Гребенщикова Ольга

Переход

Гребенщикова Ольга

Переход

Пролог

Тоннель с нескончаемой вереницей одинаковых фонарей закончился. Выбравшись из вечной пробки на эстакаде, кабина такси повернула на тихую улицу и поплыла к центру Старого города. Пассажир едва не скомандовал поторопиться, но вспомнил — бесполезно. Эта машина не превысит дозволенную скорость, даже если приказывает человек вроде него. Искусственный разум не различает чинов и не понимает угроз. Как говорится, расслабься и получай удовольствие. А попробуй тут, расслабься. Его жгли, гнали вперед не новости, а лишь досада. Столько времени потрачено, столько имен и ничего не значащих контактов проверено, и все впустую.

Мужчина откинулся на спинку кресла, стал смотреть на город, медленно проплывающий за стеклом. Ему не доводилось бывать в этих краях уже много лет, но за минувшие годы ничего не изменилось. После мертвой черноты космоса, после тихого захолустья на планете, которую и дырой-то назвать лестно, Париж оглушал феерическим блеском жизни, не затихающей ни на мгновение. Кажется, здесь давно забыли, чем отличается день от ночи, кроме цвета неба. Темная река отражала множество огней, над сияющей Башней в ночном небе вздымались пронзительно-яркие радуги. Публика развлекается, и каждая фантазия становится явью, стоит только пожелать. Но пассажира эти красоты давно не увлекали, он лишь хотел без особых хлопот добраться до цели путешествия — Вандомской площади.

Он отпустил такси за полквартала, прошелся пешком, затерялся в сумраке ночных улиц, а на углу возле самой площади тихо вошел в неприметную дверь. Кому надо, тот знает нужные входы и выходы. Наверху, в тесноватой старинной квартире, его ждали. Он был одним из команды, задача которой до унизительности проста — не упустить из виду двоих, вольготно и со вкусом прожигающих жизнь в отеле напротив. Как водится, эти двое — мужчина и женщина. Романтика, да и только.

За ними присматривали уже пятые сутки, но проклятая парочка будто издевалась над своими соглядатаями, не давая ни единой зацепки. Девица — бывший офицер Секретной службы, ее приятель — полицейский в отпуске, оба законопослушные и чистые, как младенцы. Кое-кто прознал, что при себе они имеют некие устройства, за которые можно брать с поличным, но ведь не из-за этой ерунды здесь торчат четыре агента!

Прибывший осмотрелся, подошел к окну, слегка отодвинул тяжелую штору. Еще немного, и небо начнет светлеть, погаснут фонари, вернут загулявших посетителей с небес на землю летающие рестораны. И наступит день…

А в это время на другой стороне площади в гостиничном номере проснулась женщина. Сон ушел легко, не оставив ощущения кошмара и стремительно забываясь. Сны, в которых появлялись люди из ее прежней жизни, приходили и раньше, ничего не знача и не тревожа. Они приносили щемящую иллюзию возвращения в безвозвратно ушедшие времена, стали местом встречи с теми, кого Кассандра Экхарт уже никогда не увидит наяву. Неужели все так далеко зашло? Сны доставляют больше радости, чем мысли о наступающем утре.

Она выбралась из постели и подошла к окну. Еще не погасли огни, в предрассветных сумерках город казался застывшим, затерявшимся во времени и неправдоподобно красивым. Интересно, сколько веков не менялся облик этой площади? Не интересно. Зачем она приехала сюда? Дорогой отель, хранящий полузабытые традиции. Тяжелые шторы, громоздкие люстры, роскошь в стиле каких-то королей, которых она могла вспомнить по именам, если бы вдруг захотела блеснуть обстоятельным, всесторонним образованием, полученным в юности. Этот город всегда дарил ей ощущение свободы, но когда-то это была совсем другая свобода. Свобода нынешняя казалась опьяняющей, невероятной, до горечи, до пустоты. Светлая холодная бесконечность, в которой не было ничего, кроме самой бесконечности.

Женщина знала, что за ней следят, глаз не спускают даже сейчас. Ненавязчиво, осторожно, агенты следовали по пятам, как тени. Кассандра усмехнулась — тени гонятся за Тенью, забавные штуки иногда откалывает жизнь. Что-то будет, не иначе… Она не взялась бы за неблагодарное ремесло предсказателя, хотя всегда отлично чувствовала приближение перемен. И еще не давал покоя этот сегодняшний сон, слишком яркий и тревожный. В памяти всплывали картины не очень далекого прошлого — отец, его нелепая гибель, какие-то люди, знакомые и чужие. Но вот место — это место Кассандра никогда не видела прежде. Там взлетали в небо заснеженные горы, шумели вековые леса, и древние крепости открывали ворота перед благородными правителями. Там творилось кое-что странное, невероятное, удивительное даже для тех, кого невозможно ничем удивить. Кажется, еще немного, она сумела бы вспомнить, как называется та страна, но сон ускользал, таял, не позволяя найти отгадку. Ну и пусть, какое ей дело до снов.

Глава 1

Гроза обошла замок Ларани стороной. Далеко, у самого горизонта, в ночном небе вспыхивали молнии, а здесь по-прежнему царила душная, тревожная тишина. Все спали, только караульные привычно мерили шагами двор, да в окнах башни, где устроил свой кабинет хозяин замка, горел тусклый свет.

Герцог Вейлан, правитель и Верховный наместник провинции Эсперенс, часто засиживался над бумагами допоздна. Но сегодня это было лишь удобной отговоркой. Никогда за всю свою жизнь он не чувствовал себя так скверно. Правитель был уже не молод, многое повидал и давно разучился бояться превратностей судьбы. Так он думал до вчерашнего дня.

Невыносимое чувство, как проклятие — когда знаешь о близкой беде, но некому рассказать о ней. Поскольку нет на свете безумцев, способных поверить в такое почти безо всяких доказательств. Никто не осмелится проверить подозрения. Кроме короля, но он, кажется, хочет лишь поскорее уложить в постель ту женщину.

Впрочем, хвала Создателю, есть в королевстве Диаста и другие, чья работа — не пропускать мимо ушей тревожные слухи, даже самые невероятные, и доносить их до высочайшего монаршего внимания. Лорд Эсперенс медленно, тщательно взвешивая каждое слово, написал короткое письмо. Адресовано оно было начальнику Невидимой стражи. Никаких тайн, только настойчивая просьба выслушать подателя бумаги.

Запечатав свиток, правитель качнул серебряный колокольчик, сказал слуге:

— Позови его!

Молодой человек, ждавший за дверью, шагнул в комнату.

Лорд Эсперенс бросил на него спокойный, дружелюбный взгляд. Знал, этот парень и без мрачных напутствий понимает — дело нешуточное. Сын старого боевого товарища, даром, что незнатных кровей. Отличный солдат, и магией владеет неплохо, но главное — надежный, проверенный, свой. Из тех, кто умрет, но не предаст.

— Возьмите письмо, — сказал правитель, — а на словах сообщите вот что…

Через четверть часа заскрипели ворота замка. Молодой маг вышел в непроглядную ночь. Один, пешком, без охраны. Лошади и попутчики только помешают воспользоваться порталом, в считанные минуты попасть в окрестности столицы, а к рассвету, если повезет, добраться до цели.

Лорд Эсперенс молча стоял у окна и смотрел, как караульные запирают ворота. Утром в Невидимой страже услышат три имени, связанные цепью роковых случайностей. Первое, и без того известное — принц Экхарт, любящий отец, вдруг пообещавший отменно вознаградить герцога, правителя одной из самых богатых провинций, за внимание и почтение к его дочери. К будущей королеве, которую без того почитают все, от вельмож до последнего нищего, и совершенно бесплатно.

Второй человек — недавно погибший придворный целитель из скромного, не чета принцам, семейства Делари. Если бы только знать наверняка, что его смерть — действительно трагическая случайность, а не первая кровь грядущей смуты!

Ради истины пришлось пролить другую кровь, в подвале, наскоро превращенном в пыточную камеру. Это был третий, чье имя пока не знал никто кроме его родни и хозяев.

Правитель отхлебнул вина из бокала, но не почувствовал вкуса. Теперь он кругом виноват перед королем. Страшный проступок, неслыханная дерзость — похитить слугу отца королевской невесты, магией и угрозами вырвать признания, сулящие всем, поименованным в допросных листах, топор палача. Или плаху для самого обвинителя за клевету, равную государственной измене.

Зная, что все равно будет мучить бессонница, лорд Эсперенс накинул плащ и вышел во двор. Поднялся на стену мимо караульных, замер, глядя в темноту, на редкие вспышки далеких молний.

Внизу клубился густой туман. Подступы к замку тонули в плотной белесой дымке, поднимавшейся выше и выше. Странное явление для этих мест, особенно вечером, перед грозой. Если не сказать — подозрительное. Но огни защитных амулетов на башнях горели ровно, значит, поблизости нет и следа враждебной магии.

Один из караульных окликнул хозяина:

— Ваша светлость!

— В чем дело?

— Взгляните! — он показал рукой в темноту.

По дороге скакали всадники. То есть сквозь туман не было видно ни дороги, ни самих путешественников, мелькали лишь пятна света от факелов.

Первой мыслью правителя было — зачем они выехали так поздно? Какие срочные дела заставили его детей подвергаться опасностям и неудобствам ночной дороги? Он ждал завтрашнего возвращения сына с нетерпением и надеждой. Знал, Алекс не назовет его тревожные догадки безумием и не испугается последствий. Дочери Адельгейде тоже предстоит услышать не самое приятное известие. Ей придется уехать далеко от родного дома и выйти замуж за человека совершенно незнакомого, далекого от идеала девичьих грез. Немедленно, как только удастся обо всем договориться с женихом из семейства, которое даже сам король не осмелится тронуть без веской причины. Любимая, избалованная девочка не будет счастлива, но, по крайней мере, останется жива и на свободе.

— Это гвардейцы, милорд!

— Что?!

Герцог опомнился, когда увидел внизу не сына и дочь с охраной, а трех всадников в форме королевской гвардии.

— Именем короля! — прокричал один из них, — Открывайте, у нас послание к герцогу!

Лорд Эсперенс кивнул, и стража бросилась исполнять приказ. Сам он спустился следом, не подавая виду, как сильно взволнован.

Такое случалось и раньше, когда важные депеши привозили среди ночи королевские курьеры. Впрочем, это редко бывали гвардейцы, только в особых, торжественных случаях, когда собирались уведомить о награде или событиях вроде коронации. Или о будущей королевской свадьбе, как недавно.

Но сегодня все мысли правителя работали в одном направлении. Первым делом он подумал о том, что его письмо невероятным образом успело дойти до получателя, и делу дан ход. Возможно, не тот, на который он надеялся, и сейчас его арестуют. Нет, невероятно. Слишком рано, да и не прислали бы для ареста гвардейцев. Во всяком случае, не троих.

Посланники из столицы въехали во двор и спешились. Увидели герцога, торопливо поклонились. Старший из них сказал:

— Письмо от его величества короля Роланда для вас, милорд!

Хозяин замка взял свиток с красно-золотой печатью и жестом пригласил гостей следовать за ним.

Гвардейцы держались холодно, отстраненно, хоть в непочтительности их никто не смог бы упрекнуть. От вина и ужина отказались, без возражений остались внизу, в компании личной стражи правителя. Эта сдержанность настораживала больше, чем обычная наглая развязность всякой придворной мелочи по отношению к опальному вельможе. Значит, это не опала, Роланд еще не решил судьбу герцога? По крайней мере, не оповестил об этом все королевство?

Размышляя о том, знают ли сами гвардейцы, какое известие привезли, лорд Эсперенс вошел в кабинет и сорвал печати.

Вот и все. Король приказывал ему безотлагательно прибыть в столицу вместе с семейством. Отказ карался арестом, сопротивление — смертью.

Дверь вдруг распахнулась от бесцеремонного пинка. На пороге стоял офицер, доставивший послание, в его глазах плясала усмешка.

— Вам придется подождать, — холодно сказал правитель и позвонил в колокольчик. Сейчас этот наглый хлыщ узнает, что здесь ему не трактир.

— Никто не придет, — тихо произнес гвардеец, — сопротивление карается смертью.

Внезапно во дворе раздался грохот, вспыхнул яркий свет и погас. Оконные стекла, выбитые воздушной волной, разлетелись по полу. В одно мгновение тишина сменилась криками, лязгом оружия, ржанием лошадей, будто сквозь разбитые ворота в замок ворвался большой отряд. Но лорд Эсперенс не успел понять, что происходит. Человек, присланный королем, вонзил ему в грудь кинжал, а потом ударил снова, чтобы наверняка.

До того, как раздирающая боль сменилась чернотой, правитель успел подумать о жене, которую сейчас убьют. И сквозь застилающую глаза мутную пелену увидеть в разбитом окне невероятное зрелище — светящиеся в воздухе отметины боевых заклинаний, сквозь которые безмятежно мерцали синие огни защитных амулетов. Никакой магии поблизости нет. Ни единого следа.

Туман у стен рассеялся, как не бывало. Возникший словно ниоткуда маг и полсотни гвардейцев устремились в разбитые ворота. Но вскоре дело застопорилось, завязалась яростная схватка. Стража герцога упорно не сдавала позиций, уступив захватчикам лишь часть двора.

Пусть, ничего другого не требуется. Кому он нужен, этот замок? Офицер, так недвусмысленно передавший правителю королевскую волю, в последний раз осмотрел жилые покои. На полу в луже крови лежала герцогиня, рядом — светловолосая, смазливая девка, читавшая ей книжку на ночь. Мамаша и дочь готовы, остался сын. Алекс Эсперенс, двадцати трех лет, без боя, небось, не сдастся… Где же ты, приятель?

Ошалевшие от ужаса слуги все как один утверждали, что лорда Алекса в замке нет. Похоже, действительно нет, и неизвестно, где искать. Щенок, видите ли, только отцу отчитывается, где его носит. Проходя через комнаты герцогини, офицер увидел на подставке неоконченный портрет молодой дамы в парадном платье. Схватил за волосы орущую служанку, спросил:

— Это кто?!

— Госпожа Адельгейда, дочь его светлости!..

— Где она?

— С братом!

Вот дрянь, мысленно выругался гвардеец. Взяли манеру одевать прислугу лучше господ, а он бы, олух, доложил, что вся семейка, кроме сына, мертва. Но это не беда, лишь еще один вопрос времени. В замке Ларани дело сделано, можно отступать.

На древней каменной плите у дороги замерцал свет магического портала. Посудомойка из ближайшего трактира, выплеснув помои, засмотрелась на красивое зрелище. Ей нередко перепадало такое развлечение. Удобное место, всего час езды до столицы королевства, маги то и дело пользуются этим камнем для своих порталов. Что-то здесь есть такое, из-за чего им проще делать дыры в пространстве.

Синее свечение сменилось алым, в круглом пятне света возникла темная фигура и рухнула, как куль. Служанка долго смотрела на человека, лежавшего без движения, а потом не вытерпела, подошла. Увидев изломанное, окровавленное тело, завизжала, как резаная, и бросилась в трактир.

Пока дуреха бегала, из ближайших зарослей появилась другая темная фигура, на сей раз вполне подвижная. Мужчина брезгливо откинул руку мертвеца, вытащил у него из-под куртки письмо с печатью дома Эсперенс. Отличная работа. Мальчишка не заметил, как исказили настройки его портала, и вот результат.

Спрятав письмо, человек исчез в темноте. Дело сделано, больше нет никаких помех.

* * *

На следующий день, ближе к полудню, в ворота замка Ларани постучали. Громко, решительно, по-хозяйски. Караульные на стенах видели, как прибыли всадники, могли без труда разглядеть их лица, но отпирать не торопились.

— Эй, вы! — закричал молодой человек, возглавлявший маленький отряд, — Что там стряслось? Поумирали все?

Его раздраженное недоумение мало волновало тех, кто сидел внутри. Как будто брата и сестру не узнали, или долго не верили, что они действительно те, на кого так похожи. Наспех отремонтированные ворота, наконец, распахнулись, заново собранная решетка поднялась вверх, открывая непривычное зрелище разгромленного двора с разложенными в ряд трупами.

Стража держала оружие наизготовку, пожилой гарнизонный маг перекатывал на ладони огненный шар. И все вглядывались в лица вошедших, словно видели их в первый раз.

Алекс, младший лорд Эсперенс, единственный сын и наследник герцога, совсем не так представлял себе возвращение домой. Неделю назад, когда они с сестрой затеяли поездку к дальней родне, ничто не предвещало беды. Но теперь от ужасного предчувствия сжалось сердце. Он сам не понимал, почему позволял недоверчиво разглядывать себя этим людям, многих из которых знал с детства. Что-то подсказывало ему — сегодня у них есть такое право.

Враждебность сменилась узнаванием и доверием, но от слов "ваша светлость", обращенных не к отцу, а к сыну, Алекс похолодел. Его сестра не стала ждать объяснений.

— С дороги! — велела Адельгейда и устремилась в родительские покои. Никто не посмел ее остановить.

Возвращение стало кошмарным сном. Сквозь следы невероятного разгрома и лужи крови на полу девушка пыталась узнать дом, который покинула совсем недавно, и не узнавала. Почему нигде не видно отца? Где мама? Уехала из этого безобразия в город? И тут стало ясно — по-настоящему плохие новости еще не начинались.

На ковре в зале для приемов лежали два тела, прикрытые бархатным покрывалом. Адельгейда плохо помнила, как преодолела расстояние, разделявшее ее и то страшное место, к которому она меньше всего хотела приближаться. Но надо было приблизиться, чтобы все увидеть самой. Кто-то из слуг откинул покрывало, и она увидела. Отец. Мать.

Младшая леди Эсперенс не знала, как умирают от разрыва сердца, но ей показалось, что именно это сейчас произойдет. Боль, пронзившая ее, казалась невыносимой, она опустилась на пол, закрыв лицо руками, не в силах ее преодолеть, когда даже на крик не хватает воздуха.

Из тупого, горького оцепенения девушка вернулась к реальности, когда руки брата слегка встряхнули ее за плечи.

— Вставай, у нас мало времени.

Большую часть дел Алекс взял на себя, его сестре оставалось лишь выполнить простое поручение — приготовить все, что понадобится для дальней дороги. Необходимость что-то делать, и делать внимательно, вывела ее из ступора. А вот сбивчивые рассказы о том, что произошло, брат и сестра слушали вместе.

Невероятные рассказы о королевской гвардии, промышляющей ночными убийствами в замках вельмож, и о магии, которая не оставляет следов.

— Милорд!

Очередная камеристка герцогини, совсем юная девица в чудовищно грязном платье, присела в низком реверансе, да так и осталась на коленях. Она протягивала Алексу мятый, забрызганный кровью лист бумаги.

— Это они вручили прежде, чем… — девушка так отчаянно разрыдалась, что Адельгейда сползла с кресла на пол и обняла ее, позволив рыдать, уткнувшись ей в плечо.

Кажется, она начинала чувствовать, каково быть хозяйкой. Теперь она госпожа для этих перепуганных женщин, она должна успокоить и утешить их. Быть главной — значит быть сильной. Поддержать тех, у кого нет сил. Потому что у главного нет права на слабость. Ну и не надо! Она утешит и поддержит. А потом доберется на длину меча к тому, кто устроил вчерашнюю бойню в ее доме, даже если это будет сам король.

— Где ты это взяла? — Алекс посмотрел на служанку с нескрываемым изумлением, — ты представляешь, что бы они сделали, если бы нашли это у тебя?

— Гвардейцы… пошли искать хозяйку, и вас… Я была в коридоре, сделала вид, что упала в обморок, а когда все ушли, спряталась к комнате хозяина. Потом увидела свиток и забрала.

— Они не вернулись за ним?

— Вернулись, но я залезла в дымоход.

Хвала небесам, сейчас лето и камином не пользовались. У мерзавцев не хватило воображения туда заглянуть. А девочка храбрая, только надо бы тихо отправить ее к родителям, и объяснить, что лучше не вспоминать о случившемся.

— Взгляни!

Алекс протянул сестре бумагу. Она взяла, стараясь не думать, что пятна на плотном желтоватом листе с гербами — это кровь ее отца. Но содержание послания оказалось даже более впечатляющим, чем его кровавое обрамление. Королевским указом предписывалось доставить в столицу Верховного наместника провинции Эсперенс, его жену, сына и дочь, а в случае сопротивления — убить.

— Но почему? Что мы сделали?!

— Наверное, дело не в том, что сделали, а в том, кто мы. Посмотри на подпись!

Указ изготовили по всем правилам, на гербовой бумаге, но на месте подписи значилось: "По воле Его величества подписала принцесса Дальенна Экхарт, невеста Короля". Внизу стояла малая государственная печать, и если кто-то мог усомниться в ее подлинности, то у Алекса не было сомнений. Он не раз видел этот оттиск раньше.

— Какая нелепость! — воскликнула Адельгейда.

— Никакой нелепости. Помолвка короля и Дальенны Экхарт состоялась больше месяца назад!

— И эта девица осмелилась?..

— Как видишь.

Трудно поверить, но в одном Алекс был прав. С давних времен сохранился такой обычай — девушка, объявленная королевской невестой, в день помолвки получала кольцо-печатку, малую государственную печать. Воля будущей королевы, изложенная на бумаге и скрепленная этой печатью, приобретала силу королевского указа.

Адельгейда сочла традицию глупой и опасной, но брат не считал затею такой уж бессмысленной. По тому, чем занималась барышня после помолвки, король получал вполне ясное представление о будущей жене. Разумеется, вопросы, которые она могла решать, не касались важных дел, и можно поспорить, что вопрос об убийстве Верховного наместника в ведение леди Экхарт никак не входил.

Но крылось в этой истории кое-что еще. Дальенна была не просто знатной девицей, а ее родственники — не просто дворянами. Почти тысячу лет династия Экхарт правила Диастой, пока два с половиной века назад предок короля Роланда из дома Вейс не устроил переворот. У легендарного захватчика оказались не менее сильные, толковые наследники, поэтому если кто-то считал Роланда потомком узурпатора, то держал свое мнение при себе. А в замке Ларани и подавно называли этот давний переворот славной победой — среди тех, кто помогал свергнуть злополучную династию, был тогдашний лорд Эсперенс и вся его семья.

За родом Экхарт, потерявшим трон, сохранили титул принцев, а свадьба молодого короля, запланированная еще при жизни его родителя, обещала стать чем-то вроде примирения двух династий. Красивый жест, красивая невеста, старый кровавый счет закрыт.

Вот только кто-то поторопился открыть новый.

* * *

Самое мучительное в растерзанной жизни — когда она продолжается, обыденно и привычно, словно не зная о своем крушении. Как и прежде, солнце заливало светом оконные витражи, голуби ворковали на перилах галереи, слуги носили серебро и хрусталь — накрывали стол для ужина. Только двигались как-то по-особенному осмотрительно, бесшумно.

Вот он, истинный знак перемен — тишина. Люди молчали, а если говорили, то шепотом. Ходили с осторожностью, будто скрипнувшая половица или звон посуды могли сделать беду молодого господина и госпожи совсем непереносимой.

Ужин прошел в молчании. Брат и сестра старались не глядеть на опустевшее высокое кресло во главе стола и не знали, о чем говорить. Разговор о погоде не клеился, а истинные мысли и чувства не предназначались для ушей прислуги.

Вечером, перед самым закатом, Адельгейда вышла на балкон, вдохнула прохладный воздух. Бездумно глядя на багровое небо, нащупала что-то круглое в кармане куртки и извлекла находку на свет. Ничего особенного, просто серебряная монетка. Вдруг подумалось — так и есть, все, что ей известно о повелителе Диасты, умещается на ладони — четкий профиль молодого короля на монете новой чеканки.

Отец нередко вспоминал о наследном принце, лишь полгода назад примерившем корону. Говорил с печалью и тревогой, преувеличенными, как тогда казалось. В памяти почему-то всплывали слова "большие надежды" и "ошибка". Роланд неглуп, полон сил, но… Он обращается с собственной властью, как с подаренной навеки игрушкой. Королевство уже много лет не знало войн и серьезных потрясений, министры докладывали, суд судил, войска маршировали на парадах, король охотился и танцевал. Думал, будто можно ускакать на охоту, бросив игрушку на виду у всех, и она никуда не денется.

Лорд Эсперенс не ошибался в своих суждениях. Во всяком случае, дочь не привыкла сомневаться в правоте отца. С того самого дня, когда первый король из династии Вейс уселся на трон, их род служил повелителю. Так почему все закончилось? Почему все закончилось так?!

Это и в самом деле разумно — прикончить всех до единого членов семьи, впавшей в немилость. Если кто-то уцелеет, то какая бы пропасть ни отделяла его от виновника расправы, однажды дорожки пересекутся, и тогда…

— Прощай, — шепнула Адельгейда серебряному профилю и разжала пальцы.

Монетка полетела вниз, блеснула в лучах заходящего солнца и звякнула о каменные плиты двора.

— Опрометчивый поступок, — сказал Алекс.

Девушка обернулась. Брат стоял у дверей, скрестив руки на груди. Он все видел и наверняка догадался — неспроста сегодня деньги падают с балкона замка.

— Почему ты оправдываешь его? — с горечью спросила Адельгейда.

Алекс подошел ближе:

— Бумага подписана не его рукой.

— Рукой того, кому он доверяет! Так какая разница?

— Иногда — огромная.

— Значит, он сам виноват, раз доверился не тем людям!

Брат неопределенно покачал головой:

— Не все так просто. Нынешнее положение Экхартов, помолвка с Дальенной — дело рук покойного короля. Роланд — пленник обстоятельств, сложившихся помимо его воли.

Воистину, это холодное здравомыслие кого угодно могло вывести из себя.

— О чем ты? — возмутилась Адельгейда, — он не пленник, а король! Даже если он ошибся, расправился с другом, приняв его за врага — это еще хуже.

— А расправиться с врагом — хорошо?

Алекс невольно улыбнулся, услышав, как его юная, добросердечная сестра рассуждает о целесообразности кровопролития. Хотя чему удивляться? Ее всю жизнь учили быть той, кем она родилась — дочерью правителя. Помнить о высоких привилегиях, почестях и страшной цене, которую порой приходилось платить людям их происхождения.

— С врагом хотя бы все понятно, — резонно возразила сестра.

— Вот именно. А здесь — наоборот. Кто-то очень надеется на нашу смерть или безрассудную месть королю, что равносильно смерти. Не говоря уже о позоре, который обрушится на наше имя.

— Что же делать?

— Я хочу повидаться с Роландом. Не знаю, как, но другого выхода нет.

— А если он прикажет убить тебя?

Алекс пожал плечами:

— Если хочешь, можем сбежать. Думаю, перебраться через границу еще не поздно.

— И нашу семью станут называть семьей изменников? Ну уж нет!

Девушка хмуро посмотрела на брата. Это не шутка — смириться с подлым наветом, которому поверил король. Пусть здравый смысл подсказывает, что уцелевшим отпрыскам уничтоженного семейства необходимо бежать. Но они не подумают скрываться. Герцог Эсперенс и его жена не будут похоронены украдкой, их наследники не станут трусливо прятаться от всего света. В этом доме каждый с детства знал — есть вещи, которыми нельзя платить даже за спасение жизни. Например, честь и истина. Теперь не осталось ничего иного, кроме как защитить свою честь и докопаться до истины.

Торжественная и печальная церемония похорон прошла после заката. Потом были отданы последние распоряжения. Немногие обитатели замка, посвященные в тайну отъезда брата и сестры, отлично понимали, что распоряжения молодого хозяина действительно могут оказаться последними, но виду никто не подал.

Алекс не знал наверняка, подкуплен ли кто-то из прислуги или охраны, но решил не тратить времени на сомнительный поиск изменников, которые еще неизвестно, есть ли на самом деле. Он просто ничего не стал объяснять даже тем, кто тайно, под покровом ночи, провожал их в дальний подвал с потайной дверью. Господа уезжают. Надолго ли? Неизвестно. Куда? Никого не касается. Лучше пусть верные слуги строят догадки, чем неверные знают наверняка.

На самом деле молодой лорд Эсперенс намеревался ехать в столицу. Его попытка убедить Адельгейду отправиться в одно из отдаленных поместий натолкнулась на такую твердую решимость ехать с ним, что он не стал возражать. Нет никакой уверенности, что по всем владениям убитого герцога не шарят те же люди в форме королевской гвардии и с повадками бандитов.

Возможно, за замком Ларани все еще следят. Оставалось надеяться, что неизвестные враги не знают, где выходит на поверхность подземный ход, достаточно длинный, чтобы выбраться очень далеко отсюда.

Проходя через двор перед отъездом, Адельгейда заметила, как что-то блеснуло на земле между камнями. Тот самый королевский портрет на серебряном кругляше, который вчера отправился в полет с балкона. Никому не нужный, никем не замеченный.

— Так уж и быть — смягчилась непреклонная мстительница и сунула монетку в карман, — ты нам еще пригодишься.

Глава 2

На исходе третьего дня пути молодой человек, с виду похожий на удачливого наемника, еще не пропившего богатую награду за труды, и его спутница, закутанная в длинный плащ, проехали через Южные ворота столицы. Древний город Алуа с порога встретил их ощущением всеобщего праздника. Никаких тревожных слухов или волнений, только разговоры о бесконечных придворных балах, фейерверках и шумных гуляньях для народа попроще. До королевской свадьбы оставалось несколько дней, но предвкушением грандиозного торжества здесь давно жили все, без различия сословий и толщины кошельков.

На постоялых дворах было не протолкнуться. Хозяин небогатой гостиницы, которую выбрали брат и сестра, в два счета переселил в бывший чулан какого-то простолюдина, чтобы не упустить постояльцев, готовых заплатить серебром за скромную комнату и возможность оставить лошадей на конюшне. Слишком убедительным был вид не только блестящих монет, но и оружия, которого у этой парочки хватало в избытке.

Визит к королю Алекс решил не откладывать. И так потеряно слишком много времени на предосторожности и кружные пути. Оставалась самая малость — попасть в королевский замок, но как это сделать, минуя охрану, слуг, придворных и, может быть, против воли самого Роланда, он пока не знал. Попытка проникнуть туда обманом или силой может обернуться подозрениями в злом умысле на высочайшую персону и суровой, а главное — совершенно оправданной карой. Зато честность, граничащая с тупостью, и дерзость на грани самоубийства могут сработать вернее любых хитроумных интриг.

Алекс посмотрел на сестру, подумал о том, какое впечатление она произвела бы среди придворных в другое время и в других обстоятельствах. А несвойственный девицам ее круга интерес к оружию, подкрепленный умением с ним обращаться, и вовсе шокировал бы столичных бездельников. Возможно, и то, и другое сегодня произойдет.

Почти все свои девятнадцать Адельгейда лет жила в провинции, не бывала при дворе, выбирала друзей без оглядки на титулы и не гнушалась обществом бойцов-наставников из отцовского гарнизона, учивших ее вместе с братом военному мастерству. Но даже в самой неутонченной компании она привыкла встречать уважение. Здесь, в лучшем обществе Диасты, этого не будет. Не будет многого, что прежде составляло их жизнь, и с этим придется смириться ради надежды узнать правду не позднее сегодняшнего вечера.

Вокруг королевского замка брат и сестра обошли несколько раз, изображая робких, но любопытных провинциалов. Замок внушал почтение. Старинная крепость, возле которой когда-то вырос город, не раз перестраивалась во вкусе очередной эпохи, но одно осталось неизменным — высокие и отвратительно гладкие стены (вдруг оказалось, что разговоры об их неприступности — отнюдь не льстивое преувеличение), внушительной ширины ров и многочисленная стража.

Ворота были распахнуты, по мосту то и дело проносились кареты — гости съезжались на очередной бал. И вот среди золоченых экипажей затесалась обыкновенная наемная карета. Дама в длинном плаще с надвинутым на лицо капюшоном вышла, опираясь на руку своего спутника и придерживая непомерно пышное платье. Кто знает толк в таких делах, непременно заподозрил бы, что дама придержала не столько платье, сколько меч, но батальных дел мастера сегодня не присматривали за гостями короля.

Вокруг толпилось множество людей, ни один шаг не мог остаться тайной. Но ничего необычного не происходило. Алекс по-прежнему числился среди тех, кому дозволялось беспрепятственно посещать королевский замок. Более того, появление гостя с этим именем не произвело никакого впечатления ни на прислугу, ни на охрану.

Адельгейда раньше не бывала при дворе, поэтому могла, не рискуя быть узнанной, смотреть по сторонам. Алекса многие знали в лицо, но зато он бывал здесь не раз и довольно быстро нашел подходящий путь в то крыло, где располагались личные покои короля. Длинная анфилада залов уходила в нужном направлении, заманчиво привлекая легкостью решения. Пока на брата и сестру не обращали внимания, но вряд ли охрана позволит гостям беспрепятственно шататься, где вздумается.

— Лорд Эсперенс? Алекс, это ты?!

От громкого возгласа Адельгейда вздрогнула, на лице ее брата мелькнула досада. Избежать встречи со старыми знакомыми не удалось. К ним спешил Варелиус Хорн, светский приятель Алекса.

— Ты приехал по делам? — спросил Хорн, делая тревожно-сочувственное лицо, — И эти жуткие слухи о бойне в вашем замке — правда?

— Какие слухи? — уклонился от ответа Алекс.

— Какие? О нападении разбойничьей шайки, об убийстве твоего отца, матери и сестры!

— Моя сестра здесь, — он кивнул в сторону своей дамы.

— О, я безмерно рад…

— Во всем остальном слухи правдивы, — невежливо перебил Алекс, не дав пролиться потоку комплиментов.

— О небо, мне так жаль, — скорбь на лице придворного превысила все возможные пределы, он склонился к Адельгейде и сказал, — я могу вам чем-то помочь?

Девушка молчала, предоставив брату решать самому.

— Нам надо встретиться с королем.

Варелиус погрузился в задумчивость. Ответь он сразу, что устроить такую встречу ему не по силам, это прозвучало бы вполне естественно. В конце концов, кто он такой, чтобы монарх запросто выполнял его просьбы. Но он повел себя иначе.

— Я думаю, вам с сестрой нужно уехать. Какая сегодня аудиенция? Бал уже начался, королю не до вас, — голос молодого человека стал тихим и доверительным, — поверь, это для вашего же блага.

— Мы не уедем, — ответил Алекс, и тут заметил, что на них смотрят.

У дальней стены, в десятке шагов, стояла девушка, стройная и хорошенькая. Мало похожая на придворную даму, в простом платье без украшений, она будто чего-то ждала, не спуская глаз с брата и сестры. Таинственная девушка проводила взглядом Варелиуса Хорна, который удалился, все же пообещав помочь, и подошла ближе.

— Вы лорд Эсперенс?

Невероятные сине-зеленые глаза бесцеремонно уставились на Алекса из-под темной челки, отливающей медью.

— Да, чем могу служить?

Девица проигнорировала светский тон:

— Вам надо встретиться с королем, я знаю. Я могу это устроить. Но вам нельзя здесь находиться, это опасно!

Она так заметно волновалась, что Алекс осмотрелся по сторонам. Очень своевременно, поскольку увидел, как в зал входят гвардейцы.

— Милорд, вы… — громко окликнул офицер.

— Уходим отсюда, — шепнула девушка, изящным жестом откинув за спину длинные волосы.

Было чистейшим безумием так открыто убегать, но вскоре оказалось, что преследователи отстали. Адельгейда сделала весьма нелицеприятный вывод об умственных способностях королевской стражи. Незнакомка тем временем подбежала к стене, повернула какой-то позолоченный предмет декора, рядом с которым открылся проход, и шагнула в темноту первой. Ее спутники вошли следом. Потайная дверь повернулась на скрытых в стене петлях и бесшумно захлопнулась.

— Леди, кто вы? — не замедляя шагов, спросил Алекс, — Как ваше имя?

— Веллита Делари, — представилась девушка, не замедляя шагов, но дела это нисколько не прояснило.

Узкий, темный потайной ход повторял конфигурацию залов, иногда свет проникал из помещений замка через ажурные отверстия в стене, а иногда приходилось пробираться почти на ощупь. Скелетов на пути не попадалось, зато пыль, похоже, копилась не один век. Адельгейда вытерла юбкой все подвернувшиеся стены и собрала все клочья паутины. Не стерпев, на ходу стянула платье, надетое прямо поверх дорожного костюма и оружейного пояса, и бросила в каком-то закоулке.

Ход привел в маленькую темную комнату. Веллита зажгла свечу и тщательно проверила, хорошо ли закрылась дверь, замаскированная под деревянную обшивку стены.

— Идите за мной, подождете короля в его кабинете, — тихо сказала она, приоткрывая следующую дверь.

Оказалось, вечер уже перешел в ночь, сад за окнами освещал только мягкий свет с противоположной стороны, из парадных залов, где шумел большой бал. Веллита задернула тяжелые, шитые серебром шторы, чтобы ни один случайный взгляд не обнаружил незваных гостей.

— Я догадываюсь, зачем вы приехали, — сказала она, обращаясь к Алексу, — но мне важно знать наверняка, и поэтому я спрашиваю — зачем вы ищете встречи с королем?

Было странно слышать от нее речи, больше подходящие для начальника охраны, чем для юной девицы. Или она одна заменяет теперь весь огромный штат придворных? Впрочем, скрывать правду все равно незачем.

— Наш отец, верховный наместник провинции Эсперенс, убит, вместе с ним погибла леди Эсперенс и другие люди из замка. У нас есть причины думать, что это случилось с одобрения короля. Мы хотим узнать, в чем наша вина.

— Вот как… — задумчиво, будто самой себе сказала Веллита, а потом снова обратилась к собеседнику, — но вы допускаете, что правда отличается от ваших подозрений?

— Правда? Мы слишком мало знаем, поэтому и приехали!

— И вы, присягавший на верность королю, не нарушите клятвы и не подвергнете опасности его жизнь? — неотрывно глядя ему в глаза, спросила девушка, — по крайней мере, вы не сделаете этого, не попытавшись узнать, что случилось на самом деле?

— Я не сделаю этого, — сказал Алекс.

— По крайней мере, не попытавшись узнать, что случилось, — присоединилась Адельгейда.

Веллита кивнула, и это могло означать, что намерения брата и сестры приняты к сведению. Девушка выскользнула за дверь, наступила тишина, лишь где-то вдалеке играла музыка. Вырваться отсюда, не пользуясь потайным ходом, будет намного труднее, чем войти. Но выбор сделан, решение принято, оставалось дождаться развязки.

Внимание Адельгейды привлек большой портрет прежнего короля Диасты, отца Роланда. Интересно, какой он, сам Роланд, которого они надеялись вскоре увидеть? Если, конечно, загадочная красотка по имени Веллита не заманила их в ловушку. Королю уже почти двадцать пять, а он только собрался жениться. Довольно поздно для монарха, заботящегося о продолжении династии. Говорят, для свадьбы ждали совершеннолетия невесты. Еще одна традиция, согласно которой невеста короля или наследника престола должна быть совершеннолетней. Кто же доверит государственную печать ребенку? Впрочем, вот доверили взрослой, и что из этого вышло?

Ожидание угрожающе затянулось, когда вдалеке, наконец, послышались шаги. Сначала в кабинет вернулась Веллита, поспешно делая брату и сестре знаки приготовиться к приходу повелителя. А потом слуги снаружи распахнули двери, и в кабинет вошел высокий, темноволосый молодой человек. Он был один, если за ним и следовал кто-то из свиты, то остался снаружи.

Король проигнорировал правила этикета, более того, в кабинет он вошел без охраны! Готовность встретиться без посторонних с двумя вооруженными людьми делала честь его храбрости, но противоречила и правилам, и здравому смыслу. Конечно, Роланд тоже вооружен, но его клинок в сверкающих драгоценными камнями ножнах больше походил на часть парадного облачения, чем на оружие для серьезной драки.

Несомненно, молодой король обладал редким обаянием, и не только из-за примечательной внешности, унаследованной от матери, одной из первых красавиц своего времени (на монетном дворе отнюдь не льстили, чеканя на деньгах безупречный монарший профиль). Было в нем что-то такое, что заставило Адельгейду послушно склониться в церемонном реверансе, хоть она и собиралась при первой возможности "высказать все, что думает".

Веллита наверняка сообщила, с чем прибыли в замок брат и сестра, поэтому он вел себя правильно, располагающе. Кроме одной мелочи — любопытства, вспыхнувшего в его глазах при виде незнакомой посетительницы. Взгляд Роланда был мимолетным и учтивым, но не упустил ничего — тонкие черты, печальные, настороженные глаза. Она винит его во всем, эта холодная, чужая, прекрасная девушка с разбитым сердцем.

— Я сочувствую вашему горю, лорд Эсперенс, и бесконечно рад, что слухи о гибели вашей семьи не настолько верны, как мне докладывали, — сказал король.

— Благодарю, ваше величество, — ответил Алекс, и, помня о придворных правилах, добавил, — позвольте представить мою сестру, леди Адельгейду.

"Представленная ко двору" снова присела в реверансе, подумав, как глупо это выглядит из-за того, что на ней штаны вместо юбки, а меч в ножнах звучно царапает дорогой паркет. И совсем уж забыв о приличиях, вместо благоговейного молчания вдруг выпрямилась и сказала:

— Вы правы, слухи о нашей гибели ложны, милорд.

— Я счастлив убедиться в этом, — неожиданно спокойно, даже мягко повторил Роланд, — и намерен узнать правду.

— Вот как? Тогда…

И тут Адельгейда получила локтем в бок. Пользуясь тем, что король отвернулся и направился к столу, брат решил утихомирить сестру, входящую во вкус препирательств с коронованной особой.

Роланд молча выслушал историю о расправе над обитателями замка Ларани, но даже хваленое королевское самообладание не помогло ему скрыть изумления и гнева. Он прошелся по кабинету, будто готовился принять непростое решение, обдумывал какие-то одному ему известные обстоятельства. И тогда Алекс предъявил последний довод:

— Ваше величество, тем, кто напал на замок, стража открыла ворота, поскольку увидела это, — бумага перекочевала в руки короля.

Нежданные ночные гости бросили обвинение его невесте.

Роланд все понял, едва увидел, кем подписан приказ. Он отдал его Веллите и извлек из кармана другое, свернутое в несколько раз письмо, от которого по комнате немедленно распространился аромат духов.

— Леди Делари, сравните, — король протянул ей и этот листок.

Девушка осторожно расправила бумаги на столе. Адельгейда вытянулась, стараясь разглядеть, что там затевается, но королевская помощница спиной загораживала происходящее, и ее любопытство осталось неутоленным. Впрочем, вопрос тут же решился сам собой.

— Мне очень жаль, милорд. Это одна рука, — сказала Веллита. Ее голос и выражение лица наводили на мысли о смертном приговоре. Вот только для кого?

— Лорд Эсперенс, и вы, леди, — медленно произнес король, — достаточно ли вам моего слова, чтобы поверить?

— Да, ваше величество, — ответил Алекс.

— Да, милорд, — с усилием сказала Адельгейда, прочитав во взгляде брата безмолвный приказ.

— На последнем заседании Совета ваш отец обвинил принца Экхарта, отца моей невесты, в очень опасных делах. Присутствовали в тот день не все, только человек пятнадцать, так что не удивлюсь, если слухи не успели просочиться за стены замка. Я принял к сведению это заявление, но ваш отец не смог предъявить доказательств, только выводы из весьма спорных фактов. Я заподозрил, что лорд Эсперенс мог быть в чем-то прав, когда меня попытались убить…

Адельгейда удивленно подняла бровь. Даже так? И тишина, никакого скандала, дознания или хотя бы слухов, положенных после покушения? Что здесь вообще происходит?!

— Не буду вдаваться в подробности этого неприятного события, — продолжил король, — но причины предъявить обвинение будущей родне у меня по-прежнему не было. Прошу понять меня правильно, — похоже, Роланд выбирал выражения поделикатнее, — лорд Экхарт потребовал официального расследования обвинений, предъявленных вашим отцом. Более того, лорд Экхарт сам заявил, что подозревает о заговоре. И тогда я отдал приказ…

— Этот? — вырвалось у Адельгейды, указавшей на стол.

— Да, я приказал вашему отцу незамедлительно прибыть для участия в расследовании. Не более того. Но я действительно не подписывал того приказа, его подписала леди Дальенна. Она была рядом, я предложил ей опробовать новые возможности. И в замок Эсперенс отправился посланник с гвардейским конвоем…

— Но, государь, — ответил Алекс, тоже стараясь, чтобы его слова не прозвучали преждевременным обвинением, — это выглядит странно. В замке Эсперенс многие погибли, но многие остались живы. Более того, остались живы мы с сестрой. Правда о нападении скоро стала бы известна. И еще кое-что! Те, кто напал на замок, искали затерявшийся приказ, подписанный ее высочеством, но не слишком усердно. Даже в большой спешке они не могли не вспомнить об опасной улике. Но это их не волновало, как и то, что уцелели десятки свидетелей. Почему?

Он задал вопрос королю, не спросив позволения — еще одно нарушение этикета, но король ничего не заметил. Зато он не мог не заметить того, о чем Алекс деликатно промолчал. Королевские гвардейцы, отправленные в замок, блестяще исполнили приказ. Приказ принцессы, о котором Роланд не подозревал. И того, кто ими командовал, не волновали ни свидетели, ни улики, потому что…

— Потому, что это не имеет значения! — воскликнула Адельгейда, внезапно сделав невероятное открытие. И раз уж все игнорируют этикет, то она — тем более.

— Да, леди, — ответил Роланд, с каким-то новым, внимательным интересом глядя в понимающие, оживленные серые глаза девушки, весьма гордой своей проницательностью, — и я хотел бы услышать, насколько ваши выводы совпадают с моими?

Алекс улыбнулся со злорадством, увидев, как Роланду удалось смутить его сестру. Одно дело — дать волю воображению и даже мысленно пожелать королю именно того, что это воображение подсказывает, а другое — при всех озвучить свои догадки.

— Я думаю… — нерешительно начала она, — это не важно, если к тому времени, когда свидетели и улики попадут в столицу, вас уже… убьют?

— Не знаю, — подозрительно спокойно ответил король, — не знаю…

Было ясно — он все отлично знает, более того, подозрения, мучившие его последнее время, подтвердились. И что он собирается делать? Впрочем, Роланд уже делал — он открыл двери и сказал кому-то из свиты:

— Я хочу, чтобы леди Экхарт пришла сюда. Одна, без сопровождающих. Немедленно!

Невеста короля вошла в услужливо распахнутые двери и склонилась перед своим женихом. Она была одета для бала, ослепляя роскошью наряда и блеском драгоценностей, которые, тем не менее, были лишь достойным обрамлением ее красоте. Адельгейда решила, что уж теперь-то ей точно безразличен этикет. Перед ней женщина, росчерком пера решившая судьбу ее семьи, так что с правилами покончено.

Король сам с грохотом захлопнул двери, и лишь тогда принцесса поняла — что-то здесь не так. Будущая королева умела держать в узде эмоции не хуже короля, поэтому замешательство, граничащие с испугом, почти мгновенно сменились вежливо-бесстрастным выражением лица. Но ее поведение выдало панику гораздо больше, чем лицо. Этикет продолжал лететь в тартарары, принцесса сама шагнула к брату и сестре и с трогательной заботой произнесла:

— Мне известно о несчастье, постигшем вашу семью…

— А что вам известно о его причинах? — вопрос короля подействовал, как удар в спину.

Принцесса вздрогнула и обернулась. И увидела на столе злополучный приказ.

— Милорд, я не…

— Почему вы подписали эту бумагу?

Это была уже не беседа, а допрос. Условности отброшены, в голосе Роланда осталась лишь холодная уверенность, что он узнает все, и уйти от ответов принцессе не помогут ни этикет, ни дамские уловки. Но она все равно попыталась.

— Ваше величество, полагаю, нам следует обсудить это наедине, — миролюбиво предложила леди Экхарт.

Не сработало.

— А я полагаю, лорд и леди Эсперенс вправе знать, почему убили их родителей! Отвечайте! Адельгейда затаила дыхание. Какое решение принял король, если поступает так? Леди Дальенна — не просто его невеста, она принцесса Экхарт. Подобный тон при посторонних — публичное унижение, она запомнит, не простит, и если станет королевой, припомнит. Что-то подсказывало — может и не стать…

— Я сделала это для блага Диасты! — принцесса не пыталась отпираться, — Для вашего блага!

— Почему для моего блага лорд Эсперенс должен был умереть? Это простой вопрос, не так ли?

— Он при всех обвинил моего отца! — воскликнула леди Дальенна, — Это не могло сойти ему с рук! Он сделал это специально, чтобы отвлечь вас от его собственных грязных планов!

Алекс едва успел крепко вцепиться в плечо двинувшейся вперед сестре. Не удержи он ее, принцесса получила бы оплеуху.

— Почему вы сделали это тайно?

У леди Экхарт не находилось ответов на простые вопросы короля. Она казалась загнанной в угол, испуганной, оскорбленной, но не сдавалась. И вдруг сквозь маску невинно страдающей добродетели прорвалось самое обыкновенное раздражение:

— Потому, что так надо!

— Кому?

Нелепый вопрос, задавать его бессмысленно, и Роланд это понял.

— Дорогая, мне ведь есть, о чем задуматься, верно? Сколько осталось в замке людей, которым я могу доверять? Доверить свою жизнь, например? И как некстати эта затея со столичным гарнизоном! С каким милым восхищением вы рассказывали мне о большом военном параде, который видели в детстве. И о том, как порадовало бы вас, прикажи я устроить нечто подобное в честь нашей свадьбы, и чтобы из каждой провинции Верховные наместники прислали войска. Кстати, именно поэтому замок Ларани оказался с меньшей частью гарнизона. Столица должна быть наполнена войсками, но где они? В чистом поле, репетируют парад?

Принцесса молчала, но от смущения и страха не осталось и следа. Она была само достоинство и мстительное торжество. Адельгейда вдруг посмотрела на Веллиту, и ей померещилась в глазах девушки та же мысль, которая молнией пронеслась в ее голове: "Поздно!"

"Наступило всеобщее озарение", — успела подумать она, прежде чем немую сцену по праву главного прервал король:

— Следуйте за мной! Все!

Неизвестно, какие планы строила леди Дальенна, но первое, чего она не учла — что неспособность Роланда применить грубую силу к даме имеет свои пределы. К тому же очень непросто оказалось сохранять надменный вид, когда король крепко взял ее за руку повыше локтя и повел за собой. Принцесса едва успела подхватить подол платья. Брат и сестра бросились следом, стараясь не наступить на длинный шлейф королевской невесты, а замыкала процессию Веллита.

По приказу короля они остановились перед высокой дверью. Роланд выпустил руку Дальенны и заботливо, даже нежно, взял ее за плечи.

— Дорогая принцесса, — произнес он, — нам предстоит нелегкая ночь, но я не хочу уклоняться от исполнения своего долга. Предлагаю побыстрее покончить с неприятными формальностями, и очень прошу вас ни при каких обстоятельствах не терять вашего очаровательного самообладания. Вы ведь не подведете меня, не так ли?

Леди Дальенна растерянно кивнула, и Роланд подал знак открывать двери. Рядом, в бальном зале, шумели голоса, играла музыка, а здесь, в небольшой, пышно украшенной комнате отдыхали от многолюдного общества те, кто был особо приближен к будущей венценосной чете. Принц Экхарт, другие вельможи, министры и придворные красавицы, лучшие подруги леди Дальенны.

— Дамы и господа, — произнес король, — я хочу сообщить вам нечто важное. Вы знаете о моей помолвке с леди Экхарт…

Он слегка поклонился в сторону принцессы, она светски улыбнулась в ответ.

— Но сегодня стало известно, что, обручаясь со мной, леди Дальенна, выполняла волю своей семьи. Как послушная дочь своего отца, она согласилась на этот брак, не испытывая ко мне чувств, которые необходимы между мужем и женой. Более того, я знаю, в ее планы вообще не входило становиться моей женой. Мне не хотелось бы приносить в жертву политике счастье прекрасной благородной дамы, и поэтому, внимая ее мольбам, я объявляю о расторжении помолвки!

Не успел дружный вздох изумления пронестись по комнате, как король взял за руку оцепеневшую принцессу и снял с нее кольцо.

— Надеюсь, это событие не испортит вам праздник! Тем более, все сделано исключительно ради нашего с леди Дальенной блага! — добавил он, — Бал продолжается, веселитесь!

Сам король, тем не менее, не стал участвовать в вечеринке. Он быстро вышел, жестом приглашая Алекса и его спутниц за собой.

Дальше началось что-то совсем непонятное. Роланд приказал своей загадочной помощнице немедленно собираться в путь, а брату и сестре — следовать за ним. И снова свита осталась за дверью кабинета, изрядно поредев после того, как кое-кто из придворных получил приказы и бросился их исполнять. После короткого раздумья Роланд обратился к Алексу:

— Лорд Эсперенс, обстоятельства складываются так, что я вынужден просить вас…

— Приказывать, милорд!

— Да, конечно. Эта девушка, которая вас привела… леди Делари, должна немедленно уехать из столицы. Возможно, ей придется покинуть страну, и как можно быстрее. Это единственное, что сейчас важно.

— Нет необходимости объяснять, ваше величество.

— Есть! Когда, так или иначе, все прояснится, вы привезете ее обратно, доставите ко мне. Она сама решит, когда это будет необходимо. Если же я… если в тот момент я не смогу встретиться с ней, она должна предстать перед Советом лордов.

— Я все исполню, ваше величество.

Король кивнул, принимая его слова. Тем временем в кабинете появилась Веллита. Вместо платья на ней был дорожный костюм и серый плащ с капюшоном. Роланд немедленно подозвал ее к себе. Они заговорили вполголоса, причем девушка стала спорить со своим покровителем, но тот не слушал. Адельгейда заметила, как он отдал ей что-то. Веллита поспешно спрятала полученное во внутренний карман.

Роланд отодвинул закрепленную на невидимых петлях книжную полку, открыл толстую, обитую тусклым металлом дверцу потайного шкафа.

— Не жалейте денег, чтобы сделать то, о чем я просил, — сказал он, и несколько тяжелых кошелей с золотом перекочевали к Алексу.

Пока тот искал, куда бы их пристроить понадежнее, еще пару кошелей король, не спрашивая, сложил в руки Адельгейде. С такой кучей денег можно запросто купить небольшой особняк в столице, не говоря уже о быстром и комфортном путешествии. Но Веллита не радовалось затее короля, хуже того, она была в отчаянии.

— Милорд, не надо! — ее голос дрогнул, слова звучали почти как мольба, — вы же знаете, это будет гибель династии!

Король взял свою подопечную за плечи и настойчиво повторил:

— Это приказ! Лорд и леди Эсперенс взялись проводить вас, но без вашей помощи им не выбраться из замка, так что помогите им не погибнуть здесь! — и, обращаясь к Алексу, добавил — Забирайте ее, и очень постарайтесь успеть!

Напоследок Роланд извлек из тайника несколько листов гербовой бумаги с печатями и размашисто подписал.

— Это даст вам возможность уехать без лишних вопросов!

Адельгейда заглянула через плечо брата и увидела, что король вручил ему три пропуска, дающие право "предъявителю сего" беспрепятственно перемещаться по стране, а также пересекать границу в любом направлении. Такими обычно пользовались королевские курьеры и важные персоны на государственной службе. Веллита вздохнула, но больше спорить не стала и направилась к двери в потайной ход. Брат и сестра двинулись следом.

— Подождите, — сказал король, и они обернулись — я хочу, чтобы вы знали! Я не желал зла вашей семье.

— Я не виню вас, милорд, — ответил Алекс.

Адельгейда промолчала.

— Удачи! — Роланд махнул на прощанье, призывая не мешкать.

Последнее, что они услышали, прежде чем скрыться в темноте потайного хода, был голос короля, отдающего приказы в коридоре.

— Что он собирается делать? — шепотом спросила Адельгейда у брата.

— Кажется, решил сам проверить, кто здесь все еще на его стороне!

На сей раз путешествие в темноте и пыли продолжалось не так уж долго. Потайной ход разделился, они свернули в другом направлении, которое вело явно не в ту анфиладу, откуда Веллита провожала их к королю. Выбравшись из проема в стене, традиционно завешенного гобеленом, беглецы оказались в галерее с картинами и золоченой мебелью. С одной стороны тянулся ряд высоких окон, с другой — ряд изящных, украшенных резьбой дверей.

— Да это же комнаты придворных дам! — догадался Алекс.

— А куда, по-вашему, должен вести потайной ход из покоев короля? На конюшню? — поинтересовалась Веллита.

— Лучше бы на конюшню, — буркнул молодой человек, пытаясь сообразить, как теперь выбираться из замка. Его сестра хихикнула. Провожатая, не стерпев насмешки, вступилась за моральный облик своего венценосного покровителя:

— Этот ход очень старый, и вовсе не идея его величества! Им пользовались еще короли из династии Экхарт!

— Думаю, нас это не волнует, — успокоила Адельгейда, — скажите лучше, куда теперь?

— В библиотеку, там есть выход, — девушка указала направление, и брат с сестрой устремились за ней.

В этом крыле замка было пустынно. Везде царила тишина и приятный полумрак, поблескивала в уютном свете магических ламп вычурная позолота, тонул в глубоких тенях расшитый узорами бархат и нежный шелк. Шаги то отчетливо звучали на блестящем паркете, то делались бесшумными на мягких коврах. Идиллию разрушили несколько гвардейцев, которые тихо, не суетясь, перегородили дорогу в следующем зале. Возглавлял их Варелиус Хорн.

— Алекс, ну зачем ты так? — лениво поинтересовался бывший приятель, а ныне враг, — Я предупреждал, не стоит встречаться с королем. А теперь у тебя нет выхода. С тобой ведь женщины, пожалей хотя бы их!

Алекс изобразил задумчивость. Хорн терпеливо ждал. Перевес в силе не наводил его на мысли о возможной драке, поскольку будущий пленник числился в его памяти человеком не только храбрым, но и вполне здравомыслящим. Но вместо безоговорочной капитуляции тот вдруг спросил:

— Варелиус, ты помнишь турнир в Лауретте?

Молодой человек удивился, но решил, что приятель хочет затянуть время или навести на общие сентиментальные воспоминания, поэтому дружелюбно ответил:

— Конечно, помню!

— А Стальной вихрь помнишь?

— Да, эффектная была девка!

— Варелиус, — вкрадчиво продолжил Алекс, — Стальной вихрь — это она!

И кивнул в сторону Адельгейды. Хорн вдруг покраснел.

— Почему ты не сказал?!

Это была давняя история, случившаяся из-за настойчивого желания молодой леди Эсперенс обойти запрет на участие в турнирах для женщин благородного происхождения. Лазейкой оказался пункт правил, из которого следовало, что участие запрещено именно дамам Диасты, но ничего не говорилось о женщинах из других стран. Адельгейда, надев парик и раскрасив лицо, выступила как наемница-телохранитель знатного заморского путешественника. Алекс был среди зрителей, когда его сестра с мечом в руках добивалась триумфа "чужеземки по прозвищу Стальной вихрь". Неподалеку прохлаждался Варелиус Хорн. Он приметил "чужеземку" и высказал на ее счет некоторые пожелания интимного свойства. Однако разыскать таинственную наемницу не удалось, и она тогда об этом не узнала.

— Помнишь, что ты говорил про нее? И что хотел с ней проделать? — напомнил Алекс.

— Со мной?! — возмутилась Адельгейда, — А ты слушал и молчал?!

— Я подумал, что ты сама захочешь разобраться, — нагло отперся брат.

— А ты как посмел?!

— Я не знал!!!

— Мерзавцы! Оба!!!

— За что?!

— Чтоб знал! Получай!

Хорн увидел, что к его лицу с размаху летит женская рука, и вовсе не ладонью к щеке, а кулаком в глаз. Он даже успел увидеть, как блеснули на перчатке железные шипы, а потом свет для него померк.

Внезапности все-таки удалось достичь — гвардейцы, поначалу готовые к атаке, заслушались пикантным скандалом в благородном семействе, поэтому мечи брата и сестры с лязгом покинули ножны на мгновение раньше, чем противники сообразили, что момент упущен.

— Бей насмерть! — крикнул Алекс, пинком отшвыривая одного врага и вытаскивая меч из тела другого.

Адельгейда знала, что смущало брата — она, виртуозная фехтовальщица, ни разу не участвовала в настоящем бою и никогда никого не убивала. Но он зря волновался, отработанные приемы сработали отменно, к тому же мастерство "девчонки" оказалось неожиданностью для гвардейцев. Ее за противника не считали, и когда убедились в обратном, для некоторых это стало последним открытием в жизни.

Ну и ладно, все когда-нибудь происходит в первый раз, решила девушка, а о том, что убивать трудно, лучше подумать потом, на досуге. Неожиданно врагов не осталось, а те, кто лежал на залитом кровью полу или были уже мертвы, или собирались в мир иной в ближайшие минуты. Только их предводитель Хорн медленно приходил в себя, ощупывая голову. Адельгейда подавив тошноту, отвернулась, заставила себя вспомнить, кого она прикончила. Вспомнить замок Ларани, другие тела, другую кровь. Вот так, не будет ни жалости, ни раскаянья. Боль, сомнения, истерики — все после. Подобрала чей-то арбалет, небольшой, вроде охотничьего, бросила его Веллите:

— Возьми!

Девчонка поймала, едва не потеряв равновесие под тяжестью "улова", и озадаченно спросила:

— Что с ним делать?

— Полезут — бей по голове, как дубиной!

Звуки по коридорам замка разносились с гулким эхом, в чем скоро обнаружилось бесспорное преимущество. Конечно, беглецов тоже слышали, но их шаги было трудно сравнить с дружным топотом преследователей. Где-то вдалеке раздавались команды, как именно окружать и перекрывать выходы. Но выходы Веллиту совершенно не интересовали, она пользовалась собственными маршрутами. А ее попутчики просто бежали следом, надеясь, что не встретят очередную засаду, которая окажется многочисленней и расторопней первой. Однажды все-таки встретили, но их разделял целый зал. Пока преследователи спохватились, взялись за мечи и арбалеты, Алекс успел захлопнуть дверь и с помощью сестры задвинуть ее шкафом, а потом вдруг сказал:

— Адель, что-то с ними не так!

— В чем дело?

— Никакой субординации, положенных команд! Это не королевская гвардия, скорее всего — наемники в форме. Кто-то пустил их в замок, заменил ими гвардейцев. Вряд ли всех, но ловит нас точно не стража!

— Занятно. Теперь бы не унести эту тайну в могилу.

Удивительно, как до сих пор не появился кто-нибудь из магов, чтобы спалить злополучных беглецов заживо? Или Академия пока на стороне короля?

— Уже пришли! — сообщила Веллита и открыла дверь библиотеки.

Они успели заскочить внутрь, когда отряды преследователей появились с обеих сторон коридора. Высокая, массивная дверь выглядела крепкой и запиралась на ключ. А вот выходов из огромного, заставленного книжными шкафами зала больше не было.

Веллита вскарабкалась по приставной лестнице почти под самый потолок, смахнула вниз все, что стояло на полке, и стала со скрипом поворачивать тайные рычаги. Адельгейда впервые видела, чтобы так бесцеремонно обходились с ценными книгами, но поскольку выбирать приходилось между книгами и жизнью, она, как и остальные, выбирала жизнь.

Общими усилиями удалось повернуть на петлях книжный стеллаж, закрепленный прямо на каменной плите, и в стене открылся узкий проход в темноту. На пороге лежал факел. Веллита удивительно ловко и быстро зажгла его, приглашая своих спутников следовать за ней. Этот путь явно предназначался не для любовных похождений — винтовая лестница, скрытая в толще стены, вела глубоко в подземелье.

— Дверь закроется за нами? — поинтересовалась Адельгейда.

Веллита ответила туманно:

— Нет, но это ни к чему!

Лестница закончилась гораздо ниже подвала. Темный узкий тоннель пах сыростью и землей, хоть и был облицован каменными плитами. Сколько лет или даже веков этому подземному ходу, оставалось только гадать, но сделали его на совесть. Вдруг Веллита остановилась, вручила факел Алексу и принялась в какой-то одной ей понятной последовательности нажимать на выступающие из стены камни.

Раздался шорох, потом скрежет, потом грохот, и сзади, шагах в двадцати, обрушились каменные глыбы, безнадежно отрезав путь погоне. Однако скорость сбавлять не пришлось — теперь вслед устремилось облако удушливой пыли, поднятой обвалом. Через некоторое время ход снова уперся в узкую лестницу, которая, в свою очередь, заканчивалась деревянной дверью. Дверь вела в подвал самого обыкновенного городского дома, довольно уютного, обставленного новенькой мебелью, хоть и совершенно необитаемого.

— Вот это да, — сказал Алекс, обнаружив улицу через щель в закрытой ставне, — я знаю этот дом, он же совсем недалеко от замка!

— Да, дом прикрывает выход из замка, Корона платит за него, — сказала Веллита, — когда подземный ход построили, он вел в лес, но потом вокруг возник город, пришлось придумать другую маскировку.

— А кто еще знает про это? — поинтересовалась Адельгейда.

— Немногие. И здесь никто не живет, но все равно задерживаться не стоит.

Теперь беглецы ничем не отличались от обычных горожан, отправляющихся в путешествие. Если не считать, что у горожан нечасто возникает желание прогуляться среди ночи под проливным дождем.

Все трое оказались не готовы к такому буйству погоды. С порога их накрыл бурный ливень с грозой и ветром, не успев пройти и одного квартала, они промокли до нитки. Было темно, свет падал только из редких освещенных окон и еще более редких масляных ламп под навесами, куда не попадал дождь. Адельгейда едва не споткнулась о непонятный спутанный ком на дороге и не сразу поняла, что это сорванные ветром остатки праздничных гирлянд. Что ж, в любом случае, больше в них не было необходимости.

— Вам нельзя возвращаться на постоялый двор, — сказала Веллита, — я скажу, где раздобыть лошадей…

— Хорошая мысль, показывайте дорогу! — ответил Алекс, и тут его ждал очередной сюрприз.

— Я должна вернуться, — как ни в чем не бывало, сообщила девушка.

— Куда?!

— В замок!

— Зачем же мы оттуда ушли?

— Все видели, как мы сбежали, и не думают, что кто-то вернется. Вы подтвердите это, изобразив наш отъезд, а я возвращаюсь! Королю понадобится моя помощь!

"Этого еще не хватало!" — раздраженно подумала Адельгейда. Она видела — брат тоже не в восторге. В конце концов, он обещал королю устроить безопасный отъезд Веллиты, а вовсе не исполнять ее капризы. И без того три человека, среди ночи о чем-то спорящие на перекрестке, выглядели до безобразия подозрительно.

— Я дал слово королю, что вы покинете город, — напомнил Алекс, — постарайтесь понять меня и не вынуждайте применять силу!

— И вы постарайтесь меня понять! Я зря пообещала его величеству уехать, и мне жаль, что я не сразу это поняла. Король хотел, чтобы я помогла вам выбраться из замка, но теперь я возвращаюсь! Силой вы меня не остановите!

— Послушайте, леди! Я не знаю, что вас связывает с королем и кто вы ему, друг, советник или любовница, но я не собираюсь потакать вашим безумным прихотям! — рявкнул Алекс, перекрикивая шум непогоды, и тут же получил пощечину.

— Лорд Эсперенс, вы вправе поступать, как угодно, но не смейте говорить со мной подобным тоном! — звенящий от гнева голос маленькой леди Делари тоже перекрыл шум дождя, — Я не советник и не любовница короля, но сейчас он доверился мне! И если он погибнет, ничто уже не будет иметь значения! Разве вы не поняли? При свидетелях разорвав помолвку, он подставил себя под немедленный удар!

Алекс, отродясь не получавший пощечин, ошарашено потер ушибленную щеку. Но раздражение уже сменилось острым чувством стыда. Девчонка права — и в том, что заехала ему по физиономии за грубые намеки, и в том, что не собиралась бросать в беде человека, каким-то образом связанного с ней. Худенькая, насквозь промокшая, и совершенно безоружная, она собиралась вернуться в замок, наполненный изменниками, чтобы помочь королю, когда другие отступили, сдались или предали. Алекс посмотрел ей в глаза и произнес:

— Я прошу прощения за оскорбление, которое нанес вам.

Веллита чуть заметно улыбнулась:

— Я не сержусь. Вы в не меньшей опасности, чем король, вам с сестрой надо успеть скрыться.

Даже в полутьме было видно, как сильно она встревожена. Ее выдал жест — она коснулась своей куртки, как будто проверяя, на месте ли содержимое внутреннего кармана. Король вручил этой девушке нечто, что не должно попасть в чужие руки, и теперь бедняжка думает, как и вернуться в замок, и обезопасить эту ценную вещь, догадалась Адельгейда.

— Что вы там затеяли? — напомнила она о себе, невозмутимо наблюдая за увлекательной сценой.

— Мы? — Алекс уже поднялся на ноги и пожал плечами, — Мы покидаем город! Вместе с вами, леди Делари!

Он протянул руку, чтобы взять Веллиту за плечо, но вдруг произошло непонятное — девушка загадочным образом увернулась, его пальцы только скользнули по мокрой ткани рукава. В следующее мгновение она уже была уже в десятке шагов и мчалась по улице.

— Держи ее! — воскликнула Адельгейда, не понимая, как такое могло случиться, и вместе с ругнувшимся братом бросилась догонять маленькую мерзавку, пока та не растворилась в пронизанной дождем темноте.

Вот только скрываться Веллита не собиралась, просто бежала обратно, в самый центр города. Ее удалось догнать через полквартала, когда улица вывела к стенам королевского замка. Девушка пряталась в тени здания, будто не сомневалась, что спутники скоро ее настигнут. Темный силуэт отделился от стены, давая понять — она здесь и бежать не собирается.

— И что нам с вами делать? — поинтересовался Алекс, взирая на строптивое королевское поручение.

Он не ожидал, что у Веллиты так быстро найдется решительный, непреклонный ответ:

— Или помогите, или не мешайте. Пожалуйста. Я тоже не знаю, что делать, очень боюсь подвести короля и сделать еще хуже. Но оставить его сейчас — плохая идея! Происходит что-то очень скверное, поверьте!

— Куда уж сквернее, — согласился Алекс.

Ситуация становилась совсем странной, если не сказать — отвратительной. Не тащить же девчонку к городским воротам за шиворот. Или тащить? Никогда еще он не слышал в голосе человека такой отчаянной мольбы, с какой юная леди просила его… хм… оставить ее в покое. И, вместе с тем она будто уверена, что им с сестрой придется это сделать, хотят они того или нет. Но вопрос, как поступить с упрямой девицей, внезапно отпал сам собой.

Какой-то предмет сорвался со стены замка и с плеском исчез в воде. Из-за дождя было плохо видно, но дождь затруднял обзор и страже, поэтому промокшая троица незаметно переместилась под нависающие над широким рвом ветви деревьев. А наверху, в неровном свете факелов, определенно что-то происходило. На крытой галерее вдоль стены завязалась короткая схватка. Шум дождя, удары грома, далекие отголоски музыки из бального зала и лязг оружия смешались в феерическую какофонию, придавая происходящему ощущение нереальности.

Из-под раскидистого дерева Адельгейда получше присмотрелась к яростной драке на галерее, и вдруг с удивлением узнала одного из ее частников. Даже отсюда по окровавленной одежде и мечам не стоило труда догадаться — король и его защитники побывали в тяжелом бою. Роланда сопровождали гвардейцы, но те, кто напал на них, тоже носили форму королевской стражи. А еще через мгновение тот, в ком непрошеные зрители узнали короля, немыслимым прыжком преодолел высокое ограждение и полетел в воду. С десяток стрелков вслед за ним дружно выставили над оградой натянутые луки. Веллита громко охнула. Адельгейда опомнилась, когда брат сунул ей в руки ножны с мечом:

— Подержи!

— Что ты делаешь?

— Прикрой меня! — Алекс кивнул на трофейный арбалет и с разбегу прыгнул в воду.

— Не смей! — завопила сестра, но было уже поздно.

Пришлось делать, что велено, благо, тетива еще не совсем отсырела под дождем. Толстая стрелка с зазубренным наконечником безошибочно угодила в цель. Но после того, как раненый заговорщик с воплем повис на стене, остальные заметили, что в них стреляют, а соотношение стрелков один к десяти не оставляло никаких шансов тем, кто внизу.

Укрывшись за толстым стволом дерева и торопливо перезаряжая арбалет, леди Эсперенс не утерпела, набросилась на Веллиту:

— Из-за твоей дурацкой затеи мой брат рискует жизнью! Кроме него у меня никого нет, а на короля мне плевать!

И вдруг увидела, как девушка шагнула из укрытия на траву перед замковым рвом, замерла, став прекрасной мишенью. Алекс вынырнул из воды вместе с человеком, который минуту назад свалился со стены, и тоже оказался перед стрелками как на ладони. У Адельгейды не было времени вдумываться, чьи поступки безумнее, когда внезапно пространство над местом, где выбрались на берег Роланд и Алекс, накрыло магическим щитом. Обычно невидимый, щит мягко светился под струями дождя.

— Ты волшебница?! — ошалело крикнула Адельгейда.

— Да!

— Почему ты не сказала?

— Я потом объясню, — отмахнулась наглая девчонка.

Алекс втащил короля под защиту деревьев, и Веллита сразу сняла щит. Несколькими едва уловимыми движениями она отправила в сторону замка силовую волну, ударившую по воинам заговорщиков. Стрелков отбросило от ограды и впечатало в стену. Честно оценивая собственные силы и силы врагов, Адельгейда знала с самого начала — любое столкновение будет походить не на честный бой, а на расправу. Но она и представить себе не могла, что расправляться с беспомощным противником начнут они с братом и этой придворной малышкой. И Веллита молчала! Молчала, пока они с боем выбирались из замка, вспомнила о своей магии лишь когда речь пошла о жизни ее ненаглядного короля!

Беглецы получили передышку на несколько минут, пока враги в полной мере оценят случившееся. Вернув брату меч, Адельгейда взглянула на "пополнение". В темноте, которую едва рассеивал свет факелов на галереях замковой стены, непросто было разобраться, что к чему. Но сейчас и вспышки молнии хватило, чтобы увидеть — дело плохо.

Молодой человек с прилипшими ко лбу темными прядями мокрых волос мало чем напоминал великолепного правителя, каким он был меньше часа назад. Рубашка на нем стремительно окрашивалась кровью. Левую руку чуть выше локтя пробила стрела, но это были мелочи по сравнению с ранами на груди. Роланд, сначала просто прислонившийся к дереву, теперь медленно оседал на землю.

— Надо уносить ноги! — напомнила Адельгейда, — кто из вас, знатоков столицы, представляет, где нам спрятаться?

"Знатоки столицы" неуверенно переглянулись, и Алекс принял командование на себя.

— Обопритесь на меня, милорд! — сказал он, подставляя королю плечо, — Адель, помоги!

Она обхватила раненого с другой стороны, подумав, что было бы проще не делать вид, будто они помогают ему идти, а просто взять за руки и ноги и отнести в укромное место. В какой-то момент она вообще засомневалась, жив ли Роланд. Оставалось только удивляться, как у него хватило сил оставаться в сознании так долго.

Веллита все-таки вызвалась показать дорогу туда, где можно спрятаться и решить, как быть дальше. Коронованное пополнение окончательно превратило приметную троицу в крайне подозрительную компанию. Хорошо хоть, ночь и скверная погода разогнали мирных обывателей по домам. Нарушители спокойствия долго пробирались к цели узкими пустынными улицами, и не заблудились только благодаря умению юной волшебницы неплохо ориентироваться в темноте. Но место, куда она всех привела, оказалось весьма сомнительным укрытием. Это был большой постоялый двор всего в нескольких кварталах от замка, причем в обеденном зале все еще гремела музыка и веселились посетители. Ворота конюшни выходили в переулок, к ним Веллита и направилась. Снова несколько легких, почти незаметных движений, и внушительный навесной замок оказался у нее в руках:

— Заходите!

Внутри было тихо и довольно темно, только по крыше журчала вода. Адельгейда еще раз осмотрела улицу и закрыла ворота.

Беглецам повезло, дождь смывал следы крови на дороге, пометившие алой россыпью пятен весь маршрут. Но их все равно найдут, особенно если по следу пойдет маг, так что времени осталось в обрез. Веллита зажгла масляную лампу. Роланда положили на пол, и девушка принялась поспешно выкладывать из сумки какие-то склянки.

— Я занимаюсь целительством, как отец, — пояснила она, — а кое-что из боевой магии освоила попутно.

Ее спутники не стали уточнять, как убедительно выглядело это "кое-что". Слишком убедительно для скромной дочки лекаря. И хотелось думать, она лишь по привычке прихватила с собой множество снадобий и сверток белого полотна. Были это какие-то магические штучки, или просто сумка хорошего качества, но ее содержимое оказалось совершенно сухим.

Роланд по-прежнему пребывал в беспамятстве, и хотя его раны перевязали, а кровотечение остановилось, не осталось никакой надежды, что в ближайшее время он встанет на ноги.

— Нам надо на северо-восток, лучше уехать через Северные ворота, — предложила Веллита, — до них отсюда ближе всего.

Судя по уверенности в голосе, волшебница считала вопрос решенным. Адельгейда с трудом сдержалась, чтобы не поинтересоваться, как именно они собираются это делать, и с какой стати вообще ехать на северо-восток. Насколько она помнила, там нет ничего примечательного, такого, что могло бы им помочь затеряться в каком-то большом городе. К тому же с каждой минутой все меньше шансов покинуть столицу, даже если у Веллиты в запасе есть еще какие-нибудь магические трюки. В городе достаточно магов, и кто-то из них наверняка помогает заговорщикам.

— Мы не сможем действовать быстро, если на нас нападут, — сказал Алекс, кивнув на Роланда, — а у ворот нас наверняка поджидают.

Причина была очевидна, но Веллита не согласилась, что запросто выехать из Алуа уже невозможно:

— Не всей городской стражей командуют изменники, перекрыть улицы могли не успеть. Кстати, у нас есть пропуск, подписанный королем!

— Пропуск с подписью короля?! Да у нас тут весь король, если вы заметили! — съязвила Адельгейда, — Толку, правда, никакого.

— Я могу вернуть ему силы, правда, ненадолго. Это опасно, но другого выхода нет. Удержать меч он не сможет, зато с лошади не свалится.

— Тогда действуй, а мы седлаем лошадей, — решил Алекс.

Целительница привела Роланда в чувство с помощью обыкновенной нюхательной соли и заставила выпить какую-то жидкость из темной склянки. Положила руку ему на лоб и медленно произнесла слова заклинания. Это возымело действие, причем довольно быстро. Когда Алекс подвел готовую к выезду лошадь, Роланд уже стоял на ногах, хоть и придерживался рукой за стену. Похоже, гуляющие в народе поверья не лгут — магия и в самом деле способна разбудить скрытые силы человека, которые проявляются только в самых отчаянных обстоятельствах. А вообразить себе обстоятельства более отчаянные, чем те, в которых оказался этот человек, конечно, можно, но трудно. Злосчастный монарх обвел прояснившимся взглядом своих спасителей и сказал:

— Что бы ни случилось, я никогда не забуду того, что вы сделали.

— Мы не сделали и части необходимого, милорд, — ответил Алекс, — нам пора ехать. Накиньте это, будет не так подозрительно…

Он набросил на плечи короля свой плащ, прикрывая его перепачканную кровью одежду. Адельгейда тем временем открыла ворота. Дождь стал мелким и моросящим, кроме шума воды, стекающей после ливня, ничто не нарушало тишину. До тех пор, пока четверо беглецов не вскочили в седла, и грохот копыт не огласил пустынные улицы. Такой шум, конечно, сразу их выдаст, но теперь вся надежда на скорость, а не на секретность. Судя по тому, как неуверенно держался Роланд, и как морщился от каждого резкого движения, Веллита не избавила его ни от слабости, ни от боли, но все же падать с седла он пока не собирался.

— Пропустите меня вперед! — велела волшебница, обгоняя Алекса.

Она что-то знала или чувствовала, выбирая безопасный маршрут. Хотелось надеяться, что расставить засады по всему городу заговорщики не успели. Но подъехать переулками к Северным воротам было невозможно, к ним вела широкая улица, которая, помимо всего прочего, прекрасно простреливалась.

Здесь их поджидали. Правильно, к чему засады по всему городу? Достаточно следить за воротами. Это, конечно, имело смысл только если король и его спутники не решили бы остаться, затаившись в столице, но они ведь так не решили! Вооруженные люди в гвардейской форме, не таясь, стояли вдоль освещенной факелами улицы. Никаких предложений сдаться, взведенные арбалеты наизготовку — и переворот от успешного завершения отделяет один залп.

— Держитесь ближе ко мне! Пригнитесь! — скомандовала Веллита, выпрямляясь в седле, едва остальные приникли к лошадиным гривам.

Мало кто из нападавших успел вовремя понять, какую мелочь все-таки не учли их командиры. Заговорщики постарались перекрыть выезды из города, но не позаботились о том, как помешать магу, который настойчиво хочет этот город покинуть. Они уже знали, сбежавшего короля сопровождает волшебница, но никто, даже сами беглецы, не ожидали, что она способна на такое. Сложное боевое заклинание в узком пространстве городской улицы сработало с устрашающей силой, сметая людей, лошадей, стекла из окон и черепицу с крыш. Второй удар был более целенаправленным — в городские ворота. Железная решетка, а за ней и тяжелые ворота разлетелись на щепки и рваные ошметки металла. Силовой волной стражу смело со стен, а тех, кому повезло больше, просто швырнуло на каменную кладку, отправив в глубокий обморок.

— Ничего себе! — пробормотала Адельгейда, едва осмелилась поднять голову.

Ее мнение о попутчице как о хрупком безобидном создании сильно изменилось за эти минуты. Тот, кто продырявил ворота в замке Ларани, по сравнению с ней просто ребенок.

— Убитых не так уж много, — сказала Веллита, — остальные скоро придут в себя и вышлют погоню!

Не дожидаясь, пока враги опомнятся, четыре всадника выехали из города и исчезли в темноте.

Глава 3

Ранним утром, едва темнота сменилась предрассветными сумерками, на дороге к востоку от Алуа появилась крытая повозка. Правила повозкой девушка, рядом ехал верхом молодой человек, одетый как крестьянин из зажиточной семьи.

Поглядывая время от времени на сестру, Алекс думал о том, что ему совершенно не нравится это зрелище. Глупая затея, притворство, шитое толстыми белыми нитками. Любой, если он не полный кретин, заметит сразу — перед ним не крестьянка, а знатная девица, ряженая в балахон их небеленой холстины. Руки без следов тяжелого труда, осанка, как на балу, и в довершение — распущенная грива светло-русых волос, которые ей, видите ли, пришло в голову просушить, пока вокруг никого нет. Сам Алекс, должно быть, смотрелся в новой роли ничуть не правдоподобней, но до поры до времени придется эту роль играть.

Когда решали, как быть дальше, другого выхода попросту не оказалось. Вскоре после того, как беглецы покинули Алуа, Роланд снова потерял сознание, и на сей раз не было никакой надежды снова поднять его на ноги в ближайшее время. Ему требовалось убежище и помощь, немедленно, иначе — смерть.

Алекс отправился в ближайшую деревню, разбудил хозяев первого попавшегося дома и, назвавшись телохранителем богатого купца, чей обоз застрял на мосту, поврежденном бурей, попросил продать телегу. Заодно купил одежду, щедро оплатив и покупки, и молчание. Он знал, погоня будет искать дворян, сопровождающих раненого, значит, сельские жители и король, закиданный соломой на дне повозки, не сразу привлекут внимание. Только не мог предвидеть, каким неубедительным выйдет перевоплощение. Особенно неудобно было прятать меч и оба кинжала в связке тряпичного хлама, притороченного к седлу, а между тем оружие могло понадобиться в любой момент.

Только новая знакомая по имени Веллита Делари не маячила на виду и не пыталась изображать простолюдинку. Она свалилась без сил, и теперь спала в повозке, укрытая от посторонних глаз холщовым навесом. Лежала рядом с королем, правда, отодвинувшись подальше от эдакого счастья. И не подозревала, что Алекс думал о ней всю дорогу, но не в том смысле, в котором обычно думают мужчины его возраста о молоденьких красотках. Он пытался понять, кто она и что ей известно.

Король доверял этой девчонке едва ли не больше, чем всем своим приближенным. Она знала о заговоре, по крайней мере, предчувствовала опасность. Боролась за Роланда, как борются за очень близкого или очень нужного человека. Помогла бежать, но теперь, когда угроза немедленной расправы миновала, легко уступила первенство Алексу и его сестре. Не настаивала на выборе направления, сказала, что это не важно, главное — убраться подальше и найти укромное место. Ничего не просила, кроме одного — возможности отдохнуть первой.

Легко догадаться, почему это так важно для нее. Похоже, Веллита немного перестаралась, когда высадила Северные ворота. Алекс не раз слышал от мага из отцовского гарнизона, что стоит только при исполнении заклинания не рассчитать силы, и лишишься их вовсе до тех пор, пока не отдохнешь, как следует.

В этом была главная загвоздка. Маги не появляются ниоткуда, особенно те, кто способен в одиночку потягаться с гарнизоном Алуа. Неучтенный, не выявленный вовремя талант — это случается, но одним талантом ворота не вышибешь. В замке Ларани служил боевой маг с королевским патентом, выпускник Академии. Такие люди сами по себе — оружие, едва ли не самое грозное, какое только есть на землях Диасты. Именно поэтому им запрещено без особого разрешения брать учеников, передавать знания кому попало. Будущие маги в самом начале обучения даже приносят клятву по этому поводу. Если клятва будет нарушена, сработает особый амулет и оповестит верхушку Академии об измене.

Алекс плохо представлял себе, как работают все эти магические штучки, но одно знал наверняка — если бы Веллита Делари была чьей-то законной ученицей, заговорщики не пребывали бы в таком роковом неведении по поводу ее персоны. Кто осмелился обучить ее боевой магии втайне от всех? Отец, главный придворный целитель? До самой смерти его репутация читалась безупречной, чего не бывает с людьми, нарушивших запрет. Тогда кто? И знал ли об этом король?

Кстати, о короле. Веллита еще в городе уверяла, будто бы в заговоре замешаны далеко не все, от кого хоть что-то зависит. Действительно, армия, королевский совет, невидимая стража никак не проявили себя в минувшую ночь. Впутайся они в дело на стороне врагов, у Роланда не было бы ни единого шанса. Значит ли это, что следует немедленно оповестить о случившемся тех, кто не изменил в открытую?

Но для поиска верных короне людей нужен сам обладатель короны, живой и способный приказывать, а не его бесчувственное тело. Без него Алекс, чье имя, возможно, уже опорочено заговорщиками, и шага ступить не успеет, как будет арестован. И пока сумеет что-то доказать, его успеют прикончить. Опыт собственного отца это слишком красноречиво доказывал.

Молодой человек вдруг заметил, как что-то подозрительно блеснуло на руке сестры:

— Ты не сняла кольцо?!

Адельгейда охнула. Старинный перстень из потемневшего золота с большим синим сапфиром она носила давно и так привыкла к нему, что даже не заметила, как он остался на обычном месте.

— Хочешь попасть на виселицу за кражу? — ехидно поинтересовался Алекс.

— Не попаду!

— И откуда у тебя, честная поселянка, такое колечко?

— Скажу — любовник подарил, здешний начальник стражи!

Честная поселянка показала брату язык. Но кольцо сняла.

— В этом балахоне нет карманов! Куда я его дену?

— Давай сюда!

Алекс припрятал подальше неприлично дорогую побрякушку и еще раз критически оглядел сестру. Больше ничего совсем неуместного в ее облике не было, но выглядела она уставшей.

— Как только Веллита выспится, тебе нужно передохнуть. Силы нам еще пригодятся.

— У меня их хватит, — отмахнулась Адельгейда.

— И еще кое-что, — тихо добавил он, — когда леди проснется, поболтай с ней о том — о сем. Расспроси о дружбе с королем и о маге-наставнике.

Девушка молча кивнула. Брата она понимала с полуслова, а загадочная подруга короля вызывала у нее не меньше подозрительных вопросов, чем у Алекса.

Нигде не останавливаясь, они ехали почти целый день. Проезжали мимо полей, деревень, постоялых дворов, встретили даже двух стражников из соседнего городка, разморенных жарой, совершенно равнодушных ко всему, что не угрожает их безделью. Казалось, никто вокруг не обращает внимания на повозку, в которой какие-то люди едут неизвестно куда. Таких путников, если не присматриваться к лицам, а замечать лишь простую одежду, здесь можно встретить сколько угодно.

Погода стояла превосходная, от вчерашней бури не осталось и следа. Как не было и следа преследователей. Казалось, те, кто желал королю смерти, внезапно потеряли к нему всякий интерес, не могли или не хотели довести до конца несложную задачу — найти его и уничтожить. Сейчас это даже проще, чем ночью, когда Роланд еще мог держать меч, а его юная помощница — колдовать. Но никто не пытался изобличить ряженых "простолюдинов", и это скоро стало казаться даже подозрительней, чем появление погони.

Волшебница проспала долго, и когда проснулась, выглядела гораздо лучше, чем утром. Она перебралась вперед, уселась рядом с Адельгейдой и вызвалась помочь править повозкой. Отчаянно зевающая леди Эсперенс без возражений отдала поводья. Заодно разглядела, что глаза Веллиты, цвет которых удивил ее при первой встрече, действительно такие и есть — в радужной оболочке чередовались тонкие полоски зеленого и голубого цвета. Странные глаза для странного мага, с которым следует поболтать. Адельгейда, не смыкавшая глаз уже вторые сутки, устала не настолько, чтобы не задать попутчице давно приготовленный вопрос.

— Ты давно знакома с королем? Не подумай ничего такого, но ваша дружба и правда выглядит необычно.

— Да, — усмехнулась волшебница, — необычно. Я сама не думала, что так получится. Просто… Вскоре после помолвки короля мой отец умер якобы из-за неосторожности с ядами. Мне это показалось нелепым, он не делал таких глупых ошибок. Но я все-таки верила, что случиться могло всякое. Вместо него назначили нового целителя, мага, которого я никогда раньше не видела, не из учеников или коллег отца. Этот человек в считанные дни заменил почти весь штат придворных целителей на новых людей. А потом произошел странный случай с его величеством…

Тот день начался совершенно непримечательно. Веллита шла по бесконечным коридорам замка, и потом, когда все уже случилось, даже вспомнить не смогла, по какому именно пустяковому делу. Она все еще не приготовилась к отъезду, хотя причин оставаться уже не было.

Вслед тихонько свистнул гвардеец, но девушка проигнорировала страстный призыв, лишь в очередной раз подумала о том, как многое изменилось для нее после смерти отца. Раньше она была дочерью придворного, и, хоть высокородные барышни из свиты невесты короля ни за что не приняли бы ее в свой круг, в замке к ней относились как к даме. Теперь стало не вполне понятно, кто здесь Веллита Делари — дворяночка не особенно знатного рода, не из придворных и не из прислуги, без должности и круга обязанностей. Пустое место, с которым можно не церемониться.

Она задумалась о чем-то своем и спохватилась слишком поздно, когда скрыться было некуда. Послышался шум шагов, слуги распахнули двери, и на галерею вышел король со свитой. Места здесь хватало, чтобы блистательная процессия прошла мимо, не удостоив девушку взглядом, но в то же время довольно тесно, и волшебница оказалась совсем близко от будущей венценосной четы.

Роланд шел под руку со своей невестой, леди Дальенной Экхарт, за ними следовали придворные. Ослепленная блеском драгоценностей и роскошью нарядов, Веллита подобрала подол траурного платья и склонилась, не смея поднять глаз. И вдруг она почувствовала это. Мутную, страшную силу, пульсирующую в такт чьему-то сердцу. Девушка подняла голову, чуть слышно прошептав заклинание и выискивая в толпе того, того, кто попал в смертельную ловушку. А когда нашла, едва не вскрикнула. Липкая бесцветная паутина убийственной магии опутала сердце короля, все еще сильное и здоровое, но теперь уже обреченное.

Они прошли мимо, галерея опустела, только гвардейцы стояли на карауле, да редкие слуги спешили по своим делам. Веллита собралась с силами, чтобы никто не заметил ее потрясения. Поспешила в свою комнату, заперла дверь и села, тупо глядя в пространство. Она не знала, сколько просидела так, пытаясь разобраться, как быть теперь и что за гнусная тайна случайно открылась ей. Такие заклинания не возникают сами по себе. Потому что Роланд — не просто человек и даже не просто король, он король, у которого нет наследников.

Первым порывом было — бежать, забыв навсегда, что королевский замок когда-то стал частью ее жизни. Но эту идею она отбросила как недостойную и истеричную. Потом пришла мысль более здравая — рассказать обо всем королю. И даже способ, как это сделать, казался не слишком невозможным. Но когда дошло до дела, Веллите сделалось страшно, для уговоров самой себя в ход пошли напоминания о долге и сострадании, и еще о том, что, возможно, отец вовсе не ошибся, работая с опасным веществом, он просто кому-то мешал.

Она поспешно написала прошение, не обращая внимания на его нелепость. Едва просохли чернила, Веллита отправилась в один из залов, через которые его величество наверняка пройдет перед ужином, и стала ждать. Постепенно собирались придворные — те, в чьи обязанности входило присутствие при королевской трапезе, и те, кто хотел лишний раз попасться на глаза высочайшим персонам.

В положенное время Роланд вошел в зал. Сегодня, как, впрочем, и все дни после помолвки, король ужинал в компании невесты. Веллита медленно, осторожно, поскольку на излишнюю резкость могла не менее резко ответить стража, появилась на их пути и опустилась на колени. Ее, наконец, заметили все, включая Роланда, и вокруг девушки образовалось пустое пространство. В толпе послышались смешки и неодобрительный шепот. Веллита протянула королю бумагу:

— Смиренно прошу ваше величество о милости!

Придворные при виде такого нахальства зашептались еще громче, что-то недовольно сказала леди Экхарт, но у Роланда нашлось куда больше снисходительности. Он кивнул человеку из свиты, тот взял из рук коленопреклоненной девушки бумагу и вручил своему повелителю.

Король развернул послание, пробежал по нему взглядом и увидел небрежно, торопливо написанную просьбу о возврате родового имения, присвоенного родственниками. А потом оторвался от чтения и внимательно посмотрел просительнице в глаза. Внимательно и немного ошарашено, поскольку в самом конце нелепой бумаги было приписано: "Вам грозит беда. Умоляю, выслушайте меня".

— Поднимитесь, леди Делари, я уделю вам минуту, — великодушно сказал король, — следуйте за мной.

Веллита, еще не веря в успех отчаянного предприятия, устремилась следом. Милость ей была оказана немалая, в толпе придворных немедленно зашептались о том, что с таким умением выпрашивать юная леди далеко пойдет. Впрочем, Роланд удивил свою свиту еще больше, пожелав беседовать с дамой наедине.

Когда, наконец, закрылась дверь в маленькую гостиную, он обернулся к нарушительнице этикета, от волнения успевшей растерять всю свою дерзость.

— Итак, что это значит? Не бойтесь, расскажите, что случилось?

Веллита рассказала — о том, как обнаружила смертельное заклинание, и о том, как оно действует. Роланд сохранял завидное спокойствие, хотя растерянности у него на лице прибавилось — нелегко, наверное, так внезапно узнать и поверить, что смерть уже вцепилась в тебя крепкими пальцами.

— Вы владеете магией? — спросил он, — и об этом никто не знает?

— Почти никто… Вернее, теперь никто, кроме вас. Но я могу все объяснить!

— Не надо. Скажите лучше, откуда это взялось? И как теперь быть?

— Вашему величеству наверняка известно, кто наложил заклятие. Это случилось вчера или позавчера, и для такой магии нужна ваша кровь и очень близкое присутствие мага. Возможно, у вас есть свежая рана, царапина…

— Да, — Роланд приподнял белоснежный манжет, продемонстрировав длинную царапину на руке, — вчера на охоте не вовремя снял перчатку… Не может быть!

Внезапная догадка, кажется, потрясла его, и теперь уже он начал свой рассказ — как эту злополучную рану осматривал новый главный целитель, сопроводивший процесс изрядной порцией защитной магии. Царапина выглядела подозрительно свежей для вчерашней, и король сам это вдруг заметил.

— Я могу все исправить, — негромко сказала Веллита.

— Вот как?

Она видела — желание довериться борется в нем с доводами здравого смысла. Получалось, что король отдает свою жизнь в руки первой встречной. Но все-таки у него нашлись причины поверить, и было ли дело в заслугах и преданности ее отца, или в чем-то еще, она так и не узнала. Повинуясь ее просьбе, он сел в кресло. Веллита, польщенная тем, что ей так запросто дозволено прикоснуться к монарху, попросила его расстегнуть украшенные драгоценными камнями пуговицы на манжете, чтобы вчерашняя царапина была на виду. Легкое движение ладони над поврежденной кожей, и стало видно, как пульсирует тонкое серое марево, оплетенное вокруг запястья.

Осторожно распутать зловредное заклятие было делом нескольких минут, пусть и не особенно приятных для того, на кого оно наложено. Роланд почувствовал, как недомогание и беспричинная усталость, преследовавшие его целый день, вдруг исчезли. Из раны выступила кровь, но девушка вытащила припрятанный в кармане флакон и смазала царапину.

— Выпейте немного вина за ужином, — посоветовала она, довольная результатом.

Роланд поднялся с кресла и с удовольствием повел плечами, только теперь понимая, как улучшилось его самочувствие. Веллита снова сделала реверанс, полагая, что встреча окончена, но король так не считал.

— Когда бы это случилось? — спросил он, — Я говорю о своей смерти… И как?

— Заклятие исчезает через месяц, но тому магу, который его создал, достаточно было бы самого легкого воздействия, чтобы ваше сердце перестало биться. Сделать это можно когда угодно.

Роланд посмотрел на нее задумчиво и внимательно.

— Вы понимаете, чем рисковали, когда пришли сюда?

Девушка смущенно молчала. Зато король прекрасно знал ответ, и дело вовсе не в нарушенных приличиях. Веллиту могла постигнуть беда посерьезней сплетен, если тем, чьи планы она спутала, станет известно, кому они обязаны такой неприятностью. И поэтому Роланд предложил ей немедленно уехать, предложил деньги, даже титул и владения — пусть все думают, что она их выклянчила за отцовские заслуги. Но у волшебницы были причины остаться, и хотя она ничего не сказала о них, все-таки попросила позволения не покидать замок. Король неожиданно согласился, не забыв предостеречь нежданную союзницу:

— Будьте осмотрительны и не приближайтесь ко мне. Не хватало еще, чтобы Дальенна приревновала. Пойдемте…

Они снова вышли в зал. Веллита, сжимая в руках собственное помятое прошение (чтобы немедленно сжечь, как велел король), сделала реверанс, такой низкий, что опустилась на колени, да так и осталась стоять, опустив голову.

— Мы рассмотрим вашу просьбу, леди Делари, — получила она высочайший ответ, и после успела расслышать, как Роланд негромко сказал Дальенне:

— Увы, каждый считает свое дело самым важным и секретным. Пришлось выслушать целую историю о землевладении ее троюродного деда. Да еще неизвестно, правдивую ли…

— Милорд, вы слишком щедро расточаете свое драгоценное внимание тем, кто его не достоин, — ответила принцесса, и в ее сладкую речь просочилась ядовитая капелька раздражения.

— Моя дорогая будущая королева, пренебрежение к подданным — ошибка не менее опасная, чем излишнее внимание, — с такой же изысканной любезностью поставил ее на место король.

— Вам виднее, мой государь…

Роланд, наконец, ушел. Свита величественно проследовала за ним, придворные огибали Веллиту, поглядывая на нее с насмешливым интересом. И не видели, как она тоже улыбнулась, когда подумала, что все-таки нашла в замке друга и покровителя — такого, о каком все эти люди не смели даже мечтать.

А вечером случилось еще одно событие. Веллита возвращалась к себе в комнату и обнаружила, что в полумраке коридора ее ждут. Сердце успело убежать в пятки, когда она узнала женщину — одну из прислужниц леди Экхарт. Служанка принцессы вцепилась ей в руку и прошипела:

— Держись подальше от короля, шлюха! Поищи себе любовника в выгребной яме, где тебе самое место! Иначе там и окажешься, только без головы!

— У меня и в мыслях ничего такого не было, госпожа, — пролепетала Веллита.

Получив еще один уничижительный взгляд, она освободилась от цепкой хватки и проскользнула за дверь. Задвинула засов, без сил опустилась прямо на пол и тихо засмеялась. День, полный потрясений и пугающих открытий, закончился вульгарной сценой ревности. И чьей, только подумать, ревности! Но если принцесса поняла ее поступок так превратно, его могли понять так же и остальные, а это давало ей и королю шанс уцелеть — хотя бы в ближайшее время.

— И что потом? — спросила Адельгейда, — Роланд приказал арестовать нового целителя?

— Да, его искали, но маг уехал из столицы. Приказ об аресте был негласный, чтобы не спугнуть других… Может, теперь его уже не исполнят. А его величество хотел разобраться, узнать, кто за этим стоял. Роланд назвал мне имена тех, в чьей верности он уверен, у кого я смогла бы найти помощь. Лорд Эсперенс был среди них.

Возможно, Веллита хотела порадовать попутчицу, но достигла совершенно противоположного результата — Адельгейда рассердилась.

— Почему он позволил заговорщикам зайти так далеко? Не предупредил тех, кому верил, не уличил предателей?

Волшебница решила, что это несправедливо:

— Представь, каково это — внезапно узнать, что те, кому привык доверять, предают тебя, пытаются убить? Как разобраться во всем, если времени не осталось? И Роланд не стал бы рубить головы просто так, не зная наверняка, кто виноват! Это же глупо!

— Как мило! И поэтому головы сложили те, кто его не предал!

— Да, он слишком поздно понял, кто стоит во главе заговора! Не так легко противостоять всему этому, едва взойдя на трон!

Веллита, в придачу ко всем своим прочим талантам, умела убедительно говорить, а полный искренней веры в свою правоту взгляд сине-зеленых глаз в обрамлении пушистых ресниц мог тронуть и каменное сердце. Вот только Адельгейда была совершенно равнодушна к этой разновидности волшебства.

— Они сидели в столице и делили власть! Коронованный бездельник, у которого не хватило ума или желания разглядеть, что творится у него под носом, и семейка, за двести лет не переварившая проигрыш собственного предка. Мой отец всего лишь честно служил этому бездельнику, как тридцать лет до того служил его отцу. И его убили, чтобы он со своей службой не путался под ногами! Маму зарезали в ее собственной спальне! Ты ждешь от меня понимания? Извини, это выше моих сил.

Веллита согласилась, что собеседница в чем-то права, но в главном уступать не собиралась. Впрочем, помнила о заботах и поважнее победы в споре:

— Пожалуйста, говори тише! Роланд может услышать, а это лишнее в его состоянии.

— С какой стати? Когда еще ему доведется услышать правду? — огрызнулась Адельгейда.

— Разве это правда? — не сдалась волшебница, — просто тебе больно, и ты вымещаешь боль на человеке, который не меньше других пострадал в этой истории.

— Он потерял всего лишь трон, без этого, знаешь ли, можно жить!

— Это не просто трон, а его страна и корона предков, которую он не смог защитить от кучки мерзавцев! Я не думаю, что жить с этим легко!

Рядом деликатно, но несколько раздраженно покашлял Алекс.

— Дамы, хочу кое-что прояснить. Советую вам прекратить разговоры обо всем, кроме будущего урожая. Крестьянки, шумно спорящие о судьбе королевства — это немного слишком, вы не находите? Веллита?

— Да, милорд.

— Адель?

Сестра вздохнула:

— А почему нет? Может, им интересно…

Помолчав немного, леди Эсперенс решила сменить гнев на милость.

— Ты очень сильный маг, не чета многим, — похвалила она соседку, — даже тот, что служит в нашем гарнизоне, наверное, не разбил бы ворота в одиночку. Может, где-нибудь в маленьком замке, но чтобы в столице королевства! Ты не боялась? Говорят, в Алуа очень сильная магическая защита.

— Снаружи сильная, — кивнула волшебница, — я бы погибла на месте, если бы сунулась. Но со стороны города защита слабее. Редко кто-то штурмует ворота изнутри, верно?

— Пожалуй. И давно ты учишься в Академии? — спросила Адельгейда.

Как законопослушная подданная короля ничего другого подумать она не могла. Но ответ ее нисколько не удивил.

— Я не учусь, — тихо сказала Велллита.

— Вот как?

— Понимаю, многое надо объяснить… Я расскажу обо всем, как только доберемся до безопасного места.

— Какого? — насторожилась Адельгейда.

— Это дом моей покойной бабушки. Он спрятан в лесу, никто, кроме меня, не надет дороги.

— Думаешь, он надежнее, чем какой-нибудь замок моей семьи?

— Да. Это бабушка научила меня магии. И она знала, что Диасте грозит беда.

— Знала о заговоре?

— Не думаю. Она никогда не была при дворе и умерла полгода назад. Но однажды сказала — есть причины, из-за которых может случиться нечто скверное.

— Жадность семейства Экхарт?

— Нет, дело не в принцессе и не в ее отце. Возможно, даже не в заговоре. Но разобраться я смогу, только если найду бабушкины бумаги. Вы не против, если мы поедем в ее дом?

Брат и сестра переглянулись. Тот, кто научил Веллиту Делари выбивать городские ворота, наверняка умел защитить собственное жилище. Стоило рискнуть, к тому же у Роланда мало выбора, ему требуется покой и безопасность. Алекс высказал общее решение семейства Эсперенс:

— Мы согласны, едем!

Путешествие могло закончиться быстро и просто, если бы Веллита сумела восстановить растраченные ночью силы, необходимые для сложной магии. Стоит открыть портал — и цель достигнута. Но волшебница сомневалась, справится ли она с такой задачей даже теперь, после целого дня отдыха. Слишком велик риск, одна ошибка — и сами заговорщики никогда не узнают, кто помог им исполнить задуманное.

Ночевать решили в лесу, отложив магию до утра. На несложные заклинания вроде установки круговой защиты сил у леди Делари вполне хватало. Она долго, обстоятельно проверяла подступы к поляне и прятала в траве амулеты, а после брат и сестра помогали ей сменить повязки на теле короля. Роланд спал или был без сознания, но дышал ровно, спокойно, жара у него не было. Удивительно, но, кажется, Веллита умела не только лихо крушить преграды, но и исцелять не хуже своего отца.

Когда совсем стемнело, Адельгейда села у костра и принялась обжаривать наколотый на веточку кусок колбасы. Ее брат уже разделался со своей долей ужина и присматривался к будущему ночлегу, а Веллита о чем-то думала, подперев щеку рукой. Там, куда не доставал свет костра, царила непроглядная темень. В темноте, как положено, что-то шуршало, похрустывало и почавкивало, но показаться людям не осмеливалось.

— Ты ведь разбираешься в вопросах престолонаследия? — спросила Адельгейда у брата, — Что будет теперь? Мы им помешали, верно?

— Если бы Роланд умер после свадьбы, трон перешел бы к королеве, — негромко отозвался Алекс, хотя Веллита утверждала, что в нескольких десятках шагов вокруг нет ни души, — если свадьба не состоялась, и у короля нет наследников, собирается Королевский Совет. Через три месяца лорды должны назвать нового короля. Чаще всего — какого-нибудь непрямого потомка королевского рода. Другое дело, если король умирает до свадьбы, но после помолвки. Законная избранница короля, ничем себя не запятнавшая, может претендовать на трон, и у нее даже есть преимущество, если родство с королем у других претендентов не слишком близкое. У невесты бывают неплохие шансы, если ее поддерживает Совет. Дальенна Экхарт вполне могла стать королевой, особенно если кто-то из членов Совета состоит в заговоре. Похоже, Роланд специально разорвал помолвку, когда все понял. И еще я думаю, заговорщики надеялись все исправить, сказать, что помолвка возобновлена. Это единственный способ законно посадить Дальенну на трон, остальное — измена и мятеж.

— Как можно заявить о возобновлении помолвки, если король снял с нее кольцо на глазах у десятка человек? — удивилась Адельгейда.

— Да, на глазах у родни и подружек. Если Роланд сам уже ничего не смог бы подтвердить или опровергнуть, доказательством все равно служило бы кольцо — малая государственная печать. Если печать вернулась к леди Экхарт, значит, она и есть невеста.

— Думаешь, печать не у них?

Алекс внимательно посмотрел на Веллиту и спросил:

— Я правильно понял?..

Волшебница кивнула.

— Да, печать у меня, — сказала она, — когда король отдал мне ее, я поняла — он это делает на случай своей гибели. А теперь заговорщики не только не могут доказать, что Дальенна Экхарт — невеста короля, они вообще не могут доказать, что Роланд мертв!

В голосе Веллиты промелькнуло необычное для нее злорадство. Адельгейда на минуту задумалась, а потом коварно улыбнулась и сказала:

— Значит, для признания права на трон нужны две вещи — труп короля и печать? Печать у нас есть, Роланд тоже в наличии. Веллита, а ты не боишься?..

Девушка одарила ее не менее лучезарной улыбкой.

— Не боюсь! Убить короля нетрудно, а вот забрать печать не получится. В кольце заключена магия, которая защищает его от самозванцев. Особая защита, настроенная на восприятие волеизъявления особы королевской крови. Проще говоря, вручить его может только особа королевской крови, забрать — тоже. Только король или наследный принц может силой снять это кольцо со своей невесты или отобрать его у того, кому отдал. Я получила печать по воле короля и могу добровольно отдать кому-то из вас, но отнять ее невозможно.

— Что же случится? — спросил Алекс.

Такое свойство далеко не первого по значимости символа государственной власти было для него новостью.

— Смерть того, кто заберет кольцо.

— Как же заговорщики собирались его заполучить?

— Возможно, надеялись сломать защиту, среди них тоже есть маги.

— Как думаешь, они ищут нас?

— Да. И лучше нам приготовиться к встрече.

— Верно, — кивнул Алекс, — пора ложиться спать. Нельзя встречать таких гостей, не отдохнув.

Несмотря на амулеты, спрятанные вокруг, оставлять лагерь без присмотра на всю ночь было слишком неосмотрительно. Алекс вызвался караулить первым, но Веллита заявила, что первой сторожит она, раз уж все равно проспала полдня. Брат и сестра устроились неподалеку от костра на расстеленных плащах. Рядом, прикрыв вещами, разложили оружие, чтобы было под рукой.

Волшебница тоже расстелила на траве плащ, но прежде, чем пожелать всем доброй ночи, внимательно присмотрелась к Адельгейде.

— Вы с братом устали, — сказала она, и это был не вопрос, а утверждение, — я покараулю, и разбужу Алекса ближе к рассвету.

— Ты выдержишь столько?

— Выдержу. Я хочу тебе кое-что показать…

Теплая ладонь легла Адельгейде на лоб, и она почувствовала, как стремительно проваливается в сон, долгий, живительный покой без сновидений.

Но потом сновидение пришло. Появился свет, сначала серый, едва заметный, потом яркий, расцветивший красками пространство. Пространство обрело очертания, и девушка увидела улицу незнакомого города. Сама она была странно одета — в платье из белого шелка в бледно-розовых цветах, на тонких бретельках и длиной всего лишь до колен. Распущенные волосы шевелил ветер. Она стояла на одном месте, но могла охватить взглядом город в целом, увидеть его весь.

Он совсем не походил на города Диасты. Откуда-то пришло воспоминание, что раньше сходства было больше, но теперь все стало иначе. Только собор над рекой, огромный, из желтовато-серого камня, изъеденного временем, с фасадом невообразимо сложной работы и ажурными башнями, напоминал Адельгейде родину. Здесь, в самом центре, дома были ниже и старше. По меркам Диасты все равно огромные — шесть или семь высоких этажей, но гораздо меньше, чем те грандиозные зеркальные башни, что окружали город на окраинах. Много камня, ровные квадратные плиты покрывали улицы, изредка мимо проплывали разноцветные, сверкающие экипажи без лошадей. Светлые здания с ажурными решетками, увитыми цветами. Изящные мосты, перекинутые через реку. Башня, похожая на острый стремительный шпиль, взлетающая в небо. Очень высоко, гораздо выше самых высоких шпилей королевского замка Алуа. Башня была хрупкая с виду, почти прозрачная, каково ее назначение? В том, чтобы сказать, что красота не нуждается в назначении, в оправданиях? Откуда пришла эта мысль?

Адельгейда опустилась на одно колено и коснулась ладонями теплого камня мостовой. Непонятные, незнакомые ощущения пронзили ее, она чувствовала память этого города, стихию эмоций и обрывки картин прошлого. Застывшая, звенящая тишина. Ужас и боль, сполна, без пощады. Сотни лет, по кругу, возвращаясь снова и снова. Кровь, призыв крови, щедро впитавшейся в землю. Грохот облаченной в железо смерти, чего-то гораздо более страшного, чем звон клинков и свист стрел. И вкрадчивая, незаметно проникающая в душу, невероятная власть этого места, способного внушить любовь даже тем, кто пришел стереть его с лица земли, заставить умирать за него даже врагов. Смерть. Любовь. Бездна. Свобода. Вот оно — свобода. Адельгейда по-прежнему касалась руками земли, но на миг — один лишь миг — у нее возникло ощущение крыльев, готовых распахнуться за спиной.

Она подняла голову, вглядываясь в уходящую вдаль улицу и понимая, что оказалась здесь не случайно, у нее есть цель. Существо, такое же, как она, чужое в этом мире. Чужое лишь наполовину, но это ничего не меняет. Существо, так похожее на этот мир. Свет совершенства и кошмар разрушения. Эта женщина нужна ей, ее необходимо найти, чтобы… чтобы…

Внезапно Адельгейда почувствовала острый, необъяснимый ужас. Удивительный город бледнел, выцветал на глазах, превратился в тусклый рисунок на пожелтевшей от времени бумаге. Голос невидимого существа шептал: "Опасность, опасность, опасность…"

Опасность!

Шелест листьев, прохладный ветер, запах травы. Над головой на фоне серого неба сходились верхушки деревьев. Адельгейда смотрела на них, возвращаясь к реальности. Сон закончился, уже утро, ночь пролетела незаметно.

Опасность!

— Взять их! — громко скомандовал чей-то голос, и огненная стена с воем взметнулась вокруг лагеря. Точно по границе защитного круга.

Девушка вскочила, выхватила меч, еще не понимая толком, что происходит, кроме одного — погоня все-таки нашла след. Рядом стоял брат, тоже спросонья, но готовый к бою.

— Приведите Роланда, — воскликнула Веллита, — пожалуйста, торопитесь!

Адельгейда побежла к повозке, на бегу успев бросить взгляд на противника. Нападавших было десятка полтора, не королевские гвардейцы и не солдаты, скорее бандиты или наемники. Только напали они не случайно и вовсе не для ограбления.

Двое мужчин в темных плащах держались за спинами бойцов, но атаковали первыми. Россыпь огненных шаров полыхнула у них в ладонях и устремилась к волшебнице. На полпути шары наткнулись на невидимую преграду и рассыпались, не причинив вреда. Лица у магов при этом сделались изумленные, будто они знать не знали, что все так обернется.

Веллита ответила невидимой силовой волной, сбив с ног половину противников. Новые магические удары посыпались один за другим, но пробить защиту не могли. Поддерживая короля, едва способного устоять на ногах, Адельгейда услышала голос девушки:

— Готовьтесь, долго я их не удержу!

Роланда пришлось на время предоставить самому себе. Веллита больше не тратила силы на защитный круг, лишь с невероятной ловкостью пресекала все попытки двух типов в темных плащах добраться до поляны. Несколько наемников прорвались, но здесь их было, кому встретить и без магии.

В пылу боя брат и сестра не заметили, как в просвете между деревьями показались первые лучи солнца. Свет, сначала бледный, а потом почти ослепительный, разлился прямо возле того места, где стояла волшебница и склонился к земле обессилевший король.

— Портал! — крикнул один из магов, — Не дайте им уйти!

Разрушенный щит Веллиты внезапно ожил, по кругу взвилось прозрачное алое пламя, отрезав охотников от добычи. Яркий белый свет в середине поляны померк, превратившись в серое марево портала.

— Быстрее, сюда! — воскликнула Веллита.

Ее спутников не пришлось долго уговаривать. Брат и сестра втащили короля в пространственную дыру, но там маячила еще одна, такая же.

— Не оглядывайтесь, вперед! — подгоняла волшебница.

Пришлось преодолеть четыре портала, открытых один за другим, прежде, чем она сказала:

— Добрались!

— Это всегда так долго? — выдохнула Адельгейда.

— Нет, я создала коридор из четырех переходов с разными координатами и полной зачисткой следов. Пришлось постараться, зато пусть теперь попробуют нас найти!

— Если это бабушка научила тебя таким штучкам, то она и правда была бесподобна. Кстати, это у вас наследственное, — сказал Алекс.

Его слова походили бы на грубую лесть, не прозвучи они так искренне. Адельгейда легко согласилась с братом — чего стоило одно только выражение лиц непобедимых столичных магов, не сумевших справиться с девчонкой. Измотанная, уставшая до дрожи в коленках волшебница польщено улыбнулась.

— Добро пожаловать домой! — сказала она, показывая на лес безо всяких признаков жилья. Но угрюмый пейзаж вдруг мигнул и изменился, иллюзия исчезла. Вместо лесных дебрей появился одноэтажный деревянный дом, окруженный зеленой травой. И Адельгейда, вспоминая пережитое, с тревогой заподозрила, что слишком рано обрадовалась чудесному убежищу. Впереди ждет новое страшное испытание — домашнее хозяйство без прислуги.

Глава 4

Безумное путешествие закончилось, воцарилась тишина, какая бывает только в глубине леса, когда далеко вокруг нет ни одной живой души. Очень далеко вокруг. Веллита разложила карту, показала новое местонахождение, и Алекс даже присвистнул. Дом стоял в лесу гораздо севернее тех мест, где их настигла погоня, на пологом склоне у подножия Алмазных гор. Вернее, это на карте место обозначалось как непроходимая, гибельная чаща, но на самом деле лес вокруг выглядел вполне дружелюбно, а прямо перед домом зеленела лужайка, заросшая густой травой и цветами. Впрочем, идиллия заканчивалась за первыми деревьями, дальше начинались обещанные дебри.

Дом, вопреки ожиданиям, оказался не ветхой избушкой с рухлядью вместо мебели, а вполне приличным жилищем. Не сказать, чтобы достойным короля, но, если вспомнить, те же охотничьи домики на землях Короны редко бывали намного лучше. Деревянное строение, одноэтажное, но с просторным чердаком и куда более просторным погребом, вмещало кабинет хозяйки, спальню, кухню с огромной печью и две комнаты не вполне определенного назначения, которые при желании можно принять за комнаты для гостей. Именно такое желание у внезапно нагрянувших гостей и возникло.

Но первое, что пришлось сделать — это устроить Роланда в спальне, единственном месте, где кровать была именно кроватью, а не диваном или лавкой. Сразу после прибытия, когда король, не особенно ясно понимая, где он вообще находится, обессилено опустился на долгожданное ложе, Веллита угостила его каким-то снадобьем, и вскоре он впал в забытье. По ее словам, дня на три. Будь он в сознании, лечению это только помешало бы.

Адельгейда поразилась, каким образом здесь, в лесной сырости, за минувшие полгода, пока в домике никто не жил, постельное белье сохранило такую свежесть, будто его застелили вчера. Но чудеса еще только начинались. Во время бегства леди Эсперенс прихватила сумку с одеждой, но привести себя в порядок так и не удосужилась. О своем непотребном виде — сапоги, испачканные землей кружевные панталоны, нижняя сорочка и накинутый сверху плащ — девушка вспомнила, когда, протягивая Веллите флакон, склонилась над засыпающим королем и вдруг заметила его изумленный взгляд. Если запомнит и спросит, скажу, что это была галлюцинация, побочный эффект заклинания, решила она.

— Вы мне поможете? — спросила Веллита, когда расставила на столике многочисленные склянки и принялась распутывать бинты на теле короля. Алекс привычно кивнул — разумеется, одной ей не справиться.

Неподалеку, за домом, обнаружился колодец, где и набрали воды, а уж согрелась она сама, повинуясь заклинанию. Волшебница сосредоточенно обрабатывала раны настойкой с резким, свежим запахом, с ее пальцев то и дело соскальзывали зеленоватые искры, будто впитываясь в поврежденную беспощадными ударами плоть. Адельгейда, молча, по первому слову, подавала то воду, то полотно, и думала о том, что теперь Роланд, пожалуй, выкарабкается — Веллита свое дело знала. Она больше не походила ни на испуганную девочку, какой была той незабываемой ночью на залитых дождем столичных улицах, ни на удрученного собственным бессилием мага, годного только на то, чтобы упасть и заснуть. Теперь она излучала решимость, и, стало быть, Диасте не грозит лишиться своего светлейшего повелителя. Во всяком случае, в его планы теперь это точно не входит.

Целительница ополоснула руки и облегченно вздохнула — дело сделано, можно передохнуть и разобраться, где предстоит жить в ближайшее время. Остальные были того же мнения. И первое, на что упал взгляд Алекса, в их прежней жизни было бы скандалом и безобразием: его сестра, нисколько не смущаясь, с интересом осматривала комнату, как будто разгуливать на людях в нижнем белье — дело совершенно обычное.

— Я понимаю, ничего нового мы не увидим, но может, оденешься? — предложил он, — Хоть комаров пожалей, не дай умереть от обжорства!

Сестра что-то недовольно буркнула в ответ и вытряхнула из сумки дорожный костюм, отсыревший и помятый. Идея завернуться в кроватное покрывало тоже не вызвала восторга, но тут на помощь пришла новая хозяйка дома. Веллита открыла шкаф, где, к немалому удивлению гостьи, висело несколько платьев. Правда, уже лет десять как вышедших из моды. Но их же не при дворе носить, решила Адельгейда, и вдруг подумала, что, как ни странно, именно при дворе. Ведь где король — там и двор, не так ли? Придется его величеству потерпеть свиту, одетую не по последней моде. Содержимое шкафа она решительно сгребла в охапку и утащила в "комнату для гостей", ту самую, которую им предстояло занять вместе с Веллитой.

Слегка перекусив остатками съестных припасов, прихваченных во время бегства, все трое приступили к осмотру владений. Первым делом Алекс зажег свечу и спустился в погреб, и вскоре с самым жизнерадостным видом выбрался обратно в обнимку с увесистым окороком.

— Там целый склад еды, — сообщил он, — глазам своим не верю! Крупа, картошка, колбаса! Даже вино!

— Бабушка была хозяйственной! — гордо ответила Веллита.

— Только все подозрительно свежее. Полгода, говоришь, никто не жил?..

— Самая обычная магия, — фыркнула любящая внучка, — подумаешь, полгода!

Мысль устроить второй обед, а заодно и отметить успех предприятия, пришла в голову как-то сама собой. Ближе к вечеру Адельгейда вкрадчиво спросила, нельзя ли устроить купание посущественней полива из ковшика, потому как после беготни под дождем и ночевок в лесу она чувствует себя бродяжкой из городских трущоб, которая моется только по большим праздникам.

— Проше простого, — сказала Веллита и вручила высокородной леди ведро.

Маленькая комната в дальнем углу дома превзошла все ожидания, только бегать к колодцу пришлось долго. Нет, никакой мраморной ванны и зеркальных стен в комнатушке не было, но и самая обыкновенная дубовая бочка обрадовала несказанно. Правда, волшебница отказалась снова греть воду заклинаниями, заявив, что сил на эту бадью нужна уйма, а они ей понадобятся для более важных дел. Воду нагрели здесь же, на очаге, о чем, в общем-то, никто не пожалел. Хоть на дворе и лето, не так уж плохо после трудной дороги принять ванну, слушая, как потрескивают дрова в камине.

Закат бесконечно долгого дня Адельгейда провожала, сидя на стареньком деревянном крыльце. Солнце медленно опускалось за верхушки деревьев. Сначала девушка боялась, что на нее накинутся комары, но ничего подобного не случилось. Дом оберегала магия — от разрушений, от врагов, от мелких неудобств, от назойливых насекомых. Магия, наверное, здесь везде, куда ни посмотри, тонкая, незаметная, надежная, и дело не только в маскировке и защите, а в каждой мелочи, во всем, что делало дом готовым к встрече гостей, даже если после смерти хозяйки пройдут годы.

— Милое местечко, не ожидал, — сказал Алекс, усаживаясь рядом на ступеньку.

— Да, хорошее убежище. Но зимой здесь, наверное, скучища…

— Убежище? — он посмотрел на сестру и понял, что думали они об одном и том же.

Надежно упрятанный в глухом лесу дом, готовый принять тех, кто в этом нуждается — это просто предусмотрительность или что-то еще? Слишком хорошо покойная волшебница позаботилась о том, чтобы ее внучке в ближайшие годы было, где поселиться. Или спрятаться. А если есть, от кого прятаться, значит, есть и кому искать. Конечно, есть, подумала Адельгейда. Вон, утром еле ноги унесли! Выдумывать врагов нет никакой необходимости, их и так более чем достаточно.

Через несколько дней после приезда Веллита застала Адельгейду в бабушкином кабинете. Леди Эсперенс беззастенчиво шарила по книжным полкам, изучая названия на корешках чужих книг. Весь ее вид свидетельствовал о том, что причина для самоуправства самая уважительная. Заметив, что ее заметили, она сказала:

— Так жить нельзя, нужна кулинарная книга. Хоть какая-нибудь.

Внучка хозяйки прошлась вдоль полок и вытащила на свет увесистый том с аккуратной подписью: "Любимые рецепты старой ведьмы". Несмотря на подозрительное название, рецепты действительно оказались подходящими — несложными и вполне достойными в результате. Но Веллита все равно не очень доверяла знатным дамам и господам такой ответственный процесс, как приготовление пищи. Адельгейда была у нее разве что на подхвате, а почетная миссия ее брата вообще сводилась к колке дров и доставке воды из колодца.

Алекс, немного помаявшись от безделья, нашел себе занятие по душе — иногда выходил поохотиться в этот якобы глухой лес вокруг дома и в ближайших окрестностях. Адельгейда, разумеется, при каждом удобном случае составляла ему компанию. От волшебницы брат и сестра получили по амулету, чтобы магический круг на подступах к дому каждый раз при их появлении не оповещал о нарушителях невидимой границы.

Крупного зверья здесь не водилось, только волки иногда забредали, хоть ни разу охотникам не встретились, а вот подстрелить пару-тройку птиц удавалось почти всегда. Пустячок, а приятно, да и Роланду свежий бульон сейчас нужнее, чем копченый окорок. Один раз даже подвернулось спустившееся с гор стадо диких коз. До того, как животные бросились бежать, завидев двуногих жителей леса, Алекс вскинул арбалет и выстрелил. Выстрел был удачным, но тащить на себе увесистую тушку до самого дома оказалось неудобно и непривычно, особенно под нахальное хихиканье сестры и ее дурацкие советы по поводу того, куда пристроить рога.

Прошло две недели, и все чаще обитателям лесного домика приходило в голову, что неплохо бы устроить вылазку в ближайший городок и проехаться по окрестным деревням. Вернее, проехаться было не на чем, и это упущение требовалось исправить в первую очередь. Стало быть, предстояли большие покупки — лошадей, оружия, да и Веллита хотела обновить кое-что из своих целительских запасов. Адельгейда уже потирала руки в предвкушении поездки, даже собралась пообещать волшебнице купить все травы и порошки по списку, ничего не перепутав, когда брат огорошил известием, что поедет с ним вовсе не она.

Сначала девушка не поверила своим ушам, а потом немедленно воспротивилась такой несправедливости. Но все ее доводы, из которых главными были "я же мечом махать умею" и "хоть посмотрю, что вокруг творится", и в сравнение не шли с доводами брата. Только Веллита знала, как выбраться отсюда через непроходимый лес, могла заметить магические ловушки, если такие встретятся на пути. А уж если где-нибудь по ту сторону леса они встретят мага из заговорщиков, то без ответной магии не обойтись. Предложение взять с собой обеих девиц было отвергнуто сразу, поскольку нельзя оставить раненого короля одного. Адельгейда отлично понимала, что брат не передумает, но возмутиться для порядка следовало.

— Ты бросишь меня здесь одну?! — скорбно вопросила она на следующий день, ранним утром подкараулив Алекса у сарая, когда тот заканчивал сборы в дорогу.

— Не одну, а с Роландом!

— Вот именно, одну — с Роландом.

Он сначала даже не понял, о чем речь, а потом самым наглым образом подмигнул:

— Ничего страшного, у тебя же есть пояс верности!

Адельгейда задохнулась от возмущения. Шуточка, по ее мнению, была древней, как мир, и заезженной, как дорога на ярмарку, но у брата все равно числилась в любимых. Примечательный пояс у нее действительно был, только никакой не "верности", а самый обыкновенный, на котором держались штаны. Много лет назад отец привез его из далекой южной страны в подарок своей непоседливой дочери, как раз затеявшей учиться фехтованию. Ремешок шириной всего в два пальца сделали из шкуры какого-то невиданного зверя, похожего на очень большую ящерицу, а шкура эта славилась невероятной гибкостью и прочностью, далеко не сразу поддающейся даже самому острому ножу. Пестрый зеленоватый ремень украшали серебряные накладки и хитроумная застежка, справиться с которой, не зная маленького секрета, было весьма затруднительно. Дочери подарок пришелся по душе, с тех пор с ним она почти не расставалась, но надо ли говорить, что Алекс, тогда еще мальчишка, обрадовался не меньше — поводу обозвать экзотический предмет гардероба "поясом верности" и при случае поддразнивать сестру. Случая давно не представлялось, и вот на тебе — вспомнил!

Насчет непристойного уединения в компании Роланда — это, конечно, смехотворная глупость, у него и глаза-то открыть сил едва хватало, не то, что посягать на чью-то невинность. Но Адельгейда решила обидеться, даже подумала — что бы сказал отец, узнав о таком вопиющем нарушении приличий? Ее бросили одну в пустом доме наедине с совершенно посторонним мужчиной! И тут же осеклась. Ничего бы не сказал, да еще и устроил бы нагоняй за пустые капризы. Потому как ее не бросили наедине с мужчиной, а доверили присматривать за раненым.

Помахав на прощание брату и Веллите, леди Эсперенс побрела к дому, выполнять свой нелегкий долг. Долг пока не выглядел слишком обременительным — король попросту спал. В последние дни ему стало намного лучше, появился аппетит, он то и дело порывался встать с постели, но Веллита не позволяла ему покидать комнату больше, чем на несколько минут, только по естественным надобностям. Впрочем, это не помешало ему неожиданно просто разрешить неловкость, возникшую сразу, как только он открыл глаза. В маленьком доме, отрезанные от всего мира, три человека оказались заперты вместе, ни много ни мало, с правителем их страны. Пару дней Роланд с интересом созерцал поклоны и реверансы, которые по очереди изображали его спасители, слушал витиеватые обращения в полном соответствии с этикетом, а потом не выдержал и сказал:

— Не смейте больше говорить "ваше королевское величество, не соблаговолите ли сменить простыню". Мне слишком больно смеяться!

Так что первым приказом короля на новом месте жительства было — немедленно перестать хотя бы в его присутствии вставать, кланяться и каждую мелкую просьбу сопровождать перечислением титулов. А еще через несколько дней произошло событие похлеще, пожалуй, чем дворцовый переворот — Роланд предложил своим новым придворным перейти на "ты". Адельгейда, которая заглядывала в его комнату реже остальных и обо всем узнавала последней, почему-то решила, что брату такое предложение покажется невозможным, но Алекс после недолгого разговора с королем идею поддержал. Да и Веллита понемногу начала смотреть на своего подопечного как на друга, попавшего в беду, а не как на недосягаемую персону монарха.

Адельгейда отодвинула занавеску и приоткрыла окно, впуская в комнату свежий утренний воздух. Ее взгляд задержался на кровати и на том, кто там лежал. Почти две недели назад, в королевском замке, она увидела сильного и гордого человека, олицетворение власти для бесчисленных подданных. Интересно, понимает ли он, что с ним стало? Во всяком случае, вряд ли ему снились дурные сны — лицо короля было безмятежно спокойным, только темные волосы в беспорядке разметались по подушке.

Выполняя обязанности сиделки, леди Эсперенс поправила сбившееся одеяло и собрала лишнюю посуду со столика, когда вдруг поняла, что больной уже не спит. Роланд открыл глаза, и она только теперь заметила, какого они цвета — темно-серые, а может быть серо-синие. Он смотрел на девушку приветливо и немного удивленно. Не ожидал ее здесь увидеть? Алекс вчера говорил о поездке, мог бы и запомнить, невежливо подумала Адельгейда. Не выпуская из рук подноса, она сделала реверанс, легкий, совсем не придворный, но, в конце концов, надо же как-то поприветствовать не вовремя проснувшегося короля. Роланд, похоже, не считал свое пробуждение несвоевременным. Он приветливо улыбнулся и спросил, не будет ли она против, если он встанет. Веллита на этот счет не оставила никаких указаний, да и привязывать его величество к кровати команды не было. Поэтому "сиделка" возражать не стала и ушла, чтобы он мог привести себя в порядок.

Судя по звукам из-за двери, Роланд долго и обстоятельно плескался в умывальнике. На кухню он явился в полном блеске — причесался, соскреб многодневную щетину с лица. Только с костюмом не заладилось. Из всего запаса одежды, который он унес на себе из замка, вернуть в пристойный вид удалось только штаны и сапоги, и теперь к этим предметам гардероба, когда-то дорогим и добротным, прибавилась простая льняная рубашка, купленная по дороге в какой-то деревенской лавке. Но короля это совершено не беспокоило, хотя при других обстоятельствах он мог показаться в таком виде лишь перед очень близкими людьми. И если судить по наряду, поневоле задумаешься, что и в самом деле пора переходить на "ты".

Полный блеск, конечно, оказался сильным преувеличением. Роланд заметно похудел, по-прежнему не мог похвастаться здоровым румянцем, и иногда придерживался за стенку. Бинтов на нем уже не было, стараниями Веллиты раны быстро затянулись, но резких движений он старался не делать. Адельгейда сомневалась, можно ли ему разгуливать по дому, как здоровому, но поняла, что теперь загнать строптивого пациента обратно в постель не удастся.

Непонятно, искал ли он что-нибудь на кухне, или просто заскучал в одиночестве, но уходить и не думал, вот только не знал, как начать разговор. От Роланда не укрылось, что из всех, кто оказался рядом с ним, эта девушка единственная избегала его — заходила лишь по делу, никогда не заговаривала первой, на вопросы отвечала коротко и односложно, убивая всякую надежду на приятную для обеих сторон беседу. Не обращаться же к знатной даме как к давней приятельнице, если дама ни разу не давала повода думать, что хочет этой приятельницей быть.

Адельгейда сложила в кастрюльку все, что в недалеком будущем обещало стать "овощным рагу" (во всяком случае, так утверждала кулинарная книга старой ведьмы), водрузила посудину на огонь, и теперь сосредоточенно чистила картошку. Она покосилась на задумчивого короля. Если бы он попался ей вот так пару недель назад, то немедленно и в подробностях узнал бы, сколько боли принесло людям все, что из-за него случилось. Но теперь ярость сменилась грустью, все прошло, перегорело, да и не имело значения.

Время на размышления появилось не только у Роланда, и девушка не раз думала о том, что лучше бы оно не появлялось вовсе. Когда нужно защищаться от опасности, как-то не вспоминаешь, что это не просто очередное приключение, которое закончится возвращением домой. Никакого дома у нее больше нет. Даже если она вернется в замок Ларани, ее всегда будут преследовать воспоминания о запахе гари и трупах на полу. Отступившая тоска и старательно изгоняемые воспоминания внезапно нахлынули вновь, встав комом в горле.

— Что с вами? — спросил Роланд, заметив ее застывшее лицо, — я могу помочь?

— Вы умеете воскрешать мертвых? — она заглянула ему в глаза с горькой иронией.

— Увы, не умею.

Повисла неловкая пауза, и Адельгейда вместо овоща вдруг попала ножом по собственному пальцу. На стол полетели алые капли, она вскочила и вышла, хлопнув дверью. А через несколько минут, сидя на крыльце, услышала, как Роланд вышел следом и сел рядом на ступеньку.

— Вам больно?

Она кивнула, торопливо вытирая следы слез:

— Я скучаю по ним.

— Ваша беда тоже на моей совести, — негромко сказал Роланд не то ей, не то самому себе. Начни он оправдываться или скажи, чего доброго, что во время переворотов жертвы — обычное дело, девушка возмутилась бы, но такое самообвинение показалось ей несправедливым.

— Это сделали не вы, не надо себя мучить… — чуть слышно отозвалась она, и добавила, — не сердитесь за безобразную сцену, я должна была держать себя в руках.

— Не думаю, что у вас есть долги передо мной. И я надеюсь, вы простите меня.

— Вы… ты не сделал мне ничего плохого, — набравшись смелости, сказала Адельгейда.

Смелость понадобилась не потому, что она покривила душой. Просто не каждый день ей доводилось предлагать дружбу королям.

— Значит, мир?

— Мир.

Какое-то время они молчали, а потом Роланд спросил, указав на ее палец, кое-как затянутый платком с помощью другой руки и зубов:

— Можно?

Его руки были теплыми и уверенными, словно он всю жизнь только тем и занимался, что перевязывал пальцы неосторожным девицам. Он не мог не увидеть у нее на ладони не слишком сильные, но вполне заметные следы от рукояти меча, остающиеся, даже если не забываешь надевать перчатки. Придворные дамы, наверное, умерли бы со стыда при одной мысли о таком безобразии, а эта нисколько не стеснялась. Впрочем, со всех остальных сторон ручка была хоть куда, да и Роланд не выказал ни удивления, ни пренебрежения, скорее любопытство. Но спрашивать ни о чем не стал. Неизвестно, где он научился перевязывать раны, наверное, подсмотрел, как это делает Веллита, но пострадавший палец оказался завернутым в платок довольно ловко.

— Теперь без моей помощи точно не обойтись, — сообщил король, подозрительно довольный этим сомнительным обстоятельством.

Глядя на него здесь, под ярким летним солнцем, Адельгейда вспомнила свое колечко с сапфиром, которое брат все забывал ей вернуть. Глаза у Роланда были цвета того самого сапфира, если смотреть сквозь камень на небо в пасмурный день. Сравнение вышло на редкость банальным, зато в самую точку. Она вдруг смутилась, что ее рука слишком надолго задержалась в его руке, и мягко, но настойчиво высвободилась, не без иронии спросив:

— Что же вы умеете делать, ваше величество?

— Меня учили управлению, военному делу, дипломатии…

— Значит, война с соседями нам не грозит. А чистить картошку ты умеешь?

Адельгейда вернулась на кухню и уселась за стол, великодушным жестом предложив королю место напротив. Но браться за работу Роланд не торопился.

— Я еще не завтракал, — заявил он, деловито заглядывая во все кастрюли и банки, будто с детства мечтал пошарить по кулинарным закромам, но его самым жестоким образом лишали этих невинных радостей. Девушка не стала подсказывать, что в печке припрятана горячая каша, приготовленная Веллитой перед отъездом. Король сам обнаружил вожделенную посудину и лишь коротко поинтересовался: "Это все мне, правда?" Когда с кашей было покончено, оказалось, что он углядел и колбасу, которую Адельгейда принесла из погреба с неблаговидными намерениями — если с обедом у нее совсем не заладится, придется употребить запасы.

— Можно я это съем? — спросил прожорливый монарх и, получив утвердительный ответ, принялся сооружать устрашающих размеров бутерброд.

Кажется, перекормила Веллита своего подопечного кашками и бульонами, поневоле заскучаешь от такого меню. Разобравшись и с колбасой, Роланд прошелся по кухне, но не нашел больше ничего привлекательного из того, что можно было бы съесть. Девушка терпеливо ждала, когда он вспомнит про обещанную помощь, и, наконец, дождалась.

Любой поваренок в замке схлопотал бы подзатыльник, если бы чистил картошку так лихо, несколькими взмахами, отправляя в очистки едва ли не половину продукта, но Адельгейда не придиралась. Она любовалась зрелищем, достойным того, чтобы рассказывать о нем потомкам, если, конечно, ей суждено таковыми обзавестись. Не каждому в жизни выпадала честь увидеть, как его величество король Диасты храбро орудует кухонным ножом.

Сидеть в молчании было неловко и глупо, к тому же леди Эсперенс давно собиралась расспросить Роланда кое о чем. Теперь подвернулся самый подходящий случай.

— Я хотела бы узнать… — осторожно начала она.

— О чем же?

Король только и ждал повода поговорить, поэтому, как вежливый человек, немедленно воткнул нож в картофелину, отложил работу и приготовился внимательно слушать. Но повод оказался не самым веселым.

— Роланд, почему их убили?

Он понял, что она спрашивает о родителях.

— Я не знаю. Я все время думаю об этом и ничего не могу понять. Лорд Экхарт предложил твоему отцу много всяких благ и преимуществ когда, как он сказал, "изменится расклад", за поддержку некоторых решений в Совете. Собственно, это все, остальное — мелочи и догадки. Возможно, лорд Эсперенс сам не знал, что ему попалось на глаза нечто важное.

Адельгейда выслушала молча и не стала продолжать разговор, который снова грозил привести к слезам. Она лишь спросила:

— Тебе здесь трудно?

Король посмотрел на нее с искренним удивлением.

— Трудно из-за того, что никто не подает мне штаны, а во время завтрака на меня не таращатся пятьдесят человек? Просто непривычно, но даже приятно. А особенно приятно чувствовать себя живым, с этим никакая роскошь не сравнятся.

Адельгейда уважительно кивнула, услышав про пятьдесят человек, но Роланд уже говорил дальше:

— Я хочу вернуться не потому, что там слуги и роскошь. Там люди, которые мне дороги, им грозит опасность…

Собеседница не стала напоминать, что миновало уже почти две недели с тех пор, как они покинули столицу, и если кому-то и вправду грозила опасность, то уже, скорее всего, не грозит. По слухам, на небесах, куда попадают безвинные жертвы предательства, нет никаких опасностей. Роланд знал это не хуже нее. Не про небеса, конечно, а про то, что две недели — большой срок, более чем достаточный. Так что незачем лишний раз бередить раны.

— А Дальенна? Ты скучаешь по ней?

Он удивился еще сильнее.

— С чего бы вдруг?

— Но ты же любил ее?

Роланд замялся.

— Это другое… Как бы тебе объяснить…

На самом деле все объяснить он сумел легко и просто, как будто давно знал наизусть положенные слова:

— Королевский брак скрепляет союзы между государствами и кланами, личные пристрастия не так уж важны. Иногда все складывается удачно, но если нет — устраивать из-за этого баталии мелочно и безответственно. Я был ребенком, когда отец решил, что мне предстоит жениться на этой девочке, милой, красивой, к тому же наш род когда-то запятнал себя предательством в отношении ее рода. Пока был жив отец, мы и встречались-то с ней только на балах. Я просто знал — у меня есть невеста, неизбежная и неприкосновенная…

Роланд поздно спохватился, что сказал лишнее, но Адельгейда уже смеялась, заметив его смущение:

— Тебя интересовали дамы… посговорчивее?

И тут же подумала — хорошо, что он успел доесть свой бутерброд, иначе непременно бы поперхнулся. От ответа, впрочем, все равно уклонился, вкрадчиво поинтересовавшись:

— Ты уверена, что мама с папой разрешали тебе читать все книги, которые ты уносила тайком из библиотеки?

— А если не все, ну и что? Да и не было там ничего особенного! Так, немножко любовных романов…

— Я тоже как-то прихватил такой роман у леди Вилар, моей двоюродной тетки.

— И как тебе?

Он возвел глаза к потолку, делая вид, что вспоминает, и доверительно сообщил:

— Читать довольно занятно. Но участвовать — гораздо лучше!

— Роланд, да как ты!.. Это неслыханно! — воскликнула Адельгейда, заливаясь краской и пытаясь найти достойные слова, чтобы поставить нахала на место. Слова почему-то не находились.

— Ты же сама спросила!

— Это еще не повод отвечать!

— Хорошо, не буду, — он подозрительно легко согласился и вернул беседу к тому, с чего все началось, — А что до моей невесты… бывшей невесты…. Вообще-то я хотел, чтобы мы понравились друг другу, надеялся… Но теперь понимаю, что никогда не боялся ее потерять.

Адельгейде показалось, будто и для него самого это — неожиданное открытие, и главная неожиданность в том, что оно скорее удивило его, чем расстроило. И все-таки она спросила:

— Это очень… грустно?

— Не так, как в романах, верно? Но теперь все изменилось. Экхарты сами смыли тот давний позор моего рода моей же кровью и своей ответной изменой. И одно преимущество я уже вижу.

— Преимущество?

— Никакой Дальенны Экхарт! Зато какие перспективы!

Роланд широко взмахнул руками, то ли обрисовывая масштабы перспектив, то ли раскрывая объятия, а девушка задумалась, будет ли ей грозить смертная казнь, если она под столом пнет его величество каблуком куда попадет. Так и не определившись, она все-таки решила кое-кому кое-что объяснить. Медленно и отчетливо, на всякий случай, чтобы венценосный наглец потом не отперся, будто не расслышал:

— Здесь у тебя нет перспектив, запомни это!

— Да что я такого сказал?

— Сам знаешь!

Роланд, подавив непонятную улыбку, вздохнул и вдруг решил:

— Ну что ж, придется идти колоть дрова.

Какие еще дрова, опешила Адельгейда, там дров на два дня хватит. Да он и топор не поднимет, а если поднимет, то потом снова сляжет на неделю, и Веллита ее убьет. Присмотрела за раненым, называется. Она уже готова была героически встать на защиту дровяного сарая, когда запахло паленым.

Это было ценное открытие для ее кулинарного опыта: светская беседа о высоких материях с коронованной особой совершенно не способствует приготовлению пищи. Ценное, но совершенно бесполезное, поскольку вода из кастрюльки успела выкипеть, а содержимое — прилипнуть ко дну и подгореть. Несостоявшаяся повариха уныло поковыряла ложкой черные комья на дне, представила лица брата и волшебницы, вернувшихся после нелегкого путешествия как раз к обеду, и вздохнула:

— Они такое есть не будут.

Роланд, которому тоже не мешало бы чувствовать вину за содеянное, пожал плечами.

— Я же все-таки король. Не будут есть — скажу, что это бунт!

— Да ты просто чудовищный тиран! — восхитилась Адельгейда, представляя красочную картину грядущего "бунта". Но тиран не менее живо вообразил во главе бунтовщиков себя и решительно осмотрелся.

— Сейчас что-нибудь придумаем! Вон то мясо тебе зачем?

— Собиралась пожарить, как в книге…

— Долой книгу, сделаем по-другому.

Девушка подумала, что ослышалась, и осторожно переспросила:

— Ты что, готовить умеешь?

— Нет, конечно! Но я видел на охоте, как это делают. Как говорил один умный человек, вопрос не в том, умеешь ты что-то делать или нет, а в том, готов ли преодолевать трудности!

Через четверть часа во дворе горел костер. Роланд вбил в землю какие-то подвернувшиеся под руку колышки и скомандовал:

— Там вертел лежал на полке, тащи его сюда! И соль! Ну и еще что найдешь!..

Пока король орудовал у костра, его соратница по кулинарным боям вернулась на кухню и, забыв про пострадавший палец, решительно схватила нож. Это же не штурм крепости, а всего лишь картошка, не так ли? Хоть с этим-то она может справиться? Как оказалось, и в самом деле главное — не бояться трудностей. Через час стараний перед ней уже красовалась полная сковорода первой в ее жизни собственноручно приготовленной жареной картошки, вполне съедобной не только на вид и запах, но и на вкус. А со двора вместе с ветерком в двери потянулся такой восхитительный аромат, что оставаться непричастной к его источнику стало выше человеческих сил.

Пикник удался на славу. Вообще-то не мешало дождаться обеденного времени и возвращения Алекса и Веллиты, но король и его помощница решили, что заслужили второй завтрак. Адельгейда принесла из погреба бутылку вина. Изысканный напиток пришлось пить из обыкновенных стаканов, столом служил деревянный обрубок, накрытый салфеткой, а креслами — разорванное пополам старое одеяло (сидеть вместе на одном одеяле дама категорически отказалась), но эти мелочи не испортили настроения.

Растянувшись на солнышке, Роланд рассказывал какие-то забавные истории из придворной жизни, а его собеседница под большим секретом поведала про турнир, на котором она так бесцеремонно нарушила правила. Роланд на это сказал, что обычаи турниров — не законы, стало быть, ему как королю на их нарушение совершенно наплевать, и пожелал пожать ее героическую руку. А потом вспомнил про слухи о затеянной леди Эсперенс драке в таверне и загадочных причинах упомянутой драки, и тут же сам чуть не угодил под горячую героическую руку — расспросы на эту тему давно довели "виновницу торжества" до сильнейшего раздражения. Возмутившись неискоренимости сплетен, Адельгейда смущенно созналась:

— Было дело, ущипнул какой-то наглец…

— Да, самоубийца, — посочувствовал неведомому наглецу король.

Уже после, когда остатки пиршества были убраны и лужайка обрела почти первозданный вид, Адельгейда вспомнила, что ее оставляли здесь в качестве сиделки, и как раз с этой задачей она справилась отвратительно. Доверенный ей больной полдня провел на ногах, да еще и этот костер, а потом вино… И как загнать его в спальню, если сам он туда не спешит? Девушка даже вздохнула с облегчением, когда Роланд, подозрительно бледный и уставший, прислонился к дверному косяку:

— Все, здоровье закончилось. Надо передохнуть.

"Наконец-то!" — чуть не сказала вслух Адельгейда и тут же испугалась — вдруг с ним случится что-то совсем скверное? Король уверил, что ничего скверного, просто придется немного поспать.

Роланд снова вышел на крыльцо, когда полдень уже давно миновал. Адельгейда стояла там же, где он ее оставил, но теперь ей было не до веселья. Замерев у перил веранды, она напряженно смотрела в лес за поляной. Царила полная тишина, птичьи трели и шелест листьев не в счет. Никаких признаков приближения людей. Алекс и Веллита должны были вернуться к обеду, но еще немного, и наступит время ужина, а они так и не появились.

* * *

Поход в город начался успешно. Хотелось надеяться, что в ближайшем будущем появится повод переименовать его в поездку — покупка лошадей числилась среди самых первоочередных задач. Идти пришлось довольно долго, и Алекс быстро понял, почему Веллита так настаивала на своем участии в это походе. Здесь она знала каждый камень, каждый изгиб тропинки, почти невидимой в густой траве, а он, глядя на лес, мог бы поспорить, что эти дебри совершенно непроходимы. В действительности же тут, с известной осторожностью, могли пройти не только люди, но и лошади.

На этот раз мудрить с собственным внешним видом не пришлось. Теперь Алекс в простенькой, но добротной одежде и при оружии был "вольным стрелком", странствующим солдатом, готовым за умеренную плату подрядиться на веселую и необременительную службу. Веллита была девушкой, которая… в общем, которая просто ездила вместе с ним.

Лошадей купили в первой деревне, достаточно большой для того, чтобы появившиеся с лесной тропинки безлошадные путники не привлекли всеобщего внимания. Алекс приплел худо-бедно правдоподобное объяснение причин своего пешего путешествия, да еще и заплатил так прилично, что две лошадки вместе с седлами и полным комплектом прочей сбруи перешли в его владение без лишних вопросов.

До городка удалось добраться часа за полтора. Из дома путешественники выехали ранним утром, чтобы к обеду успеть вернуться и не застать в дороге самый разгар жаркого летнего дня, но солнце начало припекать уже вскоре после выезда. Город Илакки обнаружился именно там, где ему и полагалось быть в соответствии с картой. Обыкновенный тихий городок с тремя десятками улиц, из которых камнем вымощены лишь те, что ближе к дому градоначальника, положенным количеством питейных заведений и, как водится, непременным торговым двором. Здесь, в северной части страны, даже летняя жара не изнуряла, несмотря на яркое солнце, а обилие деревьев превращало и без того недурное местечко в зеленый цветущий сад.

Городок находился на территории большой северо-восточной провинции Корисанта. О ее правителе король, помнится, не говорил ничего дурного, но Алекс не терял бдительности, да и Веллита держалась настороже. Иногда даже слишком настороже, один раз ему пришлось попросить спутницу вести себя попроще, особенно когда рядом городская стража. Если у прохожего при виде служителя порядка делается такое сосредоточенное лицо, даже дурак заподозрит, что дело нечисто.

Судя по тому, как поглядывали на Веллиту, ее положение при странствующем наемнике считали вполне понятным и отнюдь не родственным. Когда Алекса видели рядом с Адельгейдой, то любому приходили на ум мысли об их общих папе и маме, но когда он назвал сестрой свою нынешнюю спутницу, очередная лавочница понимающе усмехнулась. В жизни бывает всякое, и внешнее несходство еще не повод для уличения во лжи, но когда молодой человек называет сестрой путешествующую с ним девицу, которая не только совсем на него не похожа, но и немного смущена таким представлением, слово "сестра" толкуют совершенно в другом смысле. Известно же всем владельцам постоялых дворов — кто только не прикидывается близкими родственниками, лишь бы найти предлог уединиться.

— Кажется, я испортил тебе репутацию, — сказал Алекс, когда они, покинув лавку, отвязывали лошадей. Веллита улыбнулась, но ответила вполне серьезно:

— Я же знаю правду, и ты знаешь. А остальные пусть говорят, что хотят.

Она отнеслась к этому с философским спокойствием — если ее считают подружкой наемника, то так и быть, пусть считают кем угодно, лишь бы не догадались, кто она на самом деле. Алекс даже подумал — вдруг ей такое предположение нисколько не обидно, а совсем наоборот? На первый взгляд Веллита казалась застенчивой тихоней, но это только на первый взгляд. У ее попутчика было достаточно времени, чтобы разглядеть далеко не робкий блеск в ее глазах, напоминающий о сине-зеленых волнах там, где море встречается с небом. И еще он успел заметить, что ее странная, необъяснимая свобода от представлений о том, "как принято", пожалуй, не могла сравниться даже с азартным пристрастием Адельгейды к забаве, которую та называла "позлить зануд".

Путешествие выходило удачным во всех отношениях. Торговый двор, неожиданно большой и шумный, встретил новых посетителей с распростертыми объятиями. Дело кончилось как обычно — полным набором запланированных покупок и не меньшим количеством внезапных. Благо, Роланд перед бегством так успешно ограбил сам себя, что деньгами не грех и слегка насорить.

— Шоколад! — воскликнула Веллита возле очередного прилавка.

Продавец южного лакомства радостно закивал, расхваливая товар, по его словам, достойный стола градоправителя. Волшебница и без него знала, как этот самый товар полезен "для здоровья тела и души", и немедленно купила увесистую упаковку.

К тому времени, когда щедрые покупатели вышли наружу, их большая сумка изрядно потяжелела. Алекс купил для Роланда меч, для наемника вполне достойный, но, конечно, далекий от тех чудес оружейного мастерства, что остались в королевском замке. Теперь привередничать не приходилось. Еще он сложил на дно сумки приличный запас стрел для их единственного арбалета, а под куртку спрятал приобретенные метательные ножи. Веллита с аппетитом жевала сладкий пирожок. Время обеда еще не пришло, но Алекс подумал о том, что вскоре не помешало бы немного подкрепиться. Только перед этим нужно доехать до Серебряного брода.

Деревня Серебряный брод попала в их маршрут не случайно — здесь жила самая известная в этих краях целительница, которая не только самолично врачевала болезни, но и наладила торговлю разнообразными лечебными и косметическими средствами. Товар ее славился отменным качеством благодаря тому, что в ближайших окрестностях в изобилии росли самые редкие и нужные в этом деле растения. Вообще-то удивить Веллиту рассказами о здешних чудесах было непросто. В лесу неподалеку от дома ее бабушки встречались такие травы, что здешняя целительница от зависти стала бы с ними одного цвета, но времени для приготовления нужных настоек не хватало, и девушка решила приобрести готовый продукт.

Помимо всего прочего, это было последнее большое поселение из тех, что должны встретиться по пути, а значит, еще двух лошадей придется купить здесь. Располагался Серебряный брод удобно, от него не более часа езды до того места на глухом отрезке дороги, где нужно свернуть в лес, чтобы отыскать тайную тропку к дому Веллиты.

Серебряный брод был Серебряным бродом не просто так. Местная речушка, узкая и довольно глубокая, здесь превращалась в стремительно летящий по каменистой отмели поток. Заняв столик в самой приличной таверне у реки, Алекс дожидался возвращения Веллиты. Наблюдал, ковыряя вилкой в жареной картошке, как разлетаются брызги над выступающими камнями, и иногда внимательно поглядывал по сторонам.

Время завтрака давно миновало, а время обеда еще не пришло, в заведении царило временное затишье. Волшебница надолго застряла в лавке напротив, в той самой, где торговали самой известной здешней продукцией. Все из-за обещания непременно купить Адельгейде какой-то чудодейственный бальзам для нежной кожи, поскольку руки высокородной подруги привыкли разве что к рукоятке меча, но уж никак не к работе по хозяйству.

Соседний стол заняли четверо мужчин, двое постарше, а двое с виду ровесники Алекса. Внимательно присмотрелись к соседу, окинули взглядом его оружие, потом почему-то глянули вокруг, будто кого-то искали, и уткнулись в поданные прислужницей тарелки. Однако молчание надолго не затянулось. Покончив с едой, один из четверых, с виду главный во всей этой компании, вальяжно развернулся к Алексу и спросил:

— Слушай, парень! Ты откуда тут?

Вопрос прозвучал вполне дружелюбно, не было причин искать ссоры.

— С севера. Гостил у родных, а теперь еду в столицу, может, подвернется какая работенка по специальности, — Алекс тронул меч.

— А не встречал ли ты кого по пути? Ну, там, у себя, на северных дорогах?

Вот это уже интересно, продолжать разговор очень даже стоило, только поаккуратнее и поуклончивее, примерно так:

— Разный народ у нас проезжает.

— А не попадались четверо? Два мужика и две девки?

Алекс усмехнулся, все больше входя в роль, и лениво сообщил:

— А если и видел? Какие только не попадались! У нас и мужиков, и девок — толпами. Ну, количество девок мы, конечно, сокращаем по мере сил… — он изобразил похабный жест, отчего собеседники хмыкнули, а после уточнил, — Может, поконкретнее?… Кого ищем-то?

— Да есть такие… Может, они теперь и порознь ходят, но скорее вчетвером. Мужики приметные, такие… одно слово — порода!

Предводитель молчаливой компании на редкость сумбурно начал объяснять, как именно выглядят искомые господа. Алекс даже посочувствовал, что тому так мучительно приходится выбирать выражения. Ну, в самом деле, не говорить же первому встречному что-то вроде "да тут король где-то шляется, надо найти и грохнуть". Вполне возможно, этот тип и сам не знал, кого в действительности ему поручили искать, иначе вместо невнятного "словесного портрета" заказчик посоветовал бы почаще сравнивать лица встречных мужчин с изображением на монетах.

Алекс впился взглядом в лицо этого человека — нет, он его раньше никогда не видел, да и остальных тоже, а они если и знают описание его внешности, то явно не достаточно, чтобы сразу опознать.

— Но особенно видные девки! Дамы из хорошего общества, недотроги! Но мы это исправим!

Наемник уже не то вербовал случайного собеседника, не то хвастался, какая ему досталась работенка.

— Мужиков надо захватить, за них прилично и вперед платят, и потом, как все исполним. А девки хозяину не нужны, это подарок тем, кто их первый найдет. Представляешь? — он толкнул Алекса локтем, а тому стоило немалых усилий, чтобы не заехать мерзавцу в рожу.

— Если такие видные, чего ж хозяину не нужны? — с показным равнодушием спросил он.

— А кто его знает? Так и сказал — ваши, ни в чем себе не отказывайте, это приказ! И можете потом хоть продать, хоть в канаве утопить. Только доказательства попросил, и все.

— Какие доказательства?

— Ну, что это именно те девки были. У одной коса вот досюда, — предводитель жестом показал, докуда именно, — косу и привезти. А у второй очень приметные глаза, такого необычного цвета…

Алекс поперхнулся и закашлялся, уронив вилку.

— Знаю, мерзость какая-то, но что заказано… Ну так как, не попадались тебе такие?

Он не ответил, сделав вид, что поперхнулся слишком сильно и встал, незаметно освобождая пространство для защиты или нападения, это уж как получится. И вдруг случилось то, чего он больше всего боялся — хлопнула входная дверь. Веллита закончила с покупками и теперь стояла на пороге, сжимая в объятиях сверток. Наемники уставились на девушку, потом на Алекса, и подозрение, что преследователи и преследуемые нашли друг друга, стало взаимным.

И в то же самое мгновение свистнул клинок, уменьшая число преследователей на одного. Трое остальных если и замешкались, то не надолго. Стол и стулья отлетели в стороны, наемники решили загнать в угол более серьезного, по их мнению, противника, одновременно шаря взглядами по сторонам — в поисках еще двоих, ведь беглецов должно быть четверо. Один попытался достать Алекса сбоку, но оказался сбит с ног банальным пинком. Где-то рядом немедленно раздался звучный удар — должно быть, Веллита пустила в ход боевое заклинание. Несколько посетителей выскочили за дверь и бросились врассыпную, истошно завизжала прислужница за стойкой.

Но драки, собственно, уже не было, все закончилось быстро и даже банально. Остались лишь неподвижные тела на полу и расползающаяся по истертым доскам кровь. Боевое заклинание Веллиты оказалось самой обыкновенной табуреткой. Правда, табуретку для прочности обили по краям железом, а удар пришелся так удачно, что наемник остался лежать на полу с пробитым виском. Ну вот, в наших рядах стало еще на одного убийцу больше, подумал Алекс. Может, Веллита кого и зашибла насмерть еще когда выбивала столичные ворота, но одно дело на расстоянии, а другое — собственноручно проломить человеку голову. Он обхватил за плечи ошеломленную девушку и решительно развернул в сторону от картины чужой агонии. Заодно шепнул:

— Они ищут тебя по цвету глаз!

До того, как появится местная стража, которая в такой большой деревне наверняка есть, оставались считанные минуты. Молодой человек посмотрел на спутницу, все еще опасаясь, не будет ли реакция на случившееся слишком острой, и сам едва не вздрогнул — ее глаза вдруг стали черными.

— Они угрожали моей… жене, — сказал Алекс трактирщику, плюнув на неубедительное вранье про сестру, но все равно замявшись.

Заминку истолковали верно, так же, как и раньше. Служанка и хозяин заведения зачарованно глянули на золотые монеты — щедрую плату за чистку полов, ремонт мебели, моральный ущерб и гробовое молчание, и ни слова не сказали посетителям, торопливо устремившимся к выходу.

Стража так и не появилась, но из Серебряного брода все равно пришлось уехать, не мешкая. Главная улица была не слишком многолюдна, а узкий переулок, куда свернули беглецы, оказался и вовсе пустым. Когда они попали на окраину, никто не обратил внимания на тихо убравшуюся парочку. Покупать здесь лошадей Алекс передумал. Скрывшийся неизвестно куда наемник со своей любовницей не так подозрительны, как парень и девица, которым для чего-то или для кого-то нужны четыре лошади вместо двух.

— Не туда, — сказала Веллита, — они поедут по нашим следам!

Ее глаза уже вернули свой собственный цвет, иллюзия, созданная для хозяина таверны и его служанки, исчезла. Зато теперь хозяева разгромленного заведения всем расскажут, как побоище учинили двое — нервный вооруженный тип со своей темноволосой черноглазой спутницей. Два в любом случае не похоже на четыре, к тому же скрылись участники драки в сторону, почти противоположную той, куда собирались на самом деле.

Когда, наконец, удалось незаметно свернуть в лес, Алекс вздохнул с облегчением. Если не считать неприятности у Серебряного брода, поездка удалась. Даже недостающих лошадей удалось купить, но уже в другом селении. Когда вокруг сомкнулись деревья, а признаки жилья и людей остались далеко за спиной, Веллита спросила:

— Они искали нас?

— Да, — отозвался Алекс, — я должен тебе кое-что рассказать…

Пересказ разговора с покойными наемниками был недолгим, но рассказчик успел пожалеть, что завел беседу сейчас, а не позже, в доме. Услышав о будущем, которое предназначили ей заговорщики, волшебница побледнела. Молодой человек даже испугался, как бы его дама не свалилась в обморок под конские копыта. Но все обошлось, она лишь зябко повела плечами и надолго замолчала. Алекс увидел, что девушка попросту дрожит, и протянул ей флягу с чудодейственным эликсиром, не имеющим никакого отношения ни к магии, ни к целительству (хотя насчет последнего — это как посмотреть).

— Так дело не пойдет, ну-ка держи! Только пей осторожно, это крепко!

Леди Делари сделала глоток и поморщилась, но, как полагается в таких случаях, скоро успокоилась.

— Почему ты его табуреткой, а не магией? — поинтересовался Алекс, вспомнив пришибленного наемника.

— Следы боевого заклинания найдет любой маг, а маг из тех, с кем мы уже встречались, распознает, что это была я! А вот цвет глаз изменить, тем более на себе самой — это ерунда.

— Ладно, не переживай, дело прошлое. Зато привезем Роланду хорошие новости.

— Хорошие новости?! — Веллита растерялась, — Нас ищут, подошли совсем близко! Если это ты называешь хорошими новостями, что тогда плохие?

— Конечно, хорошие. Помнишь, в замке на нас напали гвардейцы? Или кто-то под видом гвардейцев. Я боялся, что то же самое будет с армией. Представляешь, если по всем дорогам расставят посты с нашими приметами? А нас ищут какие-то болваны, которым хозяин даже боится намекнуть на правду…

Веллита недоверчиво усмехнулась и снова стала молча, внимательно смотреть вперед. Совсем скоро она вдруг протянула руку вперед и слегка щелкнула пальцами. Впереди не было ничего примечательного, и лишь в последний момент ее спутник понял — иллюзия непроходимого леса исчезла, появился дом.

Весь вечер Алекс рассказывал, что удалось разузнать в городе, а потом они вместе с Роландом, развернув в кабинете карту, долго обсуждали, как лучше выбираться отсюда, чтобы попасть в те места, где король надеялся найти помощь и поддержку. Если бы удалось добраться до Лакуара, центра провинции, которой управлял лорд Вилар, дальний родственник Роланда (правитель был женат на двоюродной сестре покойной королевы) то для сегодняшних беглецов и изгнанников многое бы изменилось. Только путь до этого города неблизкий и пройти его очень непросто.

Веллита в разговоре и не участвовала, но оставалась в комнате, сидела у окна с книгой в руках. Вряд ли она в самом деле читала, свет от пары тяжелых трехсвечных канделябров туда почти не доставал, да и взгляд у девушки был отрешенный, совсем не сосредоточенный на старинном тексте. Она прислушивалась к грандиозным планам, что строились в двух шагах от нее. День сегодня для всех выдался непростой, даже для тех, кто вершил подвиги на кухне, и усталость вскоре взяла верх. Мужчины решили отложить великие дела на завтра и разошлись по комнатам, да и волшебница пообещала долго не засиживаться. Но когда Алекс, еще не успев улечься спать, выглянул из своей комнаты, то обнаружил, что в щель под дверью кабинета пробивается свет. Он тихонько постучал и, услышав приглашение войти, повернул ручку.

Веллита еще не ушла. Она и раньше оставалась допоздна в бабушкином кабинете, листая книги, способные напугать одним только видом — толщиной и количеством собранной за долгие годы пыли, вот и теперь снова сидела за письменным столом. Свечи горели в бронзовом канделябре, вокруг царил беспорядок — несколько раскрытых томов, один другого старше, какие-то небрежно раскиданные листы бумаги и пара тонких тетрадей.

— Что ты тут делаешь так поздно? — спросил Алекс.

Волшебница тут же прижала палец к губам, показав куда-то в угол. Молодой человек с удивлением обнаружил, что в кресле у догорающей печки пристроилась его сестра. Адельгейда спала, забыв про книгу на коленях.

— Я что-то пропустил или все так и есть — вы дождались, пока мы с Роландом разбежимся по кроватям, а сами здесь неизвестно чем занимаетесь? — перешел на шепот Алекс.

— Так и есть, — вздохнула Веллита, — но на самом деле я кое-что ищу.

— Что же?

Он уселся на обитую потертым бархатом табуретку по другую сторону стола и с любопытством смотрел на собеседницу. Девушка откинулась на высокую спинку кресла, вызывающе грациозная в своем темном платье на фоне когда-то золотистой, роскошной обивки кресла, неизвестно как занесенного из модных залов в здешнюю глухомань. Занесенной, впрочем, давно. Громоздкая мебель такого декора были в моде лет эдак сто пятьдесят назад, великая бабушка вполне могла прикупить их по бросовой цене у кого-то из здешних дворян, решивших обновить обстановку в замке.

— Я плохо понимаю, что происходит, — грустно призналась волшебница, — но боюсь, Роланд ошибается, ему нельзя ехать в Виларию. То есть, можно, конечно, но это ничего не изменит. Он не там ищет причины.

Было что-то странное в ее осведомленности, необъяснимой уверенности в собственной правоте, никак не вязавшейся с образом одинокой беззащитной сироты, лишь волею случая угодившей в водоворот опасных событий. Уже давно Алекс то удивлялся ее рассудительности, то вспоминал невообразимые, не имеющие ничего общего со здравым смыслом поступки, эту ее самоубийственную готовность в одиночку встать на пути у всех заговорщиков, наемников и магов мира, без оглядки, как головой в омут, даже если в глазах прячется отчаянный страх. Сегодня, в их долгом совместном путешествии, его не оставляла мысль, что с Веллитой что-то не так. Вернее, все правильно, в самый раз, ничего такого, к чему хотелось бы придраться или заподозрить подвох, и она вовсе не казалась ни старше, ни мудрее, ни опытнее, чем положено девушке ее лет. Но непонятно почему на ум все время приходило одно и то же слово — "неспроста".

— Кто ты? — спросил он, внимательно глядя в глаза удивительной особы, с которой судьба так неожиданно свела его и связала, теперь уже накрепко, как и всех четверых, чем бы ни закончилась эта история. Волшебница с легкой досадой ответила:

— Я сказала правду, я та, кто есть, ничуть не больше, но моя бабушка знала очень многое… Я расскажу, но поверите ли вы с Роландом? Кто я такая, чтобы давать королю советы?

— Хочешь, скажу, кто? — вдруг улыбнулся Алекс, — ты умная и храбрая девочка, которая спасла ему жизнь, причем дважды, и он выслушает все, что ты пожелаешь ему поведать. Но вряд ли он просто так поверит в чьи-то смутные догадки. Может быть, порепетируем?

— Что?

— Я буду упрямым скептиком, а ты попробуй доказать, что права!

— Договорились. Но рыться во всем этом тебе придется вместе со мной. Возможно, бабушка оставила пометки, намеки…

Алекс решительно придвинул к себе толстую пачку чего-то вроде записок или дневников, обозрел обширное поле грядущей работы и с сомнением спросил:

— Думаешь, она знала о покушении на короля, которое затеют через полгода после ее смерти?

— Звучит нелепо, правда? Но все так и есть, она предупреждала, что может случиться нечто плохое.

— Послушай, я верю, твоя бабушка была великой волшебницей, но какое дело ей до Экхартов?

— В их замке… как он называется? — она полистала истертый дневник, — Вот, Старая застава… там кое-что есть.

— Да, могила короля Элвера. Его не стали хоронить в королевской усыпальнице.

— А с чего бы вдруг? Он же был королем, законным, коронованным, даже если его убили? Тем более, тогда сплели какую-то историю про роковую случайность, погубившую его. Мало ли, что мог натворить безумец? — судя по хитрому блеску в глазах Веллиты, это было что-то вроде первого вопроса на засыпку, ответ на который она прекрасно знала и подзадоривала собеседника тоже не оплошать.

— Вроде бы из-за желания родни похоронить его подальше, у себя, — вспомнил Алекс, — но и в самом деле гуляли слухи, что Элвера там нет, могила пуста, но проверить, сама понимаешь, никто не рискнул.

— Не пуста.

— Не понял. Так он там или нет?

— Откуда же мне знать? — усмехнулась волшебница, — но есть еще один слух… что в могиле спрятана очень важная вещь, и очень… сильная.

Алекс неплохо представлял, что маги обычно называют "очень сильными вещами".

— Неужели семейка благородных принцев присвоила ценный артефакт?

— Кажется, так оно и есть, и до этой вещи бабушке как раз было очень большое дело. Могила окружена магической защитой, ее до сих пор не смогли разрушить. И если когда-нибудь это случится, произойдет такой всплеск силы, что почувствуют все высшие маги в округе. Бабушка не хотела упустить момент.

— Но зачем? Она ведь не сама решила присматривать за… содержимым этой могилы? Ей поручила Академия?

— Да нет же! Я говорила о Забытом городе… Он существует, то есть существует место, которое так назвали у нас. Городок Амилар в горах на северо-востоке! Ты о таком знаешь?

— Да, община Темных снов, как не знать. Туда еще сотню лет назад свозили умирать умалишенных, чтобы они не выбрались обратно. Но там давно никто не живет, кроме призраков, якобы стерегущих таинственное зло. Говорят, то еще местечко…

— На удивление откормленные там призраки, — рассмеялась Веллита, — во всяком случае, лорд Гаралан, когда приезжал последний раз, имел весьма цветущий вид. Это дальний родственник бабушки, я его называла дядей, хоть это и не совсем так. Он высший маг из Амилара, поэтому бабушка попросила меня, если случится несчастье, сообщить ему обо всем.

— И что он там делает? — роль любознательного скептика пришлась Алексу по душе.

— Он там не один. И про таинственное зло — все выдумки. Там другое, это… как сила, или как золото, как власть, в нем нет ни добра, ни зла, просто использовать можно по-разному, бабушка всегда так говорила…

— Так что же там?

Веллита порылась среди бумажного изобилия и выудила тощенькую потрепанную тетрадку.

— Взгляни. Что ты думаешь об этом?

Почерк, которым были исписаны пожелтевшие от времени страницы, оказался на удивление аккуратным и разборчивым, а чернила совсем не выцвели, так что прочитать повествование не составило труда:

Жил когда-то на свете прекрасный принц. Он был единственным сыном могущественного короля, в будущем ему предстояло занять трон и править большой процветающей страной. Но, как ни удивительно, такое предназначение вовсе не радовало молодого наследника. Когда он представлял себя на месте отца, мысли о множестве дел и забот, которыми обременен правитель, нагоняли на юношу смертельную тоску. Принц не жаловал веселые компании сверстников и их немудреные забавы, да и нежные дамы, коих при дворе было больше, чем роз в саду, не так уж сильно увлекали его. В положенный срок, повинуясь воле отца, он женился, но и принцесса видела супруга рядом гораздо реже, чем хотела бы. Принца больше влекли знания, но совсем не те, которым обучали его многочисленные наставники.

А все дело в том, что юноша обладал редким и загадочным даром, о котором никто не знал. Конечно, многие слышали, что у него есть способности к магии, но такие слабые, что их хватало только на детские фокусы, а это, согласитесь, не то, чем можно гордиться наследнику трона. Но было кое-что еще. Однажды, уединившись в своих покоях и пребывая в самом печальном расположении духа, принц мечтал оказаться как можно дальше от королевского замка, от назойливых придворных и надоевшей жены. И вдруг он увидел, как прямо в воздухе, в сумраке комнаты, появился огромный серебряный круг. Сначала это было только едва видимое сияющее кольцо, а потом все его пространство заполнилось серебристым туманом. Туман мерцал и закручивался в радужные спирали. Круг слушался даже легкого движения руки, появлялся и исчезал, повинуясь воле юноши. В нем таилась неведомая сила, чужая и манящая, и еще — смертельно опасная. Каким-то образом принц понял, что, шагнув за мерцающую завесу, он окажется далеко отсюда, невообразимо, запредельно далеко. Но пугало его не это. Он знал, что там, за неведомой границей, он станет кем-то другим, уже не собой, и навсегда потеряет что-то важное, весь смысл своей одинокой жизни. Он жаждал знаний больше, чем приключений, и не отважился шагнуть в неведомое, но захотел понять, что за наваждение явилось в его жизнь. Он велел доставить в свои покои самые редкие книги, те, о которых давно забыли и в которые давно не верили, и заперся наедине с древними рукописями.

Его отец вскорости умер, молодой наследник стал королем. Но это известие ненадолго отвлекло его от излюбленных занятий, постичь тайну серебряного круга он желал куда сильнее, чем править своим народом. Страна, забытая правителем, медленно погружалась в пучину раздоров и междоусобиц, пока обезумевший король проводил бессонные ночи, пытаясь раскрыть непостижимую тайну. Однажды ему доложили, что королева упала с лошади и умерла, но он понял лишь, что больше никогда не увидит этой женщины, и вздохнул с облегчением. А ночью в замок вошли его когда-то верные вассалы, теперь не желавшие служить королю-безумцу, утопившему страну в крови и хаосе. Под ударами тяжелых кулаков дрогнули двери в башне. Король понял, что спасения нет. И тогда он шагнул в серебряный круг. Больше его никто не видел. В стране стал править новый монарх, достойный и благоразумный. Однако ходили слухи, что исчезнувший король не умер. Что сам он никогда не сможет вернуться, но однажды его тень явится, чтобы возвратить свое…

— Это не выдумка, вернее, это история короля Элвера, написанная как сказка! — воскликнул Алекс, — Но что за серебряный круг? Все знают, что Элвер Ринаус Экхарт, последний король из династии Экхарт, сошел с ума и больше года не выходил из башни, а Диасту едва не захлестнула междоусобная война. И про королеву, которая погибла, якобы упав с лошади…

— Короля убили заговорщики, и править стал лорд Вейс, потомок которого спит за стеной, — продолжила Веллита и указала в сторону бабушкиной спальни.

— Да, но при чем здесь эта история? Она случилась двести пятьдесят лет назад!

— При том, что здесь написано — тень явится вернуть свое.

Алекс вздохнул и, постаравшись, чтобы его слова прозвучали не слишком иронично, произнес:

— Это безумие похлеще, чем у короля Элвера.

— Нет, — Веллита не обиделась, будто чего-то подобного и ожидала, но ответила твердо и уверенно, — Он был странным человеком, это верно, но он был высшим магом и владел даром перехода.

— Так все-таки слабым или высшим?

— А кто сказал, что одно исключает другое? Высшие не имеют ничего общего с нашими Верховными магами Академии.

— Тогда объясняй! — велел скептик.

— Высшие — всего лишь те, кто кроме силы стихий использует силу… как бы это сказать… ту, которая удерживает в целости и взаимосвязи бесконечное множество миров! — произнесла Веллита заученную фразу и терпеливо посмотрела на собеседника в ожидании новых вопросов. Вопрос не замедлил последовать:

— Хм! А не те ли это высшие, про которых написано в книжке про твою бабушку? Я всегда считал их занятной выдумкой!

— По-твоему, это выдумка? — Веллита сделала легкое движение рукой, отчего в воздухе прямо над столом повис небольшой серебряный круг. Волшебница глянула на ошарашенного Алекса сквозь мерцающую раму, как с другой стороны зеркала, и вопросительно приподняла бровь. Но потом, не дожидаясь, пока он сумеет подобрать слова, снова шевельнула пальцами и круг исчез.

— Это шутка, иллюзия. Если я открою внешний портал, на выброс энергии сбегутся все высшие маги округи.

— А что, они тут есть? — машинально, еще не опомнившись, спросил Алекс.

— Наверняка нет ни одного, нас очень мало. Но это все равно не шутки.

— Но куда ведет круг? В смысле — настоящий, не этот.

— Я не знаю. С той стороны нет возврата, меня предупреждали — нельзя пытаться перейти, если есть хоть что-то, что удерживает в этом мире. Но, говорят, там светит солнце и живут люди, и еще там скрыта огромная сила. Амилар охраняет единственное место в нашем мире, где можно оттуда вернуться обратно.

— А Элвер мог это сделать?

— Не думаю. К тому же все равно прошло столько лет…

— Но что общего у заговора Экхартов с Амиларом?

— Помнишь, я рассказывала о заклинании, которым пытались убить короля? Так вот, в замке бывает много магов, но никто не заметил, что происходит.

— Да, и это тревожит Роланда. Получается, половина Академии в заговоре.

— Совсем не обязательно. Это была чистая высшая магия, заметить ее мог только высший. И воспользоваться тоже.

— Постой, но тогда… Значит, Роланд ошибается, ты должна сказать ему!

Веллита снова откинулась на спинку кресла и улыбнулась.

— Значит, все-таки рассказать?

— Пусть заодно узнает, какой у него пробел в образовании! — усмехнулся Алекс, представляя себе, как удивится его величество, обнаружив, что самая обыкновенная попытка его убийства, как две капли воды похожая на множество других подобных историй, обрастает столь живописными подробностями.

Веллита захлопнула книгу и с трудом подавила зевок. Оба спорщика сразу вспомнили о времени.

— Тут еще кое-что интересное, но давай посмотрим завтра? Я оставлю закладку, — сказала волшебница.

— Завтра — так завтра, — согласился молодой человек, бегло просмотрев "кое-что интересное" и решив, что написано, пожалуй, красиво, но снова больше смахивает на сказку из тех, которые рассказывали ему в детстве зимними вечерами у камина.

Вечер закончился, и сожаление не заставило себя ждать. Алекс улыбнулся собственным мыслям. Все было просто и даже забавно, как в пошловатом анекдоте — две девицы с двумя кавалерами коротают время, уединившись в лесу, и не нужно быть ясновидцем, чтобы предсказать ход событий, неизбежный хотя бы в их воображении. Вон как Роланд сразу пошел на поправку, стоило только оставить его на денек в компании с Адельгейдой, даже удивительно. А Веллита… Она вроде бы не завлекала Алекса, даже не пыталась, но он и не чувствовал никаких преград, настоящих или выдуманных, которыми так увлекаются манерные дамочки из "приличного общества". Возможно, все дело в том, что она и в самом деле верит в существование "другой стороны", для нее все запреты и дозволения их мира — как театральный задник, который можно отбросить или заменить, но история, рассказанная на его фоне, все равно останется прекрасной, если она и в самом деле прекрасна. Ему вдруг захотелось задать маленькой волшебнице вопрос: "А для чего еще найдется место в твоей истории? Для кого?" Он бы не рискнул сам угадывать ответ. Уже слишком поздно, или, может быть, слишком рано — трудно разобраться, когда за окнами непроглядная темнота. А по ту сторону темноты сине-зеленые волны беззвучно разбивались о пустынный берег, и пьянящий нездешней свободой ветер гулял среди бесконечных миров.

Жизнь в лесу не баловала разнообразием, да и погода радовала солнечными днями гораздо реже, чем полагалось в начале лета. Но это не мешало Роланду выздоравливать. Вскоре он почувствовал себя вполне готовым к тому, чтобы всерьез задуматься о новом путешествии. Взявшись помогать Веллите раскапывать в оставшихся в наследство от бабушки бумагах следы загадочных сведений об опасности, угрожающей королевскому роду, Алекс отвлекся от другого, не менее важного занятия — помогать королю восстанавливать былую силу и ловкость. Утро под звон клинков, обычную разминку на поляне перед домом, вошло уже в привычку. Но в остальное время, свободное от дел вроде охоты или помощи дамам в работе по хозяйству, той, которая требует большой физической силы, общество леди Делари увлекало его куда больше, чем общество Роланда. Поэтому Адельгейда нисколько не удивилась, в один прекрасный день увидев Роланда на крыльце с ее же собственным мечом в руках. Он протянул клинок владелице:

— А мне ты покажешь, что умеешь?

Она задумчиво приподняла бровь и надменно кивнула.

— Хорошо. Только переоденусь.

Когда Роланд сходил за своим оружием и вернулся, леди Эсперенс ждала его на лужайке. Вместо платья она надела свой прежний костюм и заплела волосы в косу. Бесцеремонно разглядывать даму — это, конечно, дурной тон, а вот разглядеть противника — бесспорное право, и король не замедлил им воспользоваться. Она была довольно высокой и длинноногой (захочет пнуть — далеко достанет). И не все дамы при дворе даже на охоту отваживались надевать такие костюмы, какой был на этой девушке. Их вполне можно понять — пышные юбки скрывали несовершенства фигуры куда надежнее, чем узкие штаны. Но Адельгейда, похоже, считала, что ей стесняться нечего, и Роланд готов был немедленно с этим согласиться.

Она помахивала дорогим, сделанным по особому, личному заказу мечом, не слишком тяжелым и, разумеется, идеально подогнанным под ее руку. Ее излюбленное оружие уцелело во всех передрягах и, как уже знал король, недавно впервые обагрилось кровью. Стать убийцей — не лучший опыт для девицы, но вряд ли это ее расстроило. К тому же в азартно блестящих глазах, с не меньшим любопытством глядевших на короля, не было ничего, что наводило бы на эти мрачные воспоминания.

— Приступим? — пригласила она.

— Приступим, — кивнул Роланд.

Противники, мягко говоря, недооценили друг друга. "Дохлый" — высокомерно подумала про короля Адельгейда, а он снисходительно назвал ее "девчонкой", правда, только в мыслях. Взаимное удивление не заставило себя ждать. Еще недавно король ходил по дому, держась за стенки, а теперь оказалось, что его мышцы налились почти прежней силой. А еще девушка поняла — ей встречались разные мастера фехтования, но все-таки лучшие из них учили Роланда. У него была превосходная техника и отточенное годами мастерство. Кроме приемов классической школы он знал множество таких штучек, когда увернуться от клинка ей помогала только отличная реакция. Но она сразу согласилась признать — в настоящем бою он, пожалуй, измотал бы ее и убил. Можно догадаться, как дорого обошлась заговорщикам попытка добраться до короля в ночь переворота. Не удивительно, что при встрече с ним они так поспешно хватались за арбалеты.

Открытие Роланда было иного свойства, но захватило его куда сильнее. Его противница казалась стройной и гибкой, но ни эта незамысловатая одежда, ни пышные бальные наряды из прошлой жизни не выдали бы ее тайны — за изящной видимостью таилась стремительная сила. Сражаться ее учил кто-то очень толковый, тщательно создавая индивидуальный стиль. Она проиграет в силе многим соперникам-мужчинам, зато в скорости и ловкости фору даст кому угодно. А выучиться так затейливо ругаться, не вспоминая при этом слишком грубых и уж тем более нецензурных слов, было, пожалуй, потруднее, чем виртуозно махать клинком. Знать бы еще, где она научилась как бы невзначай наводить соперников-мужчин на шальные мысли о том, что клинки — это последнее, что они хотели бы с ней скрестить. Постыдно пропустив несложный удар, Роланд вдруг понял. Никто ее не учил, она, наверное, и не догадывается ни о чем. Просто все в нем бунтует против этого нелепого занятия, когда в пространстве между ним и женщиной звенит железо. Особенно такой женщиной, как эта.

— Ты спятил! — совсем не верноподданнически напустилась на него Адельгейда, — Я могла тебя покалечить!

Ты прекрасна, хотел сказать Роланд, но промолчал. Эта восхитительная ручка влепит ему пощечину, не дрогнув. Уж он-то мог отличить, когда дама ждет его внимания, а когда и малую вольность сочтет смертельным оскорблением. Она почти равна ему по рождению, она наследница гордого древнего рода, а не развеселая горничная, для которой шлепок по заднице от первого встречного дворянина — изысканный комплимент. Меньше всего ему хотелось обидеть ее, разрушить то осторожное доверие, которое между ними возникло.

А она отлично поняла, где витало его воображение, и нисколько не удивилась. Король молод, уже вполне здоров и… просто так привык. Сама виновата — неуемным интересом к личной жизни коронованных особ навела его величество на игривые мысли. Но это не страшно, скоро они снова окажутся в большом мире, где множество женщин с радостью ответит на призыв его неотразимых глаз, и тогда все изменится, она перестанет казаться ему единственным желанным существом в целом свете. Кстати, а почему не Веллита? Она хорошенькая, да и знакомы они дольше… Ох! Догадка была бесподобна — да он же уступил волшебницу Алексу! Не зря, наверное, короля в народе называют щедрым и великодушным. Только интересно узнать, что думает по этому поводу сама Веллита, да и брат тоже.

Адельгейда коварно усмехнулась. Какая утонченная интрижка, светлый повелитель! И это все, на что вы способны? Она не заметила, как сама нарушила важнейшую заповедь — не отвлекаться на посторонние мысли — и уже у нее из рук вылетел клинок. Роланд успешно опробовал очередной изощренный трюк, не поленившись сообщить:

— Вот так противник обезоружит тебя!

— Так — не обезоружит!

Они обменялись ослепительными улыбками, двусмысленными до неприличия, и снова взялись за оружие.

Время до ужина пролетело, как одна минута, особенно после тренировки. Адельгейда захватила в свое полное распоряжение комнату с дубовой бочкой и чуть не задремала, разомлев в теплой, почти горячей воде.

Судя по разговорам короля и брата, скоро предстоит отсюда уехать, так что неизвестно, когда в следующий раз доведется помыться с комфортом. Да и с тренировкой на сей раз вышел перебор. Она так и не сдалась, но самой себе можно признаться — поганец Роланд загонял ее до обморочной усталости. Может, она и согласилась бы остановить поединок и признать ничью, но ровно до тех пор, пока этот нахал не предложил закончить дело "полюбовно". А когда услышал отказ, заявил, что не примет капитуляцию, пока не увидит белый флаг, и даже между ударами ухитрялся советовать, какие именно предметы одежды можно вместо флага приспособить. Пока, наконец, не поскользнулся и не растянулся на траве (может, специально, кто его знает). "Так тебе и надо!" — сказала леди Эсперенс и гордо тряхнула головой, пользуясь случаем красиво выйти из игры. И надо же было через пару шагов так позорно споткнуться прямо на ровном месте! Но и на заплетающихся ногах она опередила взмокшего противника на пути в заветную комнату, где над очагом уже грелась вода — заботливая Веллита постаралась, снисходительно глянув с крыльца на упорную парочку. Собственно, Роланд не пытался обогнать даму, и неблагодарная решила, что король вполне может зачерпнуть холодной водички в колодце. Ему в самый раз, пусть остынет.

Выбравшись из воды и завернувшись в полотенце, Адельгейда разворошила стопку свежего белья на лавке (шиш тебе, а не белый флаг, остряк коронованный!) и принялась одеваться. Волосы сохли невыносимо долго, не вытерпев, она просто скрутила еще влажные пряди в тяжелый узел на затылке. Вообще-то даме появляться на людях с мокрой, кое-как уложенной прической неприлично, но король как-нибудь стерпит, а Алекс не в счет, он ее и не с такой головой видел.

Почему-то вспомнилось, как однажды, когда ей едва исполнилось одиннадцать, в жаркий летний день брат якобы случайно спихнул ее в речку с мостков, и ужасно веселился, помогая мокрой, облепленной зеленой тиной сестрице выбираться на сушу. Шматком водорослей по голове он схлопотал незамедлительно, но самая страшная месть свершилась на следующий день. Злопамятная сестра и ее подружка насобирали в ближайшем лесу увесистых сочных грибов-переростков, а потом дождались, как только брат уединится на сеновале с одной бойкой вдовушкой, и устроили ему инсценировку штурма крепости в лицах. Визгу получилось много — сначала вдовушкиного, а потом — Адельгейды, которая оставшиеся полдня просидела на самом высоком дереве в округе.

Улыбнувшись невинным детским воспоминаниям, девушка вышла на террасу. Аромат грядущего ужина, приготовленного волшебницей, витал в теплом вечернем воздухе как безмолвный упрек кулинарным талантам некоторых присутствующих, но мужчины еще не поддались его чарам и о чем-то разговаривали у крыльца.

— Прямо в город портал не открыть. Да и откуда нам знать, что творится в Лакуаре? Может, то же самое, что в замке Эсперенс, — сказал Роланд.

Алекс угрюмо кивнул, вспомнив собственное недавнее возвращение домой:

— Да уж, Вилария — не здешняя глухомань, там нас наверняка ждут. Тащить с собой девушек — идея хуже некуда.

— Веллита утверждает, что в Амилар ее пропустят, бабушка оставила ей амулет мага-посредника, — продолжал король, — и тогда можно оставить наших дам в безопасном месте.

— Вот как? — встряла Адельгейда, — Это нечестно, я не согласна! Все самое интересное как всегда пройдет без дам?

— Да, например, толпа подонков пустит по рукам какую-нибудь другую упрямую дуреху вместо тебя! — неожиданно резко пресек препирательства брат, — Извини за грубость, разумеется…

Он, как всегда, приготовился к долгим спорам, но на сей раз шутить не собирался. Впервые сестра поняла, что с некоторых пор, пусть это и случилось помимо его воли, Алекс — глава рода Эсперенс, и отлично об этом помнит. Отец никогда не злоупотреблял правами главы Дома, да и брат не из тех, кто любит устраивать демонстрацию собственной власти по каждой мелочи, но если речь пойдет о ее жизни, Алекс не постесняется перестараться. Но ведь дело не в упрямстве, она просто не хотела думать о том, что брат уйдет на верную смерть, а она останется в каком-то якобы безопасном месте!

— Если мы не пройдем вчетвером, как вы собираетесь пройти вдвоем? И без мага? — спросила Адельгейда.

— А мы и не пройдем, я почти уверен. Но если все, что мы знаем, правда, то в Амиларе нам сумеют помочь. Наверняка там знают, как обстоят дела.

Получалось, что решение принято, а дамы о нем ничего не слышали! Вернее, только некоторые избранные дамы. Веллиту как раз спросили, это вообще была ее идея. Не у дел осталась только Адельгейда, хоть брат и заявил, что она в это время просто где-то гуляла. Зато теперь ее ждали два удивительных открытия. Первое — безопасным местом, в которое предстояло отправиться в поисках поддержки и помощи, оказался вовсе не какой-нибудь отдаленный замок. Король намеревается поехать, ни много ни мало, в вымышленный, невероятный Забытый город, общину Темных снов, куда нет хода простым смертным, если только они не сошли с ума. И собирается сделать это так запросто, будто скататься в соседнюю провинцию по делам. А вот вторым открытием стало то, что Роланд и раньше знал об Амиларе, в том смысле, что этот город — не выдумка и не груда старинных развалин. Сам король в день коронации встречался с высшим магом-посредником, как когда-то его отец встречался с прежним посредником, Айриной Делари, и подтверждал обещание, данное первым королем из Дома Вейс — оберегать тайну общины Амилара и защищать ее, если потребуется. В виде ответной любезности он может рассчитывать на помощь, не военную, но такую, которая иногда посильнее всех армий мира.

Глава 5

Вопреки мрачным ожиданиям, дорога к Забытому городу оказалась самой спокойной и безопасной из всех, по которым довелось путешествовать с тех пор, как за спиной осела пыль от разбитых ворот столицы. Патрули если и появлялись, так только местные, поисками подозрительной четверки не озадаченные, да и всяких — разных личностей, похожих на соглядатаев, здесь не встречалось. Чем дальше к северо-востоку, тем безлюднее становилась местность. Последнюю деревеньку, захудалое селение на десяток дворов с философски-многозначительным названием Дыра, проехали еще утром. Видно, местный землевладелец то ли пошутить любил, то ли не стеснялся называть вещи своими именами.

Не сказать, чтобы в Дыре на путешественников глазели с подозрением, но Веллита не стала полагаться на удачу и слегка заморочила головы свидетелям королевского визита. Теперь тамошние жители запомнят, как двое пьянчуг, вроде бы из дальней деревни за холмами, за компанию с непотребными девками поехали гулять в рощицу, да и сгинули. И немудрено — прямо за рощей начинался глухой овраг, в котором искать потерявшихся без толку, зверье на косточки растащит. А дальше и вовсе тянулись болота, куда здравомыслящий человек не сунется ни днем, ни ночью. И не только потому, что жутко, а потому, что здравомыслящим людям в тех местах делать нечего.

В древние времена, когда здесь шумели леса, а о болотах не было ни слуху, ни духу, кто-то позаботился проложить дорогу к городу в горах. И так старались неведомые строители, что и тысячу с лишним лет спустя, когда город сначала стал приютом безумных, а потом и вовсе исчез, дорога осталась. Не уступила и камня из надежной насыпи ни лесу вокруг, ни поглотившему лес болоту, хоть и оказалась древняя брусчатка погребенной под слоем земли.

Нет-нет, да и находился смельчак, который умудрялся пройти древним трактом и, обойдя стороной поворот на Забытый город, выбраться к поселениям на другой стороне горной гряды. Но что толку рисковать, пробираясь через дикие места, комарье и зловоние, если добраться можно и по Восточному пути. Дня на три дольше, зато люди кругом и постоялые дворы в каждой деревне. Все знали прописную истину — древняя дорога ведет в никуда, теряется у подножия гор и не имеет ни цели, ни смысла. Так оно и было, если взглянуть на карту королевства.

Но Роланд уже к шестнадцати годам знал, что и карты королевства иногда скрывают тайны. Однажды отец поведал ему про Забытый город, который хоть и в самом деле забыт, но никоим образом не мертв и никуда не исчез, только его обитатели — особенные, не из тех, кто жалует чрезмерную известность. Самым странным открытием оказалось то, что королевской короной дом Вейс обязан не только храбрости, дерзкой целеустремленности и умению пользоваться подходящим моментом, наплевав на закон и традиции, которыми отличался первый король из новой династии. Еще неизвестно, как все сложилось бы, не окажись рядом с выдающимся предком нужных людей из тех, кого якобы не существует…

Поскольку встречных проезжающих не предвиделось, ехали по двое, не особенно теснясь. Впереди — король и Веллита, то и дело проверявшая, нет ли поблизости невидимого подвоха. Алекс и его сестра замыкали королевский эскорт, прикрывая волшебницу со спины. И короля, конечно, хотя Роланд держался спокойно и даже легкомысленно. Он-то отлично помнил — по отчетам патрулей выходило, что болота тихие, отродясь в них ничего дурного не водилось даже в те времена, когда в развалины Забытого города повадились спроваживать буйных безумцев. Местечко-то в самый раз. С одной стороны горы, если кто и забредал дальше положенного — что ж, хищникам тоже кушать надо, а с другой стороны непроходимое болото с одной-единственной дорогой, которую перекрыть и одного караула хватит. Но, несмотря на то, что последний буйнопомешанный бедолага уже лет сто как сгнил в земле, слава у дороги оставалась самая дурная. Почему? Так ведь должна быть хоть какая-то, а с таким комарьем и ухабами откуда хорошей взяться?

Всадники ехали медленно, поскольку ухабы на пути попадались и в самом деле нешуточные. Да и спешить некуда, все равно уже смеркалось. Все четверо вздрогнули от неожиданности, когда из ближайшей трясины раздался истошный вой, да еще безо всякой видимой причины — мутная жижа не шелохнулась. Веллита, правда, быстро успокоилась, слегка повела рукой, и устрашающие вопли сменились не менее устрашающей бранью портовых грузчиков — судя по профессиональным словечкам, коими перемежались цветистые ругательства.

Волшебница охнула, покраснела и торопливо сменила иллюзию. Из булькающей топи полился божественный голос столичной оперной дивы. Все заслушались, правда после не постеснялись долго и с упоением выяснять, где это юная леди подслушала, да еще и сберегла в коллекцию иллюзий такой отменный грузчицкий разговор. Роланд даже попросил повторить на бис на досуге, мол, бедному-несчастному королю, такому и научиться негде.

Подозрение, что вдоль дороги понатыкано амулетов, предназначенных пугать неосторожных путников страшилками, Роланд подтвердил наверняка. Не зря по его приказу патрули из магов и солдат появлялись в этих местах с завидным постоянством. И вовсе не лихих людей искали (впрочем, и это тоже, заодно, так сказать, совмещая приятное с полезным), а проверяли, так ли здесь безлюдно и страшно, как говорят, и не надо ли добавить страху.

На ночлег путешественники остановились на обочине, там, где у насыпи остался небольшой пятачок твердой сухой почвы. На растопку костра пошли высохшие ветви ближайшего чахлого деревца, и вскоре в котелке забулькало что-то не особенно изысканное, но вполне съедобное и даже аппетитное. Чернота по сторонам как-то слишком сгустилась даже для позднего вечера, но Веллита объяснила друзьям — новая иллюзия, а то, неровен час, заметят любопытные глаза костер посреди огромного пустынного болота.

Еще полгода назад король и представить себе не мог, что расскажет о маленьких тайнах дороги на Амилар кому-то, не имеющему ни малейшего отношения к делам Забытого города и трону Диасты. Но теперь его мысли на этот счет изменили два очевидных факта — во-первых, других союзников поблизости нет, поэтому глупо и несправедливо скрывать правду от тех, кто делит с ним все опасности и почти наверняка разделит смерть, если таковая окажется неминуемой. А во-вторых, он и сам недавно сделал поразительное открытие — какая-то девчонка, одна из множества при дворе, пусть и не очень-то посвящена в истинные дела Короны и Амилара, но с какой-то другой, своей стороны знает о Забытом городе едва ли не больше Роланда. Так что какие уж тут тайны…

— Будь любезен, передай соль! — Адельгейда одарила короля милейшей улыбкой, оторвав от раздумий.

— Держи…

Ко дню коронации Роланд знал правду целиком и полностью, даже успел отыскать среди королевских регалий небольшой медальон на тонкой цепочке, утонувший в темном бархате на дне простого серебряного ларца — знак союза королевского дома и самого древнего из тайных сообществ Диасты. А ближе к закату все того же праздничного дня, когда Роланд остался один в своем кабинете и вдруг совсем некстати (или кстати?) вспомнил, каким горячим взглядом одарила его на балу некая прелестная графиня, доложили об очередном визите. Увы, не графини. Гость и посланец из Забытого города, прибыл по пустяковому, в сущности, делу — подтвердить, что давнее соглашение остается в силе, и услышать то же самое от молодого короля. И услышал — все будет, как прежде. Для каждой из сторон. Собственно, только поэтому Роланд все еще верил, что поездка в Амилар не лишена смысла.

Как и его новая жизнь.

Сидя на обочине, глядя то в непроглядную черноту вокруг, то на бездымное пламя, в котором среди рыжего иногда вспыхивало ненормальное зеленое (горело подброшенное волшебницей снадобье от комаров), то в огромное и ясное звездное небо, Роланд вдруг почувствовал, что ему это нравится. Нет, мысль забыть о короне, заговорщиках и всем остальном никогда не приходила ему в голову, но было невыразимо приятно сидеть у костра, когда вокруг не бренчит железом кольцо охраны, а по кустам не прячутся соглядатаи из тайной стражи. И когда люди рядом — друзья, собеседники, а не подданные или слуги, готовые угадывать каждое желание повелителя еще до того, как тот успеет о нем подумать. Стало быть, когда-то его правильно научили, что любое событие в жизни подобно монетке — у него есть обратная сторона.

Хваленое всемогущество (потерянное, поправил он сам себя) та же монета, разглядеть обратную сторону не составит труда, было бы желание. Роланд вспомнил, как в тот же вечер после коронации он отчего-то вдруг подумал — что их влечет к нему, этих гордых, высокородных женщин, какое волшебное топливо неистощимо питает огонь их страсти, иногда совсем непрошеной? И как все обернется, если представить на минуту, что его корона, величие, сказочное богатство исчезли?..

Кто же знал, что минута затянется так надолго? И результат вроде бы ясен, стоило королю стать беглецом и оборванцем, и на тебе — приглянувшаяся дама вовсю воротит нос, даже безобидные любезности сочла унизительными. Впрочем, справедливости ради, Адельгейда и в замке смотрела на него волком, даже хуже, чем сейчас. И отродясь не жаждала оказаться в стройных рядах красавиц, подпрыгивающих от нетерпения в ожидании его благосклонного взгляда. Даже в столицу не хотела ехать. Видите ли, ей лень, скучно, и вообще, она не любит сливаться с толпой!

Одно скромное утешение — теперь леди Эсперенс выказывала гораздо меньше неприязни, чем в те недолгие минуты, когда видела Роланда еще в короне. Но и это смягчение приговора попробуй угляди, если смотрит дама по большей части куда угодно, только не на короля, не забывая, правда, исподтишка примечать, заметил ли Роланд, что на него не смотрят. Король улыбнулся собственным мыслям, коварно предвкушая, как Адельгейда будет долго и мучительно гадать, что его так позабавило.

На рассвете все вокруг затянуло серым, густым туманом. Лица ополоснуть спросонья пришлось из фляги. Буро-зеленая водичка у насыпи никак не вдохновляла помыться, и все же кое-как вернув себе пристойный вид и наскоро перекусив, путешественники отправились дальше. Веллита берегла силы, отправляя поисковые импульсы в белесую мглу, совершенно непроглядную уже в десятке шагов, лишь изредка, если совсем сомневалась в маршруте.

По счастью, дорога здесь оказалась удивительно прямой (плевать хотели древние строители на особенности ландшафта, шли напролом), так что внезапно свалиться в трясину не грозило.

К полудню погода прояснилась, последние клочья тумана разогнал ветер, зато стал накрапывать дождь. А когда пришло время передохнуть и что-нибудь съесть, Веллита сказала:

— Предлагаю не обедать. Жалко тратить время, мы уже близко, и я слышала от бабушки, что проходить через защиту Амилара лучше на пустой желудок.

Ее спутники, не причастные к тонкостям магических наук, кисло переглянулись и, так уж и быть, согласились. Особенно если есть опасность и без того скудные запасы провизии перевести зря.

Дальше путь лежал уже не по болоту, а вдоль живописного горного склона. Теперь, когда топи закончились, все наводило на мысли, что тысячу лет назад досюда на дорожные работы не то денег не хватило, не то энтузиазм угас. Величественный тракт внезапно оборвался и разделился на две тропинки одна другой хуже, невзрачные, испорченные весенними ручьями и засыпанные булыжниками. Налево уходила та, по которой через три больших, опасных перевала и еще три небольших, но не менее опасных можно попасть на другую сторону гор. Правда, теперь желающих сократить маршрут ждало бы разочарование — сильнейший обвал поставил жирную точку в долгой истории дороги через горы. Тропинка направо была не лучше, но хоть склоны по сторонам не обрушились. Пока.

Сначала путешественникам показалось, что на первом же крутом подъеме лошади неминуемо переломают ноги, и ни за что не проберутся по этому жуткому подобию звериной тропы. Животных пришлось вести под уздцы. Впрочем, недолго, пока не начались гораздо более странные открытия. Дорога выглядела старой и заброшенной, но, если присмотреться, ее забросили правильно, точно по науке, и если в самом низу все выглядело устрашающе, то уже через сотню шагов даже всадник на лошади мог ехать без особого риска. Снова вскочив в седло, Адельгейда подумала, что любой внимательный путник быстро бы это понял, а значит Амилар — древний городок, окруженный легендами, должен кишмя кишеть любителями диковинок и искателями приключений. Но вскоре сильно засомневалась в этом.

Что здесь делать, что искать? Ни сокровищ, ни великих тайн, только ужас и отчаяние. Безумцы давно умерли, но безумие осталось, оно витало в воздухе, выползало из-под камней змейками серого дыма, осыпалось с отвесных скал мелким песком, сочилось отвратной вонью из темных расщелин. Когда тропа выныривала из-за отвесных скал и вилась по горному склону, в лицо ударял свежий ветер, а с высоты открывался бесподобный пейзаж, даром что главной достопримечательностью оставалось все то же болото с тонкой серо-зеленой ленточкой дороги. И трясина покажется бесподобным зрелищем после бесконечного похода среди каменных стен.

Адельгейда вдруг поймала себя на мысли, что совсем не хочет ехать дальше, это совершенно ни к чему. И брату там делать нечего, и королю тоже. Или мало ему шрамов, которыми его наградили верные подданные? Она увидела, что Алекса, судя по выражению лица, одолевает похожее беспокойство, и собралась было оповестить всех о своих догадках. Но тут Веллита протянула вперед раскрытую ладонь. С ее пальцев слетело облачко невесомой золотистой пыли, рассеялось в воздухе и обозначило впереди прозрачную, как стекло, чуть синеватую стену поперек расщелины. Нервное напряжение сделалось невыносимым и действительно обернулось тошнотой, но тут же начало спадать. Золотые пылинки, коснувшись "стекла" растворились в нем, а вслед за ними растворилась и сама преграда. Адельгейда почувствовала, как ужас отхлынул, сменившись возмущением — с чего это она решила повернуть назад?

— Первая линия защиты, — ровным голосом сказала волшебница, — мы на правильном пути. Когда снова начнете в этом сомневаться — говорите, я все исправлю.

Судя по всему, она очень старалась, поскольку вторая и третья линии остались незамеченными. Разве что иногда наплывало легкое головокружение, но это, должно быть, от высоты, как и холод. По мере приближения к городу тропа становилась шире и ровнее, зато обрывы по сторонам превратились в глубокие пропасти.

— Лучше спешиться, — посоветовала Веллита, — как-то здесь странно…

— Ты это сейчас заметила? — не удержавшись, съехидничала Адельгейда, спрыгнула на землю и тут же пронзительно взвизгнула — прямо под ноги выскочила змея, блеснула гладким черным тельцем и прошмыгнула под камень. Вопль заметался в скалах судорожным эхом, где-то наверху со стуком полетел камешек, потом второй, третий, и наступила тишина. Прошло не меньше вечности, прежде чем все четверо осмелились вздохнуть.

— Будь добра, больше не кричи! — ласково так, многообещающе проговорил Алекс, не рискуя хоть чуть-чуть повысить голос. Не любит его сестра змей, не любит, но орать-то в горах зачем?

Камни больше не сыпались, обвал так и не случился. Зато и тишина больше не казалась гробовой. Собственно, никакой тишины не было, впереди раздавалось шипение, шорохи, непонятный треск и стук. Как раз там, куда они ехали.

Дорога свернула вглубь гор, пропасти исчезли из виду. Взорам, наконец, предстал Забытый город. Вернее, когда-то он им был. Старомодные каменные дома с остроконечными крышами заросли грязью, утонули в пыли и обломках скал, многие давно разрушились, оставив только заросшие пестрым мхом фундаменты. И тут Адельгейда все же спасла своих спутников от мучительной смерти под каменной лавиной — от ужаса она лишилась дара речи и вместо душераздирающего крика выдала лишь сдавленных стон. Посмотреть бы в глаза (добраться до личика!) того мерзавца, который выдумал, будто Амилар заброшен и мертв! Чтоб у него под кроватью было так живенько, как здесь!

Заросли мха на развалинах оказались никакими не зарослями, и шевелились вовсе не от ветра. На камнях ползали, лежали, уютно свернувшись в глянцевые кольца змеи, странные, невиданные, самых невозможных фасонов и расцветок. Огромная, расколотая по краям каменная ваза посреди улицы походила на гигантскую миску с темной копошащейся лапшой, подернутой инеем — да, высоковато забрались, это вам не в лесу на солнышке греться. Но вопреки законам мирозданья холод гнусным тварям нисколько не мешал.

Развлечениями жители Забытого города оказались не избалованы, и дружно, с шипением ощерив клыки, устремились взглянуть, что к ним пожаловало. "Спасибо, змей вполне достаточно!", — чуть не заорала Адельгейда, когда увидела новые изыски местной фауны. Пауков она тоже не любила, тем более (тем более!!!) таких — размером с собаку, грязно-буро-лохматых! И кто, скажите на милость, присобачил им выпученные отвратные глаза на лапы, брюхо, а то и вовсе на задницу? Хотя там что задница, что морда, недолго ошибиться…

— Оставьте лошадей, за ними присмотрят, — хрипло сказала Веллита, хоть и бледная, но все же не растерявшая остатков присутствия духа.

Острить на тему, годятся ли кобры в конюхи, никто не стал. Все молча побросали поводья, и руки сами потянулись к оружию. Адельгейда, правда, в бой нисколько не рвалась. От такого врага она не то, что брату, Роланду на загривок вскарабкается, и наплевать, за какие места король успеет ее ухватить.

— А на заговорщиков пойти не побоялась, — хмыкнул брат, хотя и сам выглядел не слишком геройски.

— То заговорщики, а это га-а-а-а-адость! — взвыла девушка.

Тут она заметила, что Роланд оценил ее бледность как весьма перспективную и пристроился поближе, ловить, если случится обморок. Это несказанно придало сил, она стиснула зубы и арбалет — авось паучки не увернутся. Даже остальных приободрила:

— Пойдем дальше или еще полюбуемся?

Мерзкие твари подступили с обеих сторон, но дорогу не преградили — не нравился им воздух, подрагивающий вокруг маленького прозрачного амулета волшебницы, ой как не нравился.

Ворота на въезде давно сгнили и рассыпались в пыль, каменную арку венчала паутина и полустертая надпись, которую не удалось разобрать, кроме одного слова — "Hammillard". Возможно, на каком-то другом языке название города звучало немного иначе, чем принято считать. Веллита первая приблизилась к бывшим воротам. В гробовой тишине она вытянула из-за ворота рубашки медальон и, расстегнув цепь, протянула вперед. От арки по воздуху прошло волнообразное движение, беззвучный вихрь скрутил воздух в спираль, полыхнул серебром и исчез. Еще несколько секунд ничего не происходило, а потом тонкая светящаяся линия обозначила контур арки. Волшебница подала знак следовать за ней и шагнула в проход.

— Это четвертая линия, — прошептала она, когда спутники пробрались следом.

— Куда дальше? — тоже шепотом спросил король, озираясь по сторонам. Ничего, кроме копошащихся змей, не увидел, и целеустремленно уставился вперед. Опять же, меньше опасений за желудок.

Дыхание превращалось в пар, но на холод никто уже не обращал внимания. Указателей здесь не было, а встречать хозяева не спешили, поэтому гости отправились наугад, по бывшей главной улице, разглядывая дома с провалившимися крышами и насквозь проржавевшими оградами — только коснись, и разлетятся в пыль. Кое-где валялись кости, большие, грязно-желтые, вроде бы даже поломанные или обгрызенные. Со стен и камней свисало дивное кружево — паутина тоже ждала гостей.

Они прошли через Амилар, не обнаружив ничего, кроме полного запустения. Постепенно остатки строений по сторонам сменились горными выступами, живности стало поменьше, а улица снова превратилась в узкую расщелину среди скал. Неподалеку на трухлявом столбе болталась табличка. Буквы не очень пострадали от времени и непогоды, и с некоторыми усилиями удалось разобрать дружелюбную надпись: "Последним смеется тот, кто стреляет первым". Адельгейда осмотрелась в поисках мест, откуда можно стрелять, и убедилась — здесь их сколько угодно. Но Веллиту обеспокоила не надпись, она в очередной раз замерла и вскинула руку.

— Пятая линия.

Девушка стянула перчатку и провела рукой перед лицом. Защитное поле на миг обозначилось и снова пропало из виду. От ладони волшебницы к невидимой преграде потянулась тонкая светящаяся ниточка. Другой рукой она коснулась бабушкиного медальона на груди. Нить исчезла. Веллита обернулась, и стало заметно, что, несмотря на холод, у нее на лбу выступили капли пота.

— Нас пропустят, — сказала она.

Путники по очереди шагнули в сумрачный проем. В первый миг Адельгейде показалось, что она не может дышать, потом жуткое ощущение прошло вместе с накатившей паникой. Но все равно что-то было не так, местами воздух стал плотным, почти осязаемым, он сковывал движения, как будто она шла в воде. Остальные чувствовали себя не лучше. Хотя со стороны это, наверное, выглядело даже смешно и, уж конечно, глупо до невозможности. Может, высшие маги так развлекаются, наблюдая за борьбой гостей с невидимыми препятствиями? Адельгейда мысленно пожелала им поперхнуться своим весельем. Впрочем, шагов через двадцать ущелье сменилось круглой площадкой среди скал (о радость — совершенно пустой, никаких домашних животных!), и воздух снова обрел нормальное состояние. В отвесной скале виднелась обыкновенная деревянная дверь. Веллита сняла медальон и вставила его в проем, похожий на замочную скважину. Через секунду медальон вывалился обратно на ладонь, а дверь приоткрылась. Внутри было темно, как в могиле. Но очень шумно.

Громкий стук доносился откуда-то изнутри, метался эхом под невидимыми сводами, но потом внезапно затих. Когда глаза немного привыкли к скудному свету и путешественники осмотрелись, то увидели, что стоят в невысоком тоннеле. Пол устилали каменные плиты, а стены по большей части ничем не отличались от первозданной скалы. После поездки через горы воздух здесь казался спертым и сырым. И освещение странное — не факелы или свечи, а длинные трубки, горящие ровным, немигающим светом. Трубки висели под потолком довольно далеко друг от друга, так что в коридоре царил полумрак.

— Никаких следов магии, — прошептала Веллита, — вернее, я чувствую сильнейший источник, но он еще далеко. А эти лампы горят сами по себе!

Мучиться с выбором направления не пришлось — тоннель тянулся от входа только в одну сторону. Дверь закрылась с тихим щелчком, и в ту же секунду снова донесся ритмичный стук, звон упавшего предмета и чей-то возглас. Слова разобрать не удалось, но голос звучал раздраженно.

Веллита пошла вперед, держа наготове медальон, остальные двинулись за ней. Оружие тоже держали наготове, на всякий случай, но ничего страшного на пути так и не встретилось. Через полсотни шагов добрались до места, где коридор поворачивал влево, и сразу за поворотом обнаружили первого здешнего обитателя. У стены стояла лестница-стремянка, а на ней — девушка в штанах из темной холстины и такой же рубашке. Светлые волосы незнакомки были собраны в короткий хвост, вокруг головы красовался ремешок с круглым фонарем на лбу. Девушка сосредоточенно что-то делала под потолком, возле трубы, из которой капала вода, и когда услышала шаги, то не обернулась, а проворчала:

— Ну что ты там делал? Куда ни плюнь, попадешь в мага, а водопровод починить некому! Давай сюда резину!

Веллита опасливо посторонилась — вдруг плеваться в магов здесь в порядке вещей? Роланд посмотрел на протянутую руку незнакомки и сказал:

— Прошу прощения, леди, но…

Он не успел договорить. Девица обернулась (свет фонаря ударил по глазам), издала невнятный возглас и едва не свалилась. К счастью, лестница удержалась в вертикальном положении, девица тоже. Вид у нее был не менее ошарашенный, чем у путешественников.

— Я думала, это мой помощник, — растерянно произнесла она, спускаясь из-под потолка на землю, — а вы пришли снаружи?

Веллита снова шагнула вперед и начала переговоры:

— Нас пропустили, но мы не нашли другого входа…

— Да, знаю, будь вы чужие, на пятой линии вас бы выкинуло отсюда! Меня зовут Нел, — сказала девушка.

— Я Веллита Делари, внучка леди Айрины, — представилась волшебница, — я ищу Стражей.

Нел вдруг стала серьезной, сразу забыв про собственные дела и заплутавшего помощника.

— Идите за мной, — сказала она и пошла вперед, бросив лестницу стоять, где стояла.

Вскоре из бокового коридора появился молодой человек с фонарем в руке — тот самый потерявшийся напарник. Он слегка поклонился гостям, и тоже вызвался помочь доставить их по назначению. Арка в стене коридора привела в соседний тоннель, повыше и попросторней первого. Здесь на стенах тоже висели трубы, лампы и какие-то бесконечно длинные веревки на железных крюках, но самым примечательным оказался пол — насколько хватало глаз, вдоль тоннеля тянулись две толстые стальные полосы, закрепленные на деревянных брусьях. Прямо на стальных полосах стояло непонятное сооружение с колесами.

— О, вот и дрезина! — обрадовался провожатый, как будто странный агрегат был для него приятнейшей неожиданностью, — добро пожаловать!

Адельгейда в недоумении уставилась на Веллиту, но волшебница ничего прояснить не могла. Первыми сообразили, что делать, Алекс и Роланд, и под локти подсадили своих спутниц на тесную площадку. Они подсадили и Нел, которая об этом не просила, но возражать не стала, а потом вскарабкались сами. Забравшийся следом парень схватился за рычаг, и сооружение тронулось с места, вызвав у гостей нескрываемый интерес.

— Вас обязательно должны встретить, — сказала Нел Веллите, посчитав ее не то за проводника, не то за старшую по команде, — и у нас не всегда такой беспорядок!

— Бывает, — пожала плечами волшебница, не отпуская тоненькие шаткие перила.

Она казалась спокойной, изо всех сил скрывая растерянность и волнение. Но что ей оставалось делать, кроме как ждать, когда появятся настоящие хозяева?

Наконец в тоннеле забрезжил более яркий свет. Повозка с пассажирами выкатила в небольшой зал, внушающий надежду, что это место — все-таки нечто большее, чем плохо освещенные катакомбы. Парень спрыгнул первым, приоткрыл единственную дверь в каменной стене и оглянулся с возгласом:

— Вас ждут!

Провожатые так и остались в тоннеле, а гости вошли, куда предложено. Дверь закрылась, отрезав все звуки. В первое мгновение король и его друзья не смогли произнести ни слова, ошеломленные увиденным. Они оказались в зале, достойном королевского замка. Зал не поражал размерами, но пространство умножалось до бесконечности огромными зеркалами в хрустальных рамах, пол и стены покрывал гладко отполированный белый мрамор, украшенный строгим орнаментом из темно-красного камня. И никаких ламп или свечей, ровный, мягкий свет лился прямо с потолка, бликами отражаясь на резных колоннах.

А еще Веллита почувствовала магию — мощную, сложную защиту, способную превратить в истерзанный труп любого безумца, сумевшего зайти так далеко без приглашения. Нигде не обнаружилось никакой охраны, и хотя увешанных оружием путешественников оказалось ровно вдвое больше, чем тех, кто их встречал, встречающих это не беспокоило.

Мужчина и женщина стояли посреди зала и ждали. Женщина, стройная и величественная, с темными волосами, уложенными в изысканную прическу, выглядела не старше тридцати лет. Ее длинное пепельно-серое платье мягкими складками ниспадало до пола, на шее поблескивало ожерелье из прозрачных камней. На седоволосом мужчине была темно-серая мантия, а на груди висела ажурная цепь с медальоном, похожим на тот, что достался юной волшебнице от бабушки. Веллита сделала несколько шагов вперед и склонилась в почтительном поклоне, а мужчина уже спешил к ней с распростертыми объятиями.

— Ты все-таки добралась!

— Здравствуйте, дядя Гаралан, — произнесла она и тут же поправилась, — …милорд!

— С каких это пор я стал для тебя лордом? — поинтересовался маг, еще больше смутив девушку, — я и не надеялся увидеть тебя живой после известий из Алуа, и вдруг такой сюрприз!

Тут он, наконец, разглядел, кто пожаловал за компанию с племянницей, и почтительно поклонился сам:

— Ваше величество оказывает нам честь…

Женщина тоже присела в изящнейшем реверансе. Настала очередь Алекса и Адельгейды, они приблизились и назвались, а заодно и узнали, что перед ними Страж Большого портала, лорд Гаралан, а его спутница — тоже Страж, и зовут ее леди Эвелина.

— Вам нужно передохнуть, — с милейшей улыбкой сказала здешняя волшебница, — а потом мы выслушаем вас. Здесь вы в безопасности, помните об этом.

Забытый город, наконец, явил гостям свой парадный вид, не предназначенный для чужих глаз. Маленькие комнаты и просторные залы соперничали изяществом убранства с самыми роскошными королевскими покоями, только казались слишком пустыми — ни стражников на карауле, ни суетящейся прислуги. Еще одна странность выдавала секрет этих красот — здесь совсем не было окон. Откуда им взяться, если какой-то хитрец в давние времена придумал запрятать все самое главное и ценное в пещеры под горным хребтом? А что за столетия пещеры стали получше иного дворца — так это заслуга Стражей и их помощников.

Несмотря на подземелье, воздух в покоях был свежий, иногда даже чувствовалось легкое дуновение ветра. Но здесь не пренебрегали и настоящим ветром, и настоящим небом. Чистая синева мелькнула в дальней стороне следующего зала, и вскоре гости увидели вместо стены сплошной ряд высоких окон. Окна выходили на открытую галерею с изящными стрельчатыми арками и тонкими колоннами.

Настоящий, живой, а вовсе не забытый Амилар располагался в маленькой долине между двух горных хребтов. Склоны, сначала пологие, покрытые цветущей зеленью, уходили высоко вверх и превращались в обрывистые, взлетающие в небо скалы. Неподалеку шумел водопад, над озером в столбах водяной пыли висели бесчисленные радуги. Галерея, на которую маги привели короля и его спутников, тянулась вдоль склона, заросшего невысокими деревьями. Вниз, к такой же галерее нижнего яруса и дальше, почти до самого озера, спускалась белая лестница с террасами. Ажурные перила густо оплели зеленые растения, то ли плющ, то ли дикий виноград. Рядом с водопадом, среди деревьев, виднелся дом с красной черепичной крышей и большим полосатым навесом над верандой, а за озером выглядывали из зелени другие домики. Кое-где мелькали люди в непривычно легких, разноцветных одеждах.

Леди Эвелина поднесла к губам запястье с тонким, матово-серебристым браслетом, и произнесла, обращаясь непонятно к кому:

— Пришлите ко мне Наташу, для нее есть дело.

А потом волшебница повернулась к королю и сказала:

— У вас будет провожатая, моя помощница, она покажет, что и как. Ваше величество желает остановиться в покоях… — тут она показала назад, на подземный город, — или в доме снаружи? Боюсь, в доме все гораздо проще, чем вы привыкли, хоть он и лучше постоялого двора.

Адельгейда чуть не ущипнула Роланда, чтобы он, истосковавшись по привычной жизни, не позарился на мрамор, хрусталь и побрякушки. Игрушечно-белый трехэтажный домик под черепичной крышей, тот самый, у озера, казался ей гораздо симпатичнее каменного мешка без окон. Да и запахи из-под полосатого навеса тянулись такие, что можно умереть, захлебнувшись слюной. К счастью, король тоже проголодался, и великодушно кивнул:

— В дом — так в дом!

А снизу уже спешила девушка, обещанная провожатая, которая одним своим видом сразу напомнила гостям, что место здесь особенное и непонятное. На стройной, длинноногой помощнице леди Эвелины красовались узкие, в обтяжку, штаны из грубой синей ткани, невообразимая пятнистая рубашка с металлическими застежками и туфли, сверху сделанные всего из нескольких ремешков, к тому же на высоченных и устрашающе тонких каблуках.

— Меня зовут Наташа, — сообщила девушка и улыбнулась, блеснув ослепительно-белыми зубами, — я покажу дорогу.

Пока гости топали за своим новым проводником, Адельгейда подумала — вот и все, прибыли, здесь женщин пруд пруди, да еще одетых так, будто не одеты вовсе. Забавно будет взглянуть, как увлечение короля, не дававшее ей покоя всю дорогу, растает в этом чудесном изобилии. И почему-то немножко досадно. Совсем чуть-чуть.

* * *

Хитросплетения событий и загадок минувших тысячелетий давно канули в небытие, и даже в самых древних книгах никто не нашел бы точного ответа, откуда появились в этом мире высшие маги. Остались смутные догадки о пришельцах из далеких миров, о нездешней расе, во всем похожей на людей и людских магов, кроме одного — умения призывать силу, связующую бесчисленные миры в единое целое. Древние пришельцы не нашли дороги назад, туда, откуда они явились, или не захотели искать. Их кровь смешалась с кровью здешних обитателей, оставив потомкам пробуждающийся, иногда через множество поколений, дар призвать силу извне. А поскольку со временем все настоящие, правдивые книги исчезли из библиотек этого мира, представления о высших магах становились все запутаннее и дальше от истины. Тем более что способности у их потомков проявлялись все слабее, за редкими драгоценными исключениями…

Адельгейда ходила среди книжных шкафов и думала о том, что узнала в последние дни. А ведь начиналось все так просто и понятно. Но одно дело — восхищаться красотами, для которых не столько магия нужна, сколько толковые строители и садовники, а другое — знать правду. О высших магах и о Переходе, двери в другой мир, именуемый миром Далеких звезд.

Ни в своем родовом замке, ни в королевской библиотеке девушка не видела столько книг. Она прошлась вдоль шкафов, обнаружила кое-что знакомое — например, экземпляр изданной сто лет назад "Истории Огненной войны", такой же, как в библиотеке замка Эсперенс. Поверх серьезных томов кто-то небрежно засунул еще один известный опус — "Изгнанница и ее любовь". В книге виднелись закладки, не иначе, здешние читатели отметили самые занимательные подробности, которые приписала бабушке Веллиты фантазия литератора.

Леди Эвелина раздала кому-то распоряжения в соседнем зале и вернулась, готовая продолжить разговор. С виду казалось, будто две дамы просто болтают, но их болтовню специально одобрил здешний Совет Стражей. Так захотел Роланд, потребовал, чтобы его друзья узнали правду из первых рук. Маги не стали возражать, потому что неведение, кормящееся слухами — не лучшая основа для дела, которое предстояло делать вместе.

— Вы живете здесь всегда? — спросила Адельгейда, как только волшебница покончила с делами.

— Отчего же, можно уйти, как ушла Айрина. Быть Стражем — свободный выбор. Но тайну нарушить нельзя, на это есть клятва.

— Какая?

— А это уже наша собственная легенда. Я думаю, она связана с появлением в этом мире древних высших, наших предков. Страшная катастрофа разрушила их мир, в котором иссякла магия. В старых хрониках написано, что первые Стражи связали себя особой клятвой, когда нашли в этих местах постоянный портал в мир Далеких звезд. Они решили охранять границу, не вмешиваясь в дела здешних королевств, чтобы силы, погубившие их родину, не проснулись и в этом месте.

— И никто никогда не нарушил обещания? — удивилась девушка.

— Бывало и такое… Но наказание за измену — смерть, хоть Совет и не вправе выносить приговор.

— Но как же тогда?..

— Древняя магия первых Стражей по-прежнему действует. Слова клятвы связывают каждого из нас с источником силы вне этого мира, и мы можем черпать ее, чтобы жить гораздо дольше, чем люди. Знаешь, сколько мне лет? Скоро сто тридцать!

— Ох!..

Леди Эвелина засмеялась и продолжила невероятный рассказ. Стражи берут силу из пространства между мирами, и власть времени отступает надолго, иногда на несколько веков. Но и старость приходит внезапно, будто требуя в считанные годы отплатить за молодость и прочие прелести жизни, полученные сверх всякой человеческой меры. Последним годам Стражей не позавидуешь. Не зря Айрина Делари выбрала другой путь.

Между прочим, выяснилось, что лорд Гаралан не был Веллите дядей в прямом смысле этого слова, их рождение разделяло более двухсот пятидесяти лет. Но надо же девушке как-то называть дальнего родственника! Этот Страж, с виду не проживший и полувека, в юности встречался с королем Элвером. Трудно в такое поверить, зато легко углядеть некоторую справедливость — смена у высших магов подрастает не слишком быстро. И не слишком часто.

— Так как же с изменой? — напомнила любознательная собеседница.

— Понимаете, дорогая, проверить можно только на изменнике, а случилось такое лишь однажды. Предатель погиб в бою, и невозможно понять, случайность это или нет, хотя времени для разбирательства хватило. Переход открыт не всегда, иногда он закрывается сам по себе, погружается в сон на пару-тройку веков, как вулкан. Тогда нам здесь нечего делать. Стражи, прогулявшись по всем кабакам Диасты, начинают зеленеть от скуки, и бросаются в исследования. Столько насочиняли — не поверите!

Волшебница кивнула на запертый шкаф высотой до самого потолка.

— Некоторые считают, никакой расплаты за измену нет, а клятва — это просто заклинание, что-то вроде магического эликсира долголетия. Ну и, разумеется, красивые благородные слова, дело чести каждого, кто их произнес…

За поворотом, в главном зале библиотеки, раздался свист и приглушенный грохот, но леди Эвелина и бровью не повела. У длинного темного стола, покрытого непонятными знаками, стоял Алекс и еще какой-то парень из здешних. А над столом прямо в воздухе повис огромный светящийся квадрат, в котором вместо шкафов, занавесей и книг виднелось небо, будто прямо посреди зала открылось окно над вершинами гор. В неизвестно откуда взявшемся небе стремительно летела серебристо-серая, остроносая штуковина с крыльями, которыми и не думала махать. Непонятная конструкция хоть и двигалась совершенно явственно, но не удалялась и не приближалась, будто те, кто смотрят на нее, летели следом. Брат и его новый знакомый с энтузиазмом обсуждали (Алекс, правда, больше спрашивал) как "это" летает, "что, выстрелит — и города нет?" и прочие захватывающие вещи. "Мальчишки!" — высокомерно подумала Адельгейда, решив при случае тоже посмотреть, чем они так увлеклись.

Вдруг она остановилась, не веря своим глазам. На стене висела картина, простенький пейзаж — река, деревья, незнакомый город, ажурная тонкая башня у горизонта… Слишком знакомая, даже если поверить в такое невозможно!

— Что это? — осторожно спросила она.

— Париж, — ответила волшебница, но тут увидела на лице Адельгейды нечто большее, чем любопытство, и насторожилась, — вы его видели раньше?

— Да, во сне. Веллита сказала, что бабушка научила ее…

Но леди Эвелина уже не слушала. Она приобняла спутницу за плечи и повлекла к выходу:

— Пойдемте-ка, дорогая, надо взглянуть на вас повнимательней. И Веллиту позовем, спросим, что за формулу такую ей завещала бабушка!

* * *

Галерея заканчивалась круглой площадкой с маленьким фонтаном. Вода тихо журчала, навевая приятную прохладу, сквозь зелень винограда и цветов, которыми заросли проемы между витыми колоннами, пробивался солнечный свет. Обстановка располагала к отдыху и приятной беседе о пустяках, но лорд Гаралан пригласил короля для того, чтобы поговорить о делах, весьма далеких от веселой праздности.

Не то слуги, не то помощники мага принесли вино, но ни один из собеседников так и не притронулся к бокалу, слишком внимательно запоминая и взвешивая каждое слово.

— Так вас тревожит, что события в Амиларе связаны с заговором в Алуа? — еще раз уточнил Роланд.

— Не вполне. В Амиларе пока ничего не произошло, но, боюсь, именно "пока". Я должен рассказать вашему величеству довольно странную историю, которая, надеюсь, все же кое-что прояснит.

— Разумеется, — кивнул король, — я готов выслушать все, что прольет свет на события последних месяцев.

История и в самом деле оказалась достойной удивления. Да и начал Страж свой рассказ из такого далека, что озадачил Роланда сильнее, чем все придворные интриги вместе взятые. По его словам, след тянулся из той самой ночи двести пятьдесят лет назад, когда был свергнут и убит король Элвер Ринаус Эхарт, последний из прежней династии. То есть, подданным, конечно, объявили, что он мертв, и даже его могила в старом родовом замке имелась, но нынешний король знал еще от отца — Элвера не успели прикончить. Он канул в неизвестность, устроив напоследок неудачный магический эксперимент, и наверняка погиб, поскольку никто его больше никогда не видел. Лорд Вейс, будущий основатель новой династии, обошел всех претендентов на трон, заключив тайное соглашение с магами из Амилара — трон в обмен на защиту и помощь, если потребуется. И на милосердие. Именно Стражи потребовали от нового правителя обойтись без крайностей с теми из свергнутого королевского рода, кто присягнет новой власти.

Роланд даже сочувствовал несчастному безумцу на троне, с тех пор, как сам едва не оказался на его месте. Воображение с необычайной легкостью рисовало хорошо знакомые картины. Тот же королевский замок, те же залы и такие же россыпи алых капель на полу. Темнота, тишина, звук шагов, означавший предательство и смерть. Тогда для короля, за чьей жизнью пришли заговорщики, все оказалось страшнее и безнадежнее, но от перемены декораций редко меняется результат. Потому что такие ночи всегда заканчиваются одинаково, а между пятнами крови и реками крови разница лишь в количестве.

История с экспериментом оказалась проста. Последний коронованный Экхарт был совсем слабым, но именно высшим магом, а ночь переворота почти совпала с моментом, когда пробудился после долгого бездействия большой портал в Амиларе. Это время всплеска аномалий, возникновения случайных переходов между мирами в самых неожиданных местах. Элверу невероятно повезло — он сумел открыть портал в своей башне и сбежать. Высшие маги успокоили лорда Вейса, сказав, что с той стороны серебряного круга не возвращаются. И вот теперь…

— И вот теперь, совсем недавно, мы узнали, что два года назад Элвер был убит в мире Далеких звезд.

— Когда?! — Роланд подумал, не ослышался ли он.

— Мы тоже удивились. Хуже того, мы были в панике. Все дело в одном свойстве внешних порталов, вы все поймете, когда узнаете. Обычный человек пройдет через него безо всякого вреда, только почувствует себя скверно, пока не привыкнет. А вот маг… Когда маг переходит в мир Далеких звезд, силы, властвующие на границе миров, уничтожают его способности, стирают навсегда. Поэтому никто из Стражей не бывал на той стороне, о Далеких звездах нам остается только мечтать. А Элвер сумел пройти. Мы так и не узнали, как ему это удалось, остается верить в невероятное совпадение. Королевский замок в Алуа построен на месте аномалии, возможно, там был постоянный портал много тысячелетий назад, и это могло упростить задачу. Магом Элвер был слабеньким, у него и здесь-то способности толком не проявились, а на той стороне и подавно. Он не мог использовать силу того мира, но мог ее чувствовать, впитывать, поэтому и прожил так долго.

— И умер не от старости?

— Его убили… — лорд Гаралан запнулся, выбирая, как бы сказать понятнее, — убили стражи порядка, он много чего натворил в приступах безумия.

— Так он сошел с ума?

— Верно, но не это самое главное. От древних нам досталась еще одна легенда — о наследниках, существах, которым подвластна сила двух миров. Я сам не верил, что такое возможно, пока не узнал о дочери Элвера. Она родилась совсем недавно, если учесть, сколько он прожил. Сейчас она немного старше вас, ваше величество, и ее имя — Кассандра Экхарт. Так вот, легенда не солгала, первый потомок мага, сохранившего способности после перехода, наследует принадлежность к двум мирам, владея силой обоих.

— Значит, Кассандра Экхарт — сильнейший маг по обе стороны?

Лорд Гаралан устало потер глаза:

— На наше счастье она вообще не маг. Так, легкое предвиденье, что-то вроде обостренной интуиции, и все. Я не хотел обременять вас долгим разговором, поэтому принес эти бумаги… — Страж протянул королю толстую стопку листов, — это отчет наших людей с той стороны, все, что мы смогли узнать.

Маг оставил Роланда наедине с пачкой донесений соглядатаев, которых здесь называли посредниками. Они и в самом деле были посредниками между "соседним" миром и теми, кому дорога в него заказана слишком высокой ценой перехода. Велев помощникам исполнять пожелания короля как приказы хозяина, лорд Гаралан спустился к озеру. За столиком под навесом, попивая отменный, ароматный кофе, сидели мужчина и женщина, но он отлично знал, что это не свидание, и беззастенчиво уселся третьим. Как раз чтобы услышать интересную новость, которую сообщила леди Эвелина стражу Милеоту.

— У этой девочки, Адельгейды, есть способность к быстрому восприятию чужого мира, причем необыкновенная… Должно быть, кто-то из далеких предков у нее с той стороны.

— Почему далеких? Ты что, в курсе личной жизни всех ее прабабушек? — хмыкнул Милеот.

— Бесстыдник, ведь сам же знаешь, случись это недавно, у ее брата способность была бы не меньше, а у него ничего такого нет. Стало быть, случайность, верный признак дальнего родства!

— Все правильно, — кивнул Гаралан, — а юная леди знает об этом?

— Теперь знает.

— А знает, что это значит?

— Надеюсь, она поняла. Я постаралась объяснить попроще, а она неглупая девочка.

— Но что нам с этого? — пожал плечами маг, — всего то разницы, что обычный человек неделю проваляется без сил, а эта сразу встанет и пойдет. У нас довольно посредников!

— Гаралан, ты корыстолюбец, — рассмеялась леди Эвелина, — сразу думаешь, как ее пристроить к делу! А я думаю, не станет знатная дама из королевства Диаста на тебя работать, ни здесь, ни там. Мне просто любопытно, раз к нам забрел такой сюрприз. Вот и сплетничаю потихоньку.

— Сюрприз к нам и в самом деле забрел, но вы не там ищите. Малышка Делари раскопала в бабушкиных архивах пророчество, о котором почему-то никто, кроме Айрины, не слышал. Хорошо хоть переписала и мне отдала, вот, смотрите!

Лорд Гаралан протянул волшебнице листок, мелко исписанный с обеих сторон.

— А, я видела, — кивнула та, — Веллита мне показала.

— И ты молчала?! Это же многое меняет в картине заговора Экхартов!

— Я собиралась рассказать как вторую новость.

— У-у-у-у, женщины!..

Глава 6

Роланд положил на стол последние прочитанные листы и плеснул в бокал вина. Самое время выпить, потому что поверить в некоторые вещи можно только после хорошей бутылки, не меньше. Когда маг сказал, будто бы нет особой разницы между мирами, он, мягко говоря, погрешил против истины. Между Диастой и Далекими звездами не было ничего общего. Король попросил слуг принести несколько томов здешней энциклопедии, посвященной соседнему миру, но так и не сумел представить себе полеты к звездам или понять, почему, к примеру, у космических кораблей не бывает парусов. От Далеких звезд веяло бездной. В этой бездне не нашлось места магам, но ведь магия — далеко не единственное явление на свете, способное удивлять. Чего стоила одна только новая жизнь короля, давно ставшего историей в собственной стране!

Элвер не был умалишенным, когда его свергли, уж здесь это знали наверняка. Хотя эксцентричностью отличался редкой, чем и заработал дурную славу еще когда носил корону. Но помешательство случилось после, два с лишним века спустя — и без того некрепкий рассудок не устоял перед испытаниями, потрясениями и долгой жизнью. На одной из отдаленных планет, вдали от бдительного присмотра властей, которым пронизана жизнь цивилизации Далеких звезд, он устроил что-то вроде собственного убежища в горах, где попытался снова открыть портал. Но в том мире не было ни нужных книг, ни знаний, да и магом Элвер так и не стал. Он вообразил, что пространство пропустит его обратно, если побольше крови принести в жертву Переходу, и изрядно проредил население ближайших поселков. Не удивительно, что когда следящие за порядком добрались до него, то пристрелили без долгих разговоров при первой же попытке сбежать.

Но было в этом еще кое-что. Безумца в горах нашла и вытащила на свет женщина из особого ведомства, занимавшегося делами позаковыристей, чем убийства простых смертных. Зацепив его след в какой-то совсем другой истории, она разыскала "чудовище из пещер" и вручила тепленьким по назначению. А что после упустили и в суматохе пристрелили — так это не ее вина. Вот только эта женщина искала убийцу не просто так, из служебного рвения или по команде начальства. Она пошла по следу, как только услышала имя мерзавца, поскольку ее собственное имя было — Кассандра Экхарт. Та самая, появление которой лишило сна и покоя Стражей из Амилара. И еще других Стражей, семерых, как и здесь, но не магов, а обычных людей, тоже связанных клятвой и оберегающих тайну Перехода с той стороны. Когда-то исчезнувший и вновь найденный отец не успел раскрыть дочери своей главной тайны. Да и кто бы поверил умалишенному, запачканному кровью по самые уши…

Кассандра не узнала правды, но она знала всегда, что не походит на других, обладает не свойственной людям выносливостью, силой, необыкновенной интуицией, предчувствием нападения, удара. А это ценят все правители, когда выбирают, кому доверить защиту собственной власти. Государственное устройство Далеких звезд оказалось таким запутанным и сложным, что Роланд не стал разбираться в нем, отложил до лучших времен. Он понял главное — Кассандра Экхарт служила власти в особом, тайном ведомстве, что-то вроде его собственной Невидимой стражи. Таких, как она, среди своих даже называли похоже — Тенями. И ей находилось немного равных, особенно в умении опередить врага, нажимая на спусковой крючок.

Но вскоре кое-что для наследницы изменилось. Она оставила службу, вышла замуж, и поселилась в доме у моря, еще не зная, что с этих пор перемены зачастят в ее жизнь. И среди них уже не будет перемен к лучшему. Не прошло и года, как ее муж и недавно родившийся сын исчезли. Никто не имел ни малейшего представления, куда они делись, но по всему выходило, что Кассандра знала наверняка — они мертвы. В ее дом приходили какие-то люди, которых в округе никто не видел прежде, и однажды она тоже исчезла, оставив вместо себя труп незнакомца.

Это потом люди из Амилара нашли ее вновь, когда чуть не стало слишком поздно. Она действительно сбежала, спряталась так далеко, что если бы не стечение обстоятельств, ее судьба так и канула бы в безвестность. В тихом городке на отдаленной планете, в захудалом заведении вроде здешних постоялых дворов, Кассандре помешал покончить с собой тамошний сыщик (их в мире Далеких звезд называют полицейскими) по имени Морис Лин. Неизвестно, что между ними произошло, но наследница не только не убила себя, но и стала любовницей этого Мориса, будто вычеркнув из памяти прошлую жизнь и семью, хотя не прошло и трех месяцев, как с ними было покончено. Кассандра больше не пыталась умереть и не пряталась. Совсем недавно она вернулась с тем самым полицейским на Землю, то место, куда открыт переход в их мире. Они жили в Париже, и, возможно, чего-то ждали.

* * *

Дом у озера оказался хоть куда. Леди Эвелина, сказав, что он не хуже постоялых дворов Диасты, весьма и весьма польстила. Постоялым дворам, разумеется. Пусть комнаты были не такими большими и пышными, как в замке или в подземном городе, зато придорожным клоповником здесь и не пахло, кругом царила невообразимая чистота и свежесть. Вместо окон свет лился через целую стеклянную стену, закрытую легкими шторам, мягкие, необыкновенно пушистые ковры делали шаги бесшумными. А белоснежная ванна, в которую безо всякой магии или беготни к колодцу можно налить горячей и холодной воды, вызвала у Адельгейды совсем уж полный восторг.

Под полосатым навесом обнаружилось что-то вроде таверны с непонятным названием "кафе", и кормили в нем отменно. За минувшие четыре дня девушка совсем освоилась, подружилась кое с кем из здешних, и даже забыла о намерении при случае уличить Роланда, убедиться, что его внимание с легкостью переметнется ко всем прочим красоткам округи. Но король то ли хорошо скрывал интерес, то ли до красоток у него не дошли руки, да только видели его лишь в компании лорда Гаралана, других магов в серых мантиях, и еще Алекса.

Адельгейда постояла у водопада и побрела наверх, размышляя, пойти ли в библиотеку, посмотреть что-нибудь занятное про соседний мир, или скушать пирожное в кафе, благо, толк в этом деле здесь понимали. Когда она увидела Роланда, отступать было поздно, глупо и некуда. Король подошел ближе и вдруг спросил такое, отчего девушка чуть не села на ступеньки:

— Ты пойдешь со мной на край света?

— Что?!..

— Маги разрешили показать Переход, — доверительно сообщил он, и Адельгейда облегченно вздохнула:

— Шутник!..

— Правда, разрешили. Мы все можем его увидеть, если захотим. Ну как, пойдешь?

— Конечно!

Стражи позволили Роланду открыть правду друзьям, поскольку других близких у него не осталось. Позволили показать Большой портал, их тайну, гордость и тревогу. Он знал, Адельгейда будет счастлива, когда увидит здешнее чудо, еще не догадываясь о будущем. Маги обладали невероятным даром убеждения. Настолько, что король попросил Веллиту по старой дружбе проверить, не пускают ли они в ход нечестные трюки для заманивания собеседника на свою сторону. Нет, не пускают, говорят правду, и уже нельзя сделать вид, будто не знаешь ее, сбросить со счетов. Он думал, когда уезжал из Алуа, что пойдет за разгадкой случившегося хоть на край света, но кто же мог представить, что тропинка ведет гораздо дальше…

…Кто-то ищет Переход с той стороны, не брезгуя ничем, а значит, ничем не побрезгует, когда окажется здесь. Вы видели оружие Далеких звезд, ваше величество? Нам нужно встретиться с наследницей, раскрыть карты, пока неизвестность не сыграла с ней злую шутку. Все странно взаимосвязано, здесь охотятся за вами, а там — за ней. Хуже того, один из Стражей мира Далеких звезд погиб недавно… Сейчас Кассандра Экхарт ничто, но кто воспользуется ее силой — вот вопрос. Если наши и ваши враги, то дело плохо. Надо увезти ее оттуда, спрятать, она должна захотеть союза с нами. К тому же она пыталась умереть, возможно, попытается снова. Если переправить ее сюда, свободно, без принуждения, то желание жить вернется к ней, и, как знать, вдруг она станет нашим спасением? С нею по-прежнему тот человек, полицейский, он спас ей жизнь тогда, в первый раз. Если он захочет идти следом, если он для нее что-то значит — пусть идет, лишняя душевная рана может стать роковой.

…Стражи не властны над силой Перехода, он открыт для всех, и для вторжения тоже. Эту дверь можно закрыть, если только сила двух миров подчинится призыву того, кто не чужд обеим сторонам. Кассандра — как живой амулет, невероятный подарок, самый нужный в наши смутные времена. Есть еще одна важная вещь, источник внешней силы — серебряный скипетр короля Элвера, он же — Ключ Большого портала, амулет, пропавший незадолго до того, давнего переворота. С помощью наследницы мы сумеем отыскать его.

…Амилар помнит свои обязательства, вы можете рассчитывать на нашу помощь, но и мы просим о помощи. Когда вы вернете трон, позаботьтесь об этой женщине, подарите ей приют в вашем королевстве и под вашим покровительством. А если кто-то все же сумеет прорваться из мира Далеких звезд с враждебными намерениями, пусть в ближайших крепостях Диасты найдется, кому его встретить…

Роланд вместе с Адельгейдой отправился в залы подземного города. Среди картин и зеркал указателей не наблюдалось, но шагал король так уверенно, что девушка решила — он успел здесь неплохо освоиться. Вскоре залы остались позади, и возле невзрачной, обитой железом двери обнаружился пост охраны, первый попавшийся на глаза за все время, проведенное в Амиларе. Но здешние стражники, слишком мирные с виду, даже не одетые в броню, пропустили гостей без возражений. Только напомнили, что в лабиринте не стоит уходить из главного тоннеля, а то и заплутать недолго.

У Адельгейды захватило дух от предвкушения оказаться в настоящем лабиринте, воображение нарисовало красочные картины, ведь магам по силам устроить что-нибудь и в самом деле необычное. Но ее ждало полное разочарование. Лабиринтом здесь называли те самые тоннели в подземелье, совершенно не примечательные и даже не слишком запутанные. Хотя если без плана свернуть в сторону или забраться на другой ярус, то заблудиться и в самом деле недолго.

Чтобы не скучать, по пути Роланд рассказал о Далеких звездах, но девушка и сама уже узнала много невероятного о соседнем мире. Гораздо больше ее ошеломила история Элвера и его дочери, не говоря уже о планах Стражей заполучить наследницу и передать на попечение короля.

— Как они устроят встречу? — спросила Адельгейда.

— Отправят кого-то из своих, их тех, что к магии не способны и гуляют между мирами, как мы с тобой по этим коридорам.

Девушка вздохнула печально и мечтательно. Роланд догадался, о чем она грустит. Неужели и в самом деле завидует этим людям, полагает, что она ничем не хуже и тоже не прочь увидеть то, чего не видел почти никто на свете? Пожалуй, ее чувства нетрудно понять.

Тоннель закончился тупиком и еще одним постом. Караульные в темной форме сидели в углу и резались в карты, точно так же, как это делают их собратья по ремеслу, охраняющие места попроще, чем граница между мирами. При виде Роланда один вскочил, потыкал пальцем в мигающий огоньками квадрат на стене и уселся на прежнее место, как ни в чем не бывало.

— О нас сообщили заранее, — шепотом объяснил король своей спутнице, опешившей от такого легкомыслия. Но тут ей стало не до странностей охраны. Что-то загудело, темная, матово блестящая стена поперек коридора вдруг разделилась надвое и разъехалась в стороны, открывая дорогу дальше.

Адельгейда почувствовала что-то впереди, непонятное, необъяснимое, заставляющее кровь гулко пульсировать в висках. Из арки повеяло холодом, и девушка поняла, почему Роланд расхаживал в плаще в такую теплую погоду — чего еще ждать от этого хитрого и предусмотрительного типа? Плащ перекочевал к ней на плечи так ловко и аккуратно, что пришлось сказать "спасибо", а не обвинять короля в намерении исподтишка распустить руки.

Они вошли и оказались в сумрачном зале. По кругу, образуя широкую галерею вдоль стен, тянулись колонны в два ряда, подпирающие сводчатый потолок, а в середине неровные каменные своды, такие, какими их создала природа, взлетали высоко вверх. Это была всего лишь огромная пещера, немного приукрашенная людьми. Стоило перешагнуть порог, сразу нахлынуло присутствие чего-то непонятного, растворенного в воздухе, ощущение почти обжигающей свежести, как после грозы.

Мягкий свет лился из середины зала, оттуда, где над полом возвышался огромный круглый постамент из белого камня, окруженный невысокой оградой из темных обломков скалы. А середина круга терялась в облаке сияющего тумана. Серебристо-жемчужное марево едва заметно двигалось, закручиваясь по спирали, вспыхивая всеми цветами радуги и поднимаясь почти до самых сводов пещеры.

Забыв обо всем на свете, Адельгейда подошла ближе. Ослепительная белизна камня отливала серебром, так, что даже больно смотреть, но она все равно не отводила глаз, любуясь кружением столба светящейся пыли над невидимым порталом.

— Красиво? — тихонько спросил Роланд.

— Потрясающе!

От волнения и любопытства девушка не чувствовала холода, она пыталась представить, что будет, если забраться на середину, туда, где клубится туман. Ну, хоть прикоснуться к белому кругу! Но проверить не удалось, с другой стороны зала, из галереи, раздались голоса, и она увидела Алекса, Веллиту и леди Эвелину. Как это она сразу не разглядела их за колоннами?

— Прости, я не сказал, что все уже здесь, — отчего-то смутился король, — мы обсуждали наши планы, а потом решили взглянуть на портал. Вот я и пошел за тобой.

Ну и дела! Роланд сам решил привести ее сюда, не послал никого из здешних бездельников? Чудеса, да и только! И что за планы такие загадочные, если их обсуждают в зале Перехода?

Но судьбоносные замыслы, как всегда, успели обсудить без Адельгейды, и теперь брат и обе волшебницы размышляли вслух, ни много ни мало, о развлечениях, закусках и танцах. То есть о празднике, который скоро должен состояться.

— Каких ужасов вы себе понапридумывали? — развеселилась леди Эвелина, — да, у нас неприятности, но еще не осадное положение. Все ждали праздника, нельзя его отменять просто так!

Вечеринка в начале лета оказалась здешней традицией, хотя понять, что же празднуют в Забытом городе в это время, толком так и не удалось. Амилар жил своей жизнью, иногда непонятной, а порой совершенно неотличимой от жизни обыкновенного городка, желание выпить и станцевать здесь почиталось так же, как и везде. Гости не заметили подготовки к приятному событию лишь потому, что законы гостеприимства везде одинаковы, и никому в голову не пришло озадачить новых знакомых предпраздничными хлопотами. Зато пригласили с удовольствием — когда еще подвернется случай заполучить на вечеринку настоящего короля?

* * *

Это и в самом деле оказалось чудесно — забыть обо всем, на один вечер вычеркнуть из памяти недавнее прошлое и умчаться в вихре веселья. А все остальное наступит после, когда погаснут огни, и незачем печалиться о том, что еще не случилось. Бальные платья оказались здесь не в ходу, да и праздник больше походил на суматошный и безалаберный пикник у озера, но заботами радушных хозяев и, главным образом, хозяек гостьи не остались без нарядов. Для Адельгейды кто-то принес серебристо-серое платье с оборчатой юбкой и даже слишком эффектным вырезом, а Веллите одолжили платье из синего шелка, от которого она отстегнула длинный шлейф, чтобы не путался в траве и не угодил, чего доброго, в костер.

Праздник начался, когда уже стемнело, но темнее вокруг не стало. Бесчисленные разноцветные огоньки вспыхнули в ветвях деревьев и прямо в воздухе, засияли на перилах лестниц и в воде. У озера начались танцы под музыку, которая лилась непонятно откуда, будто со всех сторон. Под оглушительный грохот бодрящей мелодии танцующие прыгали, кружились, и, главное, всем было ужасно весело. Веллита куда-то исчезла, зато Адельгейда успела попрыгать вместе с другими, хоть ей и отоптали слишком длинный подол, оставив на нем пыльный отпечаток ботинка. Неудивительно, что здешние дамы и на танцы приходят в штанах! Пока она изучала ущерб, музыка изменилась, полилась медленная приятная мелодия. Какой-то мужчина (кажется, она видела его днем) протянул ей руку:

— Потанцуем, принцесса?

На площадке уже кружились пары, а его улыбка была такой искренней, что у Адельгейды не хватило бессердечия оказать. И лишь потом она поняла, что следовало сначала взглянуть, как здесь танцуют под такую музыку. С танцем она бы справилась без труда, нет ничего сложного в том, чтобы топтаться на одном месте, повиснув друг на друге. Но незнакомец обхватил ее обеими руками и так тесно прижал к себе, что девушка вспыхнула от возмущения. Впрочем, глупо было устраивать скандал, так обнимались все вокруг. Адельгейда разглядела в толпе не похожую на других пару — ее брат кружился с Веллитой, превратив здешнюю бессмыслицу в подобие танцев на балах в Алуа. Она так увлеклась, приглядывая за Алексом и его дамой, балансирующими на грани придворной изысканности и здешней фривольности, что даже забыла про своего партнера, который шумно дышал ей в ухо.

Едва танец закончился, гостья улыбнулась, позволила проводить ее на прежнее место, а потом медленно, но верно переместилась подальше, на случай, если у кого-то еще возникло желание пообниматься с ней. В кафе кто-то шумно веселился. Адельгейда, узнав голоса Наташи и ее сестры Эммы, решила, что там найдет компанию, которая не вгонит ее в краску. Но до кафе она не дошла, на террасе между лестничными пролетами столкнувшись с Роландом. Король, тоже разжившийся где-то новой одеждой, никуда не спешил и даже обрадовался ее приходу.

— Что ты тут делаешь? — удивилась она.

— Любуюсь пейзажем.

Адельгейда увидела у него в руке недопитый бокал вина и спросила:

— Один?

— Почему же? Люди гуляют, останавливаются поговорить, совсем как на придворных балах. Смотри, отсюда вид еще красивей.

Девушка взглянула на море разноцветных огоньков над лужайкой. Внизу продолжалось веселье, под музыку кружились пары и звенели бокалы.

— Это невежливо, что я ушла? Они подумают, я пренебрегаю их праздником?

— Они решат, что тебе надоело танцевать, и что нам есть, о чем поговорить. Например, как тебе их танцы?

Адельгейда повела плечами и смущенно сказала:

— Странные. Чтобы такому научиться, не нужно ни усилий, ни мелодии, ни ритма…

О том, какие у нее на самом деле претензии к здешним танцам, Роланд отлично догадался и сам. Он поставил бокал на каменные перила и спросил:

— Эта музыка тебе не кажется знакомой?

— Похоже на альерру, — прислушавшись, узнала она.

Король протянул руку.

— Покажем им, как это делается?

Они вышли на середину площадки, твердо намеренные удивить всех вокруг. Адельгейда не бывала при дворе, но это не значило, что она не умеет или не любит танцевать, да и Роланд вовсе не пренебрегал уроками бальных танцев. К тому же танцы их мира вовсе не такие холодные и церемонные, как могло показаться на первый взгляд. Они соприкасались лишь ладонями, но эти почти невесомые прикосновения будоражили воображение не меньше, чем крепкие объятия. Ведь сильное всего увлекает не то, что доступно, а то, что ускользает. Оборвав полет воображения, Адельгейда поспешно высвободилась из рук короля:

— Роланд, нет!

— Что случилось?

И в самом деле, что? Он всего лишь слегка приобнял ее, как и полагалось. Возможно, чуть крепче, чем следовало, но уж конечно, не так, как недавно ее стиснул в объятиях совершенно незнакомый тип. И все же именно сейчас нахлынуло ощущение, будто рушатся преграды, будто в происходящем между нею и королем есть еще какой-то смысл кроме, собственно, танца. Или Роланд со всеми женщинами такой?

— Ты ошибся, я не одна из твоих придворных дам, — сухо сказала леди Эсперенс.

— В каком смысле — моих? — еще больше опешил ее партнер, — штат придворных дам полагается королеве, а не мне!

— Тебе лучше знать. Я видела, куда ведет потайной ход в замке!

— Вот в чем дело! — понял Роланд и усмехнулся — Глупо отпираться, я действительно не раз пользовался тем ходом, хотя справедливости ради учти, придумал его не я, а кто-то лет за триста до меня. Но если ты думаешь, что я решил… Адель, одно дело — интрижки с дамами, которые знают цену таким интрижкам, но обесчестить девушку, да еще обманом, силой — это слишком даже для такого чудовища, как я!

Кажется, подозрение всерьез задело его. Адельгейда подумала, что вроде бы не сделала ничего плохого, но почему именно она снова чувствует себя бестактной и глупой? Впрочем, Роланд не казался смертельно обиженным и не собирался уходить. Он прислонился к каменным перилам и с интересом поглядывал на растерянную обличительницу, старательно сдерживая улыбку.

— Прости, — сказала она, — я ничего не знала о тебе, кроме… того потайного хода в замке, и напридумывала всяких глупостей. И ты вовсе не чудовище.

Роланд не выдержал и засмеялся.

— Что еще?! — возмутилась Адельгейда.

— Разговор становится не вполне пристойным, но все-таки, можно поподробнее, какие именно глупости ты обо мне придумала?

— Ничего особенного!

Не сознаваться же, что свои познания о "пороках" она вынесла в основном из романов, а их авторы бессовестно уклонялись от описания подробностей. Хуже того, он ведь, наглец, обо всем догадался, отчего она смутилась еще больше. И как его, такого сообразительного, ухитрились свергнуть?

— Тогда, может быть, перестанешь меня подозревать в коварных замыслах? — предложил Роланд.

— Я и не подозреваю, — ответила Адельгейда, мысленно добавив "просто иногда не понимаю".

С нижнего пролета лестницы раздались аплодисменты. Компания, собравшаяся внизу, махала и кричала что-то одобрительное — не иначе, эффектное выступление заметили и оценили. Возможно, последовавшую за ним сцену тоже. Роланд помахал в ответ и протянул руку партнерше:

— Леди обещала мне танец?

— Да…

На сей раз музыка была совсем другой, плавной, похожей на печальные песни жителей жарких земель у далекого южного моря. Теплые пальцы короля слегка сжали руку девушки, он обнял ее за талию, увлекая в это странное здешнее подобие танца без смысла и сложных фигур, но от которого почему-то так колотилось сердце. А потом она услышала его голос, совсем близко, у самого уха:

— Ты ведь и правда ничего обо мне не знаешь…

— Но ты ничего и не рассказывал…

— Я не думал, что ты захочешь слушать.

— А если захочу?

— Тогда слушай. Однажды у короля и королевы родился сын…

Медленное, незатейливое кружение завораживало, заставляло забыть обо всем на свете. Роланд тихо рассказывал историю, похожую на забавную сказку, выдуманную минуту назад, и Адельгейда вдруг почувствовала, что теперь уже отчаянно не хочет, чтобы все это закончилось — и музыка, и смешная история, которую нашептывал мягкий, ласковый голос. Их разделял только шаг, но какая-то сила непреодолимо подталкивала сделать этот шаг, прижаться к его груди, уткнуться в плечо, почувствовать, как его пальцы зароются в ее волосы, как…

Вопли и отборная брань разбили наваждение. Девушка вздрогнула и осторожно взглянула на короля. Понял ли он, о чем она думала? Если да, то не подал виду, за что ему большое спасибо. Она обернулась на шум и сразу все поняла. Эмма, Наташина сестра, свалилась с лестницы, скатившись через половину пролета. Теперь она восседала на белых ступенях и произносила непонятные слова, не обращаясь ни к кому конкретно. Смысл этих слов вряд ли был цензурный, так что не стоило интересоваться переводом. Возле Эммы мгновенно оказалась Наташа и еще какие-то люди. Потом появилась Веллита и опустилась рядом на колени. Бесцеремонно подняв подол пострадавшей, она осмотрела ногу и сообщила:

— Перелом!

Эмма выругалась еще громче. Волшебница уступила место подоспевшим целителям, а сама подошла к королю. С каждой минутой она становилась все задумчивее и мрачнее, даже слишком для такого неприятного, но не самого ужасного на свете события.

— Очень плохо? — спросил Роланд.

Веллита кивнула:

— Перелом не опасный, кость срастется за пару недель, но до переговоров-то осталось два дня!

— Так это она собиралась за Кассандрой Экхарт? — догадалась Адельгейда.

— Да, выбрали их с Наташей.

Вокруг никого не было, кто-то по-прежнему стоял возле Эммы, некоторые начали расходиться, но на всякий случай все понизили голос почти до шепота:

— Это подстроено?

— Магии я не заметила, и на лестнице никого не было, никто ее не толкал, — сказала Веллита, — может, просто не повезло? Эмма пила вино, из-за этого могла и оступиться.

— Ей влетит от магов?

— Напиться и сломать ногу накануне события, от которого столько зависит? Ты шутишь? Конечно, влетит! На нее была вся надежда!

— Постой, — опешил Роланд, — у них что, больше нет людей? Ну, этих… посредников?

— Посредники есть, но нет работающих в паре, как Наташа и Эмма.

— А это важно?

Веллита устало вздохнула:

— Думаю, да. Стражи лучше объяснят, я плохо понимаю, в чем там дело. Что-то связанное с кровным родством.

Выражение лица лорда Гаралана, который появился, едва получил известие о случившемся, трудно было описать словами, но впадать в панику, топать ногами и швыряться посудой он не стал, хотя такое желание явно испытывал. Положив Наташе руку на плечо, Страж сказал:

— Иди с ней, а завтра все решим.

Пострадавшую унесли наверх, остальные вернулись к своим бокалам и танцам. Но веселье оказалось испорченным, и вскоре праздник стал стихать сам собой. Да и время было позднее. Редкие парочки еще сидели у озера, но остальная публика понемногу разбрелась по домам.

Несмотря на усталость, сон не приходил долго. На занавески падали разноцветные блики от недогоревших фонариков, где-то стихали последние отзвуки праздника, но вовсе не это мешало Адельгейде уснуть. Слишком многое случилось, переменило ход ее мыслей, и уже не пугало, а наполняло сердце радостью и надеждой. Но это была ее собственная радость, а кое-кому сегодня пришлось несладко, и еще неизвестно, как обернется дело.

Нет, нужно гнать тревожные мысли, в этом мире грез все прекрасно, как во сне. Все вернулось, стало, как прежде, будто и не наступала ночь. Адельгейда и Роланд продолжали свой бесконечный танец на террасе, и уже никакой шаг их не разделял, ведь здесь отменены все правила, глупые и жестокие…

— Мне так хорошо с тобой, — шепнула она, — ты ведь не оставишь меня, правда?

— Не оставлю, — ответил король, — вот только закончится война…

— Война? — Адельгейда засмеялась, ласково касаясь его лица, — в этом городе нет войны…

— Война давно уже здесь, милая.

Порыв холодного ветра разметал листья. Цветы увяли, высохшие лепестки островками темного мусора засыпали мраморную лестницу. И не только лепестки — какие-то тряпки, обломки мебели и еще давние, почти смытые дождем бурые пятна, будто когда-то на белых ступенях разлили кофе. На скалистой террасе зиял выбитыми окнами домик, блеклое, совсем не летнее небо проглядывало сквозь рваный полосатый навес. Вокруг не было ни души, в мертвом городе царило безмолвие. Но не от этого Адельгейду охватил холод смутного и страшного предчувствия. Еще одно правило, отменить которое не в силах даже это место, правило, которое гласило: мужчины уходят на войну.

— Я должен идти.

— Нет… Не надо! Это неправильно!

Она знала, что не удержит, не остановит его, лишь может смотреть вслед. Но еще есть время, шанс все исправить, почему же об этом никто не помнит? Что-то пошло не так, но дорога, увиденная однажды во сне, стояла перед глазами, она сможет найти путь, пока не слишком поздно. Адельгейда выбежала на галерею, перепрыгивая через обломки колонн, сметенных неведомой силой, нашла нужную дверь из последнего по счету зала и оказалась на лестнице в лабиринт. Темные коридоры проносились мимо, уходя все глубже под землю. Но теперь она помнила дорогу, и знала, что надо спешить, потому что время уходит, как песок, как вода между пальцев, неудержимо, его почти не осталось. Свет и бездна. Тревога, смутная, липкая, не страх перед врагом, а страх перед предательством. Двери разъехались в стороны, Адельгейда вошла в зал с белым кругом. Он был наполнен людьми, и она с нарастающей паникой поняла — поздно, ей не пройти, ничего уже не изменить. Она оглянулась, отчаянно разыскивая того, кто должен быть здесь, но никак не находила и не могла даже вспомнить, кого ищет. На белом камне Большого портала, у облака светящегося тумана, двое мужчин ожесточенно скрестили клинки. Роланд и кто-то еще, человек, которого она никогда раньше не видела, но думала, что знает его, и что ей известна причина их смертельной схватки. И известен исход. Она хотела отвернуться, потому что обреченно смотреть на то, что произойдет, невыносимо, но не могла даже пошевелиться, лишь вздрогнула, увидев, как опустился клинок и алые брызги разлетелись по белому камню. Как будто обжигающая сталь провернулась в ее собственном сердце, заставив захлебнуться болью и упасть, так и не почувствовав удара о пол.

Но это был не пол, а мягкая кровать. За окнами вместо темноты висело серое марево рассвета. Дрожь медленно уходила вместе с остатками сна, и теперь Адельгейда поняла, что не давало ей покоя: она помнила дорогу и знала — надо спешить. Она вспомнила удивление леди Эвелины, когда та узнала про Париж, увиденный во сне, вспомнила открытие, сделанное волшебницей — леди Эсперенс может пройти через Большой портал не хуже здешних посредников. Что-то случается с человеком при переходе, не такое страшное, как с магами, но нужно время, чтобы освоиться и почувствовать себя сносно. И только некоторым посчастливилось родиться с редким даром — способностью принять чужой мир сразу. Например, ей.

Адельгейда не стала торопить события, дождалась, пока Амилар проснется. Первой, кто узнал о ее намерении, стала леди Эвелина. Вторым узнал брат, и немедленно разразился скандал.

* * *

Больше всего Алекса возмутила не затея сестры, а интерес, который эта чудовищная нелепость вызвала у стражей. И какая разница, что заинтересовали их не столько способности Адельгейды (способных в Амиларе хватало), сколько то, что у нее есть брат. Маги все уши прожужжали гостям об опасности, нависшей над тайной Перехода в мире Далеких звезд, о гибели кого-то из стражей на той стороне, а теперь готовы заслать туда девчонку, ничего не понимающую в их делах!

Адельгейда подкралась к залу Совета в самый разгар спора и с трудом приоткрыла огромную, тяжелую дверь. Все, кто был в зале — Роланд, Алекс и лорд Гаралан — немедленно замолчали и обернулись, но прогонять виновницу торжества не стали, и заговорили снова безо всякого смущения. Особенно не церемонился заботливый брат:

— Чего вы от меня хотите? — спросил он, обращаясь к магу, — Чтобы я разрешил сестре отправиться неизвестно куда? В легендарном Забытом городе настолько плохо с людьми?

— Это не так, — мягко возразил лорд Гаралан, — люди есть, но многих нельзя принимать в расчет. А наследница может уехать, вообще покинуть Землю. Чем больше расстояние до портала, тем труднее обеспечить безопасность агентов. Сейчас Кассандра ближе всего к Переходу, в нескольких часах езды, удачнее случая не представится. Но я не настаиваю, мы заменим наш план на другой.

— Он будет не таким надежным? — невесело уточнил Алекс.

— Мы подумаем, что можно сделать.

— Вы не доверяете своим людям? — спросил Роланд.

Маг с досадой поморщился:

— Дело не в этом. Это только кажется, что людей у нас достаточно, многие из них — просто обслуга, не агенты. Да еще недавние события сделали из нас параноиков. Этот зал, например, защищен от прослушивания, любого, магического и технического, — в ответ на удивленные взгляды маг пояснил, — знаете, как бывает — тратишь силы на магию, а где-нибудь под столом оказывается микрофон!

Адельгейда уже знала, что такое микрофон, и хихикнула.

— Получается совсем не смешно, — заверил лорд Гаралан и добавил, — мы проверили всех, кто бывал на той стороне, искали, кто мог нас выдать, пусть даже случайно. Мы выявили "чистых" агентов, свободных от подозрений, но среди них нет тех, кто смог бы удержать связь для временного портала, путь к отступлению. Нет кровных родственников. А другие способы следить за кем-то через Переход слишком ненадежны. Наташа и Эмма были единственными сестрами, которые сейчас здесь.

— За наследницей должна была идти Эмма, так почему не поменять их с сестрой местами? Наташа едет в Париж, а Эмма остается здесь? — спросил Алекс.

— Мы не исключаем, что о нас знают на той стороне. Если посредник с таким опытом, как у Наташи, отправится прямиком к Кассандре Экхарт, станет ясно — мы что-то затеяли. Нам могут помешать быстрее, чем наследница окажется рядом с порталом. К тому же Эмма ранена, а магия крови забирает очень много сил. Мы уже вызвали нужных агентов с той стороны, но они прибудут только через неделю, в том мире слишком велики расстояния.

— Тогда почему идти должна Адельгейда? Это могу сделать я!

— Вам не преодолеть Переход так легко, как ей. К тому же, — маг виновато покосился на девушку, собираясь сказать то, что ей не слишком понравится, — она моложе, эмоциональней и слабее, она не удержит контакт отсюда.

— А там ее могут убить!

— Тебя тоже! — встряла Адельгейда и тут же замолчала под мрачным взглядом брата.

— Эмма не намного старше вашей сестры, и у нее тоже мало опыта. В любом случае, мы бы не послали ее на верную смерть. Опасность не так велика, у нас вообще нет твердой уверенности, что она существует. Только подозрения. Если контакт будет устойчивым, мы сможем вытащить агента при первых признаках угрозы. Вам решать, но не забывайте — вы из тех немногих, кому мы можем полностью доверять.

Адельгейда вдруг подумала — а почему Стражи так в этом уверены, уж не покопались ли они у нее в голове? Возможно, и покопались. Она помнила, как леди Эвелина "просматривала" образ Парижа в ее мыслях. А увидеть могла все, что угодно. Впрочем, что бы она ни увидела, это лишь доказывало непричастность гостьи к заговорам и интригам.

— Мне и самому не нравится идея отправить дилетанта, — сказал маг, — но это неизбежно. Да и задача проста — быть рядом с нашими людьми и под их защитой.

— Вы же сами рассказывали про службу этой Кассандры Экхарт, — напомнил Алекс, — она убийца, дочь сумасшедшего убийцы, ее семья исчезла неизвестно куда, и я не уверен, что она хорошо отнесется к тому, кто заявится к ней с предложением отправиться в другой мир!

— Мы не собираемся ей угрожать. И она не безумна.

— Мы с тобой тоже убивали, но это не значит, что мы — сумасшедшие изверги! — снова вмешалась Адельгейда.

— В бою — другое дело! — отрезал Алекс.

— Я не думаю, что и она делала это для удовольствия!

— Ее папаша — делал!

— Так то папаша!

Она сама не знала, почему начала защищать Кассандру. Разговор стал походить на обыкновенную семейную ссору, и девушка воспользовалась последней надеждой — попыталась заручиться поддержкой короля. Но Роланд, хоть и высказался деликатнее Алекса, думал то же самое:

— Ты храбрая, я знаю, и сделала все правильно. Но это не самая хорошая идея.

— Ты же слышал, опасности нет! Только подозрения!

— Мы не в суде, чтобы ждать доказательств. И никто не хочет, чтобы доказательством стала твоя гибель.

Она поняла, что переспорить Роланда и брата не удастся, если они сообща затеяли стоять насмерть, а без их одобрения стражи никогда не воспользуются ее помощью.

Неизвестно, почему несколькими часами позже они передумали. Возможно, маги все-таки сумели убедить, что риск и в самом деле невелик, а результат важен. Адельгейда прекрасно понимала, как тяжело далось брату согласие, несмотря на уверения, будто бы на той стороне еще ни разу за последние пятьсот лет не нападали на людей из Амилара, и это немного омрачило ее бурную, неудержимую радость — она увидит мир Далеких звезд наяву.

Будущую посланницу разыскала Наташа, чтобы рассказать грандиозную новость и позвать на первый урок — леди Эсперенс предстояло многое узнать за оставшиеся два дня, прежде чем она отправится в путь.

Глава 7

Вот и все, решение принято, одобрено, отступать поздно и нечестно. Адельгейда вошла в зал Большого портала и сразу узнала будущих попутчиков — Нел, ту самую девушку, которая чинила водопровод в подземном городе, и молодого человека по имени Макс. Помнится, он очень лихо отплясывал на вечеринке. Леди Эвелина вкратце объяснила начинающей путешественнице по иным мирам, каково это — пересекать портал, но не особенно углублялась в подробности. Что именно подразумевалось под "временем приспособления", маги сказать забыли или не сочли важным, тем более, если на эту маленькую неприятность уходит всего несколько минут.

Зато про действие заклинания, которое с минуты на минуту соединит брата и сестру узами не слабее родственных, рассказать не забыли. Оно относилось к магии Крови, хотя это название весьма условно, просто кровью удобнее всего воспользоваться для быстрого и эффективного результата. Ну, еще название звучное, традиции, символ, и прочая лирика. Переход разрушал ментальные способности, но не чужую магию, если есть постоянная подпитка с другой стороны. Такая магия тоже исчезала со временем, но на несколько часов должно хватить.

Среди собравшихся не было Алекса. Его присутствие не требовалось — предварительная настройка заклинания уже состоялась. Оно связывало между собой людей, состоящих в близком кровном родстве, и тот из них, кто отправлялся в мир Далеких звезд, становился ориентиром, чем-то вроде живого маяка для портала, когда потребуется помощь или быстрое отступление. Оставшийся в Амиларе удерживал контакт и ждал сигнала. Близость тех, кто обеспечивал связь, важна еще и потому, что не каждый сумеет вовремя послать четкий сигнал об опасности, поэтому нужно знать заранее, как реагирует человек на нападение. У кого-то это страх, у кого-то — готовность к бою. Алекс полагал, что достаточно хорошо знает сестру и не ошибется.

Адельгейда не вдумывалась в подробности магии, это было выше ее понимания. Тонкий металлический браслет защелкнулся на запястье. Она закрыла глаза и почувствовала, как что-то произошло, воздействие, контакт. Не с братом, с кем-то еще. Браслет стал теплым, непонятно откуда появилась чужая мысль: "не пытайся дотянуться до Алекса, он следит за тобой, а не ты за ним…" Вдруг показалось, что пол уходит из-под ног и она падает в темную бесконечную пропасть, и во мраке полыхнула алым тонкая светящаяся нить. Но ощущение чужого присутствия быстро исчезло, девушка открыла глаза.

— Заклинание прожорливое, но вы не бойтесь, до возвращения точно продержитесь, — оптимистично напутствовал ее один из молодых магов.

— В каком смысле — прожорливое? — забеспокоилась Адельгейда.

— Сил много забирает, но это не твоя забота, — сказала леди Эвелина и громко оповестила, — можно начинать!

Роланд и Веллита стояли рядом, пришли пожелать удачи. Кажется, никто по-прежнему не считал затею хорошей, но Алекс, по крайней мере, в ней участвовал, и это давало ему надежду, что он сможет каким-то непостижимым образом остаться рядом с сестрой и успеть спасти ее. А вот за спокойствием короля Адельгейда разглядела уже хорошо знакомую ей тень — мучительное понимание невозможности помочь или что-то изменить. И смесь надежды и беспокойства на лице Веллиты. Но теперь им оставалось только смириться и ждать.

Нел и Макс небрежно закинули сумки на плечи и зашагали по белому кругу к самой середине. Их новоиспеченная помощница вскарабкалась следом. Судя по уверенному виду посредников, впереди не ждало ничего страшного или неприятного, никаких причин делать отчаянный вдох и зажмуривать глаза перед тем, как шагнуть в светящийся туман. Из тумана высунулась рука и потянула ее за рукав.

— Не упади, — раздался голос Макса.

Адельгейда опустилась на колени. Она плохо видела, что происходит, но заметила силуэты спутников, ныряющие вниз, и сделала все по правилам — нащупала край неровной дыры в полу и тоже свесилась через него головой вперед, как в колодец. И внезапно почувствовала желудочный спазм, будто от приступа морской болезни. По ту сторону отверстия туман клубился не так густо, и Адельгейда, хоть смотрела вниз, увидела потолок, словно проникла сквозь лежащее на полу зеркало, мир в котором был перевернутым отражением ее мира. Только отражение почему-то оказалось не очень похожим. А прямо перед глазами обнаружились ноги Нел и Макса ботинками вверх. За воротник куртки девушку втащили на другую сторону, и в первый миг ей показалось, что сейчас она оторвется от пола и стукнется о потолок — ведь он внизу, а не там, где положено. А потом непонятная сила потянула ее и впечатала в пол (или все же потолок?), и незадачливая путешественница не сразу поняла, что попросту упала.

Вот что Стражи называли приспособлением к другому миру! И это с ее якобы предрасположенностью — боль, звон в ушах, белое марево застилает глаза, и все заглушает бешеный стук сердца, а сил хватает лишь лежать на полу, ничего не видя и не чувствуя, почти потеряв сознание. Но вскоре пелена беспамятства стала рассеиваться. Увидев ровную белую поверхность, Адельгейда не сразу сообразила, почему это не подушка и где, собственно, ее угораздило заснуть. И вдруг вспомнила — у нее здесь дело, на которое она вызвалась добровольно, так что придется оторвать свою персону от пола и заняться тем, зачем пришла. Она медленно встала на ноги. Немного кружилась голова и дрожали руки.

— Первый раз всегда так, — сказал Макс, поддерживая ее за локоть, — скоро станет лучше, а потом вообще перестанешь замечать разницу.

По сравнению с Залом Перехода в Амиларе здесь все казалось убогим и жалким. Свод пещеры над белым кругом был таким неровным и низким, что Адельгейда смогла бы коснуться его рукой, подпрыгнув повыше. Везде царила темень, свет лился только из двух неровных отверстий в потолке. Никаких радуг, никакого сияния, полная тишина. Здесь, в мире с поэтичным названием Далекие Звезды, большой портал не производил на зрителей никакого впечатления. Более того, теперь, когда дурнота рассеялась, обнаружился запах. Обычно так пахли выгребные ямы, и та яма, от которой пахло здесь, должна быть очень большой. Осмотревшись на всякий случай, не испачкалась ли она в чем-то, что могло так пахнуть, Адельгейда пошла вслед за Максом и Нел. И едва свернула в узкий длинный коридор, чуть не задохнулась от омерзительной вони. Выход наружу мелькнул пятном света в конце коридора, но пол заливала темная вода, а запах наводил на сомнения, действительно ли это только вода.

— Пахнет мерзко, — согласилась Нел, — но иначе сюда полезут все, кому не лень. Не бойся, это просто запах, имитация.

Адельгейда стиснула зубы и шагнула вперед. Вода доходила до щиколоток, но сапоги, к счастью, пока не промокли. Впрочем, это скромное преимущество сполна компенсировалось через несколько шагов — потолок коридора опустился почти вполовину ниже человеческого роста. Скривившись от отвращения, девушка опустилась на четвереньки и поползла к свету, разгадав, наконец, причину ухмылки лорда Гаралана и его намеков, что после перехода ей понадобится новая одежда. Перед самым выходом тоннель снова стал шире, превратился в небольшую пещеру. Вода исчезла, но запах остался. Теперь от неведомого мира отделяли только зеленые заросли высоких, колючих кустов, пробираться через которые пришлось едва ли не дольше, чем выходить из пещеры. Тропинка, почти неразличимая в густой траве, вывела на открытое пространство.

Чужой мир обрушился на незваную гостью буйством красок. Большой портал и здесь открывался в горах, но как будто немного ниже, чем в Амиларе — во всяком случае, здесь оказалось гораздо теплее. За зелеными склонами виднелись заснеженные вершины, ярко светило солнце, хотя до полудня было еще далеко. Адельгейда с удивлением заметила, что ее одежда пропиталась всего лишь водой, и никакого запаха нет. Но, возможно, она просто притерпелась к зловонию. В любом случае соваться в цивилизованный мир, минуя здешнего Стража, не следовало. И еще она вдруг поняла, о чем предупреждали маги, когда говорили о "чуждости", о том, что к этому миру привыкают не сразу. Вдруг нахлынуло едва уловимое, но настойчивое ощущение, словно какая-то сила выталкивает ее отсюда, даже воздух обтекает тело не так, как дома. Впрочем, ничего скверного, даже любопытно…

Макс и Нел уже стояли на крыльце небольшого деревянного домика неподалеку, посреди зеленой лужайки. Адельгейда бросилась догонять, поднялась следом и попыталась разобрать надпись на табличке у двери. Она увидела слово "Страж", и удивилась, как открыто об этом сообщается. Но все оказалось проще — табличка гласила, что здесь живет сторож. Откуда-то изнутри раздался короткий, непонятный сигнал, дверь с легким шипением подалась вбок.

Девушка переступила порог вслед за спутниками, уже догадываясь, что этот мир похож на ее родину только на первый взгляд. Вернее, мир-то похож, а вот образ жизни его обитателей весьма отличается. Она не смогла даже предположить, из чего сделан пол и чем покрашен (он ведь покрашен?) потолок. Стены в маленькой комнате казались деревянными, но за это тоже нельзя поручиться. И тут из соседней комнаты вышел мужчина, самый обыкновенный, средних лет, безо всяких амулетов, медальонов и пепельных мантий, в каких щеголяли стражи на той стороне. Нел и Макс, давно знакомые с хозяином, поздоровались, Адельгейда представилась. Единственный страж из мира Далеких звезд, который жил рядом с Большим порталом, носил странное имя Адольф Крюгер, и он не слишком заинтересовался тем обстоятельством, что из Амилара пришла новая девица. Или сделал вид, что не заинтересовался, особенно после того, как Макс передал ему сопроводительное послание, зашифрованное на крошечном кристалле в прозрачной коробочке.

Пока Адольф Крюгер изучал послание, Нел потянула "новенькую" дальше — переодеваться. Внешний вид после перехода и в самом деле оставлял желать лучшего, поэтому кладовка с одеждой, обнаруженная за просторной ванной комнатой, оказалась в самый раз.

— Бросай вещи туда, — сказала Нел, — к возвращению все вычистят. Будешь приходить сюда часто — заведешь собственный шкафчик. А пока возьми все новое в том шкафу!

Ее спутница не стала говорить, что при возвращении времени на переодевания уже не будет, и с интересом углубилась в изучение вешалок с нарядами во вкусе аборигенов. Тот еще вкус, надо сказать. Она хотела выбрать что-нибудь не слишком привлекающее любопытные взгляды, но вдруг увидела платье. Белое, с тонкими бретельками и оборками по подолу, расшитому розовыми цветами. Одеяние в лучшем случае походило на ночную сорочку длиной едва до колен, но самое главное не в этом, а в том, что Адельгейда видела его раньше. В давнем сне, который все настойчивей становился реальностью. Это было так странно и неожиданно, что она уже не могла оторвать от платья взгляд. И когда, одевшись, окликнула Нел, та воскликнула:

— Вот это да! И такие ноги ты прячешь под длинными юбками? Тебе можно ходить вообще без юбки! Только туфли вон там получше выбери! И волосы распусти, пусть все завидуют!

— А в меня не будут кидать гнилыми помидорами?

— Расслабься и получай удовольствие! — успокоила Нел, не пояснив, относится это к наряду или к помидорам.

Судя по всему, "походы за шампунями" из Амилара в мир Далеких звезд случались нередко. Во всяком случае, когда дамы уступили ванную Максу, Адольф Крюгер, как ни в чем не бывало, сообщил, что вызвал такси. Он уже прочитал послание, но не удивился, лишь иногда поглядывал на Адельгейду с любопытством, а она с не меньшим любопытством осматривалась по сторонам. Она уже знала, большой портал выходит в самый центр древней цивилизации этого мира, в места, давно обжитые людьми. Чуть ниже по склону горы стояли увеселительные заведения, а здесь, в скромном домике с очень большой кладовкой, жил немолодой сторож с женой. И бдительно присматривал, чтобы никто чужой не приблизился к зарослям у неприглядного входа в пещеру, из которой, если зайти поглубже, еще и отвратно пованивало. Из всего, что пока удалось узнать об этом мире, следовал странный вывод — здесь не верят в таинственное и запретное, зато, как правило, не суются туда, где плохо пахнет.

Такси — странная прозрачная полусфера, плавно скользящая над дорогой — отвезло гостей в городок у подножия горы, уютный, немыслимо аккуратный, похожий на нарядную картинку. Обычный человеческий город, почти как в ее мире. Как в сказках ее мира. Адельгейда запомнила название городка и место, где он находится — Альпы.

У Макса и Нел не было денег, но здесь, похоже, деньги в привычном смысле были не в ходу, их заменяли какие-то комбинации цифр и символов. Адельгейде тоже пришлось выучить эти цифры, на случай, если придется воспользоваться деньгами "с общего счета". Но пока это не имело значения, билеты до Парижа купил Макс. Она помнила, как лорд Гаралан говорил Максу: "Никаких полетов, ехать только по земле! Не хватало еще напугать ее до полусмерти!" Конечно, ведь не должно случиться ничего, что Алекс мог принять за ее эмоциональную реакцию на нападение.

Со станции виднелся бесконечно-длинный мост на огромных опорах, похожих на стальное кружево. Только мост стоял не над рекой, а над зелеными полями и деревьями, и тянулся куда-то за горизонт. И только потом, уже сидя в кресле поезда, Адельгейда поняла, что со скоростью быстрее полета стрелы бесшумно мчится по этому самому мосту. Дорога то летела над землей, то уходила в темные тоннели. А внутри вагона были мягкие кресла, мягкий свет, прохладный воздух, как в лесу после дождя, и услужливые женщины в одинаковой синей одежде, заботливо присматривающие за пассажирами. Сказка — она и есть сказка.

* * *

Прибытие в Париж, город из сна, впечатления не произвело — поезд нырнул в темный тоннель, и вскоре его двери открылись уже в огромном, ярко освещенном зале. А потом снова появилось такси, только больше и удобнее, чем то, что в Альпах, и снова — долгая поездка через тоннели. Вынырнули на свет путешественники уже в городе.

Вдали, в синеватой дымке, возвышался лес (других сравнений Адельгейде на ум не пришло) огромных зданий, которые так поразили ее воображение во сне. А прямо впереди открывался вид на Старый город — светлые каменные дома, черное кружево оград и балконов, утонувших в цветах, река, огромный собор из желтоватого камня. Невероятный, непонятный и огромный чужой мир. Путешественники отпустили экзотический экипаж — дальше полагалось идти пешком.

— Пойдем!

Нел потянула Адельгейду за руку. Путь был знаком, и идти предстояло еще долго, но, следуя какому-то неведомому приказу, они следовали и ее сну. Наяву город оказался слишком большим и многолюдным. Его как будто переполняла странная, стремительная сила, краски сплетались в дикую радугу, пульсирующую в такт сердцу, и девушка не знала, в городе ли дело, или в магии, которая тянется за ней из другого мира. Теперь она вспомнила все, что видит вокруг: разноцветные экипажи без лошадей, мост над рекой, гигантский лабиринт улиц, зазывающих в неведомое.

Нигде и никогда она не встречала такого буйства красок и разнообразия архитектурных чудес. А еще здесь совсем не пахло. Вернее, пахло — сдобой, еще чем-то сладким и невообразимо аппетитным, тончайшими ароматами цветов, но не было и следа скверных запахов, присущих большим городам ее мира. Вздумай она прилечь на гладкую мостовую из плит… кажется, мрамора или чего-то еще, такого же неправдоподобного в роли дорожного камня, на платье не останется ни пятнышка, ни соринки.

Посланники Забытого города не спешили, заглядывали в огромные, зеркальные витрины, Нел даже ухитрилась что-то купить, ведь цель поездки — праздность и прихоти, в это должен поверить каждый, кто увидит их. Адельгейда шла рядом, думая о своих непонятных ощущениях. Она здесь чужая, она принадлежит другому миру, и ее чувства обострены до предела. Еще два-три дня, и эти способности угаснут, так сказали маги. Но сейчас она видела, каким-то непостижимым образом ощущала истинные лица здешних обитателей. Ей встречалось не так уж много пожилых людей, особенно женщин. То есть, на самом деле, встречались, но догадаться об этом, просто глядя на них, было невозможно — молодое лицо и тело, как маска, скрывали истинный возраст. Самый обычный, человеческий возраст, но разница между прожитыми годами и внешностью поначалу шокировала. Воистину, мир Далеких звезд можно назвать миром вечной молодости.

Девушка сначала тревожилась, не слишком ли ее вид отличается от принятого здесь, но поняла, что могла смело заявиться сюда хоть в своей дорожной одежде, хоть в придворном бальном платье — это город в экстравагантности ей все равно не догнать. На балконе третьего этажа ближайшего особняка стояла дама в юбке с длинным шлейфом (оборки свесились из-под ажурной ограды) и в туго зашнурованном корсете, едва прикрывающем пышный бюст. Вот только поверх корсета больше ничего не было. А по улице гордо шагала девица, которая показалась бы голой, если бы не была такой оранжевой. Причем оранжевым было не только трико, плотно облегающее стройное тело от шеи до щиколоток, но и пояс, сумочка, туфли и волосы. Адельгейда машинально подумала, что на костюмированном балу эта девица могла бы с успехом изображать морковку, только шляпу с зелеными перьями надеть.

Они просто гуляли по городу — и вот незаметно приблизились к цели. Адельгейда увидела повисший в воздухе указатель с надписью "Place Vendome", и обернулась к Нел, чтобы спросить, не означает ли это, что искомое место уже близко. Но спутников рядом больше не было. Она оцепенела, сначала не поверив своим глазам. Если это розыгрыш, то совершенно дурацкий. Может, пугать новичков в обычаях у посредников, но не тогда же, когда от мыслей и чувств этих самых новичков зависит открытие портала! От такой догадки стало еще страшней — не могли ее разыграть, это не шутка. И совершенно непонятно, что же теперь делать. Она медленно, осторожно осмотрелась еще раз, по-прежнему не видя знакомых лиц. Люди — нарядные, чужие — ели, пили, прогуливались, спешили по своим делам. Никто не проявлял к ней интереса, никто не угрожал.

Солнечный свет заливал улицу, создавая иллюзию безопасности, самую обманчивую иллюзию на свете. Время будто замедлило ход, секунды растянулись до бесконечности, а потом оборвались нахлынувшим ужасом — она не успела принять решение. Руки, крепкие, как тиски, вцепились в Адельгейду с двух сторон. Она оказалась зажатой между двумя высокими фигурами, которые поволокли ее куда-то в сторону, даже, кажется, не заметив отчаянной попытки вырваться. Потом хватка ослабла, ее просто держали под руки, но держали так, что пробовать освободиться — лишь попусту тратить силы. Как ни странно, теперь, когда неизвестность сменилась очевидной угрозой, Адельгейда немного успокоилась — она знала, что делать. Алекс чувствует, где она, и ее вытащат отсюда, надо только избавиться от слишком тесного соседства похитителей.

— Не шуми, — сказал тихий женский голос, а бархатный, даже ласковый голос мужчины добавил:

— И все будет хорошо.

Эти двое вели себя странно — наверное, со стороны они вместе с жертвой напоминали компанию давно не видевшихся родственников, которые, наконец, встретились, и теперь направляются перекусить. Во всяком случае, Адельгейда увидела, что ее тащат в сторону элегантного кафе (таверны, ресторана?..). Ей оставалось только послушно семенить туда же под напором настойчивой "родни".

В голове пронеслась нехорошая мысль, что сейчас они впечатаются в стеклянную дверь заведения, но иллюзорная дверь мигнула и исчезла, выдав какую-то гостеприимную надпись. Пленница не успела рассмотреть ни подробностей интерьера, ни людей внутри, поняла лишь, что когда они вошли в прохладный, будто выстроенный изо льда зал и устремились куда-то вглубь, то вызвали недовольство и даже шум. Еще бы — странная парочка перемещалась, полностью игнорируя встречную мебель и посетителей, пинками убирая с дороги все лишнее.

— Секретная служба, всем сидеть! — рявкнула женщина и взмахнула раскрытой ладонью. Люди оцепенели, как будто она применила заклинание мгновенной заморозки. Но Адельгейда знала, здесь нет магии — значит, так действовали слова, произнесенные женщиной.

Они вломились в небольшую комнату позади зала для посетителей, и мужчина, не теряя ни минуты, распахнул люк в полу. Там виднелась железная лестница, уходящая куда-то вниз. Женщина тоже отпустила пленницу и полезла в люк, а ее приятель настойчиво подтолкнул Адельгейду к отверстию в полу. Сопротивляться было бесполезно, тем более — сейчас, так что она послушно полезла следом, подумав о том, что похищение похищением, но она ни за что не позволит этому типу спускаться первым, пока на ней это платье.

Внизу ее снова схватили за руку — теперь уже только женщина, но хватка от этого слабее не стала. Они бежали по гулким лестницам и темным коридорам, спускаясь все глубже под землю. Похитители спешили, не давая Адельгейде ни минуты передышки, но в полумраке бегство замедлилось, и она стала потихоньку осматриваться по сторонам. Запомнить все повороты лабиринта, увешанного серебристыми трубами, было почти невозможно, девушка лишь заметила поразительное сходство этих катакомб с подземными коридорами Амилара, только здесь все намного больше и сложнее. Она едва успела подумать о том, что с виду не скажешь, какие огромные подземелья таит под собой сказочный город, как ей открылось зрелище, доказавшее, как далека она была от истины. Они спускались под землю — и вдруг оказались на крыше. Стена тоннеля обрывалась прямо за легкими перилами провалом, в котором разливался океан света. Почти под ногами сиял прозрачный купол огромного, ярко освещенного подземного зала размером с городскую площадь. Там, как на обычных улицах, кипела жизнь, ходили люди, шумели фонтаны, и при виде этого чуда Адельгейда ухватилась за ограду и попросила:

— Можно посмотреть?

От такой неслыханной наглости похитители опешили. Женщина повернулась, намереваясь сказать что-то не слишком приятное, и пленница, наконец, разглядев ее, забыла о чудесном подземелье — перед ней стояла Кассандра Экхарт собственной драгоценной персоной, совсем такая, как на картинке из Амилара. Увидев слишком явную радость на лице девчонки, наследница королевского рода и магической силы сделала правильный вывод:

— Не припомню, чтобы мы были знакомы, но ты явно меня знаешь.

Она говорила со странным акцентом, как и все здесь, но понять ее не составляло ни малейшего труда.

— Может быть, принцесса знает и меня? — поинтересовался мужчина, лет тридцати, высокий, с коротко подстриженными черными волосами.

Адельгейда кивнула:

— Вы Морис Лин. А я не принцесса.

Она говорила совершенно серьезно, но он почему-то фыркнул.

— Я должна с вами поговорить! — воскликнула уже почти не пленница, и с ней немедленно согласились:

— Еще как должна! — изрекла Кассандра.

Какой-то крошечный предмет оказался у леди Экхарт в руке, на повела им вдоль тела Адельгейды, впрочем, не прикасаясь. Похоже, это здешняя разновидность обыска. Немного удивившись, что на странной девчонке не нашлось ровным счетом ничего, кроме одежды, браслета и кулона на серебряной цепочке, Кассандра сказала:

— Ладно, пойдем, поговорим.

— А где те двое, что были со мной?

— Ты не знаешь? Если они и живы, думаю, их можно не принимать в расчет, — спокойно сообщил Морис.

Девушка почувствовала, как ей снова становится страшно. И еще страшнее оттого, что надо выбирать — или сразу сбежать отсюда, или все же попробовать поговорить с наследницей. Кажется, придется говорить. Если посредники не смогли приблизиться к Кассандре, другого случая может не представиться. Но, святые небеса, как она сможет в чем-то убедить эту женщину, как найдет, что ей сказать?

Похитители еще немного поплутали в темноте подземных галерей, Морис открыл тяжелую дверь, и они оказались в каменном подвале, гораздо больше похожем на обыкновенные подвалы домов. Еще несколько лестниц — и впереди показался ярко освещенный коридор со светлыми стенами. В коридоре им встретился человек, насторожившийся было при виде спешащей троицы, но, увидев, кто перед ним, поприветствовал и освободил дорогу.

Простота хозяйственных помещений сменилась тяжелой роскошью, сиянием позолоты и радужным блеском хрусталя. По лестнице — теперь уже парадной, застеленной мягким ковром, они поднялись на второй этаж, и из длинного коридора вошли в одну из ряда одинаковых дверей. Это было что-то вроде гостиницы, постоялого двора, больше, правда, похожего на королевские покои.

Да и комната не так уж сильно отличалась от привычного жилища знатных и состоятельных персон в ее мире. Тяжелые многослойные шторы полностью закрывали окна, совсем не пропуская дневной свет, его заменяли лампы в хрустальных подвесках. Мебель дорогая, обтянутая шелком, только кресла небрежно передвинуты постояльцами по своему вкусу. Ноги утонули в пушистом ковре, сразу непреодолимо захотелось скинуть туфли и пройтись босиком по этому чуду. Двери закрылись со странным звуком. Морис еще несколько минут повозился у небольшого пульта и сказал:

— Больше ничего из этого не выжму, сама знаешь, система хилая. Дверь сразу не выбьют, повозятся, и прослушать не смогут. А остальное — не обессудь.

— Сойдет, как есть. А глушилку я тоже включила, пусть помучаются, — отозвалась Кассандра, а потом посмотрела, наконец, на гостью.

— Присаживайся! — она кивнула на кресло, сама располагаясь на диване.

Кассандра Экхарт оказалась именно такой, как на изображениях, но только теперь, увидев ее рядом, Адельгейда в полной мере оценила, с кем имеет дело. Наследница была высокой, легкая облегающая сорочка и узкие брюки не скрывали безупречно стройное тело. Только плечи казались пошире, чем обычно бывают у женщин, и мускулы обозначались под тонкой тканью заметнее, чем у хрупких красавиц с улиц этого города. В ее лице, похожем на академически-правильную маску из книги, по которой учатся художники, не нашлось никаких изъянов, даже тех, что лишь придают очарования. Трудно считать изъяном ровный золотистый загар, который так гармонировал с волосами цвета меда, стянутыми в узел на затылке. Ее прозрачные, как у русалки, серовато-зеленые глаза смотрели на новую знакомую со спокойной, безмятежной доброжелательностью. С умиротворенным спокойствием отличного стрелка, устроившегося поудобнее напротив долгожданной цели.

Она прервала молчание и задала вопрос:

— Кто тебя прислал?

— Я пришла рассказать правду, — ответила Адельгейда. Почти ритуальная фраза.

— Как тебя зовут?

— Адельгейда Эсперенс.

— Ну и имечко! И что за правда на этот раз? — Кассандра криво усмехнулась.

— Я знаю, что вы — леди Экхарт.

— Это все знают. Хотя насчет леди обычно сомневаются.

— Я знаю, кем был ваш отец до того, как… появился в этом мире… Я могу отвести вас к тем, кто ответит на все вопросы. Они хотят защитить вас.

Она особенно выразительно произнесла "все вопросы". Кассандра не проявила интереса, а вот Морис не вмешивался в разговор, но слушал внимательно. Он ловил преступников в своем мире, и ему это явно удавалось. Адельгейда могла поспорить, что теперь ни одно ее слово не останется без внимания, каждый жест и взмах ресниц обдумают и оценят. Но на сей раз нет нужды разгадывать загадки.

— Кто они? — спросила Кассандра.

— Стражи Перехода.

Если наследница каким-то образом умеет чувствовать ложь, она поймет, что ей говорят правду. Но она правдивости не оценила и изрекла:

— Бред.

— Ничего подобного!

Их взгляды встретились — упрямый и отчаянный (Я не отступлю! И я тебя не боюсь!) с холодным и насмешливым (А я тебя еще и не пугала).

— Не я была посредником, не мне предстояло говорить с вами, но я знаю, зачем мы пришли, и прошу меня выслушать! Вы ведь так и не узнали, почему ваш отец убил всех тех людей! Вы очень далеки от истины! — Адельгейда старалась не выдать волнение, но получалось плохо. Она не поняла, что произошло, когда Кассандра вдруг будто что-то вспомнила, будто увидела ее заново. Даже снова оглядела с головы до ног. А потом подняла палец и сказала:

— Помолчи минуту, ладно?

Адельгейда обиделась — она и без того не давала волю красноречию. Еще и не начинала. Леди Экхарт тем временем перебросилась несколькими фразами с Морисом. Они говорили тихо, и девушка не расслышала, о чем речь, но Морис тут же ушел в соседнюю комнату. Кассандра снова великодушно обратила взор на гостью, сцепив перед собой изящные пальцы с не очень длинными, ухоженными ногтями невероятного темно-красного цвета. На загорелом запястье поблескивали искры — несколько крошечных бриллиантов на невидимой нитке.

— Знаешь, почему убил, стало быть? — спросила она задумчиво и разрешила, — Ну, рассказывай!

Их беседа напоминала разговор пьяного с сумасшедшим. Хочешь понять человека — для начала попробуй представить себя на его месте. Кассандру Экхарт можно было понять. Адельгейда и сама пару месяцев назад того, кто предложил бы ей прогуляться к Далеким звездам, послала бы к целителю. Наследница слушала, и едкой иронии в ее глазах сполна хватало, чтобы Адельгейда чувствовала себя совершеннейшей дурой, вздумавшей с искренним видом убеждать очень серьезного и очень занятого человека в правдоподобии самых нелепых фантазий. Но ирония стала исчезать, когда рассказ принял новый оборот — эта странная девица, легкомысленно одетая кукла, удобно усевшаяся в кресле, перешла к сведениям, законное место которых — самые потаенные уголки архивов спецслужб.

Факты, бесспорные, достоверные, причудливым образом сплетались с невероятными фантазиями, но от этого не теряли достоверности. Наоборот, обрывочные сведения вдруг выстраивались в странную, но совершенно логичную цепь событий. Адельгейда просто пересказывала все, что ей говорили в Амиларе, немного упустив из виду, с кем говорит, поэтому поздно спохватилась, когда увидела, что глаза леди Экхарт вдруг подернулись льдом неприязни, под которым пряталась боль, как от прикосновения к незаживающей ране. Кассандра поняла главное — эта девица знает или, по меньшей мере, догадывается о том, о чем не может, не должен знать никто. О чем дозволительно знать лишь Морису, и то потому, что он зачем-то оказался рядом, зачем-то с эгоистичной настойчивостью убедил ее остаться — остаться с ним.

Адельгейда похолодела от мысли, что все испортила, что сейчас ее в лучшем случае выгонят взашей, но ничего не случилось. Кассандра оставалась все такой же спокойной, к тому же в это время из соседней комнаты появился Морис. Он сказал, поставив на пол большую сумку:

— Вот, я собрал все, что нужно.

— Вы решили ехать со мной еще до того, как я все рассказала? — растерянно спросила Адельгейда.

— Милочка, поверь, имя моего папы редко поминают всуе, — сказала наследница.

Девушка снова почувствовала, что над ней издеваются — она так волновалась, все объясняла, а они, видите ли, все решили, едва услышали знакомые имена. Но, кажется, у этой женщины есть еще одна причина — неразгаданная тайна, не дающая покоя. Такие не отступают, не докопавшись до истины, не добравшись до вожделенной цели. Их вечно манит берег за горизонтом, даже когда другие не верят ни единому их слову. Несмотря на беды, обрушившиеся на дочь свергнутого короля, она из тех, кого ведет стремление к неведомой земле, кого не останавливают ни океаны, ни черная бездна среди звезд.

И произошло нечто странное. Кусочек металла, медальон или монета, блеснул в руке Кассандры, стремительно мелькая между пальцами.

Смотри сюда, внимательно…

Провал, темнота.

Адельгейда открыла глаза. Она сидела все в том же кресле, только теперь откинувшись на мягкую спинку. Вокруг ничего не изменилось.

— Ты не врешь, хотя бы частично, — задумчиво сообщила Кассандра, — Или с тобой хорошо поработали.

Не было ни боли, ни слабости, но от догадки нахлынул ужас. Наследница что-то сделала с ней, погрузила в сон или транс, чтобы заставить говорить правду. Это пустяки, она и так говорила правду, но уцелела ли магия?!.. От мысли, что Алекс мог потерять след, она снова едва не лишилась чувств. Даже Морис, увидев выражение ее лица, возмущенно спросил у Кассандры:

— Ты что натворила?

— Да ничего! Никакой химии! Всего несколько вопросов, и пяти минут не прошло…

Они о чем-то спорили, но Адельгейда их не слышала. Она медленно закрыла лицо ладонями, растворяясь в темноте и пытаясь отыскать, вернуть то, что уже ускользало. Алая искра снова стала нитью, налилась цветом. Ровное, лишенное эмоций прикосновение мысли, как едва уловимый шепот — я здесь…

Морис тронул ее за руку, протягивая стакан с водой. Кассандра выглядела обескураженной.

— Извини, я не знала, что все будет так… странно, — сказала она.

Адельгейда слегка кивнула, принимая извинения. Оставалось надеяться, больше с ней ничего подобного эти двое делать не станут. Удивительно, что Морис и в самом деле взволнован случившимся. Рядом со своим рослым, широкоплечим другом даже Кассандра казалась хрупкой. Такие, как он, в драке ударом кулака ломают противнику кости или размахивают двуручным мечом, как тростинкой. Но, несмотря на далеко не безобидный облик, у него был мягкий, хоть и слишком проницательный взгляд и обаятельная улыбка.

— Ну как? — спросил Морис.

Кассандра пожала плечами:

— Собираемся.

— Одень-ка!

— Да ну его!

— Ты обещала! — он подхватил с другого кресла непонятный предмет одежды и бросил ей. Судя по тому, как наследница его поймала, предмет был не тяжелее обычной куртки, но Адельгейда поняла, что такая штуковина здесь заменяет доспехи. Кассандра, не стесняясь, сбросила рубашку и одела поверх черной сорочки на тонких бретельках этот гибкий жилет цвета тела, аккуратно облегающий фигуру. Заканчивался он сверху повыше ключиц, а внизу — на бедрах, застегиваясь сбоку и на плече почти невидимыми застежками.

— Это защитит от удара мечом? — не удержалась Адельгейда.

— Защитит, конечно, — сказала Кассандра и усмехнулась, — от меча, надо же! Хотела бы я на это посмотреть…

— От пуль тоже, — не отрываясь от укладывания вещей, высказался Морис.

— И от некоторых пуль тоже, — не вполне согласилась она, — дурацкий наряд для пугливых дамочек-чиновниц…

Кассандра явно не питала уважения к собственному костюму, из чего следовало, что она привыкла к защите посущественней. А сейчас и вовсе не видела причин одевать доспехи. Значит, пока не страшно?..

— Кстати, о мечах… — наследница открыла шкаф и извлекла оттуда длинный узкий футляр. Футляр с тяжелым стуком лег на стол. Кассандра повернула узорчатые застежки и заглянула в него с явным сожалением.

— Придется бросить…

Шелковое нутро коробки открыло свое драгоценное содержимое — меч в темных ножнах. Адельгейда знала, такое оружие в мире Далеких звезд давно не в ходу, и не ожидала встретить здесь что-то подобное. Что-то настолько прекрасное. Не утерпев, она вскочила и подошла поближе. Кассандра кивнула, позволяя гостье взять оружие в руки. Никаких излишеств и украшений, вообще ничего лишнего, узкий, чуть изогнутый клинок, немного легче и короче, чем Адельгейда привыкла, почти бесшумно скользнул из ножен. Идеальный баланс, превосходная, убийственно острая сталь — нет необходимости проверять, она могла распознать это с первого взгляда.

— Ты умеешь с ним обращаться? — в прозрачных глазах наследницы снова обозначилось удивление. И внезапное понимание, что действительно умеет, такую хорошо знакомую грацию и тренированное тело обретают не в каком-нибудь модном спортзале.

— Это подарок одного премьер-министра, за успешную операцию… — машинально пояснила она, и Адельгейда вдруг сказала, вспомнив, о чем ей говорили маги:

— Не оставляйте его здесь! Там, у нас, он пригодится. И в Амиларе возражать не будут, это когда огнестрельное привозят, им не нравится…

Кассандра уставилась на разговорчивую девицу, как на душевнобольную.

— Ты хочешь сказать, что на границе между мирами тоже есть таможня?

— А что? — ляпнула Адельгейда, — граница как граница, не хуже других!

И вдруг подумала — зря она так, у наследницы может быть плохо с чувством юмора. Кассандра неопределенно хмыкнула и ничего не ответила. Футляр все же оставила на столе, но меч перекочевал в бездонную сумку Мориса.

Пока они собирались, застегивали на себе ремни, на которых крепилось оружие, тихо переговаривались о том, какие приспособления и приборы взять с собой, Адельгейда решила разобраться в здешних неприятностях своих будущих попутчиков. И бывших, кстати, тоже. Всего она не поймет, но даже из другого мира ясно — эти люди готовы к неминуемой драке, а с Максом и Нел случилась беда. Несмотря на дружелюбие Кассандры, Морис казался более душевным собеседником, у него она и спросила:

— Как вы догадались, кто я? Ну, что меня надо утащить с улицы?

— Мы не догадывались. Какие-то хмыри…

— Не хмыри, а ребята из отдела внешней безопасности… — поправила Кассандра.

— … сели нам на хвост. Слежка была уже пару дней, а может и больше. А мы, соответственно, стали присматривать за ними, потому как не поняли, с чего это нам такая честь. А сегодня вычислили, что присматривают не только за нами, но и за некоей слишком серьезной для этого города парой, рядом с которой оказалась одна очаровательная девушка…

Морис слегка поклонился, и Адельгейда смутилась и снова подумала, что одежды на ней все-таки до неприличия мало.

— И вдруг прямо у нас на глазах упомянутая пара принудительно исчезает в дружной компании этих самых хмырей, они же — милейшие ребята из отдела внешней безопасности. Девушка остается одна, и мы решаем — с этим надо что-то делать!

— Но почему они не тронули меня?

— Видели в первый раз, — уверенно сказала Кассандра, — не знали, кто ты, хотели засечь контакты. Ну, где будешь искать помощь, если останешься одна…

Адельгейда представила, что было бы, если бы она позвала на помощь брата, и какие при этом лица сделались бы у "милейших ребят".

— Как вы смогли все это разглядеть в такой толпе? — восхитилась она и получила в ответ очередную порцию искреннего удивления.

— Кто в наше время следит визуально? — опешил Морис, — Сканирование, перехват сигналов… Но ты же никому не расскажешь?

Девушка не поняла, как это — "следить визуально", но догадалась, что бегать друг за другом по улицам им не пришлось. И то, что Морис с Кассандрой сделали, было незаконно. Очень незаконно.

— Кстати, какие у тебя документы?

— Никаких.

— Браво! На Земле, в Особой зоне, и без документов. Наш человек! — Морис дружески похлопал ее по плечу.

— Ну, здесь их, допустим, и не проверяют, — сказала Кассандра, — но попала-то ты сюда как? Вместе с багажом?

Похоже, все начиналось по новому кругу.

— Через Большой портал.

— Понятно, — съязвила Кассандра, — Все готовы? Тогда выходим на радость нашим лучшим друзьям!

Они вышли в коридор, и Адельгейда увидела очередной фокус чужого мира. Штаны и куртка Кассандры сменили цвет, вместо неопределенно-темных стали золотистыми, как стены коридора. Ну и дела, одежда здесь еще и маскироваться умеет сама по себе! Морис шел впереди, проверяя дорогу, спокойный, готовый в любой момент нанести смертоносный удар. Внешне Кассандра и ее приятель совершенно не походили друг на друга, но общее у них все-таки было — что-то от больших кошек с мягкими лапами и стальными когтями. Даже глаза у обоих зеленоватые, только у Кассандры серые, а у Мориса карие.

Никто не пытался остановить постояльцев, пока они спускались вниз и шагали к выходу. Кассандра перебросилась несколькими фразами с кем-то не то из обслуги, не то из хозяев заведения, и в считанные мгновения ко входу подкатила-подлетела глянцевая кабина такси. Адельгейда сообразила, наконец, где находится, куда ее притащили по подземным тоннелям — на ту самую площадь с колонной посередине, до которой так и не смогла добраться меньше часа назад. Площадь, которую создал кто-то, знающий толк в прекрасном. Ей вдруг захотелось оказаться здесь в другие времена, не ради великих и опасных дел, сулящих гибель или вечную славу (или и то, и другое сразу), а ради того, чтобы прикоснуться к чуду. В другие времена! Если только они когда-нибудь настанут.

— В городе на нас не нападут, — сказала Кассандра, усаживаясь в кресло.

— Почему? — спросила Адельгейда.

— Из какой дыры на Периферии ты приехала? — не выдержала наследница, — Ты правда ничего не понимаешь? Думаешь, мы живем в этих хоромах, потому что мне нравится воображать себя принцессой? Оглянись, это же Старый город! Даже для моих коллег устроить здесь пальбу без видимых причин — значит огрести по полной программе. Они будут ждать, пока мы приедем в аэропорт.

— И нападут?

— Не должны, это же не бандиты. У меня был высший уровень допуска к секретной информации, пусть и в прошлом. Меня нельзя задержать и допросить без разрешения очень больших чинов. Если, конечно, я не стреляю в людей. Но я же не стреляю!

Такси уносило их от гостиницы, от площади и, хотелось верить, от преследователей. Нового города Адельгейда не увидела, разве что издали — еще на подступах к сияющим башням они снова нырнули в тоннель, из которого так и не выбрались всю дорогу. А потом было поспешное бегство через огромные, уже безо всякой роскоши, залы, наружу через маленькую дверь, попросту высаженную легким совместным усилием наследницы и ее друга, и дальше — по огромному каменному полю под открытым небом среди странных конструкций вроде тех, которые разглядывал Алекс в библиотеке Амилара. Только там они летали в ненастоящем небе, а здесь стояли на земле.

Наконец беглецы добрались до места, куда так стремились — к не очень большой, всего раза в два больше такси, белоснежно-серебристой машине.

— Заходи, — пригласила Кассандра, — головой не стукнись, это не круизный лайнер. И слезь с кресла пилота, пересядь вон туда! И пристегнись!

Адельгейда поняла, сейчас случится то, чего так опасался лорд Гаралан — ей придется летать. Проницательная леди Экхарт посмотрела на нее и справедливо заподозрила неладное.

— Морис, давай потише. Адель, а ты возьми вон там пакетик!

— Зачем?

— Возьми-возьми! — посоветовал Морис.

Раздались непонятные щелчки, сигналы, отчего-то слегка заложило уши. Белая посудина пошла вверх с невообразимой скоростью, а потом завалилась набок, описывая в воздухе круг. С одной стороны за стеклом повисла земля, с другой — синее небо. Еще через несколько секунд машина выровнялась, ложась на заданный курс.

Сначала Адельгейда просто вжалась в мягкое кресло и закрыла глаза, но когда ничего страшного так и не случилось, стала посматривать по сторонам. Где-то внизу мелькала земля, и чувствовать себя птицей оказалось не так уж неприятно, даже по-своему упоительно. Любоваться красотой лесов и полей оттуда, откуда их еще никто никогда не видел. Не в этом мире, разумеется, но какая разница?

Попутчики тем временем негромко говорили о чем-то своем.

— Я предупреждала, со мной только хуже, — это был голос Кассандры, удивительно тихий и безрадостный.

— Я знал, во что ввязываюсь, — сухо ответил Морис и усмехнулся, — Тень, которую преследуют свои же! И которая не знает, почему! Я ведь не идиот…

— Прости…

— Прекрати это, сколько раз просил…

Они говорили, удивительным образом ухитряясь не упомянуть ни одного названия или имени, понимая друг друга с полуслова. И опасаясь, что кто-то услышит их. Но Адельгейда все равно догадалась, о чем они шушукаются — наследница и ее друг обсуждают бегство, кажется, вовсе не собираясь останавливаться в Альпах. Из разговора явственно следовало, что на этой конструкции далеко не улетишь, нужен транспорт поосновательней, оставалось только добраться до него. Но в планы пассажирки путешествие к звездам, увы, никак не входило.

— Какой-то урод на хвосте, — вдруг буднично сказала Кассандра.

Едва преследователя заметили, раздался голос ниоткуда, повелевающий опустить машину на землю, причем незамедлительно. Морис ответил, обращаясь к голосу:

— У меня на борту бывший офицер Секретной службы Кассандра Экхарт. У вас есть разрешение на ее задержание?

Очевидно, раньше этого хватало, чтобы местные стражи порядка оставляли их в покое быстро и безоговорочно. Но не в этот раз.

— Подчиняйтесь!

Кассандра заговорила сама:

— Слушай, герой. Ты знаешь, чья санкция нужна для моего ареста? Если она у тебя есть, назови код. Если нет — проваливай и молись, чтобы я поленилась тебя искать.

Как ни удивительно, в ее ровный, дружелюбный голос не просочилось и капли раздражения.

Ответ последовал быстро:

— Вас собьют. Сажайте машину.

Вот так новость! Что такое "собьют", Адельгейда знала, смотрела вместе с братом, и теперь оцепенела от ужаса. А еще поняла, что не стоило прорываться к Переходу. Хуже того, они рискуют привести за собой преследователей, ведь их теперь не отпустят, не позволят уйти. Надо было звать Алекса сразу. Надо звать сейчас. Но она представила во всей красе, как открывается портал, как в пещеру Амилара на полной скорости влетает эта махина, и решила действовать иначе:

— Снижайтесь! Я знаю, как выбраться!

— И как же?

— Нам надо вниз!

Вдруг ощутимо тряхнуло, раздался грохот.

— Твою мать…!!! — рявкнул Морис, и под аккомпанемент отборной брани машина завалилась набок, уходя из-под обстрела. Адельгейду снова вдавило в кресло, от слишком крутого виража конструкция подозрительно заскрипела, наводя на нехорошие мысли о том, что может развалиться в воздухе. Когда затрясло снова, еще сильней, чем в первый раз, Морис лишь сосредоточенно пытался увести любимое транспортное средство по какой-то дикой траектории, сопровождая каждое действо эмоциональными возгласами.

— Мимо, предупредили, — с досадой сказала Кассандра, — Сажай, ответить нам нечем.

— Да уж! — буркнул он, и на лице у него появилось искреннее сожаление, что под рукой не оказалось каких-нибудь штучек поубойнее.

Машина плавно опустилась на землю, наступила тишина. Ушла в сторону дверь, пропуская прохладный воздух. Адельгейда поняла, что ее попутчики и не думают сдаваться. В одной руке Морис держал сумку, в другой — здешнее оружие непонятного действия. У леди Экхарт тоже оказался "ствол", как они это называли. Кассандра и Морис служили власти, и, возможно, сдались бы, если бы те, кто сейчас именовал себя властью и требовал повиновения, сами не нарушили некие прекрасно известные обеим сторонам правила. Сделали что-то, отчего можно не считать их властью.

— Держись за мной, — велела наследница Адельгейде, — что бы ни случилось, поняла? И без фокусов.

Без фокусов не получится, подумала девушка, но спорить не стала и шагнула наружу. Вокруг стояли вооруженные люди с лицами, скрытыми за темным стеклом шлемов. Не так уж близко к беглецам — знают, как они опасны? Не хотят драки? Несколько летающих машин приземлились в стороне. Поле, зеленая трава, горы на горизонте. Идиллия. Иллюзия. Они почти добрались, почти совершили большую ошибку. Адельгейда сосредоточилась. Подвеска на шее ничего не значила и не была амулетом в обычном смысле, она служила для концентрации внимания у тех, кто к магии не способен. Ненастоящая волшебница, связанная чужой магией, приготовилась исполнить задуманное. Она знала, что эти люди с оружием смотрят на нее, но это не мешало. Их много, не меньше трех десятков, и они не нападали — возможно, из-за того, что их много. Знали, добыча никуда не уйдет.

На удивление легко она почувствовала ту самую ниточку, уходящую в смутную пустоту, и позвала брата. Каким-то образом Адельгейда поняла, что зов достиг цели, и не прошло и минуты, как в двух шагах от нее прямо в воздухе вспыхнула яркая искра, почти мгновенно развернувшись в огромный, раза в два выше ее роста, сияющий круг. В центре круга туман рассеялся, прямо посреди поля открывая нелепое отверстие в сумрачную пещеру, полную вооруженных людей — вооруженных так же, как те, кто пытался остановить их здесь. Девушка рванула Кассандру за рукав.

— Нам туда!!!

Наследницу не пришлось уговаривать. Преследователи оцепенели от изумления, а потом кто-то из них, наконец, вышел из ступора. Раздалась отрывистая команда и тишина взорвалась рокочущим грохотом. Адельгейда ввалилась в портал, получив ощутимый пинок, и только потом сообразила, что в круг ее впихнула Кассандра. Портал свернулся, исчез почти в тот самый миг, когда Морис последним вошел в пещеру и тут же охнул от нахлынувшей боли и слабости. Бывший полицейский выронил багаж, но все равно не удержался, опустился на колени. В чужой мир пришел, все как положено. Только наследнице ничего такого не полагалось, леди Экхарт как вошла, так и стояла, только удивилась, зачем ее приятель улегся на пол. Вот оно — сила двух миров, дар обеих сторон.

Грохот затих, перестал существовать в этом мире. Адельгейда поняла, что все кончилось, а она сидит на холодном полу. После солнечного дня, здесь, в пещере, казалось совсем темно, и это был не зал Перехода. Маги открыли портал куда-то в другое место. Морис уже вполне освоился и выглядел неплохо, и вроде бы никто не ранен. Наследница озиралась с озадаченным видом, а когда заметила спешащих к ней Стражей в серых мантиях, задумчиво произнесла:

— Как ты думаешь, ничего, что мы забыли маскарадные костюмы?

— Нам здесь выдадут, — хмуро ответил Морис.

К Адельгейде подошла леди Эвелина и помогла подняться. Осмотрела связующий браслет, медленно, аккуратно расстегнула его. Несколько прикосновений — к запястью, к вискам — и действие заклинания закончилось. Раньше девушка не замечала контакта, или принимала необычные ощущения за свойство чужого мира, но сейчас почувствовала, будто что-то оборвалось, отпустило ее, и мгновенно накатила тошнотворная слабость. Она поняла, как сильно устала (и догадалась, что значит "прожорливое" заклинание). Вместе с усталостью пришел озноб — одежды на ней мало, а в нижних пещерах Амилара царил холод. Стоило подумать об одежде, вернее, о ее малом количестве, как, потеснив магов, рядом оказался Роланд, и его изумление при виде наряда леди Эсперенс оказалось красноречивее слов. Ни брата, ни Веллиты Адельгейда поблизости не заметила.

— Где Алекс? — спросила она, цепляясь за каменную стену, а другой рукой пытаясь незаметно подтянуть повыше бретельку неприличного платья.

— С ним все в порядке, сейчас целители снимают последствия, — весело ответила леди Эвелина, — ну и задачку ты ему задала!

Она не объяснила, в чем состояла "задачка", но и так легко догадаться. При таких бурных, если не сказать — сумбурных мыслях и чувствах "посредника" Алексу наверняка пришлось попотеть, удерживая связь с "маяком".

— Ты ранена? Тебе плохо? — заволновался Роланд, увидев, что виновница сумбурных мыслей сама едва стоит на ногах.

— С ней тоже все в порядке, — сказала леди Эвелина, — просто надо передохнуть. Быть "маяком" нелегко, это забирает много сил не только у магов.

Король решительно завернул Адельгейду в свой плащ и подхватил на руки. Она не знала, как бы в другое время ответила на такую вольность, но сейчас была благодарна за то, что он не дал ей упасть. Плотная ткань окутала ее почти с головы до ног, будто Роланд хотел не только согреть ее, но и спрятать.

— Да на меня там вообще никто не смотрел! — зачем-то соврала Адельгейда.

Озноб стал отступать, сквозь плащ она почувствовала блаженное, усыпляющее тепло. Ничего личного, я просто немного устала, подумала девушка, обнимая короля так, как хотела это сделать вчера, но не осмелилась. Не важно, что подумают остальные, включая самого Роланда. Во сне можно все. Даже ускользая в полузабытье, она впитывала долгожданное тепло и покой. Теперь она не одна, груз ответственности перекочевал на чужие плечи. И Адельгейда не знала, было это на самом деле или только приснилось — мимолетное прикосновение горячих губ к ее губам.

Роланд вышел из комнаты, оставив леди Эсперенс на попечение целителей. Его уже ждали — маги собирали очередной Совет, теперь перед переговорами с Кассандрой Экхарт. Они называли громким словом "переговоры" то, что могло решиться за чашкой чая, а могло зайти в безнадежный тупик, несмотря на все усилия и глубокомысленные речи. Высшая магия не терпит принуждения, Кассандра должна согласиться помочь добровольно. Если захочет.

Маг, один из молодых, не из Стражей, стоял на крыльце, собираясь сопроводить Роланда в зал Совета. Он выглядел довольным, очевидно потому, что цель все-таки достигнута, пусть и с потерей двух посредников. По пути в подземный город маг спросил:

— Как она вам? — он явно имел в виду Кассандру, и еще более явно не остался к ней равнодушным, — Настоящая принцесса, не какая-нибудь заурядная девица из побочной ветви великого рода. Но я, разумеется, хотел поговорить не об этом…

* * *

Открыв глаза, Алекс обнаружил, что лежит на кровати в незнакомой комнате. Комната была, без сомнения, в Амиларе, только совсем не та, которую он запомнил, когда его сестра вернулась из невероятного путешествия целой и невредимой. Вернее, о ее возвращении он узнал с чужих слов, а потом все поплыло перед глазами и исчезло.

Неподалеку раздалось позвякивание. Он повернул голову на звук и увидел Веллиту, которая что-то смешивала в высоком хрустальном бокале. Больше поблизости никого не было, только доносилось пение птиц, как будто в комнате открыли окна. Впрочем, окон здесь не оказалось вовсе, вместо них вдоль стены тянулись высокие арки, увитые диким виноградом. Стало понятно, откуда такое необычное освещение — солнечный свет лился сквозь густую зеленую завесу. В этом шелестящем, благоухающем царстве Веллита в новом, легком платье из зеленого шелка казалась лесной феей. Алекс призвал к порядку разыгравшееся воображение, неуместное для больного, каким его, судя по всему, считали.

Сам себя больным он совершенно не чувствовал, напротив, не каждое утро ему доводилось просыпаться с таким ощущением свежести и полноты сил. Молодой человек потянулся, и лесная фея обернулась на шорох. Не выпуская из рук бокала, она подошла поближе и спросила:

— Как ты себя чувствуешь?

— Бесподобно, — признался пациент.

Волшебница удовлетворенно кивнула головой. Вот как, стало быть, больным он не числится. Это меняет дело, хотя мысль еще немного поваляться в тишине и покое (и заботе, что уж кривить душой) тоже не лишена привлекательности. Он заглянул под легкое покрывало и обнаружил на себе штаны. Рубашку тоже с него никто не снял, значит, он не рискует смутить даму.

А вот садиться так резко, пожалуй, не стоило. Внезапно накатило головокружение, пришлось снова опереться на подушку, чтобы не упасть. Веллита улыбнулась и протянула бокал.

— Слишком быстро, восстановление еще не закончено, — сказала она, — выпей это, и скоро все пройдет.

Темно-красная жидкость в бокале, с виду похожая на вино, оказалась обыкновенным вишневым соком, приправленным какими-то менее приятными на вкус ингредиентами.

— Что с сестрой? — спросил Алекс, заранее предвидя ответ.

Если бы с Адельгейдой что-то случилось, вряд ли у Веллиты был бы такой довольный и безмятежный вид.

— Выспится — и будет чувствовать себя еще лучше, чем ты.

— Лучше невозможно, — пошутил он и осмотрелся, — кстати, а где это мы?

— Еще одни гостевые покои, недалеко от лаборатории, здесь было проще за тобой присматривать.

Алекс все-таки поднялся на ноги. Напиток начал действовать, голова больше не кружилась, а с детства внушенные правила приличия настойчиво намекали, что следует немедленно привести себя в порядок. Нельзя разгуливать неумытым и нечесаным на виду у посторонних, тем более — у женщины.

Когда ее подопечный отлучился в крошечную ванную за дверью в дальнем углу, Веллита успела убрать свои снадобья, прикрыла поднос с флакончиками белоснежной льняной салфеткой, и к его возвращению комната перестала походить на лавку целителя.

— А как остальные? — спросил Алекс, — Те, которых отправили вместе с Адель? Они нашли леди Экхарт?

Веллита помрачнела.

— Эта женщина, принцесса, здесь вместе со своим другом. Остальные не вернулись.

Только теперь Алекс понял, как мало знает о случившемся и какой, возможно, страшной опасности чудом избежала его сестра. Долг требовал немедленно все выяснить, отыскать Роланда, понять, каковы теперь планы магов и короля, а не стоять и слушать, как шелестит тонкий шелк. С другой стороны, потребуйся его присутствие — за ним бы уже давно прислали.

— Их не убили, только захватили в плен, возможно, еще есть шанс… — продолжала рассказывать Веллита, но, похоже, сама она не очень-то верила в благополучный исход, — Адель мы бы в любом случае вытащили через портал, а с ними всё сложнее. Я очень волновалась за твою сестру и… за тебя. Жизнь такая… хрупкая!

Но, сделав этот грустный вывод, волшебница нисколько не расстроилась, напротив, ее глаза сияли непонятной, немного удивленной радостью, будто некий сложный вопрос внезапно разрешился, поразив простотой ответа. Алекс видел — что-то изменилось, и дело вовсе не в новом платье. Веллита как будто хотела сказать ему нечто важное, волнующее, и он вдруг понял, что все знает и сам.

Повинуясь непреодолимому порыву, молодой человек наклонился и поцеловал ее, и даже успел подумать, что ошибся и сейчас получит пощечину, как уже однажды случилось. Но не получил. Тонкие руки внезапно обвили его, и как-то сразу не осталось ничего, кроме торопливых, жарких поцелуев и сводящего с ума ощущения прильнувшего к нему гибкого девичьего тела. Зеленое платье сползло с ее плеч, под невесомым шелком и кружевами нижней сорочки не оказалось никакого корсета, этого отвратного изобретения с железными прутьями и тугими шнурами. Веллита нашарила пуговки его рубашки, принялась одну за другой расстегивать их. Алекс и сам не ожидал, что способен на такое усилие воли, но все-таки мягко взял ее за талию и немного отстранил.

— Постой!

Волшебница взглянула на него застенчиво, но нисколько не разочарованно.

— Что-то не так? — осторожно спросила она, — Я не знаю, как надо…

— Не знаешь?

Ну конечно, а он что подумал? Сумасшедшая девчонка, у которой просто слишком смелые глаза. И это сумасшествие заразно…

— Ты хоть понимаешь, что шутишь с огнем? — спросил он, не удержавшись от улыбки. Маленькая ладонь по-прежнему лежала у него на шее, катастрофически мешая сосредоточиться, но это бремя он никому не согласился бы уступить.

Веллита кивнула с самым серьезным видом, хоть и порозовела от смущения, и Алекс понял — он больше никуда не позволит ей уйти. А она никуда и не торопилась.

— Иди ко мне, — шепнул он, уже зная, что она шагнет ему навстречу, не сомневаясь ни одной минуты, как всегда, безоглядно, будто в омут.

* * *

Заплетая на ходу косу, Адельгейда поднялась по лестнице к нижней галерее подземного города. Интересно, куда все запропастились? С тех пор, как она проснулась, поздно, почти к полудню, только леди Эвелина заглянула справиться о здоровье после вчерашнего путешествия-происшествия. Остальные почему-то носа не казали, даже любящий брат, пребывающий в полном благополучии. Знать бы еще, почему волшебница так ехидно усмехнулась, про это самое благополучие сообщив.

Впрочем, у брата, кажется, и в самом деле все в порядке, решила девушка, услышав знакомый шум и дружный веселый смех. Причина обнаружилась быстро — неподалеку галерея нависала над небольшим двориком, в котором, судя по лязгу и поднятой столбом пыли, происходило что-то занимательное. Во дворик спускалась лестница, и в самом низу на мраморных перилах несолидно сидела Кассандра Экхарт. Рядом стояла недопитая чашка кофе. Веллита и два мага, в лучших традициях турниров, стояли на галерее, у ограды, с интересом наблюдая за тем, что творилось внизу.

Адельгейда присоединилась к зрителям, благо, во всей красе подвернулся случай проверить догадку, что Морис, с его внушительным телосложением, мог бы размахивать даже очень тяжелым мечом, как тростинкой. Наверное, мог бы, если бы хоть раз в жизни, до сегодняшнего дня, держал в руках этот самый меч, который, кстати, ему выдали еще не самый увесистый. Но Морису это ничуть не помогло. Более стройный и поджарый Алекс гонял его по площадке, с легкостью игнорируя попытки отмахнуться клинком или дотянуться до противника свободным кулаком или ногой. Наконец Морис, наглотавшись пыли, спросил:

— А если я вгоню ему пулю в лоб?

— Загнется, наверное, — флегматично предположила Кассандра.

Единственное, что ее друг сумел сделать эффектно, хоть и не совсем вовремя — это отсалютовать мечом, признавая победу Алекса. Наверное, подсмотрел где-нибудь в пьесе, подумала Адельгейда. Но дело не безнадежно, это брат заранее знает, что самая сильная сторона чужеземца — не мастерство фехтовальщика, а виртуозный мордобой. Других ждет сюрприз. А еще Морис, если верить разговорам, был отличным стрелком. Пока он застегивал ремни, на которые крепились две кобуры по бокам, Веллита спустилась вниз и заинтересованно присмотрелась.

— Можно взглянуть, как это действует? — попросила она.

Морис усмехнулся, с сомнением оглядел дворик, и, не найдя достойной мишени, выстрелил в воздух. Зрители вздрогнули, хлопок эхом разнесся по галерее.

— Громковато, — оценил Алекс, — вся округа на звук сбежится…

— Что значит громковато? — возмутился владелец диковинного оружия, — Видели бы вы классику пятисотлетней давности! Дым, грохот, патронов мало, отдача зверская…

— Выстрелите, пожалуйста, в меня, — попросила волшебница, и Морис уставился на нее с явным сомнением в здравом рассудке милой барышни.

— Красавица моя, это не игрушки!

Тяжелые, под стать владельцу, автоматические пистолеты спрятались под куртку, вернувшуюся на плечи хозяина. Веллита не отстала. Она отошла на несколько шагов и повторила:

— Ну же, стреляйте!

Леди Экхарт любовалась зрелищем с нескрываемым интересом.

— Морис, неужели ты откажешь даме в скромной просьбе? — сказала она.

— Если дама просит ее пристрелить — откажу!

Кассандра усмехнулась и вытащила свой пистолет — устройство куда более компактное, но почему-то не вызывающее ни малейших сомнений в убойной силе. Морис был стражем порядка и привык, что ему своей пальбы стесняться незачем, а вот его подруга предпочитала бесшумное оружие.

— Ладно, дорогая, — она подала знак Веллите, чтобы та успела приготовиться, — Лови!

И выстрелила мимо, с расчетом, что пуля пройдет впритирку и только попортит самоуверенной девице платье. Выстрел был почти бесшумным, но перед девицей вдруг полыхнул свет, и пуля ушла в сторону, просвистела впритирку, но уже не к ней, а к Морису, и, выбив фонтан осколков, угодила в стену. У полицейского отвисла челюсть. Волшебница охнула от ужаса и воскликнула:

— Простите, я не рассчитала рикошет!

— Ты как это сделала?!! — Мориса поразило не то, что его чуть не покалечили, а что каким-то образом девчонка отразила выстрел. Кассандру интересовало то же самое. Веллита попыталась — явно не в первый раз и по-прежнему безуспешно — объяснить им природу магической защиты. Но она утаила главное. Что, к счастью, снова перестаралась, поставив слишком мощный щит — и с трудом удержала его. Оружие чужаков оказалось куда сильнее, чем она предполагала, и знать им об этом пока не следовало. Алекс поймал взгляд девушки и слегка кивнул. Отвлекая любознательную компанию от опасных экспериментов, он что-то шепнул Кассандре, та заинтересовалась и попросила остальных уйти с площадки.

— Посмотрим, что получится… — многообещающе проворковала наследница, мягко вытягивая из ножен свой собственный меч, тот самый, подаренный за большие заслуги важным сановником какой-то неведомой страны.

Зрелище получилось достойное. Сказать, что Кассандра умела использовать по назначению подарок премьер-министра — значит, сильно преуменьшить ее таланты. Когда бой закончился, Алекс выглядел так, будто пробежал от Амилара до столицы и обратно с мешком булыжников за спиной. Впрочем, он почетную гостью загонял не меньше.

Адельгейда, увлеченная эффектной дракой внизу, не заметила, когда на галерее появился еще один зритель. Роланд остановился рядом и тихо, почти шепотом спросил:

— Кто-нибудь говорил тебе, что ты сумасшедшая храбрая девчонка?

— Сегодня я только об этом и слышу, — улыбнулась девушка.

— А кто-нибудь говорил тебе, как я боялся, что ты не вернешься?

Еще вчера младшая леди Эсперенс не представляла, что ее можно вогнать в краску такими обыкновенными словами. От смущения она едва осмелилась поднять глаза, но все же взглянула на короля. И вдруг поняла, что не в силах совладать с волнением, скрыть радость от встречи, которую ждала больше всего, даже самой себе в этом не сознаваясь. Роланд взял ее за руку, чуть погладил, будто эта невинная ласка давно стала их обыкновением, и в мыслях Адельгейды воцарилась полная неразбериха. Что же это такое, почему голова идет кругом? Когда она успела по уши влюбиться, почему от одного его прикосновения едва не подгибаются колени?

— Я тоже очень хотела вернуться, — чуть слышно ответила она.

— Поговорим позже, — шепнул Роланд — а сейчас нужно кое-что решить. Отвлеку твоего брата от развлечений…

Маги стояли неподалеку и, стоило королю спуститься вниз, заговорили, тоже тихо, но не настолько, чтобы их соседка не услышала:

— Зря она так смеялась, — сказал один, — Понимаю, сразу представить такое трудно. Но ведь очень неплохая партия. Подумаешь — старше, всего-то на пару лет.

— И не девственница! — хмыкнул второй.

— Королю не обязательно превращаться в заложника традиций! К тому же он, в отличие от принцессы, обещал подумать, а не смеялся, как сумасшедший…

На Адельгейду будто выплеснули ведро с ледяной водой, столкнули с сияющих вершин придуманного счастья на грубые камни неприглядной правды. Она посмотрела вниз и заметила взгляд Роланда, устремленный на Кассандру. Заинтересованный? Ну конечно, заинтересованный и оценивающий. У невольной соперницы от разочарования и обиды сжалось сердце. Роланд был так внимателен, даже минуту назад, так добивался ее расположения, и что? Нет, конечно же, он, беседуя с Кассандрой, не позволял себе ничего лишнего, но девушка уже давно поняла, что он не из тех, у кого все мысли и чувства написаны на лице. Даже искра любопытства в его глазах могла свидетельствовать о многом, а эта искра, определенно, была.

Можно придумать сколько угодно причин для его интереса к эффектной чужеземке. Например, королю предстоит везти ее в столицу, возможно, сражаться рядом с ней и ее спутником, людьми, о которых он почти ничего не знает. Но Кассандра — молодая, ослепительная женщиной, лишенная всякой робости и не связанная никакими условностями. Она не скрывает своих отношений с Морисом, но кто знает, что придет ей в голову? Кто вообще скажет, что считается непредосудительным в их мире? Адельгейде стало отчаянно стыдно за свой порыв после возвращения, когда она с такой нежностью обнимала Роланда. Пусть ничего не сказано и не позволено, этот лицемерный тип добился своего, она не смогла утаить, как сильно ее тянет к нему. Списать на то, что она была не в себе и ничего не понимала? Глупости, отлично понимала, и знала, что он понимает. До нее вдруг дошло главное — Кассандра не просто обладательница каких-то непонятных сил, она еще одна принцесса Экхарт, дочь свергнутого короля, прямой потомок династии. Наследница во всех смыслах. Если маги с самого начала считали брак Роланда с ней самым удачным разрешением проблемы, то они не так уж не правы.

Вот она, истина, а все остальное — обыкновенные королевские игры от скуки, почти безобидные шалости тщеславного мальчишки, желающего ежеминутных доказательств собственной неотразимости. Почувствовав, как к горлу подкатывает ком, Адельгейда отвернулась и ушла с галереи в сумрачный, прохладный зал. Не очень-то и надо. Какое ей дело до Роланда и его планов? Ведь она сама не раз велела ему "думать не сметь" и "не равнять ее со своими придворными поклонницами". Но хотела верить, что он и не равняет. И не знала, что будет так ревновать. Она забрела в библиотеку и опустилась на длинную скамью. Все складывается как нельзя лучше, она просто забыла, с кем имеет дело, и счастливое стечение обстоятельств вовремя напомнило об этом. Король не ищет любви, он исполняет свой долг ради блага страны и династии. Сам ведь говорил, не обманывал! Леди Эсперенс едва не досталась почетная роль — скрасить жизнь его величества, пока он выбирает себе жену. Нашел патриотку! Но теперь, хвала небесам, все изменится. А боль когда-нибудь пройдет, потому, что все проходит.

Она не знала, сколько просидела в тишине библиотеки, но не хотела, чтобы ее начали искать. Занятая собственными невеселыми мыслями, девушка отправилась к себе, не думая встретить кого-то по пути. И ошиблась. В полукруглом эркере галереи царили тишина и прохлада. Дикий виноград густо оплел колонны, глубокую тень не рассеивали даже лучи полуденного солнца. Посередине журчал маленький фонтан, устроенный больше для прохлады, чем для красоты. Кассандра сидела в полумраке одна, откинувшись на мраморную спинку скамьи и вытянув длинные ноги в узких штанах и странных ботинках с шипастой подошвой. Ее одежда, на сей раз, окрасилась в цвета светлого, с сероватыми прожилками, камня. Адельгейда ничуть не желала видеть Кассандру, но что-то задержало ее. По виду наследницы никак нельзя было сказать, что она собиралась толпами покорять обнаруженных в Амиларе мужчин.

— Вам плохо? — осторожно спросила девушка.

Переход между мирами дается непросто, почему же все решили, что леди Экхарт — исключение? Наследница подняла голову. Нет, вряд ли она страдает от недомогания, у больных не бывает такого прекрасного цвета лица и ясного взгляда. Ясного и печального, неумолимо напоминающего о том, как гордая принцесса совсем недавно пыталась утопить боль не в слезах и выпивке, а в собственной крови. Адельгейде снова стало стыдно, на сей раз за упреки, которыми она мысленно успела наградить новую знакомую.

— Вы говорили с магами? — спросила она, присаживаясь рядом.

— Да. Что-то я тебя там не видела. Ты была?

— Нет, я все проспала. Да меня и не приглашали… Но я ведь не обманула вас?

— Мне много чего рассказали, но хочешь знать, что я об этом думаю?

— Да.

— Это похоже на отвратительный розыгрыш. Я то и дело жду, когда мне скажут — "вас снимают скрытой камерой".

Не верит. Что поделаешь, таков их мир — она не поверит, пока не увидит. Амилар не так сильно отличается от городка в Альпах с той стороны, Кассандра еще не встретила ничего, что действительно убедило бы ее в реальности чужого мира.

— Когда хоронили моих родителей, я тоже надеялась, что это на редкость отвратительный розыгрыш, — сказала Адельгейда, — а потом пришлось поверить.

— Ты хотела отомстить?

— Сначала — да, причем Роланду. Потом кое-что изменилось. А вы?

— Что — я?

— Леди Экхарт, теперь, когда вы все знаете, разве вы не хотите найти тех, кто…

Девушка замялась — вопрос мог показаться бестактным. Но не показался.

— Ты о моем муже и сыне? Тут, я смотрю, только ленивый не знает обо мне больше, чем я сама, — усмехнулась Кассандра, — редкий случай, обычно это я знаю все про всех. А про гибель моей семьи… Да, я хочу понять, кому это надо. Но теперь мне кажется, что месть ничего не изменит.

— А как же справедливость?!

— Знаешь, счет иногда кажется непомерным, но это только сначала. Со временем понимаешь, что тебе есть, за что платить.

Да, когда это твой собственный счет, хотела сказать, крикнуть всему миру Адельгейда. А чем провинились другие? Но не стала спорить, а наследница поняла по-своему:

— Ты агитируешь меня ехать с вами в эту вашу столицу… как там ее? Не старайся, мы с Морисом уже все решили. Господа… хм… маги… просят подождать с выводами, увидеть все своими глазами. Ладно, уговорили, посмотрим. Я думала, что многое знаю о маленьких секретах наших славных спецслужб, но такое… — Кассандра повела рукой, — да еще в Альпах, у всех на виду…

Нет тут никаких Альп, снова чуть не заспорила ее собеседница, но не стала настаивать. Скоро пришелице из другого мира предстоит самой в этом убедиться, а сейчас говорить бесполезно. До тех пор, пока она считает это шуткой, такой глупой, что даже не похоже на шутку.

— Кстати!.. — спохватилась Кассандра, — Перестань говорить со мной таким высокопарным тоном, мне не девяносто лет.

— Хорошо, не буду.

Пришлось согласиться, что к самой настоящей принцессе Экхарт не обязательно обращаться, вспоминая ее титул. А наследница с усмешкой добавила:

— Да, еще!.. Запомни, мне не нужен твой синеглазый принц!

— Мне тоже! — лучезарно улыбнулась Адельгейда.

Глава 8

Уезжать из Амилара пришлось по той же горной дороге, которая вела к болотам. Только теперь короля кроме его прежних спутников сопровождали еще пятеро — Кассандра, Морис, боевой маг по имени Наро, из высших, и двое плечистых, молчаливых не то солдат, не то телохранителей, приставленных "на всякий случай" хозяевами Забытого города. Более многочисленная экспедиция на дорогах королевства вызвала бы слишком большой интерес. Впрочем, даже в нынешнем виде их все равно не оставят без внимания, поэтому для проезда по стране придумали объяснение, которому еще предстояло придать правдоподобия, как только путешественники спустятся вниз и проедут первые селения.

Кассандра задержалась у дощечки с надписью "Последним смеется тот, кто стреляет первым".

— Он что, тоже здесь бывал? — спросила она у Наро.

— Кто?

— Человек, который это сказал.

— Не думаю, — пожал плечами маг, — наверное, кому-то из наших фраза понравилась, вот и вывесили, шутники. Впрочем, кто знает, что было пятьсот лет назад…

Лошадей с необходимыми припасами и снаряжением отряд получил за выходом из ущелья, на окраине заброшенного "видимого" Амилара. И тут обнаружилась удивительная вещь — великая и грозная Кассандра Экхарт не умела ездить верхом. Она с сомнением посмотрела на предложенную лошадь и спросила, нет ли чего-нибудь более механического, к примеру, мотоцикла. Ради такого дела она даже согласна всем говорить, что он работает на магическом топливе. Но выдать мотоцикл Кассандре категорически отказались, и она, страдальчески поморщившись, с помощью Мориса забралась на лошадь. Морис, в отличие от своей дамы, хоть и жил среди достижений технического прогресса, но в седле держался вполне уверенно.

Они проехали заброшенный городок, заслуживший одобрение чужеземцев ("Ух ты, какой гадюшник! А домики, а скалы! Настоящий Голливуд!"). Маги ослабили защиту, поэтому на сей раз прохождение через силовые барьеры осталось незамеченным. А когда всадники миновали горную дорогу и перед ними открылся вид на болота, Кассандра остановила лошадь так резко, что Морис на всякий случай придержал подругину кобылу за поводья.

— Что это?! — хрипло сказала леди Экхарт, указывая вперед.

— Дорога на Виларию, Хорн и Алуа, — объяснил Наро.

— А Швейцария где?!

Вид у надменной наследницы сделался на удивление глупый.

— Милая, они же предупреждали, Швейцария осталась на той стороне. Пожалуй, стоило сразу поверить, — сообщил Морис. Кассандра смерила приятеля угрюмым взглядом и буркнула:

— Вы все сговорились, чтобы надо мной издеваться!

Она толкнула лошадку каблуками и поехала вслед за остальными, а Морис вдруг улыбнулся. Ему в этом Зазеркалье определенно начинало нравиться — отличное место, чтобы провести заслуженный отпуск или, что в их случае куда важнее — податься в бега. Если, конечно, отбросить мысли о шизофрении, галлюцинациях и так далее, то выводы можно сделать самые обнадеживающие — воздух свежий, компания вроде не скучная, и в каждой кобуре у него отнюдь не пусто, и это дает определенные преимущества, что бы ни говорили про чудеса здешней магии. Люди рождаются умными и глупыми, сильными и слабыми, способными к магии или нет. А полковник Кольт уравнял их шансы.

Несмотря на непривычный для некоторых способ передвижения, с гор удалось спуститься без приключений, и когда извилистая каменистая тропа сменилась вполне сносной дорогой, путешественники немного расслабились. Адельгейда держалась в стороне, не проявляя интереса к разговорам, но зато с удивлением заметила, как ее брат украдкой зевает. Если он ухитрился не выспаться в Амиларе, что будет, когда им придется ночевать в лесу? А когда обнаружилось, что зевает и Веллита, то осталось только заподозрить загадочную эпидемию бессонницы.

Впрочем, зевали не все, некоторые ругались. Кассандра в полной мере ощутила все прелести первого в жизни путешествия верхом и начала недовольно ворчать, пытаясь устроиться в седле поудобнее. Наро пообещал ей вечером выдать бальзам, который облегчит страдания, а она поинтересовалась, не цианистый ли это калий. Морис же пытался воззвать к чувству прекрасного, якобы не чуждого его подруге:

— Посмотри, какая природа, какое болото! Ну, правда, тебе не надоело — этот космос, чернота, одно железо вокруг, вечно какие-то гоблины рядом ошиваются…

— Не гоблины, а сослуживцы… — лениво поправила Кассандра.

— Даже в отпуск, и то — такси, отели, кабаки… я по земле босиком год не ходил! — не унимался Морис.

— Наро, у вас здесь встречаются гоблины? — обратилась к магу наследница.

— Нет, а что?

— Считайте, что вы уже встретили, — она невежливо показала пальцем на своего приятеля.

— А сибирская язва встречается? — оживился Морис.

— Что это такое? — испуганно спросил Наро.

Морис молча показал пальцем на Кассандру.

— Поздравляю, уважаемый маг, ваш мир неслыханно обогатился! — съязвила она.

Первые две деревушки путешественники решили объехать кружной тропой через лес, а неподалеку от третьей, там, где дорога из Амилара выходила к Восточному пути, главной здешней дороге до границы, все приготовились к спектаклю. Не пытаясь безуспешно выдавать себя за местных жителей, они решили изобразить свиту знатной чужеземной дамы, следующей в Алуа от восточной границы. Добротно сделанные фальшивые бумаги им вручили еще в Амиларе, поэтому теперь оставалось лишь немного подправить облик.

Собственно, большинству никаких поправок не требовалось — мужчины изображали охранников, Веллита с Адельгейдой числились фрейлинами. А вот "чужеземной дамой" предложили стать Кассандре, и когда она увидела извлеченное из мешка пышное, изрядно помявшееся платье, то издала лишь гневный возглас. Платье припасли закрытое почти до подбородка, как она и заказывала, чтобы "бронежилет не маячил", но кто ж знал, что юбок и оборок будет столько! В ее глазах немедленно зажглась черная зависть к Морису, которому попросту выдали длинный широкий плащ, чтобы прикрыть не вполне обычную для здешних мест одежду. Когда новоявленную "знатную путешественницу" впихнули в платье, затянули и застегнули все, что полагалось, она прошипела:

— И в этом я должна залезть в седло?

— Да, твоя карета сломалась где-то там, в двух днях пути отсюда, — напомнил Морис и вызвался подсадить.

Кассандра вскарабкалась на лошадь, устроилась поудобнее, расправила юбки, накинула капюшон расшитого шелком плаща и сообщила:

— Едем, аферисты!

И тут Наро хихикнул, а Морис и вовсе согнулся от гомерического хохота, напугав даже собственную кобылу. Остальные вежливо сдержали эмоции.

— И что мы ржем? — холодно поинтересовалась причина веселья.

Морис, отсмеявшись, ответил:

— Ну ладно, твои ботинки не видны под юбками, а кобуру прикрывает плащ. Но солнцезащитные очки сними!

Кассандра фыркнула, но послушалась. А когда отряд выехал "на люди", все сомнения по поводу того, справится ли она с порученной ролью, рассеялись без следа. Леди Экхарт была чужеземкой до самых кончиков своих красных ногтей, настоящей, с необычным акцентом и нездешними повадками. А знатная дама из нее получилась едва ли не более убедительная, чем иностранка. К тому же дама, у которой безупречные манеры странным образом сочетались с нагловатым упрямством и шутками, от которых впадали в изумленную растерянность даже охранники.

Вообще-то по плану полагалось при первом удобном случае купить карету, но кареты пока не подвернулось, а ехать в телеге Кассандра, войдя в роль надменной аристократки, категорически отказалась, сославшись почему-то на "скверный опыт Марии-Антуанетты". К тому же к концу первого дня пути она уже не чувствовала себя неуверенно в седле. Пару раз, правда, буркнула, что из-за здешних проблем с транспортом и дорогами у нее разболелись "все места", как не болели даже после самых тяжелых тренировок Теней. А еще то и дело пыталась уличить спутников в подвохе, в том, что на самом деле ее все-таки втянули в дурацкий спектакль. Но спутники никак не уличались, а Морис принялся еще и подшучивать, призывая обратить взор на нетронутую цивилизацией местность, которую она если когда-нибудь и видела, то разве что во сне. При упоминании снов Кассандра недовольно поморщилась, а про местность сказала, что лес — он и в Африке лес.

— Ух, ты! — сказал вдруг Морис, — а что об этом скажешь?

На холме в стороне от дороги, где расступались кроны вековых деревьев, возвышались развалины небольшой крепости. Здесь давно никто не жил, да и вряд ли когда-нибудь это сооружение использовали для того, чтобы просто в нем жить. Полуразрушенные серые стены не были чьим-то родовым владением или домом, слишком они для этого просты и практичны.

— Смотрите, там есть еще! — сказала Кассандра.

Вдалеке действительно стояло еще одно сооружение, такое же заброшенное. Третий форт виднелся ближе, по другую сторону дороги.

— Красиво, — сказал Морис, — похоже на нашу Кастилию, только прохладней и леса больше. Что это за укрепления?

— Это все, что осталось от старого Восточного рубежа, — отозвался Алекс, — когда-то здесь проходила граница.

Наро, на которого чужеземцы беззастенчиво взвалили роль гида, принялся рассказывать подробности. Пятьсот с лишним лет назад, когда отношения с восточным соседом были далеки от дружественных, не в меру воинственный правитель соседнего королевства сумел захватить и почти на сто лет подчинить себе восточные территории Диасты. Со временем земли отвоевали обратно, но случилось это не сразу, а в три захода с перерывами не в один десяток лет. И по мере того, как удавалось вернуть часть утраченных владений, возводились и укрепления для их защиты. Это была самая старая линия из трех. Вторая стояла еще восточнее, а третья так и осталась нынешней границей.

— Там живут какие-нибудь бродяги? — спросила Кассандра.

Веллита стянула перчатку и повела рукой в сторону крепости:

— Нет там никого, только пауки и змеи.

Наследница немедленно заинтересовалась, как Веллита это узнала, а потом включила один из своих приборов, закрепленных на запястье под широким кружевным рукавом.

— И правда, только совсем мелкая живность, но поисковик не различает, какая именно. А вы, маги, стало быть, можете?

Они даже затеяли состязание техники и магии. Получалось, что техника срабатывает дальше, но магия — точнее. Узнав результат, Кассандра категорически отказалась останавливаться на ночлег в одной из разрушенных крепостей.

— Может, кто-то и думает, что мне самое место среди змей, — сказала она, — но я предпочитаю гостиницу!

Деревня, в которую путешественники прибыли ближе к вечеру, носила странное название — Большой мост. Впрочем, причина странности вскоре прояснилась. Поселение стояло на двух берегах неширокой, но довольно глубокой речки. А мост, соединявший берега, действительно был большим. Огромная каменная арка казалась даже слишком несоразмерной водоему, над которым нависала. Мост уцелел еще с тех времен, когда неподалеку проходил Восточный рубеж, и солидную переправу построили для удобства переброски войск — тихая с виду речка весной отличалась бурным нравом.

Ширина моста была такова, что, помимо беспрепятственного проезда двух встречных экипажей, на нем в один ряд стояли дома. "Жилые" мосты иногда встречались здесь в городах, но для сельской местности такой мост был почти чудом. А Кассандра и Морис вообще знали о чем-то в этом роде только из истории. Хотя с недавних пор и в их мире снова вошли в моду ресторанчики на мостах, да еще чтобы пол был прозрачный — сидишь, смотришь в оцепенении, как под ногами проплывает вода…

Самый чистый и, разумеется, самый дорогой постоялый двор из двух, имеющихся в деревне, стоял как раз на мосту. Путешественники сняли свободные комнаты, которых, к великому разочарованию Мориса было всего две. Его почти не скрываемая надежда, что им с Кассандрой достанутся отдельные апартаменты, на сей раз не сбылась. Знатная иностранка платила так щедро, а красные ногти и ледяной взгляд производили такое неизгладимое впечатление, что хозяин заведения даже предложил выселить кого-нибудь под благовидным предлогом, чтобы освободить место для свиты "ее светлости". Но Кассандра не воспользовалась любезностью — затея не стоила шума, который неизбежно поднимется.

На ужин все спустились вниз, в небольшой, но вполне уютный зал. Леди Экхарт вошла в роль знатной дамы и незамедлительно напомнила о субординации — если Роланд, Алекс и Наро изображали охрану, им нечего делать за столом госпожи. Всех троих вместе с двумя настоящими телохранителями отсадили за отдельный стол, а Морис, приобняв одной рукой Адельгейду, а другой — Веллиту, радостно сообщил:

— А я сяду с девчонками, пусть все завидуют!

— Ты тоже охрана, — напомнила Адельгейда.

— Я — охрана, особо приближенная к телу госпожи! — назидательно сказал он, заставив обеих девушек покраснеть, а от Кассандры получить взгляд, полный желания больно пнуть "приближенного".

Еда, как и вино, оказалась вполне сносной, даже не лишенной изысканности, особенно после консервов. Консервами — забавным изобретением с той стороны Перехода — путешественников щедро снабдили в Амиларе. Не то, чтобы это было сказочно вкусно, зато в пути удобно и необременительно. Но после такого лакомства ужин в приличной таверне казался ни с чем не сравнимым удовольствием.

После сытной трапезы потянуло на разговоры. Кассандра, откинувшись на спинку кресла (для нее специально притащили стул со спинкой, остальные довольствовались табуретами), с любопытством обозрела заведение и из всех возможных тем для разговора выбрала самую "любимую" тему леди Эсперенс:

— Говорят, ты как-то устроила драку в ресторане?

Адельгейда вспыхнула и собралась не очень вежливо предположить, что теперь в ближайшие десять лет не найдется новостей, достойных затмить память об этом выдающемся событии, но тут в разговор вмешался Роланд.

— Это была таверна, — подсказал он, и только теперь девушка заметила, что, даже сидя с ним за разными столами, она все равно оказалась рядом — почти спина к спине. Он повернулся и передвинулся поближе к "хозяйскому" столу, вклинившись между Кассандрой и Адельгейдой, втихаря показавшей ему кулак.

— Может, устроим драку здесь? — предложил король.

Не понимая (или делая вид, что не понимает), почему леди на него вдруг взъелась, он забавлялся происходящим. Ответ оказался странным:

— А у тебя деньги есть?

— Зачем?

— Если мы тут немножко все разгромим, придется заплатить, мы же приличные люди.

— А много надо?

— А ты хоть знаешь, что тут сколько стоит?

— Откуда же мне знать? — удивился король, — Я не шлялся по кабакам!

— Я, значит, шлялась?! — с угрозой вопросила Адельгейда, — А на водопой не хочешь?

И кивнула на распахнутое окно, за которым гостеприимно шумела река.

— Подеритесь! — флегматично посоветовала Кассандра.

Нет, драка — это уже лишнее, решила девушка, отказавшись от заманчивого предложения. А вот заехать разок по королевской физиономии не помешало бы. За все хорошее, чтобы знал. После выезда из Амилара он не раз пытался то пристать с нежностями, то остаться с обиженной подругой наедине, но в ответ получал лишь пустой взгляд и вымученное "Уйди!".

Ситуацию разрядил Морис — он дал служанке чаевые. Пышнотелая красотка подошла, чтобы убрать посуду, и вдруг в нескромный вырез ее сорочки угодила монетка. Монетка провалилась за корсаж, доказав, что закон всемирного тяготения здесь никто не отменял. В том числе — тяготения взглядов к роскошной девице, попытавшейся было выудить из декольте посторонний предмет. Неудачная попытка встретила бурное одобрением мужской части посетителей. Смущенная служанка убежала, успев, впрочем, приметить, что монета серебряная, поэтому осталась довольна. Адельгейда тем временем подумала, что пристальный интерес, который вызывает Морис у всех вокруг, не доведет до добра. Но потом вдруг поняла — те, кто их сейчас видит, не замечают ни ее с Веллитой, ни, тем более, охранников за соседним столом, и не запомнят никого, кроме Кассандры в роли знатной дамы и Мориса с его выходками. Стало быть, эта парочка и в самом деле отлично знает свое дело.

Места в снятых для ночлега комнатах хватило всем, к тому же мужчины все равно решили дежурить по очереди. А дамы удалились в свою комнату. Усталость, накопившаяся за целый день нелегкой дороги, взяла верх, долгих разговоров перед сном не получилось. Ночь выдалась спокойной, если не считать побудку, устроенную Веллитой почти на час раньше положенного. Близился рассвет, когда волшебница вдруг проснулась и медленно села на кровати. Скрипнули доски, но этого звука хватило, чтобы Кассандра открыла глаза и вопросительно уставилась на соседку.

— Магия! — шепотом пояснила та.

— Нападение?

— Нет, кто-то налаживает телепатическую связь. Надо посмотреть!

На шорохи и тихий топот босых ног проснулась Адельгейда. Она едва не высказала все, что думает по поводу неурочной возни, но увидела слишком серьезные лица и тоже вскочила, потянулась за оружием.

— Дай, я посмотрю, — сказала Кассандра, отодвинув обеих девиц и выглядывая в коридор.

— Никого.

Веллита высунулась следом.

— Там! — прошептала она, указывая в конец коридора.

Там располагался нужник, "удобства", как его назвала леди Экхарт. Дом стоял на мосту, поэтому соответствующее заведение устроили весьма незамысловато — с прямым сбросом в реку. Именно за той заветной дверью, если верить Веллите, и находился маг.

— Это Наро, — быстро распознала она и сразу успокоилась.

— Он что, колдует в сортире? — опешила Кассандра, — Фу, извращенец!

— Почему сразу извращенец? — заступилась за коллегу волшебница, — Для некоторых заклинаний нужно уединение. Для дальней телепатии, например… Он же должен сообщать в… куда надо, как идут дела.

Дамы поспешно спрятались в комнату, заслышав, как хлопнула дверь "будки над водой", а в коридоре послышались шаги. Чуть слышно скрипнула дверь соседней комнаты. Наутро маг ничего не сказал, но всякий раз смущенно опускал глаза, замечая пристальный взгляд и хитрую усмешку Кассандры.

* * *

Следующий день путешествия выдался самым спокойным. Все в отряде, и те, кому странствовать по здешним дорогам доводилось прежде, и те, кто впервые попал в эти края, уже привыкли и друг к другу, и к ролям, которые приходилось играть. Да и публика попадалась все больше доверчивая, с наивным любопытством глазеющая на многолюдный эскорт благородной госпожи из далеких земель. Вряд ли сельской ребятне или владельцам придорожных трактиров приходило в голову заподозрить проезжающих во лжи. Адельгейда, с радостью пользуясь правами "фрейлины", всю дорогу держалась поближе к Кассандре, а то вовсе и позорно пряталась за нее, лишь бы не попасться на глаза Роланду. Слушать его объяснения или, еще хуже, оправдания, было выше ее сил.

Леди Экхарт оказалась приятной собеседницей и попутчицей. Она рассказывала истории о своем мире и внимательнейшим образом слушала все, что говорили ей о Диасте. Не позволяла касаться только одной темы — ее собственной жизни. Она как будто намекала — держитесь подальше от двери в мою душу, и никому не сделается больно.

За день путешественники безо всяких помех преодолели немалую часть пути к столице, даже больше, чем рассчитывали, но с ночлегом повезло не так, как накануне — они попросту не успели до заката добраться до какого-нибудь поселения. На привал пришлось остановиться в лесу, на берегу озера. Кассандра, никого особенно не стесняясь, отошла за ближайший куст и сбросила неудобное платье. Стесняться ей было нечего, по меркам своего мира она и без платья более чем одета — в штаны и бронежилет поверх тонкой сорочки. Леди Экхарт не принимала участия в решении насущных вопросов, касающихся ужина и охраны, зато с интересом наблюдала за магами, спорящими о том, какое защитное заклинание лучше. Костер Веллита разожгла попутно, щелчком пальцев, и как ни присматривалась желающие разгадать трюк, в надежде обнаружить в ее руках зажигалку, все равно ничего не увидели.

Ужинать закончили, когда еще не стемнело. Осмотрев ближайшие окрестности и заскучав от безделья у костра, Кассандра потянулась и с интересом поглядела на озеро, заманчиво блестевшее в свете закатного солнца. Она решительно дернула застежки своей брони и сказала Адельгейде:

— Как жарко в этих проклятых тряпках! Пойду, поплаваю, и передай нашим благородным господам, что если кто-то пойдет за мной, то получит по морде, больно!

Девушка кивнула, хотя господа и сами отлично все расслышали. Но Морис нисколько не испугался, и через четверть часа тоже зашагал к берегу. Следом увязался Наро, и когда опешивший полицейский заметил мага, явно собираясь доходчиво объяснить про третьего — лишнего, тот лишь напомнил, что едва стемнеет, круг защиты замкнется и опоздавшие в лагерь не пройдут, не нашумев на весь лес и не подпалив задницы.

Назло магу, с ехидным любопытством предвкушающему громкую забаву, Кассандра и ее друг успели вернуться в самый раз до заката. Поправляя мокрые волосы, наследница вернулась к костру и вызвалась покараулить. Теперь в отряде хватало мужчин, чтобы не обременять дам обязанностями ночных сторожей, но она, сколько себя помнила, всегда спала пару-тройку часов в сутки безо всякого ущерба для своих неистощимых сил, и поэтому решила дать отдых тем, кто в нем больше нуждался.

Ночью Адельгейда внезапно проснулась. Край неба над озером уже посветлел, приближался рассвет. Рядом потрескивали поленья, где-то высоко в кронах деревьев ветер шелестел невидимой листвой. Кассандра сменилась с караула и теперь крепко спала неподалеку, подложив под голову собственное платье. Ничто не нарушало ночного покоя, только какой-то камень или корень сквозь подстилку неудобно впивался в бок. Девушка собралась было устроиться получше, как вдруг услышала тихие голоса. Она лежала спиной к говорящим и не видела их, но сразу узнала брата и Роланда. Зачем они сидели у костра среди ночи, вместо того, чтобы караулить по одному в соответствии с очередностью? Да еще упоминали в разговоре имя леди Эсперенс! Подслушивать, конечно, ужасно некрасиво, но так вышло само собой.

— Кое у кого в Амиларе слишком богатое воображение. Ей могли сказать какую-нибудь глупость, а она и поверила, — сказал король.

— Роланд, это моя сестра. Пусть она не такая, как другие девицы ее круга, но я не позволю относиться к ней… неподобающим образом.

— Если мне нравится девушка, это же не преступление?

— Нет. Но если ты ее опозоришь…

— Ты убьешь меня, знаю.

— Тебя, пожалуй, убьешь. Ты забыл, что вассал не может бросить вызов королю?

— Будь уверен, если я причиню вред Адель, то дам тебе возможность со мной поквитаться. Но если я причиню ей вред, то сам себе этого не прощу.

— Тогда что тебе от нее нужно?

Адельгейда коварно улыбнулась — если не она, то брат за нее скажет его величеству все причитающееся, доброе и душевное. Но ответ Роланда так ошеломил ее, что она не сразу поверила в услышанное:

— Я люблю ее. И если чего-то добиваюсь, так это желания быть со мной, стать моей женой.

Ненадолго повисло молчание, и Алекс, наконец, сказал:

— Это большая честь для нашей семьи.

А его сестра подумала, что он быстро нашел нужные слова, она бы лишилась дара речи до самого утра.

— Риск ничуть не меньше. Думаешь, те, кому я так мешаю, обрадуются появлению королевы? — сказал Роланд, — К тому же, кажется, Адель не в восторге от моей персоны.

— Есть, за что?

— И ты туда же!

— Извини. Пусть она сама решает, я не буду мешать.

— Договорились.

"Вот как?" — возмутилась Адельгейда, — "Может, они еще и руки друг другу пожали?" Она шевельнулась, натягивая повыше плащ, и разговор затих. Похоже, господа только сейчас сообразили, что и у ночного леса бывают уши, не говоря уже о спящих вокруг попутчиках. На несколько минут воцарилась тишина, а потом зашелестела бумага, наведя слушательницу на дикую мысль, что брат и король собираются оформить договоренность письменно. Но речь пошла совсем о другом.

— Ты подпишешь? — спросил Алекс.

— Приказ о покровительстве?

— Да. Мало ли, что случится, а я не хочу, чтобы Веллита осталась одна.

— "Надлежит оказывать уважение и защиту, как моей жене…", — прочитал Роланд, — Конечно, подпишу. Ты где текст раздобыл?

— Списал в библиотеке, в Амиларе. Гербовой бумаги там тоже полно.

— Может они и наши деньги чеканят? — раздраженно буркнул король.

— Не удивлюсь, но проверять поздно.

Звякнула походная чернильница, запахло разогретым сургучом — Адельгейда поняла, что в ход пошла малая государственная печать. И умилилась предусмотрительности брата, не забывшего ради такого дела прихватить письменные принадлежности. Приравнять к члену семьи кого-то, не связанного с родом ни кровными, ни брачными узами, можно только по решению главы семьи, утвержденному королем. Впрочем, Веллиту она согласна называть сестрой и без бумаги с гербами. Девушка снова шевельнулась, но на сей раз мужчины никак не отреагировали на ее не слишком крепкий сон. Больше она ничего интересного не услышала, но и того, что уже знала, хватило, чтобы пролежать до самого утра без сна.

Утром, в дороге, Адельгейда рассеянно смотрела по сторонам, делая вид, что внимательно следит за окрестностями. Но на самом деле ее занимали только собственные мысли, смутные, беспорядочные, одновременно тревожные и приятные. Тревожные потому, что она не представляла, как быть дальше, и ужасно боялась сделать глупость, все испортить. Потому что, небо свидетель, теперь она Роланда не отдаст. Можно только позавидовать Веллите, каким-то образом всегда знающей, как поступить. Пусть для кого-то это еще осталось секретом, но Адельгейда и без подслушанного ночного разговора давно заметила, как изменилось поведение ее подруги и Алекса. Канделябр, разумеется, никто не держал, но выражение "мы вместе" легко читалось в их глазах и наводило на мысли, что все остальные еще не узнали имя следующей леди Эсперенс только из-за собственной ненаблюдательности. И еще потому, что пока не время.

Только Кассандра, как обычно, проявила невыносимую наблюдательность.

— Есть только один надежный способ проверить, — шепнула она своей задумчивой "фрейлине".

— Что? — опешила Адельгейда.

— Так ли он хорош, как кажется.

Наследница показала взглядом на Роланда:

— Он, наверное, спиной чувствует твой взгляд. Так что у вас с ним было?

Девушка вздохнула. Раз от этой чужеземки не ускользают даже мысли, зачем отпираться? Невелика тайна.

— Одина раз мы с ним танцевали в Амиларе. Один раз носил на руках. Пару раз я сказала, чтобы он убирался…

— Да, бурный роман, — согласилась Кассандра, — И он тебе нравится?

— Еще бы…

— А ты ему?

— Я слышала сегодня ночью, как он говорил брату, что хочет, чтобы я стала его женой.

— Но почему брату, а не тебе? Он же не к брату сватался?

Адельгейда хихикнула, представив, как бы это выглядело, и объяснила:

— Это традиция. Алекс теперь старший, не узнать его мнение — значит, оскорбить главу семьи.

— А ты?

— А что я?

Кассандра пожала плечами:

— Вот именно, ничего! Ты шарахаешься от своего кавалера, как от чумного, а он не станет навязывать свое общество даме, сказавшей "нет". Ты никогда не жалела об упущенных возможностях? Ничего, научишься. Воистину, проще долететь до звезд, чем понять себе подобных.

Она какое-то время ехала молча, иногда задумчиво косясь на спутницу, а потом добавила:

— Знаешь, счастье очень хрупкая штука. Это вовсе не обязательная часть жизни, а подарок судьбы, которым нельзя пренебрегать. Глупо надеяться удержать его навсегда или отложить, надеясь, что наверстаешь в будущем…

Кассандра полагала, что знает, о чем говорит, но Адельгейде так и не хватило решимости подойти к королю, сказать ему правду и, может быть, услышать в ответ те самые слова, подслушанные ночью. Все решилось само собой, неожиданно и стремительно, но прежде, чем это произошло, позади остались еще полдня пути.

Вскоре путешественники въехали на территорию провинции Вилария, помимо глухих лесов и серебряных копей известную тем, что лорд Вилар, здешний правитель, женат на двоюродной сестре покойной королевы, матери Роланда. В не слишком многочисленном семействе короля это были его самые близкие родственники, поэтому Роланд не раз говорил о своем намерении заехать в Лакуар, главный город провинции. Как стало ясно из разговоров с местными жителями, правитель и его семья, несмотря на то, что лето в разгаре, не покидали город. Возможно, из-за событий в столице и слухов о кровопролитии в летней резиденции семьи Эсперенс. Правитель был известен как один из самых верных сторонников королевского дома, поэтому он вполне мог знать, чего опасаться.

Но замок и город окружали крепкие стены, чего нельзя сказать обо всей остальной провинции. Едва дорожный указатель оповестил путников, что они на землях Виларии, стало понятно — с землями не все в порядке. В первой же деревне обнаружились следы недавнего разгрома и пожара, чудом не спалившего селение дотла. Сельский староста посоветовал чужеземной леди и ее свите быть начеку, потому как с недавних пор в здешних лесах появились разбойники. И если в прежние времена лорд Вилар полностью избавил свои земли от этой напасти, сейчас все обстояло гораздо серьезней.

— Ясно, старый трюк. Кто-то хочет повоспитывать милорда, — сделала вывод Кассандра.

А у короля появился повод снова задуматься об одном удивительном обстоятельстве. В прошлый раз бегство от преследователей произошло через порталы, теперь же приходилось преодолевать расстояние до столицы без поблажек и магических уловок. И за все время путешественникам не встретилось ни одного армейского патруля, что несколько необычно для этих мест. Однажды появился разъезд из замка неподалеку, и леди Экхарт пришлось с непреклонной вежливостью отбиваться от приглашения навестить хозяев. Вот уж кто-кто, а какой-нибудь из местных баронов мог запросто опознать в охраннике короля.

Вскоре после границы Виларии на дороге показался отряд личной стражи правителя. В обязанности личной стражи не входило патрулирование отдаленных земель провинции, но теперь, похоже, приходилось заниматься и этим. Командир наговорил путешествующей иностранке комплиментов, а она со знанием дела выслушала рассказ о том, что "должен же кто-то следить за порядком, пока эти бездельники сидят в казармах и ждут, чем закончится дележ власти в столице". Командир помянул недобрым словом приказ, утвержденный Советом Лордов, который запрещал войскам Короны любые перемещения и действия до тех пор, пока приказ не будет отменен опять-таки Советом или королем.

Кассандра, благодаря обстоятельным рассказам Наро, уже знала, что здесь правителям и наместникам подчиняются только гарнизоны их замков и городская стража. Регулярными войсками командуют офицеры, назначенные королем, и формально военное ведомство не связано с административным. Естественно, в обычных обстоятельствах они действуют сообща, но при необходимости одно можно противопоставить другому. Теперь войска не покидали казармы, и это означало, что у кого-то в Совете хватило голосов вывести армию из игры, пусть на время, и это могли быть как противники, так и сторонники Роланда. Возможно даже, в этом вопросе устремления сторон совпали.

Путешественники получили очередной дружеский совет быть настороже и распрощались с отрядом. Дорога, вопреки предположениям, оставалась спокойной, или просто вид хорошо вооруженного эскорта "знатной дамы" никого не вдохновлял на нападение. Остановиться пришлось после полудня, чтобы перекусить и дать отдых лошадям. Пока все отдыхали, разминались после долгой езды верхом или попросту валялись на траве, Кассандра, дитя цивилизации, наслаждалась общением с дикой природой.

— Ну не ругайся, — утешал ее Морис, — подумаешь — птичка какнула! Не видно почти, и с узором совпадает!

— И как мне теперь себя называть? Мадам Обгаженное платье?! — шипела леди Экхарт.

Птицы — крупные, смутно напоминавшие кур — расселись по деревьям, и в ее глазах сверкнуло мстительное злорадство. Она дернула Роланда за рукав.

— Сбей парочку! И на обед у нас будет дичь.

— Договорились, — отозвался король и взял арбалет, — а кто ощипывать будет?

Кассандра сразу утратила интерес к охоте и спросила у Мориса:

— А консервов не осталось?

— Извини, только кошачьи.

Адельгейда в ужасе вытаращила глаза:

— Из кошек?!

— Это он так шутит, — буркнула наследница, — как обычно, по-дурацки!

Пока маги сообща устанавливали защиту, а леди Экхарт с кислым видом счищала с подола птичий помет, Адельгейда решила осмотреться и даже прогуляться. Веллита и Наро дружно предупредили, что слишком далеко заходить не стоит, а то, неровен час, сработает сигнальное кольцо вокруг лагеря. Но девушка не собиралась забредать в лес, благо, густые заросли на опушке к этому вовсе не располагали. Более того, на дальней стороне поляна заканчивалась внушительным оврагом. Адельгейда подошла к краю оврага, делая вид, что разглядывает пышный куст диких роз над обрывом, и даже потянулась сорвать цветок.

Ей хотелось побыть одной хоть минуту, скрыться от любопытных глаз и подумать о том, как сказать Роланду, что она ошиблась, запуталась, и… что он сам виноват, нечего было темнить! Виновник ее смятения, легок на помине, появился следом. Король, разморенный летней жарой, легкомысленно бросил плащ у костра, расстегнул ворот рубашки, и теперь тоже делал вид, что гуляет, наслаждаясь прохладой. Но гулял он вполне целенаправленно.

Адельгейда замерла в беспокойном ожидании. Она не успела ни придумать, как заговорит с ним, ни испугаться толком, когда тишину разорвал пронзительный, воющий звук. И в следующий миг, не видя вокруг ни одного чужого человека, поняла — это стрелы пересекли границу сигнального круга! Одна из них, дрожа оперением, уже торчала из ближайшего дерева! Роланд стремительным прыжком настиг девушку, сбил ее с ног, прикрывая собой и надеясь, что стреляют не слишком низко. И только одного не учел — там, куда они вместе упали, трава нависала уже не над землей.

Схватка вышла стремительной и короткой. Боевые щиты, созданные магами, перекрыли нападавшим путь к отступлению, а заодно и путь подмоге. Несколько человек выскочили из засады, но оказались слишком слабыми противниками для охранников путешествующей леди. Морис и Кассандра, едва раздался сигнал тревоги, выхватили свое непонятное оружие и в считанные мгновения скосили выстрелами злополучные кусты, где устроилась засада. Скосили, разумеется, вместе с засадой. Четверых пленных Наро обездвижил с помощью заклинания. Еще с десяток врагов остались за пределами магических щитов и разбежались со скоростью, достойной аплодисментов.

Алекс видел, как его сестра вместе с Роландом свалилась в овраг, и бросился к обрыву, с тревогой прикидывая высоту, с которой им пришлось падать. Но склон оказался довольно пологим, они просто скатились вниз, сосчитав все ухабы и чудом не угодив в воду, скопившуюся в самом низу. Не столько напуганная, сколько ошарашенная Адельгейда, придавленная к земле оказавшимся сверху королем, открыла глаза. Еще свежее ощущение просвистевшей рядом смерти сменилось панической мыслью, что сейчас она поднимет голову и увидит стрелы в спине Роланда. Она заглянула ему через плечо, и облегченно вздохнула — не попали. И поймала себя на непреодолимом желании провести рукой по его растрепанным волосам, коснуться расцарапанной щеки. И чтобы он поцеловал ее. Немедленно.

Сверху уже махал рукой Алекс — намекал, что с нападавшими покончено. Победители собрались над обрывом, стараясь разглядеть, что творится т внизу.

— Что они там делают? — озадаченно спросил Алекс.

— Кажется, про нас забыли, — сказала Веллита.

— Когда сверху оказывается такой видный парень, немудрено и забыть, зачем мы вообще выбрались на этот пикник, — ответила Кассандра, но Алекс, к счастью, уже отошел в сторону и не расслышал.

Адельгейда так и лежала на земле, ошеломленная и растерянная, а Роланд сам не мог понять, что поразило его сильнее — ее запоздалый, непонятный страх или неожиданное тепло во взгляде. Помогая даме подняться, он спросил:

— Ты не сильно ушиблась?

— Н-нет, — неуверенно ответила девушка.

Синяки, конечно, будут, но это не первые и, скорее всего, не последние ее синяки, можно о них не думать. Король достал платок, коснулся ее щеки, испачканной в земле. Адельгейда вздрогнула.

— Чего ты испугалась? — удивился он, — Неужели меня?

Она отрицательно покачала головой, не зная, что ответить, а потом вдруг подумала — сейчас или никогда. И сказала чуть слышно:

— Я хотела кое в чем сознаться. Ночью, когда вы разговаривали с Алексом, я слышала… Так вышло случайно…

Роланд понял, о чем она говорит.

— Я готов повторить все, что сказал тогда.

— Я запомнила. И, Роланд… — девушка запнулась, потому что говорить словами из зачитанных до дыр книжек не хотелось, а свои куда-то пропали, — ты мне тоже нравишься, очень. Я думаю, это то, что называют любовью…

Вышло нелепо, она даже подумала — он сейчас засмеется над ее дурацким изречением, но он только улыбнулся и сказал:

— Я тоже так думаю, — он придвинулся поближе и добавил, — но это не все. Любовью называют еще и вот это…

Роланд взял ее за талию и мягко привлек к себе. Как во сне, сбывшемся наяву, Адельгейда прижалась к его груди. Забыв про хлюпающую под ногами грязь и множество любопытных глаз наверху, король обнял свою возлюбленную, провел пальцами по щеке и легонько приподнял ей голову за подбородок. Она увидела его глаза, такие знакомые, совсем близко и почувствовала, как его губы коснулись ее губ. Мир куда-то исчез, растворяясь в сумасшедшей, пьянящей нежности к этому человеку, переполнявшей ее. И когда, через вечность, поцелуй закончился, Адельгейда знала — теперь она не сможет сказать Роланду ничего, кроме "да". Они по прежнему стояли на дне оврага, только теперь королю не требовалось усилий, чтобы удержать ее в объятиях. Она сама обнимала его и уже представить себе не могла, что еще день, еще минуту назад они были чужими друг другу.

— Эй, вы, внизу!!! — крикнула сверху Кассандра, но король отмахнулся, и она замолчала. Адельгейда успела подумать, что одним жестом заставить заткнуться леди Экхарт — это вам не шуточки.

— Так ты выйдешь за меня? — спросил Роланд.

Все еще витающая мыслями в блаженных далях, девушка не сразу поверила в услышанное:

— Что?

— Миледи, вы согласны стать моей женой и королевой?

— Да, — сказала она, минуя эту формальность на пути к следующему поцелую, а потом спросила:

— Когда ты был помолвлен с Дальенной Экхарт, ты целовал ее?

— Ты ревнуешь? — удивлению Роланда не было границ.

— Просто пытаюсь понять кое-что. Так как?

— Целовал, разумеется.

— Нет, это понять невозможно, — сообщила Адельгейда, — ты ее поцеловал, а она все равно желала твоей смерти? Вот дура! При случае скажу ей за это спасибо.

— Я польщен, — засмеялся Роланд.

Из оврага король и его дама выбрались под аплодисменты Кассандры, и тут же их осыпал дождь из разноцветных звездочек, цветочков и прочих блесток — Веллита успела приготовить подходящий случаю трюк. От избытка декоративной магии даже возник легкий резонанс — отреагировали невидимые щиты вокруг поле боя.

Оставив шумную компанию и дальше рассыпаться в поздравлениях, леди Экхарт первая вернулась к месту быстротечной драки. Пленники, опутанные едва видимой магической сетью, смотрели на рыжеволосую чужеземку с угрюмым беспокойством. Но подоспевший следом Морис понравился им еще меньше — не иначе, помнили про убойные рокочущие штуки, припрятанные у него под курткой подозрительно нездешнего покроя. Наследница тем временем наклонилась, разглядывая то, что еще недавно пряталось в засаде в виде совершенно живых людей.

— Морис, ты чем стрелял? — вкрадчиво спросила она.

— Бронебойными! Говорили же — доспехи, доспехи…

— Доспехи, а не скафандры высокой защиты, — кисло сказала Кассандра, — не вижу, кстати, никаких доспехов, какие-то кольчужки допотопные…

Она неторопливо оглядела трупы, пошарила у них в карманах, не оставила без внимания даже обувь, и лишь недоуменно пожала плечами. Оружие не вызывало особого интереса — несколько больших луков, пара арбалетов, ножи и мечи, в основном невзрачные, а один — в окованных серебром и утыканных блестящими камушками ножнах, явно краденый. Леди Экхарт порылась в своей сумке и извлекла небольшую, блестящую пластинку непонятного назначения. После того, как расписанный нездешними знаками кусочек металла оказывался возле очередного погибшего, раздавался едва слышный сигнал.

— Это люди, Морис, — негромко сказала Кассандра, — самые обыкновенные.

— Нда, с бронебойными я перестарался…

— Расслабься, не только ты. Я стреляла разрывными.

Бывший полицейский только присвистнул, а его подруга задумалась о чем-то серьезно и сосредоточенно.

— Кажется, нас изящно обвели вокруг пальца. Если их доспехи такая ерунда, то остальное не лучше. Надо бы беречь боеприпасы, — произнесла она и добавила, кивнув на тела, — А этих можно зарыть.

— Нельзя закапывать! — в Морисе проснулся профессионал, — Пусть местные посмотрят, может, узнают кого…

Кассандра согласилась, не преминув заметить, что опознание, протокол и так далее — дело, конечно, святое, но ей сдается, кое-кому просто лень возиться.

— А кое-кому просто лень возиться, — флегматично подтвердил Морис, — мы потеряем уйму времени, а их собратья по оружию могут пожаловать снова, с подкреплением. Непуганых идиотов на свете хватает…

Трупы сложили в тени и прикрыли ветками. Двух пленников освободили от парализующего заклинания и допросили, хоть и без особой пользы. Что-то было в их словах, какие-то намеки на обстоятельства, побудившие оказаться в здешних краях, но следов магического вмешательства в сознание не обнаружилось. Бессмысленно выдумывать хитроумные причины вместо банальных — какая разница, где грабить, если есть, кого. Грабителей решили сдать властям в ближайшем селении, оттуда же пусть отправляют сюда кто-нибудь для опознания и похорон убитых, если захотят. Вполне возможно, местные жители узнают в них тех, кто совсем недавно жег их дома.

Адельгейда тоже пришла на место побоища, поглядеть, каково оружие чужаков в действии. За любопытство пришлось платить очередным жутким зрелищем, которым обогатилась ее память, и ощущением внезапно подкатившей тошноты. Самым страшным оружием ее мира была магия, с помощью которой можно и смести с лица земли город, и изобразить смерть врага от естественных причин. Убивать на расстоянии без помощи магии здесь тоже умели, но раны, нанесенные стрелами или ножами, и в сравнение не шли с кровавым месивом, в которое превратили незадачливых грабителей Кассандра и Морис. Превратили легко, не сходя с места, с полусотни шагов. Маги тоже вполне способны сотворить такое, что не захочется ни видеть, ни вспоминать к ночи, но магов немного, и их способности не кочуют из рук в руки, как могли кочевать эти смертоносные игрушки из мира Далеких звезд. Адельгейда зябко поежилась среди жаркого летнего дня, и почувствовала, как ей на плечо успокаивающе легла рука Роланда. Теперь у них есть хотя бы это преимущество — не таиться от остальных.

— Думаю, это Роланд их нанял, — сказала Кассандра, ткнув ботинком в бок трупа, — специально, чтобы спасти свою принцессу и утащить ее, наконец, в кусты.

Король шутке усмехнулся, но ничего не ответил. Как бы там ни было, события минувшего получаса, и приятные, и не слишком, окончательно определили планы отряда.

Соваться в Алуа без разведки нельзя, а чтобы отправить разведчиков, нужно надежное убежище для остальных и хоть немного правдивых, не перевранных сплетниками сведений о положении дел в столице. А еще в Лакуар, главный город провинции, Роланд стремился из личного интереса. Королевская помолвка, законная, неоспоримая, когда не забыта и самая малая из бесчисленных традиций, составляющих мудреный ритуал выбора будущей повелительницы, не могла состояться, где попало.

* * *

К стенам Лакуара запыленные и уставшие всадники прибыли вечером. Ворота еще не закрыли, но стража, многочисленная, суровая, бдительно оглядывала уезжающих и, тем паче, прибывающих. Впрочем, с чужеземной гостьей и ее эскортом обошлись самым почтительным образом, безо всяких нехороших расспросов и подозрений. А если и послали соглядатая вслед, то ни магия, ни техника "хвоста" не обнаружила.

По сравнению со столицей королевства главный город Виларии пышностью не впечатлял. Зато любители старины в нем отдыхали душой среди потемневших от времени стен и узких улочек, на которых порой едва могли разминуться два всадника. К тому же город стоял на холмах, улицы в глубине жилых кварталов то и дело превращались в лестницы, по которым проехать верхом не так то просто. Эта ловушка для вражеской конницы, устроенная ландшафтом и древними основателями Лакуара, сыграла злую шутку и с нынешними путешественниками — подобраться к замку правителя окольными путями не стоило даже думать, оставалось лишь ехать напрямик, на виду у всего честного народа.

Отряд беспрепятственно проехал до ворот замка лорда Вилара. Заминка случилась после, когда оказалось, что чужеземка не просто намерена заночевать в городе, она желает увидеть правителя. Древняя крепость возвышалась на холме, стены, не обремененные новомодными излишествами, хранили былую строгость и извечную неприступность. Неприступность стен естественным образом дополнялась неприступностью стражи.

Кассандра хорошо поставленным командирским голосом сообщила начальнику караула, что желает говорить с лордом Виларом. Ответ "не принимает" ее не устраивал.

— У меня письмо от короля Роланда, — нагло соврала она, — он пригласил меня на свадьбу! Я приехала, а здесь какой-то сумасшедший дом! Да еще и карета сломалась, пришлось ехать верхом, а я это терпеть не могу!

— Командир, мы устали, — влез в разговор Морис, — и спать хотим! Правда, миледи?

И с размаху хлопнул Кассандру по коленке. Это возымело ожидаемый эффект — стражники усмотрели новый смысл в вольностях телохранителя и уставились на видную парочку с любопытством, прямо противоположным тому, который им следовало проявлять по долгу службы. Что-что, а убеждать леди Экхарт умела. Через четверть часа пререканий правителю все-таки доложили о необычной гостье. А потом, уже по его приказу, открыли ворота и проводили внутрь.

— Как мне доложить о вас, миледи? — спросил дворецкий.

— Герцогиня Кассандра Аммелина Эужения Лорандевайс, — ни разу не запнувшись, бодро сообщила гостья.

— Ты хоть запомнила, что сказала? — шепотом спросил Морис, — вдруг придется повторить на бис?

Но память у дворецкого оказалась профессиональная, он легко пересказал имя прибывшей дамы хозяевам. Герцогиню и ее свиту со всевозможным почтением проводили через парадные залы. Правитель пожелал встретиться с чужеземкой, приглашенной на свадьбу короля, в главном зале для приемов. Их впустили всех — оставить знатную даму без свиты и охраны было бы оскорблением, но лорд Вилар заподозрил подвох, поэтому встречал гостей не один. Ни леди Вилар, ни дочерей хозяина поблизости не было, только сам правитель, его старший сын, еще какой-то человек, скорее всего — здешний маг, и десятка два вооруженных до зубов стражников у дверей, окон и просто у стен. Как будто стояли на карауле у оружейного склада, а не в жилых покоях знатного семейства на ночь глядя.

Гостья не удивилась, что ее встречали с оружием, и хозяин это заметил. Правитель никогда не слышал о герцогине Лорандевайс и не помнил ее среди знакомых короля, тем более таких, которые получают личные приглашения на свадьбу. Но, кем бы она ни была, глядя на высокую женщину в небрежном наряде, лорд Вилар подумал — вряд ли такая станет служить на побегушках у старого Экхарта. Впрочем, в жизни бывает всякое. И еще его охватило странное чувство, что эта непонятная дама ему смутно знакома. Как будто он уже видел это лицо, но успел забыть давно и надежно.

Свита герцогини выглядела правдоподобно — две девицы, пять телохранителей. Но все они казались слишком настороженными, к тому же прятали лица под просторными капюшонами.

— Рад приветствовать вас в моем доме, миледи, — сказал лорд Вилар, широким жестом приглашая прибывших войти — здесь вы получите все, в чем нуждаетесь.

Сын хозяина тоже любезно приветствовал гостью.

— Благодарю, господа, — сказала Кассандра, не двигаясь с места, — я и мои люди будем признательны за кров и ночлег. И за беседу…

Это был риск. Как знать, что случилось за время отсутствия Роланда, и какие мысли успели поселиться в голове даже самого верного его вассала. Когда-то, еще накануне переворота, Роланд сделал справедливый, как ему казалось, вывод, что лорд Вилар — один из тех, чья верность короне непоколебима. Он не только родственник нынешнего короля, он был другом прежнего короля, отца Роланда. В былые годы покойный король доверял своему другу, как самому себе, и если предательство проникло в эти стены, шансы Роланда можно смело приравнять к нулю. Но он видел сам, что город близок к осадному положению. Значит, кто-то видит в правителе врага, и враг у них с Роландом наверняка общий.

— Меня терзает тревога, ваша светлость, — продолжала Кассандра, зная — у правителя не осталось сомнений, что перед ним посланница, важно только понять, чьей посланницей он хотел бы ее увидеть, — три месяца назад я получила письмо от его величества, приглашение на королевскую свадьбу. Увы, неотложные дела задержали меня, но при первой возможности я приехала, чтобы принести мои поздравления и глубочайшие извинения за опоздание. И что же? На границе я узнала, что свадьба не состоялась, а в вашей столице происходит что-то странное. Поговаривают даже о смене династии!

Лорд Вилар не изменился в лице, но она почувствовала его негодование.

— Так говорят предатели и трусы, чужеземная госпожа, — холодно сказал он, — В положенное время Совет примет решение, но это время еще не пришло, и мы не теряем надежды. А пока Вилария подчиняется только Короне.

"Передайте это тому, кто вас прислал" — прочитала она в глазах правителя, и ее удивлению не было границ. Удивлению человека, который давно и твердо знал, что честь и верность вышли из моды и всеми движет единственный великий мотив — целесообразность. Но тот, кто прислал Кассандру, стоял рядом как телохранитель, на полшага позади своей госпожи, и смотрел на человека, которого его отец называл братом. Роланд немного откинул капюшон, позволяя правителю увидеть свое лицо, и их взгляды встретились.

Лорд Вилар не нарушил ни единого пункта придворного этикета, приветствуя внезапно обнаруженного в собственном доме короля, хотя сил сдержать чувства ему едва хватило. Его жена, подоспевшая по первому зову, не выдержала и расплакалась, и Роланд понял, что на самом деле даже здесь его давно уже не числили среди живых. Когда же хозяева узнали, что король прибыл не только чтобы узнать о столичных делах, но и для того, чтобы обручиться с новой избранницей, то не стразу поверили в невероятные перемены, грозящие спутать карты многим в Алуа, полагающим, будто все тузы остались у них рукавах.

* * *

Главный город Виларии повидал многое. Годы процветания и годы, когда яростные битвы кипели в этих краях, а запутавшиеся в сетях собственных интриг властители заканчивали правление на плахе. Память города хранила всё, запечатлев прошлое в его облике — в темных, взлетающих в небо башнях замка, непоколебимых не только под ударами врагов, но и под ласково-беспощадным прикосновением времени, в прохладном лабиринте улиц, то залитых жгучим полуденным солнцем, то утопающим в сиреневом сумраке вечера. Множество событий украсили или омрачили летописи Лакуара, но еще никогда прежде здесь не случалось того, что должно случиться сегодня.

Правитель не отдавал приказа оповещать горожан о королевской помолвке, даже слуги, кроме самых близких и доверенных, толком не знали, что за незнакомый дворянин из свиты удивительной герцогини намерен обручиться с юной леди, прибывшей в город вместе с ним. Но строгость, с которой лорд Вилар повелел (а его жена в подробностях довела до сведения самых занятых, глухих и непонятливых) даже не пробовать расспрашивать о чем-то гостей, а бесстыжим служанкам не сметь заигрывать с господами и, тем паче, с женихом, сделала свое дело. В замке сгустилась аура сладчайшей, лакомой тайны, алчущие приобщиться к запретным знаниям о неведомом "красавчике, похожем на принца" и его избраннице только тем и занимались, что строили предположения, одно другого неправдоподобнее.

Точно так, как было задумано королем и правителем. Узнав о событиях в Алуа после своего исчезновения, Роланд решил, что слухи — не менее действенное оружие, чем боевые заклятия и закованные в броню армии. Разумеется, истинные сведения о местопребывании и планах короля хранились в строжайшем секрете, но подозрительные разговоры о помолвке некоей очень знатной персоны в замке Лакуара со дня на день вырвутся из города и полетят в столицу, минуя все препятствия, засады и караулы. Этого хватит, чтобы зачисленного в покойники короля вспомнили те, кто еще не выбрал сторону, не сдался, но уже колеблется под напором красноречивых посулов и не менее красноречивых угроз принца Экхарта.

Пока мужчины строили победоносные планы, дамам досталась нелегкая работа — перво-наперво приготовить невесту к судьбоносному событию, а вторым порядком и себя, любимых, не обделить вниманием и нарядами. Платья и прочие жизненно важные вещи гостьям доставили от хозяйских дочерей. Почувствовав неотвратимую угрозу ношения орудия пытки — корсета — Кассандра попыталась протестовать, но ее быстро переубедили. Не положено являться на помолвку короля одетой как попало.

Адельгейда тоже почувствовала, что успела порядком отвыкнуть от тугих корсетов. Одеваться ей помогала целая стайка служанок во главе с камеристкой, которую хозяйские дочери за глаза прозвали Беспощадной. Восторженное почтение перед избранницей короля странным образом сочеталось в пожилой прислужнице, всю жизнь наряжавшей дам для самых торжественных выходов, с твердым убеждением, что именно она досконально знает все правила и не допустит неуместных вольностей.

— Миледи, такое платье требует четкости линий, — решительно заявила камеристка, не обращая внимания на возгласы жертвы о том, что линии неплохи и без зверского затягивания.

Вскоре в комнату заглянула Кассандра, и дело пошло еще веселей, особенно когда с радостным возгласом: "Переплюнем Скарлетт О'Хара!" она принялась помогать. Сил у новоявленной помощницы оказалось куда больше, чем у служанки, так что вскоре загадочная Скарлетт О'Хара была посрамлена, а Адельгейда лишь мучительно соображала, как ей теперь дышать. Но, взглянув на собственное отражение в зеркале, девушка решила стерпеть любые неудобства ради того, чтобы увидеть лицо Роланда, когда она предстанет перед ним. Тончайшей работы кружева из серебряных нитей обрамляли низкий вырез и открытые плечи. Платье из серовато-розового бархата украшало серебро и жемчуг, рукава и пышный шлейф ниспадали живописными складками. Леди Вилар принесла свои драгоценности, и на будущей королевской невесте оказалось тяжелое, во много рядов, жемчужное ожерелье, браслеты и серьги, и множество жемчужных снизок, оплетающих волосы.

В условленное время хозяева и гости собрались в часовне замка. Церемонию готовили с невообразимой поспешностью — непросто сделать за полдня то, на что обычно уходило несколько месяцев. Служанки, опустошив хозяйские оранжереи, в последнюю минуту закончили украшать колонны цветочными гирляндами. Служитель Церкви волновался, как никогда за всю свою долгую жизнь. Он лишь час назад узнал, что ему предстоит обручить короля Роланда и леди Эсперенс, и теперь вместе с помощниками по толстой книге сверял подробности церемонии, происхождение и титулы свидетелей, слова взаимных клятв и обязательств жениха и невесты. Задача ему досталась не из легких — ничего не перепутать, чтобы изысканное кружево сплетенного веками ритуала в будущем не обернулось предательской паутиной. Вот только самих виновников торжества декорации волновали меньше всего.

Адельгейду привел брат. Это означало, что семья добровольно, с согласия главы дома отдает девицу в дом будущего мужа. И если не возглас, то вздох изумления вызвать у присутствующих невесте удалось. Она как-то упустила из виду, что Роланд ни разу не видел ее в настоящем дамском наряде, поэтому впечатление оказалось даже сильнее, чем она рассчитывала. Короля с его светской выучкой трудно заставить выдать свои чувства, тем более на людях, но глаза его все-таки выдали — слишком счастливые, сияющие. Он тоже приоделся для помолвки, но гораздо строже и проще — король и в лучшие времена не выказывал тяги к излишествам. И его оружие — меч в потертых ножнах и пара кинжалов — было все тем же, с которым он не расставался последний месяц, с таким прямо отсюда можно отправляться в бой, а не на бал.

По традиции обручение происходило не у алтаря (там жениху и невесте предстояло появиться при заключении брака), а в середине часовни, на круглой площадке, окруженной колоннами. Все действующие лица собрались, церемония началась. Пока служитель, которого Кассандра про себя называла "монахом", и жених с невестой произносили положенные фразы, чужеземные гости с интересом разглядывали часовню. Многое казалось непривычным, но многое и знакомым. Часовня стояла во дворе замка, на возвышении, поэтому свет беспрепятственно лился в окна через яркие разноцветные витражи. А вычурная резьба по камню даже на очень избалованный вкус казалась настоящим произведением искусства. Кассандра наклонилась к магу и тихо спросила:

— Наро, а кому здесь поклоняются?

— Создателю.

— Совсем как мы. Но у нас тех, кто занимался магией, частенько сжигали заживо.

Маг хмыкнул и прошептал в ответ:

— За то, чем кое-кто у вас занимался, называя это магией, у нас бы тоже, пожалуй, сожгли. Ну, морду бы точно набили…

Кассандра фыркнула, и на них с Наро немедленно покосилась леди Вилар. Не то, чтобы неодобрительно, но удивленно и настороженно — здесь, как и везде, не принято нарушать торжественность обряда глупым хихиканьем.

Церемония тем временем близилась к завершению. Роланд взял Адельгейду за руку. Она почувствовала легкое, явно не предусмотренное протоколом пожатие, и тоже слегка пожала ему руку в ответ.

— В присутствии достойных свидетелей я объявляю леди Адельгейду Эсперенс своей избранницей и наделяю правами невесты короля согласно закону Диасты и по своей воле.

Он надел ей на палец кольцо с малой государственной печатью. Массивное, тяжелое кольцо, похоже, сделали таким не без умысла — пусть юная невеста сразу почувствует бремя власти. Служитель Церкви попросил собравшихся засвидетельствовать, что событие, ради которого все собрались, состоялось. На этом официальная часть закончилась, осталась неофициальная, но уходить жениху и невесте полагалось порознь — ведь это еще не свадьба. Алекс проводил сестру из часовни, Роланд ушел позже, а за ним потянулись и остальные.

Ужин, устроенный хозяевами замка, обещал войти в историю королевства как самый необычный праздник в честь высочайшей помолвки. Роланд вспоминал свою первую помолвку — тысячи гостей, поздравления иностранных послов, бал до самого утра. Сегодняшний вечер с долгими разговорами у камина и незапланированными танцами под игру нескольких музыкантов совсем не походил на придворное торжество. Но на сей раз король знал, что все делает правильно. Он никогда еще не чувствовал себя таким счастливым, не говоря уже о радости Адельгейды, успевшей забыть о недавних печалях.

Кассандра, удобно устроившись на диване, рассказывала леди Вилар невероятные истории о моде и нравах "своей страны". Морис тем временем с видом многоопытного светского льва развлекал хозяйских дочек, а они посматривали на него не без мечтательности.

— Там, откуда вы родом, водятся единороги? — спросила одна из юных леди.

— Конечно, водятся, прекрасная дева, — доверительно ответил гость, — только в наших краях их называют носорогами…

После ужина леди Экхарт, она же герцогиня Лорандевайс, согласилась спеть, чем немало удивила давних знакомых и обрадовала новых. Наскоро объяснив музыканту, что следует играть, она чистым, мелодичным голосом, способным заставить позеленеть от зависти оперных див всех миров, запела о далеком городе под голубым небом, о красоте и смерти, и о том, что остается несгибаемая гордость, даже если мертва надежда. Не самая подходящая песня для праздника, но никто не выказал недовольства. Адельгейде вдруг захотелось понять — а что удержало наследницу? Надежда или гордость? Или железная рука Мориса, вырвавшего у нее нож, или пистолет, или чем там она собиралась отправить себя в мир иной? Девушка поймала ответный взгляд Кассандры, кочующий с нее на Роланда и обратно, мягкий, чуть затуманенный. Но на этом игра в гляделки закончилась. Роланд вытащил невесту танцевать, а потом незаметно увлек из зала в темный коридор, вкрадчиво шепнув:

— Пойдем, я покажу тебе замок.

— Ты бывал здесь раньше? — спросила Адельгейда, торопливо взбегая следом по винтовой лестнице и думая о том, что ему без корсета и шлейфа гораздо проще шагать через несколько ступеней.

— Конечно, бывал, с детства.

Замок хоть и уступал королевскому, но все здесь свидетельствовало о неравнодушии хозяев к искусству и об их отменном вкусе. В залах горели свечи, все желающие могли беспрепятственно любоваться изысканной живописью, гобеленами, редкими вещицами из хрусталя и фарфора. В дополнение к красотам интерьера у каждой двери стояли стражники, из-за усиленной охраны караулы появились даже там, где в обычное время их не видели.

— Пойдем дальше, — позвал Роланд, увлекая спутницу в дверь, за которой оказалось совсем темно. Лестница привела на длинный балкон с колоннадой, выходящий во внутренний сад.

Здесь уже давно воцарились ночь, только отсветы факелов озаряли невысокие деревья и стражников внизу, среди клумб и мокрых песчаных дорожек. С вечера накрапывал дождь, но теперь небо прояснялось, из-за рваных облаков проглядывали звезды. Адельгейда коснулась ладонями каменных перил, подставила разгоряченное лицо прохладному ветру, не опасаясь ночной свежести. Сегодня она боялась только одного — проснуться.

Роланд мягко, настойчиво привлек ее к себе, не дав опомниться. Но она больше не хотела вспоминать о прежней осмотрительности, все доводы рассудка угасли, не успев появиться. Нежнейший поцелуй был восхитительным, и когда Роланд оторвался от губ невесты, она тихо сказала, не думая выпускать любимого из объятий:

— Ты с ума сошел…

Он кивнул.

— Помолвка — еще не свадьба, поцелуи на церемонии не предусмотрены, так что сейчас мы возместили это упущение.

— Ты хочешь меня соблазнить? — осторожно спросила Адельгейда.

— Хочу, — сознался Роланд, — но не сейчас.

— Передо мной так легко устоять? — кокетство снова взяло верх над осторожностью.

— Нелегко, особенно сегодня. Но я никому не позволю обвинить мою королеву в бесчестье. И я кое-что обещал твоему брату.

Она не знала, какое именно обещание вырвал у короля брат, вполне возможно — не тащить ее в постель до свадьбы. Но среди множества причин, почему Роланд поступал именно так, была еще одна, о которой они оба не могли не помнить. Помолвка короля — важнейшее событие политического свойства, королевская невеста становится новой фигурой в и без того запутанной игре. Роланд не просто хотел жениться на ней, он делал все, чтобы Адельгейда стала этой самой фигурой, по всем правилам, согласно строгим традициям. Она радовалась, что он верит в ее силы и преданность, но помнила, почему он так точно следует формальностям заключения королевского брака. В случае смерти короля и при отсутствии прямых наследников его невеста, ничем себя не запятнавшая, получает право на трон. И она была готова возненавидеть его за одни только мысли об этом. Но Адельгейда уже разгадала подвох, скрытый за блеском внешнего величия. Быть королевой — значит не только открывать придворные балы и носить лучшие драгоценности на свете. Есть кое-что еще, цена ее выбора, и нельзя уйти, не заплатив.

Девушка еще крепче обняла Роланда, чувствуя, как он тоже прижимает ее к себе, как его пальцы перебирают локоны, в которые ловкие прислужницы превратили ее косу. Адельгейда знала, она не оставит его и сделает все, что должна, каким бы горьким ни оказалось будущее. И никакая горечь не отравит сладости этих минут. Зато ее смог отравить колокол на башне, оповестивший о полуночи. Роланд вдруг спохватился:

— Мы с тобой бессердечные злодеи! Совсем забыл, по этикету хозяева не уйдут спать, пока я не позволю. Пора пожелать им доброй ночи. Идем.

Новоиспеченные жених с невестой прошли мимо, не заметив тени в дальнем углу коридора. Затаившийся человек проводил их взглядом. Он всегда был на виду, его замечали и запоминали одним из первых, но если надо, он умел превращаться в тень ничуть не хуже той, что когда-то называлась Тенью по роду службы. Охрану в замке усилили, как при угрозе нападения, но что с того? Для него это не стало бы препятствием, он легко мог найти бреши в защите, хотя сейчас они его не интересовали. К тому же он один из гостей, а к гостям стража относится соответствующим образом. Он молча прошел мимо двух караульных на лестницу сторожевой башни. Никто не пытался его остановить. Башня располагалась в старой части замка и давно не использовалась по назначению. Человек поднялся по винтовой лестнице на самый последний этаж. Освещение здесь так себе, но споткнуться он не боялся, гораздо меньше ему хотелось быть замеченным раньше времени.

Дверь на смотровую площадку оказалась распахнута, одинокий факел едва рассеивал темноту. Снаружи, у давно перестроенной каменной ограды, уединилась другая парочка, и в тусклом свете человек-тень узнал Алекса, брата невесты короля. Девушку он узнал бы с трудом, если бы не видел ее сегодня в новом обличье. В этой нарядной даме было непросто сразу опознать хорошо знакомую девчонку-мага. На ней красовалось все то же, что и на церемонии, зеленое платье и золотой вышивкой, по обнаженным плечам рассыпались волосы, обычно завязанные в хвост.

Алекс привычно держал Веллиту за талию, сцепив пальцы у нее за спиной, и тихий разговор то и дело прерывался смехом. Они вели себя так, будто знали, что едва ли встретят здесь кого-нибудь. Закончился разговор тем, что лорд Эсперенс наклонился и поцеловал подругу, а Веллита не только не возражала, но и сама обняла его с трогательной нежностью. Потом они еще о чем-то говорили, Алекс опять поцеловал ее, на сей раз в щеку, и пошел к выходу. Он спустился по лестнице, пройдя мимо человека, затаившегося в глубокой нише в толще башенной стены.

Морис выждал, пока шаги затихнут, и выбрался из кромешной темноты, догадываясь, что весь извозился в застарелой пыли. Это его нисколько не волновало, он, уже не таясь, преодолел остаток лестницы и вышел на верхнюю площадку. Веллита удивилась его появлению, но не сильно — если ей захотелось подышать свежим воздухом перед сном, то такая же идея могла прийти в голову и кому-то еще.

"Лучший друг герцогини Лорандевайс" оперся о каменную ограду в нескольких шагах от волшебницы и сказал:

— Чудный вид, не так ли?

— Да, очень мило, — усмехнулась Веллита, оценив шутку. Вид здесь открывался разве что на стены замка, где прохаживались часовые, да на редкие огни почти невидимого в темноте города.

— У тебя здесь было свидание? Надеюсь, я не помешал?

Если Морис и ждал смущения, то не дождался. Девушка улыбнулась в ответ:

— Нисколько.

— Отчего твой друг не проводил тебя? К тебе или к себе?

— У Алекса еще есть дела, к тому же… Понимаешь, Морис… Здесь это не то, чтобы совсем не принято… Всякое бывает, конечно. Но не в чужом, тем более таком уважаемом доме.

Молодой человек почувствовал, что его ставят на место. И этот спокойный тон, вежливо, но непреклонно обозначенная дистанция. Он знал это поведение человека, уверенного в своих силах, и в силах поклонника, который примчится на помощь по первому зову. А она, маг, наверняка найдет способ быстро известить Алекса.

— Думаю, вы оба много потеряли, — пожал плечами Морис.

— Думаю, мне лучше уйти, — снова улыбнулась Веллита.

Она совершенно не боялась, и Морис подумал, что вокруг нее наверняка уже висят такие щиты, что лучше не приближаться, иначе прошлогодний удар током во время ремонта яхты покажется невинным щелчком по носу. Волшебница уже шла к выходу.

— Прости, я был груб и говорил чушь, — сказал он ей в спину.

— Я прощаю. Доброй ночи.

Она не обернулась, твердо намереваясь оставить неудачливого собеседника в одиночестве. Но Морис пришел сюда не за этим. Его голос вдруг изменился, полностью утратив нахальную веселость:

— Леди Делари, не уходите. Я должен передать вам послание!

* * *

На рассвете чужеземная герцогиня покинула город. Правитель подарил Кассандре вместительную карету для дальних путешествий, которая привела Мориса в восторг мягкими сиденьями и обилием подушек, а Кассандру — возможностью избавиться от ненавистных верховых прогулок. Карета стояла во дворе, все уже собрались, кроме самой герцогини. Морис прогуливался туда-сюда, внимательно поглядывая по сторонам, слуги укладывали багаж, в основном бутафорский. Роланд тоже был здесь и ждал. Оставалось лишь несколько минут до того, как их пути разойдутся, и теперь он твердо намеревался исполнить задуманное, даже если в будущем поймет, что был неправ.

…Как она вам? Настоящая принцесса, не какая-нибудь заурядная девица из побочной ветви великого рода. Но я, разумеется, хотел поговорить не об этом. Вы кое-что видели, и представляете, каковы возможности. Стоит только кому-то воспользоваться, и столица падет. Многое, конечно, зависит от внезапности, но теперь вы знаете, чему придется противостоять…

Это было не предостережение, а предложение, намек, тонкий, как шелковая нить. Слишком многообещающий, чтобы посчитать его плодом разгулявшейся фантазии.

Кассандра появилась на лестнице, бесшумно спускалась, приподняв подол пышного платья. Приветственный взмах рукой — она увидела Роланда. Король приблизился, собой закрывая ее от остальных — мага, охраны, Мориса, и сказал несколько слов. Наследница чуть заметно кивнула, одарив его внимательным, немного удивленным взглядом, а потом продолжила путь, не оглядываясь и не говоря ни слова.

Громоздкая карета с шумом прокатилась по улицам и подъехала к запертым по причине раннего времени воротам. Наро, восседавший на козлах вместе с кучером, протянул караульному пропуск. Четыре всадника возле кареты нетерпеливо ждали, когда их пропустят вслед за госпожой, а из окна, отодвинув плотную занавеску, выглянул Морис, спросил, почему задержка. Стражники запомнили его еще по вчерашнему приезду "герцогини", и теперь любой, поинтересовавшись у городской стражи, услышит, что чужеземка со свитой на рассвете отбыла в направлении восточной границы.

Карета укатила подальше, чтобы у свидетелей отъезда не осталось сомнений в том, куда она отправилась, и кучер хлестнул лошадей, сворачивая на узкую дорогу слева от Восточного пути, на север, а потом на северо-запад. Кассандра скинула ботинки и блаженно растянулась на мягких подушках, Морис расположился напротив. Места более чем хватало, кроме них в карете никого не было. Наро предпочитал ехать рядом с кучером, показывая дорогу, а четыре неразговорчивых телохранителя — двое прежних, и двое приставленных лордом Виларом — скакали верхом по обе стороны кареты. Кассандра не ехала с Роландом в столицу, она собиралась навестить родственников и попробовать разыскать некую безделушку, которая очень нужна магам, но добраться до которой сами они почему-то не могут. Экипаж мчался в сторону замка Старая застава, владения рода Экхарт и места, где якобы нашел упокоение последний король, носивший это имя.

Через полчаса пути леди Экхарт поманила Мориса на свою половину кареты и обняла его, уткнувшись в широкое плечо. Он вытянул из ее прически длинную серебряную шпильку, и волосы рассыпались по плечам. Не такие длинные, как у здешних красоток, но не менее роскошные, похожие на темно-золотой шелк, струящийся между пальцев, уже впитавший какой-то здешний, волшебный аромат. Когда молодой человек уже почти справился с мудреными застежками нового платья подруги, Кассандра вдруг прошептала ему несколько слов. Она не знала, могут ли здесь подслушать разговор, но не хотела, чтобы оставшиеся снаружи попутчики пронюхали, о чем сказал Роланд во дворе перед самым отъездом. Он сказал: "Остерегайся, что-то здесь не так". А она никогда не оставляла без внимания такие предостережения.

— Разберемся, — шепнул Морис и вкрадчиво добавил, — а если нас кто-нибудь подслушивает… пусть завидуют! Никогда не думал, что буду обнимать настоящую дочь короля. Кстати, тебе бронежилет не мешает?

— Уже мешает! — улыбнулась Кассандра.

— Ну, так долой его!

В это же самое время в замке правителя, в дальнем, скрытом от посторонних глаз дворе Веллита готовилась открыть портал. Самый слабый, почти без выброса освобожденной силы, с выходом всего лишь в долину неподалеку от Лакуара. Через этот портал король и его друзья незаметно покинули город.

Глава 9

Лето в этом году выдалось прохладным и дождливым. Бывали дни, когда солнце, как и положено, радовало самым настоящим зноем, но отряду, приближавшемуся к столице, с погодой не повезло. Всю дорогу накрапывал дождь, а к вечеру небо заволокли такие низкие, темные тучи, что о ночевке под открытым небом никто и заикнуться не посмел. До Алуа было всего ничего, но сумерки сгустились раньше обычного, и путешественники решили не рисковать. Попасть в город днем, среди многих приезжающих и уезжающих, гораздо проще, чем ломиться ночью в запертые ворота. По словам лорда Вилара, из-за сомнений в смерти короля, и, более того, неясных слухов о том, что он жив, заговорщикам не удалось перетянуть на свою сторону большинство членов Совета. В столице воцарилось хрупкое спокойствие, больше похожее на затишье перед грозой. Но это вовсе не означало, что в Алуа можно войти беспрепятственно. Какова во всем случившемся роль командира Королевской гвардии, Роланд узнал еще в ночь переворота, и кому на самом деле теперь служит столичная стража, не хотелось снова опрометчиво выяснять на собственной шкуре.

Заброшенная мельница у реки в стороне от дороги подвернулась очень кстати. Старый каменный дом на берегу разваливаться не собирался, хотя время и непогода изрядно потрудились над его разрушением. Почти сгнившее колесо давно остановилось. Но даже в таком неприглядном виде дом укрывал от дождя и, судя по следам костров вокруг, в нем не раз останавливались путники, задержавшиеся по дороге в столицу.

Если какая-то живность вроде мышей или змей и обитала здесь, то вся разбежалась, почуяв присутствие мага. Во всяком случае, Веллита никакой живности не обнаружила. Телохранители вместе с Алексом и Роландом осмотрели строение и стали располагаться на отдых. Запасы провизии отряд пополнил еще в Лакуаре, на кухне правителя. Этих запасов сполна хватило для нескромного ужина с вином, отлично прожаренной дичью и свежайшими пирогами. Король так поспешно разрешил приступать к трапезе, а оголодавшие охранники с таким энтузиазмом взялись за еду, что Веллита едва успела снять защитное заклятие, оберегающее снедь от губительного действия летнего тепла. Поскольку защищала магия не только от жары, но и от всех прочих изменений, маяться животом самым прожорливым пришлось бы долго.

Дождь вскоре сменился легкой моросью, но мрачная сырость леса не добавляла уюта. Адельгейда помыла руки в речке и пошла к мельнице. Сейчас Алекс снова разворчится — мол, зачем в одиночку отошла так далеко? Даже в тот день, когда она вместе с Роландом сначала упала в овраг, а потом получила предложение стать королевой, брат не преминул напомнить, что почему-то именно она то и дело отбивается от остальных и влипает в истории.

Солнце опустилось за горизонт, сумерки быстро сменились темнотой. К лагерю девушка вышла уже ориентируясь только на свет костра. Костер горел чуть в стороне, под остатками навеса, внутри дома через выбитое окно тоже был виден свет. Несмотря на неудобства, коротать здесь дождливую ночь было все равно приятней, чем под открытым небом, к тому же окружить дом магической защитой гораздо проще, чем открытое пространство. Почему-то забеспокоились лошади, Адельгейда подошла к ним, пытаясь успокоить, но удалось это с трудом, и было совершенно непонятно, отчего они так напуганы. Она подумала, что не мешало бы найти местечко посуше и направилась к дому. Веллита появилась в дверном проеме, настороженно озираясь по сторонам, и вдруг громко сказала:

— Стой!

Она редко говорила таким тоном, но когда говорила — лучше прислушиваться. Безопаснее для здоровья. Волшебница замерла в нескольких шагах от дома и медленно опустилась на колени, держа руки ладонями вперед, будто ощупывая пространство. Адельгейда тоже что-то почувствовала — низкое тихое гудение, исходящее непонятно откуда. Даже едва уловимый, этот звук мерзко царапал по нервам, каким же он должен казаться более чувствительному к таким явлениям магу? Веллита шевельнула пальцами, и в воздухе полыхнула призрачно-алым странная наклонная стена. Подняв голову вслед за взглядом подруги, Адельгейда едва не вскрикнула от изумления. Безупречная четырехгранная пирамида, полупрозрачная, ритмично мерцающая, накрыла дом. Размеры пирамиды оказались таковы, что внутрь попало свободное пространство шагов в десять вокруг стен, и лишь поэтому Веллита не наткнулась на преграду сразу, как только вышла за дверь. Это было красиво и таинственно — ровные грани, окрасившиеся алым в темноте под осторожным магическим воздействием, теперь снова таяли, становясь невидимыми.

— Что это? — зачарованно произнесла Адельгейда.

— Пирамида.

Воистину, иногда эта молодая талантливая особа способна кого угодно вывести из терпения своими уклончиво-очевидными ответами! Впрочем, одного взгляда на волшебницу хватило, чтобы понять — дело плохо. Очень плохо. Адельгейда никогда еще не видела на ее лице такого выражения одновременно страха и досады. Пока Веллита сосредоточенно изучала внезапную напасть, из дома выглянул сначала Алекс, а вслед за ним Роланд. Они тоже скорее почувствовали, чем услышали, что происходит нечто необычное.

— Стойте! — повторила девушка, снова подсветив красным наклонную стену. Мужчины застыли в не меньшем изумлении, но от вопросов воздержались, справедливо полагая, что им и так все объяснят. И Веллита объяснила:

— Это "пирамида", классическое заклинание для захвата в плен. Полностью перекрывает часть территории. Войти внутрь можно, выйти нельзя. Любые предметы могут пересечь границу, но не живые существа. Люди погибают при попытке выйти, от прикосновения к грани, поэтому лучше не приближайтесь! И самое скверное, что если я попробую разрушить это изнутри, обратным ударом в замкнутом пространстве нас просто размажет. В Амиларе есть предатель!

— Почему ты так думаешь? — спросил Роланд.

В отличие от всех остальных, он казался скорее задумчивым, чем ошеломленным.

— Обратный удар индивидуально настроен, на меня, на мою магию! Кто-то передал магу заговорщиков сведения обо мне и о нашем маршруте! Для пирамиды нужна предварительная настройка, значит, маг побывал здесь!

— Постой, но как это убрать?

— Никак. Дня через три заклинание ослабеет и все исчезнет само.

— То есть оно ничем не угрожает, если не приближаться, и продержится всего три дня?

— Значит, у нас не будет трех дней!

— Как же это разрушить? — встряла в разговор Адельгейда.

— Изнутри никак, снаружи справится маг не меньшей силы, чем тот, кто создал. И то не все пройдет гладко. Заклинание связано с жизнью мага — создателя. Просто и надежно, если он уверен в своей безопасности. Если, конечно, он вдруг умрет, исчезнет и пирамида.

— То есть мага надо попросту прикончить? — разговор перешел в область, понятную Адельгейде, — И где его искать?

Веллита догадалась, куда она клонит.

— Я его знаю, чувствую, я уже имела дело с его магией, когда еще до переворота он пытался убить Роланда. Это тот, кто занял место моего отца. Он должен быть там, где ему ничего не грозит.

— Он погибнет от оружия, как обычный человек?

— Да. Но ты хоть представляешь, что такое убить мага?

— А что, у него сердце не в том месте или шея железная?

— Слушайте! — прервал их Алекс.

Пока еще издалека, но уже отчетливо со стороны дороги доносился шум. Кто-то приближался, и больше всего это походило на многочисленный конный отряд. Никаких трех дней не будет, пленникам красной пирамиды вообще повезло, что маг и наемники не слишком старались, координируя свои действия. Только теперь Адельгейда поняла, что они по настоящему влипли. В пирамиду можно войти, но нельзя выйти живыми, значит, заговорщики пришлют столько бойцов, сколько понадобится, чтобы рано или поздно добраться до короля и его друзей. А если Веллита применит магию, то исполнит за врагов их задачу — сама убьет себя и своих спутников. Первым порывом было броситься внутрь, присоединиться к остальным и, если понадобится, умереть вместе с ними. Но потом пришла мысль, что это даже хорошо, раз она оказалась снаружи — больше пространства для маневра. А еще лучше — устроить засаду.

— Адель, немедленно уходи! — услышала она голос брата.

— Зачем? — удивилась она, — я нападу на них внезапно, с другой стороны!

— И скольких ты успеешь прикончить, если их будет сотня, и они не станут подходить по очереди?

Адельгейда догадалась, чего от нее хотят.

— Нет, Алекс! Нет! — твердо сказала она, и бросила умоляющий взгляд на остальных. Но поддержки не встретила. Роланд приблизился, насколько позволяла мерцающая преграда. Еще до того, как он начал говорить, Адельгейда поняла, о чем пойдет речь, и почувствовала, как ее захлестывает отчаянный, невыносимый ужас. С того самого момента, когда он впервые поцеловал ее, она как-то не думала, что все может кончиться вот так, внезапно, страшно, когда между ними вдруг выросла смертоносная стена, и нет выхода, кроме гибели — его или их обоих. Она выбрала бы второе, ни секунды не сомневаясь, предпочла бы тысячу раз умереть сама, чем увидеть, как умрут ее подруга, ее брат и ее любимый.

— Адель, — сказал Роланд, и в его глазах боль лишь на секунду прорвалась из-под спокойной уверенности в своей правоте, — ты моя невеста, и пока я в ловушке — ты единственная законная власть в этой стране. За тобой пойдут лорды, ты сможешь объединить их, иначе все, что мы сделали, будет напрасно.

— Я не умею!

— Ты справишься.

— Я не хочу! Роланд, я не хочу быть королевой без тебя!

— Ты обещала во время помолвки, что исполнишь свой долг, если потребуется!

Он всего лишь, как и брат, хочет, чтобы она ушла, чтобы у нее был шанс остаться в живых, хочет под любым предлогом выпроводить ее с места предстоящей бойни.

— Здесь ты ничем не поможешь! — сказал Алекс.

Вот именно — здесь! Девушка торопливо запихала вещи в сумку и принялась отвязывать лошадь.

— Возьми амулет! — крикнула Веллита и перебросила ей круглую серебряную пластинку на цепочке, — если нападут, и ты не сможешь пробиться — позови меня на помощь, как тебя учили, помнишь?

— Помню! — Адельгейда одела цепь на шею и спрятала подвеску под рубашку.

Волшебница уверена, что будет жива к моменту, когда может потребоваться помощь? Значит, она не считает положение совсем безнадежным? Тогда тем более рано впадать в отчаяние, особенно невесте короля, которой настойчиво намекнули на ее долг и немыслимую ответственность. Она взяла лошадь под уздцы — ночь лунная, в лесу нет кромешной темени, и еще остался шанс пройти кружной тропкой до того, как кольцо облавы замкнется.

Алекс насторожился первым. Она согласилась уйти? Легко, быстро, без возражений? Это было так не похоже на сестру, что его кольнуло нехорошее предчувствие. Куда она торопится?

— Адель, ты едешь в Лакуар! — еще раз велел он, но она пропустила его слова мимо ушей и сказала:

— Постарайтесь продержаться подольше!

Адельгейда прятала глаза, надеясь, что Роланд не успеет понять, не успеет приказать — как король. Не успеет приказать ей жить без него. Его глаза в полутьме казались застывшими и черными, как бездна, и невозможно было узнать, понял ли он, что она собиралась делать.

— Будь осторожна, — просто сказал он.

Я люблю тебя.

Я знаю. Это умножит мои силы.

Она больше не оборачивалась, хотя желание обернуться было невыносимым. Но обернуться — значит поддаться мучительному предчувствию, что она видит тех, кто ей дорог, в последний раз. До Лакуара ехать несколько дней, к тому времени здесь все уже будет кончено. И поэтому ее путь лежал совсем в другую сторону. Бесшумная тень растворилась в ночи до того, как вражеский отряд свернул с дороги и растянулся в цепь, замыкая кольцо вокруг внезапно поблекшей пирамиды — Веллита перестала подсвечивать ловушку. Своим видеть опасную черту больше не требовалось, а чужие пусть ошибаются.

* * *

Дождь давно закончился, но Наро пришлось попотеть, чтобы сначала высушить дрова, а потом развести огонь. Кассандра не злилась, не капризничала, не устраивала сцен, как полагалось бы изнеженной герцогине. Леди Экхарт была сама любезность и спокойствие, но, глядя в ее ясные глаза, он чувствовал, что лучше не доставлять ей неудобств. Они сидели у костра, и Кассандра уже с интересом поглядывала на карету, в которой ей предстояло провести эту ночь. Еще не поздно отправиться на постоялый двор, но маг, несмотря на сырую погоду, настаивал, что ночевать следует в лесу, не мозоля глаза здешней публике. Она уже поняла — парень из Амилара намекал, что им есть о чем поговорить и чужие уши в таком деле совсем ни к чему. Но пока это были его проблемы, а поскольку остановиться пришлось недалеко от болота, Кассандра честно и очень вежливо предупредила, что если ее побеспокоит хоть одно насекомое, она немедленно покинет гостеприимное лоно природы и отправится в гостиницу. Надо отдать должное, маг старался, комаров поблизости не наблюдалось.

— Стало быть, искомый Ключ — это такая серебряная побрякушка, смахивающая на королевский скипетр? — продолжила Кассандра давно начатый разговор о цели путешествия.

— Да, здесь часто это делают — вплетают заклинания в мелкие предметы, в кольца, медальоны, — сказал Наро, — Иногда это нужно, чтобы воспользоваться резервным запасом силы, а бывает, что у амулета какое-то особое предназначение. Вы такое уже видели, колечко, которое король одел леди Эсперенс во время помолвки. А у вас ничего не осталось от отца?

— Надо будет поискать в кладовке, — уклончиво сказала Кассандра и покосилась на собеседника — что, интересно, он подумал насчет идеи поискать амулеты в кладовке, оставшейся в другом мире?

Но понять ход мыслей мага было трудно. Леди Экхарт бросила салфетку в огонь. Если так пойдет и дальше, скоро парижский запас салфеток закончится. Ее гораздо больше интересовал запас патронов, но даже это не вызывало беспокойства. Мелочи, бывало и хуже. Кассандра ценила комфорт и привыкла, что все необходимое всегда под рукой, но если приходилось туго, она могла приспособиться к чему угодно. А сейчас все еще проще. Кем бы ее здесь ни считали, в любом случае, ею дорожили. И даже побаивались — Наро уже давно нацеливался приступить к важному разговору, но никак не мог решиться. Пришлось ему немножко помочь.

— Я хотела отдохнуть, выкладывайте побыстрее, что у вас там! — не слишком деликатно сказала наследница, но маг не смутился, напротив, даже обрадовался.

— В Амиларе вам обещали все рассказать, когда вы окажетесь здесь и поверите, что это не игра. Кажется, время пришло.

Кассандра посмотрела на мага с любопытством.

— Это игра, Наро. Просто теперь я верю — кровь будет настоящей. Знакомые игры. Не скажу, что любимые, но в этой я, пожалуй, поучаствую. Но я думала, мы все обсудили с Роландом еще в Лакуаре.

— Забудьте, — сказал он, и женщина улыбнулась.

— Мною интересуется конкурирующая сторона?

— Можно назвать и так, — согласился Наро.

Кассандра осмотрелась. Охранники расположились неподалеку, те, что из Амилара — справа, а приставленные лордом Виларом — слева. Они не могли слышать разговор госпожи и мага, а вот Морис услышал бы, если бы они говорили немного громче. Он сидел по другую сторону костра и со скучающим видом что-то рисовал веточкой на земле.

— Вы очень правильно вели себя, добились расположения и доверия Роланда, — сказал маг, — в этом будет ваше преимущество.

— И теперь я могу им злоупотребить? — снова улыбнулась наследница.

— Вас это волнует?

— Видите ли, Наро, — она слегка вздохнула, — это правда, что я не очень-то хороший человек. Но еще никто не мог упрекнуть меня в нечестной игре. Вам не доводилось слышать, что бить в спину тех, кто вам доверился — дурной тон?

Маг растерялся. Леди Экхарт вроде бы заинтересовалась беседой, но у него никак не получалось предугадать ее действия. Ее лицо почти не выражало эмоций, как будто она всегда хранила это свое безмятежное, надменное спокойствие. Когда-то, рассматривая изображения памятников древней цивилизации Далеких звезд, Наро запомнил статуи хищных зверей с человеческими лицами — сфинксов, и теперь Кассандра казалась ему одним из этих существ. Он не мог даже слегка прикоснуться к ее мыслям, там, в теле и сознании женщины, не способной к магии, таилась чужеродная сила мира, из которого она пришла. Сила опасная, недоступная и желанная. Он пытался слегка, чтобы не выдать себя, коснуться сознания приятеля наследницы. Адаптация уже почти завершилась, мысли чужака были доступны, но маг не рискнул заходить слишком далеко — насильственное вмешательство человек сразу заметит. Впрочем, мысли эти оказались так просты и отчетливы, что хватило самого поверхностного взгляда. Морис не прислушивался к разговору, хотя и думал о Кассандре. Но вовсе не о ее намерениях и планах, а об отдельной комнате на двоих. Дальше в его воображении начиналась совсем уж полная непристойность.

— А если игра того стоит? — продолжил Наро.

— И что же я получу?

— Вы — дочь короля. Понимаете, что это значит? И это будет только начало.

— Есть еще одно условие, — сказала наследница, — я хочу знать, кто поручил вам говорить со мной?

— Вы узнаете это в свое время. Не сейчас.

Кассандра снова покосилась на собеседника и тихо произнесла:

— Ответ неверный.

— Что?

— Вы, кажется, принимаете меня за дешевого наемника, который проламывает череп своей жертве, такой же дешевке, как и он сам, не задумываясь ни о целях, ни об имени заказчика. Вы что-то перепутали. Как бы там ни было, я служила законной власти, и привыкла знать, что и зачем делаю. И никогда не работала на тех, кто не хочет назвать своего имени. Я не настолько неразборчива в связях.

Наро показалось, что бывшая служительница закона оскорблена сравнением с наемником, тем более с дешевым.

— Мы знаем, кто вы, — он торопливо попытался исправить промах, — и знаем, как ценны ваши услуги. Я же сказал, трон — это только начало. Если вы хотите чего-то еще…

— Боюсь, вам очень сложно понять, чего я хочу, — задумчиво изрекла Кассандра, даже не зная, насколько попала в точку, — к тому же вы опоздали.

— В каком смысле?

— Роланд предложил мне кое-что, и я согласилась. И его предложение настолько ценно, что ни у вашего, ни у моего мира нет возможности наградить щедрее. Стало быть, вам мне придется отказать.

Морис поднял голову, услышав условную фразу. Если он и удивился, никто этого не заметил. Он молча встретил взгляд подруги и лишь на миг опустил ресницы в знак того, что сигнал принят. А вот маг внезапно утратил контроль над собой, не сумев скрыть охватившие его чувства — досаду, гнев и изумление. Но быстро совладал с эмоциями и стал прежним, спокойным и сосредоточенным.

— Я не могу принять отказ, — негромко произнес Наро, а потом взглянул на собеседницу и оцепенел.

Кассандра внимательно смотрела ему в глаза, и он понял, что она все знает, обо всем догадалась, но даже не подумала испугаться. На осмысление случившееся ушла пара секунд — безнадежно долго для того, кто оказался не дальше протянутой руки от убийцы с Далеких звезд. Сфинкс улыбнулся ему с сочувствием.

* * *

Ветер гулял над лесом, надежно пряча за шелестом листвы другие звуки — то прутик треснет под каблуком, то грязь чавкнет, то Морис шепнет что-нибудь нецензурное, наткнувшись на очередной сук. Пробирались без факелов и фонарей, благо, из-за туч показалась луна. А то заметят аборигены подозрительный свет — хлопот не оберешься.

Деревушка неподалеку от замка Старая застава спала. Морис и Кассандра на всякий случай обошли ее стороной, опасаясь, что если не люди, то собаки точно не оставят без внимания появление чужаков. Ночь выдалась неспокойной, следовало завершить начатое быстро. О мобильной связи здесь, судя по всему, представления не имели, но магия многое меняла, и кто знает, как Наро оповещал своих о ходе путешествия. Возможно, в ближайшее время его хозяева сообразят, что произошло, и тогда события примут непредсказуемый оборот.

Труп мага, утопленный в болоте, вряд ли найдут, как и тела двоих охранников. Это оказались бойцы из Амилара. Стоило Наро упасть замертво, как они бросились на чужеземцев так слаженно, будто заранее приготовились к нападению. А телохранители, приставленные правителем Виларии, точно так же слаженно бросились на защиту своих подопечных. Сейчас они остались в лесу вместе с кучером, сторожить лошадей и карету, хотя убедить их, что с проникновением в замок те, кого они охраняли, справятся сами, оказалось непросто.

— Что за упертость — верить, будто если надо взять крепость, то чем больше народу, тем лучше, — возмущался Морис, — можно подумать, ничего остроумнее лобовой атаки не придумали!

В деревне не светилось ни одного окна, только луна освещала призрачные ряды невысоких домиков. А дальше, на холме, возвышался искомый замок. Не самый большой из тех, что уже довелось повидать в этих краях, но, как водится, окруженный внушительной стеной. Наверху трепетали под порывами ветра редкие факелы.

Кассандра зябко повела плечами, про себя ругнув ночную сырость. Но дело было не только в скверной погоде. На нее снова нахлынуло ощущение нереальности происходящего, неясное беспокойство, будто предчувствие из тех, что нередко посещали прежде. Чужие интриги, незнакомые правила, смутная цель. То есть, цель банальна, как всегда, но это если судить об устремлениях здешних властителей и их соперников. Что нужно ей, Кассандре Экхарт, в этой истории, в чужой стране, в которую толком даже поверить трудно? Она никак не могла выбрать, польститься хоть на что-нибудь в славном дремучем местечке с незамысловатым названием королевство Диаста. Только любопытство и странная, несвойственная ей прежде покорность неумолимому ходу событий несли вперед, как река, зачаровывая красочной сменой декораций.

В замке на холме спрятана побрякушка, добыть которую Наро жаждал почти как воздуха, хлеба и зрелищ. И собирался загрести руками Кассандры, не тревожась о возможных препятствиях. Тогда почему сама обладательница загребущих рук не справится с задачей? Главное — успеть присвоить вещичку, пока друзья покойного не подсуетились, а дальше, как говаривал великий полководец прошлого — по обстоятельствам!

Стало быть, на ближайшую ночь цель найдена, вон, маячит за деревьями. И есть средство, совершенно оправданное, между прочим, поэтому вперед, с песнями, и незачем оглядываться, когда твердо знаешь, что за спиной лишь черная, безмолвная лесная глушь. О том, что за спиной никого, оповестил поисковый детектор, еще до того, как сообщил о разряженной батарее (новенькой, с запасом на год!) и тихо отключился, превратившись из нужного прибора в бесполезный и на редкость уродливый браслет. Разобраться в темноте, да еще и под носом у неприятеля, что случилось с проклятущей машинкой, было совершенно невозможно. Но ведь Наро как будто предупреждал о чем-то в этом роде?..

Глядя, как провожатый ловко разжигает костер щелчком пальцев, по-мальчишески красуясь перед чужеземкой из мира, в котором никто отродясь не встречал настоящих магов, Кассандра спросила:

— Мне кажется или вы что-то не договариваете?

Наро посмотрел на нее в недоумении, на сей раз совершенно искреннем:

— О чем вы говорите?

— Ну… столько времени прошло, и ни разу, ничего… Неужели никто не пытался?..

Растерянности в глазах у мага не убавилось. Хоть порой он сам говорил загадками, сейчас категорически отказывался понимать намеки. Или до него и вправду не дошло.

— Я говорю об оружии и прочих вещицах из нашего мира, — прямо объяснила настойчивая собеседница, — и о технологиях, которые здесь в глаза не видели.

— А, это… Разумеется, кое-что иногда появлялось, но во времена, которые вы считаете давними, особой разницы не было. Подумаешь, различия во внешнем виде луков или кольчуг, кого это волнует? Да и позже… К пистолетам нужны заряды, к пушке, если кому-то повезло провалиться в портал с таким багажом, тоже. А тех, кто видел, как действуют сообща наши боевые маги, вашей древней артиллерией не удивишь и не напугаешь.

— Занятно, — пожала плечами Кассандра, принимая на заметку столь важные сведения.

— В последние сотни лет в вашем мире многое изменилось, — продолжил Наро, — Но… видите ли, принцесса, есть одно затруднение, и оно не только в том, что пронести нужный предмет через случайный портал редко кому удается. Хоть с виду и не скажешь, но нашим миром правят совсем другие силы, поэтому всякий раз происходит маленькая неприятность…

— Какая?

— Сложные устройства из мира Далеких звезд, вроде тех, без которых вы не мыслите жизнь… — он кивнул на ее широкий браслет, — здесь ломаются…

Ладно, пусть ломаются, отмахнулась от воспоминаний Кассандра. Если Наро не соврал, Старая застава — одно из самых древних и отдаленных владений семейства свергнутых правителей, здесь редко жил кто-то из них, да и охрана слабая. Во всяком случае, снаружи вообще никого не обнаружилось, а на стенах за четверть часа появились только двое часовых.

— Ну и рожа была у колдуна, когда ты заявила, что тебя уже наняли, — сказал Морис, — Кстати, что такого пообещал Роланд?

— А ничего, — легкомысленно ответила Кассандра, — я соврала. Хотела взглянуть, какая будет реакция.

— Ха! Термоядерная! И теперь в болоте его ждет долгий период полураспада!

— Просто распада. И не очень долгий…

Морис одобрительно хмыкнул и проверил снаряжение перед тем, как перебраться к самой стене замка. Традиционный ров с водой здесь когда-то прорыли, но он давно превратился в пересохшую вонючую канаву. До ворот было довольно далеко, но как раз туда незваные гости не собирались. В своем мире и Кассандре, и ее спутнику не раз доводилось взбираться на укрепления посерьезнее, так что представшая перед ними стена нисколько не смущала своей заурядной высотой. К тому же Кассандра заодно с телом злополучного мага радостно утопила в болоте "платье герцогини Л.", и теперь чувствовала себя полностью готовой к демонстрации чудес акробатики. Сборка механизма — чуть слышные в ночи шорохи и щелчки — и два троса прочно закрепились наверху, у самой кромки. Тени бесшумно скользнули вверх.

Первый двор замка, сразу за стеной, оказался довольно большим, но во всем остальном не поражал воображения. Все здесь было вымощено камнем, только у входа в хозяйские покои красовались две чахлые клумбы. У двери на стене горел одинокий факел, а под ним на крыльце стоял молодой охранник. Он недавно заступил на пост, надеясь, что время караульной службы, как всегда, не станет для него слишком утомительным. Ночь тихая, по слухам, в округе на несколько дней пути отсюда не было никого и ничего угрожающего. К тому же лорд Экхарт увел с собой едва ли не половину гарнизона, теперь на караул часовым приходилось заступать по одному, даже там, где, по хорошему, полагались двое. Кто же станет ослаблять охрану, если замку грозит опасность? Поэтому хоть командир и говорил о тревожных временах, на самом деле не очень-то в это верилось.

Вдруг солдат увидел, как через двор в призрачном свете луны бесшумно следуют двое, и сразу понял, что они не из обитателей замка. Ночные пришельцы не скрывались, стало быть, их пропустила стража у ворот? Обычно слышно, как открывают ворота, тем более в такой тишине, но сейчас ничего подобного не произошло.

Это были мужчина и женщина, одетые явно не как крестьяне. Оружие нигде не просматривалось, но что-то неуловимое в повадках и движениях легко выдавало в них воинов. Караульного кольнула смутная тревога еще и потому, что дверь за его спиной в нарушение правил никто не запер — друзья обещали позвать пропустить по стаканчику. Почему эти двое в замке? Что-то важное, срочное для сына хозяина? Движения дамы были полны грации и достоинства, ее рослый спутник уверенно шел следом, на шаг позади. Телохранитель? Дама поднялась на крыльцо. Стражник без труда разглядел ее лицо и пряди волос, выбившиеся из простой прически. Что ему оставалось делать, кроме как спросить:

— Миледи сообщит свое имя и цель приезда? Я немедленно доложу о вас!

Прекрасная незнакомка подняла на него ясные, спокойные глаза и отчетливо произнесла:

— Отвали!

И наступила темнота…

Факел воткнулся в рыхлую почву клумбы и погас, теперь пусть стража попробует разглядеть, что творится на крыльце. Бесчувственного солдата осторожно усадили спиной к стене, как будто он решил вздремнуть на посту. Морис приоткрыл дверь и заглянул внутрь.

— Там люди, — шепотом сообщил он.

— Пяти минут хватит? — отозвалась Кассандра.

— Ставь на десять, пусть захватит второй этаж.

Раздался щелчок. Морис рывком распахнул массивную дверь, Кассандра прицельно метнула в проем небольшой темный цилиндр, и дверь снова захлопнулась. Двое охранников в зале заметили движение у входа, но сделать ничего не успели. Капсула, мягкая снаружи, беззвучно упала на каменный пол, из нее потек прозрачный газ, расползаясь по залам, комнатам и комнатушкам и погружая в глубокий сон все живое на ближайшую пару часов.

Еще через десять минут газ полностью утратил усыпляющие свойства, и пережидавшая снаружи парочка вошла в просторную комнату, не то прихожую, не то помещение для охраны. Замок встречал дальнюю родственницу хозяев гробовой тишиной и тусклым светом ламп, судя по копоти и запаху — масляных, как почти везде в этом мире, если для освещения не использовали магию. Караульных в "прихожей" оказалось четверо, теперь они мирно спали там, где их застала "газовая атака". Кассандра подняла опустевший цилиндр и спрятала в карман, чтобы не оставлять лишних следов. Потом она осмотрелась — каменный пол, следы потемневшей росписи на деревянных балках полотка, лестница на второй этаж. Жилище далеких предков не отличалось размерами и пышностью замка лорда Вилара. Здесь и в самом деле чувствовалось, что хозяева бывают нечасто. Пока леди Экхарт с интересом осматривала семейную недвижимость, Морис нетерпеливо дожидался возможности приступить к делу:

— Где будем искать?

— Знать бы, — сказала Кассандра, разглядывая план, — тайник может быть где угодно. А времени мало.

— Да ладно, бросим вторую гранату…

Она задумчиво кивнула, не отрываясь от карты. Замок хоть и маленький, но это по меркам здешних замков. Иголку в стоге сена найти проще, чем тайник с какой-то магической штуковиной в этом каменном лабиринте. Сканирование всех помещений сожрет уйму энергии, а запасных батарей нет, и появления не предвидится. Придется для начала попытаться понять логику, которой следовал злополучный король, когда прятал вещицу, тогда хоть часть помещений можно исключить. Вряд ли обезумевший от жажды запретных знаний монарх на глазах у прислуги и охраны устраивал тайник на кухне, на лестницах или в казарме. Впрочем, кто его знает.

Ночные гости медленно поднялись по широкой лестнице. Морис, не особенно рассчитывая на слабенький свет ламп, включил фонарь, и теперь яркий луч то и дело вырывал из темноты остатки сгинувшего великолепия. На самом деле когда-то замок, родовое гнездо свергнутой династии, был весьма неплох. Одни только ажурные перила лестницы можно разглядывать бесконечно, хоть они и выглядели запущенными, а местами покрылись трещинами. В этой стране уважали резьбу по камню и довели ее до немыслимого совершенства. Страшно представить, сколько усилий требовалось мастерам на изготовление подобных шедевров. Впрочем, вполне возможно, магия позволяла делать это каким-то другим, менее трудоемким способом.

У каменной лестницы обнаружилось еще одно преимущество для тех, кто не стремился быть замеченным — полное отсутствие скрипучих ступеней. Осматривать второй этаж предстояло с осторожностью, если там кто-то спал, то спал потому, что ночь, а не под действием газа, и в любой момент мог проснуться. Системы вентиляции здесь скверные, так что газ наверняка не проник дальше ближайших комнат второго этажа. Но прежде, чем отправиться дальше, Морис обратил внимание на картины, висевшие на стене. Большинство из них, насколько можно разглядеть, не представляли собой ничего примечательного, но при виде одной картины, большой, в человеческий рост, молодой человек охнул и остановился.

— Посмотри-ка! — позвал он Кассандру.

Полотно поблескивало, отражая свет фонаря, и Морис не сразу выбрал удобный угол освещения. Зато когда выбрал, Кассандра оглядела картину и сказала:

— Вот это да! И как ты его заметил?

Он никогда не видел ее отца живым, и, может быть, узнал именно поэтому. На портрете молодой, надменный король Элвер Ринаус Экхарт гораздо больше походил на восстановленные в лаборатории варианты его внешности, сделанные для опознания и расследования, чем на кровожадного изверга, убитого за чудовищные преступления.

— Не зря классик советовал присматриваться к фамильным портретам, — задумчиво изрек Морис, переводя взгляд с изображения покойного короля на свою спутницу.

Сходство отца и дочери казалось поразительным, только черты Кассандры были мягче и женственней. Морис хотел сострить, что, к счастью, сходство ограничивалось лишь внешностью, но не рискнул. Он знал, что это не так, что благодаря крови и дару отца Кассандра — обладательница чужой силы, нить, предназначенная связывать миры. Наследница. Объект всеобщего алчного внимания. И только в одном сходство с отцом отсутствовало. Психически она совершенно здорова, иначе не попала бы на эту свою службу. Никогда, ни единого намека на отклонение. Кроме того случая, той ночи уже почти перед самым рассветом, когда он вытащил ее из ванны, полной красной воды…

Кассандра пихнула напарника локтем в бок:

— Посмотри, что у него в руке!

Она провела с отцом всего два дня после двадцатилетней разлуки (да и эти два дня в основном спасала тех, кого он не успел прирезать) и вряд ли испытывала к нему сильную душевную привязанность, так что Морис не удивился ее деловому тону. Он взглянул на портрет повнимательней. Короля изобразили в полный рост, одна рука лежала на рукояти меча, а во второй он с небрежной грацией держал Ключ Большого портала. Ключ не относился к числу атрибутов государственной власти Диасты, мало кто вообще знал о его истинном предназначении. Стало быть, король оставил неразгаданный знак потомкам? Или даже на портрете предпочитал видеть у себя в руках не символы своего сомнительного правления, а безделушку, связанную с Переходом? Фон картины тоже был странный — не золоченые драпировки или поля битв, а какие-то камни, похожие на надгробия.

— Может, это намек, что тайник за картиной? — предположила Кассандра.

Но за картиной тайника не нашлось, только время на осмотр потратили зря. Закончив с лестницей, невезучие воры вышли на галерею, длинным балконом огибавшую другой внутренний двор. Этот двор предназначался для увеселений хозяина и его семьи, здесь не обнаружилось хозяйственных построек, зато росли деревья, а в центре возвышался фонтан, впрочем, не работающий. Кассандра насторожилась, хотя с виду причин для беспокойства не было. Она коснулась шеи, провела ладонью чуть ниже, в задумчивости постояла у перил галереи, потом повернулась в другую сторону, внимательно оглядывая все вокруг. И, наконец, определилась с направлением. Там, где двор заканчивался высокими коваными воротами, факелы освещали строение, похожее на часовню, как в Лакуаре.

Кассандра запустила пальцы за ворот бронежилета и извлекла на свет цепь с подвеской. Морис давно знал про этот серебряный медальон с изображением четырехконечной звезды, но не спрашивал, откуда он у его подруги, полагая, что это обычное женское украшение. А она тем временем протянула подвеску в направлении уже обследованных комнат, потом к фонтану, потом в сторону ворот, и сделала вывод:

— Он нагревается, если повернуть его вон туда!

Морис взял медальон и почувствовал, что тот действительно становится теплее, чем мог бы просто нагреется от ее тела.

— Что это за штука?

— Его сняли с отца, когда… Ну, мне вернули вещи, все, что осталось после расследования.

— Может, он принес это отсюда, какой-нибудь амулет? Помнишь, нам говорили, что вещи не теряют силу при переходе?

— Похоже на то. Однажды я отнесла эту штуку к ювелиру, подровнять гнутый край. У ювелира случился сердечный приступ, как только он приступил к работе, — вспомнила Кассандра и забрала подвеску обратно, осторожно, как ядовитую змею. Она уже не в первый раз сталкивалась с магией, но все никак не могла смириться с ее существованием.

— Стало быть, ворота, — сказал Морис и сверился с планом, — ух ты, да там кладбище. Кстати, и фальшивая могилка его величества. Проверим?

— Проверим.

Спуститься вниз и пробраться через пустынный темный двор не составило труда. Часовые как сгинули, если вообще здесь когда-нибудь появлялись, да и остальных обитателей замка будто поразила сонная болезнь, с достижениями чужой цивилизации никак не связанная. Хотя, по слухам, у нормальных людей и в самом деле встречается такая привычка — спать по ночам.

Уютное семейное кладбище в лучших здешних традициях никто не охранял. А может, в этих местах золотишко вместе с покойными не прикапывают, тогда и в самом деле охранять нечего. Ворота за часовней оказались и вовсе приоткрытыми, а прямо за ними в свете пары чахлых факелов красовались ряды пышных надгробий. Проворчав, что здесь темно, как ночью на кладбище, Морис включил фонарь.

Семейное захоронение, или как там оно здесь называется, окружала высокая глухая стена. Кое-где росли аккуратно подстриженные деревья, но изобилия цветов не наблюдалось. Могил было не так уж много, вряд ли больше четырех десятков — коронованных Экхартов и членов их семей хоронили в королевской усыпальнице в столице, а после смены династии семья жила и, соответственно, умирала уже не в этом замке. Но выяснить во всем этом скромном великолепии и многообразии, где же могила Элвера, оказалось нелегко. Разобрать витиеватые надписи удавалось с трудом, а как здесь выглядят королевские надгробия, ни Кассандра, ни Морис не имели ни малейшего представления. Но задача решилась сама собой — медальон покойного папы-Экхарта еще больше потеплел, а потом и вовсе засиял слабым золотистым светом. Произошло это, когда начинающие гробокопатели приблизились к невзрачному саркофагу безо всяких надписей на плите. Надписи именно отсутствовали, а не стерлись от времени.

— И что такого особенного в этой могиле неизвестного солдата? — изрек Морис.

Но кое-что особенное определенно было. Он стоял совсем рядом и чувствовал, как непонятная сила не дает ему коснуться надгробия, как наползает дрожь беспричинной тревоги, будто мороз по коже. Кассандра не чувствовала ничего подобного, она просто стояла рядом, зажав в руке почти горячий амулет, и думала, что делать дальше.

Нервный окрик разорвал кладбищенскую тишину:

— Кто вы такие?!

Незваные гости разом вскинули головы и оружие в направлении голоса. Голос был совсем молодой, и если не дрожал, то лишь каким-то чудом. Его обладателем оказался парень лет шестнадцати, стройный и миловидный, насколько удалось разглядеть, пока он не закрылся рукой от яркого света фонаря. Юноша стоял возле часовни, шагах в десяти от могилы Элвера — весьма небедно одетый, да еще и с мечом в блеснувших золотом ножнах. Но в руках у него ничего не было, поэтому Кассандра вернула пистолет в кобуру, а Морис просто опустил оружие.

— А ты что здесь забыл, радость моя? — ласково спросила наследница, игнорируя вопрос.

— Я вообще-то здесь живу! — возмутился паренек.

Гости недоуменно обвели взглядами надгробия.

— Бомж или вампир? — вежливо осведомился Морис.

Парень вопроса не понял, но сообразил, что ляпнул не то, и объяснил по-человечески:

— Я сын хозяина замка, Райн Экхарт! Что вы себе позволяете?!

— Мы? Все, что захотим! — развязно сообщила Кассандра.

— Почему в замке все спят?! Даже стража!

— Пусть спят, они нам не мешают, — разрешил Морис, — да и ночь на дворе…

Райн Экхарт растеряно замолчал. Кассандра разглядывала дальнего родственника с любопытством, но вполне миролюбиво, даже уважительно. Все спят, никого не позвать на помощь, а он все равно пришел, хотя мог спрятаться и подождать, пока незнакомцы уйдут. Храбрый мальчишка, хоть и боится. Жалеет, наверное, что не разыскал на верхних этажах пару-тройку бодрствующих стражников. И хорошо, что не разыскал — оставил бы семьи без кормильцев.

— Ладно, у нас еще дел невпроворот, — сказала она, поворачиваясь к безымянной могиле, и вдруг снова услышала возглас.

— Не надо! — воскликнул Райн, — вы погибнете!

Кассандра заинтересованно наклонила голову и подошла к нему поближе. Молодой человек немного подался назад, но, очевидно, вовремя вспомнил, что неприлично отступать перед женщиной, которая, в общем-то, ничем ему не угрожает. Только действительно ли не угрожает?

— Ты так боишься встретить смерть? — вкрадчиво спросила непонятная, завораживающе притягательная и жутковатая незнакомка, заглядывая ему в глаза, — Даже чужую? А что, если она уже здесь? Не бойся. Я открою тебе все двери. Открою тебе все тайны…

— Довольно!

Голос Мориса вывел Райна из ступора, парень моргнул и уставился на спутника женщины. Тактика допроса "удав и кролик" всегда удавалась Кассандре. Хоть она и не унаследовала от отца способностей к магии, но скромные гипнотические способности у нее были, а уж пугать она и подавно умела. Но здесь не требовалось усилий, к тому же молодой человек сам пытался предупредить об опасности, не так ли?

— Зачем защищать магией могилу? Кто в нее полезет? — спросил Морис, немного обойдя нового знакомого так, чтобы ненавязчиво припереть его к стенке часовни.

— Вы, например! — не растерялся тот.

Да уж, в логике и чувстве юмора парню не откажешь.

— Кто в могиле? — спросила Кассандра.

— Король Элвер.

— Ложь! Так кто в могиле? Или что?

— Я не знаю! Этого никто не знает!

— Ну что-то же ты знаешь?

— К могиле подходить нельзя, это знают все! — выпалил он, — Раньше считали, что это проклятие убитого короля, но отец не поверил, приглашал магов. Они сказали, что это защита неподвластной им природы, они не смогли ее вскрыть. Говорят, здесь нужны особенные маги, но такие здесь не появлялись. А еще говорят, это магия короля Элвера, и она подчинится его крови. Но это так, легенда…

На последней фразе Райн воспользовался тем, что ночные гости отодвинулись, избавив его от своей слишком тесной компании, и отлепился от стенки. Но не пытался сбежать, выжидая, что они будут делать дальше. Возможно, даже вызвался бы проводить до ворот. Но все пошло не так, как он надеялся.

— Я покажу тебе фокус, — сказала Кассандра.

Она обращалась к мальчишке, но беспокойство охватило не только юного сына хозяина. Райн не понял, в чем подвох, а Морис испугался за двоих нелепой выходки, которую затеяла эта сумасшедшая по неведению и полной "магической безграмотности", запоздало понял, как она рискует. Но остановить не успел.

Бывший полицейский уже предполагал, что могло произойти на самом деле. Безымянную могилу со странным "проклятьем" объявили могилой короля, когда тот исчез, а новые правители нуждались в доказательствах его смерти. На самом деле Элвер соорудил все это, еще когда был жив. И магия подчинится крови короля…

Кассандра легко, будто и не гнала чужаков неведомая сила прочь от саркофага, положила медальон с четырехконечной звездой на темную плиту. Она понятия не имела, как положено поступать в таких случаях, и сделала самое простое, что пришло в голову. Сначала ничего не произошло, а потом в воздухе медленно проступила золотистая полусфера над могилой. Ясный, чистый свет озарил сумрак кладбища, и Кассандра почувствовала, как среди могил запахло виноградом. Сладким виноградом, вином, морем, землей, нагретой под жарким солнцем ее безнадежно далекой родины, почему-то напоминающими о том, кто две с половиной сотни лет назад создал маленький надежный щит, укрывший его тайну. Тягу к неведомому, неутоленную, иссушающую жажду. Желания и стремления, ставшие алой пылью. Это походило на завораживающий, мучительный сон, и та, что принесла из небытия имя и кровь мертвого повелителя, медленно коснулась кончиками пальцев золотого купола над его фальшивой могилой. Кассандра почувствовала что-то вроде легкого удара током, и полусфера лопнула, взорвалась облаком золотистого тумана, растаявшего прежде, чем осесть на землю. Снова стало тихо и темно.

Райн Экхарт шумно вздохнул во всеобщем молчании, и женщина мотнула головой, приходя в себя. Морис уже стоял рядом, готовый помочь, но помощь не потребовалась. То есть потребовалась, но совсем не та, о которой он думал. Леди Экхарт решительно обошла могилу и скомандовала:

— Давай сдвинем плиту!

— Тяжелая, зараза! — пропыхтел Морис, упираясь в толстый каменный блок.

Кассандра обернулась на Райна и рявкнула:

— Слушай, Экхарт-младший, будешь смотреть или поможешь? И определяйся быстрее!

Парень бросился к могиле, тоже налегая на плиту.

Под совместными усилиями камень подался в сторону, а потом шумно свалился с саркофага. Грохоту вышло достаточно, чтобы заинтересовать всю бодрствующую часть стражи, но теперь, когда рядом Райн, вряд ли кто-то в замке посмеет им помешать. А почему хозяйский сынок по ночам роется в семейных могилах, пусть придумывает объяснения сам.

Могила оказалась неглубокой, не намного ниже поверхности земли. И в ней, как положено, стоял гроб. Вернее, длинный ящик, но гости не знали, как здесь делают гробы — может, именно так. Уточнять никто не стал.

— А вдруг там все-таки тело короля? — страшным шепотом спросил Райн.

— Тело короля сожгли в крематории при Главном бюро криминалистических экспертиз, это далеко отсюда. А если там кто-то и лежит, то давно уже не пахнет, не бойся! — буркнула Кассандра, выискивая, как бы подцепить ящик. Сбоку нашлись ручки, но тащить было неудобно. Пришлось сообща свеситься через края саркофага, чтобы ухватиться получше, и если бы гроб оказался тяжелым, то так просто поднять его бы не удалось. К счастью, весил он не больше досок, из которых сколочен.

Изловчившись, гробокопатели сообща извлекли находку на свет и поставили поперек могилы, Морис коротким широким ножом сорвал проржавевшие петли и сдвинул крышку. Райн затаил дыхание, но совершенно напрасно — ящик и в самом деле оказался пустым. Впрочем, не совсем. Среди остатков темного, почти истлевшего бархата обивки лежала небольшая коробка. Когда-то она была обтянута кожей с золотым тиснением, но теперь от кожи остались одни ошметки со следами позолоты. Морис все тем же ножом подцепил почти отвалившуюся крышку и облегченно вздохнул. Внутри тускло поблескивал знакомый по рисункам из Амилара (и по картине на лестнице замка), украшенный орнаментами серебряный стержень, похожий на небольшой, раза в полтора длиннее ладони, скипетр. Стало быть, Ключ большого портала нашелся. Проверить, на что он способен, не представлялось возможным — после того, как рухнул щит над могилой, медальон с четырехконечной звездой больше не подавал признаков силы. Да и испытывают магию Ключа, скорее всего, какими-то другими способами.

А Райна тем временем одолевало любопытство:

— Что это за вещь? Отец знает о ней?

— Мы берем ее себе, — предупредила Кассандра, пряча добычу во внутренний карман куртки, — Кстати, спасибо за помощь!

Она хлопнула Экхарта-младшего по плечу. Теперь оставалось надеяться, что мальчишка не поднимет шум под занавес операции, иначе уходить придется по трупам. Они-то с Морисом уйдут, а вот парня жалко. Не такой он плохой, к тому же, как известно, ничто так не сближает людей, как совместное раскапывание могил.

Как ни удивительно, Райн шуметь не стал. Он зачарованно смотрел на медальон, который незнакомка вертела в руках, и вдруг, не отводя взгляда, спросил:

— Откуда это у вас?

— А ты знаешь, что это? — заинтересовалась Кассандра.

Сама она не знала, и медальон в Амиларе не показывала — жизнь научила ее не торопиться откровенничать с первыми встречными.

— Это древний герб королевского рода Экхарт, — объяснил юноша, и тут же поправился, — только часть герба, звезда. Но его не используют с тех пор, как сменилась династия. К тому же наша семья — побочная ветвь, у нас другой герб.

Вдруг выражение его лица изменилось. Мальчишка свел воедино все факты и домыслы, и теперь пытался поверить в то, до чего додумался. Ну как его убивать, такого умного?

— Вы маг? — тихо спросил он, цепляясь за более правдоподобную, на его взгляд, версию, — Тот самый, который может разрушить защиту?

— Нет, дружок.

— Тогда… кто вы?

Теперь Экхарт-младший смотрел уже не на медальон, а в прозрачные глаза женщины, явившейся в его дом среди ночи. И внезапно понял, на кого она так сильно похожа. Если бы немедленно разверзлись небеса, и оттуда явился король Элвер собственной персоной, Райн, наверное, был бы потрясен меньше.

— Ладно, представлюсь, и закончим мелодраму. Меня зовут Кассандра Экхарт, автор этого архитектурного шедевра… — она пнула ногой саркофаг, — был моим папой. А это мой друг, Морис Лин.

Родственник подозрительно замолчал, задумался, и Кассандра не сразу сообразила, что он не каверзы хитроумные затевает, а считает ее возраст. Каков наглец! Математик фигов! И это называется — аристократические манеры!

— Не вздумай приписать мне пару сотен лет! — возмутилась она, — Я тебе даже в мамы не гожусь! Если повезет, при случае объясню, как это получилось…

Но дальше вышло еще загадочней. Райн быстро двинулся вперед, чуть не напоровшись на кулак Мориса, едва успевшего разглядеть, что мальчишка просто опускается на колено.

— Миледи… — произнес принц с самым серьезным видом, — я приветствую в нашем замке старшую рода Экхарт. Это большая честь — принимать вас.

Он и не думал подниматься, и тогда новоявленная "глава семьи" протянула руку для поцелуя — вдруг сработает? Оказалось, юноша ждал именно этого, но вместо поцелуя лишь коснулся ее пальцев лбом. Кассандра велела ему подняться. Ей уже доводилось слышать, что в этом мире старший в роду пользуется немалым авторитетом и влиянием, касающимся всех членов семьи. И старшинство определялось отнюдь не возрастом, а близостью к главной ветви семейства и положением в ней. В данном случае — близостью к ветви давно исчезнувшего короля. Пусть этот мальчик, ее невообразимо дальний родственник, никак не находил разумного объяснения ее появлению, он все таки верил своим глазам. И теперь она знала, что ему сказать.

Глава 10

Темные заросли по сторонам дороги поредели, расступились, открывая вид на холмы и пустынные поля, за которыми возвышались стены города. Адельгейда поверить не могла, что ей удалось добраться до столицы, не сбившись с пути, не переломав ноги лошади и не свернув шею себе самой. Но небо прояснилось, а дороги на подъездах к Алуа были ровными и широким, и благодаря этому высокие шпили и башни столицы появились в просвете между деревьями даже раньше, чем предполагалось. Девушка представления не имела, как попадет в город и что скажет караульным. По рассказам брата, Западные ворота столицы выходили в Портовое предместье, обширный пригород между городской стеной и протекающей рядом большой судоходной рекой Ал. Там подступы к стене не так хорошо просматриваются, как в других местах, и, возможно, там проще найти способ эту стену преодолеть. Но от мысли, что придется ехать ночью в Портовое предместье, известное не только кварталом Сладких Грез, но и весьма свободными нравами своих обитателей, Адельгейду пробирал мороз по коже.

По мере того, как леди Эсперенс приближалась к столице, ей в голову все сильнее закрадывались подозрения, что ни одна из таких удачных, на первый взгляд, идей не годится. У Северных ворот творилось нечто из ряда вон выходящее. Время перевалило за полночь, воротам уже давно полагалось быть закрытыми. Но вместо мирного вида неприступной стены вокруг спящего города девушка увидела пылающие вдоль дороги костры и множество факелов впереди. Из Алуа уходили люди, кто-то шел пешком, иногда появлялись группы всадников. Процессия двигалась неспешно и казалась бесконечной. Уходившие шли несколько беспорядочными, но все же колоннами, и в большинстве несли оружие. Адельгейда поняла, что город покидают войска. Вот только какие? Она накинула капюшон, осторожно выехала с восточного ответвления дороги и пустила лошадь шагом вдоль обочины.

Медленно следуя навстречу солдатам, она почти добралась до ворот, теперь уже твердо зная — незамеченной в город не попасть. Не то, чтобы туда никого не пускали, но даже во всеобщей неразберихе одинокой путешественнице не пробраться мимо стражников столичного гарнизона. Они-то никуда не спешили, пытаясь навести видимость порядка, и ее наверняка остановят. Даже если днем, на глазах у добропорядочной публики, для этого не нашлось бы причин, сейчас найдутся. Одинокая девчонка, явно чужая в столице — слишком лакомая добыча, чтобы оставить ее без внимания. Она все ближе подъезжала к городу, скоро придется что-то решать, а разумное решение никак не приходило. Какой-то всадник из ехавших навстречу вдруг придержал коня, вглядываясь в прикрытое капюшоном лицо девушки. Та заметила незнакомца, похолодев от мысли, что попалась, но вдруг свет костра озарил его, и Адельгейда почувствовала, как от облегчения и радости к горлу подкатил ком. Девушка узнала в немолодом мужчине командира гарнизона замка Эсперенс.

— Святые небеса, Беренгар, это вы? — прошептала она, когда всадник подъехал ближе.

— Миледи?.. — он казался изумленным еще больше, и неудивительно — слухи о бойне в родном замке были так страшны, что не оставили надежды увидеть кого-то из господ живыми. Адельгейда развернула лошадь и поехала рядом.

— Я уже и не ждал увидеть… А где лорд Алекс? Он жив? — взволнованно спросил командир.

— Жив, — отозвалась она и мысленно добавила: "Был жив, когда я уезжала".

А вслух произнесла:

— Беренгар, что происходит? Куда вы едете?

— Домой. У лордов, наконец, до нас дошли руки. Вдруг вспомнили, что столица заполнена вооруженными людьми из гарнизонов провинций. А раз парад не состоялся, нам велели возвращаться.

— Кто подписал приказ?

— Старший лорд Совета.

— Кто же уходит?

— Все, кто прибывал для парада. Остался только отряд из гарнизона Экхарта, охранять принцессу. Адельгейда помолчала, обдумывая услышанное, и спросила:

— Вы можете мне помочь? Мне надо в город, незаметно и очень срочно.

Беренгар посмотрел на дочь хозяина с недоумением, но мольба в ее глазах слишком походила на отчаяние, и он не стал задавать вопросов.

— В город? — командир задумался, — Пожалуй, я провезу вас. Только не сопротивляйтесь и не бейте меня…

Он вдруг обхватил ее за талию и перетащил к себе на седло, не забыв шепнуть:

— Присматривайте, чтобы ваш меч не увидели!

Адельгейда расправила складки плаща, капюшон откинула, открывая лицо, а вот все остальное прикрыла понадежнее, и с замиранием сердца стала ждать, как Беренгар будет выкручиваться. Стражники у ворот встретили их хохотом и сальными шуточками, адресованными, впрочем, только ей. Оскорблять ее спутника никто не осмелился. Откуда-то снизу крикнули:

— Решили остаться, командир?

Беренгар хмыкнул, прижал покрепче "свое сокровище" и лениво отозвался:

— Видите, увязалась! Надо отвезти обратно. Красотка, со мной нельзя, у меня дома жена!

— На полях любовных сражений тебе нет равных, мой герой! — громко процитировала Адельгейда какой-то роман и игриво захихикала, обхватив попутчика за шею. Солдаты вовсю глазели на дурацкий спектакль, и оставалось надеяться, что за масками зрители не разглядят актеров.

— Отдайте мне! — под дружный смех попросил кто-то, но предложение было отвергнуто с негодованием:

— Нет уж, верну, где взял!

Беренгар коротко велел последнему десятку солдат из своей колонны развернуться и следовать за ним. Через минуту они оказались на городских улицах. Пользуясь короткой передышкой, Адельгейда захотела узнать, как обстоят дела в городе, и теперь сравнивала услышанное с тем, что ей рассказывали еще в Лакуаре. Командир гарнизона, далекий от придворных интриг, не мог ничего сказать о политическом раскладе, зато был в курсе обильных сплетен, которые витали вокруг королевского замка.

В замке жила Дальенна Экхарт. Это решение родственники королевской невесты провели через Совет, все-таки добились позволения остаться до решения вопроса о престолонаследии. Вместе с принцессой, разумеется, остались отец и старший брат, иначе она не будет чувствовать себя в безопасности. Их апартаменты охраняла не королевская гвардия, а личная стража лорда Экхарта — иначе уже все семейство не будет чувствовать себя в безопасности, хотя злые языки и утверждали, что командующий гвардией сам один из тех, кто поспособствовал исчезновению короля Роланда. Многие догадывались, что решение, из-за которого впервые за многие века в замок вошел совершенно посторонний вооруженный отряд, состоялось благодаря изменникам в Совете, как, собственно, и решение поселить сомнительную невесту вместе с родней в королевской резиденции. Но ни на что другое у них не хватило голосов. Совет пошел на уступку, но, тем не менее, не допустил многого, от чего у Роланда, пожалуй, волосы встали бы дыбом.

По слухам, это был бесподобный спектакль — Дальенна Экхарт предстала перед Советом и со слезами на глазах сообщила, как оскорблена сомнениями в ее правах и намерении короля сочетаться с ней законным браком. Мысли вслух о том, что помолвка расторгнута при множестве свидетелей, быстро увяли. Леди Дальенна заверила, что в положенное время представит доказательства возобновления союза, а пока ей остается лишь со смирением ждать возвращения своего повелителя.

Получалось, что заговорщики до сих пор не потеряли надежды отыскать Роланда, и если малую государственную печать нельзя забрать силой, значит, король нужен им живым — ведь никто не знает, что кольцо уже перекочевало к новой невесте. А это давало друзьям Адельгейды шанс продержаться в пирамиде дольше, чем они сами надеялись.

Беренгар остановил коня, спустил девушку на землю и спрыгнул следом. Солдатам он велел караулить дом, а спутнице предложил войти.

— Что это за место? — спросила она.

— Прежняя казарма, после нас ее еще не успели занять. Наверху мои апартаменты.

Вспыхнула свеча. Беренгар подал даме руку, помогая подняться по узкой деревянной лестнице на второй этаж, в небольшую комнату, еще хранившую следы недавнего присутствия владельца.

— Так что же с вами случилось?

Адельгейда отрешенно потерла висок, думая, о чем рассказывать, а о чем нет. Дело вовсе не в том, что она усомнилась в преданности человека, служившего отцу столько лет, сколько она помнила, просто некоторые тайны слишком явственно попахивают смертью и уже выпили немало крови. И выпьют еще, можно не сомневаться. За мучительными раздумьями она не сразу заметила, как Беренгар сначала внимательно всматривался во что-то, а потом вдруг изменился в лице и опустился на колено.

— Я прошу прощения, светлейшая госпожа. Неведение не оправдывает моей дерзости…

Госпожа не удержалась и хихикнула. Да, шутка ли, выставить на публике невесту короля под видом уличной девки. Хотя это, пожалуй, самая невинная шутка из тех, которые могли ждать ее в ближайшем будущем. Адельгейда тоже опустилась на колени, поцеловала своего единственного в этом городе друга и защитника в колючую щеку.

— Беренгар, милый, ну о чем вы? Вы уже спасли меня, но мне снова нужна ваша помощь. Люди, которые для меня всё, в большой беде, а я боюсь, что не смогу им помочь…

Ему не составило труда понять, о ком идет речь.

— Теперь есть, кому вам помочь, — сказал он, — но наш гарнизон — не единственная сила, можно сделать еще кое-что. Миледи, я плохо разбираюсь в политических играх, но теперь все, кому не лень, упоминают эти слова — шаткое равновесие.

— И что?

— Нужно его нарушить. Оно держится на убеждении, будто король мертв. Пусть нужные люди усомнятся в этом! У вас красивый почерк?

— Так себе. Но невеста короля не вправе отдавать приказы войскам и Совету!

— Не нужно приказов. И обойдемся без армии. Обратитесь к командирам гарнизонов провинций, еще не все ушли далеко. Попросите принять решение, не для вас, для самих себя, с кем они — с законной властью или с изменниками. Я разошлю курьеров. Любой полковой маг распознает подлинность оттиска вашей печати.

На столе все еще лежали письменные принадлежности, с бумагой и чернилами затруднений не возникло. Адельгейда спешила, ставила кляксы и даже сломала одно перо. Времени было в обрез, а писать требовалось еще и разборчиво.

— Беренгар, а что Академия? — между делом спросила она.

— Полный нейтралитет. Недавно вышел большой скандал, что-то не так с новым придворным магом и… новой придворной магией. Старый Экхарт явно не рассчитывал, что ректор откажется с ним даже говорить. Почитаемый рискует, но…

— Мы все рискуем. Нужен еще один курьер, в резиденцию ректора…

— Я сам отвезу послание.

— Нет! Возьмите сотню самых лучших бойцов, и отправляйтесь, куда я скажу… Дайте карту! Поедете с первым отрядом быстро, как сможете, а остальные пусть следуют в том же направлении.

Потрепанный пергамент развернулся на столе:

— Вот сюда. Не спрашивайте, что происходит, просто помогите!

— Лорд Алекс там?

Она кивнула и спросила:

— Да, еще… Нынешний придворный маг… по-вашему, он в городе? Вы ничего не замечали?

— Не знаю наверняка, но вчера он как будто вернулся. У него теперь эскорт, как у знатнейшего вельможи. Эскорт я точно видел, они проехали в замок. Кого еще им было сопровождать?

Адельгейда услышала все, что хотела, теперь у нее осталась последняя просьба:

— Вы бывали в замке? Можете набросать план?

— План королевского замка? Вы шутите? Я, конечно, бывал, но чтобы план!..

— Весь не надо, только покажите, где живет леди Экхарт. И где живет маг.

Беренгар принялся чертить схему, то и дело задумываясь, вспоминая и исправляя. Картинка получилась далеко не полной, командир гарнизона замка Эсперенс бывал при дворе всего несколько раз, когда сопровождал хозяина, к тому же это было давно.

— Я бы не рискнул довериться такому… — сказал он, протягивая листок бумаги, но Адельгейда схватила его с благодарностью. Эти сведения она дополнит тем, что помнит сама, а в крайнем случае уточнения можно внести прямо на месте.

— Я оставлю вам охрану, — предложил Беренгар.

— Нет! Охрана только помешает.

Не штурмовать же ей этот злосчастный замок, в самом деле! Она спрятала бумагу подальше, застегнула плащ и накинула капюшон. Командир заметил, что теперь леди Эсперенс выглядела спокойнее, чем полчаса назад, у городских ворот, в ее глазах светилась решимость, даже радость. Будь она по-прежнему только дочерью лорда, он бы сказал, что догадывается, куда она собралась, и это ему ой как не нравится. Но пререкаться с женщиной, которая носит на руке королевский герб, подданным не полагалось даже в мыслях.

— Теперь мне пора, — сказала Адельгейда, — и вам надо спешить!

— Да, миледи!

Она вышла первой, осмотрелась по сторонам, и, не успел Беренгар вскочить на коня, исчезла в темноте переулков.

* * *

Королевский замок, огромный, все такой же неприступный, возвышался над водой, и, казалось, он полностью открыт взорам. Адельгейда поняла, что в прошлый раз не оценила в полной мере, как трудно туда попасть, минуя ворота. Ров был слишком широким, замок будто стоял посреди маленького озера, соединенного несколькими каналами с рекой, протекавшей за городскими стенами. Брат как-то рассказывал, что за сброс нечистот в каналы наказывали не мягче, чем за грабежи, зато водоемы в столице радовали чистотой. Впрочем, сейчас невесте короля не было дела до этих изысков.

По пути она думала о том, как, может быть, найдет или стащит где-нибудь веревку и попробует перелезть через стену, но, во-первых, веревки не нашлось, а во-вторых, чтобы подобраться к стене требовалась, по меньшей мере, лодка и отсутствие любопытных глаз. Но город был взбудоражен поздним уходом войск, в окнах то и дело вспыхивал свет, да и люди на улицах изредка, но появлялись. Правда, на одной из улочек неподалеку подвернулся дом, обитатели которого наверняка спали. Адельгейда спряталась под арку у входа в полутемный дворик. Там, у самого крыльца, горел факел, а во дворе мерно колыхалось развешенное для просушки белье. Наверное, прачка понадеялась, что ночью не будет дождя.

Девушка осторожно выглянула из укрытия, оставаясь в глубокой тени. Отсутствие любопытных глаз этой ночью, похоже, сделалось совершенно непозволительной роскошью. В сторону замка неторопливо шествовали несколько молодых женщин в сопровождении двух гвардейцев. Красотки громко переговаривались, смеялись, и, едва они проследовали мимо Адельгейды, она догадалась, какие это женщины. А еще через минуту поняла — они идут к мосту. Решение созрело внезапно, хотя голос здравого смысла надорвался от вопля, что затея отдает буйным помешательством.

Девушка оглянулась на двор и бросилась к бельевой веревке. Красть — еще хуже, чем подслушивать, но чего не сделаешь, чтобы стать королевой. Широкая нижняя юбка скрыла штаны и оружие. Кружевные оборки так заманчиво белели в темноте, что Адельгейда сдернула с веревки темную скатерть с бахромой и тоже обвязала вокруг талии. Если сверху накинуть плащ, то наряд сойдет за женский. Из оружия доступным остался только кинжал, но меч, как она надеялась, пока не понадобится. Скатерть была еще сырая, но, в конце концов, сегодня весь день шел дождь, и девица, чье место работы — улица вполне могла промокнуть.

Невеста короля нагнала веселую компанию и осторожно пошла следом, пристраиваясь все ближе. Почти у самого моста ее, наконец, заметили. Красотки из квартала Сладких Грез не потерпели конкуренции и стали гнать нахалку прочь, не стесняясь в выражениях, но гвардеец оценил пополнение и решил — эту тоже берем! И показал, куда идти, наградив увесистым шлепком пониже спины. Направление было самое верное — к подъемному мосту. Ворота им приоткрыли на условный стук, и двор, куда раньше въезжали кареты высокородных гостей, наполнился визгом и хохотом. Адельгейду схватил за руку тот самый гвардеец, что не позволил ее прогнать, и потащил куда-то внутрь через боковой вход.

Они разминулись с остальной компанией, задержавшись в коридоре среди хозяйственных помещений, в тишине и полумраке. В одном из закоулков новый знакомый сгреб девушку в охапку, прижал к стене, жадно целуя и пытаясь отыскать застежки ее одежды. Адельгейда не знала, чего больше испугалась — что ее пытаются изнасиловать или что сейчас стражник обнаружит надежно зашнурованный на груди жилет, обшитый железными пластинками, а то и нашарит кое-как спрятанный под юбкой меч. Гвардеец опешил, когда девица с неожиданной силой вырвалась и отскочила.

— Прости, — кое-как отдышавшись, сказала она, — я передумала!

— Что?! — рыкнул отвергнутый кавалер, — ты…

Наградив наглую девку цветистыми эпитетами, он снова попытался схватить ее. А она снова увернулась.

— Понимаю, ты разочарован, — перешла к мирным переговорам Адельгейда, держась на безопасном расстоянии, — считай, это я виновата. Знаешь, у меня жених есть. Хочешь, я дам тебе денег, и ты забудешь, что меня видел?

Она показала золотую монетку. Проститутка, предлагающая клиенту деньги, чтобы тот отстал — таких чудес гвардеец еще не встречал, но от законной добычи отказываться не собирался. Адельгейда приготовилась — сбежать не получится, до меча не добраться. Она нашла под плащом рукоять кинжала и смерила взглядом противника. Он был рослый, как и все гвардейцы, ее собственного веса не хватит, чтобы сбить его с ног, но сейчас парень стоял как раз напротив двери в узкий коридорчик, где пол на одну ступеньку выше. И эта ступенька оказалась у него под ногами. Адельгейда, не раздумывая, прыгнула. Он запнулся о возвышение, потерял равновесие и грохнулся, приложившись затылком о каменные плиты. И, сначала довольно смутно, увидел, что девица сидит у него на груди, а в опасной близости от горла поблескивает кинжал.

— Я не хочу тебя убивать. Но могу убить. Слышишь? — негромко, но отчетливо сказала она.

Гвардеец осторожно, едва заметно кивнул. Глаза у девицы были сосредоточенные и спокойные, но какие-то опасные, с нехорошим блеском. Он тоскливо подумал, что напрасно притащил сюда эту сумасшедшую шлюшку. Шлюшку?! Девчонка немного повернула кинжал, и на руке у нее блеснуло кольцо. Лампа горела достаточно близко, чтобы разглядеть замысловатую вязь орнамента вокруг королевского герба. Однажды он уже видел это кольцо, и гордился, что оказался среди стоявших на карауле у входа в собор, где король назвал своей невестой принцессу Экхарт. Он видел принцессу совсем близко (и втихаря поглядывал на женщину из тех, которые достаются королям), когда она радостно разглядывала безделушку, полученную в знак помолвки. Теперь очень похожая безделушка красовалась на пальце у этой девицы, пожалуй, не менее красивой, чем прежняя, но настроенной куда решительней. Воспоминания как молния пронеслись в его внезапно прояснившейся голове вместе с мыслью, что увиденное явно противоречит слухам о смерти короля и правах леди Дальенны.

— Я же говорила, у меня есть жених, — прошипела девица, глядя в расширившиеся от ужасной догадки глаза мужчины. Ужасной потому, что невеста короля — неприкосновенная персона, поднять на нее руку — значит, заработать смертный приговор. Что-то тихо звякнуло об пол.

— И когда он будет здесь, — продолжала она свистящим шепотом, — каждый из вас, а не только командиры-изменники, ответит за все! Тебе выбирать! Понял?

Он кивнул, насколько позволяло слишком близкое лезвие, и хрипло спросил:

— Что я должен сделать?

— Забудь обо мне и не мешай!

Можно было позвать его с собой, но один человек мало что изменит, а ей не хотелось опасаться еще и удара в спину. Стражник вроде бы вспомнил о присяге, но кто их здесь, при дворе, разберет. Адельгейда слезла с широкой груди гвардейца и вдруг увидела, что выпало из его пальцев. На полу лежал небольшой, как раз чтобы спрятать в кулаке, стальной брусок.

— Ты хотел ударить меня этим?! — возмутилась она.

— Нет!!! Это случайность!

Девушка не стала препираться, просто взмахнула кинжалом, разрезая узел скатерти и сбрасывая на пол подобие юбки. А еще прихватила тот самый брусок, как трофей, прежде чем бесшумно исчезнуть в лабиринте коридоров.

Королевский замок казался вымершим, свет почти нигде не горел. Здесь, у самых наружных стен, располагались хозяйственные службы и комнаты прислуги, но никого не было видно. Впрочем, наверняка все попросту спали, это Адельгейда успела забыть про глубокую ночь. Но не было и тех, кому спать не полагалось — королевской стражи. Впрочем, чем тут занимаются некоторые стражники, гостья успела заметить. Она уже не меньше четверти часа шла по замку, и встретила только двух гвардейцев, которые охраняли выход в парадные залы, но не слишком при этом усердствовали. Адельгейда дождалась, пока один отошел в сторону, а второй что-то искал в кармане, и проскочила через коридор. Идти в парадные залы она не собиралась, а встретить стражников лицом к лицу не хотела. Помимо всего прочего они вооружены здоровенными алебардами, затевать бой при таком раскладе совсем ни к чему.

Адельгейда сверилась с планом. Еще два коридора и один зал, и она выйдет в северное крыло, где обосновалась Дальенна Экхарт с семейством и собственной охраной. Как бы там ни было, гвардия оставалась гвардией, несмотря на не слишком приятный опыт близкого знакомства. Встреча же с наемниками, для которых единственная власть — господин, который платит, сулила еще меньше радости. Она бросила сумку в угол — там не осталось ничего, что понадобится ей в ближайшее время. Отстегнула оружейный пояс, хитроумно устроенный так, чтобы при желании ножны можно было переместить на спину. Несколько несложных манипуляций — и рукоять меча оказалась над плечом.

Северное крыло начиналось с маленькой гостиной. Адельгейда проскользнула в приоткрытую дверь и увидела идиллическую картину — охранник справлял нужду в камин. По понятным причинам он не смог остановить нарушительницу своего уединения, и она, лучезарно улыбнувшись, проскочила дальше. Вслед понеслись вопли, но не слишком злобные или тревожные — кажется, в полутьме ее приняли за очередную уличную девку.

А еще через полсотни шагов она лицом к лицу столкнулась с охраной леди Экхарт. Их было трое, и они стерегли вход в жилые покои. Стерегли — громко сказано, наемники и не пытались изобразить пребывание на карауле. Один лежал на диване, закинув ноги в нечищеных сапогах на парчовую спинку, а двое развалились в креслах у едва тлеющего камина. На полу валялись объедки и пустые бутылки. В тусклом свете ламп охранники стали жертвой того же заблуждения, что и их предшественники — не сразу поняли, кто их навестил. Лучшая защита — нападение, так когда-то научили Адельгейду, особенно если противников гораздо больше. Не давая никому опомниться, она выхватила меч и полоснула первого по шее прежде, чем остальные сообразили, что происходит. Но сообразили они быстро, и оружие мгновенно вылетело из ножен.

— Кто ты такая? — рыкнул самый быстрый.

Девушка не снизошла до ответа. Да и какая им разница, кто она? Стремительное столкновение, чтобы оценить силы, а потом она с размаху заехала по клинку одного из противников почти у самого острия, заставив его выронить меч, и пинком ноги отправила вражеское оружие под диван. Обезоруженный охранник успел отскочить и выхватить кинжал. Второй не растерялся, атакуя ее слишком сильным ударом сверху. Она ускользнула и отбила удар. Лязг клинков в маленькой комнате показался оглушительным. Адельгейда немного отступила в замешательстве — своем излюбленном замешательстве, которое так мастерски обманывало самоуверенных врагов. Охранник повелся на уловку, широко размахнулся и получил внезапный удар в незащищенную грудь. Второй уже вытянул меч из-под дивана и пытался оценить обстановку. Минуту назад они втроем мирно отдыхали после дневных забот и забав, потом появилась какая-то девка, и вот его товарищи лежат без признаков жизни, а девка стоит посреди комнаты и выбирает на его теле место, куда воткнуть клинок. В ее глазах он увидел только холодную, непроницаемую решимость. Но когда она тихо велела бросить оружие, он не послушался — слишком невероятно, слишком унизительно это выглядело. А она не стала повторять, стремительным и странным движением уходя от его меча и рассекая ему запястье, а потом, не удосужившись добить врага, бросилась прочь, в покои, которые они охраняли.

Итак, ее обнаружили, но пока дела идут неплохо. Адельгейда заметила, что наступила в кровавую лужу, и теперь на паркете остаются следы. Хорошо хоть, в темноте их не сразу увидят. Она подобрала с пола длинный узкий кинжал — в тесных коридорах меч не самое подходящее оружие. В длинной анфиладе комнатах все еще царила тишина. Девушка шла, не скрываясь, но больше никого не встретила. Сзади доносился шум, крики и ругань, но пока там разберутся, куда она делась, пройдет еще немного времени.

Лампы горели где-то за спиной, очередной замаячивший на пути охранник не видел лица ночной посетительницы. А она видела, но ее интересовало не лицо, а то место на шее, где заканчивалась кольчуга. Охранник не чувствовал опасности, ему и в голову не пришло поднять шум. Он смотрел скорее с любопытством, в его глазах явственно читался вопрос, что это за девица и откуда она взялась, но узнать ничего не успел. Мгновение назад руки у девицы были пусты, а потом вдруг кинжал влетел стражнику в горло. Умирающий еще сползал на пол, захлебываясь кровью, а девица уже пересекла коридор, проскользнув мимо маленькой гостиной, которую превратили в караулку. С десяток мужчин там играли в кости. Теперь уже просто охранников, а не королевских гвардейцев, судя по тому, что одеты они были не в форму, да и повадками никак не напоминали дворцовую стражу. Адельгейда затаилась в темной нише, когда мимо прошла служанка с подносом. Появление девчонки в гостиной встретили дружным хохотом. Лорд Вилар был прав — королевский замок превратился в притон. Даже если прежних его обитателей из числа слуг и придворных это не радовало, приходилось терпеть. Впрочем, придворных здесь не осталось, все разъехались, спасаясь от сброда, заполонившего северное крыло под видом охраны леди Экхарт. А вот у прислуги выбор невелик.

Адельгейда не знала имени того, кто командовал королевской гвардией, но Роланд знал, и ему предстояло наказать мерзавца. Изменник позволил "охране леди Экхат" все, что эта охрана себе позволяла. Вряд ли высокородная принцесса и ее родственники промышляли обыкновенным воровством, но то же самое не скажешь об их свите — изящные шкафчики и каминные полки, где обычно полагается стоять дорогим безделушкам, были подозрительно пусты, кое-где даже оборваны шторы. Одного из стражников Адельгейда застала за попыткой втиснуть в карман блестящую хрустальную шкатулку и наказала вора на месте, даже слишком строго для такой мелкой кражи.

По замку уже катилась волна тревоги. Этого она и боялась, но надеялась, что пока никто не понял, куда она идет, что за цель ее визита примут апартаменты Дальенны или лорда Экхарта. Проблема заключалась в том, что в комнаты придворного мага путь лежал мимо покоев принцессы. Она прошла половину северного крыла, все еще опережая весть о себе и оставив на пути несколько трупов. Кое-кто из стражи спал на посту и не услышал шагов незваной гостьи — и самым нерадивым повезло остаться в живых. А на тех, кто бодрствовал, не было доспехов, так что хоть в этом бой оказался равным.

Незваная гостья вошла в огромный пустынный зал. Лампы, на сей раз нарядные, питаемые магией, исправно горели, но свет в них убавили до самого слабого. Что делали здесь раньше? Танцевали, принимали гостей? Если она успеет уйти быстрее, чем ее догонят, узорчатый паркет не будет безнадежно испорчен. Девушка думала, что успела, она уже пересекла гулкое темное пространство и потянула за ручку двери. И тут же отпрянула — дверь распахнулась от удара снаружи, в зал ввалились наемники. Сколько их, сосчитать так и не удалось, она лишь увидела, как ее окружают блестящие клинки. Много, куда больше, чем ей приходилось сталкиваться раньше. Особенно если помнить, что это не турнир, а кровавая бойня без правил. Но, возможно, они не нападут сразу. Потому что хоть кого-то, командира или хозяина, должно заинтересовать, кто она. И еще, как всегда, они уверены, будто без труда справятся с такой простенькой задачей.

— Детка, тебя кто-то обидел? Могу утешить! — предложил кто-то. Раздался смех.

— Утешишь, если сдохнешь! — огрызнулась она. Смех стал еще веселее.

Адельгейда приготовилась к бою. Отступали эмоции, оставалась только холодная сосредоточенность. Она почувствовала, как срывается невидимая пружина, выпуская на волю стальной вихрь…

…Девочка во дворе родового замка неловко взмахнула тренировочным мечом, и тут же услышала окрик:

— Не смей хвататься второй рукой за рукоятку!

— Я видела, так делают!

— Забудь, что ты видела! Сначала научись, а потом делай, что хочешь!

У него было свое мнение о том, как надо. Когда она снова повторила ошибку, наставник велел взять в каждую руку по мечу. Не самому длинному, не самому тяжелому, но все же — длинному и тяжелому. Потом будет боль в каждой мышце измученного тела, одуряющая усталость и — упорное нежелание отступить.

— А ты думала, все будет просто, девчонка, взявшаяся не за свое дело? Забудь о двуручниках, оставь это для громил из отцовской охраны. Не всегда побеждает тот, кто сильнее, или тот, кто лучше вооружен. Сталь не поможет, если сломлена вера в победу.

Я знала, что не будет просто, и если сегодня я умру, мой меч не останется в ножнах, подумала Адельгейда. Ей не нужна ничья смерть, она просто хочет пройти дальше. И сделает все, чтобы пройти. Первый из наемников выбыл из строя от ее излюбленного приема — бить внезапно, не дав опомниться. Приказ командира — поймать живой и невредимой девку, которая шляется по замку и режет стражу — оказался не таким уж легко выполнимым. Она двигалась с какой-то невообразимой скоростью, но при этом в краткие секунды между ударами казалась абсолютно спокойной, как будто еще и не начинала спешить. Никаких эффектных трюков, ничего лишнего, только скупые и убийственно точные движения, не дающие уследить за движением ее меча. Она шла к двери — и вот те, кто оказался ближе всего к цели, лежали на полу. Правда, их место немедленно заняли другие. Она бросила кинжал (его поймал собой один из теперь уже бывших врагов) и, уходя от чьего-то клинка, успела подобрать с пола второй меч — так ей проще, раз противников несколько. Их стало меньше, но — лучше. Самые неопытные полегли сразу, остались достойные. Они рассчитывали на силу — она уклонялась, уводя в сторону или в пол тяжелые удары. Паркету все-таки не повезло, кровавые брызги и щепки летели во все стороны.

А потом вдруг произошло стремительное движение впереди — наемники шарахнулись в стороны. Адельгейда успела понять, что происходит, и бросилась на пол. Тренькнули арбалеты, над головой просвистели тяжелые болты и гулко воткнулись в дверь. Значит, приказ поймать невредимой отменен. Она успела откатиться в сторону, получив вместо удара очередной фонтан щепок в лицо, вскочила на ноги и бросилась к выходу. Враги попались на свою собственную уловку — стрелки еще перезаряжали оружие, а остальные, стараясь не подвернуться под обстрел, не преградили путь. Несостоявшаяся жертва вылетела в коридор и захлопнула дверь, поспешно просунув под ажурные ручки один из мечей. За дверью стоял только один громила и еще какой-то мальчишка не то из прислуги, не то оруженосец. Мальчик как раз вручал старшему двуручный меч, которым тот не замедлил воспользоваться. Еще бы оглоблю притащил в дворцовый коридор! Адельгейда успела вместо себя подставить меч под первый удар, но он был такой силы, что рукоять вылетела у нее из пальцев.

— А ты ловкая, красотка, — сказал счастливый обладатель грозного оружия, размахиваясь с явным расчетом разрубить ловкую красотку пополам. Но коридор — не бальный зал и не поле битвы, размаха не получилось, а жертва снова увернулась. Тяжелый клинок вонзился в дверь и намертво застрял. Адельгейда выхватила из кармана стальной брусок, зажала в кулаке и ударила стражника в челюсть, оставив у него на щеке оттиск малой государственной печати. Противник, врезавшись головой в стену, сполз на пол. Рука неприятно заныла — Кассандра назвала бы причину "несовпадением весовых категорий".

Девушка стерла пот со лба и прислонилась к стене, стараясь восстановить дыхание.

— Миледи, вам нужен оруженосец? — пролепетал мальчишка.

— Где покои принцессы Экхарт? — пропустив мимо ушей лестное предложение, спросила она.

Мальчик не очень внятно объяснил.

— А придворного мага? А лорда Экхарта?

Если доложит своим, о чем его спрашивали, то пусть гадают, куда именно она хочет попасть. Снова объяснения, на сей раз поспокойнее — понял мелкий, что прямо сейчас его не убьют, хоть госпожа и не в духе.

— Проваливай отсюда! — буркнула опасная миледи, что он и сделал, только пятки засверкали.

По двери громко колотили с другой стороны, пришлось добавить к мечу в дверных ручках еще и канделябр со столика. Большая, тяжелая дверь открывалась внутрь, пусть теперь попробуют выбить ее со стороны зала!

Не чувствуя себя раненой, Адельгейда отлично знала, как обманчиво бывает это ощущение. Пару раз ее все-таки задели — кровь возле пореза на левом рукаве и на боку явно своя. Обнадеживало, что чужой крови на ее одежде гораздо больше, чем собственной. Но силы следовало беречь. Сколько таких столкновений она еще сможет выдержать? Два, три, больше — если повезет. Но если ей действительно повезет, то еще предстоит схватка с магом, на успех которой можно рассчитывать лишь с большой поправкой на чудо. Мальчик-оруженосец сбежал, бросив хозяина и оружие, и Адельгейда без смущения позаимствовала пару кинжалов и небольшой арбалет с боеприпасами.

В коридоре больше никто не встретился, но где-то неподалеку, за анфиладой закрытых залов, топал очередной отряд, и топот приближался. Девушка снова сверилась с планом. Коридор сворачивал к комнатам, где жила Дальенна Экхарт. Но это не важно, необходимо найти выход в галерею, которая вела прямиком в апартаменты придворного мага. Она отыскала нужный проход и на всякий случай снова заперла дверь с помощью канделябра. Это добро расставили на столиках будто специально, чтобы чинить препятствия ночным погоням по замку, и еще не всё украли. В галерее было темно, окна выходили в один из внутренних дворов, но свет факелов сюда почти не доставал. Адельгейда двигалась бесшумно, едва ли кто-то услышал бы ее шаги по мягкому ковру. Здесь могли быть магические ловушки, но медальон Веллиты не подавал признаков опасности. Она добралась до двери в противоположном конце галереи и заглянула в замочную скважину.

Взору предстал не слишком ярко освещенный круглый зал. Из него уходил, по крайней мере, еще один коридор, но их могло быть больше, и каждый — путь для подмоги врагам. Здесь же нашлась долгожданная цель, вход в покои мага, тот самый, который ни с чем не перепутать — на двери красовались корона и герб Академии. И, что особо примечательно, главного придворного целителя охраняли не гвардейцы, а все те же непонятные, но отлично вооруженные субъекты. Субъекты не проявляли ни малейшего беспокойства. То ли тревога сюда еще не докатилась, то ли маг был слишком уверен в своей безопасности, чтобы его охрана суетилась из-за какого-то шума у покоев Экхартов. Но если известие о странном нападении на замок разлетится и дальше, вскоре здесь окажется гораздо больше людей, так что удобней момента все равно не представится.

Адельгейда пнула дверь ногой и вступила в зал. Трое мужчин немедленно схватились за оружие, а она разрядила арбалет в ближайшего и напрямик понеслась к покоям мага. Охранники бросились наперерез. В того, который оказался проворней остальных, полетел кинжал, но клинок скользнул по кольчуге, не причинив вреда. А дальше путь оказался перекрыт. Мужчины поигрывали мечами и многообещающе улыбались. Настырная девица, жаждущая не назначенной аудиенции у придворного мага, улыбнулась в ответ не менее сладко. Она еще чувствовала себя в силах встретить трех противников лицом к лицу, вернее, уже двух — арбалетный болт не прошел мимо цели.

Клинки снова столкнулись, и девушка вдруг поняла, что охрана мага — не из тех, с кем она имела дело раньше. Их стиль чем-то напоминал стиль Роланда, и только прежние тренировки с королем помогли удержать первую атаку. Адельгейда никогда еще не была такой быстрой, но этих двоих вполне хватило бы, чтобы убить ее, и теперь она точно знала, что сил скоро не останется. Казалось, сумасшедшая схватка длится целую вечность, когда, наконец, каким-то чудом ей удалось серьезно задеть еще одного. Раненый выбыл из строя, отвалившись в сторону. И в это время оставшийся охранник воспользовался удачным случаем и заехал противнице в челюсть. Он бил не изо всех сил, иначе свернул бы ей шею, но удара хватило, чтобы она пролетела весь оставшийся до покоев мага путь и спиной впечаталась в дверь. А дальше случилось то, чего бивший никак не ожидал — дверь распахнулась и девица свалилась на пол уже внутри. Одно мгновение они тупо смотрели друг на друга, Адельгейда — приходя в себя, а охранник — думая, что будет, если он нарушил покой мага. А потом девушка бросила меч, который даже в полете удержала мертвой хваткой, и устремилась к двери. Наемник тоже. Но она успела первой, захлопнула дверь и задвинула внушительный засов.

И запоздало подумала, что магические ловушки наверняка есть на входе, хотя ничего особенного так и не произошло. Снаружи никто не ломился — не всякий рискнет ломиться в комнаты мага, даже его собственная охрана. Здесь царила полная тишина. Было светло, ярко горели матовые светильники, не похожие на масляные лампы в хозяйственных комнатах замка. Вполне возможно, владельца этих покоев все-таки нет, и это означает, что Адельгейда пришла напрасно. И погибнет напрасно, поскольку она не представляла, как теперь сумеет уйти. Чувствуя себя измотанной до самого последнего предела, девушка опустилась на пол, прислонившись к стене. Ощупывать челюсть, повстречавшую увесистый мужской кулак, было больно. Значит, скоро появится синяк, да и спине досталось, как следует. Но кого теперь это волнует?

Немного передохнув, она все-таки поднялась и убрала меч в ножны, бесцеремонно попортив кровью бархатную портьеру у входа, чтобы обтереть клинок. Невероятно, если маг услышал шум драки, шум открывшейся двери, и не вышел взглянуть на происходящее. Если же его здесь нет, стало быть, непрошенная посетительница оказалась в его комнатах одна, и надо хотя бы взглянуть, что здесь творится. С детства ее учили не соваться без разрешения в жилище мага, но сегодня она уже многое сделала без разрешения. Хуже не будет, тем более, когда хуже некуда.

Из первой комнаты арка вела в просторный зал, похожий на лабораторию. Когда-то этим хозяйством ведал отец Веллиты, и леди Делари, пожалуй, была бы рада оказаться здесь, чтобы потолковать кое с кем. Если она еще не погибла. Адельгейда стиснула зубы и прогнала эту мысль. Те, ради кого она сюда вломилась, живы и надеются на помощь. Ей хотелось в это верить.

Лаборатория казалась такой большой, что даже обилие приборов, устройств и шкафов, заполненных склянками, не загромождало ее. Шторы, шитые серебром, не хуже, чем в покоях короля, закрывали окна, а по каменному, из белого мрамора, полу ходить бесшумно было гораздо труднее, чем по паркету или коврам. Адельгейда заметила, что на белом полу остались красные капли — она случайно стряхнула кровь с порезанной руки и оставила следы. Ну и ладно, ее появление уже давно оставалось тайной только для глухих и незрячих.

В глубине зала возвышался громоздкий письменный стол, а ближе к центру — еще один стол, тоже большой, но совсем низкий. Адельгейда успела подумать, что вряд ли его используют для семейных обедов, а потом вдруг у нее на миг будто остановилось сердце. Сначала она приняла это за очередную стеклянную посудину необычного розового цвета, а потом поняла, что перед ней. Поверхность стола повторяла очертания той самой местности, где сегодня (в прошлой жизни, тысячу лет назад?..) она с друзьями остановилась на ночлег. Картинка была приблизительной, едва намеченной, но девушка уже распознала дорогу, реку и заброшенную мельницу. Распознала, поскольку так же, как и там, в настоящем лесу, здесь развалины мельницы накрывала алая прозрачная пирамида. Только высота ее, в полном соответствии с уменьшенной копией местности, едва доходила человеку до колен.

В первое мгновение Адельгейду охватила жгучая радость — если пирамида стоит, значит, в ней все еще есть необходимость. Или уже нет, но она будет стоять, пока силы, истраченные на ее создание, не иссякнут? И что теперь делать? Радость сменилась досадой, почти отчаянием — она добралась до средоточия их несчастья, но не знает, как быть дальше. Сила пирамиды связана с жизнью мага? И где же он, этот проклятый маг?!

— Красиво, правда?

Девушка вздрогнула, захваченная врасплох. Вот все и прояснилось. Хозяин был здесь, присматривал за ней, ничего не опасаясь. Ну да, конечно же, маг ведь и должен быть там, где ему ничего не грозит. Она повернулась, медленно, ожидая увидеть что-то скверное. Например, знакомое лицо. Ведь Веллита сказала, будто бы предатель связан с Амиларом. Но маг не был ни чудовищем, ни старым знакомым. Она никогда прежде не видела его, этого мужчину среднего роста, средних лет, средней наружности, которую вряд ли запомнишь, встретив в толпе. Неудивительно, что его никто не знал, когда он появился здесь.

Маг откинул широкие рукава темной бархатной мантии и скрестил руки на груди, наблюдая за гостьей. В его светлых, ясных глазах не было ничего, кроме дружелюбия, но Адельгейда уже знала — умолять бесполезно. Он сполна насладится ее унижением, а потом продолжит собственную игру по правилам, в которых не предусмотрено пункта о пощаде.

— Я и не знал, что мне тоже не чужд азарт, — сообщил радушный хозяин, — жаль, не заключил пари. Следовало поставить на тебя. Разумеется, я дал тебе фору — снял ловушки и оставил дверь открытой.

Адельгейда молчала, глядя, как он приближается. Стало быть, он знал, кто она, и ее появление для него не сюрприз. Своего же имени назвать не спешил. Впрочем, это и не важно. Она не видела на нем ни доспехов, ни какой-то еще преграды для клинка, но понимала — этой преграды не может не быть. Иначе человек, одетый лишь в шелк и бархат, не приблизился бы к тому, кто пришел убить его. Можно попробовать пробить магический щит, используя силу Веллиты. В Амиларе ее научили это делать, и амулет она сумела не потерять в драке, но уроки не пошли дальше теории, и еще неизвестно, что из этого выйдет.

— Знаешь, сколько сил я потратил, чтобы создать такое чудо? — сказал маг, показывая на пирамиду, — И гадаешь, наверное, как я узнал, где вас искать? Да вы просто не могли пройти мимо, во всех подходящих местах ночевок вокруг города я оставил по сюрпризу. Вам оставалось выбрать любой.

"И не поленился", — угрюмо подумала Адельгейда, но до ответа не снизошла.

— Ты заслужила маленький приз, — продолжил маг и внимательно посмотрел своей не то гостье, не то уже пленнице в глаза, а она надеялась, что опасный, хитрый враг не заметил, как отчаянно ей хочется ухватиться за соломинку.

— Я разрешу тебе немножко поторговаться. Что ты предложишь за их свободу?

— А чего вы хотите? — спросила Адельгейда.

— Ты многое можешь предложить? — маг усмехнулся, — Я бы отпустил Роланда. Заказ, правда, был на него. И на колечко, которое у тебя на пальце. Но колечко здесь, а Роланд… Я подумал, что если он до сих пор жив, значит, его хранит судьба, а вставать на пути у любимчиков судьбы — неблагодарная затея. Твой брат мне тем более не нужен. Я бы отпустил всех твоих дружков, братьев, любовников и остальных просто ради забавы, чтобы посмотреть, как Экхарты будут и дальше гоняться за ними. Но вот ведьма… Веллита Делари — наша проблема. Гораздо более серьезная проблема, чем сама она думает.

Вот так откровение! Адельгейда поняла, что маг говорит с ней, как с мертвецом, и не имеет значения, что она увидит или услышит. Тогда зачем этот торг? Зачем? Беседы не получалось, мужчина продолжал говорить, а она слушала.

— Ты могла бы предложить себя, но поверь, — он окинул взглядом ее лицо, украшенное синяками, и окровавленную одежду, — ты не в моем вкусе. Разве что интересно узнать, предложишь ли ты свое тело в обмен на жизни жениха и брата? Занятно наблюдать за борьбой чувства и долга в юных неокрепших душах.

Она ничего не ответила.

— Отдай печать, — предложил маг, — и я отпущу их. Кроме ведьмы, но это уже моя забота.

Адельгейда стиснула руку в кулак. Она беззащитна, он это знает. Магу ничего не стоит убить ее или просто лишить способности сопротивляться, и забрать все, что пожелает. Значит, и в самом деле важно, чтобы она отдала печать сама? Но она этого не сделает, тем более на таких условиях. Когда Роланд надевал ей кольцо, он верил, что она не предаст то, чем он жил, не отдаст королевство в руки изменников. Мог ли он предугадать, что его избранница окажется перед подобным выбором? Если она отдаст печать, то нарушит клятву, но ведь Роланд все-таки сможет понять и простить? К тому же надежда остается, пока они живы. Печать — это лишь кусок металла, если король появится в столице, никакие побрякушки не помогут заговорщикам. Отговорки, отговорки… Из нее вышла бы плохая королева, те, кого она любит, ей дороже, чем эфемерная идея всеобщего блага. Но только если ее собственное предательство будет стоить всего полученного взамен, выбирать между жизнями дорогих людей выше ее сил. И как она узнает, что маг сдержал слово?

— Только если отпустишь всех! Если Веллита уйдет живой вместе с остальными! — твердо сказала Адельгейда.

— Ну, всех — так всех, — согласился маг, и у девушки не осталось сомнений в его лжи.

Все это иллюзии, у нее нет никаких шансов, она не выйдет отсюда, как и ее друзья не выйдут из пирамиды. Вопрос только в том, получит ли Дальенна Экхарт кольцо. Как ни странно, эта мысль принесла облегчение. Выбирать стало попросту не из чего. Адельгейда провела рукой по лбу и отвернулась от мага. Он наверняка чувствовал, сколько сил она потеряла. Когда-то давно юная леди Эсперенс боялась позорно струсить перед лицом смерти, но теперь страха не было, была лишь звенящая пустота и слабость, почти апатия. Она не задумывалась, в чем причина — в отрешенной готовности принять смертельный удар или просто в потере крови. Маг должен чувствовать и эту пустоту, должен верить, что у нее не осталось ничего, кроме смирения перед неизбежностью.

— Решайся, девочка, — мягкий, заботливый голос обволакивал ее, — тебе сразу станет легче…

Станет. Потому, что мертвым не больно.

— Да, конечно, — чуть слышно сказала она, не оборачиваясь и медленно расстегивая рубашку, чтобы дотянуться до амулета. Маг смотрел ей в спину, но Адельгейду волновало лишь одно — сможет ли он прочитать ее мысли прежде, чем она сожмет в руке подвеску и отправит в неизвестность отчаянный мысленный призыв: "Веллита, помоги мне!!!"

Прошло несколько тяжелых, бесконечных секунд, а потом медальон вдруг налился теплом, сделался почти горячим, и девушка вздрогнула от неожиданности, не веря в то, что происходит.

* * *

Веллита отшатнулась назад, когда в окно влетел факел и был отбит в сторону ударом меча. Кажется, это блеснул проворством один из телохранителей лорда Вилара. Теперь маленький островок пламени полыхал в дальнем углу, озаряя развалины неровными бликами. Нападавшие уже один раз пытались поджечь мельницу и выкурить дымом тех, кто в ней укрылся, но не смогли. Камень и остатки отсыревшего дерева напрочь отказывались гореть, да и натаскать хвороста к подножию осажденного сооружения никак не удавалось.

Веллита подумала не без злорадства, что на самом деле пирамида — ловушка для всех. Это надежное, эффективное заклинание для захвата пленных, особенно магов, но не для боя. Никто не рискнет применить серьезное боевое (да и не боевое) заклинание одновременно с активацией пирамиды. Поэтому, наверное, магов среди нападавших пока не обнаружилось. А те, что обложили пирамиду со всех сухопутных сторон и уже, наверное, в десятый раз пытались в кромешной темноте предпринять штурм, были просто боевым мясом, которое бросили сюда в надежде, что они одолеют количеством. Волшебница видела, как уже не меньше десятка врагов погибли, сначала войдя в пирамиду, а потом отступив на несколько шагов назад и коснувшись смертельной грани.

Она сидела у стены на полу второго этажа мельницы, похожего на когда-то добротный чердак. Ей велели не мешать, не мелькать в окнах, не попадаться под руку, ногу или клинок. Вокруг уже несколько раз возобновлялась схватка, однажды нападавшим удалось забраться на второй этаж, но теперь их снова выбили не только вниз, но и за двери. Неподалеку валялись два трупа, а на первом этаже трупов скопилось еще больше. Мужчины были заняты боем, и никто из них не владел магией, поэтому никто не задался вопросом, почему тот, кто создал пирамиду, так спешит? Окружить, ждать, призвать магов, которые расправятся с засевшей внутри волшебницей — тактика понятная и логичная. Но атака, да еще ночью? Даже начинающие маги знали — при таком раскладе риск положить множество своих огромен. Разумеется, жизни солдат отродясь никто не считал, если на кону очередной кусок мирового господства, но сейчас дело не в жизнях. Бестолковая спешка могла испортить любой, даже самый изящный замысел. Может, в пирамиде есть уязвимое место? Волшебница с самого начала думала об этом и искала, искала, искала, но никак не могла понять, как разрушить проклятую ловушку. Тем более что это еще никому не удавалось.

Веллита заметила, как снова повисла тишина. Тихо лязгнул, опускаясь в ножны, клинок, темный силуэт в свете угасающего факела приблизился к ней, и она почувствовала на плечах сильные и такие знакомые руки.

— Ты цела? — тихо спросил Алекс.

— Да, а как там у вас?

Она уже почти час как выявила для себя границы дозволенного, ту магию, которую может безопасно использовать внутри пирамиды, и по мере необходимости подлечивала мелкие раны у своих спутников. А чтобы перезаряжать арбалеты, магии вообще не требовалось.

— Все в порядке, мы снова отбились. Они, похоже, совещаются, — сказал Алекс, привлекая волшебницу к себе. Поцелуй получился с привкусом пыли, осевшей на губах, но от этого не менее нежный, чем в прежние времена.

— Тебя эта дрянь не сильно беспокоит? — чуть позже спросил он, неопределенно кивнув за окно, на невидимую стену ловушки.

— Не очень. Я хотела предупредить… Я не могу понять, в чем дело, но что-то не так…

Снаружи раздались крики, очередные сигналы к атаке. Алекс мгновенно вскочил и снова схватился за оружие. Он сделал подруге знак оставаться на месте, когда Веллита вдруг почувствовала зов. Голос Адельгейды возник в ее голове сначала как едва уловимый шелест ветра, а потом, усиленный связующими амулетами, сформировался в отчетливый, отчаянный призыв где-то на грани сознания — "Помоги мне!!!".

Она склонилась к коленям, закрываясь от мира в предельной концентрации. Зов свободно прошел сквозь пирамиду, повинуясь до недавних пор незнакомой магии. Никаких заклинаний, никаких грубых приемов, один промах — и конец. Веллита не знала, получится ли, ее новые умения были лишь теорией, и только в теории риск не казался смертельным. Она провалилась в черноту, собирая все силы, что у нее остались. Чистая энергия, чужая, неведомая хозяину пирамиды, как игла, проколола снова вспыхнувшую светом грань и устремилась навстречу призыву о помощи. Волшебница погружалась в транс, уносилась следом, уже не видя того места, где находилась. Дотянулась мыслью до амулета Адельгейды, поймала белую искорку "маяка" и почувствовала, как установилась связь, как невидимый ручеек силы потянулся в темноту. Чтобы создать магический объект чужими руками, нужно на время войти в сознание человека, передать ему свою силу, и она поняла, что Адельгейда заметила пробуждение амулета, чувство опустошенности вдруг сменили эмоции — растерянность, удивление, страх — страх не понять, не суметь воспользоваться. Веллита на миг увидела знакомый кабинет отца в королевском замке и лицо мага, то самое, которое она никогда не забудет.

— Адель нашла его! — воскликнула она, не веря своим глазам.

Если только измученная, обессилевшая невеста короля сможет действовать осторожно, ненавистный убийца ничего не заметит, до последнего момента не поймет…

* * *

Сердце колотилось, как сумасшедшее, мир вокруг перестал существовать, потерял значение перед единственным важным делом, от которого зависело все. Адельгейда заученно сложила руки, и увидела, как на ладонях медленно растет оранжевый шарик. У нее едва хватило сил сохранить спокойствие, не шевельнуться, не дать врагу заметить, что происходит. Она не задумывалась, в чем дело, почему он не чувствует присутствия чужой силы, все ее мысли занимало только одно — когда нанести удар? Светящийся шарик стал размером с кулак и повис над ладонью. Быть промежуточным звено между магом и созданным им объектом — дело не из приятных, она запомнила это еще в Амиларе, но не думала, что до такой степени. Будто перестаешь быть собой, в глазах двоится и кажется, еще миг — и потеряешь сознание. Хозяин, наконец, заподозрил неладное.

— Что это такое?! — воскликнул он, и вдруг Адельгейда услышала мысленный приказ: "Бей!". Сознание прояснилось, девушка стремительно развернулась, одновременно направляя шар в цель и выхватывая меч. Огненный клубок попал магу точно в середину груди, и по ушам ударил грохот, будто сотня зеркал взорвалась в маленькой комнате. Щиты обрушились, и ее враг успел ужаснуться этому, успел воздеть руки в попытке удержать защиту, разбитую какой-то оборванной девкой, даже не магом. Она не знала, верно ли оценила расстояние и сможет ли дотянуться до мерзавца клинком, и испугалась, что все напрасно, сейчас она промахнется и потеряет единственный шанс. Волна страха еще не успела отступить, когда стало ясно — получилось. Самый кончик меча полоснул по горлу оставшегося без защиты мага, и тот с искренним изумлением уставился на хлынувшую кровь. Он был еще жив и пытался что-то сделать, произнести заклинание, но меч описал дугу и погрузился ему в сердце.

Адельгейда представления не имела, какими еще заклинаниями, связанными с собственной жизнью, этот тип нашпиговал покои, но казалось, наступил конец света. Ее сбило с ног, по комнате прошлась силовая волна, выбивая стекла из окон и шкафов. Горы склянок разметало по полу, резко запахло какими-то зельями. Когда буря утихла, оглушенная, еще не вполне поверившая в то, что случилось, девушка медленно поднялась и отряхнулась. И увидела, как алая пирамида на столе тускнеет, осыпаясь темной пылью.

С усилием выдернув клинок из трупа, убийца придворного мага побрела из лаборатории. Под ногами хрустело битое стекло, а она вовсе не хотела упасть на гору осколков. Потому, что упасть собиралась прямо сейчас. Пришлось дойти до стены, чтобы тяжело привалиться к безопасной опоре и сползти на пол. А потом перевязать самый сильный порез на руке, поскольку от резких движений снова потекла кровь. Адельгейда отрезала кусок рубашки и кое-как затянула рану. И отрешенно подумала, что извлечение оружия из тех, кого она прикончила, стало привычным и уже не ничуть не пугало. Сколько еще людей, умирающих от ее рук, посмотрят на нее с изумлением, прежде чем все это закончится?

Похоже, нисколько. Все это, а именно — ее жизнь может закончиться прямо сейчас. Грохот у входа стал оглушительным, через несколько минут петли не выдержали, и дверь рухнула внутрь. Ввалившиеся мужчины остановились под аркой, не вполне веря своим глазам. Среди всеобщего разгрома, на засыпанном растерзанным вонючим хламом полу лежал главный королевский целитель собственной персоной в луже собственной же крови. А чуть ближе стояла бледная и не менее растерзанная девица в заляпанной кровью одежде. Она не слишком твердо держалась на ногах, но взгляд у нее был целеустремленный, а в руках она сжимала меч.

Адельгейда взглянула на вошедших. Один из них, молодой, едва ли намного старше ее брата, удивленно осмотрелся и спросил:

— Леди, чем вам не угодил королевский маг?

— Выражением лица! — огрызнулась девушка.

Мужчина хмыкнул.

— Думаете, я поверю, что какая-то девица случайно заглянула к нам на огонек и мимоходом убила мага? Ну, хоть назовите себя? Я Ресс Экхарт, брат ее высочества. Это вам о чем-нибудь говорит?

Адельгейда кивнула.

— Так как же вас зовут?

Она продолжала упорно молчать, пока не увидела в комнате еще одного человека. И почувствовала, как сердце обрывается и стремительно летит куда-то вниз. Это был Варелиус Хорн собственной персоной. Заметив ее, герцог изменился в лице, что-то сказал на ухо Экхарту, и тот заинтересованно поднял бровь.

— Сама леди Стальной вихрь к нам пожаловала! Занятно. У вас был долгий бой, прекрасная госпожа, вы устали? Сейчас проверим!

Клинок Экхарта, куда тяжелее ее собственного, стремительно вылетел из ножен. Она успела увести удар в сторону и неловко отшатнулась. Закружилась голова, меч вдруг показался неподъемным.

— Не покалечь женщину моей мечты, Экхарт! — забеспокоился Хорн.

От такой заботы у Адельгейды возникло острое желание оказаться где-нибудь далеко, например, в Амиларе, а еще лучше — в Париже. Или сразу умереть. Она еще успела проследить за следующим движением клинка, но банальный удар кулаком в висок пришел откуда-то с другой стороны, и она почувствовала, как летит в черную пучину беспамятства.

Глава 11

Небо на востоке медленно наполнялось серовато-розовым светом. Еще немного, и раннее летнее солнце выберется из-за кромки леса, снова наступит утро, принося успокоение, иллюзию порядка в этом тихом безумии, охватившем город, расползающемся из опустевшего замка. Опустевшего, конечно, не в том смысле, что в нем больше никто не жил. Как раз желающих обосноваться в королевских покоях нашлось более чем достаточно. Но неприступная цитадель в сердце столицы перестала быть оплотом власти, надежной и незыблемой, какой она оставалась на памяти многих поколений. Вот уже почти два месяца, как король Роланд исчез, и с каждым днем в Алуа становилось все тревожнее. Видимость власти в столице осталась, всем заправлял Совет. Но все больше тревожили слухи — о том, кто приложил руку к нелепому, так и не прояснившемуся исчезновению короля, кто сменит его на троне, что за странная публика заполнила замок и что там теперь творится. Городская стража не должна вникать в политические дрязги, это известно всем, но жить, ожидая скорой, неизбежной и кровавой схватки за власть становилось не слишком уютно.

Начальник караула зябко повел плечами, хоть причин замерзнуть в разгар лета не было, несмотря на дождливую, мерзкую погоду. Тоскливый холод закрадывался не под одежду, а как будто прямо в сердце. Ночь, которую теперь можно смело назвать минувшей, выдалась шумной и суматошной, особенно для стражи у ворот, и все из-за того, что Совет принял решение сразу, в считанные часы, убрать из города лишние войска, собиравшиеся когда-то не один день. И, уж само собой, не обошлось без столпотворения, ругани и даже драки, а разнимать не в меру задиристых господ пришлось кому? Все верно, кому же еще. Правда, тем, кто незадолго до рассвета сменил на посту своих предшественников, повезло больше. Им уже не досталось почетной обязанности следить за порядком, когда из Алуа убиралась вся эта разномастная вооруженная орава.

Солнце еще не поднялось из-за горизонта, когда капитана постигло неожиданное и не слишком приятное открытие — трудная ночь была лишь началом, предвестием куда более странных событий. На дороге, с трудом различимые в утреннем тумане, появились люди, и двигались они в сторону столицы. Сначала возникло нелепое подозрение, что это купеческий обоз, непонятно как оказавшийся в пути в такую несусветную рань. Но едва полсотни пеших мужчин и десятка полтора всадников выбрались из-за деревьев, стало ясно — купцами здесь и не пахнет, если, конечно, с сегодняшнего дня в торговом сословии не завели манеру ходить строем, да еще с оружием. Отряд не пытался приблизиться к воротам, благоразумно оставшись как раз чуть дальше, чем могли достать снаряды метательных орудий с городских стен, и выстроился в подобие боевого порядка — при таком жалком количестве бойцов зрелище нелепое, даже смешное. Но как-то сразу стало не до смеха, когда вслед за первым отрядом на дороге появился второй.

— Да что за дрянь здесь творится? — буркнул себе под нос офицер и, еще раз угрюмо оглядев окрестности, скомандовал караульному, — Подавай сигнал! Тревога!

Что бы там ни случилось — он действовал верно, как предписывали правила. С высоты городских стен было отчетливо видно, как над скоплением теперь уже сотни с лишним солдат ветерок треплет два штандарта, но разглядеть, что на них изображено, никак не удавалось. Пришлось послать за дежурным магом.

Недавно назначенный маг, совсем молодой парень, которого от прочих офицеров отличал только массивный медальон на груди с изображением короны и герба Академии, не замедлил явиться. Судя по кругам под глазами и сонно-угрюмому виду, ему-то как раз досталось дежурить всю ночь. Еще накануне с его сменщиком случилась какая-то неприятность вроде сломанной по пьяни ноги, так что отдуваться новичку пришлось за двоих.

— Взгляните, — указал на причину беспокойства капитан.

Маг деловито размял пальцы, пробормотал несколько фраз (заклинание, а не ругательства, хоть и похоже) и очертил в воздухе круг, из которого сформировалось подобие линзы, висящей в воздухе над кромкой стены. Края линзы переливались радужными бликами, а внутри поплыла приближающаяся картина — все, что происходило далеко впереди, где собирались непонятные вооруженные люди. Впрочем, судя по гербам на флажках, уже понятные, вернувшиеся вопреки приказу отряды из двух отдаленных гарнизонов. Не иначе, по воле своих правителей, кому же еще они могли подчиняться? Знать бы, что затеяли милорды. Демонстративное, наглое нарушение воли Совета — не шутки, можно и без голов остаться.

В это время с востока, из леса, показались всадники. Что-то в них было не похожее на других, особенное, настораживающее. То, что они очень спешили. То, что остальные приветствовали их громкими возгласами. Изображение, повинуясь велению мага, развернулось в сторону прибывшей кавалькады, скользнуло по лицам.

— Кто это? — внезапно охрипшим голосом произнес капитан, и картинка сместилась в сторону молодого темноволосого всадника. А потом маг и его командир, забыв про субординацию, ошалело уставились друг на друга. Начальник первым пришел в себя и рявкнул подвернувшемуся стражнику:

— Курьера к командиру гарнизона! Живо!!!

* * *

Путь был свободен, во всяком случае, никто не попытался остановить отряд. Король и его многочисленный эскорт доехали до Алуа быстрее, чем могли надеяться. Не доехали — долетели, словно измотанные лошади внезапно обрели крылья, словно не разделяли заброшенные развалины и столицу беспросветно темный лес и долгая дорога. Да и лес оказался не таким уж темным. Ранний летний рассвет все настойчивей отвоевывал небо у ночи. Низкие хмурые тучи, почти весь вечер накануне щедро поливавшие дождем, понемногу уползали на запад, все больше и больше освобождая путь первым солнечным лучам.

Каким образом его успели быстро разглядеть и узнать, Роланд так и не понял. Среди всадников в начищенных парадных доспехах (в столицу-то ехали на парад!) и он сам, и Алекс казались самыми незаметными. Еще в Лакуаре они обзавелись надежными кольчугами, скрытыми под верхней одеждой, и широкими темными плащами, чтобы не привлекать всеобщего любопытства. Но едва король и его спутники выбрались из леса и оказались в поле, раскинувшемся по обеим сторонам дороги, они услышали дружное приветствие сотни с лишним солдатских глоток. Роланд подумал, что за минувшее время уже успел отвыкнуть от этих возгласов — "Да здравствует король!" Тех, кто желал ему здравствовать, а не сгинуть подальше и желательно без вести, нашлось не так уж мало, и это можно считать первой хорошей новостью сегодняшнего дня. Но предаваться радужным иллюзиям не стоило — число воинов хоть и превышало десяток, но явно не дотягивало хотя бы до двухсот. С присоединившейся частью отряда замка Эсперенс дотянуло, пожалуй, даже до двухсот пятидесяти, но толком это ничего не меняло. Гораздо больше будет зависеть от того, сработает ли одна задумка Роланда, уже успешно исполненная, если только нужный человек остался в живых.

Алекс о чем-то вполголоса совещался с Беренгаром, изредка поглядывая на запертые Северные ворота. Молодой лорд Эсперенс хранил невозмутимое спокойствие, но Роланд знал, чего ему это стоит. Так же, как и ему самому. Ничего другого не оставалось, все эти люди, которые услышали призыв Адельгейды и явились на помощь, далеко не наивны и знают, как они уязвимы. По крайней мере, умеют считать. Их вера в собственные силы держится на силе духа предводителя, вере в свою правоту и шансы на успех, и им незачем знать, как муторно у него на душе.

Роланд почти физически ощущал, как на сердце мучительной тяжестью легла невидимая каменная глыба, не давая вздохнуть свободно, снова и снова заставляя думать о том, что могло случиться в королевском замке, в покоях мага, после того, как клинок Адельгейды пронзил сердце изменника. Никогда еще родной город не казался королю таким враждебным и чужим. Будто не враги и их приспешники, а неприступные стены, кружевные шпили и тихие предрассветные улицы грозили немилосердной расправой той, которая осмелилась бросить вызов заговорщикам, стенам, всему живому и неживому, что стало преградой на пути к спасению дорогих ей людей.

Вокруг еще клубилась белая утренняя дымка, пряча от любопытных глаз живописные окрестности. Роланд вспомнил, где находится, подумал, что скоро свежий ветерок развеет туман, откроет во всей красе поле, именуемое "Каприз Королевы". Как странно оказаться здесь снова, при таких обстоятельствах. Когда-то давно его матушка увлеклась разведением цветов, и не довольствовалась клумбами и оранжереями замка. У королевы размах увлечений был королевский, и однажды она повелела засеять пустое поле у Северных ворот семенами самых разных цветов из тех, что не нуждаются в оранжереях и садовниках. Не то, чтобы за прихотью покойной королевы тщательно ухаживали все минувшие годы, но и присматривать не забывали, к тому же полевые цветы прижились отлично, а гигантская клумба у въезда в город выглядела гораздо привлекательней гигантского пустыря. Сегодня здесь все было, как и прежде — синие, белые, розовые пятна на зеленом ковре в белесом мареве раннего утра. Вот только копыта коней безжалостно сминали многоцветную красоту, а шеренги солдат среди цветов и тумана казались мрачными призраками.

Минуты текли невыносимо медленно. Откуда-то со стороны реки подошел еще один отряд — водным путем для быстрого возвращения воспользовался командир отряда из провинции Корисанта. То, что и здесь не оказалось изменников, безусловно, радовало, но пока не появились те, на кого Роланд больше всего надеялся, без кого попытка добиться чего-то силой станет даже не провалом, а несмешным кровавым анекдотом.

В Алуа тем временем тоже не бездельничали. Ворота были заперты, на стенах то и дело мелькали огоньки — солдаты столичного гарнизона с тревогой наблюдали за вооруженными людьми у города. Именно поэтому появившаяся на "нейтральной" территории карета привлекла внимание обеих сторон.

Неподалеку от стены, почти вдоль всей границы города, столицу огибала объездная дорога. По ней прямиком к Северным воротам мчался громоздкий экипаж, запряженный четверкой лошадей. Экипаж сопровождали всадники, всего пятеро, но они не окружали его со всех сторон, как полагается, а ехали впереди, отчего казалось, будто карета тащится в хвосте собственного эскорта. Непонятная компания остановилась, не доезжая до ворот, один из сопровождающих поднес что-то к глазам, разглядывая то городские стены, то собравшийся на другой стороне поля отряд, а потом все пятеро, оставив карету и кучера на дороге, поскакали к королю.

Роланд почувствовал, как тревожно стукнуло сердце, и покосился на Алекса, тоже озадаченного происходящим. Не то, чтобы они опасались нападения, личной охраны у короля теперь хватало, да и боевые маги среди подоспевших на помощь нашлись. Веллита тоже не отлучалась ни на минуту, готовая, если понадобится, дать магический отпор. Причина волнения крылась совсем в другом — Роланд узнал карету, если, конечно, не считать, как часто кареты походят одна на другую, особенно издали. Но приближающихся людей трудно было с кем-то перепутать, таких редко встретишь. А наследница вообще одна на два мира.

Судя по виду Кассандры, она уже не помнила, что неделю назад при слове "седло" начинала плеваться. Морис держался уверенно и легко, как всегда, еще двое мужчин, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся телохранителями из Лакуара, вообще чувствовали себя отменно. Если бы король не имел представления, сколько нужно скакать, чтобы так быстро добраться сюда от Старой заставы, то мог подумать, эти четверо совсем недавно проснулись в столице и выехали на утреннюю прогулку. Разве что пятому — магу, в дороге пришлось несладко, он явно шатался от усталости. И лишь когда всадники совсем приблизились, стало видно, что молодой человек в темном плаще с низко надвинутым на лицо капюшоном вовсе не Наро.

Похоже, времени на изучение здешнего этикета у "иноземцев" нашлось предостаточно, потому что все пятеро немедленно спешились. Кассандра бросила поводья одному из телохранителей и приблизилась к королю, а потом опустилась на колено прямо на траву — никакого положенного дамам реверанса, только приветствие воинов-вассалов. Расступившиеся офицеры ошеломленно смотрели на незнакомую, странно одетую женщину, не понимая, кто она и почему так поступает. А Роланд понял и не удержался от улыбки, впервые за это утро действительно искренней. Увиденное было так невероятно, непостижимо, что король сам соскочил с седла и велел даме подняться.

— Надеюсь, герцогиня поведает нам о своем путешествии? — спросил он, чтобы слышали все стоявшие поблизости.

— Оно стало для нас непростым, милорд, — сообщила Кассандра, чуть заметно кивая в знак согласия с предлагаемой ролью, — но мы кое-что привезли для вашего величества.

Король заметил в ее руке небольшой предмет, завернутый в темную ткань. Веллита тоже успела соскользнуть с лошади и оказаться поблизости. При виде подношения ее лицо озарилось почти нескрываемой радостью. Роланд взял сверток и откинул ткань.

— Никогда ничего подобного не видел. Но я думаю, леди Делари лучше нас найдет ему применение.

Веллита с удовольствием приняла артефакт и спрятала его во вместительный внутренний карман куртки. Не важно, каково главное назначение этой безделушки, но она невероятно легко накапливает магическую силу и в руках волшебницы будет очень кстати, особенно в самое ближайшее время.

— Спасибо, — шепнул Роланд Кассандре, минуя изощренные словесные конструкции этикета.

После "пирамиды" на заброшенной мельнице, после подозрения, что кто-то из Амилара помогает заговорщикам расправиться с ним, король не надеялся когда-нибудь снова увидеть наследницу. Или потому, что она вовсе ему не союзник (кто знает, насколько силен для дочери свергнутого короля соблазн начать собственную игру), или потому, что от нее тоже попробуют избавиться. Если верить своим глазам, не случилось ни того, ни другого. Случилось нечто третье, иначе как объяснить перемены в свите леди Экхарт? Но как бы там ни было, возвращение и демонстративная лояльность Кассандры стали второй хорошей новостью сегодняшнего дня.

— Мы привезли кое-кого, ваше величество, — снова заговорила принцесса, и когда юноша в темном плаще откинул капюшон, представила:

— Его высочество младший принц Райн Экхарт.

Конечно, Роланд видел мальчишку и раньше, но никак не ожидал его приезда сюда, к тому же добровольного. Он встречал Райна при дворе и еще тогда готов был поспорить, что парень производит самое приятное впечатление из всего семейства его будущих родственников. И именно поэтому сейчас его так покоробило от собственных мыслей.

Воистину, судьба иногда выбирает странные пути.

Лорд Экхарт, возможно, захватил невесту короля, но у короля под рукой оказался сын лорда Экхарта.

Есть вещи, которые делать нельзя просто потому, что нельзя.

Но если не останется выхода…

Прибывшие отошли в сторону, чтобы не путаться под ногами и копытами, а заодно услышать новости и узнать о планах на сегодня. Веллита взялась рассказать Кассандре и Морису обо всем, что они пропустили, ну и конечно выслушать историю об их похождениях. С того момента, как волшебница получила маленький серебряный скипетр короля Элвера, что-то в ней неуловимо изменилось. Исчезли следы усталости, растаяли тени под глазами после изнурительной бессонной ночи, лицо будто засияло непонятным внутренним светом. "Она что, под кайфом?" — заподозрила было Кассандра, а потом решила, что нет, это кое-что другое, но тоже знакомое. Слишком ясным и внимательным был взгляд девушки и точными движения, будто в усталое тело влили изрядный запас свежей энергии. Такой прилив сил вызывали боевые стимуляторы, которыми нет-нет да и пользовались сотрудники Секретной службы, если обстоятельства совсем припирали к стенке.

— Хорошая вещица? — спросила Кассандра, кивнув на карман, в котором спрятался Ключ.

— Нет слов, — Веллита умиротворенно вздохнула, повела плечами и даже слегка потянулась, проверяя новые ощущения и возможности, — я совсем забыла, что он еще и накапливает внешнюю силу, тянет ее из пространства между мирами. За такой источник высшие подрались бы.

— Значит, нам теперь море по колено? Слушай, а что мы тогда здесь застряли, если нам надо в город, за Адель? Запустить туда десяток толковых ребят через портал, пока Роланд занимается большой политикой, и вытащить его принцессу?

Глаза у волшебницы округлились, как будто ей предложили посягнуть на основы мироздания, но потом она сообразила, что Кассандра попросту не представляет, в чем дело.

— Знаешь, какая магия вплетена в каждый камень этих стен? — она показала на город, — защита от прямого удара — это ерунда, можно и пробить, постаравшись, а вот открывать портал внутрь я бы точно не рискнула, даже со всей моей высшей магией! Самое главное в наших крепостях — защита от чужих порталов, иначе стены не имеют смысла.

— Логично, — согласился Морис.

— Конечно, если настроить портал хорошо, то небольшая вероятность попасть внутрь есть, по крайней мере, по частям, — уточнила волшебница, чтобы великие стратеги совсем забоялись.

Стратеги не забоялись, но экстравагантных идей больше не высказывали. Веллита не утерпела и спросила:

— А куда делся Наро?

— Он умер. А потом утонул, — небрежно отмахнулась Кассандра.

На лице волшебницы отразилось полнейшее замешательство:

— На вас напали?

— Да, пришлось бить наверняка. Мне не понравилось, какое заклинание он хотел применить.

— Какое?!

— Называется "так не доставайся же ты никому", — подсказал Морис.

— Что-то в этом роде, — кивнула Кассандра.

Рассказ о путешествии в Старую Заставу получился не особенно длинным, но дослушать его до конца Веллита все равно не успела.

Тяжелый топот и шум все услышали издалека — слишком внушительно оповещал о себе приближающийся отряд. А когда на дороге показались первые всадники, Роланд снова не сдержал улыбку, увидев, кто все-таки почтил присутствием место сбора. Барон Ламарен, он же Золотой Сокол, привел своих людей, и это была уже по-настоящему хорошая новость.

Король еще часа три назад воспользовался помощью Веллиты, чтобы через точно настроенный портал отправить гонца к барону, с которым дружил много лет. В роду Ламарен, на гербе которого раскинул крылья, соответственно, золотой сокол, все мужчины отличались воинскими талантами, но младший отпрыск — особенно. Получив под свое командование вместо маленького гарнизона в отцовском городке тысячу бойцов из регулярной, оплачиваемой за счет казны королевской армии, он так взялся за дело, что с некоторых пор про элитную конницу Золотого Сокола говорили не иначе как с благоговейными вздохами. А уж сам Роланд не сомневался — со временем приятель его детства станет великим военачальником, из тех, у кого ум и хитрость сполна компенсировалась преданностью, кто личным примером способен увлечь солдат в почти безнадежную схватку и победить. Надо ли говорить, как воодушевил барона призыв помочь разделаться с заговорщиками, предвкушение настоящего боя, возможность показать, на что годится небольшое, но безупречное войско и толковый командир.

От передовой группы всадников в блестящих доспехах отделился один, следовавший во главе, и поскакал к королю. С этикетом он не особенно усердствовал, благо, давнее знакомство и обстановка извиняли пренебрежение церемониями, просто снял шлем и почтительно склонил черноволосую голову.

— Вы звали меня, милорд?

Роланд подъехал ближе, не скрывая воодушевления, и поприветствовал давнего друга совсем без формальностей:

— Ты не представляешь, как мы тебе рады. Как вы успели так быстро?

Барон небрежно кивнул на лес:

— Да я тут каждую тропку помню. По тревоге подняли всех, но со мной только пятьсот, остальные придут следом. А мы поспешили, едва узнали, что нужно помочь надрать кое-кому задницы! Давно пора, как чуял, что там дело дрянь…

Он ткнул рукой в латной перчатке в сторону города.

Последние годы барон реже бывал при дворе, лишь иногда приезжал поохотиться за компанию с королем или разбить сердце какой-нибудь красавице, но избыток праздных увеселений в обществе придворных навевал на него безнадежную скуку, совсем не то, что совершенствование по всем статьям вверенного ему войска. Тем не менее, на его жизнь тоже покушались, едва ли не на следующий день после злополучного бала, во время которого Роланд исчез из столицы. Но то ли преданного королю, но далекого от столичных дел вояку посчитали не слишком важной персоной, чтобы озадачивать его устранением настоящих профессионалов, то ли даже профессионалам он оказался не по зубам, только заявившимся по его душу угрюмым парням Золотой Сокол, как раз обедавший с двумя своими офицерами в каком-то кабаке, так "вставил фитиля", что останки злополучных убийц после собрали в кучу и по-тихому закопали в дальнем углу сельского кладбища.

Закованные в броню всадники выстроились в боевой порядок, Ламарен и другие командиры обсуждали будущее взаимодействие своих отрядов, но численность собравшейся армии, в которую влились еще несколько сотен подоспевших солдат, все равно не превысила и полутора тысяч человек, включая пятерых опытных боевых магов. Недоставало, собственно, и противника — не атаковать же коннице городские стены и запертые тяжелые ворота, если из города навстречу никто не спешил.

Роланда с детства учили, что жизнь способна преподносить самые неожиданные сюрпризы, но он и представить себе не мог, что ему доведется взглянуть на собственную столицу с точки зрения врага, обдумывающего штурм. И еще он отметил — там, в городе, гарнизон действует правильно, будь это смотр, непременно похвалил бы за усердную службу. Уже совсем рассвело, стали отлично видны не только стены, но и многочисленные шпили и башенки столицы, и над всем этим великолепием — шпили королевского замка, далекие, призрачно-серые на фоне светлого неба. Королю был знаком едва ли не каждый камень этих стен, он знал, как защищен город, и именно поэтому понимал, что если гарнизон намерен драться, на успешный штурм нет никакой надежды. Взять столицу силами тысячи с лишним человек, когда защитников на стенах в несколько раз больше, а сами стены и ворота оплетены магией, способной любого, кто рискнет ударить боевым заклинанием, размазать по земле, как масло по бутерброду? Бред.

Только не может он никуда уйти и не уйдет. Не уйдет без своей женщины, не уйдет, оставив то, что причитается королю по рождению и закону, добычей изменников, позарившихся на чужое. Все предназначенное ему судьбой он намеревается встретить здесь.

Да и главный вопрос вовсе не в том, можно ли штурмовать город. По ту сторону стены наверняка знали, кто пожаловал к подступам столицы. Уже однажды предавшей короля столицы, даже если сама она все еще не догадывается об этом. Роланда больше волновало другое — осмелятся ли те, кто уже два месяца именует себя законной властью, противиться его возвращению на трон, превратится ли тайный заговор в открытый мятеж?

Не превратился. Непонятно, что в конце концов сыграло решающую роль, но молчаливое противостояние закончилось внезапно. Первыми насторожились маги, едва почувствовали, как защита ворот ослабела и медленно истаяла. Был это знак покорности или ловушка, времени раздумывать не осталось, ворота открылись, выпуская всадников. Кажется, намек в городе поняли еще до того, как он был сделан.

Процессия впечатляла. Ее возглавляли не офицеры гарнизона или гвардии, и уж тем более не обыкновенные гонцы с каким-нибудь посланием. Впереди ехал Первый лорд Совета, хотя не все узнали его сразу из-за маленькой уловки опытного придворного — глава Совета примчался в самом скромном одеянии, какое сумел найти в своем драгоценном гардеробе. Слез с коня на положенном расстоянии, прошел оставшийся путь пешком и склонился в нижайшем поклоне. Роланду успели доложить, что Совет в большинстве не слишком потакал семейству Экхарт, и король позволил себе сдержанную любезность:

— Благодарю за встречу, правитель Белмар, — он подавил едва не прорвавшуюся иронию, и указал его светлости место в своей новой свите, — следуйте за мной, вы понадобитесь.

Еще один приказ был отдан командиру столичного гарнизона:

— Закрыть город, никого не выпускать. Окружить замок, чтобы и мышь не проскочила, иначе…

Взгляд Роланда, сосредоточенный и удивительно спокойный, обещал убийственные неприятности, если приказ исполнят плохо.

Но прежде, чем король приказал своей армии войти в город, случилось еще кое-что, почти незаметное среди множества более ярких событий. Шестеро всадников окружили Райна Экхарта. У него не забрали меч, Роланд велел действовать тихо и обойтись без унижений и публичных драм. Да и что мог поделать юноша, пусть оружие и осталось при нем, против пятерых бывалых бойцов и одного мага? И против слов женщины, которая до последней минуты оставалась рядом и облекла свой приказ в просьбу.

— Райн, они отвезут тебя в Академию и будут охранять, как пленника, — сказала Кассандра, — Но я прошу тебя, подчинись и не делай ничего против воли Роланда. Не ради меня, а ради твоего отца и доброго имени нашего рода, которое все еще не безнадежно. Ты ведь понимаешь, почему они это делают?

— Да, — младший принц медленно кивнул, — Но если король захочет, чтобы я выступил против отца… Я не смогу, хоть и знаю, в чем его вина…

Его глаза переполняла печаль и решимость.

— Тебе и не придется, — Кассандра чуть улыбнулась, а потом снова стала серьезной, — прости, когда я позвала тебя с собой, я не думала, до чего дойдет. Мне жаль. Я позабочусь, чтобы тебе не причинили вреда…

— Не надо, я все знал. Это самый честный исход.

Райн подал знак начальнику конвоя, означавший, что отныне он пленник короля и не окажет сопротивления.

Королевские войска разделились. Это для сражения людей было всего ничего, а чтобы попасть в Алуа быстро и без столпотворения, и половины оказалось много. Часть из них собирались войти в столицу здесь, а часть отправилась к Портовым воротам, иначе дело обещало затянуться надолго. Пока мимо проносились всадники и шагали лучники, а "приписанные" еще лордом Виларом телохранители терпеливо ждали поблизости, придерживая лошадей, Морис прямо на траве вытряхивал из своей парижской сумки снаряжение, которое могло пойти на пользу в ближайшем будущем. Кассандра принимала смертоносные и не очень вещицы и отправляла по местам. Одежда на ней, конечно, была не самая подходящая для такого снаряжения, только куртка по-прежнему исправно маскировалась под цвет пейзажа (вот и сейчас окрасилась в расцветки летней травы и васильков). Запасные обоймы неудобно распирали карманы, но хоть не вываливались. Несколько оставшихся из запаса гранат предстояло таскать Морису (припомнила ему злопамятная подруга, как он перед отбытием сюда покрутил пальцем у виска, услышав, что она хочет их взять с собой). А вот прочные тросы со всякими штучками, о которых не слышали в этой стране высоких стен и волшебства — вещь ценная и необходимая, хоть пока городские ворота и открыты нараспашку. Магия, конечно, дело мутное, но через крепостные стены, не обремененные колдовскими ловушками, гостям из другого мира лазить уже доводилось.

— Ну как, готов? — спросила Кассандра.

Морис кивнул, напоследок прицепив к ремню маленькую плоскую коробку, когда-то раздобытую подругой — компактную аптечку из тех, какими пользовались сотрудники Секретной службы. Особенную аптечку, в том смысле, что средства там попадались не только для первой помощи.

Четверо всадников помчались к городу, обгоняя последние колонны солдат. Пыли пришлось наглотаться изрядно, но вскоре все оказались внутри. Проезжая по широкой, мощеной камнем улице, уходящей к центру Алуа, Кассандра и Морис услышали, как вслед грохнули ворота, с лязгом опустились решетки. Кольцо замкнулось, и еще через несколько минут оно точно так же замкнется вокруг замка.

Кое-кто опасался столпотворения на въезде в город или за воротами, шутка ли, пять сотен грохочущих железом мужиков на лошадях и еще больше — пешком пытаются разом пройти через пусть и большие, но не безразмерные ворота. Но дисциплина в стройных бронированных рядах оказалась на высоте, а барон Ламарен прекрасно знал столицу. И теперь, повинуясь быстрым командам, всадники слаженно, как на параде, разделялись на небольшие отряды и устремлялись в центр города, кто по главной улице прямиком от ворот, а кто по боковым улочкам, так что путь для прохода остальных войск оказался свободным без малейшей заминки.

Герцогине Лорандевайс любезно составил компанию один из офицеров, которого она раньше заметила в обществе Ламарена. Увидев даму, спешившую к замку, он предложил спешить вместе с его отрядом, чтобы не объясняться с каждым встречным патрулем. В том, что патрулей с минуты на минуту станет более чем достаточно, сомневаться не приходилось.

Город сегодня успокоился далеко за полночь, но теперь его снова разбудил стук копыт и лязг оружия. В окнах то и дело мелькали испуганные лица, а самые сообразительные домовладельцы накрепко закрывали ставни и двери. К удивлению чужеземных гостей столица Диасты даже с окраин впечатляла. Кассандра обнаружила перед собой богатый, процветающий город. Как, впрочем, и остальная страна, в которой за время путешествия она углядела все, что угодно, кроме признаков назревающей революции.

Вопреки подозрению в хроническом бездорожье, широкая и почти прямая улица оказалась замощенной аккуратными, один в один, кирпичиками серого булыжника. Улочки и переулки вокруг ничем не отличались от "проспекта", разве что размерами. Кое-где даже, о чудо, вдоль домов тянулись ухоженные сточные канавки, прикрытые ажурными решетками. Не сказать, чтобы везде царил порядок, мусор валялся, а местами и попахивало, но ожидаемого зловония большого города, не знакомого с достижениями цивилизации, так и не обнаружилось. Одноэтажные и даже двухэтажные дома с красными черепичными крышами, стоявшие на окраине, ближе к центру сменились высокими, роскошными особняками. Вместо красной черепицы здесь на крышах красовалась серебристо-серая. Кассандра заподозрила, что это нечто вроде здешнего признака благосостояния — серебристая черепица взамен традиционной, и оказалось, почти не ошиблась. Крыши королевского замка, замаячившего впереди, сияли самым чистым серебром.

— А от дождя серебро не тускнеет? — спросила она у своего попутчика и тут же узнала секрет.

Никакое это не серебро, а особенная глина, из которой делают дорогую черепицу. Чем "серебристее", тем дороже, а над королевской головой, соответственно, принято раскладывать все самое лучшее.

Воодушевленная увиденным, герцогиня Лорандевайс признала:

— Красивый город…

Офицер с досадой кивнул:

— Да. И тут такое…

— Ничего, разберетесь… Смотрите, как вам рады, — она кивнула на девицу в до смешного традиционном наряде горничной, с фартучком и даже кружевной наколкой на взбитых волосах, застывшую с зачарованным видом у ограды особняка, — И почему девчонки так любят военных?

— И в ваших краях тоже?

— Угу. Только у наших рыцарей когда-то были в моде шлемы в виде железных ведер с рожками, — бесстыдно соврала Кассандра. Не то, чтобы совсем соврала, она знать не знала, что там бывало в моде у рыцарей, но в кино видела нечто в этом роде и очень веселилась.

— А рога зачем? — опешил доблестный воин.

— Для реализма, наверное. Мужики были без иллюзий…

Улица уперлась в просторную площадь, а по другую сторону площади над зеркальной гладью воды возвышалась громада замка. Похожий и одновременно не похожий на все, что Кассандре доводилось видеть прежде, королевский замок Алуа поразил ее сказочным великолепием и далеко не шуточной мощью. Старая Застава рядом с ним и в самом деле показалась бы убогим сараем. Жемчужно-серые зубчатые стены венчали массивные башни, в глубине, под надежной защитой, серебрились крыши королевского жилища и летели в небо высоченные острые шпили.

Хозяин всех этих красот тоже оказался поблизости. Роланд верхом, в окружении своих людей, среди которых Кассандра знала в лицо лишь нескольких, то о чем-то совещался с командирами, то отрешенно смотрел на свое неприступное жилище. К прежнему воинству успели присоединиться солдаты городского гарнизона, и теперь замок взяли в надежное кольцо. И в самом деле, проскочить незамеченной не осталось шанса даже у мыши. Эти улицы давно забыли, что такое война, но сейчас горожане торопливо прятались по домам, закрывали ворота и окна, особенно когда на ближайших крышах появились лучники, получившие приказ внимательно следить за каждым движением на стенах замка.

Первой друзей окликнула Веллита, чтобы рассказать новости. Даже полнейшему дилетанту и даже на самый невооруженный взгляд стало ясно — все изменилось. С теми силами, что есть теперь у короля, завладеть этой крепостью не составит особого труда, если только маги, коих в распоряжение его величества поступила вся Академия (против одного или двух, как предполагалось, засевших внутри магов-заговорщиков) обезвредят основные ловушки, предназначенные толпами изничтожать вражеских солдат при штурме. Но, как известно, было еще одно обстоятельство, и оно вынуждало короля действовать с огромной осторожностью.

— Достать магические ловушки снаружи трудно, нужно много времени, а Роланд боится опоздать, — сказала Веллита, — Они сейчас обсуждают, как небольшому отряду перебраться через стену и открыть ворота.

— И в чем затруднение?

Волшебница не замедлила объяснить, в чем. Собственно, оно бросалось в глаза и так — мост поднят, замок отделяло от остального мира немалое водное пространство. Кассандра обвела взглядом стены. По ее меркам защитников совсем немного, отсюда она могла разглядеть в пределах досягаемости разве что пару десятков стрелков. В пределах своей, разумеется, досягаемости, хотя стрелки, возможно, и думали совершенно наоборот.

— Кто там еще внутри? — спросил Морис.

— Гвардейцы, которые остались в казармах, подчинилась королю, но в замке сидит сам командующий. Его приказали арестовать, если только не будет сопротивляться. Там же сегодняшние караулы, их, кстати, успели заменить, когда появился король. Некоторые офицеры гвардии говорят, что в замке появились люди, одетые в гвардейскую форму, но их никто раньше не видел и не знает, откуда они взялись.

— Небось, темные делишки их продажного шефа!

— А еще там личная охрана принца Экхарта.

— То есть банда заговорщиков? — уточнила Кассандра.

— Да.

Какая-то странность во всем, что творилось вокруг, тревожила и удивляла Кассандру, и вскоре она поняла, в чем дело. Сейчас, когда ловушка захлопнулась, заговорщикам пришло самое время предъявить козырь — леди Эсперенс. Не будь она даже невестой Роланда, все равно она одна из тех, благодаря кому он сегодня стоит у стен своего замка во главе армии. Одного этого хватило бы, чтобы соображения долга и благодарности не позволили ему промедлить ни минуты на пути к ее спасению.

Но замок хранил молчание, и теперь не оставалось сомнений, что так будет и дальше. По представлениям Кассандры в любом случае это большая ошибка — позволить людям, устроившим в стране смуту, выторговать себе свободу в обмен на жизнь даже самой первой леди. Ни один правитель в здравом уме не даст мятежникам беспрепятственно уйти и не оставит их в покое лишь потому, что ему пригрозили гибелью любимой женщины. Это плохой путь, он ведет к еще большей крови. Значит, королю придется выбирать, и любой выбор может обернуться катастрофой. При некотором воображении (или здравом смысле) молчание заговорщиков наводило и на такие мысли — им нечем торговаться, заложницы больше нет. Кассандра Экхарт всегда считала, что умение достойно терять — прекрасное качество. Сегодня у тебя трудный день, Роланд, подумала она, возможно, самый трудный из всех, какие тебе доводилось пережить.

Судьба не то милостиво, не то беспощадно не оставила королю выбора. Заговорщики не показывались, никто не пытался начать переговоры. На стенах замка немногочисленные защитники готовились встретить первую атаку, а тех, кто ими командовал, не было видно вовсе. Окружившие замок войска тоже готовились к бою. Они справятся, иначе и быть не может, как-то отрешенно подумала Кассандра. К тому же если защитников и вправду так мало, как говорят, то их будущее видится, как на ладони. С чего начнет король? Прикажет забросать ров вязанками хвороста? Что-то в этом роде она читала в старой книге о давно забытой войне. Тут попробуй забросай, ров даже с виду совсем не кажется мелким, да и где взять столько хвороста в городе? Не важно, что-нибудь придумают, эти парни явно умеют воевать. Солдаты Золотого Сокола спешились, прислужники увели коней в глубину улиц — да, лошади здесь не понадобятся, верхом остались только командиры. Подошли солдаты из какого-то другого отряда, вроде бы стражники из гарнизона. Воображение подсказало совершенно ясно, как это уже бывало тысячу раз прежде, в другом мире и в другой жизни — скоро все закончится, и вечером сегодняшнего дня Роланд узнает, чем заплатил за победу.

— Эй, это всего лишь крепостная стена, — сказал у самого уха Морис.

Он подъехал незаметно, что неудивительно в таком шуме.

— Это всего лишь жалкая, дурацкая стена, здоровенный каменный забор, — как-то слишком многозначительно повторил он, — за которым засела пара, ну, может тройка сотен болванов, давно наваливших в штаны от страха за собственную смелость. Неужели мы с тобой не вскроем эту волшебную шкатулку?

От такого предложения Кассандра изумленно подняла бровь. Она уже прикидывала, как бы забраться в этот гениальный образец фортификационной мысли, но чтобы Морис предлагал ей настолько рискованное дело? Морис, еще недавно воображавший, будто при первом же удобном случае она подставится под пулю или стрелу? Значит, все-таки верит, что, взявшись помогать, она не бросит дело на произвол судьбы из-за собственных бед или прихотей? Ну, спасибо, за такой комплимент она хоть в огонь!..

Кассандра представила, сколько придется пробираться к королю через толпу собравшихся возле него офицеров и магов, и отыскала взглядом другого человека, который поверит ей и поддержит. Она тронула бока коня каблуками, подъехала к Алексу и сказала:

— Думаю, мы сумеем открыть ворота. Это ускорит дело?

Разумеется, он сразу все понял — уж он-то представлял, на что способны эта леди и ее приятель.

— Конечно, ускорит! Надо сказать Роланду!

— Если в нас начнут стрелять или вздумают облить кипятком, маги сумеют прикрыть?

— Сумеют. И покажут место, где нет ловушек. Отряд там не пройдет, а двое — запросто.

Как ни удивительно, дорога к королю чудесным образом освобождалась сама собой, стоило только Алексу и его спутнице пожелать проехать. Неизвестно, что на их счет сказал своим приближенным Роланд, но все прелести особого положения при персоне монарха Кассандра почувствовала сразу. Ей даже не пришлось особенно понижать голос, чтобы изложить свой план, все и так расступились, едва она оказалась рядом. А еще через минуту король отдал странный приказ:

— Найдите лодку!

Заполненная солдатами площадь притихла, когда "чужеземные мастера деликатных дел" подобрались вплотную к стене. Если вдруг защитники замка вздумали бы свеситься и посмотреть, как обстоят дела внизу, вниз бы и отправились, благо, лучники не дремали. Но заниматься осмотром территории наверху не спешили.

— Какая такая магия? Одна только ловкость рук! — перед тем, как отчалить, заверил Морис встревоженных магов, обеспокоенных тем, что применение заклинаний запустит в действие ловушки. Тросы взлетели и намертво закрепились в камне, да так, чтобы со стены никто не смог дотянуться до них. А потом ловкая парочка на удивление быстро вскарабкалась наверх и исчезла из виду.

Кассандра спрыгнула с каменного поребрика, машинально пытаясь вспомнить из учебника по истории фортификации, как называется то место, куда она залезла. Но не вспомнила. А то, что обнаружилось неподалеку, называлось "люди", и, если верить опыту, это явление сулит одни неприятности. С одной стороны стояли человек пять, вооруженных в основном мечами, только один сжимал в руках большой арбалет. С другой стороны подкрадывались еще трое. Гвардейцы — не гвардейцы, кто из разберет, но одеты с виду одинаково, разве что один чуть понаряднее — в темно-красном плаще поверх доспехов. Значит, старший по званию, нашла крайнего Кассандра и одобрительно воскликнула:

— Ого! Какие мужики!

Мужики растерянно топтались на месте, не зная, как поступить с наглой бабой, вскарабкавшейся, если верить своим глазам, прямо по отвесной стене. Тот, что в красном плаще, пытался придать суровое выражение своей небритой физиономии, остальные откровенно пялились — природа не обделила незнакомку достоинствами, а штаны на ней были в обтяжку, да и курточка, в общем, тоже. Над плечом у женщины виднелась странного вида рукоять меча, но извлекать его из ножен хозяйка не спешила, сжимая в руке лишь какой-то тускло блестящий короткий предмет.

За непонятным сюрпризом последовал откровенно неприятный — воинственная леди явилась не одна, а с кавалером. Морис отцепился от троса и явил свою персону присутствующим с громким возгласом:

— Дорогая, они к тебе пристают?

— Нет, — пожала плечами Кассандра, — как я ни уговаривала.

— Какая стенка, прямо Великая Китайская, — оценил Морис, — только что-то здесь многолюдно.

— Сейчас будет безлюдно.

— Ну зачем? Пусть живут.

— Договорились. По ногам?

— По ногам!

Главному, который в красном плаще, надоело слушать эту околесицу, и он скомандовал:

— Взять их!

Через минуту двое нелюбезных гостей спускались вниз, туда, где прятался механизм подъемного моста. Где-то позади выли от боли подстреленные гвардейцы и безмолвствовала пара трупов — не все оказались настолько деморализованы странным оружием захватчиков, что сразу забыли о сопротивлении.

Разумеется, в просторном дворе за воротами обнаружились очередные защитники. Десятка два, несколько все в той же форме королевских гвардейцев, а остальные — кто во что горазд, "бесформенные", как называл один давний приятель Кассандры мирное гражданское население. Только эти совсем не походили на мирное население, напротив, были настроены самым агрессивным образом.

— Убить! — коротко скомандовал молодой человек, красивый, как герой-любовник с книжной обложки, и одетый гораздо наряднее остальных. У него почему-то было два меча, один в ножнах на поясе, а другой в руке, но он не спешил вступить в бой, предоставив заниматься пыльной работой подчиненным. Кассандра и Морис бросились под защиту стены, по камням дружно ударили стрелы. Арбалеты, стало быть. Теперь все, как один, разряженные. Морис высунулся из укрытия и заорал:

— Эй, придурки! Кто первый успеет перезарядиться?!

Не успел никто.

Бравые защитники остались лежать на каменных плитах двора, молча или скверно ругаясь. Уцелел только тот парень с повадками начальника. Он лишь немного пригнулся, когда непонятное оружие с грохотом уничтожило его отряд, а потом снова выпрямился и демонстративно небрежным жестом поправил черные вьющиеся волосы. Кто-то то и дело мелькал за окнами, Морис предусмотрительно приглядывал за темными проемами — вдруг какой-нибудь умник решит пальнуть исподтишка? Уцелевший предводитель тем временем сообразил, что отступить ему вряд ли дадут, и перешел к переговорам, в меру своих скромных способностей к дипломатии.

— Кто это к нам пожаловал? — он оглядел даму, и, разумеется, оценил, как и его предшественники на стене, — Хороша! Тебя король прислал на замену Стальному вихрю?

Кассандра криво усмехнулась.

— Девка у короля тоже была хороша, — поведал красавчик, с веселым вызовом глядя в глаза незнакомке, — у меня тут кое-что есть, Роланду на память!

Меч со звоном полетел под ноги Кассандре, и она сразу узнала — именно это оружие она видела недавно в руках у Адельгейды. Как будто мерзкий коготок царапнул сердце — какие же вы все тошнотворно одинаковые… Зато благодаря таким типам ей и вправду нравилась собственная служба. И тут глаза у молодого человека утратили наглое веселье, расширились от осознания чудовищной ошибки. Он увидел, как взметнулась рука женщины с непонятным предметом, и раздался тихий щелчок, наградивший его дыркой во лбу.

— Вот сволочь, — бросила Кассандра вслед рухнувшему телу.

Совсем рядом о камень снова чиркнула стрела, грохнул выстрел, раздался вопль и звучный удар о камни упавшего с крыши человека в доспехах. И замечание Мориса, что лазить по крышам в железе неудобно и вообще глупость. В ближайшем окне сквозь квадратики стекол маячила чья-то фигура, и наверняка не одна.

— Прибрать бы здесь, — предложил Морис, укрывшись под аркой, — и еще дверь…

Кассандра прижалась к стене с другой стороны ворот, но услышала и согласно кивнула. Штурму, конечно, эти засранцы не помешают, но несколько человек успеют положить, особенно пока королевские солдаты будут выбивать здоровенные двери главного входа.

Защитники замка наверняка уже слышали стрельбу и догадались о начале больших неприятностей, но эффект того, что последовало дальше, превзошел любые ожидания. Неумолкающий грохот заполнил двор. Витражные стекла в ажурных переплетах разлетелись вдребезги, в считанные мгновения не осталось ни одного целого окна. Следом из-под арки ворот вылетел небольшой темный предмет и застрял, зацепившись за прочное дерево двери. А потом рвануло так, что створки разлетелись фонтаном обугленных щепок, по двору поплыл едкий дым. В гробовой тишине Морис выбрался из-за выступа стены со своей стороны арки, машинально потирая ухо (такой большой двор, такая маленькая граната, а все равно бухнуло — будь здоров!) Кассандра — со своей, и вместе, теперь уже без риска внезапно обнаружить толпу врагов за спиной, устремились к цели вылазки. Подъемный мост перекрывал вход снаружи, а со стороны двора арку преграждали ворота. С усилием отворив тяжелую створку, Морис сделал вывод:

— Жилище параноиков!

Стены здесь были толще, чем в остальных местах, а внутри похожего на короткий тоннель прохода между воротами и мостом обнаружилась еще и решетка. В тесных помещениях с обеих сторон прятались механизмы, предназначенные управлять простой, но надежной конструкцией.

— Что ты там возишься? — нетерпеливо спросила Кассандра, снаружи поглядывая, чем занят ее приятель в недрах темной конуры.

— Разбираюсь с устройством.

— Давай взорвем!

— Вот лишь бы испортить хорошую вещь, — проворчал Морис, — тут все проще некуда. Найди такой рычаг на той стороне! Поворачиваем на счет три!

Наверное, обычно это делалось не так быстро и грубо, но на сей раз привратники попались неумелые. Освобожденные блоки стали раскручиваться с сумасшедшей скоростью, решетка с лязгом пошла вверх, а мост, наоборот, опустился вниз, тяжело грохнув о противоположный берег рва и выбив тучу пыли из крепко сколоченных досок. Снаружи послышалось громогласное приветствие. За несколько мгновений до того, как штурмующие ворвались в замок, Кассандра успела подобрать меч Адельгейды и зашвырнуть подальше вглубь двора. Ни к чему Роланду находить его сейчас, она не раз видела, как людей срывает с катушек из-за таких вот подарков.

Морис едва успел пересечь проход и оказаться рядом со своей подругой, как во двор влетели всадники. Барон Ламарен настоял, чтобы первыми в замок въехал десяток его солдат, а не король. Всяко может случиться, безрассудный риск нельзя назвать лучшим способом вернуть корону. Следом появились еще четверо — собственно Роланд, барон, Алекс, а рядом — Веллита. Не успела Кассандра спросить, какого… они потащили в драку девчонку, как Алекс придержал коня и, с трудом перекрывая гвалт, крикнул вжавшейся в стену парочке:

— Присмотрите за ней! У нее есть идея, но ее здесь затопчут!

Морис сгреб волшебницу за талию и стащил с седла, проигнорировав робкий протест.

— Не волнуйся, присмотрим!

У самого входа вторжению никто не воспрепятствовал. Или ряды защитников изрядно проредил обстрел (он же расстрел) в исполнении Мориса, или они предусмотрительно отступили подальше. Вполне возможно, случилось и то, и другое, и еще неизвестно, кому больше повезло. Король и его друзья спешились во дворе и вошли в замок, готовые клинками расчистить себе дорогу. Топот бесчисленных ног и лязг железной амуниции множился эхом среди каменных стен, двор в считанные минуты заполнился солдатами, немедленно устремившимися в растерзанный дверной проем.

— Так что ты там придумала?! — переорал шум Морис.

Волшебница ткнула пальцем в дальний угол двора.

— Нам надо внутрь, вон через ту дверь!

Морис перезарядил оружие и махнул:

— Пошли!

Веллита почти бегом бросилась через двор, держась поближе к стенам и стараясь не попадаться на пути у прибывающих солдат. Ее спутники не отставали ни на шаг. Кассандра нет-нет, да и поглядывала на крышу, но признаков человеческого присутствия серебристо-серая кровля больше не подавала. Кажется, игра в снайперов-самоубийц не числилась у заговорщиков среди любимых.

Непонятный низкий гул, почти на пределе слышимости, накрыл все вокруг и снова стих. Над башнями вспыхнуло белесое сияние, обратилось синеватым маревом и погасло. Волшебница, не сбавляя шага, сказала, что это маги Академии работают над заклинанием полной блокады, которое замкнет кольцо и не позволит заговорщикам пробиться, даже если они пустят в ход магию.

Наконец искомая дверь оказалась в нескольких шагах, хоть и неприлично маленькая по сравнению с главным входом, но из такого же крепкого дерева, обитая железом, утонувшая в глубокой сводчатой нише. И наверняка запертая изнутри чем-нибудь вроде засова толщиной с небольшое бревно.

— Взрываем? — только и успела спросить Кассандра, прежде чем тонкая молния вспыхнула и погасла, а дверь в виде кучи деревянных обломков влетела внутрь и рассыпалась по проходу.

— Круто, — одобрил Морис и шагнул в проем.

Веллита потерла ладонь. С виду все вышло красиво, но самом деле отдача была, и какая! Боевая магия в королевском замке, прямой удар по самым защищенным местам, дверям и стенам — занятие не для слабаков. И не для слабонервных.

Вломившаяся троица оказалась в маленьком зале, из которого в хозяйственные помещения уходил плохо освещенный коридор. Внутри царила тишина. Если недавно поблизости кто-то был, то теперь или прятался, или сломя голову совершал незамысловатый маневр, известный военной науке как бегство паническое, неупорядоченное. Поисковый детектор, уже опробованный Кассандрой в этих краях, по-прежнему работал из рук вон плохо и беспрерывно давал сбои, так что теперь она не стала тратить время на привычный способ обнаружения врагов, целиком положившись на безошибочное чутье Веллиты. Не то, чтобы девушка безо всяких усилий могла засечь засаду и сосчитать всех, кто там сидит, но чужое присутствие распознавала за добрый десяток шагов, а большего и не требовалось.

Предоставив солдатам разбираться с захваченной территорией и всеми, кто на ней обнаружится, волшебница увлекла попутчиков дальше, сначала в длинный безлюдный коридор, а потом в анфиладу комнат с окнами во двор. Веллита могла бы рассказать многое о том, каким она запомнила королевский замок и каким он стал сейчас, а Кассандра и Морис лишь мимоходом отмечали удивительный беспорядок, то и дело переходящий в настоящий разгром. Разве что стекла в окнах уцелели, зато через раскиданную мебель пришлось перебираться не один раз, а объедки и мусор, судя по всему, отсюда выносили лишь изредка, перед большими праздниками.

Где-то в стороне раздался грохот — не иначе, сорвалась с петель еще одна дверь, на сей раз внутри. Похоже, Роланд и его люди тоже не особенно церемонились с королевским имуществом, и что-то подсказывало — с мятежниками они станут церемониться еще меньше.

Первая стычка произошла внезапно, в маленьком зале из тех, где сходились несколько коридоров, и которые Кассандра успела сама для себя обозвать залами-перекрестками. Внезапно, но не для волшебницы и ее друзей, и вовсе не из-за магии — они попросту не так громко топали. Четверо наемников наткнулись на гостей, сходу не распознав в них людей короля, но разглядев, что двое из них — женщины в мужской одежде.

— Проваливайте, потаскухи, не до вас! — рявкнул один и тут заметил Мориса, сильно обидевшегося на такое обобщение:

— Это ты мне?!

Наемник вскинул арбалет, собираясь уложить сначала громилу, а потом напомнить девкам, кто здесь все еще хозяин. Он даже не понял, какая сила отшвырнула его к стене и отчего отменная сталь доспехов у его сползающих на пол товарищей превратилась в кровавое решето.

Веллита, не теряя ни минуты, бросилась дальше, перепрыгнув через распростертое поперек дороги тело, как до того перепрыгивала через перевернутые стулья. Правильно, рыдать о жестокости мира будем после, привычно решила Кассандра, а сейчас время для большой драки. Адреналин уже хлынул в кровь, переполняя ощущением силы, неуязвимости, азарта и бьющей через край энергии. Бой предстоял короткий и беспощадный, она чувствовала это сердцем. Как всегда, как везде, и не важно, чем стреляют немудреные приспособления, которыми вооружены обитатели этой страницы бытия.

Защитники замка не пожелали сдаться, а это значит, что каждый встречный мужчина — враг, если только не упал лицом в паркет при виде захватчиков. Даже мысль о сопротивлении — смерть. Да и женщин нельзя сбрасывать со счетов. Конечно, попавшуюся на пути служанку, вопившую от страха громче, чем сирена воздушной тревоги из старинной кинохроники, трудно было принять за бойца, а вот магом она могла оказаться запросто. Это мир полон сюрпризов, Веллита вон с виду как фея из сказки, а двери выбивает одной рукой. Само по себе это, конечно, не чудо, Морис тоже так умеет, но только не с дальних дистанций. Так что право на пощаду всем, даже самым безобидным на вид, предстояло еще доказать. Или хотя бы не опровергнуть.

Невыносимо громкая служанка напасть не пыталась, но на всякий случай Кассандра двинула ей кулаком, и та замолчала, осела на пол, провалившись в обморок — ей же лучше, а то пристрелит кто-нибудь не такой терпеливый.

— Постойте!

Волшебница вдруг остановилась в следующей комнате у камина и замерла, закрыв глаза. Ее спутники знали, что Веллита пыталась сделать — найти амулет Адельгейды по следам собственной магии, еще не рассеявшейся после того, как она поделилась силой и помогла убить придворного мага. Найдется амулет — найдется и его хозяйка.

— Дальше!

Дверь в большой пустынный зал была распахнута. Стоило выйти на открытое пространство, как с противоположной стороны начали стрелять из арбалетов, безуспешно и со смертельным исходом для себя. Кто же из заговорщиков знал, что пули как бумагу прошьют дверь, за которой укрылась засада?

— Это вам не в чистом поле шашками махать! — поставил в известность Морис и бросил на пол опустевшую обойму.

И только теперь все трое заметили, что драка в этом зале уже состоялась. Штурм здесь ни при чем, скорее всего, дело было ночью. Кровь на поцарапанном и местами изрубленном паркете успела подсохнуть. Темные предметы в дальнем углу оказались вовсе не свернутыми коврами, или что там еще можно придумать, а телами, никак не меньше пяти. Носки сапог в ряд бодро выглядывали из-под наброшенного покрывала с бахромой, цветом неотличимого от штор в ближайшем коридоре.

— Что здесь делали раньше? — спросила Кассандра.

Догадаться, в общем-то, не составляло труда. Раз места сколько угодно, а мебели нет, только нарядные диванчики у стен, стало быть, это нечто вроде здешней танцплощадки. Веллита подтвердила подозрения:

— Зал для семейных балов, когда приглашают только родственников и друзей королевской семьи.

— А, понятно. Наверное, всего пара-тройка сотен человек?

Волшебница кивнула, уже засмотревшись на что-то другое. Нет, живых врагов за противоположной дверью больше не было, если кто-то не попал под пули, то успел унести ноги. Узорчатые дверные створки щедро утыкали толстые железные стрелы, и вовсе не со стороны коридора. Но разобраться, все ли стрелы угодили в дверь, или тот, кому они предназначались, тоже что-нибудь поймал, не удалось даже Веллите.

— Сдается мне, я знаю, кто здесь прошел до нас, — проворчал Морис, оглядев окровавленный пол.

— Да, — согласилась Кассандра, — и мы ее найдем.

Веллита хотела окликнуть Мориса, который свернул к телам в углу и сдернул с них штору. Хотела поторопить, но вдруг поняла, что он там ищет, и оцепенела от ужаса. Поняла, кого он ищет. Вряд ли заговорщики бросили бы невесту короля на полу среди наемников, но сыщик из чужого мира не привык ничего упускать из виду. Конечно, Адельгейду он не нашел, но волшебница поймала себя на мысли, что вместо уверенного "конечно" в голову закралось страшное "а почему нет?". С самого начала она догадывалась, какая беда могла случиться с ее подругой, но одно дело — предполагать и не терять надежды, а другое — увидеть, как Морис ищет мертвое тело среди других мертвых тел.

— Идем отсюда! — Кассандра взяла побледневшую Веллиту за плечо и подтолкнула вон из зала.

Они заметно опередили короля и его солдат, оказавшись в северной части замка, где было совсем пусто. Прошли еще один коридор, и волшебница показала дорогу в покои леди Экхарт. Туда тянулась ниточка силы от амулета, которую удалось нащупать и зацепить. Двое наемников безуспешно подкарауливали незваных гостей в коридоре и не успели сбежать. Они благоразумно бросили оружие на пол и попадали следом сами, умоляя о пощаде. Кассандра выбрала того, кто показался более сговорчивым, и накрепко вцепилась в него.

— Где девушка?! Та, что надавала вам по ушам сегодня ночью!

— Я не знаю! — в голосе пленного прорезалась паника, — Ее забрал лорд Экхарт!

— Где лорд Экхарт?

— Не знаю! Вон там их комнаты!

На сей раз наемников вырубила Веллита, не дожидаясь, когда ее спутники без предупреждения перейдут к рукоприкладству. Несложным заклинанием она почти мгновенно погрузила обоих пленников в сон.

Пройдя еще немного в указанном направлении, они оказались в роскошной комнате, слишком маленькой, чтобы назвать ее залом, но все же просторной и светлой. Сквозь кружевные занавеси лился утренний свет, тяжелые бархатные шторы были отдернуты и подхвачены витыми серебряными шнурами. Если кто-то здесь и спрятался, полумрак ему не помощник. Чьи это покои, леди Экхарт или ее отца, на первый взгляд определить не удалось, да, в общем, было ни к чему. И некогда.

Всю боковую стену занимал огромный гобелен с изображением то ли пикника, то ли отдыха после охоты. Дамы и кавалеры в ярких нарядах пировали на лугу под сенью живописных деревьев.

— Там! — Веллита показала на выдающийся образец шпалерного искусства, как обычно предупреждала о врагах. Снизу до умиления наивно торчали сапоги, и отнюдь не дамские.

Кассандра не сразу сообразила, откуда взялось ощущение дежа вю, а потом мерзко усмехнулась, почувствовав сильнейшее желание обнажить меч и вогнать его сквозь ковер в того, кто за ним спрятался. Вот только приз за лучшую роль ей вряд ли светит. У Мориса возникла менее кровожадная идея, он просто шагнул к гобелену, примерился и двинул кулаком.

Удар пришелся как раз по месту, где вытканная шелками красотка сидела на коленях у юного рыцаря. За ковром охнули, и на пол повалился парень в гвардейской форме, громко лязгнув о паркет ножнами. Но полежать в тишине и покое ему не дали, за ноги выдернули на свет и рывком привели в вертикальное положение. Хоть сопли кровавые утереть не помешали, и на том спасибо. Зато немедленно ему в лоб уперся железный предмет совершенно незнакомого вида. Но вполне понятного назначения.

— Не дергайся, а то гобелен жалко, — предупредила Кассандра, — твои мозги не впишутся в композицию!

Парень растерянно осмотрелся и увидел, как девушка рядом отрицательно покачала головой. Веллита всего лишь хотела сказать, что пойманный тип — не Экхарт, но тот все понял по-своему и торопливо попросил:

— Не убивайте меня, я сдаюсь!

— Отвечай быстро и отчетливо! Чьи это комнаты?

Когда очень хочется заслужить помилование, это придает желания говорить, не дожидаясь, когда вопрос повторят.

— Принца Экхарта!

— Ночью в замок пришла девушка, леди Эсперенс. Ты ее видел?

— Я не знаю, как ее звали. Она убила наших…

— Где она?

— Я не знаю! Они ее поймали, это точно… Лорд Ресс Экхарт и остальные. Потом ее никто не видел! Но… подвал! Они все время ходят… ходили в подвал!

— Да что вы все как сговорились — не знаю, не знаю! — рявкнула Кассандра, — ладно, а сам Экхарт где?!

Наемник под бурыми разводами на лице побледнел окончательно и пробормотал:

— Они пошли вниз, принц, и леди Экхарт, и свита… Они же мне не отчитываются!

— Ладно, — Кассандра хлопнула его по щеке, — живи! То есть спи!

Ее рука скользнула к шее пленника, и он снова рухнул на пол, на сей раз без чувств.

— Вот амулет, я нашла его! — воскликнула Веллита.

Она успела пройтись по комнате, заглянуть в спальню и пошарить на столе. Никаких следов Адельгейды не обнаружилось, зато подвеска на тонкой цепи, которую волшебница минувшим вечером отдала невесте короля, лежала среди брошенных вещей.

— Послушай, а зачем они потащились в подвал? Тут подземный ход есть? — спросил Морис.

— Был, — Веллита усмехнулась, — но уже нет. Но внизу легче открыть портал!

— Ты же сказала, что портал в замок не открыть!

— В замок, а не из замка! Из замка тоже трудно, помехи сильные, но можно. А в подземелье слабее защита стен!

— Тогда чего мы ждем? Веди!

Опустевшие покои принца остались позади, когда в соседнем зале послышался и быстро стих шум драки. Морис и Кассандра на всякий случай приготовились пальнуть, но Веллита просияла и сама устремилась к распахнувшимся дверям. Навстречу ей вышел Алекс, а за ним — Беренгар с двумя десятками бойцов.

Увидев волшебницу, Алекс несказанно обрадовался, но улыбка померкла, когда он понял — Веллита и ее спутники по-прежнему втроем.

— Ну что? — спросил он, немного опасаясь ответа.

— Ищем, — уклончиво отозвалась Кассандра, — есть наводка — подвал. Сами мы не местные, помогайте! Надо перекрыть выходы и все прочесать!

Выходов из подвала сообща вспомнили с десяток, но не исключено, что на самом деле их было гораздо больше. Да и само подземелье замка отличалось внушительными размерами, искать в нем кого-то — все равно, что иголку в пресловутом стогу. А заговорщики прекрасно знали, как может обернуться дело, поэтому по мере сил скрывали даже от собственной охраны, куда упрятали пленницу. Во всяком случае, ни от кого из захваченных в плен Алекс не добился внятного ответа, где его сестра.

— Нам не нужны те подвалы, где хранится королевская выпивка, — решила Кассандра, — подумайте, куда они могли спрятать человека, если бы захотели?

Знатоков замка среди собравшихся оказалось всего ничего, поэтому думать было особенно не о чем, оставалось действовать, надеясь на удачу. Алекс тем временем успел отправить одного из солдат к Роланду, который, разделив с Ламареном Восточное и Южное крыло, прошелся стальной волной по парадным залам и всем, кого там обнаружил. Если заговорщики внизу, то они в ловушке и уже никуда не уйдут, разве что и в самом деле откроют портал. Но сильнейшие маги Академии не покладая рук трудились над тем, чтобы замкнуть магическое кольцо вокруг замка. Для бегства у лорда Экхарта и его сообщников оставались считанные минуты.

Морис и Кассандра в своей прежней жизни не раз видели, на что способны загнанные в угол существа, но благоразумно не стали напоминать об этом остальным. Скоро и так узнают, а сейчас надежда — лучший стимул. Отряд снова разделился. Волшебница с двумя все теми же помощниками устремилась в определенный им по плану коридор. Когда они мчались по узкой полутемной лестнице, Веллита вдруг зацепилась рукой за стену и остановилась так резко, что бежавшая следом Кассандра чуть не врезалась в нее и не отправила на десяток ступеней вниз.

— Ты чего?! — рявкнула наследница.

— Не сюда! — Веллита прислушалась, хотя вокруг воцарилась тишина, и ткнула пальцем в сторону, — вон там маг настраивает портал!

— Там же стенка!

— Ну, в смысле, надо спуститься — и сразу налево, а не направо!

Под бурчание Кассандры на тему "вот уж мне эти маги" лестница привела в подземелье — темноватые, но просторные и даже по-своему красивые сводчатые галереи. То, что подвал не весь такой, стало ясно почти сразу, но, несмотря на близость воды снаружи, ни плесени, ни сырости не обнаружилось. Только немного душновато, особенно если экскурсия проходит бегом. Очередная дверь слетела с петель под сильнейшим магическим ударом, впереди показался длинный, уходящий в полумрак коридор. И в его глубине вспыхнул чистый, ослепительный свет.

Глава 12

Вокруг не было ничего, кроме темноты, холода и тупой, никак не проходящей боли. Где-то рядом звучали голоса. Сначала они казались неразборчивым, едва слышным бормотанием, но вскоре звуки стали складываться в слова, фразы, обретать смысл. Потом вернулись ощущения — вернулись в обличье чьих-то твердых пальцев, которые взяли девушку за подбородок и развернули лицом вверх. Адельгейда поняла, что лежит на каменном полу, и от этого твердого ложа у нее затекло все тело.

— А Роланд не дурак… — лестно оценил увиденное смутно знакомый мужской голос, — или дурак, если зря терял время. Заодно и проверим…

Другой мужчина без особого интереса откликнулся:

— Ресс, нужна она тебе? В замке полно баб.

— Не таких, — снова расщедрился на сомнительный комплимент тот, кого назвали Рессом, — к тому же эта сучка кое-что задолжала герцогу Хорну. Синяк под глазом и большую любовь.

— Думаешь, твой отец просто так сказал, что даже волос с ее головы упадет только по его приказу? Наверняка он что-то задумал, это же не просто девка с улицы…

— Он велел мне разговорить ее? Велел. Остальное — моя забота. А ты уже третий час возишься, и все без толку!

В голосе говорившего прорезалось раздражение, но второй спокойно ответил:

— Я предупреждал, это не мое. С такой магией не всякий высший справится. Защита настроена на восприятие эмоций владельца, пресловутого свободного волеизъявления.

— Не читай мне лекций, скажи лучше, мы можем снять кольцо?

Адельгейда замерла, прислушиваясь. Судя по разговору, здесь только что творили заклинания, пытаясь разобраться с магией, защищавшей малую государственную печать. Приятная тяжесть кольца по-прежнему ощущалась на пальце, выходит, разобраться не удалось?

Тем временем маг задумчиво произнес:

— Я вообще ничего не вижу. Я все испробовал, но не могу даже нащупать эту проклятую защиту. Ее все равно, что нет…

— Может, и правда нет? — второй собеседник хохотнул, — Вот это был бы трюк — два с лишним века морочить всем головы этим кольцом. Не королевская семейка, а сборище аферистов!

— Не верится. Слишком серьезные люди говорили, что печать опасна. С другой стороны, никто ведь не проверял. Кстати, — маг неожиданно сменил тему, — леди очнулась и слушает нас.

— Тогда нечего притворяться!

Что-то звякнуло, и на пленницу обрушился поток воды. Адельгейда вскочила. Вернее, это ей так показалось, а на самом деле она с трудом приподнялась на локте, отфыркиваясь и отряхиваясь. Вода оказалась обжигающе ледяной, и она тоскливо подумала — где они взяли такую холодную, летом-то? Неужели магии не пожалели? И откуда-то пришла совсем уж отрешенная мысль: ну и лето выдалось…

С трудом пересилив головокружение, девушка села, прислонилась к стене и осмотрелась. Что-то было не так, мешало, и она быстро обнаружила причину — увесистые оковы на запястьях, соединенные цепью, пропущенной через кольцо в стене. Цепь оказалась длинной и, если не считать ее веса, движений особенно не стесняла, вот только шансы на побег сводила к нулю. Пелена перед глазами потихоньку рассеялась, Адельгейда разглядела, наконец, что ее темница — небольшое помещение без окон и с единственной дверью, рядом с которой в маленькой зарешеченной нише горел светильник. На полу валялись клочья соломы такого вида, будто их забыли здесь лет десять назад. Она догадалась, что по-прежнему находится в замке, и, судя по холоду и по размеру каменных блоков, из которых сложены стены, это подвал. Впрочем, кто его знает, этот замок. Роланд ни разу не говорил о здешних тюремных камерах, да и зачем они нужны в королевской резиденции?

Пленница взглянула на мужчин и одного узнала сразу — Ресс Экхарт, старший брат Дальенны, именно так он, помнится, назвался перед тем, как его кулак отправил Адельгейду в глубокий обморок. Второй был одет попроще и поглядывал скорее с профессиональным интересом — значит, это тот самый маг, что два часа бился над загадкой ее кольца.

Ресс присел рядом на корточки, заботливо убрал прядь волос с лица девушки и снова взял за подбородок, заставляя смотреть прямо на него.

— Очень мило, но пока придется тебя оставить. Отец заждался, хочет узнать, что мы тут накопали. Он будет разочарован.

Смотреть в холодные, пугающе непонятным весельем глаза тюремщика было жутко, к тому же попросту больно — сам заехал по лицу, а теперь хватает!

— Не трогайте меня, — глухо сказала она и попыталась отстраниться.

— Ого, — рассмеялся Ресс, — значит, трогать тебя — привилегия короля? Мне начинают нравиться королевские привилегии!

"Это не надолго", — подумала Адельгейда.

Он будто услышал ее мысли, прочитал по глазам, потому что вдруг ответил:

— На твой век хватит!

Младший принц Экхарт помолчал, задумчиво разглядывая избранницу Роланда, усмехнулся и встал, жестом велев магу следовать за ним. Когда снаружи лязгнул засов, девушка вздохнула и закрыла глаза. Ужас, который едва хватило сил спрятать от врагов, начал понемногу отступать. Ей дали отсрочку — может, на час, а может, на несколько минут. Маг возился со своими заклинаниями пару часов, еще какое-то время понадобилось, чтобы устроить пленницу в камере, стало быть, скоро рассвет, и ее друзья, возможно, уже недалеко от столицы. Всего лишь возможно, если не считать бесконечного множества других не менее вероятных событий — что им не удалось выбраться, не удалось узнать, где она, или случилось что-нибудь еще, о чем не хотелось даже думать.

Стараясь отвлечься от собственных страхов, она решила занять мысли не возможным, а уже состоявшимся ущербом. Левый рукав пониже плеча пропитался красным, но на самой ране кровь засохла, образовав темную корку. К левой стороне лица страшно было притронуться, и о том, как она теперь выглядит, Адельгейда подумала с грустной усмешкой — может, на нее, такую, и не позарятся? Обольщаться не стоило, но и изводить себя тревогой о том, что еще неизвестно, случится ли, тоже не лучший способ провести время.

Все оружие, разумеется, исчезло, причем вместе с ножнами. Только сейчас девушка сообразила, что еще не так — с нее сняли жилет со стальными пластинками. Может, магии мешал, а может просто стащили, когда обыскивали. Рубашка, штаны и сапоги остались на месте и, похоже, снять их и не пробовали, только карманы вывернули. Но и мысли, что чьи-то руки обшарили ее с головы до ног, хватило, чтобы задохнуться от стыда и унижения. А уж какими словечками сопровождался обыск, представлять было и вовсе тошно.

Холодная сырость подземелья быстро напомнила о себе мучительным ознобом. Адельгейда сгребла солому отовсюду, куда смогла дотянуться, и прилегла на вонючую охапку — все равно так лучше, чем на полу, тем более в насквозь промокшей рубашке. Хотелось пить, но пока еще жажда не казалась невыносимой. Боль в виске понемногу ушла, отпустив в блаженную полудрему.

Внезапный шум показался оглушительным, будто гром. Вырванная из сна лязгом открывшейся двери, пленница приподнялась и растерянно осмотрелась, пытаясь сообразить, сколько еще прошло времени. Ее теперь занимало лишь одно — время. А вот брат леди Дальенны считал, что времени у него предостаточно.

Мужчина задумчиво смерил взглядом притихшую на полу девушку и сказал:

— Я думал, что разговор у нас пойдет только о твоем колечке, но нашлась тема поинтереснее. Знаешь, какая?

Ответа он не услышал, но продолжил:

— Ты что-нибудь знаешь о замке Старая Застава?

Адельгейда решила не искушать судьбу и отрицательно покачала головой. Это было, в общем, правдой, кроме одного — она знала, что в замок с таким названием отправились Кассандра и Морис.

Ресс по-своему оценил почти наладившийся диалог:

— Ага, значит, ты не глухая. Продолжим. Недавно из этого замка пропала одна вещица. Семейная реликвия, если угодно. По слухам, ее украли двое, мужик и девка. А сейчас они присоединились к Роланду! И я хочу знать, кто они такие!

Адельгейда медленно закрыла глаза, чтобы не выдать нахлынувших чувств. Как много значили для нее эти раздраженные фразы! Роланд жив, и не только на свободе, но и действует открыто! И брат, и остальные, скорее всего, тоже!..

Пощечина такой силы, что, кажется, искры посыпались из глаз, вернула ее к реальности — полутемному каменному мешку и теряющему терпение мучителю.

— Не смей делать вид, будто меня здесь нет, стерва! Не захочешь говорить — послушаем, как ты умеешь кричать! Повторяю, кто эти двое? Девку зовут Кассандра, мужика — Морис, про это можешь не говорить! Кто они такие? Где Роланд их нашел? Ты же все время была с ним, ты не можешь не знать!

Кое-как отдышавшись, пленница тихо ответила:

— Наемники с востока. Профессиональные взломщики.

— Ложь! Вскрыть саркофаг не смогли даже… — на сей раз он не ударил ее, только замахнулся, заставив зажмуриться в ожидании новой вспышки боли, но передумал и опустил руку. Кто именно не смог вскрыть какой-то саркофаг, тоже умолчал, зато после недолгих раздумий сообщил:

— А мы сейчас, пожалуй, вернем сюда мага, и ты быстро вспомнишь правду. Сагрен! — рявкнул Экхарт, и дверь отворилась. В камеру вошел мужчина в воинском облачении — без доспехов, но в кольчуге и при оружии. Стало быть, не слуга, не посыльный, машинально предположила Адельгейда. Кто-то вроде адъютанта? Ресс не служит в армии, откуда у него адъютант? Значит, личная охрана.

— Ступай к отцу, там сейчас мастер Алорни, пригласи его сюда, скажи, что нужна помощь. Леди упрямится.

Тот, кого назвали Сагреном, скользнул безразличным взглядом по сидящей на полу девице и слегка поклонился. Не ей, разумеется, а господину.

— Да, милорд.

Пока ждали мага, принц Экхарт-младший молча мерил шагами камеру. Адельгейда тем временем думала о том, как все обернется, если они сумеют вырвать из нее правду. Она и представить себе не могла, что начнется, когда рвущееся к трону семейство узнает, кто на самом деле Кассандра и откуда она родом.

От звука открывшейся двери она вздрогнула, но, похоже, что-то не заладилось, Сагрен вернулся один. Что именно не заладилось, прояснилось быстро:

— Лорд Экхарт не позволил магу покинуть пост. Замок окружен, у нас почти нет магической поддержки.

— Тем лучше, — ухмыльнулся Ресс, — справимся сами, простыми и верными средствами. Позови Хорна, он… поможет разговорить эту стерву!

Дверь закрылась, став границей между миром живых и миром мертвых. Адельгейда почувствовала, как ее охватывает ужас, с которым она надеялась справиться, и теперь понимала, что не может.

Ресс опять присел рядом на корточки и заботливо поправил ей растрепавшиеся волосы, а она с трудом сдержалась, чтобы не отшатнуться. Да и отшатываться было некуда.

— Напоминаю, с чего все началось, — сказал он, — я хочу знать, кто эти двое, укравшие артефакт, и как они это сделали. И про колечко напоминаю, я не говорил, что оно больше не нужно. Можем с этого и начать — ты добровольно и безо всяких тайных сомнений снимаешь его с пальчика и вручаешь мне. Будем считать это нашей помолвкой!

Шутка так понравилась Рессу, что он рассмеялся, чрезвычайно довольный собой.

— Зачем вам кольцо? — спросила Адельгейда, — если Роланд в столице, кого вы сможете обмануть?

Не стоило напрашиваться на очередную оплеуху. Впрочем, в дополнение к рукоприкладству у ее тюремщика нашлись еще и слова:

— Не твоего ума дело! Надеешься, что Роланд скоро будет здесь? Может, и так, но тебе-то какая разница? Я сначала думал, что неплохо бы оставить ему твой труп, но теперь хочу устроить что-нибудь поостроумнее. Думаешь, он будет желать тебя, как и прежде, если ты останешься без носа и ушей? Или ему понравится гадать долгими зимними вечерами, кто из всего гарнизона отец его первенца?

Эффект был достигнут — невеста короля впала в оцепенение. В ее широко распахнутых серых глазах застыло такое горькое отчаяние, что, казалось, она готова сдаться, принять любые условия, чтобы… Чтобы что? В этом-то все дело, Ресс не просто добивается сведений, которые зачем-то нужны его отцу, он хочет причинить боль Роланду, отравить его победу смертельным ядом, и прекрасно знает, как это сделать. А это значит, что сейчас она умрет.

Мучитель коснулся ее мертвенно-бледной щеки, той, где синяков поменьше, стер пробежавшую слезу. Его пальцы переместились к ней на шею, скользнули ниже, добрались до шнуровки рубашки. И вдруг он увидел, как глаза пленницы наполнились ненавистью, и не поверил своим ушам, услышав:

— Убери руки!

— Вот еще, — ухмыльнулся Экхарт, оторвав дерзкую девку от стены и впечатав в пол под ее истошный вопль "Нет!!!".

Только кто же мог предположить, что с виду совершенно обессилевшая и запуганная девчонка способна на такое отчаянное сопротивление? Она выворачивалась, кусалась, как дикая кошка, и оковы на слишком длинной цепи ей нисколько не помешали — увесистыми "браслетами" она умудрилась огреть Экхарта по голове и, воспользовавшись моментом, пнула коленом — весьма удачно, судя по воплю, с которым он откатился в сторону. Но, разумеется, вернулся.

— И чего ты добилась, шлюха?!

Рывок за цепь был такой, что едва не сломал ей руку, оставив на коже кровоточащую ссадину. А потом снова удар, от которого в голове не осталось даже страха, только звенящий всплеск боли, застилающий глаза туман и вкус крови во рту. Треск раздираемой рубашки, настойчивые и пока безуспешные попытки стащить с жертвы штаны, потому что никак не удавалось расстегнуть пестрый поясок, заморский подарок отца, давнюю причину веселья брата — как же, "пояс верности", забавный обрывок тех времен, когда немедленная мучительная смерть не казалась желаннее жизни…

Маленькую камеру потряс грохот, такой сильный, будто дверь открыли увесистым пинком. От неожиданности Экхарт оставил в покое пояс и оглянулся. На пороге стоял Сагрен, снова один, без обещанного герцога.

— Где Хорн? — рявкнул принц, — нашел компанию поинтереснее?

— Да, милорд. Он мертв.

Неожиданное известие произвело такое впечатление на Экхарта, что он даже пропустил мимо ушей сарказм в голосе гонца. Он поднялся, забыв про Адельгейду, и она немедленно забилась в дальний угол камеры, кое-как стягивая на груди растерзанную рубашку.

— Его убила во дворе какая-то женщина, и я отродясь не видел, чтобы так странно убивали… Ворота открыты, королевские войска в замке, — продолжал Сагрен, — ваш отец немедленно зовет вас к себе.

— Замок большой, у нас есть гвардия, еще посмотрим, кто кого!

— Гвардейцы не станут воевать против короля.

— Вот как? А если они получат приказ?

— Командующий, может быть, и с нами, но только что я сам видел, как несколько офицеров пошли поговорить с ним по душам. Решение Совета — это одно, а мятеж — совсем другое. Рассчитывайте только на тех, своих, и надейтесь, что гвардейцы еще не пронюхали, кто затесался в их ряды.

— Ладно, — согласился Ресс, — сейчас приду. Закончу здесь одно дельце…

Он оглянулся на Адельгейду. Второй мужчина тоже посмотрел в угол и увидел дрожащую, перемазанную кровью девушку, которая сидела, обхватив скованными руками колени и безучастно смотрела на него поверх цепей полными слез глазами, даже не гадая, кто он — просто равнодушный зритель или еще один желающий "занять очередь".

— Лорд Экхарт велел передать, чтобы заложницу не трогали, — вдруг холодно сказал Сагрен.

— Я не собираюсь ее убивать.

— Милорд велел не прикасаться! — холода в голосе заметно прибавилось, и Адельгейда вдруг с робкой надеждой подумала, что, может быть, недооценила положение и возможности этого человека.

— Да как ты смеешь?! — взорвался Ресс, — забыл, с кем говоришь?

— Я служу вашему отцу, а не вам. И исполню его приказ.

Пальцы посланника недвусмысленно сжались на рукояти меча, но усугублять конфликт он не стал, лишь почтительно поклонился и напомнил:

— Милорд ждет!

Гулкие шаги стихли вдалеке, наступила тишина. Адельгейда сползла на пол и заплакала, уткнувшись в ворох соломы. Они ушли, но это лишь еще одна недолгая отсрочка. Человек по имени Сагрен назвал ее заложницей, а значит, ее не смогут попросту забыть здесь. Когда заговорщикам не останется ничего, кроме как нанести последний, подлый и бессмысленный удар Роланду, о ней вспомнят. Даже если Рессу не удастся сделать все, что он обещал, ее убьют безо всяких затей. Обыкновенная смерть вместо участи куда более гнусной теперь не так сильно пугала ее, причина горькой тоски была в другом.

Сколько времени она была рядом с Роландом, и не воспользовалась этими драгоценными днями, чтобы бесконечно повторять, как сильно любит его. Чтобы любить его, забыв обо всем, а особенно о правилах, таких серьезных и важных для борьбы за трон, и таких нелепых теперь, когда все, что ей осталось — это время, пока за ней не придут. Прости меня, милый, вместо радости я принесла тебе лишь боль…

Новые шаги в коридоре заставили сердце забиться в нарастающей тревоге, но теперь они почему-то казались удивительно легкими для вооруженных мужчин. Дверь снова приоткрылась. У Адельгейды отлегло от сердца — это была леди Дальенна, к тому же не одна, ее сопровождала немолодая дама. Дама осталась у входа, а принцесса медленно прошлась по камере, разглядывая новую претендентку на руку и сердце Роланда. Как ни удивительно, пленница даже обрадовалась ее приходу. Кому только не обрадуешься, если он пришел вместо Ресса Экхарта. Она собралась с силами и села, стараясь принять спокойный вид, а это не так-то просто, когда не знаешь, вытирать сначала слезы или кровь.

— Так вот на что он меня променял, — задумчиво произнесла бывшая невеста короля, глядя на соперницу с таким брезгливым недоумением, что та не стерпела:

— Его хотя бы можно понять, а на что его променяла ты?

Дальенна почуяла оскорбление, но достойного ответа не нашла, поэтому просто изящно подхватила темно-синий бархатный подол, наклонилась и хлопнула нахалку по щеке. Адельгейда не удержалась от нервного смешка. Неужели каждый в этом семействе решил отметиться у нее на лице? Тогда не помешало бы узнать, сколько еще родственников принцессы бродит неподалеку. А шлепок леди Экхарт по сравнению с оплеухами ее брата за удар можно и не считать.

— Миледи, поторопитесь, его высочество будет недоволен, если узнает, — поспешно напомнила пожилая дама, и тут стало ясно, что посетительниц сюда привело не только любопытство.

— Подержи ей вторую руку! — скомандовала принцесса, с удовлетворением услышав, как соперница вскрикнула от боли — элегантная туфелька придавила к полу и без того израненное запястье, наступив чуть повыше железного браслета, а ее хозяйка присела рядом и начала торопливо стаскивать с пальца мерзкой выскочки кольцо. У выскочки хватило наглости спросить:

— Что ты делаешь?!

Прозвучало глупо, но поверить, что Дальенна решилась на такую выходку, да еще и собственными, а не чужими руками, было попросту невозможно. Адельгейда вдруг страшно испугалась, и вовсе не за печать, которая попадет в руки заговорщиков, как раз это уже вряд ли имело значение, а за дурочку, которая так уверенно делала то, на что не отважились маги. Собственно, жизнь и здоровье этой особы ей были глубоко безразличны, но можно без труда угадать, на ком отыграются, если эти самые жизнь или здоровье пострадают. Она крепко сжала кулак, но леди Экхарт выхватила откуда-то узкий, остро отточенный ножик и пригрозила:

— Могу и палец отрезать!

И для убедительности надавила ногой посильнее.

— Не бери его, — пленница попыталась воззвать к осторожности, — разве ты не знаешь о защитной магии?

— Знаю, что вы с королем морочите всем головы!

Принцесса с довольным видом надела добытое кольцо на палец и смерила взглядом соперницу, любуясь, как та замерла в ожидании ужасного эффекта. И произошло действительно нечто крайне скверное — дверь распахнулась, в камеру заглянул Ресс. Брат принцессы успел облачиться в кольчугу, увешаться оружием, и теперь очень спешил. Увидев собравшихся, он рявкнул:

— Уходим быстрее! Что тебе здесь понадобилось?!

— Кольцо этой дряни теперь ни к чему!

Последнее, что успела увидеть Адельгейда — как у принца отвисает челюсть, а потом тишину подземелья прорезал истошный женский визг. Дальенна вдруг изогнулась и, как подкошенная, рухнула на пол. Ее отчаянные крики перешли в какой-то совсем непостижимый вой. Дама, которая пришла с ней, шарахнулась от бьющегося в конвульсиях тела и выбежала в коридор. Ресс, напротив, бросился к сестре, но когда прикоснулся, досталось и ему — вспыхнуло что-то вроде молнии, и он отлетел в сторону.

Крики оборвались внезапно, теперь оглушительной показалась тишина. Принцесса без движения лежала на полу, ее вытаращенные глаза даже после смерти сохранили выражение нечеловеческого ужаса. Кольцо элегантно поблескивало на сведенной судорогой руке. Похоже, злосчастная жертва собственной неосторожности пыталась в последний момент снять его, но не успела.

Негромкий звук, похожий на рычание, заставил ошеломленную Адельгейду отвлечься от созерцания от трупа. Встретив ненавидящий взгляд Ресса, она отодвинулась и вжалась в стену.

— Я ее предупреждала! — воскликнула она, видя, как брат склонился над телом сестры, а потом обернулся к пленнице.

— Дрянь! — прошипел он, поднимаясь на ноги.

Бежать было некуда, и она лишь успела закрыть руками лицо за мгновение до того, как все исчезло, взорвавшись невыносимой болью. Окованный железом сапог с размаху угодил ей в живот, заставив согнуться пополам и поперхнуться собственным криком. Яростные пинки сыпались со всех сторон, а потом раздался омерзительный треск, и она поняла, что от боли не может даже вдохнуть. Все поплыло перед глазами. Она не слышала топота многочисленных ног, не заметила, как вокруг оказались люди, лишь где-то на краю ускользающего сознания услышала свист вылетающего из ножен клинка и поняла — это всё. А потом что-то звякнуло об пол и прогремел незнакомый голос:

— Оставь ее, идиот!

Только один человек мог так говорить с братом ее высочества.

— Из-за нее погибла Дальенна!!! — не унимался Ресс, но ярость его отца оказалась куда сильней.

— А не ты ли сказал сестре, что защита кольца — чушь и выдумка?! Пошел, убирайся вон!

— Мы возьмем ее с собой?

Адельгейда не поняла, относится это к Дальенне или к ней, но гневный возглас лорда Экхарта все прояснил.

— Из-за тебя она не сделает и двух шагов, такая заложница нам не поможет! Уходим немедленно, они уже здесь!

Он бросил взгляд на дочь, полный горечи, и, опустившись на колени, закрыл ей глаза. Кто-то из сопровождающих мялся у двери, не осмеливаясь попросить господина поторопиться, но лорд Экхарт не стал задерживаться, лишь глянул на вторую девушку. Она лежала в углу и вроде бы дышала. Оставалось надеяться, что она протянет до прихода целителей, поскольку теперь, когда все пошло наперекосяк, шансы мятежного семейства на спасение слишком сильно зависели от ее шансов выжить.

* * *

Дверь слетела с петель, открывая дорогу дальше, в коридор, где вспыхнуло бело-голубое сияние.

— Портал! — коротко бросила Веллита, — Слишком мощный выброс энергии, выход будет далеко. Они пытаются сбежать!

Волшебница мчалась по тоннелю, попутчики прикрывали ее с двух сторон, но опасность если и таилась где-то поблизости, так только впереди. Редкие двери по сторонам не подавали признаков жизни, зато там, куда все так спешили, жизнь била ключом и даже старалась прицеливаться.

Длинный прямой коридор просматривался прекрасно, а простреливался еще лучше. Далеко, в самом тупике, стены озаряли неясные сполохи. Там же столпились люди, человек пять, не меньше. Свистнула стрела — близко, но мимо. Следом ударила ветвистая белая молния и с фонтаном искр, на зависть устроителям фейерверков, разбилась о щит, созданный Веллитой. Ага, стало быть, единственный уцелевший маг заговорщиков здесь. Морис хотел пальнуть наугад, но вовремя понял, что им ничего особенно не угрожает, а вот взять пару-тройку мерзавцев живыми было бы очень даже не лишним.

А потом случилось что-то невиданное. Стены вокруг, насколько хватало глаз, на мгновение подернулись серебристым маревом, в конце коридора ударила еще одна вспышка и раздался душераздирающий вопль. Внезапно наступила тишина.

— Маги установили блокаду, — шепотом сказала Веллита, — При этом обрубаются все открытые порталы, больше из замка никто не уйдет.

Чуть в стороне справа темнел еще один проход, за которым начинался небольшой сводчатый тоннель. Оттуда тянуло тухлятиной, хотя с виду запаху взяться было вроде неоткуда. Кассандра мельком осмотрела тоннель и не увидела ничего подозрительного, только несколько закрытых дверей в самом конце. Ими, пожалуй, стоило заняться, но позже, а пока нашлась забота и поважнее.

Они добрались до тупика и обнаружили, что сбежать заговорщикам все-таки удалось, хотя бы некоторым. Во всяком случае, в конце коридора остались только трое, а ведь в самом начале народу здесь было гораздо больше. Два потрепанных парня сжимали мечи, прикрывая третьего — мужчину средних лет. Важная птица, оценила Кассандра, и не только по золотому шитью на одежде. Высокий, мускулистый и поджарый, несмотря на далеко уже не юношеский возраст, мужчина без страха смотрел на приближающуюся троицу. Его волосы уже тронула седина, лицо изрезали морщины, но глаза оставались молодыми и ясными. А уж холодного высокомерия сполна хватило бы на десятерых. Он сохранял неподражаемое спокойствие, но его телохранители заметно напряглись, увидев, кто их настиг.

Больше всего охранников нервировала Веллита, особенно когда у нее на ладони сформировался сияющий белый шарик и снова исчез. И только потом они поняли, что раздраженная волшебница — еще не самое неприятное их сегодняшнее знакомство.

— Оружие бросаем? — буднично поинтересовалась Кассандра и, увидев, что ответ отрицательный, пожала плечами, — ну, нет — так нет!

Она дважды нажала на спусковой крючок и вопли телохранителей, схватившихся за простреленные ноги, заглушили почти бесшумные выстрелы. Больше не тратя внимания на свиту, она обратила взор на хозяина. Тот по-прежнему стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за происходящим даже не без интереса. Особый интерес у него вызвали красные ногти суровой незнакомки.

— Может, назоветесь, а, герой?

Мужчина смерил ее взглядом и промолчал, но за него ответила Веллита:

— Это лорд Экхарт.

Взгляд принца удивленно метнулся в сторону девушки, и, кажется, только сейчас он вспомнил, где ее видел раньше. Вот только тогда он не знал, что ей такое по силам — ловко проскользнув между лордом и охранником, сидящим на полу, дочка сгинувшего целителя склонилась над местом, где несколько минут назад в портал шагнул старший сын принца. К ее ладони прямо из пустоты потянулся тонкий светящийся след. Лорд Экхарт подумал, что это все равно ничего не даст. Даже если девчонка вычислит место выхода портала, там никого уже не будет. Что-что, а пути отступления продуманы как надо. Королевские маги со своей блокадой вмешались некстати, но такому ходу в любом случае нечего противопоставить.

— Мы кое-кого здесь ищем, — сказала Кассандра.

Понимающая улыбка тронула губы принца. Он снова оглядел женщину и коротко бросил:

— Ну так ищите.

— Дамы не обидятся, если я буду груб? — спросил Морис.

Его не очень интересовало, что это — неуемная спесь аристократа или какая-то гнусная игра, но отказ милорда от сотрудничества он не оценил. Дамы обещали не обижаться, и Морис железной хваткой вцепился в шитую золотом одежду заговорщика.

— Где девочка, мразь?

— Которая? — блеснул насмешливыми глазами принц, — Здесь побывало столько шлюх, что мне всех и не упомнить.

Напрасно он так, флегматично подумала Кассандра. Она давно заметила, что Морис очень нервно реагировал на тех, кто обижает слабых, да еще не просто обижает, а находит в этом загадочный повод для гордости. Ну не любил он таких, и все тут. А кулаки у ее принципиального друга — врагу не пожелаешь встречи.

— Напрасно ты так, — подтвердил принципиальный друг, отправляя принца в полет на свидание со стеной.

Морис хорошо знал эту породу, а уж здесь, да еще и при громких титулах, она, похоже, расцвела пышным цветом. Такие вытворяют любые мерзости, зная, что их драгоценное самолюбие все равно под защитой, потому как все тут благородные и будут играть с ними в честь и достоинство по правилам, даже если в итоге отрубят голову под барабанную дробь и аплодисменты публики. А некоторым очень даже полезно иной раз не головы с помпой рубить, а вульгарно надавать по морде. Чтобы жизнь балладой не казалась.

Кассандра чуть посторонилась, когда принц приземлился на четвереньки и утер кровь с подбитого носа. Надо отдать должное, держался родственник достойно, она даже залюбовалась. Прыти у него заметно поубавилось, а жизнь явно казалась чем угодно, только не балладой, но до переговоров он так и не снизошел, только с усилием, придерживаясь за стенку, поднялся на ноги и презрительно бросил:

— Невеста короля — это дело короля, не так ли? Ему я и буду отвечать, а не его безродным наемникам!

И тут лорд Экхарт услышал звонкий смех, эхом разлетевшийся под сводами коридора. Не оскорбительный и уж тем более не истеричный, обыкновенный веселый смех человека, услышавшего что-то очень забавное.

Он поднял голову и увидел, что смеялась женщина с красными ногтями, которая до этого лишь созерцала, как ее спутник общается с пойманным заговорщиком. Теперь она лениво, как кошка от нагретого солнцем крыльца, отлепилась от темной стены и подошла поближе. Игриво провела по груди принца неизвестно где подобранным прутиком, придвинулась еще чуть-чуть, так, что он даже почувствовал ее дыхание. В ее прозрачных зеленоватых глазах играло совсем не доброе, странное любопытство, а от внимательного взгляда малодушно хотелось спрятаться, как от нацеленного арбалета. Женщина улыбнулась, блеснув белоснежными, безупречно ровными зубами.

— Гордый, стало быть, с кем попало не дружите… — ласковый шепот раздался у самого его уха, — Знаете, любезный принц, жизнь — очень хрупкая штука. И счастье хрупкая штука. А уж гордость ваша и вообще — тьфу!

Прутик мерзко хрустнул, сломавшись в ее пальцах.

Перейти от слов к доказательствам Кассандра не успела. Закрытую и даже запертую на слегка проржавевший засов дверь из тех, что остались в начале тоннеля, как будто вспороли гигантским консервным ножом, отчего она послушно развалилась, впустив сначала мага, а потом и Роланда. С ним были десятка два солдат. Мгновение — и король увидел, с кем ему довелось встретиться. Кассандра так и не поняла, что это — чудеса местной психологии или воспитательный эффект мордобоя, но лорд Экхарт под взглядом того, кого ему так и не удалось прикончить, сначала склонил голову, а потом опустился на колени. Роланд выглядел спокойным, но она знала, что это убийственное, отчаянное спокойствие — всего лишь хорошо спрятанная ярость и смутный, печально знакомый страх, и срыв может случиться в любой момент. Вдруг показалось, что король сейчас убьет пленника, но окровавленный клинок замер у горла принца.

— Где она?

Лорд Экхарт поднял глаза и тоже почувствовал, что его жизнь висит на почти невидимом волоске.

— Там, в самом конце… — он коротко кивнул в сторону зловонного коридора.

Он больше ничего не сказал, а Роланд ничего не спросил. Одарив врага холодным, как зимний ветер, взглядом, он развернулся к арке, коротко велев двоим охранять высокородного пленника.

Лорд Экхарт чуть заметно вздохнул. Король сдержал эмоции в самый первый момент — значит, есть надежда, что и впредь так будет, даже если лично старшему принцу это уже не поможет. Но вот женщина с повадками шлюхи и глазами убийцы и ее наглый дружок никуда не ушли, а на оставленную охрану им было наплевать. Обладательница красных ногтей рывком поставила принца на ноги, поразив неожиданной, совсем не женской силой, снова приперла к опротивевшей стене и спросила:

— Она жива? Отвечай, или до конца своих недолгих дней будешь петь фальцетом!

На сей раз лорд Экхарт, то ли опешив от хамской угрозы, то ли оттого, что встреча с королем уже состоялась, не стал ломаться и сразу ответил:

— Не знаю.

Он не врал, его мучительница сразу это поняла, и все-таки не удержалась, ласково шепнула ему на ухо:

— Еще кое-что, мой гордый принц… Из этой вашей Старой заставы мы увезли не только побрякушку. Око за око, дружок. Вы нам не сказали про девочку — мы вам не скажем про мальчика…

Догадка напугала лорда Экхарта до оцепенения. Кассандра увидела, как и без того не блещущий оптимизмом заговорщик стремительно бледнеет, и подумала — в конце концов, она не виновата, что тоже неплохо умеет это делать — бить без промаха по самым больным местам.

* * *

Тело превратилось в комок боли, любое движение казалось непосильным. На правый бок будто плеснули расплавленным металлом, при каждом вдохе обжигавшим легкие. Адельгейда с трудом перевернулась на спину, в надежде, что так станет легче, но ничего не изменилось. Зато холод больше не мешал, он лишь притуплял боль, успокаивал, как и тишина, такая желанная, умиротворяющая. Теперь она не одна, ее оставили с мертвой Дальенной, но это соседство не тревожило. В этом мире живые гораздо опаснее мертвых. Тишина обманчива, пройдет еще немного времени, и мучители снова будут здесь.

На сей раз они вошли бесшумно, как призраки. Их было двое, в руках они держали взведенные арбалеты, большие, мощные, из таких легко пробивают самые прочные доспехи. С необычайной отчетливостью Адельгейда разглядела серебристый блеск наконечников стрел и поняла — пришли добить. Она отрешенно подумала о том, станет ли ей еще больней, или новая боль растворится в прежней и она не заметит разницы?

А потом арбалеты опустились, призраки подались в стороны, пропуская кого-то еще. Этот человек не задержался у тела Дальенны, хотя принцесса лежала ближе к выходу, он прямиком устремился к Адельгейде и опустился рядом на колени. Из-за боли, слабости и слез, застилающих глаза, она никак не могла разглядеть его лица и понять, что это — сон или бред. Потому что невыносимая, полная ужаса реальность не могла стать настолько прекрасной. Но для сна все было слишком настоящим — его руки, осторожно коснувшиеся ее, его голос, отдающий какие-то приказы, даже запах — стали, крови, пота. Жизни и надежды.

Роланда сопровождали солдаты из гарнизона замка Эсперенс не только потому, что король не сомневался в их преданности, но и потому, что они могли узнать свою молодую госпожу и помочь найти ее. Поэтому когда король увидел странные, вытянувшиеся лица тех, кто открыл перед ним дверь камеры, он помертвел от невыносимого предчувствия. И прямо у входа наткнулся на распростертое тело хорошо знакомой девушки, которая Адельгейдой никак не была. Но вдумываться, отчего умерла Дальенна, совершенно не хотелось, он уже видел, что они оказались здесь обе — женщины, одну из которых он никогда не боялся потерять, а без другой жизнь казалась падением в бесконечный черный колодец.

— Целителей сюда, быстрее! — скомандовал Роланд.

Его настоящая, единственная избранница была жива, но он сначала никак не мог понять, узнает ли она короля. Судя по тому, как исцарапанные пальцы слабо, но все-таки пожали его руку, узнала. Он хотел обнять свою любимую, унести из этого отвратительного места, но, не зная, как серьезны раны и не грозит ли ей опасность прямо сейчас, боялся, что сделает только хуже. Ее рубашка была вся в крови, да еще и разорвана. Разорвана. Остальная одежда, можно считать, в порядке, но это еще ничего не значит. Роланд мысленно пообещал, что найдет скотов, сотворивших с ней такое, и заставит горько пожалеть о каждом мгновении ее страданий. Но это не спасало от невыносимой горечи. Насилие ранит не только тело, но и душу, и не хотелось думать, сколько времени пройдет прежде, чем он снова увидит ее улыбку. Как оказалось, всего ничего. Адельгейда будто разгадала его мысли, ее прояснившиеся глаза вдруг засветились радостью, а улыбка вышла неожиданно торжествующей. Она хотела что-то сказать, но закашлялась, и ее лицо исказилось от нового приступа боли.

Роланд тоже не успел ничего сказать. В камере появился лекарь и деликатно, но решительно потеснил его возле своей новой подопечной. Мага король узнал — на помощь будущей королеве прибыл глава кафедры целительства из Академии. Собственно, этот человек сегодня вошел в замок вместе с королевскими войсками, так что теперь прибыл по приказу в считанные минуты. Веллита чувствовала себя как скромная ученица рядом с мастером, но тоже сделала свое дело — под воздействием ее заклинания железные браслеты на руках Адельгейды распались на части. А потом седой маг и юная волшебница склонились над полубесчувственной девушкой. Судя по их лицам, все складывалось не так уж безнадежно.

Веллита, понимая душевное состояние своего короля и — она давно не боялась говорить это — своего друга, осторожно тронула его за руку:

— Все будет хорошо. Ничего непоправимого не случилось, она поправится…

Он плохо расслышал ее слова, отрешенно глядя, как целитель приподнял край рубашки его невесты и обнажил на боку кроваво-синий след (след чьего-то сапога, след ноги какой-то мрази, осмелившейся коснуться королевы!). Адельгейда вдруг закрыла глаза и замерла на полу, только дыхание выдавало, что она жива.

— Что происходит? — забеспокоился король.

— Ничего страшного, она спит, иначе будет слишком больно. Тут два ребра сломаны, еще одно треснуло, сейчас вернем кости на место, закрепим, и тогда ее можно унести.

Ладони целителя мягко коснулись раны. Девушка вздрогнула и застонала даже в беспамятстве. На коже прямо поверх кровоподтека соткалась серебристая, чуть мерцающая сетка.

— Забери печать, — шепнула Веллита Роланду, воспользовавшись свободной минутой, и незаметно подтолкнула его в сторону принцессы.

Чей-то плащ уже набросили на труп, сбоку из-под покрывала выглядывала только рука с блестящим колечком. Смертей сегодня было более чем достаточно, удивляться вроде нечему, но почему-то от мысли, что ему придется прикоснуться к мертвой Дальенне, Роланду стало тошно. Пришлось пересилить желание просто скомандовать убрать ее подальше, оставив все, как есть, сказать, что он потом разберется. Неровен час, пострадает кто-нибудь еще, с такими вещами не шутят. Он снял с холодеющей руки золотую побрякушку и спрятал в карман.

Известие о том, что невеста короля жива и лишь не очень тяжело ранена, облетело замок со скоростью ветра. Кое-кто из подоспевших придворных даже попробовал сразу заручиться расположением будущей государыни и незамедлительно выразить свое почтение, но сделать это никому не удалось. Ее апартаменты стерегла многочисленная стража и маги, связываться с которыми никому не хотелось. Но еще у короля и его избранницы появились новые знакомые, слишком похожие на близких друзей. Некоторые сочли и это обстоятельство требующим пристального внимания.

Когда Морис обнаружил Кассандру, по пути едва не столкнувшись с каким-то красным, до паники смущенным типом, его подруга цеплялась за занавеску в приступе гомерического хохота. Один придворный интриган успел предложить "госпоже, особо приближенной к его величеству" немалые подношения за успешное проталкивание своего брачно-земельного договора через королевскую канцелярию. Морис легко вообразил, что могла присоветовать бедолаге Кассандра насчет проталкивания, и вскоре вытирал слезы той же занавеской. Отсмеявшись, он спросил, кивнув на дверь, за которой оставили Адельгейду:

— Там действительно все в порядке?

— Да, и вот что занятно. Ее не изнасиловали, даже не покалечили и вполовину так, как могли бы.

— Повезло.

— Да, но повезло очень вовремя.

Морис удивился:

— Думаешь, кое-кто здесь жаждет отпущения грехов?

— Похоже на то. Этот тип, который нам подвернулся, принц Экхарт-старший, он ведь ждет допроса? Надеюсь, Роланд разрешит нам поучаствовать? Там все и узнаем…

Король не успел далеко уйти, так что нагнали его легко, и Кассандра тихонько попросила:

— Можно нам с тобой? Любопытно глянуть, как работают наши здешние коллеги, да и на родственника поближе посмотрю. А если он вдруг упрется — можем помочь, у нас есть свои методы для таких… упертых.

Увидев, какие лица при этом стали у короля и, что самое бесстыдное, у Мориса, она возмутилась:

— Что вы так смотрите? Я отродясь никого не била на допросах!

В королевском кабинете почти ничего не изменилось с той самой ночи, когда Роланд побывал здесь в последний раз. Даже сгоревшие свечи в канделябрах никто не заменил, а шторы, которые когда-то задернула Веллита, так и остались закрытыми. Лишь теперь кто-то из прислуги торопливо отодвинул их в стороны, впустив в комнату свет солнечного дня.

Главным персонажем прибывшей процессии был лорд Экхарт. И если он когда-нибудь мечтал о величественной свите, то получил ее сполна — громыхающий железом конвой и в самом деле смотрелся впечатляюще. Принц не сопротивлялся, и не только потому, что приказы, касающиеся его судьбы, исходили лично от короля. Он успел заметить, как тепло общается Роланд с этими странными Морисом и Кассандрой. К тому же король не в том настроении, когда помнят о церемониях, и в случае сопротивления вполне может поручить строптивого пленника этим двоим. А они церемониться не станут вовсе, просто отволокут преступника куда надо, хоть за шиворот, хоть за ноги.

Принц пытался собраться с мыслями, побороть растерянность и панику. Здравый смысл требовал сопротивляться — это затянет разбирательство, на котором и самым неразговорчивым быстро развязывают язык, а задержка даст возможность старшему сыну скрыться понадежнее. Но покорность лорда Экхарта вдохновлялась двумя весьма противоречивыми обстоятельствами, одним из которых было древнее правило, гласившее, что вассал, предавший своего правителя и уличенный в этом, не должен лгать и изворачиваться. Единственное, что остается после такого позорного поступка — смирение и раскаяние. Но еще его не отпускал тайный навязчивый страх попасть в руки жуткой парочки, которая не постесняется сделать его унижение принародным и совсем уж невыносимым.

Он понял, что допрос произойдет очень скоро, и участвовать в нем будет сам Роланд — иначе почему знатного заговорщика не только не отправили в городскую тюрьму, как полагалось, но даже, в виде исключения, не упрятали в одну из камер в подвале. Несколько помещений самого тюремного вида в замке остались с очень давних времен, но еще несколько месяцев назад о них помнил разве что главный управляющий в силу своих прямых обязанностей — знать о замке все. Несколько комнат приспособили для хранения хозяйственного инвентаря, а остальные, за ненадобностью, пустовали. Пустовали, правда, лишь до тех пор, пока не пригодились новым претендентам в хозяева.

Заговорщики, обнаружив такой строительный изыск, сразу нашли ему применение. Сначала чтобы насовсем упрятать двух гвардейцев и лакея, услышавших лишнее, да еще одну уличную девку — ну, увлекся кто-то из парней, пришиб ненароком, с кем не бывает? Не оставлять же тела посреди замка и, уж тем более, не вывозить наружу, когда вокруг столько обладателей не в меру любопытных глаз и богатого воображения. И, наконец, вчера ночью старинную камеру заняла постоялица поизысканней. Не стоило поручать ее Рессу, но лорд Экхарт был уверен — на девицу, которая один раз уже пошла на смерть (не могла она не знать, на что идет, отправляясь на охоту за придворным магом), обыкновенные разговоры-уговоры не окажут ни малейшего воздействия. А Ресс умел убеждать. Кто же знал, что эмоции возьмут верх над здравым смыслом? Кто же знал, что Дальенна… Дальенна…

Принц закрыл глаза, не давая надзирателям подглядывать еще и за его чувствами. Надзирателей оказалось много, тот, кому Роланд поручил это дело, даже переусердствовал. В просторном королевском кабинете расположился десяток солдат во главе с офицером, и это были не гвардейцы. Бойцы из отряда Золотого Сокола, узнал пленник. Странно, однако, сегодня распределяются обязанности. А вот еще кое-кто прибыл сюда как раз для исполнения своей работы. Двое мужчин в серой форменной одежде, один постарше, с аккуратной седой бородкой и цепким, внимательным взглядом, другой совсем молодой, но тоже явно не без опыта этой самой работы, расположились за столом короля. Не в кресле с гербом, разумеется, а на стульях сбоку. Они раскладывали бумаги и иногда переговаривались вполголоса, давая указания третьему — секретарю. Лорд Экхарт думал о том, что эти люди — дознаватели из Невидимой стражи, такие неприметные только с виду. На самом деле это лучшие сыщики в королевстве, их на всю страну не более сотни. В столице, как он знал, их служит человек двадцать.

Отбирали стражей тщательно, а учили серьезно, причем у претендентов приветствовались как способности к магии, так и умение безо всякой магии распутывать самые изощренные головоломки. Зато и репутация у Невидимых была соответствующая. В том, что слухи об их неподкупности возникли не на пустом месте, лорд Экхарт недавно убедился сам. Кому-то из его соратников пришла в голову благая идея, что неплохо бы в поисках скрывшегося короля заручиться содействием ребят из этой команды — и успех, мол, гарантирован. Был бы гарантирован, если бы после опрометчивого предложения заговорщикам не пришлось убирать собственного посредника, чтобы не в меру ушлые сыщики не докопались, откуда дует ветерок измены.

Сюда пришли сразу двое, тот, что старше — мастер розыска, а молодой, судя по медальону — маг. Принцу даже польстило такое вниманием. С другой стороны, и дело у них не о краже побрякушек из ювелирной лавки. Пока внимание ограничилось тем, что главному заговорщику вытерли кровь и чем-то смазали следы побоев наглого громилы по имени Морис, которого они, похоже, нисколько не осуждали. Но перед этим до унизительности тщательно обыскали пленника, а потом усадили в кресло напротив стола и приковали руки к подлокотникам легкими браслетами, лишившими его всякой возможности причинить вред себе или другим.

Размышления лорда Экхарта прервал приход короля. Встать с кресла пленник не смог, поэтому, в отличие от остальных, остался сидеть. Роланд выглядел спокойным и даже умиротворенным, недавней ярости не осталось и в помине. Значит, лично для него сегодняшний день и в самом деле обошелся малой кровью. А следом в приоткрытую дверь ввинтилась эта мерзкая девка, уже принаряженная в здешнее платье, но все равно чужая и странная. Как нелепо, тоскливо подумал принц, он так хотел узнать от девчонки, которая теперь-то уж наверняка скоро станет королевой, что за Кассандра такая появилась в свите Роланда. И вот теперь его желание сбылось сверх всякой меры — эта особа с чудовищным упорством навязывала ему свое общество. Ее дружок, от кулаков которого до сих пор сводило челюсти, вскоре заявился тоже.

Солдаты покинули кабинет по приказу короля — на допросе могло прозвучать такое, чего не следовало знать случайным людям. Остальные расположились поудобнее. Роланд занял свое привычное место, Кассандра и Морис пристроились на диванчике у окна, не претендуя на главные роли. Дознаватели о чем-то доложили королю, и тот разрешил приступать к работе. Секретарь немедленно взялся за перо.

Сыщики начали издалека. Лорд Экхарт для приличия заупрямился, но это продлилось недолго и закончилось после того, как молодой маг подошел поближе и произнес заклинание. Кассандра с удовлетворением заметила, что сопротивление сразу ослабло, а разговорчивости прибавилось. Принцу пока почти не задавали вопросов, лишь слушали, как он пространно повествует о том, с чего все началось и что из этого вышло. Ничего необычного, и уж тем более ничего нового во всей этой истории не было. Цели и средства оказались старыми, как мир и однообразными до скуки. Принц рассказывал о подкупах, убийствах, угрозах, потихоньку проясняя много странных событий, случившихся за последние месяцы.

— Кто? Имена всех, кто имел к этому отношение…

Он начал перечислять, начав, как ему и предложили, с тех, кто готов был поддержать заговорщиков в любом случае, потом перешел к тем, кто выступил бы с ними при условии, что о смерти Роланда будет достоверно известно, а закончил теми, кто поддержал бы клан Экхартов только в законной борьбе за трон.

— Во сколько вам это обошлось? — вмешался в допрос Роланд, — Хотелось бы знать, почем нынче мои приближенные.

Он назвал. Кассандра не знала здешних "расценок", но, судя по уважительно поднятой брови короля, выходило, что если кто-то и согласился его предать, то хотя бы "за дорого". А кое-кто не согласился — и тоже вышло дорого.

Допрос шел своим чередом, ближе к концу добрались до событий последней ночи. Лорд Экхарт и сам не сразу узнал, как общался его сын с леди Эсперенс. Последние часы в замке в роли хозяина, а не пленника он провел совсем в другом месте, но именно на этом этапе повествования он почувствовал себя особенно неуютно под холодным, презрительным взглядом короля. Впрочем, об этих часах он и сам мог рассказать много интересного. О том, что случилось помимо так и не сложившегося разговора между Рессом Экхартом и Адельгейдой. Пару раз магу пришлось усилить воздействие, чтобы развязать язык принцу по каким-то особо пикантным вопросам, а потом процесс застопорился. И застопорился он на простом вопросе — вы рассказали обо всех? Выходило, что не обо всех. И не обо всем.

— Сильная защита, я не могу сломать, — растерянно признался маг, как будто сам больше всех удивился такому обороту дела, — поднажму сильнее — и он будет доживать свой век растением.

Перспектива превратиться в растение не оставила принца равнодушным, но мелькнувшая в его глазах паника свидетельствовала и о том, что ничего поделать он не может. Он скривился от боли, когда под ладонью мага на мгновение полыхнул свет, и чуть слышно вздохнул с облегчением — его оставили в покое.

— Возникло затруднение? — спросил король.

— Да, милорд, и весьма неожиданное… Не думал, что они используют круг истины, нужно быть виртуозом, чтобы поставить такой блок. Он установлен извне, очень сильным магом, и, скорее всего, не одним. Все вроде бы просто, в момент, когда круг замыкается, никто из тех, кто его образует, не может солгать остальным, кто участвовал в заклинании. Но потом не сможет и рассказать никому, кроме этих остальных, о чем шла речь.

Кассандра что-то зашептала Морису на ухо. Он кивнул, отцепил от брючного ремня коробку-аптечку, с которой сегодня не разлучался целый день и, покопавшись, нашел искомый предмет. Кассандра зажала находку в руке и подошла к королю. Изобразила положенный реверанс, наклонилась поближе и тихо сказала:

— Роланд, скажи честно, тебе этот тип очень дорог?

— Ты с ума сошла? — он даже растерялся от такого нелепого предположения

— Просто спросила. А что с ним будет потом?

— Верховный суд вынесет смертный приговор.

— Тогда без разницы, ему все равно крышка?

— К чему это ты клонишь?

— Его надо колоть, нельзя так оставлять, даже если угробим. Иначе он утащит в могилу кое-что поважнее всего, что уже сказал. У нас есть одно средство, не знаю, сработает ли, но можно попробовать.

— Ну, поговори с ними… — Роланд чуть заметно кивнул на дознавателей, — я не против.

— А если расколем, ты понимаешь, что он может сказать?

Он задумчиво потер пальцами щеку и произнес:

— Невидимые не выдают тайн, никогда. Да и заговорщик может быть не в себе после всей этой розыскной магии, в крайнем случае, спишем на бред и галлюцинации.

— Чьи?

— Ну ты и язва!

— Служу отечеству!

Кассандра разговаривала со здешними коллегами, не особенно понижая голос, поэтому пленник вполне мог слышать, в чем дело. И радости ему это не доставило. Растительную перспективу никто не отменял, а если особенно повезет, он попросту не переживет эксперимент, затеянный дознавателями и этой девкой, которую все называли герцогиней.

— Представления не имею, как работают ваши методы, — вещала тем временем Кассандра перед благодарной аудиторией, — но если я правильно поняла, не получается заставить его рассказать кое-что, от вашей магии его защищает чья-то другая магия. Раз больше ничего не сделать, остается узнать, защитит ли магия от химии. Вам решать, я не поручусь за исход.

Роланд снова посмотрел на пленника и кивнул.

— Действуйте.

Лорд Экхарт не увидел в глазах короля мстительного удовольствия, но жалости или снисхождения тоже не было. Разве что усталость и желание поскорее закончить с разбором этой мерзкой истории. И тогда принц снова заговорил.

— Ваше величество, умоляю, ответьте! Что с моим сыном?

Он не торговался, он просил как о милости — перед тем, как умереть или стать умалишенным, услышать свой приговор до конца. Роланд в милости не отказал:

— Ресса Экхара найдут и арестуют, при сопротивлении убьют на месте. Это все.

— Я о другом сыне, — принц с тревогой покосился на "герцогиню", — Райн не сделал ничего плохого, он даже не знал…

А теперь Роланд удивился, будто его заподозрили в чем-то крайне непривлекательном.

— Думаете, я расправлюсь с мальчиком за то, что он ваш сын? Это скорее ваша манера, Экхарт. К тому же у Райна нашлись заступники…

Он не стал уточнять, кто защитил младшего сына главного заговорщика, такой, что даже король считается с его мнением. На сцену снова вышла Кассандра. Она аккуратно сняла что-то вроде прозрачной упаковки с тонкого длинного предмета и крепко вцепилась принцу в плечо. Он вздрогнул, почувствовав, как прямо сквозь одежду ему в руку вонзилась игла. Боль прошла почти сразу, и внезапно время замедлило ход. Гулкие удары сердца стали громче голосов в комнате, навалилось тошнотворное ощущение, несравнимое даже с магией, заставлявшей говорить правду. Как сквозь толстое одеяло он услышал нелепый вопрос женщины, адресованный непонятно кому — где здесь мусорное ведро? В комнате как-то быстро стемнело, хотя еще несколько минут назад за окнами царил солнечный полдень. А потом наступила ночь…

— Эй, просыпаемся! — Кассандра щелкнула пальцами у самого уха пленника.

Принц медленно открыл мутные покрасневшие глаза и сначала никак не мог сфокусировать взгляд. Наконец ему это удалось — на фигуре герцогини, что стояла напротив. На прежних местах обнаружились и остальные — Роланд, дознаватели, Морис. Значит, прошла вовсе не вечность, а только минута.

Кассандра одним движением развернула стул задом наперед (даже, кажется, не заметив его тяжести), боком уселась перед заговорщиком, закинув ногу на ногу и сцепив пальцы на резной спинке, и на всякий случай поставила в известность:

— Вы знаете, что врать мне на допросе — плохая примета? Потом обычно портится здоровье!

Принц ничего не ответил, просто сидел молча, даже не пытаясь побороть мучительную слабость и нахлынувшую тоскливую апатию. Свой допрос герцогиня начала странно — спросила, как его зовут, откуда он родом, уточнила кое-что из того, о чем говорилось раньше. Старший дознаватель стоял рядом и удовлетворенно кивал, выслушивая ответы.

— Теперь спрашивайте, о чем хотели, — разрешила Кассандра.

Сыщик не замедлил воспользоваться предложением.

— Кто участвовал в заклинании "круг истины"?

— Я, мастер Алорни, мастер Наро из Забытого города, лорд Халтор.

— Лорд Халтор — это маг, убитый сегодня ночью леди Эсперенс?

— Да.

— Что вам сказали в круге истины?

— Цель.

— И какова же цель?

— Вернуть утраченное. Леди Экхарт, моя дочь, смелая и мудрая королева, займет место трусливого захватчика и явит стране истинное величие. Все — ради этого.

— Дальше!

— Я должен ждать помощи, что бы ни случилось.

— Чьей помощи?

— Мастер Наро доставит источник силы, который поможет нам победить…

— Дальше!

— Больше ничего.

У обоих дознавателей едва не отвисли челюсти. Роланд будто невзначай прикрыл лицо ладонью, пытаясь не подать виду, что чуть не засмеялся.

— И это все? — возмущенно буркнула Кассандра, — надо было тратить ценный препарат, чтобы услышать, как этот хмырь обзывается?

Больше беседовать с заговорщиком стало не о чем, как ни пытались собравшиеся мастера своего дела подвигнуть его еще на какое-нибудь откровение. Король велел позвать стражу для сопровождения пленника, сыщики собрали исписанные секретарем листы и откланялись. Морис нацелился следом, а Кассандра осталась еще на минуту, когда к ней подошел Роланд поблагодарить за помощь.

— Слушай, а это правда, что твоя покойная невеста была такая великая и мудрая? — не утерпела она.

— В жизни не слышал большей нелепицы! Девица как девица, но до гениальности ей было как до звезд. Я уж не стал при ее отце… Ох!

Последнее относилось уже не к Дальенне. Судя по звукам голосов за приоткрытой дверью, в большой приемной у кабинета собралось немало народа. Роланд понял, что легко не отделается. Да, он сам велел уведомить о своем возвращении министров и доставить их в замок — докладывать, о чем положено, но только теперь почувствовал, как сильно устал и сколько, должно быть, накопилось дел. Придется напоминать подданным, что сегодня его величество не расположен к их многословию.

Кассандра тут же ускользнула, на прощанье пожелав удачи. В дальнем углу кабинета осталось стоять кресло, где сидел во время допроса лорд Экхарт, и Роланд подумал, что надо бы приказать убрать отсюда этот лишний предмет интерьера. Подальше. А еще лучше — выбросить. Хоть принц лишь догадывался, как беседовал его сын с Адельгейдой, но, повинуясь силе розыскной магии, рассказал и о догадках. Да и другие дознаватели успели поболтать с очевидцами-охранниками, угодившими сначала в плен, а оттуда прямиком в цепкие объятия стражей порядка. Сыщики не замедлили уведомить Роланда, чьи рукам и ногам обязана кровоподтеками его невеста. То, что услышал король, вызвало у него сильнейшее желание развесить эти руки и ноги на кольях посреди городской площади.

Впрочем, украсить собой какой-нибудь столичный квартал Рессу Экхарту не грозило. Уже много лет на землях Диасты в этом смысле все делалось просто и без затей — голову с плеч и дело на дальнюю полку в судебном архиве. Затеи весьма тошнотворного свойства, конечно, тоже случались, но давно, еще до того, как один из прежних королей упразднил такие зрелища. Этот выдающийся монарх отличался сильнейшим пристрастием к чистоте и порядку, поэтому запретил "поучительные примеры" в виде выставленных напоказ частей тела казненных преступников, справедливо полагая, что зловонный эффект напрочь забивает воспитательный. Не все его потомки оказались такими чистюлями как лично, так и в масштабах страны, но однажды отвергнутая традиция не вернулась. В конце концов, преступникам и в самом деле без разницы, выставят их отрубленную конечность на площади или зароют в отдаленном лесочке, а дышать городским воздухом после "реформы" стало не в пример приятнее.

Роланд знал, что теперь жизни Адельгейды ничего не грозит, но когда ее вынесли из подвала и целители приступили к работе, Кассандра выгнала из комнаты всех лишних. И, конечно, только у нее хватило нахальства посчитать лишним короля. Вернее, не короля, а его покрытую пылью и забрызганную чьей-то кровью одежду, а уж кровавые разводы на доспехах Ламарена вообще сошли за полнейший криминал. Наследница появилась откуда-то сзади, как всегда бесшумно, и привлекла всеобщее внимание, кулаком постучав барону по бронированному плечу:

— Благородные господа, вы бы хоть переоделись! Считайте, что здесь больница, вход в грязных железках и сапогах запрещен! У вашего величества, поди, шмоток — целый склад, вот и поделитесь с товарищами!

Роланд улыбнулся. Уж теперь-то даже у целителей и придирчивой "герцогини" не найдется причин, чтобы преградить ему путь к любимой. А пока любимая спит, королю предстоял первый после долгой отлучки рабочий день.

* * *

Найти Мориса и перекусить — такой план составила для себя Кассандра на ближайшие полчаса. В том смысле, что Морис — отдельно, а перекусить — отдельно. Хотя цапнуть нахала для порядка тоже не помешает, он успел куда-то сбежать за те считанные минуты, когда она задержалась в кабинете. А оправдываться наверняка будет тем, что с прошлого вечера ничего не ел.

Кассандра оставила Роланда в кабинете, осажденном жаждущими королевского внимания государственными мужами, не то министрами, не то советниками, или как они здесь называются. И даже посочувствовала, представив, сколько дел и забот они захотят взвалить на плечи вновь обретенного правителя. Но, судя по тому, что она уже видела, управлялся он со своими приближенными ловко и привычно. Пожелав Роланду побыстрее раздать всем сестрам по серьгам и тоже передохнуть, Кассандра отправилась в свое первое мирное путешествие по королевскому замку. Она не стала просить провожатых, благо, утром побегать здесь пришлось достаточно. Да и ни один встречный, если что, не откажется помочь герцогине Лорандевайс.

В парадных залах кипела жизнь. Множество слуг старательно мыли полы и окна, вытирали пыль, вешали на место занавески. Непонятно, откуда в замке появилось сразу столько людей, но кто-то любезно пояснил любознательной чужеземке, что по приказу короля и за счет казны по такому случаю на помощь тем, кто уцелел и тем, кто вернулся, позаимствовали прислугу из ближайших домов. Разумеется, сегодняшняя уборка влетит казне в копеечку и, как выяснилось вскоре, не только уборка. Но ведь не зря говорят, что богиня победы не жалует скупердяев, и если платить приходится лишь деньгами, можно считать — повезло.

Самая тяжелая и грязная работа, за которую вовсе не собирались платить, досталась, как водится, военнопленным. Те, кто не погиб при штурме и вовремя сдался, теперь вытаскивали во двор тела убитых и складывали в крытые повозки. А заодно смывали кровавые лужи и собирали с пола отрубленные части тел, при виде которых служанки бледнели и падали в обморок.

Кассандра помнила, как обыскивали захваченных в плен — ни секретных документов, ни устрашающих амулетов при них не обнаружилось, а вот золоченые подсвечники и серебряные ложки сыпались дождем. Как оказалось, для всех, кто с оружием в руках служил заговорщикам, возможность слегка (то есть не доводя дело до выноса мебели и не покушаясь на сокровищницу) пограбить замок была чем-то вроде премии, доплаты к основной цене найма. То, что растащили драгоценные безделушки, а бархатные шторы пустили на портянки — это еще понятно. Но кому понадобились отвоеванные в последний момент полведра хрустальных подвесок с люстры, так и осталось выше всякого разумения.

Пленники среди всеобщего оживления опознавались сразу не столько по растерзанному, сколько по унылому виду. В очередной зал Кассандра вошла в разгар уборочных работ и даже подумала — наверное, при виде разгромленного замка, измученных слуг и изрядного количества захваченных наемников, лично поспособствовавших и разгрому, и мучениям, Роланду пришла в голову благая идея, что общественно-полезный труд чрезвычайно важен для нравственного исцеления. Или король попросту разозлился за учиненный бардак и пристроил к делу всех виновных, чтоб знали. На запястье у каждого "уборщика" позвякивал браслетик, отчего хмурые мужики выглядели как особенно циничная пародия на экзотических танцовщиц. В чем практическая польза браслета, оставалось загадкой, но раз нацепили их пленникам маги, значит, при попытке побега польза сразу станет видна, слышна и, возможно, даже забрызгает стены.

Надзиратель, стражник из городского гарнизона, присматривал за ходом работ и вежливо — все-таки в зал вошла благородная дама — подгонял особо нерадивых.

— Хватит ломаться, бездельники! Шевелитесь, не мне же трупы таскать!

Он подмигнул появившейся в дверях служанке. Девица с синяком под глазом важно прошествовала мимо и как бы невзначай, а на самом деле с очень даже мстительным видом уронила увесистую латунную ступку на ногу одному из пленных. Ушибленный истошно заорал. Значит, заслужил, скажи спасибо, что не на голову, подумала Кассандра, не собираясь вмешиваться в конфликт. Она поманила довольную девицу пальцем. Та немедленно подскочила и сделала реверанс перед фальшивой герцогиней.

— Где тут у вас кафе?

Глаза служанки округлились, пришлось уточнить:

— Ну, ресторан, столовка? Куда мог отправиться благородный лорд по имени Морис насчет пожрать?

— О, лорд Морис, — радостно воскликнула девчонка, — я проводила его на кухню. Показать госпоже дорогу?

— Показать, — кивнула госпожа.

Судя по всему, Морис успел и в этих краях произвести неизгладимое впечатление. Интересно, чем он так очаровал прекрасную обладательницу фингала? Сказал, что фиолетовый цвет ей к лицу? Но разглашать столь интимные подробности красотка не торопилась.

Под застенчивое молчание служанки они прошли несколько залов и свернули в помещения, похожие на комнаты для прислуги. Во всяком случае, гораздо более скромные в сравнении с покоями, которые остались за спиной. Кассандра была не прочь перекинуться парой слов со своей провожатой о том, как тут проводили время заговорщики. Вдруг что интересное всплывет, да и просто любопытно познакомиться со здешними обитателями не из тех, которые носят (или размечтались носить) корону. Но представительнице простого народа, похоже, и в голову не приходило, что можно запросто поболтать с благородной госпожой. Она лишь молча открыла большую дверь, из-за которой доносился шум голосов и текли такие запахи, что желудок начинал требовательно колотить в хозяйский живот, напоминая о самых неотложных надобностях.

За дверью было что-то вроде огромного обеденного зала, но, уж конечно, не для придворных. В неярком свете ламп, свисавших с закопченного потолка на длинных цепях, шустро сновали прислужницы с подносами, и можно было поклясться, что вид у них совершенно счастливый. Пожалуй, радость этих женщин в возрасте от барышень до бабушек крылась в очень простой причине. Наконец, несмотря на обилие народа, никто не швырялся объедками и бутылками, не задирал раздатчицам юбки и не хватал "за места", по крайней мере, без позволения.

Длинные деревянные столы стояли в несколько рядов, за ними сидели солдаты, которые участвовали в штурме и теперь остались свободны от караулов, королевские курьеры (их Кассандра уже узнавала по сине-зеленой форме), оруженосцы знатных господ, сражавшихся вместе с королем, и прочая разношерстная публика. А над огнем в трех здоровенных очагах поварята только и успевали поворачивать вертела, унизанные дичью и целыми поросячьими тушками.

Из разговоров вокруг стало ясно, что это Роланд велел, не скупясь, обустроить и накормить всех своих сегодняшних помощников, да еще и заплатить за минувший бой жалованье за месяц в счет расходов казны. Тем более, этим людям еще предстояло задержаться в Алуа на несколько дней, а жизнь в столице никогда не баловала дешевизной.

Морис нашелся там, где и ожидалось — поближе к еде, то есть к очагу с будущей новой порцией мяса и двери на кухню, откуда то и дело выносили наполненные блюда и кувшины с вином. Рядом с ним за столом сидели оба дознавателя, те, что допрашивали лорда Экхарта. Полицейский и Невидимые стражи быстро нашли, о чем поговорить, Кассандра застала своего друга за вдохновенным, почти что в лицах, пересказом очередной байки:

— Завелся как-то в нашем городке сексуальный маньяк. Ничего особенного, все, так сказать, естественно, без летальных исходов и развешивания кишок на ветках… Ну, отловили засранца, оказалось — заезжий псих, считал, что он человек-кот, а тут март, как на грех…

Сыщик-маг довольно ухмыльнулся и нацелился было рассказать историю из жизни здешних маньяков, но тут заметил "герцогиню". Оба Невидимых вежливо поднялись из-за стола, даже Морис, чтобы не выбиваться из рядов галантных кавалеров, оторвал себя от скамьи. Старший поприветствовал даму, как будто не видел ее полчаса назад:

— Доброго дня, миледи!

— И пусть за ним последует добрая ночь! — Кассандра тоже не теряла времени зря, осваивая здешние "ритуальные фразы", предписанные хорошим тоном.

— Наконец-то, моя драгоценная госпожа, — без тени ехидства сообщил Морис, — вас называют собственным именем!

Кассандра едко улыбнулась в ответ. Когда-то, будучи не вполне трезвой, она разболтала, что в прежние годы сослуживцы наградили ее прозвищем Миледи, и Морис уже успел поведать об этом новым знакомым. Но юмора Невидимые не поняли.

Перед Кассандрой поставили чистую тарелку и разложили приборы. Выбор на столе превосходил все ожидания, чем она и воспользовалась. Пока молодой маг зачарованно смотрел, как чужеземка с аппетитом впивается белыми зубами в сочную куриную ножку, его старший товарищ снова завел мудреную беседу с Морисом. Вернее, Морис начал первым:

— Нам пришлось прокатиться по вашей стране, повидали мы достаточно. Всякое, конечно, бывает, но и не так уж плохо, народ не жалуется. Во всяком случае, на короля. А здесь и вообще красота.

Дознаватель согласно кивнул.

— Его величество достойный наследник своего отца.

— Тогда зачем они это сделали? Ну, принц Экхарт и его семья? На что надеялись?

— Тщеславие и жажда власти лишают разума.

Кассандра согласно кивнула, не рискнув заговорить с набитым ртом. Еще как лишают, только успевай звать санитаров и кроить смирительные рубашки. Но вовсе не обязательно омрачать такую милую вечеринку такими грустными мыслями. И она с невыразимой грацией подала прислужнице знак, во всех мирах означавший одно: "Принеси мне выпить!".

* * *

Первой мыслью Адельгейды было, что она все-таки умерла — так невероятно, почти мгновенно, кошмар сменился покоем. Последние минуты в подвале остались в памяти смутно, как в полусне. Сначала появились люди, вроде бы даже маги, они что-то сделали, и боль отступила. Но вслед за болью ускользнуло и сознание, она лишь запомнила Роланда, как он нашел ее, а потом наступил провал.

Теперь она лежала уже не на полу. Ложе казалось мягким и уютным, нежное белье обволакивало измученное тело долгожданным теплом. Ушибы и ссадины снова болели, но не сильно, можно и потерпеть. Вот только каждый вдох давался как-то странно, будто справа чуть пониже груди ей прикрепили увесистый кусок железа. Тревога холодной змейкой скользнула по сердцу — что-то произошло, стало не так, как прежде, и это блаженство, возможно, лишь очередной обман, уловка измученного рассудка, отчаянная попытка спрятаться, пусть даже в собственном бреду. Как же не хотелось возвращаться из сладкого забытья к ужасу и бессилию, в холодный каменный мешок подвала! Но ни холод, ни подвал не давали о себе знать, напротив, новые ощущения и звуки становились все живей и отчетливей. Снова, как в прежнее пробуждение, Адельгейда услышала смутно знакомые голоса. Где-то рядом негромко разговаривали и даже хихикали, весело и искренне. Оставалось только открыть глаза и окончательно поверить в чудо.

Девушка моргнула, не сразу сообразив, что свет в комнате не яркий, а совсем наоборот, мягкий, спокойный. И прямо над ней, и вокруг, нависали тяжелые складки золотистого, как мед, и золотом же расшитого бархата. Неслыханно роскошный балдахин кровати держался на светлых витых колоннах, легкий полупрозрачный полог был задернут с двух сторон, а сбоку, с той стороны, где она лежала, невесомая кисея была отодвинута. Возле кровати в кресле сидел Алекс, не просто живой и невредимый, а такой спокойный и умиротворенный, что сомнений не осталось — или это восхитительный, несбыточный сон, или все и в самом деле закончилось. Он держал руку сестры в ладонях, и теперь она заметила, что ее запястье аккуратно перевязано. На второй руке повязки не было, только синяки.

— С возвращением, — шепнул брат и улыбнулся.

— Где мы? Что случилось? — растерянно спросила Адельгейда.

— Все хорошо…

— Все лучше некуда, — подтвердила Веллита, бесшумно появившись за спинкой кресла.

— Но будет еще лучше, — это уже Кассандра явила себя благодарной публике.

Их довольный вид красноречиво свидетельствовал, что они нисколько не грешат против истины. Алекс коротко рассказал обо всем, что пропустила его сестра. Невероятные новости сыпались одна за другой, не давая опомниться. Замок взят штурмом, заговорщиков больше нет. А когда оказалось, что Адельгейду нужно отнести из подвала в удобную и безопасную комнату, Роланду ничего не пришло на ум, кроме собственной спальни, поскольку королевские покои в первую очередь проверили на предмет ловушек и прочих неприятных сюрпризов. К тому же здесь сохранилась хотя бы видимость порядка. Личные апартаменты короля простояли закрытыми все время, пока заговорщики были в замке, всеобщий разгром их почти не коснулся.

Кровать находилась на возвышении, если судить по тому, как появлялись в поле зрения все, кто приближался к ложу. И постамент не отличался теснотой, во всяком случае, место для удобного мягкого кресла (для особых посетителей, которым, очевидно, считался Алекс) нашлось без затруднений. Вот только Адельгейде кое-кого не хватало в этом чудесном пристанище. Она осторожно спросила:

— А… где Роланд?

— Дежурит за дверью, — махнула рукой Кассандра, — восторженные подданные вызвали на бис.

Увидев недоумение на лице сестры, Алекс перевел:

— Раздает указания по всяким неотложным делам. Сейчас его позовут.

Где-то негромко хлопнула дверь. Возле кровати неожиданно стало пусто, будто каждый нашел себе срочное дело как предлог оставить короля наедине с невестой.

Роланд, измотанный и усталый, но тоже без единой царапины, присел рядом на край кровати. В первое мгновение у Адельгейды не хватило сил сказать хоть что-нибудь. Она почувствовала, как от невозможной, почти невыносимой радости к горлу комом подступили до смешного запоздавшие слезы. Едва только он склонился поближе, обнял ее, как она порывисто обвила его обеими руками, все еще с трудом веря, что может коснуться своего любимого, его волос, губ, снова почувствовать его тепло. От неосторожного движения вернулась боль, но эта досадная мелочь не могла отравить сладостного упоения, от которого кружилась голова и все несчастья мира казались далекими и нестрашными.

Он шептал ей что-то ласковое, успокаивающее, но Адельгейда уже и так знала, что минувшее пройдет, исчезнет, как мимолетный дурной сон.

— Прости, что так долго… — услышала она и погладила его по небритой щеке, прошептала:

— Они боялись… Если бы ты знал, как они боялись, что ты вернешься… А потом разбежались, как мыши…

— Забудь о них… Смотри, что я тебе принес!

Он прикоснулся губами к ее покрытой ссадинами руке, а потом достал из кармана возвращенное кольцо и снова одел на палец невесте. А чтобы помочь быстрее забыть о плохом, сначала осторожно, а потом почти как в прежние времена поцеловал Адельгейду, и средство для забвения оказалось лучше некуда — в эти минуты она не захотела бы вспоминать не то, что заговорщиков, но и свое собственное имя. Одно огорчало — никогда еще проклятая слабость не казалась настолько невыносимой, никогда еще не было так обидно, что Роланду скоро придется уйти, оставив даму на попечение сиделок. А она не могла удержать его, не могла даже голову поднять с подушки.

— Надеюсь, твой брат не станет придираться по мелочам? — вдруг спросил Роланд.

— О чем ты?

— Ты все-таки оказалась в моей постели до свадьбы!

Адельгейда засмеялась, хотя делать этого не стоило — больно.

— Мы ему ничего не расскажем…

Самый нежный и восхитительный поцелуй повторился. Вообще-то в комнате собралось немало посторонних, но Роланд, похоже, вспомнил старинное и уже немного подзабытое правило — если кого-то смущают поступки короля, путь отвернется и не мешает королю. Но, разумеется, непременно найдется тот, кого не смущают. Кое-кто, кого не смутит даже вмешаться в личные королевские дела, и этот кое-кто не замедлил о себе напомнить.

— Время пить лекарство! — оповестила Кассандра.

Герцогиня Лорандевайс не считалась главной ответственной за лечение королевской невесты, но неистребимая привычка тянуть одеяло на себя сказывалась. На самом деле главной была специально присланная Академией волшебница — леди Аламин, благообразная седая дама с добрейшей улыбкой и точно выверенными движениями человека, привыкшего мастерски латать и не такие раны. Вместе с наставницей прибыла девчонка-студентка, которую лишь уже приобретенный профессионализм спасал от благоговейного ступора всякий раз, когда она приближалась к будущей королеве и, о небо, совершенно не спешившему прощаться королю. Зато она быстро нашла общую тему для разговора с Веллитой. Молодые целительницы шептались за спинами у старших и позвякивали склянками.

Королю пришлось убраться с кровати, но он все равно не ушел, только пересел в кресло. Магичка и практикантка в четыре руки подсунули еще одну подушку под спину Адельгейде, отчего она оказалась почти сидящей на кровати без особых неприятных ощущений, и подали бокал, в котором плескалась мутноватая, ничем на первый взгляд не примечательная жидкость. Разве что пробегающие вверх со дна золотистые искорки вызывали у всех любопытство, а у Кассандры еще и воспоминания о газировке. Микстура не только на вид, но и на вкус оказалась далеко не сахар, будто ее сварили из охапки лежалого сена и в отвар плеснули уксуса. Увидев, что напиток не вызвал у пациентки неземного блаженства, леди Аламин извинилась:

— Не очень приятно, зато ускорит заживление ран, госпожа…

Адельгейда собралась было сказать, что она не в претензии, но тут снова влезла Кассандра. Выкопав из своего аптечного арсенала белую пилюлю в прозрачной упаковке, она сообщила:

— Да уж, ребра срастаются медленно, известная неприятность. Это вам не руки-ноги. У нас на этот случай тоже кое-что изобрели. Глотаешь такую вот красавицу — и через пару недель твои косточки забудут, что их ломали!

Таблетку она вручила леди Аламин, на всякий случай проинструктировав:

— Лучше пусть глотает завтра. Не хватало еще, чтобы достижения вашей цивилизации подрались с достижениями нашей, да еще и у больной в желудке!

От гнусного полезного зелья в сон потянуло совсем неудержимо. Адельгейда сначала кое-как умудрялась участвовать в разговоре, затеянном у ее кровати, когда собравшиеся стали предаваться воспоминаниям о сегодняшних приключениях. Но потом усталость взяла верх и девушка незаметно заснула. Лишь напоследок успела удивиться, откуда у всей честной компании столько сил. Ладно целительницы из Академии, но ведь и брат, и Веллита, и Роланд на ногах уже вторые сутки, и какие сутки — другим бы впечатлений на целую жизнь хватило. Снова магия, наверное…

Магии на самом деле было всего ничего. Веллита лишь немного смягчила мучительную усталость, навалившуюся к вечеру на ее друзей, позаботилась, чтобы им до поры до времени не досаждали неприятности вроде головной боли или самовольно закрывающихся глаз. В счет будущего, предупредила она, на следующее утро им предстояло спать и спать, пока измученное тело не возместит свое. Чем оно, собственно, и занималось, сообразил Роланд, когда открыл глаза и увидел, что по-прежнему сидит в кресле возле кровати. Он плохо помнил, когда успел заснуть, но с тех пор, как все разошлись, минуло уже несколько часов. За окнами царила глубокая ночь, свет в спальне погас, только в дальнем углу, возле стола, за которым листала книгу недремлющая леди Аламин, горели свечи.

Роланд не знал, что его разбудило, вырвало из череды ярких, беспорядочных снов, наполненных отражениями картин и событий минувшего дня. Тепло и тишина, уютный полумрак и первая за долгое время спокойная ночь взывали, умоляли вернуться обратно в царство грез. Но что-то случилось здесь, и через мгновение король понял, в чем дело. Адельгейда застонала, ее лицо исказилось, как от боли, она будто пыталась заслониться от чего-то пугающего, мучительного, преследующего ее. Волшебница, хоть и сидела далеко, тоже это почувствовала, бесшумно встала и подошла к кровати. Легонько проведя ладонью над головой девушки, она прошептала:

— Я подумала, ослабело заклинание, притупляющее боль, но с магией все в порядке. Это просто сон.

— Догадываюсь, что ей снится…

Роланд снова сел на кровать и осторожно погладил Адельгейду по щеке, поправил на подушке свернувшиеся золотистыми змеями косы. Спать хотелось немилосердно. Он с трудом подавил зевок, и это не укрылось от целительницы.

— Вам не стоит здесь оставаться, милорд, — мягко посоветовала она, — я глаз с нее не спущу.

— Куда же я денусь посреди ночи?

Как ни глупо это выглядело, но за всей сегодняшней суматохой король, уступив спальню даме, совсем забыл позаботиться о собственном ночлеге. Конечно, не составит труда поднять на ноги слуг, и подходящая комната найдется в считанные минуты. Но затевать поиски не хотелось.

— В конце концов, это моя кровать, — решил Роланд, чем немало ошарашил волшебницу.

Однако она ничего не сказала, только сделала реверанс и вернулась на свое место за столом, старательно пряча понимающую улыбку.

Король скинул сапоги и забрался на просторное ложе (которое Кассандра обозвала странным словом "полигон" и отвесила не вполне пристойную шутку по поводу восьми человек, которые на нем легко поместятся). Спать поверх покрывала и в одежде — может, не вершина комфорта, но после ночевок в лесу и полного отсутствия ночевки накануне Роланду и сеновал показался бы сказочной роскошью.

Он придвинулся к Адельгейде, коснулся губами ее щеки и шепнул, что он здесь, рядом, и больше никому не позволит обидеть ее. Что мерзавцы, осмелившиеся омрачить даже ее сон, исчезнут навсегда, и не только из снов. Непонятно, как, но спящая девушка заметила его присутствие, приникла к нему, и успокоилась, когда нашла его руку и сжала горячими пальцами.

Роланд никогда еще не чувствовал себя таким счастливым. Он думал, что потерял ее, и теперь всегда будет помнить, как и любой, кому довелось испытать подобное, как беззащитно перед неумолимой судьбой все, что наполняет светом его жизнь. Просто помнить, но и этого довольно.

Он отодвинул с подушки длинную косу и прилег поближе. Теперь Адельгейда спала тихо и безмятежно, и Роланд почувствовал, как неудержимо закрываются глаза, как отступает круговерть мыслей. Случившееся сегодня — лишь начало. Он никому не позволит думать, что можно безнаказанно посягнуть на его трон или королеву, вывернет наизнанку всю эту историю, вытащит из потаенных углов на самый яркий свет, сколько бы грязи ни пришлось пролить. И, если угодно, крови. Никакой расправы, никакой мести, только холодное, неотвратимое правосудие, за каждую жизнь, отнятую у тех, кто был ему дорог и верен, за каждую рану. Он может позволить себе эту роскошь — правосудие. Так легко быть справедливым и беспристрастным, когда сердце не разрывает боль, когда в душе воцарился мир.

* * *

Наступила ночь, и если бы кто-то мог посмотреть на Алуа с высоты полета птиц по-настоящему видящим взглядом, то сквозь темноту узрел бы целую радугу ярких, искренних чувств, охвативших город, который лишь сначала мог показаться спящим.

Это было радостное оживление, несмотря на то, что рассвет еще только осторожно намекал на свой грядущий приход. Оно пульсировало под крышами из красной черепицы, как невидимое горячее сердце. Самые ушлые трактирщики, не дожидаясь утра, пинками выгоняли на работу зевающих служек и кухарок — расставлять побольше столов, готовить с изрядным запасом угощение для завтрашних посетителей. А в самом модном веселом доме недремлющая хозяйка под шум еще только затихающего веселья бодро составляла на утро список поручений для прислуги — купить побольше вина, развесить цветочные гирлянды, обновить коврик у порога…. Все видели, что король привел с собой целую армию, и пусть сегодня (вернее, уже вчера) его солдаты занимались тем, за что им платят, в ближайшем будущем платить начнут уже они сами — за еду, выпивку и ласку.

Это был страх, перед которым стали равны тюремные стены и особняки под серебристыми крышами. Те особняки, чьи гордые владельцы боялись взглянуть в глаза королю, запятнав себя если не изменой, то касательством к ней, и теперь ждали, что им придется разделить участь своих сообщников, уже сменивших роскошные покои на городскую тюрьму.

Это было горе потерь, потому, что даже скоротечная схватка за власть — все равно война, а на войне льется кровь. Пусть при штурме не погибло и двух десятков солдат короля, потери кажутся ничтожными только если глаза закрыли не твоему другу, ученику или наставнику.

Это была печаль Райна Экхарта, коротающего время без сна в покое и безопасности особой комнаты в жилом корпусе Академии. Комнаты, запертой снаружи. И тоскливая безысходность, затопившая сердце его отца, не сумевшего сомкнуть глаз совсем в другой комнате, холодной и мрачной, но тоже запертой не изнутри.

Это было безмятежное счастье, которое наполнило сны короля и осторожно закралось в сны его невесты, прогоняя кошмары и тревоги.

И полное недоумение Кассандры Экхарт, которой никак не удавалось во всем разобраться.

Кассандра смотрела в темноту под сводом балдахина и слушала, как королевский замок медленно погружался в тишину. Еще раздавались редкие команды, из дворика за окнами заканчивали увозить тела погибших, но в общем все напоминало ей то усталое затишье, когда "объект" уже захвачен и победители только начали отдыхать и перевязывать раны, еще не вполне осознавая ни своих потерь, ни того, что можно заслуженно отпраздновать грандиозный успех.

Она вздохнула. Игра оказалась слишком похожей на жизнь. Собственно, разница для нее всегда была главным образом в том, что в жизни лилась настоящая кровь. И она знала многих, для кого разницы не было вовсе, тех, кто в ее мире переставлял фигуры на доске. Или думал, что переставляет — до своего самого последнего мгновения.

Этот странный мир, в который она вошла с насмешкой и черным омутом равнодушной, безнадежной пустоты в сердце, был чужим и не вполне понятным. И все же с некоторых пор — симпатичным. Она искренне радовалась, что Адельгейда осталась жива и, в общем, невредима (уж Кассандра-то отлично знала, что получить десяток ссадин и пару сломанных ребер при таких обстоятельствах — значит, до неприличия легко отделаться). Ей казалось трогательным и милым, что уставший, вымотанный за минувшие безумные сутки король не завалился спать при первой возможности, а остался рядом со своей невестой.

Как ни удивительно, у нее появился новый дом, найти который она не надеялась, да, в общем-то, и не хотела. Но в доме творилось что-то неладное. Что-то не сходилось во всей этой истории, не выстраивалось в привычную, безупречную цепочку причин и следствий. Странная, наивная попытка сбросить с трона короля. Затевая подобное, обычно рассчитывают на некие обстоятельства, которые помогут, оправдают переворот, надеются на чью-то поддержку — армии, знати, толпы, а с учетом здешних особенностей — возможно, магов. И если верить своим глазам, у семейства ее не слишком законопослушных родственников был единственный шанс на успех, погибни Роланд в результате хорошо спланированного покушения. Но как только дошло до открытого противостояния, и без того не слишком изящная конструкция заговора рассыпалась от первого удара. Дело, цена которого — голова, затеяли так поверхностно, небрежно и нелепо, что начинало походить на дурацкую аферу. Она вспоминала допрос старшего Экхарта и думала о том, что он, конечно, не Бонапарт, но, в конце концов, и не полный же идиот. Тогда в чем дело? Что-то было в его словах, такое, чего никто не услышал, ниточка, которую стоило только нащупать и потянуть…

…Белый особняк на берегу океана, похожий на маленький дворец. Внизу шумят волны, полуденное солнце заливает ослепительным светом ступени лестницы. На верхней ступеньке оставили посылку в яркой упаковке, на карточке имя получателя — имя хозяйки сказочного дворца. Кассандра недоуменно взглянула на сюрприз и ее кольнула тревожная мысль — как кто-то смог сюда попасть, минуя систему охраны, самую лучшую и надежную? Кто-то из друзей, из тех, кому проход разрешен?..

…Треснула обертка, шуршащим ворохом соскользнула на пол гостиной. Тяжелый запах, что вполне понятно — коробка измазана кровью, и внутри там не только кровь. Всего лишь обрезки плоти, тронутое разложением, мертвое мясо, но она была отлично знакома с анатомией и знала — без этих "обрезков" жить человек не сможет. Как и предупреждали.

Кассандра стиснула зубы, не поддаваясь, не уступая ледяной, страшной волне, готовой прорвать плотину ее разума, здравого смысла, неверия в то, что это всерьез, что это не сон. В дальнем шкафчике, среди вещей, оставшихся от прежней службы, она нашарила анализатор. Что-то стеклянное от ее неловкого движения упало вниз и беззвучно разлетелось осколками на плитах пола, но она не заметила хруст под ногами. Она видела только прибор, самый совершенный, самый быстрый, который сейчас подтвердит, что это дурная шутка, просто подонки, затеявшие опасную игру с ее семьей, на сей раз зашли слишком далеко. На экране мелькали цифры, выстаивались цепочки ДНК, опознавая злосчастного обладателя обрезков. Бывшего обладателя. Обладателей.

Ей показалось, что синее небо за окнами сделалось черным, как будто кто-то повернул рубильник и выключил свет. Вдруг сделалось невыносимо больно, вокруг исчез воздух, потому что она никак не могла вдохнуть, чтобы хоть попробовать бороться. А потом пришла спасительная мысль — бороться больше не нужно, потому что наступил конец света. Потому, что это конец.

Она не помнила, сколько прошло времени, часов или дней, когда этот человек появился на пороге. Уже наступил рассвет — возможно, рассвет следующего дня. Или следующего за следующим. Она узнала своего нежданного гостя, того самого, кто уже навещал ее.

— Я предупреждал, вам грозит беда. Мне жаль. Но опасность все еще сильна.

— Уже нет.

— Ваша сестра, мать и отчим… Пока их не тронули, но не забывайте… Вы должны довериться мне, поехать со мной. Тогда никто не сможет им угрожать…

— Кто вас прислал?

— Вы узнаете об этом в свое время. И не думаю, что пожалеете.

Вкрадчивый голос, убедительные слова. А еще он ее боится. Не подает виду, его самоконтролю можно позавидовать, но она заметила тень беспокойства, почуяла страх, как его чуют звери. Что же он знает о ней такого пугающего? Что-то, чего не знает даже она сама?

А дальше все, как водится — обещание золотых гор и спасения души. А где про положенную долю мирового господства? Конечно, и это тоже, как же иначе. Хоть целый мир…

— А еще вы сможете найти тех, кто сделал это… Обещаю, сможете…

Его нетерпение пересилило даже страх и подернулось раздражением. Вот же она, путеводная ниточка, стоит только поймать ее. Ловите скорее, не упустите случая. Ну же! Хватай нитку, тварь!

Взмах ресниц, сухие бесстрастные глаза, в которых он не сумел разглядеть перекрестие прицела. Ее странный вопрос, который можно было списать лишь на помрачение рассудка:

— Вы любите Шекспира?

— Что?..

— Может быть, вы даже умеете играть на флейте?

— Нет, но причем тут?..

— Тогда почему вы решили, что сможете…

Короткое, почти неуловимое движение, как росчерк. И стук упавшего на пол тела. Тогда почему ты решил, что можешь играть с Тенью, придурок? Эти игры еще никого не доводили до добра. Никого. И все, что она может сделать для тех, кто ей дорог — исчезнуть. Сбежать. Как можно дальше, чтобы их разделял целый свет. Целая жизнь…

Кассандра вдруг поняла, что воспоминания ранят не так сильно, как прежде. Боль никуда не ушла, но она уже не мешала, не застилала рассудок. Возможно, жить с этим бременем попросту стало привычкой.

Она помнила, чем закончилось ее бегство. Но тогда она думала, что выбрала самый надежный способ, раз снова и снова переживать эти бесконечные, невыносимые дни уже не хватало сил. А какой был бы подарок неведомым "доброжелателям" — известие, что она переселилась в мир иной… В иной мир!

— Проклятье! — не сдержалась Кассандра и села на кровати.

Отодвинув лежащую поперек руку Мориса, она вскочила, плеснула в лицо водой из умывальника и стала торопливо одеваться. Поверх брюк и куртки, уже очищенных от пыли и крови, накинула здешнее одеяние, наконец устроившее ее — не слишком длинную темную тунику, перехваченную поясом в талии. Такие одевали женщины — боевые маги, находясь на службе, и она успела присмотреть подходящий фасончик на будущее еще во время штурма замка. Движений наряд не стеснял, походил на платье, да и здешних обитателей удивлял гораздо меньше, чем ее собственная одежда.

Возглас и шорохи разбудили Мориса. Он поднял голову, недоуменно моргая спросонья, и уставился на неугомонную возлюбленную.

— Хочу еще раз потолковать с Экхартом, — объяснила Кассандра причины бессонницы.

— А, внезапный ночной допрос — эффективный метод, — одобрил Морис, — только не забудь, что иголки под ногти — это негигиенично. Мало ли, где он ими скреб, своими ногтями…

— Ты пойдешь?

— Да ну его! Спать хочу…

Морис умиротворенно глянул вслед подруге, когда та тихо прикрыла дверь снаружи, и снова уткнулся в подушку. По некоторым причинам он взял за правило не оставлять ее надолго без присмотра, но теперь был уверен — она и в самом деле пошла допрашивать преступника, а не прыгать с башни или глотать яд. "Ваши крокодилы — вы и спасайте", — лениво подумал он, вспомнив старую поговорку, и отправился досматривать какой-то исключительно приятный сон.

Кассандра совсем не хотела спать, она шагала по ночному замку в поисках знакомой лестницы в подвал. В главных залах все еще кипела работа. Похоже, управляющий решил, что для него дело принципа — привести все в порядок за одну ночь. Нарядный коридор сделал поворот и привычно превратился в коридор обыкновенный, безо всяких художественных изысков. Изящные плафоны, озаренные изнутри светом явно магического происхождения, сменились подвесными лампами, от которых тянулся запашок горящего масла. Может быть, это именно из-за него прямо над окнами виднелись решетки для вентиляции. Стражники стояли и здесь. Кассандра представления не имела, сколько караульных обычно охраняют эти хоромы, но сегодня их оказалось в избытке. К тому же, о стыд и срам, день черного позора для королевской гвардии — покои Роланда и место заточения лорда Экхарта по-прежнему стерегли солдаты барона Ламарена. Следствие только началось, и хотя король не думал обвинять всю свою стражу в измене, но, что называется, осадок остался. Сегодня на караул попали только те гвардейцы, чья верность и невиновность не подвергались сомнению.

Два бравых красавца в блестящих доспехах застыли по сторонам двери. Хоть и стояли эти двое на задворках замка, а не на главной лестнице у всех на виду, все равно даже не шелохнулись при виде женщины, не скосили глаза, в которых бликами отражался свет ламп. У, Сокол, изверг, подумала Кассандра, развел тут, видите ли, дисциплину, а у самого прозвище как у вождя краснокожих!

Мысленно посочувствовав воякам и удержавшись от соблазна одобрительно похлопать ближайшего по плечу (они так забавно бренчат, если стукнуть!) она прошла мимо. Обнаруженная поблизости лестница привела как раз туда, куда и требовалось — в подземелье. На сей раз в мрачноватом тоннеле было гораздо светлее, чем утром. Золотистые, с виду совершенно невесомые шарики под потолком — еще одна разновидность магических светильников, здешняя достопримечательность и невиданная роскошь для подвала, даже королевского, озаряли длинный коридор мягким светом. В глубине, почти в самом тупике, теперь поселился лорд Экхарт.

Охранники заметили посетительницу издали. Кроме караульных у двери камеры, еще двое сидели в углу за столом — вооруженный до самых зубов офицер и какой-то тип в штатском (Кассандра уже заметила, как здесь одеваются штатские — оружие и прочее железо не выставляют напоказ, а скромно прячут под одеждой). Этот второй не иначе как маг, предположила она, на случай, если сбежавшие заговорщики попытаются вызволить своего вождя более изощренным способом, чем обычное нападение. Еще утром никакой мебели здесь не наблюдалось, значит, притащили для удобства. В кружках на столе что-то дымилось, посередине красовался чайник и нарезанный увесистыми кусками пирог с мясом.

При виде заглянувшей на огонек дамы мужчины встали, и офицер сразу узнал ее. Это была та самая иноземная герцогиня с невозможным именем и еще более невозможными повадками. Сегодня днем у королевских покоев она не только представилась, но и машинально, будто по привычке, взмахнула у него перед глазами бумагой, из которой следовало, что она герцогиня и есть, как будто он осмелился бы усомниться. Одно слово — иностранка.

Кассандра приветственно взмахнула рукой:

— Не возражаете, если я поболтаю с нашим мятежным другом?

Она показала на запертую дверь.

— Как вам угодно, — разрешил офицер.

Еще утром охрана получила указание — эта женщина может, если пожелает, увидеться с лордом Экхартом. Она вроде бы допрашивала его каким-то своим способом и теперь присматривала за результатом. По внешнему виду принца, когда его привели сюда, вряд ли кто-то заподозрил бы, что его сильно поколотили, но двигался он медленно и смотрел тоскливо. Впрочем, главному заговорщику было от чего взгрустнуть и без допросов — головы-то на плечах все равно считай уже нет, так, вопрос времени.

В тишине щелкнул замок, скрипнула дверь камеры, и охранники чуть не подпрыгнули от истошного вопля гостьи:

— Заррраза!!!

Она бросилась внутрь, мужчины устремились следом. Но преступник вовсе не сбежал, как подумали переполошившиеся стражи. Лорд Экхарт по-прежнему лежал на койке, где его и оставили много часов назад, вот только на матрасе растеклось кровавое пятно, да и на пол накапало уже изрядно.

Причина кровопролития обнаружилась без труда. Не теряя ни минуты, Кассандра сорвала с себя узкий поясок, который стягивал тунику на талии, и поспешно закрутила его принцу повыше локтя, не забыв попутно высказать охране все, что думает. Думала она много и цветисто, и по большей части не совсем понятно, но в конце концов сменила гнев на милость и со вздохом спросила:

— Тут хоть врач поблизости есть? Тот, который целитель?

Целителем по совместительству оказался дежуривший в коридоре боевой маг. Ну да, умеет "мочить" — умеет и лечить, не очень логично рассудила Кассандра, но на сей раз угадала. Она отошла в сторону, чтобы не мешать, пока тот что-то колдовал над заговорщиком, вознамерившимся сбежать от королевского правосудия радикальным, но не оригинальным способом.

— Взгляните, миледи!..

Пока маг перевязывал принца, офицер выудил из складок одеяла то, чем пленник умудрился порезать себе руку. Кусочек стекла, завалился, наверное, между камнями пола, а его высочество не поленился, нашел. И дверь, как назло, паршивая — ни глазка, ни окошка, чтобы заглянуть, проверить, что делает заключенный.

— Красивый был бокал, — Кассандра повертела на ладони тонкий осколок с остатками золотистого узора.

Ладно, чего уж тут ругаться. Родственник жив, а эти парни все-таки солдаты, а не надзиратели, откуда им знать, на какие фокусы способны изощренные преступные умы. Роланд сам виноват, мог бы посадить лорда Экхарта на цепь в камере, где держали Адельгейду, так ведь нет. Король решил, что если упрятать принца туда, где погибла Дальенна, это будет слишком смахивать на мелкую месть, и велел освободить соседнюю камеру, в которой уже много лет валялось старое столовое барахло. Барахло-то убрали, а вот осколочек проглядели.

— Ну что, жить будет? — спросила Кассандра у мага.

— Будет, куда он денется. Вовремя вы появились.

— За это меня и не любят… Но я все-таки с ним поболтаю, ладно? Надеюсь, милорд переживет эту пытку?

Маг усмехнулся и пожал плечами:

— Если попробует не пережить — зовите, мы тут, в коридоре.

Посетительница села возле койки на табуретку, принесенную охранником. Роланд и в самом деле не унижался до мелких пакостей пленнику. Во всяком случае, принца не заставляли сидеть на цепи или спать на полу. Правильно, решила Кассандра, пакостить врагу — так по-крупному, например, разрешить герцогине Лорандевайс навещать его.

Принц не произнес ни слова, но и без слов было ясно, что ночной визит не вызывает у него ни малейшей радости. Эта гадина не дала даже умереть тихо, без барабанного боя и чтения приговора на каждом перекрестке. Она ему с самого начала не нравилась, а сейчас еще больше. Красивая, хоть и на любителя (любитель дрыхнет, поди, а ей, видите ли, не спится), спокойная, с этой своей непременной гнусной усмешкой. Длинная серебряная шпилька засела в янтарно-рыжих волосах. Принц почему-то с легкостью представил, как твердая рука с красными ногтями вгоняет эту острую безделушку в чье-то горло. Лорд Экхарт с самого начала чувствовал в этой женщине что-то странное. Что-то знакомое, смутное, неправильное, то, чего не может, не должно быть.

Она дождалась, пока дверь закроется за последним караульным, привычно закинула ногу на ногу и негромко сказала:

— Глупо. Не стоило этого делать, если не умеете. Рана закрылась бы сама, много крови так не вытечет, не верите — спросите у доктора. Ну, в смысле, у мага…

Лорд Экхарт ничего не ответил. Кассандра понимала его чувства. Досаду, отвращение, и еще, пожалуй, стыд. Невыносимый стыд оттого, что мучительное решение расстаться с жизнью оказалось самой бестолковой неудачей среди всех его неудач. А уж от навязчивой гостьи принца вообще, пожалуй, тошнит. И ведь не поверит, что она не чувствует к нему ни ненависти, ни особой неприязни, только любопытство. И даже жалеет его. Он как будто в считанные часы постарел на десяток лет, и теперь, на тюремной койке среди холода, темноты и пятен собственной крови казался таким отчаянно одиноким и потерянным, что даже не верилось, кем он был совсем недавно. Только скидок на жалость никто не обещал, пусть не надеется.

Помолчав, Кассандра продолжила:

— А вот не тронуть невесту короля — совсем не глупо. Уж не знаю, пожалели вы ее или просто догадались, что из этого выйдет, но ход неплохой. Иначе Роланд не спал бы сейчас в обнимку со своей суженой, а вывернул наизнанку и вас, и всю страну, чтобы найти каждого по имени Экхарт и выставить его голову на шесте.

Пленник по-прежнему безмолвствовал. Кассандра добавила безо всякой надежды на ответ:

— Ну и повадки у вашего старшенького. Сами воспитывали? Гордитесь, наверное.

И неожиданно услышала:

— Не горжусь…

Она пожала плечами.

— Мило.

Принц понял, что просто так эта стерва не уберется и сидеть здесь ей не надоест, поэтому снова подал голос.

— Что вам нужно?

— Задать вопрос. Честно, только один. Уточняющие и наводящие не в счет. Ответите, и я уйду.

— Спрашивайте.

— Про королеву — это чья была часть?

— Что?

— Ну, чья реплика? В этом вашем круге?

Манера выражаться у гостьи была странная, но принц вопрос понял и ответил:

— Мастера Наро.

— А, старый знакомый. И что же он сказал? Только дословно, без вольного пересказа!

— Женщина из дома Экхарт, наследница древней крови, знающая дорогу к звездам, займет место потомка узурпатора.

— Ваша дочь знала дорогу к звездам?

Лорд Экхарт досадливо поморщился и пояснил недалекой приземленной собеседнице, к тому же иностранке:

— Дорога к звездам — это символ, означающий величие и славу. Так всегда говорят в этой стране.

Собеседница не пожелала усвоить урок краеведения:

— Как же, символ. Дорога как дорога… Сдается мне, вас провели, банально обманули. И даже, уж простите, подставили.

— В круге истины нельзя солгать.

— Разве вы не знаете, великий интриган, что не солгать и сказать правду — это не одно и то же? Объясняли мне маги, как действует круг — ерунда, сплошной формализм, обойти даже проще, чем наш допотопный детектор…

— Кто вы такая?

Принцу надоело слушать оскорбительную бессмыслицу и ничего не понимать. Хотя не так уж он не понимал. Кассандра заметила, он чувствует что-то, пытается вспомнить, не встречал ли ее прежде, но воображение у главы семейства оказалось не таким смелым, как у младшего сына. Она улыбнулась и негромко сказала:

— Вам и правда хочется узнать? У нас так много общего… — она оттянула вверх рукав куртки и показала тонкий шрам на запястье, — Наверное, это наша с вами семейная черта — вечно пытаемся сбежать в самый неподходящий момент…

— Кто вы?!

— Разве вы не знаете? Кассандра… ммм… так и знала, что забуду… в общем, светлейшая герцогиня Лорандевайс.

Принц, явно позабыв, кто кого здесь допрашивает, начал проявлять настойчивость, так что гостья решила — пора и честь знать. Задавать вопросы она любила, а отвечать кому попало — увольте. Она заботливо поправила скомканное одеяло, прикрыв кровавое пятно на матрасе, который поменяют в лучшем случае утром, и встала.

— Не надо больше этого… — она чиркнула себе пальцем поперек руки, — Все сделают за вас и, уж поверьте, гораздо профессиональнее. Доброй ночи, милорд, и пусть за ним последует добрый день.

Понял ли бывший заговорщик ее злую шутку, так и осталось загадкой. Он неотрывно вглядывался в озаренное тусклым светом лампы лицо женщины, как будто боялся упустить даже мгновение из времени, отпущенного ему, чтобы видеть ее и запечатлеть в памяти. Потому что остаток ночи, пока сон не сморит ослабевшего пленника, он будет вспоминать, где уже видел эти черты. И Кассандра могла поспорить, что вспомнит.

Вернув стражникам табуретку и пожелав не скучать, Кассандра поднялась наверх. Ей почему-то казалось, что в камере лорда Экхарта она пробыла всего ничего, но в замке за это время успели угомониться даже самые трудолюбивые слуги, в залах воцарилась блаженная тишина. Не сказать, чтобы воцарилась и темнота, неизменные светильники, наполненные сияющей магией, потускнели, но не погасли, спасая желающих побродить по ночным покоям от опасности заплутать в темноте. Спать по-прежнему не хотелось, свою положенную порцию сна Кассандра уже получила в избытке. Зато любопытство и какой-то опьяняющий азарт, ощущения, казалось, выжженные из ее души однажды и навсегда, влекли, звали вперед. Вот только куда?

Караульные не отличались разговорчивостью, поэтому с восьмым по счету партизаном Кассандра не стала церемониться, ласково поскребла ногтем тепленькое железное плечо и проворковала:

— Ну хоть ты ответь, сладкий мой, не молчи печально! Где башня короля Элвера?

— Два поворота налево и пятьдесят ступеней вверх! — процедил таки стражник.

То ли он считать не умел, то ли ляпнул наугад, но ступеней вместо пятидесяти оказалось не меньше трех сотен, и все по спирали. В нижней, самой широкой части башни, на лестнице обнаружилась единственная дверь, вернее, дверца, если судить по размерам, принятым в замке. Старая библиотека. Разумеется, запертая. А ведь именно эту дверь когда-то вышибли те, прежние заговорщики двух-с-лишним-вековой давности. Уж не отсюда ли отчалил папа Элвер в свое затянувшееся путешествие к звездам?

Лестница привела на самый верх, на большую площадку, окруженную каменной оградой почти в человеческий рост. Сквозь узкие ровные проемы (память предположила, что это бойницы, но без особой уверенности) виднелись огоньки внизу, в одном из многочисленных двориков замка, часовые на стенах, а дальше открывался вид на город, смутный, обозначенный в ночной темноте только редкими огоньками в окнах да факелами на улицах. Здесь, на площадке, тоже прохаживался стражник, ни он, ни "герцогиня" не возражали против общества друг друга.

Раньше, до перехода, Кассандре часто снились сны о незнакомых местах, в которых она точно не могла побывать, о городе, будто явившемся из далекого прошлого, но какого-то другого, очень странного прошлого. Выдуманный мир звал и манил, и вот кто-то отпер двери снаружи, чужой мир стал реальностью, сам ворвался в ее жизнь, не спросив разрешения. Событие, достойное кортежа с эскортом в психушку.

Кассандра уселась поудобнее в каменном проеме. Даже в ночи, в темноте, среди всеобщего сна она чувствовала над замком восхитительную, ни с чем не сравнимую ауру радости, как будто впитывала ее силу.

Ауру? Впитывала? Что за бред!

Возможно, когда-нибудь потом здесь станут праздновать минувший день как День победы. А она всегда больше любила ночи победы. Прохладный воздух врывается в легкие, бездонное черное небо и звезды, такие яркие, невозможные, ни на что не похожие чужие созвездия зовут знакомыми, но почти стершимися из памяти голосами…

Здравствуй, принцесса!…

Привет, папа!..

Так, не хватало еще тени отца Гамлета для полного счастья!

— Здесь таких отродясь не видели!

— Что?! — Кассандра не ожидала от стражника разговоров, и тут сообразила, что про Гамлета сказала вслух.

— Я говорю, леди, что никаких теней здесь не встречал! В смысле — привидений.

— Повезло…

Эта лестница и эта башня. И этот город. Он никогда не приходил в ее сны таким, как она увидела его сегодня утром, близким и полным жизни. Король Элвер не любил выезжать из столицы. И на столицу предпочитал любоваться отсюда, а не с городских улиц. Да и не любовался он вовсе, если верить слухам. Хорошо, если вообще помнил, что она у него есть. А между тем королю невредно почаще обращать взор на собственные земли и поменьше мечтать о чудесах Зазеркалья, а то недалеко и до беды. Только ведь все это — дела и делишки темного прошлого, чужого прошлого, верно? Или не верно?

Ночной ветер из темноты шептал о силе, звезды пророчили исполнение желаний, камень холодил ладони и напоминал, напоминал, напоминал… Это было странное чувство, ни с чем не сравнимое, неведомое, тревожное и приятное. Она здесь вовсе не незванная гостья. Ее приглашали, звали настойчиво, без пощады. Ей застолбили теплое местечко, и не только у камина. Ну и ладно. Как будто невидимый зверь нетерпеливо ударил хвостом, выпустил когти и снова спрятал, сладко потянувшись в свете звезд. Поиграем?..

Глава 13

.

Не зря говорят, что праздничная суматоха — это состояние души, которое на самом деле никоим образом не зависит от того, сколько нужно переделать дел, и сколько человек этими делами заняты. Несмотря на то, что все в замке, от лорда-управляющего до горничных, знали свои обязанности и исполняли их точно в срок, обстановка в королевских покоях более всего напоминала взбудораженный муравейник. Служанки ходили чинно, но на лицах у них читалось сильнейшее желание отбросить предписанную чопорность и мчаться вприпрыжку, чтобы обменяться с товарками очередной порцией потрясающих новостей. Даже в глазах у старших придворных дам, всякое повидавших на своем веку, нет-нет, да и появлялось выражение легкой озадаченности и несолидного, почти детского любопытства.

Сегодня, в день свадьбы, утренний туалет Адельгейды затянулся надолго, и не только потому, что придворных дам в комнате собралось гораздо больше, чем обычно. Каждый шаг на королевской свадьбе — наполнить водой ванну для невесты, подать полотенце, завтрак или драгоценности, зашнуровать корсет или застегнуть платье — это почетные привилегии, распределенные между высокородными семействами не один век назад. Надо ли говорить, что женился король не каждый месяц, поэтому возможность воспользоваться дарованным правом выпадала редко и ожидалась с благоговением. А виновнице торжества оставалось лишь расслабиться и подчиниться завораживающему течению праздничного церемониала.

Первый день осени выдался по-летнему роскошным и даже жарким. Наверняка маги приготовились поработать над погодой, но вряд ли даже им было по силам, не прояви природа щедрого великодушия, устроить такое ясное, бездонно-синее небо без единого облачка, легкий ветерок, приносящий лишь свежесть и прохладу, и восхитительное тепло, которого так не хватало минувшие месяцы. Король со своим эскортом уехал раньше и теперь ждал в соборе. Адельгейде предстояло проделать этот путь самой. Во дворе уже стоял открытый экипаж, а придворные, которым не полагалось присутствовать на церемонии, с нетерпением ждали появления будущей королевы. И, наконец, дождались.

Адельгейда спустилась с крыльца и остановилась, как требовал обычай, позволяя всем собравшимся взглянуть на себя и положить конец бесчисленным догадкам о наряде невесты. Как ни удивительно, чем менее серьезным и важным в судьбе королевства было событие, тем большее оживление оно вызывало. Самой интригующей тайной, заранее отрытой лишь избранным, стало платье, в котором леди Эсперенс предстояло отправиться к алтарю. По слухам, тут руку приложила иностранная гостья, герцогиня Лорандевайс.

Шить Кассандра не умела, зато советы давать обожала. Мир не стоит на месте, сообщила она и набросала на листе бумаги подвенечное платье, сославшись на непререкаемый авторитет и прославленное имя автора идеи у нее на родине. Фасон произвел впечатление, но придворный портной категорически внес собственные поправки — эффект эффектом, но королевская свадьба не самый подходящий случай, чтобы шокировать публику. И все же за бессонную неделю кропотливой работы целого отряда швей, кружевниц и вышивальщиц совместные идеи двух миров получили достойное воплощение.

На невесте не оказалось ни затканной золотом парчи, ни ярких шелков, как обычно бывало в таких случаях. Белое, как снег, мерцающее радужными искрами невиданное, невероятное платье вызвало всеобщий вздох. Никакой узорчатой тесьмы и многоцветных вышивок из самоцветов, только блеск бриллиантов на корсаже. Четыре разодетые девицы несли длинный шлейф, пятая протянула подушечку из белого бархата, на которой лежала темно-красная роза.

— Ваша роза, миледи! — произнесла фрейлина.

Так полагалось по старому обычаю, означавшему готовность хранить красоту и нежность союза, принимая и все невзгоды, встающие на пути супругов. Розу явно постарались выбрать не сулящую особых невзгод, то есть не слишком колючую.

Удобно устроившись на бархатных подушках, невеста дождалась, пока две придворные дамы уложат получше ее шлейф, чтобы не измялся. А затем лакеи подсадили обеих дам в экипаж, и процессия тронулась.

Народу собралось — не протолкнуться, но, разумеется, только там, где это позволили. Четыре главные улицы, по которым кортежу предстояло ехать к месту церемонии, полностью оцепили гвардейцы, и любоваться на будущую королеву горожанам приходилось из-за широких спин неумолимых стражей. Впрочем, никто ничему не удивлялся. За порядком во время таких событий всегда следили строго, а тут еще недавний заговор. Немудрено, что никому прохода не дают мундиры и доспехи. Многие не только не удивлялись избытку военных на улицах, но и догадывались, что это лишь видимая часть стальной паутины, в которой рисковал запутаться всякий, кто замыслил недоброе. Где-то в толпе наверняка снуют люди из разных секретных ведомств, да и маги не дремлют, держат под присмотром и толпу, и многочисленные балконы домов, выходивших фасадами на главные улицы. Здешние домовладельцы успели озолотиться, требуя (и незамедлительно получая) немыслимые деньги от желающих хоть одним глазком взглянуть на процессию с лучших зрительских мест.

Собственно, самым неудачным зрительским местом оказался королевский экипаж. Поражающий воображение толпы красотой парадного оружия и доспехов, эскорт то и дело закрывал Адельгейде обзор, а близкий грохот копыт по булыжной мостовой казался едва ли не громче, чем приветственные крики со всех сторон. Впрочем, невеста короля все равно мило улыбалась будущим подданным. Две фрейлины сидели напротив своей госпожи. О чем мечтала одна из них, неизвестно, а другая мечтать и не думала. Хоть вид у Веллиты был самый безмятежный и даже немного рассеянный, на самом деле она сосредоточенно поддерживала невидимый щит-сферу, укрывая высокородную спутницу от атаки с любой стороны.

В опыте и усердии тех, кому Роланд доверил безопасность возлюбленной, сомневаться не приходилось, но случиться может всякое. Король не стал возражать против того, чтобы заменить одну из фрейлин на леди Делари, у которой, собственно, и должности-то при дворе по-прежнему не было. "Положенная" фрейлина от огорчения едва не заболела. Роланду пришлось лично вручить ей драгоценную безделушку в награду "за самопожертвование на благо королевства".

Огромная площадь перед главным собором в первое мгновение показалась взволнованной невесте совсем пустой. Вдоль домов, по ту сторону скрещенных алебард оцепления, толпа собралась не меньше, чем везде, но в середине не было никого и ничего, кроме красного и белого шелка. Да-да, именно шелка, и увидев его, Адельгейда поняла, что обряд начался. Леди Эсперенс помогли выйти из экипажа. Повисла тишина, только чуть зашелестели оборки платья, когда Веллита и ее помощница подобрали с земли невестин шлейф. Адельгейда осмотрелась. Сверху, прямо из голубого неба, благоухающим дождем летели лепестки роз, но не ложились на землю, а исчезали, едва коснувшись мостовой. Сказочный цветопад — магическая иллюзия, разумеется, но зато какой эффект!

До самых дверей собора развернулась дорожка шелкового полотна, такого же темно-красного, как роза. А в самой середине красное полотно пересекало белое, и уходило двумя снежными тропинками к боковым улицам по обе стороны площади. Так предписывала еще одна традиция, из тех, о которых не помнят, предаваясь сиюминутным интригам, но которые напоминают о себе, когда приходит время делать выбор. Конечно, когда будущая королева отправляется к алтарю, все было давно уже решено, планы просчитаны на тысячу шагов вперед. Но перед алтарем оказываются не дипломаты и придворные, не государства и семейные кланы, а юное создание, готовое разделить с королем не только ложе и пару драгоценных кресел в тронном зале.

Правило не оставляло выбора — здесь, в одиночестве, когда рядом больше не осталось ни родни, ни свиты, невеста сама решала, как ей быть, отныне и навсегда отвечая за свое решение, безо всяких оправданий вроде принуждения, родительской воли или долга. Ей давали почти невероятный шанс уйти, если в сердце закралось сомнение и слова клятвы угрожают стать словами клятвопреступления. И никто в целом мире не обвинит ее в позоре и бесчестии, потому что ее дорога не запятнана ложью. Впрочем, еще ни одна королевская избранница не свернула с прямой дорожки, по крайней мере, пока шла к алтарю. Бывало, сворачивала после, но вспоминать, чем заканчивались такие истории, на празднике совершенно ни к чему.

Адельгейде предстояло пройти через площадь, отдать затихшему, наполненному ожиданием и запахом роз пространству последние минуты, когда она принадлежит лишь самой себе. Свободной рукой она приподняла кружевной подол, вздохнула и храбро сделала первый шаг по красному шелку под розовым дождем. В полнейшем безмолвии она поднялась по ступеням и вошла в распахнутые двери первого собора королевства.

Мрамор и многоцветные мозаики высоких сводов соперничали роскошью с нарядами гостей, собравшихся по обе стороны прохода. После яркого солнечного дня здесь было темновато, но впереди сиял золотистый свет множества свечей, настоящих и магических. Там невесту уже ждали. Волнение прошло, сменившись радостным покоем, уверенностью, что теперь-то все будет хорошо.

Роланд порой любил пренебречь королевской роскошью, но на сей раз явился, как положено, со всеми регалиями собственной власти, в расшитом серебром наряде. На голове у него была надета корона, простой широкий обруч с изящными зубцами из потемневшего от времени золота, поражавший воображение не пышностью и тонкостью работы, а тем, что его носили короли Диасты уже без малого тысячу лет.

Чуть в стороне, но ближе остальных к будущим супругам, стоял Алекс, тоже при параде. Рядом пристроилась Веллита, как только вместе с придворными дамами эффектно расправила на мраморном полу шлейф будущей повелительницы.

Роланд шагнул навстречу Адельгейде, и когда она протянула ему розу, положил ладони поверх ее рук. На церемонии не полагалось говорить ничего, кроме того, что предписано ритуалом, но радость и нежность в его глазах обо всем говорили без слов. А на вопросы, которые им сейчас зададут, жених и невеста знали ответ уже давно. Обряд пролетел почти незаметно. Роза из соединенных рук супругов легла на алтарь, и хор славил короля и королеву. На крыльцо собора они вышли вместе.

Алекс, теперь ставший братом королевы, стоял за спиной у сестры, сжимая руку Веллиты. Одну главную женщину своей жизни он пристроил в надежные руки, а другую в ближайшее время намеревался окончательно и бесповоротно забрать в свои. Следом от толпы гостей отделились Кассандра с Морисом. Герцогиня Лорандевайс, как оказалось, была весьма неравнодушна к бриллиантам, и ей позволили прогуляться по королевской сокровищнице, выбрать украшения по своему вкусу. Воспользовавшись случаем, "герцогиня" пристроила на хранение свой меч, сдала ошарашенному смотрителю, велев беречь и почитать. А потом долго, с упоением разглядывала сверкающее содержимое бесчисленных шкатулок и футляров, напевая что-то не вполне понятное: "Поцелуй — это прекрасно, но им не заплатишь за скромную квартиру…", и, наконец, сделала выбор, да такой, что все дамы теперь косились с завистью. Морис, тоже обряженный не хуже здешних господ, еще утром, поправляя перед зеркалом кружевные манжеты, вдруг забеспокоился:

— А я в этих шмотках не очень похож на… мужчину ошибочной ориентации?

— Нет, скорее на главного вышибалу при дворе Генриха Наваррского, — успокоила Кассандра.

Шелковые "дорожки" уже убрали, гвардейское оцепление переместилось ближе к собору. Теперь зрители заполнили площадь почти до самых ступеней. При виде короля и королевы толпа взорвалась приветственными криками, а потом снова притихла, повинуясь жесту монарха. Осталась еще одна часть свадебной церемонии, не самая важная в смысле формальностей, но весьма приятная для новобрачных и почитаемая в народе. Кассандра, не знавшая здешних обычаев, уже успела подумать, что брачную церемонию не принято завершать поцелуем, и ошиблась. Поцелуй непременно полагался, только принародный, на крыльце.

И вот на глазах у всех король повернулся к королеве, привлек ее к себе и поцеловал. Адельгейда знала — это всего лишь еще одна традиция, но едва почувствовала прикосновение его губ, земля будто качнулась у нее под ногами. Пришлось для равновесия прижаться к мужу, обвить его рукой за шею и отбросить отчаянную мысль о том, что еще чуть-чуть, и поцелуй не удержится на последней грани светских приличий. И если кто-то подозревал, что с этим неожиданным и поспешным браком не все так просто, теперь убедился — так и есть, на сей раз в королевские покои пришла страсть.

— Знаешь, — сказал Морис, задумчиво поглядывая на толпу, — они ведь сейчас воображают, какая ночь предстоит нашей сладкой парочке. А подданные обычно во всем подражают правителям…

Кассандра тоже осмотрелась, заметила строгие взгляды придворных дам, адресованные вовсе не королевской чете, и хихикнула:

— Ой, что будет!..

— Наверное, всплеск рождаемости… — предположил Морис.

— Ну, это когда еще! А прямо сейчас нам дадут по ушам за разговорчики в строю!

Король и королева, наконец, оторвались друг от друга. Площадь огласили такие приветственные возгласы, что в соборе, не иначе, задрожали витражи. Человек в сером плаще, пробившийся почти к самому оцеплению, не отрывал внимательного взгляда от виновников торжества и их блестящей свиты. Собственно, его гораздо больше интересовала свита. Девчонка в зеленом платье заключила в сферический щит теперь уже обоих новобрачных. И как у нее сил хватает и щит держать, и откат гасить так, что никто из магов ничего не чувствует! По-хорошему, еще час-полтора таких усилий, и она просто обязана хлопнуться в обморок. Но не хлопнется. Неприметный зевака, с виду один из многих тысяч, отлично знал, в чем дело — чуть повыше запястья, под пышным кружевным рукавом, у малышки закреплен некий серебряный предмет. Наверняка ей тяжеловато и не слишком удобно, зато практическая польза превосходит все мыслимые ожидания. Кто же знал, что эти разрешат леди Делари на время королевской свадьбы оставить при себе вещицу, которую при первой же возможности полагалось отправить куда следует и спрятать за дюжиной дверей. Впрочем, что это меняет? Да ровным счетом ничего.

После возвращения в замок новобрачным не удалось передохнуть и нескольких минут. Двор ждал представления королеве, иноземные послы готовились вручить драгоценные дары от своих повелителей. Адельгейда, целую неделю накануне учившая бесчисленные пункты придворного этикета, теперь даже не боялась сбиться и что-нибудь перепутать, пребывая во взбудораженном, слишком взволнованном настроении, когда голова идет кругом от избытка впечатлений. После приема начался парадный обед, потом театральное представление с роскошным балетом, славословием и избыточными сверх всякой меры пожеланиями всевозможных благ. Когда за окнами стемнело и деревья в саду за окнами засветились магическими огоньками, начался бал, который открыли король и королева. Еще через два танца Адельгейда стала как бы невзначай выискивать взглядом знакомых замужних дам, втайне мечтая задать единственный вопрос — долго ли еще это будет продолжаться и когда новобрачным можно уходить?

Но все когда-нибудь заканчивается, даже пытка танцами. Придворный стихотворец продекламировал велеречивое сочинение, которое, если отбросить многоэтажные метафоры и сложные образы, сводилось к простой и верной мысли — незачем супругам тратить силы, танцуя с гостями, когда их можно потратить с гораздо большим толком.

Однако время встречи новобрачных наедине еще не пришло. Роланд ушел к себе, Адельгейду проводили в ее спальню. Может, силам и вправду нашлось бы лучшее применение, если бы их осталось хоть немного. Семейная жизнь еще не началась, а ноги у молодой жены уже подгибались от усталости. В голову даже закралась крамольная мысль — если предстоящее событие самое важное, то с него и надо было начинать, а не откладывать напоследок. Вот будет незадача, если король застанет жену, которая, свернувшись клубком, спит беспробудным сном на брачном ложе! Хорошо еще, тяги к крепким напиткам Адельгейда не испытывала, и вкрадчивое предупреждение Кассандры, что напиваться можно на чьей угодно свадьбе, кроме собственной, оказалось совершенно излишним.

Из спальни дверь вела в соседнюю комнату, застеленную мягкими коврами. Посередине был наполнен водой маленький бассейн. Фрейлины ловко сняли с королевы платье, избавили от корсета и груза драгоценностей, обернули волосы тонким шелком, уложив их вокруг головы. Адельгейда с удовольствием погрузилась в теплую, благоухающую тонкими ароматами воду. Казалось, лишь только запахи цветов и трав не дают ей немедленно заснуть. И все же этого не случилось. Дамы извлекли повелительницу из воды, облачили в ночную сорочку с атласными бретельками, завязанными на плечах кокетливыми бантами, и сопроводили на брачное ложе.

В полумраке поблескивало серебряное шитье на белых складках бархатного полога над кроватью. На столике, в серебряном канделябре, горели свечи. Оставшись одна, Адельгейда вдруг почувствовала, что неспроста ее окунули в бассейн, не только для привычного вечернего омовения. Ей сразу показалось, будто вода необыкновенно блестит, переливается бликами магии. Спать больше не хотелось, усталость прошла, тело наполняла необыкновенная свежесть и легкость. Королева потянулась, потом села, откинув легкое покрывало. Супруг запаздывал.

Но ожидание не успело затянуться, Роланд, наконец, появился. Он тоже переоделся, оставив парадный наряд на попечение хранителя гардероба. Двери за королем бесшумно закрылись. Убедившись, что чудо свершилось, то есть никого из свиты поблизости не осталось, он сел рядом с женой и облегченно вздохнул:

— Оказывается, у меня есть придворный с должностью "провожающий его величество в спальню ее величества". Еле отвязался. Не увольнять же его только потому, что я и сам найду дорогу?

— Это было бы жестоко, — засмеялась Адельгейда.

Она посмотрела в глаза тому, которого отныне называла мужем, почувствовала его взгляд, совсем другой, новый, и вдруг порывисто обняла его, уткнулась в теплое плечо. Роланд понимал ее волнение, и осторожно, нежно гладил по голове, перебирал гриву густых волос. Откинул локон, коснулся губами щеки, вкрадчиво шепнул:

— Я все еще не теряю надежды тебя соблазнить…

Адельгейда улыбнулась:

— И как ты собираешься это сделать?

— Сначала развяжу вот этот бантик… — король потянул за атласную ленточку бретельки, — а потом этот…

Поцелуй обернулся жарким пламенем. Конечно, придворные дамы нашептали молодой королеве всяких глупостей, надавали советов и напутствий, годных в самый раз для дурочек, цепенеющих от страха при мысли о новоявленном супруге. Неужели они ничего не поняли, не сумели представить, как он дорог и желанен ей? Что от его прикосновений, от каждой ласки, все более смелой и настойчивой, ее сердце наполняется вовсе не смущением, а предательским чувством, что это сон, что не бывает в жизни такого счастья, ослепительного, похожего на безумный вызов небесам. И все бесконечные церемонии и обряды были лишь для того, чтобы между нею и ее единственным, самым любимым и прекрасным мужчиной больше не осталось преград. Никаких, никогда. Обещанная боль уколола и растаяла, сметенная совсем другими ощущениями, и Адельгейда не знала, сумеет ли вынести этот сладостный восторг и не лишится чувств, она не представляла прежде, что любовь до головокружения бывает не только в переносном смысле…

Забытые свечи догорали на столике у кровати. Блаженная полудрема так и не обернулась сном, новобрачная открыла глаза, потянулась, откинула за спину рассыпавшиеся волосы. Приглядевшись, догадалась, что за белый кружевной ворох повис на вычурной раме картины напротив кровати — это Роланд зашвырнул подальше ночную сорочку жены, чтобы она не вздумала снова ее надеть. Его собственная одежда валялась на полу в полнейшем беспорядке.

— Так тебе нравится быть королевой? — спросил он с улыбкой, и Адельгейда засмеялась, обняла его, прижалась губами к щеке. Она увидела шрамы у него на груди, и прогнала мучительные воспоминания — эти шрамы могли стоить ему жизни. И никогда, никогда бы… Тем острее казалось сбывшееся блаженство, и, похоже, поцелуями она немного увлеклась.

— Миледи рискует… — предупредил Роланд.

— Чем? — невинно удивилась Адельгейда, и в одно мгновение оказалась опрокинутой, прижатой к мягким подушкам.

— Встретить рассвет, не увидев ни одного сна.

— Пусть рассвет не торопится!

Так впору забыть не только о рассвете, но и о целом мире. Обо всех мирах.

— Постой! — она слегка отстранилась, — Я хотела сказать кое-что. Ты был совершенно прав, любимый.

— О чем ты?

— Участвовать — гораздо лучше!

* * *

Спокойно спать этой ночью мало кому довелось. Когда бал уже почти закончился, а гости натанцевались до изнеможения и стали разъезжаться по домам, Кассандра и Морис заявили, что ничуть не устали и желают продолжить вечеринку. Переодевшись попроще и легкомысленно отказавшись от провожатых, они ушли из королевского замка.

Может, где-то эта ночь и была темной, но только не на улицах Алуа. Горожане не спешили заканчивать праздник, увеселительные заведения работали полным ходом, из распахнутых дверей то и дело доносилась музыка, а если хозяева побогаче, фасады расцвечивали еще и живописные узоры магических огоньков. Это было чудесное ощущение — бездумно бродить среди ночи по улочкам почти незнакомого города в чужой стране и даже в чужом мире. Чужеземцы вместе с королем успели вторгнуться в этот город и завоевать его, но не успели толком разглядеть, не из окна экипажа и не со стены замка, а вот так, по настоящему, смешавшись с толпой. К первому из приглянувшихся заведений Кассандра бесцеремонно потянула своего приятеля.

Это заведение не обошли вниманием и доблестные служители Невидимой стражи. Старые знакомые, дознаватели, в день штурма помогавшие принцу Экхарту чистосердечно сознаваться в содеянном, сидели за столом. Оба изрядно навеселе и не одни — в компании двух веселых девиц. На сей раз Невидимые были не в своей серой форме, а в обычной одежде, что, впрочем, не помешало узнать их с первого взгляда. Да и они не жаловались на слабую память.

— Герцогиня Лорандевайс! Морис, и вы здесь?! — обрадовано воскликнул тот, который маг, и немедленно пригласил присоединиться.

Приглашение вновь прибывшие приняли с готовностью, и быстро доказали, что забрели сюда с самыми серьезными намерениями. Когда прислужница в очередной раз убрала со стола опустошенные блюда и бутылки и приняла новый заказ, Морис оглядел заведение умильным взором и спросил:

— А чем тут у вас благородные господа занимаются в свободное от войны время? Что пьют до посинения и девиц портят…

— Тоже до посинения, — икнув, подсказала Кассандра.

— …я уже понял, — невозмутимо продолжил Морис, — а как насчет чего-нибудь пооригинальнее?

Сыщики задумались, но поскольку в силу своей профессии чаще всего сталкивались с оригинальностями весьма специфического свойства, вряд ли стоило приводить их в пример. Неровен час, чужеземцы подумают, будто здесь такое и правда в порядке вещей.

— А давай кабак откроем! — вдруг осенило Кассандру, — что-нибудь эдакое, чего здесь отродясь не видели! Во, и название хорошее знаю — "Сиреневая оторопь"!

Собутыльники вытаращили глаза, а Морис поперхнулся пивом. Прокашлявшись, он шепотом уточнил:

— Ты чем там торговать собралась? Я ж все-таки полицейский, забыла?..

Забыла или нет, оказалось не важно, потому что служанка принесла новый, уставленный тарелками поднос. Дальше пошло еще веселей. Поднявшись из-за стола на слегка заплетающихся ногах, Кассандра отобрала у музыканта непонятную бренчалку, издали похожую на гитару, влезла на невысокий помост — подобие сцены и принялась петь под собственный аккомпанемент, весьма недурно и с успехом у публики. Она уже всерьез задумывалась о карьере ресторанной певички, когда один их подгулявших богатеев решил осчастливить ее денежным подношением, возможно даже надеясь, что оное сойдет за аванс. Нетрезвый ценитель красоты и вокала оказался далеко не снайпер, и в декольте певицы увесистой золотой монетой не попал. Зато Кассандра вернула подношение с отменной точностью, именно туда, куда целилась. Собственно, с этого драка и началась.

Увидев, что его даму обзывают по-всякому, да еще и с приличного расстояния, не рискуя подойти поближе, Морис провозгласил:

— Я как раз в настроении учинить маленькую победоносную войну! — и поднял первую подвернувшуюся скамью, с вежливыми извинениями стряхнув с нее посетителей.

— Чур, без магии!!! — рявкнула со сцены Кассандра, перекрыв нарастающий гвалт. Ну не знала она, что за недозволенное применение магии в столице и так полагается кара похуже ее праведного гнева.

Отряд городской стражи, прибывший разгонять драку, препроводил зачинщиков и самых буйных в зарешеченный подвал при караульном помещении и оставил под замком до утреннего разбирательства. Командиру тоже досталось головной боли — не сажать же благородную, хоть и нетрезвую и выражающуюся непонятно даму с мужиками! Пришлось усадить на скамье в караулке в надежде, что ее светлость скоро заснет. Но подлая миледи так и не угомонилась, до утра пела песни и порывалась показать, как танцуют заграничный танец канкан, требуя, чтобы стражники сплясали вместе с ней.

Дружок ее, немедленно оповестивший всех, что его зовут Морис, оказался не лучше. Обнаружив в подвале полтора десятка отловленных за ночь нарушителей порядка, он принялся обстоятельно "разъяснять задержанным их права". "Задержанные" смотрели на него опасливо и жались по углам. Потом Морису это дело наскучило, и он стал громко требовать пересадить его в камеру к женщинам — он и им разъяснит их права.

Стражники и так догадались, публика им попалась непростая, в то заведение простые не ходят, но кто же знал, что несносная парочка — это герцогиня из королевской свиты и ее телохранитель, и что выручать их примчится ни свет ни заря сам брат королевы! Бледный от ужаса и бессонной ночи, еще не сменившийся начальник караула успел подумать, что вся его надежда теперь только на никем еще не отмененный королевский указ, строго запрещающий буянить в столице даже самой высшей знати и дающий право гарнизону пресекать беспорядки, не взирая на титулы. Но закончилось все как-то даже нелепо. Госпожа и телохранитель, помятые и зевающие, вывалились на утренний свет.

— Не дрейфь, хорошая кутузка, — похвалила герцогиня, обняв стражника за плечо, даже полезла чмокнуть в щеку. Тот пережил поцелуй с не меньшим героизмом, чем самую грозную вражескую атаку.

— Вам трудно было выйти самим? — удивился Алекс, дожидавшийся с охраной на улице, — Не в том смысле, что меня зря разбудили, а что вас не ожидал… здесь же решетки совсем пустяковые!

— Зачем? — Кассандра удивилась еще искренней, — Еще покалечили бы кого ненароком, а так веселая вечеринка вышла, с экскурсией! Где гуляем сегодня?..

Шли дни, а свадебные торжества и не думали затихать. В замке гремели балы, в небе — фейерверки. Вся Академия, и преподаватели, и студенты, скинув маску высокоумной серьезности, затеяли состязание, кто ярче и цветистей разукрасит огнями вечернее небо над столицей. Даже дежурство установили, кто разукрашивает, а кто следит, чтобы собратья по ремеслу не увлеклись и не подпалили город.

Через две недели после свадьбы король и королева объявили, что желают отправиться в путешествие. В давние времена такой обычай и в самом деле существовал — когда правитель вместе с молодой женой объезжал владения, гостил в замках у знати, да и не пренебрегал редкой возможностью не с чужих слов узнать, как обстоят дела в королевстве. Обычай давно не пользовался успехом, но Роланд решил, что самое время о нем вспомнить. И вот пышная процессия с немалой свитой и охраной проехала по улицам Алуа к городским воротам. Перво-наперво путь лежал в провинцию Эсперенс, родовые владения семьи королевы.

Свадьбу Веллиты и Алекса справили в замке Эсперенс, к несказанной, до слез, радости его обитателей. Уезжая когда-то в неизвестность, Адельгейда и представить себе не могла, что вернется домой королевой, да еще и на свадьбу брата. Но едва закончились торжества в провинции, новобрачные уехали и оттуда. Путь лежал дальше, на восток, вдоль той самой дороги, по которой король и его друзья возвращались из Амилара. Кассандра и Морис по пути осматривали принадлежащие короне замки и владения, поскольку за известную помощь и прочие заслуги Роланд предложил друзьям стать землевладельцами в самом прямом смысле. Морису кое-что сразу приглянулось, а Кассандра оставила решение на потом. Она хотела узнать, что в королевстве Диаста имеется на юге, на морском побережье, и Морис втайне радовался ее желанию. Это означало, по крайней мере, одно — если выбирают место жительства, значит, там собираются жить.

А тем временем в городах, городках и замках венценосную чету встречали с восторгом, и Роланд думал, что уловка, пожалуй, удалась. Стражи из Амилара успели забрать и увезти к себе вожделенный Ключ Большого портала, и теперь ждали обещанного — усиления гарнизонов крепостей, близких к Забытому городу. Но эта затея могла аукнуться королевским дипломатам изрядной головной болью — чего доброго, ближайшие соседи решат, что войска собирают против них. А под путешествие новобрачных все сходило, как нельзя лучше — охрану всегда усиливают перед приездом важных персон, совершенно обычное дело.

Глава 14

На постоялом дворе в деревне Большой мост царили покой и безделье. Адельгейда сладко зевнула, потянулась, чуть не выскользнув из объятий мужа. Роланд и не думал просыпаться, только покрепче обхватил ее рукой, будто даже во сне хотел знать наверняка, что она здесь, рядом. Пробуждение было поздним — солнце давно взошло, в распахнутом окне голубело ясное, безоблачное небо. Легкий ветерок покачивал кружевные занавески, новенькие, из запасов королевского замка. Где-то внизу шумела река, наводя на размышления о том, как непредсказуемы повороты судьбы и в каком необыкновенном обличье давнее или совсем недавнее прошлое иногда возвращается в уже, казалось бы, навсегда изменившуюся жизнь.

Одно только лицо хозяина постоялого двора на Большом мосту чего стоило, когда неделю назад прискакал королевский курьер с десятком гвардейцев и множеством слуг, и вручил владельцу заведения бумагу, из которой следовало: его величество вместе с молодой женой, путешествующие по стране, в скором времени пожалуют в деревню и намерены остановиться именно здесь, даже комнаты назвали, какие желают занять. В письме значилась и причина монаршей прихоти, таинственнее некуда — "из добрых воспоминаний о незабываемом времени, проведенном когда-то в этих краях". Никто из местных жителей не мог припомнить, чтобы король Диасты навещал здешние земли, но, как известно, ему с трона виднее, а дело остальных — исполнять приказ.

С этого все и началось. Перво-наперво запретили пускать новых постояльцев, а как только уже поселившиеся разъехались или нашли приют попроще, ко входу в заведение подкатил фургон, доверху наполненный всевозможным добром из королевского обихода. В считанные часы десятки слуг превратили придорожное заведение средней руки в уютное гнездышко для благородной публики, подремонтировав комнаты и украсив изысканными коврами и шторами, великолепной мебелью и множеством чудесных безделушек. Только теперь хозяин сообразил, что не просто не останется в накладе — в ближайшем будущем его заведение ждут грандиозные прибытки и не менее грандиозный успех. Особенно когда оказалось, что помимо оплаты собственно золотом в количестве выше всяких представлений о королевской щедрости, никто не собирается требовать обратно роскошества и усовершенствования, сделанные к приезду короля. А вообразить, сколько знатных и весьма состоятельных персон пожелают провести время там же, где его проводили король с королевой, не составляло ни малейшего труда.

Адельгейда подумала и о том, как хорошо, что большая часть свиты вместе с прислугой осталась в замке неподалеку, где компания гостила позавчера. На постоялый двор столько людей не удалось бы втиснуть, а в деревенских домах благородные дамы и господа, конечно, поселятся, если на то будет королевский приказ, но зачем подвергать изнеженных придворных таким суровым испытаниям? На Большом мосту вместе с новобрачными оказались только друзья, несколько слуг и охрана. Зато про этикет и прочие правила можно забыть, например, поваляться в постели, хотя в это же время в столице король давно вершил бы важные государственные дела, а королеву наряжали и развлекали два десятка фрейлин. Как хорошо иногда снова почувствовать себя простыми смертными. Адельгейда осторожно, чтобы не разбудить, погладила Роланда по голове, поправила разметавшиеся волосы, и, разумеется, своего добилась — разбудила.

Повалявшись немного для порядка и совсем проснувшись, Роланд качнул изящный серебряный колокольчик. На мелодичный звон немедленно откликнулся кто-то из прислуги — не теряют бдительности, дежурят за дверью. В считанные минуты принесли теплую воду и прочие принадлежности, а потом и завтрак, накрыв стол здесь же, в комнате, у распахнутого окна.

Наступила осень, и было уже совсем не жарко, особенно по ночам. Адельгейда, затягивая пояс легкого халата, снова подумала об удивительных свойствах многослойного щита, невидимой полусферой прикрывавшего окно. Свежий утренний воздух беспрепятственно сочился внутрь, но приносил ровно столько прохлады, чтобы доставлять удовольствие, а не доводить до стука зубов. Вот интересно, пропускает ли он наружу запахи? Если да, то вся округа захлебнется слюной, учуяв кофейно-шоколадные ароматы королевского завтрака. И русалки захлебнутся, если, конечно, они не выдумка. И если они вообще способны захлебнуться. Королева не успела вслух полюбопытствовать насчет особенностей русалочьего телесного устройства, поскольку ее мысли прервали, самым бестактным образом постучав в дверь.

Самовольно нарушить уединение короля дозволялось только в двух случаях. Во-первых, если произошло что-то серьезное, требующее неотложное внимание самой главной персоны в государстве. А во-вторых, если Кассандре захотелось поболтать. Сначала она то и дело забывала, что заявиться к королеве или к обоим венценосным супругам на чашечку кофе здесь числится привилегией, а вовсе не способом скоротать лишние четверть часа. Дело кончилось тем, что однажды Роланд махнул на все рукой и принародно даровал "герцогине" и ее "телохранителю" эту привилегию. Благо, повод нашелся — все помнили, кто открыл ворота в день штурма.

И вот теперь, когда чья-то твердая рука за дверью оповестила о начале большого дня, Адельгейда, сама не зная, почему, едва не скрестила пальцы на удачу, чтобы причиной стука оказалось то самое, второе исключение. Но на пороге появилась не Кассандра, а непривычно хмурый и серьезный Алекс. Роланд поставил чашку на стол:

— Что случилось?

— Курьер из Серого холма. Говорит, что срочно. Вот послание, охрана проверила — чисто.

Алекс протянул пакет, весь в гербах и печатях, и тихо добавил:

— С курьером прибыл еще кое-кто, он ждет.

Мимолетный поцелуй мужа, его обещание вернуться, как только покончит с делами — и Адельгейда осталась одна. Если не считать камеристку, проскользнувшую в комнату и давно готовую кликнуть помощниц, чтобы одеть госпожу. Это случалось и раньше, посыльные, курьеры, а то и важные чины из столицы догоняли короля где угодно, хоть в дороге, хоть на балу. Но прибывший на сей раз "кое-кто" — не очередной столичный чин, это посланник из Амилара, не стоило труда догадаться, кого уже не первый день ждал Роланд и о ком Алекс не стал говорить при случайных свидетелях.

Прислужницы как раз закрепили переливающейся самоцветами заколкой последний локон ее прически, когда король вернулся. Чуть кивнул на дверь, и понятливые девицы бесшумно вышли вон. Адельгейда увидела — ее муж не просто успел переодеться, а как будто собраться на охоту или в долгое путешествие. Только зачем на охоте боевая кольчуга?

— Что-то случилось? — спросила она, уже успев пожалеть, что не скрестила пальцы, когда Алекс постучал в дверь.

— Да, — Роланд неопределенно махнул рукой, — ничего страшного, но, похоже, наши планы меняются. Из Амилара привезли письмо. Не все там прошло гладко, и они просят о встрече раньше, чем мы планировали. Посланец уже в пути, мы встретимся в замке Серый холм.

— Когда?

— Завтра вечером.

— Значит, надо спешить?

— Да, но это моя забота. Мы с Алексом едем через Лир, если не успеем до ночи, остановимся в Салабрике. А ты и остальные заночуете здесь и приедете следом.

Адельгейда с трудом поверила в услышанное. Он уезжает, оставляя ее одну! Разумеется, она и раньше знала, что их безмятежная, полная блаженства жизнь не бесконечна, и никого, даже короля с королевой, не минуют огорчения и разлуки. Но чтобы все переменилось так скоро, в одну минуту, как ножом по сердцу? Адельгейда шумно вздохнула и уткнулась ему в плечо, обняла порывисто и нежно. Роланд растерянно гладил ее по спине.

— Да что с тобой? Обычное дело, ты же знаешь…

— Можно, я тоже поеду? Ну, пожалуйста!

— И поедешь, но вслед за мной, не торопясь. А я позабочусь, чтобы к твоему приезду все приготовили в лучшем виде.

— Поедем вместе!

— Адель, зачем тебе это? Там плохая дорога, пыль, придется скакать верхом без малого два дня! И потом, только представь — сорваться с места, бросить свиту! Начнутся слухи, ты же знаешь придворных.

Она кивнула, но легче на сердце не стало. Король внимательно посмотрел в глаза взволнованной, погрустневшей жене:

— Что тебя тревожит, признавайся?

— Я не знаю, — Адельгейда растерянно пожала плечами, — ничего не тревожит, но я думала, что мы еще побудем вместе.

— Это же не вечность, а всего два дня. Зато представь, какая у нас будет встреча! — подмигнул Роланд, отчего она немедленно покраснела.

Но даже такая завлекательная перспектива не скрасила огорчения от внезапной разлуки. Адельгейда не подала виду, как опечалена, когда вышла на крыльцо проводить мужа — прислуге и всем остальным незачем знать о королевских горестях. Веллита казалась не менее спокойной, когда попрощалась с Алексом, хотя королева чувствовала, что на душе у подруги тоже скребутся кошки. Но вслед отбывающим всадникам они помахали, как полагается — любезно и непринужденно.

Настроение на постоялом дворе не то, чтобы испортилось, но как-то померкло. День тянулся невыносимо долго, и когда Адельгейда, наконец, решила побороть меланхолию и спуститься вниз, время давно перевалило за полдень. Кассандра сидела внизу, в обеденном зале, рядом в кресле развалился Морис. Вот повадки у людей — могут сидеть за столом часами, то попивать кофе, то вдруг закажут вина и жареной дичи, а потом говорят о каких-то пустяках или вспоминают байки из боевого прошлого, такие, что и поверить-то сходу нелегко. Слушают чужие рассказы, и снова заказывают то закуски, то пирожные, шокируя придворного повара и совершенно наплевав на принятый в хорошем обществе порядок чередования блюд. Впрочем, многие в королевской свите уже знали, что эта парочка не всегда такая, а кое-кто отлично запомнил, в каком именно мастерстве особенно преуспели чужеземец и чужеземка. Но доводить безделье до абсурда они тоже умели хоть куда.

Внезапно Кассандра насторожилась. Многое изменилось в ее жизни за минувшие месяцы, но прежние привычки и умения никуда не делись и никогда не дремали. И вот теперь, среди тишины и покоя, вдруг будто прозвучал сигнал — опасность! Она осмотрелась по сторонам, прислушалась. Шумела река под мостом, в ивовых ветвях на обрывистом берегу чирикали воробьи, откуда-то издалека доносились звуки обычной жизни — то телега проедет, то лошадь всхрапнет, то бабы поругаются, забыв, что могут потревожить благородный слух гостей. Приезд в деревню королевского семейства поверг ее жителей в благоговейный ужас только поначалу. За два дня все успели немного привыкнуть к знатным путешественникам, повадившимся гулять по окрестностям или ездить в лес верхом на сытых, немыслимо дорогих лошадях, к лощеным гвардейцам, к пышной роскоши, по меркам здешних обитателей свойственной даже последней служанке из свиты королевы.

Что не так в этой пасторальной картине? Вот оно — звук! Непонятное, едва уловимое гудение сплеталось с голосами птиц, плеском воды и шелестом ветра в листве. И Кассандра готова была поклясться, что еще ни разу не встречала по эту сторону двери между мирами чего-то или кого-то, способного издавать такие звуки. Она повернулась к Веллите, и еще до того, как произнесла хоть слово, увидела — волшебница тоже чует неладное. А посему долгих объяснений не понадобилось, лишь короткий вопрос:

— Это по твоей части?

Девушка отрицательно качнула головой:

— Никакой магии, всплесков силы, ничего, — она на минуту задумалась, и продолжила тихо, почти шепотом, будто решившись, наконец, поведать что-то давно мучившее ее, — но сегодня утром, когда Роланд еще не уехал, был всплеск силы. Далеко отсюда, и все кончилось очень быстро, я не успела разобраться. Или выброс слабый, или кто-то хорошо погасил откат…

Кассандре совсем не нравилось, как Веллита теребит край скатерти. Это наводило на вполне определенные мысли — волшебница нервничает и даже боится.

— А раньше такое бывало?

— Конечно. Когда я открываю портал, происходит то же самое.

— Почему же утром маг из охраны ничего не почувствовал?

— Он не сумел бы, — девушка вздохнула, — это был всплеск высшего свойства, для нашего мага слишком слабый, почти незаметный. Потом приехал гонец, и я решила, что раз Амилар готовит встречу с Роландом, кто-то из высших открывал портал, и тогда все понятно…

— А что у вас обычно так гудит?

Веллита беспокойно осмотрелась и прислушалась. Гудение приблизилось, стало различимо и для менее чуткого слуха, чем у Кассандры.

— Я не знаю, — прошептала она, — но магии в этом нет…

— А что так обычно шумит у нас? — поинтересовался Морис.

Кассандра поняла, куда он клонит, и едва не поперхнулась. И все же закрыла глаза, представила себя не за столом с придворными сказочного короля, а где-нибудь в засаде на дальней Периферии.

Мягкое, ровное гудение ввинчивается в мозг. Глупо гадать о причинах, память, услужливая и точная, выбирает варианты, технические характеристики, определяет степень опасности приближающейся машины…

— Бред! — буркнула она и вскочила, подошла к окну, — Нет, так не годится, никакого обзора.

— На чердак! — скомандовал Морис и бросился вверх по лестнице. Следом побежала Веллита — еще бы, на дверях и окнах защитные заклинания, если полезть напролом, можно там навсегда и остаться.

Когда Кассандра забралась по приставной лестнице в полумрак чердака и выбралась через слуховое окно на крышу, ее приятель и волшебница стояли рядом, забыв про опасно гремящую под ногами черепицу. С выражением крайнего изумления они взирали куда-то вдаль, за реку. Там, еще плохо различимое из-за расстояния, чуть выше леса, едва не задевая верхушки деревьев, плыло непонятное темное пятно.

Стоп, почему непонятное?!!

То, что кружило над лесом, как брат-близнец походило на беспилотный катер, какой использовали в ее мире для быстрой очистки небольших территорий от враждебной живой и неживой силы. Пригодный для использования только в атмосфере, немного устаревший, но такие все еще нередко пускали в дело. Всякие захваты-штурмы, и прочие радости жизни. Солнечный свет бликами скользил по обшивке, слишком громко, будто от чрезмерной нагрузки, урчали двигатели, до оскомины знакомая конструкция неловко выполнила маневр и целенаправленно двинулась вперед — к деревне, к Большому мосту.

Кассандра стряхнула нахлынувшее оцепенение и едва не выругалась самыми грязными, самыми непотребными словами, каким научилась за всю свою далеко не идиллическую жизнь. Как могло завладеть ею дурацкое предубеждение, будто бы она оказались в мире, едва справившимся, о, хвала Создателю, с изобретением колеса?! И даже если так, дверь открыта, она сама вошла сюда отнюдь не с пустой кобурой. Как бы там ни было, летающая дрянь из ее мира, нашпигованная оружием всех мастей, как праздничная утка яблоками, пролезла сюда и не поморщилась!

А деревенская ребятня на дороге с раскрытыми ртами глядит на приближающееся диво — глянцево-стальную штуковину размером с дом, ощетинившуюся темными трубами непонятного назначения!

— Морис, их надо убрать! Куда-нибудь в лес! — воскликнула Кассандра, понимая, что до всех не докричишься, и неведомым чутьем, доставшимся от отца и не раз выручавшим в прежние времена, уже предвидя картину грядущей бойни. И безо всякого волшебства зная, если цель — люди, то лес не спасет. Стоят на этих катерах такие гаденькие датчики, от которых и под землей не укроешься. И все же жаль, что нет под рукой той памятной служанки из замка, с голоском как у пожарной сирены.

— Спускаемся! — сказал Морис, подталкивая обеих женщин к чердачному проему.

Кассандра поразилась его хладнокровию, будто в случившемся нет ничего необычного. Не то, чтобы ее охватила паника, но все же увиденное изрядно ошеломило, как если бы на пресловутой Периферии довелось напороться не на привычную технику, а на огнедышащего дракона. Она пока отбросила еще одно соображение, с которым следовало разобраться после, при первом удобном случае. Соображение было такое — обшитые броней посудины с пулеметами, даже беспилотные, отродясь не поднимались в воздух сами по себе.

Все, что случилось после, напоминало переполох в сумасшедшем доме. Кассандра успела забежать в комнату и вытянуть из-под кровати изрядно похудевшую сумку с остатками собственного арсенала и вещами, и уже бежала вниз, когда услышала, как Морис подал сигнал к отступлению:

— Адель, дело дрянь! — заорал он, свесившись в пролет лестницы, — бросай все и быстро в лес! Остальных тоже касается!

У двух гвардейцев, дежуривших у дверей, от такого неподобающего обращения к королеве отвисли челюсти, а служанка с грохотом уронила поднос. Зато сама королева не стала требовать объяснений, зная — ее друзья не ошибаются. На шум выскочил хозяин постоялого двора и тут же получил приказ от ее величества:

— Проследите, чтобы все ушли из дома!

— И с моста! — подсказал Морис.

— И с моста! Прячьтесь в лесу!

Началось что-то невообразимое, беготня, торопливые сборы, визг и столпотворение. Кассандра подхватила со стола кружевной веер, треснула им по спине хозяйскую дочку, которая полезла снимать со стены шитый бисером коврик:

— Брось барахло, дура! Все вон отсюда!

Королева ушла в сопровождении гвардейцев, остальные выскочили следом. Кто-то из местных жителей услышал об опасности или догадался сам, так что воцарилась полнейшая неразбериха. Одни бежали в лесок за деревней, другие наоборот мчались к мосту, поглядеть на причину паники. Кассандра повторяла приказ всем, попавшимся навстречу, подкрепляя его языком жестов, да таких, что народ бросался врассыпную. Вдруг она увидела, что Морис и Веллита отстали. Волшебница опустилась на колени прямо посреди дороги, а ее спутник стоял рядом, присматривая, чтобы девушку, чего доброго, не затоптали. Она чертила в пыли какие-то каракули, потом соединила пальцы, и между ладонями заклубился алый туман. Розовые нити потянулись в пространство, медленно истаивая и теряя цвет в нескольких шагах от своей создательницы. Сначала Кассандре почудилось, что у нее звенит в ушах, она даже растерянно потерла висок, а потом вздрогнула, услышав в собственной голове тихий, будто приглушенный расстоянием голос:

— Я Веллита Делари, леди Эсперенс, по приказу королевы Адельгейды говорю всем, кто слышит меня. Деревне угрожает опасность. Кто на улице — уходите под деревья. Не успеете — спрячьтесь в погреб. Не позволяйте машине, летящей в небе, заметить вас…

Занятно здесь оповещают об опасности! Совестный результат сочинительства Мориса и магии Веллиты возымел действие, хоть на вкус некоторых избранных слушательниц и походил на бред. Зато здесь, похоже, в телепатические штучки верили безоговорочно и за галлюцинации не принимали. Бегство обитателей деревни стало осмысленней и целенаправленней. Морис подхватил волшебницу под руку и повлек дальше от моста за несколько мгновений до того, как тень от зависшего в воздухе катера стала огромной и закрыла солнце. А потом ударил первый залп.

То, что было аркой Большого моста, застроенной аккуратными домиками, с грохотом взметнулось вверх огненным вихрем. Жаркая волна дохнула, ударила вслед, накрыла беглецов, скатившихся в придорожную канаву. Кассандра ругнулась, напоровшись на колючки, но тут же вскочила и высунулась обратно, чтобы увидеть, как их недавнее пристанище осыпается в реку лавиной булыжников, досок и черепицы.

На душе стало мерзко, и не только из-за нападения, пусть такого неожиданного и коварного. Кассандра любила не только бриллианты, еще ей нравились мосты. Просто так, сама не зная, почему, она испытывала большую симпатию к этому изобретению человечества. Могла бесконечно любоваться тысячелетними каменными арками, заросшими мхом, темным кружевом пролетов и перил из более поздних веков и невероятными, уносящимися за горизонт сооружениями из ее собственного мира и времени. Что-то хорошее и правильное виделось ей в задумке соединить берега, и не одно только желание сделать дорогу прямее и проще. Тем острее резануло по сердцу это зрелище, как давно забытый тревожный и мучительный сон — мост, в дыму и пламени летящий в пропасть. Достойная иллюстрация к концу света.

Оставив от моста одни воспоминания, катер принялся за расстрел близлежащих домов. В грохоте взрывов и треске рушащихся стен утонул детский плач и редкие вскрики ужаса из окрестных кустов. Обитатели деревни, успевшие разбежаться, еще не поняли толком, что самое ценное у них спрятано в этих самых кустах, а дома во все времена имели завидную манеру строиться заново.

Кассандра, Веллита и Морис выбрались из канавы и осторожно, под прикрытием деревьев, пробрались на дальнюю сторону большой лужайки на окраине, где под огромным старым дубом спряталась Адельгейда. От собравшихся возле королевы гвардейцев обнаружилась немалая польза — окружив повелительницу широким кругом, они своим присутствием и видом напрочь отбивали у желающих охоту посмотреть, что творится под деревом. Хотя невзыскательный зритель не нашел бы ничего особенного в событиях и предметах, ничуть не менее странных, чем тот, который кружил в небе — маги и их штучки, обычное господское дело. Включая, кстати, и огонь, сыплющийся на головы народа попроще.

Придворный маг из охраны, с виду почти неотличимый от обычного гвардейского офицера, даром времени не терял — вокруг королевы сомкнулись магические щиты, самые мощные, на какие хватило сил и амулетов. Обезопасив повелительницу, он даже рискнул перейти в наступление — пытался подобраться к гуляющей над верхушками деревьев махине каким-то поисковым заклинанием, нащупать магию, движущую огнедышащей конструкцией, но, разумеется, без толку. Веллита держалась молодцом в том смысле, что не стала тратить силы на бесполезные попытки в том же роде. Но она представления не имела, как быть дальше, и бросила на Мориса отчаянный взгляд, полный растерянности и мольбы.

— Надо это убрать, — немедленно согласился он, и Кассандра хмыкнула:

— Как? Метнуть кувалду?

— Да хоть кувалду!

Морис вывалил содержимое сумки прямо на траву, пихнул Кассандру локтем:

— Вспоминай, как устроена эта штука, это по твоей части! А вы, — он кивнул магу-гвардейцу, — найдете способ проверить, не летает ли в окрестностях еще пара-тройка таких посудин?

Способ нашелся, это не откат высшей магии искать, замаскированный по самое некуда, а всего лишь посторонний предмет в воздухе. Больше предметов не обнаружилось. А Кассандра уже догадалась, куда клонит Морис, оставила в покое пустынный горизонт и сосредоточилась на той гадости, что уже имелась во всей красе, блеске и грохоте. Изучать устройство таких машин до последнего винтика ей в обязанность никогда не вменялось, но это не означает, что она не знала, как заставить их работать. Или, соответственно, не работать.

Итак. Кассандра усмехнулась — полгода назад она считала прописной истиной, что сбить такой катер несложно, если отключена основная защита (а она отключена, сразу видно). Конечно, ракетой и дурак собьет, но, как ни прискорбно, дураков с ракетами поблизости не наблюдалось. Придется зайти с другой стороны. Он управляется с земли. Откуда? Обычно издалека, того, кто сидит за пультом, за минуту не найдешь. Да и пульт по размеру всего ничего, спрятать можно запросто. Ладно, пропади он пропадом, тот пульт, что-то еще здесь не так. Обычно катер движется мягче и ровнее, работает четче, а тут или оператор — двоечник, или случился сбой в программе, причем сильный. Память уцепилась за важное воспоминание, из небытия выплыл голос Наро и тот разговор в лесу у костра за полчаса до гибели мага…

— … Видите ли, принцесса, есть одно затруднение, и оно не только в том, что пронести нужный предмет через случайный портал редко кому удается. Хоть с виду и не скажешь, но нашим миром правят совсем другие силы, поэтому всякий раз происходит маленькая неприятность…

— Какая?

— Сложные устройства из мира Далеких звезд, вроде тех, без которых вы не мыслите жизнь… — он кивнул на ее широкий браслет, — здесь ломаются…

— Как это? Совсем?

— Нет, с механикой все в порядке, а вот такие штучки… — он снова показал на исправно мигающий синим огоньком поисковый детектор, — выходят из строя довольно быстро, будто время для них ускоряется во много раз. В Амиларе, у самой границы, все работает исправно, но чем дальше от Большого портала, тем быстрее идет процесс. Что-то связанное с энергией, но я не специалист…

Стало быть, повезло хоть в одном — для себя оружие Кассандра всегда выбирала надежное и простое, как пряник, без лишней зауми, чтобы никакие происки врага по выведению деликатной аппаратуры из строя не спасли этого самого врага от контрольного выстрела. Морис, похоже, не то рассуждал тем же образом (хотя полицейскому вроде бы не положено), не то увлекался "классикой", считая зазорным хорошему стрелку полагаться не на точность руки и глаза, а на чудеса науки. А поскольку за все остальное снаряжение, прихваченное еще в Париже, толком браться так и не довелось, оба не придали значения и даже почти смирились, что оно может подвести. Теперь это многое меняло.

Катер тем временем неловко сделал круг, слишком сильно накренившись вбок, но выровнялся и пошел на второй заход по уже отработанной территории — ошибка, не оставленная без внимания. Грохнул залп, разбитая улица снова взорвалась фонтанами земли и камней. В масштабах целой планеты можно считать, что Амилар отсюда недалеко, значит, проклятое корыто хоть и не в лучшей форме, но кто его знает, сколько еще продержится. А чтобы сровнять с землей деревню и лес вокруг хватит пяти минут.

— Надо вышибить ему мозги, — заявила Кассандра.

Морис понял, остальные вытаращили глаза. Пришлось уточнить, — в смысле — оставить без управления:

— Морис, запускай глушилку. Все остальные, быстро скрестите пальцы!

— Зачем? — еще больше опешила Веллита.

— На удачу, чтобы у него автопилот сдох! Сбить бы еще антенны, но до них не долезешь…

— А что ты хочешь сделать?

— Чтобы эта штука воткнулась во что-нибудь, да хоть вон в те елки!

— А сгодится, если… — волшебница прошептала что-то Кассандре, отчего та даже несколько изменилась в лице и недоверчиво уточнила:

— Уверена, что получится?

— Уж постараюсь. Зато ближе, чем до елок, не промахнемся…

Гвардейцы не оглядывались, спинами чуя — не надо глазеть на происходящее. Кажется, здесь тоже знают, что во многой мудрости многая печаль, не без облегчения убедилась Кассандра. Дело и так нервное и ненадежное, не хватало еще трех десятков любопытных типов над душой. Морис вытряхнул все батареи, которые нашлись в сумке, пожалев, что не прихватил пару полных упаковок про запас. Но кто же знал, когда уезжали, что здесь и в самом деле запасных не достать? Кто бы в такое поверил?!

Считанные минуты понадобились на сборку конструкции хоть и неказистого вида, но давно проверенной в деле. Оставалось надеяться, что она откажет не сразу, выдержит нагрузку, чтобы забить помехами не разговорчики городских обывателей и разленившихся патрульных, а связь боевой машины с оператором. Катер стрелял точно и на деревья не натыкался, а это значит, по большей части приборы не барахлят, тот, кто им управляет, видит картинку четко. И если обнаружит на экране проделку Веллиты и успеет свернуть, второго шанса может не представиться.

— Батареи дохнут прямо на глазах, — проворчал Морис, включив прибор для проверки.

— Понятно, почему эти защиту отрубили, — не отрываясь от схемы, Кассандра задумчиво кивнула наверх, — энергию берегут… И не боятся… А зря…

— Надолго не хватит, смотри…

— Уже есть, врубай на полную!..

Простое устройство из арсенала городской шпаны, многократно усиленное и доведенное до ума стараниями заинтересованных лиц совсем другого возраста и рода занятий, выдал на маленький экран подтверждение, что заработал. И судя по медленно ползущему вниз уровню зарядки батарей, работал он на пределе. Будь это где-то на родине изобретения, виновник происшествия загремел бы в тюрьму за нешуточную угрозу безопасности всего на свете. Дорожного движения, например. Но здесь не нашлось способа проверить результат, и Кассандра скомандовала, мысленно умоляя неведомую высшую власть всех миров о том, чтобы синтетические мозги летающего гостя уже подточили странные силы, которые орудуют в этом мире:

— Веллита, действуй! Смотри, куда он движется! Если сигнал потерян, он пойдет по последнему заданному курсу!

Катер и в самом деле выровнялся, медленно двинулся вперед, не снижаясь и не набирая высоту, уходя в сторону от деревни, к лесу. Как раз туда, где прямо перед ним в небе обозначилась яркая точка, засверкавшая, как звезда среди бела дня в чистом голубом небе. Веллита сцепила пальцы и неотступно следила за точкой, даже не заметив, как Морис вытер платком капли пота у нее на лбу. Кто-то тихо охнул в кустах, и Кассандра молча показала кулак в направлении звука.

Серебряный круг внешнего портала вышел огромным, больше, чем требовалось, чтобы катер без помех проскочил обратно, туда, откуда пришел. Но волшебнице было не до ювелирной точности, удержать бы то, что получилось. Даже не дрогнув и не усомнившись в правильности курса (жив автопилот или нет, запоздало сообразила Кассандра, откуда же ему распознать как угрозу магический портал, если такого нет в программе?) вражеская техника вплыла бронированным носом в сияющую воронку. И тут Веллита сделала то, чего от нее никто не ожидал — портал свернулся спиралью и исчез, разрезав катер пополам, как острый нож кусок праздничного пирога с начинкой из металла, проводов и боеприпасов.

Волшебница не собиралась блистать изощренной тактикой, у нее просто не хватило сил. Что-то громко хлопнуло, затрещало, и искореженная стальная груда, вернее — ее законная половина, дымя, рассыпая фонтаны искр и ломая ветви деревьев, упала в лес.

— Хм, — сказал Морис, — а защита от детонации все равно сработала! Хорошая была машина.

Кассандра кивнула:

— Угу…

Напуганных до полусмерти оказалось намного больше, чем раненых или убитых, без которых, увы, тоже не обошлось. Кто-то с моста убежать не успел, кто-то остался в доме, превращенном в груду развалин, кто-то дорогу перебегал в неподходящем месте. Весь остаток дня маги и гвардейцы искали под обломками раненых, пытались унять страх и панику, охватившую жителей деревни. Распихать по уцелевшим домам тех, кто остался без своего угла, тоже оказалась та еще задачка. Поначалу гвардейцы, мягко говоря, удивились, когда Морис озадачил командира вопросом, сколько человек тот отправит на разбор ближайшего завала. Вроде бы даже решили, что чужеземец просто не знает, зачем нужна королевская гвардия и что растаскивание деревенского барахла и вытирание соплей рыдающим теткам в ее ведение отродясь не входило. Впрочем, королева немедленно уточнила приказ — обеспечить порядок и тишину, поскольку господа намерены думать о важных государственных делах.

Из уцелевшего и относительно чистого дома на окраине хозяев в спешном порядке выселили к соседям. Королева с ближайшей свитой заняли две крошечные комнаты. Веллита и придворный маг в один голос твердили — ни всплесков силы, наводящих на подозрения о новых порталах, ни странных боевых машин в небе поблизости больше не наблюдалось. Мага отпустили заняться неотложными делами вроде снабжения выставленных вокруг дома и деревни караулов сигнальными амулетами, защитными заклинаниями и прочими полезными вещами. Прислугу не вызывали, гвардейцы на пороге никого не пускали в дом. Кассандра согрела на печке воду в начищенном медном котелке, заварила ароматный чай, разлила по изящным чашкам из тонкого фарфора, подумав, что горничной, чудом умудрившейся спасти ящик с королевским чайным сервизом, неплохо бы вручить медаль за храбрость. Иначе немалая храбрость понадобилась бы собравшимся, чтобы пить из щербатых, насквозь пропитанных застарелой немытостью посудин, обнаруженных на полке в углу.

За мутными оконцами по-осеннему быстро стемнело. В доме было тепло, но Адельгейда сжимала в ладонях теплую чашку и чувствовала, как только теперь начала отступать дрожь ужаса и потрясения, причина которому — вовсе не железное чудовище, располовиненное между мирами. Ей доводилось переживать минуты и пострашнее, но сейчас дело совсем в другом. В том, каким образом убийственная машина попала сюда. И не означает ли это, что ее мир уже никогда не будет прежним?..

Все молчали, будто ждали, что кто-то другой первым начнет разговор, в котором не найдется ни приятных вопросов, ни приятных ответов.

— Этот катер зашел через портал, — сказала Веллита. Голос у нее был тихий и какой-то безжизненный, почти обреченный.

— Точно? — отчего-то нахмурился Морис.

— Вряд ли его сделали здесь. И потом, я теперь точно уверена, что был портал, но маскировка, она…

— Что?

— Просто невероятна! Тот, кто это сделал, гораздо сильнее меня.

— А если он воспользовался этим вашим амулетом?

Волшебница даже не сразу сообразила, что Морис говорит о Ключе, переправленном в Амилар две недели назад. После того, как стало известно о чудовищном предательстве Наро, Совет долго хранил молчание, больше похожее на сильнейший шок. Но это не помешало Стражам докопаться до еще четверых сообщников принца Экхарта среди людей из Забытого города. К счастью, магов среди них больше не оказалось, поэтому отловили и допросили изменников без труда, о чем с извинениями сообщили Роланду. С извинениями за то, что впервые за многие годы Амилар нарушил соглашение и вмешался во внутренние дела королевства, да еще таким недостойным образом. И теперь, после всего случившегося, подозрение, что Ключ снова неизвестно в чьих руках, ошеломило Веллиту:

— Но как он мог оказаться здесь?

— Откуда мне знать? Пусть господа Стражи ответят. А вообще — мало ли способов присвоить вещичку? Я всякого ворья повидал, могу такие чудеса рассказать — не поверите!

Но никто не загорелся желанием слушать байки Мориса. Кассандра по-прежнему молчала, думая о чем-то своем, Адельгейда рассеянно поглядывала в окно. Она и увидела первой то, что, судя по возгласам за окном, уже разглядели караульные гвардейцы.

Далеко, у самого горизонта, в черном небе полыхнуло огненное зарево и погасло. Потом снова осветило ночь желто-алым, а к тому времени, когда королева и остальные выскочили на крыльцо, небо на северо-востоке уже не меркло, лишь вспыхивало то ярче, то слабее. Прошло не более четверти часа прежде, чем вспышки прекратились, но этого хватило, чтобы в душе Адельгейды воцарилось смятение. Потому что там, где у горизонта бушевало пламя, стояла крепость Салабрика, та самая, в которой собирались заночевать Роланд и Алекс.

Что случилось в Салабрике или где-то поблизости, добрался ли туда король или остановился где-то еще, никто сказать не мог. Но после разгрома Большого моста ни у кого из посвященных в тайну Перехода не осталось сомнений — Далекие звезды напомнили о себе в этом мире. Королева заявила о желании завтра же ехать в Амилар. Стражи предупреждали о чем-то в этом роде и обещали помощь, если опасность станет неминуемой, а значит, они должны помочь разыскать Роланда и справиться с чудовищной опасностью. Только они смогут остановить вторжение, если оно уже началось. Если его вообще кто-то может остановить, так это те, в чьей власти открывать и закрывать проходы в другие миры.

Ближе к полуночи королева заснула на широкой лежанке в углу. Там же, примостившись с другого краю, спала Веллита, из всех четверых самая уставшая за минувший день. Кассандра вышла в соседнюю комнату и прикрыла дверь. Морис сидел за столом, задумчиво разглядывая что-то в чайной чашке. Что на дне посуды повергло его в такое глубокомыслие, женщина уточнять не стала, лишь сказала:

— Выезжаем утром? Хорошо, что я нашу одежду в замке не бросила, в здешних оборках далеко не уедешь.

— Да, верно. Мне всегда нравились твои штаны, которые то и дело меняют цвет.

— Остряк!

— Кстати, — сказал Морис, — а не съездить ли нм самим? Адельгейде ни к чему бросаться, сломя голову, в эту авантюру!

— Почему?

— Она королева, от нее слишком многое зависит.

— Так уж и слишком? — фыркнула Кассандра, — Этой стране сколько-то там тысяч лет, и до прошлого месяца она неплохо обходилась без малышки Адель!

— Если так рассуждать, то и Роланд ни к чему. Неужели ты не видишь, кто-то хочет убрать их обоих?

— Прежде, чем решать за других, спроси, чего она хочет. Например, хочет ли жить и править, зная, что не пошевелила и пальцем, чтобы ему помочь? Сидела и ждала, пока… не дождалась!

— А если мы ее погубим?

— А если нет?

— Но так нельзя!

— Можно! — на мгновение в ее глазах вспыхнула ярость и собственное, никуда не сгинувшее отчаяние, — Оставь ее в покое, пусть делает, что считает нужным, у нее хватит на это по крайней мере власти. И если ты задумаешь ей помешать, знай — я постараюсь помешать тебе!

Это было не предупреждение, а вызов. Она сказала "постараюсь" только из вежливости. Морис отлично помнил — хоть с виду Кассандра и кажется раза в два слабее его, это самая обманчивая иллюзия на свете…

…Хлипкий замок сорвался, дверь отлетела внутрь с первого же удара — повезло, что здесь не гранд-отель, на прочность и надежность никто не разоряется. И прислуга догадливая, сказано проваливать — они и проваливают. Морис ввалился в темную прихожую, бросился дальше, туда, где горел свет.

Маленькая комната, тусклый экран дальней связи над столом, спальня… Ну и порядок, ни соринки, постель не измята, а ведь постоялица жила здесь два дня! На полке среди вещей цепким, привычным взглядом выхватил самое серьезное — свернутый ремень с кобурой, запасные обоймы в ряд.

Следующая дверь распахнута, в ванной включены лампы, все на виду — и желудок на мгновение скручивает спазмом. Морис видел такое и раньше, и много хуже, страшнее, безнадежнее, но каждый раз это повторялось снова и снова — мимолетное, но острое ощущение паники от необходимости прикоснуться к тому, что недавно текло жизнью по чьим-то венам.

Кассандра Экхарт лежала в ванне, безмятежно откинувшись на спину, глядя в пространство спокойными, чуть затуманенными глазами. Вода еще не пресытилась алым, лишь помутнела, не скрывая на женщине почему-то не снятый халат — неужели чтобы не смущать тех, кто вытаскивал бы ее отсюда утром? Тоже, нашла застенчивых…

Она увидела вошедшего, и взгляд ожил, наполнился тоскливой досадой и даже скукой. Разглядела форму здешней полиции, вздохнула и снова стала безучастной. Морис знал, что она его слышит, и, вытаскивая из воды, объяснил:

— Считайте, что я жутко невоспитанный, вломился без приглашения… Но я терпеть не могу, когда в мое дежурство случается такое!

Он изрядно промок, расплескал содержимое ванны, но все-таки подхватил дамочку половчее вместе с ее халатом и потащил в комнату, оставляя на полу мутно-бурые подтеки, в которых таяли, растворялись новые красные капли.

Она не сопротивлялась, даже, наверное, помогла бы, если б сумела. Если бы захотела. А так лишь смотрела с равнодушием, возишься — ну и возись. Морис вывернул на кровать аптечку, нашел, что нужно, заклеил раны, перевязал, как положено. Теперь-то приезжая красотка не умрет, и врача звать незачем. Врачи здесь ни к чему, во всех смыслах, и до больницы далеко. Проклятая дыра, и нашла же эта сумасшедшая, куда заехать…

Морис внимательно осмотрел обнаруженный пистолет, превосходный, из тех, которые, если задуматься, с головой выдают владельца. И, кстати, наводят на мысли — а что было выдумывать-то, затягивать? Нажала на курок — и готово.

Она заметила его недоумение, поняла правильно и чуть слышно сказала:

— Не хотелось, чтобы так… мерзко, будто контрольный…

Кассандра успела потерять не так уж много крови, но вполне достаточно, чтобы свалиться на пару дней в постель. Кто бы только ей об этом напомнил. Через полтора часа она уже ходила по комнате, туда-сюда, медленно, иногда потирая пальцами виски, но Морису казалось, что он видит зверя, мечущегося в клетке. Только белеющие в полумраке повязки на обеих руках напоминали о случившемся.

— Зачем? — в который раз спросила она, без раздражения, но с упрямой настойчивостью, будто и в самом деле надеялась услышать истинную причину.

— Может, поищем другой выход?

— Кто ты такой, чтобы искать за меня выходы?

Морис подошел ближе, всматриваясь в бледное лицо, с которого уже смыты следы крови, но даже кровь не смыла следов мучительного, старательно задавленного отчаяния. И было еще кое-что, как будто странная, непостижимая сила окружала ее незримым облаком, плясала за серо-зеленым зеркалом глаз.

— Кто я? Просто полицейский из дурной глухомани, который увидел чудо. Если ты погибнешь, моя жизнь опустеет, — искренне произнес Морис. И в кои это веки пафосная ложь оказалась чистейшей правдой. Кассандра усмехнулась, глядя на него с задумчивым любопытством, потом сказала:

— Ты же ничего обо мне не знаешь.

— Знаю.

— Вот как? И кто же я, по-твоему?

— Самое прекрасное создание, какое мне доводилось встречать. Ты останешься?

Она вдруг приблизилась, мягко обвила его плечи обеими руками, почувствовала сквозь шелк новенькой ночной сорочки, как он гладит ее по спине, как жар ладоней незнакомца, чужака о котором она знала не больше имени, прогоняет холод смерти. Пусть, остальное не важно. Больше ничего не имеет значения. А этот парень напросился сам.

— Ладно, — она неуверенно улыбнулась и пожала плечами, — дарю, забирай. Иногда нам так не хватает щедрости…

На следующее утро, едва солнце появилось над горизонтом, от развалин Большого моста в направлении столицы уехал королевский кортеж. Вместе с ее величеством отбыли дамы, которых больше, чем обычно, запихнули в громоздкую карету, и половина охраны. Но стоило только осесть пыли на Восточном тракте, поднятой копытами и колесами, как следующая карета с королевой в окружении гвардейцев, а также экипажи с оставшимися дамами и прислугой, выкатили на объездную дорогу и скрылись в лесу, другим маршрутом, но тоже в сторону Алуа.

Собственно, Адельгейды не было ни в первой, ни во второй компании, хотя в каждой из них думали на другую, будто королева пребывает именно там, а сами они лишь прикрывают настоящий отъезд. Веллита постаралась на совесть — фальшивые личины слезут с двух особо доверенных дам только ближе к столице, стало быть, путаница и недоразумения гарантированы. А это как раз то, что нужно.

В разгромленной деревеньке никто не заметил небольшого портала, открывшегося чуть ниже по течению реки, в который ушли четверо, с виду нисколько не похожие на придворных. Там, на другой стороне, можно тихо обстряпать оставшиеся дела — купить лошадей, проверить снаряжение, оружие, карты и маршрут для возвращения в Забытый город.

* * *

До крепости Салабрика, самой большой и укрепленной в этих местах, добрались к ночи. Короля ждали только два дня спустя, но, тем не менее, неудобств не возникло. Завтра, когда разнесутся слухи, здешних жителей ждет разочарование. Все усилия по украшению улиц и подготовке к торжествам пойдут прахом — королева вообще не приехала, а Роланд не стал терять время на долгие церемонии, лишь велел показать дорогу в его покои и подать ужин. Командир гарнизона выслушал неожиданный приказ — усилить караулы, а магическую охрану отправить на стены всю, какая есть. Собственно, королевский визит сам по себе достаточная причина для чего-то в этом роде, но начальник давно научился отличать предписанные придворным церемониалом формальности от самой настоящей тревоги.

В камине горел огонь, прогоняя осеннюю сырость. Слуги двигались бесшумно, как тени, в считанные минуты уставив стол всевозможной снедью. Сразу видно, что впереди короля бежало королевское золото — слишком уж придворный, лощено-столичный вид был у новеньких гобеленов на стенах (Роланд узнал знакомый стиль шпалерной мастерской из Алуа), у посуды, сверкавшей начищенным серебром и затейливыми узорами тончайшего фарфора.

Алекс отдал последние распоряжения насчет охраны и пришел рассказать, что и как, а заодно и присоединиться к ужину. Друзья уже откупорили бутылку вина, когда дежурный стражник доложил — пришел командир гарнизона, сообщает, что в крепости беспокойство, слышен непонятный шум и вообще творится неладное.

— Милорд, там действительно что-то случилось! — добавил гвардеец уже от себя лично. Вид у него был совершенно растерянный. Король прислушался — в самом деле, что они там устроили, что еще за вой, застрявший на одной ноте?

Роланд и Алекс вышли в коридор. Неподалеку один из лакеев распахнул окно и зачарованно пялился в темное небо. Увидев поблизости короля, отскочил и согнулся в поклоне, едва не уткнувшись носом в собственные сапоги. Только это и спасло ему нос и прочие части тела. Снаружи оглушительно грохнуло, стены содрогнулись от взрыва чудовищной силы. Оконные витражи разлетелись вдребезги вместе с рамами, осыпав разноцветным дождем из стекла и щепок всех, кто оказался в коридоре. Роланд опомнился, когда увидел гвардейцев, готовых отразить любое нападение, и мага, поспешно ставящего защиту.

— Сигнальные амулеты не действуют! — крикнул маг, ошарашенный едва ли не больше остальных, и было отчего.

Ни заложенная при строительстве защитная магия стен, ни усиленные амулетами щиты не задержали атаку, магическая оборона разбилась, не выдержав чудовищной мощи удара. И при всем при этом ни одно сигнальное заклинание не сработало, не предупредило о действии чужой магии, да и никто из самих магов ничего не заметил. Даже особенный амулет Роланда, распознающий высшую магию, не подал признаков жизни.

Маг-телохранитель поменялся в лице. Это еще не паника, но уже ясное понимание, что они столкнулись с чем-то невероятным, что противником движет другая, неподвластная магам Короны сила.

— Ваше величество, надо уходить! Я не знаю этой силы, я ее не чувствую!

В его голосе явственно звучала тревога телохранителя, у которого очень своенравный и рисковый подопечный, готовый подставлять себя под стрелы и прочие неприятности, не заботясь о головной боли охраны. А задача у охраны проста — короля ждет подземный ход, который уведет далеко отсюда. Его величество будет в безопасности, когда крепость окончательно сровняют с землей.

Над стенами бушевало пламя, горели дома, с треском рушились лестницы и крыши. Солдаты еще пытались оставаться там, где им положено и куда огонь не добрался, но на их лицах тоже воцарилось выражение полнейшей растерянности и ужаса перед невиданным врагом, не знающим преград. Очередной залп летающего монстра утопил крики и шум огня в грохоте взрывов, уцелевших защитников крепости (если все, что творилось вокруг, хоть с натяжкой можно назвать защитой) накрыло разлетевшимися осколками камня, землей и деревянными обломками.

Ночь не позволяла толком разглядеть исчадье преисподней, неумолимо превращающее крепость в свои владения, но теперь, когда зарево пожара почти вернуло небу день, чудовище предстало взорам. Может, и не во всей красе, но достаточно, чтобы разглядеть глянец металла на боках и небольшие светящиеся короны странного, белесого не то пламени, не то просто света под брюхом. Это было настолько невероятно, что Алекс не сразу сообразил, почему все кажется ему слишком знакомым. А потом будто молния озарила не только небо над головой, но и память — он вспомнил, где однажды встречал нечто пусть не такое же, но очень похожее. Он схватил за плечо мага-охранника:

— Послушайте! Здесь нет магии!

— Что?!

— Вы не чувствуете магии, потому что ее нет! Это просто машина… — Алекс пытался подобрать слова попонятнее, — Ну, устройство, вроде обычной механической катапульты…

— Тогда почему оно летает?!

Тут уже Алекс не нашел, что ответить, и буркнул:

— Летает, мать его!..

Маг и гвардейский офицер, пожалуй, дружно покрутили бы пальцами у виска, окажись перед ними не король и не брат королевы. Но Роланд все понял, вспомнил и поверил. И это действительно многое меняло, настолько, что страшно даже вообразить. Телохранители вознамерились продолжить путь, но король уже принял другое решение.

— Постойте! Алекс, ты же копался во всем этом, знаешь, как оно работает?!

Лорд Эсперенс опешил. Откуда же ему знать, как работает это? И можно ли вообще из обрывочных объяснений какого-то парнишки из Амилара, наполовину не понятых (да и как поручиться, что другая половина понята правильно?) сделать вывод, от которого зависят жизни множества людей, включая короля?

Он снова обратился к магу:

— Вы можете работать с воздухом?

Тот даже обиделся:

— Разумеется! Ведь силовые преграды…

— Отлично! Вы можете убрать воздух от этой дряни? Он ей зачем-то нужен!

— Что?!

— …И еще нужно что-то вроде воронки или ямы, чтобы ее потащило вниз! Учтите, она будет сопротивляться!

Маг уже понял, чего от него хотят, прикинул тяжесть летающей железяки, и стал отдавать распоряжения. Алекс из укрытия разглядывал противника, и заметил интересную подробность. То, что он видел в Амиларе, летало ровно и четко, как на параде, эта же машина не блистала изяществом. И, возможно, неспроста.

Посыльный, несмотря на немалый опыт службы, и представить себе не мог, что способен бегать с такой скоростью. Но ведь сам король велел, хоть и выразился странно — одна нога здесь, другая там. А магу с Северной башни вообще повезло — едва по приказу короля его сдернули с поста, как в башню что-то врезалось с громким воем и превратило каменную твердыню в объятую пламенем гору развалин.

Четыре боевых мага из крепости, и еще двое из королевской охраны собрались вместе, и теперь несколько ошалело слушали брата ее величества. А предлагал он, ни много ни мало, разделаться с воздушным чудовищем, представив, будто перед ними просто железка, не способная почуять магический подвох. Королевской родне, конечно, все на свете виднее, но если лорд Эсперенс ошибся, его ошибка станет всеобщим самоубийством. Впрочем, судя по тому, как шли дела, особой разницы нет.

Маги вышли на стену, на открытом пространстве сделавшись превосходной мишенью. Хоть катер и орудовал чуть в стороне, чтобы выбрать новую цель, ему потребуются считанные мгновения. Но чтобы сплести заклинание, вечность тоже ни к чему. Один из королевских телохранителей, ведавший главным образом силой воздушной стихии, намотал на запястье шнурок с ярко блестевшим камешком. Внезапно в его ладонях вспыхнула, увеличиваясь в размерах, переливающаяся синим и зеленым сфера. Ослепительный шар взмыл в воздух и вдруг исчез. Но, как оказалось, вскоре шарик снова объявился, на сей раз рядом с врагом, засветился ослепительной радугой и будто раздулся изнутри, сделался огромным и поглотил машину. Маг-создатель шара хрипло скомандовал остальным:

— Сейчас исчезнет… Приготовьтесь!

Но ничего особенного не случилось, только сфера засияла так ярко, что даже скрыла от глаз пойманного в ловушку врага. Казалось, это длится бесконечно, хоть на самом деле не прошло и минуты. Ловушка бесшумно рассыпалась угасающей пылью и исчезла. Маг, побледневший, обливающийся потом, привалился к стене и даже начал сползать по ней. Еще бы, догадался Роланд, успевший нахвататься представлений о боевых заклинаниях, удержать сферу полной пустоты нелегко, да еще такую огромную.

Сначала показалось, что на минуту лишившийся воздуха враг этого даже не заметил, но теперь машина вела себя по-другому. Ровный гул захлебнулся, на железном боку отчетливо замерцал алый огонек. Оставшиеся на посту маги не дремали — под брюхом незваного гостя уже нарастала воронка темного смерча, вывернутая наизнанку, скрученная не в небо, а в землю. И пришелец сдался. Машину перекосило набок, в первые мгновения она все же выровнялась, но потом раздался треск и она понеслась вниз, не камнем, а плавно, с уклоном, как будто еще пытаясь бороться. На полном ходу зацепила бронированным брюхом верхушку уцелевшей стены, и рухнула на груды развалин. Что-то, должно быть, заклинило, оглушительный грохот никак не прекращался. Похоже на ту штуку, из которой стрелял Морис, только намного громче, успел подумать король до того, как стены вокруг брызнули фонтанами осколков, и что-то ударило в бок, обожгло болью, отшвырнуло на камни.

Помутившееся сознание вернулось быстро. Роланд стряхнул с себя песок и мелкие обломки, и сел. Увидел Алекса, суетящуюся охрану, кто еще в силах был суетиться. Рана на правом боку оказалась не тяжелой, лишь сверху задело, хоть и ободрало прилично. Целительские снадобья притупили боль, и Роланд, наскоро переодевшись, вернулся к своей растерзанной и поредевшей свите.

Счет времени, казалось, безнадежно потерялся среди руин. Над крепостью воцарилась вечная ночь, полная пламени, дыма и ужаса. Воздух пропитался запахом гари, даже на стенах, где свежий ветер разгонял смрад, дышалось не легче. Из всех магов, и здешних, и приехавших с королем, один погиб, другой сломал руку, чудом успев сбежать из охваченного пламенем дома, а еще пятеро валились с ног от усталости. И выпускникам Академии, и городской знахарке-повитухе, которую теперь тоже посчитали за мага, не довелось сомкнуть глаз ни на минуту. Первым — чтобы кое-как подлатать растерзанную защиту стен (какая от этого польза, если снова нагрянет что-то вроде поверженного монстра, оставалось загадкой, но порядок есть порядок), а второй, на пару с личным целителем короля — чтобы подлатать раны тем, кому не очень повезло. Тех же, кому не повезло совсем, рядами складывали на главной площади.

Роланд глянул вниз и вдруг понял, что уже не факелы, а тусклый утренний свет озаряет неподвижные шеренги мертвецов на мокрой брусчатке. Ближе к утру, когда не осталось ни людских, ни магических сил, чтобы не дать пламени перекинуться на уцелевшие дома и сделать из города груду головешек в кольце неприступных стен, небеса смилостивились и разразились ливнем, не по-осеннему коротким и сильным. Груды обломков еще дымились, но огонь уже умирал, не грозя гибелью всем вокруг.

Подошел кто-то из свиты, поклонился, доложил. Раненых слишком много, случись новое нападение — защищать крепость некому. Даже у целителей не осталось сил, не говоря уже о магах, сумевших разделаться с чудовищем из чужого мира. Увы, откуда явился подарочек по их души, ни Роланд, ни Алекс не могли рассказать остальным. Какой бы ужасной ни казалась видимость, правда гораздо хуже, а ведь в нее еще надо поверить. Понять, что беда, казавшаяся игрой беспокойного воображения засидевшихся в горах Стражей, стала явью. А еще Алекс отлично помнил — безмолвная груда железа, коей обернулась летающая машина, была, пожалуй, самой простой и безобидной выдумкой для войны из тех, о которых ему поведали в Амиларе.

Салабрике нужна помощь, пока еще не слишком поздно. Но до ближайшего города с приличным гарнизоном скакать и скакать, и хорошо бы знать заранее, что этот город цел. Вроде бы ночью подозрительного дальнего зарева нигде не заметили, но так ведь и не приглядывались, своего хватало.

Кто-то подошел, снова доложил:

— Милорд, целители не справляются, им нужен отдых…

Отдых так отдых. Роланд кивнул в знак согласия.

— Но многие раненые не переживут этого дня, огонь не пощадил…

Чего они ждут от него? Ясно, чего… Обычное дело в таких местах, в дальних крепостях, небольших городках на границе, когда королю приписывают мистическое, нечеловеческое всемогущество. И не важно, что он не умел исцелять раны прикосновением — когда он шел сюда, несчастные с благоговением старались коснуться края его плаща и впадали в забытье от боли и слабости, с улыбкой надежды на спасение. Но — он не умел…

Зато есть кое-кто, в чьих силах и не такое. Те, перед кем он исполнил все обязательства и вправе потребовать обещанного взамен. Роланд обернулся на восток и чуть к северу. Горы за болотами еще скрывала утренняя дымка, но король слишком хорошо знал те места и даже отсюда мог распознать — вон тот, едва различимый у горизонта пик — верный ориентир, чтобы отыскать дорогу на Забытый город.

— Вы получите помощь, — сказал Роланд командиру гарнизона.

Тот понимающе кивнул. Он и сам отлично знал — маги не в силах открыть и небольшого портала, за помощью придется ехать своим ходом. В неизвестность. Командир был далек от истины в своих догадках, его не тревожили подозрения, которые тяжким грузом легли на сердце короля, но он тоже почувствовал — отныне за крепостными стенами неизвестность. Самая настоящая, беспросветная и непредсказуемая.

Мало кто в Салабрике обратил внимание на уехавший полчаса спустя отряд. Четверо гвардейцев из личной охраны короля оставили свою слишком известную форму в пустой казарме, переодевшись здешними солдатами. Ворота распахнулись и стража выпустила из города шесть всадников — не то за подмогой, не то донесения развозить.

Как ни удивительно, никаких следов вторжения в окрестностях не обнаружилось. Само собой, в деревнях видели и слышали, что ночью в крепости случилось нечто необычное, но обильные слухи, далекие от истины, доказывали одно — больше нигде не встречалось ничего странного, летающего, извергающего огонь. Редкие патрули не задерживали спешащий отряд — Роланд сам себе сочинил устрашающий пропуск, грозивший всеми мыслимыми и немыслимыми казнями тому, кто воспрепятствует "королевским гонцам". Крестьянские телеги и прочие помехи тоже попадались на пути нечасто. Едва миновал полдень, а на обочине уже показалась памятная вывеска, оповестившая о скором прибытии в деревню Дыра.

Дыру проехали быстро, не останавливаясь, и лишь в самое последнее мгновение Алекс подумал — отчего это замызганная тетка в огороде вдруг взвизгнула, бросилась к дому, подхватив не менее чумазого карапуза, и со стуком захлопнула дверь? Остальные селяне тоже таращились испуганно, а то и разбегались, как тараканы. Давно солдат не видели или кто-то напугать успел?

Всадники свернули к замшелому каменному мостику над ручьем. И вдруг мир исчез, растворившись в огненном беззвучии. Алое пламя ударило ослепительной вспышкой и так же внезапно разбилось о стену непереносимо-белого света. Раздался чудовищный грохот, сразу запахло жареным.

Роланд понял, что лежит на земле и смотрит в небо, подернутое пеленой черного дыма. Судя по ощущениям, его словно огрели дубиной, причем от души. Потом проснулась тупая боль в раненом боку, и еще множество мелких, назойливых болей. Дымное небо заслонил Алекс, чумазый, исцарапанный, но живой.

— Ты цел? — спросил он.

Про этикет и не вспомнил, значит, дело плохо. С трудом сдержав стон, Роланд повернулся на бок и сел. Ладно, бывало и хуже. Руки-ноги на месте, разве что ссадин прибавилось, и новая кольчуга, через ряд напичканная охранной магией, разошлась, покрылась дырами, как побитое прожорливой молью вязание. Ну и где смогла, сквозь порвавшуюся ткань впилась в кожу острыми краями, поэтому так больно.

Чужих поблизости не оказалось, как и лошадей — разбежались с перепугу. Два гвардейца, тоже почти невредимые, что-то разглядывали в стороне, еще один, держась за голову, сидел возле четвертого, лежащего на земле, но вроде живого.

— Повезло, — сказал Роланд, поднимаясь на ноги и стягивая растерзанную, бесполезную теперь кольчугу, — хорошая была вещичка…

Чье-то заклинание-ловушка сработало, как положено, и раскидало бы всех шестерых по округе мелким крошевом. Вот только с одним неизвестные злодеи просчитались — хоть на сей раз мага при короле не оказалось, защитные амулеты, вплетенные в кольчужную сетку, от этого слабее не стали. А Роланд впервые в жизни убедился, что не зря королевское боевое снаряжение проходит через специальную мастерскую при Академии.

Когда ловушка сработала, ответная волна отбила враждебную силу, выдрав с корнем подвернувшиеся кусты и подпалив дерево. Как оказалось, не только дерево. Засаду стерегли двое, они и валялись теперь на обочине под присмотром гвардейцев, один мертвый, а второй еще цеплялся за жизнь, но безо всякой надежды уцепиться всерьез.

— Что ж вас так мало-то? — спросил король у умирающего. Тот с трудом открыл глаза и не стал упираться, ответил:

— Думали… наповал…

— Почти угадали, — кивнул Алекс, доставая кинжал.

Не звери ж, человека так оставлять — изломанный весь, аж кости торчат, но даже кровь не течет, огнем припекло.

— Кто? — спросил король, не вполне уверенный, что его слышат, — кто устроил засаду?

Раненый скривился от боли, но, увидев кинжал в руке Алекса, впился в него взглядом с надеждой и мольбой.

— Принц… Экхарт…

— Он же в тюрьме!

— Ресс…

Когда все было кончено, король со своим маленьким отрядом вернулся в деревню, оставить двух раненых гвардейцев и взять новых лошадей. Заодно и допрос учинили. Да, побывали здесь люди, поколдовали, и молчать велели — так велели, что вспомнить страшно. Но уехали не к Проклятой дороге в горы, а на юг.

— Насчет молчания — это правильно, — одобрил Роланд, щедро сыпанув монет в подставленные ладони старосты, — и богаче будете, и живее…

Глава 15

Через полдня пути Веллита все же не устояла перед уговорами. Открывать портал в окрестности Амилара — дело гиблое, так научили ее еще в детстве, но теперь, когда самым гиблым делом стало промедление, она все же рискнула. Не в окрестности, конечно, а только чуть поближе, чтобы не болтаться по большим и не очень дорогам лишние два дня. Долго выверяли выход портала по карте (непонятно, что выверяли остальные, но все, особенно Морис, проявили к магическо-математическим расчетам немалый интерес), и, наконец, Веллита решилась. Лошадей снова бросили — не любят они волшебные тоннели, не любят, что тут поделаешь?

Путешествие удалось лучше некуда. Все равно ехать на чем-то надо, вот и вывалились все четверо из дыры в пространстве прямиком к товару, на конюшню, такую, какую в обычном крестьянском сарае не встретишь — не иначе, конезаводческое хозяйство. Вокруг храпели и ржали перепуганные лошади, да еще и Морис не постеснялся дам, высказался по поводу того, что чудом разминулся с навозной кучей. Еще больше дивных слов досталось продавцу карты, как оказалось, изрядно устаревшей и никоим образом не сообщавшей о деревне в этой местности. Но что ни делается — иногда оно к лучшему. Лошадок выбрали, не сходя с места, то-то хозяин удивился, когда ворота подались от пинка изнутри и явили взору гостей.

— Неопрятно там у тебя, — пожурил обалдевшего мужика Морис, — Чуть не вляпался…

А потом предложил добровольно сдать скотину в фонд помощи борцам с концом света. Мужик справедливо решил, что так оригинально его еще ни разу не грабили, но тут за подданного вступилась королева. Порылась в кармане, протянула блескучую серьгу с изумрудами — на целый табун хватит, если считать в клячах, но если в скакунах, тоже выйдет больше одного. Во всяком случае, убыток от заимствования четырех лошадок средней невзрачности и всяких сопутствующих принадлежностей к оным покроет полностью.

Вдоль самой кромки болота, минуя людные места, путешественники добрались до старой дороги, и вскоре обнаружили, что они не первые, кто едет в Забытый город за сегодняшний день или, самое давнее, ночь. Следы копыт явственно свидетельствовали о том, что не один и не двое, а, по меньшей мере, десяток всадников побывали здесь совсем недавно и отправились в сторону гор. С другой стороны, ничего особенного. Люди из Амилара тоже летать не умели, их следы в этих местах дело хоть и редкое, но вполне естественное.

Волшебнице повезло, она спрыгнула на землю вместе с остальными и разглядывала на траве вмятины от копыт. Окажись она в седле, пришлось бы больно падать. Веллита не сразу разобралась, что это не нападение и не ловушка, заклинаний здесь нет и в помине. Волна чистой силы накрыла ее, как горная лавина, заставила упасть на колени и прижаться к земле, потому что немыслимо простому смертному встретить эту невероятную мощь лицом к лицу. Воздух звенел от напряжения, переливался, как будто над болотом плескались перламутровые волны.

Только друзья этого не оценили и даже не заметили. Веллита вдруг обнаружила, что Кассандра заботливо щупает ей пульс, а Морис потянулся за оружием. Она помотала головой, пытаясь объяснить — ничего страшного, совсем наоборот, еще никогда она не чувствовала такой легкости и силы, будто не на дороге среди болот сидит, а купается в волнах чудодейственной магии. Ох, о чем это она?!! Волны волнами, прекрасно, только это значит…

— Защита… — сдавленно произнесла она, — защиту Амилара сняли…

— Без паники, — не растерялся Морис, — защита куда смотрела?

— Как куда? — зато Веллита растерялась за двоих.

— Двусторонняя или только от здешних визитеров?

— Вроде только от здешних…

— Тогда они, возможно, просто ждут кого-то, вроде нас. А если кто-то ломится через дырку…

— Большой портал… — поправила волшебница.

— …да, через портал, могли они… ну, перестроить оборону, направить силу на заслон от вторжения с той стороны?

Веллита неопределенно пожала плечами:

— Управлять силой в зале Перехода очень трудно, для этого мы и искали Ключ и… — она глянула на Кассандру, и та кивнула:

— Угу, и меня, хотя ума не приложу, какая вам от меня польза. Ладно, поехали дальше, посмотрим, кто кого ждет! Может, и я на что сгожусь…

На сей раз тумана на болотах не оказалось, воздух был неправдоподобно чистым, прозрачным, хотя вокруг царил хмурый осенний день. Ехать, правда, все равно пришлось осторожно, несмотря на отличную видимость. Веллита никак не могла поверить, что магия, скрывавшая Забытый город от посторонних глаз, растаяла, почти так же, как обыкновенный туман, сгинувший среди трясин. Но на пути не встретилось ни ловушек, ни препятствий. Даже подъем в горы показался не таким трудным, как в первый раз. Может, потому, что уже не был ни страшным, ни таинственным.

Чем спокойней становилось путешествие, тем сильнее закрадывались в голову Адельгейды мысли, которым не нашлось места среди вчерашних отчаянно-стремительных порывов, и которые вряд ли смутят (везет же некоторым!) душевный покой ее спутников. Кассандра, эта богиня войны, заблудившаяся среди смертных, и Морис, как никто другой подходящий составить ей компанию — их ничего не держит здесь, они идут за собственными прихотями и любопытством, как праздные зеваки, разглядывая подвернувшиеся чудеса. В Амилар — так в Амилар, одним приключением больше. Для Веллиты Забытый город тоже как дом родной, лишний повод родственника навестить.

Все сильнее Адельгейда тревожилась насчет собственного решения. Шутка ли — встретятся в столице два фальшивых "королевиных кортежа", а ее величества не окажется ни в одном! Как раз шутка и выйдет, только скверная и глупая. А если Роланд в безопасности, если он вернется в Алуа и узнает о бесследном исчезновении жены? Если сейчас в Амиларе скажут, что вторжение заплутавшего между мирами катера — случайность, что такое бывало не раз и вообще дело обычное, она сгорит со стыда за вчерашнюю позорную панику.

Минувший вечер вспомнился с необычайной яркостью, и самым ярким воспоминанием оказалось зарево у горизонта. Нет, не все здесь просто и случайно, и неизвестность гнетет гораздо мучительней, чем сомнения и стыд. Больше не было ни прошлого, ни будущего, мир застыл, как бабочка в янтаре, в одном бесконечном мгновении на краю придуманного кошмара. А если вторжение все же случилось и прежнего Амилара больше нет?…

На очередном повороте тропы из-за камней вдруг плавно выскользнул синий мерцающий шарик размером не больше ногтя, и повис в воздухе, будто изучая озадаченных, замерших от неожиданности пришельцев.

— Это дядина магия! — обрадовано воскликнула Веллита, — значит, он здесь! Эта штука — наш проводник, идемте!

Шарик плыл впереди, ловко огибал препятствия, не пропускал повороты и даже ждал, если гостям случалось замешкаться. Когда пришло время снова увидеть развалины мертвого Амилара и их тошнотворных обитателей, Адельгейда глубоко вздохнула, приготовившись снова блеснуть храбростью и преодолеть препятствие, не упав в обморок. Как оказалось — совершенно напрасно. Пауки, змеи и прочая многоногая, шипящая и ползающая мерзопакость почила с миром, превратилась в неподвижные кучи, похожие не то на оплавленное стекло, не то на грязно-бурые остатки окаменевшего снега, изъеденного весенним теплом, в котором лишь смутно угадывались прежние, змеино-паучьи очертания. Не хотелось оставлять лошадей среди этого безобразия, но все же пришлось привязать к забору на окраине. Дальше ущелье совсем узкое, лучше идти пешком, да и неизвестно, что ждет впереди.

Но никаких препятствий не встретилось и в самом последнем проходе среди скал, который привел к дверям в тоннели Амилара. Светящийся шарик ткнулся в створку и исчез. Морис потянул за ручку — не заперто, добро пожаловать, гости дорогие. Но на этом гостеприимство закончилось, растаяло вместе с шариком. Внутри никто не ждал, не встречал и не спешил проводить усталых путников через темень пещер к свету Забытого города. Прежде, чем войти, Кассандра внимательно посмотрела на Веллиту и спросила:

— Если начнется стрельба, прикрыть сможешь? Хотя бы себя?

Волшебница кивнула.

— Пожалуй, но не надолго. Но почему ты думаешь…

— О стрельбе? Я всегда о ней думаю. Морис, подержи, будь любезен! И отвернись!

Она скинула куртку и сунула ее в руки своему другу. Тот послушно повернулся к дамам спиной, и Кассандра, расстегнув бронежилет, протянула его Адельгейде.

— Одевай! И обойдемся без дискуссий, королева нам нужна целой и невредимой!

В тоннелях и раньше царил сумрак, но теперь он стал еще непрогляднее. Лампы большей частью погасли, а оставшиеся горели вполсилы. Везде царила тишина, такая, что даже собственное дыхание казалось непривычно шумным. В глубине подземелья не обнаружилось ни души. На рельсах в дальнем тупике, стояла дрезина, но воспользоваться ею не рискнули, решив и дальше, по шпалам, пробираться самим. Неподалеку звонко капала вода. Куда ни плюнь, попадешь в мага, а водопровод починить некому… Что-то теперь совсем некому. И как быстро, оказывается, летит дорога, если ехать, а не шагать пешком. Прежде казалось, до входа в подземный город добираться не больше пяти минут, а теперь тоннель стал почти бесконечным. К тому же свет здесь горел мало того, что слабо, так еще и неровно, то гас, то снова вспыхивал, действуя путешественникам на нервы. И хотя ничего опасного или подозрительного не попадалось, Морис на всякий случай держал оружие наготове.

— С патронами мы поиздержались, — сообщил он шепотом Кассандре, но услышали его все, — еще когда замок штурмовали… Одна запасная обойма осталась. А у тебя?

Кассандра пожала плечами:

— Последняя. Может, там разживемся?

Она кивнула вперед, в темноту.

— Надеюсь…

Наконец впереди мелькнул свет поярче, а вскоре показалась платформа и маленькая лесенка сбоку, не замеченная в прошлый раз. Хоть карабкаться на возвышение не пришлось прямо с рельсов. Дверь в зеркальный зал была открыта, на пороге, в глубоком дверном проеме, неподвижно стоял человек и ждал. Едва увидев прибывших, он спохватился и поприветствовал, слегка поклонившись — правильно, главным образом королеве:

— Лорд Гаралан прислал меня встретить ваше величество и принести извинения за неподобающий прием!

Адельгейда нетерпеливо кивнула, решив, что бросаться с расспросами и требовать объяснений от первого встречного ни к чему:

— Да, проводите нас поскорее!

Посланец изобразил еще один кивок-поклон и пригласил за собой. Даже выказал недурное знание придворного этикета — к королеве спиной не поворачивался, и хоть показывал дорогу, но умудрялся держаться на полшага позади. То есть как раз великодушно демонстрируя спину остальным. Веллита вмиг обнаружила, что магическим даром парень не владеет, зато Морис по повадкам распознал в нем кого-то вроде охранника. И оружие у этого типа наверняка спрятано под на удивление ловко скроенной одеждой — в такой и в Париже в толпе лишний взгляд не бросят, и в Алуа тухлятиной не закидают.

Идти пришлось долго. Разумеется, маги не селятся у самого входа в город, но жилище лорда Гаралана оказалось защищенным сверх всякой меры. Чего стоили одни только обшитые тусклым металлом двойные двери в стене-скале такой толщины, что и дверной проем походил на небольшой тоннель. Залы подземного города с прошлого раза ничуть не потеряли красоты и блеска, но, на сей раз, по сторонам никто не глазел. И насмотрелись уже, и проводник незнакомый, за такими нужен глаз да глаз. Хотя, может и знакомый, всех здешних охранников никто не считал, а в лицо не запоминал и подавно.

Хозяин ждал гостей на пороге кабинета. Светясь радушием, он немедленно скомандовал своему не то телохранителю, не то прислужнику распорядиться насчет обеда и комнат, но едва тот ушел, плотно закрыл дверь, давая понять, что грядущему разговору лишние уши ни к чему.

Адельгейда, никогда прежде не бывавшая в кабинете Стража, теперь с любопытством разглядывала его обиталище. Несмотря на сдержанную, даже элегантную роскошь и уют, маг явно не любил принимать здесь гостей, разве что доклады выслушивал. Во всяком случае, кроме хозяйского кресла-трона за резным деревянным столом, обнаружилось только одно кресло попроще и диванчик у камина. К тому же хозяин знанием этикета как раз не блеснул, перво-наперво посетовал на бледность и усталость племянницы и в это самое кресло усадил Веллиту. Не то, чтобы Адельгейду это задело, напротив, она знала, чего стоило волшебнице их поспешное путешествие, но ноги у нее гудели от усталости не меньше, и она, не дожидаясь приглашения, расположилась поудобнее на диване. Морис остался стоять, Кассандра тоже, немного бесцеремонно разглядывая на хозяйском столе толстые книги в кожаных, украшенных золотом, серебром и драгоценными камушками обложках, такие старые и наверняка редкие, что и смотреть нельзя без замирания сердца. Такие же книги заполняли шкафы вдоль стен. Пылинки кружили в лучах солнечного света над золотистым ковром. Странно, снаружи было пасмурно, а в Амиларе, выходит, тучи солнцу не помеха? Адельгейда не успела начать разговор с банального вопроса о погоде, как лорд Гаралан заговорил сам:

— У нас случилось несчастье, и наверняка вы знаете, к чему оно привело. Амулет короля Элвера исчез.

— Как исчез?! — охнула Веллита.

— Его украли. Увы, мы думали, что уличили всех предателей, но я знаю точно — кто-то снова помог негодяям.

— Каким негодяям? — это уже спросила Кассандра.

Теперь она, пользуясь тем, что маг так и не занял собственного места, прислонилась к хозяйскому столу, даже чуть присела на краешек.

— Ведь Ресс Экхарт на свободе, и еще кто-то из заговорщиков. Теперь мы знаем наверняка, им помогает высший маг. Но самое страшное, чудовищное, что люди Экхарта, а то и он сам, успели побывать в вашем мире и выдать себя!

— Может, теперь поумнеют? — хмыкнул Морис.

Лорд Гаралан посмотрел на него сурово и печально:

— А вы знаете, молодой человек, какое ведомство там, у вас, взялось за такое многообещающее открытие? Леди Экхарт наверняка угадает.

Кассандра усмехнулась, кивнула с пониманием.

— И вот теперь, когда угроза велика, как никогда, Диаста совершенно беспомощна…

Адельгейда подняла на стража недоумевающий взгляд, сжавшись от скверного предчувствия. Такого скверного, что хотелось зажать уши и не слышать больше ни единого слова.

— Король исчез, — безжалостно продолжил маг, — а королеве, при всем почтении к вашим, леди Адельгейда, талантам, вряд ли по силам организовать достойную оборону.

Повисла тишина, и поскольку никто не отважился нарушить ее, оцепенело переваривая услышанное, лорд Гаралан произнес, обращаясь уже к одной лишь Кассандре:

— Роланд боролся с домом Экхарт за свой трон, упустив главное. Боюсь, он проиграл, как проиграет и принц, поскольку выигрывать станет нечего. Видно, не зря появилось пророчество о тени…

— Какое? — заинтересовалась Кассандра.

— О тени Элвера, которая займет место короля. Подумайте, как следует, принцесса! Это родина ваших предков, и вы лучше всех нас знаете, какая беда ей грозит.

Адельгейда, погруженная в самые мрачные раздумья, пыталась кое-как сжиться с горьким открытием — если верить магу, Роланд и в самом деле исчез, никто не видел его ни живым, ни мертвым с тех пор, как крепость Салабрика якобы сровняли с землей. Она не сразу спохватилась, когда к этому кошмару прибавилось кое-что еще, и едва поверила в то, о чем говорили Страж и леди Экхарт.

Ровный, чуть насмешливый голос Кассандры не дрогнул, ничуть не изменился:

— Знаете, у меня очень странное чувство. Я, принц Экхарт, Роланд… Мы как стрелы, летящие в одну и ту же цель. Но есть одна проблема…

— Какая?

— Стрелы обычно не выбирают, куда им лететь. Я хочу знать, кто стрелок!

Страж вздохнул, переложил на столе связку побрякушек-амулетов и начал рассказывать:

— Кто-то из высших магов все еще с ними…

— Вы что, всех не знаете?

— Откуда? — лорд Гаралан горестно пожал плечами, — способности могут проявиться внезапно, никто не побежит к нам с отчетом. Вот леди Делари, то есть, прошу прощения, Эсперенс… Тоже наш большой сюрприз!

Он не сказал ничего особенного, но Веллита почувствовала, будто ей бросили обвинение, заподозрили в чем-то весьма неприглядном.

— Но самое скверное, повторяю, — продолжал маг, — что наши доморощенные заговорщики успели объявиться на той стороне. Может, наш загадочный высший навел их на мысли об оружии невероятной силы?

Кассандра прошлась по комнате, потирая лоб рукой.

— Вот зараза! Снова интриги, а гаже всего, что здесь каким-то боком впутались наши! А я только собралась приобрести особнячок у моря и уйти на покой.

Маг снисходительно улыбнулся.

— Вам ли искать уединения? Сейчас самое время понять, только вы одна сумеете…

Он едва уловил стремительное движение, когда пистолет из кобуры перекочевал наследнице в руку и нацелился ему в лоб. Если следовать тексту таблички, которую приколотил на входе кто-то из здешних умников, леди Экхарт предпочитала смеяться последней. Маг увидел, как ее глаза наполняются совсем не благодушной радостью:

— Ну что, стрелок, поговорим?

Она все поняла, бесподобная, единственная равная ему в этой убогой компании. Куда до нее сопливой девчонке, возомнившей себя великой волшебницей, и двум людишкам, заурядным даже по человеческим меркам.

Лорд Гаралан тоже не любил, чтобы кто-то смеялся после него, и почти в тот самый миг, когда Кассандра выхватила оружие, чуть шевельнул пальцами, активируя давно подготовленную ловушку у кресла, в которое так заботливо усадил племянницу. Веллита дернулась и побледнела. Неизвестно, что ошеломило ее больше — омерзительное ощущение заклятия, сковавшего всякую магию, как будто навалилось что-то липкое, вязкое и тяжелое, или то, чьих рук это дело. Впрочем, недоумение быстро сползло с ее лица, сменившись отчаянным пониманием.

Обезвредив самого опасного противника, лорд Гаралан лишь мимоходом глянул на Мориса и Адельгейду и бросил:

— Не делайте ничего, дамы и господа, я все равно управлюсь быстрее…

А потом снова обернулся к Кассандре:

— Сейчас не время для воспоминаний, надо действовать, пока все не зашло слишком далеко. Да и к чему подробности, особенно тем, кто здесь лишний, — маг кивнул на остальных, — Как говорят в вашем мире, слишком много будешь знать…

— …околеешь старой девой, я в курсе, — невежливо оборвала Кассандра, — но поскольку присутствующим это не грозит, валяйте, исповедуйтесь!

Он был готов к ее грубости, поэтому нисколько не торопился с выводами. На холеном, моложавом лице мага (так с виду и не догадаешься, сколько ему стукнуло) обозначилось понимание и даже сочувствие. Отчего бы не поговорить с ней? Все любят открытую игру, даже союзники.

— Все дело в Переходе, принцесса. Он опасен для магов, это известно и, увы, проверено. Когда ваш отец сбежал через портал, его сбросили со счетов как недоумка и неудачника, за ним никто не присматривал, знать не хотел, что с ним сталось в вашем мире. Представьте себе изумление Совета, узнавшего, сколько неудачник прожил! Пусть он так и не смог воспользоваться своей жалкой магией, но потом появились вы! Ваши способности повергли Совет не в изумление, в ужас! Стражи вспомнили, что есть… так, легенда, будто однажды очень давно один из магов сумел пройти и даже вернуться. Все знали, король Элвер искал везде, куда дотягивалась его власть, древние книги по высшей магии, и возможно, он случайно наткнулся на записи того самого мага!

— Что ж вы-то их проморгали?

— Спустя столько веков?! — обиделся лорд Гаралан, — Никто о них ничего не знал наверняка!

— Растяпы!

— Их не нашли и теперь! Мой человек обшарил замок, пока там сидел принц Экхарт с семейством, но ничего не обнаружил. А между тем бумаги Элвера хранятся в замке, он их спрятал и не уносил с собой, запечатал своей кровью, как Ключ в Старой заставе. Когда вы вскрыли гробницу, я понял — все получится, тайник можно найти. Вы не справитесь одна, но вдвоем мы сумеем!

— И всем будет счастье?

— Два мира станут равны. Пусть кто-то забросил сюда оружие, мы отправим туда магов, которые сумеют воспользоваться неслыханным запасом силы, скрытым на вашей стороне, и шансы сравняются!

— Вы же не знаете, что ищете! Вдруг никакого архива нет?

— Ваш дар важнее.

— Так это все затеяно из-за бумаг моего отца?

— Нет, есть еще кое-что! Я знаю наверняка, переход для мага возможен! В башне, где Элвер открыл портал, особое место, я сделал расчеты, сам нашел формулу… Это как слияние, соединение двух сил, моей и вашей, мы создадим защиту, которая выдержит разрушающее действие пространства между мирами!

— Так вот зачем вам понадобился королевский замок! А как же Роланд?

— При чем здесь Роланд? Его миру грозит беда, а он не хочет и пальцем пошевелить…

— Почему вы так думаете? Ведь есть Ключ и есть я, если верить вам же, этого достаточно, чтобы закрыть Переход! Король, помнится, был двумя руками за…

— Закрыть! — наконец в голове мага прорезалась досада, — Вот именно, трусливо закрыть, а не воспользоваться таким блестящим шансом!

Кассандра снова смерила собеседника взглядом — внимательным, слишком уж понимающим. Лорд Гаралан едва не скривился в открытую, и она это заметила. Еще бы, ее проклятый папа и здесь подгадил, подсунул дочурку, которая переворачивает все с ног на голову, и никогда не поймешь, что выкинет в следующий раз.

— Вам нужно, чтобы я захотела помочь? Добровольно, искренне веря в свою и вашу правоту? — она вдруг подошла ближе и сказала доверительно, ласково улыбаясь, — Жизнь так несправедлива, правда?

— Что?

— А я не хочу.

— Почему?!

— Вы опоздали. Еще недавно захотела бы, а теперь — нет. Кстати, я уже говорила вашему ученику, милому, но немного запутавшемуся мальчику Наро, что подставлять тех, кто вам доверился — дурной тон.

Маг опешил еще больше:

— Я подставил Роланда? Ну и что? Я сделал его счастливым! Он получил свободу и море острых ощущений вместо жизни, расписанной по часам на сто лет вперед, и смазливую шлюшку вместо надменной королевы! Вряд ли он пожалеет о прожитых днях!

— Еще бы, жалеют обычно о непрожитых! — проворчал Морис, добавив еще кое-что про остроту ощущений в самом буквальном смысле. Лорд Гаралан терпеливо пропустил мимо ушей реплики из зрительного зала.

— Но вы же помогали Роланду! — сказала Кассандра.

— Не я, а Стражи. Это условие соглашения, которое заключили, когда ваш отец удрал с трона. Мне вообще без разницы, кто бы победил, король или принц Экхарт. Я-то сделал ставку на вас! Чуть-чуть вмешивался в ход событий, но это как игра, упоительная, азартная, никакие турниры и прочие глупости в сравнение не идут! Мерзавец Роланд иногда совершенно непредсказуем, но это не спутало карты. А вот от вас не ожидал. Можно узнать, почему?

— Что почему?

— Почему вы ведете себя так, будто присягнули на верность короне Диасты?

Кассандра неприлично засмеялась:

— А вы, поди, мозги набекрень свернули, гадая? Ладно, слушайте страшную тайну! Когда мы завалились сюда из Швейцарии, в нас стреляли… Я немножко заслонила Адельгейду, а Роланд все видел. Потом Наро прокололся на чем-то, и Роланд заподозрил его, как раз когда нам пришлось уехать из Лакуара с этим вашим колдунишкой. И предупредил. Казалось бы, какое королю дело до меня, чужеземки и даже соперницы? Ну, утопят в болоте, подумаешь! А он запомнил, что я прикрыла его девчонку, и не остался в долгу! Из чего следует вывод — он не самый скверный тип в этом волшебном террариуме союзников и единомышленников. А меня уже тошнит от подлости и жадности по обе стороны вашего хваленого Перехода!

Лорд Гаралан задумался и, наконец, произнес:

— Занятно. Такое невероятное могущество и ни капли честолюбия! Не поверил бы, если бы своими глазами не видел двести пятьдесят лет назад то же самое! Но ваш отец, леди Экхарт, хотя бы искал путь, разгадку, он был ученым! А вы? Это несправедливо, сами не пользуетесь, и другим не даете.

И снова удостоился лицемерной улыбки и голоса, полного сочувствия:

— Я же говорю, жизнь несправедлива!

Дело неумолимо двигалось в глухой тупик. Кассандра не могла добраться до стража — магический щит явственно мерцал у всех на виду, а страж не решался прикончить свой вожделенный золотой ключик. Да еще королеву и любовника леди Экхарт упустить из виду боялся, не рискуя схлопотать какую-нибудь пакость. Немая сцена угрожающе затянулась, когда Морис, которого маг числил здесь чем-то вроде мебели, вдруг бестактно нарушил тишину:

— Послушайте, лорд как вас там… простите, не выговорить!.. Сначала вы оскорбили мою женщину, а потом и королеву! Вас учили выбирать выражения или преподать урок прямо сейчас?

Лорд Гаралан обернулся. Пожалуй, голос, внезапно раздавшийся из пахучих глубин выгребной ямы, и то не удостоился бы такого брезгливого удивления, какое обозначилось на лице мага при виде заговорившего предмета интерьера. А предмет, как ни в чем не бывало, уточнил претензии:

— Думаете, леди Экхарт сливается с кем ни попадя?

— Именно так я и думаю, — хмыкнул маг, — но это к делу не относится.

— Сейчас отнесется!

Только теперь могущественный страж догадался — дело идет к вульгарной драке с выяснением, кто кого уважает, и решил, что самое время поставить на место мускулистую бестолочь. Прямо из воздуха соткался переливающийся жидким огнем шарик и повис над головой Мориса.

— Руки! — скомандовал маг, — руки из карманов! Дернешься — тебе конец!

— Да нет у меня там ничего, зачем орать-то? — пробурчал защитник женской чести, по-прежнему сжимая что-то в кулаке.

— Бросай на пол! Я не шучу!

Морис пожал плечами, вытащил руку из кармана и разжал пальцы. Квадратные пакетики, каждый размером не больше ладони, рассыпались на золотистом ковре. На ярких цветастых упаковках красовались голые девицы в разных видах, изображенные так натурально, что, казалось, вот-вот пошевелятся и вздохнут полной грудью. Даже очень полной.

Кассандра прикусила губу, но все же не удержалась от смешка. Лорд Гаралан смерил несостоявшегося противника совсем уж брезгливым взглядом и больше не удостоил ни словом. Мерцающий шарик, однако, оставил на прежнем месте — на всякий случай. Маг прошелся по кабинету, не обращая внимания на следящее за ним пистолетное дуло (да теперь не очень-то и внимательно следящее), и задумчиво произнес:

— Я найду архив без вас, хоть придется повозиться. Жаль, что ни вы, ни король не оценили намека. Зато его оценил Ресс Экхарт. Не лучший выбор, но заменить короля для начала сгодится. Посмотрим, что из этого выйдет.

— Ничего особенного, — фыркнула Кассандра.

— Почему?

— Уверена, этот парень плохо кончит.

— Вы умеете предсказывать будущее?

— Нет, — принцесса злодейски ухмыльнулась, — но я метко стреляю!

Веллита, вдавленная магией в проклятое кресло, отрешенно смотрела на нелепый скандал, который затеял Морис. Увидела, как непонятные квадратики с игривыми картинками разлетелись по полу, как лорд Гаралан пригрозил очередной расправой. Они снова говорили о чем-то, и взгляд Кассандры становился все задумчивее и мрачнее.

А потом будто повеяло свежим ветром, магическая ловушка треснула и пошатнулась. Волшебница осторожно осмотрелась — единственное, что еще могла сделать — и с изумлением увидела, как страж продолжает убеждать Кассандру, забыв обо всем на свете. Зато Морис неотрывно следил за Веллитой и чуть заметно подмигнул ей.

От рассыпанных по полу пакетиков с девицами потянулись разноцветные ниточки силы, сплелись в тончайший узор и впились в глыбу заклятия, как маленькие прожорливые рыбки. И вдруг девушка узнала спасительную силу — магию Айрины Делари. Совсем как тогда, на верхней площадке старой башни в замке лорда Вилара…

— Леди Делари, не уходите. Я должен передать вам послание…

Веллита замерла в дверном проеме. Ей и в голову не приходило, что он чувствует все — не только возведенную защиту, но и волну недоверия и страха, отхлынувшую лишь когда она дрожащими от волнения пальцами вскрыла письмо. Конечно, дар у Мориса был не просто слабый, а еще и заемный, спасибо амулетам. Пусть в его мире нет магов, но побрякушек за минувшие века Стражи натащить сумели больше, чем следовало. Только на сей раз он не осмелился взять с собой ни одной вещицы, в которой здешние колдуны распознали бы что-то знакомое и родное. Спасибо мадам Делари, успела старушка перед смертью по его личному заказу и почтеннейшей просьбе на такие вещицы заклинаний навешать, что даже курьер икал от смеха.

Веллита развернула лист плотной, дорогой бумаги, позаимствованной из запасов королевского замка, и обомлела, не веря своим глазам:

"Дорогая внучка!

Тот, кто вручит тебе это послание, назовется именем Морис Лин. Но если у него найдется причина назваться иначе, это не должно тебя смутить. Он покажет знак ученика — моего ученика, как ни трудно в это поверить. Я не учила его магии, людям Далеких звезд нет проку от наших знаний, но он мой ученик по духу и намерениям. Случайный портал открыл ему дверь в наш мир, а я позволила вернуться домой. Много лет спустя я узнала от его наставника, что мальчик — воспитанник Стража в своем мире, хоть это до положенного времени и хранится в строжайшей тайне ото всех, кроме некоторых избранных. Мы живем в странные времена, когда союзникам доверяют меньше, чем заклятым врагам…

…До меня дошли известия о человеке по имени Экхарт, прошедшем через серебряный круг и не потерявшем силу, но не он причина моей тревоги…

…Ошибочное доверие может стоить тебе жизни, ошибочное недоверие тоже. Прости, дорогая, мне не хватает мудрости дать правильный совет как раз тогда, когда он нужнее всего. Боюсь, тебе придется выбирать не меньшее из зол, а один из равно скверных путей, в надежде, что лишь на нем еще не всё потеряно. Мне было бы спокойней, если бы ты выбрала путь, на котором тебе поможет Морис. Он толковый мальчик и знает свое дело. И, самое главное, сейчас я ему доверяю и надеюсь, что смогу довериться в будущем…"

"Мальчик" стоял неподалеку, демонстративно оставив юную волшебницу наедине с собственными мыслями. Впрочем, с точки зрения столетней волшебницы Айрины мальчик и есть. Увидев, что письмо прочитано, Морис поднял рукав повыше, показал на запястье знак ученика, отпечаток, оставленный личным заклятием покойной леди Делари. А выше, скрытое даже от магов до того момента, когда обладатель сам захочет его предъявить, обнаружилось кое-что еще — знак Стража Перехода из мира Далеких звезд.

Забыв о невероятном — маг ничего не видит, не чувствует, не понимает — Веллита нанизывала звенья заклинаний на основу, щедро подброшенную им самим. Секунды казались вечностью, пылинки плясали в потоке золотого света, не замечая надвигающейся бури. И вот буря вырвалась на волю…

Парализующее заклятие лопнуло, но не рассыпалось, а устремилось к новой цели. Лорд Гаралан успел подумать, что кретин Морис доигрался таки с судьбой, когда увидел, как дружок леди Экхарт выхватывает оружие. В следующее мгновение магу в лоб уже смотрели два ствола весьма неприятного калибра. Он уже собрался обрушить на голову бывшего полицейского заслуженную кару, когда понял, что светящийся шар ему больше не повинуется.

— Что?.. — прохрипел он, вдруг понимая и остальное.

Магии не было, никакой, нигде. Его как будто обложили мокрой, холодной ватой, и оставалось лишь дрожать от омерзения и бессилия. Веллита встала на ноги, протянула руку — шарик опустился ей на ладонь и исчез.

— Сцена вторая, те же и незнакомец, — произнесла Кассандра.

— Ты ведь слышала, Стражи есть и с нашей стороны, — ответил Морис.

— Любопытно увидеть одного из них. Это так?

Он кивнул, не спуская глаз с мага, которого по-прежнему держал на прицеле. Веллита стерегла блокирующее заклятие, жалея о том, что не сумеет одновременно и удержать в плену такого сильного мага, и заставить его говорить, если он вздумает играть в молчанку. Один промах — и он вырвется на свободу, и тогда все усилия окажутся напрасными.

— Адель, стань у входа, — скомандовал Морис, — кто полезет — руби башку!

Королева забыла о королевской привилегии командовать самой и встала на страже, держа наготове меч. Новоявленный Страж Перехода опустил пистолет, утер пот со лба и сообщил Кассандре:

— Теперь он просто человек, безо всякой магии. Попытается сломать заклятие — его убьет Веллита, решит сбежать — с удовольствием пристрелю я. Что еще с ним делать, решать тебе.

— Ну как что? — она аккуратно, не суетясь, снова присела на край стола, — поболтать, конечно. Слышите, колдун? Мне вас подарили!

Лорд Гаралан успел собраться с мыслями и уже не выказывал ни малейшего разочарования от внезапной перемены собственной роли. Перемена роли — еще не перемена судьбы, именно на это он намекал своим видом, спокойным достоинством, которого нисколько не растерял. Он с самого начала знал, что с этой проклятой всеми мирами женщиной придется разговаривать, хуже того — договариваться. Так зачем роптать на неизбежное? А чей палец на самом деле лежит на спусковом крючке — это еще вопрос.

Но леди Экхарт не оценила великодушия или не подала виду, задав самый банальный, самый пошлый вопрос из бесконечного множества возможных:

— Кто сдал Переход Секретной службе?

Ну и манера у нее спрашивать, ну и взгляд! Каждый раз возникает чувство, будто за секунду промедления схлопочешь ботинком по ребрам, а то и чего похуже. Что ж, никто не совершенен.

— Не сдал, а обменял. У меня не было выхода, а возможности, сами понимаете, не безграничны.

— И на что обменяли?

— На вас.

Кассандра озадаченно подняла бровь.

— Похитить, вывезти тайком, конечно, несложно, — усмехнулся лорд Гаралан, — но ваше разъяренное тело, простите, мне безо всякой пользы. Ваше желание, свободная воля, не знающая принуждения — вот, чего не хватало моей магии! Боюсь, в вашем мире этого не поймут…

— Мой сын и муж сильно мешали, правда?

— Не смотрите на меня так, я их не трогал! Я вообще не люблю крайностей. Мой посредник попросил сделать так, чтобы вы захотели прийти сюда. Иначе вы бы не пришли, верно? Я попросил дать вам свободу, желание идти вперед, не торопясь домой к ужину! А уж способ выбрали ваши коллеги. Ваш способ, не мой. Неужели не узнаете?

— Ладно, пусть. С каждым может случиться, у нас даже поговорка такая есть — "предают только свои". Но думаете, это повод помогать вам? Чтобы в мой мир отправился какой-то говнюк вроде вас, швыряющий молнии? Там и так не скучно… Кстати, а на Большой мост зачем напали?

— Демонстрация, — бросил маг, — Кое-кто захотел взглянуть, что выйдет из такого столкновения. С техникой, кстати, ваши пожадничали, закинули рухлядь…

— Что, и наблюдателей прислали?

— Разумеется, два типа, раздувшихся от чувства собственного превосходства, и еще охрана. Но где они теперь, я знать не знаю.

— Ничего, отыщутся.

— Не поздновато ли будет? А пророчества не появляются просто так, не забывайте! — не сдавался лорд Гаралан.

— Кстати, пророчество о тени — фальшивка! — разочаровал Морис, — Айрина Делари написала его, чтобы и после смерти рассказать о подозрениях, кому надо.

Но мага такой оборот нисколько не смутил, он снова обратил на Кассандру весь дар убеждения, каким обладал и без магии:

— О, нет, не все так просто! В нашем мире слова поразительно много значат. Даже выдуманное пророчество может стать настоящим, особенно если его придумал маг, слишком сильно желающий быть услышанным. И освободиться от пророчества можно, только исполнив его! Кстати, — страж доверительно понизил голос, — а вам не сказали, как закрывают Переход? Благородные друзья не удосужились пролить свет на цену вашей самоотверженности? От этой магии часто умирают! Есть два способа, один — трудный и деликатный, как вышивка бисером. Потеряете одну бусину — и вся работа насмарку. Но такое вам больше не по зубам, слишком много Стражей вышло из игры, и никто их не заменит. Остается второй путь. Не скажу, что с ним справится и ребенок, но особого опыта не надо. Нужно только вплести в заклинания силу, отданную добровольно, свободным волеизъявлением. Желание, принцесса — это страшная вещь, поверьте. Только знаете, чем заканчиваются такие опыты? Спросите на досуге у Мориса, — лорд Гаралан усмехнулся, — жаль, что ваши друзья оказались не правдивей меня.

Собравшиеся будто затеяли состязание в хладнокровии. Кассандра тоже бровью не повела на льющиеся рекой откровения. Задумчиво погладив обложку какой-то книги, она вдруг сказала:

— Пожалуй, все. Да и вы правы, нет времени на долгие беседы. История и без того затянулась.

Маг посмотрел на нее, и маска непроницаемого спокойствия вдруг сползла с его лица. Что она собирается делать?

— Морис, — произнесла Кассандра, — ты сказал, что он мой?

— Да.

Лорд Гаралан обреченно дернулся, пытаясь вырваться из блокирующего заклятия, но не тут то было. Неприглядная истина открылась ему без прикрас и иллюзий, он успел прочитать в бесстрастных серо-зеленых глазах то, что никак не удавалось вовремя разглядеть его ученикам и посланникам. Он ждал удара, выворачивающей наизнанку боли, но случилось совсем другое. Кассандра с размаху влепила ему пощечину, унизительную, даже не слишком сильную, хотя могла и шею сломать с одного удара.

— Это за меня, — пояснила она и потянулась за пистолетом, — а это за остальных!..

Мягко щелкнул выстрел, и во лбу мага расцвела кровавая дыра, обдав алыми брызгами драгоценный ковер. Он рухнул на пол, но Кассандра не стала смотреть на его смерть. Отошла к окну, замерла, оцепенело глядя на тусклую осеннюю зелень.

Морис и Веллита отбросили неуместную сентиментальность и обшарили одежду покойника. Причина торопливого мародерства была самая уважительная — неизвестно, какие гадости страж оставил напоследок. Волшебница сдернула с шеи убитого амулет и зашвырнула подальше в угол. Убедившись, что труп теперь всего лишь труп, Морис подошел к Кассандре, осторожно коснулся ее плеча.

— Я знаю, что обманул тебя…

Она обернулась, и к величайшему удивлению он не обнаружил на ее лице и тени гнева или обиды. Только легкую усмешку:

— Я должна схватиться за сердце и завопить "Морис, как ты мог?!!" Браво, дорогой! А я все думала, откуда же ты такой взялся, и главное, зачем?

— Ты знала?!

— Ничего я не знала, только чуть-чуть сведения проверила. Отличная работа, для полиции в самый раз, да и я бы подвох не нашла, только заподозрила одну нестыковочку… Наш мир — это тебе не Диаста, в нем нельзя появиться ниоткуда. С нашей-то бюрократией!

Разоблаченный интриган только развел руками, внезапно обнаружив, что интриган из него так себе.

— Собирай свои… хм… предметы гигиены! — сказала Кассандра и кивнула на ковер, по-прежнему улыбаясь.

— Вот лишь бы поржать! — застеснялся Морис, — А это, между прочим, грозное оружие!

Усмешка перешла в неудержимое хихиканье:

— Кто бы сомневался!..

Сборы и обыск не заняли много времени. То есть в другое время каждый нашел бы по своему вкусу, что прихватить в кабинете, как в счет возмещения морального вреда, так и в целях исключительно благих и справедливых, например — вернуть на положенное место книги с опознавательными знаками библиотеки Академии, покинувшие свое законное место явно не по воле библиотекарей. Но собирать трофеи полагается после победы, которой пока и не пахло. Быстро утратив интерес к раритетам, Кассандра спросила у Мориса:

— Что теперь собираешься делать?

— То, зачем пришел. Не дать нашим новоявленным первооткрывателям вломиться сюда в поисках Эльдорадо. Это закончится плохо.

— Для кого?

— Для всех. Считай, это тоже пророчество, и подревнее сочинения леди Айрины.

— Ладно, и что же нам делать?

— Найти остальных и узнать, что здесь творится. Надеюсь, они живы и здоровы, иначе дело плохо.

— А разве меня мало, чтобы закрыть портал? — не без иронии поинтересовалась наследница.

— Глупости. Никто не собирался приносить тебя в жертву, да и Гаралан соврал. То есть не соврал, но изрядно исказил смысл. А вот Ключ нам нужен во что бы то ни стало.

— Нет здесь Ключа, — отозвалась Веллита.

Она уже обшарила в кабинете каждый уголок, прощупала поисковыми заклинаниями каждую деревяшку паркета, нисколько не церемонясь — трещало дерево, сыпались книги с полок, фонтанами щепок взрывались запертые ящики, но все без толку. Обнаружились даже два тайника, но Ключа в них не было. Оставался только один способ узнать, что и как. Но поскольку хозяин кабинета мало годился для светской беседы, требовалось найти кого-нибудь поразговорчивей. Разделились попарно — Веллита с Морисом прикрывают, Кассандра с Адельгейдой ловят искомый объект живьем.

Двое личных охранников лорда Гаралана стерегли кабинет снаружи. На них сюрприз и обрушился. Дверь сорвалась с петель и свалилась с оглушительным грохотом. Неизвестно, что отправилось в полет раньше — пуля или заклятие, но один караульный с воплем отлетел к стене, сполз на пол и затих. У горла второго уже поблескивал меч королевы.

Время тратить не стали, благо, защиты от магии у пленника не оказалось вовсе. Веллита лишь пальцами щелкнула, и подопечный заговорил правду, только правду и ничего, кроме правды. Да, некий артефакт был у хозяина. Нет, хозяин его не уносил. Кто приходил? Принц, лорд Экхарт-младший со своими людьми. Чтобы их впустить, хозяин снял защиту города…

— А остальные куда смотрели?! — рявкнул Морис, — здесь что, проходной двор?!

— Да… то есть нет… Объявили тревогу, Совет собрался… они в ловушке…

— Где?!

— Не знаю.

И в самом деле, откуда обычному стражнику знать о затеях Стража. Веллита снова щелкнула пальцами, и пленник сполз на пол — живой, но спать будет на зависть Спящей красавице.

Не то самомнение, не то легкомыслие напоследок сыграло с лордом Гараланом последнюю скверную шутку — уйти его убийцам не составило труда. Еще только двое парней из охраны попались навстречу и даже начали стрелять, на чем и погорели в прямом смысле. Веллита уже давно почувствовала, как неумолимо тает запас силы, но спуску врагам не давала.

Выход на галерею совсем не охранялся. Отсюда, со второго яруса, в прежние времена открывался удивительный вид на долину Забытого города, но теперь он поражал вовсе не многоцветной красотой. Краски померкли, потускнели. Водопад по-прежнему шумел над озером, но там больше не плясали радуги. Темные пятна опавших листьев на воде казались отметинами смертельной болезни, безнадежно подточившей сказку. И не угадаешь сразу, виной ли тому предательство или просто наступила осень.

Но ведь люди не уподобляются птицам, улетающим вслед за бесконечным летом, так куда они делись? Вряд ли осень повинна в том, что опустели дома, а тишина и покой обернулись гробовым безмолвием. Нигде, насколько хватало глаз, не было ни души, ни одного живого движения. Только ветер гонял по белым ступеням сухие листья, обрывки бумаги и прочий мусор.

Веллита уверенно вела своих спутников выше, на третий ярус, где раньше стражи принимали гостей и собирались на Совет. В верхних покоях царил полный порядок, даже свет, струящийся прямо с потолка, никуда не исчез. Волшебница, правда, заподозрила, что именно вон на той полке над камином, совершенно пустой, в прошлый раз любовалась статуэткой из цельного изумруда, но, возможно, она что-то перепутала. Зато ничего не напутала с магией, слабым, но вполне ощутимым ручейком силы, освобожденной при откате, когда сталкиваются враждебные заклинания. Где-то неподалеку развернулась нешуточная борьба, только какая-то непонятная, вялая, даже ленивая.

Когда со всеми предосторожностями открыли дверь в маленький зал с фонтаном, что-то вроде прихожей перед утонувшими в толще стены тяжелыми, резными дверями в зал Совета, картина обрела печальную ясность. У самого бортика фонтана лежал, раскинув руки, мужчина в темно-серой бархатной мантии с серебряным медальоном на груди. Тело давно остыло, невидящие глаза смотрели в потолок с искренним изумлением, постигшим мага в последнее мгновение жизни. Легко представить, чему он так удивился.

А в нескольких шагах от дверей в зал Совета стоял простой железный треножник, на котором среди дымящихся углей, источающих едва заметный аромат, полыхал багрово-алым звездчатый кристалл. Тонкие красные ниточки веером расходились к дверям, цеплялись за резные завитки, как пульсирующая паутина.

— Что за…? — вопросил Морис, вовремя вспомнив про дам и воздержавшись от последнего слова. Веллита поморщилась — откат царапал по нервам, как гвоздь по стеклу — и прошептала:

— Заклинание, перекрывающее выход. Как пирамида, только проще. Там вместо стен цельная скала, — волшебница кивнула в сторону зала, — никакой магией не пробить, достаточно закрыть двери, и все останутся внутри.

— А запасной выход? — засомневалась Кассандра.

Не могли же те, кто это построил, быть полными кретинами!

— Наверняка есть. Но если это устроил дядя… — девушка запнулась и поправилась, — …лорд Гаралан, то он все учел.

— Ты сможешь развалить эту штуку?

— Попробую. Надо разрушить кристалл, а там щит поставлен!

— А если очередью сбить? — Морис немедленно предложил свой излюбленный способ решения головоломок в этом роде. Волшебница кивнула:

— Давай!

Морис выбрал место поудобнее, остальные забились по укромным местам, прячась от возможного рикошета. От грохота заложило уши, первые пули с визгом ушли в стороны, но потом магическая преграда не выдержала сумасшедшего удара. Треножник опрокинулся, его пахучее содержимое разлетелось фейерверком осколков. Алая сеть рассыпалась, и лишь отличная реакция спасла Мориса от скорбной участи гербария, расплющенного вместо книжных страниц между дверью и полом — с той стороны только и ждали, чтобы высадить громадные створки. Хорошо хоть пленные догадались, что если кто-то ломает враждебное заклятье, значит, он не враг.

Силовая волна прокатилась по залу и угасла, но затишья не наступило — слишком громкими ругательствами сыпал кто-то из освобожденных магов. Адельгейда выбралась из своего угла, отряхнулась — при королеве ругань затихла. Но, похоже, за сегодняшний день Стражи такого насмотрелись, что внезапное появление новых лиц приняли, как должное. А Морис помрачнел, когда пересчитал собравшихся — в зале Совета сидели пленниками только четверо. За вычетом лорда Гаралана и покойника у фонтана, недоставало еще одного — леди Эвелины.

— Этот ублюдок объявил общую тревогу! — рыкнул Страж Милеот и смущенно оглянулся на Адельгейду, но она отмахнулась, мол, обойдемся без церемоний, выражайтесь на здоровье, — объявил без разрешения, без причин! Люди отправились в убежище, а мы явились сюда, чтобы потребовать объяснений! Мерзавец активировал ловушку, и вот!..

Маг с досадой махнул на труп и на двери — в общем, на свой позорный промах.

— Гаралан мертв, — сказал Морис и, не обращая внимания на изумление бывших пленников, отвернул рукав, показал вмиг проявившийся знак, — а это моя верительная грамота, чтобы не было вопросов, кто я и зачем. Где леди Эвелина? Она жива?

— Скажем так — никто не видел ее мертвой, — сухо произнес лорд Милеот.

Морис кивнул, а потом вколотил последний гвоздь в гроб недобитого благодушия хозяев Амилара:

— Ключ Большого портала у Ресса Экхарта. Он не один, с ним десятка два вооруженных ребят, и они ушли в лабиринт.

Маги поняли без лишних слов, но в лицах поменялись так, что сделалось страшно и за хладный труп Гаралана, и за живого Ресса со товарищи.

— Нужно вызвать наших людей из убежища, и приготовиться! Понадобится четверть часа, не больше!

— Идет! — согласился Морис, — а пока я попробую наверстать упущенное.

— Эй, красавчик! — звонко окликнула его Кассандра (маги тоже дружно обернулись на зов), — мы попробуем наверстать упущенное!

Три женщины смотрели на него с твердой решимостью закончить то, зачем пришли, и отступать не собирались. Морис лишь втайне надеялся, что для него не станет слишком большим сюрпризом, зачем каждая из них пришла сюда. И ладно бы остальные, но ему очень не нравилось выражение странной, особенной задумчивости, которое появилось на лице его подруги после долгой беседы с ныне покойным магом.

* * *

Дорога после поворота на Забытый город совсем не изменилась. Роланд отлично помнил свои ощущения в прошлый раз, да и Стражи говорили — защитная магия пугает случайных путников, отбивает желание идти дальше и не пускает самых упрямых. Но лишать кого-то жизни глупо и недальновидно, к чему и без того непонятному месту дурная слава? Неровен час, маги Короны заинтересуются и прочие не слишком желанные в этих краях господа. Стало быть, смертельных ловушек, во всяком случае, расставленных обитателями Амилара, на пути не встретится. А если встретятся — оставалось надеяться на амулет, которым Веллита предусмотрительно снабдила Алекса.

В гробовой тишине шаги казались опасно шумными, притягивающими чуткий слух неведомых сил, превративших Забытый город в полное соответствие его названию. Два гвардейца — все, что осталось от королевской свиты, с невозмутимым спокойствием несли привычную службу и ничуть не удивлялись, куда их занесла судьба. Даже мертвые змеи с пауками королевских охранников не впечатлили. Должно быть, они все-таки не очень хорошо представляли, где находятся. Значит, так надо, возможно, у короля есть важное дело в одном из горных поселений. Но кто посмеет сказать, что это ложь?

Чьи-то брошенные лошади под седлами, явно после долгой дороги, пощипывали чахлую травку на границе ущелья, а следов вокруг и от копыт, и от сапог оказалось столько, что жизни где-нибудь поблизости полагалось бить ключом. А выходило совсем наоборот, ни души, ни звука человеческого голоса. Новые гости последовали примеру предшественников и тоже привязали лошадей к ограде.

Дверь в скале за проходом в скалах оказалась даже не заперта. Но еще одна загадка в череде множества загадок уже ничего не меняла — все равно пришли, и нет причин поворачивать назад. На всякий случай, прежде чем шагнуть в черноту, Роланд и Алекс обнажили мечи, а гвардейцы взяли наизготовку арбалеты.

Света внутри оказалось мало. Порой казалось, еще немного, и он совсем погаснет, но все же темень еще не воцарилась полностью. Стены, повороты, изредка встречавшиеся запертые двери — все вполне удавалось разглядеть и не сбиться с пути. Но по дальним углам мрак сгущался до полной черноты. Окажись там спрятанной хоть целая засада, никто бы не удивился. Поэтому когда через четверть часа пути в арке неподалеку что-то звякнуло, все четверо, не сговариваясь, отскочили в стороны и нацелились немедленно разобраться со всем, что оттуда появится. Но ничего не появилось, зато в тишине раздался усталый, чуть хрипловатый женский голос:

— Не стреляйте! Ваше величество, это я, Наташа, из охраны Амилара! Вы помните меня?

Девушка вышла из темноты, подняв руки и показывая пустые ладони. При свете обнаружилось, что ладони у нее грязные, а на лбу и на щеке кровоточат ссадины. Но, несмотря на эти печальные перемены, Роланд и Алекс действительно узнали ее. Король убрал меч в ножны, но гвардейцам опустить арбалеты команды не давал.

— В городе что-то случилось? — спросил он.

Наташа кивнула, не опуская рук — знала, что такое дать повод стрелкам:

— Мы услышали оповещение, сигнал тревоги. И оружейные оказались заперты, не пройти. Я состою в охране леди Эвелины, со мной еще двое. Мы не могли уйти без нее. Помощник лорда Гаралана велел не искать, но мы плюнули и вернулись. Личиком не вышел командовать! — надменно фыркнула Наташа, — Мы нашли ее, отбили у двух скотов, но не можем снять наручники! Она здесь, недалеко, мы хотели выбраться и найти подмогу!

— А где остальные? И кто на вас напал?

— Я же говорю, люди лорда Гаралана, а с ними этот тип, заговорщик, которого вы там у себя ловите! Я его раньше видела только на снимках, но узнала.

— Ресс Экхарт?! — не поверил Роланд.

— Да, но я об этом ничего не знаю. Леди Эвелина расскажет…

Наташа замолчала. Мужчины смотрели на нее внимательно и не очень доверчиво, прикидывали соотношение сил и вероятность ловушки. Вроде глупо, четыре мужика против девицы, но если оружие у нее вроде того, что носит при себе Морис, то она и десятерых уложит одним движением пальца.

Девушка все поняла, показала на свой пистолет в кобуре:

— Заберите! Если обману, можете пристрелить. Но помогите ей! Она мне как родная, я за нее на части порву хоть весь Совет с его колдовством!

Король кивнул, и Алекс изъял у дамы опасную вещицу. Взвесил в руке, подумал, куда пристроить и сунул сзади за ремень — видел, здесь так делают. Непривычно и не слишком удобно, но если леди не врет, то оружие скоро к ней вернется. А если врет — то без разницы.

Наташа не соврала. Блуждать по тоннелям пришлось совсем недолго, по узкой, гремящей под сапогами железной лестнице она привела новых помощников на нижний ярус, в такую же паутину темных катакомб. Два молодых человека, склонившиеся над женщиной, вскинулись и схватились за оружие, но сразу успокоились, увидев, кто привел незнакомцев.

Леди Эвелина, бледная и обессилевшая, сидела у стены. На темно-серой мантии грязь и пыль было не разглядеть, но светлое платье выглядело так, будто его владелицу протащили волоком по всему подземелью. И место для привала телохранители специально выбрали — что-то вроде узкого прохода между тоннелями, где волшебница могла опереться спиной о гладко отполированную стену, а не о скалу. Синяков ей, похоже, и так хватало.

Запястья леди Эвелины стягивали странные оковы, из светлого, чуть светящегося камня, покрытого искусной резьбой и чернением на серебряных петельках и застежках. Но боль они причиняли нешуточную, и не только физическую.

— Миледи, я привела короля Роланда, — произнесла Наташа, опускаясь на колени возле своей покровительницы. Волшебница открыла тусклые, измученные глаза, и в них появилось искреннее изумление:

— Вы-то как здесь оказались в такой скверный день, ваше величество?

— Он скверный не только здесь, — ответил Роланд, тоже опускаясь рядом.

— Надо это снять, — леди Эвелина приподняла скованные руки, — но вы же не маги, а нужен внешний источник. Впрочем…

Она посмотрела на Алекса, будто прислушиваясь к чему-то. Он догадался, вытянул из-под рубашки медальон Веллиты и протянул волшебнице. Зажав амулет в ладонях, женщина сосредоточилась, прошептала несколько слов. Вдруг ее каменно-серебряные оковы налились светом и треснули, а потом и вовсе рассыпались пылью. Леди Эвелина размяла затекшие руки и улыбнулась:

— Так гораздо лучше!

Наташа и другой охранник, в суматохе не успевший назвать свое имя, подхватили ее под руки и помогли подняться. Собственно, только их ловкость и спасла ее от проломленного черепа. Что-то загудело, будто в толще стен проснулись глубоко запрятанные механизмы, и прямо из потолка вниз заскользила толстая решетка.

— В стороны!!! — успел заорать охранник.

Наташа изо всех сил отпихнула волшебницу, сама отскочив назад. Решетка из металлических прутьев, каждый едва ли не в руку толщиной, с лязгом перегородила тоннель. Вот отчего здесь стены гладкие, догадался Роланд. Ну и выбрали место для отдыха — в дверном проеме! И только потом сообразил, что Алекс, леди Эвелина и телохранители остались по ту сторону преграды, ближе к выходу, откуда король и остальные только что пришли. Рядом с ним стояла только Наташа.

— Магия тут и при чем! — оправдывалась волшебница, — Кто-то перекрыл второй уровень!

Здешние охранники разом вздернули рукава — у каждого на запястье мигал синим огоньком темный браслет.

— В зале Перехода пусто, это не вторжение! — сообщил один, — может, лорд Гаралан снова…

— Нет! Он умер, я его не чувствую…

— Оп-ля! Гадина сдохла! Ой, простите миледи! — Наташа смиренно потупила глаза, но кары не последовало, и она совсем приободрилась.

— Не удивлюсь, если его убил младший Экхарт, хотя ума не приложу, как, — продолжала волшебница.

— Что он здесь делает? — спросил Роланд.

— Ключ. Не знаю, какую роль отвел Гаралан этому человеку, но что Ключ ему отдал, я видела. Поэтому и попала сюда. Убить меня сразу не рискнули, остальные бы почувствовали до срока. Боюсь, он хотел отправить Ключ на ту сторону.

— Но зачем?

— Может, спрятать, или использовать. Всякое возможно, и это меня очень тревожит.

— Значит, надо его найти! Вы можете убрать решетку?

Леди Эвелина покачала головой:

— Нет, слишком долго возиться, а Экхарт ждать не станет. И портал не открыть, если не хотите замуроваться в скале. Здесь магическая защита посильнее, чем в королевском замке.

— Я знаю, как попасть в зал Перехода! — воскликнула Наташа и схватила короля за рукав, — через старую вентиляцию!

— Да ею сто лет не пользовались! — опешил один из ее приятелей, а второй молча покрутил пальцем у виска.

— Меньше! А вы попробуйте вернуться и пробиться сверху!

— Сколько у Ресса людей? — вмешался Алекс, — если вы встретите их раньше, чем мы пробьемся, сумеете справиться вдвоем?

— Человек пятнадцать, или чуть больше. Но если поспешить, мы с королем успеем испортить дверной механизм, и они вообще не войдут в зал!

План обсудили быстро. Отчаянный, слишком крепко замешанный на одном лишь везении, но все-таки внушающий надежду. Роланд видел, как недоволен Алекс, что король отправится дальше без охраны, но раз так вышло, придется действовать порознь. Лишний повод для некоторых побыстрее управиться наверху.

— Эй, лорд Алекс! — окликнула напоследок Наташа, — ствол-то верни!

И, получив оружие обратно, потянула Роланда за собой, в полумрак лабиринта. Впрочем, бегать на сей раз пришлось всего ничего.

Девушка отперла небольшую захламленную каморку, включила свет. Сбоку в стене в два счета сняла решетку, открыв прямоугольник темного проема, обросшего застарелой грязью, как днище корабля ракушками, и напомнила:

— Меч уберите, чтобы не гремел!

А потом зажгла крошечный фонарик, ловко подтянулась и исчезла в дыре. Кое-как приладив меч за спину, Роланд нырнул следом. Это оказалось гораздо хуже, чем он думал. Пространства в бесконечной и темной, как могила, трубе едва хватало, чтобы не задевать плечами стены, а грязи и пыли накопилось столько, что руки и колени тонули в мерзкой массе, то липкой и скользкой, то сухой, взлетающей зловонными облачками от каждого прикосновения. Но все же эти трудности ни один бывалый солдат не назвал бы нечеловеческими, и король не удержался, спросил:

— Зачем нужна защита в коридорах, если ничего не стоит пробраться здесь?

— Здесь тоже все было в порядке, только забыли починить, раздолбаи! Знаете, как я этот путь нашла? Проверяла недавно, что тут со старым воздуховодом, в отчете написала — вода сочится, сигнальные амулеты устарели, заградительные решетки древние, как мир, из какой-то дряни сделанные, проржавели и сыплются, надо менять! А они не поменяли!

От заградительных решеток и в самом деле почти ничего не осталось. Не предупреди Наташа, Роланд бы не догадался, что за останки непонятных конструкций иногда попадаются на пути. Ход мыслей от этого принял вполне определенное направление. Может, все неспроста? Может, кто-то и не хотел, чтобы этот путь оказался перерезанным?

Еще минувшей ночью, в крови и дыму горящей Салабрики, Роланд понял главное — в его королевство пришла война, самая настоящая, без пощады и снисхождения. Только войны бывают разные, и даже такие, когда исход решают не многочисленные армии и победоносные битвы. Его забыли научить, или учителя не знали сами, что место короля не всегда во главе войска, среди мудрых полководцев и бесстрашных солдат. Случается и так — нет ни блестящих доспехов, ни знамен, ни обещаний прекрасным дамам вернуться с победой, посвященной их неземной красоте. И даже кровавого ужаса сражений, осад и штурмов, пусть устрашающих, но понятных и по-своему честных, тоже нет. А есть только грязная, тесная труба, заброшенная задолго до рождения Роланда, изматывающая неизвестность и скверное предчувствие надвигающейся беды, превосходящей все, что ей сумеют противопоставить. И некого вести за собой, только впереди, сжимая в зубах тонкий, как карандаш, фонарик, шустро ползет на четвереньках едва знакомая девица.

Интересно все же, на кой Экхарту Ключ? Он и с простыми-то людскими науками едва дружил, не то, что с магией! Смутно вспомнилось предположение Веллиты, всего лишь фантазия догадливой волшебницы, но фантазия из тех, которые настораживают правдоподобием — сила амулета велика, окажись он на той стороне, маг сумеет отсюда открыть совершенно точный портал, ориентируясь на ключ, как на маяк. Как однажды это делали на глазах у короля, зацепившись за магическую нить между Адельгейдой и ее братом.

— Осторожней! — прошипела Наташа, когда король в очередной раз лязгнул ножнами по стенке. Да уж, ей здесь куда вольготнее — и в плечах девчонка поуже, и ростом меньше, и на тренировках, поди, не раз упражнялась по таким крысиным норам лазить. Но осрамиться перед охранницей не хотелось, поэтому продвигались они слаженно и быстро. Усилий на это, правда, Роланду требовалось все больше. Слишком много он получил ран, пусть мелких, но таких, что не дают о себе забыть, а бок от каждого резкого движения снова ныл болью, заставляя стискивать зубы.

Впереди замаячил свет. При ближайшем рассмотрении оказалось, что сияние льется через решетку в боковой стене, при виде которой Наташа остановилась, убрала фонарь в карман и осторожно, готовая отскочить в любой момент, заглянула сквозь частую сетку. А потом без предупреждения сдала назад, едва не налетев на короля самым неприличным образом, каким-то замысловатым кульбитом развернулась ногами к проему и что есть силы пнула по решетке ботинком. Та сначала прогнулась, а от второго удара со звоном отлетела наружу. Король выбрался из темного лаза вслед за своей провожатой и остолбенел.

Девушка не погрешила против истины, когда обещала помочь убедиться наверняка — Ресс Экхарт не ушел через Переход. Проверить это не составляло труда — кошмарный лаз привел прямиком в зал Большого портала. Свет под потолком больше не горел, но это место совсем не изменилось с тех пор, когда Роланд увидел его впервые. Столб светящейся пыли над мраморным кругом по-прежнему закручивался медленной спиралью, белоснежный камень под ним, казалось, лучился мягким светом.

— Здесь через шаг датчики, амулеты и прочее, наше и ваше, вперемешку, — произнесла Наташа с озадаченным видом, — Сигнализация должна сойти с ума, а ведь молчит!

— Может, отключили? — предположил король.

Ответом стал короткий нецензурный возглас, знак согласия с его предположением. Возможно и другое — сигнал где-то прозвучал, но его больше некому услышать. Тем не менее, цель достигнута, оставалось сделать дело.

— Сама справишься с этим? — он махнул рукой на железную дверь, перегородившую главный вход. Девушка кивнула:

— Да! А вы гляньте, нет ли на круге следов!

Не тратя ни минуты на передышку, Наташа бросилась к арке входа и ловко вскарабкалась по уступам вдоль проема на самый верх. Роланд решил, что она вознамерилась напихать булыжников в устройство, спрятанное под прикрытием камня и металла, но девушка сорвала и отшвырнула какую-то крышку, совершенно не заметную снизу, и вытащила на свет разноцветный пучок непонятных веревок… Нет, они называют это "провода".

И вдруг механизм взвыл, ожил, потащил в стороны тяжелые створки дверей. Наташа пронзительно взвизгнула. Роланд испугался, не осталась ли она без пальцев — провода проводами, а железки там тоже нешуточные. Охранница сорвалась и упала на пол, но тут же вскочила. Пальцы у нее были на месте, и хоть она ушиблась, но уже тянулась за оружием. Король тоже выхватил меч, но прийти на подмогу не успел. Не успел даже уйти с самого видного места, спрыгнуть с белого круга

Открытые двери замерли с глухим ударом. В зал ввалился принц Экхарт со своими людьми. Их и в самом деле оказалось не меньше двух десятков, и хотя Наташа, таки нажав на спусковой крючок, уменьшила число врагов по крайней мере на двух, арбалетный болт пробил ей грудь и отшвырнул на пол.

Роланд неторопливо отстегнул ножны и бросил подальше — ничего лишнего ему больше не потребуется. Война бывает разной. Иногда — такой.

Нелепая ловушка, устроенная Стражами, стала для принца лишь минутной помехой на пути к великой цели. Он шел долго, встречая слишком много препятствий и опасностей, но вот дорога свободна. Ресс не мог сдержать волнения, когда почувствовал, что ему предстоит с минуты на минуту. И тут он увидел, что кроме гнусной девки, лишившей его двух верных людей, в зале есть еще кто-то. Человек с обнаженным мечом в руке неподвижно стоял у самого Портала и ждал. За спиной у него кружился в бесконечном танце серебристый туман. Принц не сразу разглядел лицо незнакомца, а когда понял, вернее, поверил собственным глазам, то остановил рванувшихся было вперед соратников.

— Не трогать! Я сам!

Он не задумывался, каким немыслимым образом король мог оказаться здесь, и ждал от него чего угодно, но не такого глупого предложения:

— Твой покровитель мертв! Верни амулет, все кончено!

— Это для тебя все кончено! — ухмыльнулся Ресс, — Они придут сюда, и очень скоро, но им нужен король-союзник! Все изменится, Роланд!

— Бестолковая скотина!..

Сработало! Принц Экхарт, потерявший право зваться принцем за преступления против короны, не потерял ни капли гонора, и пелена уязвленного самолюбия уже застилала его прежде целеустремленный взор. Теперь он не уйдет, самолично не выпустив кишки заклятому врагу, не упустит сладкой возможности поквитаться за все — за победу над заговорщиками, за отнятый титул и родовые богатства, за то, что девка Роланда ускользнула от расправы, посмела жить счастливо, наслаждаясь победой и взирая с высоты трона на унижение своего несостоявшегося палача. Второй шанс — драгоценный подарок судьбы!

* * *

Пока Морис вместе с дамами пробирался через лабиринт в обход, по другим ярусам, маги, наконец, справились с решетками. Добрались до главного пульта, не иначе, и прикончили ту хитрую гадину, что устроила неприятность с перекрытым уровнем. Путь свободен, а значит, подкрепление на подходе, да и самим мороки меньше. И так паршивец Гаралан напакостил основательно — оружейные склады теперь полдня придется расковыривать. Насколько все знали, у Ресса Экхарта в компании больше нет магов, а вот простых бойцов с ним может оказаться немало, наемников никто толком не сосчитал.

— Эх, — вздохнул Морис, любуясь на последнюю обойму, — не бывает много врагов, бывает мало патронов!

Спутницы поддержали его молчаливым согласием.

— Слушай, Веллита, — спросил он, — а как насчет этих… наблюдателей, которые смотрели, как маги сцепились с катером? Если здесь встретят людей, утверждающих, будто бы они из параллельного мира, что с ними сделают?

— Проверят, кто они — вруны или умалишенные.

— Как?

— Маг всегда сумеет распознать, лжет человек или искренне верит в свои слова, — пояснила волшебница с самым серьезным видом, — Если верит, что он из другого мира — значит, умалишенный.

— Все как у нас, — вздохнул Морис.

Они добрались до главного коридора, который вел прямо к залу Перехода. На сей раз карта не подвела. Не зря Морис буквально вытряхнул ее из некоего запасливого Стража, поначалу нагло усомнившегося, отдавать ли ценный документ чужакам. Впереди послышались голоса, и тут же что-то громко щелкнуло о камень — стрела, выпущенная из-за поворота, ударила в стену и отскочила. Не иначе, арьергард предусмотрительного Ресса устроил засаду.

— В стороны, обе! — скомандовал Морис Веллите и Адельгейде, рассудив, что нечего девицам путаться под ногами у настоящих профессионалов.

Как ни удивительно, с вражеской стороны парни тоже попались толковые, хоть и полезли со своими стрелами против пуль, но пришлось повозиться, пока удалось выманить из укрытия и поймать в прицел. В зале прибывшую погоню услышали, но еще толком не увидели. Двое наемников даже устремились на шум — похвальное самопожертвование! Лорд Гаралан забыл раздать бронежилеты вместо кольчуг? Каков подлец, пожелайте ему угодить на самую жаркую загробную вечеринку длиною в вечность!

И все-таки войти в зал удалось. Наемники держались ближе к центру, кто прячась за толстыми колоннами, а кто храбро прикрывая слишком занятого предводителя. Первое, что поняла Адельгейда, когда вбежала под темные своды вместе с остальными — Ресс Экхарт никуда не делся, кто-то из здешних успел его задержать. А потом увидела, кто преградил ему путь. Увидела кровавые пятна на одежде Роланда, и боль каждой его раны вонзилась ей в душу раскаленным железом. Она готова была проклясть свое умение догадаться, почувствовать, когда бой близится к развязке и что за развязка предстоит. Еще никогда в жизни она не испытывала такого леденящего ужаса, ощущения, будто сердце вот-вот остановится от отчаяния. И было лишь одно средство не сойти с ума — не смотреть, не ждать исхода, действовать!

Неумолимая рука вцепилась ей в воротник и рывком вернула на место, под прикрытие колонны. Лучники заметили вошедших, спохватились, и стрелы посыпались градом. Веллита попробовала сплести заклятие, вопреки запрету, но в запретах больше не было необходимости — огромный выброс силы, неуправляемый поток, не питающий больше защиту города, сметал все, как лавина. Сообща еще можно что-то сделать, но одной ей не справиться. Она подумала, что даже попытка волшебства оказалась роковой — в дальней стороне зала содрогнулась стена. Но причина оказалась в другом. Каменная глыба, неотличимая от остальной скалы, чуть двинулась наружу и медленно поплыла в сторону, открывая новый проход, тайный, известный лишь Стражам.

Рядом свистели стрелы, но разделаться в два счета с оравой принцевых вояк не составило бы труда, если бы не приходилось беречь патроны. Кассандра прижалась к холодному камню облюбованной колонны, посмотрела на остальных и увидела, как исказилось ужасом лицо королевы. Это была не тревога за любимого, скрестившего клинки с заклятым врагом, а невыносимое отчаяние от мысли, что она знает исход. Сейчас разлетится вдребезги еще одна жизнь, а где одна, там и вторая. Наши жизни и наше счастье — как падающие звезды в черном небе. Это больно, девочка, но зато быстро, сейчас все закончится. Смерть не больнее любви.

Не больнее жизни. Теперь, зная правду и прикончив виновника, Кассандра надеялась, что все изменится. Но ничего не менялось, ведь дело вовсе не в убитом Страже. Маг-предатель столкнул их лицом к лицу, вместе, сразу, и теперь смеялся из своего ниоткуда, глядя, как все идет по его плану. И нет на свете ни домиков, ни морских берегов, ни дикого винограда. Все ниточки и все пути ведут к белому кругу, почти как в Рим, и ничего с этим не поделать, не разорвать, не изменить. Но ничего и не надо, все выходит правильно и честно. А она не верила, что в мире есть справедливость, что судьба подарит ей орудие мести, невероятное, способное поразить смертельной раной всех жаждущих обладать большим порталом между мирами.

Ударить без промаха, по самому больному месту!

Когда-то давно она давала клятву служить и защищать, хотя потом не всегда получалось разобраться толком, кого, от кого и зачем. А ведь все так просто, гораздо проще, чем очередная бойня под знаменами всеобщего блага. Лорд Гаралан прав, сегодня ее день и ей, а не Роланду, Морису или магам решать, как все исправить. Обмануть судьбу и не оставить никому пути назад. Пылающий мост все-таки рушится в бездну, но кто виноват, если игра стоит того, чтобы его сжечь? Вот только бы остальные поняли…

Кассандра проверила — патронов осталось всего ничего, но хватит и этого. Осмотрелась — Морис мертвой хваткой вцепился в плечо Адельгейды, не позволяя ей выскочить под обстрел. Веллита прижалась к дальней колонне, выискивая взглядом других магов. Вон они, явились через потайной ход, но не знают, как пробиться к центру, как разделаться с чужими, не зацепив своих, короля, Ключ, опоры сводов и что там еще можно зацепить на свою голову. Кассандра посмотрела на Мориса, на волшебницу, потом на королеву, и произнесла:

— Это фальшивое пророчество, насчет тени Элвера… Чтобы избавиться, нужно исполнить? Вот я и думаю, почему бы ему не сбыться?

Адельгейда вздрогнула, будто ее ударили в спину:

— Что?!!

— В вашем мире слова поразительно много значат…

Вот и все, слова сказаны, осталось дело. Кассандра вышла из укрытия, не прячась и не оборачиваясь на отчаянный крик королевы:

— Нет! Не смей! Будь ты проклята! Я тебя ненавижу, тварь!!!

Двух лучников она уложила сразу, еще один стрелок завозился с арбалетом и отправился вслед за собратьями по оружию. А потом пистолет вместо выстрела отозвался пустым щелчком и немедленно полетел кому-то в лоб не хуже булыжника. Остальные, кто успел выскочить наперерез наглой девке, стремительно, как кошка, проскочившей сквозь их ряды, сполна испытали силу вроде бы тонкой руки и затянутого в перчатку кулака. Кассандра вспрыгнула на край белого круга, шагнула дальше. Столб перламутровой пыли колыхнулся, потянулся серебристыми ниточками к родному существу и снова успокоился, закружился звездной спиралью. Больше наемники Экхарта не пытались остановить непонятную женщину, повергнутые в оцепенение ужасом от близости неведомого, непостижимого, запоздалым пониманием, как далеко они зашли и что из таких далей не возвращаются безнаказанно. И суеверным преклонением перед теми, кто не ведает трепета, пересыпая в пальцах, как песок, тайны мироздания.

Роланд и принц Экхарт-младший, король и изменник, оба измазанные кровью, не думали прекращать бой. Они заметили появление Кассандры, но не отвлеклись ни на мгновение. В их почти безупречных движениях не было ни одного, которое она не смогла бы предугадать, ни одного удара, который не сумела бы отбить. И еще она знала, чувствовала — Роланд проиграет, с его ранами и усталостью ничто не поможет одолеть полного сил противника.

Удар, звон.

Стремительное движение, сталь рассекает воздух опьяняюще близко. На белом камне под ногами осталась россыпь красных пятнышек — кровь Роланда или его врага, тоже терявшего с рукава темные капли.

Морис, наверное, попробует прорваться следом, но времени у него уже нет. В самое последнее мгновение Кассандра вдруг подумала, что делает невероятную, неправдоподобную глупость, и улыбнулась. Еще большая глупость — оглядываться назад, когда решение принято и вместо тяжести душу заполняет бездонная, головокружительная пустота. Такая удивительная свобода, пьянящая азартом победы на последней ступеньке у пропасти, вопреки всему. Как странно. Она думала, будет больнее…

Роланд не знал, сколько его крови пролилось на белый круг. В какой-то момент он перестал понимать, что застилает его глаза — дымка портала или подбирающийся все ближе туман беспамятства, и долго ли еще он продержится на одних только усилиях воли и доведенном до совершенства мастерстве. Лязгнули клинки — удачно, то есть мимо. Взмах, блик света на лезвии. Скрытым чутьем опытного фехтовальщика он почувствовал — этот выпад противника достигнет цели, и даже не понял, что произошло, когда меч младшего Экхарта вошел в тело оказавшейся перед ним женщины.

Лицо Ресса вытянулось от величайшего изумления. Мгновение назад рыжая герцогиня стояла где-то с краю, и он в жизни не видел, чтобы человек так быстро и непредсказуемо двигался. Но это оказался не последний сюрприз, и в следующее мгновение клинок короля достиг цели.

Роланд подхватил Кассандру, не дав ей сразу упасть, и осторожно положил на каменный круг. Меч Экхарта устрашающе торчал из ее груди, пройдя почти насквозь. Принц лежал неподалеку, заливая кровью мрамор. Среди бури мыслей, захлестнувших короля, мелькнула и такая — не самый честный вышел удар. А впрочем, честная смерть — подарок, не положенный изменникам.

Кассандра не потеряла сознания, только сильно побледнела, и, кажется, совсем не чувствовала боли. Она открыла ясные, по-прежнему спокойные глаза и чуть слышно произнесла:

— Вытащи из меня эту железку!

— Кровь пойдет, — ответил Роланд, — подожди целителя, ты можешь умереть!

— Дурак… Вытаскивай… Нет, сначала отдай им Ключ!

Он послушался нелепой просьбы, дотянулся до тела Экхарта, нашарил спрятанный во внутреннем кармане куртки скипетр. Распорол ткань одним взмахом, достал амулет, оглянулся. Первым из своих на глаза попался Морис, ему Роланд и бросил увесистую серебряную вещицу. Тот поймал ловко, на лету, и тут же отдал кому-то из Стражей.

— Меч… — тихо напомнила Кассандра, как о пустяке.

Роланд, не понимая толком, зачем он это делает, но подчиняясь настойчивому требованию, взялся за рукоять, с усилием потянул и, наконец, выдернул клинок из ее тела. Кровь, и без того уже залившая рубашку, хлынула сильнее, расползаясь по мрамору. С такими ранами, так быстро теряя кровь, долго не живут, но Кассандра все не умирала, даже не впадала в беспамятство. Почему никто не приходит на помощь? Она что, сговорилась с этими проклятыми магами?!

— Скажи им — я отдаю свою силу добровольно… тому, кто закроет Переход…

— Они слышали, — ответил Роланд, почему-то уверенный, что так оно и есть.

Маги окружали портал, занимали места у каменных возвышений. Место одного погибшего Стража заняла Веллита, на место другого положили Ключ. "Уходите из круга!" — прогремел чей-то голос прямо в мыслях короля. Вот он, телепатический контакт мага с не-магом — как кирпичом по голове.

— Уйди, король!.. — Кассандра тяжело закашлялась, — не мешай… нам…

Роланд, наконец, оставил ее и спрыгнул вниз. Вернее, едва не свалился с возвышения на серые каменные плиты. Теперь нахлынуло все разом — смертельная усталость, боль, опустошение. Но внизу его встретили объятия, нежданные, такие невероятные здесь, обещавшие покой и спасение. Он опустился прямо на пол под темными сводами галереи, обнимая жену и все еще не веря в случившееся, в то, что ее руки, поцелуи и отчаянный шепот — не сон.

Он увидел, как в зале появились новые вооруженные люди, здешняя охрана. И даже Наташа оказалась жива, ее унесли подальше, вытаскивать стрелу. Стражи больше не обращали внимания на то, что творится вокруг, они сплетали заклятия, придуманные задолго до сегодняшнего дня, но так и не опробованные прежде. Мерцающая паутина протянулась между ними, коконом опутывая портал, спираль света уплотнилась, обернулась столбом белого огня, сияющего все ярче и ярче. И тоненькая алая ниточка, протянувшаяся в бездну сквозь серебряное марево, соединила силы двух миров, стянула вместе, чтобы обернуться взрывом.

А потом воцарились безмолвие и темнота. Диковинное бездымное пламя больше не полыхало под сводами пещеры. Кто-то зажег обыкновенные факелы и фонари. Адельгейда оторвалась от плеча Роланда, подняла голову и увидела, что осталось от Перехода. Перламутровый свет посреди зала исчез, теперь там лежали только два неподвижных тела — Ресс Экхарт и Кассандра. Пепел, похожий на странный темный снег, медленно падал откуда-то сверху. Королева размазала слезы грязной рукой, не в силах подняться, найти нужные слова, выпустить израненного, чудом уцелевшего мужа из объятий. Белый круг померк, покрылся трещинами, рассыпался обломками, будто его вывернули наизнанку в поисках великих тайн и сказочных сокровищ. Но теперь там ничего не было. Изнанка миров — это пепел, оседающий на ладонях.

И врагов больше не осталось. Несколько уцелевших наемников, ошеломленные, оглушенные страшной магией, свершившейся на их глазах, побросали оружие и ждали расправы. Но и они теперь были не враги, а просто усталые и до смерти напуганные люди, судьба которых — забыть увиденное навсегда. Адельгейда подумала о том, что остальным не суждено прогнать из памяти случившееся в Забытом городе по ту сторону древнего тракта. У этой истории нет ни капли надежды стать далеким прошлым, исчезнуть среди легенд и преданий. Кто-то всегда будет искать путь, и непременно найдет, и тогда все начнется сначала. Но это случится когда-нибудь потом, не сегодня, потому что на сегодня — всё.

Эпилог

Ворота королевского замка распахнулись перед каретой, окруженной всадниками. Лорд Алекс Эсперенс покидал столицу, ехал в родную провинцию, где его давно ждали. Адельгейда, кутаясь в меховую накидку, на прощанье помахала брату и его жене с высокого крыльца во дворе, и стояла, пока стук копыт не затих вдалеке, как ни уговаривали придворные дамы не зябнуть на ветру. Холода вступали в свои права окончательно и бесповоротно, до новой весны. Королева подумала, что, наверное, вовсе не из-за доклада очередного министра Роланд попрощался с Алексом и Веллитой заранее, а из-за скверной погоды. Конечно, это не так, просто министр со своим неотложным делом подоспел не слишком вовремя…

Дамы щебетали вокруг, пряча под шали и платки замерзшие руки. Так и быть, уговорили. Адельгейда согласилась, что выпить чаю нужно незамедлительно. Бойкая фрейлина из новеньких, взятая ко двору из семьи, претерпевшей немало горя от заговорщиков, вызвалась сделать распоряжения насчет королевского чаепития. Стол накрыли в маленькой уютной гостиной с окнами во внутренний садик, принесли свечи, растопили камин — знали, что королеве среди бесчисленных комнат и залов именно эта пришлась по душе для посиделок с дамами из свиты. Фрейлины о чем-то шептались, и, наконец, самая храбрая спросила:

— Миледи, а это правда, что герцогиня Лорандевайс была из рода Экхарт?

Остальные ждали ответа, затаив дыхание от причастности к важной догадке.

Вот так. Правду можно спрятать на дно самой глубокой пропасти, запереть на тысячу замков, но кто осмелится утверждать наверняка, что однажды она не выберется на свет в виде самых невероятных слухов? Поэтому ничего и не стали прятать. Тогда они собрались вместе в последний раз — король с королевой, Алекс, Веллита и Морис, чтобы решить, какой будет надпись на новой могильной плите в родовой усыпальнице дома Экхарт. Надпись получилась такая — леди Кассандра Экхарт, герцогиня Лорандевайс. Полупридуманное имя, но с ним ее запомнили здесь, и уже не разобрать, какое из имен и есть самое настоящее. Да и незачем. Кассандру похоронили в древнем склепе королей из династии Экхарт, а не нынешних принцев. Одной королевской могилой стало больше, и вот придворные изнывают от любопытства, жаждут подтверждения слухов из самых первых рук.

— Да, дорогая, — сказала королева, принимая чашку из рук любопытной девушки, — из достойной ветви этого рода, давно покинувшей родину.

Никто в столице толком не заметил, что изменилось с того дня, когда король и королева вернулись из свадебного путешествия, внезапно прерванного, как было объявлено, нападением последнего уцелевшего отряда изменников. В действительности Роланд и Адельгейда просто не захотели задерживаться в Амиларе надолго, и вернулись в Алуа, как только закончили все дела в Забытом городе.

В тот день, когда похоронили Кассандру, Морис отправился домой. В этом ему помогла Веллита, которой представился случай сполна почувствовать, как трудно открыть и удержать внешний портал, когда больше не действует Переход. Ткань реальности между мирами будто уплотнилась, сопротивляясь вторжению изо всех сил, но все-таки сдалась, лопнула, и серебряный круг засиял в башне на том самом месте, откуда когда-то сбежал от убийц король Элвер. Определить место выхода из портала никак не получалось, но Морис рассудил — раз Элвер выбрался из этой передряги живым, значит, угодил не в океан и не на горную вершину. И, не оглядываясь, шагнул в привычную неизвестность. Веллита пожелала ему удачи. Однажды, еще в Амиларе, она сделала кое-какие расчеты, и хоть за полную их точность не поручилась бы, но догадывалась, что "портал Элвера" из королевского замка естественным образом открывается в город у теплого южного моря, невообразимый и прекрасный, не похожий на другие города ни в том, ни в этом мире. Город, в котором забываются печали.

Она ничего не сказала Морису — пусть это будет сюрприз. Приятный сюрприз ему сейчас не помешает. Веллита знала, что перед тем, как попрощаться со своими друзьями и отправиться в недолгое путешествие домой, он вернулся на могилу Кассандры, на сей раз один. А уходя оставил на сером камне маленькую белую розу.

В Амиларе тоже мало кто остался. Только двое из Стражей продолжали присматривать за Переходом и следить за наружной защитой. По их подсчетам выходило, что портал не проснется в ближайшие столетия, слишком много силы ушло, чтобы его закрыть. Высшие маги, которым еще предстояло в положенный срок вернуться и сменить первых добровольцев, переселились в столицу, заскучав от многолетней жизни в глуши. Да и смену подыскивать (а то и рожать) не помешает, поскольку ничто не вечно. Всех, кто был родом с той стороны и пожелал вернуться домой, переправили, как и Мориса. Для охраны остались лишь те, кто сам не захотел уходить, да и то не все — многого теперь не требовалось.

А еще по приказу Роланда заново отстроили Большой мост вместе со всей деревней, точно так, как было раньше, только еще лучше. Уцелевший хозяин постоялого двора со всем семейством, получив обратно новенький дом над водой, терзался догадками, откуда у короля с королевой столь сильная привязанность к его заведению. Даже семейное предание на этот счет сочинил.

Дамы заметили, что королева совсем не слушает их оживленную болтовню, целиком погруженная в собственные мысли. В таком случае полагалось деликатно выяснить, желает ли ее величество заняться чем-нибудь другим, или, может быть, не прочь остаться одна. Но не успела старшая из фрейлин разрешить столь важный вопрос, как в дверях появился король. При дворе уже давно успели узнать и предусмотрительно запомнить, что венценосные супруги не только, вопреки обыкновениям прежних королей и королев, частенько являются друг к другу безо всякого доклада, но и любят проводить время вдвоем, без посторонних глаз. И поэтому шелестящая пышными юбками свита удалилась прочь, едва Роланд позволил подняться склонившимся перед ним дамам, а королева кивнула, отпуская своих настоящих и положенных по этикету подруг.

Адельгейда встала навстречу мужу, протянула ему руки:

— Я скучала по тебе! Чем сегодня тебя терзали министры?

— А они думают, что это я их терзал, — засмеялся Роланд, — Обычные дела. Кстати, сегодня мне на подпись принесли прошение — Райн Экхарт с матерью просят позволения уехать.

— Бедный мальчик, нелегко ему пришлось…

— Он сказал, что хочет наняться на службу, как только пристроит мать подальше отсюда. Пусть едет, солдаты везде нужны.

Адельгейда вздохнула. Да уж, непросто жить там, где все знают, что ты сын казненного изменника, а в леди Экхарт, вчерашнюю принцессу, любая торговка почитает за честь швырнуть гнилым овощем. Кое-кто из Совета считал, что король был слишком мягок, когда велел не трогать Райна и его мать, но Роланд настоял на своем. Довольно и того, что семейство лишилось титула, глава семейства — головы, а имущество, за вычетом кое-каких мелочей, ушло в казну.

Королева подошла к окну и остановилась, глядя, как медленно кружатся облетающие листья. В этом саду не дует ветер, отсюда не видно города, только вечернее небо и летящий в бездонную, темную синеву серебристый шпиль. Роланд обнял жену, еще не зная, что у нее осталась одна нерассказанная новость. Это после о важном событии оповестят двор и все королевство, как велит традиция, но сейчас оно предназначено только ему, известие, которое не встревожит и не опечалит. Потому что время печали прошло, настала пора для счастливых вестей. Вот только еще чуть-чуть Адельгейда насладится своей маленькой тайной, предвкушением радости, готовой заполнить целый мир до самых далеких звезд.

Content

Гребенщикова Ольга Переход

Гребенщикова Ольга Переход

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог