Авиация и космонавтика 1995 08

САМОЛЕТ ВЕРТИКАЛЬНОГО ВЗЛЕТА И ПОСАДКИ Як-38

Ефим Гордон

Из развитых стран мира только немногие могли себе позволить разработку самолетов вертикального взлета и посадки и ведение исследований по этой тематике. Среди них оказался Советский Союз. Выделяя большие финансовые средства на разработку вооружений, он не мог допустить отставания в этой области.

Первые работы советских ученых в области вертикального взлета относятся к концу 40-х годов. В середине 50-х начались практические исследования с помощью управляемого стенда, получившего название «Турболет». Стенд был изготовлен в ЛИИ и представлял собой ферменную конструкцию на четырех амортизационных стойках с вертикально установленным двигателем РД-9Б. На четырех консолях установили струйные рули реактивного управления летающей платформой. В кабине летчика располагались обычные для самолета органы управления (ручка, педали, РУД). Топливная система состояла из двух баков общей вместимостью 400 л. Взлетная масса «Турболета» составляла 2340 кг, габариты 10* 10*3,8 м, тяга двигателя 2835 кгс. Испытания платформы проводил летчик-испытатель ЛИИ Юрий Гарнаев. В хорошую безветренную погоду управлять «Турболетом» было довольно легко. При ветре до 12 м/с были несколько усложнены взлет и посадка, так как нечем было парировать снос. Но и эту проблему решили, наклоняя стенд в сторону сноса. Гарнаев сделал заключение, что при хорошей тренированности летчика даже при ветре полет на «Турболете» не является сложным. Обычно посадка производилась на большой металлический лист, но однажды удалось приземлить платформу и на хороший травяной грунт в Тушино. На «Турболете» была установлена и первая в Советском Союзе автоматика управления полетом, но она не очень существенно облетала работу пилота и, по отзыву Гарнаева, вполне могла быть исключена из системы управления платформой. Кроме Гарнаева на стенде летали и другие летчики ЛИИ – Ф. Бурцев, Г. Захаров и С. Анохин.

В то же время (1955-1956 гг.) в ЛИИ проводились и другие работы по этой тематике. На летающей лаборатории МиГ-15 исследовали управляемость самолета при малых скоростях на режимах вертикального подъема («свечках»). Влияние реактивной струи на грунт и бетонное покрытие взлетно-посадочной полосы исследовали с помощью установленного в вертикальное положение самолета МиГ-17 с двигателем ВК-1.

После того как английская фирма «Шорт» испытала самолет вертикального взлета SC-1, задание на разработку аналогичной экспериментальной машины получило ОКБ Яковлева. Срок на постройку и испытания назначили минимальный – 4-5 лет. Проблема осложнялась тем, что для вертикального взлета и посадки вектор тяги силовой установки самолета должен был проходить через центр масс машины. Единственным приемлемым тогда оказался вариант размещения двигателя в носовой части фюзеляжа. При этом нужно было использовать специальные сопловые поворотные насадки, которые позволяли изменять вектор тяги от горизонтального до вертикального положения и наоборот.

Для силовой установки первого советского самолета вертикального взлета и посадки, получившего название Як-36 или изделие «В», выбрали два двигателя Р27-300 с тягой каждый по 6350 кгс, разработанные в ОКБ Туманского для перспективного истребителя Ми Г-23. Проблему управления самолетом на малых скоростях и режимах висения решили следующим образом. Кроме основных поворотных сопл машина имела несколько струйных реактивных рулей, в которые поступал отбираемый от компрессора двигателя сжатый воздух. Причем один из рулей был вынесен вперед на длинной носовой балке, установленной над воздухозаборником, другие находились на крыльях самолета и в его хвостовой части.

Уникальная конструкция потребовала длительных лабораторных исследований. В постройку заложили четыре прототипа, один из которых предназначался для статических испытаний. После изготовления первого опытного экземпляра (бортовой номер 36) его передали в ЦАГИ для продувки с работающими двигателями в аэродинамической трубе. Летные испытания планировалось проводить на втором и третьем экземплярах (бортовые номера 37 и 38).

Рис. 2. Як-36 в аэродинамической трубе ЦАГИ

Рис. 3. Подготовка к полету самолета Як-36 № 2

Рис. 4. Як-36 № 3 в полете

Рис. 5. Летчик-испытатель В. Мухин у самолета Як-36

К наземным испытаниям Як-36 приступили в 1962 г. Ведущим летчиком-испытателем был назначен Юрий Гарнаев, работавший в ЛИИ и имевший большой опыт полетов на «Турболете». Первоначально самолет фиксировали на специально построенном стенде на высоте до 5 м. Таким образом, не рискуя пилотом и машиной, искали технические решения по уменьшению вредного влияния горячих газов на планер и силовую установку.

В январе 1963 г. Як-36 был готов к летным испытаниям. Первый вылет на нем совершил Гарнаев. Сначала опытная машина делала небольшие пробежки по полосе и вертикальные подлеты на малую высоту. Неожиданно в самом разгаре испытаний Гарнасва (как хорошего пилота-вертолетчика) командировали во Францию для тушения пожаров с вертолета Ми-6. Испытателем на Як-36 был назначен летчик из ОКБ Валентин Мухин. После трагической гибели Гарнаева Мухину пришлось взвалить на себя всю тяжесть испытаний «вертикалки». А для ее освоения требовалось время. Первый полет на изделии «В» Мухин выполнил 27 июля 1964 г.

В апреле-августе 1965 г. отрабатывался режим висения самолета. Управление машиной осуществлялось на режимах вертикального взлета и посадки как с помощью системы автоматики, так и вручную. Оказалось, что при выходе из строя автоматизированной системы управления ручное управление позволяет сбалансировать самолет. Полная программа испытаний Як-36 длилась девять месяцев. За это время (как и во время испытаний на стенде) машина неоднократно дорабатывалась. Для предотвращения попадания горячих газов на вход воздухозаборника под фюзеляжем установили отклоняемый при взлетах и посадках защитный щиток большой площади. Впрочем, эту проблему не удалось решить до конца и на вертикально взлетающих самолетах более поздних конструкций.

Сенсационным оказался показ третьего прототипа Як-36 на авиационном параде в июле 1967 г. в Домодедове, Мухин, выполнив «вертикальный танец» перед зрителями и горизонтальный круговой полет, мягко приземлил машину, вызвав восторг у присутствующих и небывалый интерес у многочисленных иностранных гостей. Однако мало кто знал, что за день до парада, во время генеральной репетиции, этот же летчик потерпел небольшую аварию на втором опытном экземпляре. Организаторы праздника и фирмы предусмотрели такой вариант и подготовили к публичному показу две машины. За несколько дней до репетиции пару Як-36 с бортовыми номерами 37 и 38 переправили в Домодедово и поставили на отдаленной стоянке аэродрома.

Для парада под крыльями Як-36 подвесили два блока НУРС УБ-16-57. По проекту предполагалось установить и спаренную пушку ГШ-23. Но самолет был чисто экспериментальным и не мог применяться для военных целей. Летные характеристики машины оказались невысокими, да и силовая установка не позволяла установить нормальную боевую нагрузку. При взлетной массе 11700 кг (без боевого снаряжения) максимальная скорость составляла 1009 км/ч, потолок – 12 000 м, дальность полета – всего 370 км.

Летные испытания Як-36 показали, что при выбранной схеме силовой установки все же слишком сложной оказалась балансировка самолета на режиме вертикального взлета и посадки, а также на переходном режиме к горизонтальному полету. Поэтому после демонстрации машины на параде в Домодедове дальнейшие работы по ней прекратили (первый прототип впоследствии передали для музейной экспозиции в Монино), а с 1968 г. начали разработку нового самолета с комбинированной силовой установкой.

На этот раз работы носили исключительно целевой характер. В постройку были заложены новые авианесущие крейсеры (именно так в Советском Союзе решили называть авианосцы), и к моменту спуска на воду первого из них должна была быть построена опытная партия палубных штурмовиков. Бригаду ОКБ, приступившую к разработке нового изделия «ВМ», возглавил занимавший в то время должность заместителя главного конструктора С. Мордовии. Самолет получил название ЯК-36М. Среди работников ОКБ Яковлева нет однозначного подтверждения того, что обозначает индекс «М». Большинство считает, что этот символ соответствует «морскому» варианту. Однако встречается также мнение, что «М» в названии самолета и изделия расшифровывается по традиции как «модернизированный».

Рис. 6. Схема самолета Як-36

Рис. 7. Демонстрация самолета Як-36 во время авиационного парада в Домодедове

Рис. 8. Стенд для испытания силовой установки

Рис. 9. Первый прототип ВМ-01

Рис. 10. ВМ-02 на стенде

Новая силовая установка изделия «ВМ» имела принципиально иную схему. Двигатели разделили по направленности тяги. Основной подъемно- маршевый двигатель участвовал в режиме взлета и посадки путем поворота специальных насадок на сопле в вертикальное положение. На этом же режиме включались и два подъемных двигателя, располагавшиеся друг за другом за кабиной пилота под небольшим углом к вертикальной оси с наклоном вперед. После вертикального взлета при переходе к нормальному самолетному режиму тяга подъемных двигателей уменьшалась до полного выключения (в горизонтальном полете), а поворотные насадки сопл подъемно-маршевого двигателя постепенно переводились в горизонтальное положение. В связи с тем что при ручном управлении силовой установкой на взлетно-посадочном режиме достичь нормальной балансировки самолета было довольно трудно, решили этот процесс автоматизировать с помощью специально разрабатываемой системы автоматизированного управления САУ-36.

В качестве основного подъемно-маршевого двигателя решили применить доработанный Р27-300, который после модернизации стал официально называться Р27В-300 (изделие «49»). Он имел двухвальную схему и состоял из одиннадцатиступенчатого осевого компрессора (пять ступеней ротора низкого давления и шесть ступеней ротора высокого давления), кольцевой камеры сгорания, двухступенчатой турбины с охлаждаемыми лопатками сопловых аппаратов и рабочими лопатками первой ступени и криволинейного реактивного сопла с двумя поворотными сужающимися насадками, приводимыми во вращение двумя гидромоторами. Первоначально при испытаниях стендовая тяга немного превышала 6000 кгс, впоследствии (в процессе серийного производства самолетов Як-38) ее довели до 6800 кгс.

Подъемные двигатели типа РД36-35 были созданы в Рыбинском конструкторском бюро моторостроения (РКБМ) под руководством П. Колесова и прошли большой цикл испытаний на летающих лабораториях Т-58ВД (переделка первого прототипа перехватчика Су-15 н экспериментальный самолет короткого взлета и посадки), «23-31» (экспериментальный МиГ-21 с дополнительными подъемными двигателями, созданный с той же целью) и опытном истребителе ОКБ Микояна «23-01» с комбинированной силовой установкой. РД36-35 имели шепстиступенчатый компрессор и одноступенчатую турбину. При собственной массе 176 кг они обеспечивали максимальную взлетную тягу до 2350 кгс.

Рис. 11. ВМ-02

Рис. 12. ВМ-02 с ракетами Х-23

Рис. 14. Испытания Як-З6М на стенде

Рис. 13. Фюзеляж Як-З6М, подвешенный под летающую лабораторию Ту-16

На разработку нового проекта и подготовку первых рабочих чертежей ушел почти год. 10 января 1969 г. на опытном производстве ОКБ началась постройка летающей лаборатории ДЛЛ, предназначенной для отработки силовой установки в полетах с подцепкой под специально оборудованным самолетом-лабораторией Ту-16. Фюзеляж ДЛЛ должен был изготовить Саратовский авиазавод.

В этом же месяце, 23 января, заложили в стапель фюзеляж первого опытного экземпляра изделия «ВМ» (в ОКБ первый прототип Як-3бМ называли «ЭВМ», а также «ВМ-01»).

Постройка ДЛЛ длилась до конца мая, а 28 мая ее передали в ЦИАМ (Центральный институт авиационного моторостроения) для наземных испытаний. Они продолжались шесть месяцев (с конца 1969 г. по июнь 1970 г.), а в июле 1970 г. лабораторию передали для летных испытаний в ЛИИ.

14 апреля следующего года завершили постройку первого прототипа нового самолета. Машину сразу же перевезли на летно-испытательный комплекс ОКБ в Жуковский. С середины 1970 г. начались наземные доводочные работы по самолету, длившиеся почти год. В мае – июле машину приподнимали над землей с помощью кабеля- крана и таким образом испытывали силовую установку и самолет в режиме висения. 22 сентября состоялся первый самостоятельный вертикальный подлет ЭВМ (ВМ-01), который совершил шеф- пилот фирмы В. Мухин. Второй подлет был выполнен через неделю – 29 сентября.

В течение 1970 г. шло интенсивное строительство второй опытной машины ВМ-02.5 октября закончили сборку самолета, а через 10 дней второй прототип перевезли в Жуковский. 24 и 25 ноября Мухин выполнил на нем первые скоростные рулежки и пробежки по взлетной полосе ЛИИ, а 25 декабря (по летной книжке В. Мухина 2 декабря) он же совершил первый подлет. В том же году началось строительство третьего опытного экземпляра Як-36М.

В 1971 г. шли доработки первых двух прототипов, а 29 марта закончили постройку третьей машины (в Жуковский се перевезли 17 мая). Первый горизонтальный полет ВМ-01 выполнил 25 мая. Через три недели, 16 июня, летчик Шевяков поднял в воздух ВМ-03, также выполнив «горизонталь», но при посадке самолет перевернулся и до июня 1972 г. находился в ремонте.

В первой половине 1972 г. шли интенсивные заводские испытания Як-З6М. К лету на государственные испытания нужно было предъявить две опытные машины. 25 февраля первый полет по полному профилю (так называют в ОКБ полет с вертикальным стартом, горизонтальным полетом и вертикальной посадкой) выполнил ВМ-02, а 20 марта такая же программа была осуществлена на ЭВМ (ВМ-01). С конца весны первый прототип стали дорабатывать под новый воздухозаборник, а это, в свою очередь, потребовало заново испытать систему управления самолетом.

К лету был восстановлен и третий прототип ВМ-03. 19 июня он совершил свой первый вертикальный взлет, а 1 августа – полет по полному профилю. В конце февраля этого же года была заложена в постройку и четвертая опытная машина ВМ-04.

Государственные совместные испытания (ГСИ), проводившиеся заказчиком (авиацией Военно-морского флота), Министерством авиапромышленности и ОКБ Яковлева, начались летом 1972 г. Они были разделены на два этапа – «А» и «Б». Испытания этапа «А» должны были проводиться с упрошенным составом оборудования. Оба этапа должна была пройти каждая из предъявленных машин. ВМ-02 начал проходить ГСИ 30 июня и закончил этап «А» 20 марта 1973 г. ВМ-03 поступил на испытания в сентябре 1972 г. и завершил этап «А» 10 марта следующего года. Построенный в конце января 1973 г. ВМ-04 в марте перевезли на лстно-испытательную станцию в Жуковский, а 1 апреля на нем начали также проводить госиспытания. Подключили к государственным испытаниям и первую опытную машину. Этап «А» для ЭВМ (ВМ-01) и ВМ-04 закончился 30 сентября. В это время уже полным ходом шли испытания этапа «Б» на втором и третьем прототипах, начавшиеся 11 апреля 1973 г.

Главным событием испытаний этапа «А» стала первая в истории советской авиации посадка самолета Як-36М на палубу большого противолодочного корабля-вертолетоносца «Москва», находившегося в открытом морс. Ее выполнил 18 ноября 1972 г. на второй опытной машине ВМ-02 летчик-испытатель Михаил Дексбах. А 22 ноября он на том же самолете совершил посадку по полному профилю, т. с. с вертикальным стартом с палубы корабля и вертикальной посадкой на палубу.

Рис. 15. Як-36М на ангарной палубе авианесущего крейсера «Киев»

Рис. 16. Приборная доска самолета Як-38

Рис. 17. Схема самолета Як-38

Рис. 18. Английский вертикально взлетающий палубный истребитель Бритиш Аэроспейс «Си Харриер» FRS.1

Рис 19. Як-38 над палубой корабля

Рис. 21. «Си Харриер» перед посадкой на палубу авианесущего корабля

Рис. 20. Английский палубный истребитель «Си Харриер» – ближайший «родственник» советского Як-38

Рис. 22. Вертикально взлетающий самолет корпуса морской пехоты США AV-8B

Рис. 23. Самолеты Як-38 на палубе авианесущего крейсера «Минск»

Для конструкторов, испытателей и военно- морских авиаторов эти дни стали большим праздником. Многие из них считают, что 18 ноября стал днем рождения советской палубной авиации.

1 ноября 1973 г. начались испытания по этапу «Б» ВМ-04, а 30 сентября 1974 г. по этому этапу завершились государственные испытания всех четырех опытных машин. Предварительное заключение, рекомендовавшее Як-36М к запуску в серийное производство, было подписано в 1973 г., но Саратовский авиазавод начал подготовку к выпуску этих машин еще в 1970-1971 гг. в процессе строительства на этом предприятии фюзеляжей третьего и четвертого прототипов.

Три самолета Як-36М первой серии были построены к концу 1974 г. Весной первая серийная машина была отправлена в Научно-испытательный институт ВВС в Ахтубинск, вторая – на доводочную базу Черноморского судостроительного завода (завод вел строительство авианесущих крейсеров типа «Киев»), третья – в ЛИИ. Выпущенная позже вторая серия уже насчитывала пять машин, а начиная с третьей каждая последующая серия включала 10 самолетов. На них устанавливались подъемные двигатели типа РД36-35ВФ (изделие «24»).

Рис. 24. Самолеты Як-38 на палубе

Рис. 25. Катапультирование из самолета Як-38

Рис 26. Вертикальный старт Як-38

Рис. 27. Як-38 взлетает после небольшого разбега

Первые серийные Як-36М в течение 1975- 1976 гг. проходили в основном наземные испытания. Отрабатывались приборы, стрелковые прицелы, другая бортовая аппаратура, а также испытывал ись варианты вооружения самолета. Так, например, на второй серийной машине в 1976 г. отлаживался стрелковый прицел АСП-17БМЦ, а восьмая машина третьей серии предназначалась для отработки другой модели прицела – АСП- ПДФ21 (с самолета МиГ-21ПФ).

Практически с самого начала проектирования изделия «ВМ» началась разработка его двухместного учебно-тренировочного варианта – изделия «ВМУ». Постройка «спарки» была задана правительственным постановлением от 28 декабря 1967 г. Рабочие чертежи «ВМУ» сдали в производство 30 июня 1971 г., а первый опытный прототип передали на летно-испытательную станцию в Жуковский 24 марта 1972 г. С апреля по март 1973 г. велась наземная отработка самолетных систем, а 23 марта машина впервые поднялась в воздух. Этап «А» государственных совместных испытаний закончился 24 октября 1974 г., но еще весной техническая документация была передана на Саратовский авиационный завод для постройки к середине 1975 г. первых двух серийных учебно-тренировочных машин.

Две машины первой серии были изготовлены в срок и в июне 1975 г. уже находились в испытательном центре авиации Военно-морского флота в г. Саки (Крым). В 1976 г. первая «спарка» второй серии проходила государственные совместные испытания этапа «Б», а вторую направили на статические испытания. Всего же вторая серия «ВМУ» насчитывала три самолета, а начиная с четвертой каждая серия учебно-тренировочных самолетов состояла из пяти машин.

После начала производства Як-36М на Саратовском авиазаводе каждый из серийных самолетов проходил короткие контрольные испытания, а затем либо направлялся на специальные испытания (проверка различных систем, оборудования и вооружения), либо использовался для подготовки летчиков военно-морской авиации. Так, например, три машины второй серии в ноябре 1975 г. находились на базе в г. Саки. На них обучались пилоты формировавшегося полка корабельной авиации. Командиром полка был назначен опытный летчик Феоктист Матковский, летавший до этого на истребителях и вертолетах авиации Военно-морского флота.

К весне 1975 г. первый советский авианесущий крейсер «Киев» был подготовлен к палубным испытаниям штурмовиков Як-36М. Первыми палубу «Киева» освоили заводские летчики-испытатели на ВМ-02. Отработка взлетов и посадок в открытом морс велась с марта по октябрь, а 15 декабря 1975 г. первую посадку на «Киев» совершил командир полка Ф. Матковский. Начался проиесс ввода в строй авианосца.

Рис. 28. Старт Як-38 с передвижной платформы

Рис. 29. Учебно-боевой двухместный самолет Як-38У

Рис. 30. Учебно-боевой двухместный самолет Як-38У

Рис. 31. Учебно-боевой двухместный самолет Як-38У

Летом 1976 г. первая сформированная эскадрилья палубных штурмовиков Як-36М перебазировалась на «Киев». В этом же году самолет приняли на вооружение под обозначением Як-38, а его учебно-тренировочный вариант стал называться Як-28У. В ангаре крейсера под палубой размешалось более 20 машин. Доставка подготовленных к полету самолетов производилась подъемниками. После полетов у машин складывали крылья и одну за другой опускали их в ангар.

Западная пресса начала серьезно писать о Як-38, после того как 15 июля 1976 г. авианесущий крейсер «Киев» пересек пролив Босфор и вышел в Средиземное морс. Самолет, которому присвоили кодовое название НАТО «Forger», называли Як-36МП, что было недалеко от истины. Обозреватели считали, что корабли класса «Киев» («Минск», «Новороссийск», «Баку») способны нести 12 боевых машин вертикального взлета и посадки. Реальная же вместимость советских авианосцев была значительно выше. «Киев» вышел в мировой океан «показать себя» – продемонстрировать возможности советского флота. Однако они были значительно ниже, чем этого хотелось советским руководителям.

Эксплуатация авиацией Военно-морского флота самолетов Як-38 началась во время испытаний первых серийных машин. Серийные палубные штурмовики направлялись с завода на две авиабазы – в Саки и в Североморск. Североморск являлся основной базой Северного флота, в состав которого собирались включить авианесущий крейсер. Кроме того, нужно было испытать самолет в условиях Крайнего Севера – зоны с низкой температурой воздуха и малопригодной для строительства большой сети аэродромов. Возможность Як-38 стартовать с небольших площадок или передвижных платформ предполагала его использование не только на корабле, но и в качестве самолета береговой обороны.

Почти все первые серийные штурмовики отправлялись в Саки. В середине 70-х годов они появились и на базе в Североморске. В августе – сентябре 1977 г. на эксплуатационных испытаниях гам находилось уже восемь самолетов. В декабре того же года при низкой температуре летали уже девять машин.

Западные фирмы, создававшие самолеты вертикального взлета и посадки, на своем опыте познали трудности испытания этих машин, кончавшиеся нередко авариями. Не стал исключением и Як-38. Первая серьезная авария произошла в Саратове на заводском аэродроме 4 апреля 1975 г., когда летчик-испытатель ОКБ Михаил Дексбах облетывал третью машину второй серии. Посадка была совершена с одним работающим двигателем, так как второй не запустился. Самолет получил столь серьезные повреждения, что в дальнейшем не восстанавливался.

4 марта 1976 г. там же, в Саратове, потерпел катастрофу Як-38 военного летчика полковника Хомякова. Самопроизвольно сработала система катапультирования СК-ЭМ. 9 апреля 1977 г. в Научно-испытательном центре ВВС в Ахтубинске случилась авария с первой серийной машиной.

пилотируемой полковником Пешковым. Еще через год, 6 июня 1977 г., произошла первая катастрофа в Североморскс из-за поломки одной из поворотных насадок сопла подъемно-маршевого двигателя. На следующий день в г. Саки капитан Новичков вынужден был катапультироваться из второй машины третьей серии – разорвалась одна из труб рулевого управления. Много аварий, начиная с октября 1978 г., произошло на крейсере «Минск». С января 1979 г. по сентябрь 1980 г. разбилось семь самолетов. Управляли ими не только военные летчики, но и пилоты фирмы. 27 декабря 1979 г. при выполнении взлета с палубы с коротким разбегом из-за неповорота сопловой насадки подъемно-маршевого двигателя упал в море двухместный Як-38У, пилотируемый Дексбахом и Кононенко. После катапультирования из воды Дексбаху повезло больше – он приземлился прямо на палубу. Кононенко пришлось воспользоваться спасательной экипировкой.

Однако для объективности необходимо сравнить статистику аварий английского самолета «Харриер» и советского Як-38. С 1969 по 1980 г. в эксплуатацию поступил 241 «Харриер». За этот период произошли 83 катастрофы, при которых 57 машин разрушились полностью и погибло 25 пилотов. С 1974 по 1980 г. в авиационных частях флота находились 115 Як-38, из которых 16 потерпели аварию (погибло четыре пилота). Поэтому вывод о надежности советского палубного штурмовика лучше делать с оглядкой на «Харриер».

Штурмовики Як-38 проходили войсковые испытания не только на Крайнем Севере и жарком Юге, но и в высокогорных условиях. Четыре машины в апреле 1980 г. были отправлены в Афганистан и находились там до середины лета. Летчик ОКБ Ю. Митиков вместе с несколькими военными пилотами отрабатывали взлеты, посадки, полеты по полному профилю в условиях низкого давления и высокой температуры окружающего воздуха. После испытаний сделали вывод о невозможности использования штурмовика с имеющейся силовой установкой в высокогорных условиях.

В процессе серийного производства Як-38 постоянно дорабатывался. Моторостроителям РКБМ и научно-производственного объединения «Союз» удалось повысить тягу подъемных и подъемномаршевого двигателей. Вместо РД36-35ВФ стали устанавливать РД36-35ВФР (изделие «28»), обозначение Р27В-300 с повышенной тягой не изменилось. До принятия решения о замене изделия «24» на изделие «28» в отсеке подъемных двигателей последние проходили испытания на нескольких Як-38 ранних серий (на вторую серийную машину, например, усовершенствованные ПД были установлены осенью 1976 г.).

Не была решена на самолете и проблема попадания на входы силовой установки раскаленных газов, отраженных от взлетной площадки. Сначала на нескольких серийных Як-38 отработали специальные отражательные ребра, располагавшиеся вверху фюзеляжа по бокам воздухозаборника отсека подъемных двигателей, а также под фюзеляжем, начиная с его середины (испытания проводились в ЛИИ и на базе в г. Саки). Затем эту доработку внедрили в серию. Кроме того, на ранее выпущенные машины также стали постепенно устанавливать ребра.

В процессе серийного выпуска Як-38 усовершенствовали и средства аварийного покидания самолета. Катапультируемое кресло КЯ-1 и систему СК-ЭМ заменили на кресло К-36ВМ и систему СК-ЭМП с расширенным диапазоном применения по скорости и высоте полета.

Конструкторы вместе с заказчиком много работали над вооружением Як-38. Самолет Як-38 оснащался бортовым комплексом вооружения, позволяющим его применять по наземным и морским целям днем и ночью, а также в случае необходимости – по воздушным целям в дневное время. Вооружение подвешивалось на четырех балочных держателях БДЗ-60-23Ф1, установленных в корневых частях крыла симметрично по два относительно оси самолета.

При атаке наземных и морских целей могли использоваться управляемые ракеты Х-23 совместно с аппаратурой радиокомандного наведения «Дельта НТ», реактивные неуправляемые снаряды, бомбы калибра до 500 кг, зажигательные баки ЗБ-500, а также спецвооружснне. Для уничтожения воздушных целей на пилонах могут подвешиваться самонаводящиеся ракеты Р-60 или Р-60М. Общая масса боевой нагрузки при вертикальном старте – до 1000 кг, при взлете с коротким разбегом – до 1500 кг.

Рис. 32. Учебно-боевой двухместный самолет Як-38У

Из-за невозможности размещения новых комплексов ассортимент управляемого ракетного оружия резко ограничили. Попробовали встроить спарен ную пушку ГШ-23 в фюзеляж самолета. Еще до завершения испытаний уверенные в успехе разработчики внесли изменение в раздел вооружения технического описания на серийные машины (по некоторым пушка считается элементом конструкции). Однако на испытаниях при стрельбе из встроенной ГШ-23 часто начинался помпаж двигателей, и от расположения пушки в фюзеляже пришлось отказаться. Оказалось возможным использование под крыльями Як-38 лишь подвесных пушечных контейнеров УПК-23-250.

Контроль применения оружия велся с помощью фотоконтрольного прибора СШ-45-100-ОС.

Еще во время государственных испытаний конструкторы и военные столкнулись с одной серьезной проблемой. Из-за зависимости взлетной массы от температуры окружающего воздуха ее приходилось ограничивать. Уменьшалась соответственно и масса боевой нагрузки. Для ее увеличения пришлось сократить запас топлива на самолете, а следовательно, и радиус действия. Чтобы сохранить нормальную боевую нагрузку и увеличить дальность полета, пришлось на первые серийные машины установить упрошенный комплекс оборудования и вооружения. Кроме того, начали испытывать Як-38 на взлете с коротким разбегом (ВКР) и посадке с малым пробегом. При коротком разбеге существенно увеличивались боевая нагрузка машины и дальность полета за счет экономии топлива. Испытания на взлет с коротким разбегом проводились на земле, затем в 1979 г. на авианесущем крейсере «Минск». Не обошлось без аварий: при отработке на «Минске» режима ВКР в условиях повышенной температуры и влажности в Индийском океане погиб летчик-испытатель ЛИИ Олег Кононенко.

Хотя основным заказчиком Як-38 являлся Военно-морской флот, предполагалось использование самолета и с сухопутных аэродромов. Удачным примером служил английский «Харриер». Всесторонние испытания Як-38 в наземных условиях подтвердили возможность его эксплуатации в сухопутных войсках. Значительно расширились возможности машины при ее эксплуатации с мобильных площадок. Площадка являлась своеобразным передвижным аэродромом. Местоположение такого аэродрома могло меняться несколько раз в течение суток. Взлет самолета с мобильной площадки не отличался от взлета с палубы корабля. Посадка могла осуществляться в другом месте. После взлета площадка могла складываться и транспортироваться тягачом.

Для изучения возможностей использования самолетов Як-38 на гражданских судах типа «Роро» (контейнеровозы) были проведены специальные испытания. На верхнюю палубу контейнеровоза дополнительно уложили взлетно-посадочную площадку размером 18x23 м из плит с металлическим покрытием К-1Д. Посадка на нее оказалась несложной. На контейнеровозе «Николай Черкасов» летчиками морской авиации была освоена методика посадки и взлета с такой площадки. Испытания показали, что такие теплоходы могут быть использованы для доставки самолетов Як-38 на тяжелые авианесущие крейсеры в отдаленные районы Мирового океана.

Ограниченный радиус действия штурмовика, отсутствие возможности установки нового оборудования, вооружения и ряд других серьезных недостатков заставили конструкторов ОКБ Яковлева искать пути модернизации самолета. С конца 70-х годов началась проработка нескольких проектов. По одному из них, получившему первоначально шифр «ВММ» («ВМ» модернизированный), предполагалось установить на машину усовершенствованные двигатели с повышенной тягой, доработать воздухозаборники, крыло, стабилизатор, сделать управляемой переднюю стойку шасси, а главное – сделать возможной подвеску дополнительных баков с горючим. Предполагалось также использование нового оборудования и расширение ассортимента применяемого вооружения. Но другому проекту, получившему шифр «39» (иногда его еще называли Як-39), намечались замена двигателей силовой установки на более мощные, увеличение площади крыла, размещение нового прицельно-навигационного комплекса ПРНК-39 и радиолокационной станции. Это позволило превратить самолет в полноценный истребитель (предполагалось создание нескольких модификаций, в том числе и ударного самолета). Несколько позже развернулись проектные работы и по изделию «48» (будущий Як-41М, или Як-141).

Рис. 33. Як-38 и перспективный сверхзвуковой вертикально взлетающий самолет Як-141

Рис. 34. Принципиальная компоновочная схема самолета Як-38

Опытный самолет ВМ-01

Учебно-боевой самолет Як-38У

Як-38

Як-38

Вертикально взлетающий самолет Як-38

Очень многое зависело от разработчиков двигателей. Научно-производственное объединение «Союз», возглавляемое О. Фаворским, заканчивало работы по новому подъемно-маршевому двигателю Р28-300 (изделие «59») с тягой на вертикальном режиме 6700 кгс. который представлял собой значительно доработанный Р27В-300 с новым ротором низкого давления и новым соплом. Ротор высокого давления, камера сгорания и турбина были взяты со старо»! модели. Конструкторам Рыбинского КБМ также удалось улучшить параметры подъемных двигателей. Новый ПД типа РД-38 имел тягу 3250 кгс. Эти двигатели и предполагалось использовать в силовой установке модернизированного Як-38.

В процессе проектирования улучшенного варианта самолета ему был присвоен новый шифр – изделие «82». В постройку заложили сразу несколько экземпляров: два – для летных испытаний («82-1» и «82-2»), один – для статических испытаний и еще один – в качестве летающей лаборатории J1J1-82 для испытания новой силовой установки.

Постройку двух опытных машин Як-38М (это название было присвоено модернизированному самолету) закончили в 1982 г. Не все ранее намечавшиеся улучшения удалось внедрить на новом палубном штурмовике. Практически полностью сохранив внешний вид прежней машины, Як-38М отличался от нес силовой установкой, воздухозаборниками, некоторыми изменениями в конструкции фюзеляжа и несущих поверхностей, поворотной передней стойкой шасси и возможностью установки подвесных топливных баков. Изменения коснулись состава оборудования и вооружения. В конце 1982 г., еще до начала испытаний, было принято решение о запуске изделия «82» в серийное производство.

Испытания, начавшиеся в 1983 г., проводились несколько лет. Летно-тактические характеристики Як-38М по сравнению с Як-38 улучшились. Взлетная масса при старте с коротким разбегом увеличилась до 11 800 кг, а максимальная нагрузка на внешних узлах подвески до 2000 кг. При вертикальном взлете с нагрузкой 750 кг дальность полета увеличилась до 410 км, а при взлете с коротким разбегом и нагрузкой 1000 кг до 600 км. Новая модель палубного штурмовика сменила предыдущую на конвейере Саратовского авиационного завода.

Весной 1984 г. начались испытания первого опытного экземпляра Як-38М («82-1») на тяжелом авианесущем крейсере «Минск» (летчик-испытатель Синицин). Самолет был принят на вооружение авиации флота, и с середины 80-х годов начались его поставки на корабли. И все же реализовать идею высокоэффективной боевой машины вертикального взлета и посадки не удалось. Большинство находящихся в эксплуатации самолетов Як-38М не удалось оснастить подвесными топливными баками, а расход топлива модифицированной силовой установки увеличился. Это означаю дальнейшее сокращение боевого радиуса действия штурмовика. По оценке главного конструктора самолета А. Звягинцева, при отсутствии подвесных баков Як-38М не имел никаких преимуществ перед штурмовым вертолетом Ка-29.

Летом 1989 г. Як-38 впервые публично был продемонстрирован в экспозиции авиационной выставки на Ходынке. До этого машину можно было увидеть и в авиационном музее Монино. Посетители авиасалона «Мосаэрошоу-92» могли увидеть Як-38У в полете в парс с вертолетом Ми-8, между ними был натянут флаг. Такой состав пары был вынужденным: вертолет заменил разбившийся до начала авиасалона во время тренировочного полета одноместный Як-38. Но москвичи, жители Жуковского и многие иностранные журналисты начиная с августа 1989 г. неоднократно наблюдали «танец» двух самолетов вертикального взлета и посадки во время празднования Дня авиации. Полеты выполняли летчики-испытатели ЛИИ.

Летом 1992 г. пилоты ОКБ А. Синицин и В. Якимов на аэродроме в Кубинке демонстрировали американским летчикам Аллану Принстону и Дэвиду Прайсу (оба бывшие пилоты военно- морских сил США. а сейчас – владельцы музея в Санта-Моникс, штат Калифорния) двухместный учебно-тренировочный самолет Як-38У. В Москву американцы приезжали по приглашению генерального конструктора ОКБ Александра Дондукова. Они стали первыми зарубежными летчиками, летавшими на Як-38.

Осенью того же года Як-38М демонстрировался на выставке в Фарнборо вместе со вторым экземпляром самолета Як-141. Однако в полетах Як-38 не показали, один лишь раз летал его «младший брат».

Проблемы, связанные с надежностью силовой .установки, системы управления, небольшая масса полезной нагрузки и малый радиус действия не позволили использовать первый советский палубный штурмовик в полную силу. Распад СССР и разделение Вооруженных сил в большой степени отразились на Военно-морском флоте. Ресурс многих Як-38 был уже исчерпан, большинство машин отправили на береговые базы. Саратовский авиазавод так и не смог наладить серийный выпуск подвесных топливных баков, а без них тактические данные самолетов резко снижались. Правительство России не смогло найти средства для восстановления ресурса палубных штурмовиков, которых выпустили более 200 экземпляров. В настоящее время все они законсервированы и их дальнейшая судьба неизвестна, так же как и нового перспективного сверхзвукового самолета вертикального взлета и посадки Як-141, созданного для замены Як-38 и не прошедшего даже (не по вине разработчиков) полного цикла испытаний.

Фирма, обладающая большим опытом создания самолетов СВВП, ищет заказчиков. Но найдутся ли они?

Летно-тактические характеристики самолета Як-38 (Як-36М)

Длина фюзеляжа без ПВД, м 15,47

Размах крыла, м:

в полетном положении 7,022

в сложенном положении 4.88

Площадь крыла с подфюзеляжной частью, м2 18,69

Высота самолета на стоянке, м 4,25

Колея шасси, м 2,76

База шасси, м 6,06

Масса пустого самолета, кг 7,484

Взлетная масса, кг

нормальная 10 400

максимальная 11 300

Масса боевой нагрузки, кг:

нормальная при вертикальном старте 1000

максимальная при коротком разбеге 1500

Максимальная скорость, км/м 1050

Практический потолок, м 11 000

Тактический радиус действия, км 185

ИСТРЕБИТЕЛЬ И-5

Владимир Котельников, Олег Лейко

Рис. 1. Первый опытный самолет И-5 (ВТ-11) на газовочной площадке

Как вы думаете, что общего между изящным пикировщиком Пе-2, овеянным славой побед Великой Отечественной войны, и маленьким истребителем-бипланом И-5, состоявшим на вооружении ВВС РККА в 30-е годы? Оказывается, эти самолеты не только воевали на фронтах Великой Отечественной войны, но и тот и другой были созданы заключенными! Да, «шараги» – конструкторские бюро за тюремными решетками, являлись изобретением вовсе не незабвенного Лаврентия Берии. Они появились еще при его довольно далеком предшественнике В. Р. Менжинском, руководившем ОГПУ в конце 20-х годов. Тогда в связи с «делом Промпартии» мощная волна репрессий об рушилась на специалистов старой школы, имевших вес и прочную репутацию в дореволюционной России. Их объявили «вредителями», взвалив на них обвинения в саботаже социалистической индустриализации. Среди арестованных было немало крупных работников авиационной промышленности.

В их числе попал за решетку такой известный авиаконструктор, как Д. П. Григорович, «летающие лодки» которого верой и правдой служили еще русскому флоту в первой мировой войне, да и потом состояли на вооружении красной авиации до 1926 г. Уже в советское время Григорович спроектировал истребитель И-2, строившийся серийно и долго состоявший на вооружении наших ВВС. Ярлык «вредителя» приклеили и Н. Н. Поликарпову, который начинал работу еще в авиационном отделе РБВЗ у И. И. Сикорского, а к концу 20-х годов уже был широко известен как создатель истребителей И-1 и И-3, разведчиков Р-1, Р-5 и учебного биплана У-2. Его участь была еще тяжелее – конструктору грозил расстрел.

Волею судьбы эти два человека стали лидерами необычного конструкторского бюро, созданного в ноябре 1929 г. в Бутырской тюрьме в Москве. Первоначально оно просто именовалось Особым конструкторским бюро (ОКБ). В январе следующего года ОКБ перевели на авиазавод № 39, где начали создавать Центральное конструкторское бюро (ЦКБ). На территории завода имелся деревянный одноэтажный ангар N9 7, приспособленный под жилье для арестантов. В нем под охраной жили и работали 20 заключенных. Коллектив был невелик, но отличался очень высокой квалификацией. Костяк конструкторов составили работники Отдела морского опытного самолетостроения (ОМОС, ранее им руководил Д. П. Григорович), которые разделили участь своего начальника: А. Н. Седельников (бывший заместитель начальника отдела), В. Л. Корвин (заведующий производством) и Н. Г. Михельсон (начальник чертежного бюро). Вместе с Поликарповым в ЦКБ попали его коллеги Е. И. Майоранов и В. А. Тисов. Кроме них в ОКБ сидели крупный специалист по стрелковому оружию А. В. Надашксвич (создатель авиационного пулемета ПВ-1), бывший директор опытного завода № 25 Б. Ф. Гончаров, инженер по стат- испытаниям П. М. Крейсон, помощник директора завода № 1 И. М. Косткин и др. Главным конструктором ОКБ назначили Григоровича, но фактически все основные вопросы проектирования решались коллегиально. Связь арестантов с производственными подразделениями завода обеспечивал свободный инженер С. М. Данекер. Перед -«вредителями» поставили нелегкую задачу – срочно спроектировать одноместный истребитель смешанной конструкции с мотором воздушного охлаждения.

Рис. 2. И-5 (ВТ-11) на старте

История этой машины, получившей название И-5, началась летом 1927 г., когда Поликарпов разработал предварительный проект истребителя под английский мотор Бристоль «Юпитер» – один из лучших в тс годы по удельной мощности. Это давало возможность обеспечить хорошую маневренность и скороподъемность. Технический совет Авиатреста предложил Поликарпову проработать вопрос о включении нового истребителя в план опытного строительства и обратился к ВВС с просьбой предъявить к нему свои тактико- технические требования.

А. Н. Туполев, являвшийся в то время главным инженером ЦАГИ, стал предпринимать усилия, чтобы добиться передачи этого заказа бригаде П.О.Сухого. Решение правления Авиатрсста от 23 сентября гласило: «Постройку» и разработку конструкции самолета И-5 включить в план опытного строительства Авиатреста. Не возражать против дублирования этой машины в ЦАГИ».

Постройка И-5 была включена в пятилетний план развития советского самолетостроения, принятый 28 июня 1928 г. Вытекавший из него план создания опытных конструкций на 1928-1931 гг. включал работу по нескольким одноместным истребителям различного типа. Выполнение этой программы позволило бы затем отобрать наиболее удачные образцы для массового производства и перевооружить ими ВВС РККА, окончательно вытеснив из советской военной авиации импортную технику. В частности, в 1930-1931 гг. собирались снять с вооружения устаревшие отечественные истребители И-2 и И-2бис и все три иностранных типа машин этого назначения, сохранявшиеся в нашей авиации – Мартинсайд F.4, Фоккер D.VII и Фоккер D.XI. Конструирование И-5 по плану должно было быть закончено в ноябре 1929 г., а в октябре следующего года его требовалось выпустить на испытания.

Однако Туполев, используя свой авторитет, все-таки добился передачи заказа на И-5 АГОС ЦАГИ.

Поликарпов же в мае 1929 г. получил задание на деревянный истребитель И-6. Выполненный по нему проект во многом повторял первоначальный облик И-5, но предусматривал более современный мотор «Юпитер»VIII, однако в то время в СССР этого двигателя не имелось, и поэтому Авиатрест собирался изготовить опытную машину с моторами «Юпитер»VI или «Юпитер»IV, а затем произвести пересчет характеристик. По прикидкам конструктора, И-6 должен был соответствовать по основным летным данным требованиям к И-5.

Нетрудно понять, что появление И-6 обесценило бы конструкцию Сухого, тем более что последний столкнулся с немалыми трудностями при работе с заданием, которое фактически было написано по готовому проекту Поликарпова (являвшегося также членом НТК УВВС) и существенно отличалось по своему «творческому почерку».

Рис. 3. И-5 первой войсковой серии (вид сбоку)

Рис. 4. И-5 первой войсковой серии (вид спереди)

Рис. 5. И-5 с металлическим винтом и обтекателями колес

И-5, хотя и получил в АГОС ЦАГИ фирменное обозначение АНТ-12, долго оставался «в загоне». В итоге Туполев от И-5 отказался, и эту работу поручили «вредителям» из ОКБ.

Получив задание, Поликарпов и Григорович отдельно друг от друга выполнили эскизы общего вида будущего самолета. Наиболее существенно проекты двух конструкторов расходились относительно хвостовой части. У Григоровича за кабиной фюзеляж сразу переходил в конус (как потом он сделал на своих истребителях И-Z и ИП-1). Более перспективным сочли вариант Поликарпова, во многом повторявший его проекты И-5 (1927 г.) и И-6 (1929 г.).

Меньше чем за два месяца маленький коллектив ОКБ спроектировал новый истребитель. При этом следует учесть, что тюремная администрация запрещала проводить продувки моделей и другие виды испытаний в лабораториях ЦАГИ, МВТУ. Военно-воздушной академии. Конструкторы могли рассчитывать только на свой опыт и тс материалы, которые им разрешалось получать из некоторых организаций. 28 марта 1930 г. утвердили полноразмерный макет, а уже 29 апреля летчик Б. Л. Бухгольц поднял в небо первый опытный экземпляр самолета с обозначением ВТ-11 («ВТ» означало «внутренняя тюрьма»), в итоге даже опередив плановые сроки. Стремительность процесса работы, по-видимому, во многом объяснялась имевшимся у Поликарпова заделом уже готовых подходящих конструктивных решений, найденных ранее.

И И-4, и И-5, и И-6 проектировались под один и тот же мотор – Бристоль «Юпитер» (только разных модификаций). В СССР этот мотор в двух вариантах «Юпитер»VI (низковысотный) и «Юпитер»VII (высотный) поставляла французская фирма «Гном-Рон», строившая его по лицензии. Впоследствии несколько доработанный французскими конструкторами вариант «Юпитера»VI – Гном-Рон 9ASB (480 л.с.), будучи приспособлен к производству в Советском Союзе А. А. Бессоновым, строился советскими заводами под маркой М-22. В перспективе для И-5 параллельно с «Юпитером» рассматривались отечественные моторы М-15 и его модификация 2М-15, а также М-36, находившиеся тогда в разработке, – их тоже включили в техническое задание на И-5. Ни М-15, ни М-36 в срок готовы не были, а второй из них вообще не дошел до стадии серийного производства.

И-5, как и большинство истребителей того времени, являлся полуторапланом, т. е. бипланом, у которого нижнее крыло существенно короче верхнего (размах верхнего – 9,65-м, а нижнего – 7,02 м). Конструкция обоих крыльев была двух- лонжеронной. Деревянные коробчатые лонжероны склеивались казеиновым клеем. Более длинное верхнее крыло имело 20 нервюр, а более короткое нижнее – 15. Передняя кромка крыла обшивалась дюралем (на 150 мм), а дальше все крыло обтягивалось полотном, пропитанным аэролаком. Каркас центроплана был дюралевым. Верхнее крыло несло элероны и имело вырезы спереди и сзади для улучшения обзора. Аэродинамический профиль обоих крыльев был одинаков – «Гетгинген (Прандтль)-436». Между крыльями стояли И-образные стойки из дюралевых труб каплевидного сечения и такие же И-образные подкосы кабана.

Основой силовой конструкции фюзеляжа являлась четырехугольная пирамидальная рама, сваренная из стальных труб. Для увеличения жесткости она имела внутренние проволочные растяжки. На раму крепился каркас из легких дюралевых шпангоутов и стрингеров. Передняя часть фюзеляжа (до кабины пилота) имела металлическую обшивку из листов, прикрепленных к каркасу пружинными защелками и стальными булавками. Хвостовая часть обтягивалась полотном, пришнуроваиным к каркасу. Только в самом ее конце имелись съемные металлические панели, обеспечивавшие доступ к амортизатору костыля.

В самом носу фюзеляжа располагался двигатель (на первом опытном И-5 это был Гном-Рон «Юпитер»VII). Его закрывал капот сложной формы – у головки каждого цилиндра имелся индивидуальный обтекатель. Мотор вращал деревянный двухлопастный винт постоянного шага диаметром 2,9 м. Втулку винта закрывал большой кок, продолжавший линии капота. Запустить мотор можно было сжатым воздухом от баллона, стоявшего в пилотской кабине. На случай пожара имелся огнетушитель, подводы которого были сделаны к бензопомпе, карбюратору и его всасывающему патрубку. В следующем отсеке, отделенном противопожарной перегородкой, стоял бензобак на 165 л.

За баком располагалась открытая кабина летчика. От набегающего потока пилот был защищен только небольшим целлулоидным козырьком. Летчик сидел в кресле из гофрированного дюраля, в чашку которого укладывался парашют.

К концевой части фюзеляжа крепилось хвостовое оперение, имевшее дюралевый каркас и полотняную обшивку. Киль был смещен на 3,5 мм влево от оси самолета, чтобы компенсировать возникающий при работе винта момент инерции.

Шасси состояло из основных стоек с резиновыми амортизаторами, подкосов, расчалок и нс- разрезной оси. Спицы колес были прикрыты дисками. Задней опорой являлся костыль, также имевший амортизацию. Зимой колеса могли заменяться лыжами. На костыль при этом тоже надевалась маленькая лыжа.

Первый И-5 был вооружен двумя пулеметами ПВ-1 с синхронизатором ПУЛ-9. ПВ-1 представлял собой переделку станкового «Максима» для применения в авиации, осуществленную Л. В. Надашкевичем. Пулемет перевели с водяного на воздушное охлаждение и облегчили на 5,8 кг. Оригинальная конструкция пружинного буфера позволила увеличить его скорострельность с 600 выстр./мин до 750 выстр./мин, что было существенно выше, чем у английского авиационного пулемета «Виккерс» образца 1924 г., состоявшего тогда на вооружении ВВС РККА. Пулеметы стояли по бортам фюзеляжа ниже уровня оси самолета. Их стволы выходили в длинные прорези, тянувшиеся к носу машины. Замки пулеметов немного выступали за очертания фюзеляжа, и их закрывали металлические панели с вы штамповкам и. Боезапас каждого пулемета составлял 600 патронов. Для действий по наземным целям предусматривалось и бомбардировочное вооружение. Сначала (как и было сделано на первой опытной машине) предполагали, что две бомбы по 10 кг будут находиться в небольшом отсеке под сиденьем пилота. Позднее ввели два подкрыльных бомбодержателя Дер-5. Бомбы шли уже в перегрузочный вес.

Всего построили три опытных И-5. Вторая машина, ярко-красный истребитель с белой надписью на борту «Клим Ворошилов» (она же ВТ-12), отличалась от ВТ-11 мотором «Юпитер»VI (тоже французского производства) и меньшей высотой руля поворота, кончик которого как бы «затупился» сверху. Третий самолет, названный «Подарок XVI партсъезду», или ВТ-13, существенно отличался от двух первых.

На ВТ-13 стоял опытный отечественный двигатель М-15. М-15 был еще более высотным, чем «Юпитер»VII. На высоте 5000 м он должен был развивать мощность 600 л. с. Доводку этого мотора, спроектированного А. А. Бессоновым и А. П. Островским, предполагалось завершить к декабрю 1930 г. Капотирование двигателя на третьем самолете также было иным – на нем стояло так называемое кольцо Тауненда, прикрывавшее верхушки цилиндров, и лобовой капот с жалюзи, регулирующим обдув. За кабиной пилота появился гаргрот, улучшающий обтекание и защищающий летчика при перевороте. Эта машина совершила свой первый полет 1 июля.

Все три опытных И-5 имели почти одинаковые габариты и массы, хотя вторая и третья машины были немного тяжелее первой. Как и следовало ожидать, ВТ-11 с высотным «Юпитером»VII проигрывал в скорости у земли, но обгонял соперников на высоте более 3000 м. «Подарок XVI партсъезду» имел самый большой потолок – 8200 м, выигрывал по времени виража, но уступал соперникам по дальности полета. Самым перспективным сочли второй экземпляр, который благодаря «Юпитеру»VI имел неплохие характеристики и у земли, и на средних высотах. По скорости он существенно опережал И-4 во всех диапазонах высот, а по сравнению со значительно более тяжелым И-3 выигрывал по маневренности. Почти параллельно с ними испытывался истребитель И-6. Вышедшая на испытания в 1930 г. машина существенно отличалась от проекта 1929 г., впитав в себя опыт работы над И-5. Конструктор улучшил аэродинамику самолета, изменил шасси и фюзеляж. но главной новинкой являлся первый отечественный винт изменяемого шага, изготовленный ЦАГИ. К сожалению, по неизвестным причинам в июле 1930 г. Поликарпова сместили с должности ведущего конструктора и перевели в организованный в мае расчетный отдел, где он и проработал до конца 1931 г. В итоге И-6 остался без хозяина.

Рис. 6. Аварийная посадка И-5

И-6 был очень сходен с И-5 по своим летным данным, немного превосходя его в скорости, но уступая по скороподъемности и характеристикам маневренности на горизонталях. Причиной этого был тот самый экспериментальный винт, недодававший тягу. 15 июля 1930 г. единственный построенный И-6 разбился, летчик выпрыгнул с парашютом. В итоге первенство досталось И-5. Дальнейшую работу над И-6 прекратили, хотя первоначально предпочтение оказывалось последнему, и на 1930-1931 гг. предполагалось заказать 30 экземпляров И-6 для расширенных испытаний.

В августе-октябре 1930 г. завод № 39 изготовил установочную серию И-5. В. Б. Шавров в своей книге говорит о семи входивших в нее самолетах, но, по-видимому, их было больше, поскольку в войсковых испытаниях, о которых мы расскажем чуть позже, участвовали машины с заводскими номерами 8 и 12. Вся эта маленькая серия использовалась для различного рода испытаний. Эти истребители внешне были очень похожи на второй опытный И-5, но отличались от него гар- гротом за кабиной пилота. На всех машинах стояли моторы «Юпитер»VI (французского производства). Это не означало, что от использования М-15 отказались – просто его никак не могли «довести до ума». Предполагалось, что с IV квартала 1931 г. И-5 будут выпускаться с М-15, в связи с чем от конструкторов требовали взаимозаменяемости мотоустановок М-15 и М-22. Вариант с М-15 должен был строить харьковский завод № 135. Все машины малой серии имели полный комплект военного оборудования и вооружения – пулеметы, кислородную систему и т. п., причем вместо старого коллиматорного прицела, стоявшего на опытных машинах, смонтировали телескопический прицел «Альдис» – длинную трубу, проходившую через прорезь в козырьке.

Важным этапом в «жизни» И-5 стали войсковые испытания. Их проводили в 73-м авиаотряде 5-й авиабригады в Киеве. В ноябре 1930 г. туда доставили пять И-5 (три летных и два резервных). Резерв оказался не лишним, поскольку машину № 8 в ходе испытаний разбили. Полеты велись с 28 ноября 1930 г. по 24 января 1931 г. На аэродроме уже лежал снег, поэтому И-5 летали на лыжах.

Новый истребитель получил у строевых летчиков положительную оценку. Отмечалось, что взлет и посадка просты, самолет может использоваться с небольших площадок, обладает хорошей маневренностью, устойчив в полете с работающим мотором и на планировании, легок в управлении (нагрузки на рули невелики), неплохо пикирует. Не вызвал И-5 резких возражений и у наземного состава – доступ к основным узлам машины был достаточно прост. Даже сложный капот мотора и тот полностью снимался всего за 8 минут.

Разумеется, обнаружились и недостатки. Значительная часть их была связана с винтомоторной установкой. В отчете о войсковых испытаниях указано, что свечи не выдерживают длительной работы, проводку к ним «забрасывает» маслом, выхлопные газы проникают в кабину летчика, неудачно размешен бензонасос. Кое-какие претензии предъявлялись и к планеру. Например, выявились вибрации коробки крыльев и передней части фюзеляжа при работе двигателя на режимах 1200-1400 об/мин. Из-за вибраций разбалтывался капот мотора. Слабым («жидким», как записано в отчете) оказался пол кабины. Недостаточно прочными сочли также кок винта, обтекатель осей шасси, тяги и амортизаторы. Не понравился летчикам и мутный целлулоид козырька, а вырез в центральной части верхнего крыла, по их мнению, был недостаточен для улучшения обзора вперед.

Однако все эти замечания не испортили общего хорошего впечатления, и итогом войсковых испытаний стало заключение: «Самолет И-5 может быть принят на снабжение ВВС».

Параллельно другие самолеты установочной серии проходили статические испытания в ЦАГИ и опробовались в НИИ ВВС. Там тоже обратили внимание на ряд недостатков, отмстив, например, недостаточную жесткость бортов кабины, попадание в последнюю выхлопных газов, вибрацию машины, причем также и в диапазоне 1400-1600 об/мин. Всего в НИИ ВВС отметили 54 дефекта, включая столь экзотично воспринимаемое сейчас замечание: «Баллон сжатого воздуха мешает управлять педалями в валенках».

И-5 сравнивались с состоявшими в то время на вооружении И-3, И-4 и имевшимся в НИИ ВВС французским истребителем SPAD51C1. С ними проводились учебные бои, в ходе которых И-5 продемонстрировал свое превосходство. Правда, по отношению к французской машине это преимущество описывается в отчетах как «незначительное», что не делает чести И-5 – ведь SPAD51C1 у наших соседей поляков состоял на вооружении еще с 1925 г.

Решено было внедрить И-5 в массовое производство, выпустив за 1931-1932 гг. 269 самолетов этого типа. Для серии выделили завод № 1, занятый в то время производством истребителей И-3. Пытались внедрить его и на заводе № 22 вместо И-4, но этому помешала загрузка завода производством бомбардировщика ТБ-1. К концу 1932 г. хотели иметь в строю ВВС 200 И-5, чуть позже эту цифру увеличили до 250.

Завод № 39, получивший к тому времени имя уже покойного В. Р. Менжинского, стал базой объединенного ЦКБ, в который вошли почти всс конструкторские коллективы авиапромышленности, в том числе и группа, спроектировавшая И-5.

Серийные машины, выпущенные заводом N? 1 в 1931 г., практически не отличались от истребителей малой серии завода N? 39. Часть из них по- прежнему имела французские моторы, но на некоторых установили М-22 советского производства. Серийные самолеты были тяжелее опытных и поэтому несколько проигрывали последним по скороподъемности, потолку и времени разворота. Реальные масштабы выпуска И-5 на заводе № 1 намного уступали плановым. За год завод изготовил всего 66 истребителей, сдав из них военным 53. Например, за октябрь и первую половину ноября из цеха вообще не вышло ни одного И-5.

В этом же 1931 г. началось освоение И-5 в частях ВВС. 1 мая И-5 впервые были показаны на воздушном параде над Москвой. Над Красной площадью летали, демонстрируя высший пилотаж, А. Б. Юмашев и А. Ф. Анисимов. Возглавлял группу И-5 начальник ВВС РККА Я. И. Алкснис на ярко-красном «Климе Ворошилове», который стал его личным самолетом. С тех пор несколько лет подряд авиационные парады открывала пятерка красных И-5, которую вел Анисимов, выдающийся мастер пилотажа (он был испытателем в НИИ ВВС). К 1 октября 1931 г. в ВВС было уже 54 И-5.

Заботясь о подготовке кадров на новой технике, 27 мая 9-й школе летчиков передали фюзеляж от И-5 и несколько моторов М-22, В июле 1931 г. состоялся смотр авиации, на который прибыли Сталин, Орджоникидзе и другие крупные руководители. Среди других машин на Центральном аэродроме им показали И-5. Чкалов и Анисимов с блеском продемонстрировали их в воздухе, произведя большое впечатление на присутствующих.

Результаты смотра сказались довольно быстро. В конце месяца решением коллегии ОГПУ многих заключенных конструкторов выпустили на свободу, а Поликарпову изменили наказание, заменив «высшую меру» десятью годами лагерей, но уже в июле постановлением ВЦИК освободили, не отменив, однако, приговора (его «за отсутствием состава преступления» аннулировал лишь Верховный суд в 1956 г., много лет спустя после смерти конструктора, умер Н. Н. Поликарпов в 1944 г.).

По мерс освоения И-5 с мотором М-22 отношение к замыслу модернизировать машину путем установки М-15 начало меняться. М-15 долго и мучительно доводился, серийное производство никак не могли наладить. Качество серийных моторов было намного хуже, чем опытных. Они появились лишь к началу 1932 г., хотя по плану на 1931 г. полагалось выпустить их уже 130. Конечно, с освоением производства М-22 тоже имелись немалые проблемы. Об этом косвенно свидетельствует широкое применение французских «Юпитеров» на первых сериях И-5. Внедрение на наших авиамоторных заводах М-22, так же как и М-17 (немецкого BMW VI), привело поначалу к резкому увеличению импорта комплектующих, не производимых в СССР. Тем не менее «Юпитер», уже довольно хорошо освоенный в эксплуатации, стал казаться военным куда более надежным, чем М-15 – «журавль в небе», который еще неизвестно когда будет, да и уровень качества его представлялся уже сомнительным. В своей докладной записке в Реввоенсовет СССР Алкснис 28 сентября 1931 г. писал: «…предлагаю все самолеты И-5 строить под моторы М-22, как уже находящиеся на вооружении ВВС и качественно стоящие выше М-15, для чего моторы М-15 с программы ВВС снять и число М-22 увеличить на 272 шт.». И решение было принято: все последующие И-5 выпускались только с двигателями М-22, а изготовленные М-15 передали в гражданскую авиацию. Ими оснастили часть пассажирских самолетов К-5. Похоже, что Алкснис был прав – в Аэрофлоте М-15 зарекомендовали себя не лучшим образом, работали они ненадежно и частенько являлись причиной аварий.

Рис. 7. И-5 на крыле самолета-носителя («Звено» Вахмистрова)

В 1932 г. производство И-5 было не только продолжено, но и предпринимались большие усилия по его увеличению. Эта машина должна была стать первым советским по-настоящему массовым истребителем. Первоначально за 1932 г. хотели получить 125 И-5, но, в связи с тем что не был выполнен план прошлого года, эту цифру подняли до 300 самолетов. Завод №1, загруженный также другими заказами (в- частности, в 1932 г. он готовился к выпуску истребителей И-7), не мог выполнить подобную программу. Поэтому к производству И-5 подключили новый мощный завод № 21, который должен был взять на себя основной объем работ.

И сам И-5 не оставался при этом неизменным. Машины, изготовленные заводом №1 в 1932 г., отличались от старых в первую очередь капотом – такого же типа, как на «Подарке XVI партсъезду». Изменились очертания бортиков кабины пилота, форма ветрового козырька. Усилили вызывавший нарекания «жидкий» пол кабины.

Но самой существенной новинкой 1932 г. стало сильно измененное шасси. Старое чрезмерно высокое шасси не обеспечивало И-5 достаточной устойчивости при разбеге на взлете и пробеге на посадке. Против сильного ветра И-5 садился благополучно, но при отсутствии ветра истребитель делал на пробеге неуправляемый разворот. Парирование рулем поворота при этом не помогало. Колесо, внешнее по отношению к развороту, ломалось, и самолет становился на нос или капотировал. Этот дефект обнаружился еще на первых государственных испытаниях в августе 1930 г. Два первых опытных И-5 пострадали по этой причине. 68% всех аварий И-5 за 1931 г. и первую половину 1932 г. произошли за счет шасси.

Рис. 8. И-S в момент отцепки в воздухе от носителя ТБ-1

РИс. 9. Подвеска авиационной бомбы ноя крыло И-5

Ломали машины не только молодые летчики. Например, в 11-й авиаэскадрилье под Ленинградом за июль-август 1932 г. произошло семь таких случаев (всего в эскадрилье по штатам того времени было около 30 истребителей). Кончилось тем, что, пытаясь доказать возможность успешной посадки И-5 в штиль, перекувырнулся на своем «Ворошилове» сам Алкснис. Инженер И. Ф. Петров из НИИ ВВС предложил изменить размеры шасси, укоротив основную стойку и подкос. При этом шасси понизилось на 150 мм, а его ось сдвинулась на 120 мм назад. Это дало уменьшение капотажного угла с 17 до 15°. Одновременно костыль соединили с рулем поворота, сделав его управляемым. Пробную переделку произвели за одну ночь. К утру 29 июня самолет был готов, и на нем выполнили пять удачных полетов. Шестой совершил лично Алкснис и убедился, что тенденция к развороту на пробеге исчезла.

Петров был немедленно направлен в Ленинградский военный округ, где тогда дислоцировалась значительная часть И-5, имевшихся у ВВС, для организации переделки истребителей прямо в частях. За эту работу впоследствии он получил орден Красной Звезды.

Шасси конструкции Петрова через некоторое время внедрили и на заводе № 1, попутно внеся некоторые изменения в конструкцию амортизаторов, изменив размеры покрышек и усилив хвостовую часть фюзеляжа, на недостаточную жесткость которой указывалось ранее. Всего за 1932 г. завод № 1 выпустил 76 И-5.

Основные надежды на выполнение плановых показателей связывались с мощным заводом № 21, который по плану обязан был изготовить в 1932 г. 186 истребителей. За эталон на этом заводе взяли серийную машину завода № 1 (№ 4298) выпуска 1931 г. и модернизировали ее, частично внеся изменения, принятые на заводе № 1 в 1932 г., т. с. капот с кольцом Тауненда, управляемый костыль, шасси конструкции Петрова. Отличия от самолетов, выпущенных заводом № 1, были в основном внутренние – измененный маслобак, новые патронные короба, предусматривалась установка фотоаппарата для ведения воздушной разведки. По такому образцу намеревались собрать первые 113 истребителей; уже готовые фюзеляжи для них передавал завод N? 1. Следующие 75 И-5, которые завод № 21 должен был уже изготовить полностью самостоятельно, требовалось доработать по чертежам Бюро внедрения ЦКБ, которое предложило внести в общей сложности 73 изменения, направленные в основном на упрощение технологии, унификацию узлов, а также учитывающие опыт эксплуатации в ВВС. Изменили диаметры труб каркаса в различных местах, ширину лент расчалок, усилили лонжероны, центроплан и меж- крыльевыс стойки. Некоторые изменения претерпело хвостовое оперение – удлинили задний лонжерон киля, переделали передний узел крепления к фюзеляжу, укоротили подкосы стабилизатора, руль высоты установили на шарикоподшипниках. Переделали бензобак и сменили сливные краны бензо- и маслосистсмы. Вдобавок по инерции унифицировали моторамы под М-15 и М-22, что уже никогда не потребовалось. Всеми работами по внедрению И-5 на заводе № 21 руководил один из создателей машины – И. М. Косткин. После всех переделок машины выпуска 1932 г. стали немного тяжелее (масса пустого самолета возросла примерно на 20 кг) и за счет этого немного потеряли в скороподъемности и потолке, но зато стали летать быстрее на всех высотах. Максимальная скорость теперь дошла до 276,6 км/ч.

Однако грандиозные планы опять были провалены. За весь год завод N? 21 выпустил всего 10 самолетов, а в целом план производства И-5 в 1932 г. выполнили меньше чем на 30%.

Тем не менее к концу года И-5 составляли уже заметную часть парка советской истребительной авиации – около 20%. Всего их было 143 – чуть меньше, чем И-4 (160 единиц). Старые И-2 и И-2бис сохранились уже только в летных школах. Однако основным истребителем ВВС РККА оставался И-3. Внедрение И-5 .началось с Ленинградского и Украинского военных округов, а со второй половины года практически все вновь поступающие машины отправлялись в Забайкалье на усиление авиации ОКДВА. К концу 1932 г. в Спасске и Чите было уже 49 И-5, и они практически полностью вытеснили там Фоккер D.XI. На И-5 перевооружались эскадрильи и отряды, летавшие ранее на И-3 и D.XI, а также формировались и новые, такие, как 25-я эскадрилья на Украине (Зиновьевск) и 23-я в Москве.

Летчики строевых частей хорошо приняли И-5. Очень маневренный, устойчивый в полете, послушный в управлении и неприхотливый к взлетным площадкам, он неплохо зарекомендовал себя в первые годы эксплуатации.

Это не значит, что эксплуатация И-5 проходила гладко. Наоборот, на заводы периодически обрушивались потоки рекламаций. Машины завода № 1 страдали от вибраций, на них разрушались в полете пропеллеры (за одну неделю, с 16 по 21 июля 1932 г. – шесть случаев!). На самолетах, вышедших из цехов завода № 21, наблюдались трещины в маслобаке, возникавшие от той же вибрации. Военные жаловались, что в воздухе пожарные краны самопроизвольно закрываются, а замки капотов – открываются. Низкая культура производства вела к отсутствию взаимозаменяемости крыльев, мотора, оперения. Положение с ремонтом самолетов осложнялось различием машин, изготовленных разными заводами в разные годы и имевших разные капоты, козырьки и т. п. Высказывались пожелания об установке на истребитель радиостанции, что уже внедрялось на Западе. Но все эти недостатки были, в общем, устранимы и свойственны практически всем самолетам в период их освоения.

Во время широкого внедрения И-5 в частях ВВС выявился другой, гораздо более существенный дефект этой машины – она запаздывала с выходом из штопора, страдала перевернутым и плоским штопором. Это было отмечено еще на государственных испытаниях «Клима Ворошилова», в отчете о которых прямо сказано: «Имеет опасный режим штопора при больших углах и резких максимальных дачах рулей. Необходимы дополнительные исследования». Запаздывание с выходом из штопора фиксировалось и на войсковых испытаниях. По мерс поступления И-5 в войска количество аварий, связанных с этим явлением, увеличилось. Первым шагом, сделанным для устранения этого дефекта, стало увеличение угла отклонения руля высоты, осуществленное на машинах, выпушенных заводом № 21 в конце 1932 г. Однако это не разрешило проблемы, практически сохранившейся до конца «жизни» этого самолета.

Интересно сравнить И-5 с истребителями, состоявшими на вооружении различных стран в первой половине 30-х годов, которые могли стать для него потенциальными противниками. Практически все истребители, выпущенные в 1928-1931 гг., так же как и наш И-5, были бипланами (особняком стоит только PZL Р.7а, сконструированный в Польше Е. Пулавским в 1930 г.). Вооружение у всех них тоже было практически одинаковым: два пулемета винтовочного калибра (7,62 мм – у советских и американских, 7,69 мм – у английских, 7,5 мм – у французских) и 20-50 кг бомб.

Рис. 10. И-5 на фронтовом аэродроме в Белоруссии осенью 1941 г. (немецкий трофейный снимок)

И-5 среди них выглядит явным «середняком», не выделяясь какими-то особенно высокими характеристиками. Он не мог похвалиться ни высокой максимальной скоростью (английский Хоукер «Фьюри»I и американский Кертис Р.6Е опережали его на 35-50 км/ч за счет гораздо более мощных моторов водяного охлаждения с маленьким миделем), ни потолком (здесь он сильно уступал чехословацкому ВН.33Е и многим другим машинам с высотными двигателями), ни скороподъемностью (в подъеме на 3000 м он проигрывал «Фьюри»I больше минуты). Зато у земли И-5 ненамного или вообще не уступал конкурентам по скорости и выделялся в положительную сторону отличной маневренностью на горизонталях. Очень легкий и компактный, самолет с небольшой нагрузкой на крыло имел очень маленький радиус разворота, здесь ему не было равных.

И-5 легко и послушно выполнял все фигуры высшего пилотажа. На авиационных парадах начала 30-х годов воздушная акробатика на И-5 обычно была одним из главных номеров программы. Уже упоминавшийся ас пилотажа А. Ф. Анисимов показывал на И-5 совершенно необычайный трюк – выполнение фигур над самой землей. Он погиб в августе 1934 г. в демонстрационном полете. Французская киногруппа снимала его удивительные маневры. Перед камерой Анисимов выполнил подряд три петли, выходя из них у самой травы. Завершая последнюю петлю, он увидел пересекающий ему путь биплан Р-5. Уклониться от самолета ему удалось, но он зацепил землю…

В целом до 1934-1935 гг., когда на вооружение разных стран поступили истребители-бипланы нового поколения, И-5 оставался вполне на уровне той техники, которой располагали потенциальные противники.

Однако намеченные планы выпуска истребителей срывались (это относилось не только к И-5, но и, например, к И-7, на который возлагались большие надежды), а с ними срывалось и перевооружение истребительной авиации. Надо было модернизировать И-5, становившийся основным типом одноместного истребителя, иначе он мог устареть раньше, чем им насытят части ВВС.

Поэтому серийное производство в 1933 г. решили базировать на улучшенной модели, так называемом эталоне 1933 г. (он же И-5бис). Его постройку возложили на завод № 21, который обязали представить готовую машину к 25 декабря 1932 г. Военные требовали облетания самолета на 100-150 кг и улучшения летных характеристик, в первую очередь скорости полета.

Эталон 1933 г. в срок готов не был. Он вышел на испытания лишь летом 1933 г. Истребитель стал не легче, а, наоборот, тяжелее – масса пустого самолета на колесах возросла до 1002 кг. Это явилось оборотной стороной тех усовершенствований, что были внесены в конструкцию и оборудование машины. Новый вариант внешне отличался каплевидными обтекателями на колесах и металлическим (дюралевым) винтом меньшего диаметра (2,7 м). Шаг нового винта можно было регулировать, выставляя его на земле в положения для малого и большого шага. Кока на втулке винта теперь не было. Поликарпов оптимизировал параметры кольца Таунснда, снизив его лобовое сопротивление. Резко усилилось вооружение: пулеметов ПВ-1 стало четыре (еще одну пару расположили тоже по бортам фюзеляжа, но выше оси самолета), увеличился их боезапас, четыре бомбы по 10 кг теперь подвешивались на держателях Д-1 под нижним крылом. (Два пулемета и бомбы засчитывались в перегрузку.)

Еще больше изменений внесли во внутреннее оборудование машины. Сменили подогреватель и бензопомпу. Предусмотрели установку фотоаппарата АФА-14 и радиостанции 15-СК. В кабине появилась по-новому скомпонованная приборная доска (раньше, например, летчики жаловались на то, что ручка управления закрывает компас). Набор приборов, правда, остался по-прежнему небогатым: тахометр, масляный термометр, два манометра (масло и бензин), указатель скорости, «Пионер» (указатель курса), высотомер, часы и компас. На И-5 не было даже бензиномера!

Но главной изюминкой эталона 1933 г. были поворотные стойки. Это были вращающиеся обтекатели на стойках, выполнявшие функции дополнительных рулевых поверхностей при выходе из штопора. Они значительно увеличивали момент, прекращающий вращение. При попадании в штопор пилот должен был открыть внешнюю по отношению к описываемой спирали стойку. Впервые это устройство испытали на переделанном старом И-5 из пробной серии завода №39 в мае 1933 г. При правильном управлении стойками запаздывание уменышшось вдвое, но механизм был тяжеловат и не очень надежен: на испытаниях его трижды заедало. Эталон 1933 г. на испытаниях продемонстрировал увеличение скорости горизонтального полета на высотах до 3000 м (только обтекатели колес дали прирост в 9 км/ч), но ухудшились скороподъемность и маневренность, а выше 5000 м упала и максимальная скорость. Подвеска бомб уменьшала скорость еще на 7-8 км/ч. Подверглись критике и поворотные стойки. Сочли, что они неоправданно утяжеляют конструкцию, хотя и уменьшают время запаздывания при выходе из штопора, но трудность управления ими не окупает выгоды. Более того, при ошибочном открывании внутренней стойки самолет не выходил из штопора вообще.

В итоге эталон 1933 г. государственной комиссией принят не был (несмотря на две попытки его сдать), но почти всс его отличительные черты внедрили на серийных И-5 выпуска 1933-1934 гг. Примерно на десятке И-5 поставили по четыре ПВ-1, новая приборная доска стала стандартной. Использовали и приемы усиления конструкции, предложенные в эталоне 1933 г. С 1934 г. И-5 стали оснащать металлическими винтами, причем их устанавливали в частях и на самолеты более ранних лет выпуска.

В 1933 г. завод № 1 И-5 уже не строил, весь выпуск (321 истребитель) обеспечивал завод № 21, немного не дотянув до плановой цифры – 350 машин. К концу года И-5 стал самым массовым истребителем ВВС РККА. На 1 декабря их было 343, т. с. около 40% всего тогдашнего парка истребительной авиации. Они заменили в строю большую часть И-3. Основными районами дислокации И-5 по-прежнему оставались Ленинградский и Украинский военные округа и Забайкалье (ВВС ОКДВА). В 1933 г. к ним добавился еще Дальний Восток (28-я эскадрилья в Воздвиженке и 32-я в Хабаровске). В Забайкалье и на Дальнем Востоке в конце 1933 г. находились 137 И-5. Начали появляться они также в Белоруссии и Подмосковье.

Но «звездный час» И-5 оказался недолог. Авиационная техника развивалась в тс годы невиданными темпами, и летом 1933 г. вышло на испытания уже новое поколение советских истребителей. Биплан И-15, сконструированный тем же Н. Н. Поликарповым как развитие концепции И-5 на базе проекта И-13, намного превосходил своего предшественника. Но еще важнее было появление машин совершенно нового класса: скоростных истребителей-монопланов. И-14 П. О. Сухого и И-16 Н. Н. Поликарпова стали «первыми ласточками» так называемой «новой волны». Аналогичный процесс шел и на Западе. В 1933-1934 гг. там были созданы новые истребители-бипланы (например, Хейнкель Не51 и Фиат CR.32), намного превосходившие по своим данным ровесников И-5. А через год-два в различных странах появились скоростные истребители-монопланы: Хоукер «Харрикейн» в Англии, Мессершмитт Bf 109 в Германии, Северский Р-35 в США.

Не стояла на месте и бомбардировочная авиация. Там еще раньше, чем у истребителей, применили схему свободнонесущего моноплана, убирающееся шасси, закрытые кабины. В 1932 г. в Америке построили средний бомбардировщик Мартин В-10, который по скорости держался наравне с тогдашними истребителями-бипланами, а в 1934 г. появился наш СБ, за которым им было и не угнаться.

У нас в СССР еще в 1932 г. А. С. Яковлев спроектировал спортивный моноплан АИР-7, который на испытаниях показал скорость 325-332 км/ч. В следующем 1933 г. пассажирский самолет ХАИ-1, созданный И. Г. Неманом, также перешагнул 300-километровый рубеж (324 км/ч).

Таким образом, ценность И-5 как истребителя стремительно падала. Это отразилось на планах его производства: первоначально намеченная цифра в 450 самолетов была снижена до 360, а вместо них в план вошли И-Z, И-14, И-15, И-16. На самом же деле завод N? 21 за 1934 г. построил и того меньше – 330 И-5.

В это время предпринимались кое-какие попытки усовершенствовать И-5, но, поскольку основные усилия сосредоточились на внедрении И-15 и И-16, значение их было невелико. Например, в апреле 1934 г. в НИИ ВВС испытывался И-5 с вооружением из четырех пулеметов ШКАС. По сравнению с комплектом из такого же числа ПВ-1 масса уменьшилась на 21 кг при значительном росте секундного залпа. Установка испытания выдержала, но на серийных машинах ШКАС не ставились – их не хватало и для более современных типов самолетов. Опробовались на И-5 немецкие винты «Шварц» и их советские копии, но также без влияния на серию.

Единственной новой модификацией, запущенной в производство в 1934 г., стал УТИ-1 – двухместный учебно-тренировочный самолет. Сконструировали его на заводе № 21 А. А. Боровков, И. Ф. Флеров (впоследствии создавшие оригинальный истребитель И-207). Основную пилотскую кабину немного сдвинули вперед и за ней установили второе сиденье (в 0,8 м от переднего). И для инструктора, и для курсанта имелись все органы управления. Облетывал эту машину заводской испытатель П. JI. Павлушков. Двухместный самолет был немного тяжелее одноместного и соответственно уступал ему в скорости, скороподъемности и особенно в маневренности (время виража возросло вдвое). УТИ-1 изготовили в 20 экземплярах.

Рис. 11. Летчики авиации Черноморского флота у самолета И-5 (зима 1941-1942гг.)

В 1934 г. выпуск И-5 прекратили, в цехах завода № 21 его сменил И-16. За три года промышленность выпустила в обшей сложности более 800 истребителей И-5. Обычно указывается цифра 803, но она включает только самолеты, изготовленные заводами N? 1 и № 21, опытные машины и малая серия завода № 39 в это число не входят. Это был первый опыт массовой постройки советского истребителя. Всс типы, выпускавшиеся до этого, производились в значительно меньших количествах. Например, И-3 сделали около 400 единиц, а И-4 – 369. Интересно, что, несмотря на массовость выпуска, И-5 был самым дорогим советским истребителем того времени. Цена одного И-5 на 1 августа 1933 г. составляла 56 400 руб. (И-4 стоил 38 500 руб., а И-7 – 50 000 руб.).

К концу 1934 г. И-5 по большей части вытеснил из строевых эскадрилий и отрядов И-3 и частично И-4. Появились они и в морской авиации (тогда организационно входившей в ВВС), истребительные эскадрильи которой в 1933 г. были вооружены исключительно цельнометаллическими И-4.

Однако появлялось всс больше признаков устаревания И-5, его отставания от темпов прогресса в авиации. Одним из них стал казус с французским министром авиации П. Котом, летом 1934 г. нанесшим визит в Москву. Министр летел на новинке – самолете Кодрон С.635 «Симун». Этот небольшой четырехместный моноплан с неубираюшимся шасси развивал скорость до 300 км/ч. Впоследствии французские ВВС приняли его на вооружение как учебно-тренировочный и связной.

Так вот, министр на этой машине прибыл в Киев. Для дальнейшего следования в Москву к нему приставили почетный эскорт – три И-5 из 109-й авиаэскадрильи. Но как только истребители пристроились к «Симуну», тот дал газ и ушел вперед. И-5 безнадежно отстали и с позором вернулись назад.

Новым ударом по репутации И-5 стали сравнительные испытания с опытным английским истребителем Фэйри «Файрфлай»IIМ. Этот быстроходный биплан в свое время проиграл конкурс уже упоминавшемуся «Фьюри» с тем же мотором «Кестрел»115 и на вооружение королевских ВВС принят не был. Один экземпляр его был приобретен для НИИ ВВС. В ходе учебных боев, проведенных в августе 1935 г., выяснилось, что, хотя «Файрфлай» до высоты 5000 м уступает И-5 по маневренности, он с лихвой компенсирует это скоростью и скороподъемностью, ведя бой в вертикальной плоскости и обладая инициативой.

Тем не менее до поступления в массовых масштабах И-15 и И-16 И-5 оставался существенной частью нашей истребительной авиации. Поэтому продолжалась модернизация И-5, имевшихся в строю; в частности, в 1935 г. произвели замену старых деревянных винтов на металлические.

В октябре 1935 г. И-5 впервые попал за границу. Нет, он никогда не состоял на вооружении ни в одной стране мира, кроме СССР. Просто перед лицом угрозы со стороны японцев в Монголию перебросили 21-ю авиаэскадрилью из двух отрядов – истребительного и штурмового, командовал эскадрильей И. Г. Манн. Истребители И-5 расположились в Тамсаг-Булаке, откуда осуществляли патрулирование границы. Надо сказать, что наши летчики достаточно скептически оценивали возможности своих машин, которым противостояли отборные части авиации Квантунской армии. Японцы получили информацию о данных И-5 в конце 1934 г. и не очень обеспокоились, сочтя, что сосредоточенные в Маньчжурии истребители типа 91 превосходят его по скорости (это действительно было так до высоты 3000 м), а машины типа 92 не уступают И-5 в маневренности.

При массовой эксплуатации И-5 опять всплыла старая беда – перевернутый штопор. Для выработки рекомендаций в 1935 г. сформировали специальную группу НИИ ВВС, в которую вошли известные испытатели А. И. Филин, В. А. Степанчонок и П. М. Стефановский. В июне эта тройка выполнила 13 перевернутых штопоров, чтобы определить характерные ошибки строевых летчиков, вызывавшие срыв. В итоге выяснилось, что причиной является неправильное выполнение переворота, или иммельмана. Выйти из штопора оказалось вполне возможно, но резкая дача педали и ручки могла перевести самолет в обратный штопор, выведение же одной ручкой приводило к еще более опасному плоскому штопору. В последний попал Степанчонок, и ему пришлось покинуть машину с парашютом. Рекомендации были выработаны, но полностью недостатки они, конечно, не исправили.

В тот же период проводились многочисленные эксперименты, связанные с испытанием на И-5 новых видов оружия. Летом 1934 г. 5-я авиабригада под Киевом испытывала противосамолетные бомбы, которые тогда считались перспективным средством для поражения бомбардировщиков. Небольшие (по 8 кг) бомбы сбрасывались по конусам, которые буксировали самолеты Р-5. Там же тоже в 1934 г. пробовали стрелять с И-5 первыми советскими реактивными снарядами («флейта») – каждый истребитель нес под нижним крылом восемь снарядов. Впоследствии на И-5 испытывались и другие образны ракетного оружия, этот процесс закончился испытаниями системы РС-82. Выпустив в воздухе и на земле 693 РС-82, два И-5 (на каждом стояло по шесть пусковых балок) дали «путевку в жизнь» новому оружию, затем успешно примененному на Халхин-Голе и в Великой Отечественной войне.

Внедрение реактивных снарядов частично было связано с перспективами применения И-5 как легкого штурмовика. Такие попытки были, и иногда они оканчивались весьма удачно. Истребители 5-й авиабригады на маневрах под Житомиром осенью 1935 г. разогнали кавалерийский корпус Криворучко, перепугав лошадей стрельбой и шумом моторов.

Пробовали превратить И-5 и в истрсбитель-бомбардировшик. Известное в 30-е годы КБ Гроховского оснастило И-5 мощными подкрыльными балочными держателями под две бомбы по 250 кг. Было сделано два варианта подвески, при обоих держатели размещались под корневой частью нижнего крыла. Летные испытания показали резкое ухудшение всех характеристик самолета. Нагрузка в 500 кг была чрезмерна для маленького истребителя. В ходе испытаний 250-килограммовые бомбы бросали и с пикирования – это было первым случаем применения пикирующего бомбардировщика в СССР.

Для поражения наземных целей на И-5 пробовали монтировать и химическое оружие. Первым таким случаем стали, испытания выливного прибора ВАП-6 в декабре 1934 г. Эти приборы, изготовленные заводом «Вулкан», крепились на специальной подвеске ЦАГИ (делал завод N? 135) под крыльями на месте второй пары бомбодержателей. Управлялись они тросиками, проведенными в кабину пилота, и при необходимости могли быть сброшены. Поскольку объем ВАП-6 был невелик, то сто рассматривали только как средство для поражения живой силы противника, непригодное для заражения местности.

В марте-апреле 1935 г. в НИИ ВВС испытывался прибор для постановки дымовых завес ДАП-Х-1, спроектированный НИХИ РККА, но испытаний он не выдержал.

Рис. 12. И-5 в полете

Вообще, в середине 30-х годов И-5 участвовали во многих экспериментальных программах самого разного свойства. Первая группа таких работ связана с отработкой способов увеличения дальности полета истребителя.

Здесь, в первую очередь, надо рассказать о знаменитом проекте системы «Самолет-Звено» С. В. Вахмистрова. Тяжелый бомбардировщик должен был нести на себе несколько истребителей, выпускавшихся в воздух при появлении противника. Так собирались решить задачу истребительного прикрытия дальних бомбардировщиков во время рейдов в глубокий тыл врага. Первоначально эксперименты проводились с И-4, но затем перешли к более современным И-5. Существовало несколько вариантов «Звена», несшего И-5. Это были «Звено-1а» – ТБ-1 и два И-5 сверху на его крыльях и три модификации «Звена-2» – ТБ-3 нес соответственно один, два и три И-5 (один на фюзеляже и два на крыльях). «Звено-2» проходило государственные испытания в сентябре 1933 г. и успешно их завершило. И-5 отделялись в воздухе от носителя и затем садились самостоятельно. Летали на И-5 пилоты В. К. Коккинаки, И. Ф. Гродзь и Т. П. Сузи. Наибольшее число истребителей нес вариант «Звено-7»: два И-5, два И-16 и один И-Z. Эксперименты по «Звену» привели к принятию на вооружение системы «Звено- СПБ» (с двумя И-16), применявшейся в Великой Отечественной войне.

Но перевозка истребителей на крыле бомбардировщика была не единственным способом увеличить радиус действия маленького самолета. КБ Гроховского в 1936 г. разрабатывало устройство для буксировки трех И-5 за ТБ-3. В том же году изобретатель А. К. Запакованный, начальник КБ № 1 У ВС РККА, предложил производить дозаправку истребителей в воздухе с самолета-танкера. Танкером являлся ТБ-3, тянувший за собой шланг длиной 40 м. Разрабатывалось оборудование для дозаправки И-5 и И-16. Основной находкой конструктора явился автоматический клапан, регулирующий поступление горючего в бак истребителя и перекрывающий поток после заполнения бака. Общая масса дополнительного оборудования, устанавливаемого на И-5, составляла всего 3,5 кг. Опытные образцы для монтажа на И-5 и И-16 были готовы к 1 декабря 1935 г. и в марте следующего года испытывались в воздухе. Однако на вооружение не очень совершенная система Запакованного принята не была.

Были и другие интересные эксперименты. В 1936 г. Г. Ф. Гроше в построил транспортный планер TN-8, предназначенный для оперативной переброски наземного состава с необходимым инвентарем. Буксировать его должны были истребители И-5, И-15 или И-16. Планер сначала испытывался на буксире за разведчиком Р-5, а с января 1937 г. в НИИ ВВС его таскал за собой И-5.

Рис. 13. Компоновочная схема истребителя И-5:

1-первый опытный самолет И-5 (BT-11); 2- второй опытный самолет И-5 («Клим Ворошилов»); 3 – И-5 первой войсковой серии; 4 – И-5 с металлическим витом и обтекателем колес. 5 – И-5 серийный с деревянным витом; 6 – И-5 последних серий

ТN-8 летал успешно, но госиспытания его не проводились и серийно он не строился. КБ Гроховского в 1936 г. проектировало специальную подвеску под И-5 для перевозки десантников – фанерные короба каплевидного сечения, подвешенные под нижним крылом биплана по всему его размаху.

В это время И-5 уже начал сходить со сцены, постепенно уступая место в строю И-15 и И-16. Но для него нашлась другая, не менее важная работа – он стал учебно-тренировочным истребителем. Первый И-5 был направлен в летную школу в июле 1932 г., в декабре 1933 г. их стало три, и сшс восемь машин получила авиабригада академии им. Жуковского. Но основная волна перевода И-5 в летные школы пошла с 1936 г., когда ими начали укомплектовывать сначала Борисоглебскую и Каминскую, а затем и другие школы, готовившие летчиков-истребителей. В школах И-5 сменили старые И-3 и И-4. И-5 стал ступенькой для перехода с чисто учебных машин на боевые И-15 и И-16. Например, в Борисоглебской школе в 1937 г. перед полетами на УТИ-4 (двухместном варианте И-16) курсанты, освоившие У-2, обязательно тренировались на И-5. Позже (с 1938 г.) появилась еще одна ступенька – после У-2 летали сначала на УТ-2, чтобы переход на истребитель, хотя и устаревший, не проходил так резко. В конце 30-х годов И-5 имелись во всех истребительных авиашколах – Ульяновской, Одесской, Оренбургской… В последней на этом самолете учили не только советских, но и монгольских летчиков, осваивавших И-15. Самолетами И-5 располагали не только летные, но и авиационно-технические школы. Например, Иркутская школа имела шесть таких машин. на которых тренировались будущие авиамеханики.

Несколько И-5, по-видимому, достались «Осоавиахиму». Они использовались как пилотажно- акробатические самолеты.

В 1937 г. устаревший И-5 начали снимать с вооружения строевых частей. Например, 37-я отдельная эскадрилья в Забайкалье получила вместо них И-15бис. Вывели и 21-ю эскадрилью из Монголии, ее переформировали в полк и вооружили И-16. В 1938 г. в строю остались только единичные И-5, использовавшиеся в основном для тренировки пилотов. Так, в 8-м истребительном авиаполку на 26 июня сохранился только один И-5.

Летом 1940 г. И-5 еще вовсю летали в разных авиашколах страны. Наиболее изношенные самолеты со снятым с крыльев полотном использовались для тренировки курсантов в рулении по аэродрому. Но к следующему году многие машины списали или законсервировали.

И началась война! Первая война для И-5: они не участвовали в боях на КВЖД (там действовали истребители Фоккер D.XI) – тогда И-5 существовал только в перспективных планах, не попали в Испанию, на Хасан и Халхин-Гол, поскольку уже устарели. Даже во время конфликта 1936 г. на монгольско-маньчжурской границе, в котором принимала участие и авиация, И-5 лишь вели боевое патрулирование. До 1941 г. им ни разу не пришлось вступить в бой с врагом.

И вот война пришла. Пришла, когда И-5 устарел совершенно. Как истребитель он не представлял собой никакой ценности. Он отставал не только от немецких истребителей, но даже и от бомбардировщиков. Даже тактический разведчик-корректировщик Хсншель Hsl26B, пожалуй, самый медлительный боевой самолет, использованный немцами на Восточном фронте, имел максимальную скорость 355 км/ч, так что обогнать И-5 и для него не было проблемой. Основной же немецкий истребитель того времени Мессершмитт Bf 109F набирал 600 км/ч – более чем вдвое по сравнению с И-5!

Только огромные потери первого года войны, падение производств;» самолетов в СССР из-за эвакуации промышленности на восток, не позволявшее эти потери восполнить, вынудили выгрести из авиашкол, а иногда и просто с самолетных свалок устаревшие машины и вооружить ими поспешно формируемые полки и эскадрильи. Конечно, И-5 не годились как истребители, но могли сойти как штурмовики и легкие ночные бомбардировщики.

В этом отношении типична история 2-го штурмового полка ВВС 51-й отдельной армии в Крыму. Его сформировали в сентябре 1941 г., использовав летный и технический состав из резервов фронта и списанные самолеты, хранившиеся в ангарах Качинской школы. Командиром полка стал майор Г. И. Семенов. Летчики и механики полка сами восстанавливали разбитые И-5, собирая из двух-трех одну пригодную для полетов машину. К 10 октября удалось набрать 32 самолета. С ними полк начал воевать, базируясь в Каче, Багерово, Киевской и Бескорбной до января 1942 г., когда его отправили в Чапаевск для перевооружения на Ил-2.

Там же, в Крыму, воевал на И-5 11-й штурмовой полк ВВС Черноморского флота (командир майор И. М. Рассудков). Его самолеты вместе с машинами других типов действовали на Перекопе, а затем при отступлении советских войск к Севастополю. Например, в октябре 1941 г. два «Звена-СПБ» – 11 И-5 и 8 И-153 нанесли удар по войскам противника в районе Казак-Сарая. На 3 ноября авиация флота имела в Крыму 44 истребителя, половину из них составляли И-5. В труднейших условиях полного господства немцев в воздухе пилоты И-5 могли рассчитывать только на свое мастерство и увертливость машины. Потери были очень велики. 5 ноября комэск капитан Н. Т. Хрусталев с 20 И-5 штурмовал танки, бронетранспортеры и пехоту немцев в Бельбекской долине. Когда его машину подожгли, он направил ее на скопление вражеской техники.

В штурмовых полках вооружение И-5 часто усиливали заменой пулеметов ПВ-1 на ШКАС, подвеской реактивных снарядов.

Как легкие ночные бомбардировщики И-5 участвовали в битве под Москвой. На них воевали, например, 604-й и 605-й полки. Они базировались в Быкове, Пушкине, Клине и сменили И-5 на новую технику в феврале 1942 г. На Западном фронте пробовали применить И-5 как ночные истребители, но без существенных успехов.

Последние И-5 сохранились на фронте до 1943 г. Известно, что в августе 1942 г. один из штурмовых полков ВВС Черноморского флота, летавший на УТ-1, использовал И-5 черного цвета как «приманку» для вражеских прожекторов при ночных налетах. К концу 1942 г. приток новых истребителей и штурмовиков позволил перевооружить части на фронте более современной техникой, да и уцелело И-5, видимо, немного.

И-5 нельзя назвать ни знаменитой, ни очень удачной машиной. Однако она по праву занимает свое место в истории советской авиации как первый массовый истребитель отечественного производства. На нем учились многие летчики, принесшие стране славу в Великой Отечественной войне. Да и сам И-5 с честью выполнил свой последний долг в неравных боях с врагами.

Ни одного И-5 в нашей стране не сохранилось…

Летно-технические характеристики истребителя И-5

«ХАРРИКЕЙНЫ» В КИНЕШМЕ, АНГЛИЧАНЕ В РОССИИ

Арнольд Смоляров

Арнольд Досланович Смоляров – полковник в отставке, один из немногих наших соотечественников, насажденных высшей французской наградой – орденом Почетного легиона, ныне ведущий инженер ЦАГИ, в течение всей своей жизни был связан с авиацией, в том числе и с зарубежной. В годы Вешкой Отечественной войны он служил вместе с английскими, французскими и американскими авиационными специалистами, воевавшими и работавшими в России.

А началось все с того, что 12 сентября 1941 года капитана Смолярова – выпускника Военно-воздушной академии им. Жуковского, не успевшего из-за начала войны даже сдать госэкзамены по иностранному языку, вызвали в Главный штаб ВВС и сообщили, что он назначен в иностранный отдел (позднее – импортное управление ВВС) с задачей принимать самолеты, которые должны были поставлять наши тогдашние союзники по антигитлеровской коалиции, участвовать в их сборке, освоении и отправке на фронт.

Мое назначение носило чисто анкетный характер. В отличие от диплома с прочерком, в анкете, в параграфе «владение иностранным языком», было указано – английский и французский. Насколько это соответствовало истине, никто не проверял по весьма простой причине: способных проверить не нашлось. До сих пор испытываю удовлетворение, что не подвел ни своих тогдашних начальников, ни кадровиков. Английский потребовался сразу же. Французский через год, при организации и обучении знаменитой эскадрильи (а затем авиаполка) «Нормандия – Неман».

Двадцать пятого сентября вместе с еще двумя офицерами отдела мы выехали поездом в Архангельск. куда должен был прибыть первый морской конвой с истребителями Хоукер «Харрикейн».

Конвой запаздывал, и лишь около 10 октября из тумана появились примерно 12 больших океанских судов, медленно пришвартовавшихся в довольно пустынном архангельском порту.

Разгрузка началась немедленно и, надо сказать, довольно хаотично. На причалы в полном беспорядке портовые краны опускали танки, артиллерийские орудия, грузовики, огромные ящики контейнеры с разобранными самолетами, солдатские ботинки (навалом загруженные в трюмы, довольно красивые, но с таким низким подъемом, что поспешившие обзавестись ими грузчики потом с трудом передвигались и искали свои старые. рваные, брошенные тут же), какие-то тюки и даже большие мешки с теплыми носками «для доблестной польской армии» (генерала Андерса), собственноручно связанные сердобольными английскими леди. Среди всего этого военного имущества сновали советские офицеры – представители различных родов войск, отбирая «свое» и стараясь поскорее погрузить на железнодорожные эшелоны.

Здесь мы, представители ВВС, столкнулись с первой серьезной трудностью. Дело в том, что по правилам загрузки морских судов для обеспечения их остойчивости наиболее тяжелые грузы размещаются в их нижних частях, в трюмах. В верхних частях и на палубах устанавливалось и крепилось все более легкое. Естественно, что разгрузка производилась в обратном порядке: сначала все, что на палубах и сверху, затем из нижних отсеков трюмов. В результате ящики с отстыкованными консолями и стабилизаторами самолетов, как более легкие, попадали на причал первыми, а контейнеры с фюзеляжами и установленными на них моторами во вторую очередь. В связи с тем что все время нависала угроза налетов немецкой авиации, руководивший разгрузкой конвоя уполномоченный Государственного комитета обороны (ГКО) известный полярник Иван Дмитриевич Папанин приказал все, что находится на причалах, немедленно грузить на железнодорожные эшелоны и отправлять. Возникла реальная угроза того, что ящики с консолями и стабилизаторами уедут отдельно от контейнеров с фюзеляжами и в условиях неразберихи первых месяцев войны окажутся в разных местах. Пришлось отправиться к Папанину и уговаривать его сделать исключение для «наших» грузов. Папанин сидел в крохотном кабинете, почти каморке. Надо сказать, что. несмотря на знакомый по газетам добродушный облик, вид у него был довольно грозный. Он многозначительно поглаживал лежавший у него на животе маузер в деревянной кобуре и, обращаясь ко всем посетителям по старой флотской привычке «браток», на всякий случай сообщал, что наделен правами расстреливать всех, кто не выполняет его распоряжений. К чести Ивана Дмитриевича, он, хоть и не сразу, понял существо нашей проблемы и, обращаясь к остальным просителям, сказал: «Ладно, для авиации делаю исключение, а то зашлют самолеты и ихние фантики в разные места».

Разгрузка продолжалась около недели. Примерно через два или три дня после ее начала ко мне на причале обратился какой-то капитан в форме британских ВВС, но с нарукавной нашивкой «Канада». Спросив, действительно ли, как он слышал, я говорю по-английски, он стал буквально умолять меня о помощи. Оказалось, что груз, который он сопровождал, а это были несколько громадных крытых брезентом грузовиков с прицепами, никто из представителей различных военных ведомств не хотел принимать. В ответ на мой вопрос, что это за машины, он сказал «радиолокейшн стейшнз». Признаюсь, и я в то время понятия не имел, что это такое. Тогда он пригласил меня в свою каюту и на листке бумаги набросал карандашом простейшую принципиальную схему действия наземной РЛС по обнаружению приближающегося самолета. Это произвело на меня большое впечатление, и я тут же отправился к И. Д. Папанину и там «своими словами» пересказал и объяснил только что услышанное. Он сразу пододвинул мне свой шифрблокнот и велел изложить все в письменной форме Сталину. Буквально назавтра пришла шифровка, приказывающая незамедлительно спецэшелоном «по зеленой улице» отправить станции вместе с сопровождающим их капитаном в Москву. Кстати, оказалось, что у капитана был свой «переводчик» молодой солдатик из канадских украинцев. На мой вопрос, что же он знает по-русски или по- украински, он, лучезарно улыбаясь, сказал: «Мий батько!»

Конвой доставил 100 самолетов «Харрикейн». С ними в качестве инструкторов прибыли 22 военнослужащих королевских ВВС Великобритании во главе с капитаном Дайсоном. Вместе с самолетами они должны были отправиться в Кинешму для оказания помощи в сборке, облете и освоении английских истребителей. Мне предстояло работать с ними.

Незадолго до нашего отъезда из Архангельска меня вызвали в управление порта и сообщили, что охране удалось обнаружить спрятанные кем-то в целях хищения 22 шубы. (Это были очень качественные английские шубы с плотным матерчатым верхом на толстой белой цигейке с таким же воротником и с металлическими застежками. В конце войны на фронте такие шубы выдавали полковникам.) В управлении порта знали о числе англичан, сопровождавших самолеты, и, естественно, предположили, что шубы похищены у них. Я спросил у капитана Дайсона, он подтвердил это, и шубы были погружены в пассажирский вагон, в котором англичане отправлялись в Кинешму. Я приехал туда позднее, 23 октября, в теплушке с солдатами, сопровождавшими последний эшелон. Зима 1941 – 1942 гг. была, как известно, не только суровой, но и очень ранней. Маленькая, уютная Кинешма уже была под снегом, и ящики с самолетами волоком тракторами таскали со станции на аэродром.

Принимал самолеты и должен был заниматься их сборкой (с помощью английских инструкторов), а затем и переучиванием советских летчиков дислоцированный в Кинешме 22-й запасный авиаполк, позднее развернутый в 6-ю запасную авиабригаду, базировавшуюся в Кинешме и Иванове. Командовал полком (а затем и бригадой) полковник Шумов, старый авиатор, вполне оправдывавший свою фамилию, но, по суги, добрый человек. В конце войны он стал генералом и был начальником московского Центрального аэродрома, игравшего тогда важную роль.

Аэродром под Кинешмой, на который таскали с железной дороги ящики с самолетами, представлял собой обычное поле, летом покрытое травой, а зимой снегом, без какой-либо специальной взлетно-посадочной полосы. Па краю поля помещалось несколько сараев и большой барак, служивший штабом и классом одновременно. Занятия проводились там и в общежитии, точнее говоря, в казарме, в которой жили летчики.

Это были критические дни перед началом нашего контрнаступления под Москвой. Немцы стояли буквально у ворот столицы, самолеты нужны были срочно, и мы сразу же приступили к сборке «Харрнкейнов». Неожиданной трудностью стало то, что никто не знал, в каких ящиках находились необходимые для сборки инструменты. А ящиков были сотни, и лежали они в беспорядке прямо на снегу. Помню, главной проблемой было найти специальный ключ к гайке, крепившей к валу воздушный винт. Из-за него вся работа остановилась, пришлось один за другим вскрывать все ящики, а их содержимое стаскивать в сарай. А содержимое порой было самым необычным. Дело в том, что эта первая сотня «Харрнкейнов» была исходно адресована куда-то в Африку и с полдороги по приказу Черчилля повернута в Россию. Поэтому наряду с различными и действительно нужными инструментами и приспособлениями из ящиков извлекались москитные сетки, мази от ядовитых насекомых, а также такие соблазнительные предметы, как хронометры, бинокли, яркие парашютные мешки и многое другое, положенное по табелю британскому экспедиционному авиакрылу. Прямо скажем, сохранить все это, вываливавшееся из раскрытых ящиков прямо на заснеженное поле аэродрома, было непросто и не всегда удавалось…

Группа английских инструкторов состояла из трех офицеров, одного старшины сверхсрочника, настоящего технического аса, подобного нашим многоопытным авиационным технарям, 18 сержантов и рядовых. Все три офицера не были профессиональными военными авиаторами. Они принадлежали к так называемому добровольному резерву, и на лацканах их форменных серо-голубых тужурок поблескивали золоченые буковки VR (Volunteer Reserve). Старший группы – капитан Дайсон был по профессии гражданским инженером, специалистом по строительству мостов. Ему помогла хорошая инженерная подготовка, но от авиационной специфики и знания «Харрикейнов» он был достаточно далек. Два других офицера были летчики, окончившие летные школы по типу нашего ДОСААФ, «без отрыва от производства», но летавшие на боевых самолетах. Старший по возрасту – капитан Рид, по профессии книгоиздатель. был малообщительным, сухим человеком, не скрывавшим отсутствия у него симпатий к нашей стране и к своим советским коллегам. Второй – старший лейтенант Джеффсри Ричардс, или попросту Джефф, был его прямой противоположностью. Невысокого роста, с небольшой светлой бородкой, постоянно улыбающийся, он был всеобщим любимцем, со всеми находил общий язык невзирая на языковой барьер. «На гражданке» он, как это ни странно, был студентом богословского факультета (!), кажется. Кембриджского университета и потому имел в группе прозвище «Бишоп» (Епископ). Говорили, что после возвращения группы в Англию Ричардс погиб в воздушном бою с немецкими истребителями… Главным действующим лицом при сборке самолетов (пока этим делом не овладели весьма успешно наши инженеры и техники) был уже упомянутый старшина сверхсрочник. В январе 1942 г. пришла из Англии телеграмма о присвоении ему звания младшего лейтенанта. Товарищи нарисовали ему на погонах чернильным карандашом звездочку, и он тут же пересел за офицерский стол, к которому раньше не был допущен.

Жили англичане в маленькой.двухэтажной гостинице, кажется, единственной тогда в Кинешме, запечатленной в прекрасном довоенном фильме «Бесприданница». Снабжали их, разумеется, по улучшенной продовольственной норме, выдавали табак «Казбек», из которого они ловко скручивали себе «сигареты» с помощью неизвестно где добытой папиросной бумаги. Однако затем «Казбек» кончился, и англичанам впервые выдали махорку. Они долго и с удивлением рассматривали се, затем все же скрутили себе огромные «козьи ножки» и после затяжки заявили, что махорка очень напоминает им солому… предварительно пропущенную через лошадь.

После того как был найден весь необходимый инструмент, сборка самолетов шла без особых затруднений. Несмотря на обоюдное незнание языка, технические специалисты с помощью жестов неплохо понимали друг друга. Сложнее было с подготовкой летчиков. Мне пришлось в спешном порядке, работая по ночам, перевести на русский «Инструкцию летчику по эксплуатации и технике пилотирования самолета». Эта брошюра была издана в скромной кинешемской типографии на газетной бумаге и сейчас вряд ли где-либо сохранилась. Днем же приходилось участвовать в занятиях с летным составом. Длилось это, правда, недолго, пока не вступили в строй наши летчики-инструкторы, с успехом переучивавшие летный состав строевых частей, проходивших через 22-й ЗАП.

В декабре 1941 г. в полку появилась штатная переводчица. Это была милая местная девушка, окончившая весной Московский институт иностранных языков. С началом войны, не зная куда деться, она приехала к маме в Кинешму, где неожиданно потребовались ее услуги. Хорошо зная язык, она, естественно, ничего не понимала в авиационной технике и на аэродроме старалась держаться поближе ко мне. Однако довольно скоро она овладела англо-русской авиационной терминологией и не только ей, но и некоторыми особенностями чисто русской аэродромной лексики. Между прочим, она очень нравилась Джеффу Ричардсу и, как мне казалось, не без взаимности. Увы, суровые нравы тех времен никак не допускали реализацию подобных симпатий. Позднее она вышла замуж за одного военного авиационного инженера, работавшего в ГосНИИ ВВС, и стала ведущей переводчицей в этом известном институте.

Когда ударили настоящие морозы, возникла первая серьезная трудность с «Харрикейнами». Дело в том, что лопасти винтов этих самолетов были деревянными. Их комлевые части на ленточной резьбе ввертывались в стальные втулки и фиксировались в них клеем. Из-за различий в коэффициентах температурного расширения при резком похолодании эти клеевые соединения разрушились, и, придя на аэродром, техники самолетов с удивлением обнаружили, что лопасти свободно проворачиваются во втулках, принимая совершенно произвольные положения. Ситуация выглядела критической. Англичане понятия не имели, что делать, да и мы, советские инженеры, ничего придумать не могли, лишь мучительно вспоминали теорию воздушных винтов, читавшуюся нам в академии. Как всегда, выручала наша российская смекалка. Пока мы ломали головы, один старый авиационный техник взял дрель и просверлил насквозь втулки вмсстс с ввернутыми в них лопастями. В отверстия он пропустил тонкие стальные шпильки, законтрив таким образом лопасти во втулках. Вопрос был решен раз и навсегда, честно говоря, без подкрепления его какими-либо инженерными расчетами прочности модифицированных английских винтов.

Когда наступили холода, англичанам, как и нам, вьдали длинные черные валенки – чесанки. Пришлось немало попотеть, чтобы, дважды завернув голенища, укоротить валенки до колен. Поначалу англичане отнеслись к этой никогда не виданной ими обуви с большим недоверием. «Как так, в такой мороз ходить по снегу в каких-то чулках?» Однако когда они их опробовали «в деле», то буквально влюбились в русские валенки и все спрашивали, где бы купить такие, как они их называли, «валенкиз» для родных и детей в Великобритании.

В один из самых холодных дней я с удивлением увидел на аэродроме наших англичан в белых мехом наружу комбинезонах. В морозной утренней дымке они были похожи на какие-то привидения. Оказалось, что эти комбинезоны они сшили себе из тех самых 22 шуб, которые я погрузил для них в поезд в Архангельске. Когда я выразил удивление по поводу того, что они изрезали такие хорошие шубы, англичане, невинно улыбаясь, признались, что их собственные шубы целы и невредимы, а на изготовление комбинезонов пошли тс 22, на самом деле предназначавшиеся всс той же польской армии генерала Андерса, которые они попросту прихватили, воспользовавшись беспорядком и совпадением числа украденных в порту шуб с численностью их группы.

На аэродром мы обычно ездили вместе на маленьком служебном автобусе. По дороге англичане нередко пели. Пели они хорошо, видимо, сказывалось церковное воспитание и участие в детских церковных хорах. Исполняли они английские песни, среди них хорошо известную у нас «Типерери», несколько американских ковбойских песен и, на удивление, две русские: «И кто его знает» и «Стеньку Разина». Обе песни они пели без слов, ничего не зная об их содержании. Поскольку все это происходило на берегу Волги, к сожалению, скованной льдом и скрывавшей под снегом свое величие, я загорелся желанием сообщить им содержание песни о Разине. Слушали они с интересом, особенно повысившимся, когда по ходу дела появились романтические нотки в лице персидской княжны. Однако, когда я имел неосторожность сообщить своим слушателям о том, что Разин бросил ее «в набежавшую волну», это вызвало разочарование, а может быть, и возмущение: «Стенька из нот э джентельмен!» Больше этой песни в автобусе я не слышал…

В заключение этой главы воспоминаний – еще несколько слов о «беспаспортной «Кобре», о которой Виктор Бакурский писал в «Крыльях Родины» в майском выпуске 1994 г. Выделявшийся среди привычных ящиков с «Харрикейнами» контейнер с «Аэрокоброй» попал в Кинешму в самом конце декабря. Англичане обходили извлеченный из него самолет как «гадкого утенка», не похожего на своих собратьев. Действительно, в ящике не оказалось ни формуляров, ни каких-либо инструкций, и наши инженеры и техники собрали самолет, что называется, на чистом энтузиазме, опираясь на свой опыт и авиационную интуицию. Лишь много позже, после не совсем удачного облета этой «Кобры» капитаном Голофастовым из НИИ ВВС, выяснилось, что этот совершенно новый и укомплектованный всем, кроме вооружения, самолет в заводской упаковке представлял собой «комплект запчастей» к первой партии истребителей Р-39 «Аэрокобра», полученных позднее. Видно, фирма «Белл» в те годы так же мало заботилась о выпуске запчастей к своим самолетам, как и через несколько десятилетий наши авиазаводы, за что их часто критиковали зарубежные покупатели.

Первые партии самолетов «Аэрокобра» начали поступать в феврале – марте 1942 г. Их сборка производилась сначала в Кинешме, а затем в Иванове, куда вскоре перебрался и я. Американских инструкторов с ними не было, да они и не очень были нужны. Только однажды и очень ненадолго приезжал какой-то американский летчик, решивший показать нам класс полетов на «Кобре». Ничего особенного он не продемонстрировал, кроме одного бреющего полета, запомнившегося мне на всю жизнь. Он зашел довольно далеко и затем пронесся над аэродромом на чрезвычайно малой высоте таким образом, что крыло его истребителя прошло под консолью стоявшего на стоянке «Дугласа». Мы находились рядом и, увидев его приближение, попадали со страху на землю. У нас после известного пролета Чкалова под мостом ничего подобного не допускалось…

Сборка «Аэрокобр» в Иванове продолжалась не очень долго. Основная масса этих истребителей и их усовершенствованного варианта – самолетов Р-63 «Кингкобра» стала поступать своим ходом, перелетая с американских заводов на Аляску, а оттуда под управлением советских летчиков-перегонщиков через Берингов пролив по восточно-сибирской трассе на запад, на фронт.

Сборка «Харрикейнов» в Кинешме уже не требовала помощи британских инструкторов, да и поставки этих истребителей с не очень высокими летно-тактическими характеристиками подходили к концу.

В марте 1942 г. англичане покинули Кинешму и вернулись на родину.

Хейнкель Не 177 Гриф

Первый начальник штаба люфтваффе генерал-лейтенант Вальтер Вефер был ярым сторонником стратегической авиации. Позже считалось, что его смерть 3 июня 1936 г повлияла на сворачивание работ по тяжелым бомбардировщикам в Германии. Эти утверждения имели кое-какие основания – действительно, ставки на стратегические бомбардировщики понизились, а 29 апреля 1937 г была официально прекращена программа "уралбомбера". Но уже месяц спустя. 2 июня 1937 г "Эрнст Хейнкель флюгцойгаерке" получила заказ на макет "проекта 1041", разработанного по требованиям к бомбардировщику "А". Эти требования были подготовлены люфтваффе в середине 1936 г, когда стало ясно, что Do 19 и Ju 89 не смогут удовлетворить их растущие аппетиты.

В конце концов "проект 1041" был реализован в качестве Не 177 "Грифа", ставшего одной из самых мрачных страниц в истории немецкой авиации периода второй мировой войны. Недоработки и "детские болезни" преследовали бомбардировщик в течении всей его боевой карьеры. Пожары в воздухе, проблемы с аэродинамикой, поломки – все это было неотъемлемой частью истории Не 177. С самого своего рождения самолет нес в себе скрытые дефекты, кото рыс проявились уже мною позже и привели к бесплодным попыткам их исправить.

Никаких особых пороков в проекте Не 177 не было, проблемы-то в общем были характерными для всех немецких бомбардировщиков. Но если бы их решили в начале разработки и доводки самолета, то возможно, что бомбардировочные эскадры люфтваффе получили достаточное число самолетов, способных выполнять стратетические задачи.

Причин долгого рождения Не 177 было много и разного свойства, но основными безусловно были колебания в министерстве авиации, конфликты между военными и политиками, да и обычная зависть и конкуренция в самих авиационных кругах. Когда "Хейнкель" получила летом 1938 г необходимые спецификации на "проект 1041", Технический департамент весьма оптимистично полагал, что новый бомбардировщик удастся запустить в серию всего через два года – где-то в конце 1940 г – начале 1941 г.

Первоначально работу по "проекту 1041" возложили на Зигфрида Понтера. Требования к "бомбардировщику А" предусматривали дальность полета в 6500 км с одной тонной бомб. Максимальная скорость задавалась в 535 км/ч. Кроме того самолет должен был быть достаточно прочным для бомбометания с пологого пикирования. "Проект 1041" был начат Понтером еще в сентябре 1936 г. Самолет должен был получить ряд нововведений, использованных на Не 119 (работы по нему как раз начались), в том числе спарки двигателей и испарительную систему охлаждения. Взлетный вес бомбардировщика оценивался в 27 т. а скорость в 550 км/ч на высоте 6000 м – больше чем у тогдашних истребителей.

Макет Р. 1041 был готов в ноябре 1937 г и был принят Техническим департаментом следующим летом, после чего самолет получил официальное обозначение Не 177. 12 ноября 1938 г был размещен заказ на шесть опытных самолетов, удвоенный 24 февраля 1939 г. К этому времени создатели Не 177 имели уже некоторые сомнения относительно применения большою число новшеств. Однако пришли к убеждению, что любые, даже самые сложные проблемы, будут решены к моменту готовности первого опытною самолета. В результате детальная проработка проекта началась на основе первоначального предложения.

Одной из наиболее необычных особенностей Не 177 была двигательная установка по два 12-цилиндровых двигателя монтировались рядом и работали на общий вал через редуктор, связывающий оба коленовала. Использование двух силовых установок было, конечно, предпочтительнее с точки зрения аэродинамики, чем четырех отдельных двигателей меньшей мощности, значительно снижая воздушное сопротивление и повышая маневренность. Такая спарка позволяла подождать и появление более мощных двигателей, упрощая переход к обычному мотору той же мощности, что и спарка. Двигатели Не 177 – DB 606 представляли собой два DВ 601. установленных наклонно так, что внутренний ряд цилиндров размещался почти вертикально. Двигатели имели испарительную систему охлаждении, сочетаемую с обычными радиаторами. Хотя к этому времени "Хейнкель" уже почти решила все проблемы с такой системой охлаждения. Понтер весной 1939 г был вынужден признать, что его первоначальные опасения имеют под собой основания. В результате было внесено первое серьезное изменение было решено отказаться от испарительной системы охлаждении и поставить радиаторы достаточного размера.

Большее воздушное сопротивление радиаторов сокращало скорость и дальность полета. Чтобы поддержать последнюю на уровне требований, пришлось установить в крыле дополнительные баки. Это и свою очередь заставило усилить конструкцию, что вместе с ростом веса, опять же снижало летные характеристики.

Еще Одним новшеством, используемым на Не 177 было дистанционное управление стрелковыми установками, имевшие значительно меньшее аэродинамическое сопротивление по сравнению с башнями с ручным наведением. 30 августа 1939 г глава штаба люфтваффе генерал-майор Ганс Йешоннек составил меморандум по результатам инспекции, в котором отмечалось относительно оборудования кабины и вооружение: "Кабина с дистанционным управлением трех установок представляет собой значительный шаг вперед в авиационной технологии. Отличное поле огня, свобода размещении экипажа и оборудовании настолько превосходят таковые у существующих самолетов, что могут считаться идеальными." Йешоннек вступил на пост в феврале, сменив Ганса Штумпффа, и был протеже Вефера – ярою сторонника стратегической авиации. Через пять дней он направил меморандум относительно Не 177 Герингу, в Технический департамент, в испытательный центр в Рехлине и другим заинтересованным лицам. Этот меморандум в основном касался установки дополнительного оборудования, и так говорил относительно оборонительного вооружения: "Согласно первому отделу генерального штаба решение проблемы дистанционных установок подходит к завершающему этапу. В связи с этим является необходимым принять срочные меры по завершению работ по таким установкам". Относительно размещении оружия и стрелков говорилось: "A-Stand (установка в носу нижней гондолы) полностью согласовано размещение прицельного оборудования и сектора обстрела; B-Stand (передняя, верхняя башня) – согласовано размещение стрелка, доступ к радиооборудованию, прицельное оборудование и сектора обстрела; C-Stand (установка в хвосте нижней гондолы) – следует обеспечить мягкие изголовники для наблюдения и стрельбы, сектора обзора и обстрела еще требуется согласовать; HeckStand (хвостовая установка) – следует уделить особое внимание размещению изголовника стрелка". Далее в меморандуме говорилось: "Поскольку еще нет оценки расхода боезапаса при длительных полетах и не понятно, как доснаряжать магазины в дистанционно-управляемых установках, следует предусмотреть место для размещении с такими установками достаточно большого боезапаса. Так как нельзя ожидать, что Ju 88 сможет действовать на больших дальностях полета с боевой нагрузкой, требуется немедленно обеспечить поступление на вооружение самолета с большим радиусом действия. Бы строе принятие на вооружение Не 177 скорее всего будет зависеть от нового оборудования кабины. С другой стороны, 1–й отдел, оценивая возможные осложнении с организацией серийного производства такого оборудования, принял решение закончить опытные самолеты с обычным оборудованием, а новое следует ставить уже на серийные машины". Работы под дистанционно-управляемым установкам в Германии уже подошли к практическому решению, но были все еще недостаточны для реального использования на Не 177. Проект вновь был изменен, были установлены башни с ручным наведением, что опять же увеличило воздушное сопротивление.

Более серьезной проблемой, однако, стало требование Технического департамента обеспечить самолету возможность бомбометания с пикирования, с угла до 60°. по сравнению с первоначальными, довольно умеренными требованиями. Чтобы обеспечить выход из пикирования с довольно большой перегрузкой, конструкцию Не 177 пришлось опять же усилить. К .ному времени вес бомбардировщика возрос так. что первоначальный вариант шасси для него явно не годился. Пи двигательные гондолы, ни относительно тонкое крыло не могли обеспечить уборку довольно мощного шасси. После рассмотрения нескольких предложений, остановились на довольно оригинальном решении – на каждой двигательной гондоле устанавливались две довольно массивные стойки шасси с масляной амортизацией. Каждая Стойка имела свое колесо. Внутренняя стойка убиралась к линии симметрии самолета, а внешняя от линии симметрии в консоль. Стойки полностью закрывались в своих нишах створками.

Высшее командование люфтваффе довольно равно душно смотрело на Не 177. Генерал-майор Йешоннек в основном склонялся к мнению, что Германии следует уделить внимание средним бомбардировщикам, достаточно большое число которых по его мнению должно было удержать Францию и Англию от помощи Польше. В результате тяжелому бомбардировщику все еще не уделялось достаточного внимания. полагая, что Англия не решится вступить в войну. Это предположение оказалось крупнейшей ошибкой верховного командования при планировании стратегических целей войны.

С другой стороны, кригемарин настаивали на необходимости самолета типа Не 177 для обеспечения взаимодействия с подводными лодками и ведения дальней разведки над Атлантикой.

К лету 1939 г для Верховного командования все более становилось очевидно, что Англия и Франция вступятся за Польшу в случае конфликта. В результате у OKА вернулся интерес к Не 177. От "Хейнкеля" потребовали ускорить работы по опытным машинам. 6 июля 1939 г был размещен заказ на 20 Не 177А 0. Этот контракт 3 октября был расширен до 30 самолетов. К несчастью 6 марта Хертель ушел от Хейнкеля, что сказалось самым отрицательным образом на судьбе бомбардировщика.

Опытные самолеты

Не 177 был очень аэродинамичным самолетом с хорошими пропорциями среднеплана, с компоновочной точки зрения включавший все последние нововведения. Конструкция была довольно обычной, с работающей обшивкой и однолонжеронным крылом. В первый полет 19 ноября 1939 г в Рехлине Не 177 VI (№ 00 001 был поднят инженером по проведению летных испытаний Франке – главой секции Е- 2 из Рехлина. Первый полет был прерван через 12 минут из- за опасного роста температуры двигателя. Франке отметил хороший взлет, управляемость и посадку, но указал и на вибрацию валов двигателей, неэффективность на некоторых режимах стабилизатора и легкий флаттер при резком перекладывании руля высоты.

Пустой вес Не 177 VI был 13730 кг. взлетный вес – 23950 кг. Размах крыла был 31,4 м, длина – 20.6 м, высота 6,7 м, площадь крыла – 100 м Максимальная скорость была 460 км/ч – на 80 км/ч меньше заданной. Ниже была и крейсерская скорость – 410 км/ч, а максимальная дальность полета была только 4970 км – на 25% меньше заданной. Хотя была предусмотрена установка трех 13 мм пулеметов MG 131 в верхней, нижней и хвостовой установках, реально они не ставились. Оборудован был лишь задний бомбоотсек. Он слегка выступал за контур фюзеляжа, так как в процессе проектирования было решено увеличить калибр принимаемых бомб.

Второй опытный Не 177 V2 (№ 00 002) полетел под управлением Франке вслед за первым, который проходил доработку конструкции по результатом проведенных испытаний, включая увеличение па 20% площади стабилизатора. Позже самолет перегнали в Рехлин. Па Не 177 V2 этих изменений еще не успели внести, когда другой испытатель из Е2 Риккерт повел его в первый полег на пикирование. Рули самолета после ввода в пикирование тут же попали во флаттер, и самолет разрушился. После этой аварии оперение третьего, четвертого и пятого самолетов, находящихся в сборке в Ростоке. было модернизировано по образцу Не 177 VI.

Вибрация валов, проявившаяся еще в первом полете, была устранена сравнительно просто, чего не скажешь о перегреве двигателей. Двигатель был настолько пожароопасным, что получил прозвище "зажигалка люфтваффе". Не 177 V3 (№ 00 003) с гражданской регистрацией на борту D-AGIG предназначался для испытания двигательной установки. Для этого в середине февраля 1940 г его перегнали в Рехлин. Не 177 V2 и V3 имели экипаж из четырех человек, а Не 177 VI из трех. Взлетный вес возросло 24150 кг, а нагрузка на крыло с 239 до 241 кг/м2 .

Не 177 V4 (CB+RP № 00 004) испытывался на аэродроме "Хейнкеля" на управляемость другим испытателем из Рехлина – Урсинусом. Во время одного из полетов над Балтикой самолет разрушился в пологом пикировании, упав недалеко от Рибница. Попытки поднять обломки со дна, чтобы установить причину аварии, увенчались частичным успехом. Удалось установить, что инцидент произошел из-за отказа управления шагом винта. Не 177 V4 имел еще больший вес – пустой до 14230 кг. а взлетный – 24800 кг.

Одной из особенностей Не 177 были закрылки Фаулера, идущие вдоль всей задней кромки крыла. Каждый элепрон состоял из верхней и нижней частей. Нижняя выдвигалась назад одновременно с выпуском закрылков, а верхняя часть сохраняла свою функцию, обеспечивая управление по крепу. Но конструкция крыла первоначально не учитывала нагрузки при выпуске закрылков, в результате пришлось опять усиливать набор.

Первые четыре самолета были в целом похожи, разве что Не 177 V2 имел двойной бомбоотсек, а Не 177 V4 – увеличенный запас топлива. Зато последний самолет этой партии – Не 177 V5 (PM+OD) № 00 005 получил кое-какие доработки, включая установку вооружения дли испытаний в Рехлине. Были оборудованы три бомбоотсека. Дополнительно к трем 13-мм пулеметам МG 131 в носу гондолы, хвосте и верхней башне в лобовом остеклении установили 7.9-мм пулемет МG 15. В начале 1941 г во время имитации атаки на малой высоте оба двигателя DВ 606 охватило пламя. Самолет упал и взорвался

Пожароопасность спарки двигателей еще более осложнили программу испытаний. Тому было несколько при чин. и одной из них общий выхлопной патрубок двух смежных рядов цилиндров, который чрезмерно нагревался. При скоплении масла в нижней части капота .что приводило к пожару. При сбрасывании таза бензонасос подавал больше топлива, чем нужно. Кроме того бензопроводы давали про течки. Для экономии веса не была установлена противопожарная перегородка, а двигатель монтировался так близко к главному лонжерону, что не осталось места для нормального размещения топливо- и маслопроводов, электропроводки и т.п. Эта "банка с сардинами", щедро пропитывалась маслом и бензином, протекшими из топливопроводов. Кроме того, на высоте масло имело тенденцию к Закипанию, в результате был установлен мощный маслонасос. Но при таких условиях работы смазочные свойства масла снижались почти до нуля. Недостаточная смазка двигателей вела к их разрушению, детали двигателя пробивали маслобаки, размещенные слишком близко от разогретых докрасна выхлопных патрубков.

Каждый следующий самолет был тяжелее своего предшественника. Вес Не 177 V6 (BC+BP) достигал: пустой – 16815 кг, взлетный – 28000) кг, а нагрузка на крыло возросла на 15% до 280 кг/м . Правда, несколько возросла и мощность двигателей – с 2600 до 2700 л.с. на взлете. На номинале DB 606А-1/В-1 (А-1 левый. В 1 правый) развивали 2360 л.с. и 2080 л.с. на высоте 5500 м. На V5 и V6 были установлены серийные двигатели, что повысило летные данные. Максимальная скорость возросла до 462 км/ч, крейсерская – 420 км/ч. потолок – до 7000 м, а дальность полета – до 5370 кг для Не 177 V5 и 5470 дли V6.

Не 177 V6 и Не 177 V7 (SF+TB) имели новую носовую секцию, похожую на предыдущие модели, но значительно усиленную и с меньшей площадью остекления. Если на V6 в носу нижней гондолы размещался 13-мм пулемет MG 131, то на V7 MG 131 был в лобовом остеклении кабины, а в гондоле и верхней башне были установлены 20-мм пушки MG FF.

С первых же месяцев войны 40 и бомбардировочная эскадра была выбрана головной для перевооружении на новый бомбардировщик 2 августа 1941 г IV/KG 40 в Бордо получила Не 177 V6 и V7 для проведения войсковых испытаний. 4-я группа каждой бомбардировочной эскадры использовался в то время для переподготовки пилотов и в качестве запасной. Позже 1V/KG 40 была целиком направлена на освоение Не 177 и подготовку на него экипажей и была переименована и экспериментальную бомбардировочную группу "Не 177". Эти два опытных самолета в Бордо претерпели столько различных переделок, что были практически небоеспособными.

Не 177 V7 стал первым самолетом опытной партии с укороченным до 20,4 м фюзеляжем. Такой фюзеляж сохранился на предсерийных Не 177А-0 и первых серийных Не 177А-1.

В сентябре 1941 г дли испытания двигателей в Рехлине был подготовлен Не 177 V8 – последний самолет первой опытной партии, но через 40 дней его вернули на "Хейнкель для доработок. Возобновить испытания двигатели уда лось только в феврале 1942 г и уже на втором серийном Не 177A-02. Не 177 V8 (SF+TC №00 008) имел также больший вес – пустой до 17225 кг, а взлетный – до 27935 кг. Оборонительное вооружение состояло из 7.9-мм пулеметов MG 15 на всех стрелковых установках, за исключением 13-мм МG 131 в хвосте. Позже из предсерийных и серийных машин в качестве опытных были использованы 16 самолетов.

Серийные варианты

Из 30 Не 177А-0. заказанных 6 июля и 3 октября 1939 г. первые 15 были заложены в Ростоке в конце 1940 г. Первый из них Не 177А-01 (DL+AP) № 00016 полетел в ноябре 1941 г. Из-за недостатка мощностей на заводе в Ростоке остальные 15 предсерийных машин (№№ 32 001-015) были заложены на заводе "Хейнкеля" в Ораниенбурге. На "Арадо" по лицензии начались работы еще над пятью Не 177А-0 (№№05 001-005).

Не 177А-0 имел пустой вес – 17000 кг. а взлетный – 30000 кг (как и Не 177 V8). Экипаж возросло пяти человек. Максимальная бомбовая нагрузка была – 2400 кг. Оборонительное вооружение состояло из одного 7,9-мм пулемета МG 81 в носовой установке, 20-мм пушки. MG FF в носу нижней гондолы, спарки пулеметов MG 81 в хвосте гондолы. 13-мм пулемета МО 131 в верхней башне и в хвостовой установке.

Не 177А-01 предназначался в основном для испытания бортового оружия. Первые испытания выявили неудовлетворительность вооружении, но прежде чем сто доработали, самолет разбился при пожаре обоих двигателей на взлете. Второй предсерийный Не 177A-02(DL+AQ) № 00 020 поступил на испытания двигателей в феврале 1942 г, но через несколько недель в мае опять пожар двигателей и вынужденная посадка. Впрочем, экипаж успел покинуть самолет за несколько секунд до взрыва.

Испытания, которые провели на Не 177A-02 позволили сделать следующие выводы: мотораму следует удлинить на 20 см, масло- и бензопроводы следует переместить, следует установить противопожарную перегородку, маслобак установить в менее пожароопасном месте, и, наконец, полностью перепроектировать выхлопной коллектор. К этому времени со сборочной линии "Арадо" сошел первый серийный Не 177А-1 (№ 15 151). Высшее командование люфтваффе требовало скорейшего принятия бомбардировщика на вооружение. В результате из всех этих рекомендаций выполнили только одно – переместили маслобак. Позже, когда экипажи "ночников" потребовали установить пламегасители, перепроектировали и выхлопной коллектор, а серийные He 177A-3 получили и удлиненные моторамы.

35 предсерийных He 177А-0, произведенных родной компанией и заводом "Арадо" в Варнемюнде (эта фирма была выбрана в качестве головного производителя самолета), были направлены в Людвигслюсг для подготовки экипажей. Они использовались для проведения различных исследовательских работ. Несколько из них получили номера "ферзух". Так Не 177А-05 (DL+AT) № 00 023 стал Не 177 V9, а Не 177А-06 и А-07 (DL+AU и +AV) стали V101 и V11. Первые пять Не 177А-0, построенные в Варнемюнде. использовались для испытаний на пикирование, во время которых была достигнута скорость 710 км/ч. Это потребовало оснастить хотя бы один самолет решетчатыми тормозами, хотя реально Не 177 не был способен благополучно выйти из пикирования даже с умеренным углом.

Не 177 все еще считался опасным самолетом из-за проблем с двигателями, но опытные пилоты хорошо приня ли приятный в управлении и с хорошими летными данными бомбардировщик. Правда, поведение самолета на взлете оставляло желать лучшего- Бомбардировщик на взлете норовил развернуться, что приводило к летным происшествиям и потребовало увеличить площадь вертикального оперения и усилить амортизатор хвостового колеса. По это мало помогло, и пилотам рекомендовалось не поднимать на взлете хвост как можно дольше.

27 апреля 1940 г был выдан заказ на подготовку оснастки для серийного производства Не 177. Было решено довести выпуск до пяти самолетов в месяц, пока Технический департамент не решит, что бомбардировщик удалось вылечить от "детских болезней". Завод "Арадо" в Варнемюнде подготовил задел и начал производство раньше завода "Хейнкеля" в Ораниенбурге. Собственно первый и отвечал за выпуск Не 177А-1, для которых хвостовые секции фюзеляжа и оперение должен был делать польский завод в Милице. Поставки оттуда начались в марте 1942 г. Всего до июня 1943 г "Арадо" выпустила 130 Не 177А-1.

Не 177А-1 выпускались с различными вариантами вооружений – Rustsatzen, которые дополняли стандартное оснащение самолета из одного 7,9-мм пулемета MG 81 в носу, 20-мм пушки MG FF в носовой части нижней гондолы, 13-мм пулеметов MG 131 в верхней, электрифицированной башне и хвостовой установках. Не 177A-1/R1 имел пару 7,9-мм пулеметов МО 81 в задней части гондолы, а у Не 177A-1/R2 там располагался бомбоприцел. Не 177A-1/R3 имел нижнюю, управляемую дистанционно башню. Не 177A-1/R4 имел в хвосте гондолы 13-мм пулемет MG 131, плюс заднюю башню с таким же пулеметом.

28 октября 1942 г генерал-полковник Йешоннек писал Мильху следующее: "Фюрер за последние несколько дней неоднократно касался Не 177, особо подчеркивая, что этот самолет может быть эффективно использован на Восточном фронте, даже в упрощенном варианте. Мысль фюрера в основном относилась к использованию самолета ночью по площадным целям за пределами радиуса действия других самолетов. Дополнительно, полагал фюрер, Не 177 должен использоваться для эскортирования подводных лодок и "прерывателей блокады". Что касалось начала боевого применения, то начать нужно силами одной группы, а остальные самолеты, за исключением необходимых для восполнения потерь группы, должны использоваться для решения второй задачи. Фюрер довольно ясно указал, что серийные Не 177 должны использоваться для решения этих двух задач, а не отвлекаться на другие." В своем ответе от 11 ноября Мильх отмечал: "Не 177 может нести и применять с горизонтального полета все виды "Большего лосося" – Hs 293 и "Фриц"-Х. Учитывая скорость и оборонительное вооружение, следует оценить возможность применения этих вооружений с самолета по удаленным целям на Востоке. В таком варианте самолет сможет использоваться и для прикрытия выхода в море подводных лодок и "прерывателей блокады". Все необходимые приготовления, включая модернизацию под носители "Большого лосося" позволят иметь боеспособную группу к концу января".

Несмотря на большой объем испытаний и доработок. Не 177А-1 тем не менее не годился для боевого использования. Причем проблемы с двигателем осложнялись недостаточной прочностью конструкции. Отчет из Рехлина от 9 октября 1942 г отмечал: "Испытания показали, что прочность крыла Не 177 на треть ниже расчетов "Хейнкеля". Причиной этого является разная жесткость отдельных деталей конструкции, что приводило к деформациям ряда узлов под нагрузкой. Нa "Хейнкеле" это не было вовремя выявлено из-за трудностей со статическими испытаниями такой большой конструкции." В официальной речи на приеме у генерал-люфтцойгмейстера неделей спустя отмечалось, что "он [Хейнкель] знал об этих проблемах. Он также знал, что конструкторское бюро не провело всех необходимых расчетов и доработок." В результате в ноябре 1942 г Хертель вернулся на "Хейнкель" уже в качестве представителя РЛМ и со всей энергией включился в доработку Не 177.

Через неделю со сборочной линии в Варнемюнде сошел 130-й и последний Не 177А-1. 20 из них были в Бран- денбурге, 12 в Фассбергс, семь в Лечфсльдс, 19 в Людвигс- люстс, 25 в Люнебурге, 14 на ремонтном заводе в Егере, а тесть на ремонтном заводе о Эрфурте. Позже три из последних были использованы для специальных дальних разведывательных полетов в части Теодора Ровсля. Один самолет был на заводе "Юнкерса" в Дессау, где он использовался для испытания двигателя DB 610 но программе Ju 288. Шесть машин были в испытательном центре, а 19 оставшихся были уже списаны.

Тактико-технические характеристики Не 177A- 1RI

Тип: пятиместный тяжелый бомбардировщик.

Двигатели два "Даймлер-Бенц"DB 606 – 24-цилиндровые, жидкостного охлаждения, взлетной мощностью 2700 я.с. и 2360 л.с. на высоте 5800 м.

Вооружение: один 7,9-мм пулемет MG 81 с 2000 патронами в носовой части, одна 20-мм пушка МG FF с 300 снарядами в носу нижней гондолы, два МG 81 с 2000 патронами в хвосте гондолы, один 13-мм пулемет МG 131 с 750 патронами в управляемой дистанционно верхней башни, один МG 131 в хвостовой установке с 1500 патронами; бомбовая нагрузка в полете на короткие расстояния в комбинациях – 48х50-кг, 12х250-кг, 6х500-кг, 4х1000 кг. фугасных бомб, 6х500-кг или 6х1000-кг бронебойных бомб, две 1000-кг и две 1800-кг бомбы, две мины IMА III и две 1800-кг бомбы, на средние расстояния – 32х50-кг, 8х250-кг, 4х500-кг или 4x1000-кг бомбы, на дальние расстояния – 16x50-кг, 4x250 кг, две 500-кг или две 1000-кг бомбы.

Максимальная скорость: 510 км/ч на высоте 5800 м.

Крейсерская скорость: 430 км/ч на высоте 5500 м.

Дальность полета: с максимальной нагрузкой – 1200 км (при 8900 л топлива), 3200 км <10400 л), 5570 км (при 12800 л).

Потолок: 7000 м.

Вес: пустой – 16100кг, взлетный – 30000 кг.

Размеры: размах крыла – 31,4 м: длина – 20,4 м; высота – 6,4 м; площадь крыла – 100 м .

Пока в Варнемюнде выпускался Не 177А-1 на заводе в Ораниенбурге готовилось производство улучшенной версии Не 177А-3. Главным отличием была удлиненная на 20- см моторама двигателя и дополнительная 1,6-м секция в фюзеляже за бомбоотсеком. Была установлена дополнительная верхняя башня за крылом с парой 13 мм пулеметов MG 131 с 750 патронами на ствол.

Прототипами Не 177А-3 были Не 177 V15 и V16. не имевшие дополнительной фюзеляжной секции, но с двигателями DB 610. Эти двигатели представляли собой спарку двух DB 605, развивавших на взлете 2950 л.с. и 3100 л.с. на высоте 2100 м. Было решено оснастить Не 177А-3 более мощными двигателями. Но задержка с их производством разрушила эти планы. В результате новый вариант бомбардировщика сохранил двигатели DB 606. Первый серийный Не 177A-3/RI сошел со сборочной линии в Ораниенбурге в конце осени 1942 г, но до конца года было поставлено только 1-2 машин. Они проходили испытания в Бранденбурге. Был задан темп поставок 70 машин в месяц, но из-за постоянных доработок к началу 1943 г составил только пять (!) машин в месяц.

С апреля 1943 г стал выпускаться Не 177A-3/R2. Он имел улучшенную электропроводку, другую установку пулемета в носу, пушка MG FF была заменена на МG 151 того же калибра. До Не 177A-3/R2 стрелок в хвосте располагался лежа, а новая кабина позволила ему сидеть. Его пулемет МG 131 был заменен на 20-мм пушку MC 151. Не 177А- 3/R3 стал первым носителем ракеты "Хеншеля" Hs 293. Две ракеты подвешивались под консолями и одна под фюзеляжем. Не 177A-3/R4 получил более длинную нижнюю гондолу, в которой разместили передатчик системы управления ракетой FuG 203b "Киль" III и ручку управления, которой бомбардир выводил ракету на линию прицеливания. Летные испытании Hs 293 начались в 1941 г в Карлсхагене. Позже еще два Не 177А-1 использовались для этой цели в Пенемюнде. Именно они провели первые успешные испытательные пуски летом 1942 г. Не 177A-3/R3 в основном и предназначались для тренировок экипажей по применении) Hs 293.

В начале зимы 1942-43 гг, когда Не 177 были срочно брошены на снабжение окруженных в Сталинграде немецких войск, в частях технического обслуживания на нескольких машинах в нижнюю гондолу поставили 50-мм пушку ВК 5. Боезапас для пушки размещался в бомбоотсеке. Модернизированные самолеты с определенным успехом использовались для штурмовки наземных целей в перерывах между транспортными полетами. Впоследствии был создан Не 177A-3/R5 или "Сталинградтип" с 75-мм пушкой ВК 7.5 в нижней гондоле. Вместо стандартных DB 606 были установлены более мощные DB 610. Всеш было выпущено пять машин этого типа – сила отдачи была слишком велика, а сама установка сильно снижала летные данные самолета

К 1943 г, когда союзники достигли перелома в "битве за Атлантику", адмирал Дениц стал особенно настаивать на поддержке подводных лодок торпедоносцами типа Не 177. В результате был подготовлен специальный вариант Не 177A- 3/R7. Они использовались в 26-й бомбардировочной эскадре. Первоначально самолеты несли торпеды L 5, но, так как они из-за удлиненного стабилизатора не помещались в бомбоотсеке, две торпеды подвешивались под фюзеляжем, а потом и под крылом. От своих предшественников Не 177А 3/R7 отличался отсутствием закрылков, совмещенных с элеронами. Позже такое крыло получил и вариант Не 177А- 5. Самолет также использовался для испытания электроторпед LT 50, которые можно было сбрасывать с высоты 250 м на большем удалении от цели. Однако было выпущено всего три Не 177A-3/R7. В серию вместо него пошел Не 177А-5-

После выпуска 170 самолетов Не 177А-3 заводы в Ораниенбурге и в Варнемюнде переключились на производство Не 177А-5. Первый самолет этой модификации был готов на заводе "Хейнкеля" в феврале 1943 г. Суммарный темп поставок составил на обоих заводах 12 машин в июле и 42 к концу года. Всего в 1943 г было выпущено 261 Не 177, когда министерство авиации, напуганное высокими потерями, издало приказ сдать на слом все бомбардировщики этого типа!

Тем временем испытания двигателей в Рехлине позволили модернизировать один самолет с учетом рекомендаций группы Хертеля, которая в инваре 1943 г провела исследования всех возможных причин возгораний в воздухе. Эти исследования выявили 56 возможных причин пожара. Доработанный самолет отлетал в Рехлине без каких-либо инцидентов со стороны двигательной установки. Технический департамент заключил, что наконец-то все проблемы с двигателями решены, но все находящиеся на сборочных линиях Не 177 дорабатывать не стали, чтобы не снижать темпа поставок. Про приказ о сломе самолетов просто забыли.

Не 177А-5 предназначался в основном как носитель типа торпед LT 50, ракет Нs 293 или FX 1400 "Фриц"-Х. На самолет ставились двигатели DB 610, крыло было усилено, стойки шасси были укорочены, а подэлеронные закрылки были сняты. Оборонительное вооружение было но образцу Не 177А 3/R2, так что серийный вариант новой модификации назывался Не 177A-5/R2. Первый из трех бомбоотсеков был заделан, а на его месте установили внешние держатели.

1 Правый навигационный огонь 2 Съемная законцовка крыла 3. Антенна радиовысотомера FUG 101 4 Тяга элерона 5 Правый элерон 6 Триммер элерона 7 Триммер с пружинной нагрузкой 8 Противовес элерона 9 Радар FuG 102 10.Привод триммера 11.Полка зарылка Фаулера 12 Выпущенный закроылок Фаулера 13 Проводка упроапвления триммером 14.Гидpoцилиндр закрылка 15 Проводка упрапвления 16 Главный лонжерон 17 Нервюра крыла 18 Строительный лонжерон 19 Обогреваемая передняя кромка крыла 20 Воздухозаборник маслоравдиватора 21 Правая рама 22 Створка ниши шасси 23 Правое внешнее колесо 24 Peзак тросов аэростатов заграждения 25 Правый бомбосбрасыватель ETC 26 Спаренный маслорадиатор 27 Выпускная створка радиатора 28 Канал нагретого воздуха 29 Гидроцилиндр открытия створок шасси 30.1120 л топаливный бак 31 Горловина маслобака 32 Внешная секция закрылок 33 Задний вспомогательный лонжерон 34 Излом крыла 35 Полоз закрылка Фаулера 36 Стартовый бачек на 9 л масла. 37 Основной м аслобак 38 Гидроаккамулятор на 32 л. 39 Горловина бака 40 621 л толливный бак №3 41 Внутренняя секция закрылка Фаулера 42 Главный лонжерон 43 Ниша внутреннего. правого колеса 44 Нагнетатель двигателя 45 Мотогонлола 47 Агрегаты двигателя 48 Двигатель DB 610A-I 49 Противовибрациоиный упор 50 Воздухозаборник нагнетателя и антиобледенительные системы 51 Шпангоут мотогондолы 52 Охлаждающий вентилятор 53 Крепление 54 Жалюзи 55 Редуктop 56 Вал винта 57 Антиоблединительная система винта винта 58 Канал охлаждения 59 Механическая передача изменен6ия шага винта 60 Кок винта 61 Комель лопасти 62 Четырехлопастной винт 63 Воздухозаборник 64 Выхлопной патрубок 65 "Нога" правой внешней стойки шасси 66 "Нога" правой внутренней стойки шасси 67 Правое внешнее колесо 68 Антенна радиокомпаса 69 Аварийный гидроаккамулятор 70 7 й шпангоут фюзеляжа 71 Боезапас 72 Мотор привода верхней башни 73.Прицел "Реви" за 10 мм броней 74 Блистер стрелка 75 Ручка управление башней по горизонту 76.Ручка управление башней по вертикали 77 Радиощиток 78 Аптечка первий помощи 79 Место штурмана 80 Иллюминатор 81 Место стрелка 82 Аварийный люк 83 Место бомбардира 84.3еркало заднего вида 85 Щиток управления двигателями 86 Зеркато заднего вида 87 Прицел 88 Пулемет MG 81 89 Кольцевая турель 90 Резак аэростатов заграждения 91 Рукав боепитания 92 Боезапас 93 Сдвижная панель остекления 94 Место пилота 95 Педали рула направления 96.Обогрев кабины 97.Панель нижнего остекления 98.Бомбоприцел "Лотфе"-7D 99.Прицел 100. 20-мм пушка MG 151 101.Пуленепробиваемое стекло 102.3аборник антиобледенительной системы 103.Входной люк 104.Выдвижная лестница 105.Стойка лестницы 106.Рукав боепитания пушки 107.Обогреватель антиобледепителыюй системы 108.Боезапас 109.Туалет 110.Рукав боепитания 111.Укладка сигнальных ракет 112.Иллюминатор 113.Пулемет MG 131 114.Радиокорректируемая бомба "Фриц"-Х 115.Крестообразное крыло бомбы 116.Полубронебойная боевая часть 117.Оперение 118.Воздушные тормоза 119.Бомбодержатель 120.Передний бомбоотсек (заделан) 121. Трубка индикатора остатка топлива 122.Внутренний механизм бомбосброса 123.Средний бомбоотсек 124.4 й топливный бак на 1520 л 125.Горловина бака 126.Проводка управления и охлаждения башни 127.Дистанционно-управляемая башня 128.Спарка пулеметов MG 131 129.13-й шпангоут 130.Платформа башни 131.Боезапас 132.Центральный бомбоотсек (заделан) 133.Створки бомболюка 134.Левое, внутреннее колесо шасси 135.5-й фюзеляжный бак на 1530 л 136-Горловина бака 137.19-й шпангоут 138.Лонжерон, проходящий через фюзеляж 139.Крепление лонжерона 140. Задний бомбоотсек 141 .Точка крепление вспомогательной лонжерона 142.1 -й фюзеляжный топливный бак на 1140л 143.Горловина бака 144.23-й шпангоут 145.Мачта антенны 146.Подкос мачты 147.Горловина бака 148.6-й фюзеляжный бак 149.27-й шпангоут 150.Место стрелка 151 Баллоны с кислородом 152. Механизированная башня 153.Пулемет MG 131 154.Укладка спасательной лодки 155. У правление ракетой Hs 293 156. 157.Ручной сброс спасательной лодки 158.Антиобледенительная система 159.Воздухозаборник антиобледенительной системы 160.Труба слива топлива 161 .Гидравлика хвостового колеса 162.Обшивка фюзеляжа 163.Коротковолновая антенна 164.Передний вспомогательный лонжерон стабилизатора 165.Привод триммера 166.Главный лонжерон стабилизатора 167. Противовес руля высоты 168.Триммер руля высоты 169.Пружинная загрузка триммера 170.Горловина актиобледенительной системы носка киля 171.Набор киля 172.Главный лонжерон киля 173.Шарнир руля направления 174.Передний лонжерон киля 178. Привод триммера 180.Набор руля 181 .Пружинная загрузка триммера 182.Привод триммера 183.Крепление киля 184.Хвостовая позиция стрелка 185 Неподвижная секция фонаря 186.Сбрасываемая секция фонаря 187.Прицел 188.20-мм пушка MG 151 189.18 мм броня 190.Шарнир триммера 191 .Пружинная загрузка триммера 192.Триммер руля высоты 193.Балансир руля высоты 194.Набор руля высоты 195.Набор стабилизатора 196 Обогреоаяемая передняя кромка 197.Канал теплого воздуха 198.Крепление стабилизатора 199. Мотор подачи боепитания 200.Обогреватель кабины стрелка 201.Аптечка 202. Лонжерон, проходящий через фюзеляж 203.44 й шпангоут 204.Вспомогательный лонжерон стабилизатора 205.Створки ниши хвостового колеса 206.Антенна FuG 203 (наведения Hs 293) 207.Хвостовое колесо 208.Левая труба слива топлива 209.Стойка хвостового колеса 210.Механизм уборки 211. Иллюминатор 212. Антенна 213.Проводка антенны 214.Главный канал горячего воздуха 215.Боеукладка 216.Главный компас 217.Полумонококовая конструкция фюзеляжа 218.Обогреватель верхней башни 219.Аварийный люк 220.Боеукладка 221 .Боеукладка 222.Рукав боепитания 223.Гильзоотвод 224.Ящик под стрелянные гильзы 225.Створки заднего бомболюка 226.Горловина бака 227.Горловина бака 228.3адний лонжерон крыла 229.Набор закрылка 230. Стартовый 9 л бачок 231 Крыльевой бак на 1120 л 232.Горловина бака 233.Средняя секция закрылка 234.Внешняя секция закрылка 235.Подача горячего воздуха для обогрева ракеты 236.Привод закрылка 237.Внутреняя секция триммера 238. Внешняя секция триммера 239 Элерон 240.Привод триммера 241.Привод элерона 242.Законцовка крыла 243.Левый навигационный огонь 244.Элект ропроводка 245.Нервюра крыла 246.Трубка Пито 247.Носок крыла 248 Главный лонжерон крыла 249.Металлическая обшивка крыла 250.Элерон ракеты Hs 293 251 Топливный бак ракеты 252.Боевая часть 253.Крыло ракета 254 Антенна системы наведения ракеты 255.Двигатель ракеты 256.Канал горячего воздуха антиобледенительной системы 257.Бомбодержатель 258.Канал горячего воздуха 259. Маслорадиатор 260.Посадочная фара 261. Створка ниши шасси 262.Воздухозаборник маслорадиатора 263.Ниша шасси 264.Гидроцилиндр створки ниши шасси 265.Канал обогревателя воздуха 266.Узел крепления главного лонжерона 267.Механизм выпуска шасси 268 Точка крепления стоек шасси 269.Гидравлика выпуска стоек шасси 270.Несущая балка моторамы 271.Маслобак 272.Шарнир стойки шасси 273.Стойка шасси 274.3аборник карбюратора 275.Жалюзи 276.Передний узел крепления двигателя 277.Лобовой радиатор 278 Лопасти винта 279.Комель лопасти винта 280.Кок винта 281.Воздухозаборник 282.Пламегаситель 283.Внутренняя, левая стойка шасси 284.Внешняя, левая стойка шасси 285.Дисковые тормоза колес 286.Левое, внешнее колесо 287.Левое, внутреннее колесо

Выпускались несколько вариантов Не 177А 5, включая Не 177A-5/R5 с дополнительной дистанционно-управляемой установкой сразу за бомбоотсеком. Не 177A-5/R6 отличался от R5 исключением двух передних бомбоотсеков, Не 177A-5/R7 имел герметичную кабину и потолок полета до 15200 м, а выпущенный в единственном экземпляре Не 177A-5/R8 имел дистанционно-управляемые стрелковые установки под кабиной и в хвостовой части, но и слишком сложную систему управления ими.

В течение 1944 г было выпущено 565 Не 177A-5. Производство окончательно прекратилось в октябре с принятием "срочной истребительной программы".

Тактико-технические характеристики Не 177 А- 5/R2 "Гриф"

Тип: шестиместный тяжелый бомбардировщик и дальний разведчик.

Двигатели: два "Даймлер-Бенц" DD 610A-1/B-1 (А-I – левый, В-1 – правый) – 24-цилиндровые, жидкостного охлаждения, взлетной мощностью 2950 л.с. и 3100 л.с. на высоте 2100 м.

Вооружение: один 7,9-мм пулемет MG 81J с 2000 патронами в носу, 20-мм пушка MG 151 с 300 снарядами в передней части нижней гондолы, два 7,9-мм пулемета MG 15 с 2000 патронами в задней части гондолы, два 13-мм пулемета MG 131 с 750 патронами на ствол в дистанционно управляемой башне за кабиной, один MG 131 в задней башне с электроприводом и одна 20-мм пушка MG 151 с 300 снарядами в хвостовой установке; в бомбоотсеке – 16х50-кг бомб, или 4х250-кг, или две 500-кг, на внешних держателях – две мины I.MA III, или две торпеды LT 50, или две ракеты Нs 293 или "Фриц"-Х.

Максимальная скорость: при весе 27225 кг – 485 км/ч на высоте 6 000 м, 395 км/ч у земли; при весе 31000 кг – 435 км/ч на высоте 6000 м

Крейсерская скорость: 415 км/ч на высоте 6 000 м. Наивыгоднейшая скорость. 335 км/ч на высоте 6000 м.

Дальность полета: с двумя ракетами Hs 293 – 5500 км. с "Фриц-Х – 5000 км.

Скороподъемность: начальная – 3,2 м/с. Время подъема на высоту: 3000 м – 10 мин, 6 000 м – 39 мин.

Потолок: 8000 м.

Вес: пустой – 16800 кг. нормальный взлетный – 27225 кг, максимальный – 31000 кг.

Размеры: размах крыла – 31.4 м; длина – 22 м; высота – 6.4 м; площадь крыла – 100 м .

Боевая карьера

Как упоминалось выше, высшее командование люфтваффе планировало первой перевооружить на Не 177 40-ю бомбардировочную эскадру. С начала лета 1941 г. IV/KG 40 в Бордо испытывала Не 177 V6 и V7. но прошло более года до перевооружения на Не 177A-1 первой эскадрильи в Фассберге. Одновременно 1/KG 4, воевавшая на Не 111 на Восточном фронте, осенью 1942 г была выведена в Лечфельд, где 3-я эскадрилья приступила к перевооружению на Не 177А-1. 2-я и 3-я эскадрильи были сформированы из экипажей других групп 4 й эскадры. В конце 1942 г на базе 10-й эскадрильи KG 40 была сформирована 1/KG 50 Она предназначалась специально для использования Не 177 на Восточном фронте. После перевооружения на 20 Не 177A-1 группа была переведена в Запорожье для проведения испытаний в зимних условиях новых Не 177A-3/R1, поступивших в 4-й воздушный флот.

Тяжелейшая ситуация с 6 й армией в Сталинграде на исходе года заставила люфтваффе собрать для ее снабжения все пригодные самолеты. Не 177 из 1/KG 50 были нацелены на решение транспортных задач, хотя реально летными были только семь машин. В первом же транспортном полете этих семи самолетов погиб командир группы майор Шееде. Не 177 оказались совершенно непригодными для решения этой задачи. Они несли нагрузку даже меньше, чем более надежный Не 111. и к тому же они совершенно не годились для эвакуации раненых. I/KG 50 приступила к бомбовым ударам в районе Сталинграда, но совершила только 13 вы летов, потеряв семь самолетов, которые сгорели без какого- либо противодействия противника. В феврале 1943 г персонал и оставшиеся самолеты были выведены в Бранденбург- Брест.

Позже I/KG 50 прошла переподготовку по применению раке» Hs 293 по морским целям. 25 октября 1943 г эта группа была переименована в 11/KG 40 (вместо первоначальной II/KG 40 с Do 217, переименованной в V/KG 2). Из Бург-Магдебурга группу перевели в Бордо для действий над Атлантикой. Первой серьезной боевой операцией II/KG 40 стал удар 21 ноября 20 Не 177А-5 ракетами Hs 293 по 66 судам конвоя SL. 139/MKS. 30, следовавшим из Сьерра-Леоне в Англию. До того конвой безрезультатно атаковали около 30 подводных лодок. Несмотря на плохую видимость командование "Атлантик" довольно авантюрно бросила в бой 11/KG 40. Всего по целям удалось выпустить 16 Hs 293, в основном по отставшему на три с лишнем мили от центра конвоя одиночному транспорту. Транспорт был окончательно добит и оставлен. Удалось еще повредить только одного "купца". При этом были потеряны три Не 177. Через пять дней Не 177 вновь были брошены на конвой союзников, но в бою были потеряны четыре из 14 ракетоносцев. Еще три были списаны после вынужденных посадок. Таким образом в одном бою была потеряно половина участвующих в вылете самолетов, включая и самолет командира группы майора Монса. 11/KG 40 осталась только с семью машинами.

Тяжелые потери показали, что Не 177 не годятся для дневных атак конвоев. Было решено использовать их ночью при лунном свете, либо при свете ракет. Была отработана новая тактика. Одно звено бомбардировщиков сбрасывало специальные 50-кг осветительные авиабомбы на траверзе конвоя, а другое звено осуществляло атаку с неосвещенной стороны, ориентируясь по силуэтам судов, четко видных на фоне света. Так как ночью Не 177 был менее уязвим, ракеты Hs 293 можно было пускать с дистанции 10-15 км при прямом полете на цель, что значительно облетало прицеливание и наведение.

Тем временем, в начале 1943 г на Не 177 стала перевооружаться I/KG 40 в Фассберге, но не очень быстро – с марта по сентябрь поступили только три боеспособных Не 177А-1. 19 декабря 1-я эскадрилья группы прибыла в Шатоден вместе с частью 2-й эскадрильи (бывшей 8. /KG 40) – другая часть осталась в Фассберге для продолжения тренировок. В Шатоден подразделения I/KG 40 соединились с 3. /KG 100, прибывшей из Лечфельда днем раньше. I/KG 4 с самого начала готовилась в качестве бомбардировочной, нежели группы морской авиации. 1 октября 1943 г ее переименовали в 1/KG 100. 1-я и 2-я эскадрильи этой группы продолжали подготовку в Лечфельде.

Для операции "Штейнбокк" -так называемый "малый Блиц", ставшей боевым дебютом Не 177 нал Англией, 1./KG 40 и 3./KG 100 были сведены в одну часть в составе IX воздушного корпуса. Эта операция была задумана Гитлером в качестве возмездия Лондону. Для нее высшее командование люфтваффе было вынуждено собрать все боеспособные части из Италии и с Восточного фронта. Всего было собрано 550 бомбардировщиков, включая 35 Не 177 из КС 40 и KG 100. Первый боевой налет "малого Блица" против Лондона состоялся 21 января 1944 г. Эффект был гораздо меньшим, чем планировалось – на Большой Лондон было сброшено только 30 т бомб, а на окружающие пустыри 270. Не I77A-5 из 1./KG 40 и 3./KG I00 стартовали с Шатоден, а приземлялись в Рейне. После еще двух налетов на Лондон 1./KG 40 вернулась в Фассберг. Ее заменила 2./KG 100, прибывшая в Шатоден 4 февраля.

Хотя сама операция "Штейнбокк" оказалась практически неудачной. Не 177 действовали успешно. Наиболее опытные экипажи брали полную бомбовую нагрузку, набирали еще над Германией высоту 7000 м, выходили к цели на пологом пикирования, доводя скорость до 680 км/ч. Ночные истребители перехватить их практически не могли, как и зенитки не могли сопровождать их огнем. Только четыре Не 177 были потеряны в боях, но, тем не менее, бое готовность машин была постоянно на низком уровне, как следствие неудовлетворительной подготовки самолетов к вылетам. Так генерал-майор Пельц, командовавший операцией над Англией, отмечал, что в ночь на 13 февраля он наблюдал взлет и посадку в Гейне 2-й и 3-й эскадрилий KG 100. Ночь была холодной, и использовался так называемый "холодный" запуск. Взлетело 13 самолетов – у одного взорвалась на взлете покрышка, но восемь из них тут же вернулись с перегретыми или горящими двигателями. Из оставшихся пяти только четыре долетели до Лондона – командир группы сумел сориентироваться только над Гарвичем; повернул назад и сбросил бомбы на Зейдер-Зее. Из четырех Не 177, достигших Лондона, один был сбит ночными истребителями. К концу февраля в Шатоден прибыла 1./KG 100, что довело группу до полного состава. В начале марта операция "Штейнбокк" была прекращена.

В январе 1944 г Не 177 из 11/KG 40 в Бордо были переданы 2-му воздушному флоту для действий против плацдарма союзников в Анцио. 23 января семь Не 177, каждый с парой ракет Hs 293 и 16 осветительными бомбами, атаковали суда в районе залива Неттупо, но безуспешно. На следующий день вторую попытку сделали 11 самолетов, стартовавшие с Бордо, но опять безрезультатно. Вскоре после того, как 11/KG 40 вновь вернулась к разведывательным полетам над Атлантикой, ее состав сократился с 18 до шести машин. В феврале 1944 г 3./KG 40 имела 15 самолетов. Его перевели на север Норвегии в состав командования "Нордмеер", сменив Fw 200 в Тронхейме.

В течение 1944 г Не 177 летали все меньше, не хватало горючего и экипажей. Не 177 "сидели" на аэродромах по всей Германии в ожидании замены двигателей и доработок. С расформированием KG 40 Не 177 уже не летали над Атлантикой. Правда, в сентябре 1944 г Не 177 были вооружены Не 293, и испытательная команда 200-й эскадры использовала несколько машин до начала 1945 г.

Варианты

Параллельно с серийным производством Не 177А-5 было выпущено несколько вариантов на его базе, включая Не 177А-6. К работе по новой модели приступили в начале 1944 г. Одновременно стали готовить и серийное производство. Постоянный поток доработок вследствие пожеланий фронтовых частей задерживал производство. Вместо 15 Не 177A-6, запланированных к выпуску на конец мая 1944 г, реально были закончены шесть при использовании 98% узлов А-5. Фактически первые шесть Не 177A-6/R1 были переделаны из Не 177A-5/R6 с установкой гермокабины. Вместо старой хвостовой башни была установлена новая фирмы "Рейнметалл-Борзиг" с четырьмя пулеметами MG 81. Это улучшило оборонительные возможности самолета. Два передних бомбоотсека были удалены, задний мог вместить 500 кг бомб, а основная нагрузка (2500 кг) была на внешних держателях под фюзеляжем. Максимальная дальность полета составляла 5800 км, бензобаки были хорошо бронированы.

Седьмой Не 177А-6 был переименован в Не 177 V22 – он был прототипом Не 177A-6/R2, имевшего новую носовую часть фюзеляжа с лучшей аэродинамикой. Оборонительное вооружение состояло из спарки 13-мм пулеметов MG 131 в носу, двух 20-мм пушек MG 151 в дистанционно- управляемой верхней башне, 13-мм пулемета МG 131 в нижнем уступе фюзеляжа и четырехпулеметной башне НDL81V. Бомбовая нагрузка могла включать одну 500-кг бомбу и одну 2500-кг, или одну 1000 кг и одну 2000-к г бомбу, или две ракеты "Фриц"-Х и одну 500-кг бомбу, или одну ракету Hs 293D и 500-кг бомбу. После выпуска Не 177 V22 работы по Не 177A-6/R2 были прекращены – переключились на Не 277.

Не 177A-7 разрабатывался в качестве высотного бомбардировщика с увеличенным до 36 м размахом крыла и двигателями DB 613 – спарки DB 603G, развивавших на взлете 3600 л.с. и 3150 л.с. на "боевом" режиме. Для упрощения и ускорения производства использовался стандартный планер Не 177А-5. Шесть выпущенных Не 177А-7 сохранили двигатели DB 610. Пустой и взлетный вес возрос до 15400 кг и 34630 кг. Максимальная скорость на высоте 6000 м достигла 535 км/ч.

Императорский флот Японии с самою начала про явил интерес к Не 177, начав работы по строительству специального завода в Чибо дня лицензионного производства на фирме "Хитачи". Чтобы избежать возможные проблемы с двигателями, японский флот решил использовать четыре "нормальных" двигателя воздушного охлаждения. Образцы шаблонов и оборудования были доставлены в Японию на подводной лодке. Третий He 177А-7, законченный в мае 1944 г, должен был направиться в Японию в качестве образца.

С самолета сняли броню, установили дополнительные баки для беспосадочного перелета в Японию летом 1944 г. Хейнкель предлагал совершить перелет на большой высоте через Сибирь, но японцы настаивали на маршруте через Иран и Индию, опасаясь, что такой перелет послужит поводом для денансации Советским Союзом пакта о ненападении с Японией. Так как дальность перелета по такому маршруту была слишком большой, самолет остался в Германии. Вместе с пятью самолетами этого типа Не 177А-7 готовился для налета на США. Реально один Не 177А-7 действительно достиг Штатов. Это была четвертая машина, захваченная американцами. Ее после войны перевезли для испытаний в США. Остальные пять самолетов пошли на слом в конце осени 1944 г.

Интересный эксперимент по противовоздушной обороне с использованием Не 177 проводился летом 1944 г в 10- й испытательной истребительной группе в Падубнце. Три Не 177 прибыли в эту часть в июне 1944 г. Их переделали в "истребители" – бомбоотсеки были заделаны, бензобак за кабиной был снят и была установлена батарея из 33 ракет. Пусковые трубы ракет были установлены под углом 60° и с небольшим наклоном направо. Верхняя исковая секция обшивки имела 33 отверстия под трубы. Для стрельбы ракеты были разделены на две батареи по 18 и 15 ракет. Переключатель позволял использовать каждую батарею для залповой и одиночной стрельбы.

После предварительных испытаний в Падубице три "истребителя" Не 177 перелетели в Рсхлин для войсковых испытаний в VJGr. 10. Предполагалось, что Не 177, следуя за строем бомбардировщиков, должен был занять позицию ниже и слева от строя, удерживая дистанцию в 2000 м до момента открытия огня. Испытания были проведены, но боевых столкновений с бомбардировщиками союзников не было – их уже прикрывали многочисленные истребители эскорта,

Считалось, что Не 177 "Гриф" был гораздо более опасным для своих экипажей, чем для прогивника Это, конечно, преувеличение, но реально, задуманный довольно передовым бомбардировщиком, он столкнулся с проблемами большими, чем другие самолеты в том же классе, что и отразилось на его судьбе. Как следствие, люфтваффе лишилось возможности проводить крупные, стратегические воздушные наступления. Довольно амбициозный по конструкции самолет был, по-видимому, одним из наиболее необычных бомбардировщиков, пошедших в бой, но все его достоинства были сведены к нулю неспособностью немецкой авиапромышленности "довести" самолет.

Хейнкель Не 274

Интерес немцев к бомбардировщикам, способным действовать на высоте, недоступной истребителям, проявился еще в середине 30-х годов. Так что не удивительно, что с началом работ по Не 177 рассматривался его вариант с гермокабиной для полета на предельных высотах. Проектирование этой версии Не 177 началось в 1940 г и к 1941 г зашло довольно далеко. Работы шли параллельное Не 177А-3, который рассматривался обычным вариантом бомбардировщика.

Предполагалось, что на Не I77A-3 будут ставится спарки двигателей "Даймлер-Бенц" DB 610, который должен был сменить DB 606 на первых серийных Не 177А-1. DB 610 также предназначался для высотного варианта Не 177А-4, который отличался от А-3 гермокабиной на трех членов экипажа. Герметизация обеспечивалась двойными Стенками кабины, плоскими панелями остекления типа "сэндвич" и надувными резиновыми трубками по стыкам. Давление в кабине поддерживалось эквивалентное высоте 2500 м. Оборонительное вооружение ограничили одним 13- мм пулеметом MG 131 вперед и спарками MG 131 на дистанционно-управляемых установках над и под фюзеляжем. Прицельное оборудование было в блистере гермокабины.

Проектные работы по Ile I77A-4 шли в Швехате. Вскоре стало ясно, что обеспечить использование планера Не 177А 3 для достижения заданной высоты полета, как то го требовал Технический департамент не получится. Расчеты показывали, что снизить нагрузку на крыло до необходимого уровня можно только при значительно большем удлинении – проект простого удлинения однолонжеронной конструкции крыла Не 177 не годился. В результате конструкторы "Хейнкеля" решили установить на фюзеляж Не 177А-4 новое, двухлонжеронное крыло с удлинением 13. Предполагалось использование новых турбокомпрессоров "Хейнкель-Хирт" 9 2291. При этом было решено использовать четырехдвигательную схему.

К середине 1941 г "Хейнкель" была перегружена решением многочисленных проблем с Не 177, что с решением других задач практически не позволяло вести новые проектные работы. Технический департамент принял все предложения относительно высотной версии бомбардировщика, и, учитывая изменения в конструкции, переименовал самолет в Не 274. Министерство авиации решило перевести разработку чертежей и доводку самолета на "Фарман" (SAUF). Одновременно завод в Сюрене получил заказ на два опытных и четыре предсерийных самолета.

Разработка проекта Не 274 в бюро "Фармана" в Париже шла медленно, несмотря на то, что под надзором представителей "Хейнкеля" трудилось 250 французских чертежников. Постоянное внесение изменений привело к тому, что новый самолет уже мало напоминал Не I77A-3. Его длина была увеличена с 19,6 до 22,5 м. Шасси по типу Не 177 (две стойки под крылом, убираемые в разные стороны) были заменены на двухколесные стойки, убираемые назад в мотогондолы.

Сборка двух опытных Не 274 VI и V2 началась в Сюрене только в 1943 г. Их предполагалось оснастить двигателями DB 603Л-2 с турбокомпрессорами ТК 11, разработанными ДФЛ. Предсерийные Не 274А-0 должны были получить DB 603G с турбонагнетателями и турбокомпрессорами. Их мощность на взлете была 1900 л.с. и 1450 л.с. на высоте 11000 м. Реально в конце 1943 г работы по предсерийным Не 274А-0 были прекращены, но по опытным самолетам они были продолжены.

Крыло Не 274 имело двухсекционный центроплан с консолями, два лонжерона которых соединялись перемычками и образовывали сплошную ферму. Между лонжеронами располагались четыре топливных бака (два в центроплане и два в консолях) общей емкостью 4400 л и маслобаки для двигателей. Иод центропланом располагались щелевые закрылки Фаулера, 10 секций которых выпускались с помощью гидравлики. Элероны с сервоуправляемыми триммерами были зависающего типа.

Фюзеляж имел классическую, полумонококовую конструкцию с поперечными шпангоутами, продольными стрингерами и несколькими лонжеронами. Сразу за гермокабиной находился 1500 л бак и два бомбоотсека. В одном из них для дальних полетов можно было установить дополнительный 1900 л бак, что вместе с двумя 1000-л баками в хвостовой части обеспечивало общую емкость баков в 10000 л при 2 т бомбовой нагрузки.

Первоначально экипаж Не 274 планировался из четырех человек: пилота, второю пилота, сидящих вместе, штурмана-бомбардира и радиста за ними. Последние управляли двумя башнями FDL 131Z, используя блистер в крыше кабины и остекленный уступ под фюзеляжем. Во время сборки в Сюрене фюзеляж был удлинен еще на 1,3 м вставкой секции в хвостовую часть, чтобы увеличить эффективность оперения. Одновременно с руля высоты были сняты сервоприводы.

Не 274 VI был готов к полету в июле 1944 г, но наступление союзников заставило эвакуировать сотрудников "Хейнкеля", работавших над проектом. Некоторые трудности задержали на несколько недель летные испытания и транспортировку самолета в Германию. В результате двигатели были подорваны зарядами взрывчатки, после чего немцы, захватив все чертежи, бежали. К счастью планер Не 274 VI почти не пострадал. Вскоре после освобождения союзники приступили к ею ремонту. Двигатели нашли на другом заводе. Первый полет состоялся в декабре 1945 г в Орлеане. К этому времени "Фарман" была национализирована и получила обозначение "Ateliers Acronauiiques de Suresnes", а Не 274 VI был переименован в AAS 01 А. Летные испытания были продолжены в Бретани-сюр-Орж. В основном оценивалась гермокабина. Предложение закончить Не 274 V2 не было принято. Не 274 VI (или AAS 01 А) пошел на слом в 1953 г.

Тактико-технические характеристики Не 274

Тип: четырехместный, высотный тяжелый бомбардировщик.

Двигатели: четыре "Даймлер-Бенц" DB 603A-2 – 12-цилиндровые, жидкостного охлаждения, с турбокомпрессором ТК 11B, взлетной мощностью 1750 л.с., 1850 л.с. на высоте 2000 м и с турбокомпрессорами 1450 л.с. на высоте 11000 м.

Вооружение: один 13-мм пулемет MC 131 в носовой части, по два 13-мм пулемета MC 131 в дистанционно управляемых верхней и нижней башнях FDL 131Z; бомбы до 4 т.

Максимальная скорость: 430 км/ч у земли, 455 км/ч на высоте 3000 м, 575 км/ч на высоте 11000 м.

Крейсерская скорость: 395 км/ч у земли 450 км/ч на высоте 3000 м, 510 км/ч на высоте 11000 м.

Дальность полета: 2830 км при скорости 450 км/ч на высоте 5700 м, 3420 км на высоте 11000 м, максимальная – 4225 км на высоте 11000 м.

Время подъема на высоту: 2000 м – 8,3 мин, 6000 м 32,5 мин, 13000 м – 1 ч 30 мин.

Потолок: 14300 м.

Вес: пустой – 21320 кг, взлетный – 36000 кг, максимальный – 38000 кг.

Размеры: размах крыла 44,2 м; длина – 23,8 м; высота (хвост поднят) – 5,5 .м; площадь крыла – 170 м .

Хейнкель Не 277

Одним из наиболее простых способов решить проблему с двигателями на Не 177 была установка четырех отдельных моторов, и конструкторское бюро "Хейнкеля" в Швехате действительно сделали такое предложение Техническому департаменту в 1940 г. К тому времени летал только один Не 177, и министерство авиации не предполагало, что проблемы доводки окажутся столь сложными. К тому же использование четырех отельных мотогондол давало проигрыш в аэродинамике, заметно повышая воздушное сопротивления и снижая маневренность.

К осени 1941 г пожароопасность спарок стала серьезной проблемой, но Технический департамент согласился только на установку четырех двигателей на высотный Не 274, который все меньше и меньше напоминал Не 177, и все еще не соглашался на разработку Не 277 с планером Не 177 и четырьмя двигателями. Продолжавшиеся проблемы с двигателями и упорное требование Хейнкеля создать четырехмоторный бомбардировщик вместо Не 177 привели к тому, что Геринг запретил даже упоминать о Не 277!

Несмотря на официальное противодействие, Хейнкель тайно продолжал разрабатывать Не 277, упоминая его в переписке в качестве "Не 177В", хотя на всех чертежах и расчетах все еще именовался Не 277, так что секрет был весьма сомнительным. В мае 1943 г было получено официальное разрешение на продолжение работ. Это явилось результатом встречи 23 мая в Оберзальцбурте между Гитлером и лидерами авиационной промышленности. Гитлер потребовал создание двух цел е вого бомбардировщика, способного бомбить Лондон ночью и днем с высоты недоступной истребителям, а также действовать по союзным конвоям в Атлантике. Хейнкель заявил, что "Не I77B" полностью удовлетворяет этим требованиям. Тут же было выдано задание на завершение работ.

Стандартный фюзеляж Не 177A-3/R2 был взят со сборочной линии и переделан под четыре двигателя "Даймлер-Бенц" DB 603А 12 цилиндровые, жидкостного охлаждения с лобовыми радиаторами. Опытный Не 177 VI (NN+QQ) полетел в конце 1943 г. Правда, чтобы ввести в заблуждение Геринга и министерство авиации, все еще пресекавших любую инициативу Хейнкеля, самолет называли Не 177В-0. Второй опытный Не 277 V2 (GA+QQ) назывался в переписке "Хейнкеля" с РЛМ Не 177B-5/RI. Он был переделан из Не 177A-5/R8 и совершил свой первый полет 28 февраля 1944 г. Этот самолет в основном использовался для испытаний на устойчивость. На стабилизаторе были установлены дополнительные кили, чтобы улучшить устойчивость по курсу. В апреле он был переведен в Рехлин для официальных испытаний.

Не 277 V3 (K.W+TT) был похож на V2. но все еще имел недостаточную путовую устойчивость. Чтобы решить эту проблему оперение было изменено на двухкилевое. Как и его предшественник, V3 был вооружен носовой башней "Рейнметалл-Борзиг" с четырьмя 7,9-мм пулеметами MG 81. Аналогичное вооружение ставилось в хвостовой башне. Один 7,9-мм пулемет MG 81 был в шаровой установке в носу, пара 13-мм MG 131 – в верхней, управляемой дистанционно башне. Еще один пулемет МG 131 ставился в башне с ручным наведением.

После конференции 25 мая 1944 г Геринг заявил, что тяжелый бомбардировщик является "ядром боевой авиации" и потребовал немедленно запустить Не 277В в серийное производство темпом не менее 200 машин в месяц! Первым серийным вариантом должен был стать Не 277B-5/R2 – тяжелый, дальний бомбардировщик с четырьмя 1750-сильными DB 603А. Но планы Геринга были уже нереальными – 3 июля 1944 г весь выпуск бомбардировщиков был прекращен, и была принята "срочная истребительная программа". Успели выпустить только восемь серийных Не 277, и даже два или три из них летали, но все они вскоре пошли на слом.

Тактико-технические характеристики Не 277В- 5/R2

Тип: семиместный, тяжелый бомбардировщик.

Двигатели: четыре "Даймлер-Бенц" DВ 603А -12- цилиндровые, жидкостного охлаждения, взлетной мощностью 1750 л.с. и 1850 л.с. на высоте 2000 м.

Вооружение: один 7,9-мм пулемет MC 81J или 15- 20-мм пушка MC 151 в носовой установке, четыре 7,9-мм пулемета MG81 в нижней, носовой башне FDL81V, два 13- мм пулемета MC 131 в дистанционно-управляемой верхней башне FDL 131E/F2, один 13-мм пулемет MG 131 в верхней башне EDL 131А-2, четыре 7,9-мм пулемета MC 81 в хвостовой башне HDL8V; 500-кг бомба и две ракеты FX 1400 Фриц-Х и одна Hs 293 или 294 или одна 2500-кг бомба.

Максимальная скорость: 565 км/ч на высоте 5700 м; 480 км/ ч у земли.

Крейсерская скорость: 458 км/ч на высоте 5400 м.

Максимальная дальность полета: 6000 км. Потолок максимальный – 15000 м. Размеры: размах крыла – 31,4 м; длина – 22,2 м; высота – 6,65 м; площадь крыла – 99,7 м .

До завершения всех работ по бомбардировщику в разработке были еще два варианта – Не 277В-6 и В- 7. Не 277В-6 имел крыло увеличенною размаха – 40 м. четыре 12-цилиндровых двигателя жидкостного охлаждения "Юнкерс" Jumo 213F мощностью 2060 л.с. Кроме того была увеличена V-образность стабилизатора, увеличены концевые шайбы. Не 277B-6/RI получил хвостовую баш ню "Рейнметалл-Борзиг" HDL 131V с четырьмя пулеметами МG 131. Эта башня была хорошо бронирована, но имела ряд таких особенностей, что воздушные стрелки люфтваффе должны были благославить судьбу, зато что она не дошла до строевых частей. В случае отказа гидравлической системы наведения стрелок должен был от винтить ручку дистанционного управления, снять ее и лишь потом мог управлять башней вручную. Для открытия огня стрелок должен был давить гашетку левым коленом (!), а входной люк в полу кабины можно было открыть только в горизонтальном полете. Сомнительно, что самолет смог бы поддерживать горизонтальный полег, когда дли стрелка возникла бы необходимость его оставить. В носу была установлена дистанционно-управляемая башня с парой 20-мм пушек МG 151. Еще по паре было в верхней и нижней башнях.

Ширина фюзеляжа Не 277B-6/R2 была сокращена с 1,9 м до 1,5 м. Бомбоотсек был укорочен, была снята нижняя гондола, характерная для всех предыдущих вариантов Не 177 и Не 277. Длина увеличилась до 22,75 м. На Не 277B-6/R3 фюзеляж изменился еще заметнее. Так носовые очертания были подобраны после рассмотрения 30 различных вариантов. Носовая часть Не 277B-6/R3 была выше, чем у R2. Оборонительное вооружение включало нижнюю башню FDL 151Z с парой 20-мм пушек и еще пару 20-мм пушек в верхней башне за крылом. Носовая башня FDI 131V с четырмя 13-мм пулеметами МG 131 была заменена на FDL 1317. со спаркой. Сохранились верхняя башня FDL 151Z и хвостовая HDI. 131V.

Не 277В-7 был проектом дальнего разведчика на базе Не 177А 7 с крылом большего размаха – до 36 м. Двигатели планировались Jumo 213А, 213Е или 222. Реально был выпущен только Один такой самолет с двигателями DB 603А. Его уничтожили при приближении Красной Армии.

Тактико-технические характеристики Не 277В- 6/KI

Тип. шестиместный, тяжелый бомбардировщик, разведчик и морской самолет.

Двигатели; четыре "Юнкерса Jumo 213F – 12-цилиндровые, жидкостного охлаждения, взлетной мощностью (с форсажем MW50) до 2060 л.с. и 2040 л.с- на высоте 1700 м.

Вооружение: две 20-мм пушки MG 151 в дистанционно-управляемой носовой башне FDI 151Z, две MG 151 в верхней башне FDL 151Z, две МG 151 в нижней башне FDL 151Z, две MG 151 в верхней задней башне и четыре 13-мм пулемета MG 131 в хвостовой башне HDL 131V; 500 кг бомб в отсек и 2500-кг бомба на внешней подвеске, одна ракета Hs 293, две 294 или две FX 1400 "Фриц"-Х.

Максимальная скорость: 556 км/ч на высоте 5400 м.

Крейсерская скорость: 450 км/ч на высоте 5700 м.

Максимальная дальность полета: 7150 км.

Потолок: 13400 м.

Вес: пустой – 22420 кг, взлетный 44440 кг.

Размеры: размах крыла 40 м; длина 21,3 м, высота – 5,6 м; площадь крыла – 132,7 м .

Content

Авиация и космонавтика 1995 08

САМОЛЕТ ВЕРТИКАЛЬНОГО ВЗЛЕТА И ПОСАДКИ Як-38

ИСТРЕБИТЕЛЬ И-5

«ХАРРИКЕЙНЫ» В КИНЕШМЕ, АНГЛИЧАНЕ В РОССИИ

Хейнкель Не 177 Гриф

Хейнкель Не 274

Хейнкель Не 277