотелось полежать минут так триста-четыреста, и выживать Ану с печи тоже не хотелось, не по-рыцарски это как-то, не по-графски…

— Эрих, — тихонько произнесла Ана, опасливо косясь на посапывающего сенатора, — можно мне вас… тебя… вас… попросить…предложить…

Благородно предложить ей спальное место, не дожидаясь, пока она поборет в себе вежливость и прогонит меня оттуда сама, помешал стук в дверь.

Стучали то ли ногой, то ли кувалдой, по крайней мере, грохот разбудил даже Гратона, а это о чем-то говорит…

— Кто? — рявкнул я, подойдя к двери, так, чтобы незваный гость сразу понял, что здесь ему не рады.

— Открой! — прорычал непонятливый пришелец.

Ну, сейчас я ему устрою…Обрадованный тем, что есть на ком сорвать раздражение, вызванное усталостью, я отодвинул засов и резко распахнул дверь…На то, чтобы понять кто стоит за ней, мне понадобилась доля секунды. Ее хватило и на то, чтобы захлопнуть дверь, запереть ее и прижаться к ней спиной. Безумным взглядом я обвел помещение, отыскивая пути к стратегическому отступлению.

— Что случилось? — сел на лавке абсолютно не сонный Гратон.

— Да, — поддакнула недоумевающая Ана.

Окно! Узкое, но при желании протиснуться можно. Уж желания у меня сейчас хоть отбавляй… В дверь громыхнули еще раз.

— Кто там? — забеспокоилась Ана. Сенатор спокойно дожидался, пока я перестану валять дурака и спокойно объясню, что стряслось с нами на этот раз.

— Нам нужно бежать отсюда! — выкрикнул я, перемещаясь к окошку, по пути подхватив Ану и сенатора.

— Да в чем дело? — вырвалась принцесса у самого окна. — Почему мы должны бежать?

— Там, за дверью… — как бы подкрепляя мои слова раздался еще один удар. Несокрушимая дверь затрещала, но пока выдерживала, — там — покойник!

— Наш? — деловым тоном уточнил сенатор.

— Нет! — выкрикнул я. — Какой-то совершенно незнакомый покойник… — после очередного удара дверь треснула вдоль… — и если мы немедленно не уберемся отсюда, у нас появится ощутимый шанс с ним познакомиться!

Больше вопросов не возникало. Первой в окно высадилась принцесса, кувыркнувшаяся на выходе и угодив в кусты. Затем выскользнул, как намыленный удав, Гратон. Приготовился к эвакуации я…Тут раздался последний удар и дверь рухнула, открыв недовольного синерожего покойничка, дескать, почему меня никто не встречает? Объяснять ему положение дел было уже некому: я выскочил в окно когда дверь еще находилась в полете.

Присоединившись к остальным сотоварищам я двинулся быстрым таким шагом как можно подальше от негостеприимного домика. Шаг был быстрый, такой быстрый, что на коне не угонишься.

— Почему он пришел к нам? — пропыхтела Ана на бегу. — Может мы его чем-нибудь обидели?

— Ага, не дали себя съесть, — согласился я, — может, вернемся и исправим ошибку?

— Разве покойники едят людей? — побледнела принцесса.

— Нет, — не вовремя вылез со своей эрудицией сенатор, — они разрывают их на части, завидуя, что те еще живы…

Тут мы остановились, хотя Ана, обрадованная рассказом Гратона, порывалась двинуться дальше. Мы стояли на деревенской площади, освещенной полной луной. Наше положение напомнило мне сцену из "романа ужасов". Все подробности учтены в точности: ночь, яркий свет луны, заброшенный дом у кладбища, в котором неосторожно решила переночевать беспечная компания, несчастная девушка — жертва монстра и главный герой, готовый поразить чудовище своей верной шпагой (мечом, дробовиком, огнеметом, бензопилой…Нужное — подчеркнуть). Для полноты картины не хватало только самого завалящего оружия (что-то не могу я припомнить, чтобы хоть в одном романе герой справлялся с чудовищем голыми руками) и собственно монстра, который где-то задерживался…

— Я вспомнила, как они называются, — сообщила мне Ана, дрожавшая уже не от страха, а от попыток перестать дрожать.

— Кто? — не сообразил я.

— Живые покойники. Это — зомби!

— Нет, — ввязался я в терминологический спор, — зомби — это когда кто-нибудь заклинаниями оживляет мертвеца, а когда он сам встает, это называется…просто мертвец, и все.

— Откуда вы знаете, — заупрямилась Ана, — что его никто не оживил?

— Потому что, — начал я объяснять тоном замотанного учителя, уже в сотый раз пытающегося втолковать двоечнице, что дважды два — не пять, как бы ей этого не хотелось, — зомбей…мм…зомбев…в общем, когда оживляют покойника, ему дают конкретное задание и на посторонних людей он внимания не обращает…

Гратон слушал нашу дискуссию с видом посетителя тихого отделения психиатрической лечебницы.

— А вдруг ему дали задание убить нас? — принцессе почему-то ужасно хотелось, чтобы это оказался не какой-то паршивый мертвец, вылезший из могилы по своим нуждам, а таинственный и ужасный зомби. Чтобы было о чем рассказать замирающим в сладком ужасе подружкам.

— Кто, например?

— Например, черти. Чтобы отомстить нам за проигрыш…

При упоминании о чертях, у меня что-то забрезжило в памяти, что-то, возможно, подтверждающее идею принцессы, но полностью оформиться не успело. Из-за угла показался наш долгожданный зомбомертвец. Вместе со всем кладбищем!

— Бежим! — хором закричали мы, обращаясь друг к другу и рванули в три разные стороны. Как-то не успели мы условиться, в каком именно направлении мы бежим.

Вывалившая на улицу неживая толпа остановилась в тщетных попытках сообразить своими полусгнившими мозгами, за кем из нас двинуться. Это не означает, что нас так и оставили без внимания. Несколько самых догадливых ринулись по нашим следам с целеустремленностью убийцы-маньяка. За мной, в частности, рванула молоденькая девушка, еще довольно свежая…для мертвеца. При жизни она была определенно симпатичной, а сейчас, с учетом синих губ, фиолетовой кожи и свирепо горящих глаз, привлечь она могла только какого-нибудь некрофила-мазохиста с суицидальными наклонностями… Убегая по темной пустой улице я пытался вспомнить мысль, появившуюся незадолго до появления толпы живых трупов. Ничего не получалось. Во-первых, ситуация не располагала к размышлениям (попробуй думать о чем угодно, когда за твоей спиной лязгает зубами девушка-упырь). О, вспомнил, живых мертвецов иногда называют упырями… или это вампиров так называют?… Короче, неважно. О чем это я? Ах, да…Вторая причина, по которой мне не удается вернуть сбежавшую мысль, это мои мозги, которые, как всегда в критической ситуации, отключились, предоставив хозяину почетную обязанность выкручиваться по собственному усмотрению…

Покойница за моей спиной пыхтела, но не отставала. Насколько я помнил курс некрологии (неважно, что это такое) оживший труп не способен на быстрое передвижение, зато неимоверно силен и не знает усталости. Короче, моя задача: пробегать от шустрой девчонки (а также от, возможно, ее приближающихся коллег) до первых петухов. А там, бог даст, покойникам надоест носиться по деревне, и они вернуться обратно в уютные могилки…

Где-то позади меня раздался страшенный шум. В нем были слышны и визги и крики и ругань и мат и богохульства и… все что угодно. Представьте, что в зал, битком набитый школьницами, загнали взвод пехотинцев, толпу монахов, всех клиентов самого крупного городского вытрезвителя, мешок мышей и, для полного счастья, выпустили туда свору ротвейлеров. Представьте все это и тогда вы получите слабое представление о раздавшемся крике. Объяснялся он просто: потеряв нас из виду, живая мертвечина отправилась прочесывать окрестности вместе с близлежащими домами. Жителям деревни такие полуночные гости не понравились. Весело там сейчас.

Мы с моей холодной подружкой в общей веселухе, понятное дело, не участвовали. Она уже нашла себе объект внимания, каковой и преследовала. Я же, в свою очередь, старался не задерживаться долго на одном месте, соблюдая определенную дистанцию. Можно было, конечно, рвануть что есть мочи и оторваться, но тогда силы у меня кончились бы задолго до рассвета… Поэтому мы двигались по пустым (пока) улицам к концу деревни, а по нашим следам двигался шум и крик.

Вот и околица…Вот и конец…Мне. Улочка упиралась в реку, такую широкую, что мне не переплыть ее даже на лодке, руки раньше отвалятся. Останавливаться нельзя, нельзя… Я ломанулся через прибрежные кусты вдоль реки раньше, чем сообразил куда податься. Здоровые рефлексы человека, имеющего некоторый опыт общения с неумершими. Главное — не останавливаться, раз уж вас угораздило связаться с ними без оружия. Я несся через заросли, подгоняемый неумолчным хрустом за спиной.

Так мы описали полукруг вокруг деревни и неожиданно для меня (некогда мне было отслеживать перемещение и ориентироваться на местности) оказались там откуда начали марафонскую дистанцию. Здесь уже вовсю кипело веселье: мелькали факелы, метались туда-сюда люди, преследуемые покойниками, покойники, преследуемые людьми, и народ неопределенной, ввиду темноты, принадлежности. Где-то тут находятся и сенатор и Ана, остается только надеяться, что в живых…

Краем глаза я наблюдал картины-иллюстрации к сюжету: "Нападение зловещих мертвецов на мирную деревушку". Мирная деревушка, впрочем, успешно оборонялась. Что мне нравиться в здешних обитателях, так это их готовность к любым, самым непредсказуемым событиям. Ни удивления, ни возмущения, никаких эмоций. Нигде в деревне не слышно криков типа: "Это же моя мертвенькая доченька! Я не могу ее убить!" Ничего подобного. Народ пластовал мертвецов, среди которых несомненно были и родственники и знакомые, как капусту для засолки. По крайней мере, хруст был очень похожим…

Мужики нашли удачную тактику: не связываться с толпой покойников, а отлавливать их поодиночке. Несколько человек покрепче прижимали трупа вилами к земле или к стенке и, пока тот не успел опомниться, сносили ему топором голову. Под моими ногами уже каталось с десяток головешек. Те категории населения, которые относятся к спасаемым в первую очередь, то есть дети, старики и женщины, не ждали, пока их спасут добрые люди. Как говорила моя первая жена, Стар: "Спасение — личное дело каждого". Поэтому крыши домов были усажены теми, кто не хотел попасть в лапы бывших односельчан. Под некоторыми домами стояли мертвецы, явно размышляя над тем, как же теперь добраться до неполучившихся жертв. Самые смелые мальчишки тыкали в них палками с крыши, покойники вяло подпрыгивали, размахивая руками. Поискать лестницу им в голову не приходило, да и особенно некуда было приходить… Это моя спутница, целеустремленно сипящая позади, так неплохо сохранилась, другие пролежали в земле подольше. Гнилое мясо, истлевшая одежда, желтые кости, торчавшие в дырах… Не то зрелище, которое захочешь вспоминать после плотного ужина. Один раз дорогу нам пересекли три совершенно голых скелета, гнавшихся за отчаянно вопившей девчонкой. Тут позади раздался такой визг, по сравнению с которым девчонка не заняла бы даже третьего места. Как я не был вымотан гонкой по кустам, но тут совершил прыжок, в одну секунду оказавшись в десяти метрах от прежнего местонахождения, и только там обернулся…Оказалось, ничего страшного, по крайней мере для меня. Моя гончая покойница попалась в руки к местному отряду очистки. Два здоровых парня приткнули ее вилами к земле, третий одним ловким ударом, говорившим о немалой практике, отсек ей голову… Моя гонка закончилась. Тут парни обернулись ко мне… В мою голову забрела запоздалая мысль о том, что местные жители могли посчитать нас виновными в заварушке…

По счастью, настолько подозрительными они не оказались. Парни хлопнули меня по плечу, успокоив, мол, не бойся, прикончили мы ее. Их доброжелательность простерлась даже до того, что мне указали в каком направлении двинулись принцесса и сенатор ("девчонка в городском платье и длинный старик" по определению моих спасителей). Видимо, пока я метался вдоль реки, Ана и Гратон соединились и последовали примеру здешних стариков и женщин, забравшись на крышу какого-нибудь дома, может быть даже, нашего прикладбищенского пристанища… Тут я завернул за поворот…

В этой деревне было очень большое кладбище. Те немногочисленные группки покойников были всего лишь авангардом армии мертвых, которая окружила одинокий дом с двумя освещенными луной фигурами на крыше. Аной и Гратоном… Отсутствие тактики и координации усилий мертвецы с успехом заменили количеством участников. Под их нестройными, но многочисленными толчками в стены не такая уж и хлипкая избушка натуральным образом раскачивалась из стороны в сторону. Сидевшие верхом на коньке Ана и Гратон держались с большим трудом, тем более крыша как-то нехорошо перекосилась, обнаруживая желание съехать на сторону…

Тут мертвецы дружно бросили расшатывать домик и обернулись на крик. Затем до меня дошло, что кричу я. Да не просто кричу, а при этом подпрыгиваю на месте, размахиваю руками, всячески стараюсь, чтобы меня заметили, то есть поступаю непроходимо глупо. Ана и сенатор завопили что-то непонятное в ответ, махая руками в том смысле, что иди-ка ты подальше, а то убежать не успеешь…В гнилые головы живой мертвечины пришла очевидно другая мысль: если они за мной немедленно не рванут, то я таки скроюсь. Раздался бешеный вопль и истлевшая толпа рванулась ко мне как дети к вновь обретенному папочке. Я развернулся и побежал…

Деревенские, увидав прибывающее к мертвецам пополнение, не стали геройствовать и дернули врассыпную. Улицы опустели, на них остались только я и хрипящая и смердящая армада позади. На сей раз я двинул по главной улице, рассудив, что даже если она и выведет к реке, то там должна обнаружиться какая-никакая переправа.

Освещенная лунным светом улица, полная тишина, даже собаки попрятались, одинокий герой-самоубийца, преследуемый по пятам сворой покойников…Да еще в голову лезут всякие вопросы. Например, почему это мертвецы так дружно рванули именно за мной? Я им что, как-то сразу не понравился? Что я буду делать, если впереди таки не окажется моста? Хватит ли у меня здоровья всю ночь таскать на хвосте вонючих друзей? И как я ухитрился ввязаться во все это вот??

Река! Мост!! Господи боже!!! Господь, разумеется на небесах, а не на мосту, просто теперь я еще раз убедился в том, что он существует. Широченная река, через которую никто даже и не попробовал бы начать строить мост (гиблое дело, проще строить его вдоль реки) в этом месте пересекалась каким-то клином, то ли полуостровом, то ли она такой изгиб делала, в темноте не разберешь. Но эта загогулина сократила ширину речищи до размеров моста, каковой и был построен добрыми людьми. Я несся к мосту, старательно отгоняя еще одну мыслишку: а что я, собственно, буду делать, когда добегу до него? И что станут делать мертвецы, когда добегут до него? Ох, что-то я сомневаюсь, что они остановятся и, сплюнув в сердцах, отправятся по домам…Особенно учитывая, что, в случае неуспеха погони за мной, они отправятся именно по домам, а с такой ордой местным жителям справиться будет нелегко…практически невозможно.

Под моими туфлями (да туфли, туфли я ношу! Кто мне другие обувки предложил?) застучали доски моста. Вблизи он выглядел ужасно непрезентабельно: узкий, старый, доски какие-то подгнившие, перила кое-где упали в реку (а может и унесены предприимчивыми сельчанами на дрова, по крайней мере на месте они отсутствуют). Видимо добрые люди, соорудившие его, в данный момент гонятся за мной, то есть давным-давно померли. Мостик тем не менее был не из коротких, даже в таком суженом месте поперечник реки составлял что-то порядка сотни метров. Эхма, даешь стометровку за три секунды!

Мост охнул и жалобно заскрипел: мертвечина доковыляла до него. Самое обидное, остановиться никто из покойников даже не подумал, прут по-прежнему. Доски под моими ногами уже не стучали, а раскачивались из стороны в сторону. Топот позади напоминал грохот марширующих колонн. Я обернулся на мгновенье, чтобы прогнать дикий образ мертвецов, шагающих в колонне по четыре.

Зря я это сделал. Мостик был старый, доски подгнившие… А в одном месте их и вовсе не было! По закону подлости провал оказался под моими ногами в то самое мгновенье, когда я обернулся на топот. Короче, мои ощущения: бегу по мосту, а потом оп! И я уже плыву… вернее меня несет течением, довольно быстрым в этом месте. Я пловец не из последних и то пришлось изо всех сил молотить по воде руками и ногами, чтобы далеко не унесло.

На берег я выполз с ощущением, что если сейчас из кустов вылезет мертвец, я смогу только сказать ему: "Ешь меня". Сил уже не осталось. Тут позади (сегодня все происходит позади меня, ночь что ли такая…) раздался оглушительный треск, сопровождаемый ревом и закончившийся не менее громким всплеском. Я лежал на песке, наблюдая замечательную картину. Авангард преследователей внезапно обнаружил мое исчезновение. Несколько метров они прошагали по инерции, затем остановились и начали вертеть головами, разыскивая пропавшую дичь. Но задние-то ничего не видели! И продолжили тупо переть вперед, тесня остановившихся и сбиваясь в компактную массу. Мост, и без того выдерживавший их исключительно из чувства долга, не выдержал и рухнул. Река превратилась в суп с ревущими фрикадельками. Утонуть покойники не боялись, их просто возмутил сам факт прекращения погони не по их воле. Течение, напомню, было быстрое, а мертвецы проворными пловцами не являлись, поэтому их пронесло мимо и, наконец, последние, злобно орущие головы (явно разглядевшие меня) скрылись за поворотом реки. Я поднялся и пошел обрадовать товарищей по несчастью благой вестью…

Как там мои сотоварищи? Наверное все сидят на крыше, как коты в марте…Коты в марте, ха-ха-ха, смешно-то как, ха-ха-ха-ха-ха…Тресь! Не к месту проснувшиеся мозги оценили ситуацию, из которой я только что выкарабкался и начали истерику. Пришлось ударить себя по щеке. Больно получилось, и как-то обидно. Попытавшись представить абсурд обиды на самого себя мозги не выдержали и опять ушли в спячку. Весь дальнейший путь я проделал, не думая. По моей механической походке крестьяне могли бы принять меня за одного из армии мертвых. По счастью никто не встретился…

Вот и знакомый дом с покосившейся крышей, на которой по-прежнему восседают два силуэта. Вон сенатор, чей цилиндр на фоне неба легко узнать…интересно, он снимает его хоть иногда? Даже когда черти подняли сенатора с постели он был в ночной рубашке, но в цилиндре. Может он и спит в нем? Рядом с ним Ана, опять потерявшая шляпку. Правда сейчас это ее не очень беспокоит.

— Пр…Ана! Гратон! — окликнул я их, подойдя к избе. Рот сам собой растянулся в глупую ухмылку. Ухмылку человека, который вырвался из лап смерти в прямом смысле этого слова…

— Эрих!!! — голос принцессы был почему-то не таким радостным. Можно подумать она не рада видеть меня живым…Да она вовсе на меня не смотрит!

Я оглянулся. Спина прижалась к бревнам стены. Вот теперь конец.

Откуда-то из темноты выбрались последние недобитые покойники численностью до отделения. В конце концов деревенские жители их выловят и перебьют… Но мне это уже не поможет…

Мертвецы двигались как всегда неторопливо, но мне казалось, что они нарочно не торопятся растерзать неуловимую жертву, понимая, что той не скрыться. Бежать действительно было некуда: покойники уже замкнули полукольцо, окружив меня. Прорваться через них невозможно, залезть на крышу я просто не успею, стянут…Конец.

Покойники медленно сжимали круг, только в задних рядах проталкивался ближе ко мне какой-то особенно нетерпеливый. Я не сопротивлялся, не было ни сил ни желания… Вот самый первый, похожий на мясника как комплекцией, так и огромным топором в руках, подошел, взмахнул своим орудием труда, взревел, подпрыгнул и улетел.

Через несколько секунд изумленного молчания я понял, что "мясник" совершил последнее действие не по собственной воле. Его ухватил сзади и швырнул далеко в сторону тот нетерпеливый, который добрался наконец до меня. Видимо ему хотелось непременно собственными руками перервать мне глотку. И чем я ему так не приглянулся…

Тем временем неожиданный спаситель времени даром не терял. Подхватив потерянный мясником топор он набросился на замерших мертвецов, не ожидавших от своего товарища такого предательства. Несколько взмахов топора по результату действия были сравнимы с работой косы: головы взлетали в небо, через несколько секунд все нападавшие были мертвы второй раз. Косец опустил топор на землю и повернулся ко мне… Я уже вообще-то полностью уверился в мысли, что это живой человек, каким-то образом вкравшийся в доверие к покойникам и пользующийся этим для их уничтожения. У меня даже родилось несколько версий того, как ему это удалось, но все они тут же оказались забыты, когда я увидел лицо… Это был наш покойник! В смысле тот самый, которого мы подобрали на дороге, похоронили на местном кладбище и больше не ожидали увидеть. С крыши донеслось тихое ругательство. Мои товарищи тоже оценили необычность происходящего. Знакомый покойник подошел поближе, протянул руку и, неуклюже ворочая языком, как все мертвецы, сказал:

— Отдайте андрагот, граф. Вам от него никакого прока, одни неприятности.

…Отдать что? Нет у меня…того, что он сказал…

— Откуда вы знаете, что я граф? — задал я самый идиотский в данной ситуации вопрос.

— Когда вы везли меня на телеге, к вам несколько раз обращались "граф". Мертвецы слышат, вы не знали?

— А…что такое ангарот? — пытался я справиться с удивлением. Безуспешно.

— Андрагот. Камень оживляющий мертвых. Отдайте.

Ана и Гратон, уяснив, что есть меня не собираются, съехали со ската и подошли поближе: Ана — брезгливо обходя тела трупов, Гратон — хрустя ногами по чему-то, что разглядывать не хотелось.

Внезапно я понял о чем идет речь.

— Он? — выдернул я из кармана мешочек, вынув из него камень, подаренный чертовой бабушкой.

— Он самый, — кивнул мертвец, — когда этот камень ночью оказывается рядом с погребением, покойники поднимаются и идут его искать…

Перед моими глазами возникла чертовка, протягивающая мне камень и говорящая: "Будете меня вспоминать…". Я открыл рот и вспомнил ее добрыми и теплыми словами. Мертвец осуждающе покачал головой, Ана сделала вид, что ничего не слышала, Гратон остался как всегда бесстрастен.

— Значит, если я отдам вам камень, вы воскреснете? — вопрос был не самым удачным, покойник и так был уже жив…

— Нет, — вздохнул мертвец, — не воскресну. Оживу, а это разные вещи…

— А в чем разница? — поинтересовалась Ана.

— Разница в том, что целым я буду только пока камень при мне, иначе опять стану истлевшим трупом, хоть и живым…Отдайте камень и тогда все остальные покойники умрут опять. Как только он попадает в руки мертвеца, другие мертвецы тут же лишаются жизни… Вот, посмотрите.

Покойник указал на парочку трупов, показавшихся из-за угла как будто специально, чтобы послужить наглядным пособием. Почти полностью разложившиеся тела заковыляли в нашу сторону. Я положил андрагот в ладонь мертвеца. Трупы мгновенно рухнули наземь как марионетки у которых внезапно лопнули все нити.

— Позвольте, — неожиданно я почувствовал себя идиотом. — Это что же получается, мне стоило только отдать каменюку и все это сборище сгнивших тел тут же померло бы?

— Нет, — улыбнулся мертвец, сжимая камень. В лунном свете не было видно изменился ли как-нибудь цвет его лица, но движения явно потеряли мертвецкую механичность… — андрагот действует, если только он получен добровольно, без принуждения. Отобрав у вас камень и поняв, что он не работает, мертвецы скорее всего передрались бы…

— Почему тогда они гонялись за мной?

…Понятно, почему та мертвая орда ломанулась за мной. Камень чувствовали…

— Покойники, — развел руками уже бывший мертвец, — они ведь не знают о свойствах андрагота…

— Откуда тогда вы их знаете? — возник резонный вопрос у Гратона.

— О, — протянул "мертвец", — это долгая история… Коротко говоря, в свое время я всерьез собирался стать некромантом.

— Скажите, если камень был у Эриха, почему тогда вся толпа зомби напала на нас с Гратоном?

— На вас? — недоуменно посмотрел на принцессу мертвец, — Запах камня… Вы долго были рядом с ним, мертвецы это почувствовали…

— Почему вы помогли нам? — вмешался сенатор. — Только из-за камня?

Мертвец посерьезнел.

— Вы даже не представляете, какие мучения испытывает непогребенный покойник. А вы… Я был для вас никто, вы подобрали меня, отпели, похоронили… Я помог бы вам и без всякого андрагота… если бы конечно ожил без него…

В селе послышались радостные возгласы, переходящие в вопли. Видимо, сельчане поняли, что их противник упал бездыханным (можно подумать, до этого он не ходил бездыханным), а значит, нападение отбито.

— Пойду я, пожалуй, потихонечку, — засобирался мертвец, — многие в деревне видели, как вы привезли меня мертвым. А то не успеешь объяснить, что ты хороший…

Он пожал мне руку и скрылся в серых сумерках. Рука была теплой. Где-то заголосили петухи, приближался рассвет. Наша троица стояла у покосившейся избушки, глядела на деревенскую улицу, на которой медленно появлялся народ, опасливо косящийся по сторонам. Ночная тревога закончилась.

Планы на ближайшие несколько часов были просты и понятны: проспать их. Уже которую ночь нам не удается нормально поспать: то одно, то другое, то мертвецы с ближайшего кладбища… А завтра… Завтра опять в путь, благо железная дорога, по словам опрошенного местного населения, всего-то в нескольких часах езды на нашем смирном конике, который, скотина, продолжал спокойно стоять у нашего дома, недоуменно глядя на окружающую суету…

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

В которой мы знакомимся с девушками, очень напоминающими мед: как сладостью, так и прилипучестью

— Ну и что мы теперь будем делать?

Вопрос принцессы был чисто риторическим: никто не знал, что делать. Хотя смотрела она при этом на меня, так как считала именно меня виновным в возникших затруднениях.

Прошлой ночью, как вы помните, на нас напали наши соседи. Учитывая, что мы расположились рядом с местным кладбищем, соседи оказались не из приятных. Из могил, как выяснилось впоследствии, покойников выгнал волшебный камень андрагот, подло всученный мне чертовой бабушкой из проклятого дома. Помог нам справиться с напастью и уяснить ситуацию мертвец, которого мы подобрали по дороге сюда. Правда, я внес весомый вклад в дело борьбы с мертвечиной, заманив их на мост и обрушив их в реку. Это и было проблемой… Другого моста-то не было! Перебраться за реку стало невозможно.

Если пересечь реку, то до ближайшей станции железной дороги будет километров двадцать-тридцать…ну, не более сорока. По крайней мере, именно так я расшифровал объяснения сельчан, типа: "На моем коне за день доедешь, а на соседском — если только к вечеру". Вот только перебраться на другой берег отныне можно только вплавь. Проклятые покойники ухитрились сломать не только настил, но и быки моста, поврежденные еще весенним ледоходом. Так что теперь посредине моста зияла дыра метров десяти в поперечнике. Перепрыгнуть ее можно было разве что в три приема…

Вообще-то железная дорога находилась совсем близко, рукой подать, километра три, не больше. Вон за тем леском. Хочешь срезать — иди, и не волнуйся, священник тебя отпоет. Лес был не лесом, а знаменитыми Марийскими болотами, ласково называемыми в народе Мертвой прорвой. Они-то и отрезали нас от дороги, единственный путь, по которому можно было двигаться к ней, вчера рухнул в реку. Плыть через нее нам не хотелось. Во первых, мы не спортсмены, во вторых, не моржи, и в третьих, если мы даже и переплывем на тот берег (на лодке, скажем), то наша повозка с конем останется на этом (как-то не было в деревне лодок такого размера, чтобы коней перевозить). Значит нам придется идти все тридцать-сорок километров пешком, а принцесса сразу сказала, что он скорее умрет прямо здесь и прямо сейчас.

— Может, отправим коня вплавь? — нерешительно предложила она, когда мы стояли на берегу, глядя на водное препятствие.

На морде коня, который стоял рядом, тут же отразились все его мысли о тех жестоких людях, которые хотят заставить его лезть в такую мокрую и холодную воду. Найдите воду потеплее и посуше, тогда, может быть… Короче говоря, загнать его в воду не получиться, даже если воспользоваться аргументом типа вон той оглобли. Тупик.

В последующие три часа мы, опросив местных жителей, выяснили три вещи. Первое: ближайший мост…вчера упал в реку! Никто даже не предполагал, где находится другой мост, все всегда пользовались только этим. Второе: болота тянуться километров на сотню в обе стороны. Можно, конечно, вернуться назад и попробовать сесть на поезд в оставленном нами три дня (неужели прошло только три дня? Мне кажется, я родился в этих селах) назад городе. Господин градоначальник будет очень рад, навряд ли он забыл о нашем существовании. И, наконец, третье: дороги через болота нет. Тупик.

Впрочем, в нашем тупичке проблескивает щелочка, сулящая возможность выбраться отсюда. По слухам, дорога через болота все ж таки была… Когда-то. К сожалению, даже самый старый дед не помнил, где именно. Он вообще помнил все очень плохо. Точь-в-точь наш сенатор. Но главное — у нас появилась цель!

Обрыскав всю деревню мы нашли…нет, не проводника, пока еще только человека, который знал того, кто укажет нам проводника… В общем, где-то еще через три часа мы постучались в дверь охотника, который, как нас заверили, часто в болотах охотится на уток (а может, на кур, я небольшой знаток охотничьего ремесла…), а, значит, если и не знает дороги, то уж точно проведет нас достаточно далеко вглубь. А там уж мы как-нибудь и сами проберемся…Может быть…

Доверия охотничек не внушал при первом же взгляде на него. Его печальный нос, свисавший над вислыми усами, да и общая тоска во взгляде… Когда же он заговорил, его унылый голос человека, не ждущего от жизни ничего хорошего, кроме плохого, тотчас открыл нам, что мы имеем дело с законченным пессимистом. Показать дорогу он сразу отказался наотрез.

— Вы не понимаете, — нудил он, — болота — опасное место, трясины, затянут вас — оглянуться не успеете…

…Как будто тот, кто попал в трясину, первым делом немедленно начнет оглядываться…

— …Торфяные пожары, горит подо мхом, а сверху ничего не видно, провалитесь — и сгорите… А нечисть болотная, черти всякие…

Очевидно, при упоминании о чертях мы слегка изменились в лицах, так как наш болотный эксперт продолжил развитие этой темы:

— …Водяные. Заманивают в омут, наклонишься попить и все — утянет. Болотницы. Высовывают руки из-подо мха и утаскивают в трясину. Огоньки бродячие, недобрые, пойдешь на огонек — и пропал. Еще там кикиморы злые живут, сначала поймают…

— Потом и вовсе не выберешься? — надоел мне это перечень смертей, непременно ожидающий нас в болоте. Нудный товарищ даже не взглянул в мою сторону.

— Ну вот видите, вы и сами знаете, что вас там ожидает… Зачем вы туда пойдете? Не надо вам туда идти…

— Послушайте, любезный, — вмешался Гратон. Ана уже сидела на лавке с тоской во взоре, видимо не надеясь, что печальный монолог когда-нибудь закончиться, — вы заботитесь о нашей безопасности, хотя вас об этом никто не просил. Зачем?

На последнем слове сенатор, который и так-то выглядел жутковато (напомню: огромный рост, лысый череп, торчащие, острые уши, черная одежда. Король вампиров, собственной персоной), улыбнулся так, что даже меня проняло. Охотник заткнулся и прогундел себе под нос, что бродить по местным трясинам за здорово живешь может придти в голову только тем, кто на нее упал в детстве.

— Я не понял, вы намекаете на вознаграждение? Или в принципе отвергаете возможность прогулки на болото?

Охотник, как выяснилось через пять минут, денег не хотел (странно…), вести нас через трясину тоже, зато наконец-то объяснил как найти старую дорогу, по каким приметам. Когда мы уже уходили, он забормотал нам в спину в том смысле, что, в случае любых неожиданностей он снимает с себя всякую ответственность.

— Послушай, проводник с усами… — я хотел было сообщить ему, что если что не так, то я вернусь и ему не поздоровиться. Потом мне пришло на ум, что если что не так, то оттуда не возвращаются. Поэтому профилактическая беседа ограничилась кулаком, сунутым под нос, после чего я побежал догонять Ану и Гратона, не слушая, что завел охотник по новой. А послушать не помешало бы…

Подумав как следует мы решили, что идти на болота на ночь глядя — один из самых верных способов покончить с жизнью. На тот свет нас пока не тянуло, тем более учитывая, что некоторых из нас там могли ожидать давешние игроки в загадки. Я, например, не очень-то рвался заслужить место в раю в течение своей жизни, так что Господь не будет слишком сильно обрадован, когда я предстану пред его очи… Поэтому наша дружная (уже) компания двинулась домой, в слегка поднадоевшую избушку у кладбища, которое теперь представляло ровные ряды прямоугольных ямок без единого покойника в окрестностях. Всех бывших обитателей погоста жители деревни весь день дружно стягивали в кучки, каковые впоследствии сжигали, чтобы не разносить заразу. Можно было бы, конечно, закопать их обратно, но попробуйте, опознайте в сгнившей роже мертвеца, кто это перед вами и где его законное место. А никому из сельчан не хотелось хоронить на своем родовом месте чужого покойника. Поэтому, чтобы никому не было обидно, порешили спалить их всех, а пепел рассыпать над кладбищем, авось какая частичка попадет на нужную могилу… Теперь над деревней стлался оглушающий запах шашлыка, от которого, вспоминая из чего сегодня шашлык, обедать вовсе не тянуло.

По дороге домой нас узнавали, махали руками, приветствовали. Я в одночасье из "клетчатого проезжего с девкой и стариком" превратился в "того самого, который утопил вурдалаков (вот как здесь называли оживших мертвецов) вместе с мостом". В некотором роде у меня появилась репутация спасителя деревни и борца с нечистью. Последний титул возник, когда сюда приехали гости из села с проклятым домом. Правда, здесь меня не чествовали так, как там. Что ни говори, а порядочную часть мертвецов разгромили-таки крестьяне, а я так, помог немножко. Хорошо еще они не знали, из-за кого заварилась вся каша, а то, пожалуй, отнесли бы меня на один из костерков, полыхавших тут и там, в порядке наказания и в целях борьбы с черной магией, к каковой вполне может быть отнесен андрагот…

Отоспавшись за все последние треволнения (ночь прошла спокойно, не являлись ни черти-фанаты, ни мертвецы, требующие чего-нибудь, ни даже кошмары), на рассвете наша троица двинулась к болотам искать там приметы дороги и приключения…

Вообще-то я всегда думал, вернее, мне всегда казалось, что болото должно начинаться сразу: вот лес, вот болото. В реальности мы долго брели по каким-то кустам и все, что было в округе болотного, это мох, который рос кое-где клоками. Принцесса уже начала вслух подозревать, что крестьяне, боясь показываться на болотах, не заметили, как те пересохли. Гратон, который где в другом месте не заметил бы даже походную колонну слонов, тут первым обратил внимание, что вышеупомянутый мох, постепенно увеличивая площадь, занимаемую отдельными его колониями, расползся уже повсюду. Тут под ногами начало чавкать, потянуло запахом тины, появились ранее где-то пропадавшие лягушки. Начались болота…

Хорошо еще тропка под ногами пока не пропала, а то похожий на быка камень (ориентир начала дороги) пришлось бы искать, прочесывая заросли кустов. Ана и Гратон, не сговариваясь, уступили мне место, предоставив право вести их через трясины и оказаться крайним, если мы заблудимся. Э-хе-хе, тяжела ты, доля гида… Я встал спиной к каменюке, осмотрел расстилавшиеся передо мной пространства. Трава, мох, кочки, окна с водой, кривоватые деревца… Ага! На одной из березок (или осинок, я, в конце концов, не ученый-ботаник) виднелся обещанный знак: затесанный когда-то косой крест. По крайней мере в этом охотник-пессимист не обманул… Теперь, следуя его рекомендациям, следовало аккуратно, не отклоняясь ни на шаг, двинуться к отмеченному дереву и уже оттуда выискивать следующий крестик, на следующем дереве. Вот так и пойдем, медленно и не торопясь…Ну, тронулись.

Дорога, абсолютно невидимая под ногами и определяемая только по отметкам на деревьях, петляла и кружила, как пьяный по дороге из кабака. Мы шли уже добрый час, солнце поднялось над деревьями, а углубились в болота от силы на километр. А уж устали на верный десяток тех же километров. Путь нам никто ковровыми дорожками не устилал, наоборот, приходилось иногда брести и по колено в болотной воде. Хорошо еще у нас хватило ума не пойти в обычной обуви и мы, под маркой победителей мертвецов, выпросили три пары кожаных сапог. Все барахлишко Аны и Гратона по прежнему помещалось в чемоданчиках-саквояжиках, мне сердобольные крестьяне выделили какую-то котомку, в которой сейчас сиротливо болтались туфли и изредка булькала бутылка-локатор. Другого имущества я как-то не завел до сих пор. Ана, в начале пути стеснявшаяся и поэтому намочившая подол, сейчас отбросила мещанские предрассудки (глупое словосочетание по отношению к принцессе) и шла, закатав юбку выше колена. Гораздо выше… Я отвел взгляд от обтянутых чулками молодых коленок… Вовремя, перед моими глазами появился незамеченный мною ствол дерева, в который я чуть было не вошел своим бестолковым лбом. В следующее мгновение я понял, что в предыдущей фразе ключевое слово не "незамеченный", а "появился". Секунду назад дерева здесь не было…

Внимательно осмотрев торчавший у меня под носом ствол я пришел к выводу, что это — самое обыкновенное дерево, казалось бы, неспособное к самостоятельному перемещению в пространстве. Значит, что-то тут нечисто. Понятно, что что-то происходит… Но непонятно — что. Я осторожно выглянул из-за дерева, пытаясь сообразить, что еще поменялось в окружающем мире. Открывшаяся картина подтвердила все мои самые худшие опасения (и даже парочку тех, что не пришли мне в голову сразу). Изменилось все.

Мы шли по болоту (помните?). Сейчас вокруг был милый березовый лесок, без единой капли болотной воды в округе. Пахло цветами, а не тиной… Солнце, которое секунду назад скрывали мрачные тучки, заливало все ярчайшим светом. Пели птицы, вместо кваканья лягушек и бурчания болотного газа. Я начал поворачиваться к своим спутникам, чтобы поинтересоваться их мнением о происходящем… Чьи-то когти впились мне в плечо!

Сердце рухнуло в пятки, прихватив по дороге остальные внутренности. Задержись оно там лишнюю секунду и Ана осталась бы с моим мертвым телом на руках и никогда бы больше за свою жизнь не вцеплялась неожиданно в плечо ничего не подозревающему человеку. Конечно, это были не когти, а пальцы, от страха принцесса стиснула их так, что разжать их смогла бы лишь бригада спасателей.

— Что… — "…вас так испугало?", именно так должна была продолжиться моя фраза, но тут я окончательно повернулся и конец вопроса застрял у меня в глотке.

Я обнаружил самое главное изменение окружающей обстановки. Исчез сенатор.

— Ки, — произнесла принцесса, повисшая у меня на руке и дрожащая, как листья вон на том дереве.

Я промолчал, понимая, что это — только начало. Сейчас Ана успокоиться и скажет все, что хочет мне сообщить…

— Ки, — повторила она. Сглотнула, слюна прямо-таки проскрежетала по ее пересохшему горлу… — Кикиморы, — наконец выговорила она. Я затребовал подробностей.

Как выяснилось, в детстве у Аны была нянька. Странная была женщина, учитывая, какие сказки она рассказывала малютке-принцессе перед сном. Одной из них и был рассказ о кикиморах. Так здесь называли болотных русалок…

Болотные русалки, те еще создания. Стопроцентная нечисть, пробы негде ставить, причем не имеют никакого отношения к людям в отличие от своих родственниц, речных русалок-утопленниц. Любимое занятие — заманивать молодых людей в свои лапы. Стариков не любят и никогда им не показываются, так что Гратону, из-за его возраста, опять (опять!!) ничего не угрожает. Скорее всего он сейчас стоит посреди болота, гадая, куда мы пропали… Кстати, правда, куда это мы пропали?…

Молодых девушек кикиморы опять-таки не любят, но несколько иначе чем стариков. В данном случае их нелюбовь выражается в том, с девушек срывается вся одежда, после чего пойманную девушку гоняют по болоту, пока не загонят в самую грязь. К счастью, в отличие от давешних чертей, кикиморы все же не кровожадны и смерть их жертвам не грозит… Вроде бы.

Молодых же парней (и в этом месте рассказа мне стало особенно неуютно) кикиморы напротив очень даже любят…Ой, как любят… С пойманных парней опять-таки срывается вся одежда, после чего болотные русалки всем табором его… Тут Ана покраснела, опустила глаза и смущенным шепотом сказала, что после раздевания… русалки парней… "щекочут"… Судя по принцессиному смущению, а также вспоминая некоторый опыт общения с подобными тварями (к счастью, не непосредственный), можно было предположить, что щекотанием они не ограничатся. Да, кажется, насчет того, что смерть их жертвам не грозит, я погорячился…

— Как с ними бороться? — деловито поинтересовался я.

— Русалки боятся полыни, — радостно вспомнила Ана.

— Спасибо, — поблагодарил я. Полезный совет. Вот только полынь мы дома забыли. В другом костюме.

— Кстати, — вспомнил я еще один непроясненный вопрос, — где это мы?

— Не знаю, — пожала плечами Ана. — Ой! — тут она вцепилась в мое замученное плечо еще сильнее. — Я думаю, это — наваждение.

— Наваждение? — сомневаясь хмыкнул я. Русалки наводят иллюзию…По-моему, они не умеют этого… Впрочем, есть надежный способ проверить, не иллюзия ли вокруг.

Я скосил глаза. Окрестные березки увеличились в количестве в два раза. Не иллюзия. А вот отдаленные, кажется, не раздвоились… Я скосил глаза сильнее…Рядом раздался звонкий смех.

Я обиженно взглянул на Ану. Та недоуменно посмотрела на меня, и тут только до меня дошло, что смех не ее, и вообще, звучит он за спиной. Мы с принцессой, сцепившиеся, как сиамские близнецы, слаженно повернулись…Вот это девушки!

За нашими спинами (там, где еще секунду назад не было никого) стояла шеренга ослепительных красавиц. Выставленная вперед правая нога, руки в боки… Девушки очень напоминали финалисток конкурса красоты, особенно если учесть, что из одежды на них присутствовали лишь венки из кувшинок… Нет, совсем голыми они не были, венки прикрывали их, создавая что-то вроде купальника-бикини: один веночек на груди, второй…ну, там, где обычно находится вторая часть бикини… Все, что не закрывалось венками (то есть практически все) было таким…таким… Гладкая, шелковистая кожа, покрытая золотистым загаром… Пышные, не менее золотистые волосы… Зеленые глаза…Ай!

Принцесса дернула меня за руку и я прекратил пялиться и попытался скроить серьезное лицо… и поднять взгляд хотя бы до уровня шеи пришелиц!

— Здравствуйте, — проворковала одна из красоток таким сладким голоском, что у меня появилось ощущение, что меня смазали тонким слоем меда и сейчас начнут облизывать.

— Добрый день, — не стал хамить я.

Полуобнаженный десант слаженно шагнул к нам, мы с Аной так же дружно сделали шаг назад. Кикиморы захихикали. Подняли стройные ножки, чтобы шагнуть еще раз…и опустили. Затем шеренга болотных красавиц, не нарушая строя, переместилась вправо, осмотрев нас с этой стороны сдвинулись влево, потом вернулись на исходную позицию. Что им от нас надо? В смысле, я догадываюсь, что именно им надо, просто непонятно, почему они не приступают сразу к… "щекотанию". Тут вперед вышла одна из русалок, судя по тому, что только у нее кувшинки были еще и на голове, какое-то начальство.

— Как интересно, — мед на меня уже не намазали а набросали кусками, — кто это у нас тут?

Мы промолчали: Ана еще не решила, как реагировать на новоявленного противника, я предпочел не называть свое имя разной нечисти.

— Какие невежливые, — надула клубничные губки командирша, — надо поучить вас этикету…

…Какое умное слово для болотных жительниц…

— Я сама ими займусь. Девочки, прочь!

Остальные русалки послушно исчезли. Не в смысле "растворились в воздухе", а просто скрылись в кустах, на прощанье покачав круглыми…ой! Такими темпами Ана мне руку оторвет.

— Садитесь! — простерла руку оставшаяся в одиночестве русалка. Я даже не успел поинтересоваться, куда мы должны сесть, на землю как-то не хотелось… Что-то ударило под коленки сзади и мы, вместе с Аной, продолжавшей сжимать мне руку, рухнули на диван. Откуда он там взялся? Наверное, оттуда же, откуда и кресло, в которое грациозно опустилась наша собеседница. Для Аны это оказалось последней каплей и она ударилась в панику. Паника заключалась в том, что она попыталась как можно плотнее прижаться ко мне, очевидно, чтобы ее, в случае чего, не смогли оторвать. Ошалевшая девочка обхватила меня за плечи, тесно прижалась и попыталась закинуть на меня ногу. Я краснел и, смущенно бормоча, пытался высвободиться. Дудки.

Русалка в наигранном недоумении подняла правую бровь:

— Вы считаете, сейчас самое время?

Принцессу, когда она наконец сообразила что делает, откинуло от меня, как сапера от сработавшей мины. Ее руку все-таки видимо свело судорогой, потому что мое запястье она так и не отпустила. Хорошо если там останутся синяки, а то ведь и кости сломаться могут…

— Вы закончили? — вежливо поинтересовалась кикимора, которой надоело смотреть на нашу возню. — Давайте поговорим.

— Давайте, — не стал спорить я, — страсть как хочется поговорить, с самого утра мечтал…

— Могу я узнать ваши имена? — светским голосом промурлыкала красотка-русалка.

— Нет, — отрезала Ана, раньше, чем я успел хотя бы рот открыть.

— Как хотите. А вот я представлюсь. Алайн. Королева болотных русалок.

…Во как. Королева, ни больше, ни меньше. Веночек на голове, надо полагать, корона…

— Вы находитесь в моих владениях… — продолжила Алайн тоном гида. "Посмотрите налево, посмотрите направо…"

— Простите, — несколько невежливо перебил я ее, — нельзя ли поконкретнее, где именно мы находимся. Что-то это место не очень похоже на болото…

Королева залилась смехом.

— В болоте слишком сыро. Там мы только ловим жертв, а здесь живем. Это — наш мир…

…Не знаю, что она точно имела в виду, но я слышал что-то подобное… Или читал… Точно, точно, как-то мне в руки попался научный труд о параллельных мирах, толстая такая и очень умная книжка. Автор (как же его звали, на языке вертится…) в одной главе рассказывал о существовании так называемых Заводей: небольших кусочках пространства, этаких параллельных анклавах…

— Мы, — продолжила экскурс в географию королева, — затаскиваем в наш мир людей, чтобы спокойно проделать с ними все, что захотим. Попасть сюда могут только русалки…и те кого они приводят с собой…

…И выбраться тоже. Даже если и справишься с ней (а мой опыт говорит, что, какой бы слабой не выглядела нечисть, сил у нее хоть отбавляй), убежать не удастся. Видимо, экзекуции не избежать…

Алайн разговорилась не на шутку. Давненько в цепкие пальчики кикимор не попадали смельчаки, решившие погулять по непроходимым топям. Она так увлеклась, что сама не заметила…

— … Правда с вами ничего не получиться. Вы, к несчастью, под надежной защитой…

Вот так так. Это что же у нас за броня такая? Я навострил ушки, делая вид, что прекрасно знаю, о чем идет речь, даже говорить не о чем, это же всем известно… Как говорила моя первая жена, Иона: "Если не знаешь, о чем идет речь — делай вид, что знаешь". Жаль, что Ана не была моей первой женой…

— Чем это мы защищены? — сболтнула она раньше чем я успел остановить ее.

— Вы не знаете?! — Алайн засмеялась, откинувшись в кресле и болтая ногами. — Вы не знаете!

Я молча ждал окончания веселья, принцесса надулась и дернула меня за руку, как будто не она сама выставила себя на посмешище полуголой болотной жительницы.

Королева успокоилась, вытерла слезинки и посерьезнела:

— Так вы не знаете, о чем идет речь?

— Нет!! — рявкнула взбешенная Ана и проглотила какую-то фразу, возможно и подходящую к ситуации, но безусловно не красящую воспитанную девушку из хорошей семьи.

— У вас…у тебя, — пальчик с острым коготком указал на Ану, — есть талисман, не позволяющий никакой нечисти причинить тебе вред… или даже просто дотронуться до тебя…

Принцесса дотронулась до какого-то предмета, висящего на груди под платьем.

— А ты, — палец переместился в мою сторону, — под защитой, пока девчонка держит тебя за руку.

Я мысленно пообещал купить Ане самое вкусное мороженое, какое только найду. Ее судорога спасла меня от неприятной (или, скорее, слишком приятной) процедуры… Внезапно мне в голову пришла одна мысль… В следующие несколько секунд я издавал нечленораздельные звуки, пытаясь одновременно высказать обуревавшие меня чувства и соблюсти приличия перед лицом двух девушек. До меня дошло, как подло провела меня чертова бабушка. Я согласился на поединок с чертом только потому, что она угрожала Ане… Да ведь она даже дотронуться до нее не могла! Ах, чертова бабуля!!

Алайн и Ана внимательно смотрели на меня: королева — с интересом, принцесса — с некоторым испугом. Надо же, а я только сейчас заметил, что нахожусь в обществе двух коронованных особ. Да, что-то медленно я стал соображать, с чего бы это… Тут злость на чертовку прошла, пришло спокойствие. И абсолютно пустая голова.

— Вы случайно не брат и сестра? — с ехидцей поинтересовалась Алайн. — Что-то у вас обоих какие-то странные припадки…

— Нет у нас никаких припадков! — дружно и возмущенно выкрикнули мы с Аной.

— Вот и ладушки. Вернемся к нашей проблеме. Я ничего не могу сделать вам. Вы не можете выбраться в свой мир без моей помощи. Кажется такая ситуация называется патовой? Поэтому нам придется договариваться…

Вот уж дудки. Не знаю, чего она хочет (ой, боюсь, что знаю…), но общение с чертовкой позволяет сделать вывод: договариваться с нечистью не стоит. Однако она права, без нее мы не вернемся на болота…

— …девушка может одолжить мне своего кавалера, скажем на…

— Нет!! — хором воскликнули мы.

…Решить дело миром не получиться. Уговорить ее нечего и пытаться. Заставить?… Как?

— Нет, нет и нет! — ответила Ана на прослушанное мною предложение королевы.

— Ну вот что, недотроги, — глаза Алайн сверкнули изумрудными искрами, она подскочила к нам и грозно нахмурила лоб (получилось скорее смешно…), — вот вам выбор: или…

…Она не может дотронуться до нас. А если наоборот…

Мои руки сработали быстрее головы, мысль еще додумывалась, а свободная левая рука уже прочно ухватила неосторожно приблизившуюся королеву за запястье. Бедная русалочка взвыла как тысяча чертей. Моя жертва забилась как щука на крючке, но видимо талисман лишал ее сил и вырваться она не могла. Меня мотало по дивану, как лодку в шторм: с одной стороны пыталась вырваться Алайн, с другой не сразу сообразившая, что происходит, Ана старалась оторвать ее от меня. Принцесса решила, что королева напала на меня. Когда мои мозги уже почти превратились в гоголь-моголь, болтанка прекратилась.

— Пусти, — сдувая падающие на глаза волосы пропыхтела Алайн. И тут же сменила тон на откровенно умоляющий. — Ну, миленький, отпусти меня пожалуйста. Я тебя отблагодарю. Ты даже не представляешь, как я тебя отблагодарю…

Медовый голосок втекал в уши, прогоняя из головы все мысли, кроме некоторых…А тут я увидел, что нагрудный веночек куда-то пропал в пылу сраженья… На это мысли кончились совершенно. Перед моими глазами стояли прелести королевы, я поплыл, увлекаемый по течению несмолкающим чарующим голосом… Чарующим? А может быть зачаровывающим?! Бабах!!!

Попробуйте парировать удар, когда обе руки заняты девушками. Ане удалось влепить мне еще две пощечины, пока я не запросил пощады.

— Ах, ты…ты… — от возмущения она даже слов подобрать не могла. Алайн притихла, поглядывая из-под волос, как лиса из травы.

— Распутник! — подобрала принцесса подходящее слово. — Развратник! Растяпа и рас… рас…

Почему-то ее понесло с уклоном в "рас"

— Растлитель, — подсказала королева. Похоже они решили сговориться против меня…

— А ты вообще молчи!! — Ана замахнулась, Алайн скорчилась в нешуточном испуге. — Ага!! Боишься!! Голая бесстыдница!!

…Насчет "голой" принцесса погорячилась. Веночек как-то незаметно вернулся на свое законное место…

— Балбес! — это уже меня имеют в виду… — не можешь понять, что она околдовывает тебя?!! Увидел смазливую ведьму и растерял весь ум? Дурак!

…Никому бы не советовал сейчас стать на пути разъяренной принцессы. Я затих и притворился узором на ковре.

— Не надо!! — королева попыталась остановить новую попытку Аны нанести ей ущерб. — Все, что хотите, только не дотрагивайся до меня!

— Во-первых, верни нам вещи…

Что касается меня, то я только сейчас заметил пропажу Аниного саквояжика, своей котомки и наших сапог.

— Во-вторых, — продолжила наложение контрибуции Ана, — верни нас туда, откуда взяла… нет, туда, где кончается болото…

— Нет, — осмелился я внести свой вклад в разговор, — туда, где находится сенатор, а то мы его никогда в жизни не найдем.

Принцесса смутилась и замолчала. Похоже Гратон был ею прочно забыт…

— Я могу потом вывести вас к выходу из топи, — робко напомнила о себе Алайн.

Принцесса по прежнему молчала, красная от сознания собственного эгоизма, поэтому взять ответственность принятия решения пришлось мне.

— Давай, — махнул я рукой.

И вот мы втроем, держась за руки как лучшие друзья, в сапогах (кроме королевы понятно), стоим на сухом бугорке посреди трясины. Неподалеку на поваленной березе сидит Гратон, с лицом человека, договорившегося о встрече именно здесь и именно в данное время. Он даже не поинтересовался, где мы пропадали и кто это с нами. Просто встал и пошел вслед за полуобнаженной проводницей, когда наша нерасцепимая троица тронулась в путь…

Дальше неинтересно. Приблизительно часа четыре мы шли по болоту. Впереди брезгливо выбирала места почище Алайн, вытаскивая свои стройные… ай, рука… просто ноги из воды. Сзади держался за ее… ай…просто руку я. За мной двигалась Ана, строго следящая за моей нравственностью и направлением взгляда, поэтому смотреть в основном приходилось в небо (а иначе, куда не глянь, руку оторвут). Позади нашей борзой тройки шлепал сенатор.

— Пришли, — устало выдохнула королева, теперь больше похожая на бедную крестьянскую девушку (такую бедную, что даже на одежду не хватает…).

Караван остановился. Уже смеркалось, поэтому было трудно понять, чем собственно это место отличается от остального болота.

— Вон тропинка, она ведет в поселок, а уж оттуда выйдете к железной дороге. В поселке вас примут на ночлег, там живут дружелюбные и гостеприимные люди, скорее всего даже платы не возьмут, — Алайн скорчила ехидную рожицу несколько удивленной ее осведомленностью о человеческой жизни принцессе. — Отпустите меня.

Я разжал пальцы, счастливая королева болотных русалок чмокнула меня в щеку и исчезла, на этот раз в буквальном смысле слова. Ана медленно расцепила хватку. Конечно, на моем запястье остались синяки… Красивые такие. Бордовые…

Тут принцесса заговорила. Проблема синяков тут же отошла на десятый план. Двигаясь по тропке я, а вместе со мной и Гратон выслушивали ее мнение обо мне, вкратце сводившееся к двум словам: "Дурак и распутник". Отвлекаемые нотацией мы как-то не задумались над вопросом: зачем нормальным людям тропинка к непроходимой трясине?

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

В которой выясняется, что не стоит верить на слово всякой нечисти

— …Когда Дамир, сын герцога, достиг совершеннолетия, он решил вернуть владения, злодейски похищенные карамским королем. В Славийском герцогстве, ставшем одной из провинций Карама, оставалось много воинов, помнящих времена независимости. Дамиру удалось собрать армию и объявить войну подлому узурпатору. Из Славии были изгнаны все чиновники карамского короля и Дамир провозгласил себя герцогом. Когда же королевская армия подошла к границам Славии и было потребовано вернуть королю его законные владения, многие воины малодушно бежали, не надеясь на победу. Армия нового герцога была слишком мала по сравнению с карамской. В ней не было ни единого коня, потому что все они были конфискованы ранее врагами. Единственный конь был у самого герцога. Шансы выиграть сражение были ничтожны, потому что Карам располагал сильной кавалерией. Чтобы свести на нет это преимущество Дамир выстроил свое войско на Сырных полях, где было много сусличьих нор. Две армии стояли друг против друга. Сражение было назначено на завтра. В ночь накануне Дамир пошел к своему другу, отцу Сандею, считавшемуся в народе почти святым. Отец Сандей благословил его на защиту родины и призвал верить в победу. На следующее утро по законам боя началось конное сражение между двумя полководцами: герцогом Дамиром и карамским королем. Они направили свои копья и ринулись друг на друга. Посередине поля противники столкнулись, и копье Дамира поразило врага. Карамский король пал бездыханным на землю. Вражеское войско, потрясенное смертью владыки, бросилось бежать. Многие кони проваливались в норы, ломали ноги и сбрасывали всадников, добиваемых преследующими их славийскими воинами. Славия обрела независимость и более никогда не подчинялась никому, хотя и прошло более двухсот лет, прежде чем она с полным правом стала именоваться королевством. Отец Сандей прожил долгую жизнь, после смерти он был объявлен святым, теперь он — один из самых почитаемых святых Церкви Господа. Перед смертью он подарил жене герцога Дамира крест, изготовленный и освященный им лично. С тех пор крест святого Сандея передается в королевской семье каждому старшему ребенку. Он считается мощным защитником от происков нечистых сил…

На этом историческая справка закончилась вместе с тропинкой.

Началось введение в историю становления славийского государства со следующего: мне стало интересно, какой такой талисман болтается на шее у Аны, а кроме того мне поднадоела ее обвинительная речь. В течение где-то четверти часа (показавшейся мне сутками) принцесса методично перечисляла доказательства моей глупости и непристойного поведения. Она припомнила и гадалку и русалку и девушку из вагона-ресторана и какую-то попову дочку (убейте меня, не помню такой), в общем всех лиц женского пола с которыми я общался чересчур по ее мнению близко. Хорошо еще она про свою маму ничего не знает…

В конце концов, чтобы прекратить возведение невинных поцелуев в ранг гнусного разврата, я поинтересовался, что защитило нас с ней от кикимор. Ана, как любая послушная дочка, наверняка была отличной ученицей, для которой похвастаться знаниями — за счастье, а поэтому с радостью начала рассказ о кресте святого Сандея, древней королевской реликвии. Слушать было интересно, по-моему Ана даже не пересказывала учебник, а цитировала наизусть. Увлекшись рассказом, она даже несколько раз порывалась расстегнуть платье и показать мне предмет обсуждения. Правда, скромность всегда брала свое: крестик висел очень низко, а достать его для демонстрации Ана почему-то не хотела…

— Что это? — поинтересовался Гратон, прервав мои размышления. Я очнулся и понял, что уже минут пять стою, тупо упершись взглядом в забор.

Вообще-то назвать это сооружение забором означало смертельно его оскорбить. Тропинка, петлявшая по кустам, привела нас к огромному частоколу, сработанному из толстых черных бревен. Даже сенатор не смог бы заглянуть через него (представляете высоту?). Гостеприимностью от него так и веяло. Для полноты образа не хватало только колючей проволоки по верху и вышек с автоматчиками. И хоть какого-нибудь входа.

Рассудив, что уже почти ночь, и коротать ее в кустах, когда рядом жилище, просто глупо, мы тронулись вдоль бревенчатой стены, в поисках двери, калитки, ворот… в общем, любого проема, чтобы проникнуть внутрь. Искомое вскоре нашлось. Тропинка, уверенно огибавшая ограду, вывела нас к воротам. Ворота были еще те: я видел крепости, где створки были поменьше…

— Может не пойдем туда? — принцесса робко взяла меня за руку.

— Или пойдем? — оглянулась она на темные и страшные кусты.

— Как мы туда войдем, вот вопрос, — высказал свое мнение сенатор. Действительно, открыть их я бы не взялся даже с тараном и саперной командой…

— Рядом с большими воротами всегда найдется маленькая калитка! — воодушевился я, увидав дверь около воротищ.

Мы подошли к входу. Калитка являлась маленькой только в сравнении с воротами, по крайней мере Гратону пришлось наклониться совсем немного, чтобы пройти в нее. Смазанные аккуратными людьми петли не оповестили о нашем прибытии. Наверное поэтому нас никто не встретил…

За стеной обнаружился небольшой такой поселочек: примерно с десяток домов по обе стороны короткой (но широкой) улицы. Народ здесь проживал небедный: двухэтажные дома встречаются не у каждого крестьянина. Вообще это скорее походило не на поселок, а на богатый хутор. Собак не слышно и не видно. Людей как-то тоже не наблюдается. Ни шума, ни разговора, ни огонька в окнах… Вымерли они здесь что ли? Тишина просто гробовая.

— Живая душа, — тоном то ли боевого робота, то ли бабки-ведьмы из сказки, проговорил сенатор.

Откуда-то из-за домов на площадь (видимо, это все-таки не улица…) вышел мальчик. Пройдя несколько шагов он споткнулся и повернулся к нам. Мы стояли в проеме, с интересом ожидая результата. До ужаса серьезный ребенок. Я расплылся в располагающей к себе улыбке.

— Гратон, — обернулся я. Ана и так несколько нервно, но улыбалась во все тридцать два зуба, — улыбнитесь…нет, лучше не надо…нет, лучше улыбнитесь.

Оскалившийся сенатор напоминал череп в цилиндре, но серьезным он был еще страшнее.

Неизвестно, что подумал мальчик о нашей троице, но ушел он быстрее, чем пришел.

— Сейчас, он позовет старших и все решится, — успокоил я напрягшихся спутников. И себя заодно. Кто знает, вдруг здесь не любят вечерних пришельцев…

— Ой! — Ана отпрыгнула и спряталась за мою спину.

Вот именно "ой!". На еще мгновенье назад пустую площадь высыпала не огромная, но внушающая легкий трепет толпа. Мужчины и женщины и дети… Мы как по команде растянули губы в улыбке. Народ не отреагировал. Лица у всех были серьезные, как у паталогоанатомов в процессе работы. Бороды до самых глаз у мужчин и платки, покрывающие всю голову — у женщин, только усиливали общее нерадостное впечатление. Сенатор сглотнул. У меня во рту пересохло…

Одеты местные жители несколько однообразно и одноцветно: в черное. И выглядят все одинаковыми. И на улицу вышли как по неслышимой команде…

— Может, убежим? — прошептала Ана.

Предложение осталось непринятым. От такой толпы не убежишь…

Как по сигналу люди двинулись на нас. Ничего не оставалось, как только ждать. С симпатией вспомнились милые русалочки…

Не дойдя шагов десяти толпа остановилась. Уже хорошо… Что дальше?

Откуда-то из недр людского скопления вышел кряжистый старик с солидной бородищей и широченными ладонями. На них мой взгляд как-то застрял и почему-то представилось, что такие ладошки могут сделать с шеей… Видимо, местный главарь…в смысле, вожак…короче, начальство.

— Кто такие? — задало начальство резонный вопрос.

Мы замялись. Дед терпеливо ждал. Где-то в начале приключений, еще когда никто не ждал никаких приключений, мы договаривались о том, как будем представляться незнакомым людям. Вот только на чем мы остановились как-то вылетело из головы… Молчание становилось просто неприличным.

— Эрих, — надоело мне ломать голову, — Гратон, Ана, — указал я на своих спутников.

Сенатор наклонил голову, улыбающаяся принцесса изобразило что-то вроде нервного книксена. Старик подождал немного, ожидая не скажут ли ему зачем мы сюда приперлись на ночь глядя.

— Мы сбились с дороги, — ляпнул я, видя, что сенатор молчит, а принцесса пытается убрать с лица заклинившую улыбку.

— Что вам здесь надо? — тон вопроса подразумевал, что в качестве ответа принимается только: "Ничего, мы уже уходим".

— Мы хотели бы переночевать и хоть чего-нибудь поесть. Мы заплатим, — поторопился добавить я, молясь, чтобы здесь принимали бумажные деньги.

Старик задумался. Люди молча стояли за его спиной и, по моему, даже не дышали. Ана наконец перестала улыбаться и теперь старалась выглядеть менее напуганной. Гратон по своему обыкновению был спокоен как надгробие.

— Наши правила, — пришел к определенному выводу старик, — не позволяют брать плату с путников и отказывать им в пище и ночлеге. Мы рады вам.

Народ гостеприимно улыбнулся. Это успокаивало. Если бы улыбки не были такими одинаковыми и такими одновременными, то можно было бы успокоится совершенно.

— Мой дом примет вас, — простер руку старик по направлению к крайней слева домине.

Посчитав ситуацию урегулированной толпа потянулась по домам. Вскоре на площади остались только наша троица и старик. Появился шанс убежать…

Вслед за новым знакомым (хотя пока и не знакомым) мы тронулись к дому. Зачем бежать, пока ведь все идет нормально… как сказал упавший с крыши десятиэтажного дома человек, пролетая мимо пятого этажа…

Изба оказалась высокой, но все ж таки не двухэтажной, я принял издалека и в потемках высокий фундамент за первый этаж. Как же называется подвал, в котором живет домашний скот?…Кажется…Нет, не помню.

Старик поднялся по ступенькам, идущим вдоль стены на крыльцо, высокое, хоть на санках катайся. Сенатор, Ана и я, почему-то последний, потянулись следом. Наш провожатый вошел в дверь, а вот мои спутники замешкались и даже несколько шарахнулись, чуть не столкнув меня вниз.

— Что случилось? — прошипел я, благо старик не слышит: шуршит чем-то внутри.

— Крест, — таинственно прошептала Ана, выглядевшая бледно и напугано. Последние полчаса.

Я глянул за Гратонову спину. Действительно. На двери не без мастерства был вырезан крест. Точь-в-точь такой, какой нормальные люди ставят на куполах церквей.

— Ну и что? — снова изобразил я заговорщицкое шипение.

— Кресты на дверях бывают только в церкви, — запутала ситуацию еще больше принцесса.

— "В храмах не живут, в жилище — не служат", — процитировал сенатор очевидно какой-то неизвестный мне источник. Просто звучало как цитата…

— Ясно, — не стал разбираться в непринципиальном вопросе я.

— Что вы стоите? — выглянул из дверей как сова из дупла старик. — Проходите.

Мы начали вытирать обувь… Нет, если бы мы были по прежнему в сапогах, то процесс продолжался бы долго, но нашу болотную обувь, испачканную тиной, грязью и чем-то слизким и явно имеющем отношение к лягушкам, мы сбросили еще на берегу трясины. Так что толпились на коврике мы недолго. Затем Гратон попытался войти в дверь и застрял…В общем, после короткой толкотни мы проникли внутрь. Прошли по темным сеням, затем мимо первого помещения с печкой, у которой крутилась женщина неизвестного возраста (то ли жена старика, то ли дочка, внучка, невестка…да кто ее там разберет! Сгорбилась, замоталась в платок, один нос торчит) и вот наконец мы в горнице. В центре — стол, на столе — тарелки с едой, а все остальное уже неинтересно. Наша компания расселась на лавке. Дед-хозяин скрылся на кухню, от тарелок пахло… Слюни текли как вода из пожарного шланга. Я мельком глянул на иконы…Слюна кончилась как выключенная. Икон не было. Совсем.

В моей голове мгновенно сложилось два и два. Отсутствие икон, крест в неположенном месте, одинаковая одежда у аборигенов, застывшие лица… Похоже, секта.

Не то, чтобы я недолюбливал сектантов, просто побаивался их, как всяких ненормальных: народ это своеобразный, со своими представлениями о том, что хорошо, а что плохо. И не факт, что твое мнение по этому поводу совпадет с их…Сделаешь что-то неверно: не так сядешь, не туда посмотришь, не в ту сторону повернешься и готово: ты уже грешник, подлежащий немедленному искоренению. Предупредить Ану с Гратоном? Не надо. Они поняли все гораздо раньше, чем ты, болван неопытный. Вон сидят с окаменевшими лицами.

— Что же вы не кушаете? — вполне доброжелательно поинтересовался старик.

…Аппетита нет. Вот так отужинаешь в незнакомом домике, а потом проснешься в придорожной канаве. А голова, что характерно — в канаве через дорогу…

— Не хотелось бы показаться невежливыми, но нам интересно узнать, кому мы должны быть благодарны за предоставленные пищу и ночлег? — попытался я оттянуть момент знакомства с содержимым тарелок.

— О, разумеется, — не менее велеречиво отозвался старик, присевший за стол напротив меня, — простите меня, а также моих людей…

…Твоих людей, говоришь…

— …за ту, несколько недружелюбную встречу, с которой вам пришлось столкнуться. Наше время еще так далеко от эпохи веротерпимости, когда не будут преследовать людей только за то, что их трактовка священного писания несколько отличается от общепринятой…

Секта.

— Мое имя — Сканварий, я являюсь Отцом нашей общины Церкви Светлого Счастья…

…Где-то я уже слышал это название. Или похожее?…

— …целью которого является спасение душ невинных людей, ищущих небесного блаженства, как сказано в писании, в тех его книгах, кои утаены были от человечества подлыми узурпаторами, называющими себя Церковью якобы "Истинной Веры", и присвоившими себе право толковать священное слово Божье… Однако, почему вы ничего не кушаете? Возможно, наша скромная пища кажется вам слишком грубой?

Вопрос был обращен к сенатору, осторожно принюхивавшемуся к тарелке на предмет обнаружения посторонних запахов.

— Наша вера запрещает употреблять в пищу мясо, а также и рыбу, поэтому все, что мы вам можем предложить — тушеные овощи, так как сказано в писании: "Не употребляй мяса живого, ибо грех"…

Мне стало слегка дурно. Чем точнее соблюдаются мелкие заповеди, тем легче нарушаются крупные… Однако с едой надо что-то делать. Продолжать гипнотизировать тарелки взглядом уже просто неприлично. И настораживает…

Сенатор тихонько кивнул в ответ на мой брошенный искоса взгляд. Еще бы сообразить, что это значит: "Ешь, не бойся" или "Да, отравлено"? Тяжело вздохнув, я зачерпнул ложкой умопомрачительно пахнущее варево. Вот теперь понимаешь, что чувствует осужденный на казнь…Ана смотрит на меня с явным интересом и даже каким-то восхищением. Примерно так разглядывает ученый ненормального, который согласился принять участие в рискованном эксперименте с неизвестным результатом. Гратон, кажется, спокоен… Проклятье, да он всегда спокоен! Он и на эшафоте не вздрогнет. Эхма!

Овощи уже почти остыли… Мм, однако, вкуснятина! Уже как-то не очень и беспокоишься о возможной отраве. Видя, что и после второй ложки я не бьюсь в судорогах, Ана и Гратон последовали моему примеру. Старик с заковыристым именем умильно смотрел на нас как добрая бабушка на любимых внучков.

— Не будет ли с моей стороны нелюбезным осведомиться, кто вы, откуда и каковы ваши дальнейшие планы? — заговорил он, заметив приближающееся дно тарелок.

Сенатор и ухом не повел, продолжая уничтожать рагу, принцесса пнула меня ногой по голени и крайним опять оказался я.

— Наши имена вам знакомы, — начал я издалека, ломая голову над легендой.

— Гратон, Ана и Эрих, — задумчиво покивал "отец селения", — где-то я их уже слышал…

…Где, интересно?…

— Как же вы попали сюда? — продолжал сомневаться в показаниях допросчик.

… Зачем я брякнул, что мы сбились с дороги?…

— Видите ли, — потянул я резину, — нам пришлось пересечь болота…

— Зачем?? — глаза старика чуть не вышли за границы лица. — Это же…это…смертельно опасно!!

Я развел руками. Мои спутники отставили пустые тарелки, мгновенно подхваченные безмолвной женщиной, и приготовились слушать, как я буду выкручиваться. Я прислушался к внутренним ощущениям. В голове сонливости не наблюдалось, в желудке тоже ничего, кроме сытости. С пищей все было в порядке, да и поесть в любом случае стоило. А вот стоит ли оставаться здесь на ночь? Не нравиться мне тот масляный взгляд, которым благочестивый старец полирует нашу принцессу. Кто его знает, как здесь относятся к женщинам. Вдруг их мнение касательно компании на ночь во внимание не берут, а нашему хозяину захочется молодого тела… Внезапно я понял, что готов загрызть за Ану любого сектанта без соли и перца.

— Вам плохо? Неужели пища была негодной? — мое состояние слишком уж четко нарисовалось на лице.

— Нет, нет, — растянул я губы в улыбке, которая вышла кривоватой и вообще не получилась, — ваша кухня просто бесподобна. При всем при том неотложные дела требуют, чтобы мы отказались от гостеприимно предложенного нам ночлега и отправились на станцию железной дороги.

Ана раскрыла рот и закрыла его. Надеюсь, ее обида за мой подстольный пинок не будет слишком сильной, мне показалось, что она намеревается узнать какие такие не терпящие отлагательства дела не дадут ей провести ночь в теплой и уютной постели.

— Станция не так уж и далека, но на дворе уже ночь, вы не боитесь заплутать во мраке? И поезд уже прошел, скоро должны прибыть наши братья, встречавшие его.

— Спасибо за хлеб, за соль, — вытянулся из-за стола Гратон. Следом за ним выкарабкалась Ана, решившая разобраться со мной позднее. Я тоже поднялся. Старец глядел на нас некоторое время, как будто размышлял, не свиснуть ли свою банду, чтобы связали нас в рулончики.

— Я провожу вас до ворот, — наконец пришло решение, — к моему глубокому сожалению выделить вам лампу в дорогу невозможно по причине чрезвычайной дороговизны оных и, вследствие сего, их малого количества в нашей общине…

— Понятно, — перебил я его, — мы не в обиде.

…Когда окажемся подальше отсюда, я смогу вздохнуть спокойно. Неспокойно на душе…

— Что еще за дела? — ткнула меня в бок недовольная Ана, когда мы спустились с крыльца и остановились, ожидая нашего провожатого с фонарем. Принцессу после плотного ужина тянуло в сон и не тянуло на холодную и темную дорогу.

— Мне здесь не нравиться, — отрезал я.

— Ну и иди. А мы останемся, — капризно надулась Ана.

Я собрался возражать, но тут на крыльцо выполз старец и пришлось заткнуться. Мы тронулись к выходу. Немного не доходя до калитки пришлось остановиться: проем был загорожен людьми, в темноте смотрящимися неприятно и пугающе.

— Это наши братья вернулись со станции, — радостно возвестил старец, — Братия, вы встретили тех людей, которых нам приказал найти хозяин? Где они?

…А я думал хозяин здесь ты… Это было все, что успело прийти мне на ум.

Рука старца подняла фонарь, приветствуя новоприбывших. Свет упал на наши лица, осветив их, может быть и не слишком ярко, но этого хватило…

— Вот они!! — толстый палец впередистоящего указал на нас. — Хватай их!!

Среагировать никто не успел. Кроме сектантов. Нас скрутили, мы и пискнуть не успели. Вернее пищать можно было сколько угодно, а вот сопротивляться не удалось бы: нам с Аной быстренько загнули руки за спины поставив в неудобное (и я бы даже сказал — неприличное) положение. С Гратоном им пришлось повозиться… Нет, он не сопротивлялся, но попробуйте скрутить человека, который даже согнувшись был выше ростом любого из напавших, и к тому же даже и не думает сгибаться. Наконец его подняли на плечи и потащили на манер бревна. Сзади поволокли меня и сопевшую принцессу, у которой от избытка переживаний даже слов не находилось. Нас всех молча (а все происходило молча, без выкриков типа: "Давай, вяжи его!" и "Ах ты так!!") оттранспортировали к земляному бугру торчавшему между домами как прыщ на ровном месте. Помню, еще вечером подумал: "Зачем они там земли насыпали?" В боку холмика была дверь, видимо ведущая под землю… Ее распахнули и попытались пропихнуть внутрь сенатора. С третьей попытки его все-таки сложили пополам как перочинный нож и бросили в черное отверстие. Послышался глухой грохот. Следом метнули принцессу, а уж затем полетел и я…

Скатившись по лестнице я сбил с ног только что вставшую Ану и впечатался в стену. Вслед пролетели наши вещи, саквояж ощутимо въехал по загривку. Дверь захлопнулась, лязгнул замок.

Внутри было не так темно и сыро, как стоило ожидать от подземелья. Однако бодрости интерьер не внушал…

Слева от лестницы, сбитой из толстых дубовых досок, находился закуток примерно так три на три метра. И в высоту два. Сделано все было на совесть: бревенчатые стены, потолок, пол из тесаных плах… Нары по краям…Тот еще погребок. Тюрьма.

Гратон уже сидел на нарах справа от меня и отряхивал от возможной пыли свой цилиндр. Даже без головного убора его голова плотно упиралась в потолок. Рядом с ним присела на краешек принцесса, робко оглядывающаяся по сторонам. Смотрите, смотрите, ваше высочество, небось в камере сиживать до сих пор не приходилось. А тут все, что полагается: нары, бадья-параша в углу под лестницей, постоялец…Опа.

В левом углу на нарах сидел человек. Свет, падающий от свечки, стоящей на полочке, не позволял разглядеть его (тем более голова была склонена и длинные светлые пряди плотно завешивали лицо, только пучок волос на затылке торчал), но можно было сообразить, кто перед нами. По черной рясе и кресту на груди. Священник.

Вздрогнула Ана: она только что увидела, что мы здесь не единственные жильцы. Несмотря на немаленький рост незнакомый батюшка как-то не сразу попадался на глаза. Сенатор скучным взглядом скользнул по нашему товарищу по несчастью и продолжил более важное занятие: очистку цилиндра. Принцесса глазами и кивками показала мне подойти и поговорить. Что поделаешь, придется… Я присел рядом с незнакомцем:

— Здравствуйте.

…Понимаю, неоригинальное начало разговора, но я же не с девушкой знакомлюсь…

— Добрый вечер.

Вот это голос! Меня даже слегка отшатнуло в сторону. Таким басом не проповеди читать, а армии в бой отправлять.

— Вы кто?

— Человек.

— И на том спасибо…

…Мог и подальше послать…

— …а поконкретнее?

Меня опять бросило в сторону: священник резко (а главное внезапно) выпрямился и откинул свисавшие на лицо волосы. Мда. На служителя веры он был похож как я на школьницу: грубые черты лица, перебитый когда-то нос, несколько мелких шрамов, глаза, серые и недружелюбные… Внешность скорее старого, битого жизнью солдата-наемника. От образа священника только коротко стриженая, светлая, чуть кучерявая борода…

— Отец Горган.

…Да что ж он так внезапно (а главное громко) отвечает… На этот раз я остался на месте, но вздрогнул как укушенный муравьями. Принцесса уже давно сидела, поджав под себя ноги и притихнув. Сенатор спал.

— Что же вас привело в эти места? — светски осведомился я, слегка придя в себя.

— Местные жители, — хмыкнул в ответ священник.

— А зачем они людей ловят? — вмешалась в разговор Ана. Что ж, животрепещущий вопрос…

— Зачем они схватили вас, я не знаю… — длинная интригующая пауза. Мы с Аной напряженно вытянулись вперед. Даже спящий Гратон как-то напрягся. Вообще, я уже давно подозреваю, что он в большинстве случаев только притворяется, что спит… Сенатор тут же захрапел, как бы опровергая мое мнение: мол, сплю я, сплю…

— А вас? — Ана не выдержала затянувшегося молчания. По-моему, священник решил, что уже ответил на вопрос…

— Меня? Меня они сожгут на рассвете, у болота, — хладнокровно ответил подлый поп. Только что не зевнул…

Гробовое молчание. Мы с принцессой одновременно сглотнули. Сенатор — чуть позже.

— Зачем?? — пропищала принцесса и закашлялась. Я молчал, чувствуя, что голос у меня сейчас ничуть не лучше.

— Они ненавидят официальную церковь, считая нас узурпаторами власти над душами людей…

— Да кто они такие?? — завопила принцесса.

…Внезапно до меня дошло. Пренебрежительное отношение к кресту, отсутствие икон, расправа над священниками…

— Сатанисты, — мрачно констатировал я.

— Да нет, — тут же поломал мои логические построения священник, — просто еретики.

— Кто такие еретики? — требовала информации Ана. У меня было подозрение, что, в подаче циника-батюшки, данное знание ее не успокоит…

— Толкуют по-своему писание, ненавидят церковь, считают правыми только себя, подавляют волю прихожан…

…Очень точное описание тоталитарной секты…

— А чем еретики отличаются от сектантов? — поинтересовался я, неизвестно зачем.

— Ничем, — отрезал батюшка, — Еретиков начинают называть сектантами, когда перестают сжигать на кострах.

Тон был вполне спокойный, однако сразу становилось ясно, что сам батюшка предпочел бы не называть их сектантами. Да, вот тут и начинаешь понимать отцов из святой инквизиции…

— Поэтому они и ловят священников и сжигают их. Мстят за прошлое…

— А с нами что будет? — приближающимся к истерике голосом выдавила Ана.

— Откуда я знаю? Я же не пророк, — все-таки зевнул батюшка, — Может, вы — священники?

— Нет!!! — дружно выкрикнули мы с принцессой. Сенатор спал.

— Тогда не знаю.

— Что же вы сидите? Вы ведь знаете, что вас ждет. Сопротивляйтесь! — возмутилась Ана.

— Кому? — преспокойно поинтересовался священник, обведя рукой стены и потолок. — Когда они придут за мной, тогда можно и… посопротивляться.

Батюшка как бы невзначай хрустнул пальцами, мозолистыми и даже на вид опасными как кастет.

Как-то сам собой увял разговор. Сенатор спал. Священник опять уронил голову на грудь и притих. Ана сжалась в комочек, мысленно пугая себя будущими, ожидающими нас пытками. Я старался не терять еще сохранившееся у меня присутствие духа.

Ждать до утра, чтобы узнать зачем нас схватили, не очень-то хотелось. Ломать голову над этой загадкой — тоже. Слишком много неизвестных. Например, кто такой Хозяин, приказавший встречать нас на поезде, и откуда он узнал, что мы отправимся именно по железной дороге. И зачем мы ему. Приемлемое направление мыслей было только одно — побег.

Стены… даже будь мы бобрами и прогрызи их, над нами толстый слой земли. Неделю копать будем, а недели у нас нет. То же — с потолком и полом. Выход только один: дверь. К несчастью не только я знаю об этом. Сектанты тоже про это догадываются. Наверняка выставили охрану… Дверь не выломать… А что если заманить стражу внутрь? О, а это идея! Только как?…

Позвать? Ага, так они и рванули внутрь, толкаясь и протискиваясь. Даже и не прислушаются. Попросить чего-нибудь? Чего? Вода есть, вон бутылка на полу стоит… Свеча! Поджечь… что-нибудь… и дружно орать: "Пожар!!! Горим!!!" Правда, есть определенный риск… Ане наскучило бояться и она подсела ко мне. Осторожно взяла меня за руку, я повернулся к ней, наши взгляды встретились…

— Интересно, — спросил я, — а стража у входа вообще выставлена?

Принцесса отбросила мою руку как слизкую жабу и, гордо выпрямившись, возвратилась на свое место…

— Пойди да посмотри! — и отвернулась.

…Действительно, с чего я взял, что за дверь — охрана? Замок лязгал, дверь толстенная, зачем нас стеречь? Правильно, нужно пойти и убедиться. А то сгорим к лешему, надрывая глотки и никто и не почешется…

Ступеньки скрипнули под моими ногами. В двери удачно светилась замочная скважина. Я выглянул.

Обзор был не очень хорошим: разглядеть удалось только залитую лунным светом часть площади, несколько домов напротив… А также то, что никакой охраной даже не пахнет. Я изогнулся, пытаясь разглядеть, что находится сбоку от входа. Дверь была слишком толстой, поэтому мой взгляд постоянно упирался во внутренности замка вместо наружности улицы. Подождите-ка. Разве это не тот самый замок, который можно открыть и изнутри, если у тебя есть ключ? Я подпрыгнул и отбил короткую чечетку. Лопухи-сектанты не догадались запереть на навесной замок. Наверное, погребок служил чем-то вреде гауптвахты для провинившихся, поэтому отсюда не сбегали. До сих пор. Ключа у меня, конечно же, нет, но я ведь умею отпирать замки и без него! Правда, плохо…Но лучше такой план спасения, чем вообще никакого.

Ссыпавшись по лестнице я бросился к котомке. Принцесса настороженно следила за моими действиями… Где он? Чтобы не рыться в складках я начал ожесточенно трясти несчастную котомку. Бутылка-детектор брякнулась об пол и откатилась к ногам священника. Ага!! Наконец лязгнул о доски забытый прежним владельцем крупный гвоздь, который немилосердно колол меня в спину во время наших странствий по болотам. Осталось только согнуть…

— Вы носите с собой джинксу? — поднял батюшка бутылку.

— Да, — пропыхтел я, борясь с упрямой железякой. Не знаю, может волосатую дрянь в бутылке и так зовут, нас не представляли…Есть!

— Вы смелый человек… — непонятно протянул странный священник.

— Да, конечно, — отмахнулся я, бросаясь к замку. Следом метнулась Ана, решившая, что я не сошел с ума, а имею какой-то конкретный план общего спасения.

Замок, замочек, отопрись, отворись… Ржавая зараза скрипела, но не поддавалась. В затылок дышала принцесса. Я тихонько (Ана-то рядом) прошептал самое страшное проклятье, какое только слышал в портовых кабаках, крутанул, замок звякнул и открылся. Тихо раскрыв дверь я протиснулся в узкую щель и, не вставая с четверенек огляделся. Тишина. Никого. Режим у них, что ли? Принцесса, ухватившись за мое плечо, дрожала как на морозе. С громким шорохом в распахнутую дверь выкарабкался Гратон, которой вроде бы спал и не слышал происходящего. За ним, кажется даже не коснувшись ступеней, взлетел батюшка. Я оглянулся на него… Да, не простой ты священник. Распахнувшиеся полы рясы (вы видели когда-нибудь полы у рясы?) на миг открыли высокие сапоги и кожаные штаны всадника. Так на моей памяти одевались только рыцари-монахи из ордена "Пламя Господнего гнева", жесткие ребята, к которым в руки лучше не попадаться. Лучше сдаться в инквизицию. Поворачиваться спиной к нашему смиренному святому отцу сразу расхотелось. Тем более выпрямившись в полный рост он выглядел не ниже сенатора, а плечи… Не знаю как он в дверь протиснулся.

— Пошли, — прошептал Гратон, прихвативший с собой в качестве моральной компенсации и боевого трофея бутыль с водой из погреба. А также (предусмотрительный) — мою котомку с детектором (как там его… джинса?). Мы двинулись к воротам, прижимаясь к стенам домов, прячась в тени и шарахаясь от каждого шороха.

Конечно, никто не ожидал, что над калиткой будет висеть табличка: "До свидания, приходите еще". Но и такой подлости как висячий замок мы тоже не предвидели. Я, как признанный взломщик, склонился над помехой. Черта с два. То ли у меня не каждый раз получается, то ли замок был хитрой конструкции, только результатом моего сопения был сломанный гвоздь-отмычка, застрявший где-то в недрах механизма. Батюшка, стоявший позади всех и озиравшийся как волк, решительно раздвинул Ану и Гратона, отодвинул меня и взялся за замок. Я не успел не то, что спросить, что он хочет сделать, а даже подумать об этом, как все уже было кончено. Резкий рывок, и замок, коротко вякнув, вылетел из петель. Хотя нет, вру. Замок остался в петлях, как часовой на посту, а вот петли были вырваны из калитки прямо с мясом. Я толкнул дверь и заметил веревку, тянувшуюся куда-то… Нет, чтобы наоборот.

Раздался звон, лязг, как будто колокол с колокольни упал на груду железа. Народ вырос как из-под земли. Лица у всех были не то, чтобы злые, но почему-то сразу вспоминались вурдалаки из давешней деревни.

— Хватайте их!! — послышалась команда старца с заковыристым именем, местного отца, которого я уже не чаял ни видеть ни слышать. Толпа медленно двинулась на нас, чем-то действительно напоминая мертвецов.

Я подхватил палку, которой для верности подпирали калитку. Сенатор как-то очень уж ловко отбил горлышко у бутылки. Принцесса, за неимением другого оружия, выставила вперед скрюченные пальцы с острыми коготками и, для верности, оскалила зубы. Мы приготовились дорого продать свою жизнь, как бы напыщенно это не прозвучало. Лучше уж так, чем гореть на костре ни за что, ни про что. И тут на сцену вышел батюшка…

— Опомнитесь!! — он не кричал, но его голос пронесся над нашими головами и врезался в толпу как взрывная волна. Все застыли как замороженные.

— Уходите, — шепнул нам батюшка не оборачиваясь. Я выронил дубинку, Ана распрямилась, сенатор отбросил "розочку", сделав вид, что не знает, что это такое. Потом мы развернулись и осторожно, на цыпочках двинулись в калитку.

— Взять…!! — голос предводителя еретиков-сатанистов сорвался на визг. Народ нерешительно качнулся вперед.

— Стойте!! — громыхнул батюшка. — Да не вы, — тихо произнес он нам, заметив, что мы встали как вкопанные, — вы идите…да побыстрее…

— На колени!! — простер он руку к послушно стоящей толпе. Народ упал как один человек. Хотя нет… Нашлось насколько выбившихся из общего настроения и не поддавшихся голосу нашего

— таинственного батюшки. Они метались среди ровных рядов стоящей на коленях толпы, пытаясь поднять людей на ноги… Потом тропинка повернула и толпа, калитка и забор скрылись из глаз.

До железнодорожной станции мы добрались за полчаса. То ли потому, что она была недалеко, то ли потому, что бежали всю дорогу без оглядки.

Станция была темна и пуста, что, в принципе, и следовало ожидать в приблизительно три часа ночи. Где-то конечно есть смотритель, только попробуй, отыщи его… Наша борзая тройка стояла тяжело дыша. Куда теперь?

Вдалеке, через поля, километрах в трех, темнели какие-то постройки, изредка мелькали огоньки… Поселок, может быть город… Отправиться туда?… Вдруг там есть ночлег, еда, принимают бумажные деньги и не хотят непременно спалить тебя на костре на рассвете…

— Может, нужно было помочь священнику? — спросила Ана, когда дыхание чуть восстановилось.

Не сговариваясь мы в первый раз за весь путь обернулись… Возможно это и природное явление, но мне отчего-то кажется, что это зарево явно связано с деятельностью одного батюшки, одетого как брат рыцарского ордена… Моя первая жена, Притта всегда говорила: "Непонятное не значит — опасное". Вот только мне в моих странствиях по различным мирам стало ясно одно: от непонятных людей не жди ничего хорошего.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

В которой ничего не происходит

— Но вы же не станете доказывать существование колдовства? В наш просвещенный век, когда наука доказала свое могущество, когда нам осталось совсем немного до составления полной и ясной картины мира, кто возьмется утверждать, что на свете есть колдовство, эта выдумка темных невежественных дикарей! Все образованные люди смеются над теми, кто, вопреки здравому смыслу продолжает верить во всю эту чепуху о заклятьях, волшебных эликсирах, колдунах и ведьмах…

— Но ведь есть и свидетельства…

— Свидетельства? Ха-ха. Никто из внушающих доверия ученых пока еще не привел доказательства наличия в природе волшебства…

— А если бы кто-то все-таки нашел бы такие доказательства?

— Всем научным миром он был бы заклеймен как фальсификатор и шарлатан! Колдовства нет, и любые факты в пользу обратного суть подлог! Вы когда-нибудь видели живого колдуна? Разумеется нет! Как можно говорить о существовании того, чего никто не видел…

…А те, кто видел — либо необразованные дикари, либо шарлатаны. Да, профессор, хорошо с вами спорить. Колдовства нет, потому что нет фактов, а фактов нет, потому что колдовства не может быть. Если и есть категория людей, которую я терпеть не могу, так это такие вот ученые. Доказать им что-либо — напрасный труд, такой и собственным глазам не поверит, если увидит нечто, не совпадающее с его убеждениями. Когда вам действительно нужно убедить его в чем-то жизненно важном, то вы истратите все свои силы и отступите, не сдвинув мнение подобного ученого ни на волосок. К счастью, мне нет нужды заниматься прошибанием стены лбом и я просто развлекаюсь. Согласитесь, забавно выслушивать непререкаемые утверждения в невозможности того, чему вы были неоднократным свидетелем. Тем более других развлечений в поезде попросту нет…

Как вы помните, когда мы вышли к железной дороге, поезд, идущий на Фиартен, уже миновал станцию, глухой (пусть и лунной) ночью, никого окрест не было. Только вдалеке мелькали огоньки неведомого населенного пункта. После короткого совета мы решили, что данное поселение уж слишком вдалеке и поэтому на ночь придется устраиваться прямо здесь. Обшарив здание станции и прилегающие к нему строения мы обнаружили избушку, в которой нагло спал сторож. Поднятый с постели посредине сна мужик долго крестился, глядя на Гратона, который конечно выглядел помято (да еще и улыбался), но все-таки не до такой степени, чтобы принять его за нечистую силу. Вернуть к реальности гражданина помогла цветная бумажка с крупной цифрой. Вцепившись в нее он, стоя чуть ли не по стойке "смирно", выслушал приказ выметаться и освободить кровать усталым путникам, после чего исчез, причем так надежно, что утром мы его с трудом нашли в кустах по мощному храпу. Спать пришлось на одной довольно узкой кровати, на которой места было мало даже для двоих. Подлый сенатор, как только увидел ширину ложа, тут же заявил, что он проведет ночь на стуле, уронил голову на стол и заснул. Помявшись, мы с Аной плюнули на условности, обнялись и уснули. В смысле, Ана уснула. Я лежал, отдыхая, ноги гудели так, что это было даже слышно, на затылке откуда-то взялась приличных размеров шишка. Наутро мы с принцессой в глаза друг другу не смотрели… По крайней мере, я не смотрел.

Поднятый пинками сторож сообщил, что на Фиартен проходят два поезда: один — ночной, тот который встречали наши знакомцы-сектанты, другой — дневной. Было решено сходить в поселок, так как до дневного еще далеко и мы на него успеем. Мы не успели даже на ночной…

Поселок оказался небольшим городком со всеми признаками цивилизации, поэтому наша троица на время плюнула на спасательный поход и решила задержаться здесь на сутки, с тем, чтобы привести себя в приемлемый вид. Судьба Олы не то чтобы никого уже не волновала, просто… Подождет она денек.

Был снят номер в гостинице. Трехкомнатный, а главное — в нем была ванна! Последний раз мылись мы уже давно… Каждый из нас провел в теплой воде не меньше трех часов. Вам не понять этого блаженства… Но перед тем как смыть лишнюю грязь мы прошлись по магазинам. Мой остромодный костюм мне уже изрядно надоел. Сенатор тоже пришел к выводу, что черный цвет не совсем то, что нужно в нашем путешествии. Повезло только Ане. Во первых, ее серое платье до сих пор выглядело прилично, а во вторых, в городе продавалась только женская одежда. Мужчины одевались у портного, который был готов выполнить заказ в течение недели. Поэтому приобретены мною были лишь новая шляпа (старая осталась на память сектантам), кожаный саквояж (а то с котомкой я выглядел несколько… необычно), книгу, почитать ночью и так, кое-что из предметов личной гигиены. Принцесса же пробыв в магазине целый час (что для девушки просто рекорд скорости) приобрела на смену своему платью другое, точно такое же. И наконец-то приобрела замечательную даже на мой вкус шляпку, взамен утерянной еще в автомобильных скачках. Перед входом в городок она с ворчанием натянула на голову одолженный в деревне с мертвецами цветастый платок, предупредив, что тот из нас, кто осмелится хотя бы улыбнуться, глядя в ее сторону, будет наказан, жестоко и беспощадно. Потом еще час мы провели у женской портнихи, подгонявшей покупку по фигуре, хотя, по-моему, платье не изменилось совершенно. Впрочем, женщинам виднее…

Вечером, после ванны, Ана сидела в кресле, закутавшись в свежекупленый махровый халат, такой махровый, что выглядел как огромный пушистый ком, из которого торчали только голова сверху и маленькие розовые пальчики снизу. Нам с сенатором пришлось уподобиться древним героям и задрапироваться в простыни, ожидая пока принесут из прачечной нашу одежку. Но ничто не могло нарушить наше блаженство. Мы чувствовали себя в раю… Горячая вода, душистое мыло, мягкие полотенца… Острая бритва… Последний раз я брился в той деревушке с мертвецами, тупой бритвой, одолженной у станового. А чистая, пахнущая цветами одежда… Мягкая постель, хрустящие простыни… Правда, оценивать в полной мере я их не стал (еще и потому, что спален было только две), так как провел ночь в гостиной на диване, читая приобретенный в городе толстый роман с мутноватым сюжетом. Некоему молодому человеку попалась в руки старинная книга, в которой опровергалось Священное писание. Вместо того, чтобы, как любой нормальный человек, посчитать писанину ерундой и вымыслом, юнец разуверяется в существовании бога и пускается во все тяжкие, мол, если ты есть, то покарай меня. В конце концов разбушевавшегося парнишку отправили на каторгу, но все равно симпатии автора были явно на его стороне. Иначе горячо влюбленная в гнусного юнца девушка в финале романа не последовала бы за ним… К тому же написано все это было таким языком (клянусь, я нашел там предложение, растянувшееся на две страницы!), что вникнуть в суть было сложно. Принцесса и Гратон уже вставали, когда я дочитал последнюю строчку и бросил книгу под диван, мгновенно забыв ее содержание.

Лень одолела нас до такой степени, что на станцию мы отправились на извозчике. А то все пешком да пешком, по бездорожью всякому. Так и ноги можно стереть до колен. Хорошо ехать по, не такой уж и пыльному, проселку, через поля, покрытые какой-то сельскохозяйственной чертовщиной, и не думать о предстоящей дороге. Хотя бы стараться не думать…

И вот мы едем в поезде, уже третьи сутки. Все идет вполне обычно: не появляются борцы за народное счастье, борцы за увеличение своего благосостояния, вообще ничего, стоящего упоминания. Время убивалось разными способами. Сенатор, например, большую часть дня и всю ночь спит. Когда я спросил о причинах такой сонливости, Гратон таким абсолютно серьезным тоном ответил, что готовиться к вечному сну, что мне стало страшно, и я решил больше с такими вопросами не лезть. Принцессе же вместе со мной было хорошо и весело. Мы дни напролет болтали о всякой всячине: я старался разузнать побольше о Славии, Ана выспрашивала меня о моих приключениях, обо мне самом, да и обо всем подряд. В первый день поездки пришлось долго упрашивать ее пойти в вагон-ресторан пообедать: принцессу слегка перемкнуло на возможном повторении визита народосчастников либо подобной публики. Как я уже сказал ничего такого не отмечалось, поэтому Анин страх прошел с первой же отбивной по-корромандельски.

Сегодня до точки нашего назначения осталось меньше суток. Скоро Талия — последняя крупная станция до Фиартена. Гратон, по своему обыкновению, спит. Мы с Аной договорились пообедать вместе. Она предупредила, что несколько задержится… После первого получаса мне надоело смотреть в окно, сидя над остывшим чаем. Третьей чашкой, между прочим. Заоконный пейзаж не привлекал оригинальностью: эти бесконечные поля, кое-где разбавленные небольшими рощами и мелкими холмами, поросшими несерьезным кустарником… Все это за трое суток изрядно приелось. Чтобы скрасить ожидание, я заговорил с подсевшим за мой столик пожилым дядечкой, обладателем короткой седой бородки (слегка смахивающей на козлиную…), авторитетного выражения на лице и приличного животика. Козлобородый дяденька оказался профессором Каминбургского университета, едущего в отпуск и оказавшегося ярым противником "лженаучной и псевдоученой" теории о существовании непознанных сил, в просторечии именуемых колдовством. Профессор являлся автором научного труда, убедительно доказывающего полнейшую абсурдность данной гипотезы. У меня было на этот счет свое мнение, поэтому я взялся развлекаться, слушая как профессор многословно и авторитетно несет понятную только мне чушь.

— …давным-давно твердо доказано, что все мифологические создания, такие как русалки, лешие, домовые, водяные, вампиры, оборотни — суть олицетворение невежественным умом различных природных явлений. Вы следите за моей мыслью?…

Я наморщил лоб и глубокомысленно покивал. Когда в следующий раз нелегкая занесет меня в Марийские болота так и скажу королеве Алайн, мол, ты — олицетворение природных явлений, не существуешь и вреда мне причинить не можешь… Интересно, поверит она?

— …Вот драконы, например. Это, несомненно, персонификация вулканических процессов. Ведь они, в легендах, живут в пещерах, то есть под землей, и выдыхают огонь. А что такое подземный огонь? Конечно же вулкан! Змееподобный облик же им придан потому, что змеи тоже живут под землей, в норах…

…Гениальная логика. Может, насчет драконов вы и правы. Сам их не видел, врать не буду. На чем же вас, дорогой мой профессор, подловить? Есть ли в Славии хоть какое-нибудь официально признанное колдовство? А ведь есть!

— Это все понятно, уважаемый профессор, — прикинулся я непонимающим, — но как же в таком случае быть с королевским Шаром Истины? Ведь он существует. И несомненно является проявлением колдовства, ведь объяснить с научной точки зрения его действие невозможно…

— Вы, очевидно, являетесь сторонником заблуждения Иртана Кована…

… Правда??…

— …на самом же деле Шар Истины не существует…

… То есть как? Ана говорила, что к Шару допускались ученые, с целью опровергнуть как раз такие, кочующие в научных кругах, слухи о его вымышленности…

— …Не существует в том смысле, что он бесспорно является всего лишь игрушкой, которой приписаны волшебные свойства, обманом, в который поверили ослепленные авторитетом короля отдельные легковеры. Обладай он заявленными качествами это было бы чудом, чудес же не существует! Веру в чудеса долгие века поддерживала церковь, чтобы сохранить свой авторитет, держащийся на баснях о так называемых святых, творящих разные недоказанные фокусы якобы божьим словом. Существование бога, кстати, также не доказано…

Ой-ей-ей, профессор, вы впадаете в ересь и богохульство. Да к тому же совершаете логическую ошибку. Невозможность доказательства существования не означает несуществования. У меня например есть дядя. Доказать, что он существует, я не могу. Но он есть. Вообще мне не нравятся такие доказыватели. Почему-то доказать, что бога нет им нужно только для одного: для доказательства несуществования дьявола. Следующим пунктом у них обычно идет: раз нет ни бога ни дьявола, значит можно творить все что угодно, не боясь загробной кары…

— …Разумеется дьявола также не существует. Раз нет бога, значит нет и дьявола…

…Ну, что я говорил? Правда тут вы, батенька, крупно ошибаетесь. Однажды, не кознями моей родной планеты, а по собственной глупости, мне довелось пробыть недельку в одном неприятном и жарком месте. Там я почерпнул много полезного… Там я и видел… Так что бог есть. Потому что есть его противник…

— …Может я вас разочарую, или наоборот обрадую… я ведь не знаю, что у вас, хе-хе, на душе…но после смерти вы не попадете ни в рай ни в ад. Загробного мира нет…

…Ну-ну. Боюсь, профессор, в свое время будете разочарованы именно вы…

— …и после смерти мы все обратимся в груду праха, который неспособны вернуть к жизни никакие чудеса. Сказки темных крестьян о живых мертвецах…

— Вы правы, абсолютно правы, — влезла в наш разговор сидевшая за спиной профессор тетка, по виду — провинциальная дворянка, — эти крестьяне в своей дикости иногда доходят до такого…

Она задохнулась, не сумев подыскать слов.

— Представляете, в деревне Закопайке, неподалеку от моего загородного дома крестьяне выкопали всех покойников и сожгли их, нагло заявив, что те ночью якобы встали из могил и ходили по улицам…

— Вот из таких вот выдумок, рожденных в пьяной голове, и появляются легенды, принимаемые простаками за реальность…

Профессор и барыня нашли друг в друге понимающую душу и я им стал неинтересен. Слушать их бредни мне уже наскучило и я отсел за пустующий столик через проход.

Некоторое время я ухмылялся, вспоминая заявления профессора, особенно забавные для того, кто знает истинное положение дел. Потом посерьезнел. Положение нашей бравой троицы было далеко не безоблачным. Пока мы мотались по глухим деревням с нами могло произойти все, что угодно, но это были лишь досадные случайности. Сейчас мы выбрались в цивилизованные места, где нас целенаправленно ищут те, чьей целью является наша поимка, и кого мы сбросили с хвоста, сбежав из королевского дворца. Люди дяди Микала, наверняка недовольного исчезновением племянницы, будут землю рыть, разыскивая нас. Как своими силами, так и, скорее всего, объявив нас в розыск через полицию. А полиций в этой стране… Ана мне привела полный список. Королевская, уголовная, политическая, тайная, городская, сельская, речная, морская, лесная, церковная, дорожная, железнодорожная, финансовая, торговая… Уф, кажется все. А нет, забыл про военную и военизированную. Если спустят всю эту свору, они нас затопчут, не заметив. Да еще есть сектанты, с таинственным Хозяином, которому мы зачем-то позарез нужны. И милейший господин градоначальник Кармел, тоже недовольный нашим невежливым уходом. Плюс неизвестный колдун, похитивший Олу. Кстати, он видимо и является Хозяином… Против нас — огромная толпа. А за нас даже маленькой толпы нет. Только мой опыт скитальца по всевозможным мирам. Получается вылитый "бег зайца". Была такая мерзкая аристократическая игра в одном паршивом мире…

За мой столик присели два коротко стриженых парня в одинаковых коричневых куртках, отхлебнули пива и захрустели рыбными палочками. Чтобы отвлечься я заговорил. История, поведанная мне, была интересной.

Парни были ветеранами закончившейся семь лет назад войны за территорию под названием Зеленый Треугольник. Шла она с неизвестными мне фагарцами. Ребята в подробности не вдавались, поэтому я не уяснил сути конфликта. То ли соседнее государство злонамеренно пыталось оттягать у Славии часть ее территории. То ли соседнее государство злонамеренно не хотело отдавать Славии часть своей территории. То ли фагарцы и вовсе были славийскими подданными, считавшими, что их деды, решившие двести лет назад присоединиться к Славии, чуточку погорячились. Война была войной, с боями и артобстрелом, с жертвами среди мирного населения и диверсионными актами… Так или иначе, она была выиграна. И тут все переменилось как по волшебству. Фагарцы оказались миролюбивым и безобидным народом, их диверсии — "борьбой с захватчиками", вырезанные славийские гарнизоны — "провокацией военных". Соответственно солдаты стали захватчиками и оккупантами, бои — "расправой над мирным населением", казни диверсантов и их пособников — "кровавыми зверствами". Убоявшись общественного и мирового осуждения король приказал вернуть обратно немалой ценой захваченный Треугольник, а всех солдат, участвовавших в войне — выгнать из армии без промедления и пенсии. Все попытки найти справедливость натыкались на классический чиновничий ответ для подобных случаев: "Я вас на войну не посылал". Освирепевшие солдаты, чтобы добиться справедливости, объединились в партию полувоенного типа, которую не без некоторого цинизма окрестили "Зеленый треугольник". Неожиданно идеи свежеиспеченной партии были с энтузиазмом восприняты большим количеством людей. Меня вкратце ознакомили с партийной программой. Идеи были четкие, реальные, с легким уклоном в милитаризм. У "Зеленого треугольника" были все шансы получить власть, в отличие от клоунов из "Народного счастья". К сожалению я представлял, во что эти замечательные идеи могут вылиться. Как сказал один очень умный человек: "Идеи создаются ясноглазыми идеалистами, продолжаются мутноглазыми фанатиками, и приканчиваются пустоглазыми подонками". И, по-моему, первую стадию ребята уже проскочили…

Тут я отвлекся от размышлений о судьбах государств и обратил внимание на то, что парни уставились за мою спину остановившимися глазами. По вагону пронесся продолжительный вздох и повисла тишина. Только колеса чучухали и прогудел паровоз, подъезжая к станции. На всех без исключения женских лицах была написана неприкрытая и пожирающая зависть, вкупе с ненавистью. Все мужчины выглядели так же как мои собеседники: стеклянные глаза и отвисшие челюсти. Позади меня по полу цокали чьи-то каблучки. Я осторожно обернулся, даже не пытаясь предполагать, что я там увижу…

По проходу между столиками шла… Нет не женщина. И не девушка. Богиня. Никакое другое сравнение для нее бы не подошло. У незнакомки присутствовал только один изъян: ее было невозможно описать. Только великий… нет, великий не справиться… только гениальный поэт смог бы передать всю красоту, всю прелесть этой прелестницы. Эта волна волос, цвета чистого золота… Эти алые губы… Голубые, как само небо, глаза… Блестящее платье оттенка синей ночи открывало белые как снег плечи… Ее фигура, ее походка… Все было просто безупречно!

Ангел во плоти подошел к моему столику и сел рядом со мной:

— Значит, пивом без меня утешаешься? — весело спросила Ана.

Я молчал, стараясь переварить подобное превращение. Краем глаза я заметил, что теперь зависть присутствовала на всех без исключения лицах. Мужская была направлена на меня. Только отставные бойцы смотрели с уважением.

— Тебе нравиться мой вид? — лукаво прищурилась принцесса, довольная моей реакцией. — Я немного привела себя в порядок перед приходом сюда…

Я судорожно закивал. Ничего себе "немного"…

— Эрих, — Ана взяла меня за руку и посмотрела в глаза, — я долго собиралась с духом и наконец решилась сказать тебе одну очень важную вещь. Очень важную, — с нажимом повторила она, подчеркнуто не глядя на наших соседей.

Ребята сговорчиво пересели. Поезд замедлял ход, в ресторане прекратилось оцепенение, все, делая вид, что не замечают ничего особенного, сосредоточились на содержимом тарелок.

— Эрих, для меня это очень важно, поэтому прошу, отнесись к моим словам серьезно.

Я весь обратился во внимание, недоумевая. Что Ана имеет мне сообщить? Может, ей надоело мотаться по стране и она хочет домой? Не думаю…

— Эрих, — принцесса набрала воздуха в грудь…

— Эрих… — и выдохнула.

— Сейчас, подожди, я соберусь… Сейчас… Официант!

К столику подбежал прилизанный молодец в красной куртке.

— Кофе. И пирожные. "Имперские".

Ана замолчала. Я терпеливо ждал.

— Эрих, — начала принцесса по новой, — мне уже почти восемнадцать…

…Я знаю. Дальше…

— Я добрая. Так все говорят, — поторопилась она уточнить. — Еще я веселая и… Говорят еще, что я красивая… Это правда?

— Да-да, — затряс я прической, дожидаясь конца вступления.

— Может, я не очень искушена в некоторых вещах… Но все мои учителя говорят, что я очень быстро всему учусь… Вот. Ты понимаешь меня?

— Нет. Но продолжай, — я видел, что Ану уже просто колотит от волнения.

— Поэтому, Эрих, я хочу сказать тебе, что…

— Ваш кофе.

Официант был уже другой, явно принесший заказанное только для того, чтобы взглянуть на Ану поближе.

— Выпьем? — Ана схватилась за ручку чашки как утопающий — за спасательный круг.

— Пожалуй, — кивнул я, наблюдая, как наш официант разливает кофе, при этом ухитряясь смотреть на принцессу и не промахиваться мимо чашечки. Затем он снял с подноса тарелку с коричневыми пирожными, смахивающими по форме то ли на крохотные дирижабли, то ли на ребристые огурцы.

Мы отпили из чашек. Кофе был горячий, поэтому мой глоток был совсем маленьким.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

В которой наше везение заканчивается…Совсем

— Эрих, ну разве так можно? Нужно же осторожнее вести себя. А если бы дело закончилось хуже? Ты хоть понимаешь, что мог умереть? Неужели раньше с тобой не происходило ничего подобного? Надо быть постоянно готовым к таким происшествиям. Что бы я делала, если бы ты погиб? Ты вообще меня слушаешь?!

Ана топнула каблучком и чуть не уронила меня на привокзальный асфальт. Молчал я по весьма уважительной причине: мне было плохо… Поэтому, чтобы передвигаться в более-менее ровном положении, мне необходимо было держаться за Ану. Ей же приходилось фактически тащить меня а также оба наши саквояжа.

Со своими нападками Ана все-таки была не права. Такого со мной и правда раньше не случалось, а предугадать выходки моей родной планеты и вовсе гиблое занятие.

Вот именно. Моя родная планета давно уже не проявляла себя, поэтому мы как-то подзабыли о ней за всеми теми происшествиями, что приключились с нами за последнее время. А она нашла способ напомнить о себе… Впрочем, может быть, изменение произошло со мной уже давно. С того времени, когда принцесса опоила меня кофе, в первый день нашего знакомства, мне как-то опротивел этот напиток, и я пробавлялся в основном чаем. Поэтому трудно со всей точностью определить, когда именно кофе стал для меня ядом…

Мне еще повезло, что выпил я совсем немного. Как только глоток достиг желудка тут же мне стало ясно, что что-то неладно… В уши как будто вбили ватные заглушки, перед глазами расплылся ослепительно белый туман. Я оглох и почти ослеп. Все ощущения сосредоточились в области желудка, в который, такое чувство, кто-то плотно утрамбовал семейство ежей, недовольных таким положением и пытающихся вырваться на свободу. Нормальный человек от такой боли потерял бы сознание… Но не я. Мне пришлось испытывать все положенные при отравлении мучения, смутно чувствуя, что я бьюсь в судорогах.

Народ, находившийся в вагоне-ресторане толпился вокруг, призывая докторов и полицию и ни капли не помогая несчастному больному. Четче всех действовали ребята из "Зеленого треугольника". Если бы не их помощь, я точно бы загнулся. Они в мгновение ока совершили кучу полезных дел: соорудили из своих курток походные носилки, потрясли за грудки белого как мел официанта, клявшегося, что он понятия не имеет, что приключилось с господином, и, в итоге, оттащили меня в прибывшую карету скорой помощи. Ана все это время билась в истерике, припадая мне на грудь и со слезами на глазах призывая не покидать ее.

Мое везение продолжилось до того, что поезд в этот момент стоял на станции "Талия", поэтому помощь прибыла незамедлительно. Принцесса, успевшая сбегать в купе, разбудила Гратона и втолковала ему, что мы с ней останемся до прихода следующего поезда, а ему придется добираться до Фиартена в одиночку и там, сняв номер в гостинице, дожидаться нас. Надеюсь, он все понял правильно и ничего не забудет и не перепутает…

Поездку в карете скорой помощи я помню очень смутно. Помню только, что меня все время трясло на каких-то кочках и надо мной маячило заплаканное лицо принцессы. Мне было плохо… Настоящее мучение началось по прибытии в больницу. Если вам никогда не промывали желудок, вы меня не поймете… И ведь все это время я был в сознании… Всего один раз мне удалось попасть в руки инквизиции, и, поверьте, я скорее соглашусь вернуться туда…

Окончательно я пришел в сознание только в палате, на койке, накрытый простыней, вызвавшей у меня неприятные ассоциации. Только номера, написанного на пятке, не хватает… Ана, сидевшая на табуретке рядом со мной и сжимавшая ту руку, на которой еще не сошли синяки, возопила и бросилась мне на грудь со слезами радости. Я гладил ее по волосам, испытывая очень даже приятные ощущения. Давно уже обо мне никто так не беспокоился. Беспокоились в основном о том, чтобы я не сумел спасти свою шкуру…

На радостный плач в палату вошли врач и незнакомый мне жирный субъект в черном мундире, с лицом борова, просекшего, что нож в руках зашедшего в хлев хозяина — не просто так. Толстяк оказался представителем железной дороги, с ходу бросившийся клясться, что подобный инцидент у них впервые, до сих пор никогда, ничего, ни одного замечания, но виновные безусловно будут наказаны… Чтобы снять с его души камень пришлось врать, что в моем роду были случаи непереносимости кофе, а вот теперь и со мной случилась та же напасть. Окрыленный пузан, сообразивший, что жаловаться я не собираюсь, ушел, и теперь пришлось отбиваться от врача, заинтересовавшегося "необычным случаем". Докторам, как я заметил, за счастье отловить захворавшего человека и запереть его в больницу на как можно более длительный срок. А уж если случай необычен, то они тут же начинают ждать удобного случая, чтобы провести вскрытие "объекта"… В конце концов всунутая в карман халата бумажка убедила его, что я здоров как бык, и я, повиснув на Ане, покинул стены гостеприимного лечебного центра.

Из поезда меня вытащили поздним утром, а из больницы выпустили после полудня. До вечернего поезда все равно было еще слишком долго, поэтому мы с Аной остановились на следующем решении: пойти на вокзал, взять билеты и погулять по Талии до поезда. На свежем воздухе мне стало полегче, так что я не возражал. Сейчас Ана, отчитав меня ни за что ни про что, вошла в здание вокзала приобрести билеты, а я стою снаружи, оглядывая привокзальную площадь. Наконец мне стало скучно пялиться на толпу, снующую туда-сюда, и я подбрел к торчащему неподалеку от меня стенду с яркой надписью "Полицейский розыск".

С преступностью в Славии проблем, видимо, не было. На стенде красовалось где-то пять розыскных листовок. От нечего делать я взялся рассматривать уголовные рожи.

Вот первая. Стандартная надпись сверху: "Разыскивается королевской полицией", без указания причины. Видимо считается, что королю нет нужды объяснять, кого и за что он ловит. Ниже — неприятно скользкая рожа профессионального мошенника, еще ниже… Что??? "Может представляться как Эрих, выдает себя за графа"?? Ах, мерзавцы!! Это надо же так изуродовать мое, конечно не эталон красоты, но все же не такое страшное лицо… Ах, мерзавцы!! Точно такая же несимпатичная физиономия красовалась и на соседнем листке. "Разыскивается уголовной полицией за похищение благородной девушки". "Может представляться как Эрих… ля-ля-ля, ля-ля-ля…" Мало королевской, так теперь меня ловит еще и уголовка.

К счастью, на следующем портрете обнаружился не я. Третья морда скорее напоминала серийного убийцу: насупленные брови, запавшие глаза… Да что же это такое!!! "Разыскивается политической полицией за участие в работе "Партии Народного Счастья". Может представляться как Эрих…" Кармел-то как узнал мое имя?! Или не Кармел, а господин прапорщик Корбан… Точно, Корбан. Потому что Кармел искал меня на следующем плакате: "Разыскивается градоначальством города Картан по обвинению в соучастии в деле "Золотых призраков". Может представляться как Эрих…". В этой стране кроме меня что, нет других преступников?!! Теперь придется шарахаться от каждого встречного полицейского… Вон от того например, который стоит неподалеку, в форме железнодорожной полиции. Кто их знает, насколько здесь развито сотрудничество…

Последний портрет однозначно изображал не меня: эта крысиная мордочка профессионального провокатора походила на меня как хорек на белку. Я присмотрелся повнимательнее… Ха, да это даже не полицейская листовка, а сделанная под нее шутка народосчастников. Клоуны… "Разыскивается Партией Народного Счастья за срыв акции по экспроприации в поезде Каминбург-Фиартен…" Я застонал. Рассчитывая, что на мне повиснут хвосты, я и не предполагал, что их будет столько… Я зло набычился… и понял, что стал похож на третью картинку. Стараясь принять беззаботный вид я улыбнулся и теперь меня нельзя было отличить от первых рисунков. Неприятное ощущение, когда кажется, что на тебя уставился каждый первый из толпы… Где же принцесса?

Из высоких дверей вокзального здания вышла Ана. Я заулыбался, но тут же нахмурился. Следом за ней семенил коротконогий толстяк в цилиндре, блестящем, как сапоги хорошего солдата и дурацких брючках в коричнево-желтую полоску. Небедный был дяденька… Золото блестело везде: на зубах, на толстой цепи, пересекавшей круглый животище, на жилетных пуговицах, на набалдашнике трости, на сарделечных пальцах…

— Но, мошет пыть, у меня есть натешта? — бормотал он с невозможным акцентом. — Я пыл пы счастлиф фитет фас костьей в моем осопняке "Селеные Ифы"…

Давешний полицейский смотрел на пузана, как священник на уличную девку. Явно он знал господина как облупленного…

— Увы, я не могу принять ваше предложение… — весело улыбалась Ана.

— Но поч-чему?

— Потому что меня ожидает жених. Вон он стоит.

Толстяк проследил взглядом в направлении розового ноготка. Я старательно скопировал фирменную улыбку сенатора Гратона. Получилось далеко не так жутко, но, в принципе, толстяк понял, что забрел на чужую поляну:

— Какая шалость, — завздыхал он, — такая тефушка как фы, тостойна польшеко… Как шаль, как шаль…

Его склизкая рожа со свисающими щеками скрылась в толпе. Вот гад, это ты-то "большее"?? Твое счастье, что меня недавно вывернули, как шубу мехом наружу, а то б я на тебе провел пластическую операцию без скальпеля и наркоза… Впрочем, долго брызгать кипящей слюной я не стал. Трудно, да что там, просто невозможно злиться, когда к тебе, улыбаясь, подходит такая девушка…

— Прогуляемся по городу? — взяла меня под руку Ана. — Смотри, какая погода хорошая…

С погодой нам действительно везло в течение всего путешествия. Если конечно считать везением отсутствие дождей, компенсируемой дикой жарой. Лето, что вы хотите, снега ждать не приходится…

Не знаю, о чем думала принцесса, когда мы под ручку, как взаправдашние жених и невеста, или, по крайней мере, счастливая пара влюбленных отправились в город. Судя по блаженной улыбке, о чем-то хорошем… Я же мысленно ругал себя последними словами. Слишком уж мы походили на влюбленных… Мне стало труднее воспринимать Ану как спутницу в путешествии и кажется я начал относиться к девчонке с нездоровой симпатией… А это — дело опасное. Кто я и кто она? Принцесса и бродяга, без дома и перспектив на будущее. Срочно нужно перенести наши взаимоотношения в плоскость сугубо деловых… А то тяжело будет, когда придет время моего сна… Хорошо хоть Ана пока воспринимает меня всего лишь как спутника в путешествии… Решено. Отныне никаких интимностей, типа прогулок под ручку, подчеркнуто сухой тон в разговоре…

Мы шли по главной улице Талии, светило солнце, цокали туда-сюда извозчики (их повозки, конечно), изредка тарахтели мимо автомобили, пыльные как верблюды, немногочисленные прохожие (что вы хотите на такой жаре) прогуливались, стараясь держаться в теньке, Ана, крепко держась за мой локоть щебетала как соловей…

Я попытался вернуться к "очень серьезному разговору", грубо прерванному чашкой кофе, но принцесса, щелкнув меня по носу (хулиганка…), заявила, что я еще недостаточно крепок, чтобы спокойно выслушать ее сообщение, потом, при более удобном случае… А сейчас, больной, слушайте, что вам расскажет медицинская сестра.

Рассказ был о Талии, не о принцессиной талии (кстати, обнять женщину за талию на людях считается верхом непристойности), а о городе, где волею судьбы и моей родной планеты нам пришлось ненадолго задержаться.

Крупный, богатый город. Богатство его держится на трех заводах, где производят лучшие в мире винтовки (ну если конечно верить рекламе) марки "Комин", названной в честь конструктора. Все очень просто: кроме Талии больше нигде винтовок в Славии не делают… А оружейные заводы недавно были проданы государством какому-то господину Даргану, который теперь гребет деньги лопатой: товар-то пользуется спросом. В городе было на что посмотреть и о чем послушать и кроме винтовок. Когда я на секунду прервал тарахтевшую без умолку Ану (что напоминало нашу первую экскурсию по столице…) и спросил откуда у нее все эти сведения, выяснилось, что королевским детям в обязательном порядке преподают географию и историю страны вплоть до самого мелкого городка и самого неприметного события. Причем в таких подробностях, что я скорее бы рехнулся…

Талия была старинным городом, прославленным уже в те давние времена, когда сама Славия была еще маленьким, но очень задиристым герцогством. Сейчас от былой славы сохранилось немного. Развалины крепости, например, когда-то самого мощного укрепления в окрестных государствах. Зато появились другие причины гордиться городом. О винтовках мы уже говорили. А ведь еще здесь пекли и продавали на каждом углу замечательное талийское печенье, вкусное… Ана просто объелась им и потом обпилась прекрасным восхитительным лимонадом, тем более прекрасным в такую жару (я все еще не мог даже смотреть на еду). Еще здесь производили… нет, не то слово… создавали лучшие ювелирные изделия на всем Аркаре (материк, на котором находилась Славия, вернее, ее большая часть…). Нет, не только золотые. Любые. Начиная от безумно дорогих алмазных шпаг и кончая жутковато выглядевшими шипастыми перстнями из вороненой стали. А талийская ярмарка… Тут я запросил пощады. Столько информации в мой мозг за раз еще никогда не поступало. Требовалось время переварить все это. По здравому размышлению мы решили вернуться на вокзал и посидеть там до прихода поезда. В этот момент мы проходили мимо белой ограды парка, как оказалось, конечно же знаменитого талийского, занимавшего почти полгорода. Обходить его — напрасный труд, да и после уличного пекла гораздо приятнее пройтись в теньке деревьев…

Когда мы подходили к парковым воротам, мимо нас неторопливо протрещал автомобиль, показавшийся странно знакомым… Хотя раньше я его точно не видел. Я некоторое время провожал взглядом, пытаясь разглядеть лицо водителя, но оно было скрыто широкими полями шляпы. Чертовщина какая-то…

Сначала по парку мы шли широкими аллеями, до отказа забитыми людьми, которые раньше нас сообразили не жариться на солнцепеке. Потом принцесса заявила, что можно срезать угол и повела меня по таким звериным тропам, в такие дебри, где уже с трудом верилось, что мы — в центре огромного города. Узкая тропинка, над головой смыкаются плотные кроны дубов, по краям — сплошные заросли кустов. В таких местах приличным людям делать нечего. Здесь только волкам жить. Или разбойникам. За разбойниками дело не стало…

С треском раздвинув ветви на дорогу выкарабкался потертый тип в темной одежде, с надвинутой на глаза кепкой. Кажется… Нет, точно. Он двигался за нами в парке, слишком явственно выделяясь на фоне прочего наряженного народа, чтобы даже такой неопытный сыщик, как я, его проглядел. Типчик молча шагнул навстречу нам развинченной походкой, небрежно поигрывая тускло поблескивающим ножиком. Ана, пискнув, спряталась за мою спину. Я расставил руки, напружинив ноги. Если грабитель рассчитывает на легкую добычу, то он крупно ошибается. Перед ним тот, кто в свое время обучался в имеющей страшную славу Академии Чудес… Тип продолжал идти на сближение. Глупец, вышел на дело один… Постойте, а ведь он следил за нами не один. Их было трое. Где же…

За спиной вскрикнула и тут же затихла Ана, перед моими глазами мелькнул и залепил все лицо клетчатый платок. Бандиты оказались совсем не дураками… Удушливый запах эфира заполнил собой все пространство вокруг меня, ослепив и оглушив. Что-то больно стукнуло меня по коленям, а затем в лицо…

В одном мне повезло: уже во второй раз за сегодняшний день я остался в сознании там, где любой другой уже вырубился бы. Лежа на пыльной земле, сквозь неумолкающий гул в ушах я расслышал обрывки разговора подкравшихся сзади похитителей, тащивших принцессу:

— …хозяин приказал…ее — в ивы… бросьте его, он нам не нужен… поехали…

Шаги стихли. Я полежал еще немного, затем красивые цветные искры перед глазами рассеялись. Прямо у моего носа муравей тащил куда-то маленькую веточку. Я проследил за ним взглядом, потом попытался подняться. Встав на четвереньки, прополз несколько шагов. Меня тошнило, но все, что я съел за последние дни, осталось в больнице… С третьей попытки я встал на ноги и двинулся сложным зигзагом по тропинке обратно, к людям. Идти пришлось долго, эфирный дурман чуть развеялся (хотя, когда я выбрался на многолюдную аллею, девушки брезгливо обходили меня стороной) и в мои дважды травленые мозги пришла мысль. Через некоторое время мне даже удалось ее оформить словесно. Люди мне не помогут. И полиция не поможет. Во-первых, я в розыске, во-вторых, нас определенно достал колдун, укравший Олу. Похитители явно упоминали некоего "Хозяина". Несомненно, это тот, кто уже один раз натравил на нас сектантов… Или нет?

Я рухнул на кстати стоявшую неподалеку скамейку, спугнув с нее двух увлеченно облизывающих мороженое девчушек. Потряс головой, пробуя уложить рассыпающиеся мысли. Так, собрался. Мыслим логически. Тому Хозяину были нужны мы все: сектанты точно говорили "те, кого он…" и так далее. Эти налетчики бросили меня, схватив только Ану. Я заскрипел зубами и нацелившийся на мою скамью офицер сделал вид, что передумал. Что если это были обычные насильники? Нет! Подобная идея мне не понравилась… к тому же им велел хозяин, значит они поволокли (повезли?) Ану к нему… Подождите. Один из них сказал: "В ивы". Ива, насколько я помню, такая разновидность дерева. Они что, в кусты ее потянули? Нет! Я замотал головой, прогоняя мерзкие картины того, что, возможно, сейчас происходит с Аной. Нет! Скорее всего, похититель сказал не "В ивы", а "В Ивы", то бишь в место с таким названием. Ивы, Ивы… Где-то я уже слышал что-то подобное… Сегодня… Ивы, Ивы, Зеленые Ивы… Будь я проклят!! "Селеные Ифы"!!! Толстяк на вокзале!! Он определенно приглашал Ану к себе… Бандиты! Вот где еще я видел потертого: когда толстяк садился в свой автомобиль, там же сидел этот самый потертый!

У меня даже дурнота прошла. Все сходится: старый развратник, получив отказ, не успокоился, а подрядил своих головорезов выследить нас и похитить девушку… Вот только почему меня не зарезали? Он ведь не мог знать, что в полицию я не побегу. Странно… Впрочем, ладно, не убили и спасибо, надо выручать Ану! Я вскочил со скамейки и ринулся к выходу из парка. Неизвестно, где эти проклятые "Ивы" (и что это вообще такое), зато я точно знаю, кто доставит меня к ним. Кто знает все закоулки любого города?

До такси местная цивилизация еще не дошла, но извозчик, доставивший меня до места, дал бы любому из них фору по болтливости. Молодой парень в дурацком коричневом плаще (как он еще не умер в такую жару?) и огромном коричневом же цилиндре (это, что, униформа?) молчать просто не умел. Услышав хриплое: "В Зеленые Ивы!", он обрушил на меня поток полезной и не очень информации. Часть я просто прослушал, но остальное было небезынтересно. И даже более того… Без того нелегкая задача вызволения Аны с каждым битом становилась все сложнее и сложнее…

Я полагал, что мне придется столкнуться с одуревшим от богатства старым развратником, а оказалось, что против меня — монстр. Тот самый Дарган, господин Дарган, как его называют в городе и далеко за его пределами. Владелец оружейных заводов, хозяин корпорации "Геррайт", скупивший всё и вся. Магазины, рынки, ярмарка, кондитерские, мастерские, гостиницы… Полицию, губернатора и мэра… Скупивший весь город.

Понятно теперь, почему бандиты действовали так спокойно, даже меня оставили в живых. Жаловаться некому. Как шепотом поведал мне извозчик, уже были случаи, когда в городе пропадали девушки. Нет, не навсегда. Все они возвращались через несколько недель и молчали как проклятые. Видимо господин Дарган испытывает ужас при мысли об убийстве. За жизнь принцессы можно было не опасаться… Что не добавило мне спокойствия. Я опасался не за жизнь… Этот гурман, по слухам, предпочитал не мучить, не насиловать, а держать в камере, пока девушка сама не согласиться отдаться. Ничего, так быстро Ану не сломать…

Вот и Зеленые… ничего себе Ивы!! Ограда особняка гнусного развратника протянулась на целый километр. За ажурным узорчатым забором блестел ручеек, действительно окруженный ивами, за которыми просматривался недурной двухэтажный домина. Я окинул все это великолепие взглядом человека, собирающегося пробраться внутрь и добраться до жирной глотки оружейного магната.

Хороший забор…Очень, очень хороший… Я бы даже сказал слишком уж хороший… Он явно построен с расчетом не пропустить внутрь того, кто возымеет такое желание. Внизу — каменный фундамент, не подкопаешься, красивый узор не даст как следует уцепиться ни руками ни ногами. Почти трехметровая высота не даст так просто перемахнуть…

Мы свернули за угол, ограда продолжалась. Вот только ее верх меня смущает. Любой здравомыслящий человек (а явно именно такой и проектировал забор) натыкал бы поверху шипов или пустил колючую проволоку. Здесь же — ничего, гладкий край…

— Приехали, господин, — повозка остановилась у ворот и извозчик, видя, что клиент не торопиться выходить и расплачиваться, а уставился на забор пустым взглядом, решил напомнить о себе.

— Проезжай дальше, до края забора, — махнул я рукой. Извозчик занервничал, но повиновался.

— Собак у Даргана много? — спросил я, когда мы остановились на углу.

— Нет, совсем нет, не любит он их. Да ему они и не нужны. У него такие головорезы в охране и вся полиция на плате. Были удальцы, что пробовали пролезть, пощупать его за кошелек, да только даже до дома не дошли, как их прожекторами осветили и схватили. А что потом с ними было, страшно даже…

…Любопытно. Как же их схватили, если собак нет? Охрана патрулирует?…

— Большая охрана?

— …на каторгу. Что? — не уследил за полетом моей мысли парень.

— Охрана, говорю, здесь большая?

— Да нет, человек пять, но все такие…

… Охрана небольшая. Как же они с такими силами такой периметр контролируют? Видеокамеры? Да ну, нет конечно. Магия? Магия…

Я зашарил глазами по ограде, ища что-нибудь, указывающее на применение колдовства. Узор на решетке чисто декоративный, столбы гладкие… Может, "воровская нить"?… А что это там наверху столба? Ну-ка, ну-ка… Ах, черт!

На макушке каждого столба стояли фотоэлементы! Сигнализация! Подобная здесь еще наверняка широко не известна, скорее всего последняя разработка, устанавливаемая в глубокой тайне. Воры, не зная ничего о фотоэлементах лезли через забор, срабатывала сигнализация и готово. Но я-то о ней знаю. Как говорила моя первая жена, Лютеция: "Знаешь яд — найдешь и противоядие"…

— Вы не из злонков ли будете, господин хороший? — робко поинтересовался возница, видя, что мне его рассказ совершенно не интересен и что я занят каким-то таинственным осмотром.

…Злонки? Это еще кто такие? Может, я как раз из них? Злонки… Где-то я слышал это слово… Точно! В камере, куда мы с сенатором попали гостеприимством господина прапорщика, оно промелькнуло в эффектной речи Гратона. Название представителей местного криминалитета. А ведь кучер явно испуган… Представиться ему уголовником, что ли, не станет болтать о странном пассажире… Как там меня сенатор аттестовал?

— Я — болин одного марка, — делать страшную рожу старого каторжника не пришлось, после парковой встречи я и так выглядел предосудительно.

Извозчик был готов бежать, бросив и коня и повозку. Видимо, он не очень был подкован в уголовном жаргоне и не знал, что "болин" означает всего лишь "телохранитель", или… Или подлый сенатор мне соврал и означало это кого-то более страшного и опасного.

— Я… я вас не знаю… я вас вообще не видел… — заблеял трясущийся как овечий хвост возница. Он уже проклял тот момент, когда решил подвезти перепачканного парня.

— Вези обратно, — рявкнул я.

Обратно мы доехали раза в два быстрее. И бесплатно. Парень готов был сам доплатить, только бы я отпустил его душу на покаяние. Мне тоже не хотелось продолжать знакомство…

Добравшись до ближайшей скамейки в маленьком скверике я начал строить план спасения принцессы. В моей голове прямо-таки роились кровожадные замыслы: разнести в щепки ворота и двери, ворваться в дом, придушить жирного гада и того мерзавца, который травил меня эфиром, вынести принцессу (непременно на руках), и сжечь особняк, перебить всю здешнюю продажную полицию, взорвать заводы и подпалить город с четырех сторон. План готов. Осталось только придумать, как привести его в действие. Поразмыслив, я пришел к выводу, что никак. Придется ограничиться чем-нибудь более скромным.

Ну, предположим, зная о сигнализации, я через ограду переберусь. А дальше что? Как внутрь-то пролезть? Окна и двери сразу отпадают. Остаются дымоход и стены. Стены… Что-то такое мерцает в памяти… Нет, не помню. Ладно, пойдем готовиться, авось что-нибудь придет в голову по дороге…Первым делом — плотник, затем — магазины, меняем экипировку, мой клетчато-голубой костюм даргановским головорезам уже известен. Не успеешь к особняку подойти, как сцапают…

Пройдя несколько ближайших магазинов я сменил (наконец-то!!) костюм на другой, цвета немытого слона, неприметный на улице как молоко на снегу. Приобрел туфли на резиновой подошве, я же не собирался топать, извещая всех о своем визите. Скромнее надо быть…

Следующей покупкой был пистолет. Хватит, надоело быть беззащитным кроликом, которого гоняют все кому не лень. Кстати, знаете, где я его купил? В аптеке! Вот зачем в аптеке продавать пистолеты, причем вполне законно? В качестве последнего лекарства?

Выйдя из аптеки я сощурился от яркого солнца (внутри было темно как в пещере злой колдуньи) и от волос, которые упали мне на глаза. Пощупав голову я определил, что потерял шляпу после падения в парке. Новый поход в магазин… Отбросив непослушные пряди, падавшие на плечи, я шагнул… и замер. Откуда у меня непослушные пряди? Была ведь короткая прическа…

Глянув на себя в ближайшую витрину я ахнул. Вместо аккуратно подстриженных волнистых темных волос на моей голове красовались длинные, прямые и, главное, серебристо-белые лохмы, свисавшие ниже плеч! Моя родная планета опять дала о себе знать…

Времени и желания подстригаться у меня не было. Пришлось купить плоскую соломенную шляпу и зажим для волос. А также рыкнуть на бабку, принявшую меня за священника и попросившую благословения. А мысль, как пробраться в дом Даргана и, главное, как выбраться потом оттуда с Аной, все не приходила. Пришлось вернуться на облюбованную скамейку в сквере и продолжить ломать голову.

Мой небогатый магический арсенал не помогал совершенно. Не было в нем средств проникнуть в охраняемое помещение. Вот разве что… Я повертел в пальцах небольшое круглое желтое стеклышко. Может пригодиться… Подарок одного молодого, и от молодости лет несерьезного, волшебника. Если в него посмотреть, то окружающие люди в нем будут выглядеть голыми. Для проверки я взглянул на проходившую мимо девушку. На ней было желтое (а может белое) белье в горошек. Девушка улыбнулась мне (вот что значит — привести себя в порядок), а знала бы, что я вижу — лицо бы расцарапала. Польза стекла не в этом, с его помощью можно смотреть не только через одежду, но и через стены… Через стены!! Точно!!

Академия Чудес! Ах, как жаль (теперь) что я так мало в ней проучился. Даже замки вскрывать не умею толком. Однако старый Джок-Трипальца успел рассказать мне перед смертью один магический трюк. Для него нужны: заклинание (а я его помню!), напиток-ключ (а его легко приготовить!), и особый мел (его придется сделать…). Все! План спасения готов!

Даже болевшая голова прошла. Потирая руки я вскочил со скамейки. Теперь все просто: собрать требуемые ингредиенты, приготовить все необходимое и вперед! Господин Дарган даже не узнает, куда пропала его жертва. Если наше везение еще не совсем кончилось, к утру мы с Аной будем уже далеко…

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

В которой помощь приходит с совершенно неожиданной стороны

— И не повезу, и не уговаривайте, господин хороший! Где это видано: на ночь глядя лестницы по городу возить?! И где это слыхано, чтобы этакую махину на извозчике возили?!!

Ушлый кучер, пойманный мною на ночной улице, мигом просек, что выбора у меня нет и теперь самым наглым образом набивал цену. Я лениво торговался, не из жадности, а потому, что согласись я сразу на такой несусветный запрос, это могло показаться подозрительным. Уж не задумал ли я чего недоброе? А я ведь как раз задумал.

Кончилась наша перепалка ожидаемо: сбив цену до приемлемой (но все равно безбожной), я с посильной помощью извозчика, выражавшейся в кряканьи и оханьи погрузил "этакую махину" на повозку и мы тронулись. В смысле, поехали. Стремянка, будучи почти четырехметровой, действительно выглядело страхолюдно, но для моего коварного плана проникновения в логово врага она была необходима.

Вот и прибыли. Выкинув груз и получив деньги с пассажира, возница залихватски свистнул и покатил довольный. Еще бы: цена была чуть ли не тройной, даже с учетом ночного времени и нестандартности багажа. Дождавшись, пока он скроется за поворотом я вскинул лестницу на плечо и двинулся по темной улице в сторону особняка доброго господина Даргана. Я специально остановил извозчика в отдалении, чтобы сбить след. Через полсотни шагов эта мысль уже не казалась такой уж замечательной: лестница оказалась тяжелее, чем я рассчитывал. Ничего уже не поделаешь, пришлось тащить, пыхтя и спотыкаясь. Скоро уже ограда особняка… Вон за тем углом… Поворачиваем… Вот и… Черт.

Нет, чертей на улице не наблюдалось. Это точно. Их легко было бы заметить в ярком свете фонарей, заливавшем все вокруг! И почему я раньше о них не подумал? Лезть через забор при таком освещении все равно что соблазнять женщину на глазах ее мужа: дело заведомо неосуществимое и чреватое телесными повреждениями. Что же делать?

На мое счастье одна из сторон ограды тянулась вдоль поросшего низкими кустами пустыря, на котором освещения конечно же не было. Плохая новость состояла в том, что неосвещенная сторона была прямо противоположна той, у которой я стоял. Короче, когда я дотащил стремянку до участка потемнее, пот лил с меня градом, непривычно длинные волосы выбились из-под шляпы, и в голову приходили малодушные мысли о том, что если я умру от натуги, то Ану освобождать будет некому.

Через полчаса (было уже где-то часа два пополуночи) я пришел в норму настолько, что смог встать с земли и поставить стремянку у забора. Первая часть плана: взобраться на стремянку и перепрыгнуть на ту сторону, не пересекая невидимого луча фотоэлемента. Иначе повторится ситуация с моими предшественниками, лезшими через забор, ничего не зная о последних новинках техники… Влезли… Прыгаем…Оп!

Встав с земли я, прихрамывая поковылял к забору, отметив еще одно упущение: прыжки с четырехметровой высоты небезопасны. Вторая часть плана: перетащить лестницу на эту сторону. Просунув руку сквозь узор я толкнул ее. Стремянка сложилась, качнулась и упала вдоль забора. Еще минут десять я протаскивал ее через щель между фундаментом и решеткой. Щель была узкая, где-то в середине процесса стремянка чуть не застряла. Я облился холодным потом (без нее назад не выбраться, так и будешь прыгать вдоль ограды как мышь в ведре пока охрана не догонит), но к счастью обошлось.

Участок между забором и стеной здания густо зарос невысокими деревьями… хотя может быть это был такой парк… В доме очевидно спали: весь нижний этаж погружен во тьму, на верхнем светятся редкие окна. Держа в одной руке пистолет, а в другой бутылку с ключ-напитком я крался к зданию, перебегая от дерева к дереву и шарахаясь от каждого движения. Но видно охрана свято уверовала в надежность сигнализации и крепко спала. Вот и стена.

Я выбрал участок между двумя окнами, погладил ладонью штукатурку… Лучшего места для проникновения искать не надо. Необходимо только удостовериться, что за стеной нет никого. А то наткнешься на голосистую племянницу господина Даргана или на свору хмурых охранников, которые, чтобы доказать свою профпригодность меня по этой самой стене и размажут.

Вот оно, волшебное стеклышко… Я приложил его к глазу и посмотрел внутрь дома… Вот это номер! На первом этаже все окна — фальшивые! Они заложены изнутри кирпичом! Хорошо, что я не рассчитывал лезть через окно…

Третий просчет плана: не надо было доверять извозчику как источнику информации. С другой стороны, может он и не соврал и охранников действительно пять… Но кроме них по дому ошивалась еще чертова прорва народу! Служанки, повара, горничные, любовницы, родственники из дальней деревни, сборная по шашкам, черт лысый! Не знаю, кто именно, но в доме бодрствовало человек двадцать! Хорошая новость: все они находились на втором этаже. Сквозь прозрачные желтые стены можно было видеть, что первый этаж пуст как денежный ящик у нечистого на руку кассира. В комнате за стеной также не было никого.

Выкопав из кармана семь раз продетый через замочную скважину мелок я повернулся к стене и обнаружил еще одно, уже не помню какое по счету упущение: по моему плану в одной руке должен быть мелок, в другой — пистолет и в третьей — ключ-напиток. Сами понимаете, рук у меня недоставало. Пришлось пожертвовать пистолетом, без него пробраться в дом можно, без остального — ни в коем случае. Огнестрельная дура была втиснута в волшебный магиконский мешочек. Кроме обыскоустойчивости, он обладал также таким полезным качеством, как бездонность. В него можно было поместить любое количество предметов, при условии, что они пролезут в горловину. Хоть слона, если мелкими кусками, правда вес не уменьшался и такой мешочек как взрослый слон и потянет.

А теперь самая рискованная и непредсказуемая часть плана… Я аккуратно нарисовал на розовой штукатурке почти невидимый в темноте овал, поднес бутылку к губам… Короткий сеанс самовнушения…

Состав ключ-напитка довольно прост: вода из родника (хотя попробуйте найти родник посреди крупного города!) и небольшое количество сока трех травок. Плохо только что ни одна из травок здесь не росла. Хорошо, что их можно заменить другими более легко добываемыми ингредиентами. Плохо, что их было двадцать шесть и самыми приятными из них были мышиная и змеиная кровь. А перед процессом обязательно сделать глоток этой дряни…

Глубокий вздох, задержка дыхания, мерзкое зелье катится по пищеводу в желудок… Я закрыл глаза, пробормотал заклинание и шагнул вперед. Легкая прохлада ночи сменилась спертым запахом давно не проветриваемого помещения. Я тихонько приоткрыл глаза… Удалось!

Последний раз (он же и первый) я проходил сквозь стену этим способом под присмотром наставника и с правильно изготовленным напитком. Потом я два раза пробовал сам… Тогда не получилось…

Комнатушка, где я очутился, была то ли кладовкой, то ли непонятно чем: какие-то ящики вдоль стен до потолка, с непонятными надписями… Да еще и вверх ногами написано…Я изогнулся крюком, пытаясь разобрать буквы, стукнулся головой о ящик и вспомнил, зачем я сюда забрался. Некогда глупостями заниматься! Поставив бутылку на пол, я опять прибег к подглядывательному (ну надо же его как-то называть?) стеклу. Первый этаж: никого… Второй: перемещения неизвестных мне лиц, причем отходить ко сну они явно не торопятся… Не спится им среди ночи! Принцессы нигде нет… Где бы я держал пленницу, будь я старым похотливым развратником?

Я поглядел под ноги. Ну конечно… Под домом располагался обширный подвал, поделенный перегородками на множество помещений и помещеньиц. И будь я проклят, если вон та фигурка, скрючившаяся на кровати в одной из комнатушек, не принцесса Ана. Платье (хотя и полупрозрачное) точно ее, то самое серое, в которое она переоделась в больнице, чтобы не бродить по городу весь день в открытом. Плечи обгорят.

Маршрут моего движения: выйти в коридор, тянущийся хитрыми изгибами до самого противоположного конца здания (с моей сегодняшней удачей Ана просто не могла оказаться неподалеку), прокрасться до того места, которое над головой принцессы, пройти сквозь пол… А там чего-нибудь придумаем. Главное — добраться до Аны…

Залихватски нарисовав на двери кривоватый овал, я уверенно глотнул ключ-напиток и, не закрывая глаз, лихо шагнул в коридор… Нет, глаза все же лучше закрывать. Я прислонился спиной к двери, помотал головой, приходя в себя (все-таки неприятно, когда прямо тебе в лицо несется дверь), выпрямился, шагнул по темному проходу… и замер. Осторожно повернулся и потянул на себя ручку двери. Та открылась. Мда… Балда.

Света практически не было, да что там практически, в коридоре было темно как у… как в угольной яме. Ненужный пока мелок я опустил в карман и шел, прижимая к глазу стекло. Через него все было видно в каком-то желтоватом свете и я чуть не налетел на повороте на почти невидимую прозрачную стену, но без него и вовсе как слепой… Вот и еще один поворот… да сколько их еще! По прямой до места — метров тридцать, а с этими зигзагами я прошел уже не меньше километра! Слева — лестница, никого… Справа — коридор, никого… Можно идти.

Свернув за угол я пошагал дальше по пустынному проходу. Странный этаж… Нежилой, что ли… Мне, впрочем, это на руку людей не встретишь… Тут моя голова лопнула и разлетелась на осколки.

Во всяком случае, мне так показалось. Бутылка, выскользнув из пальцев, ахнула об пол и разбрызгалась во все стороны, под ногой хрупнуло выпавшее из пальцев несчастное стеклышко… Я покачнулся и тут дубинка огрела меня еще раз. Следующий удар был в лицо. От пола.

Невидимка (в такой-то темноте) набросился сверху и профессионально ловко скрутил мне руки-ноги ремнем (напрасный труд, они и так моментально отказались работать). Потом перевернул и чиркнул спичкой.

— Готов, — удовлетворенно сказал некто. И оказался неправ.

Конечно, нормальному человеку и одного удара хватило бы, чтобы улететь в царство грез. Но я уже в третий раз (да что сегодня за день-то такой!) остался в сознании. Правда, в смутном… Было настолько хреново, что на какое-то мгновение пришла несмелая мысль о том, что я напрасно не умер в детстве…

Напавший обыскал меня (конечно же, кроме мелка ничего не обнаружил…) ушел, очевидно, за подмогой, мне оставалось только лежать и медитировать. Да еще казнить себя за недогадливость: если на лестнице нет никого, это не значит, что через секунду по ней не спуститься кто-нибудь с дубинкой. Руки-ноги продолжали забастовку, я не мог пошевелить даже пальцем… Лежи и не скучай…

Нападавший сотоварищи явились вскорости, подхватили меня за руки и потащили, волоча туфлями по ступеням и паркету. Я печально свисал, гадая, утопят меня сразу, повесив на шею красный кирпичный брелок, или для начала пообрывают ногти, выпытывая, кто я да откуда… Тут мы прибыли на место.

Меня неаккуратно швырнули об пол (хорошо еще на ковер) и в комнате моментально началась свара. Охранники (как выяснилось) надеялись заслужить благодарность трофеем, а вместо этого получили выволочку:

— Кто этот челофек?!! — захлебывался слюной знакомый голос, — Как он пропрался в том?! Фы, именно фы заферяли меня, что он неприступен как крепость!! А теперь кто укодно мошет войти сюта когта ему саплагорассудится пес фсякоко трута, только с мелом ф кармане???

В стену с треском врезался ни в чем не повинный мелок. Охранники выражали раскаяние невразумительным хмыканьем и гмыканьем.

— Все двери контролируются, окна на сигнализации и зарешечены. Он не мог сюда проникнуть… — попытался оправдаться, видимо, главный сторож. Лучше бы он помалкивал.

— Та??? — завопил как паровозный гудок господин Дарган, судя по звуку, метавшийся от стены к стене. — Токта, мошет, он мне кашется и еко сдесь нет?? Когта фаше начальстфо укофорило меня на эту афантюру, меня уферяли ф полнейшей песопасности! Кде она фаша хфаленая песопасность, я фас спрашифаю?? Уснайте, кто он такой! Что если он сами снаете откуда…

— Но как… — заикнулся командир.

— Отташите еко в камеру, утром фыпейте из неко фсе сфетения!!

— Но в камере девчонка…

— Сначит, отташите еко к дефчонке!!!

Меня понесли опять, на этот раз совсем уже неаккуратно, то и дело цепляя головой за углы и двери. Потом носки моих туфель протарахтели по лестнице, скрипнули дверные петли и меня, раскачав как мешок, закинули куда-то.

Я шлепнулся как лягушка с башни. Немного полежал, не открывая глаз. Владение конечностями вернулось ко мне по пути от господина Даргана (где-то на третьем ударе о дверь), но афишировать это, после обещания "фыпить ис неко сфетения", совсем не хотелось. У меня могло не оказаться нужной информации… Учитывая, что здесь опасаются "сами знаете кого"… Они-то знают, а я-то нет…

— Что вы сделали с этим несчастным? — раздался над моей многострадальной головой такой милый и родной голос… Ласковые ручки схватили меня, затормошили и перевернули на спину… Наступила долгая пауза. Очень уж долгая… Я открыл глаза. Принцесса стояла около меня на коленях с видом каменной статуи, изображающей Удивление.

— Эрих? — моргнула Ана, — Это ты?

… А, ну да. Волосы. Она ведь последний раз видела меня не лохматым (шляпа потерялась после удара и все упрятанные под нее пряди рассыпались) и седым, а чернявым и причесанным.

— Это я, — проговорил я отчего-то запнувшимся языком, глядя в красивые заплаканные глаза…

Следующий примерно час был наполнен рыданием на моей скоро промокшей груди, вялыми попытками побить меня за то, что не спас, не уберег, не воспрепятствовал, рассказами о том, как тут темно и страшно, чего именно требовали от нее похитители, что бы она сделала с ними, окажись у нее под рукой топор, пила и газовая горелка… В конце концов Ана утомилась. Я, как пострадавший дважды, был уложен на кровать, с угрозой расправы в случае если попытаюсь хотя бы приподнять голову. На лбу лежала тряпочка, оторванная от нижней юбки принцессы и намоченная под краном.

Да, камера была благоустроенная, не чета сектантской: бетонный пол, в который вмурованы стол, табурет и кровать, справа — дверь, за бетонной перегородкой прямо напротив двери — раковина и унитаз. В потолке тускло светит электрическая лампочка. Цивилизация… Дверь, соответственно, тоже: обитая железом, с глазком и дверкой для пищи. Такую изнутри не откроешь…

Тряпочка приятно холодила гудящую с самого утра голову, сестра милосердия по имени Ана сидела на краешке кровать, держа меня за руку. Я машинально гладил ее пальчики, анализируя ситуацию. Ситуация была препаршивой. Ключ-напитка и мела нет, дверь не открыть. Остается сидеть и ждать, когда за нами придут. Тут они обнаружат неприятный огнестрельный сюрприз, который я уже извлек из мешочка и спрятал под подушку. Ана была совершенно спокойна, считая, что теперь, когда я прибыл ей на помощь с крупнокалиберным заменителем рыцарского меча, выбраться отсюда — раз плюнуть. Я не разубеждал ее… Выход виделся только один: дождаться прихода выбивателей сведений (похоже, мысль о неприятии господином Дарганом насилия была в корне ошибочной) и открыть огонь. Короткий и емкий план действий под кодовым названием: "Авось да получиться чего-нибудь".

— Эрих, — коснулась моего плеча принцесса, — можно сказать тебе одну вещь… Очень важную вещь.

— Ту, что хотела сказать в поезде? — лениво уточнил я, не открывая глаз.

— Да. Я люблю тебя.

Тряпка шлепнулась мне на колени, когда я сел. Вот это заявление!!! А я-то с ног сбивался всю дорогу, чтобы ни в коем случае не смутить ее. А с другой стороны… Только болван вроде меня не мог заметить этого раньше. Хотя бы ее возмущения по поводу моих гнусных и развратных поцелуев в щечку с разнообразным женским полом. Да она просто ревновала… Тут Ана прервала мои запоздалые догадки, силой уложив обратно.

— Не вставай и слушай. Ты мне сразу понравился. Ты — не как все остальные мужчины. Такой… загадочный… Волнующий… Надежный как скала, женщина рядом с тобой всегда будет чувствовать себя в безопасности…

…Это я-то?? Принцесса определенно вообразила, что оказалась на месте героинь любовных романов. Ну как же: загадочный и романтичный красавец, стройный и мускулистый, легко побивающий толпы врагов одним ударом табуретки… Но я ведь не такой! Единственное, что во мне красивого — это волосы… и те сегодня превратились в парик старой ведьмы… Нужно хотя бы попытаться объяснить, что она приняла меня за другого…

— Э… — открыл я рот, собираясь начать возражать.

— …ты красив, что бы ты не думал о себе, красив внутренней красотой, — принцесса даже не обратила на меня внимания, — привлекающей любую женщину…

— Э… — повторил я попытку.

— … конечно, ты скажешь, что мы — из разных социальных слоев, я принцесса, а ты — из другого мира…

— Э… — никакой реакции…

— …ведь сколько влюбленных обрели счастье, невзирая на преграды, отделявшие их друг от друга…

— Э… — бесполезно. Монолог Аны собеседника не предусматривал.

— …дом, деньги, работа, все не главное. Главное — быть всегда вместе с любимым…

Я закрыл рот. Аргументы против того чтобы нам быть вместе кончились. Принцесса их все отмела как несущественные. Все кроме одного…

— Ана, — удалось мне заговорить когда принцесса выдохлась и замолчала, — все замечательно, все прекрасно, любовь — чудесное чувство. Пойми только одно: я бродяга с полууголовным прошлым и абсолютно без всякого будущего… Это тебя, как я понял, не волнует… Но подумай о такой вещи: как мы можем быть вместе, если через день я могу навсегда исчезнуть из этого мира?

— Возьми меня с собой, а? — сложила руки на груди Ана.

— Куда?? Даже если бы я мог, ты представляешь, что тебя ждет? Для меня это не приключение, это проклятие… Сейчас ты — принцесса, с какими-никакими знаниями о мире, с деньгами и документами. В другом мире ты — никто, бродяга без пищи и крыши над головой…

— Я готова! Лишь бы быть с тобой.

— Ана… — логика на влюбленных не действовала никогда, но попробовать-то можно, — кто я такой? Я — человек, который может в любую секунду забыть, кто ты такая, из милого человека, которого ты знаешь, стать кровожадным маньяком. И, самое главное: я не могу взять тебя с собой, просто не умею…

— Ты просто не хочешь!! — залилась слезами Ана. — Ты меня не любишь!!!

Она упала мне на грудь и опять вымочила только-только высохшую рубашку. Ну что ты будешь делать. Никогда в жизни в меня еще не влюблялись наивные девочки. Как бы ее охладить помягче? Скажешь, что любишь: будет надеяться. Скажешь, что не любишь: утопит в слезах.

— Эрих, — рыдала принцесса, — ну почему я тебе не нравлюсь? Я красивая…

…Трудно поспорить…

— …послушная…

…Да уж…

— … я не буду тебе надоедать…

…Чем вы сейчас занимаетесь, ваше высочество?…

— …я…я…ты еще не знаешь, какие замечательные блины я пеку…

…Неотразимый довод…

— Эрих… — внезапно голос принцессы стал кошачье чарующим, — ты еще не знаешь всех моих талантов…

Вырываться было поздно: Ана уже обвила мою шею руками. Я закрыл глаза… Ухватки принцессы заставляли вспомнить ее маму. Какой бы скромницей тебя не воспитывали, а природа себя покажет… Как говорила моя первая жена… как же ее звали… и что она такое говорила?…

— Эрих… — мурлыканье принцессы было совсем близко… — Ну пожалуйста… Ее легкое дыхание касалось моих губ… Помада пахла клубникой… Интересно, а на вкус…

Загрохотал замок, напомнив нам, что мы вообще-то пока еще пленники и не время объясняться друг другу в любви. Мы вскочили как застигнутые неожиданно явившимся мужем любовники, судорожно приводя себя в порядок: я — застегивая рубашку (шалунья-принцесса…), Ана — поправляя платье. В секунду мы уже сидели сложив руки на коленях, как приличные детки у директора школы. Спустя еще секунду я вспомнил о пистолете, засунул руку под подушку, но было уже поздно. Вместо того, чтобы тащить нас на эшафот (для меня он выглядел, как пыточное кресло, а для принцессы, скорее всего, как огромная кровать), тюремщики впихнули в камеру еще одного человека и захлопнули дверь. Человек пролетел за бетонную перегородку, судя по звуку, налетел на раковину, споткнулся об унитаз, ткнулся в глухую торцовую стену, секунду помедлил, развернулся, бросился вправо, впечатался в дверь и наконец появился в нашем поле зрения.

Первое, на что лично я сразу обратил внимание, это его, вернее, ее ноги. Начинались они от самого пола и заканчивались где-то на уровне потолка. Девушка была высокой как каланча, да еще коротенькое темно-синее платьице открывало ноги чуть ли не по пояс. Судя по небесно-голубому фартучку и кружевной ерунде на голове, перед нами предстала горничная. Смазливая, даже зубы заныли… Светлые пшеничные волосы заплетены в толстенную косу… Щечки — персик, губки — вишенки… И ноги… Принцесса фыркнула и я еле успел перевести взгляд на более приличный объект созерцания. Почувствовав, что она не совсем одна, горняшка наконец-то догадалась стянуть повязку с глаз. Ресницы порхнули как бабочки… Девица ударилась в слезы.

После получасового рева, плача, слез и всхлипываний стало известно следующее. Девица со сладким именем Малина имела честь состоять в горничных господина Даргана. Однако сегодня ночью она недостаточно активно выполняла свои обязанности (из деликатности мы не стали спрашивать какие-такие обязанности могут быть у служанки посреди ночи), за что и была уволена без выходного пособия. Мало того, разгневанный по неизвестной причине господин Дарган (я скромно не пояснил, кто был причиной господского гнева) приказал оттащить ее в камеру с тем, чтобы поутру примерно наказать. Тут Малина опять ударилась в слезы.

Ана гладила по голове ревевшую девушку (сначала та попыталась возрыдать на моей груди, но попытка была пресечена в корне), обуреваемая двумя противоположными чувствами: с одной стороны ей из женской солидарности хотелось успокоить несчастную жертву, с другой — она подозревала в ней возможную конкурентку, тем более что засекла-таки взгляд, брошенный мною на приманчивые коленки. Я сидел на табурете (кровать оккупировали девчонки), борясь с головокружением, вызванным резким подъемом. При появлении Малины я как-то запамятовал, что я — больной калека.

— Не плачь, — успокаивала Ана плаксу.

— Да… — слышался в ответ приглушенный рев, — вы хоть знаете, что с вами ничего страшного не будет… А я не знааююю!!

Принцесса побагровела, вспомнив, что "нестрашное" ожидает ее, но сдержалась:

— Не бойся. Эрих храбрый и умный, он спасет нас обеих…

— Кто такой Эрих? — зарыдала Малина.

…Кстати. Актуальный вопрос.

— Кто такой этот Эрих, — вмешался я в беседу, — и чем он может нам всем помочь?

Ана медленно-медленно подняла на меня взгляд. Малина, почувствовав неладное, притихла. Я что, что-то не то спросил?

— Ненормальный!! — вопила Ана на исходе получаса, нисколько не устав, хотя и уже повторяясь. — Сумасшедший!! Безмозглый идиот!

Это все я, если кто не понял.

— Ну ладно, я понимаю, можно забыть как водить машину, можно отравиться кофе, пусть. Но забыть собственное имя?!!

Малина забилась в уголок кровати и делала вид, что ее здесь нет. Она была твердо убеждена, что ее заперли с двумя психами. Принцесса орала, как оглашенная, я спокойно сидел, изредка поддакивая, когда Ана переводила дыхание. А что поделаешь, кругом виноват…

Виновным, если разобраться (чем принцесса заниматься не собиралась) был все ж таки не я, а моя родная планета, уже в третий раз за сутки напомнившая о себе. Помните, я посреди лихой автомобильной гонки решил, что никогда в жизни не водил машину? Ну вот, примерно то же самое. Только на этот раз я выяснилось, что до недавнего момента меня звали Эрих, а вовсе не Карс, как я свято уверен сейчас. Для меня-то это нормально, к выходкам своей родной планеты я привык (хотя до сих пор имя у меня не менялось. Кажется…), а принцессе каково? Когда человек, которому ты буквально только что призналась в любви, смотрит на тебя голубыми глазами и заявляет, что не знает никаких Эрихов, а его зовут Карс и никак иначе. Теперь бедная Ана даже не знает, как на меня ругаться. "Эрих, тьфу, Карс"… Я же ломал голову над проблемой: как меня теперь будут называть Ана и Гратон? Карс? Для них это непривычно. Эрих? Это непривычно для меня, я просто не соображу, кого зовут. Меня ведь всю жизнь звали Карс. И попробуйте меня в этом разубедить. Представьте, что вам скажут, что ваше имя — не ваше и зовут вас на самом деле по другому…

— Тихо, — подняла палец принцесса, давно замолчавшая и совсем уже было собравшаяся заплакать. Я прислушался. Даже Малина высунула голову из-под подушки (пистолет был у меня в руке) и насторожилась. За дверью определенно что-то происходило. Какие-то шорохи, невнятный разговор… Вот кажется что-то заскребло по стене… И тут, в напряженной тишине, раздался оглушительный удар!!

Дверь разнесло в щепки. Всегда считал это фигуральным выражением, но здесь дверь реально превратилась во множество мелких деревянных обломков и кусков порванного железа. Лампочки лопнули, и в светлом прямоугольнике дверного проема появился… Вот попробуйте угадать — кто?

Лично я меньше бы удивился, если бы в камеру заявился мастер Юй, настоятель Маоманьского монастыря из прошлого мира. Мастер Юй был человеком своеобразным и непредсказуемым и вполне мог, по каким-то своим загадочным делам оказаться именно в этом мире именно здесь и именно сейчас. Но этот спаситель… Я был просто ошарашен. И принцесса тоже. Но больше всех был ошарашен сам капитан Калин, вампир на службе его величества короля.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

В которой мы наконец-то добрались до Фиартена…

— Принцесса Ана?? — выпучил капитан Калин глаза. Следом за ним глаза выкатились у Малины, не подозревавшей, у кого она плакала на груди.

— Граф Эрих???

…Где? А, ну да. Это же я — Эрих…

Капитан Калин некоторое время разглядывал Малину, похоже, подозревая в ней замаскировавшегося сенатора. Потом решился:

— Уходим! Быстро!

Правильно. Выяснить, что мы здесь делаем можно и по дороге отсюда. Как можно дальше отсюда…

Наша троица ломанулась вслед капитану. Я, нагоняя принцессу, у двери споткнулся о чьи-то ноги, торчащие из-за косяка. Что там лежит смотреть я не стал, и принцессе не дал. И так вполне реально представить, как может выглядеть жертва капитана Калина. А вот поспешавшая сзади Малина сдуру глянула… Я только и успел отпрыгнуть в сторону, чтобы рушащаяся деваха не прищемила меня к полу. Упасть окончательно ей не дал Калин, подхватив потерявшую сознание несчастную девушку и вскинув на плечо. Ана восхищенно покачала головой: немаленький груз капитан волок как кошку. Вокруг было подозрительно тихо, закрадывалось чувство, что большую часть обитателей сего здания постигла участь охранника при камере…

— А где господин Дарган? — поинтересовался я уже на выходе из особняка (ни одного человека мы так и не встретили).

— Умер, — хладнокровно заявил капитан Калин. — От внезапного малокровия.

Больше вопросов не возникало…

Мы вышли из ворот, тут заворочалась Малина, бормоча, что дальше она вполне способна добраться сама, не уточняя, где это "дальше" находится. Капитан поставил ее на ноги и бывшая служанка бывшего господина, пошатываясь, двинулась куда-то по извилистой траектории. Мы молча следили за ее перемещениями и только когда она скрылась за углом я подумал, что у нее немного шансов добраться до места в таком платьице, особенно поздней ночью. Впрочем, ночь была настолько поздняя, что скорее ее правильнее было бы назвать ранним утром. Рассветало. Капитан натянул на глаза свою широкоформатную шляпу и поднял воротник кожаной куртки. Перчатки уже были на руках…

Наш маленький отряд шагал по пустынным утренним улицам, почти в ногу. Через несколько кварталов родился законный вопрос: а куда это мы так целеустремленно движемся?

— На вокзал, — разрешил капитан Калин высказанные вслух сомнения принцессы в целесообразности именно этого маршрута. — У господина Даргана осталось слишком много помощников, союзников и просто купленных людей в этом городе. Единственно, где мы будем в безопасности — железная дорога. Тамошняя полиция традиционно в контрах с городом, особенно последнее время, когда вся городская администрация скуплена на корню. Они защитят нас даже не за наши красивые глаза, а просто из принципа, чтобы вставить лишнее перо городским властям, которым железнодорожные, кстати, не подчиняются…

То-то вокзальный полицейский так вызверился на покойного господина Даргана…

Идти до вокзала было долго, извозчики куда-то скрылись, поэтому, чтобы не терять времени даром капитан Калин впился в нас как клещ, или, учитывая кто он такой, как вампир, требуя рассказать ему, куда мы пропали из дворца и как, черт возьми, оказались в подвале господина Даргана. Ана пребывала в некотором шоке, на ней как на источнике информации наш самозванный дознаватель сразу поставил крест и переключился на меня. На меня где сядешь, там и слезешь, рассказать-то интересующее я рассказал, но и сам вытряс из капитан-вампира много интересного…

Началась эта история еще задолго до моего появления на свет. Имеется в виду, в этом мире… Примерно с год назад. Когда на горизонте нарисовалась длинная борода колдуна Гронана. Его… "дружба" с королевой (как мягко сформулировал их взаимоотношения Калин, покосившись на принцессу) не вызывала поначалу ни у кого никаких отрицательных эмоций, тем более знали о ней считанные единицы. Когда же королева, науськиваемая своим бородатым другом, начала гнуть свою политику, требуя от короля различных нововведений и установлений… Впрочем и тогда это никого не взволновало. Король, как было известно всем заинтересованным лицам, был мягко говоря, легкоубеждаемым человеком… Безвольной тряпкой, говоря не так мягко. Чем и пользовались все те, кто имел на его величество хоть какое-то влияние. Ну появился еще один желающий подоить казну, дело житейское, ничьих интересов королева поначалу не задевала… Нашелся только один такой никому не верящий тип… Дядя Сари. Я помнил, как он меня пытал, не веря даже Шару Истины… Милый дядя не поверил ни на грош в то, что Гронан действует сам для себя, он был твердо уверен, что его пропихнули к королеве некие злонамеренные силы, завербовав последнюю в свои ряды. Как военный министр дядя Сари быстренько напряг подчиненных, конкретно военную контрразведку, в лице ее начальника генерала Берена. Генерал Берен, не считая нужным отвлекать свою немногочисленную и неопытную (она существовала меньше десяти лет) службу на выполнение блажи королевского родича, вызвал своих верных людей, уже знакомых нам капитанов-вурдалаков и поставил задачу: проанализировать все действия королевы и привести господину военному министру доказательства того, что старец действует сам от себя и королева не является ничьим агентом. Капитаны сказали "есть!" и окунулись в работу. Собрали множество просьб, озвученных умильным голоском королевы, и волосы зашевелились даже там, где не росли. Паранойя дядюшки Сари оказалась истинной правдой! Почти треть королевиных просьб прямо или косвенно подрывали стабильность государства! Дядя Сари своим желчным голосом потребовал у его величества отменить предыдущие желания королевы и не удовлетворять последующих, кроме сугубо интимных. Король, ласково улыбаясь, пообещал прислушаться к желанию своего родственника и продолжил вести себя так, как будто ничего не слышал. Когда дядя Сари высказал свои претензии, мол, как же так, где королевское слово, то услышал в ответ, что король, как известно, своему слову хозяин, хочет — дает, хочет — забирает, и вообще, государство не обеднеет, если и раздать немного не в те руки, а его милая женушка будет так счастлива… Стало ясно, что с королем каши не сваришь и надо действовать через королеву. При попытке раскрывания последней глаз на то, что она творит, выяснилась странная вещь: королева, полное ощущение, вообще не в курсе своих собственных просьб к королю, даже тех, что поступили буквально только что. Взгляд контрразведки, уже бросившей на проблему свои лучшие силы (капитаны — в первых рядах. Кто сказал, что они — не лучшие?), обратился на скромного королевского колдуна. Привлеченные эксперты (капитан не уточнил, где они нашли экспертов в магии и колдовстве…) установили следующее: Гронан — колдун. В чем, впрочем, никто не сомневался и раньше. А вот то, что основная сила Гронана — в возможности подчинять своей магии женщин, стало шоком. Следите за цепочкой: слабохарактерный король во всем подчиняется жене, та, свою очередь, полностью подпала под колдовские чары Гронана. Что в итоге? Огромное королевство управляется не законным помазанником божьим, а появившимся невесть откуда длиннобородым чародеем. Причем устранить колдуна официально нет никакой возможности: королева даже при попытке подобных телодвижений устраивает скандал и король гневается и приказывает вернуть старца на место, а то его кисонька дуется. Что же до, скажем так, неофициальных устранений, то два подосланных наемника пропали, как сквозь землю провалились. По всей вероятности, Гронан все ж таки был колдуном не из последних… Но, что самое страшное, на этом все не закончилось…

Дядя Сари, последовательный параноик, не поверил даже тому, что его подозрения блестяще подтвердились. Он приказал копать дальше. Контрразведка послушно занялась землеройными работами. И нарыла следующее: некоторые акции королевы, или, как уже стало совершенно ясно, Гронана, не приносили ни ей ни ему никакой выгоды. А два раза в результате своих комбинаций Гронан даже оказывался в прогаре. Не верящий в бескорыстных подвижников генерал Берен потребовал от безропотных подчиненных новых бессонных ночей, чтобы установить, кто же в таком случае снимает сливки? Аналитики, работая круглые сутки, установили следующий ужасающий, кошмарный, непредставимый факт: от абсолютно всех действий Гронана, даже от протащенного им назначения на пост дирижера Королевского театра, в итоге получает выгоду только и исключительно Гарпания! В этом месте рассказа (мы как раз проходили мимо высоченного бетонного забора с колючкой поверху. Один из трех талийских оружейных заводов) я затребовал тайм-аут и краткую справку на тему: что такое или кто такая Гарпания.

Согласно краткому экскурсу в географию, любезно предоставленному капитаном Калиным, Гарпания — государство, граничащее со Славией и являющееся ее заклятым другом. Управляет ею также король, более того, двоюродный брат славийского. Росли братцы-короли в детстве вместе и поэтому считается, что между государствами — вечный мир. Ну, по крайней мере, пока один из братьев не помрет. Действительность же была намного печальнее. Испокон веков воинственная, Гарпания последнее время активно точила зубы на Славию, мол, зачем вам, диким варварам, такая огромная территория? Отдайте нам, цивилизованной стране, Доморье, а Заморье, так уж и быть, оставьте себе. Понятно, что вслух подобные претензии не высказывались, однако всем заинтересованным людям было известно, что рано или поздно начнется война. Всем, кроме короля. Получив неопровержимые документы, свидетельствующие, что у него под носом действует матерый агент гарпанской разведки, околдовавший королеву и вредящий стране как стая мышей в зернохранилище, король изволил возмутиться тем, что отдельные безответственные личности, вместо того, чтобы заниматься своими прямыми обязанностями, выслеживаньем врагов Славии, клевещут на кристально честных людей, порочат его невинную жену и пытаются поссорить его со своим любящим братом. Берену и дяде Сари оставалось только застрелиться, чтобы не видеть, как его величество своими руками раскрывает дверь, впуская врагов. Никакой возможности убрать Гронана не наблюдалось: тот прочно окопался на Дворцовом острове, выгнать — невозможно, убить — тоже, воздействовать такими же колдовскими способами? Хорошо бы, но где найти равного по силе волшебника. И тут в глухом тупике, в который попали господа военные забрезжил свет надежды. Случайно выяснилось, что, по какой-то таинственной причине Гронан недолюбливает, (а то и просто боится) принцессу Ану. Старается не общаться с ней, вообще не контактировать и даже более того: было предотвращено несколько покушений на нее, за которыми явственно торчала длинная седая борода. Возникла (с большего от безысходности) версия, что принцесса обладает некими способностями, делающими ее опасной для колдуна, поэтому пытающегося ее устранить. Начала создаваться группа для установления этой способности и охраны принцессы, отсекающая возможных убийц. И тут Ана притаскивает в свою комнату человека, утверждающего, что он — пришелец из другого мира. А что если это — хитро пробравшийся во дворец убивец? На допросе данного субъекта присутствовали два члена охранной группы в звании капитанов (генерал Берен незадолго до развернувшихся событий слег-таки с инфарктом). Шар Истины убедил всех в том, что, как это не удивительно, странный господин — тот, за кого себя выдает. Всех, но только не дядю Сари… Выдвинувшего довольно простой довод: если этот человек — из другого мира, это не значит, что он не может оказаться наемником Гронана. Шар Истины? А что, если он не действует на таких путешественников? Или на другой планете существует способ обмануть его? А? После того как интуиция военного министра два раза уловила происки врагов, к новой блажи отнеслись серьезно. Новоявленного графа решили поставить под плотное наблюдение. И… Не успели. Следующей же ночью граф исчез из дворца вместе с принцессой, прихватив престарелого сенатора. На уши были поставлены все. Дядя Микал пустил по следу всю имеющуюся в государстве полицию. Дядя Сари поступил проще: отправил в погоню ищеек, идущих по следу… Вампиры, оказываются, чувствуют след человека в течение суток, если держат при себе принадлежащую ему вещь. Капитаны Калин и Далин получили пыльную желтую рубашку и приказ без принцессы не возвращаться. Рванув по следу, они, для начала, до смерти перепугали гадалку. Узнав, в каком направлении мы двинулись, капитаны решили схитрить: не связываться с железнодорожной полицией, чтобы та остановила и прочесала поезд, а кинуться наперерез и перехватить нас в Болмине. Таким образом все лавры и слава спасителей Аны достанутся им двоим. План был плох только одним: городок Болмин находится на железной дороге аккурат после того самого города Картана, где проживает один медоточивый градоначальник… Короче, когда капитаны на автомобиле примчались в Болмин, нас в поезде уже не присутствовало. Опросив поездную бригаду и поняв, что мы, по большей части, в тюрьме, армейские вампиры устремились обратно. И опять опоздали. Буквально чуть-чуть. Когда они прибыли в город господин Кармел только-только пришел в себя после удара каблуком. Мой запах еще держался в воздухе, горячий, устойчивый… Еще держался… Минут пятнадцать. Через четверть часа след пропал как выключенный. Можно предположить, что когда изменилось мое прошлое, и я разучился водить машину, соответственно, изменился и запах. Вампиры потеряли след. А прихватить для верности вещи Аны они второпях не догадались. Пришлось возвращаться ни с чем…

А в столице — новые напасти… Дядя Микал рвет и мечет, пребывая в стойкой убежденности, что его любовница и племянница уже закопаны где-то в леске. Посему горит жаждой мщения и требует принести ему голову подлого графа Эриха на блюде. Объяснить ему, что Ана скорее всего жива, а вот в суматохе охоты за головой ее могут и затоптать, не удалось…

Дальше-больше. Поступившие из Талии (ага, из Талии…) донесения вызывали просто смертную тоску. Господин Дарган, гарпанский подданный, при активном содействии одного бородатого друга купил последний из трех славийских оружейных заводов… Тут даже мне стало страшно. Представьте сами: рядом с вашим государством находится сосед, прямо-таки у вас на глазах точащий ножи и сабли, а все ваши заводы, производящие винтовки — в руках подданного этого самого соседа. Много у вас шансов выиграть войну? На фоне таких заморочек покушение на находящегося в отпуске сотрудника Королевских Зеленых Жандармов (так красиво здесь называется контрразведка) покажется мелкой неприятностью…

Обоим капитанам приказали отправиться в Талию и, кровь из носу, вернуть заводы по принадлежности. Хитромудрый господин Дарган (вернее стоящая за ним гарпанская разведка) проглядел одно обстоятельство: отсутствие завещания. В случае смерти означенного господина заводы возвращались в собственность Славии, как бесхозное выморочное имущество. Задача была простой: сделать так, чтобы заводы таки вернулись государству. Вот выполнить ее было не так просто… Помните, господин Дарган жутко боялся "сами знаете кого"? На улицу (ну, там, половить девочек на вокзале…) он выходил окруженный таким количеством тайной охраны, что подойти к нему с нехорошими целями было верным самоубийством. Проникнуть в дом также невозможно: его планировали лучшие специалисты Гарпании как раз против подобных попыток. Пробраться внутрь можно было только сквозь стены (но меня им предусмотреть не удалось) или войти через дверь, тут же попав в лапы охраны… Капитан Калин (капитан Далин отправился в Доморье, где жил пострадавший сотрудник. Что-то там было не совсем чисто…), исследовав все возможности (а я-то ломал голову, почему мне показался знакомым тот автомобиль! Не он, а широкополая шляпа водителя!), решил не поднимать панику, нападая на господина оружейного спекулянта и похитителя невинных девушек в многолюдной толпе. Скромнее надо быть… Он тихо-мирно вошел через дверь, где на него, понятное дело, тут же набросилась охрана. Оттащив трупы, чтобы не пугать жильцов особняка раньше времени, смертоносный капитан продолжил свой поход по дому. К тому моменту, когда он добрался до кабинета господина Даргана население особняка изрядно сократилось. А тут и сам хозяин приказал долго жить… Уже собираясь покидать практически безлюдный особнячок своим вампирским чутьем капитан унюхал присутствие в подвале пропущенных им людей. Так как все в доме до последнего повара были агентами гарпанцев…

Тут мы с капитаном остановились, посмотрели друг на друга и хором обозвали себя идиотами. Малина! Получается, она тоже была агентом! Но поезд ушел, ищи-свищи ее теперь по переулкам. То-то она куда-то заторопилась…

Так вот. О чем это мы? Ах, да… Так как все в доме до последнего повара были агентами гарпанцев, то и оставлять в живых лишних свидетелей было совершенно ни к чему. Как говориться, хороший свидетель — мертвый свидетель. Капитан спустился в погреб, обезвредил стражника, тосковавшего у камеры, открыл дверь… и обнаружил то, что обнаружил. На этом рассказ был вчерне закончен. Оставались некоторые непроясненные места, но к ним я собирался вернуться ближе к вокзалу…

На улицах практически рассвело, появились бодро ширкающие метлами по тротуарам дворники, до пункта нашего назначения оставалось около трети пути. Дальше мы решили свернуть и пойти через парк, с целью сокращения пути. Надеюсь получиться не как в прошлый раз… Чтобы пополнить коллекцию знаний, отвлечь капитана Калина от ненужных мыслей и самому собраться, я поинтересовался, как его благородие ухитрился стать… ну, тем, кем он является сейчас. Тут даже Ана, молчавшая всю дорогу как вдова, схоронившая любимого мужа, очнулась, узнав, что путешествует в компании самого настоящего вампира…

Вампиры — они везде разные. Чтобы стать ночным кровопийцей, в одном мире нужно чтобы тебя похоронили не так и не там, в другом — быть мертвым колдуном, в третьем — стать жертвой вампира… В мире Славии все было совсем по другому… Ну, по крайней мере, в случае с капитанами-контрразведчиками… Строго говоря, они даже и не были вампирами. Это строго говоря…

Однажды в старой поеденной мышами книге некий ученый историк обнаружил описание ритуала, с помощью которого можно было из обычного человека сделать практически неуязвимого воина. В подробности ритуала капитан Калин не вдавался, и не по причине его полной секретности, а просто видимо не очень приятные это были воспоминания… Пройдя кучу жестоких испытаний человек становился чем-то вроде того, что в других мирах называют берсерком: неутомимым, неуязвимым, обладающим огромной силой, ночным зрением, собачьим нюхом… Идеальным бойцом.

А так как, по любимому выражению моей первой жены, Вирсаны, бесплатных пирожных не бывает даже в мышеловке, то и за все эти замечательные суперспособности приходилось платить немаленькую цену. Точно как в случае со Странными людьми… Впрочем это к делу не относится.

Во-первых, кожа капитанов после завершения ритуала приобрела ту самую жуткую бледность и непереносимость солнечного света. Конечно они не сгорали в ужасающих корчах, превращаясь в кучку пепла, как любят описывать те, кто никогда не встречал живого вампира. Просто кожа, там, где на нее упал солнечный луч, приобретала багровый оттенок и начинала дико чесаться. Глаза, кстати, тоже под прямыми лучами тут же наливались кровью… Ну и самая страшная цена. Кровь. Чтобы работать двигателю нужно горючее. Чтобы действовать в полную силу (а иначе к чему огород городить?) тело жертв эксперимента требовало крови, в противном случае начиная потреблять собственную, что приводило к довольно быстрой смерти подопытного. По счастью работа капитанов часто предоставляла возможность подпитаться… То-то рядом с невезучим охранником у камеры не было ни капли крови…

От настоящих вампиров наши армейские кровопийцы отличались довольно сильно: не было у них длинных и острых клыков (хотя зубы были очень даже острыми…), не спали они днем в гробах, обитых тафтой, не закапывались в землю, не жили сотни лет в мрачных черных замках, их жертвы не вылезали по ночам из могил (это уж с гарантией…), они ходили в церковь… Но для обывателей все просто: пьют кровь и бояться солнца? Вампиры!!! Кол им осиновый в сердце!!! Не поможет, кстати… Убить капитанов можно было только серебром. Из всех металлов только серебро на них действовало…

А вот и вокзал… Вернее, его крыша за деревьями парка. Один вопрос остался необговоренным… Что будет с принцессой? Капитан Калин ясно дал понять, что она чрезвычайно нужна для противостояния Гронану. Ясное дело, дальше искать Олу он ее не отпустит, слишком велик риск… Хотя мы и рассказали, что все дело скорее всего в кресте святого Сандея… Вдруг крест действует только на шее Аны? Нет, рисковать капитан не будет… Может, правда? Отпустить принцессу с ним домой, самому тронуться дальше? Нет. Почему нет? Ну, потому что… понимаете ли… Да просто, нет и все! Не хочу! Хочу быть с нею! Э… в смысле, в путешествии… не вообще… вот только как это сделать?

Заявить капитану Калину, что он пусть как знает, а мы с Аной продолжаем путь вдвоем? Ну-ну. Давно ты последний раз дрался с вампирами? Мира четыре назад. Успешно? Ну… э… не очень. Если бы не монахи братства святого Краката, бегал бы я теперь с красными глазами и острыми клыками в поисках свежей кровушки… А сейчас и вовсе без вариантов: мое тело остынет вон в тех кустах, а принцессу он отволочет к поезду еще быстрее чем Малину (принцесса легче). Кстати, о Малине…

Парковую аллею перегородила толпа серьезных крепеньких парней. Все как один одеты в темное, у всех в руках гладко оструганные деревянные дубинки. При чем здесь Малина? А при том, что вон она стоит за их спинами. И пальцем в нашу сторону показывает. Капитан остановился, мы с Аной тоже притормозили. Ну и что будем делать? Справиться с такой оравой — дохлый номер, легче броситься под поезд, хоть какой-то шанс, что тело опознают. И пистолет не поможет…Убежать? Жаль, что никто из нас не чемпион по бегу. Разве что у капитана есть шансы… Ребята молча ждали результата наших размышлений.

— Граф, — задумчиво обратился ко мне Калин, не поворачивая головы, — ведь, если я прикажу вам отвезти ее высочество в столицу, вы меня не послушаетесь?

— Не послушаюсь, — кивнул я.

— В таком случае, отправляйтесь дальше, куда вы там собираетесь, и берегите ее. Она нужна Славии. А сейчас идите назад и двигайтесь на вокзал кружным путем. Этих я остановлю…

— Вы их собираетесь задержать? Надолго? — Ана посмотрела на капитана как на сумасшедшего.

— Навсегда, — взглянул тот на нее таким же взглядом.

Двадцать человек… Даже для военного вампира это многовато. Тут капитан достал пистолет… Вампир и без оружия — зловещая тварь, а вооруженный и вовсе — кончен бал, гасите свечи…

Мы с Аной медленно отступали назад по аллее. Капитан Калин так же медленно пошел к толпе. Вот он подходит к первому… Взмах! Нет, не дубинка. Старая, сточенная, но все еще острая кавалерийская шашка опустилась на голову капитана, разрубив ее до глаз. Принцесса всхлипнула и спрятала лицо на моей груди. "Кавалерист", ухмыляясь, потянул на себя свое смертельное оружие… Не знаю, что он ожидал. Явно, не то, что увидел. Дождавшись, когда железо полностью покинет череп, капитан Калин тряхнул головой, сбросил разрубленную шляпу, лучи поднявшегося солнца осветили его лицо… Мы с принцессой повернулись и побежали. За нашей спиной раздавались крики ужаса и выстрелы…

На вокзале мы были через пять минут. Хотя ходьбы шагом до него было двадцать минут. А быстрым бегом — десять… Провожаемые недоуменными взглядами утренних пассажиров, мы пробежали в камеру хранения, забрать вещи. Потом я выспросил у скучавшей кассирши, как называется следующая станция по пути в Фиартен. Не сбавляя темпа мы с Аной выскочили на привокзальную площадь с несколькими сонными извозчиками. Уф… Теперь можно и потревожиться… Нет, за капитана я спокоен: я пару раз видел вампиров в деле (и последний раз их делом был я сам), так что могу заверить: сейчас в парке из всех кустов торчат ноги. Шансов у ребят не было изначально. Рана, нанесенная вампиру любым металлом, затягивается бесследно в мгновение ока. Только серебро действует на них, в смысле, если вампир ранен серебром, то и заживать ранение будет, как у обычных людей… Ну, или не будет, если удачно поранить… Беспокоиться о нападавших, в свете вышеизложенного, тоже глупо, о них уже наверняка побеспокоился капитан Калин. Тревожиться нужно за себя. И за Ану. Разнеся по кочкам всю ту ораву капитан может и пожалеть о том, что так просто отпустил нас, и кинуться исправлять ошибку. Так что задерживаться на уютном вокзале нам не с руки… Вот только повезут ли нас извозчики на соседнюю станцию? Далеко, могут и полениться… Ха! Если повезет, то повезет!

— Привет! — хлопнул я по плечу парня, в чью повозку мы с Аной запрыгнули. — Узнал?

Еще бы не узнал. Возница побелел и затрясся, решив, что кровожадный болин, которого он возил вчера днем, выследил его, чтобы убрать лишнего свидетеля. Мне повезло, что я углядел именно этого парня. Он безоговорочно согласился бы отвезти нас с принцессой на край света и обратно, что уж говорить о соседней станции. Домчали с ветерком: кучер все никак не мог поверить в то, что вернется домой живым. Из экономии я даже не заплатил…Ну жадина я, жадина, что поделаешь.

Вот теперь мы с принцессой в одном купе (до Фиартена мы доберемся к вечеру, так что скомпрометировать ее не получиться) под мерный стук колес движемся к цели нашего слегка затянувшегося железнодорожного путешествия. Как-то я уже привык думать о Фиартене, как о сверкающей награде в конце пути… А ведь еще надо пересекать море, почесывать окрестности Керимонта в поисках места, куда гнусный колдун по кличке Хозяин запрятал Олу, возможно, сражаться с монстром, который ее охраняет… Ой-е-ей, лучше об этом не думать… Такая тоска берет…

О капитане Калине думать нечего. Он еще мог примчаться на вокзал, чтобы остановить нас (полиция вокзала явно каким-то образом с ним связана, не просто так он рассчитывал получить помощь…), но ринуться по нашему следу у него не получиться. Идти по запаху наш зубастый друг не сможет, я постарался не оставить у него в руках наших вещей. Конечно, он знает о том, что сенатор ждет нас в Фиартене… но это знание ему не пригодиться. Ребята, натравленные на нас Малиной (земля им пухом) сослужили неплохую службу: оторвали от нас капитана и, персональное спасибо "кавалеристу", сбили с него шляпу. А солнце-то было уже высоко… Крики ужаса я понимаю, заорешь, когда на тебя прет кроваво-красная рожа с горящими как уголья глазами. С лицом, обожженным светом, Калин еще мог показаться на вокзале, но перемещаться среди людей… А скоро кожа начнет чесаться… Нет, дня на три капитан Калин из игры выбыл.

Ана сидела напротив меня, бросая на меня искоса умильные взгляды. Ей явно хотелось, чтобы я как-то обратил на нее внимание. Вот уж дудки. И раньше-то приходилось обращаться с ней осторожно, когда я боялся смутить ее, а теперь и вовсе лучше не дышать в ее сторону. В нынешнем состоянии принцесса способна принять за знак внимания все, что угодно… а потом будет реветь в подушку, считая, что я ее разлюбил и бросил. А я ни сном ни духом… Конечно, за время наших приключений Ана повзрослела, уже не напоминала восторженную девочку, выглядела более разумной… Однако я знал столько разумных девочек, резавших вены из-за таких пустяков… Не всех их успевали откачать…

Меня могут спросить, какое, собственно мне дело, что там произойдет с принцессой, ведь где-то недели через две я навсегда исчезну из этого мира? Во-первых, я могу и не исчезнуть. Во-вторых…есть у меня такое жизненное правило: "Никогда не действовать в расчете на исчезновение". Подлость-то останется подлостью, неважно, встретишь ты еще раз людей, которым ее сделал или нет. В-третьих… Ана мне нравиться… В этом вся сложность…

Я ведь теряюсь с ней не от недостатка опыта. В тридцать-то лет опыта можно набраться. Были у меня и женщины и девушки… Не было у меня девочек! Нечего так ухмыляться! Так вот. Опыт общения (назовем это так) с прекрасным полом у меня есть. А вот как объяснить влюбленной по самую макушку девчонке, что вместе быть вы никоим образом не можете? Особенно, если сам…

Поезд заскрипел тормозами и остановился, прервав нить моих размышлений. Фиартен. Конечная. Поезд дальше не идет, просьба освободить вагоны. Мы вышли на перрон, освещенные красным закатным солнцем. Пахло мазутом и паровозным дымом. Единственное, что говорило о том, что мы прибыли в приморский город — несколько чаек, с криками пролетевшие над головой.

Чем хорош сенатор Гратон — его не надо искать в толпе. Его цилиндр возвышался над кашей людских голов, как печная труба на пожарище. Протолкавшись сквозь толпу встречающих-приезжающих мы выбрались к Гратону. Его спокойствию можно позавидовать: как будто мы пять минут назад отошли купить мороженое, а не пропадали неизвестно где целые сутки.

— С прибытием, госпожа Ана, — ласково заулыбался он, завидев ее. Потом добрая улыбка обратилась в мою сторону… — А кто это с вами?

Ана, как раз всплеснувшая руками от радости встречи, замерла в неестественной позе. Потом ее уши начали багроветь. Судя по тихому бормотанию, она считала до двадцати, чтобы успокоиться… Ее пунцовое от ярости лицо (принцесса устала ждать от меня нежных слов и была зла на весь мир) повернулось ко мне… И в секунду вернуло нормальный цвет, а затем заалело, но уже от смущения. Сенатора можно было понять: последний раз он видел меня в другом костюме, в шляпе (я так и ходил как бродяга), с другой прической… С другими волосами, в конце концов.

— Это Эрих, ой… — Ана набрала воздуху, чтобы объяснить происшедшие со мной перемены…

— Аа, — протянул Гратон. Потом все же уточнил, — А кто такой Эрих?

В этот раз Ана считала до двадцати минуты две. Затем ледяным как жидкий азот тоном объявила, что не разговаривает с нами обоими и отвернулась. Растолковывать все сенатору пришлось мне. Выяснилось, что он меня прекрасно помнит, только запамятовал мое имя и внешность. По причине чего он с легкостью принял и длинный хвост белых волос на моем затылке (длинные волосы в Славии носили только священники, поэтому в пути приходилось отбиваться от желающих получить благословение непременно в тамбуре), а также то, что меня зовут Карс. Хватит с меня того, что принцесса зовет чужим именем…

Гостиница, в которой Гратон нашел номера, была недорогой и совсем недалеко от вокзала. Вот только запах гари, который чувствовался еще на вокзале, по мере приближения к нашему нынешнему обиталищу становился все сильнее и сильнее. Вскоре мы увидели и его источник: здоровенный трехэтажный дом, обугленный, с черными стенами и пустыми дырами на месте окон. Дом номер семнадцать… все бы ничего, но гостиница стоит под номером пятнадцать.

— Сенатор… — начала принцесса и осеклась, вспомнив, что она дуется и не разговаривает ни с ним ни со мной.

— Почему вы выбрали гостиницу рядом со сгоревшим домом? — продолжил я невысказанный вопрос. Мне и самому было интересно.

Гратон преспокойно пожал плечами:

— Когда я снимал номера, дом еще был целым. Он сгорел только сегодня ночью.

— А что в нем было вчера? — заинтересовался я. Здания ни с того ни с сего не полыхают как бумага.

— Церковь Светлого Счастья, — проговорил сенатор, забирая ключи у портье ("Добрый день, это и есть ваши внуки?").

Какое-то знакомое название…

— Церковь Светлого Счастья? — медленно произнес я, когда мы уже поднимались по лестнице. — Случайно не секта, члены которой поймали нас на выходе из Марийских болот?

— Да, они, — согласно кивнул Гратон.

— Постойте, — остановился я. — Вы хотите сказать, что сняли номер в гостинице, рядом с которой стоял дом Церкви светлого Счастья?

— Ну да, я еще обратил внимание на это совпадение…

— Дом тех людей, которые один раз чуть не сожгли нас на костре?

— Совершенно верно, — сенатор был спокоен как надгробие.

Я махнул рукой. Логика Гратона необъяснима… Принцесса за моей спиной фыркнула, мол, все вы одинаковы, всё путаете и забываете.

А вот и номерок, который Гратон снял для нас с принцессой. Как мило, под табличкой с цифрами висят два сердечка… Номер для новобрачных… и лучше и не спрашивать почему, смотри выше о логике сенатора…

Ночь я провел на адски неудобном диванчике в гостиной. В спальне стояла огромная почти десятиспальная кровать, полностью предоставленная Ане. Она (Ана, конечно) пробовала, забыв, что обижена и не разговаривает, притвориться, что ей страшно спать, и почему бы вам, граф Эрих, ой, Карс, не посидеть рядом, скажем на краешке роскошного ложа? Ледяным тоном, старательно скопировав ее же, я заявил, что приличные девушки не приглашают к себе в спальню молодых неженатых мужчин (женатых, впрочем, тоже). В итоге Ана полночи демонстративно ворочалась и жалобно вздыхала. Вот не было хлопот, еще и отбивайся от влюбленной глупышки…

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

В которой мы пересекаем море, правда, не совсем так, как хотелось бы…

— Субъект, желающий совершить путешествие с багажом или же без оного, на морском виде транспорта, каковым является пароход, обязан приобрести надлежащим образом оформленный документ об оплате проезда, в просторечии именуемый билетом, согласно статье Морского Уложения за номером триста пятьдесят один часть один. Для приобретения же такового документа об оплате проезда вышеозначенному субъекту требуется предъявить удостоверяющий его личность документ, согласно статье Морского уложения за номером триста пятьдесят один часть три…

Бюрократия — страшная сила. Ну кто мог предположить (в любом случае не я), что для того чтобы переплыть с одного берега моря на другой, причем оба они принадлежат Славии, нужно иметь при себе паспорт? Каковой у меня, графа Карса новоявленного, естественно, отсутствовал. Поэтому теперь приходилось выслушивать занудную нотацию мелкого чиновничка, выдающего те самые вожделенные "документы об оплате проезда", сиречь билеты…

— …В случае же если субъект не может предъявить документ, удостоверяющий его личность, — продолжал бесцветным голосом тянуть бесконечную канцелярскую песнь чиновник, — ему необходимо предоставить в пароходство, кабинет номер семнадцать, заявление, объясняющее отсутствие вышеуказанного документа, справку от двух благонадежных граждан, могущих подтвердить, что он — тот за кого себя выдает, копии с документов, удостоверяющих личность вышеупомянутых граждан, заверенные в нотариальной конторе…

Когда-то я знал заклинание, отводящее глаза бюрократам… Но забыл. Впрочем, есть еще одно средство, не совсем магическое, но вполне волшебное…

— Может быть, — прервал я тягомотное перечисление всей той кипы бумажек, каковые я должен предоставить, — вот этот документ сможет помочь попасть мне на борт корабля?

"Документ" может и не имел необходимых печатей и подписей, зато был украшен разноцветными узорами и обеспечивался Королевским Казначейством. Чернильный суслик даже глазом не повел:

— Попытка подкупа должностного лица, находящегося при исполнении им служебных обязанностей карается согласно статье сто тридцать семь Уголовного Уложения… Давайте сюда.

Длинные сухие пальцы чуть шевельнулись, и купюра как в воздухе растворилась. Подобным трюком владеют все бумажные крысы, считающие, что у них маленькое жалование, поэтому я и не моргнул.

— Вот ваш билет. Счастливого плаванья, — тон и хмурое выражение лица не оставляли сомнений в том, что чиновник твердо уверен, что мой корабль, еле отойдя от пристани, затонет к чертовой бабушке. Вспомнив о чертовой бабушке я покрылся мурашками. Не хотелось бы опять попасться в ее лакированные коготки…

Уф… Я выкатился из душного здания, казалось навсегда пропахшего бумагой, чернилами и мышами, к ожидавшим меня на улице сенатору и Ане. Им хорошо, у них-то документы были с собой… Мы двинулись к ожидавшему нас кораблю с оптимистичным названием "Бедная Лиза".

После того как мне пришлось переселиться на диванчик в гостиной, я всю ночь не спал. Почему? Ну хотя бы потому, что если бы я заснул, то сейчас моей проблемой были бы не занудные чиновники, смотрящая на меня влюбленными глазами Ана и пропавшая в неизвестности Ола, а, скажем, происки тайной полиции, ловящей инакомыслящих или отряд работорговцев, посчитавший, что для полноты коллекции им не хватает именно меня. Где-то около полуночи, когда было уже порядком темно, а принцесса сопела как младенец, мне надоело валяться на скрипучей мебели и я спрыгнул с балкона (наша ночлежка уже была закрыта на ночь), чтобы прогуляться под луной. Прогулка не удалась, луна, как и звезды, была надежно упрятана облаками. Да к тому же один "ночной портной", как их называли в другом мире, решил побеспокоиться о том, чтобы мне не было тяжело носить при себе кошелек…

— Выворачивай карманы. Деньги, часы, кольца, — прошипел заученный текст какой-то юнец, встретившийся в темном переулке по дороге обратно в гостиницу.

Боже, какая пошлость… Какой-то паршивый ножик, которым пугать только школьниц и то в потемках, потому что на свету они помрут от смеха…

— Простите, что вы сказали? — вежливо переспросил я, уткнув в лоб наглого юноши ствол своего пистолета, который покоился в волшебном мешочке, и как я умудрился достать его в долю секунды даже и не спрашивайте…

— "Скарвинг" номер два с разрывными пулями? — не менее вежливо уточнил мой собеседник, заведя глаза под лоб, чтобы лучше рассмотреть мой аргумент.

— Он самый, — кивнул я, понятия не имея, какую разновидность огнестрельного лекарства подсунули мне в аптеке города Талия.

— В таком случае мои требования были чрезмерны и необоснованны, — развел в стороны руки парень. — Прошу прошения за свою бесцеремонность.

Он сделал шаг назад и растаял в полумраке как кусок рафинада в горячем чае. Ловкий, гад… Гулять мне что-то расхотелось…

— Гратон, — вспомнил я о ночном происшествии, когда мы втроем пробирались узким проходом между высоченными дощатыми заборами. Добрый прохожий подсказал нам, что этими лабиринтами в порт можно попасть быстрее, — не знаете ли вы случайно марку моего пистолета? Меня это как-то вдруг заинтересовало…

Я извлек пистолет из пиджачного кармана…

— "Скарвинг" номер два с разрывными пулями, — мгновенно определил Гратон. Причем даже не оборачиваясь.

Многочисленные и неожиданные познания нашего сенатора начинали меня пугать. Надо будет как-нибудь ближе к концу моего пребывания в этом мире ненавязчиво поинтересоваться, чем Гратон занимался до того, как стал сенатором-маразматиком…

А вот и наш ковчег. Да… Название ему совсем не подходило. Более точным было бы что-то вроде "Полный конец" или "Прогулка на кладбище"… Не то чтобы я имел что-то против колесных пароходов, просто для нынешнего славийского уровня техники это — допотопная посудина, на таком наверняка еще мама сенатора Гратона катала своего сына, когда он был поменьше ростом… Да и заявление старика-капитана, мол, я управляю судном уже тридцать лет без единой аварии, тоже не внушало оптимизма… Как бы то ни было, пришлось отправляться. Не вплавь же добираться.

С погодой нам повезло. Светило солнце, ветра не было. Совсем. Хоть бы какое дуновение для смеха. Сидеть в каюте вплоть до прибытия (то бишь до вечера) было скучно, поэтому, осмотрев предоставленные нам апартаменты (почему-то мы с принцессой заняли одну каюту. По-моему, сенатор решил нас свести…), наша бравая троица выбралась на верхнюю палубу где под зонтами в приятном теньке попивала кофе и разнообразные горячительные и прохладительные напитки многочисленная публика. Официант (или стюард, на кораблях все называется не как у людей…) принес по чашечке кофе, бесплатно, за счет фирмы. Видимо в знак благодарности за то, что мы рискнули поплыть на этой посудине… Я долго размышлял, глядя на свою чашку, но все же решил не рисковать. Поэтому лично мне не повезло и пришлось заказывать безбожно дорогой (мол, куда вы денетесь…) лимонад, почему-то коричневый хуже того же кофе. Последний писк моды, оказывается… Тут принцесса, сидевшая напротив нас с Гратоном, недоуменно посмотрела поверх голов.

— Интересно, — раздался за нашими спинами вежливо-наглый голос, — что такая аппетитная девочка может делать с этими двумя стариками?

Я не успел сообразить, что второй старик — это я, из-за белого хвоста на затылке. А вот Гратон как всегда успел вовремя. Даже не торопясь… Сенатор неторопливо обернулся, медленно растягивая губы (ну или то, что у него от них осталось к старости) в своей неповторимой улыбке типа "Давно я не пил свежей крови". Подошедшие (судя по шагам их было двое) забулькали, силясь произнести хоть что-то осмысленное: сенатор, как вы помните, и без улыбки-то — страх божий… Тут уж и я повернулся узнать, кого там нанесло в гости…Опаньки.

Юнцы замахали руками, лопоча что-то насчет того, что они обознались и уж конечно не хотели никого обидеть. Вежливые мальчики. Еще бы им быть невежливыми — на лбу правого до сих пор кружок от пистолетного дула, которое я воткнул туда сегодня ночью…

Кроме этого маленького происшествия путешествие было скучным. Если бы не оказавшийся вкуснятиной лимонад ("Арви-лаймо", три пятьдесят за бутылку, состав напитка — секрет фирмы) и воистину божественное талийское печенье, которым в Славии не торговали наверное только на дне морском… Сенатору в цилиндре стало жарко, он снял его (неужели) и ему страшно напекло лысину. Поэтому мы с принцессой сидели одни за тем же столиком, а наш хитроумный спутник (как же, голову напекло. Я уже твердо уверился, что сенатор хотел оставить нас наедине, старый сводник) дремал в прохладной каюте. Солнце уже приближалось к горизонту, на поверхности воды не появилось ни единой морщины, уже скоро покажется заморский берег.

Мне было о чем поразмыслить, вспоминая рассказанное капитаном Калином. Значит, Ана мешает Гронану… Интересно. Совсем в другом свете предстает его упорное желание навязать мне ее на шею. А я-то думал, зачем ему это? В то, что Гронану действительно хочется помочь мне в поисках, с помощью таинственной способности Аны противостоять колдовству, мне не верилось изначально. Значит, расклад такой: подлый старец хочет сохранить и приумножить свое колдовское влияние на королеву, а через нее на короля. В этом ему мешает Ана… кстати, каким образом? Прав на престол у нее никаких, в политику она не вмешивается… Ну, может, Гронан работает на перспективу: сейчас не вмешивается, через пять минут вмешается. Лучше нейтрализовать потенциальную опасность сразу… Итак, колдовство не действует, подосланных убийц вылавливает доблестная контрразведка. Тупик. И тут нашему милому и душевному старичку ослепительно везет: некто Хозяин крадет для каких-то своих надобностей Олу. Хозяин — мощный колдун, Гронан опасается с ним связываться, зато возможно, Хозяину удастся преодолеть Анино магическое сопротивление и, назовем вещи своими именами, убить ее… Только как стравить их? И тут появляется некий молодой граф… Гронан моментально складывает два и два и придумывает хитрый план: околдованная королева уговаривает (мягко говоря…) новоявленного графа отправиться на поиски потеряшки, причем непременно вместе с Аной. Весь план строится на том, что означенный граф окажется полным идиотом и тронется в путь действительно только вдвоем, фактически беззащитными. А там или Хозяин со своими сектантами нас достанет, или мы сами сложим голову в возможных перипетиях, или… Ну вдруг случится чудо и мы вернемся. Тогда можно будет тихонько безразличным голосом спросить, не знает ли случайно любезный граф, каким-таким образом принцесса защищена от магического влияния? Болван-граф, естественно, расскажет. Особенно, если спрашивать будет, скажем, королева Лиса… Все выложишь, только бы она отстала. Сама королева, видимо, не в курсе существования креста святого Сандея, иначе его давно бы кто-нибудь умыкнул. К прискорбию своему вынужден признать, что план Гронана подействовал и действует: кретин по имени Карс действительно утащил принцессу из дворца, где она была в относительной безопасности, подставил ее под удар Хозяина и продолжает втягивать ее в разнообразные, отнюдь не романтические, приключения…

— Э… Карс… — робко проговорила бедная жертва тупости одного и коварства другого, упорно разглядывая дно кофейной чашки, — никак не могу привыкнуть к твоему новому имени…

Я махнул рукой, дескать, какие проблемы, поступай как удобнее.

— Извини меня, — заводила принцесса пальчиком по столу, — за то, что я говорила в подвале…

Мой язык тут же прилип к нёбу. Надежды на то, что Ана авось забудет или сама поймет, что не права, начинали рассыпаться…

— Конечно, я понимаю, — продолжила она, — нам не быть вместе…

Славься, Господи, вразумивший несмышленую деву!

— Я поняла, что не подхожу тебе. Разумеется, ты, странствуя по мирам, встречал женщин гораздо лучше меня…

Банальная хитрость девушки, набивающейся на комплимент. И почему она всегда срабатывает?

— Не так уж и много, — успокоительно произнес я.

— Конечно, — продолжила жалобную речь принцесса, — я не красива…

— Ну что ты, ты просто красавица, давно я уже не встречал таких…

— …нельзя сказать, что я очень умна, — Ана начинала потихоньку всхлипывать, — наверняка тебе, столько повидавшему, со мной просто неинтересно…

— Очень интересно, ты знаешь так много…

— …все твои знакомые женщины гораздо старше и опытнее меня…

Принцесса как всегда вела партию, не обращая внимание на окружающий мир.

— …я уже поняла, что совершенно не нравлюсь тебе…

— Нра… — я чуть не откусил язык.

Нет, не потому, что пожалел о сказанном. Терпеть не могу девичьих слез и сказал бы что угодно, только бы глаза принцессы просохли.

Дело в том, что пароход подпрыгнул на какой-то кочке… Постойте. Какие могут быть посреди моря кочки… рифы!!! Мощный инстинкт бывалого моряка (а как же, целый месяц на шхуне "Старая каракатица") чуть было не толкнул меня за борт с криком "Спасайся, кто может!". Однако в такой тихий вечер, на освещенном зажегшимися лампами пароходе, посреди совершенно невозмутимой публики… Может, все в порядке и так и должно быть? Тут тряхнуло еще раз. Потом еще, посильнее. Стихло пыхтение паровой машины, огромные колеса замедлили ход и остановились. Лампочки погасли. Пассажиры недоуменно переглядывались, спрашивая друг друга о причине остановки. Нет, похоже, не все в порядке… А вот и капитан, сейчас он нам все объяснит…

— Господа, прошу без паники! — обычно после этих слов паника и начинается… Но в Славии очевидно этот обычай незнаком, все терпеливо затихли, внимая нашему душке-капитану (как выразилась при погрузке одна престарелая матрона).

— Все в порядке, небольшая неполадка в машине. Придется потерпеть некоторое время, возможно час. Вам всем бесплатно раздадут лимонад и пирожные.

Капитан, хоть и старик, но (в отличие от одного моего знакомого…) в маразм еще не впал и угощать вином не стал. Мало ли что может придти в голову после пары бокалов… Как говорила моя первая жена, Амети: "Вино дает столько идей… Только почему наутро за них всегда стыдно?"

Положительно, здешняя публика нравилась мне все больше и больше. Ни тебе возмущенных криков людей, которых не касаются поломки, хоть сам толкай, но пароход должен поплыть немедленно. Ни истеричных воплей нервных дамочек, желающих узнать, почему корабль сломался именно в их рейсе. Все молчаливо устроились, попивая даровой лимонад. Наверное, все дело в спокойной погоде, абсолютном безветрии и береге, который уже можно было рассмотреть невооруженным глазом. Можно было бы. Если бы не начало темнеть.

Прошел обещанный час. Темнело. Машина молчала. Капитан периодически появлялся с успокоительными известиями, типа, сейчас-сейчас, еще немного… Неторопливо-настырное течение, в которое нас угораздило попасть уже пронесло нашу лоханку где-то на несколько километров севернее. Уже кое-где во мраке раздавались громкие возмущения "Дорогой, почему мы не плывем? Мы уже давно должны были быть в Керимонте", впрочем быстро подавляемые рассудительными голосами "Милая, матросам нужно время. Очевидно поломка сложная. Подожди еще немного, киска".

Тихо, тихо… Точно. Послышались медленные, но постепенно набиравшие темп "пых-пых-пых". Наконец-то. Теперь до места еще около часа идти…Бабах!!!!

Мощный взрыв разнес корму (ну… может и не всю… но дырка большая… Любая собака проскочит.), жизни "Бедной Лизе" оставалось немного… Нет, не придется нам никуда идти. Так думал я, рванув к давно уже присмотренному спасательному кругу. Как говорят моряки, корабли ходят, а плавают только утки и девочки в бассейне. Так вот теперь нам придется уподобляться именно уткам. Не знаю, что там так шарахнуло… да мне и неинтересно. Может, машина решила больше не работать и уйти в отставку, а может, боцман слишком плотно закрыл бочку с брагой. Сейчас главное: спастись!!! Желательно с Аной и… Гратон!!! Схватив за руку принцессу, забросив на шею спасательный хомут, я рванулся к каютам.

Паника разошлась вовсю… Тем не менее, до своих возможных высот не поднялась. Никто не размахивал ножами, револьверами, пачками денег, чтобы пробиться в спасательные шлюпки. Никто не затаптывал женщин, детей и стариков. Фактически вся паника сводилась к женским визгам и вскрикам. Видели бы вы, что творилось, например, в момент катастрофы на "Зевении"… Вот это была паника. А здесь? Смотреть не на что.

Безропотно подчиняясь командам матросов, пассажиры организованно помещались в спускаемые шлюпки. Самые смелые и самые нетерпеливые, схватив круги, прыгали за борт и плыли к берегу. Паниковать всерьез было, на самом деле, просто смешно: неторопливо погружающееся судно, огромный запас спассредств, берег на расстоянии прямой видимости… Опытный пловец добрался бы и без круга.

А вот и сенатор, спокойный до безобразия, как будто сам все это и устроил, обвешанный саквояжами.

— Ха хохх!!! — выдохнул он.

Я раскрыл рот, пытаясь осознать произнесенное. Досадливо скривившись, Гратон вогнал в рот находившиеся в руке челюсти как обойму в пистолет.

— За борт!!!

Правильное решение. Я ухватил Гратона и поволок своих спутников к борту. Опыт морских катастроф (три) подсказывает мне, что если море теплое и нет акул (кстати, а нет ли их здесь?… да нет, навряд ли…), то к шлюпкам лучше не соваться сразу, их все равно никогда не хватает на всех. Тем более это бестолково, когда берег рядом (а корабль уже почти погрузился, еще немного промедления и мы станем подводниками). Лучше прыгнуть в воду и, держась за круг, а он, (если конечно не пытаться непременно сесть на него) удержит на плаву и троих. Что мы и сделали.

Ночь, темнота… Мы молча гребем к невидимому берегу, надеясь на то, что мы гребем именно к нему, а не в открытое море. За нашими спинами — ничего, так как утонувшие корабли следов на воде не оставляют. Это вам не упавшие наземь самолеты… Вокруг — никого. Наши товарищи по путешествию где-то… где-то… короче тоже, наверное, плывут к суше. Мы сразу откололись от общей толпы, в которой всегда найдется кретин, решивший, что ваш круг просто позарез необходим именно ему, а вы перебьетесь. Так что сейчас наслаждаемся тишиной, одиночеством… Ночным купанием… Короче, в любой ситуации можно найти приятные стороны. Неприятные, впрочем, тоже.

Неприятность номер раз: одной рукой ты держишься за круг, другой — гребешь. Вопрос: где держать саквояж? В общем, мой новенький чемоданчик и принцессины косметика, маникюры и прочие женские штучки отправились жертвой Морскому царю (буде таковой здесь имеется…). Неприятность номер два: плавать в одежде неудобно и невозможно. А раздеться на плаву и вовсе цирковой трюк… Вслед за вещичками отправились платье Аны, мой костюм (вместе с лежавшим в кармане пистолетом, который я даже ни разу в деле не опробовал), а также большинство прочих предметов одежды. Сенатора все это не касалось, он упорно бороздил морской простор в костюме и с саквояжем. Мне бы такое упрямство… Неприятность номер три… Где этот треклятый берег??!!

Уф… Ноги наткнулись на песок, когда Ана уже выдохлась совсем и просто висела на круге, вцепившись в него. Подлец-сенатор, оказывается, уже пять минут идет по дну и при этом помалкивает! Ладно, отбросим ссоры. Берег… Мы несколько неблагодарно бросили спаситель-круг под ноги и рухнули, образовав неправильную звезду. Долго лежать не пришлось, тут же набежавшая волна напомнила, что мы как-никак на морском берегу и нечего разлеживаться, залила рты и носы, заставив закашляться и заматериться (причем потом никто не признался в этом), унесла круг и ушла обратно. Следующую мы ждать уже не стали, отбежали, отплевываясь подальше к темной стене кустов и сели в кружок на траве при свете кстати выглянувшей стареющей луны.

Подсчитаем потери… Нет, лучше подсчитаем то, что осталось, быстрее получиться. У меня из одежды остались широченные ярко-красные трусищи, а из вещей — волшебный мешочек, висящий на шее… Ну что вы, я без сознания буду, но свое единственное имущество спасу… Ана в который уже раз лишилась шляпки, купленной перед отплытием, одежды, и теперь очень напоминала утопленницу: длинные мокрые волосы и длинная, белая, промокшая насквозь рубашка. Один сенатор остался при полном (но конечно же, тоже мокром) параде, даже цилиндр каким-то чудом удержался. Вот только туфли Гратон сбросил и теперь зябко шевелил длинными пальцами. Вылив воду из саквояжа, он вынул и поставил в центр бутылку-детектор, которую я передал ему на сохранение, когда расставался с саквояжем.

Теперь наша команда напоминала боксера-язычника с амулетом на шее, русалку-новичка и нищего вампира, собравшихся выпить чего-нибудь этакого.

— Пойдем в Керимонт сейчас или утром? — тоскливо поинтересовалась принцесса, судя по голосу, не собиравшаяся вставать с места дня два.

— В Керимонте нам делать нечего, — мрачно ответствовал я.

Ана шарахнулась, даже сенатор слегка отодвинулся. Кажется, получилось слишком уж безнадежно… Вместо ответа, (что я, не устал?) я указал на бутылку. Волосатая медуза, шевелясь и даже, кажется, царапая стенку, подтверждала: Ола находится совершенно в другом направлении.

— Пойдем туда? — обречено вздохнула Ана.

— Куда?

Этот вопрос задал не я и не Гратон, поэтому подпрыгнули мы все три одновременно. Развернувшись в полете в сторону вопроса, я углядел незнакомый силуэт, после приземления оказавшийся не менее незнакомым дяденькой.

Дядя сразу внушал уважение: и разворотом плеч и толщиной рук, а более всего калибром ружья, которое он навел на нас. Закрадывалось чувство, что в стволе этого чудовища может с удобством переночевать некрупная кошка… Руки поднялись вверх сами собой.

— Кто такие? — голос больше подходил потревоженному великану-людоеду. Надеюсь, что нет…

— Потерпевшие кораблекрушение, — пискнула из-за моей спины спрятавшаяся Ана.

— Что здесь делаете? — голос не изменился…

— Терпим крушение, — невразумительно ответил я. Трудно терпеть крушение на твердой земле, вы не находите?…

Громила не обратил на явное несоответствие никакого внимания. Приблизился к нам, внимательно осмотрел меня, робко выглядывающую поверх моего плеча принцессу… Особенно ему не понравился сенатор. Отойдя на шаг, исполин выкинул удивительную штуку: вынул из-за пазухи крупный крест и принялся крестить нас, бормоча молитвы. Одолев секундное удивление, я вернул челюсть на место. Конечно, я уже давно говорю, что сенатор напоминает вампира, но не до такой же степени…

Покончив с молитвами и, видимо, уяснив, что мы не нечисть, даже сенатор, дядя на секунду задумался.

— Кто такие?

По-моему, у нашего собеседника провалы в памяти.

— Потерпевшие кораблекрушение, — безнадежно вздохнул Гратон.

— Что здесь делаете? — голос стал дружелюбнее. Самую каплю.

— Отдыхаем, — ядовито протянула Ана.

Ночной гигант опустил ружье и превратился в доброго, спокойного, просто слегка большого, мужика.

— Пойдемте со мной. Тут неподалеку имение барина Ведомедона, там и переночуете и поужинаете и одежку, — наш гостеприимный некто из кустов скептически оглядел то, что на нас осталось после ночного заплыва, — и одежку, говорю, вам барин выделит. Не так же вам ходить…

— Может, не надо… — затянул я. Кто его знает, что там за барин, и как имеет обыкновение развлекаться…

— Надо, — отрезал великанский мужик, — Надо. Здесь вам оставаться не резон. Тварь тут кровожадная бродит, сколько уже коров пережрала… Сын барина, год дома не был, а тут только вернулся, она его и порвала. Оборотень, видать…

Ой, мама…

— Тогда чего мы ждем? Пошли скорее!!

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

В которой мне с одним знакомым приходится ловить монстра

— Мы-то сначала думали — волк. Потом думаем — не, не волк. Чудище какое-то нечеловеческое. Некоторые видали его. Издалека. Ну тогда уж точно решили — оборотень. Кто-то из наших перекидывается, из деревенских, значит. Сначала на барского сына грешили, он парень хороший, врать не буду, никогда на него никто не жаловался. Да только до его приезда не было ничего, а как он явился — тут же коров кто-то задирать стал. Но это так, между собой шептались. А как тварина эта погрызла барина-то молодого, с неделю назад, тут уж все всех бояться начали. Как ночь, так все по домам, двери-окна на засов, и никому, хоть собственной матери, не откроют…

— Дядя Аким, — перебил я нашего проводника. Звали его так, он представился, — как же ты не боишься? Ходишь ночью…

— Во! — дядька сунул на ходу мне под нос свой внушительный кулак. Явно не для того, чтобы я понял неуместность вопроса, а чтобы показать бугрящийся фиолетовый шрам на тыльной стороне кисти.

— Это что? — заинтересованно перегнулся через мою голову шедший позади сенатор.

— Волчий корень, — с гордостью объявил дядя Аким, — травка такая. Вырастает только на том месте, где издох своей смертью самый старый волк в лесу. Цветочки у нее как собачьи клыки, и пахнут псиной. Кто травку такую найдет, и в руку себе врастит, того ни пес ни волк ни оборотень никогда не тронет. Вот и не боюсь, хожу, высматриваю. Может, повезет, так прикончу зверюгу. У меня в ружье дробь серебряная, целый крет ушел…

Потянулся новый рассказ о том, как хитроумный дядя Аким собирался охотиться на оборотня. Нельзя сказать, чтобы он был болтливым, просто немного любил прихвастнуть, в смысле не соврать, а именно похвастать чем-то реальным. Ну вроде того же "волчьего корня"…

Двинувшись в путь от берега, мы долго поднимались по склону, протискиваясь между кустами (и шарахаясь от каждого шороха…) по узкой тропинке, которая в темноте была совершенно не видна. И как только ее идущий впереди дядя Аким усматривал? Принцесса, укутанная теплой курткой ("Одень дочка, а то простынешь…"), в широченной, натянутой на самые глаза шляпе, висела на моем плече, тихонько мечтая вслух о горячем чае и теплом одеяле. Сенатор карабкался позади.

Когда, по моим расчетам, подъем уже должен был упереться в небосвод, кусты неожиданно кончились, тропинка резко переломилась под крутым углом и открылся шикарный вид. Ровное как стол пространство, где-то далеко справа темнели солидной кучей дома прибрежной деревни, прямо перед нами, освещенный лунным светом, на невысоком холме торчала громада имения, окруженная редкими невысокими деревцами. Дом как две капли воды походил на тот, в котором нам пришлось встретиться с рогатыми и хвостатыми друзьями…

— Вот и дом барский, — дядя Аким уверенным, чуть ли не строевым, шагом тронулся вперед.

Отгоняя неприятные воспоминания мы двинули следом.

Вот и дом. Темные, как вода в болоте, окна… Так и кажется, что сейчас откуда-нибудь выскочат черти, а дядя Аким, захохотав, обернется чертовой бабушкой… Ничего не знающий о наших тревогах кандидат в бабушки бодро прошел по белеющей мощеной дорожке к парадному входу, взлетел на колонное крыльцо и загрохотал в дверь руками-ногами:

— Открывайте! Открывайте!

Будь я жильцом этого дома, да еще имея в виду блуждающего в окрестностях оборотня, на такой "вежливый" стук я бы сразу стрелял через дверь, не выясняя фамилии и целей визита…Однако жильцы были покрепче нервами. В окнах второго этажа зажегся свет.

— Дядя Аким? — послышался из-за двери спокойный и чуть ли не ленивый голос.

— Кто же еще? — заухмылялся дядя. — Да не один, с гостями.

Дверь открылась. Положительно, здешний хозяин (нет, лучше "барин". Слово "хозяин" последнее время вызывает у меня аллергию), здешний барин страдает доверчивостью в тяжелой форме…

— Добрый вечер, — в дверях нарисовался высокий кряжистый как медведь пожилой мужчина в темном халате. В руках горел фонарь-керосинка. — Проходите, будьте как дома.

Пока мы проходили и были как дома трубный глас скрывшегося дяди Акима оповестил весь дом, что на морском берегу он нашел трех потерпевших кораблекрушение, мокрых, голых и голодных, поэтому сейчас и немедленно их нужно одеть, обогреть и накормить.

— Проходите наверх, в малую гостиную, мы с моим другом там как раз собирались выпить чаю…

Соглашаясь, что чай сейчас — это очень даже неплохо, Ана оглушительно чихнула.

— Что же это хозяин дома сам гостям двери открывает? — полюбопытствовал я. — Где ваш дворецкий?

— Вон он, — хмыкнул барин, — уже весь дом перебудил своей голосиной.

…Ничего себе дворецкий…

Поднявшись по знакомой до боли лестнице, мы во главе с барином (хотя как барин вел себя пропавший куда-то дядя Аким) прошли в обещанную малую гостиную: не такую уж и малую комнату, заставленную по краям столиками, статуями, креслами и диванами. С одного из них навстречу нам поднялся, белозубо улыбаясь, до ужаса знакомый человек в офицерском мундире. Определенно, сегодня день знакомых домов и людей… Капитан Далин! Похоже, дядя Аким ищет кровожадную тварь немного не там…

Улыбка капитана, рассмотревшего нас поближе, слегка поблекла. "О, господи…" — простонал господин Ведомедон (Во! Запомнил.) за нашими спинами. Действительно, "Осподи, амилуй", как говорила одна моя знакомая девочка, чтобы и свои чувства высказать и Господа всуе не упоминать. Сенатор, с которого текло как с недельного утопленника (и выглядел он так же…). Принцесса, в куртке и шляпище похожая на гриб. И я — в шикарных трусах радикального цвета. Хорошо хоть бутыль-детектор спрятана у Гратона в саквояже, а то бы я походил на пропившегося боксера…

Хозяин дома тут же вытолкал нас обратно в коридор и, бормоча извинения, рассовал по разным комнатам. Почти тут же в мою комнатку процокали каблучками три молоденькие горничные, одетые точь-в-точь как недоброй памяти Малина. Разве что с юбками подлиннее. Они приволокли мне полный комплект симпатичной формы ярко-изумрудного цвета, со споротыми знаками отличия и антрацитово-черные сапоги. Все подошло, как по заказу.

Стуча каблуками, я вышел в тот лабиринт, который здесь исполнял роль коридора. Вместо того, чтобы быть прямым и понятным, коридор извивался под хитрыми углами, пересекался какими-то дополнительными проходами, разветвлялся на множество мелких ходов… Если бы старик-барин не ждал меня за дверью, я бы заблудился тут навсегда. Увидев меня, он помрачнел и, кивнув на мундир, пояснил: "Сына"… А, наверно того, что неудачно подвернулся оборотню… Погодите, погодите… А не в рядах ли доблестной контрразведки имеет честь состоять означенный сын? Как там их… Зеленые Жандармы? Ну, точно. И капитан Далин здесь, чтобы расследовать покушение, точно, точно… К тому же он никак не может оказаться оборотнем. Во-первых, он вампир, а во-вторых, когда появился оборотень, капитан Далин вместе со своим коллегой гонялись на автомобиле за неким графом — гнусным похитителем невинных принцесс… Тут мы вышли на ожидающих нас моих спутников…

Принцессе и сенатору повезло с одеждой меньше. Одежды на Гратона вообще найти невозможно, кроме как в его собственном гардеробе, поэтому он был облачен в роскошный парчовый халат. Халат был короток в подоле и рукавах и неимоверно широк в плечах. Так что теперь Гратон напоминал императора Косинтая на отдыхе… Ане досталось вполне приличное лиловое платье, только его прежняя хозяйка была несколько пошире и принцесса выглядела как бедная падчерица, донашивающая обноски сестры-толстухи.

Распахнув двери в малую гостиную, господин Ведомедон пропустил нас вперед. В комнате нас уже встречала целая толпа. Никуда не ушел капитан Далин. Кроме него присутствовали: дядя Аким, довольный, как будто давно уже обещал притащить нас сюда, смазливый неприятный тип, окинувший Ану сальным взглядом, отчего мне сразу захотелось оторвать ему что-нибудь нужное, дряхлый-предряхлый старик с лысой, как черепаший панцирь, головой, пухлая молодая женщина, успевшая напудриться и причесаться, сухопарый старик с точной копией Гратонова саквояжа в руках, видимо, врач, неприметная женщина средних лет с грустными глазами профессиональной плакальщицы (бог ее знает, кто такая) и вошедший за нами хозяин. Дверь закрылась, я вздохнул, чувствуя, что нас ожидает вежливый и культурный допрос…

— Конечно, это нарушает правила этикета, но, учитывая опасность, обитающую в окрестностях, не могли бы вы представиться первыми? — извиняющимся тоном спросил хозяин.

Я вздохнул еще раз.

Система имен в Славии довольна проста. У человека есть имя и фамилия. Только у членов королевской семьи фамилий почему-то нет, их заменяет имя отца. При уважительном обращении, к старшим, там, к начальству — называешь по фамилии. При дружеском — по имени. При представлении незнакомым — называешь свой титул, имя и фамилию. А при обычном разговоре — только титул и фамилию. То же и со званиями… И вот как мне, с моим бесфамильным именем, которое к тому успело один раз поменяться, как мне быть? По счастью, сенатор взял роль лидера на себя.

— Сенатор Эгнон Гратон, — шагнул он вперед, шлепнув тапками.

— Великая княжна принцесса Ана Славин, — гордо выпрямилась Ана.

У всех глаза округлились, не портить же впечатление…

— Граф Карс Эрих, — мой выход удался лучше всех, я даже каблуками прищелкнул.

Мы с достоинством присели на свободные кресла.

— Дворянин Донан Ведомедон, — поборов замешательство решил не терять лицо барин.

— Моя жена дворянка Ксара Ведомедон, — указал он на пухленькую. Что-то молода у тебя жена, дворянин Ведомедон, если у тебя сын уже служит…

— Капитан Арви Далин, — вампирский офицер, вскочив, молодцевато щелкнул сапогами и покосился на меня, мол, что, съел?

— Дворянин Боран Крачев, художник, — смазливый упорно отводил глаза от принцессы. Что, не по чину кусок?

— Аким Болан, дворецкий, — дядя Аким махнул рукой, мол, меня все знают.

— Гидлин Ленау, семейный учитель, — старикашка как сидел, тряся головой, так и не пошевелился.

— Доктор Гебин Кляйнс, — доктор выпрямился и кивнул, изобразив поклон.

— Вакара Камин, сиделка моего… несчастного сына, — голос старика все же дрогнул. Женщина улыбнулась так, как будто сейчас расплачется.

— Время позднее, — продолжил допрос Ведомедон, — но все-таки удовлетворите наше любопытство. Умоляю вас, расскажите, как получилось, что вы оказались на берегу и в таком виде.

Сенатор и принцесса толкнули меня с двух сторон под бока. Опять, как всегда мне отдуваться за всех…

— Мы плыли из Фиартена в Керимонт, — медленно начал я свою скорбную повесть, мысленно раскладывая в уме, что стоит рассказать, а о чем необязательно, — на "Бедной Лизе"…

— Ух ты, — невежливо перебил меня дядя Аким, слыхом не слыхавший не только об этикете, но даже слова такого, — старушка еще ходит?

— Уже нет, — уточнил я.

Дальше — проще. Рассказ пошел как по маслу, по моей версии, мы все втроем отправились в окрестности Керимонта, чтобы отыскать пропавшую девушку. Никто не стал уточнять, как так вышло, что исчезнувшую ищет не полиция, или, в крайнем случае, только мужчины, а хрупкая принцесса вкупе со стариком и… и неизвестно кем. Повествование я старался не затягивать, ибо видел уже, что долгой истории никто не ждет. Наоборот, все будут только рады, если я закончу побыстрее. Глаза жены Ведомедона уже откровенно слипались…

— А-ах! — Гратон зевнул, щелкнув своими фарфоровыми челюстями как патентованный капкан.

— Господа, — поднялся барин, — как я понял, после всего пережитого, вы, разумеется, устали. Пройдемте, вам покажут приготовленные для вас комнаты, где вы сможете выспаться.

Легко ему говорить, думал я, следуя по таинственным закоулкам вслед за очаровательной блондинистой проводницей, которая, судя по лицу, не прочь была бы пококетничать, если бы, судя по глазам, смертельно не хотела спать. Сонное царство какое-то… Или они так боятся оборотня, что не спят ночами?

— Фот фаша комната, — открыла дверь горничная, — фот фаша постель.

Этот акцент мне очень даже знаком… Не дом, а сплошное дежа-вю.

Ну и что мне здесь делать? Я обвел глазами спальню, такую же, как в "чертовом доме", где мы спали с Аной… В смысле, где она спала со мной… Э-э-э… ну, в общем, вы меня поняли… Такая же самая комната, даже кровать похожа. Кажется, Гратон говорил, что полвека назад все загородные имения строились по одному типу… Я сел на кровать.

Кресло, прикроватная тумбочка, икона на стене в углу… Что мне здесь делать, от скуки сохнуть?!! Я не устал, спать я не хочу, а ночь только началась. Что до утра делать? Может, пройти прогуляться? На оборотня поохотиться? Ага, я — на него, он — на меня, так и ночь пройдет…

От безделья я встал, чтобы поближе рассмотреть икону. Темное дерево, наверное, очень старая… Неяркими красками был изображен могучий воин в кольчуге и шлеме, пластающий мечом извивающуюся склизко-зеленую тварь. Святой победитель кого-то злобного. Странно… Я подошел поближе. Голову могу дать на отсечение, что лицо святого мне знакомо. Дежа-вю продолжается… Нет, ну правда. Я где-то его уже видел. Хотя святые в знакомых у меня пока не числились. Кто это?…

— Святой Горган-Воитель.

Я прыгнул в сторону как заяц. Капитан Далин, неслышно вошедший в комнату, был доволен.

— Что… вы сказали? — постарался не заикнуться я. Вы бы не заикались, если бы ночью к вам подкрался вампир?

— На иконе изображен. Святой Горган-Воитель, покровитель воинов, основатель ордена рыцарей-малагантинцев.

— Вы пришли, чтобы сообщить мне это? — окончательно собрался я, отвлекаясь от загадки иконы. Намечается что-то поинтереснее…

— Нет, — заулыбался капитан, — я пришел за вами. Пошли.

— Бить будете? — мрачно пошутил я, выходя из комнаты.

— Да, — серьезно кивнул Далин. — Ногами, по лицу, не снимая сапог.

Юморист…

Новое плутание по коридору (капитан, по-моему, один раз сбился с курса…) закончилось в незнакомой мне комнате, судя по всему, кабинете. За огромным столом, который бы и в двери не пролез (как его сюда запихнули, любопытно…) сидел барин Ведомедон. "Барин", кстати, как я узнал, — неофициальное уважительное обращение к дворянину, имеющему городской дом и загородное имение… Мы с капитаном присели напротив. Моя недюжинная интуиция подсказала мне, что сейчас предстоит продолжение допроса, скорее всего, уже не такого культурного…

— Я пригласил вас, граф, не для того, чтобы расплетать те сказки, которые вы наплели…

Ну, моя интуиция почти никогда не угадывает… Как говорила моя первая жена, Ата: "Не верь никому, кроме себя. И себе не верь".

— Мы с капитаном решили присоединить вас к небольшому военному совету на тему: "Как поймать проклятого оборотня?"

— Навряд ли я смогу помочь, — поскучнел я, — даже знай я признаки, по которым отличают оборотня от обычного человека, я бы просто физически не смог исследовать всю вашу немаленькую деревню…

— Дом, — перебил меня барин.

— Простите? — не понял я.

— Дом. Оборотень — один из живущих в моем доме.

Мне сразу захотелось бежать, желательно без оглядки. Ничего себе, приперлись прямо в логово.

— От…кхм, — я откашлялся, — откуда вы знаете?

Ведомедон с капитаном замялись.

— Видите ли, граф, капитан Далин… не совсем обычный… человек, — осторожно начал барин.

— Я знаю, — уяснил я суть затруднений. Неохота выдавать тайну… — Я понял это при первой же встрече, а потом разговаривал в Талии с капитаном Калином…

— А почему же он вас… — запнулся оживившийся капитан.

— Не увез в столицу? У него возникли определенные затруднения. Кажется, с солнечным светом.

— Сейчас не об этом, — вернул разговор в нужное русло Ведомедон. — Вы знаете о способностях капитана, тем лучше. Дело вот в чем: капитан Далин может чуять оборотня, когда тот превратится в волка, но к сожалению не может точно указать, где тот находится. Однако клянется, что превращение происходило в доме. Всех, кто живет здесь, кроме моего сына, вы видели…

— А как капитан Далин чует? Ведь, насколько мне известно, для этого необходима принадлежащая человеку… ну или не человеку… вещь.

Капитан извлек из кармана маленький бумажный пакетик, а из него — клочок серо-бурой шерсти.

— Дядя Аким подобрал, там, где оборотень протискивался в окно, после нападения на полковника Ведомедона…

Полковника? Понятно, почему такая суматоха… Подождите…

— Подождите, капитан, ведь если у вас есть шерсть, то вы должны придти по следу к оборотню, неважно, в каком он облике…

— В этом вся проблема, — пояснил Ведомедон. — Наш оборотень — какой-то странный и необычный. Как только происходит обратное его превращение в человека тут же пропадает след, капитан даже не успевает засечь, где это произошло…

— Этого не может быть, — затряс я головой, — оборотень — нечисть, имеющая два облика, человека и зверя. Облик меняется, но сущность остается неизменной. Запах не должен меняться…

— И тем не менее это так, — вздохнул барин, — это — только одна из странностей нашей ситуации. Я, без лишней скромности, самый большой в стране собиратель различных сведений о нечистой силе. Это все, — обвел он рукой заставленные книгами шкафы, — старинные рукописи, инкунабулы, записи народных легенд и поверий. Я знаю все семнадцать признаков, отличающих оборотня от человека…

— Ну и? — заинтересовался я.

— Никто в моем доме не имеет ни одного из них. Далее. Оборотень, как вы возможно знаете, капитан рассказал кое-что о вашем появлении в нашем мире…

Вот черт, так, того и гляди, обо мне будет знать половина Славии. Пальцем вслед будут тыкать: "Вон он пошел, пришелец из другого мира". Придется деньги за погляд брать…

— Так вот, — продолжил барин, — оборотень превращается в волка только на одну ночь в месяце, в полнолуние. Наш — разбойничает уже целую неделю. Все началось как раз в полнолуние, когда были задраны несколько коров. Дальше — больше, а в ночь, когда приехал мой сын, оборотень пробрался в дом и напал на него. Карти отстреливался, но оборотней берут только серебряные пули… К счастью, хоть раны и серьезные, жизнь вне опасности…

— Постойте, — опять несообразности… — но ведь каждый, раненый оборотнем, сам превращается в него…

— Это — третья странность, самая, пожалуй, счастливая… Никаких признаков подобного превращения у Карти нет.

— Ладно, — отчаялся я понять, что здесь происходит, — какие там еще странности у вас зарегистрированы?

— После приезда капитана, на второй день, когда он установил, что нечисть — кто-то из моих домочадцев, мы собрали всех в гостиной на ночь, чтобы подстрелить оборотня в момент превращения… Никакого превращения в ту ночь не было. Мы уже было обрадовались, что напасть прекратилась, но на следующую ночь капитан опять уловил запах…

— Так ваши домашние знают, что оборотень — один из них? — удивился я.

— Нет, — покачал головой Ведомедон, — их собрали под предлогом охраны от оборотня…

— А ведь превращение оборотень контролировать не может, — припомнил я кое-что еще, — оно происходит независимо от его желания и он сам наутро не помнит о нем…

— Вот именно, — криво усмехнулся барин. — Иногда я думаю, не сам ли я оборотень?…

Мы помолчали.

— Теперь вы знаете все. Вы — человек, обладающий огромным опытом, собранным во время ваших путешествий по вселенной. Поэтому мы вас и пригласили. Что скажете? — говорил барин, капитан молчал и слушал внимательнейшим образом.

Я задумался. Интересная картина… Кто-то может спросить, зачем мне ломать голову над проблемой, которая меня не касается. Ну, во-первых, не в моих принципах отказывать в посильной помощи людям, которым она необходима. А во-вторых, если бы вы сидели ночью в доме, один из обитателей которого — оборотень, вам бы данная проблема не казалась такой уж неважной… Итак, кто может быть оборотнем? В доме — семь человек, не считая меня, принцессу, Гратона, капитана Далина (который, конечно, имеет некоторое отношение к нечистой силе, но другой породы) и раненого сына, которого я до сих пор не видел. Да, еще три служанки… кстати, где другие слуги, повара там всякие, конюхи?… Не отвлекаться! Любой из десяти может быть тем, кого мы выслеживаем. Случайный укус где-нибудь в лесу и готово… Нет, не получается. Ведомедон-младший не превращается, хотя основательно искусан… Есть, конечно, другие способы стать оборотнем… Съесть, понюхать или как-то иначе проконтактировать с определенными видами растений, типа "волчьих яблок"… дядя Аким! Он же сам рассказывал, что вшил в руку корень какой-то подобной дряни. И шатается по ночам… кто его контролирует?… Неужели Аким?… Возможно… Хотя… с другой стороны… Эта версия объясняет только одну странность. А как же все остальное? Странный, неправильный оборотень… Оборотень… Оборотень!

— Тьфу, — сплюнул я в сердцах и ткнул пальцем в барина, — это вы во всем виноваты!

— Извольте объясниться, — холодным как сталь клинка голосом процедил Ведомедон, понятное дело, шокированный подобным заявлением.

— Вы сбили меня и себя с толку, — мое облегчение от понятности всех странностей было просто волшебным… — впали в терминологическую ошибку…

— Поясните, — голос оставался ледяным, но в нем появилась заинтересованность.

— Вы все время повторяли "оборотень", "оборотень"… Вы сами подумайте: оборотень, который превращается в волка, когда захочет, не заражает укушенного… Что это значит?

— Что? — машинально повторил пока не понимающий Ведомедон.

— Это значит, — медленно произнес более догадливый капитан, — что наш оборотень — вовсе не оборотень…

— Позвольте, — возмутился барин, понявший, что остался единственным непонятливым идиотом в этой комнате, — есть свидетели, видевшие гигантского волка… В конце концов есть капитан, уверяющий, что в этом доме совершается превращение…

— Господин Ведомедон, — ехидно улыбнулся я, — если человек превращается в волка, это не значит, что он — оборотень. Ведь есть еще…

— Господи, — испортил мне удовольствие чересчур быстро сообразивший барин, — колдовство! Превращаться в волков, собак, медведей по собственному желанию могут колдуны!

— Или люди, знающие, как это делается, — дополнил я.

— Достаточно перекувырнуться через нож, воткнутый с заклинаниями…

— Или пройти между двенадцатью ножами…

— Вот почему менялся запах…

— И не превращается ваш сын…

— Постойте, — прервал наше восхищение собственными познаниями капитан Далин.

Мы с Ведомедоном замолчали. Очень уж напряженным вдруг стало лицо капитана.

— Насколько я вас понял, — медленно заговорил он, — в доме не оборотень, которого заставляет становиться волком луна, а какой-то колдун, который превращается по собственному желанию?

— Ну да, — затруднений Далина не понял ни я ни барин…

— То есть он совершал нападения не потому, что его заставляла звериная натура, а потому, что ему это зачем-то надо?

Мы с Ведомедоном замолчали. Капитан был чертовски прав…

— Он превращался в волка, чтобы нападать, — заговорил барин, бледнея на глазах, — и не на коров…

— Кому-то позарез была необходима смерть вашего сына.

Вот так расклад. Вычисляли оборотня, а вычислили убийцу, пользующегося колдовским приемом…

— Давайте рассуждать логически, — призвал я моих собеседников. — Кому может быть выгодна смерть вашего сына? — спросил я барина.

— Не знаю… — покачал тот головой, все еще в прострации от осознания того факта, что в его доме завелся убийца. К обитанию здесь оборотня Ведомедон уже как-то привык…

— Соберитесь! — воскликнул я. — Кому? Может, ваша жена? Вы, случайно, не завещали все свое имущество сыну, оставив ей только пару стоптанных тапок? И она, чтобы избавиться от конкурента, по ночам втыкает ножи в землю…

— Нет, что вы, — вяло завозмущался барин. — Мой сын — вполне обеспеченный человек, а мое имение, накопления и земля и так завещаны Ксаре…

— Может, кто-то из домашних ненавидит его?

— Нет, его все любят… Возможно, кто-то из столицы?…

Мы перевели взгляды на капитана.

— Нет, — пожал тот плечами, — полковник вел довольно замкнутый образ жизни, полностью уйдя в работу. Я вообще сомневаюсь, что у него есть столичные друзья…

— Минутку, — поднял я палец. Кое-что, сказанное Далином, навело меня на мысль. — А кому может быть выгодна смерть полковника Ведомедона?

— Гарпании, — не раздумывая ответил капитан, видимо и сам натолкнувшийся на похожую мысль.

— Почему? — хором спросили мы с Ведомедоном, уставившись на него.

Капитан молчал, серьезно глядя на нас.

— А, ну да, — дошло наконец до меня, — военная тайна, интересы государства…

— Откуда у гарпанцев колдун-оборотень? — пробормотал Ведомедон.

— Ну почему же, — пожал я плечами, — если у Славии есть капитан, — кивнул я на Далина, — почему бы Гарпании не завести разведчика-оборотня?

— У меня дома живет три гарпанца, — напряженно проговорил барин.

— Кто? — вскинулся я и тут же вспомнил акцент горничной.

— Одна из служанок, мы наняли ее месяц назад, доктор Кляйнс, он приехал к нам неделю назад и Гидлин, наш семейный учитель…

Да… Задачка. Представить трясущегося старика в образе кровожадного волка мне было трудновато. Служанку тоже… Доктор-волк предстал в моем воображении в очках и саквояже в лапах… Кто же из них…

— Ерунда, — тут же раскритиковал версию Ведомедона капитан Далин, — не станет же гарпанский агент представляться гарпанцем! Хотя… может и станет… потому что никто не подумает… К тому же ваш доктор приехал за несколько дней до появления оборотня…

Да, подозрительно.

— А может быть, художник? — внезапно спросил Ведомедон. — Или сиделка? Вакара переехала в мой дом сразу после нападения на сына…

— Постойте, — не уяснил я логики, — как же она тогда на него напала?

— А может быть она специально напала на него, чтобы ее пригласили в дом и потом не торопясь добить его…

— Проще уж сразу убить и не выдумывать…

Что-то не нравятся мне глаза Ведомедона… Какие-то они остекленевшие…

— Знаете что, господин Ведомедон, — опустил капитан руку на плечо барина, — отправляйтесь-ка вы спать. Ведь уже третьи сутки на ногах…

— Да, простите, — затряс головой барин, — действительно, пойду вздремну. А то мысли путаются и перед глазами туман…

— Идите, идите, а мы с графом постережем…

Ведомедон выкарабкался из-за стола и побрел к выходу.

— Послушайте, капитан… — начал я, когда дверь закрылась и шаркающие шаги затихли.

— Просто Арви, — протянул Далин руку.

— Просто Карс, — пожал я ее в ответ. — Послушай, Арви…

— Карс, давно хочу тебя спросить… Что ты с волосами сделал?

— О, — протянул я, — это долгая история…

— Ночь тоже не короткая.

— Послушай, Арви, — не выдержал я, — может чем слушать мои байки, лучше попробовать вычислить убийцу?

— Нет смысла, — отмахнулся капитан Арви, — если это — гарпанский шпион, то просто так его не определишь. Нужно брать на горячем… Попробует эта тварь добить полковника, тут мы ее и сцапаем…

— Стоп-стоп-стоп, что значит, "мы"? Вам, господин капитан, хорошо говорить, с вашими вурдалачьими способностями, а мне что, голыми руками орудовать?

— Почему голыми? Могу одолжить перчатки…

Шутки капитана меня достали… Я уже понял, что, в отличие от серьезного Калина, Далин — улыбчивый весельчак…

— Впрочем, — посерьезнел капитан, — есть и оружие. Вот… — о стол брякнул тяжелый револьвер…

— И вот, — откуда-то из-под стола Далин выволок сверток, из которого извлек увесистую, отчаянно воняющую дегтем дубину.

— Это что? — указал я на непонятный предмет.

— Тележная ось, — несколько смущенно пояснил капитан. — Кажется, чтобы убить нечистую силу, колдуна там, или ведьму нужно как следует трахнуть по голове тележной осью. Если с одного удара убьешь — то помрет. А ударишь второй раз — оживет. Так говорят…

— Капитан, — устало вздохнул я, — можешь гоняться за оборотнем хоть с тележной осью, хоть с санной оглоблей… Пули в пистолете серебряные?

— Серебряные, — странным голосом произнес Далин.

Я недоуменно взглянул на него и застыл. Капитан весь вытянулся как легавая в стойке, напрягся, застывший взгляд уставился в пространство, ноздри раздуваются…

— Арви, — шепотом спросил я, — что случилось?

— Запах появился, — азартно прошептал Далин.

Секунду помедлив, мы, не сговариваясь, рванулись к двери…

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ,

в которой мы таки поймали монстра

— Ну и где он?

Мы с капитаном Далином несколько поторопились, выскочив на улицу. Как определил азартно принюхивающийся капитан, зверь был еще где-то внутри дома…

Раненый Ведомедон-младший был заперт в комнате с непробиваемо прочной дверью. Чтобы ее вскрыть оборотень должен был превратиться не в волка, а в танк. А вот окно… Оно было на втором этаже, но для опытного оборотня запрыгнуть в него — пара пустяков.

— Тихо… — еле слышно прошелестел Далин, — сейчас выйдет…

В доме было два черных хода, по одному на каждый торец здания. Таково уж наше везение, что мы выбежали в один, а оборотень шел через другой, ближайший к окну комнаты, где лежал раненый.

Тихо стукнула дверь…

— Выходит… — изготовился капитан, ухватывая поудобнее тележную ось.

Я взвел курок револьвера. Вообще-то вначале, в горячке, мы похватали вооружение так, что Далину достался револьвер, а мне — ось. Уже на улице, остыв, сообразили поменяться. А то этой дубиной я не то что убить с одного удара, даже шишку поставить не смогу…

Задняя стена дома выходила в небольшой садик где-то с десятину площадью. Между первыми деревьями и зданием имелось в наличии что-то вроде лужайки, которой сейчас предстояло сыграть роль поля боя.

Тишина… Луна, хоть и не полная, но светит как хороший фонарь. И вот в лунном свете из-за угла дома (мы с капитаном выглядывали из-за другого) появилось долгожданное чудовище… Мама дорогая!!!

…Очень мало художников видели оборотней (и еще меньше могли их после встречи внятно изобразить). Поэтому картинки в толстых фолиантах о разнообразной нежити рисовались по рассказам очевидцев. А так как последние в подробности редко вдавались, то описание сводилось к словам "наполовину человек, наполовину волк" Поэтому на иллюстрациях и разгуливали жуткие человекообразные создания, покрытые шерстью, с волчьими пастями, почему-то с огромными ушами. Хотя на самом деле оборотень превращается в волка полностью и человека уже ничем не напоминает. Поэтому я и ожидал увидеть что-то вроде огромного волчищи (а лучше, конечно, небольшого…) А из-за угла выползло такое…

Огромное тело гориллы, бугрящееся мускулами, обросшее густой серой шерстью… Отливающие вороненой сталью когти на руках… хотя, на каких руках? На передних лапах… И поверх всего этого, на широченных как автобус плечах, — волчья голова с острыми, торчащими вверх ушами… Прочие черты морды разглядеть не удавалось. Трудно разглядеть какого цвета глаза у оборотня, если ты в двадцати метрах, выглядываешь из-за противоположного угла, да еще луну затемнило совершенно лишнее облачко.

— Псоглавец… — заворожено прошептал Далин.

Вот чёрт… Сам я с псоглавцами не сталкивался (капитан-то, интересно, где их видал?), так, краем уха слышал, что твари это противные, тупые, но безумно сильные. А учитывая, что перед нами — колдун в облике псоглавца, рассчитывать на тупость не приходится…

"Оборотень" не рычал и не фыркал поминутно, наоборот, двигался бесшумно, как диверсант на задании. Поднял морду, всматриваясь в окна… Я повел стволом, прицеливаясь, но капитан Далин успел раньше.

Вскинув ось на манер меча, с маловразумительным рыком, его вампирское благородие взвился в воздух. Одним длиннющим прыжком преодолев двадцать отделявших его от "оборотня" метров, капитан с размаху опустил свое смертоносное оружие. Псоглавец тоже оказался парень не промах: мгновенно вскинул лапы, выбил ось из капитаньих рук, расколотив ее на части, и вампир с оборотнем сцепились в яростно грызущийся клубок.

Мое участие в схватке заключалось в основном в лихорадочных прыжках вокруг да около и размахивании револьвером. Отчаянно рычащий, визжащий и матерящийся клубок из капитана-вампира и шпиона-оборотня катался по лужайке, взрывая дерн и разбрасывая во все стороны клочья шерсти и одежды. Понять, где кто было невозможно, не говоря уж о прицельной стрельбе. А ведь для Далина серебряные пули также были бы смертельны…

Кривые когти полосовали вампирскую грудь и живот, что, с учетом отсутствия на когтях серебра было делом безнадежным, огромные жуткие раны затягивались мгновенно. Впрочем, задача капитана тоже была не из простых: причинить маломальский вред "оборотню" он без оружия не мог, а скрутить того было все равно, что удержать слона за хобот. В общем, битва затягивалась…

В доме, видимо, действительно не высыпались последнее время: прямо под окнами идет смертельный бой двух представителей ночных кошмаров, причем тишину не старается соблюсти ни тот ни другой, а в доме хоть бы занавеска шевельнулась…

На миг комок распался, псоглавец и капитан Далин в изрядно изодранном мундире застыли друг напротив друга, я вскинул револьвер, но тут они бросились и схватка закипела опять, правда, уже не с прежними силами. Трудно поверить, что кто-то из них устал, скорее, они просто втянулись в ритм.

Борцы уже основательно вытоптали траву и перепахали лужайку, постепенно откатываясь от дома в глубь сада, я не опускал оружия, чтобы не пропустить момент, когда противоборствующие стороны опять разойдутся в разные углы ринга. Мимо летели куски земли, только успевай уворачиваться… Есть! Нет, комок в меня не попал…

Капитан с "оборотнем" снова разделились, когтистая лапа ударила Далина в лицо, в мгновение превратив его в месиво крови, мозгов и костей… Я сказал "в мгновение"? На мгновение. Уже в следующую секунду кровавая каша сложилась обратно в привычное лицо вампира-офицера. Этой секунды хватило "оборотню", чтобы оторваться от капитана и кинуться к дому. Я открыл огонь, выпустив вслед удирающей твари весь барабан. Напрасно, конечно, если бы псоглавец вдруг передумал убегать и вернулся отомстить, отбиваться было бы нечем. Потому что единственным результатом стрельбы стало выбитое окно на первом этаже и чей-то заполошный женский крик внутри здания. Окна наверху осветились как по команде. "Оборотень", мчавшийся к дому, не стал утруждать себя поисками входа. С налета врезавшись в окно, в вихре стеклянных осколков, проклятая скотина скрылась внутри дома. Всё… Сейчас он доберется до своего ножа (или как там он превращается обратно), перекинется и выбежит наружу: "Ай-я-яй, что случилось?? Оборотень напал на капитана? Какой ужас!"… Охота не удалась.

— Не получилось… — пробормотал я подошедшему Далину.

Тот промолчал. Выглядел наш борец с ночными тварями непрезентабельно: от мундира остались только жалкие остатки рукавов, каковые резкими движениями капитан скинул вовсе, оставшись голым по пояс. На голом торсе не было ни единой царапинки, но вот цвет кожи… Она приобрела неприятно-белый, прямо-таки мертвенный оттенок. Ну да, ведь выполнять все свои трюки военные вампиры могут при условии пополнения получаемых от противника запасов топлива, то бишь крови. А наши запасы только что запрыгнули в окно…

— Ага! — пошатнувшись, Далин поднял с земли остаток одежды, когда-то служивший карманом, и вынул из него фляжку.

Запрокинув голову, капитан в три судорожных глотка высосал содержимое. По подбородку потекла темная струйка. Меня замутило, я сообразил, чем может укрепить слабеющие силы вампир-капитан… Отбросив пустую как воздушный шарик фляжку, Далин секунду постоял без движения с закрытыми глазами. Белизна не проходила. Открыв глаза, он уставился на меня оценивающим упыриным взглядом. Я занервничал, становиться принудительным донором меня как-то не привлекало, но тут Далин глубоко вздохнул и к его телу вернулась прежняя окраска.

— Не получилось… — пробормотал он, глядя вперед. От дома в нашу сторону двигалась толпа, из-за ночных рубашек смахивающая на отряд привидений.

— Кто из них? — безнадежно спросил я.

— Ты знаешь… Кажется у меня есть одна идея…

Судя по удивленно-недоверчивому голосу, идеи в голове капитана были нечастыми гостьями.

— Задержи их ненадолго, — хлопнул меня по плечу Далин и скрылся между деревьями.

Легко ему говорить… Я машинально пересчитал народ. Одиннадцать… Все. Кто же из них сейчас рвал на куски капитана?

Дядя Аким?… Волчий корень в его руке не дает мне покоя… Старик-учитель?… Дряхлость — отличная маскировка, а превратиться в могучую тварь не помешает… Доктор?… Как-то подозрительно вовремя он приехал… И гарпанец, к тому же… Ведомедон-старший?… "Оборотень" появился почти сразу после его ухода… Кто же, кто? Жена барина? Художник? Сиделка? Кто-то из служанок? Кто?…

Тут мои размышления закончились в связи с тем, что встревоженная толпа достигла меня и окружила. В меня ударил залп вопросов, настолько разных, что только в том заторможенном состоянии, в котором я находился, можно было попытаться ответить на все разом. Впрочем, и этого мне не дали. Расталкивая людей, ко мне пробилась принцесса, с разбега бросилась мне на шею, и я совсем пропал в урагане из слез, всхлипываний, упреков в том, что был неосторожен, бросил ее, ввязался в драку, чуть не свел ее с ума… В промежутках Ана требовала, чтобы я одновременно показал ей все раны, шел, ехал, бежал к врачу (который, кстати, стоял за ее спиной), пообещал ей никогда больше не охотиться на оборотней по ночам (днем, значит, можно…), шел спать, рассказал ей все, что здесь произошло и сделал прививку от бешенства. Все остальные обитатели поднятого на уши дома, не претендуя на занятую принцессой позицию, пытались оттереть всех остальных и спросить меня о чем-нибудь. Причем это проделывали все разом. Да еще, добавляя суматохи, от стоящих неподалеку домиков бежали проживавшая там остальная челядь барина в приличном количестве, на бегу выясняя друг у друга, что случилось, кто стрелял, кого это там окружили, где оборотень и не пора ли разжигать костер, чтобы спалить незнакомца, который, ясное дело, и есть оборотень… Шум стоял такой, что в деревне, в километре отсюда, завыли все собаки.

— Тихо!!! — рявкнул командирский голос за спиной окружившей меня толпы. Гомон стих. На лужайке у дома, освещенный лунным светом, стоял капитан Далин.

— Оборотень сбежал. Сегодня не появиться. Все вопросы завтра. Спать!!!

Отшатнувшееся было сборище слуг, садовников и прочих конюхов, потихоньку начало рассасываться, провожаемое гипнотическим удавьим взглядом Далина. Жители дома осторожно подошли к нему, шепотом спрашивая, что же все-таки случилось и почему такая секретность. Проигнорировав ищущие взгляды, капитан высмотрел меня, все еще стоящего столбом с револьвером в руке, ощупанного и зацелованного Аной, которая продолжала держать меня за руку и отпускать явно не собиралась. Остальные уже подошли к дому, оглядываясь на нашу задержавшуюся троицу. Капитан стронулся с места и подошел ко мне. Принцесса зло смотрела на него, явно подозревая в попытке скормить меня местной нечисти.

— Получилось, — расплылся в улыбке Далин. — Все получилось…

Остаток ночи мы с капитаном играли в карты. Сначала принцесса, упорно не выпускающая меня из рук, потребовала, чтобы я немедленно пошел с ней спать. Кашель подавившегося Далина привел ее в чувство и покрасневшая Ана смущенным шепотом уточнила, что имеет в виду совсем другое. Она хочет, чтобы я посидел у ее кровати, а иначе она до утра глаз не сомкнет. Пришлось подчиниться, особенно учитывая, что вырваться из ее объятий смог бы только фокусник. В своей спальне принцесса тут же рухнула на кровать и мгновенно уснула. Я посидел рядом с ней минутку, пока не сообразил, что может подумать обо мне и Ане испорченный капитан. Я осторожно положил принцессину руку и помчался в кабинет, чтобы мое отсутствие не вышло слишком уж долгим и наталкивающим на нехорошие подозрения. Посмотрев на меня, красного, взмыленного и запыхавшегося, Далин похмыкал, но ничего не сказал. И на том спасибо…

Спать не мог ни я ни вампирский капитан, а ожидать, что гарпанский "оборотень" окажется кретином, не догадавшимся, что попал в засаду, было бы просто глупо. Минут пять мы сидели в кабинете, молча глядя друг на друга. Потом капитан спросил, не перекинуться ли нам в картишки. Правила игры были мне незнакомы… ну или так я сказал Арви Далину, моему лучшему на сегодняшний день другу в этом доме. Не считая Гратона и Аны. Играть просто так, разумеется, было скучно, поэтому уже вторая партия пошла на деньги. Затем третья, четвертая… Когда сумма, проигранная мною кровопийце-капитану, приблизилась к стоимости линкора, я плюнул и начал мухлевать. Теперь игра шла с переменным успехом. Я вернул линкор на родину, выиграл двух коней и седло, проиграл их обратно, проиграл две шлюпки с линкора, отыграл их… Закончилось все тем, что мы с Арви выкинули каждый по четыре туза (да еще в колоде потом нашли два), расхохотались и прекратили морочить друг другу голову. За окном рассветало…

— Пошли, — хлопнул по коленям капитан и встал.

Мы отправились брать колдуна, оборотня и шпиона. Точно зная, кто он такой…

Идея капитана была проста как чертеж лома. На выстрелы из дома выбежали одиннадцать человек. Но с кроватей-то вскочили только десять! Потому что одиннадцатый за минуту до своего выхода носил шкуру и когти. Следовательно, одна из постелей будет не смята… Или, если "оборотень" окажется настолько хитер, она будет смята, но все равно, в любом случае, окажется холодной. Ушлый Арви, пока меня атаковали вопросами, пулей пронесся по дому и совершенно точно, методом научного ощупывания, установил, в какой спальне холодные простыни. Кто там живет капитану и так было известно…

Тук-тук-тук. Далин стучал в дверь тихонько, чтобы опять не переполошить весь дом. Револьвер он, на этот раз, мне не доверил. Ну, я думаю, вдвоем мы сможем скрутить нашего дорогого шпиона, сейчас-то он в облике человека, и не такого уж сильного… За дверью послышались шаркающие шаги.

— Кто там? — голос был сонный и недовольный, как и у любого, разбуженного с утра пораньше… особенно если у означенного субъекта ночью сорвалось практически верное покушение.

— Простите, мне нужно ваша помощь, — неожиданно даже для меня произнес капитан воркующим голосом хозяйки дома. Да… Таланты офицеров-вурдалаков поистине неисчерпаемы…

Лязгнул запор, дверь приоткрылась… Первым в комнату ворвался кулак капитана и художник, зажимая разбитый нос, отлетел к кровати. Вот именно. Художник. Не зря эта противная рожа мне сразу не понравилась…

— В джём джело? — прогундосил разоблаченный, но пока не знающий об этом шпион.

В нос ему уткнулось дуло пистолета и вопросы на этом закончились, художник в углу кровати скорчился в комок, замотавшись в ночную рубаху, и притих. Дурацкий колпак с кисточкой съехал набекрень. Не обращая внимания, я сдвинул ковер на полу… Ну а где, вы думаете, "оборотень" мог втыкать нож для превращения? В пол, конечно… Ага, вот они. Отметины от ножа, около десятка, по одной на каждую ночь, минус одну, когда население дома было собрано вместе и превращение не удалось…

— Сколько? — не оборачиваясь бросил мне капитан.

— Один.

Далин уперся в глаза художника нехорошим, давящим взглядом.

— Где нож? Где он?!! — рявкнул капитан.

Перепуганный насмерть рисовальщик вжался в угол:

— О чем вы? У меня нет ножей… Вы сошли с ума!

Ни Арви ни я и не подумали, что произошла чудовищная ошибка и перед нами — не ночная когтистая тварь. Я и сам мог не хуже прикинуться невинной овцой. Какой же хороший разведчик так сразу брякнет, нож для превращений, мол, в тумбочке на полке, шифры и коды — в правой подошве тапочки, приказы и инструкции — в мольберте… В мольберте!

…Нет, не в мольберте, нет… Эта штуковина, с которой художники выбираются на природу называется по-другому… Эскизник? Этюдник? Да какая разница…

Я ожесточенно тряс трехногую дрянь, стараясь сообразить, где в ней может быть тайник… а также почему я решил, что тайник — именно в ней, а не скажем… Ага! Позади прикручена шурупами широкая, явно ненужная здесь планка. Я подергал ее с одной стороны, с другой, третьей… Наверное, имелся некий потайной замок, нажмешь на кнопочку, тайничок и откроется… Да как ты открываешься, сволочь деревянная?!

Наблюдавший краем глаза за моими мучениями капитан наконец-то решил помочь. Короткий взмах рукой — и дощечка отлетела, как отрезанная. Мне в руку выпало искомое. Обычный нож, узкое лезвие, костяная рукоятка… Вот только зачем его прятать, и почему навершие рукоятки — в виде волчьей головы? А? Я протянул нож Далину.

— И теперь отпираться будешь? — сунул он нож под нос художнику. Тот замер, в глазах зажегся нехороший волчий огонь. Капитан вернул колдовской инструмент мне, я тут же замотал его в подвернувшиеся под руку тряпки. А то, не дай Бог, наш шпион успеет выхватить нож, воткнуть, перевернуться и в комнате завертится ночная мясорубка, шансов выжить в которой у меня уже не будет. Хотя… Да, не подумал. Сейчас у "оборотня" нет против капитана ни единого шанса. Ведь все способности Далина от времени суток не зависят…

— Интересно, — нарушил капитан затянувшееся молчание, — как это так получилось, что у гарпанской разведки есть умельцы, превращающиеся по ночам в жутких тварей? Да еще способом, позаимствованным у славийских деревенских колдунов…

— Неужели вы думали, — ощерился художник, напоминая уже не смазливого красавчика, а чумную, смертельно опасную крысу, — что Гарпания окажется глупее вас, жалких северных варваров, и не догадается порыться в пыльных манускриптах? О, там можно найти много интересного… Например, как из обычного, не блистающего талантами офицеришки, сделать могучего воина, с одним только недостатком — боязнью солнечного света, воина, который однажды по глупой случайности, с помощью какого-то… самозванца-графа… сможет вычислить меня, одного из лучших агентов Великой Гарпании!

Пафос речи несколько снижало то, что произносилась она в сорочке и с разбитым носом. Да и, строго говоря, проигравшим… Капитан Далин молчал, стиснув зубы, но определенно решив дать шпиону выговориться.

— Это ведь ваши люди, капитан, убили профессора Клойна и выкрали единственную на Западе книгу с описанием процесса вампирического превращения. Не вам упрекать меня в плагиате! И не вам праздновать победу! Я проиграл, но и вы не выиграли. Я пробуду в вашей вонючей тюрьме недолго… о, совсем недолго! Меня выпустят на свободу наши доблестные войска и я стану героем, а вас, капитан я лично расстреляю!!

— Мечты, мечты, — хмыкнул Далин. — Вытяните руки, пора вас связывать, пока вы никого не укусили…

"Художник" заскрипел зубами так, как будто и вправду собирался загрызть кого-нибудь. Я огляделся, подыскивая что-нибудь вроде веревки, которой мы, пылая жаждой реванша, разумеется, забыли прихватить. Капитан поступил проще. Вынул из-за пазухи короткий железный штырь, где-то полметра длиной, в котором я опознал остаток засова от двери кабинета. И когда успел выломать?… Шпион слегка побелел, видимо решив, что сейчас его, чтобы не возиться, оглушат сим предметом.

— Руки вытяните, — ласково проговорил Далин.

Наш шпион побелел еще немного, на этот раз предположив, что оглушать не будут, а вот руки перебьют. Зачем-нибудь… Короткое движение, и запястья нашей добычи обвила толстая железная "восьмерка", в секунду свитая капитаном из штыря. Разумно… Не перережешь, не развяжешь, не откроешь…

— Пошли, — Далин дернул за руки шпиона, тупо уставившегося на неожиданные украшения и повернулся ко мне. — Ну что, покажем оборотня народу?

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ,

в которой мы с принцессой нашли то, что искали

— Ну, прощай друг. Скорее всего, больше уже не увидимся…

— Прощай.

Мы с капитаном Далином пожали друг другу руки, обнялись, похлопали по спинам. Да, больше, действительно, уже не увидимся. Даже если моя родная планета даст мне еще месяц жизни в Славии, и я вернусь в Каминбург, то капитана там уже не будет. Скорее всего, с учетом политической обстановки, он отправиться в Гарпанию. Если, конечно, не на фронт…

Арви запрыгнул в прибывший за ним из Керимонта катер, на который уже погрузили добытого шпиона (так и оставшегося в ночной сорочке, трудно переодеть человека, руки которого скручены железным стержнем), помахал на прощание и отбыл.

Капитан был доволен и счастлив. Еще бы: отправлялся в дикую глушь, ловить оборотня, покусавшего полковника, а изловил целого гарпанского шпиона и убийцу… Правда, триумф капитана Далина портили два обстоятельства… Во-первых, уже после того, как был скручен шпион, как послали гонца в Керимонтский гарнизон за подмогой, в светлую голову друга Арви пришла мысль о том, что он не хитроумный ловкач, а тупой кретин. Как признался мне с убитым лицом Далин, вычислить кто из обитателей дома по ночам не дает округе спокойно спать, можно было в первый же день, в крайнем случае, во второй. Достаточно было взять у каждого обитателя дома по предмету и ждать появления запаха оборотня. А потом, никуда не торопясь и не устраивая сеанс вольной борьбы, перебирать одолженные предметы, определяя, чей запах пропал… Вот и все.

Второй причиной для грусти стали слова, выкрикнутые в пылу обличения разоблаченным шпионом. Помните? Я, мол, еще вернусь и вам не поздоровиться. В общем, можно было бы посчитать сие заявление чем-то вроде обычных бессильных угроз разоблаченных преступников: "Я тебя из-под земли достану и обратно в землю закопаю"… Можно было бы… Если бы не небольшое упоминание о доблестных гарпанских войсках, кои всенепременно нагрянут на выручку. А это уже не бравада… Это война.

То, что отношения между двумя соседями накалены, как спираль в электрочайнике без воды, и так известно всем (кроме, видимо, его величества…), а вот то, что война начнется буквально со дня на день… А с другой стороны… Вспомним, все, чему я был свидетелем за время путешествия: гарпанские агенты скупают оружейные заводы, гарпанский убийца нападает на полковника контрразведки, гарпанский агент влияния у трона короля готовит покушение на принцессу. В мирное время таких игр не затевают. И ведь это только то, что видел я… Игра явно пошла вразнос. А сможет ли Славия победить в войне? Нет, видимо, не сможет. Конечно, возможно всякое, но я как человек, знакомый с историями многих миров (пусть и неглубоко), могу уверенно заявить: победу обеспечивает не доблесть войск, а мудрость правителя. Каковой в Славии даже не пахнет…

— Он уехал. Будешь смахивать скупую мужскую слезу? — съехидничала наблюдающая за мной принцесса.

Действительно. Я уже минут десять тупо пялюсь на морскую гладь, на которой давно растаял след от катера. Повернувшись к дому (он, конечно, не мой, но я уже привык называть домом свое обиталище на данный момент), я приобнял Ану за плечи, взъерошил ей волосы… и тут же отпрыгнул в сторону! Проклятье, еще немного и я начну привычно целовать ее в щечку! Не нужно ей знать о моих чувствах…в смысле, не нужно ей вообще думать о том, что у меня к ней могут быть какие-то чувства! К тому же я скоро (как скоро…) исчезну, а ей здесь жить. Совсем ни к чему, чтобы по Славии ходили сплетни о том, что принцесса Ана обнимается с кем попало.

Солдатским шагом я двинулся к дому. Растаявшая было от того, что ее обнимают, Ана бежала следом вприпрыжку, пытаясь выяснить, что не так. Я молчал, как глухонемой. В итоге на подходе к дому Ана остановилась, обиженно выкрикнула мне в спину, что я еще пожалею, она мне еще покажет, я еще буду умолять ее о пощаде… "Пощада" меня несколько успокоила, а то я уж было решил, что принцесса собирается совершить какую-нибудь глупость типа перерезанных вен, и тому подобных трюков влюбленных глупышек.

Отправляться за Олой в глухую чащу леса, где она, бедная, сидит в сырой и необустроенной пещере, планировалось сегодня днем. Но, как говориться, хочешь посмешить Бога — расскажи ему о своих планах. Спасательный поход пришлось отложить на завтра. А то и на послезавтра… Перво-наперво, идти придется нам с Аной вдвоем. Что само по себе не есть хорошо, я уже просто боюсь оставаться с ней наедине. А идти нам придется вдвоем потому, что сенатор Гратон заболел. Простудой. Еще бы, если бы я в сто с лишком лет проплыл пару километров в морской воде… то со мной ничего бы не случилось только потому, что я умер бы лет на сорок раньше. Так что Гратону можно только завидовать. Но завидуй, не завидуй, а с постели его не поднимешь (еще и потому, что ухаживает за ним такая симпатичная служаночка…). Кроме всего прочего, мы лишись нашей жутко противной бутылки-детектора. Было это так…

Рано утром, когда мы с капитаном несли куда-нибудь запихнуть отловленного оборотня (то есть утро было не такое уж и раннее), нам навстречу попался хозяин дома, барин Ведомедон-старший. После всех охов-ахов ("Куда вы тащите господина Крачева? Как, это и есть оборотень?? Да что вы говорите!!"), транспортировки "господина Крачева" в тюремную камеру, было здесь, оказывается и такое помещение, и отправки гонца в город за конвоем, Ведомедон пригласил меня в кабинет не пару слов. Капитан остался во дворе прыгать от нетерпения в ожидании прибытия солдат.

Сообщив мне, в частности, о болезни сенатора, который лежит в постели, пугает кашлем лошадей в конюшне и слабым голосом требует, чтобы юбка у служанки была покороче, а то он, видите ли, успокаивается при виде стройных ножек, барин перешел к главному:

— Вы собираетесь отправиться на поиски похищенной девушки немедленно? — как-то сурово спросил он.

— Ну… Да, — слегка растерялся я.

— Вдвоем с… ее высочеством?

— Да… — я не совсем понимал, что не так.

— Вам понадобится проводник, — безапелляционно заявил Ведомедон.

Ах вот в чем дело… Барин беспокоиться о принцессе, чтобы оранжерейный цветочек не натер ножки, блуждая по лесам в поисках своей подружки. Дудки, если и сравнить Ану с цветком, то разве что с шиповником, за время путешествия я понял, что плакать по поводу сломанного ногтя она не будет.

— Не волнуйтесь, мы не заблудимся, — заверил я барина, — у нас есть одно средство…

С этими словами я вынул из-под стола спрятанную бутыль с лохматой медузой, азартно шевелящей щупальцами. Ночью, после сражения с псоглавцем, я забрал ее из саквояжа сенатора, чтобы предъявить капитану, задававшему примерно такой же вопрос…

Бутыль стукнула о столешницу и Ведомедон прыгнул в сторону, как будто увидел гранату с выдернутой чекой. Я на всякий случай тоже шарахнулся.

— Что случилось? — поинтересовался я, видя, что барин смотрит на бутыль как кот на ветеринара.

— Что это? Вы знаете, что это такое?

— Что? — осторожно спросил я. Вообще-то я знал, что это такое, но у Ведомедона, видимо, имелось другое мнение.

— Это же джинкса! — выкрикнул он.

— А, ну да, джинкса, — я вспомнил, что именно так эту дрянь кто-то и называл.

— Вы носите её с собой?! — Ведомедон откровенно впадал в панику.

— Да! — разозлился я, не наблюдая особенного повода для ажиотажа.

Барин сел.

— Вы знаете, что такое джинкса? — спросил он практически спокойно.

Мне его голос не понравился. Таким тоном говорят с безнадежными идиотами, которым объясняй, не объясняй…

— Это — детектор обнаружения пропавшей девушки. С какой стороны шевелится этот комок волос, с той находится искомый объект.

— Верно… — тихо произнес Ведомедон.

Ну раз верно, то какого лешего вы мне тут меня пугаете? Вслух я, разумеется, этого не произнес.

— Вы знаете, что такое амулет? — настороженно глядя на бутыль, спросил барин.

— Знаю, — кивнул я, решив ничему не удивляться, — предмет, притягивающий к владельцу удачу. Если вкратце.

— А джинкса — амулет наоборот. Она притягивает к владельцу несчастья…

Мама моя!! Я отпрыгнул от стола еще дальше, чем Ведомедон давеча. И я таскал с собой такую чертовщину! Неудивительно, что количество приключений на долю нашей группы выпало немереное. А я-то ломал голову, почему неприятности на нас так и сыпятся, даже подозревал, что кто-то подстраивает их. Оказывается, ничего подстраивать было не надо. Нужно только всучить глупому Карсу бутылочку с волосатой мерзостью внутри… Ай да Гронан, ай да сукин сын. Решил подстраховаться, вдруг да принцессу каким-то чудом обойдут все жизненные трудности. А мы им подсунем джинксу, чтобы неприятности не протекали мимо… Сволочь старая! Вернусь, бороду вырву!

По здравому размышлению, мы с Ведомедоном прошлись до берега моря, да и запустили подлый подарочек с обрыва в волны. Пусть теперь рыбам неудачу приносит… Правда, перед церемонией предания бутылки воде, я засек, куда смотрит медуза. Как выяснилось, указание на нужного человека было побочным свойством джинксы. Хорошо, что на моем пути встретился помешанный (в хорошем смысле этого слова) на колдовстве Ведомедон. А то по пути к лесной пещере на наши с Аной головы рухнуло бы какое-нибудь дерево…

Правда, теперь возникла одна трудность: как разыскать в лесу место, где держат Олу, если известно только направление? И то не точно… Ведомедон, ознакомленный с моими затруднениями, тут же вернулся к мысли о проводнике, в качестве которого выступал дядя Аким. Мысленно поморщившись (разговорчивость дяди Акима превышала все пределы, определенные для пыток), я согласился…

Мы с принцессой, хмуро сопевшей за спиной, подходили к дому. В размышлении над тем, что в лес придется все же идти втроем, я не сразу обратил внимание, что перед входом топчется огромнейшая толпа. Чтобы собрать такую, потребовалось бы население не одной деревни… Интересно, чего они тут толкутся?

— Вон он!!! — раздался радостный вопль.

Кого это они так рады видеть?… И тут я увидел, что довольный впередсмотрящий, он же мой будущий проводник, он же дядя Аким, указывает на меня! Толпа дружно обернулась и, взревев, рванула на меня. Я дернулся, побуждаемый могучим рефлексом к немедленному бегству. Обычно толпа гонялась за мной только с "добрыми" намерениями типа спалить на костре или посадить на кол (это в лучшем случае). Я дернулся, но не успел…

Налетевшая толпа подхватила меня на руки, подбросила высоко в воздух, поймала (уже хорошо…), и потащила куда-то, периодически вновь подкидывая меня ввысь. Насколько я понял из радостных воплей моих захватчиков, вся вина лежала на дяде Акиме. Рано утром, узнав, что проклятый оборотень обнаружен и схвачен, дядя Аким рванул в деревню, поделиться счастьем. То ли он чего-то напутал в рассказе, то ли народ его неправильно понял, только все были твердо уверены, что главную роль в поимке оборотня сыграл… угадайте кто. Такими темпами скоро вся Славия будет считать меня главным специалистом в обезвреживании разнообразной нечисти. Открою контору типа "Охотники на призраков", деньги буду грести лопатой…

Деревня, а вернее рыбацкий поселок, был далеко, меня уже начало укачивать, а когда мы все-таки прибыли и я с высоты собственного полета увидал огромные бочки пива (а чего еще? Не касторки же…), выкаченные на площадь… У меня сразу появилось серьезное подозрение, что сегодня отправиться в спасательный поход не удастся… Конечно, какое же это избавление от опасности, если его не отметили как следует. Впрочем, судя по клубившимся над толпой густым пивным облакам отмечание началось еще утром…

Встать на землю мне так и не дали. Долго качали, выкрикивая здравицы в мою честь, потом, все так же держа на весу поднесли мне огромный жбан с пивом. Я сразу понял, что живым мне отсюда не вырваться… Шучу, конечно. Мне отсюда и мертвым не вырваться… Если они опять начнут меня подкидывать, меня стошнит…

К счастью, чтобы я мог выпить пива без помех, меня все же опустили на твердую землю. Что мне нравиться в Славии, так это деревенское пиво. Народ мог и не кричать "Пей до дна", оставить хоть каплю этого волшебного напитка было бы выше моих сил. Тут заиграла музыка, все на некоторое время отвлеклись от меня, а когда вспомнили (если, конечно, вспомнили) я уже скрылся. В общем, я успешно смотался живым и почти трезвым. Но на помощь украденной Оле мы все равно не отправились. Проводник-то остался гулять в поселке…

Днем я послонялся по дому, проведал раненого полковника. Увидев его, я понял, почему он отделался пусть тяжелыми, но укусами. Такой детина и сам кого хочешь покусает насмерть… Потом я проведал больного сенатора. Да, в постели он надолго… Сиделкой у него такая куколка, что я и сам забыл бы обо всем. Будь я сенатором Гратоном. Еще я пообщался с женой Ведомедона, Ксаной, "просто Ксани", как она просила меня называть, хихикая и строя глазки. Как назло принцесса вошла в гостиную как раз в тот момент, когда "просто Ксани" присела ко мне поближе, чтобы похвастаться своим замечательным изумрудным кулоном. Кулон был действительно замечателен, если не учитывать того факта, что, для лучшего удобства рассмотрения, Ксана прижалась ко мне чуть ли не всем телом и распахнула пошире ворот блузки… Увидев, как я обнимаюсь с женой хозяина дома, да еще нагло смотрю на ее восхитительный бюст… то есть кулон, кулон, я хотел сказать… принцесса, которая и без того была зла и вовсе потеряла дар речи. Возмущенно фыркнув как дикая кошка, Ана неторопливо вышла из комнаты, хлопнув дверью так, что в комнате запахло штукатуркой. Я попробовал ее догнать и объяснить, что происходило, но… Вы когда-нибудь пробовали догнать оскорбленную в лучших чувствах девушку? Занятие, бесполезное по определению…

Вечером принесли блаженно улыбающегося дядю Акима. Куда он нас завтра заведет… Дом Ведомедонов ложился спать, мне приходилось придумывать, как убить время ночью. Сегодня поблизости не было замечательного ночного собеседника, вроде капитана Далина. Пришлось прибегнуть к испытанному и небесполезному способу борьбы с ночным ничегонеделанием. Вообще-то таких способов у меня два, но первый по степени интересности сегодня не подходил. Не хотелось мне соблазнять ни служанок, ни "просто Ксани", хотя та и определенно намекала на что-то подобное… К принцессе с подобными намерениями я и вовсе не мог приблизиться… Так что оставался второй способ. Книги.

Я порылся в обширной библиотеке Ведомедона. Не в кабинете, где были только книги с названиями вроде "Реестр носферату или кодекс ночной жути" (не самое удачное чтение ночью, особенно, если вспомнить, что с поимки оборотня прошло меньше суток), а именно в библиотеке. Оттуда я утащил к себе в спальню несколько интересующих меня книжечек, в основном по истории Славии. Знания не бывают лишними, никогда не знаешь, когда тебе может понадобиться та или иная информация. Не запомни я в свое время услышанную краем уха клятву чертей, и кто знает, удалось бы мне убраться из проклятого дома не разорванным на части… Однако книги, лежащие на моем столе наводили тоску. Восемь томов, каждый — толщиной в ладонь. А назывались они вместе знаете как? "Краткий курс славийской истории"! Ведомедон хотел показать мне и полный курс, но я отказался. Мне и от краткого-то чуть плохо не стало…

Прежде чем приступать к чтению, я попытался морально подготовиться к сему испытанию. Поблуждал по комнате, поломал голову, пытаясь понять, кого мне напоминает святой Горган с мечом, распустил свой хвост волос, разбросав их по плечам и полюбовавшись на себя в зеркало… Ну что ж… Надо приступать. Вообще-то я и сам не знал, зачем заставляю себя изучать славийскую историю. Ведь по всем расчетам, мне оставалось пребывать в этом мире где-то около двух недель. И все равно что-то подсказывало мне, что чтение будет нелишним…

История была разбита по томам примерно в пропорции: один век — один том. Славия была относительно молодой страной. Я бывал в местах, где с такой пропорцией для всей истории понадобилось бы не восемь томов, а восемьдесят. Вот и осилен первый век… Славия, оказывается, изначально была в составе другого, более древнего государства, рассыпавшегося на части под влиянием исторических закономерностей. В конце первого тома к Славийскому герцогству уже приближались враги, наверное, те самые, которых впоследствии разгромит доблестный герцог с помощью святого Сандея. В следующем томе мне, скорее всего, придется встретиться и со святым и с его знаменитым крестом…

Тихо стукнула дверь. Я обернулся и окаменел. В проеме стояла прислонившаяся к косяку принцесса. На ее шее блестел маленькими темно-синими камушками тот самый крест, с которым я встретился чуть раньше, чем рассчитывал. Крест сразу бросался в глаза… Потому что больше на принцессе не было ни нитки!

Я зажмурился, молясь, чтобы это явление было вызвано алкоголем. В комнате не было слышно ни звука. Я прислушался… Тихо. Медленно раскрыл глаза… Прямо перед носом покачивался все тот же крестик. Вся остальная принцесса, разумеется, тоже находилась на максимально близком расстоянии. Все в той же одежде… Я метнулся со стула вправо, и совершенно напрасно. Справа была кровать, я споткнулся, повалился на нее, а когда сел, Ана уже материализовалась рядом в соблазнительной позе.

— Карс, — чарующим голосом промурлыкала она.

На этом ее решимость, судя по легкому аромату, подкрепленная вином, кончилась.

— Я пришла… к тебе… чтобы… — запинаясь, пробормотала она начало заранее подготовленной речи.

Меня ее нерешительность успокоила. Слегка. Потому что нельзя оставаться полностью спокойным сидя вплотную с обнаженной девушкой, до которой и пальцем нельзя дотронуться, если не хочешь всю оставшуюся жизнь чувствовать себя подлецом и мразью…

— Зачем ты пришла ко мне? — с расстановкой произнес я, не очень-то желая услышать ответ, который был вполне ясен по принцессиной экипировке.

— Я пришла, чтобы… чтобы ты… чтобы тебе… — тут Ана замолчала.

Ее испуганные глаза уставились на мои пальцы, которые в данный момент медленно расстегивали пуговицы мундира. Наверное, Ана не была готова вот так сразу получить то, зачем пришла… Я снял мундир и набросил его на принцессу. В комнате раздался дружный вздох облегчения. Ана поняла, что процесс получения желаемого откладывается, я перестал видеть все, что могло заставить меня плюнуть на то, кем я там буду считать себя в дальнейшем.

— Так зачем ты пришла? — я успокоился совершенно.

— Ты знаешь, зачем, — тихо прошептала принцесса, опустив глаза.

— Ана, — спросил я, — а ты сама хоть немного представляешь, зачем именно пришла?

Ана стала даже не красной, а какой-то вишневой. Краска залила ее лицо, опустилась на шее и спряталась в распахнутом вороте мундира… Не смотреть туда! Я вздернул голову, глядя поверх принцессиных кудрей на икону.

— Представляю, — наконец решилась Ана ответить, — я читала…

— Какой-нибудь любовный роман, где самая непристойная сцена — горячий поцелуй прелестной пастушки и прекрасного принца? — саркастически предположил я.

— Нет, — Ана с вызовом подняла глаза, — "Трактат о любовном искусстве с иллюстрациями"!

Ого…

— И теперь ты решила воплотить прочитанное в жизнь?

Ана бросилась мне на грудь и заревела. Я молча гладил ее по выступающим из-под мундирной ткани лопаткам. Бедная девочка… Ну как мне объяснить тебе, что ты влюбилась не в того человека? Ана рыдала, сквозь слезы жалуясь мне на меня же. Я и негодяй, не обращающий внимания на ее чувства, и мне нисколько ее не жаль, и я распутник, только и делающий, что пялящийся на других женщин. Опять пошли воспоминания о гадалке и русалке, служанке и треклятой поповой дочке. Да еще сегодня я нагло обнимался с женой хозяина, этой старой и толстой коровой, нисколько не думая о том, что она уже давно томится… Поэтому она, Ана, набралась храбрости (два бокала) и отправилась ко мне, чтобы наконец показать мне, что она тоже женщина, или, по крайней мере, желает стать таковой…

Чувствуя себя ненормальным, я шептал ей в розовое ушко, что она — самая прекрасная, самая замечательная девушка из всех, что я встречал, что я просто мечтаю о том, чтобы остаться с ней навсегда… Но не могу, не могу потому, что скоро мне придется навсегда исчезнуть и я не хочу, чтобы она расстраивалась. Пусть она не думает, что я не обращаю на нее внимания, я ведь вижу, какая она красивая… Я говорил еще много ласковой и нежной ерунды, из тех слов, что все влюбленные во всех мирах шепчут своим любимым. И, самое главное, я ни слова ни соврал…

Ана прекратила рев, умиротворенно лежа на моей груди и обнимая меня за талию. Потом она сделала попытку так, невзначай, улечься на моей кровати с расчетом на ней же и заночевать. Мол, ты, Карс, читай, а я просто полежу одна, посмотрю на тебя…Я переполошился и вежливо выпроводил ее за дверь. Останься она и, во-первых, как объяснить хозяевам, почему это принцесса королевства утром выходит голая из спальни мужчины, который ей не муж и даже не жених? А, во-вторых, останься она и лежать одной ей пришлось бы недолго… Вы бы выдержали? Я ведь не каменный. Мундир Ана сбросила, явно, чтобы подразнить меня еще раз, и ушла, замотавшись в простыню. Судя по вскрику в коридоре, кого-то напугав… Я еще час сидел за столом, глядя в книгу, а видя… Ну все то, что так смело показала мне Ана. Остыть удалось не сразу.

Наконец мой пульс, дыхание и все остальное успокоились и я смог продолжить познание истории страны, которую я покину навсегда где-то через полмесяца. Читать было интересно, автор излагал все простым и понятным языком, правда, с логикой не дружил совершенно. К примеру дедушка Саул, он же король Саул Первый объявлялся сумасшедшим на том основании, что смертельно боялся переворота и требовал от своих подданных подчинения. Если это — признаки безумия, в таком случае, нормальных королей я никогда не встречал… К утру я осилил семь томов и пришел к выводу, что чтение в больших количествах еще вреднее для здоровья, чем курение. Перед глазами плавали строчки, слова, отдельные буквы и картинки, которыми книги были просто напичканы. Суровый взгляд из-под нахмуренных бровей Богана Первого, первого славийского короля, бешеные глаза Камина Первого Великого… Еще немного и все эти короли начали бы со мной разговаривать…

Рассвет остановил меня на полпути к дурдому. Просто отправляться собирались рано поутру. Я захлопнул книгу, потер глаза, перед которыми мелькали маленькие беленькие точечки и тронулся… в смысле пошел поднимать спутников. Принцесса выскочила из спальни по первому же стуку, веселая и бодрая, как молодая козочка. Вдвоем мы кое-как растолкали храпевшего дядю Акима, сонно гудевшего, что он уже просыпается… уже встает… уже идет… уже пришел на место… Наконец подняли его окончательно, оставили собираться ("Где мое ружье? Где мои пули? Где моя фляжка?) и пошли к больному сенатору. Гратон слабым голосом смертельно больного пожелал нам удачи, симулянт проклятый… И вот все в сборе: я, слегка бледный после ночного бдения (я бы плюнул на историю уже после первой книги, если бы как только я поднимал глаза от страниц, перед ними не появлялась принцесса в чем ее мама родила), в слегка помятой форме, дядя Аким, мятый гораздо сильнее моего мундира, с ружьем за плечами и тоскливым взором, и принцесса… Ана нарядилась в одолженный ей Ксаной охотничий костюм: гладкие рейтузы в обтяжку, коротенькая юбка, скрывающая от нескромных глаз то, что обтягивали штанишки, куртка с множеством пуговиц и кармашков, шляпка с маленькими полями и пером, воткнутым в макушку, сапоги выше колен… Все это — цвета молодой травы. Просто прелесть. Счастливая улыбка не сходила с лица Аны (все же из моих ночных утешений она сделала вывод, что мне небезразлична), которое имело негармонирующее выражение довольства и угрызений совести. Принцесса не поднимала на меня глаз, видимо, вспоминая, что она творила сегодня ночью.

Короче, наша спасательная экспедиция вышла на финишную прямую. Мы бодро шагали по дороге, которая удачно вела как раз в ту сторону, куда незадолго до похорон указывала приснопамятная джинкса. Дорога вела через лес, сосны обступали ее, временами смыкаясь над головой, из-за чего становилось жутко, казалось, что идешь в туннеле… Принцесса молчала, украдкой бросая на меня влюбленные взгляды, когда думала, что я не смотрю в ее сторону. Я все же ошибся: Ане нисколько не было совестно за ночные похождения, она просто втихую гордилась своей смелостью… Господи, что любовь делает с приличными девушками!

Дядя Аким, наоборот, молчать не собирался. Вернее, собирался, вначале он шел молча, загребая пыль носками сапог, бурча под нос, что зря он вчера пошел в деревню, а еще более зря — согласился идти сегодня черте куда. Потом наша процессия стала мне очень уж напоминать погребальную. Еще бы гроб — и вовсе не отличишь. Поэтому я стал задавать дяде разные вопросы, стараясь нащупать интересную ему тему. Глядишь, он разговориться и я услышу что-нибудь ценное. Постепенно дядя Аким разошелся до такой степени, что и вопросы уже были не нужны, он сам перескакивал с темы на тему. Я узнал, какие звери и птицы живут в окрестных лесах, как на них правильно охотиться, все последние деревенские новости, несколько способов засолки мяса, почему рыба последнее время ушла за Грозовую банку, как варить клей из костей и не задохнуться при этом, что надо делать, чтобы не сглазили ружье… Пару раз дядя Аким порывался рассказать мне как он, вместе со своим другом, поймал вчера оборотня, но вовремя вспоминал, с кем идет… Вот так, где-то уже после полудня, когда все уже основательно устали, мы добрались до села. Дорога перед ним поворачивал резко вправо, а нам нужно было дальше. На коротком придорожном совещании мы приняли решение пойти в село и узнать, что собственно находится в том направлении и как туда добраться. Наш провожатый, как выяснилось, почему-то ни разу не бывал в этих лесах, или, по крайней мере, не помнил об этом. Что, после вчерашнего, и немудрено… По моим расчетам, идти оставалось где-то около часа. А куда, сейчас выясним.

На пыльной деревенской площади находились церковь, контора местной власти и трактир. В последний мы и направились. Дядя Аким заскочил внутрь, чтобы расспросить, что находится в том направлении, где томится в темном и сыром подземелье бедняжка Ола… Я и Ана присели на лавку около двери. Местные жители, перемещавшиеся туда-сюда, не обращали на нас особого внимания, разве что молодые парни косились на Анины коленки, и озорные девчонки на бегу строили глазки молодому офицеру. Вообще-то за незаконное ношение формы полагается неслабое наказание… Но это в городе, в деревне патрулей нет. Мои белые волосы были спрятаны под широкополую кожаную шляпу, примерно такую же, какую носили капитаны Калин и Далин. Через некоторое время принцессу стали раздражать завлекающие улыбки девушек, которые что-то стали показываться в подозрительно большом количестве. По-моему, мимо меня уже прошли все девушки деревни по три раза… Ана, уже откровенно пыхтевшая от злости, решила показать конкуренткам, кто здесь главный. Я и среагировать не успел, как она обняла меня за талию, положила голову на плечо и уронила шляпку. Чем вызвала ехидное хихиканье оживившихся девчонок. Ну да, упавшая на улице шляпка по здешним понятиям все равно, что задранная порывом ветра юбка. Чтобы выручить подругу, а также прогнать лишнюю толпу, я снял свою шляпу и надел ее принцессе. Волосы рассыпались по плечам, девичьи глаза превратились в блюдца. После чего хохотушки смолкли и разбежались. Принцесса со злостью натянула мой головной убор обратно на меня, действительно, ее голова скрылась в нем почти до подбородка. Ана вернула свою шляпку на законное место, наступило молчание. Мы просидели так минут пять, принцесса несколько раз открывала рот, собираясь с духом, чтобы начать разговор, но каждый раз дух ей изменял. Наконец она решилась:

— Карс…

— Это вы с дядей Акимом? — раздался над нашими головами веселый женский голос.

Мы обернулись. В дверях трактира стояла улыбающаяся пышнотелая тетка, руки в боки. Хозяйка.

— Мы, — нестройно кивнули мы с принцессой.

— Пошли, — махнула тетка рукой, подзывая меня.

Ану я оставил на скамейке подождать, сам вместе с хозяйкой прошел внутрь. Народу в зале было немного: за столиками сидели несколько охотников, судя по груде костей на столе, уже прикончивших какой-то свой трофей, у стойки бармен (или как там его) допытывался у замотанной в тряпье девчонки, судя по идиотическому мычанию — местной дурочки, за чем ее послали. Слева поднималась на второй этаж лестница в комнаты, под ней стояла скамья, а на скамье находился дядя Аким.

— Вот, — продолжая весело улыбаться, указала рукой хозяйка. — Забирать будете?

С этими словами она потрясла его за руку. Дядя Аким не реагировал на внешние раздражители. Он лежал, вытянувшись как покойник, и блаженно ухмыляясь храпел. От него за километр разило пивом. В руках наш дезертировавший в мир грез проводник сжимал свое драгоценное ружье.

— Интересно, — спросил в пространство я, — его можно разбудить?

— Не-а, — покачала головой тетка, — я дядю Акима хорошо знаю. Если уж он выпил, то спать будет, пока не выспится…

— Что вы ему такого налили? — поразился я. Так нарезаться за десять минут…

— Пива кружку, — хохотнула жизнерадостная хозяюшка, — просто он, наверное, еще со вчерашнего не отошел, вот и развезло на старые дрожжи…

Последнее, видимо, поговорка. Сомневаюсь, что дядя Аким закусывал старыми дрожжами…

— Ну и что с ним делать? — безнадежно спросил я.

Тащить его дальше — бессмысленно. Нести назад — день потеряем. Конечно, мы их уже столько потеряли, но все равно, не стоит терять еще один. Здесь, что ли бросить?

В общем-то, проблема с потерей провожатого и обретением балласта решилась в два счета. Дядю Акима в обнимку с ружьем (я попробовал отнять, где там, мертвая хватка) оттащили наверх и бухнули в специальной комнатушке для тех, кому стало слишком хорошо, где за ним присмотрит хозяйка. За деньги, понятно. Так как сдачи с моей купюры у нее не нашлось, она попыталась в нагрузку всучить мне чего-нибудь. Так мы обрели нового проводника в лице сына хозяйки, черноглазого вертлявого пацаненка, который за мелкую монетку был готов отвести нас хоть к черту в пасть.

В нужном нам направлении вела тропинка, петлявшая между сосен и обходившая наиболее крутые бугры. Мальчишка идти медленно не мог просто физически. Он даже если стоял, и то подпрыгивал. Кучерявый чертенок прыгал вокруг нас, отбегал в сторону, взглянуть на что-то жутко интересное, возвращался, при этом обрушивая на нас волны информации.

Узнав, что мы ищем пещеру с живущей в ней тварью, паренек тут же заверил нас, что мы идем в нужном направлении. Как раз там, куда направлены наши стопы, находится место под названием Чертова роща, место, куда никто не ходит как раз потому, что там живет некое чудовище, очень может быть, что и в пещере. Упоминание о чудовище мне совсем не понравилось. Принцессе, судя по испуганным глазам, тоже. Мы как-то подзабыли, что, по итогам гадания, Олу прячут в лесу под охраной не просто какого-то существа, а именно чудовища, дорогу в пасть которого мы и ищем. Как говорила моя первая жена, Киа: "Что ищешь, то и найдешь". Вот и мы нашли. Приключений…

Пацан, увидев нашу реакцию, тут же принялся потчевать нас страшилками. Мол, страшная тварь питается исключительно людьми, днем она спит в своем логове, а ночью ходит по лесу в поисках поживы, поэтому в темноте за околицу все носа бояться сунуть. Какой ненормальный ночью полезет в чащу, в которой ошивается монстр-людоед? Видимо, животное уже давно сидит голодное… Паренек, противореча собственным словам, тут же сказал, что жрет оно все, что попадет ему в пасть, но людей любит особенно… Иногда приходит к деревне и якобы он даже видел его. Я заинтересовался и захотел подробностей, в частности, внешности. Хоть узнаю, с чем столкнемся. К сожалению, описание звучало примерно так: "Глаза — во!! Клыки — во!!! И хвост". Как выглядит чудовище осталось неясным, оно могло оказаться каким угодно, начиная от волка размерами крупнее обычного и заканчивая великаном-людоедом. Особенно нервировал размах рук, показывающий величину зубов. Меня даже в пот бросило. Пришлось снимать шляпу и вытирать лоб. Волосы воспользовались моментом и радостно рассыпались по плечам. А я так старался уложить их… Вернемся (если вернемся…) обрежу по самые корни! Я зло нахлобучил шляпу на макушку, из-под полей остались торчать белые пряди. Выгляжу как пугало…

Мы продолжали продвигаться по лесу, состоящему, по-моему, из одних холмов и бугров. Ни одного ровного участка. Хорошо хоть, нет кустов и прочих зарослей, не нужно продираться, иди себе и иди… Как будто кто-то услышал мои мысли. Замолчавший почему-то проводник, чуть ли не нюхом находивший еле заметную тропку, свернул влево и потащил нас с молчащей принцессой в заросли ольхи. Шипя и тихонько ругаясь, я пробирался следом, краем глаза заметив, что тропинка стала видна гораздо отчетливее, да и проход в кустах явно присутствует.

Мальчишка подошел к краю оврага, на дне которого протекал неширокий ручеек. Тропа спускалась вниз по склону и, перепрыгнув ручеек, поднималась дальше.

— Вот, — показал наш затихший проводник на ту сторону оврага, — там — уже Чертова роща. Ну, я пошел, мы, деревенские, туда не ходим…

Он развернулся, намереваясь скрыться.

— Стой-ка, — ухватил я его за воротник рубахи.

— Аааа!! — отчаянно завопил пацан, как будто я собираюсь снимать с него кожу на сапоги. — Не надо!!!

— Что "не надо"? — слегка удивился я такой реакции.

— Не надо меня есть! — всхлипнул мальчонка.

Ана хихикнула за моей спиной.

— Зачем мне тебя есть? — не понял я. Конечно, сочетание молодого лица и седых волос выглядит жутковато, но…

— А вы разве не чудовище, превратившееся в человека, чтобы заманить меня к себе в логово? — заныл наш проводник.

Ничего себе!

— Нет, поверь мне, я не чудовище. Вот только скажи мне, друг ты мой дорогой… В Чертову рощу никто не ходит?

— Не-ет! — провыл пугливый пацан.

— Тогда откуда вот эта тропинка на той стороне?

— А… это… А вы точно не чудовище?

— Нет!!

— А маме не скажете?

— Не скажу! Давай, колись!

Путаясь, запинаясь, размазывая слезы по и без того чумазенькой мордочке, малец рассказал, что деревенские, конечно, туда не ходят. И детям запрещают. Только, скажите мне, разве найдется хоть один ребенок, который хоть раз да не нарушит строжайший запрет родителей? У местных мальчишек был обычай: чтобы доказать свою смелость, ходить в Чертову рощу к пещере (ага, значит все-таки пещера!), слушать, как чудовище изнутри рычит.

— И камнями небось внутрь кидаетесь? — предположил я, прекрасно зная мальчишеские повадки.

— Нет, — затряс тот головой, — Мали и Зоки один раз пошли кидаться…

— И что?

— И все. Не видели больше ни Мали ни Зоки. Поэтому мы только слушаем. Там рядом с пещерой камень есть, мы за ним прячемся…

— Ясно, — больше информации не получишь… — Свободен.

Я разжал пальцы и мальчишка исчез, только ветки шорохнули.

Ну что, ваше высочество, пойдем?

Мы с принцессой начали переход границы между благоразумием и смертельной опасностью…

Идти пришлось совсем недолго. Тропинка долго-долго тянулась по нескончаемому подъему, обходила особенно толстые деревья, перепрыгивала через упавшие стволы, потом приблизилась к огромному черному валуну, свернула к нему и кончилась. Ну вот и пришли… Камень, по форме похожий на гигантское яйцо, лежал на самом краю огромной круглой ложбины глубиной метров в десять. На противоположном склоне темнело отверстие пещеры…

— Ани, останься здесь…

Я специально назвал принцессу ласковым именем, чтобы она меня послушалась. Конечно, по рассказу мальчишки-проводника, чудовище днем спит, но что, если не спит? Вот так, случайно, именно сегодня оно страдает бессонницей? Лучше рисковать буду я один…

Осторожно, держась за торчащие кусты, изредка пропахивая каблуками сыпучую землю, я двинулся к входу. Добрался до самого дна (края ложбины, казалось, смыкались над головой), чуть не провалился в какую-то ямину, скрытую кучей веток, и вот, наконец, он, вход в пещеру. Вблизи она больше походил на огромную барсучью нору, вырытую не менее огромным барсуком… Вот и следы когтей на стенах… Больших когтей… Передернувшись, я тихо-тихо подошел и заглянул внутрь. Длинная дистанция закончена. Осталось последнее действие: пробраться внутрь, извлечь оттуда Олу и скрыться несъеденными. Темный проход уходил внутрь, постепенно теряясь во мраке… Изнутри не доносилось ни звука. Либо рычание было плодом воображения мальчишек, либо… Либо чудовища сейчас в пещере-норе нет…

— Ну, что там?

Мама!!! Я подлетел вверх, сердце, наоборот, рванулось вниз. В течение времени, которое я находился в полете, в моей голове пронеслась жуткая мысль: злобная тварь подкралась сзади! Я приземлился, бросил панический взгляд на тварь… Господи!!! Принцесса определенно решила довести меня до инфаркта!

— Я где тебе сказал стоять? — зло вопросил я таким шепотом, что крикни я, и это прозвучало бы тише.

Ана молниеносно обиделась, фыркнула и отвернулась. Утешать и успокаивать было некогда. Я повернулся к пещере.

— Ола… — тихо произнес я.

Изнутри послышалось рычание… Я отшатнулся и налетел на принцессу, которая уже забыла обиду и с любопытством глядела через плечо. Вспомнив, что она на меня зла, Ана опять фыркнула и гордо отвернулась. Секунд на пять.

Рычание стихло. Вспоминая, что чудовище должно днем спать, можно предположить, что это не рычание, а храп.

— Ола, — произнес я чуть погромче. Она-то спать не должна, она должна ждать спасения. Ну предположим, Ола прикована цепями и выйти не может, но хоть голос-то подать она в состоянии, чтобы мы знали, где ее искать. Потому что идти наобум святых в глубокую и темную пещеру, где спит неизвестный монстр и где даже факелы не зажжешь, чтобы не разбудить вышеупомянутого, что-то нет особого желания…

Пока я размышлял, Ана решила взять дело в свои руки:

— Ола! — крикнула она.

Я даже возмутиться не успел.

— Ахххрррррррр!!! — раздалось из темных глубин.

— Если это Ола, — пробормотала Ана, — то она не рада нас видеть…

Тут изнутри донесся гораздо более неприятный звук. Звук быстро приближающихся шагов!

В себя я пришел только лежа за камнем. Рядом тяжело дышала Ана.

— Аххххррррррр!!

Теперь рык слышался уже из ложбины. Чудовище явно вылезло наружу и ищет хамов, которые его разбудили.

— Карс, — нахально произнесла принцесса, как будто не по ее вине проснулось неизвестно что, — сделай что-нибудь.

— Что? — сердито прошипел я. — Я забыл свой верный меч в другом костюме.

— Аххххррррррр!

Судя по реву, чудовище не собиралось бросаться в погоню. Может быть, оно вовсе не такое кровожадное и просто хочет только отогнать возмутителей спокойствия подальше? Переглянувшись, мы с Аной осторожно высунулись из-за камня… Ух ты…

— Дракон… — восхищенно произнесла принцесса, увидевшая, можно сказать, свою мечту.

Лично меня дракон разочаровал. Где грандиозные размеры, могучий размах крыльев? Огненное дыхание, костяная корона, огромные, наполненные нечеловеческой мудростью глаза? Больше всего дракон Чертовой рощи походил на варана-переростка метров этак десяти в длину плюс столько же хвоста. Морщинистая чешуйчатая кожа цвета грязного песка, кривые когтистые лапы, плоская ящеричья морда… И хвост. Только шея длинная, немного похожая на лошадиную, если с лошади сбрить гриву. В данный момент ящер как раз крутил своей шеей, пытаясь своими маленькими глазками разглядеть, в каком направлении мы скрылись. И тут он нас увидел…

Мы с Аной уже приготовились было бежать без оглядки, но тут дракон (все-таки настоящий) разинул пасть, усыпанную множеством мелких зубов и в нашу сторону рванула огненная струя, сделавшая честь любому огнемету. Мы так и рухнули за камень, пламя, облизав бока валуна, пронеслось над головами и по краям. "Вот почему каменюка такая черная" — мелькнула вовсе уж несвоевременная мысль. Ничего другого, например о том, что убежать от этой мутировавшей горелки не получиться, я подумать не успел.

— Что вам здесь нужно? — проревел дракон, не делая, впрочем, попыток настигнуть нас и покарать за наглость.

— Говорящий… — пробормотала нисколько не удивленная Ана. Еще бы ей удивляться, она именно так себе драконов и представляла: огнедышащими и говорящими. Вот только, раз он говорящий, значит, обладает определенным интеллектом, а значит, опасен вдвойне и втройне. А с другой стороны, раз он говорящий, значит с ним можно договориться…

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

в которой мы действительно нашли то, что искали

— Что вам нужно? — повторил свой вопрос дракон, начинавший похоже злиться…

— Мы пришли с миром! — прижимаясь спиной к шершавому и неудобному камню, выкрикнул я, некстати вспомнив, что эта фраза была официальным девизом карательных полков Третьей Империи. Будем надеяться, дракон никогда ничего об этом не слышал…

— Лжете!!

Или слышал…

— Нет, не лжем! — попробовал я его переубедить.

— Лжете! Мужчины всегда лгут!

— Мы не мужчины! — ляпнул я, имея в виду, что мужчины здесь в единственном числе, а не во множественном.

— Лжете, — дракон понял мои слова именно так, как и любой здравомыслящий… существо. Лживый человек, пытается уверить его в том, что ясно с первого взгляда. И слышно по голосу.

— Вас двое мужчин!

А-а… Дракона сбило то, что Ана одета в штаны…

— Я не мужчина! — выкрикнула Ана, тоже благоразумно не высовываясь. Кто его знает, может он только и ждет, чтобы над камнем показалась чья-нибудь голова, чтобы поджарить ее на ужин.

Дракон озадаченно замолчал. Голос Аны был явно женским.

— Два мужчины и женщина? — недоверчиво переспросил он, видимо, сомневаясь в том, что не заметил третьего человека.

— Нет, нас двое! — уточнила Ана.

— Две женщины? — запутался дракон еще больше.

— Нет, я одна…

С этими словами принцесса осторожно высунулась из-за камня. Я дернулся, чтобы ухватить ее за юбку и оттащить обратно, но дракон повел себя довольно мирно, ограничившись взглядом:

— А мужчина куда ушел?

— Он… еще здесь…

— Так вас двое: ты и мужчина?

— Да!! — обрадовалась Ана наступающему взаимопониманию.

— А где второй мужчина?

Рано обрадовались…

— Я — второй мужчина! — с отчаянием в голосе выпалила принцесса.

Судя по звукам дракон сел и отчаянно мотал головой, пытаясь понять, что происходит. Тут мне взбрело в голову самому убедиться в правильности умозаключений, построенных на основе слышимых звуков. Короче говоря, я выглянул…

Увидев меня, дальний родич ящерицы, не раздумывая ни секунды, метнул в нашу сторону огненную струю. Мы с Аной еле успели нырнуть обратно за спасительный камень.

— Мужчина!!! — разгневанно прорычал дракон.

…Первый раз в жизни встретил дракона и попался какой-то мужененавистник…

— Почему ты не любишь мужчин? — робко спросила Ана, на всякий случай не показываясь наружу. Кто знает, вдруг он сначала пальнет, а потом будет рассматривать…

— Мужчины… — взбешено пророкотал драконище. — Они всегда нападают на меня, колют, рубят, стреляют… Они злые…

— А женщины? — заинтересовалась Ана. Мне приходилось молчать, чтобы не раздражать нашего нового знакомого.

— Женщины… — в голосе чудовища появились сентиментальные нотки. — Они добрые… Угощали меня вкусностями…

— Дракон, — торжественно произнесла принцесса, — мы ищем одну девушку…

— Кто "мы"? — очнулся от приятных воспоминаний дракон.

— Я и… мой друг.

— Мужчина?!! Мужчине помогать не буду!!

— Хорошо, — не стала спорить Ана. — Я ищу девушку. Она невысокая, белокурая, восемнадцати лет…

— И зовут ее Ола, — продолжил дракон.

— Да! — радостно подпрыгнула принцесса. — Ты ее видел?

— Да.

— А где она? — напряглась Ана. Вот он, решающий момент, то, ради чего мы, собственно, и потащились в такую даль.

— Не знаю, — полное впечатление, что дракон пожал плечами.

— Он ее сожрал, — высказался я раньше, чем сообразил, что подобные мысли лучше держать при себе.

Ана толкнула меня ногой и повернулась к дракону:

— А куда она делась?

— Кто? — тупой ящер успел потерять нить разговора.

— Девушка, которую к тебе привели недели две назад.

— Никого ко мне не приводили, — отперся дракон.

Теперь нить разговора потеряли мы с принцессой.

— Две недели назад к тебе привели девушку… — пошла сначала Ана.

— Нет, никого ко мне не приводили. Никогда.

— Ты сказал, что видел девушку по имени Ола… — пыталась разобраться Ана.

— Ну да.

— Где?

— Здесь.

— И ее к тебе не приводили?

— Нет.

Подлый дракон, похоже, решил отомстить нам за "женщину, которая мужчина"…

— Она что, сама пришла? — взбеленилась Ана.

— Ну да, — преспокойно подтвердил дракон.

Ана растерянно посмотрела на меня. Я сам был в шоке. Не добившись от меня помощи, принцесса продолжила дознание:

— Девушка по имени Ола пришла к тебе сама две недели назад?

— Ну да, — не стал придумывать новый ответ дракон.

… Погодите, погодите… Мне вспомнилось гадание, которое нам любезно провела госпожа Лизи. Вместо вопроса "Куда везут Олу?" я спросил "Куда Ола направляется?". И получил правильный ответ… Получается, она действительно вышла из дворца и отправилась сюда по доброй воле? Тогда почему в гадании на вопрос о похитителе выпал ответ "Колдун"? И Гронан говорил… Что-то смутно забрезжило…

— Как она могла сама придти сюда? — недоуменно пробормотала Ана.

— Хозяин ее заколдовал… — дошло до меня. — Поэтому и Гронан не уловил похитителей.

— А куда делась Ола? — вновь обратилась Ана к молчащему дракону.

— Он ее сожрал, — повторил я свое мрачное пророчество.

Ана даже не отреагировала…

— Ушла, — спокойно заявил дракон.

Час от часу не легче…

— Куда? — вытаращила глаза Ана.

— Туда, — ответ был лаконичен.

— В сторону деревни, — шепотом озвучила указанное драконом направление принцесса.

— Давно ушла? — уточнил я.

— Давно ушла? — переадресовала вопрос Ана.

— Давно ушла? — задумался бестолковый ящер. — Сразу. Пришла, постояла, в пещеру заглянула и ушла.

Все пропало. Пропала наша цель: Ола. За две недели, что мы продвигались к цели, она могла дойти пешком обратно до королевского дворца. А может быть и дошла… хотя нет, иначе об этом бы знал капитан Далин. Все равно, не зная хотя бы приблизительного ее местонахождения и без помощи джинксы ее не найти никогда. Можно возвращаться и сдаваться…

Ана медленно опустилась на землю. Принцессу обуревали те же печальные мысли. Заколдованная подлым колдуном Ола может быть где угодно. Например, в гареме того же самого подлого колдуна… Несчастное личико Аны прямо говорило о том, какие картины жестокого разврата она представляет. Несколько минут мы посидели молча.

— Эй! — дракон почувствовал, что им пренебрегли. — Женщина! Ты еще здесь?

— Да, — тоскливо вздохнула Ана.

— У тебя нет ничего вкусного?

Вот лакомка. А интересно, что он считает вкусным?… Что за мысли в голову лезут…

— Нет, — безжизненным голосом произнесла Ана, явно уже смирившаяся с тем, что больше свою подругу не увидит.

— Ну тогда пока, — невежливо ответил дракон и зашуршал в свое темное логово. Выглянув из нашего огнеупорного укрытия, я увидел только скрывающийся в пещере хвост. Мы встали.

— Пойдем обратно? — все тем же мертвым голосом произнесла, глядя в пространство, Ана.

Обратный путь более всего походил на похоронную процессию, возвращающуюся с кладбища, где похоронили целую семью. Принцесса горестно молчала, я не более весело размышлял о том, что провести в Славии мне придется еще недели две и вариантов их проведения всего два: в бегах, подобно травленому зайцу и в камере, скорее всего смертников. Можно скрываться от сыскарей, когда они не знают в какую именно сторону ты рванул, даже если тебя ищет вся имеющаяся в государстве полиция. Можно. Но недолго. И тот срок, в течение которого можно скрываться непойманным, уже вышел. Ану вернут к папе с мамой, а меня… Даже и думать не хочется о том, что меня ждет. И единственный мой шанс на спасение — сон, после которого все здешние неприятности уйдут из круга моих забот. Неожиданно я поймал себя на странной в данных обстоятельствах и даже противоестественной мысли: мне совершенно не хотелось засыпать. В любом другом мире я ждал сна с нетерпением, а ведь не везде был такой пиковый расклад. Просто в других местах погоня была не где-то в перспективе, а висела на хвосте, образно говоря, дышала в затылок и кусала за пятки. И еще… До сих пор меня никто не любил… И я никого… Да, черт возьми, я влюбился в принцессу!! И дело не в ее ангельской внешности, золотистых волосах, розовой коже, тонких пальчиках… Пухлых губках… Стройных ножках… Круглой… Стоп-стоп-стоп. Не надо увлекаться. Ана — красавица, но я знал столько безумно скучных красавиц… Она еще и умна и отважна и… и… и я просто не встречал такой девушки раньше…

— Карс, — Ана вырвала из романтических размышлений о себе самой. Я прогнал ненужный лирический настрой. Принцесса явно имела сообщить что-то важное.

— Карс, я подумала. Твоя мерзкая дрянь в бутылке ведь указывала в этом направлении…

— Ну да, — кивнул я, не совсем понимая, к чему это.

— Значит, смотри, — принцесса присела, подобрала палочку и начала чертить на тропинке. — Вот имение Ведомедона… — она изобразила детский домик с трубой, — … вот логово дракона… — в роли дракона выступила страшная рожица, — вот направление. В пещере Олы нет, значит она либо дальше либо ближе, так? Дальше она быть не может, там начинаются сплошные болота, к тому же дракон сказал, что она вернулась откуда пришла. Значит, она находится где-то не доходя до дракона, то есть мы ее уже прошли…

Я молчал. Вот за это я и люблю эту девочку. Она просто умница, а я — болван и кретин. Действительно, как Ола может оказаться неизвестно где, если джинкса четко указала направление. А мы шли четко по этому самому направлению… И раз у дракона ее нет, то мы скорее всего прошли мимо Олы. А она навряд ли прячется в лесу… Между имением и пещерой только одно место, где она может быть…

— Она в деревне! — хором произнесли мы с принцессой.

Дальше мы бежали. Смысла в этом не было, если она прожила там две недели, то подождет лишних пять минут, но нам так не терпелось увидеть ее. Мы ждали встречи столько дней, уже потеряли надежду после сообщения дракона и вот теперь оказалось, что она, возможно, в двух шагах… Никто бы не смог передвигаться не спеша. О том, что наши логические выкладки могут быть неправильными не хотелось даже и думать.

Вот и окраина села. Скорее в трактир, хозяйка наверняка знает, прибывала ли в их село молодая девушка и где она сейчас. Я запыхался и попытался сбавить темп, но принцесса тащила меня за руку, как будто мы опаздывали на поезд. Встреченные на длинной пыльной улице сельчане провожали нас взглядами, без особого любопытства. Мол, городские, что с них взять, чудаки… Площадь, трактир, крыльцо… Ана влетела внутрь, чуть не прищемив меня захлопнувшейся дверью. Внутри было пусто: хозяйка, бармен (как же он правильно называется?) и дурочка, забившаяся в угол с зеленым яблоком в руках. Наше неожиданное и шумное появление привело к некоторому нездоровому оживлению: хозяйка подпрыгнула, дурочка сжалась в вовсе уж компактный комочек, бармен выхватил увесистую дубину, видимо, приняв нас за налетчиков. Полоснув взглядом, Ана в момент углядела хозяйку и бросилась к ней. Я потащился сзади на буксире, хватка у принцессы по-прежнему была мертвая. Хозяйка испуганно вжалась в стенку, прислужник, двинувшийся ей на помощь, застрял за стойкой, размахивая дубиной и отпугивая нас грозными окриками.

— Что вам надо? — взвизгнула толстушка-хозяйка

Ответа она дождалась не сразу. И мне и Ане нужно было перевести дыхание после кросса. Мы стояли, тяжело дыша и глядя на хозяйку. Принцесса пыталась начать говорить, но издавала только непонятные нечленораздельные звуки. От непонимания происходящего (ворвались, стоят, молчат и дышат) тетушка совсем перепугалась. Даже бармен притих.

— Тетенька, — наконец смогла выговорить Ана, — вы не видели девушку?

Не самый понятный вопрос…

— Какую? — запаниковала "тетенька". — Девушек много, не видела я никакой девушки…

Какой вопрос, такой ответ…

— Две недели назад, — решил я внести свой вклад в добычу информации, — в село могла придти девушка…

— Две недели назад? — внезапно успокоилась хозяйка.

— Да, две недели, — поддакнула Ана, сразу же свалившая на меня всю ответственность в допросе.

— Невысокая, светловолосая… городская, — не знаю, как деревенские определяют городских, но хоть ты весь в лапти оденься, все равно вычислят, — зовут Ола. Не встречали?

— Ну как же, — важно кивнула тетушка, — проходила здесь такая…

— Где она? — тут же оттолкнула меня Ана. — Куда пошла? Она еще в деревне?

— В селе, — немного обидчиво уточнила допрашиваемая.

— Хоть на хуторе! — рявкнула скромная и вежливая принцесса. — Она здесь?

— Ага, — еще раз кивнула хозяйка. А в глазах явственно плясали веселые чертики…

— Где? — зарычала Ана, намереваясь вцепиться в хозяйку и вытрясти из нее ответ.

— Да вон она сидит…

Что??? Мы с Аной повернулись в указанном толстым пальцем направлении. Там посматривала из-под упавших на лицо грязных волос давешняя дурочка.

— Да вы что, издеваетесь… — начала заводиться принцесса.

— Погоди, — остановил я ее, осторожно подходя к идиотке.

Грязные сосульки волос, не менее грязные босые ноги, а уж одежда… Лоскут на лоскуте. И тем не менее… Я подошел поближе. Дурочка задрожала и замычала, поджимая ноги.

— Не бойся, — ласково как мог, протянул я, — я тебя не обижу…

Дурочка сжалась, как будто ожидала удара. Я очень-очень медленно протянул руку и отвел от лица волосы…

— Ола!! — вскрикнула Ана.

Дурочка… в смысле Ола… перепугалась и завыла в голос. Не обращая внимания на мои попытки остановить ее (да она просто отшвырнула меня в сторону!), Ана рванула к своей обретенной подруге и сжала ее в объятьях. Последствия были несколько неожиданными… Ола резко выпрямилась, как сорвавшаяся пружина, вытянулась в струнку, запрокинула голову как эпилептик… и обмякла.

— Ола… — тихонько позвала ее испуганная такой реакцией Ана.

Ола обвела нас бессмысленным взглядом и неожиданно разревелась. Ана обняла ее и тоже залилась слезами. Так они некоторое время всхлипывали в обнимку под ничего не понимающим взглядом бармена и утиравшей слезы платочком хозяйки. Я стоял над девчонками как дурак, гадая, что мне делать.

Наконец слезное извержение закончилось. Ола отстранилась и уже вполне разумным, хотя и непонимающим взглядом оглядела Ану, меня и всех окружающих.

— Ана? Граф Эрих? — ну да, она же не знает о моем переименовании… — Что происходит?

Она огляделась еще раз, стирая слезы и еще больше размазывая грязь по лицу:

— Где я? И что я здесь делаю?

В секунду в зале стало чрезвычайно шумно, как на заседании парламента при обсуждении спорного вопроса. Хотя говорило всего три человека. Ола, как выяснилось, ничего не помнила с момента, когда она легла спать во дворце две недели назад, поэтому сейчас она осыпала нас вопросами о происходящем и происходившем. Ана одновременно отвечала на вопросы Олы, рассказывала о путешествии и описывала свои чувства и эмоции, переполняющие ее в данный момент. Хозяйка вносила свой вклад в гомон рассказами о появлении и пребывании Олы в деревне (или селе). Я несколько раз попробовал вставить свое слово, понял бессмысленность подобных попыток и отошел к стойке. Бармен, философски наблюдавший сцену встречи разлученных подруг, плеснул мне кружечку пивка… Ах, когда придет мой срок покинуть этот мир, на втором месте по степени сожаления будет расставание с волшебным славийским пивом! На первом — разлука с принцессой…

Сдув пену и прихлебывая божественный напиток я с интересом слушал женщин, стараясь выделить из общего шума крупицы информации. Где-то между рассказом Аны о победе над огромной толпой злобных зомби (не зомби они, не зомби!!) и вопросами Олы ("Ах, правда? Ох, неужели? А клыки большие?") я умудрился выловить историю появления Олы в селе, вставленную хозяйкой трактира.

Как Ола прошла к дракону никто не заметил, а дорогу она не спрашивала, видимо, ведомая гипнозом Хозяина или чем там он ее заколдовал. Деревенские обратили на нее внимание уже на обратном пути: идет из леса девушка, одета по-городскому, богато, глаза пустые, никого не видит, на вопросы не отвечает. Таким лунатиком Ола добралась до площади, где натолкнулась на столб и остановилась. Немедленно собравшийся деревенский консилиум установил, что девушка явно не в себе, на вопросы не отвечает, вообще не разговаривает, только мычит, а значит выяснить кто она и откуда не представляется возможным. Соответственно, решить, куда девать сей подарок судьбы тоже никто не мог. Конечным постановлением стало следующее: перед нами — явная дурочка, по одежде — из богатых, значит, какая-никакая родня ее будет искать, и, скорее всего, не очень-то обрадуется, если село ее не приютит. Да и жалко как-то убогую…

Приблудную девушку, новоокрещенную как Дурка, отдали на содержание в богатую семью с наказом следить, кормить, ухаживать. А так как лишний дармоед в семье никому на черта не нужен, то Дурку-Олу подряжали на разные мелкие поручения, типа, сходи туда, принеси то, благо убогая простые команды понимала. Мыться она не то, чтобы отказывалась, просто не мылась и все. И не переодевалась. Попытка раздеть и выкупать грязнулю закончилась диким визгом и несколькими прокушеными руками, после чего на гигиену дурочки семья махнула рукой. Лохмотья, болтающиеся на ней сейчас, были останками, или, вернее, остатками того самого городского платья, пришедшего в некоторую негодность после попытки местных парней темным вечерком употребить дурочку в кустиках. Неудачной. Один из покусителей до сих пор выглядит как жертва стаи бешеных кошек…

Интересно, неторопливо размышлял я, почему это Хозяин бросил похищенную Олу на произвол судьбы и распутных парней? Для чего он ее вообще похищал, чтобы она пересекла полстраны, заглянула в пещеру к дракону и рехнулась? Какой смысл? Какой смысл?… Внезапно до меня дошло.

Я замычал и со всего размаху треснулся лбом о стойку. Галдеж моментально прекратился. Все, особенно бармен, к которому я находился ближе, с опаской посмотрели в мою сторону. Не обращая внимания на недоумевающие взгляды я продолжил стучать головой по твердой поверхности, казня себя за тупость.

Вот кретин… Идиот, недоумок, чурбан, дурак, дебил, даун, имбецил, олух, болван и осел! Это все я, причем все это вместе. Как же я сразу не увидел весь расклад?!

В моих предыдущих размышлениях присутствовали два колдуна: Гронан и Хозяин. Первый хочет избавиться от принцессы, для чего отправляет ее в заведомо смертельное путешествие. Второй для неизвестных надобностей похищает Олу и пытается остановить нас при помощи своих подручных-сектантов. Правильно? А с чего я взял, что в игре участвуют два колдуна? Ведь действительно, откуда? Только и исключительно со слов вышеупомянутого Гронана, которому верить нельзя, даже если он скажет, что дважды два — четыре. Это он, он сам подстроил липовое похищение, с одной единственной целью — отправить нас с принцессой по опасному маршруту! И Хозяин сектантов — он, и никто другой!

Дело было так. Гронан, нисколько не полагаясь на счастливый случай, подготовил план устранения досадной златовласой помехи. План прост: во-первых, находится болван, достаточно смазливый, чтобы принцесса потеряла голову и отправилась на край света. Со мной ему действительно повезло, но наверняка уже была подыскана подходящая кандидатура. Во-вторых, околдовывается Ола и отправляется в драконью пещеру. Сто против одного, что колдовской приказ ей был дан простой: дойти до пещеры. А дальше околдованная, но лишенная цели девушка становится той идиоткой, которая пришла в село… В-третьих, простаку вешается на уши лапша по следующему рецепту: мол, бедняжку Олу похитил злобный колдун, везет ее в свое злодейское логово, спасите несчастную жертву… Непременно вместе с принцессой. Как, как я мог купиться на это? Ведь знал же, что дворец защищен заклинаниями Гронана и, значит, никакой другой колдун, будь он трижды сильнее, не смог бы никого зачаровать… После нашего отправления Гронан рассылает указания сектантам изловить таких-то и сяких-то путников. Мне (лопуху!) всучена бутыль-джинкса, чтобы мы с принцессой не смогли чудесным образом избежать встречи с Церковью Светлого Счастья. А если нам все ж таки повезет, то, возможно, мы влипнем еще куда-нибудь… Например, заночуем в доме, где проводиться чертячья вечеринка (совершенно случайно именно в эту ночь) или притащим к кладбищу камешек-андрагот, который поднимет всех мертвецов в окрестностях… Ну а если наше везение продлится до того, что мы благополучно доберемся до места, то там нас, в свежеизжаренном виде, скушает треклятый дракон. Если же мы, паче чаяния, вытащим свой шанс из миллиона, то тогда можно ласковым голоском спросить у меня, отчего это принцесса так наплевательски относится ко всем попыткам его, Гронана, прихлопнуть ее как муху на торте. Ведь, по плану подлого старикашки, к концу путешествия мы с принцессой уже должны по уши влюбиться друг в друга… Ну как же: симпатичная девушка, смазливый красавчик (по крайней мере, я был им до седых волос…), сближающие опасности… Любовь гарантирована.

Вот примерно так и выглядел план Гронана по устранению принцессы Аны с политической арены.

Делиться своими умозаключениями в полном объеме я с девушками не стал. Коротко втолковал им кому одна из них обязана двухнедельным сумасшествием, а другая — опасностям и нервотрепкам. Рассказ я закончил (как видно он был все же не особенно короток) уже по дороге к дому нашего дорогого друга барина Ведомедона. Принцесса так устала к этому моменту, что ограничилась произнесенным сквозь зубы клятвенным обещанием выдрать Гронану его седую бороду при помощи кузнечных клещей. Ола была намного более многословна. Для выполнения всего того, что она наобещала сотворить с колдуном ей потребовалась бы масса приспособлений, начиная с мясорубки и кончая паровым катком…

Наконец выдохлась и она. Мы шли по пыльной дороге, втроем (дядю Акима, по причине нетранспортабельности, бросили там, где он храпел), девчонки блаженно улыбались, держась за руки, я же, как командир нашего маленького сборного подразделения, составлял стратегический план дальнейших действий.

А вы думали, что все закончилось? Нашим приключениям пришел конец? Ха-ха… А как же обратный путь? Вы не забыли, что меня ищет вся полиция государства, которой никто не давал отбоя, сектанты вострят на меня свои ножи, гарпанская разведка наверное тоже не орден мне хочет вручить за разоблачение своего шпиона-оборотня… Даже проберись я с принцессой и новонайденной в столицу, попади во дворец, не факт, что мне там будут рады до восторженного визга и закатят вечеринку с вином и стриптизом на столе. Там Гронан, которому провал его хитромудрого плана придется поперек души, там дядя Микал, который скорее всего сначала будет стрелять, а потом заметит принцессу со своей невестой, там королева Лиса, которая, колдовством Гронана вполне может объявить меня гнусным соблазнителем и насильником и потребовать для меня какого-нибудь жуткого наказания посредством ржавых клещей… В общем против меня чуть ли не весь мир, а за меня — одна принцесса, чей слабый голосок в грохоте топчущих меня сапог никто не расслышит. Хотя есть еще надежда на доблестную контрразведку, уже наверняка осведомленную капитаном Далином о моих геройствах. Зеленые Жандармы могут и помочь… Тут в моей памяти некстати всплыли синее лицо и вывалившийся язык Бома Гартена, мерно раскачиваемого ветром на виселице. Он тоже думал, что Серый Комитет его поддержит…

В итоге мой план на будущее свелся к словам "Там видно будет" и я честно попытался расслабиться. Мозг продолжал работать, не привыкший так быстро переходить от напряжения к безделью, поэтому от нечего делать я размышлял о разнообразной ерунде, которая всегда всплывает в голове, когда нечем заняться…

Вначале я поудивлялся некоторой шутке судьбы: в двух шагах от дома фанатичного коллекционера всех сведений о магии и колдовстве живет настоящий дракон, о чем знает вся деревня (село), а Ведомедон ни сном ни духом. Впрочем, особо дивиться тут нечему: дракон наверняка давным-давно стал для крестьян не достопримечательностью, а совершенно привычной и обыденной вещью, которая даже не стоит упоминания в разговоре. Вы часто говорите своему собеседнику о том, что у вас в окнах вставлены стекла? Конечно, крестьяне и не думали скрывать факт проживания дракона от барина, спроси он у них: "А что, мужички, не живет ли тут где поблизости какой-никакой дракон?" они бы честно рассказали. Только мы ж всегда думаем, что необычное и чудесное где-то там, далеко-далеко, а никак не у нас на заднем дворе. Тут я припомнил, что вход в Подземное царство в одном из посещенных мною миров находился прямо посредине местной столицы, в двух шагах от столичного телецентра, а знали о нем человек семь.

От загадок прошлых миров я закономерно перешел к загадкам нынешнего. Мне до сих пор оставались непонятными три вещи: почему мне кажется знакомым лицо святого Горгана на иконе, какого черта градоначальник распоряжается полицией и кем в молодости служил сенатор Гратон…

Потом меня метнуло к размышлениях о судьбах государства, Славии в данном случае. Впрочем, тут размышлять было не о чем. Славии конец. С таким-то королем… Уже неважно проиграет ли она войну с Гарпанией или вдруг произойдет чудо. Скажем, гарпанский король скажет: "Ха-ха, славная шутка, а вы что, и вправду поверили, что я хочу воевать?". В этом случае не сейчас, так через полгода в стране случится революция, переворот, путч, мятеж, восстание, да все что угодно. Потому что когда власть слаба, ее меняют на сильную… А согласия слабой очень часто и не спрашивают… И не так уж и важно, придут к власти военные заговорщики, захватят ее молодчики из "Зеленого треугольника" или клоуны-народосчастники, для короля и его семьи разница будет невелика… Какая разница между веревкой, заботливо укрепленной на уличном фонаре и пулей, влетевшей в затылок в темном и сыром подвале? Какая разница? Если результат один… На короля мне, по сути дела, плевать с высокого минарета, а вот на Ану… Если бы я остался в этом мире, я бы смог ее спасти, у меня богатый опыт выживания в условиях государственных катаклизмов, но ведь моя родная планета не сделает мне такого подарка, не оставит меня с единственной девушкой, которую я полюбил…

Цепь моих печальных размышлений прервала будущая жертва революции, запросившая отдых. Мы свернули с дороги и устроились под раскидистым дубом. Я опирался спиной о ствол, с одной стороны ко мне прижималась Ола, с другой — принцесса, и мои мысли опять свернули на тропинку чувств…

Находиться в этом мире мне осталось примерно недели две. Все это время, хочу я того или нет, мне придется тесно общаться с влюбленной в меня принцессой. Самое главное: не усиливать ее влюбленность, иначе она может и не перенести мой уход (на ее нынешнем состоянии она отделается недельным плачем) и не дать ей понять, что и я без ума от нее. Значит, нужно строго контролировать себя: не допускать ни лишней холодности и сухости ни лишней нежности. Чисто дружеское отношение. Никаких поцелуев, объятий, ласок… ласк… короче ласки неуместны. Поэтому сегодня ночью, когда мы доберемся до дома барина Ведомедона нужно будет… нужно будет… навестить принцессу в ее уютной спаленке, посмотреть не холодно ли ей спать одной и не нужна ли ей грелка на все тело. А то ерунда какая-то получается: мы с Аной вместе две недели, она влюблена в меня как кошка, а я даже ни разу не поцеловал ее, не говоря уж обо всем остальном. Нужно срочно наверстывать упущенное…

Погодите-погодите… Я перемотал еще раз свои последние мысли. Как это: "Наверстать упущенное"? Я что, только что собирался переспать с принцессой Аной?! О, нет, только не то, о чем я подумал! Я уже как-то говорил Ане, что могу в любой момент превратиться в кровавого маньяка, если вдруг моя родная планета решит, что я слишком долго уже прожил с одним и тем же характером и нравственными устоями. Вот что-то подобное и происходит… В кровавого не кровавого, но в маньяка я превращаюсь… надо что-то делать!

Еще хорошо, что эта смена моей психоматрицы (кажется, это так называется… да к черту терминологию!) произошла не сразу, а скачками. Нужно как-то подготовить принцессу, к тому, что я буду ее домогаться (ой, боюсь она не станет долго сопротивляться…), а для этого надо… надо… признаться ей в любви, девчонки это любят! Она тут же прибежит ко мне в спальню, а там… а там… я ей скажу, что она ни в коем случае не должна приходить ко мне, потому что… потому что… это не интересно! Я сам приду к ней, влезу в ее окно, сожму в объятьях и нежно прошепчу… прошепчу… "Мы не должны это делать!!! Мы должны… мы должны… делать это, это и еще вот это!". Потом я положу ее в постель… в постель… накрою одеялом и скажу: "Спите, принцесса, а я… а я… буду спать вместе с вами!" Ее одежда… ее одежда… останется на ней… на ней… целых секунд пять… секунд пять… я пробуду у ее кровати, чтобы уйти от нее… от нее… под утро, сказав на прощанье… на прощанье…на прощанье… "Я люблю тебя!"

Уф! Я перевел дыхание. Борьба с самим собой — самый трудный вид борьбы. Но, к счастью, все пришло в норму… Я обнял прижавшуюся ко мне и дремлющую Ану. Ничто вам больше не угрожает, ваше высочество… Уж остаться девственницей вам точно не грозит. После того, что мы с вами проделаем этой ночью!… А ведь впереди еще две недели! Обещаю, Ани, они станут для тебя незабываемыми!

С мечтами о там, что мы будем вытворять с принцессой уже сегодня ночью, я поерзал, пристраивая спину поудобнее (ствол был какой-то жесткий и неудобный), расслабился и сам не заметил как уснул.

ЭПИЛОГ

Я проснулся.

В душе поселилось огромное, разъедающее чувство горечи и сожаления о потерянном, о том, что не вернуть, о том, чего не случилось. Но жило оно недолго. Видимо, моя родная планета решила в этот раз меня пожалеть. Воспоминания быстро гасли (а обычно я еще долго вздрагиваю, припоминая некоторые моменты своих приключений), превращаясь в смутные расплывающиеся образы… Вместе с ними уходила и горечь и грусть… Еще несколько секунд и ничего, кроме милого, самого прекрасного личика не осталось в памяти… но кому оно принадлежит я уже не помнил…

Однако, сколько можно лежать, закрыв глаза и сожалея о том, чего почти не помнишь? Впрочем просыпаться окончательно особенно и не хотелось. Под спиной мягкая трава, которая пахнет просто одуряюще, теплый ветерок шевелит волосы, тишина… даже кузнечиков не слышно… Последний раз такую тишину я слышал… Тут мне стало нехорошо.

Последний раз я такую тишину слышал перед битвой при Курзени, за пять минут до начала артобстрела. Что было дальше, лучше и не вспоминать… Честное слово, уж лучше в аду, уж я-то точно знаю.

Настроение сразу испортилось. И ветерок стал раздражать и в запахе трав почему-то начала ощущаться нотка дегтя… Ядреного такого дегтя… Я чихнул и открыл глаза.

Прямо у моего носа висело небольшое стальное колечко с темнотой внутри… Мама!! Да ведь это же дуло винтовки! А поверх него на меня смотрят глаза, в которых ясно видно, что тебя ждет смерть и даже можно разобрать какая…

Господи, куда я вляпался на этот раз?!

Конец.

Content

Костин Константин Планета Хаоса

Костин Константин Планета Хаоса

ГЛАВА ПЕРВАЯ В которой я просыпаюсь в чрезвычайно пыльном помещении

ГЛАВА ВТОРАЯ В которой меня знакомят с очень высокопоставленной семьей

ГЛАВА ТРЕТЬЯ В которой меня ждет увлекательная (брр!) экскурсия по столице

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ В которой наша спасательная экспедиция отправляется в путь

ГЛАВА ПЯТАЯ В которой мы с сенатором оказываемся эксплуататорами, угнетателями, преступниками и злодеями

ГЛАВА ШЕСТАЯ В которой мы совершаем дерзкий побег и оказываемся у черта на рогах

ГЛАВА СЕДЬМАЯ В которой выясняется, что "у черта на рогах" — очень точное определение нашего положения и местонахождения

ГЛАВА ВОСЬМАЯ В которой появляются ожидаемые, но нежеланные гости

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ В которой наша компания неожиданно увеличивается еще на одного спутника

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ В которой к нам в гости нагрянули наши соседи

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ В которой мы знакомимся с девушками, очень напоминающими мед: как сладостью, так и прилипучестью

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ В которой выясняется, что не стоит верить на слово всякой нечисти

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ В которой ничего не происходит

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ В которой наше везение заканчивается…Совсем

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ В которой помощь приходит с совершенно неожиданной стороны

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ В которой мы наконец-то добрались до Фиартена…

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ В которой мы пересекаем море, правда, не совсем так, как хотелось бы…

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ В которой мне с одним знакомым приходится ловить монстра

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ, в которой мы таки поймали монстра

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ, в которой мы с принцессой нашли то, что искали

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ в которой мы действительно нашли то, что искали

ЭПИЛОГ