Эдит Несбит

История с амулетом

Глава первая

Снова Саммиэд

Если вы читали книжку «Пятеро детей и Оно», то вы знаете, какими интересными для четверых ребятишек выдались прошлогодние летние каникулы, которые они проводили в симпатичном белом домике, расположенном между меловым и песчаным карьерами. Помните, как в песчаном карьере они однажды наткнулись на необычайное, волшебное существо. Его звали Саммиэд, а он ещё называл себя песчаной феей. Только на фею, как рисуют в книжках, он был решительно непохож. Он весь оброс мягкой коричневой шерстью, уши у Саммиэда были круглые, как у летучей мыши, лапки были похожи на обезьяньи, а глаза слегка напоминали улиткины рожки, и они выезжали и складывались, как труба у телескопа. Он был такой старый, что день его рождения затерялся где-то в самом начале времён. Он провёл, зарывшись в песок, многие тысячи лет, но всё-таки сохранил некоторые свои волшебные качества. И самое главное из них: он мог выполнять желания людей. Сирил, Антея, Роберт и Джейн в то лето задумывали много желаний, но как-то так получалось, что почти всегда они оборачивались полнейшей ерундой. В конце лета они расстались с Саммиэдом, и он, выполнив их последнее желание, просил его больше не беспокоить и в дальнейшем их желания выполнять отказался. Что с ними происходило в зимние каникулы, описано в книжке «Феникс и ковёр». А когда и Феникс и ковёр были для них потеряны, то им оставалась хотя бы надежда на то, что следующие летние каникулы в белом домике возле песчаного карьера вновь окажутся замечательными. Но всё получилось совсем иначе. Их папе пришлось ехать корреспондентом газеты «Дейли Чего-то там», точно не выговоришь, и передавать сообщения с поля военных действий в Маньчжурии, а бедная мамочка, сильно разболевшись, должна была поехать для поправки здоровья на остров Мадейру. Ягнёнка, их маленького братика, она взяла с собой. А тётя Эмили, мамина сестра, вдруг вышла замуж за дядю Реджиналда, папиного брата, и они укатили в Китай. А Китай находится бог знает как далеко, так что с ними провести каникулы не оставалось никакой возможности. И вот так получилось, что ребята остались на попечении их старой няни, которая жила в Лондоне на Фитцрой-стрит, что неподалёку от Британского музея. И хотя она их очень любила и всегда баловала гораздо больше, чем следовало, ребята, проводив родителей, сильно загрустили. Вот, например, к чаю, чтобы их утешить, няня приготовила вкусные сэндвичи с креветками и кресс-салатом. Это их слегка ободрило. Но ненадолго.

Мама, уезжая, просила Антею заботиться об остальных.

– Давайте-ка всё обсудим, – предложила Антея братьям и сестре.

А что там было обсуждать? В заставленной и тесной няниной гостиной было душно. Няня вообще-то обычно сдавала комнаты внаём. И обстановка была такая – именно чтобы «сдавать».

– Как тут всё непохоже на наш дом! – печально вздохнула Джейн.

– Давайте-ка всё обсудим, – снова повторила Антея. – Чем бы нам заняться?

– Играть ни во что не хочется, – прохныкала Джейн.

Антею её тон рассердил, но она постаралась не подать виду.

– Послушайте, – сказала она. – Я вовсе не хочу показаться занудой. Мне просто хотелось бы, как папа говорит, «прояснить ситуацию». Вы согласны?

– Давай выкладывай, – отозвался Сирил безо всякого энтузиазма в голосе.

– Ну, так вот. Вы все знаете, что мы переехали жить к няне, а не она – к нам, потому что она не могла оставить дом из-за того бедного учёного джентльмена, который снимает у неё комнату наверху.

Папа больше никого не нашёл, кому бы он мог нас доверить. К тому же у нас очень мало средств, потому что мамино лечение на Мадейре будет стоить кучу денег. Но в Лондоне полно таких мест, куда можно пойти бесплатно. Я думаю, няня отпустит нас одних. Ей пора понять, что мы уже не маленькие. Давайте для начала попросим у няни немного хлебца и пойдём в Сент-Джеймский парк покормить уточек Надеюсь, она не будет возражать.

– Не будет, – неожиданно заявила Джейн. – Я про это подумала заранее, и, когда папа уезжал, я спросила у него, и он сказал, что нам можно ходить одним, и он объяснил это няне, только велел, чтобы мы говорили, куда идём и когда вернёмся.

– Да здравствует умница Джейн! – воскликнул Сирил, стряхивая с себя хандру. – Пошли прямо сейчас.

И они отправились на прогулку. Старая нянюшка только попросила их поосторожнее переходить дорогу и посоветовала обратиться к полисмену, если вдруг возникнут какие-либо трудности.

Они обещали вернуться до темноты. Но на дворе был июль, а значит, темнело очень даже поздно.

Они пошли по направлению к Сент-Джеймскому парку. Карманы их были набиты хлебом и оставшимися от завтрака раскрошившимися тостами, чтобы покормить уток. Пойти-то они пошли, но в парк они так и не попали.

Между Фитцрой-стрит и Сент-Джеймским парком полно всяких узеньких улочек, а на этих улочках куча маленьких магазинчиков, и мимо их витрин прямо-таки невозможно пройти, не остановившись и не поглазев. Они постояли и перед ювелирным магазинчиком, и перед тем, где продавались картины, потом они рассмотрели витрину, где были выставлены платья и шляпки, и возле лавочки с устрицами и омарами, выставленными за витринным стеклом.

Их печаль уже не казалась им такой непереносимой, какой она им представлялась в доме № 300 по Фитцрой-стрит. Но тут по какому-то наитию Роберт (а он по общему согласию был избран предводителем) повернул в узкую улочку, где были расположены самые интересные магазины. В них продавалась всякая живность. В одной из витрин были выставлены многочисленные клетки с самыми разнообразными птицами.

– Довольно паршиво быть птицей в клетке, – заметил Сирил.

Дети вспомнили, как однажды у них были крылья и они могли летать, и почувствовали весь ужас, который испытывает птица, запертая в клетке.

Они двинулись дальше, а Сирил погрузился в мечты о том, как он сделается золотоискателем в Клондайке, разбогатеет, купит всех птиц вместе с клетками и выпустит их на волю. Соседний магазин торговал исключительно кошками. Бедные кошки тоже были рассажены по клеткам, и ребятам очень захотелось, чтобы каждую кошку кто-нибудь купил и посадил бы её на каминный коврик, потому что для кошки это самое подходящее место. А рядом оказался магазин с собаками. Собаки тоже выглядели совершенно несчастными. Некоторые сидели на цепи, а иные были заперты в клетках. Они смотрели на четверых детей печальными глазками, тихонечко виляли хвостиками и, казалось, говорили: «Купи меня, купи, умоляю тебя. Давай пойдём с тобой погуляем. Купи меня, и всех моих братьев тоже купи. Ну, пожалуйста, пожалуйста, купи же!»

Конечно, дети не могли позволить себе приобрести собаку. Они приценились было к самой маленькой собачке. Ох, она стоила шестьдесят пять фунтов! Потому что оказалась японским той-терьером, таким, какой однажды жил у королевы, когда она была ещё принцессой Уэльской. Ребята подумали: «Если такая крошка стоит стольких денег, тогда какая же цена у большой собаки?»

После этого они уже больше не останавливались ни у кошачьих, ни у собачьих, ни у птичьих лавок. Наконец они поравнялись с лавкой, в которой продавались существа, мало заботившиеся о том, где их держат. Прямо снаружи были выставлены золотые рыбки, белые мышки, и лягушки, и ёжики, и черепашки. Они постояли там, покормили хлебушком морских свинок через прутья решётки.

– Интересно, позволила бы нам няня поселить кого-нибудь в подвале? – подумала вслух Антея.

Они сгрудились на тротуаре, мешая прохожим, и беседовали о том, кого бы им хотелось завести. Сирил попробовал разбудить свернувшегося колючим клубочком ёжика, как вдруг из самой нижней клетки, до того казавшейся пустой, донёсся голос – и не свист, и не писк, а произносивший слова на чистом и понятном английском языке:

– Купите меня… прошу… купите.

Сирил от неожиданности отскочил в сторону.

– Не уходи, – простонал тот же голос. – Нагнись к клетке и сделай вид, что завязываешь шнурок. Он у тебя, кстати, как всегда, развязался.

Мальчик машинально послушался. Он опустился на одно колено на разогретый пыльный асфальт, вгляделся в глубину клетки и оказался лицом к лицу… с Саммиэдом!

Тот выглядел исхудавшим, шерсть его пропылилась и пошла клоками, он весь съёжился, и его обычные улиточьи глаза были так спрятаны, что их с трудом можно было разглядеть.

– Послушай, – начал говорить Саммиэд голосом, в котором слышались слезы, – я не думаю, что этот тип, который владеет лавкой, запросит за меня слишком дорого. Я его уже не один раз кусал. Скажи остальным, что я здесь, только пусть они не подают вида, что интересуются мной, а не то он заломит такую цену, что вам не одолеть. Я по прошлому лету помню, у вас никогда не бывало много денег.

Сирил выпрямился.

– Слушайте меня внимательно, – обратился он к остальным. – Клянусь честью, что я не вру. Приготовьтесь к величайшему сюрпризу. Там, в нижней клетке, заперт Саммиэд! Нет, не смотрите туда, смотрите на белых мышей! Он так велел. Нам надо его выкупить. Только, ради бога, не показывайте вида, что вы им интересуетесь. Смотрите на белых мышек, поняли?

Ребята послушались и так уставились на белую мышь, что она, перепугавшись, отбежала в дальний угол клетки и, сев на задние лапки, передними стала усиленно тереть мордочку.

Сирил снова присел на корточки, как бы занявшись шнурком на другом ботинке.

– Войди в лавку, – сказал Саммиэд, – и поприценивайся ко всяким зверушкам, а потом спроси: «А сколько вы просите за ту облезлую обезьяну с оторванным хвостом, которая сидит в нижней клетке в третьем ряду?» О, не щади моих чувств, смело называй меня облезлой обезьяной, я и сам очень постарался, чтобы именно так выглядеть. Если он запросит слишком дорого, скажите, что вам очень бы хотелось иметь нужную сумму.

– Но ты ведь не можешь больше выполнять наши желания, – рассеянно возразил Сирил. – Мы же обещали больше никаких желаний не высказывать.

– Не будь маленьким идиотом. Выясните, сколько денег есть у вас у всех. И делай, как я говорю.

Сирил, нацелившись указательным пальцем на белую крысу и делая вид, что он объясняет им, сколь она очаровательна, вполголоса передавал остальным инструкции Саммиэда, в то время как тот старался казаться ну совсем непривлекательным. Все четверо ввалились в лавку.

– Сколько стоит белая крыса? – спросил Сирил.

– Восемь пенсов, – прозвучал ответ.

– А морская свинка?

– От восьмидесяти пенсов до пяти шиллингов, всё зависит от породы.

– А ящерки почём?

– Девять пенсов за штуку.

– А лягушки?

– Четыре пенса. Да послушайте, вы, – закричал на них замурзанный продавец всей этой живности, – чегой-то вы мне тут голову морочите? Никто ещё не покупал разом и мышей, и лягушек, и ящериц. А ну, выметайтесь-ка отсюда подобру-поздорову!

– Минуточку, – испуганно пробормотал Сирил. – Только вот ещё скажите, а сколько стоит та облезлая обезьяна с оторванным хвостом?

Но хозяина лавки этот вопрос только ещё больше разозлил.

– Повторять вам? Я сказал – выметайтесь! Сами вы облезлые обезьяны!

– Не сердитесь, – не выдержала Джейн. – Вы что, не поняли, что нам действительно надо знать, сколько она стоит!

– Так уж и надо, – проговорил хозяин. Он почесал за ухом. Всё-таки он был бизнесменом и умел понять, где говорят дело, а где просто болтают. Рука у него была забинтована, потому что эта «обезьяна» таки его покусала, и он с удовольствием отдал бы её за десять шиллингов. Но он почувствовал с их стороны какой-то интерес…

– Два фунта и десять пенсов, вот моя цена. Таких обезьян больше нет ни одной во всём Лондоне. И вообще нигде нет. Или выметайтесь. Мне в зоопарке за неё больше дадут.

Ребята посмотрели друг на друга.

– У нас есть двадцать три шиллинга и пять центов, – сказал Сирил, позванивая монетами в кармане.

– Ага, двадцать три шиллинга и двадцать три орешка, – сказал хозяин, ни на минуту не поверивший, что у Сирила есть столько денег. – Давайте уматывайте отсюда. Я сказал – два фунта десять пенсов, и ни пенсом меньше.

Тут Антея вспомнила инструкции.

– Ох, как бы мне хотелось, чтобы у меня оказались два фунта и десять пенсов!

– И я бы того же хотел, мисс, – сказал замурзанный хозяин с деланой предупредительностью. – Не сомневайтесь, очень бы хотел.

Рука Антеи лежала на прилавке. Вдруг что-то зашевелилось и скользнуло ей под руку. Она повернула ладонь. Под ней оказалась как раз требуемая сумма.

– Ой, да вот же у меня деньги! – проговорила она. – Возьмите. А мы берём Самм… обезьянку.

Удивлённый хозяин снова почесал за ухом и, не веря своим глазам, поспешил сунуть деньги в карман.

– Надеюсь, они не фальшивые, – пробормотал он. – Ну что ж, видно надо отдать вам эту обезьяну.

Он повёл их к клетке, открыл её и рывком схватил Саммиэда. Тот не поленился в последний раз как следует его кусануть.

– Забирайте этого гада, – сказал хозяин, стиснув Саммиэда так, что он чуть было не задохнулся. – Он прокусил мне руку аж до кости, будь он проклят!

Глаза у торговца прямо-таки полезли на лоб, когда Антея протянула к «обезьяне» обе руки.

– Я не виноват, если он сдерёт с вас кожу, – сказал хозяин лавки.

Саммиэд перескочил из грязных шершавых рук прежнего владельца на руки к Антее. Руки у неё были тоже, скажем, не очень-то чистые, но они были мягкие, добрые и ласково прижали его к себе.

– Как же мы его понесём? – спросил Сирил, – мы же соберём целую толпу!

И в самом деле, двое рассыльных мальчишек и один полисмен остановились и вытаращились на них. Ребята всей гурьбой вернулись внутрь магазина, хозяин протянул им самый большой бумажный пакет и просто остолбенел, когда Саммиэд послушно в него залез.

– Ну и ну! – воскликнул он. – Это зрелище похлеще петушиных боёв! Вы что же, может, и прежде его встречали, а?

– Да, – сказал Сирил. – Он наш хороший друг.

– Знамо бы дело! Вы бы у меня его и за двойную цену взяли! Впрочем, – сказал он самому себе, когда ребята ушли, – я не так уж и продешевил. Я-то за него только пять шиллингов отдал. Хотя покусал он меня здорово. Это тоже надо учитывать!

В радостном возбуждении ребята направились к дому.

Дома Антея ласково гладила всклокоченную шкурку Саммиэда. Она готова была заплакать от жалости, но вовремя вспомнила, как он боится всякой влаги.

Как только Саммиэд немного пришёл в себя, он сказал:

– Принесите мне побольше песочку. Его можно достать в лавке, где продают всякие строительные материалы.

Они добыли целый мешок песку, насыпали его в таз и поместили туда Саммиэда. Он стал кататься по песку, и перетряхивать песком свою шкурку, и вычёсываться, пока не ощутил себя чистеньким. Тогда он целиком зарылся в песок и крепко заснул. Ребята задвинули таз под девчоночью кровать и отправились ужинать. Старая няня приготовила к ужину вкусные бутербродики с маслом и жареным лучком.

Когда Антея проснулась на следующее утро, она обнаружила, что Саммиэд свернулся калачиком между ней и Джейн.

– Вы спасли мне жизнь, – сказал он. – Я знаю, этот тип вымочил бы меня до костей, и тогда я бы умер. Я видел, как вчера утром мыли клетку морской свинки. Но я ещё не совсем выспался. Я вернусь в песок и посплю ещё капельку. Разбуди мальчиков и эту засоню Джейн. Когда вы позавтракаете, у нас будет разговор.

С этими словами он спустился по одеялу на пол и забрался в таз с песком.

– Ну что ж, – сказала Антея, – по крайней мере у нас не будет скучных каникул, раз мы снова нашли Саммиэда.

– Ну и что, что нашли, – отозвалась Джейн, натягивая чулок. – Раз он больше не может выполнять наших желаний, это всё равно что просто завести собачку.

– Ну, не ной, – рассердилась на неё Антея. – Если он ничего и не сможет для нас сделать, он будет рассказывать нам про мегатериев, вообще про разные интересные вещи.

Глава вторая

Половина амулета

Вы, должно быть, помните, что давно, то есть прошлым летом, дети попросили Саммиэда сделать так, чтобы слуги не замечали того, какие благодаря ему с ними происходили чудеса. Саммиэд их желание выполнил. Вот почему няня не заметила таз с песком. А то как же! Позволила бы она им держать неведомую зверюшку в тазу, полном песку, да ещё и под кроватью!

Когда с утренним завтраком было покончено – а это был шикарный завтрак с горячими мясными рулетиками, в общем, завтрак совсем не будничный, – Антея выдвинула таз из-под кровати и разбудила Саммиэда. Он потянулся и передёрнул шкуркой, стряхивая песчинки.

– Ты что, не стала жевать свой завтрак, заглотала его целиком? – пробурчал Саммиэд, просыпаясь. – Он занял у тебя всего минут пять!

– Да ты что! Меня целый час не было в комнате! – удивилась Антея.

– Так вот, чтобы в дальнейшем не было недоразумений, давай договоримся… – начал было Саммиэд.

– Нет, подожди, – попросила его Антея, – дождёмся остальных, тогда уж и поговорим все вместе.

Она опустилась на коленки перед тазом и протянула руки. Саммиэд, видно, вспомнил, как счастлив он был вчера, когда эти же руки забрали его из того ада, в котором он находился. Он что-то пробормотал и прыгнул к Антее на руки. Она завернула его в свой передничек и спустилась с ним вниз по лестнице. Все остальные встретили их в молчаливом ожидании.

– Ну, теперь говори, – сказала Антея.

Саммиэд выпучил свои глаза и огляделся.

– Где это мы находимся? – спросил он.

– Да это же гостиная, – отозвался Роберт.

– Тогда она мне не нравится, – фыркнул Саммиэд.

– Не тревожься, – успокоила его Антея. – Мы отнесём тебя туда, куда ты только пожелаешь. Так что ты хотел мне сказать там, в спальне?

– Скажу, раз уж вам так интересно знать. Вот послушайте. Вы, конечно, спасли мне жизнь, и я вам очень благодарен. Но это не меняет дела. Вы пока что ещё очень мало знаете, а я – я стою тысячи таких, как вы, в любой день недели.

– Ну, конечно… – начала было Антея.

– Перебивать говорящего – невежливо, – оборвал её Саммиэд. – Так вот. Я прошу вас понять, что я не допущу, чтобы вы забавлялись со мной как с домашним котёнком. Я обязан сохранить своё достоинство.

– Ты его никогда и не терял, – заметил Сирил.

– Хорошо. Значит, мы поняли друг друга. Хотите, я расскажу вам, как я очутился в этом чудовищном логове, откуда вы меня выкупили? О, я это не забыл и никогда не забуду.

– Обязательно расскажи, – подхватила Антея. – Ты очень умный, Саммиэд, но даже при всём твоём уме, я не знаю, понимаешь ли ты, как глубоко мы тебя уважаем. Правда ведь?

Все покивали головами, ёрзая на стульях от нетерпения. Саммиэд уселся на столе, покрытом зелёной скатертью.

– Слушайте, – начал он свой рассказ. – Когда вы тогда от меня ушли, ну, я имею в виду – прошлым летом, я зарылся в песок и решил хорошенько выспаться. Я вымотался, выполняя ваши дурацкие желания. Мне казалось, что я уже целый год не зарывался в песок.

– В песок? – переспросила Джейн.

– Ну да, я же сплю в песке.

Подумав, что было бы не худо ещё поспать, Джейн зевнула.

– Ну хорошо, – сказал Саммиэд с обидой. – Я не буду утомлять вас подробностями. Один человек изловил меня там, в песчаном карьере, и я его тут же укусил. Он кинул меня в мешок, где лежали мёртвый заяц и мёртвый кролик. Он притащил меня домой и усадил в плетёную корзинку. А потом он привёз меня в этот город, который, как я слышал, называется «Современным Вавилоном», – хотя он на древний Вавилон нисколечко не похож – и продал меня тому дядьке, у которого вы меня купили. Я хорошенечко покусал их обоих. Ну, а что происходило у вас?

– Ну, у нас никто не кусался, – сказал Сирил. – Просто папа отправился в Маньчжурию, а мама и Ягнёнок – на Мадейру, потому что мама сильно разболелась, и мы так хотим, чтобы они поскорей вернулись.

Саммиэд стал по привычке раздуваться, но тут же вернулся к своим обычным габаритам.

– Я совсем забыл, больше я не могу выполнять ваших желаний, – сказал он.

– Не можешь, – вздохнул Сирил. – Но послушай, а что, если мы позовём нашу старую няню и попросим её, чтобы она пожелала их скорейшего возвращения. Она наверняка этого тоже хочет.

– Не выйдет, – отрезал Саммиэд. – Это всё равно что вы сами выскажете желание, если вы попросите кого-нибудь его произнести вместо вас.

– А вчера с тем дядькой из магазина получилось, – возразил Роберт.

– Конечно. Но вы ведь и не просили его высказывать желание, вы и не догадывались, что может произойти, правда?

– Так, значит, ты ничем не сумеешь нам помочь? – вздохнула Джейн. – Я надеялась, что, может, ты хоть папу вернёшь домой, если уж маму не получится.

И она расплакалась.

– Прекрати, – стал урезонивать её Саммиэд. – Ты же знаешь, как я всегда расстраиваюсь, когда вы плачете. К тому же для меня это так опасно, я ни минуточки не могу чувствовать себя в безопасности. Сырость! Это для меня гибель! Послушайте, вам просто надо раздобыть какое-то новое волшебство.

– Легко сказать! – воскликнул Сирил.

– И ничего в этом нету сложного, – отозвался Саммиэд. – Вещь, обладающая сильнейшими чарами в мире, находится в двух шагах от того места, где вы меня выкупили. Тот, кого я покусал, я имею в виду того, первого дядьку – он зашел в магазин купить себе нечто, вроде бы, он назвал это «концертино». Пока он там торговался с хозяином, кажется, цена его не устраивала, я приметил там на подносе ту самую вещь, о которой я вам толкую. Она лежала вместе со всякими другими, малозначительными предметами. Если бы вы смогли её купить, то ваше самое заветное желание обязательно исполнилось бы.

Ребята переглянулись, а потом все дружно уставились на Саммиэда. Затем Сирил, слегка кашлянув, произнёс то, о чём подумал каждый из них:

– Ты, пожалуйста, не прими это в обиду. Но вот ведь как оно было: ты выполнял все наши желания, это верно, но почти каждый раз они оборачивались какой-нибудь ерундой. И нам иногда думалось, что тебе это даже нравится. А теперь эта вот вещь с её «сильными чарами», как ты говоришь… Дело том, что деньжат-то у нас маловато, и если это тоже окажется… Ну, ты понимаешь, что я имею в виду.

– Понимаю. Я понимаю, что вы не умеете видеть дальше своего носа, – сердито возра зил Саммиэд. – Да, я выполнял ваши желания, и они оказывались чепухой, потому что у вас не хватало здравого смысла пожелать то, что будет хорошо и полезно. Но в данном случае всё обстоит по-другому. Я к этим чарам не имею никакого отношения. Я вам сообщаю об этом исключительно по своей природной доброте. Так что ничего плохого получиться просто не может. Ясно?

– Ну, пожалуйста, пожалуйста, не сердись, – попросила его Антея. – Просто у нас очень мало денег, и больше мы ниоткуда ничего не получим, пока папа не вернётся. Но мы верим тебе. Послушайте, – обратилась она к остальным, – право же, стоит потратить все деньги, если есть хоть один малюсенький шанс задумать заветное желание и быстренько вернуть домой папу и маму. Давайте рискнём!

– Делайте что хотите, – сказал Саммиэд. – Я опять зароюсь в песок и посплю, пока вы наконец примете решение.

– Ой, не надо! – воскликнула Джейн. – Мы уже всё решили. Пошли поскорее. А ты с нами пойдёшь?

– Ясное дело. Иначе как же вы без меня найдёте ту самую лавку?

Они оделись и поместили Саммиэда в сумку, в которой недавно были принесены с рынка два фунта камбалы. Теперь в ней оказались три фунта с четвертью Саммиэдного веса. Они решили, что сумку они будут нести по очереди.

– Он весит вполовину меньше, чем Ягнёнок, – заметил Роберт.

У девочек вырвался печальный вздох. Где-то теперь их маленький братец, по которому они так скучают!

Саммиэд время от времени выглядывал из сумки, указывая ребятам, куда им следует повернуть.

Наконец они дошли до нужного магазинчика. Чего там только не красовалось на витрине! Маленькие гармошки – концертино, шёлковые платочки, китайские вазочки и чашечки, голубые японские кувшинчики, трубки, шпаги, старинные пистолеты, кружевные воротнички, серебряные ложечки, связанные по полдюжины, всё это было положено на красный лакированный поднос. А посреди витрины находился давно не чищенный серебряный поднос. На нём лежала всякая всячина: перламутровые фишки от какой-то игры, старые сургучные печати, какие-то стеклянные и керамические пряжки от чего-то, коробочки изпод нюхательного табака и куча ещё каких-то ошмётков и обломков. Саммиэд высунулся из сумки, когда Сирил сказал:

– Сколько же всякой ерундовой муры насыпано на этом подносе! – Но тут глаза Саммиэда увидели нечто, потому что совсем уж выскочили из орбит на тоненьких ниточках. Шерсть его встала дыбом, и он прошептал осипшим от волнения голосом:

– Вот оно! Вот оно! Вон там, виднеется из-под жёлто-синей пряжки. Оно такое красное! Видите?

– Эта штучка, которая напоминает лошадиную подкову? – спросил Сирил. – И такого цвета, как сургуч, которым запечатывают посылки?

– Да, оно самое, – подтвердил Саммиэд. – А теперь поступите так же, как в прошлый раз. Поспрашивайте, сколько стоят всякие другие вещички. Например, вот эта синяя пряжка. Тогда хозяин наверняка достанет поднос с витрины. Лучше, если этим займешься ты, – обратился он к Антее. – А мы подождём тут, снаружи.

Все остальные расплющили носы о витринное стекло, и вскоре огромная короткопалая рука с массивным бриллиантовым перстнем на пальце раздвинула занавески на витрине и схватила серебряный поднос. Им показалось, что у Антеи достало бы времени скупить весь магазин, так долго она не появлялась. Но вот она показалась в дверях с широкой улыбкой на лице, держа в руках зачарованный амулет. Он выглядел приблизительно так: был он сделан из красного гладкого блестящего камня.

– Я добыла его, – прошептала Антея, разжимая ладонь и показывая камень остальным.

– Но пошли же домой, не торчать же нам тут целую вечность! – воскликнул Сирил.

Они ринулись в сторону дома такими быстрыми шагами, что Саммиэда чуть не укачало в его сумке из-под рыбы. Но он терпел молча, видно, боялся привлечь к себе внимание прохожих. Все взмыленные, они наконец добрались до дому и выпустили Саммиэда на зелёную скатерть стола в няниной гостиной.

– Ну? – нетерпеливо спросил Сирил.

Но Саммиэду сначала потребовался тазик с песком. Ему надо было немного освежиться. Передёрнув шкуркой и отряхнувшись, он произнёс:

– Вот вам и «ну». Дайте-ка мне сначала рассмотреть Амулет.

Антея выложила покупку на зелёную скатерть. Саммиэд выстрелил своими подвижными глазами и вдруг поглядел на Антею с упрёком.

– Но ведь это только его половина! – воскликнул он.

Вот это был удар!

– Больше там ничего не было, – робко отозвалась Антея.

– Должна быть ещё вторая половина и что-то вроде шпильки, чтобы обе эти половины соединять, – заявил Саммиэд.

Поднялся галдёж:

– А половины не достаточно?

– Но ведь он стоил целых восемь с полтиной!

– Вот досада, досада, досада!

– Помолчите, юные болваны, – одёрнул их Саммиэд.

Воцарилась зловещая тишина. Потом Сирил сказал:

– Что же нам теперь делать?

– Ступайте назад в лавку и поглядите, не найдётся ли там и вторая половина. А я пока посплю в песке. Одна половина тоже кое на что годится. Но с ней будет много мороки. Лучше поищите вторую половину.

Сирил отправился назад в магазин. А Саммиэд зарылся в песок. Остальные трое пошли обедать, и няня очень сердилась, что Сирил не явился к обеду вовремя. Все трое всё время поглядывали в окно. Увидев брата ещё издали, по тому, как он горбил плечи, и по тому, как он волочил ноги, они поняли, что сходил он понапрасну.

– Ну что? – спросили все хором, всё ещё не теряя надежду.

– Да ничего. Дядька сказал, что эта вещь целая и никакой другой половины у неё никогда не было. Он утверждает, что такие заколки для волос носили древние римлянки и что нечего заниматься покупкой раритетов таким людям, которые сами ничего не понимают в антикв… ну, как его там зовут. Он так противно со мной разговаривал. И вообще, я хочу есть.

Он уже заканчивал обед, когда у двери ктото начал царапаться. Антея распахнула дверь, и в комнату вошёл Саммиэд.

– Ну, ладно, – сказал он, прослушав новости. – Могло быть и хуже. Только будьте готовы к тому, что вас могут ожидать парочка-другая приключений, прежде чем вы добудете вторую половину. Вы же хотите её заполучить, да? Только целый Амулет может исполнить заветное желание.

– Мы вовсе не боимся приключений, – отважно заявил Сирил.

– Кто бы сомневался! – откликнулся Саммиэд. – Стоит только вспомнить, что бывало прошлым летом. А теперь сядьте и навострите уши. Их, как я понимаю, целых восемь. Слушайте внимательно, потому что я вовсе не намерен что-либо повторять дважды.

Они расселись на полу. Так было удобнее, чем сидеть на стульях, да к тому же вежливее по отношению к Саммиэду, расположившемуся на каминном коврике.

– Так вот, – бодро начал он, – вы не такие уж хорошие, и не такие уж умные, и не особенные красавцы. Но… Но вы спасли мне жизнь. О, стоит мне только вспомнить этого дядьку с ведром воды в руках! Так что я расскажу вам всё, что я знаю. Ну, конечно, не всё, потому что знания мои невероятно обширны. Но я расскажу вам всё, что я знаю про эту красную штуковину.

– Ну, говори же, говори, говори, говори! – закричали все разом.

– Так вот. Эта вещица не что иное, как половина Амулета, который может даровать уйму прекрасных вещей. Он может сделать так, что хлеба моментально созреют на полях, а фрукты на деревьях… – Роберт зевнул. Но Саммиэд, не обратив на него внимания, продолжал: – Полный Амулет может отогнать от человека то, что так мешает ему жить: ревность, дурной характер, гордыню, жадность, себялюбие, лень. Разве плохо иметь такой Амулет?

– Нет, хорошо, конечно, – поддержали дети разговор безо всякого энтузиазма.

– И он может сделать всякого сильным и храбрым.

– Это уже лучше, – пробормотал Сирил.

– И добродетельным.

– Это, наверно, хорошо, – заметила Джейн, однако не проявляя большого интереса.

– И он может выполнить заветное желание.

– Ну вот, ты наконец заговорил, – буркнул Роберт.

– Конечно, я говорю, – проворчал Саммиэд. – А тебе незачем меня перебивать.

– Заветное желание – это мне подходит, – вставил Сирил.

– Да-а, – протянула Антея, – но ведь заветное желание может исполнить только целый Амулет. Ведь так?

Саммиэд кивнул.

– Да, – подтвердил он, – но эта половина может переместить вас туда, где вы можете поискать вторую половину.

– А он знает, где эта вторая половина может находиться?

Саммиэд покачал головой.

– Вряд ли.

– А ты знаешь?

– Нет.

– Ну, тогда нам бы пришлось искать иголку в стоге сена, – заметил Роберт.

– Вовсе даже и нет, – проговорил Саммиэд. – Вам кажется, что вы всё знаете, а это вовсе и не так. В этом вы ошибаетесь. Первым делом надо заставить Амулет заговорить.

– А он что, умеет говорить? – удивилась Джейн.

– Конечно, умеет. Я надеюсь, вы умеете читать?

– Ясное дело, умеем. – Этот вопрос всех даже слегка обидел.

– Ну, тогда вам предстоит прочесть то имя, которое написано на вашей половине Амулета. И как только вы произнесёте это имя вслух, он сможет… сможет кое-что для вас сделать.

Молча они стали рассматривать красный камень, передавая его из рук в руки.

– На нём не стоит никакого имени, – сказал Сирил.

– Вздор! – возразил Саммиэд. – А это что?

– Это? – удивился Сирил. – Да ведь это не читабельно. Кажется, что тут изображены то ли цыплята, то ли змеи, то ли ещё что.

Вот что было написано на Амулете:

– Вы решили испытывать моё терпение, – сказал Саммиэд. – Если вы не умеете читать, так найдите того, кто прочтёт. Может, какой-нибудь священник?

– У нас есть один знакомый священник, – сказала Антея, – но он умеет читать только на латыни, греческом и иврите. А это не похоже ни на один из этих языков.

Саммиэд в сердцах топнул ногой.

– Не знать бы мне вас вовек, – сказал он. – Прямо не люди, а какие-то каменные изваяния. Неужели нет ни одного учёного человека в этом вашем Вавилоне, кто смог бы произнести имена Великих?

– Там, наверху, живёт один бедный учёный, он снимает комнату у нашей няни. Может, обратиться к нему? У него полно всяких каменных и железных фигур. Мы однажды заглянули туда, когда его не было дома. Няня говорит, что он так мало ест, что на таком корме и канарейка бы не выжила. Он все свои деньги тратит на всякие там древности.

– Ну, попробуйте. Только будьте осторожны. Если ему случайно известно имя, ещё более великое, чем на вашем камне, и он произнесёт его, направив против вас, тогда от вашего Амулета толку не будет никакого. Вы поступите так: просто попросите его помощи. Ступайте к нему все. А я пока что отдохну в песочке.

Все торопливо вымыли руки и причесались – так велела им Антея – и отправились наверх к «бедному учёному джентльмену», чтобы обратиться к нему «за помощью».

Глава третья

Прошлое

Обед учёного джентльмена совсем остыл. Баранья отбивная лежала на тарелке словно тёмный остров среди озера из побелевшего застывшего жира и выглядела ужас как неаппетитно. Это было первое, что ребята увидели, войдя в комнату после того, как они трижды постучали и никто им так и не ответил.

Они потихонечку повернули дверную ручку и на цыпочках вошли в комнату. Баранья котлета лежала на кончике стола, заваленного странного вида камнями, какими-то фигурками и книгами. К стенам комнаты были прибиты застеклённые полки, заполненные непонятными мелкими предметами.

«Бедный учёный джентльмен» сидел за письменным столом возле окна, разглядывая нечто, зажатое маленьким пинцетом. В одном глазу у него помещалось круглое стекло, вроде тех, что бывают у часовщиков. Был он худой, высокий, его большие узкие ботинки торчали из-под стола. Он не услышал, как открылась дверь, и ребята остановились в дверном проёме в некоторой нерешительности. Наконец Роберт отважился закрыть за собой дверь, и они все разом попятились.

В комнате за дверью обнаружился огромный саркофаг, такой, в который заключают египетские мумии. Он был покрашен зелёной, красной, жёлтой и чёрной краской. И изображённое на нём лицо, как им показалось, уставилось на них очень сердитым взглядом. Вы, наверное, видели такие мумии в музее? Так или иначе, вряд ли можно рассчитывать встретить нечто подобное в маленькой комнате под чердаком в Лондоне, когда к тому же странное лицо глядит на вас, точно спрашивает: «Зачем это вы сюда явились?» У всех разом вырвалось изумлённое «ой!», и ботинки их застучали по полу, когда они в страхе отпрянули от мумии. Учёный джентльмен вынул круглое стекло из глаза.

– Простите? – сказал он мягким, приятным голосом.

– Это мы должны просить прощения, – отозвался Сирил. – Простите, что оторвали вас от работы.

– Проходите, – пригласил их джентльмен, поднимаясь из-за стола. – Рад вас видеть. Присаживайтесь. Минуточку, я сейчас сниму со стула папирусы.

Он освободил стул и по-доброму посмотрел на них, надев большие круглые очки.

– Он, похоже, не догадывается, сколько нас, – прошептал Сирил.

– Тихо! – одёрнула его Антея. – Неприлично шептаться. Ты лучше скажи ему, зачем мы пришли.

– Нам жаль, что мы помешали вам, – сказал Сирил. – Мы, честное слово, три раза постучали, но вы не отозвались. Поэтому мы и вошли. Мы догадывались, что вы дома, потому что вы чихнули, когда мы ждали под дверью.

– Да ничего, ничего, – успокоил их джентльмен. – Вы садитесь. – Он освободил ещё три стула, поместив то, что на них лежало, прямо на полу.

На первом стуле были вроде бы как кирпичи, со следами лапок маленьких-маленьких птичек, которые, казалось, пока ещё не успели просохнуть. Следы располагались аккуратненько по линеечке. На другом оказались какие-то крупные белые бусины, а на третьем – кипа пыльных бумаг.

Ребята расселись по стульям.

– Мы знаем, что вы очень-очень учёный человек, – начал Сирил. – Пожалуйста, помогите нам прочесть письмена на нашем Амулете, потому что они написаны не на греческом, и не на латыни, и не на иврите, и не на одном из знакомых нам языков.

– Уже перечисленные вами три языка могут послужить основанием для весьма широкой образованности, – мягко отозвался джентльмен.

– О! – воскликнул Сирил, покраснев. – Мы просто-напросто знаем, как они выглядят. Ну, кроме латыни. Да и в ней я застрял на записках Юлия Цезаря.

Джентльмен снял очки и засмеялся.

– Конечно! – воскликнул он. – Как я раньше не сообразил! Вы ведь дети, которые живут там, в нижних комнатах. Так что? Вы нашли что-то, что вам показалось древностью, и вы приобрели это и решили мне показать? Покажите, покажите, интересно поглядеть.

– Мы только хотели, чтобы вы помогли нам прочесть слова, которые на нём написаны, – робко вставила Антея.

– Ага, – сказал джентльмен, видимо, вспомнив игры своего далёкого детства. – Вы, значит, играете в какую-то игру, да? Ну, так что же?

Антея протянула ему Амулет. Он взял его скорее из вежливости, чем из интереса. Но бросив на него взгляд, он как-то напрягся, как пойнтер[1], когда он видит куропатку.

– Простите, – сказал он изменившимся голосом и подошёл к окну. Он пристально глядел на него, поворачивая в руках так и этак, потом снял очки, снова вдел круглое стекло в правый глаз и посмотрел на Амулет через него. Все молча ждали. Наконец учёный джентльмен глубоко втянул в себя воздух.

– Откуда вы это взяли? – спросил он.

– Мы не взяли. Мы купили его в лавке, неподалёку от площади Черинг-Кросс, – сказал Сирил.

– Он стоил семь фунтов и шесть пенсов, – прибавила Джейн.

– Вы хотите его продать? Или не хотите с ним расставаться? Должен вам сказать, что это исключительно ценная вещь. В высшей степени ценная.

– Да, мы знаем, – сказал Сирил. – Мы вовсе не собираемся его продавать.

– Берегите его, – с чувством сказал учёный джентльмен. – И если вы вдруг решите с ним расстаться, я бы попросил вас сказать об этом мне первому.

– Расстаться?

– Я просто хотел сказать, если вы вдруг решите его продать, дайте мне возможность его у вас приобрести.

– Хорошо, – сказал Сирил. – Только мы не думаем его продавать, мы хотим заставить его действовать.

– Можете, конечно, с ним позабавиться. Только я боюсь, что времена, когда магия была в действии, прошли.

– Нет, не прошли, – сказала Антея. – Вы бы убедились в этом, если бы знали, что с нами происходило прошлым летом. Только я не могу вам рассказать. А вы можете прочесть, что на нём написано?

– Могу.

– Вы нам скажете?

– Эти слова звучат так: УР ХЕКАУ СЕТЧЕХ.

– УР ХЕКАУ СЕТЧЕХ, – повторил Сирил. – Большое спасибо. Надеюсь, мы отняли у вас не очень много времени.

– Да нисколько. Только, пожалуйста, обещайте мне обращаться очень осторожно с этим ценным предметом.

Они выразили свою благодарность кто как сумел, выкатились из комнаты и помчались по лестнице вниз. Антея шла позади всех. С полпути она вдруг решила вернуться. Дверь всё ещё была открыта, и учёный джентльмен и мумия стояли друг против друга. Казалось, они так простояли века.

Учёный вздрогнул, когда Антея коснулась его руки.

– Я надеюсь, вы не рассердитесь и не скажете, что я лезу не в своё дело, – сказала она. – Но обратите же внимание на вашу отбивную. Вам не кажется, что вам пора поесть? Папа иногда забывает про обед, и мама всегда просит меня напоминать ему, когда её нет дома. Я подумала, что я лучше вам напомню, а то больше ведь некому! – Она бросила взгляд на мумию. Уж эта-та точно ничего не напомнит!

– Спасибо, дорогая, – отозвался учёный джентльмен. – Действительно, больше некому.

Антея присоединилась к остальным на нижней площадке лестницы. Они разбудили Саммиэда, и он научил их как пользоваться чародейским словом и заставить Амулет заговорить.

Они все собрались в кружок в девичьей спальне. Солнышко ласково светило в окна комнаты. Через открытое окно долетал шум большого города. В соседнем дворе раздавался голос молочника. Саммиэд дал Антее знак, чтобы она произнесла это слово. И она произнесла.

В одно мгновение в комнате воцарился мрак. И такой же мрак воцарился за окном. Сделалось так темно, как в самую тёмную ночь. И замерли все звуки. Стало так тихо, словно все разом оглохли. Так темно, точно все разом ослепли. Но прежде чем они успели как следует испугаться, слабый приятный свет начал зарождаться посреди кружка и тут же послышался тихий и очень приятный голос.

Потом свет сделался ярче. Он светился зеленоватым, напоминая фонарик светлячка. Он всё разгорался и разгорался, и уже казалось, что многие тысячи светлячков сигналят своим крылатым подружкам. И голос тоже становился всё громче и звучал так сладко, что даже слезы наворачивались на глаза от одного удовольствия слышать эти звуки. Точно пели соловьи, и шумел морской прибой, и играла скрипка, и вплетались ещё звуки маминого голоса, когда она встречает их в дверях, вернувшихся домой. И голос сказал:

– Говорите. Что бы вы хотели услышать?

Заворожённые волшебством, дети не смогли сразу обрести дар речи. Наконец Сирил произнёс:

– Мы просим сказать нам, где находится вторая половина Амулета.

И красивый голос ответил:

– Потерянная половина Амулета была раскрошена в пыль, и шпилька, которая скрепляла обе половины, тоже была обращена в пыль, и пыль эту рассеяли в разных странах и развеяли над глубокими морями, где она осела на дно.

– О господи! – пробормотал Роберт.

Все замолчали. Потом Сирил спросил:

– Так, значит, всё кончено? Нету никакого смысла искать вещь, обращённую в пыль?

– Если вы хотите её найти, то вам следует искать её там, где она ещё цела и невредима.

– Я не понимаю, – отозвался Сирил.

– Вы можете найти её в далёком прошлом, – ответил ему голос.

– Хорошо бы нам удалось её отыскать!

Саммиэд прошептал сердитым шёпотом:

– Вы что, не поняли? В прошлом, до того, как была разрушена вторая половина, Амулет существовал целиком. Если бы вы оказались в прошлом, вы, возможно, сумели бы её отыскать. Конечно, весьма трудно вам объяснить некоторые вещи. Дело в том, что время и пространство – это только формы мысли.

– Понятно, – сказал Сирил.

– Ничего тебе не понятно, – сказал Саммиэд, – да это и неважно. Я хочу сказать, что если вы будете двигаться в правильном направлении, то вы сможете увидеть, что происходит в том самом месте, в то самое время. Ясно?

– Совсем не ясно, – призналась Антея. – Я, должно быть, очень глупая.

– Но хотя бы вы уразумели, что недостающая половина Амулета существует в прошлом времени. Поэтому там и надо её искать. Я не имею права лично разговаривать с Амулетом. Спрашивайте его! Выясняйте!

– Где мы можем найти твою вторую половину?

– В прошлом, – отозвался голос.

– В какой его части?

– Этого я сказать не могу. Если вы выберете время, я смогу доставить вас туда, где Амулет в то время находился. А вам самим предстоит его разыскать.

– Когда ты видел его в последний раз, то есть когда от тебя отняли вторую половину?

Приятный голос ответил:

– Многие тысячелетия тому назад. Амулет был тогда совершенным. Он был помещён в ковчежец и мог творить чудеса. А потом явились странные люди со странным оружием в руках и разбили мой ковчежец. Они угнали с собой много людей и прихватили Амулет. Один из пленников был моим жрецом, и он произнёс такое слово, что Амулет стал невидимым. Жрец положил его обратно в ковчежец, но он был поломан. Один человек решил его починить, но уронил каменный топор на Амулет, и тогда он разбился на две половины. Собственными силами соединиться со второй половиной я не мог. Так я пролежал в пустыне многие тысячелетия. А потом появились люди, целая армия, и один из воинов взял меня и привёз в эту страну. Когда же он умер, его внуки продали меня торговцу, у которого вы меня и купили. А теперь имя, дающее мне силу, было произнесено. И вот я здесь, с вами.

Так проговорил неведомый голос. Все слушали его внимательно, и все глубоко задумались. Наконец Роберт сказал:

– А можешь ты перенести нас в далёкое прошлое, в те времена, когда ковчежец был цел? Если бы мы могли туда попасть, то, возможно, мы обнаружили бы весь Амулет, целый и невредимый!

– Да, – отозвался голос. – Вы должны поднять меня и произнести вслух слово силы, начертанное на мне. И тогда, один за одним, начиная с того, кто родился первым, через меня вы попадёте в прошлое. Меня должен держать в руках последний, кто пройдёт, и держать крепко. Иначе, если вы меня потеряете, вы навсегда останетесь в прошлом.

– Это было бы ужасно, – заметил Роберт.

– Когда вы захотите вернуться, – продолжал голос, – поверните меня на восток и произнесите то же самое слово, и тогда вы вернётесь в своё время.

– Только как же… – начал было Роберт.

Но тут громко прозвучал гонг.

– Тьфу ты! – воскликнул Роберт. – Нас зовут к чаю. Сделай так, чтобы вернулся дневной свет. И спасибо тебе за всё.

– Нам было так интересно, спасибо, – вежливо добавила Антея.

Прекрасный свет начал понемногу меркнуть. Вернулись замершие было звуки, городские шумы и шорохи. Было похоже, будто огромный зверь пробуждается ото сна.

Саммиэд снова отправился в свой таз с песком, а ребята побежали пить чай. После чая Антея попросила, чтобы ей позволили повесить Амулет на шею на шнурочке.

– Было бы ужасно, если бы он вдруг потерялся, – сказала она. – А уж как страшно было бы остаться в прошлом навсегда!

Глава четвёртая

Восемь тысяч лет тому назад

На следующее утро Антея упросила няню, чтобы она разрешила ей отнести завтрак учёному джентльмену. Сначала он её даже и не узнал. А потом узнал и, как ей показалось, обрадовался.

– Видите, – сказала Антея, – я ношу Амулет на шее. Я его берегу, как вы нам посоветовали.

– Умница, – отозвался он. – Вы вчера хорошо поиграли?

Антея ответила не сразу.

– Вы, пожалуйста, позавтракайте, пока всё не остыло, – сказала она. – А вчера? Да, мы вчера хорошо провели время. Сначала Амулет напустил темноту, потом засветился зелёным, а после заговорил. И таким чудесным голосом! Он объяснил нам, что целый Амулет можно найти только в далёком прошлом. Так что нам придётся искать его там. – Учёный джентльмен сразу двумя руками почесал затылок и с тревогой взглянул на Антею.

– Наверно, это естественно, – пробормотал он. – Юношеские фантазии и всё такое прочее… Но ведь кто-то сказал им… – Потом он спросил Антею: – А кто сообщил вам, что часть Амулета отсутствует?

– Этого я открыть не могу, – смутилась Антея. – Простите меня, если я кажусь вам невежливой, но, честное слово, я не могу назвать того… того… ну, ту личность, которая нам это сказала. И, пожалуйста, не забудьте позавтракать, – добавила она, помолчав.

Учёный джентльмен слабо улыбнулся.

– Спасибо, – сказал он. – Я буду рад, если ты ещё как-нибудь ко мне заглянешь… в любое время…

– Конечно, – обещала Антея. – И я всегда буду вам рассказывать, что можно рассказать.

Надо заметить, что у учёного джентльмена никогда не было своих детей.

«Все, что ли, они такие?» – подумал он. Минут пять он потратил на размышление о детях, а затем уселся писать пятьдесят пятую главу своей книги «Секретные обряды жрецов Амона Ра».

* * *

Надо признать, что возможность пройти через Амулет и попасть в прошлое очень беспокоила ребят. А вдруг они там застрянут и не смогут вернуться назад никогда-никогда? Ох! Но всё равно никто не решился высказать свои опасения вслух, потому что остальные тут же обвинили бы его в трусости.

Надо было хорошенько подготовиться. Ведь колокольчик, который обычно звал их к обеду, вряд ли будет слышен в давно прошедших временах. Надо было сделать так, чтобы няня не начала беспокоиться. Если сказать ей всё как есть, она и не поверит, да и не поймёт ничего. Поэтому они просто попросили дать им еду, которую они могли бы взять с собой на прогулку в Риджентс-парк. Няня охотно снабдила их холодной бараниной и помидорами.

– Можете купить себе ещё по булочке, или бисквитики, или чего сами захотите, – сказала она, протягивая Сирилу шиллинг. – Только не берите пирожков с повидлом, перепачкаетесь, а помыться будет негде.

И они отправились, прикрыв Саммиэда куском клеёнки. Вдруг в прошедших временах пойдёт дождь! Саммиэду всякая сырость грозит смертью!

Солнышко светило ярко-ярко, и даже летний Лондон выглядел довольно симпатично. На тротуаре женщины продавали розы из больших плетёных корзин. Антея купила каждому по цветку, и теперь у всех красовалось по яркой душистой розе в петличке. В парке они уселись на траве под деревьями. Какими зелёными и пахучими были бы листья на деревьях за городом! А тут они были покрыты пылью и уже начинали желтеть по краям.

– Ну что ж, приступим, – сказала Антея. – Раз сказано, чтобы первым шёл старший, значит, ты, Джейн, пойдёшь последней. Ты поняла, что ты крепко должна держать Амулет, да, Киса?

– Мне не хочется быть последней, – захныкала Джейн.

– Ты ещё можешь взять сумку с Саммиэдом. – Затем, вспомнив его вздорный характер, добавила: – Конечно, если он согласится.

– Мне всё равно, кто меня понесёт, – отозвался он, – лишь бы он меня не уронил. Я не выношу, когда меня роняют.

Трясущимися руками Джейн взяла сумку. Амулет на длинном шнуре повесили ей на шею. Они все встали. Джейн высоко подняла правую руку с Амулетом, а Сирил произнёс: «УР ХЕКАУ СЕТЧЕХ». Пока он говорил, Амулет стал расти, расти, и вот они уже увидели, что Джейн держится за край высокой красной арки несколько странных очертаний. Проход в арку был довольно узким, но Сирил понял, что пройти через неё он всё-таки сможет. Арку окружали запылённые деревья Риджентс-парка, по соседству замурзанные детишки носились в салочки, а впереди сиял какой-то особенный голубой и золотистый свет. Сирил напрягся, унимая дрожь в коленках, и, провозгласив: «Ну, вперёд!» – ступил через проход. Следом двинулась Антея. Роберт, шедший за ней, по совету Антеи крепко ухватил Джейн за рукав, благополучно протащив её за собой. Как только они все прошли через арку, она тут же исчезла, и не было уже никакого Риджентс-парка. В руках у Джейн снова был Амулет, и был он своих обычных размеров. Их окружал такой яркий свет, что всем пришлось зажмуриться и протереть глаза. Антея сунула Амулет Джейн за ворот. Ей показалось, что так будет безопаснее.

Когда их глаза немного попривыкли к яркому свету, они огляделись вокруг. Они стояли на небольшой полянке в лесу, среди довольно низкорослых деревьев, невысокого кустарника и густого подлеска. Перед ними протянулась береговая полоса из какой-то размытой грязи, а за ней вилась коричневато-мутная лента реки. О присутствии в этом месте человека говорила только ведущая к реке узкая просека и на воде виднелось какое-то странное сооружение из срезанного тростника. Ребята переглянулись.

– Да-а, – протянул Роберт. – Значительный перепад температуры… – И в самом деле, тут было намного жарче, чем даже в Лондоне в жаркий августовский день.

– Интересно, где же это мы оказались, – проговорил Сирил.

– Мы у реки. Может, это Амазонка, или Тибр, или ещё что, – заметил Роберт.

– Это Нил, – сказал Саммиэд, выглянув из своей рыбной сумки.

– Так, значит, мы в Египте, – вывел заключение Роберт, который однажды занял первое место на географической олимпиаде.

– Но я не вижу крокодилов, – отозвался Сирил. Он как-то раз победил на олимпиаде по естествознанию.

Саммиэд высунулся из сумки и махнул лапой в сторону кучи грязи у самого берега.

– А это что? – спросил он.

Не успел он это произнести, – куча грязи зашевелилась и соскользнула в реку, как сырой раствор соскальзывает с мастерка каменщика.

– Ох! – вырвалось у всех сразу.

Послышался треск в камышах на противоположном берегу.

– Вот вам и речная лошадь, – сказал Саммиэд.

Что-то огромное, тёмное показалось на берегу напротив.

– Ой, да это же бегемот! – воскликнул Сирил. – Он тут кажется каким-то более настоящим, чем в зоопарке.

– Я рада, что он кажется настоящим на другом берегу, – заметила Джейн.

Но тут сучья затрещали у них за спиной. Вот ужас-то! Это мог быть кто угодно: и бегемот, и крокодил, или даже лев.

– Возьми в руки Амулет, – торопливо произнёс Роберт. – Может, нам спешно придётся спасаться. Мне кажется, мы попали в такое место, что тут что угодно может произойти.

– С нами произойдёт бегемот, – сказала Джейн. – Большущий-пребольшущий.

Все повернулись, чтобы взглянуть опасности прямо в лицо.

– Не болтайте ерунды, глупышки, – дружелюбно сказал Саммиэд, – никакая это не речная лошадь. Это человек.

Так оно и было. К ним приблизилась девочка, примерно ровесница Антеи. У неё были короткие светлые волосы, кожа была покрыта загаром. На ней практически не было никакой одежды, и ребята с их юбочками, брючками, шляпками позавидовали ей. В тамошнем климате как раз и надлежало одеваться, как была одета эта девочка. На голове она несла глиняный кувшин, выкрашенный в чёрный и красный цвет. Она не заметила ребят, потому что, испугавшись, они притаились за кустами. Она направилась к реке, чтобы наполнить водой кувшин. Шагая, она что-то напевала себе под нос, при этом казалось, что звучат всего две ноты.

Набрав воды, девочка увидела ребят. Она взвизгнула от страха, кувшин свалился на землю, вода разлилась.

– Не бойся, – крикнула ей Антея, – мы ничего тебе не сделаем.

– Кто вы такие? – удивлённо спросила девочка.

Кстати, раз и навсегда поймите: я не собираюсь вам объяснять, как это получилось, что они понимали друг друга. Понимали, и кончено.

И так было во всех их приключениях. Как такое могло быть? Да вот так. Было, и всё тут.

Когда девочка спросила: «Кто вы такие?» – все сразу её поняли, и Антея сказала:

– Мы дети. Такие же, как и ты. Не пугайся. Где ты живёшь? Проводишь нас туда?

Джейн прямо чуть ли не нырнула в сумку к Саммиэду.

– А это не опасно? – прижалась она к самому его уху. – Они нас не съедят? Они тут, случайно, не людоеды?

Саммиэд передёрнул шкуркой.

– Не гуди мне в самое ухо, мне щекотно, – отозвался он сердито. – Вы же в любой момент, если понадобится, можете снова оказаться в Риджентс-парке.

Незнакомая девочка, казалось, так и тряслась от страха. У Антеи на правом запястье был браслетик – так, ерундовская дешёвенькая вещица, которая притворялась серебряной, а сбоку к браслетику крепилось голубенькое стеклянное сердечко, которое должно было изображать бирюзу. Этот браслетик подарила Антее девушка-служанка.

– Вот, возьми, – сказала Антея, снимая браслетик с руки. – Это тебе. В знак того, что мы тебе ничего плохого не сделаем. А если ты его возьмёшь, это будет означать, что ты ничего плохого не сделаешь нам.

Девочка протянула руку, принимая подарок. Личико её осветила счастливая улыбка.

– Пойдёмте, – сказала она, любуясь подарком. – Пусть будет мир между нашими домами.

Они пошли по узенькой тропке вслед за девочкой. Тропка вела через заросли акаций. В зарослях царил полумрак. Протопать пришлось около полумили. Наконец сквозь густую листву забрезжил свет. Как-то внезапно все вдруг оказались на ярком солнце. Широкая песчаная полоса была вся утыкана холмиками, на которых росли колючие кактусы, покрытые яркими малиновыми и розовыми цветами. Справа высилось нечто тёмно-коричневое, напоминавшее живую изгородь, из-за неё голубые дымки поднимались к ещё более голубому небу.

– Вот тут я живу, – сказала девочка.

– Я не пойду туда, – сказала Джейн, наклонившись к Саммиэду, – пока ты не скажешь, что это безопасно.

То ли Джейн так выражала к нему полное доверие, то ли, наоборот, выразила сомнение? Во всяком случае, он отозвался сердито:

– Если ты будешь упираться, больше никогда ни в чём не рассчитывай на мою помощь.

– Ох, Джейн, помолчи, – шепнула ей Антея. – Подумай, если мы найдём вторую половину Амулета, то исполнится наше самое заветное желание: мама и папа сразу же вернутся.

– К тому же, – так же шёпотом проговорил Сирил, – Саммиэду лучше знать, что опасно, а что нет. Он бы не стал рисковать, не такой уж он храбрец.

Подойдя поближе, они увидели, что стоят перед живой изгородью из колючих кустов.

– Для чего столько колючек? – спросил Сирил.

– Чтобы защититься от врагов и диких зверей, – пояснила девочка.

– Да, – сказал Сирил, – это надежная защита. Вон какие длинные шипы, не короче моей ступни!

Они прошли вслед за девочкой через проход в изгороди. А чуть поодаль была ещё одна изгородь из таких же колючих кустов, только чуть пониже. А за ней располагались несколько деревенских хижин. Были они построены из сухих сучьев, скреплённых глиной. Крышей служили наваленные друг на друга пальмовые листья. Как только ребята очутились внутри этой второй изгороди, их мгновенно окружили десятки мужчин, женщин и детишек. Девочка сделала шаг вперёд.

– Это зачарованные дети, – сказала она. – Они живут там, далеко, позади пустыни. Они сделали мне прекрасный подарок, и я объявила им, что между нами будет мир. – И она протянула руку с браслетом.

Вообще говоря, в наши времена лондонцев мало чем можно удивить. Но ребята в жизни своей никогда не встречали такую огромную толпу точно громом поражённых людей. Они суетились возле них, трогали их одежду, рассматривали обувь, прикасались к пуговицам, изучали ботинки.

– Скажи же что-нибудь, – прошептала Антея.

Сирил вспомнил, как однажды он дожидался, пока папа поговорит с адвокатом, от скуки стал читать лежавшую на столике газету «Дейли телеграф». Там было написано, что в Британской империи никогда не заходит солнце. Конечно, имелись в виду все колонии и доминионы. Сирил важно провозгласил:

– Мы явились из страны, где никогда не заходит солнце. Мы хотим, чтобы между нами царили мир и взаимное уважение. Мы принадлежим к всепобеждающей англо-саксонской расе. Только мы не собираемся побеждать вас, – добавил он торопливо. – Мы просто хотим посмотреть, как вы живёте, что есть в ваших домах. Мы поинтересуемся, а потом быстро вернёмся обратно. И всем о вас расскажем и прославим вас среди других народов.

Непреодолимый интерес людей к ребячьей одежде, однако, не затихал, несмотря на проникновенную речь Сирила. Антея поняла: ведь они никогда не видели сшитую нитками одежду из тканой материи. На мужчинах были надеты штаны из козьих и оленьих шкур, обвязанные вокруг талии полосками из звериной кожи, на женщинах – длинные юбки, тоже сделанные из звериных шкур. Все люди были довольно невысокие ростом, светловолосые и голубоглазые, что казалось несколько странным для египтян. Кожу многих из них покрывала татуировка.

Они дёргали ребят то за рукав, то за полы курток, беспрестанно спрашивая: «А что это? А что это?»

Антея торопливо отстегнула кружевной воротничок от кофточки Джейн и протянула его женщине, которая показалась ей вполне дружелюбной.

– Вот, возьмите, – сказала она. – И пожалуйста, оставьте нас в покое. Нам надо кое о чём посовещаться друг с другом.

Она произнесла это тоном, не допускающим возражений, каким она иногда говорила с маленьким братцем, если он не слушался. Это сработало и сейчас. Толпа отступила. Все на расстоянии примерно дюжины ярдов занялись рассматриванием воротничка, что-то громко обсуждая.

– Послушайте-ка, – сказал Роберт, – они нас в чём-нибудь заподозрят, если мы будем долго перешёптываться. По-моему, стоит попросить девочку показать нам всё, а тем временем мы приглядимся, нет ли где Амулета. Только давайте не разбредаться, будем держаться все вместе.

Антея подозвала девочку, стоявшую несколько поодаль от толпы, и та охотно к ней подошла.

– Скажи-ка, пожалуйста, – обратилась к ней Антея, – мы заметили на многих женщинах искусно сделанные браслеты из камня. Ты можешь рассказать, как вы их делаете?

– При помощи других камней, – ответила девочка. – Их изготавливают мужчины. У нас есть специальные искусники в этом деле.

– А разве у вас нет железных инструментов? – поинтересовался Сирил.

– Железных? – удивилась девочка. – Я не знаю, что это такое.

– Так у вас все инструменты кремнёвые?

– Ну конечно, – сказала девочка, бросив на него удивлённый взгляд. – А какие же ещё?..

Ребятам очень хотелось подробно расспросить девочку обо всём, но им и о себе тоже хотелось рассказать. Знаете, так бывает, когда вы вернётесь с каникул домой. Хочется одновременно и все новости узнать, и рассказать о своих приключениях. Но чем больше ребята говорили, тем больше слов казались девочке непонятными.

Сама она рассказала им, как строят их хижины, и как мужчины охотятся с помощью копий и стрел, и как тростниковыми сетями ловят рыбу. Она показала им глиняные котелки, кувшины и блюда.

Некоторые из них были покрашены чёрной и красной краской. И ещё они увидели разные вещички, искусно сделанные из кремня и из других камней, и бусы, и украшения, и всяческие инструменты, и оружие.

– Это просто удивительно, – заметил Сирил. – И как подумаешь, что это восемь тысяч лет назад…

– Я не понимаю, о чём ты, – сказала девочка.

– Но для нас-то это сейчас, – прошептала Джейн. – Это-то и страшно. Слушайте, давайте-ка лучше вернёмся, пока ничего ужасного не случилось. Вы же сами видите, что Амулета здесь нет.

– А что там, внутри той загородки? – осенила вдруг Антею догадка.

– Это священное место, – шёпотом отозвалась девочка. – И никто не знает, что там. Там много изгородей, одна внутри другой. А за ними находится ЭТО, и никто не знает, что такое ЭТО, кроме вождей племени.

– А мне сдаётся, что ты знаешь, – сказал Сирил, уставившись на неё пристальным взглядом.

– Я подарю тебе хорошенькую вещичку, если ты скажешь, – обещала Антея, снимая с пальца сплетённое из бисера колечко.

Девочка жадно схватила подарок.

– Да, – сказала она. – Знаю. Мой отец – один из вождей племени. И я знаю заговор на воду, которая может заставить говорить человека во сне. И он проговорился. Я скажу вам. Но если они про это узнают, они меня убьют. Там внутри-внутри находится каменная шкатулка, а в ней спрятан Амулет. Никто не знает, когда и откуда он взялся. Откуда-то очень-очень издалека.

– Ты его видела?

Девочка кивнула.

– Он похож на это? – спросила Джейн, выхватив Амулет из-за ворота.

Лицо девочки покрылось смертельной бледностью.

– Спрячь, спрячь, – зашептала она. – Если они увидят, они нас всех уничтожат. Верни его на место. Зачем вы его взяли? Ох, лучше бы мне никогда вас не встречать!

– Да не пугайся ты, – стал успокаивать её Сирил. – Джейн, а ты не будь такой глупой мартышкой. Ты видишь, к чему твоя дурость приводит! Ты вот что скажи… – обратился он к девочке. Но прежде чем он успел договорить, раздались громкие крики и какой-то мужчина вбежал через проход в колючей изгороди.

– Нападение! – кричал он. – Нападение! На нас нападают враги! Готовьтесь к защите!

И он рухнул на землю, тяжело дыша.

– Ох, ну давайте же вернёмся домой, – простонала Джейн. – Не хотите? Тогда я вернусь одна!

И она было подняла Амулет. Но ничего не произошло. Арка не появилась.

Хорошо, что всему племени было не до неё и на неё никто не обратил внимания.

– Поверни его к востоку, дурёха! – крикнул Роберт.

– А где тут восток? – дрожа от страха, спросила Джейн.

Никто из них этого не знал. Тогда они обратились за помощью к Саммиэду. Но в сумке лежала только прикрывавшая его клеёнка. Саммиэда там не было.

– Спрячь Амулет. Спрячь! Спрячь! – шептала девочка.

Сирил постарался изо всех сил выглядеть спокойным и мужественным.

– Спрячь, Киса, – попросил он. – Ничего не поделаешь. Нам надо всё предстоящее пережить.

Глава пятая

Битва в деревне

Положение было просто ужасным! Четверо ребятишек, которые жили в Лондоне в 1905 году, застряли в Египте в 6000 году до Рождества Христова. И не было у них ни малейшей возможности попасть в своё время и в то место, где им полагалось проживать. Они понятия не имели, где расположен восток! Да ещё, как назло, когда-то какой-то дурень сказал им, что солнце садится вовсе и не точно на западе, а всходит не совсем на востоке. К тому же Саммиэд потихоньку выбрался из сумки и предал их в самую трудную минуту.

Мужчина, который примчался с новостями, всё ещё лежал на земле, не в силах отдышаться. Жители деревни торопливо заделывали проходы в изгороди заранее заготовленными ветками колючего кустарника. Они подхватывали ветки длинными шестами, как дома у ребят крестьяне навивают сено на вилы.

Джейн закусила губу и изо всех сил старалась не разреветься. Роберт нащупал в кармане игрушечный пистолет и зарядил его бумажным пистоном. Сирил затянул ремень на две дырочки. Антея с каким-то отсутствующим видом вынула у всех розочки из петлиц и поместила в стоявший возле хижины кувшин с водой.

– Послушайте, – сказала она. – Я думаю, что Саммиэд не мог сбежать и оставить нас в прошлом. Он наверняка чем-нибудь занят и что-нибудь придумывает, как нас выручить. Не может он нас предать, честное слово, не может!

– А нам-то что делать? – воскликнул Роберт.

– А ничего, – отрезал Сирил. – Раскрыть глаза и навострить уши. Эй, глядите, этот вестник вроде приходит в себя. Пошли поближе, прислушаемся к тому, что он станет рассказывать.

Прибежавший со страшным известием мужчина сначала приподнялся на коленях, потом опустился на пятки, а затем и встал в полный рост. Он обратился первоначально со словами глубокого почтения к вождям племени. А далее его рассказ становился всё интереснее и интереснее.

– Я отправился на плоту, – говорил он, – чтобы расставить силки на ибисов. Плыл я по реке час или около того. Расставил ловушки и стал ждать. Вдруг я услышал какой-то шум, точно хлопали сотни крыльев. Глянул в небо, а там кружат и кружат целые стаи цапель. Их явно что-то сильно напугало. Я подумал: «Если зверь, то он ну одну цаплю может напугать. Но целую стаю! Никогда». И тогда я понял: это люди. И люди чужие, которые не умеют, как мы, двигаться бесшумно, незаметно для зверей и птиц. Я оставил плот и двинулся пешком вдоль берега. И вскоре я наткнулся на чужаков. Их было несметно, что песчинок в пустыне, они были вооружены копьями, наконечники их копий отливали красным на солнце. Они такие страшные на вид и движутся они в сторону нашей деревни. Тут я пустился бегом и не останавливался, пока не добежал до деревни.

– Это ваши люди! – вдруг закричал один из вождей, обернувшись к ребятам. – Вы засланные ими шпионы!

– Ничего подобного, – возмутился Сирил. – Ни за что на свете мы не стали бы шпионить! Я уверен, что мы нисколько не похожи на этих людей. Разве похожи? – обратился он к вестнику.

– Нет, – ответил тот. – У тех людей тёмные лица и волосы чёрные, как ночь. Только, может, эти странные дети – их боги? Может, они явились, чтобы показать им дорогу?

Толпа зашумела.

– Да нет же! – прокричал Сирил. – Мы с вами. Мы поможем вам оборонять ваши святыни.

На вождя произвело впечатление то, что Сирил осведомлён о нахождении у них святынь. Он пригляделся к ребятам попристальнее.

– Ну, хорошо, – сказал он. – Но сейчас нам надлежит совершить жертвоприношения, чтобы исполниться мужества и силы для битвы с врагом.

Толпа мгновенно рассеялась, а девять мужчин в одежде из шкур антилопы выстроились у прохода во внутренней изгороди. И вот один за одним люди стали приносить разнообразные дары: мясо гиппопотама, страусовые перья, всякие фрукты, речную рыбу. Всё это складывалось к ногам старшего вождя. Внутри этой изгороди виднелась ещё одна. С полными руками один из вождей скрывался за ней и возвращался уже без даров.

– Они приносят жертвы Амулету, – догадалась Антея. – Нам бы тоже следовало что-нибудь дать.

Они торопливо исследовали содержимое своих карманов. В них обнаружился обрывок розовой тесьмы, кусочек сургуча, корпус от старых ручных часов. К этому Антея добавила все четыре красные розы. Вождь с удивлением посмотрел на все эти подношения.

– Я бы хотел всё-таки быть уверенным, что вы на нашей стороне. Вы можете это подтвердить?

– Конечно, – сказал Роберт. – Я же вам всё время про это толкую. Я вам сейчас это докажу. Вы видите, что я держу в руках? – Он показал вождю игрушечный пистолет. – Я сейчас с ним поговорю, и если он мне ответит, это будет означать, что мы явились к вам, чтобы помочь защитить ваши святыни.

– Это изображение божества, которое ты держишь в руке, будет говорить только с тобой или я тоже могу его услышать?

– Ты удивишься, услышав его, – сказал Роберт. – Итак. – Он взглянул на пистолет и произнёс: – Если мы призваны защитить святыню, которая находится там, внутри, – и он махнул рукой в сторону изгороди, – тогда заговори своим самым громким голосом.

Он нажал на курок – и пистон выстрелил. Хлопок получился очень громким, потому что это был не какой-нибудь там, а хороший пистолет за два шиллинга, и пистоны к нему продавались тоже надёжные. Решительно все – и мужчины, и женщины, и дети – рухнули лицом прямо в песок.

Первым поднялся вождь. Произошедшее его полностью убедило.

– Что ж, мы слышали голос, – сказал он. – Проведите их через ближайшую ограду.

Все ограды и помещение, где находился Амулет, были выстроены так:

Маленькое круглое строение внутри оград было под крышей, а дверь, которая вела туда, была завешена шкурами.

– Ждите здесь, – приказал им тот, кто сопроводил их до этого места. – Однако не смейте заходить внутрь, за занавеску. – Но сам он как раз туда и вошёл.

– Послушайте, – прошептал Сирил. – Надо бы, чтоб кто-нибудь из нас побыл снаружи. Здесь, за всеми этими изгородями, Саммиэд не сможет нас найти, если он вдруг каким-нибудь образом обнаружится.

– Нет, нет, – запротестовала Антея. – Давайте держаться вместе. Лучше нам вернуться в деревню. Мы можем прийти сюда позже, раз уж мы знаем дорогу. Мы всё равно ничего не можем предпринять, пока этот человек находится там, рядом с Амулетом.

Они вернулись назад, сказав вождю, что они встанут на защиту святыни, когда разразится битва. Они огляделись вокруг, и им довелось увидеть, как истинный мастер с помощью кремнёвого инструмента делает тонким и покрывает зазубринами наконечник стрелы или остриё топора. Но самым главным оружием был камень, прикрученный к не очень длинной палке. Ещё на вооружении были длинные пики и копья с кремнёвыми ножами на концах, очень острые, и кремнёвые топоры.

Вдруг всё осветилось необычным красным светом, а затем наступила полная темнота. Солнце село. Как и восемь тысяч лет назад, так и сейчас солнце не оставило своей привычки закатываться мгновенно и всё разом погружать в темноту.

Знакомая ребятам девочка принесла в охапке шкуры диких оленей и положила их на кучу высушенной осоки.

– Мой отец сказал, что они пока не будут нападать. Ложитесь спать…

Ребятам и правда захотелось спать. Вы, наверно, думаете, что со всеми приключениями и треволнениями ребятам ни за что не удалось бы заснуть. Но дело в том, что, несмотря ни на что, где-то в глубине души каждый из них верил, что Саммиэд их не бросит и что настоящая опасность им не грозит.

– Я думаю, и правда нам стоило бы поспать, – сказал Роберт. – Только неизвестно, что будет делать наша бедная няня, если мы не явимся домой ночевать. Должно быть, пустит по следу полицию. Дюжина полицейских нам бы сейчас ох как не помешала. Но лучше выбросим это из головы. Спокойной ночи.

И они заснули. Их разбудили громкие протяжные крики, им чудилось, что они доносятся буквально отовсюду. Жуткие, пугающие вопли и визг. Как потом говорил Сирил, казалось, что это были голоса людей, жаждущих крови своих противников.

– Это орут чужаки, – сказала девочка, пробравшаяся к ним в темноте. – Они набросились на стены изгороди, но напоролись на шипы. Отец сказал, что они уймутся до рассвета. А орут они, чтобы нас напугать. Дураки! Они считают нас дикарями.

Крики и вопли раздавались всю ночь, но когда солнце взошло так же внезапно, как закатилось, всё вдруг стихло.

Не успели ребята обрадоваться этому обстоятельству, как сотни копий полетели через колючую ограду. Все кинулись под прикрытие хижин, но тогда копья полетели с другой стороны, и всё население деревни ринулось прятаться по другую сторону своих жилищ. Сирил вытащил копьё, угодившее в крышу стоявшей рядом с ним хижины. Наконечник копья сверкнул отполированной до блеска медью. Затем крики возобновились. Изгородь затрещала. Все жители сгрудились в том месте, откуда раздался треск, встречая врагов ураганом камней и швыряя в них коротенькие стрелы с зазубренными наконечниками. Глаза их горели яростным огнём, и вся картина битвы совсем не была похожа на то, что изображалось у них дома в иллюстрированных журналах. Показалось, что каменный дождь отогнал осаждающих. Но вот крики возобновились с другой стороны деревни, и все кинулись туда. У осаждённых не хватило соображения разделить силы поровну, как это догадались сделать нападающие.

Сирил заметил, что то один, то другой воин подходил к дому, где находился Амулет, входил и тут же выходил с просветлённым и исполненным мужества лицом.

– Мне думается, они приходят притронуться к Амулету, – сказал он. – Саммиэд говорил, что он придаёт людям отваги.

Они увидели, что старший из вождей стоит перед занавешенной шкурами дверью, и когда воины подходили к нему, он неслышно для ребят произносил какое-то слово и прикладывал им ко лбу то, что он держал в руках. Приглядевшись, они увидели красный отблеск знакомого им Амулета.

Вдруг раздались громкие, горестные крики:

– Они здесь! Они здесь! Они проломили изгородь!

Вождь скрылся за занавешенной дверью.

– Он отправился прятать Амулет, – догадалась Антея. – О Саммиэд, дорогой, как ты мог нас оставить одних!

Вдруг из-за занавески долетел странный крик, и вождь, едва держась на ногах, с бледным лицом, искажённым страхом, выскочил наружу.

Лица ребят тоже побледнели.

– О, что же это, что это? – простонала Антея. – О Саммиэд, как ты мог, как ты мог! О Саммиэд!

– Ну что такое? – послышался ясный голос, угол занавески приподняла мохнатая лапа, и там показались улиточьи глаза и уши, похожие на уши летучей мыши.

Антея подхватила Саммиэда на руки. Вздох облегчения вырвался из груди всех четверых.

– Скажи скорее, где восток! – тут же спросила его Антея.

– Осторожно, не задуши меня, – отозвался Саммиэд. – Давайте входите внутрь.

Внутри царила полнейшая темнота.

– У меня есть спички, – проговорил Роберт.

Он чиркнул спичкой о коробок. Пол в домике оказался покрытым мягким песком.

– Я поспал здесь, – сказал Саммиэд. – Так уютно. Самый лучший песок, в каком мне доводилось спать в последнее время. Всё хорошо. Всё в порядке. Я знал, что ваш единственный шанс появится тогда, когда начнётся битва. Этот человек больше сюда не придёт. Я его укусил. Он принял меня за злого духа. Теперь вам надо только взять Амулет и исчезнуть.

Стены домика были завешаны шкурами. Посредине грудой было сложено то, что приносилось в жертву Амулету. Поверх всего лежали их вянущие розы. У стены располагался отшлифованный каменный куб. На нём помещался продолговатый глиняный ящик со странными изображениями людей и животных.

Саммиэд указал на него своим мохнатым перстом.

– Это находится там? – спросил Сирил.

– Скорее всего. Этот человек собирался закопать ящик в песке, когда я бросился на него и хорошенько его куснул.

– Зажги ещё одну спичку, Роберт, – попросила Антея. – Ну, скорее! А где находится восток?

– Там, где всходит солнце, разумеется!

– Но нам один человек сказал…

– Мало ли кто что скажет, – фыркнул Саммиэд, залезая в сумку и накрываясь клеёнкой.

– Но нам же тут не видно, где солнце, – прохныкала Джейн.

– Что ты зря теряешь время, – возмутился Саммиэд. – Ясно, что камень, на котором стоит ящик, должен быть на востоке.

Крики и звон оружия приближались. Было слышно, что вождь собрал воинов вокруг домика, чтобы защитить святыню от врага. Но после яростного укуса Саммиэда никто не решался войти внутрь.

– Давай, Джейн, – торопливо произнёс Сирил, – я возьму Амулет, а ты держи тот, что есть у нас наготове.

Он направился было к глиняному ящику, но в этот самый момент в домик ворвался солнечный луч. Крыша оказалась проломленной, и две пики подняли часть крыши на своих остриях. Ребята не успели опомниться, как две чёрные руки обрушили кусок стены и в проломе появилась чёрная физиономия с большим плоским носом. Даже в этот страшный миг у Антеи мелькнула мысль: «До чего же эта рожа похожа на того, кто продал нам нашу половинку Амулета в лавочке возле площади Черинг-Кросс».

– Вот он, их Амулет, – прокричал грубый голос, – вот что помогает им отважно сражаться и погибать с честью. И кто тут ещё находится, их боги или демоны?

Он со злобой уставился на ребят. И сунул в зубы медный нож. Нельзя было терять ни минуты.

– Джейн, давай быстрее! – прокричали они все разом.

Джейн подняла дрожащей рукой их Амулет, повернув его на восток, Сирил произнёс нужное слово. У них за спиной было сияющее небо Египта, сломанная стена и страшная рожа с ножом в зубах. А впереди – бледный лондонский свет, привядшая травка и запылённая листва на деревьях Риджентс-парка.

– Держи крепко! – прокричал Сирил и ринулся сквозь возникшую арку, увлекая за собой Антею с Саммиэдом. Следом рванулся Роберт, крепко ухвативший Джейн за полу её платья. До их слуха перестали доноситься звуки отчаянной битвы и послышались привычные звуки большого города, чириканье воробышков и голоса ребятишек, игравших в догонялки на притоптанной траве.

– О боже! – выдохнул Сирил. – Вот приключение так приключение!

– Да уж, несомненно, – поддакнул Саммиэд.

Они постояли молча, переводя дух, вдыхая спокойный привычный воздух Риджентс-парка.

– Нам надо поскорее вернуться домой, – заметила Антея. – Воображаю, как беспокоится няня. Солнце как раз там, где оно было вчера. Значит, нас не было тут уже целые сутки!

– Чудно, что булочки совсем не зачерствели, – удивился Сирил. – Может, они сделались влажными от росы?

Они подхватили мешочек с едой, сумку с Сам миэдом и поспешили к дому.

Увидев их, няня страшно удивилась:

– Что это вы? Что-нибудь случилось? Почему вы вернулись в такую рань? Вы же хотели устроить пикник в парке!

Ребята решили, что это было сказано с иронией. Мол, сколько же можно пропадать.

– Прости нас, пожалуйста… – начала было Антея.

– Да что ты, детка, – перебила её няня. – Чего мне сердиться. Делайте, как вам лучше. Кстати, у меня сварилась картошка. Садитесь-ка все к столу.

Она пошла на кухню слить картошку. Ребята переглянулись в недоумении. Что это? Няне почему-то стало безразлично, пропадают они где-то сутками или нет. И даже не объясняют, где они были.

Саммиэд высунулся из сумки.

– Ну, что такое? Вы что, не понимаете, что ли? Вы вернулись назад ровно в то же самое время, что и ушли через арку. Сейчас вовсе даже и не завтра.

– А что? – переспросила Джейн. – Сейчас на самом деле – вчера?

– Да нет же. Сегодня.

– Так, значит, всё приключение совсем не заняло времени? – сообразил Сирил.

– Называйте это, как хотите. Но теперешнего времени оно действительно не заняло нисколько.

Вечерком Антея отнесла учёному джентльмену ужин. Она посидела с ним, пока он расправился с бифштексом. Она рассказала ему про то, что с ними случилось.

– Сегодня утром мы оказались на берегах Нила, в Египте, – начала она. А закончила тем, как они снова оказались на газоне Риджентс-парка. Она ничего не поведала ему про Амулет и про Саммиэда, потому что это было под запретом. Но и так учёный джентльмен впал в полный транс.

– Вы самые удивительные дети на свете, – сказал он. – Кто рассказывает вам все эти истории?

– Да никто, – отозвалась Антея. – Они просто с нами происходят.

– Понарошку, – сказал он, с трудом вспомнив не употреблявшееся с самого детства слово.

Он долго ещё сидел в неподвижной задумчивости, после того как Антея ушла. Потом, встряхнувшись, произнёс:

– Нет, мне всё-таки надо отдохнуть. У меня, видно, расшатались нервы. Мне показалось, что девочка обрисовала мне точную картину того, какой была жизнь в Египте до династии фараонов. Странные шутки шутит со мной мой переутомлённый мозг. Мне стоит призадуматься.

После этого он отправился на прогулку, прежде чем вернуться к прерванной работе.

Глава шестая

Путь в Вавилон

Как долог путь наш в Вавилон?

Три мили троекратно.

За сутки будет пройден он?

Да, да, туда и обратно!

Джейн напевала песенку, укачивая свою куклу в домике, который она для себя соорудила. Крышей домику служила столешница обеденного стола, а стенами – столовая скатерть и салфетки, свисающие по бокам и прижатые по краю стола тяжёлыми книжными фолиантами.

А остальные ребята были заняты увлекательной и опасной игрой: катались, как на тобогане,[2] не с горы, конечно, а по лестнице, используя вместо тобогана самый большой и самый лучший в доме поднос. Он так здорово скользил по лестничному коврику! Надо сказать, что игра эта никогда не вызывала одобрения ни у кого из взрослых. И во многом другом покладистая, няня в данном случае не представляла исключения. Она попросту забрала у них поднос, а огорчённая компания направилась в гостиную.

– Это что за безобразие! – произнёс Сирил, глянув на превращённый в кукольный дом обеденный стол.

– Да заткнись ты со своими песнями, Джейн! – раздражённо рявкнул Роберт.

Даже обычно добрая и терпеливая Антея попросила:

– Джейн, пой что-нибудь другое, уже тошнит от твоего Вавилона.

День был сырой, дождливый, так что нечего было планировать поход куда-нибудь, куда в Лондоне пускают бесплатно. Вчерашнее приключение было ещё очень свежо в памяти, так что каждый из них надеялся, что никому не придёт в голову предложить новое путешествие в прошлое.

Однако Сирил, который на самом деле вовсе никогда не был трусом, стал думать: «А не трушу ли я?» Оказаться трусом ему вовсе не хотелось. Поэтому он сказал:

– Послушайте. Насчёт Амулета. Джейн, давай вылезай из-под стола. – Джейн послушно выползла наружу и села прямо на пол возле своего «дома». – Надо бы всё-таки отправиться на поиски Амулета, – продолжал Сирил.

– Можно бы, – неуверенно согласился Роберт. – Только я не знаю, расположены ли девчонки именно сегодня отправиться в путешествие.

– Я – за, – сказала Антея. – Если вы думаете, что я боюсь, то ничего подобного.

– А я боюсь, – отрезала Джейн. – Мне там, в прошлом, не понравилось, и я вовсе не желаю попасть туда снова.

– Дурочка, в то самое место мы снова уж во всяком случае не попадём, – сказал Сирил. – Мы окажемся в какой-нибудь совсем другой части Земли.

– Ну да, возможно, как раз там, где львы и всякие страшные тигры, – дрожащим голосом отозвалась Джейн.

Её страх помог остальным почувствовать себя храбрецами. Они решили, что всё-таки новую попытку надо бы предпринять.

– И, вообще, мы оказались бы неблагодарными по отношению к Саммиэду, – добавила Антея.

Джейн поднялась с пола. Она была в отчаянии.

– Никуда не пойду, не пойду, не пойду! – вопила она. – Если вы меня заставите, я буду кричать, я завизжу, я всё расскажу няне, я попрошу её сжечь Амулет в печке. Вот вам!

– Ябеда-карябеда, без языка останется, он всем собакам в городе на обед достанется! – пропел Роберт школьную дразнилку.

Джейн подняла с пола свою куклу и повернулась ко всем, как это называется, «с отвагой отчаяния» на лице.

– Дразнитесь, дразнитесь, мне наплевать. А я всё равно никуда с вами не пойду. Только дураки отправляются туда, куда им не хочется, да ещё когда неизвестно, что их там ожидает. Свиньи вы все! Ненавижу вас!

Произнеся эти ужасные слова, она выбежала из комнаты, сильно хлопнув дверью.

Все как-то примолкли. Они уже не чувствовали себя такими немыслимыми храбрецами. Сирил раскрыл было книжку, но читать её было неинтересно. Роберт рассеянно ударял ногой по ножке стула. У него вообще была такая манера – что-то выделывать ногами, когда он нервничает. Антея задумчиво заплетала бахрому столовой скатерти в косички. Всхлипы Джейн замерли где-то вдалеке.

– Послушайте, давайте-ка лучше помиримся, – вдруг нарушила гнетущее молчание Антея. – Бедная Киса! Не забывайте, она же младшая!

– Она обозвала нас свиньями, – возразил Роберт, изо всех сил лягнув ножку стула.

– Но ведь мы первые начали, – сказал Сирил. Чувство справедливости никогда ему не изменяло. – Во всяком случае, ты обозвал её ябедой.

– Я извиняться перед ней не намерен, – заявил Роберт. Ножка стула при этом треснула под его ударом.

– Давайте мириться, – повторила Антея. – Нас трое против неё одной. И мама всегда так переживает, когда мы ссоримся. Пошли. Ну, я первая попрошу прощения, хотя я-то ничего и не говорила.

– Ладно, – сказал Сирил, открывая дверь. – Эй, – позвал он. – Киса, где ты?

Откуда-то сверху, с лестницы, донеслось:

Как долог путь наш (всхлип) в Вавилон?

Три мили троекратно (всхлип).

За сутки будет пройден он?

Да (всхлип), да, туда и обратно!

М-да. Ясно было, что Джейн их дразнила. Но Антея решила не обращать внимания. Она поднялась по лестнице на верхнюю площадку, шагая через три ступеньки.

– Послушай, Киса, давай заключим мир. Прости нас, что мы… – Этого было достаточно. Они обменялись поцелуями.

– Я была свиньёй, прости, – сказала Антея. – Вообще-то в глубине души мне тоже не хотелось отправляться в прошлое. Но подумай, если мы не добудем Амулет, то не исполнится наше заветное желание и мы не сможем по-быстрому вернуть домой маму, и папу, и Ягнёнка. Нам придётся, хочешь не хочешь, спутешествовать в прошлое. Но мы можем переждать парочку дней, тогда, может, ты почувствуешь себя храбрее.

– Я читал, что человеку прибавляет храбрости сырое мясо, – сказал Роберт. – И ещё надо есть клюкву. Татары едят сырое мясо. Знаешь, какие они отважные! Я скажу няне, чтобы она не прожаривала твои отбивные.

– Лучше не надо, – запротестовала Джейн. – Я наберусь храбрости и без этого. Я терпеть не могу недожаренное мясо.

В этот момент дверь распахнулась и оттуда выглянул учёный джентльмен.

– Простите, – сказал он мягким, тихим, вежливым голосом, – но мне показалось, что я услышал знаковое слово. Я не прав? Вы не пели старинную песенку про Вавилон?

– Вы не ослышались, – подтвердил Роберт. – Джейн пела про Вавилон. Только я не думал, что вы услышите из-за… – Он хотел сказать «из-за её всхлипов».

– Я не все слова разобрал, – сказал джентльмен. – Вы не смогли бы повторить эту песенку?

Они все продекламировали хором:

Как долог путь наш в Вавилон?

Три мили троекратно.

За сутки будет пройден он?

Да, да, туда и обратно!

– Хорошо бы это было так, – вздохнул учёный джентльмен.

– А вам бы хотелось там оказаться? – спросила Джейн.

– Это невозможно. Вавилон был разрушен, – снова вздохнул учёный. – Некогда это был великий и прекрасный город, мировой центр науки и искусства. А теперь он лежит в руинах, засыпанный толстым слоем земли, и люди даже никак не могут решить точно, в каком же месте он на самом деле находился.

Он прислонился к перилам, и взор его был устремлён вдаль, словно он мог сквозь лестничное окно разглядеть всё великолепие древнего Вавилона.

– Вы помните тот волшебный камень, который мы вам показали? – спросил Сирил. – Вы ещё научили нас, как произносить начертанные на нём магические слова.

– Помню.

– Как вы думаете, мог этот Амулет оказаться в те времена в древнем Вавилоне?

– Вполне возможно, – ответил учёный джентльмен. – Такие амулеты находили в древне египетских захоронениях, но не было доказано их египетское происхождение. Они могли попасть в Египет из Азии. А если даже он был изготовлен в Египте, его могли доставить в Вавилон с каким-нибудь дружественным египетским посольством. Надпись на нём могла появиться и позже, чем он был сделан. Да! Очень даже интересно представить себе, что ваш образец однажды побывал в Вавилоне.

Все переглянулись. А Джейн задала вопрос:

– А что, эти вавилоняне не были дикарями? Они не затевали битвы и не швыряли друг в друга стрелы?

– Вавилоняне были, конечно же, более мягкими, чем ассирийцы, – сказал учёный джентльмен. – И уж во всяком случае дикарями они не были. Уровень их культуры был очень высок. – Он, с сомнением поглядев на свою аудиторию, продолжил:

– Я имею в виду, что они ваяли прекрасные скульптуры, владели тонким ювелирным делом, строили замечательные дворцы. У них процветала наука, они собрали великолепные библиотеки, строили обсерватории для астрологов и астрономов.

– Для кого? – не понял Роберт.

– Ну, я хотел сказать, строили такие сооружения, чтобы иметь возможность наблюдать за звёздами, – пояснил учёный джентльмен, – они ещё возводили храмы и висячие сады…

– Я готова отправиться в Вавилон, – сказала Джейн, и все поспешили крикнуть «замётано» до того, как она передумает.

– Ах, – вздохнул учёный, печально улыбнувшись, – туда могут отправиться только юные, да и то лишь в своём воображении. Я надеюсь, игра у вас получится весёлой, – снова вздохнул он. Затем он вернулся в свою комнату, закрыв за собой дверь.

– «Весёлой», – повторил Сирил слова учёного. – Я думаю, Вавилон может оказаться очень даже весёлым местом. Давайте-ка заберём Саммиэда и отправимся туда немедленно.

Они разбудили Саммиэда, поместили его в сумку и накрыли клеёнкой на тот случай, если погода в Вавилоне сделается дождливой.

Джейн подняла руку с Амулетом, а Сирил произнёс:

– УР ХЕКАУ СЕТЧЕХ! – И Амулет тут же стал расти, так что вершина арки оказалась где-то под потолком. Позади них располагался комод, расписанный пёстрым орнаментом, ковёр на полу, умывальник и слегка полинявшие занавески на окне, а впереди сияло безоблачное небо и махали ветвями деревья, покрытые зелёной листвой и белыми цветами. Ребята радостно прошли через арку. Амулет тут же уменьшился, и Джейн, как всегда, повесила его себе на шею.

Все четверо оказались под цветущими деревьями фруктового сада. В высокой траве под ногами цвели крокусы и лилии и ещё какие-то незнакомые голубые цветочки, на ветвях деревьев распевали певчие дрозды, откуда-то доносилось воркование голубей…

– Как же тут хорошо! – восхитилась Антея. – Немного похоже на Англию, только тут всё как-то зеленее, синее, белее. И цветы крупнее.

Мальчики согласились, что тут неплохо, и Джейн тоже всё очень понравилось.

– Мне кажется, тут нечего опасаться, – заметила Антея.

– Кто знает, – засомневалась Джейн. – Ведь деревья всё равно зацветают, даже если люди устраивают драки. Мне что-то не понравилось, что учёный джентльмен сказал насчёт висячих садов. Они что, вешают в них людей? Надеюсь, что этот сад не висячий!

– Ты говоришь вздор! – возразил ей Сирил. – Висячие сады, это которые подвешивают в воздухе. Может, на цепях между домами. Пошли, нечего толочься на одном месте.

Они двинулись в путь. Впереди, сколько хватало глаз, виднелись только деревья, деревья и деревья. Кончался один сад и начинался другой, отделённый от первого журчащим узеньким ручейком. Они перепрыгнули через него и пошли дальше. В другом саду росли ореховые деревья, и миндаль, и абрикосы, и смоковницы.

Наконец они попали в сад, который несколько отличался от других, и к тому же там в углу находилось какое-то невысокое сооружение.

– Это виноградник, – авторитетно заявил Сирил. – Я не удивлюсь, если в той постройке расположен пресс для приготовления вина.

Наконец сады кончились, и ребята оказались на грубо вымощенной дороге, совсем не похожей на те, к которым привыкли вы.

Вдоль дороги были высажены кипарисы и акации и росли подстриженные кусты тамариска. Впереди виднелись дома, деревянные и каменные, окружённые зелёными садиками, а за ними высилась стена, отливавшая красным в лучах восходящего солнца. Стена была высоченной, а в неё были вделаны ворота, которые бросали золотые отблески, когда на них падали солнечные лучи. По обеим сторонам ворот стояли квадратные башни, ещё выше самой стены. За стеной были расположены дома и храмы, украшенные разноцветной росписью и золотом. Слева протекала река, вода её в частых водоворотах была холодноватого, голубовато-стального цвета. Река вытекала из города через специально устроенную арку.

– Смотрите, смотрите! – закричала Антея. – Они открывают ворота!

Ворота, слегка скрипнув, отворились, и тут же небольшая толпа людей вышла из города и направилась в сторону. Ребята быстренько спрятались за кустами тамариска.

– Ой, как мне не нравятся эти ворота! – воскликнула Джейн. – Представьте себе, что можно навсегда оказаться за ними, если их запрут.

– У тебя есть своя арка, через которую ты можешь выбраться, – высунул голову Саммиэд. – Нечего праздновать труса. Я бы на вашем месте сразу направился в город и попросил встречи с царём.

Этот совет прозвучал и просто, но и величественно одновременно. Все четверо двинулись к воротам. Стена, окружавшая город, была такой толщины, что, войдя в ворота, они прошли как по туннелю. Но на выходе двое в блестящих доспехах неожиданно преградили им путь, скрестив копья.

– Кто идёт? – раздался окрик. (Кажется, я уже раньше объясняла вам, как это получалось, что ребята всегда понимали, что им говорят, и их понимали тоже. Если не объясняла, то во всяком случае сейчас у меня на это решительно нету времени.)

– Мы пришли издалека, – заученно начал говорить Сирил. – Мы из империи, где солнце никогда не заходит. И мы хотим встретиться с вашим царём.

– Царь, да продлятся дни его вечно, – отозвался один из стражников, – отсутствует. Он отправился в путь, чтобы привезти себе четырнадцатую жену. Откуда вы взялись, что не знаете этого?

– Ну тогда мы хотим видеть царицу, – поспешила заявить Антея.

– Царица, да продлятся дни её вечно, сегодня даёт аудиенцию через три часа после восхода солнца, – пояснил стражник.

– А что же нам делать целых три часа? – подумал вслух Сирил.

Стражнику до этого решительно не было никакого дела. Но тот, второй, который скрестил с ним копья, чтобы не пустить детей в город, проявил некоторый интерес.

– Да разреши им войти, – сказал он, – пусть походят, посмотрят. Готов прозакладывать свой самый лучший меч, что они не видели ничего, подобного нашей маленькой – ха-ха – деревеньки!

Первый стражник заколебался.

– Они, в конце концов, просто дети, – уговаривал его второй. Видно, у него у самого были детишки.

– Позволь мне отлучиться на несколько минут, – продолжал он, – я отведу их к себе, может, супружница моя найдёт для них что-нибудь вместо их чудной одежонки. Тогда они смогут походить по городу, не собирая вокруг себя толпы. Так можно мне отойти?

– Ну давай, только ненадолго.

Стражник провёл их по тёмному тоннелю в город. Ох, как же всё было совсем не таким, как в Лондоне! Дома были покрашены, некоторые очень яркими красками, а иные – в чёрное с серебром. Некоторые из них были с балконами, другие – с террасами, между домами бывали целые пространства, на которых просто росли деревья. Их провожатый привёл ребят к маленькому домику, где снаружи у дверей сидела женщина с добрым лицом и пряла овечью шерсть.

– Вот, – сказал он, – одолжи-ка им старые мантии наших ребятишек, чтоб им было в чём походить по городу. Да оставь ты свою пряжу, пройдись с ними, покажи им, где находится замок царей, пока не настанет время аудиенции у царицы. А мне надо идти.

Женщина послушалась мужа, и вот уже все четверо, завёрнутые в старенькие, обшитые бахромой вавилонские мантии, прошлись с ней по городу и… если б у меня только нашлось время рассказать о том, что они увидели! Это было так непохоже на то, что вам приходилось встречать до сих пор! Были дома, на которых были видны вырезанные на камне звери. Одежды на людях были цветные, голубые, пурпурные, зелёные и золотистые. А рынок! Чего там только не предлагалось. Целые горы ананасов и персиков. А расписная глиняная и стек лянная посуда! Ею были завалены прилавки. А украшения! Броши, браслеты, ткани, меха, вышивки! Время прошло так незаметно, что совсем неожиданно для них женщина сказала:

– Ну, теперь пора. Нам надо двигаться к замку. Стоит прийти чуть-чуть заранее.

Они подошли к замку. Он был так прекрасен, что у ребят перехватило дыхание. Он сверкал всеми цветами радуги, и золотом, и серебром. К нему вели – пролёт за пролётом – широкие мраморные ступени. А по бокам лестницы в двадцать раз больше человеческого роста стояли изображения людей с орлиными головами или крылатых людей, у которых головы были пёсьи. И ещё там высились статуи вавилонских царей. На каждой лестничной площадке били фонтаны и, замерев, стояли одетые в белые и красные одежды гвардейцы царской охраны.

Самые разные люди поднимались по лестнице в надежде получить аудиенцию. И разодетые дамы, и простой люд в бедных одеждах, и расфуфыренные мужчины с чёрными бородами, завитыми и пропитанными особыми ароматическими маслами. Роберт, Сирил, Антея и Джейн поднимались по лестнице вместе с толпой.

У самых ворот замка Саммиэд выглянул из сумки и прошептал:

– Терпеть не могу царей и цариц. Я вернусь в дом с этой леди. Я уверен, она схлопочет мне немножко песочку, если вы её об этом попросите.

– Ой, не оставляй нас, – захныкала Джейн.

Женщина давала Антее последние инструкции касательно дворцового этикета, поэтому не услышала, что говорила Джейн.

– Не будь такой трусихой, – сердито возразил Саммиэд. – Что толку, что у тебя есть Амулет. Ты не умеешь им воспользоваться. Если я понадоблюсь, произнеси нужное слово и попроси, чтобы он доставил меня к вам. Только и всего.

– Уж лучше я вернусь к этой тётеньке в дом вместе с тобой, – проговорила Джейн.

Ничего более удивительного она не произносила за всю свою жизнь. У ребят просто отпали челюсти, и Саммиэд в сумке тоже застыл с разинутым ртом.

– И нечего на меня пялиться, – продолжала Джейн. – Мне царица тоже ни к чему. А уж что до Саммиэда, он не допустит, чтобы с нами что-нибудь стряслось.

– В этом она права, – согласился с ней Сирил. – Саммиэд всегда знает, с какой стороны намазан хлеб.

– Вы возьмёте меня с собой, да? – обратилась Джейн к женщине. – Я поиграю с вашими девочками, пока остальные вернутся из замка.

– Ну, конечно, душенька, – кивнула ей женщина.

Антея торопливо погладила Саммиэда по головке, обняла сестру, и женщина, взяв Джейн за руку, повела её к своему дому. Поглядев им вслед, Антея повернулась к величественным дверям замка.

– Давайте попросим, чтобы привратник присмотрел за нашими вавилонскими одеждами, – сказала она.

Они сбросили то, что им одолжила добрая женщина, и остались среди толпы просителей в своих английских бриджах, юбках, шляпах и ботинках.

– Нам надо повидать царицу, – сказал Сирил. – Мы прибыли из страны, где солнце никогда не заходит.

Шёпот удивления прошелестел в толпе. Привратник обратился к чернокожему мужчине, тот позвал другого, высокого, чисто выбритого, и этот кивком головы поманил их с верхней площадки из красного мрамора.

Они поднялись к нему по ступенькам. Башмаки Роберта стучали громче обычного, потому что он всё-таки волновался. Двери раскрылись, отодвинулась портьера. Склонившиеся в поклоне два ряда разодетых вавилонян образовали коридор, ведущий к трону. От трона до них донёсся приятный, ласковый голос:

– Пусть трое детей, прибывших из страны, где никогда не садится солнце, без страха подойдут к трону.

Через минуту все трое преклонили колени перед троном и, как их научила добрая женщина, произнесли:

– О царица, да продлятся дни твои вечно!

– Не бойтесь, я так рада, что вы навестили меня, – подняла их с колен прекрасная, точно явившаяся из сказки дама, вся в украшениях из серебра, золота и драгоценных камней. – Подумать только, что есть страна, где никогда не садится солнце! Я так рада вас видеть! А не то меня уже начала было одолевать скука.

Сирил за спиной Антеи, ещё пока не вставая с колен, прошептал:

– Бобс, не говори Антее, но ведь мы можем и не найти тот дом, куда ушла Джейн с Саммиэдом. Мы же не спросили адрес.

– Да ладно. Он же сказал, что Амулет приведёт его к нам, как только мы позовём.

– Да, конечно, – с тоской произнёс Сирил. – Всё бы хорошо. Но ведь Амулет-то остался у Джейн!

– Нелёгкая подери! – пробормотал Роберт как раз у подножия царского трона.

Глава седьмая

Глубокая темница

Царица бросила три красных вышитых подушки на ведущие к трону мраморные ступеньки.

– Усаживайтесь поудобнее, – сказала она. – Мне так хочется поскорее услышать всё про вашу удивительную страну, и про то, как вы к нам попали, и вообще про всё, про всё. Только мне – такая скучища – каждое утро приходится судить да рядить. А вам тоже приходится?

– Нет, – сказал Сирил. – Во всяком случае, не на людях, а так, иногда в частном порядке.

– Да, да, – подхватила царица, – я бы тоже предпочла «в частном порядке».

– Нам с Джейн не приходится судить, но зато мы должны играть гаммы. Это тоже скучища, – отозвалась Антея.

– Что такое «Джейн» и что такое «гаммы»? – спросила царица.

– Джейн – это моя младшая сестра, она сейчас гостит у жены привратника, а гаммы – это музыка.

– Никогда о такой музыке не слыхала, – сказала царица. – А вы умеете петь?

– Умеем, – сказал Роберт. – Мы потом вам покажем, как мы поём.

– Хорошо, – согласилась она. – А теперь посидите тихо и послушайте, как я буду судить.

Царица Вавилона уселась поудобнее на троне и сделала знак слугам. Первой была женщина, которая просила рассудить её с братом. Она сказала, что брат забрал деньги, которые ей оставил отец. Брат же уверял, что деньги забрал дядя. Долгие выяснения да объяснения нагнали на ребят скуку, но вдруг царица хлопнула в ладоши и сказала:

– Посадите обоих в тюрьму и держите их там до тех пор, пока один из них не признается, что взял деньги.

– А вдруг они оба взяли? – не утерпел Сирил.

– Ну, тогда тюрьма самое для них место.

– А если оба не брали? – не унимался Сирил.

– Это невозможно, – возразила царица. – Дело не бывает сделано до тех пор, пока кто-нибудь его не сделал. И, пожалуйста, не перебивай.

Затем на суд явилась женщина. Голова её была посыпана пеплом. Так, во всяком случае, показалось Антее. А может, она просто запылилась в дороге. В глазах у неё стояли слезы. Она сказала, что плачет, потому что её муж в тюрьме.

– За что? – спросила царица.

– Его оговорили. Они сказали, что он плохо отзывался о Вашем Величестве. Но это неправда. Они просто затаили на него злобу.

– Откуда ты знаешь, что он не говорил обо мне плохо?

– Никто бы не смог, – уверенно ответила женщина. – Стоит только хоть раз взглянуть на ваше прекрасное лицо.

– Освободить его, – распорядилась царица. – Кто следующий?

Люди шли, шли и шли, и она по каждому случаю выносила своё решительное суждение. Наконец она неожиданно для всех хлопнула в ладоши и заявила:

– На сегодня аудиенция окончена.

И ребята остались наедине с вавилонской царицей и её придворными дамами.

– Ну, хорошо, – облегчённо вздохнула царица. – С этим делом покончено. А теперь давайте переместимся в сад и поговорим там в тишине и уюте.

И они двинулись за ней вслед по длинным-длинным коридорам во внутренний дворик. Он был густо обсажен кустарником, а вьющиеся по шпалерам розы создавали приятную тень.

Слуги разложили мягкие подушки по мраморному полу террасы, а могучий мужчина с гладким лицом предложил каждому прохладное питьё в золотых чашах. Он отпил сам из чаши, которую затем протянул царствующей особе.

– Не очень-то это гигиенично, – пробормотал Роберт. Ему не раз объясняли, что когда пьёшь из блестящей кружечки, прикреплённой цепочкой к фонтанчику в Лондоне, надо её предварительно хорошенечко сполоснуть.

– Вовсе нет, – сказала царица, услышавшая его замечание. – Ритти-Мардук очень чистый мужчина. И надо, чтобы кто-нибудь пробовал наперёд, это в смысле разных там ядов, понимаешь?

Ребята почувствовали себя неуютно, но Ритти-Мардук сделал по глоточку из каждой чаши, так что они быстро успокоились. Питьё было вкусным, напоминало лимонад и слегка отдавало карамелью.

– Оставьте нас, – распорядилась царица, и все придворные дамы в их пёстрых, расшитых красивых одеяниях медленно выплыли из сада, и дети остались с ней наедине.

– А теперь расскажите мне о себе, – потребовала она.

– Давай ты, Бобс, – сказал Сирил.

– Лучше Антея, – возразил Роберт.

– Нет-нет, – не согласилась с ним Антея. – Сирил, лучше всего – ты. Помнишь, как твои рассказы понравились королеве Индии?

Но тут было совсем другое дело. Когда он рассказывал рани про Феникса и ковёр, то он говорил то, что было на самом деле. Но ведь не мог же он рассказать про Амулет и объявить, что они на самом деле живут на многие тысячи лет позже, чем сейчас, когда они беседуют в саду?

Он решил рассказать про Саммиэда и как он умеет выполнять разные желания.

– Это очень интересно, – оживилась царица. – Надо нам пригласить Саммиэда сегодня вечером на званый ужин. А где он сейчас?

Антея объяснила, как получилось, что в данный момент его местонахождение им не было известно.

– Ну, это узнать очень просто, – сказала царица. – Ритти-Мардук сбегает к воротам и узнает, к кому из стражников в дом отправилась ваша сестра.

– Можно, я пошлю с ним записочку? – спросил Сирил, доставая из кармана потрёпанную записную книжку и стараясь выудить из другого кармана огрызок карандаша, который, как он был уверен, должен был там находиться.

– Конечно, я сейчас позову писца.

– Не надо, я сам напишу, – сказал Сирил, нащупав карандаш. Карандаш был такой тупой, что пришлось пустить в ход зубы, чтобы очистить грифель.

– Какой же ты умный мальчик! – восхитилась царица. – Можно, я погляжу, как ты будешь писать?

Он написал: «Спрячь ЭТО хорошенько, прежде чем идти сюда. Ничего не говори про ЭТО и порви записку. Царица – просто прелесть. Бояться нечего».

– Какие странные буквы, – удивилась царица. – И пишешь ты на чём-то гладком. Что ты изобразил?

– Я написал, – ответил Сирил, – что вы прекрасны и похожи… похожи на праздник. И что она не должна бояться. И пусть поскорее приходит сюда.

Ритти-Мардук терпеливо ждал, пока Сирил напишет записку. От изумления у него глаза прямо-таки полезли на лоб. Он очень неохотно взял записку в руки.

– О царица, пусть дни твои продлятся вечно, уж не волшебство ли это?

– Да, – неожиданно объявил Роберт. – Очень сильное волшебство. Но оно не причинит никакого зла, если ты тотчас же отдашь его нашей сестре Джейн. А потом она его уничтожит, так что оно и не сможет никому повредить. Очень сильное. Леденец!

– Леденец? Я такого бога не знаю, – сказал Ритти-Мардук, отвесив поклон.

Ритти-Мардук удалился, а царицу так заинтересовали записная книжка и огрызок карандаша, что Сирилу ничего не оставалось, как преподнести их ей в подарок.

– С их помощью вы творите волшебство? – удивлялась она. – Сделай что-нибудь такое и для меня! А ты знаешь, – перешла она на шёпот, – имена Великих в вашей стране? Можешь их написать?

– Конечно, – поспешил уверить её Сирил и написал на листочке записной книжки: Шекспир, Нельсон, Байрон, мистер Редьярд Киплинг, мистер Шерлок Холмс. Царица наблюдала за ним, затаив дыхание, а затем она взяла записную книжку и, испытывая священный трепет, спрятала её в складках своего роскошного платья.

– Потом ты научишь меня произносить все эти Великие имена, – сказала она. – Скажите мне… Впрочем, нет. Я уже устала – вы такие умные. К тому же вы, наверное, хотите, чтобы я вам что-нибудь рассказала о себе?

– Да-да, – тут же откликнулась Антея. – Мне так хотелось бы знать, почему это царь отправился…

– Извини, но ты должна сказать: «Царь, да продлятся дни его вечно», – мягко поправила её царица.

– Ой, простите, «да продлятся дни его вечно», – поторопилась добавить Антея. – Только почему он отправился за четырнадцатой женой? Даже у Синей Бороды не было столько жён. И к тому же вас-то он ведь не убил!

Эти слова попросту поставили вавилонскую царицу в тупик.

– Она хочет сказать, – пояснил Роберт, – что у английских королей бывает только одна жена. Правда, у Генриха VIII их было семь или восемь, но подряд, а не одновременно.

– Ну, в нашей стране царь и дня бы не продержался на троне, если бы у него была всего одна жена. Никто бы не оказал ему никакого уважения, и был бы совершенно прав.

– Так что же получается, что все остальные тринадцать жён до сих пор живы? – изумилась Антея.

– Конечно, живы. Но это всякая мелюзга. Я с ними не имею никакого дела. Я – царица Вавилона. А они просто так – жёны. Новая жена прибудет сегодня вечером. Ожидается торжественный ужин, чтобы отметить её прибытие. Только она сама, конечно, присутствовать не будет. Её поведут в баню, она пройдёт всяческие омовения и притирания. Мы всегда очень тщательно моем иностранных невест. Это займёт две или три недели. Но сейчас как раз обеденное время. Вы можете пообедать со мной за моим столом. Я вижу, что вы достаточно высокого происхождения.

Царица провела их в затемнённый прохладный зал. На полу лежало множество подушек. Они на них уселись, и тогда слуги внесли низкие столики из полированного голубого камня, с инкрустациями из золота. На столах помещались золотые подносы с едой, но ни ложек, ни вилок, ни ножей сервировано не было. Ребята думали, что царица потребует принести приборы. Но нет! Она начала есть руками. Первым делом подавали разваренную пшеницу, смешанную с мясом и изюмом. Всё это было полито растопленным жиром. Ребятам было нелегко последовать её примеру и запустить пальцы в еду. Потом на второе были тушеная айва в сиропе со сливочным кремом. Да уж, в Лондоне у няни вряд ли получишь такой обед!

После обеда все, даже ребята, легли поспать. Вдруг царица проснулась с криком:

– Ну и заспались же мы! Надо мне поспешить и успеть переодеться к званому ужину.

– А что, Ритти-Мардук ещё не вернулся с нашей сестрой и Саммиэдом? – спросила Антея.

– Ой, я совсем про это забыла, – спохватилась царица. – Они не привели бы её сюда, пока я не позову. Наверно, они ждут там где-нибудь снаружи.

Она хлопнула в ладоши и сразу же появился Ритти-Мардук.

– Мне очень жаль, – сказал он, – но я не сумел разыскать вашу сестру. Зверь, которого она таскает в сумке, укусил ребёнка. Их прогнали. И они пошли к вам. Но где они – неизвестно. Охрана говорит, что они напали на след. Не сомневаюсь, что через пару недель их отыщут. – Проговорив это, он удалился с поклоном.

Эта троекратная потеря привела их в ужас. Ни Джейн, ни Саммиэда, ни Амулета – все куда-то пропали!

Немного поуспокоившись и поразмыслив, Сирил сказал:

– В конце концов, Саммиэд находится при Джейн. Значит, с ней всё будет в порядке. Нам пока что тоже не грозит никакая опасность. Давайте возьмём себя в руки и хотя бы получим удовольствие от предстоящего торжественного ужина!

Им пришлось принять благовонную ванну, и это было замечательно. А потом их, включая волосы, умастили маслами, и это было весьма неприятно. Затем их представили царю. Царь Вавилона обошёлся с ними очень приветливо. Званый ужин продолжался долго-долго, угощение состояло из множества разнообразных и вкусных блюд. Все возлежали на подушках: женщины с одной стороны, а мужчины – с другой. А когда всё было съедено, тогда каждая женщина встала и села рядом со своим мужем, или другом, или возлюбленным. В придворные одеяния были вплетены золотые нити, всё сверкало и переливалось и было очень красиво. Середина комнаты оставалась пустой. Там для развлечения знати появлялись то жонглёры, то фокусники, то заклинатели змей. Эти последние страшно не понравились Антее. Она вообще не любила змей. Когда стемнело, слуги зажгли факелы. – А теперь, – шепнула царица, обра щаясь к ребятам, – вы мне обещали что-нибудь спеть. – Может, «Кто за далёкие холмы»? – предложил Сирил. – Давайте. Раз. Два. Три!

Кто за далёкие холмы

Поскачет со мной на заре?

Чтоб повидать мне невесту мою

В её цветущей поре.

Папаша запер дверь на замок,

А мать её прячет ключи.

Но никакие на свете замки

Не смогут нас разлучить.

Жаль, что Джейн не было с ними и некому было вторить. Но всё равно, их пение было так непохоже на всё, к чему привыкли их слушатели, что песня вызвала прилив необычайного восторга при вавилонском дворе.

– Пойте ещё! Ещё! – восклицал царь. – Клянусь своей бородой, эта мелодия так необычна! Мне нравится это дикарское пение.

Так что они продолжили:

Я видел её на склоне дня.

И стража была при ней.

Рассвета дождался и глянул в окно:

Не было стражи, ей-ей!

Все стражники спали глубоким сном,

Но ты об этом молчи.

Так встретился я с любимой моей.

Кто сможет нас разлучить!

После каждого куплета раздавался гром аплодисментов. Царь не успокоился, пока они не спели всё, что знали. А знали они, кроме этой, ещё три песни. Но царь заставил их все песни спеть по два раза.

Когда они всё пропели, царь поднялся в полный рост и торжественно произнёс:

– Клянусь клювом Нисроха, просите у меня что пожелаете, чужеземцы из страны, где солнце никогда не заходит!

– Можно бы сказать, – прошептала Антея, – что нам достаточно чести удостоиться петь для его величества.

– Нет, давайте попросим, чтоб нам подарили Амулет.

– Не стоит, это будет невежливо, – запротестовала Антея.

Но Роберт, возбуждённый всем происходящим: и музыкой, и горящими факелами, и бурными восторгами, выпалил так, что никто не успел его остановить:

– Подари нам половину Амулета, на котором есть слова УР ХЕКАУ СЕТЧЕХ, – сказал он и добавил: – О царь, пусть дни твои продлятся вечно.

Как только он произнёс слова заклинания, все, кто находился в зале, пали на колени, лицом вниз. Все, кроме царя и царицы. Царица схватилась обеими руками за голову, а царь застыл, точно он был каменным изваянием.

Через мгновение он прокричал громовым голосом:

– Охрана, схватить их!

В один миг их окружили восемь неизвестно откуда взявшихся солдат в сверкающих доспехах, надетых поверх красно-белых туник. Они выглядели прекрасно. Они выглядели устрашающе.

– Негодные нечестивцы! – кричал на них царь. – В темницу их! Немедленно! Завтра мы заставим их говорить. Они, несомненно, могут нам сказать, где найти вторую часть Амулета!

Вокруг них сомкнулась красно-белая стена, сверкающая сталью и золотом, их поволокли мимо бесчисленных колонн пиршественного зала.

– Добился, радуешься теперь? – с горечью обратился к Роберту Сирил.

– Ничего, всё обойдётся. Должно обойтись. Всегда всё налаживается, – безо всякой надежды в голосе сказала Антея.

Им не было видно, куда их ведут, потому что стража обступила их плотным кольцом. Под ногами у них сначала чувствовался полированный мрамор, потом грубые камни, потом земля и песок, и в лицо им повеяло ночной прохладой. Потом их повели вниз по каменным ступеням.

– Мне кажется, нас действительно ведут в самое глубокое подземелье, – сказал Сирил. – Оно, должно быть, расположено подо рвом, который окружает замок.

Так оно и было. Только подземелье было вырыто не подо рвом, а под рекой Евфрат, что было, пожалуй, ещё того хуже. Брр, что это за место! Темно, сыро, воняет плесенью! Там горел факел, – если он заслуживает такого названия: сплетённая из медной проволоки корзинка, прикреплённая к шесту, внутри которой тлела промасленная деревяшка.

При этом слабом свете можно было разглядеть покрытые зеленью стены, по которым там и сям сочились струйки воды. На полу шевелились какие-то существа, похожие на тритонов, и по углам копошилось что-то скользкое, противное, пугающее.

– Совершившие святотатство, – сказал солдат, обращаясь к тюремщику. – Охранять, вплоть до царского приказа. Думаю, завтра он захочет их пощекотать.

– Бедные ребятишки, – заметил тюремщик.

– Да, – заметил солдат. – У меня у самого дома ребятишки. Но я на службе и не должен путать мои личные чувства со служебным долгом. Ну, я пошёл.

Стражники, протопав, удалились. Тюремщик, позвенев связкой ключей и с жалостью поглядев на ребят, удалился следом.

– Спокойно, – сказала Антея. – Я уверена, что всё обойдётся. Это всё равно что сон. Нам всем предстоит проснуться.

– Хм, – хмыкнул Сирил.

– Это всё я, я виноват, – с горечью заметил Роберт. – Если уж на то пошло, можете не щадить меня и пожаловаться папе…

Ох! Он забыл, что папа находится от него не только за 3000 миль, но и за 5000 лет!

– Да ладно, старик, – утешил его Сирил, а Антея взяла его за руку и крепко сжала.

Вошёл тюремщик, принёс тарелку с сухарями и кувшин с водой. Как непохоже это было на то, чем их угощали на банкете во дворце!

– Поешьте, – сказал он.

– Спасибо, – отозвалась Антея. – Вы такой добрый…

– И ложитесь спать, – сказал тюремщик, показывая на охапку соломы в углу. – Не заметите, как наступит утро.

– О, дорогой господин тюремщик, – воскликнула Антея. – Что они с нами сделают?

– Постараются заставить вас заговорить, – ответил тюремщик. – И мой совет, если вам нечего сказать, так что-нибудь придумайте. А потом они продадут вас в рабство каким-нибудь северным народам. Дикарям. Ну, ладно, спокойной ночи.

Он ушёл, а дети остались в этой страшной сырости и вони.

– Как вы думаете, может, стоит произнести слова, хотя Амулета и нет с нами? – спросила Антея.

– Можно попробовать, – согласился Сирил.

Они попробовали. Но ничто не нарушило тишину подземелья.

– Какое имя произнёс царь? – стал вспоминать Сирил. – Нисбет? Несбит? Ну, тот, кто служит Великим.

– Погоди, – сказал Роберт. – Сейчас вспомню. Нусрох? Нисрок? Нисрох – вот как!

Тогда Антея постаралась сосредоточиться. Мускулы её напряглись.

Напряглись мысли и воля.

– УР ХЕКАУ СЕТЧЕХ, – прокричала она. – О Нисрох, слуга Великих, явись и помоги нам!

Воцарилось молчание. Потом в углу, там, где была навалена солома, забрезжил холодный голубоватый свет. К ним медленно стала приближаться странная, пугающая фигура с орлиной головой и орлиными крыльями, расположенными на туловище человека.

– Скройся! – в испуге закричала Антея, но Сирил перебил её:

– Нет, нет, останься!

Это странное существо, поколебавшись, отвесило им низкий поклон.

– Говорите, – сказало оно резким, ржавым голосом, точно ключ повернули в старом замке. – Слуга Великих готов послужить вам. В чём ваша нужда и зачем вы позвали на помощь Нисроха?

– Мы хотим домой, – прохныкал Роберт.

– Нет, нет, мы хотим оказаться там, где наша сестра Джейн.

Нисрох взмахнул своей огромной рукой и направил её на глухую стену. Стена тут же исчезла, и вместо сырой, зловонной темницы они оказались в прекрасном помещении, где стены украшали шёлковые занавеси, расшитые водяными лилиями, и зеркала из полированной стали, а на подушке против вавилонской царицы восседал Саммиэд с вздыбленной шерстью и явно недовольным видом. Рядом на голубой кушетке крепко спала Джейн.

– Идите вперёд и не бойтесь, – сказал Нисрох. – Вы, произнесшие Великое имя, потребуете ли что-нибудь ещё?

– О, нет, нет, – поспешила сказать Антея. – Спасибо. Ты можешь уйти.

– Какое чудо! – воскликнула царица, увидев ребят. – Как же вы сюда попали? Я знала, что вы волшебники. И я думала вызволить вас из темницы завтра ранним утром. Вам надо исчезнуть. Я сейчас пошлю разбудить Ритти-Мардука, он вас проводит.

– Никого не надо будить, – сказала Антея, – кроме Джейн. Но я сейчас разбужу её сама. – И она энергично потрясла сестру за плечо.

Джейн открыла глаза.

– Ритти-Мардук давно уже привёл их сюда, – продолжала царица. – Но мне так хотелось побеседовать с Саммиэдом наедине. Уж простите мне эту маленькую хитрость. Но сейчас я кого-нибудь всё-таки разбужу.

– Нет, нет, нет, – настойчиво возражала Антея. – Мы не нуждаемся в провожатых. Мы покинем Вавилон с помощью своей собственной магии. Только, пожалуйста, передайте царю, что тюремщик ни в чём не виноват. Нас освободил Нисрох.

– Нисрох! – охнула царица. – Да вы и в самом деле великие маги!

Джейн села на кушетке, глупо помаргивая глазами.

– Давай подними ЭТО и говори слова, быстро, – скомандовал Сирил, хватая Саммиэда, который машинально его куснул, хорошо, что не сильно.

– Где восток? – спросила Джейн.

– У меня за спиной, – сказала царица. – А тебе зачем?

– УР ХЕКАУ СЕТЧЕХ! – произнесла Джейн.

* * *

И они тут же оказались в столовой в доме № 300 на Фитцрой-стрит.

– Джейн, – сказал Сирил, – сходи наполни песком тазик для Саммиэда.

Джейн вышла.

– Пока её нет, – начал Сирил, когда шаги Джейн замерли на лестнице, – послушайте, давайте ничего не рассказывать ей про темницу, и про тюремщика, и про всякое такое. А то она перетрусит и больше никуда не захочет с нами отправиться.

– Почему вы решили вернуться назад? – спросила Джейн, входя в комнату с тазиком, наполненным песком. – Там, в Вавилоне, было так здорово! Мне очень понравилось.

– Да-да, – подыграл ей Сирил. – Там было здорово. Только мы немного там задержались, а мама всегда говорит, что никогда не надо злоупотреблять гостеприимством!

Глава восьмая

Атлантида

Однажды Сирил и Роберт, оба в белом трикотажном белье, занялись тем, что изображали древнегреческие статуи, которые они видели в Британском музее. Но это шоу внезапно кончилось, и вот почему. Роберт решил сделаться Венерой и для этой цели приготовил белую простыню, чтобы ею задрапироваться, а Сирил, с золочёным блюдечком в руке, изображал Дискобола. Он стоял на одной ноге как раз на кончике Робертовой простыни. Роберт нечаянно дёрнул простынку, и оба – и «Дискобол» и «Венера» – мгновенно рухнули на пол. Они здорово ушиблись, не говоря уж о блюдечке, которое разбилось так, что никаким клеем не склеишь.

– Ну что, доволен? – сердито произнёс Сирил, держась за голову. На лбу у него вздувалась огромная шишка.

– Доволен, благодарю тебя, – рыкнул Роберт, у которого большой палец, защемившись в перилах, вывернулся так, что чуть не сломался.

– Бедный Сирил, – посочувствовала Антея. – У тебя так здорово получилось изобразить Дискобола! Я сейчас намочу холодной водой полотенце. А Бобс – ступай подержи палец под горячим краном. Я читала в книжке, что так поступают балерины, когда у них сильно болят ноги.

– В какой ещё книжке? – пробурчал Роберт. Но он всё-таки послушался и направился в ванную.

Когда он вернулся, сёстры уже успели забинтовать Сирилу голову и убедить его, что Роберт ведь дёрнул простынку не нарочно. Просто так получилось. Роберт тоже вроде бы был настроен мирно. И чтобы конфликт не вспыхнул снова, Антея поспешила заговорить на другую тему.

– Как вы думаете, – спросила она, – не отправиться ли нам куда-нибудь через наш Амулет?

– В Египет, – сказала Джейн. – Я хочу посмотреть на египетских кошечек.

– Нетушки, – отрезал Сирил. – Там такая жарища. Даже здесь, у нас, так жарко, что с трудом выдерживаешь.

И правда. Они находились на лестничной площадке – в самом прохладном месте в доме, но и тут стояла страшная духота.

– Двинемся лучше на Северный полюс.

– Вряд ли там отыщется целый Амулет, – возразил Роберт. – Как бы он туда вдруг попал? Да ещё там можно отморозить пальцы, так что мы и свою половинку не сможем взять в руки и застрянем там на веки вечные. Спасибо тебе, я не согласен.

– Давайте-ка спросим совета у Саммиэда, – предложила Джейн. – Он любит советовать, даже если мы его совету и не последуем.

Саммиэда принесли в его новой сумке, которую Антея и Джейн сшили и красиво вышили цветными нитками: старую-то ведь забыли впопыхах, когда срочно удирали из Вавилона. Но посоветоваться с ним не успели, потому что дверь из комнаты учёного джентльмена открылась и послышался голос его гостя. Он говорил, пока ещё находясь в комнате и, по-видимому, держась за дверную ручку:

– Ты всё же обратись к доктору, старина. Чушь это всё, что ты там бредишь о передаче мыслей на расстоянии. Ты просто переутомился. Отдохни. Поезжай в Дьеп.

– Я бы лучше съездил в Вавилон, – возразил учёный джентльмен.

– Нет. Уж лучше бы тебе попасть в Атлантиду, раз уж на то пошло, – сказал гость. – Вот бы ты меня снабдил материалом для моей статьи, когда бы вернулся домой.

– Если бы я мог… – донёсся голос учёного джентльмена. – Ладно, прощай. Береги себя.

Дверь хлопнула, улыбаясь, гость стал спускаться по лестнице. Ребята встали и посторонились, давая ему пройти.

– Привет, ребятишки, – сказал он, бросив взгляд на забинтованную голову Сирила и на Робертов палец. – Что, побывали на войне?

– Да нет, всё нормально, – отозвался Сирил. – А скажите, что это за Атлан… как её там, куда вы хотели бы его отправить? Тут было слышно, как вы говорили.

– У вас такой громкий голос, – добавила, как бы извиняясь, Джейн.

– Атлантида, – пояснил гость. – Она погибла. Великий континент, исчезнувший в морской пучине. Можете об этом почитать у Платона.

– Спасибо, – с некоторым колебанием в голосе поблагодарил Сирил.

– А были в Атлантиде амулеты? – вдруг спросила Антея, которую внезапно озарила пришедшая в голову мысль.

– Сотни, думается мне. А что, он про это с вами говорил?

– Да, рассказывал. Про самое разное. Он очень добрый. Он нам очень нравится.

– Ему надо отдохнуть. Уговорите его. Ему надо сменить обстановку. У него мозги так забиты всякими знаниями о Египте и Ассирии, что в его голову трудно вколотить ещё хоть какую-нибудь мысль. Разве что если будешь талдычить с утра до ночи. Но у меня на это нет времени. А вы тут живёте. Попробуйте. Ладно? Ну, пока.

Он стал спускаться вниз, шагая сразу через три ступеньки. Джейн сказала, что он очень симпатичный и у него, наверно, тоже есть девочки.

– Я бы хотела с ними поиграть, – добавила она.

Все остальные переглянулись. Сирил кивнул головой.

– Отлично. Отправимся в Атлантиду.

– И возьмём с собой учёного джентльмена, – предложила Антея. – Он потом решит, что всё ему приснилось. Но всё равно, разве это не будет значить сменить обстановку?

Вот как получилось, что, когда учёный джентльмен позволил себе в виде отдыха подремать в кресле и во сне слушал разные версии об Атлантиде (с которыми он не всегда соглашался), он вдруг, слегка приоткрыв глаза, увидел перед собой выстроившихся в ряд четверых своих юных друзей.

– Вы готовы отправиться с нами в Атлантиду? – спросила Антея.

– Когда ты осознаёшь, что спишь, это обозначает, что ты скоро проснёшься, – сонным голосом пробормотал учёный джентльмен. – Или это такая игра, похожая на «Как долог путь наш в Вавилон»? – Потом, окончательно проснувшись, сказал ребятам:

– Я готов, только у меня есть всего пятнадцать минут.

– Да мы нисколько не потратим времени, – отозвался Сирил. – Время – ведь это только форма мысли. Ваш приятель посоветовал вам куда-нибудь поехать. Так почему бы и не с нами?

– Хорошо, я согласен, – сказал учёный джентльмен, окончательно уверившись, что он продолжает спать.

Антея протянула ему свою мягкую розовую руку. Он ухватился за неё и встал с кресла. Джейн подняла Амулет.

– Мы хотим оказаться возле Атлантиды, – сказал Сирил.

Джейн произнесла волшебное слово.

– Балда! – воскликнул Роберт. – Возле острова – значит в воде, так что ли?

– Я никуда не пойду! – завопил Саммиэд, нервно задёргавшись в сумке. Но Амулет уже успел превратиться в арку. Сирил протолкнул через неё учёного джентльмена, поскольку он явно был самым старшим. И они оказались не в воде, а на дощатой палубе корабля. Амулет снова уменьшился до своих обычных размеров. Матросы пришвартовывали корабль цепями к кольцам на пристани. И цепи и кольца сверкали на солнце, точно были сделаны из золота. Все на корабле в этот момент были очень заняты, и сперва никто не заметил пришельцев из дома на Фитцрой-стрит. Старшие по званию отдавали команды матросам.

Вся компания стояла, глядя на набережную и на прекрасный город вдали. Никто из них в жизни не видел ничего красивее.

Море поблёскивало в мягком солнечном сиянии. Невысокие волны, все в белых барашках пены, разбивались о мраморные волноломы, которые, по-видимому, защищали корабли в бухте, когда зимой море бушевало и дули сильные ветры. Набережная была вымощена белым мрамором со сверкающими золотыми прожилками. Город тоже был выстроен из белого и красного мрамора. Более высокие строения, скорее всего храмы и дворцы, были крыты, как казалось, золотом и серебром. Большинство же крыш было из меди, которая отбрасывала красноватые отблески на зелёные холмы. На них город в основном и располагался.

Широкие, величественные мраморные ступени вели от набережной к городу.

Учёный джентльмен испустил глубокий вздох.

– Великолепно! – воскликнул он. – Великолепно!

– Послушайте, мистер… я не знаю, как вас зовут… – начал было Роберт.

– Он хочет сказать, – вежливым голоском проговорила Антея, – что нам никак не удаётся запомнить вашу фамилию. Я помню только, что вы мистер – Де Что-то там.

– Когда мне было столько лет, сколько вам, меня звали Джимми, – робко заявил он. – Вы не возражаете? Когда снится такой сон, то уютнее будет называться своим детским именем. Так мне будет казаться, что и я тоже – один из вас.

– Хорошо, Джимми, – не без труда произнесла Антея.

Но вот корабль пришвартовался, и капитан, освободившись, заметил группу незнакомцев. Он подошёл к ним.

– Что вы тут делаете? – спросил он суровым голосом. – С чем вы явились, с благословением или с проклятиями?

– Конечно же с благословением, – поспешил отозваться Сирил. – Мне жаль, если мы вам не понравились. Мы, видите ли, явились сюда с помощью волшебства. Мы происходим из тех мест, где встаёт солнце.

– Понимаю, – сказал капитан.

Правду сказать, никто и не надеялся, что он поймёт всё так быстро.

– Я вас сперва не заметил. Но я надеюсь, что ваше появление здесь – добрый знак. А это, – он указал на учёного джентльмена, – ваш раб, должно быть?

– О нет, – быстро возразила Антея. – Это великий человек. Он мудрец. Кажется, именно так это называется. Мы прибыли, чтобы осмотреть ваш прекрасный город, ваши дворцы и храмы, а потом мы вернёмся к себе и обо всём расскажем его другу, тоже мудрецу, и тот напишет о вас книгу.

– Что такое «книга»? – не понял капитан.

– Ну, что-то написанное, или, – добавила она торопливо, вспомнив вавилонские письмена, – вырезанное на чём-нибудь.

На Джейн вдруг напала откровенность, она вытащила Амулет из-за ворота своего платья.

– Как здесь, – сказала она.

Капитан взглянул на него с некоторым любопытством, но вовсе не с таким ошеломляющим интересом, какой тот вызывал в Египте и в Вавилоне.

– Камень-то вроде бы наш, и написано нашими письменами, только я не смогу прочесть. Как зовут вашего мудреца?

– Джи… Джимми, – заикаясь, произнесла Антея.

– Джи-Джимми, – повторил капитан. – Не хотите ли сойти на берег? Я представлю вас нашим королям.

– А скажите, достаточно ли хорошо ваш король относится к чужестранцам? – спросил с опаской Роберт.

– У нас десять королей, – ответил капитан. – Наша королевская династия происходит от самого бога Посейдона, владыки морей, нашего всеобщего отца, и в обычаях этой династии почитать чужеземцев, если они являются к нам с миром.

– Тогда проводите нас к королям, – сказал Роберт, – хотя мне очень хотелось бы осмотреть ваш прекрасный корабль и поплавать на нём.

– Давайте пока отложим, – сказал капитан. – Сейчас я опасаюсь грозы. Слышите эти отдалённые раскаты?

Немного помолчав и прислушавшись, капитан сошёл на набережную, остальные тронулись следом.

– Поговорите с ним… Джимми, – сказала Антея, – вы можете много чего выяснить для своего друга.

– Извини меня, пожалуйста, – отозвался учёный серьёзным голосом. – Если я заговорю, я проснусь. А кроме того, я ни слова не понимаю из того, что он говорит.

Не придумав, что бы ещё можно было сказать, они в полном молчании следовали за капитаном по мраморным ступеням, а затем и по улицам города, мимо домов, магазинов, базаров.

– Всё как в Вавилоне, – прошептала Джейн, – только совсем по-другому.

– Меня утешает, что королей так воспитали, что они добры к чужеземцам, – шепнула Антея Сирилу на ухо.

– Да, славно, что тут не грозят глубокими темницами, – отозвался Сирил.

На улицах не было видно ни лошадей, ни экипажей. Люди толкали перед собой тележки на толстых деревянных колёсах, носильщики несли поклажу на голове. Многие люди перемещались на животных, очень похожих на слонов, только эти слоны были больше и покрыты густой шерстью, и на мордах у них не читалось то добродушие, которое видишь у слонов в зоопарке.

– Мамонты, – пробормотал учёный джентльмен и чуть не споткнулся о камень, валявшийся на дороге.

Люди на улицах окружили пришельцев толпой, но капитан попросил их разойтись, говоря:

– Это Дети Солнца и их Верховный Жрец. Они прибыли благословить наш город.

И люди отступали, издавая какие-то звуки, которые можно было принять за сдержанные приветствия.

Учёный джентльмен каждый раз от этого вздрагивал.

– Не страшитесь, – сказала Антея. – Мы можем в любой момент вернуться с помощью Амулета. Хотите?

– Ах, нет, нет, – стал упрашивать он, – пусть сон продолжается. Прошу вас.

– Возможно, высокочтимый Джи-Джимми утомлён, – заметил капитан, глядя, какими неуверенными шагами передвигается учёный джентльмен. – Нам ещё порядком идти до Великого храма, где сегодня короли будут совершать жертвоприношения.

Он остановился перед воротами в высокой стене, за которой, возможно, простирался какой-то парк, потому что над стеной возвышались верхушки деревьев. Он вошёл в ворота и почти тотчас вернулся, ведя за собой лохматого слона, и тут же предложил всем на него сесть. Все забрались к слону на спину. Ах, что это была за езда! Прокатиться на слоне в зоопарке – это тоже здорово, но он там проходит совсем коротенькое расстояние и тут же возвращается обратно. Но это огромное животное двигалось всё вперед и вперёд вдоль улиц, садов и площадей. Каким прекрасным был этот город! Почти все постройки в нём были из мрамора, белого, красного и чёрного. Время от времени по дороге встречались мосты.

Наконец они поднялись на холм в самом центре города. Перед ними простиралась открытая площадь, на которой высилось огромное строение, отделанное золотом, с куполом из серебра. Оно выглядело так великолепно, что вам трудно это себе представить.

Мохнатый слон неуклюже опустился на коленки, все сошли на землю.

– Я хотел бы предложить вам посетить баню, – сказал капитан. – Наш обычай предписывает посетить баню, прежде чем предстать перед их величествами. Наш отец, Посейдон, даровал нам горячий источник, и холодный тоже. У нас есть бани для мужчин и бани для женщин.

Бани состояли из вделанных в пол золотых бассейнов, к которым вели удобные ступени.

– Джимми, – спросила Антея, слегка робея, когда вымытые и раскрасневшиеся они собрались в цветущем саду перед храмом, – вам не кажется, что всё здесь куда больше напоминает наше время, чем древний Вавилон или Египет?.. Ой, я забыла, вы же там не бывали…

– Но всё же кое-что известно об этих странах, – возразил он, – и я вполне с тобой согласен. Однако с твоей стороны это вполне проникновенное замечание, дорогая моя. В этом городе виден куда более высокий уровень цивилизации, чем египетская или вавилонская, и…

– Следуйте за мной, – сказал капитан.

Доведя их до ворот, он остановился.

– Мне не положено входить внутрь, – сказал он. – Я буду ждать вас здесь.

Он объяснил им, как они должны себя вести и что говорить. Золотые створки ворот медленно растворились.

– Мы – Дети Солнца, – сказал Сирил, как его научил капитан. – Мы явились в сопровождении Верховного Жреца. По крайней мере, так его называл капитан.

– А как его зовёте вы? – спросил человек в белых одеждах, встретивший их у входа.

– Джи-Джимми, – запнувшись, как прежде запнулась Антея, сказал Сирил. Право же, это было так неудобно звать этим именем такого учёного джентльмена. – Мы пришли поговорить с вашими королями в храме Посейдона. Я правильно произнёс это имя? – шёпотом спросил Сирил.

– Абсолютно, – ответил учёный джентльмен. – Странность только заключается в том, что я всё понимаю, что говорите вы, но ничего не понимаю из того, что говорят они.

Одетый в белые одежды служитель храма сказал:

– Входите, Дети Солнца с вашим Верховным Джи-Джимми.

Во внутреннем дворе высился храм – весь из серебра, с золотыми башенками и золотыми дверями, с двенадцатью статуями мужчин и женщин, сделанных из чистого золота.

Они вошли в двери, и человек в белых одеждах повел их по лестнице на галерею, откуда открывался великолепный вид.

– Короли пытаются заарканить жертвенного быка, – сказал их провожатый. – Но мне не положено лицезреть это. – И он опустился на колени, лицом вниз.

Десять мужчин в роскошных одеждах, вооружённые палками и верёвками, старались поймать одного из пятнадцати быков, метавшихся по полу храма. У ребят захватило дух: у быков был такой устрашающий вид!

Антее было страшно на них глядеть, и она отвела взгляд. Вскоре раздался громкий крик, а Роберт прошептал:

– Поймали.

Тогда Антея глянула вниз и увидела, как слуги выгоняют из храма стадо быков, а все десять королей ведут одного, упирающегося и протестующего, с накинутым на шею лассо.

– Мы отсюда ничего не увидим, – сказал Сирил. – Эта галерея закрыта со всех сторон.

– Там дверь ведёт на открытый балкон, – сказала Антея. – Оттуда будет виден обряд жертвоприношения.

– Не люблю я никаких жертвоприношений, – сказала Джейн, и девочки решили остаться на галерее. Они затеяли беседу с человеком в белых одеждах, который уже поднялся с колен, вытирая рукавом вспотевшее лицо. Было очень жарко.

– Сегодняшнее жертвоприношение внеочередное, – сказал он. – Обычно оно случается раз в пять лет. В такие дни короли одеваются в священные голубые одежды, и выпивают по бокалу вина с каплями жертвенной крови, и приносят клятву всегда вершить праведный суд. Но сегодня особенный случай. Мы все обеспокоены странными звуками, доносящимися с моря. И бог, обитающий внутри горы, о чём-то предупреждает нас раскатами грома. Правда, такое случалось и раньше. Но меня беспокоит не это.

– И что же это может быть? – заискивающим голоском спросила Джейн.

– Лемминги, вот что.

– Кто такие лемминги – враги?

– Да нет. Это такие грызуны, вроде крыс. Каждый год они откуда-то, из неизвестных краёв, приплывают к нам, проводят тут какое-то время и уплывают обратно. В этом году они не появились. Вы же знаете, крысы никогда не остаются на корабле, обречённом на гибель. Если нас ждёт что-то ужасное, уж лемминги-то будут знать, я в этом уверен.

– Как называется ваша страна? – спросил Саммиэд, неожиданно высунув голову из сумки.

– Атлантида.

– Тогда я советую вам переместиться на самое высокое место, какое вы можете отыскать. Я слышал когда-то о великом наводнении в Атлантиде. Послушайте-ка, вы, – обратился он к девочкам, – давайте быстренько вернёмся домой. Перспектива промокнуть слишком для меня опасна.

Девочки послушно отправились отыскивать братьев, которые, перевесившись с балкона, наблюдали за жертвоприношением.

– Где учёный джентльмен? – спросила Антея.

– Вон он, внизу, – сказал подоспевший человек в белых одеждах. – Ваш Джи-Джимми общается с королями.

Никто не заметил, как и когда он успел спуститься вниз и теперь стоял на ступеньках алтаря, на котором лежало принесённое в жертву животное. Двор был заполнен самыми разными людьми, и все кричали:

– Море! Море!

– Успокойтесь, – произнёс тот из королей, который сумел заарканить быка. – Наш город крепок, он способен выстоять против угроз моря и громов небесных.

– Я хочу домой, – захныкал Саммиэд.

– Мы не можем оставить учёного джентльмена здесь одного, – твёрдо заявила Антея. – Джимми! – позвала она. – Джимми! – Она поманила его рукой.

Он услышал и стал пробираться к ним через толпу.

С балкона они увидели капитана. Его лицо покрывала смертельная бледность.

– Скорее, все – на холмы! – кричал он. Но его голос заглушался другим – голосом ревущего моря.

Девочки взглянули на море. Там поднималось что-то огромное, тёмное и двигалось в сторону города. Это была морская волна, но не обычная, а высотой в несколько сотен футов! Она вздымалась горой! Вдруг показалось, что она раздвоилась – одна половина ринулась обратно в море, а другая…

– Ой! – закричала Антея. – Что будет с городом! Что будет с людьми!

– Успокойся, ведь это происходило тысячи лет назад, – сказал Роберт. Но голос его дрожал.

Тем временем волна набросилась на город, смыла набережную и корабельные доки, разрушила портовые склады. Она подняла на свой гребень тяжёлые корабли и обрушила их на дома. Затем она откатилась обратно в море.

– Я хочу домой! – кричал Саммиэд сердитым голосом.

– Ну конечно, сейчас, – успокаивала его Джейн.

Мальчики тоже были готовы немедленно вернуться, но учёный джентльмен никак не желал к ним присоединиться. Однако и он вскоре взобрался на галерею, возглашая:

– Я должен досмотреть сон до конца!

Он ринулся вверх по последнему пролёту лестницы. Ребята помчались следом. Они оказались в башенке с крышей, но без стен, открытой всем ветрам.

Учёный джентльмен перегнулся через парапет, и в тот самый момент, когда ребята поравнялись с ним, новая волна поднялась ещё выше и разрушила ещё больше.

– Скорее домой, – вопил Саммиэд. – Это конец. Я знаю. Это конец!

– Да быстрее же, – вскричала Джейн, поднимая вверх Амулет.

– Я хочу досмотреть сон! – сопротивлялся учёный джентльмен.

– Тогда это последнее, что вы в своей жизни увидите, – сказал Сирил.

– О Джимми, – чуть не плакала Антея, – я больше никогда никуда не возьму вас с собой.

– Не сможешь и сама никуда двинуться, если мы немедленно не покинем это место, – сказал Саммиэд.

– Я хочу досмотреть сон, – всё ещё упрямился учёный джентльмен.

Окрестные холмы сделались чёрными от того количества людей, которые спешили на них укрыться. Но пока они взбирались, показался лёгкий дымок, за ним полыхнуло пламя: это проснулся вулкан. Земля задрожала. В воздухе метался пепел. Запахло серой. На землю дождём сыпались раскалённые куски пемзы. Мамонты из лесов устремились к вершинам холмов, огромные ящеры покинули горные озёра и устремились к морю. Снега с горных вершин обвалами ринулись вниз, постепенно превращаясь в водопады. Скалы трескались, от них отваливались куски и падали в море.

– Ой, какой ужас! – закричала Антея. – Скорее домой.

– Сон кончается, – сказал учёный джентльмен.

– Подними Амулет! – кричал Саммиэд.

Вокруг них собралась огромная толпа пытавшихся спастись людей. Башенка, в которой они находились, стала раскачиваться. Вода уже лизала золотые стены храма. Джейн подняла Амулет.

– Быстро, говори нужные слова, – командовал Саммиэд.

И пока Джейн их произносила, он выскочил из сумки и укусил учёного джентльмена в руку. В этот самый момент мальчики протолкнули его через арку и прошли следом.

Он попытался оглянуться, но через арку увидел только воду, а над водой – вершину вулкана, из кратера которого извергалось пламя.

* * *

Он рухнул в своё кресло.

– Какой жуткий сон! – с трудом переводя дух, сказал он. – А, вы здесь, дружочки мои? Чем могу быть полезен?

– Вы поранили руку, – сказала Антея. – Давайте-ка я её перевяжу. – Рука и на самом деле кровоточила. Саммиэд залез назад в сумку. На ребятах прямо-таки не было лица.

– Никогда в жизни, – сказал потом Саммиэд, – я больше не отправлюсь в прошлое со взрослыми. Я предупреждаю вас.

* * *

– Ну вот, мы опять не добыли целый Амулет, – сказала Антея на следующий день.

– И не могли добыть, – сказал Саммиэд. – Его там и не было. Когда произошла катастрофа, он оказался на корабле, которому удалось спастись, потому что он находился далеко в море: он направлялся в Египет. Я знал это заранее.

– Так почему же ты ничего не сказал?

– А вы и не спрашивали. Я не имею привычки совать нос туда, где не спрашивают.

А ещё днём позже Сирил заметил:

– Ну, теперь другу нашего Джи-Джимми будет о чём написать в своей статье.

– Нет, не будет, – возразил Роберт. – Наш учёный Джи-Джимми наверняка решит, что это был только сон, и своему приятелю ничегошеньки не расскажет.

Глава девятая

У Фараона

Когда Сирил открыл дверь в ванную, чтобы вымыть руки перед обедом (а руки у него были грязными-грязными, потому что всё утро он играл в кораблекрушения на заднем дворе, где стояли баки для сбора дождевой воды), он обнаружил в ванной комнате Антею, которая рыдала, облокотившись о край ванны.

– Эй, что с тобой? – участливо спросил он. – Обед остынет, пока ты наплачешь полную ванну солёной воды.

– Убирайся! – зло огрызнулась Антея. – Ненавижу тебя! Всех ненавижу!

Сирил на мгновение застыл в полном изумлении.

– А я об этом не догадывался, – смиренно отозвался он.

– Никто никогда ни о чём не догадывается, – всхлипывала Антея.

– Я не предполагал, что ты сердишься. Я думал, ты опять ушибла пальцы о горячий кран, как на прошлой неделе.

– Пальцы, пальцы… – передразнила она брата. – Давай быстро мой свои руки и катись отсюда.

Антея так редко злилась, что, когда это случалось, они не столько сердились, сколько впадали в изумление.

Сирил боком втиснулся в ванную комнату и ласково коснулся её плеча.

– Ну, что с тобой? – мягко спросил он.

– Обещай, что не будешь смеяться, – попросила Антея.

– Да вроде бы мне как-то не до смеха.

– Мама… – проговорила она сквозь слезы.

– А что – мама? Сегодня утром ведь пришло письмо от неё, у них с Ягнёнком всё в порядке.

– Да-а. Но я так хочу, чтобы она вернулась!

– Не ты одна, – сказал он коротко.

– Я знаю. Нам всем всё время хочется, чтобы она была с нами. Но мне особенно ужасно хочется, вот именно сейчас. Она пишет про Ягнёнка. Как ему нравятся морские ванны. Она ведь в этой самой ванне купала его перед самым отъездом! О! О! О!

Сирил похлопал её по спине.

– Возьми себя в руки. Умойся. Я с тобой поделюсь кое-какими мыслями. Послушай, – говоря это, Сирил намыливал руки, а в ванну летела серая мыльная пена, – понимаешь, мы пока что просто как бы забавлялись с Амулетом. А теперь нам надо серьёзно поработать. И маму вернуть. И папу, между прочим, тоже. Ох, будь оно неладно, это мыло!

Намокший и сделавшийся серым кусок мыла выскользнул из его пальцев и шмякнул Антею в подбородок, точно им выстрелили из катапульты.

– Ну вот, – сказала она с сожалением, – теперь мне придётся вымыть лицо.

– Тебе так и так надо было умыться, – убеждённо сказал Сирил. – Послушай, что я надумал. Ты знаешь миссионеров?

– Да, – подтвердила Антея, хотя лично она ни одного не видала в глаза.

– Ну так вот. Они всегда возят туземцам бусы, и браслеты, и всякие полезные вещи, которых у туземцев нет и о которых они никогда и не слыхали. Так вот. Туземцы могут их полюбить за щедрость. И, как написано в книжках, они за это часто дарят белым людям жемчуг, и ракушки, и слоновую кость, и страусовые перья. И тогда…

– Погоди. Я не расслышала, что ты сказал. Ракушки и…

– Да. Ракушки и тому подобные вещи. Самое главное, чтобы они тебя полюбили за щедрость. Понимаешь? В следующий раз, когда мы отправимся в прошлое, нам надо хорошенько подготовиться. Помнишь, в какой раж пришла вавилонская царица от моей записной книжки? Возьмём с собой всякие разные вещички и подарим им в обмен на разрешение взглянуть на Амулет.

– Ну и что это нам даст, если мы на него только поглядим?

– Дурочка, ведь если мы будем знать, где он находится, так мы пойдём туда и заберём его ночью, когда все уснут.

– А не будет ли это воровством? – задумчиво произнесла Антея. – Ох, опять этот колокольчик! Няня звонит к обеду.

После того, как обед был благополучно съеден (лосось в собственном соку, зелёный салат и пирог с повидлом) и крошки сметены со скатерти, Роберта и Джейн посвятили в возникший план. Потом разбудили спящего в песке Саммиэда и спросили у него, что бы пригодилось в качестве подарков, скажем, для древних египтян, и есть ли надежда, что Амулет может именно там оказаться, ну, например, при дворе Фараона.

– Я не могу вам сказать, – покачал головой Саммиэд. – Мне не позволено. Хотя я в одну минуту мог бы определить, где он находился в прошлом. Единственно, что я могу констатировать, что это не такая уж плохая мысль – отправиться в прошлое с подарками. Я бы только не вываливал всё сразу. А обнаруживал бы постепенно, вещь за вещью. Возьмите с собой небольшие вещички и распределите между всеми.

Этот совет показался ребятам разумным. И вскоре стол покрылся целой кучей вещей, которые, по мнению ребят, могли бы заинтересовать древних египтян. Антея притащила куколок, пазлы, деревянный кукольный сервиз и зелёную кожаную шкатулочку, на которой было написано золотыми буковками «несессер». Когда тётя Эмили подарила его Антее, в нём были ноженки, перочинный ножик, напёрсток, штопор, шило и игольник. Ноженки, перочинный ножичек и наперсток, конечно же, успели потеряться. Но остальное было на месте и выглядело как новенькое.

Взнос Сирила состоял из оловянных солдатиков, игрушечной пушки, катапульты, консервного ножа, булавки для галстука, теннисного мячика и висячего замка без ключа. Роберт принёс свечку («Я не думаю, чтобы они видели когда-нибудь парафиновую свечку», – сказал он), маленький японский подносик, резиновую печатку, на которой было вырезано папино имя и адрес, и кусок оконной замазки. Джейн прибавила к этому колечко для ключей, латунную ручку от кочерги, баночку из-под крема, перламутровую пуговицу от своего зимнего пальто и ключ, но без замка.

– Не потащим же мы с собой весь этот мусор, – презрительно заметил Роберт. – Надо, чтобы каждый выбрал по одной вещичке.

В течение целого часа они спорили, что именно из этих предметов может считаться самым подходящим. Но соглашения никак не удавалось достичь. Наконец Сирил сказал:

– Вот что. Давайте зажмурим глаза, и то, что каждый не глядя ухватит, он и возьмёт с собой.

Это и было проделано. Антее достался несессер. Роберт ухватил свечку. Джейн сцапала булавку для галстука. Сирил подцепил висячий замок.

– Вряд ли древние египтяне носили галстуки, – сказала Джейн, с сомнением разглядывая свой трофей.

– Не расстраивайся, – стала успокаивать её Антея. – Я думаю, это всегда полезнее – выбрать наугад. Это и в сказках всегда так. Сын дровосека находит что-нибудь в лесу, хочет уже это выбросить, а в конце концов эта вещь оказывается волшебной. Или её кто-нибудь потеряет, а тому, кто её найдёт, король предлагает руку своей дочери и полкоролевства.

– Не нужна мне никакая рука королевской дочери, – проворчал Сирил.

– И мне тоже, – сказал Роберт. – Как только дело доходит до руки, тут всё самое интересное как раз и кончается.

– Ну, так мы готовы? – спросила Антея.

– Мы отправляемся в Египет, да? – обрадовалась Джейн. – Я больше никуда и не хотела бы попасть. Ух, какой последний раз был город в этой Атлантиде: жуткие волны и горы горят пламенем!

Саммиэда запихнули в сумку.

– Послушайте, – сказал Сирил. – Надоели мне всякие там цари-короли. К тому же во дворцах на нас все обращают внимание, там мы слишком на виду. Что касается Амулета, то он наверняка должен находиться в храме. Может, они возьмут нас туда, ну, скажем, на работу.

– Было бы здорово, – подхватила Антея. – Там ведь работают всякие церковные старосты или служки. У них есть возможность что-нибудь забрать из церковных сокровищ.

– Порядок! – согласились все.

Амулет был поднят. Он, как всегда, вырос до размеров арки, и вот уже перед ними сиял тёплый, золотистый свет Египта.

Как только они прошли через арку, их оглушили громкие, сердитые голоса. Из тишины и покоя столовой на Фитцрой-стрит они вдруг попали в середину разъярённой толпы. Никто не обратил на них никакого внимания. Они протиснулись сквозь толпу и встали, прижавшись к стене какого-то дома. Толпа состояла из мужчин, женщин и детишек. Поражал их цвет лица. Если бы какому-нибудь малышу досталась раскраска с их изображением, то ему пришлось бы использовать все краски в акварельной коробочке. В дело пошла бы и жёлтая охра, и красная, и светло-коричневая, и даже чёрная краска. На женщинах были передники с широкими лямками, а широкие вроде бы шарфы покрывали их головы и плечи. На мужчинах оказалось совсем мало одежды – это был в основном рабочий люд, а ребятишки и вовсе щеголяли безо всего, если не считать мелких украшений, свисавших на цепочках с шеи или с поясов.

Сначала ребята ничего не могли разобрать в сплошном гуле и гаме. Но затем чей-то голос оказался громче других. Он что-то прокричал, и вдруг воцарилась тишина.

– Слушайте меня, друзья мои и товарищи, – разнеслось над толпой.

Это говорил высокий человек, чья кожа была с медным отливом. Он вскочил в колесницу, которую перед тем остановила толпа. Седок в страхе выпрыгнул из неё и скрылся, бормоча что-то насчёт того, что он сейчас позовёт охрану. А меднокожий человек продолжал громко говорить с колесницы:

– Товарищи мои, люди труда! Сколько будем мы ещё терпеть произвол хозяев? Они живут в роскоши и праздности, пользуясь плодами наших трудов. А нам они платят столько, что мы едва выживаем. Пришла пора положить этому конец!

Его голос заглушил гром аплодисментов.

– А как мы сумеем этого добиться? – раздался голос из толпы.

А другой прокричал:

– Ты был бы поосторожнее, а не то живо попадёшь в беду.

– Я всё это слышал слово в слово прошлым воскресеньем в Гайд-парке, – прошептал Роберт.

– Давайте потребуем больше хлеба с луком и пива, и более продолжительного обеденного перерыва, – продолжал оратор. – Вы утомлены, вы голодны, вас мучает жажда. Вы бедны, ваши жёны и дети голодают. В закромах у богатеев полно хлеба, который мы же и вырастили. Пора разгромить их склады и амбары!

– Пора, пора! – подхватили в толпе.

Но кто-то, сумев перекричать толпу, предложил:

– Надо обратиться к Фараону! Давайте составим петицию! Он обязан прислушаться к голосу угнетённых!

Толпа сначала качнулась в сторону амбаров, затем устремилась в сторону дворца. Она полилась в том направлении мощным потоком, увлекая за собой ребят. Антее с трудом удавалось уберечь Саммиэда, чтобы его не помяли в давке.

Толпа текла вдоль улицы мимо однообразных, скучного вида домов с высоко расположенными окнами, далее вдоль рынка, где люди не торговали, а обменивались товарами. Роберт приметил, как корзинка лука была обменена на расчёску, а пять рыбёшек – на ниточку бус. Люди на рынке казались более состоятельными, чем те бедняки, которые двигались в толпе. Они и одеты были получше.

– Что там ещё случилось? – тягучим голосом спросила женщина в платье из жатой хлопчатой ткани, обратившись к продавцу фиников.

– Отбросы общества! – презрительно фыркнул он. – Только послушать их. Как будто кого-нибудь интересует, сколько у них там есть лука или пива.

– Мерзавцы! – поддержала разговор женщина.

– Такое я тоже раньше слышал, – проговорил Роберт.

В это время голоса в толпе изменились. Злые выкрики сменились возгласами страха.

– Гвардейцы! – крикнул кто-то испуганным голосом.

К нему присоединился другой голос:

– Гвардейцы Фараона!

Толпа подхватила крики:

– Гвардейцы! Фараоновы гвардейцы!

Топот копыт приближался. Люди из толпы стали разбегаться кто куда – в переулки, во дворы домов. Гвардейцы в своих кожаных разукрашенных колесницах пронеслись галопом по улице. Колёса громко стучали по камням, тёмно-синие туники гвардейцев раздувал ветер.

– Ну вот, с бунтом и покончено, – сказала женщина в платье из жатой материи. – Прекрасно! А вы обратили внимание на гвардейского капитана? Какой красавец, а?

Ребята, заметив замешательство толпы, поспешили укрыться в арке, ведущей к чьему-то дому. Они перевели дух и огляделись.

– Повезло нам выпутаться из этой каши, – сказал Сирил.

– Да, – согласилась Антея. – Только мне жаль, что бедные люди не смогли добраться до Фараона. Может, он бы им помог.

– Вряд ли, если это тот, о котором говорится в Библии, – заметила Джейн, – у него было жестокое сердце.

– Мне бы хотелось посмотреть на дворец Фараона, – сказала Антея.

– Но ведь мы же решили попытаться наняться в храм, – недовольно оборвал её Сирил.

– Да, но сначала надо бы с кем-нибудь завязать знакомство. Может, нам удалось бы подружиться с храмовым привратником? Мы бы могли подарить ему замок или ещё что-нибудь. Интересно знать, которые тут дворцы, а которые храмы, – добавил Роберт, глядя на высокие тянувшиеся к небу строения, расположенные позади рынка.

Слева и справа были расположены какие-то другие постройки, чуть пониже.

– Вы хотели бы обнаружить замок бога солнца Амона Ра? – задал им вопрос мягкий голос откуда-то из-за спины. – Или замок богини неба Мут? Или, может быть, бога луны Хонсу?

Они обернулись и увидели стоящего рядом с ними молодого человека. Он был побрит наголо, а на ногах у него были лёгкие плетёные сандалии. Одет он был в пёстро расшитую хлопчатую тунику. Его запястья, предплечья и щиколотки были украшены золотыми с инкрустацией браслетами. На шее у него блестело массивное золотое кольцо, а шею охватывало золотое ожерелье, с которого свисали самые разнообразные амулеты. Но среди них не было ни одного похожего на тот, что искали ребята.

– Нам всё равно, какой храм, – откровенно признался Сирил.

– Расскажите мне, с какой целью вы здесь, – спросил молодой человек. – Я Верховный Служитель храма Амона Ра, возможно, я сумею вам помочь.

– Мы прибыли из великой империи, где солнце никогда не заходит, – сказал Сирил.

– Я так и понял, что вы из каких-то странных, незнакомых мне мест, – сказал Служитель храма.

– Мы побывали уже во многих дворцах. Нам бы теперь хотелось попасть в храм, – сказал Роберт.

Саммиэд завозился в своей сумке.

– Принесли ли вы с собой дары для храма? – спросил Служитель с некоторой осторожностью.

– У нас есть кое-что, – так же осторожно отозвался Сирил. – Это магические предметы. Мы пока не можем вам всего открыть. И нам не хотелось бы расстаться со своими дарами просто так, ни за что.

– Остерегайтесь оскорбить божество, – сказал их новый знакомый. – Я и сам кое-что смыслю в магии. Я могу слепить из воска ваше изображение, и по мере того, как воск будет таять, вы будете уменьшаться в размерах и в конце концов исчезнете.

– Ну, это ерунда, – сказал Сирил. – А я могу сделать так, что огонь появится сам собой.

– И ты не должен к этому готовиться? Поститься, например, или читать долгое время магические заклинания?

– Заклинания я произнесу совсем короткие, а что касается поста, то в моём случае он не требуется. – Он выпалил: – Британский флаг, печатный станок, порох, правь, Британия, огонь, появись на кончике этой палочки! – Сирил произнёс слова, которые явно не были знакомы древнему египтянину. Затем он чиркнул спичкой о подошву своего ботинка и продемонстрировал огонь, прикрывая его ладонью от ветра. – Ясно? Возьми, подержи палочку в руках.

– Нет, спасибо, – попятился Служитель храма. – А можешь ли ты это повторить?

– Конечно.

– Тогда пойдёмте к Фараону. Он привержен магии, и он покроет ваши имена великой славой. Между посвященными не должно быть секретов. Я должен признаться вам, что я сейчас в опале, потому что я слегка ошибся в своих предсказаниях. Я сказал, что прекрасная девушка прибудет к нему из Сирии, но, увы! – явилась тридцатилетняя, которая скорее всего была красавицей, но в недавнем прошлом. Время – ведь это только форма мысли, не так ли?

Ребята пришли в восторг, услышав знакомые слова.

– Тебе это тоже известно? – спросил Сирил.

– Это как раз и лежит в основе всякого магического действа, – отозвался их собеседник. – Так вот, если я приведу вас к Фараону, я думаю, он простит мне мои промахи. Я тогда попрошу Фараона, Великого Сына Солнца, господина Севера и Юга, чтобы он дал вам разрешение поселиться в храме.

Что ж, это была неплохая идея, никому не приходило в голову ничего лучше. Так что они последовали за своим новым знакомым. Те улочки, по которым они теперь шли, были узкие и грязные. Домишки бедняков имели всего по два окошка. Дым из них выходил сквозь отверстие в задней стене постройки.

– Мало что изменилось в Египте с тех пор, как мы тут были в первый раз, – шёпотом заметила Антея.

Хижины были крыты пальмовыми листьями, везде возле домов суетилась всякая живность: куры, цыплята, козы. Голопузые детишки возились в желтоватой пыли. На одну из крыш взобралась коза, которая, мотая головой, с аппетитом жевала пальмовые листья кровли. Над входом в каждый домишко были прикреплены какие-то изображения.

– Это амулеты, от сглаза, – пояснил ребятам провожатый.

– Вот тебе и твой прекрасный Египет, – шепнул Роберт на ухо Джейн. – Никакого сравнения с Вавилоном!

– Погоди, пока не увидишь дворец Фараона, – ответила Джейн.

Дворец был, конечно, прекраснее всего, что им пришлось увидеть в этот день, но всё равно, по сравнению с дворцом вавилонского царя, это было жалкое зрелище. Массивные двери дворца были сделаны из древесины кедра. Они висели на бронзовых петлях и были утыканы бронзовыми же гвоздями.

Сбоку помещалась небольшая калитка, через которую они и вошли. По-видимому, их провожатый знал пароль, потому что часовые без возражений их всех пропустили.

За калиткой располагался сад. Он был засажен самого разного вида деревьями и цветущим кустарником. Посредине было небольшое озеро с рыбками, по краям виднелись голубые цветки лотоса, по воде весело плавали уточки, «совсем как теперешние», – сказала Джейн.

– Вон там помещается фараонова гвардия, тут расположены склады, а вон там – резиденция супруги Фараона, – объяснял Верховный Служитель храма. Они прошли по дворам, вымощенным камнями, затем подошли к внутренним воротам, и их провожатый что-то шепнул стражнику.

– Нам повезло, – сказал он ребятам. – Фараон всё ещё находится в Тронном зале. Пожалуйста, не забудьте выразить глубочайшее почтение и крайнюю степень восхищения Фараоном. Не повредит, если вы опуститесь на колени, приклонив голову. И не произносите ни слова, пока к вам не обратятся с разговором.

Они вошли в зал. По периметру зала располагались колонны из раскрашенного дерева. Потолок был обшит богато инкрустированной кедровой древесиной. В сторону трона шла широкая пологая лестница, чуть подальше был пролёт лестницы более узкой, а потом совсем узкие ступени вели к трону. Фараон сидел на троне в роскошных одеждах, на голове у него была красно-белая корона, в руке он держал скипетр – символ власти. Над троном возвышался балдахин, державшийся на пёстро раскрашенных деревянных колоннах. Вдоль стен зала шла сплошная деревянная скамья, на которой восседали друзья, родственники и придворные Фараона.

Служитель храма привёл ребят к самому трону и, вытянув руки вперёд, упал ниц перед Фараоном. Ребята, как сумели, последовали его примеру. Антее пришлось соблюдать осторожность, чтобы не придавить Саммиэда.

– Поднимите их, – раздался голос Фара она, – пусть говорят.

Дворцовые слуги подошли и подняли ребят.

– Кто такие эти чужестранцы? – спросил Фараон и добавил сердито: – Как ты посмел, Рех-Мара, предстать передо мной, когда твоя невиновность остаётся недоказанной?

– О Великий Фараон, – ответил Рех-Мара, – ты являешь собой образ бога Ра на земле. Тебе открыты мысли богов и мысли людей. И ты, наверно, уже увидел своим внутренним взором, что это дети королей диких и покорённых народов из страны, где солнце никогда не заходит. Им подвластно волшебство, неизвестное в Египте. Они явились с дарами в знак уважения и восхищения Фараоном, в чьём сердце живёт мудрость богов, а их правда – у него на устах.

– Всё это очень хорошо, – сказал Фараон, – но где же их дары?

Ребята, поклонившись, как сумели, смущаясь в том раззолоченном и разукрашенном обществе, в котором они оказались, выложили замок, несессер и булавку для галстука.

– Но это не дань, – пробормотал Сирил. – Англия не платит дани никому.

Фараон с интересом поглядел на эти предметы.

– Отнесите всё это хранителю в сокровищницу, – приказал Фараон слуге, стоявшему рядом. Затем он обратился к ребятам:

– Дары не велики, но и небезынтересны. Ну, какое же волшебство вам подвластно? О чём ты говорил, Рех-Мара?

– Эти недостойные отпрыски побеждённого народа… – начал Рех-Мара.

– Ничего подобного, – сердито прошептал Сирил.

– …дикого и побеждённого народа, – продолжал Рех-Мара, – могут заставить огонь возникнуть из маленького кусочка дерева.

– Я бы хотел увидеть это, – сказал Фараон.

Сирил без промедления чиркнул спичкой.

– А сможешь ли ты это повторить? – спросил Фараон.

– Не сможет, – неожиданно вступила в разговор Антея, и все взгляды устремились на неё, – ему помешают голоса людей, которые кричат, требуя, чтобы им, голодным, был дан хлеб, лук, пиво и увеличен час дневного отдыха. Если им дадут то, что они просят, волшебство продолжится.

– Дерзкая девчонка, – отозвался Фараон, – однако дайте этим собакам то, чего они просят.

Пышно разодетый придворный кинулся исполнять приказание.

– Люди станут на тебя молиться, – прошептал Рех-Мара. – Храм Амона Ра получит массу жертвоприношений.

Сирил зажёг ещё одну спичку, вызвав восторг всего Фараонова двора. А когда Сирил вытащил из кармана свечу и зажёг её перед лицом Фараона, всеобщему ликованию не было границ.

– О величайший из величайших, пред которым склоняются солнце, луна и звёзды, – елейным голосом заговорил Рех-Мара, – заслужил ли я прощение? Доказана ли моя невиновность?

– Доказана на все времена, – сказал Фараон. – Ты заслужил прощение. Можешь идти с миром.

Рех-Мара поспешил удалиться.

– А что это там ворочается у вас в мешке? Покажите мне, чужестранцы, – потребовал Фараон.

Ничего другого не оставалось, как показать ему Саммиэда.

– Заберите его, – приказал Фараон слугам. – Очень забавная обезьянка. Это будет прекрасным добавлением к моему собранию диких зверей.

И сколько бы ни умоляли ребята, и сколько бы ни кусался Саммиэд, ничего не помогло. Саммиэда унесли.

– Будьте осторожны! – кричала им вслед Антея. – Смотрите, чтобы на него не попала вода. – Она протянула им сумку. – Держите его в его священном домике.

– Это волшебное существо, – кричал им вслед Роберт. – Ему просто нет цены!

– Вы не имеете права его забирать! – позабыв про осторожность, вопила Джейн. – Это же просто разбой среди белого дня!

Все в ужасе замолчали. Затем Фараон проговорил:

– Возьмите у них священный домик для обезьянки. А их всех арестуйте. Сегодня после ужина я, может быть, соблаговолю ещё поразвлечься их волшебством. Стерегите их хорошенько и не пытайте – до времени.

– О господи, – всхлипывала Джейн. – Так я и знала. И зачем только мы пришли сюда.

– Заткнись, дурища, – рыкнул Сирил. – Ты сама так хотела. Это было твоё желание попасть в Египет. Замолчи. Всё как-нибудь обойдётся.

Их заперли в комнате, на этот раз не в подземелье. Это служило единственным утешением. Стены были красиво расписаны, при других обстоятельствах они с интересом бы их рассмотрели. У стены стояла низенькая тахта и несколько стульев.

Когда ребят оставили одних, Джейн облегчённо вздохнула.

– Ну, теперь мы можем вернуться домой.

– И оставить тут Саммиэда? – спросила Антея с упрёком.

– Погодите, – сказал Сирил. – Мне в голову пришла одна мысль. – Немного подумав, он стал стучать в тяжёлую кедровую дверь.

Дверь приоткрылась, в неё заглянул стражник.

– Прекрати дубасить, а не то… – пригрозил он.

– Послушайте, – сказал Сирил. – Вам, наверно, скучно стеречь нас и ничего не делать. Хотите, мы покажем вам кое-какое волшебство? Мы не гордые, мы творим волшебство не только для фараонов. Вам интересно? Показать кое-что, а?

– Ну что ж, – согласился стражник.

– Тогда принесите нам нашу обезьянку, а мы вас сумеем развлечь чудесами.

– Откуда мне знать, может, вы меня просто морочите? – сказал стражник. – Может, вы хотите просто, чтоб она меня искусала. Может, её зубы и когти ядовитые.

– Послушайте, – сказал Роберт. – Вы видите, у нас тут совсем ничего нет. Вы только закройте дверь и войдите через пять минут, и мы сотворим чудо… ну, к примеру, в комнате окажется волшебный живой цветок в глиняном горшке.

– Ну, если вы можете это сотворить, значит, вы всё можете, – заметил стражник.

Он вышел и запер за собой дверь снаружи.

Они быстро достали Амулет. Повернувшись вокруг своей оси, они определили восток. Амулет увеличился, и через его арку они вошли к себе в дом и вернулись с горшком расцветшей герани, которая стояла на окошке лестничной площадки в доме на Фитцрой-стрит.

– Ну? – сказал стражник, заходя в комнату. – Я думаю, вы… О! – воскликнул он точно громом поражённый.

– Мы можем сотворить еще больше чудес, – сказала Антея, – много, много больше, если только наша обезьянка окажется с нами. А вам вот – два пенса.

И она протянула ему монетки.

– Что это? – удивился он.

Роберт объяснил ему, насколько проще и удобнее расплачиваться деньгами, чем обмениваться товарами на базаре. Позже стражник отдал монетки своему капитану, а тот какое-то время спустя показал их самому Фараону, на которого мысль о деньгах произвела огромное впечатление. Вот так в Египте были впервые введены в оборот деньги. Я не знаю, поверите ли вы этому. Но если вы верите во всё остальное, то почему бы вам и в это не поверить?

– Вот о чём я думаю, – неожиданно сказала Антея, – сдержит ли Фараон своё слово насчёт рабочих-бедняков? Не отменит ли он своё распоряжение, только потому что он зол на нас?

– Нет, – успокоил её стражник. – Он вообще-то опасается всякого волшебства, так что обещанное вам он выполнит.

– Ну так принеси нам нашу обезьянку, а мы тебе покажем разные весёлые чудеса. Будь уж так добр, пожалуйста.

– Не знаю я, куда они девали вашу драгоценную обезьянку, но я, пожалуй, попрошу приятеля тут за меня подежурить, а сам пойду разведаю.

– Так ты думаешь, – обратился Роберт к Антее, – что нам следует вернуться домой, даже не попытавшись найти вторую половину Амулета?

– Думаю, да, – сказала Антея с некоторой дрожью в голосе.

– Я-то считаю, что эта вторая половинка должна быть где-нибудь тут, поблизости, – заметил Роберт. – Иначе бы мы тут не оказались. Очень хотелось бы её разыскать. Жаль, что нам недоступно настоящее волшебство. Тогда бы мы её уж точно обнаружили. Интересно, где же эта вторая половинка находится на самом деле?

Если б они только могли знать! Нечто, очень похожее на вторую половину Амулета, было совсем близко от них. Она висела на шее у одного человека, и человек этот наблюдал за ними сквозь щёлку почти под самым потолком. Щёлка специально была проделана в стене, чтобы наблюдать за арестантами. Но они этого не знали.

Прошёл почти час напряжённого ожидания. Они попытались убить время, разглядывая картинки на стене, где какие-то странные люди играли на каких-то странных арфах, а женщины в странных одеяниях как бы танцевали под музыку. Но время тянулось медленно, и каждый из них успел припомнить слова Фараона: «Стерегите их хорошенько и пока не пытайте – до времени».

– Если уж дело дойдёт до самого худшего, – сказал Сирил, – придётся нам удирать без Саммиэда. Надеюсь, он сумеет сам о себе позаботиться. Они ничего ему не сделают, когда поймут, что он может разговаривать и выполнять желания. Я не удивлюсь, если они ему выстроят храм.

– Я даже подумать не могу, чтобы оставить его здесь, – сказала Антея. – И вообще, Фараон сказал «после ужина». Так что у нас есть ещё время. И стражник проявлял большое любопытство. Пока всё в порядке.

Звук отодвигаемой снаружи щеколды показался всем самой прекрасной музыкой на свете.

– Ой, а вдруг он не нашёл Саммиэда? – прошептала Джейн.

Но все сомнения рассеял Саммиэд собственной персоной. Не успела дверь приоткрыться, как он прыгнул прямо на руки к Антее.

– Вот возьмите его волшебную одёжу, – сказал стражник, протягивая ребятам сумку.

– Ну, а теперь скажи, что бы ты хотел от нас получить? – поинтересовался Сирил.

– Ну, раз уж вы можете сотворить незнакомый мне живой цветок в глиняной вазе, значит, думается мне, вы можете всё. А мне бы хотелось заполучить столько сокровищ из Фараоновой сокровищницы, сколько под силу унести двум мужчинам. Я очень этого хочу.

Услышав слово «хочу», ребята поняли, что об удовлетворении его желания позаботится Саммиэд. Так и получилось. Весь пол оказался усыпанным золотом и драгоценными камнями.

– Ну что, показать тебе ещё какое-нибудь волшебство? – спросил Сирил. – Хочешь, мы исчезнем? Сделаемся невидимыми?

– Хорошо, – сказал стражник. – Исчезайте. Только не через дверь. – Он закрыл дверь и прислонился к ней спиной.

– Нет! Нет! Останьтесь! – закричал некто откуда-то сверху, из-за капителей, высящихся у стены колонн.

Стражник удивился не меньше ребят.

– Ну вот, снова какое-то волшебство, – сказал он.

И тогда Джейн подняла Амулет и произнесла нужные слова. Заслышав их и увидев, как перед ними вырастает высокая арка, он с криками ужаса распластался на полу поверх всех сокровищ.

Ребята уже к этому времени, навострившись, быстро и ловко прошли через арку. Только Джейн остановилась в проходе и оглянулась назад.

Все остальные уже находились на коврике в столовой в доме на Фитцрой-стрит, а она всё торчала в проходе.

– Кто-то её держит, – забеспокоился Сирил. – Нам, наверно, надо вернуться. – Но сначала они хорошенько дёрнули её за руки, и она оказалась рядом с ними. И тогда арка, как обычно, превратилась в маленькую половинку Амулета.

– И зачем вы это сделали? – негодовала Джейн. – Было так интересно! В помещение вошёл Верховный Служитель, наш провожатый. Он хорошенечко пнул ногой стражника и велел ему быстренько вставать.

– Давай, – сказал он, – собирай сокровища и бежим отсюда.

– И что? Они убежали?

– Откуда я знаю! Вы мне помешали. А мне так хотелось увидеть, чем всё это кончится!

Глава десятая

Извинительный подарок и мальчик, которого выгнали с уроков

– Всё! Нашёл! – воскликнул Сирил, сидя на обеденном столе и болтая ногами в воздухе. – Нашёл!

– Что ты там нашёл? – удивились остальные.

Сирил выстругивал лодочку перочинным ножиком из деревянной чурки, а девочки шили куклам тёплые платьица, потому что на дворе сильно попрохладнело.

– А вы ещё не поняли? Никакого нет проку отправляться в прошлое и там искать Амулет. В прошлом бывают самые разные времена, их там как песчинок на морском берегу. Можно целую жизнь потратить и так его и не найти. Уже сентябрь кончается. Мы ищем всё равно как искали бы иголку…

– В стоге сена, – подхватил Роберт. – Ну, а если не оказываться в прошлом, то что тогда мы должны делать?

– А дело в том, – начал было Сирил с загадочным видом… – Тьфу ты пропасть!

Няня вошла в столовую с подносом, на котором были собраны ножи, вилки и стаканы, и, выдвинув ящик буфета, стала доставать скатерть и салфетки.

– Вот так всегда, – проворчал Сирил. – Только дойдёшь до чего-нибудь интересного, как тут же нужно обедать.

– Очень было бы интересно, мастер Сирил, – обиделась няня, – если бы я не кормила всех вас вовремя. Могли бы и не начинать ворчать.

– Я и не ворчу, – огрызнулся Сирил, – но всегда почему-то именно так и получается.

– Вот-вот, «получается», – с той же обидой продолжала няня. – Стараешься, стараешься день и ночь, и хоть бы кто спасибо сказал.

– Что ты, нянюшка, ты ведь всё так хорошо устраиваешь, – сказала Антея.

– Первый раз взяли на себя труд сказать что-то хорошее, – отрезала няня.

– А что толку говорить, – вступил в разговор Роберт. – Мы ведь всё съедаем с аппетитом и ещё просим добавки. Ведь и так всё ясно!

– Ох, – произнесла няня, обходя стол с разных сторон и раскладывая столовые приборы, – вы настоящий мужчина с ног до головы, мастер Роберт. Вот и мой покойный Грин, когда был жив, спросишь его, ну как, вкусно ли было, а он только буркнет: «Нормально!» – и всё. И уж на смертном одре вдруг сказал: «Ты всегда была прекрасной кулинаркой, Мария!» – Голос у неё задрожал.

– Ты и вправду чудесно готовишь, – сказала Антея, и они с Джейн обняли её с двух сторон.

Когда няня вышла из комнаты, Антея сказала:

– Я понимаю её. Послушайте, давайте что-нибудь сделаем для няни, чтобы она почувствовала, что мы её любим и ценим. Какой-нибудь извинительный подарок за то, что мы не умели её ценить. Я предлагаю, чтобы Сирил сказал нам, что он там придумал только после того, как мы что-нибудь сделаем для няни. Нам хуже, чем ему, – добавила она торопливо, – потому что он уже что-то знает, а мы ещё нет. Согласны? – Остальным было бы неловко не согласиться. Так что они согласились.

Когда обед – бараньи отбивные и яблочно-смородиновый пирог – подходил к концу, они все успели серьезно обсудить и прийти к согласию насчёт няниного подарка. Роберт и Сирил, ещё окончательно не расставшись со вкусом смородины во рту, сходили в канцелярский магазин и купили там большой кусок картона. Затем в москательной лавке, где на витрине выставлены разные трубки, шланги и краны, они приобрели стекло, как раз по размеру картона. Стекло для них вырезали очень интересным инструментом с большим алмазом на конце.

И к тому же добрый продавец сделал им щедрый подарок: дал в придачу кусок оконной замазки и кусочек твёрдого клея. Девочки тем временем на горячем пару отпарили фотографии от паспарту и расположили портреты всех четверых в верхней части картона.

Сирил положил клей в жестянку из-под джема, жестянку поместил в кастрюльку с водой, а кастрюльку поставил на огонь, чтобы клей растопился. А Роберт окружил фотографии гирляндами из маков. У него получилось красиво. Вы знаете, маки можно легко нарисовать, если вам кто-нибудь однажды покажет, как это делается. Антея написала печатными буквами, которые Джейн раскрасила: «Мы любим тебя и хотим сказать, всё так вкусно, что ты нам готовишь». И когда краска на картоне высохла, они все подписали под фотографиями свои имена и накрыли картон стеклом, а по краям обклеили рамочкой из толстой обёрточной бумаги, и ещё с изнанки приклеили две петельки, чтобы картину можно было повесить на стенку. Антея задвинула её под диван.

– Картина ещё долго будет сохнуть, – сказала она. – Ну, Сирил, давай говори, что ты там удумал.

– Ну так вот, – торопливо начал Сирил, вытирая запачканные клеем пальцы носовым платком. – Я вот что хочу вам сказать…

Потом он надолго замолчал.

– Ну, так что ты хочешь сказать? – нарушил молчание Роберт.

– Так вот, – сказал Сирил и снова умолк.

– Что – «вот»? – нетерпеливо спросила Джейн.

– Ну что вы всё время меня перебиваете! – фыркнул Сирил.

Больше его уже никто не стал перебивать, и, наморщив лоб и собравшись с мыслями, Сирил начал:

– Мы все помним, что с нами происходило в прошлом, когда мы искали там Амулет. Ведь так?

– Ну да, – сказал Роберт. – Только мы его не нашли.

– Но в будущем мы будем помнить, где мы его обнаружили.

– А мы его найдём?

– Найдём. Если, конечно, Саммиэд нас не надул. Так вот. Нам надо оказаться там, где мы вспомним, как и где мы его нашли.

– Ясно, – сказал Роберт, хотя на самом деле он ничего не понял.

– А я ничего не поняла, – призналась Антея. – Сирил, повтори, пожалуйста, только помедленнее.

– Если мы отправимся в будущее, – начал Сирил медленно, с расстановкой, – то после того, как мы найдём Амулет…

– Но его надо сначала найти, – вставила Джейн.

– Помолчи! – шикнула на неё Антея.

– Наступит будущее, – продолжал Сирил, глядя на озадаченные лица слушателей, – придёт время после того, как мы его найдём. Надо попасть в это время, и тогда мы там вспомним, как мы его нашли. А уж после этого мы отправимся в то самое нужное прошлое и действительно добудем Амулет.

– Ага, – сказал Роберт.

На этот раз он понял. Я надеюсь, что и вы тоже.

– Конечно! – воскликнула Антея. – Какой же ты умный, Сирил!

– А сработает ли наш Амулет в обе стороны? – засомневался Роберт.

– Должен бы, если время – это только форма чего-то там такого. Во всяком случае, можно попытаться.

– Надо одеться во всё самое лучшее, – предложила Джейн. – Знаете ведь, что люди говорят насчёт прогресса и о том, что всё в мире улучшается и улучшается. Думаю, люди роскошно одеваются там, в будущем.

– Ладно, – сказала Антея. – Во всяком случае, надо умыться. Я вся с ног до головы перепачкалась клеем.

Когда все умылись и переоделись, Джейн подняла Амулет.

– Мы хотим попасть в будущее и увидеть Амулет после того, как мы его нашли, – сказал Сирил, а Джейн произнесла нужные слова.

И они, пройдя сквозь арку, оказались прямо в залах Британского музея. Амулет!

Они сразу его узнали. Прямо перед ними в застеклённой витрине лежал Амулет, их собственная половина и другая половина, которую они никак не могли найти, и обе они были соединены шпилькой или булавкой – из красного камня.

– О, чудесно! – воскликнул Роберт. – Вот же он!

– Да, – мрачно согласился с ним Сирил. – Вот он. Только нам до него не добраться. А ты помнишь, как он нам достался?

– Нет, – сознался Роберт. – Пытаюсь вспомнить, но безуспешно.

И никто из них решительно ничего не помнил.

– Почему это так? – удивлялась Джейн.

– Ой, да не знаю я, – раздражённо отозвался Сирил. – Какое-нибудь дурацкое старинное колдовство. Хорошо бы, таким вещам людей обучали в школе наряду с арифметикой. Или вместо неё. Вот тогда бы и Амулет здорово пригодился.

– Интересно, как далеко мы забрались в будущее, – сказала Антея. – Музей выглядит по-прежнему. Только, может быть, свету побольше.

– Давайте вернёмся назад и снова отправимся в прошлое, – предложил Роберт.

– Может, музейные люди скажут нам, откуда мы его взяли, – с некоторой надеждой предположила Антея.

В этом зале не было никого, но в соседнем, где, как и раньше, находились всякие экспонаты, связанные с древней Ассирией, они обнаружили доброго толстого дяденьку, одетого в свободную голубую блузу и в толстых чулках на ногах.

– У них новая форма, очень красивая, – заметила Джейн.

Когда они задали ему вопрос, он показал им надпись, прикреплённую к стеклянной витрине. Там было написано: «Из коллекции господина…» И стояло имя. И это было имя учёного джентльмена, которого они между собой и когда находились по ту сторону Амулета называли Джимми!

– Спасибо, – поблагодарил дяденьку Сирил. – Ну и что это нам даёт? – обратился он к остальным.

– Как это вы вдруг да не в школе? – спросил их добрый дяденька. – Я надеюсь, вас не выгнали с уроков?

– Да нет, никто нас не выгонял, – охотно отозвался Сирил.

– Я бы на вашем месте поостерёгся, – сказал дяденька, видимо, нисколько им не поверив.

Вы сами знаете, это очень неприятно, когда вам не верят. Поэтому ещё раз поблагодарив его, ребята поспешили уйти. Когда они вы шли из дверей музея, им в глаза брызнуло ясное солнце с безоблачно-голубого неба. Дома, которые раньше располагались напротив музея, были снесены. Вместо них был разбит сад, где росли высокие деревья, цвели цветы, а на зелёных лужайках не было ни одной таблички, запрещающей топтать траву, ломать деревья и кусты и рвать цветы. Повсюду стояли удобные скамейки, беседки, на которые взбирались вьющиеся розы. Вдоль дорожек были врыты шпалеры, тоже увитые розами. Вода в фонтанах что-то нашёптывала и наполняла мраморные бассейны, из-за древесной листвы виднелись белые статуи. На скамейках располагались люди, а ребятишки резвились на траве. За ними присматривали не только женщины, но и мужчины.

– Похоже на красивую картинку, – сказала Джейн.

Одежда на людях была ярких, мягких цветов и очень красивого, совсем простого покроя. Ни на ком не было ни шляп, ни чепцов, но многие защищались от солнца похожими на японские зонтиками. Между деревьями были развешены фонарики из разноцветного стекла.

– Их, наверное, по вечерам зажигают. Как жаль, что мы не живём в будущем, – мечтательно проговорила Джейн.

Они двинулись вдоль аллеи. Люди удивлённо глядели им вслед. А ребята, в свою очередь, смотрели (надеюсь, что не таращились) на людей в мягких красивых одеждах. Не то чтобы лица у всех сидящих на скамейках казались красивыми. Тут дело было не в красоте. Но что-то в выражении их лиц приковывало к себе взоры ребят. Они сразу и не поняли, в чём же тут дело.

– Я знаю, – вдруг сказала Антея. – У них совсем не напряжённые лица, вот оно что.

И действительно, все выглядели удивительно спокойными, никто никуда не спешил, никто ни о чём не тревожился. Некоторые, правда, казались невесёлыми, но озабоченным не выглядел никто.

И хотя люди глядели на ребят добрыми глазами, такое пристальное внимание начало их смущать, так что они подались в боковую аллейку, которая вилась между деревьями, кустами и поросшими мхом ручейками.

Именно в этом месте они и встретили мальчика. Он лежал ничком, уткнувшись лицом в моховую кочку. Плечики его вздрагивали. Им ли было не знать, что это обозначает. Антея опустилась рядом с ним на коленки.

– Что случилось? – спросила она. – Почему ты плачешь?

– Меня выгнали с уроков, – всхлипывая, ответил мальчик.

Да. Дела, видно, обстояли серьёзно. Просто так человека не выгонят.

– Чем же ты так провинился, может, расскажешь?

– Я порвал бумажку и раскидал на игровой площадке, – сказал мальчик таким тоном, точно признавался в страшном преступлении. – Вы, наверно, и разговаривать со мной не захотите из-за этого, – добавил он, не глядя им в глаза.

– И это всё? – удивилась Антея.

– А разве мало? – сказал мальчик. – За это меня выгнали из школы на весь день.

– Я не совсем понимаю, – мягко заметила Антея.

Мальчик поднял голову, потом резко перевернулся и сел.

– Ой, кто вы такие? – воскликнул он.

– Мы чужеземцы из далёкой страны, – сказала Антея. – В нашей стране вовсе не считается преступным бросить бумажонку на землю.

– А у нас – считается, – сказал мальчик. – Если так поступают взрослые, их штрафуют, а детей выгоняют из школы на целый день.

– Ну и подумаешь, – небрежно заметил Роберт. – Большое дело – пропустить один день. Маленькие каникулы!

– Вы, должно быть, прибыли очень издалека, – сказал мальчик. – Каникулы – это когда весело, и полно развлечений и угощений, и все вместе веселятся и играют. А если тебя выгнали, так никто с тобой не разговаривает. Раз ты не в школе, всем становится ясно, что ты – изгнанник!

– А если ты вдруг заболеешь? Ты ведь тоже окажешься не в школе.

– Да почти никто и не болеет. Ну а если так случится, то ему пришпилят значок, и все тогда к нему будут очень добры. Я знаю мальчика, который стащил такой значок у своей сестрёнки, когда его выгнали с уроков на день. А за это он поплатился – его на целую неделю выгнали из школы. Вот ужас-то!

– Тебе нравится ходить в школу? – спросил Роберт с недоверием.

– Конечно. В школе так здорово. Я выбрал себе тему на этот год – «железные дороги». В школе столько замечательных действующих моделей железных дорог. А я сегодня пропущу такие интересные уроки из-за этой проклятой бумажки!

– И вы сами выбираете, какой предмет вам изучать? – спросил Сирил.

– Ну конечно же. Откуда вы взялись? Вы что, вообще ничего не знаете?

– Не знаем, – твёрдо заявила Джейн. – Ты лучше нам расскажи.

– Так вот, – сказал мальчик, – среди лета, 24 июня, наступают каникулы. Школу всю украшают цветами, и тогда вы выбираете предмет на следующий год. И вам целый год предстоит именно им заниматься. Но и другие предметы проходятся. Чтение, и рисование, и правила гражданина.

– Бог ты мой! – воскликнула Антея.

– Послушайте, – сказал мальчик, вскакивая с земли. – Уже почти четыре часа. Изгнание длится до этого времени. Пошли со мной, мама вам всё расскажет.

– А мама не будет сердиться, что ты привёл домой незнакомых ребят?

– Я что-то не понимаю, о чём вы спрашиваете, – сказал мальчик, подтянув ремешок поверх своей светло-жёлтой блузы. – Пошли.

И они пошли.

Улицы казались такими широкими и такими чистыми! Лошадей совсем не было видно. Мимо проезжали какие-то самоходные кареты, которые не производили никакого шума. Темза текла между зелёных берегов. По берегам росли деревья. Под ними сидели люди с удочками. Вода в реке была кристально чистой. Мальчик привёл их к дому. В окошке виднелось доброе мамино лицо. Мальчик забежал в дом. В окно им было видно, как он горячо обнял маму и чтото стал ей торопливо говорить, показывая рукой в сторону улицы.

Леди в мягком зелёном платье вышла из дому и ласково пригласила их войти. Внутреннее убранство дома показалось им чрезвычайно странным. Мебели было очень мало. На стенах не было картин или каких-либо украшений. Только на полу лежали пушистые восточного вида квадратные ковры. Леди провела их по всему дому. Самой странной показалась им большая комната посредине. Её стены были обиты чем-то мягким, на полу лежал толстый мягкий ковёр. Но и столы и стулья тоже были обиты мягким, нигде не было ни одного острого угла.

– Для кого это такое делается? – удивился Сирил. – Для психов? – Леди была поражена.

– Да нет же! Конечно же, для детей, – сказала она. – Не говорите мне, что в вашей стране не существует комнат для деток.

– Есть детские, – отозвалась Антея, – но только там стоит обычная мебель, твёрдая, как и в других комнатах.

– Ужасно! – воскликнула леди. – Теперь так не бывает. Вы в вашей стране страшно отстали! Дети – это же половина человечества. Не такое уж большое расточительство оборудовать одну комнату, где они могут резвиться в полной безопасности. И не ушибутся, и не поранятся.

– Но здесь нет камина, – заметила Антея.

– Здесь отопление паровое. Разве можно держать в детской открытый огонь? Дети могут обжечься. Да откуда вы вообще появились, что не понимаете самых простых вещей?!

– А знаете что, – вдруг сказала Антея, – хотите побывать в нашей стране? Право, у вас это не займёт никакого времени!

Леди засмеялась, но Джейн подняла Амулет и произнесла слова.

– О, какой потрясающий волшебный фокус! – вскричала леди, очарованная вырастающей на глазах аркой.

– Пройдите сквозь арку, – скомандовала Антея.

Леди прошла, всё ещё смеясь. Но она разом перестала смеяться, оказавшись в столовой на Фитцрой-стрит.

– Ой, какой жуткий фокус, – воскликнула она. – Какая ужасная, тёмная, уродливая комната!

Она подбежала к окну и поглядела наружу. Небо было серым, улица тонула в тумане. Возле входной двери мрачный шарманщик уныло крутил свою шарманку, на тротуаре переругивались нищий оборванец и продавец спичек, мимо спешили люди, торопясь укрыться в домах от непогоды.

– О, поглядите на их лица, – воскликнула гостья. – Какие ужасные лица! Что это с ними?

– Просто это бедные люди, только и всего, – сказал Роберт.

– Но нет, это не всё! – продолжала она. – Они больные, они несчастные и они недобрые. О дети, милые дети, прекратите это. Это что – такой волшебный фонарь? Я когда-то об этом читала. Но, пожалуйста, прекратите. О, эти несчастные, усталые, печальные и недобрые лица! – В глазах у неё стояли слезы.

Антея сделала знак Джейн. Арка встала перед ними, Джейн произнесла слова, и они протолкнули через арку эту милую женщину в её время, туда, где Лондон чист и прекрасен и где воды Темзы прозрачны, где зеленеют деревья и где никто ничего не боится, и ни о чём не тревожится, и никуда не спешит.

Оставшись дома, они долгое время молчали. Потом Антея сказала, глубоко вздохнув:

– А я рада, что мы побывали в будущем.

– Я теперь никогда не буду сорить бумажками, – сказал Роберт.

– Мама всегда нам говорила не сорить, – заметила Джейн.

– А я бы хотел изучить «правила гражданина», – сказал Сирил. – Интересно, папа может меня поучить? Я обязательно попрошу его, когда он вернётся.

– Он бы уже вернулся, если бы мы нашли Амулет, – сказала Антея. – И мама. И Ягнёнок.

– Давайте снова побываем в будущем, – предложила Джейн. – Только не в таком далёком. Может, тогда мы вспомним, где мы нашли Амулет.

И они решились. В этот раз они сказали так: «Мы хотим оказаться в будущем, но не в таком далёком, а там, где находится Амулет».

И привычно пройдя через арку, они оказались в просторной комнате в три больших окна. На них глядела знакомая мумия. За столом, который помещался у самого окошка, сидел учёный джентльмен. Они его сразу узнали, хотя волосы его побелели. Обладатели таких лиц, как у него, не сильно меняются с возрастом. В руке он держал Амулет – целый, и совершенный – состоящий из двух половин.

Он потёр лоб жестом, таким для них знакомым.

– Ах, эти сны, всё сны да сны, – проговорил он. – Старость полна всяких снов.

– Вы встречались с нами в снах и раньше, – сказал Роберт. – Вы не помните?

– Как же, помню, – отозвался учёный джентльмен.

Комната, где они находились теперь, была намного больше той, что на Фитцрой-стрит, в ней было огромное количество книг и гораздо больше, чем прежде, всяких удивительных и занятных ассирийских и египетских предметов.

– В самых удивительных снах, какие мне когда-либо снились, я обязательно встречался с вами, – добавил учёный джентльмен.

– Откуда у вас этот предмет, что вы держите в руках? – осторожно спросил Сирил.

– Если бы вы мне не просто снились, так вы бы знали, что вы мне его и подарили.

– А где мы его взяли?

– О, этого вы мне никогда не говорили. У вас всегда были от меня маленькие тайны. Милые, милые дети. Как было замечательно, что вы жили в том доме на Фитцрой-стрит. Мне хотелось бы видеть вас во сне почаще. Теперь-то вы уже выросли и сделались не такими, как были.

– Выросли? – переспросила Антея.

Учёный джентльмен указал на стенку, где в рамке под стеклом находились четыре фотографии.

– Вот же вы, – сказал он.

Дети увидели фотографии четырёх взрослых людей, двух дам и двух джентльменов. Они поглядели на них с отвращением.

– Мы вырастем вот такими? – прошептала Джейн. – Какой ужас!

– Да нет, – успокоила её Антея. – Когда мы будем такими, нам это ужасом не покажется. Видишь ли, по мере того, как ты взрослеешь, ты к своему виду привыкаешь. Постепенно. А мы увидели себя – вдруг.

Учёный джентльмен смотрел на них с доброй задумчивой улыбкой.

– Пожалуйста, не уходите из моего сна, я хочу его досмотреть.

На некоторое время воцарилась тишина.

– Вы помните, когда мы подарили вам этот Амулет? – нарушил тишину Сирил.

– Если бы вы не были только сном, вы бы сами знали, что это было третьего декабря 1905 года. Уж я-то этот день никогда не забуду!

– Спасибо, – поблагодарил его Сирил с самым серьёзным видом. – Ох, большое спасибо.

– У вас теперь другая комната, – сказала Антея. Она выглянула в окно. – И какой прелестный садик!

– Да, – отозвался он. – Я теперь слишком стар. Мне даже неинтересно жить неподалёку от музея, как это было раньше на Фитцрой-стрит. Мне тут хорошо. А знаете… мне с трудом верится, что я вижу вас только во сне. Вы выглядите такими настоящими. И вот что… – Он понизил голос. – Вам я, конечно, могу сказать. Если я кому-нибудь другому скажу, что это всё не было сном, меня примут за сумасшедшего. Но этот Амулет, он таинственный и волшебный.

– Такой он и есть, – подтвердил Роберт.

– Сон или не сон, но представьте себе, моя книга об Атлантиде положила начало моей славе и богатству. А уж после того, как вы подарили мне целый Амулет – такой щедрый подарок! – мне не пришлось ничего выдумывать. Я просто знал всё о египетской цивилизации. И они не могут опровергнуть мои теории. Они попытались, но не смогли. «Теории», говорят они. Но мои теории больше похожи на воспоминания. Я просто уверен, что я точно себе представляю все таинственные обряды храма Амона Ра.

– Я так рада, что вы теперь не бедны, – сказала Антея. – Ведь это было вовсе не так на Фитцрой-стрит.

– О да, совсем не так, – повторил он. – А теперь у меня есть этот прекрасный дом и очень милый садик Я люблю иногда покопаться в земле. И всем этим я обязан вам… и Амулету.

– Как это чудесно! – воскликнула Антея и поцеловала его.

– Но это совсем не было похоже на сон! – сказал он дрогнувшим голосом.

– Это не совсем сон, – мягко поправила его Антея. – Это всё часть амулетного волшебства, такой реальный сон, дорогой Джимми.

– Ах, – сказал он, – когда вы меня так называете, мне кажется, что я всё-таки сплю. А помните тот день, когда вы привели меня в Вавилон?

– Конечно, – сказал Роберт. – Мы всё помним. А скажите, вы покинули комнату на Фитцрой-стрит, потому что она не подходила богатому человеку?

– О нет, – воскликнул он с упрёком. – Мне бы это никогда не пришло в голову. Я перебрался оттуда только тогда, когда ваша старая няня умерла… Что с вами?

– О нет! – закричала Антея. – Наша добрая няня? Умерла?

– Ну да, – сказал он. – Это в конце концов случается со всеми. Это случилось уже очень давно.

Джейн подняла свою половину Амулета. Рука её дрожала.

– Скорее, скорее домой. Вдруг она умрёт до того, как мы вернёмся? И тогда мы не успеем подарить ей наш подарок. Скорее же!

– Ох, не прерывайте мой сон, пожалуйста, – молил учёный джентльмен.

– Ничего не поделаешь, так надо, – сказала Антея твёрдо и снова его поцеловала.

– Раз уж речь зашла о смерти, нам надо срочно прощаться, – сказал Роберт. – Я рад, что вы теперь богаты, и знамениты, и всё у вас хорошо.

– Да пошли же! – Джейн даже топнула ногой от волнения. И они поспешили через арку домой. Няня тут же, как они вернулись, вошла в столовую и принесла поднос с чаем.

– Не умирай! – закричала Джейн.

– Не умирай! – присоединила к ней свои вопли Антея. – Нянечка, милая, дорогая, солнышко, лапушка, не умирай!

– Господи, да с чего вы взяли? – сказала няня. – Я вовсе не собираюсь умирать. Бог даст, ещё поживу. Что это с вами, цыплятки мои?

– Ничего. Только ты не умирай.

Няня поставила поднос на стол и обняла девочек по очереди. А мальчики ласково похлопали её по спине.

– Да я себя прекрасно чувствую, как никогда в жизни, – сказала няня. – Что это за чепуху вы городите! Вы что-то засиделись в темноте, вот вам и мерещится. В такой темноте только в кошки-мышки играть. Пустите-ка, я зажгу свет.

Свет упал на четыре бледных личика.

– Мы так тебя любим, – продолжала Антея, – и мы приготовили для тебя картину, чтобы ты знала, как мы тебя любим. Сирил, достань её.

Доказательство любви было извлечено из-под дивана и предъявлено няне.

– Осторожно, – предупредил Сирил. – Клей ещё не совсем просох.

– Какая красота! – воскликнула няня. – Подумать только! Ох, и ваши карточки, и красивые буквы, и маки! Я всегда говорила, сердце у каждого из вас на месте. Ну, пошалите иногда. Но это ничего. Как же вы меня порадовали! В жизни я так не радовалась! – Она по очереди заключила их в объятия. Одного за другим. На этот раз даже мальчишки не протестовали.

* * *

Антея осторожненько разбудила Саммиэда.

– Почему мы не вспомнили, побывав в будущем, как и когда мы нашли Амулет? – спросила она.

– Дурацкий вопрос, – пробурчал Саммиэд. – Как вы можете помнить то, что ещё пока не случилось?

– Оно не случилось, но мы же помним, что мы там видели, в будущем Лондоне! Мальчика, и чистую Темзу, и вообще… – упорствовала Антея.

– То, что вы видели, это просто пророческое видение. Ты же помнишь сны? Так же вот можно помнить и видения. Вы иногда не понимаете самых простых вещей! – И он тут же снова зарылся в песок и заснул.

Антея, уже в ночной рубашке и босиком, прокралась к няне, чтобы поцеловать её на ночь. Их красивый подарок висел на стенке, привешенный за петельки. Клей уже хорошо просох. И картина так прекрасно смотрелась на кухонной стене.

– Спокойной ночи, – сказала няня. – Господь да благословит твоё доброе сердечко. Только не простудись. Что это ты выдумала бегать босиком!

Глава одиннадцатая

Кораблекрушение у оловянных островов

– Если смешать синюю краску с красной, – задумчиво произнесла Джейн, – то получится пурпур.

– Необязательно, – возразил Сирил. – Надо в этом случае непременно брать малиновую и берлинскую лазурь. Никогда не смешивай зелёную с индиго, такая гадость получается, серая не серая, не пойми чего.

– Сепия[3] самая противная краска из всей коробки, – заметила Джейн, облизнув кисточку.

Они все сидели и рисовали. Няня, растрогавшись их подарком и в восторге от Робертова макового орнамента, подарила каждому из них стоившую шиллинг коробочку акварельных красок…

– Сепию приготовляют из ужасной морской каракатицы, – наставительно сказал Сирил.

– И пурпур тоже получается из рыбы, из синей и красной. Краска называется тирский пурпур.

– А может, её делают из раков? – мечтательно проговорила Джейн. – Они красные, когда их сварят, и синие, если не варить. Если смешать варёных и живых раков, получится тирский пурпур.

– Ух, не хотела бы я хоть что-нибудь смешивать с живыми раками, – поёжилась Антея.

– А больше никого нет, кто был бы и синим и красным, – настаивала Джейн. – Только раки. Тебе бы всё равно пришлось.

– Тогда не надо мне никакого тирского пурпура, – отрезала Антея. – И вообще, мне надоело рисовать. Давайте куда-нибудь отправимся с помощью Амулета. Пусть он сам придумает куда.

Сирил и Роберт решили, что это прекрасная идея. Джейн тоже согласилась покончить с рисованием. Она сказала, что когда облизываешь кисточку после китайских белил, хоть они и сладкие, но в горле появляется какое-то странное царапанье, особенно если рисуешь довольно долгое время.

Амулет подняли.

– Пусть мы окажемся где-нибудь в прошлом, – обратилась Джейн к Амулету, – но только там, где находишься ты. – После этого она произнесла нужные слова.

В следующее мгновение они почувствовали странное колебание, какую-то качку, какая бывает, когда плаваешь в лодке. И ничего удивительного, потому что они как раз и оказались в лодке. Это была очень странная лодка с высокими бортами, в которых были сделаны прорези для вёсел. Высокая скамья предназначалась для рулевого, а нос был вырезан из дерева в виде головы огромного зверя с большими, вытаращенными глазами. Судно стояло на якоре в морском заливе. Вода в заливе была гладкой, спокойной. Судовую команду представляли смуглые, темноволосые, чернобородые мужчины, одетые только в короткие туники от талии до колен. Их головы венчали круглые шапочки с какими-то шишаками наверху. Моряки были очень заняты, и то, что они делали, показалось ребятам таким интересным, что в первые минуты они даже не задумались над тем, куда это их привёл Амулет.

Моряки привязывали плетёные корзины к длинным верёвкам с кусками пробкового дерева на конце. Каждую корзину они наполняли лягушками или двустворчатыми ракушками. Потом они забрасывали их в воду. Корзины шли ко дну, а пробки, к которым крепилась корзина, оставались на поверхности.

– Что это вы такое делаете? – неожиданно спросила Джейн у мужчины, на котором было чуть-чуть больше одежды, чем на других, и который был то ли надсмотрщиком, то ли капитаном.

Он вздрогнул и с удивлением посмотрел на неё. Но он был испытанным морским волком, побывал в стольких странах и видел так много всего необычного, что не так уж сильно поразился, узрев этих по-чудному одетых нежданных пассажиров.

– Запускаем ловушки для рыб, из которых добывают краску, – ответил он. – А как вы сюда попали?

– При помощи некоторого волшебства, – как что-то само собой разумеющееся сказал Роберт.

Капитан дотронулся до амулета, который висел у него на шее.

– А что это за место? – спросил Сирил.

– Тир, разумеется, – сказал капитан. Потом он отвернулся и, понизив голос, что-то сказал одному из матросов.

– Ну теперь мы что-нибудь да разузнаем про ваши знаменитые тирские пурпурные рыбы, – сказал Сирил девчонкам.

– Но мы ведь вовсе и не высказывали желания оказаться в древне-финикийском Тире, – удивилась Антея.

– Амулет, видно, слышал, как мы говорили про тирский пурпур и про рыб, из которых делают краску. Это очень любезно с его стороны привести нас сюда.

– Целый Амулет или вторая его половина должны быть здесь, – сказал Роберт. – Интересно, у кого из них?

– О, смотрите! Смотрите! – вдруг вскричала Антея.

На голой груди одного из моряков сверкнуло что-то красное. Это была вторая половина Амулета!

Воцарившееся напряжённое молчание нарушила Джейн.

– Так, значит, мы его нашли, – закричала она. – Давайте возьмем его и быстренько вернёмся домой!

– Легко сказать «возьмём», – пробормотал Сирил. – Смотри, какой он здоровенный, этот дядька.

Он действительно выглядел довольно внушительно. Но не так внушительно, как все остальные.

– Странно, – задумчиво произнесла Антея. – Сдаётся мне, я его уже где-то встречала.

– Он слегка напоминает нашего учёного джентльмена, – сказал Роберт, – но я вам доложу, на кого он действительно похож…

В этот момент моряк поднял голову и встретился взглядом с Робертом. И вот уже ни у кого не осталось сомнения, где они встречали его раньше. Это был Рех-Мара, Верховный Служитель храма Амона Ра, который отвел их к египетскому Фараону и кого Джейн видела в последнюю минуту, когда он уговаривал Фараонова стражника забрать сокровища и бежать.

Никто не был рад его видеть. Они даже не очень понимали почему. Джейн сказала вслух то, что пришло в голову и всем остальным:

– Мы сможем вернуться в любую минуту, если что-нибудь дурное случится.

И она пощупала их собственный Амулет у себя под платьем. Но пока ничего плохого не случилось. Им предложили поесть – инжир и свежие огурцы. Было вполне вкусно.

– Я вижу, вы из какой-то далёкой страны, – сказал капитан. – Раз уж вы оказали мне честь своим присутствием, вам надлежит остаться у нас до утра. Затем я отведу вас к одному из наших Великих. Он любит чужеземцев из далёких стран.

– Давайте вернёмся домой, – прошептала Джейн. – Там бедные лягушки тонут в этих корзинах. По-моему, здешние люди должны быть очень жестокими.

Но мальчишки хотели посмотреть, как утром корзины достанут.

– Ну и что, – сказали они. – И раков так ловят. И угрей. – И они остались.

– Вон там расположен город Тир, – сказал капитан, который, по-видимому, старался выглядеть гостеприимным. – Один из лучших городов Финикии. – Он указал рукой на огромную скалу, которая, как остров, высоко поднималась над морской гладью. На ней были выстроены стены, над которыми возвышались башни. Город виднелся и на побережье залива.

– Это тоже часть Тира, – пояснил капитан. – Там расположены дома самых богатых купцов, и сады, и разные угодья.

– Ой, смотрите, – вдруг вскричал Сирил. – Какое симпатичное маленькое судёнышко!

Корабль с поднятыми парусами проплыл мимо рыболовецких судов. Лицо капитана исказилось. Он нахмурился, глаза его сверкнули гневом.

– Ах вы, бесстыжие варвары! – воскликнул он. – Вы смеете называть корабли Тира маленькими судёнышками?! Да ни один более прекрасный корабль до сих пор не бороздил морские просторы! Этот корабль возвращается из трёхлетнего плаванья. Он стяжал славу во всех портах от Тира до Оловянных островов. И возвращается со славой и богатствами. Один его якорь сделан из чистого серебра!

– Простите нас, пожалуйста, – поспешила обратиться к нему Антея. – В нашей стране слово «маленький» просто ласкательное слово. Например, жена может сказать: «Мой дорогой маленький муженёк».

– Всыпал бы я ей за это, – прорычал капитан. Затем он, слегка поостыв, продолжал: – Идёт чрезвычайно успешная торговля. За наши ткани первой окраски и рисунки по стеклу, которые выполняют наши художники, король Тессоса позволяет нам добывать серебро в шахтах на его земле. Мы добываем столько серебра, что уходим в море с железным якорем, а возвращаемся с якорем из серебра.

– Как здорово! – воскликнул Роберт. – Пожалуйста, рассказывайте дальше. Что значит «первой окраски»?

– Да вы же тёмные варвары, – презрительно отозвался капитан. – Все просвещённые нации знают, что самые дорогие ткани окрашиваются дважды и называются дибапта. Они предназначаются только для королей, принцев и священнослужителей.

– А что носят богатые купцы? – полюбопытствовала Джейн.

– Они носят дибапта. Наши купцы все – принцы.

– Не сердитесь, пожалуйста, – попросила Антея. – Нам так интересно узнать всё про окраску тканей.

– Вот как? – взревел капитан. – Так вот зачем вы явились! Нет уж, я вам не собираюсь раскрывать наши секреты.

Он повернулся и ушёл. Ребята почувствовали себя очень неуютно. А египтянин всё приглядывался к ним, не спуская с них глаз. Им показалось, что он продолжал смотреть на них и ночью, когда они прилегли на кучу каких-то брошенных на палубе одёжек.

Наутро корзины подняли на поверхность. Они оказались наполненными ракушками. Кажется, этих моллюсков называют «волнистый рожок». Когда капитан оказался на другом конце палубы, они спросили у матроса, у которого, как им показалось, не такое злое лицо, как у других.

– Ну да, – сказал он, – это и есть один из видов морских жителей, которые выделяют пурпурную краску. Есть ещё и другой вид, который ловят в Сидоне. Он-то и употребляется для изготовления дибапта. Но это совсем другое…

– Попридержи язык, – крикнул подошедший к ним капитан. Матрос тут же умолк.

По мере того как корабль приближался к причалу, капитан понемногу занимался своим туалетом. Он расчесал волосы и бороду, надел на себя нечто, напоминавшее джемпер с короткими рукавами, подпоясался расшитым кушаком, повесил на шею ожерелье из крупных бусин и надел на палец перстень с печаткой.

– Ну, я готов, – сказал он. – Пойдёмте.

– Куда? – спросила Джейн с осторожностью.

– К Фелесу, великому капитану, – ответил он, – тому, который любит, как я вам говорил, встречаться со всякими варварами.

Но тут шаг вперёд сделал Рех-Мара.

– Я встречал этих ребят в другой стране, – проговорил он. – Тебе известно, какими магическими возможностями я обладаю. Это я привёл их на твой корабль. Я знаю, какую пользу ты можешь извлечь из их присутствия. Я прочёл твои мысли. Разреши мне пойти с вами и поглядеть, чем всё кончится. За это я сотворю волшебство, которое я тебе обещал.

Капитан со злостью взглянул на египтянина.

– Так это дело твоих рук! – воскликнул он. – Мне бы раньше догадаться. Ладно, пойдём.

Рех-Мара пошел с ними. Девочки были этим сильно огорчены, но Роберт возразил:

– Ерунда. Так, по крайней мере, у нас есть хоть какой-то шанс завладеть Амулетом. А если что, так нам ничего не стоит вернуться к себе домой.

И утро было таким свежим и ясным, завтрак был таким чудесным и таким необычным, а на шее у египтянина висела вторая половина Амулета. Всё это неожиданно улучшило настроение ребят. Они прошли через городские ворота и двинулись по улице, по которой распространялся ужасный запах. Пахло рыбой, чесноком и ещё чем-то непонятным, но очень противным. Но сильнее всего воняло возле фабрики, куда капитан направился, чтобы сбыть ночной улов. И пока он вёл переговоры с управляющим, египтянин подошёл к ребятам и тихонько сказал:

– Верьте мне.

– Не так-то это просто, – сказала Антея.

– Вы, конечно, понимаете, что я хотел бы завладеть вашим Амулетом. Поэтому вы и относитесь ко мне с недоверием.

– Да, это так, – сердито отозвался Сирил.

– Но вы-то ведь тоже хотите заполучить мой. Однако это не мешает мне вам доверять.

– В этом что-то есть, – задумчиво заметил Роберт.

– У нас есть обе половинки, – продолжал египтянин, но пока ещё нет шпильки, которая их бы скрепляла. Наш единственный шанс как раз и заключается в том, чтобы держаться друг друга. Стоит только нам разойтись, так обе половинки могут вовсе и не оказаться вместе в одно время и в одном месте. Проявите мудрость, наши интересы совпадают.

Никто не успел произнести ни слова, как появился капитан. Его сопровождал другой человек, видно, это был главный красильщик. Одежда его была более пышной, украшенной золотым шитьём. Его волосы и борода были завиты. На нём были ожерелья из бус и серебра, и стеклянный амулет с изображением человеческого лица, очень похожего на него самого, помещённого между двух бычьих голов, а на руках красовались золотые и серебряные браслеты. Он внимательно поглядел на ребят.

– Мой брат Фелес вернулся из дальнего плавания, – сказал он. – Он сейчас находится в своём садовом домике, если, конечно, не отправился охотиться на кабанов. На берегу его всегда одолевает скука, – добавил он.

– Ах, – подхватил капитан, – он настоящий прирождённый финикиец. «Тир, Тир, Тир навсегда! Тир правит морями!» – как поётся в старинной песне. Я сейчас же отправлюсь к нему и представлю ему моих юных дикарей.

– И правильно сделаешь, – сказал главный красильщик. – Они так занятно выглядят. Столько чудных тряпок на них надето. А во что они обуты! Ты только погляди!

Роберту очень захотелось окунуть этого капитана в стоявший рядом чан с краской. Но тогда это обозначало бы немедленное возвращение домой без второй половины Амулета. Вообще-то говоря, это путешествие в Тир несколько отличалось от всех предыдущих. Было оно как-то поспокойнее. И ещё радовало, что вторая половина Амулета висит на шее у египтянина. Всё, что им довелось пережить и повидать, доставило им массу удовольствия. Они переплыли с островной части Тира на материковую, прокатились верхом на осликах, которых капитан нанял при входе в материковую часть города у городских ворот. И им нравились кедры, кипарисы и смоковницы, которые росли повсюду. Город был похож на сад, столько там росло цветов: цвели клематисы, жимолость и жасмин, прекрасны были цветы мандрагоры, они смотрелись колокольчиками, вырезанными из голубого драгоценного камня. Вдали виднелись горы Ливана.

Дом, до которого они наконец добрались, был невысокий, продолговатый, с колоннами по всему фасаду. Росшие вблизи от дома кедры и кипарисы создавали приятную тень. Все спешились, и осликов повели обратно к воротам.

Ребят попросили подождать в передней. У всех было хорошее настроение, даже египтянин повеселел. Капитан очень быстро вернулся. На лице у него играла довольная улыбка. С ним был хозяин дома. Он внимательно оглядел ребят и два раза кивнул.

– Да, – сказал он. – Мой управляющий выплатит тебе ту сумму, что ты просишь. Но эта египетская собака пойдёт по более низкой цене.

И они оба удалились.

– В хорошенькую историю мы вляпались! – воскликнул египтянин.

– В какую историю? – спросили ребята все разом.

– Как в какую? Вы не поняли? Наш друг, капитан, продал нас в рабство!

Они быстренько посовещались, допустив до обсуждения и египтянина. Тот посоветовал пока оставаться на месте. Непосредственная опасность им пока что не угрожала.

И в самом деле, с ребятами в доме обращались скорее как с гостями, чем как с рабами, а вот египтянина отправили работать на кухню. Фелес, хозяин дома, в тот же день по велению царя Финикии отправился в новое плавание.

И когда он уплыл, его супруга проявила большой интерес к ребятам. Она беседовала с ними, просила их петь и танцевать.

– Это отвлекает меня от моих печалей, – сказала она.

– А мне нравится быть в рабстве! – весело проговорила Джейн, когда они улеглись на больших мягких подушках.

Но не успели они заснуть, как чья-то мягкая рука тронула каждого, осторожно прикасаясь к лицу. Тихий голос прошептал:

– Сохраняйте спокойствие, иначе всё пропало. Это я, Рех-Мара. Человек, который купил нас у капитана, отправился в плавание. А перед тем он силой отнял у меня мою половину Амулета. Моя магия бессильна его вернуть. Есть ли в вашей половине Амулета такая магическая сила?

Все разом проснулись.

– Мы могли бы последовать за ним, – сказал, резко вскочив на ноги, Сирил. – Но кто знает, не отнимет ли он и наш Амулет?

– Это я беру на себя. Спрячьте ваш Амулет подальше.

В глубокой ночной темноте, в доме близ знаменитого финикийского города Тира был поднят Амулет и произнесено магическое заклинание.

И вот они уже на корабле, который швыряют волны вспенившегося моря. Скрючившись в уголочке, они стали ждать рассвета. Наконец заря отразилась в морских водах цвета стали. Ребята поднялись, едва держась на ногах из-за бешеной качки. А Фелес, этот бывалый моряк и искатель приключений, весь побелел, когда, обернувшись, увидел ребят.

– Ну, – чуть не задохнулся он, – ну, как же это… Я же не звал…

– Господин, – низко поклонился египтянин, что при такой качке было ещё труднее, чем стоять ровно, – мы оказались здесь благодаря магической силе Амулета, что висит на вашей шее.

– Я же не звал… – снова повторил Фелес.

– А к какому порту направляется корабль? – спросил Роберт с видом заправского морехода.

– Ты что, навигатор? – поинтересовался Фелес.

Роберту пришлось признаться, что это вовсе не так.

– Ну, тогда ничто не мешает мне сообщить тебе, что мы направляемся к Оловянным островам. Только Тиру известно, где они находятся. Этот замечательный секрет мы храним испокон веков от всего мира. Для нас этот секрет значит то же, что ваша магия – для вас.

Он говорил совсем по-новому, вовсе не как прежде. Казалось, что он с уважением относится и к ребятам, и к Амулету.

– И что же мы предпримем теперь? – спросил Роберт, когда Фелес, оставив их одних, удалился, а некто из команды принёс им завтрак в виде сухофруктов и пресного печенья.

– Подождём, пока он причалит к Оловянным островам, – сказал Рех-Мара, – может, мы сумеем уговорить аборигенов нам помочь. Мы совершим нападение ночью и сорвём Амулет с его поганой языческой шеи, – добавил он, скрипнув зубами.

– А когда же мы прибудем на Оловянные острова? – спросила Джейн.

– О, месяцев через шесть, а возможно, и через год, – бодрым голосом отозвался египтянин.

– Год этой тошнючей качки? – возопили Сирил и Джейн, более других подверженные морской болезни и наотрез отказавшиеся от завтрака.

– Послушайте, – сказал Роберт. – Мы можем сделать этот год совсем коротким. Джейн, быстро доставай Амулет. Пожелай, чтобы мы оказались там, где будет другая половина Амулета всего в двадцати милях от берега.

Что ж, это было делом одной минуты! И вот они уже на том самом корабле под серым северным небом, на серых холодных волнах. Вечерняя заря светилась на небе узкой жёлтой полоской. Это был тот самый корабль, только сильно изменившийся, команда тоже не имела прежнего вида. Их потрепал ветер, они выглядели немытыми, одежда их порвалась и приобрела нищенский вид. Фелес сильно похудел. С его лица не сходило озабоченное выражение.

– Ха! – воскликнул он. – Амулет доставил вас обратно! Я молил богов об этом все эти девять месяцев. И вот вы опять здесь. Обладаете ли вы магической возможностью мне помочь?

– А в чём должна заключаться помощь? – спокойно спросил египтянин.

– Надо вызвать большую волну, которая смоет чужой корабль, который меня преследует. Месяц назад он прибился к нам, и теперь преследует и преследует нас, и не отстаёт, желая завладеть тайной Тира, – узнать, где находятся Оловянные острова. Если бы я мог двигаться ночью, я бы, возможно, сумел бы от них оторваться. Но небо затянуто тучами, и нынче ночью не будет видно звёзд.

– Мое волшебство тут не сможет помочь, – сказал египтянин.

– Мои магические силы не сумеют поднять такую волну, – сказал Роберт, – но я могу показать, как можно ориентироваться и без звёзд.

Он вынул из кармана, по счастью, работающий компас, который в магазине про даётся за шиллинг. Но он выменял его у приятеля в школе всего за пять пенсов, ластик, кусок китового уса и полкусочка красного сургуча.

Роберт показал Фелесу, как с ним надо обращаться. И Фелеса поразила «магия» этого прибора.

– Я отдам его тебе, – сказал Роберт, – в обмен на Амулет, который ты носишь на шее.

Фелес ничего ему не ответил и, засмеявшись, выхватил компас у него из рук.

– Не волнуйся, – шепнул Служитель храма Амона Ра, – наш час ещё настанет.

Сумерки сгустились. Фелес, сгибаясь и стараясь поймать луч фонарика, вёл корабль, с трепетом сверяясь с компасом, который продаётся за шиллинг во всяком универмаге Лондона.

Никто никогда не узнал, каким способом правили тем, чужим, преследовавшим их кораблём, но наблюдатель на корме вдруг завопил не своим голосом:

– Они близко! Они нас нагоняют!

– А мы уже очень близко от причала, – сказал Фелес.

Он на мгновение задумался, а потом резко изменил курс корабля. Затем он выпрямился в полный рост и громким голосом обратился к команде:

– Дорогие друзья! Вы связаны со мной в том отважном деле, которое поручил нам наш царь и повелитель. Чужеземный корабль преследует нас по пятам. Они могут одолеть нас в битве, и тогда они завладеют нашей тайной и обогатятся в своей ничтожной, жалкой стране. Можем ли мы это допустить?

– Никогда! – закричали те из команды, кто был рядом с ним. Рабы усердно гребли внизу и слышать его слов не могли. Египтянин кинулся на него диким зверем.

– Отдай мне мой Амулет! – прокричал он.

Он схватил Амулет, и вот тот уже оказался у него в руках.

– Сейчас не время для амулетов и всяческих ритуалов, – ответил Фелес. – Мы жили как настоящие мужчины и так мы и умрём во славу Тира, нашего прекрасного города. Тир навсегда! Тир, правь на морях! Я веду корабль на скалы, и мы умрём за наш город, как и подобает отважным мужам, но не выдадим секрета Оловянных островов. А эти трусы – они жалкие рабы и рабами останутся. Тир, Тир на всегда!

Раздались громкие крики одобрения, их услышали и к ним присоединились и гребцы.

– Быстро! Амулет! – закричала Антея.

Она подняла его и то же самое сделал и Рех-Мара. Нужные слова были произнесены, и две высокие арки воздвиглись на тонущем корабле. Было темно, но от арок исходил прекрасный зелёный свет и освещал морские волны и тёмные зубчатые скалы, находящиеся уже почти рядом с кораблём.

– Тир! Тир навсегда! – раздавались голоса обречённых на смерть.

Ребята протиснулись сквозь арку и стояли, дрожа, посреди гостиной на Фитцрой-стрит. В ушах у них всё ещё звучал вой ветра, стук вёсел, скрежет разбивающихся о скалы кораблей и гордые крики отважных моряков, с пением погибающих ради тайны своего любимого города.

* * *

– Ну вот, мы опять упустили возможность добыть вторую половину Амулета, – сказала Антея, рассказывая обо всех этих событиях Саммиэду.

– Какой вздор! – сказал он. – Это вовсе и не было второй половиной. Это была та же самая половина, которая уцелела, когда Амулет был разломан.

– Как же это могло быть той же самой половиной? – не поверила Антея.

– Ну, не совсем та же. Та, что у вас, была сделана многими годами раньше. Но, во всяком случае, это была не вторая половина. Что ты сказала, когда задумывала, где вы должны оказаться? – обратился он к Джейн.

– Я не помню, – призналась Джейн.

– А я помню. Ты сказала: «Отведи нас туда, где ты находишься». Что он и выполнил. Теперь вам ясно, что это та же самая половина Амулета, только сделанная в другое время?

– Понятно, – сказала Антея.

– Запомните мои слова, вы ещё будете иметь мороку с этим Служителем храма.

– А почему? Он вёл себя вполне дружелюбно, – заметила Антея.

– Всё равно. Опасайтесь этого Рех-Мара.

– Ох, надоел мне этот Амулет, – сказал Сирил. – Нам никогда не удастся его заполучить целиком.

– Нет, удастся, – возразил Роберт. – Ты помнишь 3 декабря?

– Ух ты! А я совсем было забыл! Джимми назвал именно это число.

– Ни во что я не верю, – сказала Джейн. – И вообще, мне нездоровится.

– Я бы на вашем месте, – сказал Саммиэд, – не направлялся бы в прошлое до этого числа. Вы будете в большей безопасности, если избегнете возможности встретиться с этим египтянином.

– Конечно, мы поступим, как ты посоветуешь, – примирительно сказала Антея. – Но что-то есть в его лице, что мне определённо нравится.

– Я всё же надеюсь, что ты не станешь за ним гоняться по свету, – сказал Саммиэд. – Дождитесь третьего числа и посмотрите, что из этого получится.

Сирил и Джейн чувствовали себя неважно. Антея, как всегда, тут же согласилась с Саммиэдом. И никто из них, даже Саммиэд, не могли точно предвидеть, что произойдёт в этот знаменательный день – 3 декабря.

Глава последняя

Заветное желание

Однажды, когда няни не было дома – она была приглашена на чашку чая к своей подруге, – Джейн чуть не лишилась чувств от страху, услышав резкий звонок в дверь. Но это был всего лишь почтальон. Она взяла письма и положила их в ящик тумбочки, на которую пришедшие обычно клали свои шляпы. Там полученные письма покоились, потому что Джейн о них благополучно забыла. Время до ожидаемого третьего декабря тянулось медленно и тоскливо. И вот как-то раз няня нарушила это нудное течение дней, когда осенние дожди с утра до ночи барабанили в оконные стёкла, предложив им посетить египетский зал Английского дома мистерий. Дети, так же как и многие взрослые, очень любят посмотреть на всякие там загадки и фокусы.

– Это находится на Пиккадилли, – сказала няня, заботливо отсчитывая требуемое количество шиллингов и передавая их Сирилу. – Неподалеку, слева от площади. Там ещё такие идут колонны по фасаду.

– Да, мы знаем, – отозвались ребята.

И хотя они шли, стараясь держаться левой стороны, им никак не попадалось здание с колоннами. Они спросили, как им пройти в Английский дом мистерий у какой-то идущей быстрыми шагами леди.

– Право, я не знаю, – ответила она, торопливо пробегая мимо.

Наконец им объяснил полицейский, что представления сейчас идут в Холле Святого Георгия. Так что им пришлось топать на Лэнгхам-Плейс, и они пропустили первые два представления. Зато они успели к тому моменту, когда там должны были показывать разные таинственные появления и исчезновения. Это было интересно, хотя ребятам в жизни уже приходилось сталкиваться с самой настоящей магией, а это были всего лишь фокусы иллюзиониста.

– Вот бы в Вавилоне поглядели на это, – заметил Сирил. – Их фокусники нашему месье Девану и в подметки не годятся.

– Потише! – зашипели на него зрители со всех сторон.

Так случилось, что рядом с Робертом было одно свободное место. И когда все взоры были обращены на сцену, где месье Деван разливал по стаканам самые разнообразные напитки из одного и того же чайника, а зрители с удовольствием их пробовали, Роберт вдруг почувствовал, что кто-то появился в соседнем кресле. Вот только что там никого не было, и вдруг кто-то там неожиданно оказался. Роберт оглянулся. И что бы вы подумали? Тот, кто неожиданно занял пустующее кресло, был не кто иной, как Рех-Мара, Верховный Служитель храма Амона Ра!

И хотя зрители не сводили глаз с месье Девана, месье Деван не сводил глаз со зрительного зала. Он видел пустующее кресло и вдруг заметил, как в нём совершенно ниоткуда появился человек.

«Изумительный трюк, – подумал он, – и совершённый прямо у меня на глазах, в моём зале. Надо будет разобраться, как это получается». – Пока ещё не было такого трюка, который он не мог бы проделать сам.

К этому времени уже очень многие взгляды обратились на чисто выбритого египтянина в странных одеждах.

– Леди и джентльмены! – решил воспользоваться ситуацией месье Деван. – Вы наблюдаете фокус, который я ещё ни разу не показывал. В третьем кресле третьего ряда в амфитеатре, которое до сих пор оставалось незанятым, вы обнаружите древнего египтянина, вовсе не ряженого, а самого подлинного.

Он даже и сам не догадывался, сколь верны его слова. Теперь весь зрительный зал смотрел на Рех-Мара и сидящих рядом ребят. Через мгновение удивлённые зрители разразились аплодисментами.

И только дама, сидевшая слева от Рех-Мара, вздрогнув, отодвинулась от него. Она хорошо знала, что мимо неё никто не проходил. И, как она потом рассказывала за чаем, у неё мурашки побежали по коже, так внезапно он появился рядом. Рех-Мара был очень недоволен тем вниманием, которое привлекла его персона.

– Давайте выберемся из этой толпы, – шепнул он Роберту. – Мне надо с вами переговорить.

– Нет, давайте останемся, – захныкала Джейн. – Я хочу посмотреть, что будет дальше!

– Как ты попал сюда? – так же шёпотом спросил у него Роберт.

– А как вы попали в Египет и в Тир? – ответил Рех-Мара. – Пошли отсюда. Внимание этих людей нам ни к чему.

– Ну, что с тобой делать! – пробурчал Роберт.

Ребята все встали с мест.

– Это, видно, его помощники, – сказал кто-то в заднем ряду. – Сейчас они выйдут, а потом появятся на сцене.

– Сам ты помощник, – пробормотал Сирил.

Весь зал аплодировал, пока они пробирались к выходу. В вестибюле они постарались слегка изменить внешность Рех-Мара. Но даже в Робертовой шапке и плаще с капюшоном Сирила он являл собой довольно странное зрелище и для пешего хода по улицам Лондона был не вполне пригоден. Сложив последние крохи денег, что оставались у каждого из них, они наняли кеб. Остановив его за несколько домов от своего дома, девочки пошли вперёд, чтобы порассказать няне об увиденных фокусах и отвлечь её внимание. Они оставили входную дверь незапертой, так что мальчикам удалось контрабандой довести Рех-Мара до своей спальни.

Когда девочки пришли, они обнаружили Служителя храма Амона Ра сидящим на краю Сириловой постели – руки на коленях, похожего на статую какого-нибудь царя.

– Давайте скорее, – нетерпеливо сказал Сирил. – Он не желает говорить, пока все не собрались. И будь добра, Джейн, затвори дверь.

Когда дверь закрыли, египтянин сказал:

– Наши с вами интересы совпадают.

– Очень интересно, – заметил Сирил. – И ещё интереснее будет, если ты начнёшь преследовать нас в нашей нормальной стране в своём древнем ненормальном облачении.

– Спокойно, – сказал египтянин. – Объясните, что это за страна и какое это время.

– Страна эта Англия, – сказала Антея. – А время – шесть тысяч лет спустя от того времени, когда жил ты.

– Так что, значит, Амулет позволяет перемещаться не только в пространстве, но и во времени?

– Вроде того, – сердито буркнул Сирил. – Послушай-ка, что касается времени, то скоро будет время чая. И что нам с тобой делать?

– Вы обладаете половиной Амулета, – проговорил Рех-Мара, не обратив внимания на замечание о чае. – А у меня – другая. Теперь не хватает только шпильки, чтобы их скрепить.

– А не думаешь ли ты, – заметил Роберт, – что у тебя та же самая половина, что и у нас?

– Как же может одна и та же вещь в одно время и в одном месте быть в двух ипостасях? – удивился египтянин. – Поглядите, вот моя половина. – Он выложил свой Амулет на марсельское покрывало, которым была застелена кровать. – А где ваша?

Джейн, поглядев на остальных, достала свой Амулет и тоже положила его на покрывало, подальше от египтянина, чтобы он не смог его неожиданно схватить, если вдруг у него на это хватило бы наглости. Сирил и Роберт встали к нему поближе, чтобы кинуться на него, если он хотя бы шевельнёт рукой. Но он не пошевелился, а только в удивлении вытаращил глаза, и то же самое произошло и с ребятами, потому что Амулет египтянина задрожал, а затем, как сталь притягивается к магниту, стал двигаться по белому покрывалу в сторону Амулета, ещё хранившему тепло шеи Джейн. И наконец, как капля воды сливается с другой каплей на стекле, забрызганном дождём, как шарик ртути сливается с другим шариком, так Амулет египтянина был втянут в половину, принадлежавшую ребятам, и вот! – на покрывале лежала только одна половина.

– Чёрная магия! – возопил Рех-Мара и кинулся, чтобы схватить Амулет, который поглотил то, что принадлежало ему. Но Антея успела схватить Амулет первой, и в тот же момент на египтянина была накинута верёвка, которая прижала его руки к туловищу. И не успел он сделать попытку освободиться от верёвки, как Роберт стянул её узлом у него за спиной и прикрутил к спинке кровати. А затем все четверо, навалившись на брыкающегося и лягающегося египтянина, связали его ещё и по ногам.

– Я предполагал, – сказал Роберт, стягивая последний узел и с трудом переводя дух, – что он кинется на наш Амулет, так что я незаметно достал верёвки и приготовился.

Девочки, сильно побледневшие от произошедшего, горячо его одобрили.

– Развяжите меня, – вопил Рех-Мара, – иначе я прокляну вас семью тайными проклятиями Амона Ра!

– Ну, уж тогда мы точно не сумеем тебя развязать, – ухмыльнулся Роберт.

– Не надо ссориться, – с тоской произнесла Антея. – Подумайте, у него такие же права на Амулет, как и у нас. Вот этот, – она показала на Амулет, который держала в руке, – проглотил тот, что принадлежал ему. Он теперь наш, общий.

– Отпустите меня! – вопил Рех-Мара.

– Послушай-ка, – сказал Роберт. – Если ты будешь скандалить, я немедленно открою окно и позову полицию – это как фараонова гвардия – и скажу, что ты попытался нас ограбить. Лучше замолчи и послушай, что тебе говорят.

– Ладно, – мрачно согласился Рех-Мара.

Но прежде, чем что-либо было ему сказано, в дальнем углу, за умывальником и вешалкой для полотенец, шёпотом состоялось совещание. Наконец вперёд вышла Антея и обратилась к египтянину.

– Послушай меня, – сказала она мягким голосом. – Будем друзьями. И лучше нам обо всём договориться. Давай объединим наши усилия и постараемся добыть Амулет – целый, из двух соединённых половин. И тогда он будет и наш, и твой тоже. И выполнит заветное желание – и наше, и твоё.

– Справедливые слова, – отозвался он.

– Ты понял, что мы как раз и хотим проявить справедливость? – вступила в разговор Джейн. – Мы развяжем верёвки, но хотим связать тебя – честным словом.

– Обещаешь вести себя порядочно по отношению к нам? – спросил Роберт.

– Клянусь, – сказал Верховный Служитель храма Амона Ра, – клянусь тайными священными словами, написанными внизу алтаря Амона Ра. Я буду честен. Поклянитесь и вы тоже.

– Нет-нет, – поспешила возразить Антея. – В Англии клянутся только в суде, где есть полиция, а ты вовсе не хочешь встречаться с полицией, так ведь? Но когда мы просто даём слово, это всё равно что принести клятву. Мы это слово держим.

Она стала распутывать верёвки на его ногах, а мальчики – развязывать руки.

Освободившись от пут, он вытянулся в полный рост и рассмеялся.

– Теперь, – сказал он, – я сильнее вас всех вместе. А клятва моя – вздор, потому что нет никаких тайных священных слов внизу алтаря Амона Ра.

– Нет, есть! – раздался голос из-под кровати.

Все вздрогнули.

Сирил наклонился и выдвинул тазик с песком, в котором спал Саммиэд.

– Ты не знаешь всего, хоть ты и Верховный Служитель храма Амона Ра, – сказал он, отряхиваясь от песка. – Там именно и написано тайное, священное слово Амона Ра. Хочешь, я его произнесу?

– Нет, нет! – в ужасе закричал Рех-Мара. – Я только хотел сказать, что там нет…

– Есть! – перебил его Саммиэд с угрозой в голосе.

– Ну, даже если и есть. По правилам вашей страны, я просто дам честное слово и сдержу его.

– Ну, тогда ладно, – сказал Саммиэд. – Вон и колокольчик звонит к чаю. Что вы собираетесь делать с вашим выдающимся приятелем? В таком виде его уж никак нельзя пригласить к чаю.

– Видишь ли, – сказала Антея, – мы ничего не можем предпринять до третьего декабря. Только тогда у нас будет шанс обнаружить Амулет целиком. Куда же нам девать Рех-Мара до тех пор?

– В чулан, – отрезал Сирил. – И будем тайно там его кормить.

Они отвели его в чулан и поместили в уголке между старым каминным экраном и останками старой железной кровати. Они постелили на полу большой холщовый мешок и дали ему для тепла старую, изъеденную молью доху. Напившись чаю, они отнесли и ему его порцию. Чай ему совсем не пришёлся по вкусу, зато очень понравились хлеб с маслом и сладкий пирог. Весь вечер они по очереди вели с ним беседы. Он лёг спать почти совсем довольный жизнью. Но когда утром они отправились к нему с хлебом и копчёной селёдкой (каждый из них оставил по четвёртой части от своей порции), Рех-Мара на месте не оказалось! В уголочке лежал мешок и изъеденная молью доха, но сам Рех-Мара отсутствовал.

«Ну и слава богу!» – в первую минуту мелькнуло у них в голове. Но они тут же сообразили, что ведь их Амулет проглотил его половину, и, значит, он всё ещё находится в Англии, скорее всего где-нибудь очень близко, возможно, замышляя какую-нибудь каверзу. Они на всякий случай обыскали ещё и чердак. Бесполезно.

– Самое лучшее, что мы можем сделать, – сказал Сирил, – это пройти сквозь наш Амулет, добыть целый и вернуться.

– Не знаю, – засомневалась Антея, – честно ли это. Может, он уж не такой подлый обманщик. Может, с ним что-нибудь случилось.

– Случилось? – переспросил Сирил. – Ну, уж если что и случится, то только не с ним. Да и что такого могло произойти?

– Кто знает, – продолжала Антея. – Может, ночью вломились грабители, убили его и унесли.

– Давайте спросим у Саммиэда, – предложила Джейн. – Нет, лучше спросить у учёного джентльмена. Если что и случилось с египтянином, он нам толковее посоветует. И при этом ему опять покажется, что это просто сон.

Они постучали в дверь и, услышав «войдите», вошли. Учёный джентльмен сидел перед остывшим нетронутым завтраком. А напротив него в кресле устроился Рех-Мара!

– Тише! – попросил их учёный джентльмен со всей серьёзностью. – Тише! А не то сон прервётся. Я почерпнул столько нового… Чего только я не узнал за последний час! Мне ясно, что это сон. Но боги мои! Какой сон!

– Не зови богов, – наставительно сказал Рех-Мара, – а то накличешь такое, что сам не сможешь расхлебать. Мы оба, – обратился он к ребятам, – мы оба стали друг другу как братья. Его благополучие так же важно для меня, как моё собственное.

– Он рассказал мне… – начал было учёный джентльмен, но Роберт перебил его. Сейчас было не до вежливых манер.

– Ты рассказал ему про Амулет? – спросил он египтянина.

– Нет, – ответил Рех-Мара.

– Тогда расскажи сейчас. Он очень мудр. Может быть, он подскажет, как нам поступить.

Немного поколебавшись, Рех-Мара принялся рассказывать. И вот какая странность: ребята потом никак не могли вспомнить, что же он говорил. Может, он заставил их забыть с помощью магии? Когда Рех-Мара замолчал, учёный джентльмен глубоко задумался, положив локти на стол и опустив голову на ладони.

– Милый Джимми, – ласково сказала Антея, – не беспокойтесь. Мы сегодня его, так или иначе, всё равно найдём.

– Да, – сказал Рех-Мара. – Найдём Амулет. И, может быть, с ним вместе найдём смерть.

– Какую ещё смерть! Он же должен выполнить наше заветное желание, – возразил Роберт.

Учёный джентльмен неожиданно вскинул голову.

– А почему бы снова не отправиться в прошлое? – сказал он. – Попасть туда в тот момент, когда Амулет не находится под присмотром. Пожелайте оказаться рядом и чтобы Амулет очутился у вас под рукой.

Такое простое решение! И почему-то оно ни разу никому не приходило в голову!

– Пошли! – закричал Рех-Мара. – Пошли скорее!

– А можно… а можно и я с вами? – робко попросил учёный джентльмен. – Вы же знаете, это всего лишь сон…

– О, конечно, дорогой брат… – начал было Рех-Мара, но Роберт перебил его.

– Нет! – решительно отрезал он. – Ты не был с нами в Атлантиде, – добавил он, обращаясь к египтянину, – а то бы ты знал, стоит ли его брать с собой.

– Милый Джимми, – сказала Антея. – Не просите нас взять вас с собой… Вы не успеете и глазом моргнуть, как мы вернёмся.

– А он пойдёт с вами? – спросил учёный джентльмен, указывая на египтянина.

– Мы должны держаться вместе, – пояснил Рех-Мара, – поскольку в мире существует один целый Амулет, на который и я, и они имеем право.

Джейн подняла Амулет. Рех-Мара прошёл первым через арку, остальные – следом.

Сквозь арку учёный джентльмен увидел темноту, прорезаемую яркими всполохами. Он принялся протирать глаза. Ребята и Служитель храма оказались в тесном тёмном помещении. Через дверной проём до них доносилось мерцание некоего блуждающего света и звуки многих голосов, распевающих медленный странный гимн. Он замерли, прислушиваясь. Временами ритм песнопений убыстрялся, и всполохи становились ярче.

– Где мы? – прошептала Антея.

– И в каких временах? – добавил Роберт.

– Это утро человеческой веры, – сказал Рех-Мара. – Берите Амулет и скорее прочь отсюда.

И тогда Джейн почувствовала, что рука её оказалась на широкой каменной плите, а под рукой у неё было нечто, что ощущалось как их Амулет, который столько времени висел у неё на шее, только размером вдвое больше.

– Вот он! – воскликнула она. – Он у меня в руке! – И она с трудом узнала свой собственный голос.

– Прочь отсюда! – повторил Рех-Мара.

– Мне бы хотелось посмотреть здешний храм, – заупрямился Роберт.

– Да скорее же, – торопил Рех-Мара, – тут повсюду смерть и сильнейшее колдовство.

Звуки песнопений стали громче, мерцание света ярче.

– Они приближаются! – вскричал Рех-Мара. – Быстрее! Быстрее! Амулет!

Джейн подняла Амулет.

* * *

– Вы всё ещё протираете глаза, Джимми! – сказала Антея. – Вы что, не видите, мы вернулись.

Учёный джентльмен посмотрел на них с удивлением.

– Мисс Антея! Мисс Джейн! – Это был голос няни.

– Тьфу ты! – вырвалось у каждого из них.

А Сирил добавил:

– Продолжайте смотреть сон, мистер Джимми. Мы скоро вернёмся. А иначе тут появится няня. Она-то уж не подумает, что Рех-Мара ей снится.

Они спустились вниз. Няня оказалась в холле. В руках у неё был оранжевый конверт и какая-то розовая бумажка.

– Ваши папа и мама возвращаются, – сказала она. И прочла: «Будем в Лондоне в 11–15, приготовьте комнаты, как сказано в письме». И обе подписи.

– Ура! Ура! Ура! – закричали мальчики и Джейн. А Антея даже не смогла кричать. У неё на глаза от радости навернулись слезы.

– О, – прошептала она. – Так значит, это всё правда. Наше заветное желание исполнилось.

– Но я не поняла, что тут говорится насчёт письма, – сказала няня. – Я никакого письма не получала.

– Ой! – каким-то придушенным голосом воскликнула Джейн. – Это, наверно, одно из тех… их принесли, когда ты уходила к подруге на чай. Я положила их в ящик, тот, где лежат одёжные щётки. – Она выдвинула ящик. – Да вот же они!

Там обнаружились письма – одно няне, а другое ребятам. В них говорилось, что папа, выполнив работу военного корреспондента, возвращается домой. И про то, что мама и Ягнёнок здоровы, и они, встретившись с папой в Италии, вместе вернутся домой, известив их телеграммой о дне и часе приезда.

– Боже ты мой! Да как же вас угораздило, мисс Джейн! Теперь мне придётся взадышку готовить комнаты. Времени-то осталось совсем мало!

– Не расстраивайся, нянечка, – сказала Джейн, обнимая её. – Это так здорово, что они возвращаются!

– Мы тебе поможем, – сказал Сирил. – Только нам надо кое-что уладить там, наверху. А потом мы вернёмся и поможем.

– Да уж прямо, поможете, – рассмеялась няня. – Знаю я вас. Ох, уже десять часов!

* * *

Да уж, им было что улаживать наверху. И не такое это было простое дело. И задержаться им пришлось дольше, чем они рассчитывали. Они забежали в спальню мальчиков, чтобы взять с собою Саммиэда. Он был очень зол и весь в песке.

– Это неважно, что он злится и выпачкался в песке, – сказала Антея. – Он имеет право принять участие в нашем последнем совещании.

– Я думаю, учёный джентльмен упадёт в обморок при виде его, – сказал Роберт.

Но ничего этого не случилось.

– Сон становится всё интереснее и интереснее, – сказал учёный джентльмен. – И, кажется, этого зверя я уже когда-то как раз во сне видел.

– Ну так вот, – сказал Роберт, – у меня в руках половинка Амулета, а у Джейн – целый. Достань его, Джейн.

Джейн отвязала верёвочку и положила свою половинку на стол, весь заваленный пропылёнными бумагами и какими-то глиняными цилиндриками, на которых были отметины, похожие на следы маленьких птичек.

Роберт положил целый Амулет на стол, а Антея легонько отстранила руку учёного джентльмена, жадно протянувшуюся к «великолепному экземпляру».

И вот, как и в тот раз на марсельском покрывале, а теперь на пыльных бумагах, половина Амулета дрогнула, и, как сталь притягивается к магниту, её потянуло поверх пыльных манускриптов всё ближе и ближе в сторону целого Амулета, согревшемуся у Роберта в кармане. И тогда, как капля сливается с каплей на оконном стекле во время дождя, как шарик ртути сливается с другим шариком, половинка Амулета, которая принадлежала одновременно и ребятам и Рех-Мара, – смотрите! смотрите! – перед ними лежал только целый, прекрасный в своём совершенстве Амулет!

Все замолчали, затаив дыхание. Молчание нарушил Саммиэд.

– Ну вот, теперь всё хорошо, – сказал он.

– Да. И наше заветное желание исполнилось, – заметила Антея. – Сегодня и папа, и мама, и Ягнёнок будут дома.

– А как же я? – спросил Рех-Мара.

– А какое у тебя заветное желание? – поинтересовалась Антея.

– Большие и глубокие знания, – ответил он, ни на минуту не задумавшись. – Я хотел бы обрести учёность более основательную, чем у людей моей страны и моего времени. Но если я вернусь в свою страну и в своё время, кто поверит моим рассказам о том, что я увидел в далёком будущем? Позвольте мне остаться здесь и быть великим знатоком того, что происходило в далёком прошлом, что для меня – сама жизнь, а для вас – седая старина, и о чём ваши учёные мужи часто и, как он сказал мне, бесполезно спорят.

– Я бы на твоём месте обратился с просьбой к Амулету, – сказал Саммиэд. – Это очень опасно – пытаться жить не в своё время. Невозможно дышать воздухом, которым дышат люди многие тысячелетия спустя. Лёгкие твои не выдержат, чужой воздух на них скажется рано или поздно. Приготовьте мистический круг и посоветуйтесь с Амулетом.

– О, какой сон! – воскликнул учёный джентльмен. – Милые дети, если вы относитесь ко мне с любовью, – а я верю, что это так и есть и во сне и наяву, – сделайте это.

И вот они, как однажды это было одним солнечным августовским днём, все уселись в кружок За окнами стоял густой туман, что-то выкрикивали уличные торговцы.

– УР ХЕКАУ СЕТЧЕХ, – произнесла Джейн, и тут же стемнело и воцарилось безмолвие, все звуки замолкли.

Это была такая темнота и такая тишина, что вы себе и представить не можете. Это было как вдруг ослепнуть и оглохнуть. Только ещё темнее и ещё тише.

И вот из сплошной темноты возник свет и послышался голос. Свет был очень слабым, а голос тихим-тихим. Но постепенно свет становился всё ярче и ярче, а голос всё громче и громче. Но на свет этот было трудно смотреть, а голос хоть и звучал сладко, было трудно слушать. Все опустили глаза.

– Я буду говорить, – сказал голос. – Что бы вы хотели от меня услышать?

Все молчали, потому что боялись произнести хоть слово. Наконец Роберт спросил:

– Что нам делать с Рех-Мара? Должен ли он вернуться назад через Амулет, или…

– Никто уже больше не может пройти через Амулет, – сказал голос, и прекрасный и пугающий одновременно. – Это могло происходить только тогда, когда он был разделён на половины. Но через полный, совершенный Амулет человек может пройти к совершенному единению, только это не касается ни места, ни времени.

– Не окажешь ли ты любезность, – попросила Антея дрожащим голосом, – не повторишь ли это так, чтобы мы могли понять? Саммиэд сказал нам что-то про то, что Рех-Мара не может жить здесь, но если он не может и назад вернуться… – Тут она замолчала, сердце у неё бешено колотилось, ей казалось, что оно подпрыгивало до самого горла.

– Никто не может жить в той стране и в том времени, для которых он не предназначен. Но душа может жить, если найдёт другую родственную душу, которая примет её в себя. Тогда они вместе будут жить в одном теле, как единое тело и единая душа.

Ребята обменялись взглядами, они были разочарованы, да и не всё поняли из сказанного. Но глаза Рех-Мара и учёного джентльмена встретились, и взгляды обещали друг другу многое, нечто секретное, и священное, и прекрасное. Антея перехватила этот взгляд.

– Ой, – начала она говорить раньше, чем успела подумать, – но ведь душа нашего милого Джимми совсем не такая, как у Рех-Мара. Я уверена, что не такая. Я не хочу показаться недоброй, но ведь она правда другая. Душа у него просто золотая, а у…

– Ничто плохое не может пройти сквозь целый, совершенный Амулет, – произнёс голос. – Если оба согласны, произнеси Слово, и пусть две души сольются воедино.

– Сказать? – спросила Джейн.

– Да.

– Да.

Это ответили египтянин и учёный джентльмен разом. И голоса их звучали оживлённо и были полны надежды и ожидания великих свершений. Так что Джейн взяла Амулет у Роберта, подняла его между ними двумя и в последний раз произнесла:

– УР ХЕКАУ СЕТЧЕХ.

Целый Амулет вырос в двойную арку, обе арки склонились друг к другу, образовав большую букву А.

– «А» обозначает Амон Ра, – прошептала Джейн, – ведь он был Верховным Служителем его храма.

– Тихо! – скорее выдохнула, чем сказала Антея.

Арка осветилась зеленоватым мерцанием, мягким и светлым – несказанной красоты.

– Иди! – воскликнул Рех-Мара, протягивая руки.

– Иди! – эхом отозвался учёный джентльмен и тоже протянул руки.

И каждый приблизился к арке сияющего совершенного Амулета. И тогда Рех-Мара задрожал и, как сталь притягивается к магниту, стал подходить, пройдя через арку, всё ближе и ближе к учёному джентльмену. И как капля сливается с каплей на оконном стекле, когда идёт дождь, как шарик ртути сливается с другим шариком, так и Рех-Мара, Верховный Служитель храма Амона Ра проскользнул, растворился, слился воедино с Джимми, милым, всеми любимым учёным джентльменом.

Тут неожиданно туман за окном рассеялся и выглянуло неяркое декабрьское солнышко.

Амулет лежал у Джейн на ладони – маленький, состоящий из обеих половин, и рядом были все остальные ребята, и Саммиэд, и учёный джентльмен. Но Рех-Мара, вернее, тело Рех-Мара исчезло. А что касается его души…

– Ой, какая гадость! – закричал вдруг Роберт, наступив на отвратительную ползучую сороконожку, которую он обнаружил у самых ног учёного джентльмена.

– Это и есть то зло, которое гнездилось в душе Рех-Мара, – сказал Саммиэд.

– А теперь Рех-Мара и Джимми – одно?

– Да, то, что было хорошим в Рех-Мара, – подтвердил Саммиэд. – Но надо бы, чтобы и у Джимми исполнилось его заветное желание – получить тот Амулет, который вы держите в руках. Оно родилось ещё тогда, когда вы показали ему свою половину.

– Но наше желание исполнилось, – сказала Антея.

– Да, – сказал Саммиэд таким сердитым голосом, какого они ещё никогда не слыхали. – Ваши родители возвращаются. А что будет со мной? Меня обнаружат и будут всем показывать, и это будет страшным унижением для меня. Я знаю, они заставят меня пойти в парламент – паршивое место, грязь и никакого песку. Вот бы попасть в прекрасный храм Солнца в городе Баальбеке, в пустыне! Там столько прекраснейшего песка, и никакой политики! Ах, как я хотел бы оказаться там, в прошедших временах, много тысячелетий назад.

– И я бы пожелал тебе этого, – сказал учёный джентльмен, добрый и вежливый, как всегда. – Право, я этого хочу.

Саммиэд начал раздуваться, обратил последний ласковый взгляд своих выпученных глаз на Антею, глубоко задумался и… и… исчез.

– Ну что ж, – сказала Антея, помолчав. – Надеюсь, что ему там будет хорошо. Ведь единственное, что его по-настоящему интересовало, – это песок.

– Ой, дорогие мои ребятки! – воскликнул учёный джентльмен. – Должно быть, я немножечко поспал. И я видел совершенно необычайный сон!

– Надеюсь, хороший, – любезно отозвался Сирил.

– Да… И я чувствую себя ну прямо-таки новым человеком. Совершенно новым человеком!

Внизу у входной двери прозвенел звонок. Дверь открыли. Раздались голоса.

– Это они! – закричал Роберт, и все четыре сердечка дрогнули от радости.

– Вот, – воскликнула Антея, выхватив Амулет из рук Джейн и вложив его в ладони учёного джентльмена. – Вот, берите, он теперь ваш, ваш собственный, это подарок от нас, потому что вы теперь ещё и Рех-Мара… Я хочу сказать, потому что вы такой хороший… – Она торопливо, но горячо обняла его, и все четверо скатились вниз по лестнице в холл, где кебмен вносил вещи и где уже находилось их тройное заветное желание – мама, папа и Ягнёнок.

* * *

– Бог ты мой! – оставшись в одиночестве, воскликнул учёный джентльмен. – Бог ты мой! Какое сокровище! Милые, милые дети! Должно быть, это их любовь дала мне такой ясный взгляд на вещи. Я теперь вдруг многое понял, чего я раньше не понимал. Милые дети. Милые, милые, милые дети!

Примечания

1

Пойнтер – порода гладкошёрстных легавых собак.

2

Тобоган – круглый щит, на котором катаются со снежных горок.

3

Сепия – светло-коричневое красящее вещество, получаемое из чернильного мешка морского моллюска – сепии.

Content

Эдит Несбит
История с амулетом

Глава первая Снова Саммиэд

Глава вторая Половина амулета

Глава третья Прошлое

Глава четвёртая Восемь тысяч лет тому назад

Глава пятая Битва в деревне

Глава шестая Путь в Вавилон

Глава седьмая Глубокая темница

Глава восьмая Атлантида

Глава девятая У Фараона

Глава десятая Извинительный подарок и мальчик, которого выгнали с уроков

Глава одиннадцатая Кораблекрушение у оловянных островов

Глава последняя Заветное желание

Примечания