Романчик Анастасия

Прощенные

От автора:

В этой книге я постаралась показать титаническую волю. Человек способен свернуть горы, но как бороться с невидимкой? С самим собой. Люди опускают руки перед проблемой, добровольно отказываются от жизни. А что если человек не сдаться, стиснет зубы, будет идти вперед вопреки всему. За спиной кричат: «Ты не сможешь! Ты слишком слаб! Невозможно покорить свою судьбу!» А он все равно идет. Именно такие главные герои этой книги. Они стремятся к своей цели и не опускают рук, даже когда сама судьба поворачивается к ним спиной.

Пролог

Бежать. Бежать. Не останавливаться. Бежать. Тяжелая ноша мешала ему, но он не мог бросить ее, только не сейчас, когда они так близко. Ужасная бледность любимой, заставляла рычать от ярости, кипящей внутри. Они пустили по их следу своих «псов». Он опоздал, не успел помешать. Эти твари пришли в их дом и укусили женщину. Она превращалась, но убить ее выше его сил. Чувствовал, как создания тьмы преследуют их, наступают на пятки. Двоих, особенно смелых, мужчина отправил обратно в ад. Туда им и дорога, убийцы. Он не знал этого раскаленного черного от пепла мира. Ему пришлось прыгнуть в открытое окно портала, лишь бы уйти от них. Лучше сразиться с рабами, чем с их хозяевами. Ему нечего противопоставить им — слишком сильны неожиданные враги. Одна надежда на быстрые ноги, доставшиеся от ночного хищника, и на выносливость. Долго петлял между скалами, пока не выбежал на открытое пространство и остановился. Препятствие. Впереди — гигантский обрыв, на глубине которого кипела лава. Сердце оглушающее ударило в груди, в душу закрался страх. На другую сторону не перебраться, а назад нельзя. С ношей так далеко не прыгнуть, к тому же его ранили. Придется драться или…

— Ну что, попался? — спросили ласково сзади.

Все-таки догнали. К нему приближалось двое высоких мужчин, скрытых от чужих глаз темным туманом. Они не желали, чтобы жертва знала кто же ее палачи. Держась на расстоянии, скалили зубы «псы». Выследили.

— Что вам от меня надо?! — прорычал беглец. — Я никому не переходил дороги, почему вы преследуете нас?! Моя жена… вы… сволочи! За что?!

— Ты живое свидетельство, поэтому ты должен умереть, — прохрипел второй. — Все те, кто знал о том, что с тобой произошло, мертвы. Остался последний штрих.

На молодое лицо легла тень. Он все понял.

— Слишком поздно! Охотники знают!

— Им никто не поверит, им никогда никто не верит, — рассмеялся «Ласковый».

— Радуйся, ваши дети живы, благодаря тому, что ты скрыл от них свою тайну. Знание — сила, неведенье — жизнь.

— Я вам не верю, — убито произнес.

Оба мерзко захихикали.

— Ваша чокнутая принцесса закрыла все ваши миры, кроме столицы. Радуйся, для нас туда дорога закрыта. Как хочешь расстаться с жизнью? А? Как видишь, мы очень добрые, — и снова мерзкий смех.

Мужчина закрыл глаза, по грязным от сажи щекам катились слезы. Он не долго думал. Поцеловав в холодный лоб жену, вместе с ней прыгнул в кипящую лаву. Палачи проводили его прыжок взглядом, дабы убедиться, что их проблема сгорела в огне.

— Дурак, а еще светлый, — фыркнул обладатель хриплого голоса.

— Нет, не дурак, — не согласился компаньон. — Он пожертвовал собой, дабы его тело не досталось нам.

— Сволочь! А я как-то забыл о нашей цели! — со злости палач пнул «пса», и тот, визжа, полетел вслед за погибшими супругами. — Ну ничего, не его, так другого на лоскутки порежем! Времени у нас много…

Тишина была ему ответом. И ни одного свидетеля. Никто не сможет рассказать о произошедшей в мертвом мире трагедии. Камни же не умеют говорить…

Глава 1

Резко раскрываются большие серые глаза. Будильник мерзко звенит и не дает сосредоточиться. Понимание, что ей приснился всего лишь кошмар, еще один ужасный кошмар, приходит через минуту.

— Лима, выключи этот треклятый будильник, дай поспать! — доноситься из-под подушки голос младшей сестры, Вики.

Олимпиада проводит рукой по слегка вытянутому немного костлявому лицу. После ужасного сна трудно прийти в себя, сознание еще помнит липкий страх. Медленно встает и выключает будильник, заново заводит. Вике еще в школу к третьему уроку, вроде бы у нее отменили два первых. А вот пойдет ли она или решит прогулять ее дело.

В трехкомнатной квартире они жили втроем. Мама, она и сестра. Так как в одной из комнат шел ремонт младшую переселили к ней. Не сказать, что девушка находилась в восторге от соседства с сестренкой, но перечить матери не стала. У мамы и так жизнь не сахар.

В небольшой ванной, куда направилась Лима, над раковиной висело зеркало. Его приобрел еще отец, когда жил с ними. С тех пор прошло лет восемь. Стеклянный уголок откололся и от него шел некрасивый зигзаг. Стены давно просили ремонта, краны текли, раковина протекала, и потому под ней стояло ведро. На белом потолке черное пятно — следы плесени, а заодно и доброго отношения соседей. Они затапливали их с завидной регулярностью.

Девушка заскрипела зубами. Часто порывалась вызвать мастера, но у мамы свои причины не приглашать его в дом. Стеснялась. Лучше пускай краны текут, нежели люди будут знать, как бедно они живут. Да и чем расплачиваться за его услуги? Отсутствие мужчины в доме сказывалось не только на сантехнике. На кухне дверца отломалась. Духовка работает через раз и ее лучше не включать, дабы ничего не взорвать. Тараканы и те померли от ужаса, когда заглянули в холодильник. И это еще не считая того, что творилось в комнатах.

На полных губах Лимы остались следы зубов. Кричать во сне сложно, а вот покусать или поцарапать себя, почему бы нет? И как она выйдет на улицу в таком ужасном виде?

Переодевшись в джинсы и кофту, расчесала шикарный густой светло-русый волос. Завязав внушительную косу, соорудила на голове пучок. Взяв сумку, проверила, не забыла ли чего, главное чтобы лежало лекарство…

Пришлось немного потрястись в метро. Их пятиэтажка недалеко от него находилась, всего пять минут ходьбы. Одинаковые сонные лица сменяли друг друга, пахло подземельем вперемешку с дорогими и дешевыми духами. Один плюс метрополитена — воздух не испортит какой-нибудь алкаш. Лима не понимала таких людей, губивших свою жизнь ради зеленого змия. По ее скромному разумению за жизнь нужно бороться, чтобы не случилось в жизни.

В библиотеке девушка хотела скачать несколько файлов из Интернета. Книги брать с собой нельзя, зато час посидеть в «нете» бесплатно — без проблем. Летом здесь пустынно, пару человек всего сидело в читальном зале. Жажда чтения у Лимы постоянна, вот и приходилось читать на старом доисторическом компьютере. Книги в доме появлялись в том случае, если их кто-нибудь дарил. У мамы не хватало средств даже на пропитание, а что тут говорить об остальных благах цивилизации.

Один раз, часов в тринадцать, позвонила мама. Ее встревоженный голос резанул слух, девушка скривилась.

— С тобой все в порядке?

— Да, мама, а в чем дело?

— Ну… нашу маленькую иконку в твоей комнате, помнишь?

— Разумеется.

— Она кровоточит! Я не знаю что думать. Мне показалось, что с тобой что-то случилось.

— Нет, мам, все в порядке.

— А ты где?

— В библиотеке.

— Точно все в порядке? — ее голос дрожал.

— Мам, не делай из мухи слона, тебе просто показалось.

— Хорошо, но ты, если что, звони.

— Да мам, все, пока, — отключила простой без всяких новомодных штучек мобильник.

Не так давно отшумел выпускной, наступил шумный и жаркий июль. И выпорхнувшие школьники мчались подавать документы в университеты, институты, колледжи и другие учебные заведения. Олимпиада тоже решила испытать судьбу. Подала документы в один из университетов, не слишком надеясь на удачу. Сдала тестирование не так хорошо, как хотелось бы. Чтобы гарантировать стопроцентное поступление, нужен балл гораздо выше. Но надежда все-таки теплилась в молодом сердце: а вдруг удаться, поступит. Все спешили, бегали, она же никуда не торопилась.

В красной большой сумочке снова зазвонил телефон. Порывшись в полном бардаке, Лима извлекла его на свет.

— Алло.

— Лимка, здорово, ну что, подала документы? — донеся голос лучшей подруги, Маринки.

— Ага, — протянула девушка, вспоминая вчерашний день, приемную комиссию и то, как ее документы не хотели брать из-за болезни. Хорошо мать с ней поехала, во все кабинеты заглянула, пока не добилась желаемого. Благодаря ее стараниям Лима значилась в списках.

— А че такое грустное «ага»? — подозрительно осведомилась Марина.

— Да так, настроения как-то нет, слишком много за последнее время накопилось.

— О-о-о, ну тогда дуй ко мне, у меня новый фильмец появился! Закачаешься! Ну ладно, пока! Денег совсем не осталось!

Олимпиада усмехнулась и положила мобильник обратно в сумку. Села в подъехавший автобус, показала надоедливой кондукторше проездной. И молча, осталась стоять в трясущемся общественном транспорте. Рядом хихикали какие-то раскрашенные в боевую окраску девушки примерно восемнадцати лет — ровесницы Лимы. Они весело подмигивали парням, сидевшим напротив. Их хихиканье так раздражало, что хотелось выпрыгнуть в окно. Как же бесило глупое кокетство и ради кого? Пары крокодилов!

С заметным облегчением Лима вышла из автобуса и по рельсам направилась к подруге. С Мариной они дружили давно, если не сказать всю жизнь. Прошли и огонь, и воду.

— О, привет, — чмок в щечку. — Давай закатывай!

— Кстати, я скачала пару книжек.

Маринка скривила красивый носик.

— Ты же знаешь, я не люблю читать книжки на компьютере. Глаза болят. Это ты поглощаешь книги в любом виде!

Они вошли и закрылись в комнате. Компьютер уже работал.

— Вот смотри! Последний фильм!

— С твоей любимой актрисой или без нее?

— Я еще сама не смотрела!

— Откуда знаешь, что фильм классный?

Подруга загадочно улыбнулась, обнажая ряды белых зубов. Сдула прядь волнистых черных волос. Изогнулась пластично и потянулась, что позволяла ее уточенная фигурка в зеленном халатике.

— Не задавай лишних вопросов, — сказала и мышкой включила кино.

Маринка — была самой популярной девушкой в школе. Не найдется парня тайно в нее не влюбленного. Она обладала именно той красотой, которой восхищались многие. Лима же — ее единственная подруга. Не каждой девчонке понравиться дружить с такой красавицей как Марина. Каждый день ощущать себя второсортной и испытывать лютую зависть к более красивой подружке. А вот Олимпиаде все равно. Она в зеркало смотрелась по необходимости и себя не любила.

Жила Марина в высотке на восьмом этаже, четырехкомнатной квартире. Из окна видна лесопарковая зона. Дома стали строить в притык с деревьями, в связи с запретом на вырубку. Ее родители не из бедных людей, потому могли позволить себе купить и две квартиры, если того пожелают.

Просмотр фильма девушки закончили спустя два часа.

— Ну что, настроение поднялось? — поинтересовалась зеленоглазая.

— Угу, — ответила Лима, — кстати, ты подумала, куда будешь поступать?

— Я пока себе этим мусором не забивала голову, успею еще. Документы давно собранны, поэтому торопится особо некуда. Основная масса людей всегда в последние дни собирается — это все знают.

— Плохая новость, — грустно вздохнула Олимпиада. — Балы снизили, но это не утешает. По телевизору говорят, что очень много тех, кто плохо сдал. Но такое ощущение, что все сдали хорошо.

— Это почему? — изумилась Маринка.

— Ну… я поездила по разным учебным заведениям и получила самый настоящий шок. Ты представляешь? Людей набралось немало и у большинства больше, чем двести пятьдесят баллов! Ни хила?

— Эге.

— Вопрос. Если так плохо сдали, что снизили баллы, то откуда взялось столько людей с такими огромными баллами?

— Ой, не знаю, может по блату пошли? Ты же знаешь, что нашим миром правят деньги. Как говориться: «Есть деньги — Иван Петрович, нет денег — Иван сволочь».

Олимпиада засмеялась.

— Давай прогуляемся, хочется как-то на свежем воздухе побыть, а то душно сидеть взаперти.

— Пойдем.

Лима подождала, пока Маринка натянет что-нибудь на себя. Шкаф каждой девушки отдельная тема. Одежды много, одеть нечего. Полчаса потрачено только на то, чтобы выбрать более-менее подходящее. Олимпиада зевала и томно пила кофе, принесенное мамой Марины. Чтобы накраситься и сделать сногсшибательную прическу ушло еще полчаса.

Лимка же не утомляла себя подобными женскими проблемами. У нее все просто — она не красилась. Так удобнее и глаза не чешутся от аллергии. Кошмарное ощущение, когда хочется достать их из глазниц и почесать изнутри. Аллергия же у Лимы абсолютно на все: на косметику, пищу, цветы, животных.

— Ну что, пошли?

— Пошли, — встала со стула Олимпиада, хрустнув всеми позвонками.

Случайно на глаза попалась средних размеров икона. Девушка нахмурилась и остановила подругу вопросом:

— А зачем вы разукрасили икону?

Марину изумленно обернулась.

— Мы не красили, — она подошла и потрогала стекающую вниз красную жидкость. — Что это? Малой, наверное, баловался! — прошипела, оглядываясь на комнату, где смотрела телевизор ее мать. — Если родители увидят, они его точно прибьют! Они эту икону как зеница око берегут! — взяла тряпочку, осторожно убрала красные следы, сходила на кухню и выкинула в мусорное ведро покрасневшую ткань.

Они вышли из дому. Переговариваясь, медленно шагали по тропинке. Не прошли и десяти минут, как встретили парня Марины. Он их не видел и потому не прятался. Открыто обнимал незнакомую «блондинистую кикимору», смеялся с дружками. В свободной руке держал пиво. Как известно пиво — неотъемлемый атрибут нынешнего поколения.

Маринка, увидев его, побледнела и напряженно следила, как они проходят.

— Возмутительно! — воскликнула Лима и хотела догнать, высказать скотине все, что о нем думает.

— Молчи, — остановила подругу.

Олимпиада злобно зашипела и занесла в свой мысленный блокнотик еще одного козла человеческого рода.

— Как он мог? — горько спросила Маринка.

— Сучка предложила, вот он и согласился. Кто же откажется от халявного секса? — вся перекривилась.

— А как же все то, что он говорил мне?

Олимпиада молчала, с гневом сверля поворот, за которым скрылась компания. У нее на подобное поведение имелось свое нелестное мнение. Ей казалось, будь это существо поблизости, она бы придушила его или сломала бы фотогеничный нос.

У подруги зазвонил телефон.

— Это он, — еще больше побледнела Марина.

— Дай сюда, — протянула руку.

— Ну уж нет! Знаю я тебя, сейчас загавкаешь, а мне потом плохо будет!

Она решительно ответила и сразу же скривилась, как от зубной боли.

— Завтра?… Давай сегодня!.. Занят?… Тогда я не могу завтра!.. Почему? Потому! И вообще иди ты знаешь куда!.. — выругалась. — Что?! Это я психую?! Как давно ты спишь с этой уродливой козой?… А? Какой козой? С той, которой ты сейчас шляешься! Мы встречаемся всего месяц, а ты уже успел завести себе подружку на стороне!.. Я не так подумала?!.. Иди ты в жопу, придурок! — нервно прервала связь, нажав на кнопку.

Маринка сдавливала слезы и не отвечала на звонки, а после и вовсе выключила мобильник.

— Надо номер сменить, — задумчиво и горько сказала. — Не хочу его больше видеть, никогда! Слышите, никогда!

Лима вздохнула.

— Интересно, есть такой мир, где мужики не изменяют?

Марина серьезно посмотрела на нее.

— Наверное, нет, — произнесла, вытирая слезы и всхлипывая.

— Поэтому я ни с кем не встречаюсь, — угрюмо заметила Лима.

— Ты феминистка! А я нет! Я любви хочу, ласки, так чтобы меня любили сильно-сильно, а не смотрели постоянно в разрез моей блузки! Говорили нежные слова не с холодной небрежностью, а с горячностью влюбленного!

Олимпиада не нашлась, что ответить на крик души подруги. Ее собственная душа давно закаменела. И ей все равно будет ли ее любить представитель мужского пола или нет. Так законсервировать может только обида, оставившая незаживающую кровоточащую рану…

По дороге повстречали бывшую одноклассницу. С ней лучше не начинать любезничать и спрашивать как дела. Тем более с этой особой они на ножах. Девчонка считалась «стервой». Разговор проходил всегда с напряжением. Ее ехидные высказывания хотелось запихнуть ей же в глотку. Представительницы прекрасного пола редко устраивали драки, обычно их вражда проходила на «языковых поединках». А это еще хуже. У мужчин все просто. Сказал не то, получи подачу кулаком в лицо.

Обе подруги ограничились холодным приветствием и прошли мимо одноклассницы, любопытно скосившей взгляд в их сторону.

— Что-то день сегодня весь наперекосяк, — заходя в парк, сообщила Олимпиада.

— Это уж точно, — с каменным лицом согласилась Маринка, скрестив руки на груди.

Лима снова вздохнула. Приподнятое настроение тут же улетучилось. Горе подруги не может не тронуть. Но еще хуже становилось от осознания, что ты ничем не можешь помочь, хоть головой об камень бейся. Взгляд блуждал от одного дерева к другому, когда случайно наткнулся на нечто странное… Вот он перекресток, который способен кардинально изменить жизнь!

— Марина, ты это видишь? — поинтересовалась заворожено.

Продолжая молча плакать, подруга посмотрела на нечто.

— Ай, хрень какая-то, пошли дальше!

— Нет, давай посмотрим.

— Зачем? — агрессивно спросила Марина. Но Олимпиада не обиделась, в таком состоянии и она бы огрызалась.

— Тебе что, неинтересно?

Маринка внимательно взглянула на нее, нервно сглотнула и первая подошла к странному предмету. Оно лежало под деревом, и заметить его невооруженным взглядом трудно. Но Лима всегда имела зоркий глаз.

— Что это? — сморщилась.

— Не знаю, — ответила Олимпиада, — смахивает на дохлую жабу, облитую синим раствором кислоты.

— Бе-е-е! — еще больше скривилась. — Идем отсюда, нечего на это безобразие смотреть!

— Подожди! — взяла палку.

— Только не говори, что ты собираешься трогать ее! Зачем беспокоить бедное умершее животное? Даже то, что это жаба не говорит о том, что можно в нее тыкать палкой! — обиженная Маринка взяла подружку за плечо.

— Мне кажется, что она живая.

Палочка казалось, очень медленно приближается к неизвестной вещи. Если бы Лима только знала, что та вещь, бездумно названая ею жабой — портал между мирами. То десять раз подумала, а стоит ли испытывать судьбу? Вдруг мир, куда ее может перенести странный предмет, не столь прекрасен, как представлено в сказке?

Палка коснулась синей жидкости, произошла вспышка, ослепившая девушек. Они завизжали и закрутились в водовороте. Голова кружилась, все вокруг проносилось вихрем, сминая старую картинку и заменяя ее новой. Там же, где лежал портал, ничего больше не было. Он выполнил свое предназначение и исчез туда, откуда взялся.

С диким визгом девушки разлетелись в разные стороны. Марина упала на землю за километр от подруги и потеряла сознание. А Лима свалилась на прогнившую крышу, обвалив ее, ударилась обо что-то твердое.

— Ух, блин, — застонала и чихнула от пыли, покрывавшей пространство в огромном количестве.

Взгляд медленно привыкал к темноте. Девушка непонимающе осмотрелась. Складывалось впечатление, что она загремела прямиком в склеп. Во что с трудом верилось.

Обтряхнув себя от пыли, Лима встала и посмотрела наверх в дырку, проделанную ее телом. Небо, затянутое темным покрывалом ночи, привело в недоумение. Разве она потеряла сознание? Вроде бы нет, и где Марина?

— Марина, ты где? — в ответ тишина, такая зловещая, что по коже пробежались мурашки. — Марина?

Лима привыкшим к темноте взглядом более внимательно огляделась. Странно, но помещение действительно напоминало склеп. Имелся даже большой каменный гроб. Выхода всего два — вся в паутине дверь и дыра в потолке. Имелось окно с решеткой, но до него не добраться. Сжавшись комком нервов, девушка попыталась для начала выбраться через дырку. Ничего из ее затеи путного не вышло. Лима, не обладавшая хорошей координацией движения, едва не сломала руку. Упав с наклонной крышки каменного гроба высотой по ее грудь, подняла столб пыли. Снова чихнула.

— И почему я не волейболистка? — сама себя спросила.

Увы, из-за болезни ей запрещалось даже бегать, не то, что прыгать. Пришлось вдохнуть лекарство. Она страдала постоянными приступами аллергии. Ее заболевание — средняя стадия астмы. До приступа еще не дошло, но если в ближайшее время не успокоиться, то вполне мог начаться. На всякий случай Лима сделала два вздоха, если вдруг придется бежать, а то и скончаться можно. Сидела до тех пор, пока сердце не прекратило быстро колотиться. Не хватало еще лишиться сознания в неизвестном помещении.

Девушка попыталась позвонить по мобильнику, но телефон не работал, его пришлось спрятать.

— Помогите! Хоть кто-нибудь! Помогите! — закричала изо всех сил.

Но в ответ тишина и какое-то бульканье да рычание доносилось до слуха. От страшных звуков у девушки по коже непроизвольно пробежались мурашки. Разум отказывался понимать происходящее, но реальность нападала слишком яростно, чтобы не верить. Если это не то, что она думает, тогда где люди? Где Марина? Они не отходили далеко от тропинки, а место-то многолюдное. Обязательно кто-то должен услышать, даже если допустить, что на дворе ночь. Где же люди?

— Помогите! Я здесь! Я упала! — крикнула Лима еще громче, облизав пересохшие губы. — Мне плохо! Я не смогу выбраться сама, помогите!

Отчаявшись, она встала и подошла к двери, дернула за ручку. Разрушившаяся за время древесина осталась мелкой крошкой на руках. Тогда девушка поискала взглядом то, что могло помочь справиться с неожиданным препятствием. Все, что сумела найти — серебряный бокал и длинная железная ржавая палка, некогда бывшая частью оконной решетки. Оба предмета девушка взяла с собой. Ей некогда изумляться, откуда здесь мог взяться серебряный бокал и почему его до сих пор не украли. Вставив найденную железку в отверстие проема, Лима методично ломала наполовину сгнившее дерево. Оно хоть и поддавалось, но неохотно. Старый замок все еще держал крепко.

Наконец, со скрипом дверь открылась, пропуская внутрь Лиму.

— Ау? — позвала, осторожно выглядывая.

Вниз вела темная лестница, покрытая многовековой пылью.

— Ау? Есть здесь кто?

Свист ветра и звук падающей воды.

Прежде чем спустится в темноту, девушка порыскала в сумочке и отыскала зажигалку. Она не курила, но иногда ей требовался огонь. Особенно дома, когда спички кончались. Оставлять же зажигалку на полке — опасно, по той причине, что младшая бестолковая сестрица обязательно стащит ее. В сумку к старшей сестре девчонка боялась влезать. Олимпиада спокойна только до поры до времени, но если ее разозлить, то можно домой не приходить. Лима единственная кто готовил пищу, потому ей решать, кого кормить, а кого оставить голодным. Мать-кормилица приходила поздно. Ей некогда стоять у плиты, она просто ложилась спать.

Столкновения сестер не являлись редкостью. Они не переваривали друг друга до тошноты. Лима — феминистка, и она этого не скрывала. Сестра — полная противоположность. Олимпиаде на увлечения сестры глубоко плевать, ее просто бесил эгоизм сестры. Вика могла включить громко музыку, пока мать спит. Потребовать у измотанной после работы матери дорогую вещь. И ей все равно, что денег едва хватало на то, чтобы нормально поесть. Закатить истерику, курить при маме и ругаться матом. Привести лохматого парня больше похожего на обезьяну и устроить в своей комнате сексуальную оргию. Ей только шестнадцать, а она успела повстречаться со всеми парнями школы и поваляться в нетрезвом виде во всех кустах. Именно кавалеры младшей сестры чаще всего называли Лиму «Снежной королевой из помойки». Олимпиада искренне не могла понять, чем Вика смогла завоевать уважение школы и настроить всех против своей старшей сестры. Она каким-то образом располагала к себе людей, несмотря на неформальную внешность. Черные короткие волосы, полные губы, насмешливые серо-зеленные глаза. В отличие от той же Лимы низкая, полная в бедрах и груди. Лицо разукрашено так ярко и вызывающе, словно сестрица восстала из ада. Одежда — набор из черных и розовых тряпок, побрякушек, черепов и шипов.

Бывали моменты, когда Лиму начинало трясти, как в приступе эпилепсии. Так сильно ей хотелось придушить сестренку. Но мать запрещала наказывать младшую, чтобы та не сделала. А руки так и чесались. Мысль поставить сестру на место становилась навязчивой. Но самое, наверное, худшее для Лимы — Вика приняла сторону папы и предавшего их брата. Отец ушел к другой женщине и забрал старшего сына с собой. Впоследствии у Лимы и Вики появились две сестры, девочки-двойняшки. Илья с удовольствием присоединился к отцу и даже не навещал маму. Вика своим поведением доводила мать до слез. Тогда никто не мог сдержать Лиму и в разные стороны летели черные волосы…

Наконец, Олимпиада нашла зажигалку и сняла со стены факел. Старый. Но вроде бы еще можно использовать по назначению. Огонь разгорелся неохотно и давал не столько света, сколько хотелось бы. Лима сильно жалела, что не купила на всякий пожарный случай фонарик. Но кто мог подумать, что она окажется в такой неприятной ситуации, как сегодняшняя?

Медленно девушка спускалась вниз по хрустящим ступенькам, вглядываясь себе под ноги и в темноту. Становилось темнее. Стоило приблизиться к концу лестницы, как перед Лимой открылось большое сумрачное помещение с высокими каменными столбами. Ноги по щиколотку скрылись в белом тумане.

— Ау? Кто-нибудь есть здесь?

Лима, скривившись, вдохнула. Пахло так, как если бы она попала в морг. Холодом и смертью веяло. По коже пробежали мурашки. Немного согревал огонь от факела, но и его тепла не хватало, чтобы отогнать стужу. Пожав плечами и загнав суеверный страх подальше, Лима усилием воли толкнула себя вперед по направлению к следующей двери. На этот раз все прошло быстро, не пришлось использовать длинную железку. Дверь открылась с легким щелчком. На стенах висели даже не факелы, а нечто похожее на фонари. Света от них исходило немного, но его вполне достаточно, чтобы не сломать себе шею.

— Ау?

Сзади донеся душераздирающий крик и ужасный хохот, заставивший девушку сжаться в стенку коридора. Душа заполнилась страхом, сердце готово покинуть костяную клетку и спрятаться в пятках. Неужели она попала в пристанище сатанистов? Или еще чего хуже — маньяка? Память как раз нашарила парочку заголовков газет, где говорилось о серийном маньяке, которого сотрудники правоохранительных органов никак не могут поймать. Он орудовал где-то рядом с лесопарковой зоной. А не могло ли так случиться, что логово «зверя» здесь, в этом старом забытом всеми склепе?

Хотелось бежать обратно, но это так же бессмысленно, как бежать в тупик. Лима не сможет выбраться через дыру в потолке, а дверь сломана. Спрятаться в гробу? Встреча с разлагающимся покойником не входила в ее планы. Вечно же прятаться нельзя, нужно выбираться и поскорее.

Покрепче сжав железку в руке, девушка, закусив обескровленные губы, осторожно продвигалась дальше. Глаза расширенны от ужаса и сердце с жутким грохотом стучало в груди. Подскочило давление. Сознание мутило. Нет, она должна держаться, пока не найдет выхода отсюда. А вдруг психопат захватил в заложники Марину? Об этом не хотелось думать. Но если это так, Лима не могла бросить подругу в беде.

Каждый шаг давался с трудом, словно девушку парализовало. Ее трясло в ознобе. Гусиная кожа давно покрывало все тело, зубы стучали. Но холод не чувствовался также сильно как страх. Изо рта вырывался пар. В тишине потрескивал факел.

На выходе из коридора нет двери, но там определенно светлее, чем здесь. Аккуратно положив факел на пол, Лима обеими руками покрепче перехватила железку. Ее глаза еще больше расширились от испуга. Она едва не задохнулась. Прикрыла рукой рот, чтобы не заорать.

На полу лежало два трупа молодых девушек одетых на манер средневековых крестьянок. Веки закрыты, лица бледны. Они застыли в разных позах. Испачканная в крови одежда свидетельствовала в пользу того, что незнакомки мертвы.

Олимпиада судорожно закашлялась, захватывая воздух ртом без возможности выдохнуть. Приступ. Как же не вовремя. Трясущиеся руки не сразу отыскали ингалятор. Даже три вдоха не сумели до конца снять одышку.

Бежать. Единственная мысль закралась в голову Лимы, когда она отчетливей осознавала, какая драма произошла в небольшой комнате с огромной колонной и парочкой статуй вдоль стены. Девушкам разорвали шеи. Олимпиада даже представить себе не могла, какой изверг в человеческом обличии мог подобное злодеяние совершить. До того как погибнуть несчастные жертвы подвергались насилию, а уж это точно не сделает ни один зверь на планете, кроме человека.

Ноги не слушались, по щекам катились слезы. Бежать! Бежать! Бежать! Но куда? Куда бежать, если в любом коридоре можно встретить убийцу. Вернуться обратно и все-таки попробовать запрыгнуть на крышу, позвать на помощь?

Но момент упущен. Кто-то шел по коридору и хохотал за спиной. Больше не ожидая ничего хорошего, девушка спряталась за колонной, подхватив впопыхах потухший факел. Она замерла, продолжая закрывать рукой рот. Ее шумное дыхание могло выдать, поэтому Лима практически не дышала. Ей не привыкать.

— Пустите меня! — кричал знакомый до боли тонкий девичий голос.

Олимпиада едва не застонала, узнавая голос Марины. Ее поймали, что же делать?

— Где твоя подружка, красавица? — спросил насмешливый мужской голос. Он казался позаимствованным из фильмов про вампиров. Вампиры? Не может быть!

— Пустите меня, негодяи! Уроды!

— У-у-у, Жданрк, понюхай какая она сладкая, какая у нее нежная кожа! А как трепещет ее сердце! А как бежит по венам ее девственная кровь!

— Дай мне ее попробовать, хоть капельку! — завыл другой.

— Терпение, не только ты желаешь ее. Нужно дождаться хозяина. Он первый должен ее попробовать, а потом и мы перехватим свою долю.

— Пустите!

Они вытащили Марину к трупам двух девушек. Подруга пронзительно завизжала и еще отчаянней попыталась вырваться из цепких рук. С таким же успехом можно бороться со скалой. Результат тот же.

Лима осторожно выглянула и увидела существ мало похожих на людей. Исковерканные лица, бледные, сгорбленные, с клыками во рту, с крыльями. Когтистые лапы держали Марину за локти. Развивающиеся события походили на маскарад, если бы все не казалось таким правдоподобным. Хотелось истерично рассмеяться и крикнуть: «Кончайте цирк!» Их облик вызывал смех, но не ужас. Только смеяться как-то не хотелось. Что стоило психопатам нарядиться в маскарадные костюмы, чтобы их никто не узнал?

— Хозяин идет.

Хозяин не лучше, чем его подчиненные. Марина вновь визгнула. Его наполовину разорванный костюм залит с верху донизу кровью, в уголках рта не засохла красная линия.

— Кто вы такие? — тихо, дрожа всем телом, спросила девушка. Ее полный ужаса взгляд не мог задержаться надолго ни на одном предмете.

— Ты о нас не слышала? — закатил глаза хозяин. — Мы адские вампиры, самые худшие представители вампирской расы и самые сильные.

— Вампиров не существует! Вы чокнутые маньяки!!

Все трое презрительно расхохотались.

— Растяните ее, пусть узнает на деле, существуем ли мы или нет.

Марина громко заорала. Вырваться так и не удалось. Двое исковерканных мужчин повалили ее и растянули на полу за ноги и руки. Девушка заплакала и стала умолять:

— Пожалуйста, не надо, я не сделала вам ничего плохого!

— Правильно, ты ничего не сделала. Ты виновата лишь в том, что мы голодны, а ты так аппетитно пахнешь.

Вампиры не заметили еще одно сердцебиение, прямо за колонной. Лима все еще находилась здесь и с маниакальной целеустремленностью сдирала с чашки серебро прямо на железку. Она сняла с шеи крестик, зажала в руке. Будь что будет, но девушка не позволит прямо на ее глазах убить лучшую подругу.

— Я начну с твоей ручки, моя детка, — прошептал хозяин и взял, даже не прилагая усилия, девушку за руку. От пережитого стресса Марина потеряла сознание.

Он успел ее укусить, когда на него сзади опустилась железка.

— А-х-ры, сука!

Его голова задымилась от попавшего в нее серебра. Мужчина резко, слишком быстро для взгляда человека, повернулся к трясущейся от страха Олимпиаде.

— А вот и подружка!

Вампир схватил ее за волосы и вывернул так, что оголилась беззащитная шея. Лима отчаянно дернулась, и укус пришелся не в шею, а в плечо, что и спасло ей жизнь. Едва его зубы впились в нее, как сверху послышался визг.

— А это еще что за хрень?! — оторвался хозяин от девушки, отбросив ту в сторону колонны.

Лима зажимала кровоточащую рану. Чувствовала, как жар распространяется по телу. Боль пронзила все существо.

— Отруби этой палец, пока она не превратилась! Мы еще с ней не закончили! — показал на Марину хозяин, а после с отвращением повернулся в сторону второй девушки. — А эту добей! У нее кровь похожа на лед! Противная на вкус, как кровь псины!

— Да, хозяин, — ответил один из вампиров, второй же отправился вместе с хозяином верх по лестнице.

Он быстро выхватил тесак и отделил у Марины укушенный палец от руки. Она так и не пришла в сознание, лишь застонала. Лима прижалась к холодному камню, зажимая переставшую кровоточить рану. Жар в теле становился сильнее. Девушка поскуливала и смотрела на оставшегося вампира.

— Зря ты, девочка, злила нашего хозяина, теперь тебе придется умирать долго и мучительно, — с каким-то садистским удовлетворением сказал он, подползая к ней на четвереньках. — Иди к папочке.

Олимпиада старалась отодвинуться от смердящего распахнутого рта. Но он неуклонно приближался к лицу, намереваясь прогрызть в нем дырку. Тут девушка вспомнила, что до сих пор сжимает крестик в руке. Больше не задумываясь и не целясь, она вогнала его прямо вампиру в глаз. Мужчина отпрыгнул и жутко воя скорчился на полу.

— Сучка-а-а! Дря-а-ань! — визжал вампир, дымясь и пытаясь достать свою смерть, но было слишком поздно.

Лима отползла от него подальше, наблюдая, как психопат расплавляется на полу плохо пахнущей черной жижей.

— Марина, — позвала подругу, но та не ответила. — Марина, ответь мне. Пожалуйста, ответь мне.

Слезы катились по щекам крупными каплями. Сверху послышались голоса.

— Как же они воняют эти твари! — сказал какой-то мужчина.

— Ты добил их?

— Разумеется! Как же трудно их уничтожить! Нам пришлось их разделить на части, прежде чем бросить в огонь!

— Ищите девушек! Они наш заказ!

— Босс, ты все еще думаешь, что они живы?

— Вряд ли. Их родители заплатили нам за убийство вампиров похитивших их дочерей. Никто не надеется на возращение девушек живыми. Слишком поздно нас позвали. Этот вид вампиров хуже зверей, они не церемонятся, пока голодны.

— А что будем делать, если они просто укушены?

— Убьем.

Девушка смутно слышала их голоса, но последнее слово четко врезалось в мозг. Они обе укушены, значит, их ждет смерть.

— Марина, умоляю, проснись! Марина! — трясла бледную девушку за плечи. — Марина!

Она схватила подругу и с трудом потянула за собой, с опаской оглядываясь. Девушка затащила Марину за колонну и спряталась вместе с ней в трещине, где стояла разбитая статуя. Тело Лимы жгло как в огне и знобило от разъедающего изнутри холода. Противоестественно, но именно так казалось. Сидя в своем маленьком укрытии, она закусила губы, чтобы не заорать и прижимала к себе Марину. Найденной тут же старой тряпкой девушка укрыла ее и себя, наблюдала из дырявого полотна за спустившимися к ним по лестнице мужчинами.

Лима не смогла разглядеть их фигуры и лица, но отчетливо поняла, что их пятеро и у них в руках оружие с фонарями. Неужели они истребители вампиров? Но ведь этого не может быть! Ничего подобного не может существовать! Она никак не могла объяснить жжения в шее, мутнеющий взгляд и весь ужас, что видела ранее.

— Фу! Что они с ними сделали? — произнес кто-то из незнакомцев.

— Ты что? Не видишь? Изнасиловали и выпили всю их кровь.

— Извращенцы кровопийцы! Ненавижу этих тварей!

— Ты же сам вампир!

— Да, но я пью донорскую кровь, а не людскую. И не насилую каждую встречную.

— А так насилуешь? — ехидно поинтересовались.

— Иди в жопу, Док!!!

— Сожги их, пока они не превратились.

Вспышка яркого света и запах горелой плоти заставил Лиму зажать нос. Если она чихнет, все пропало. От едкого дыма из глаз текли слезы.

— Фу! Как же они воняют!

— Заткнитесь! Здесь чей-то палец, он не принадлежит ни одной из девушек!

— Еще одна жертва?

— Скорее всего, и где она?

— Может они утащили ее куда-то?

— Палец свежий, кровь тоже, понюхай.

— Я не буду! Ты же знаешь, как это на меня действует, тем более он укушенный! Зачем они вообще его отрубили?

— Наверное, они не успели повеселиться, когда мы заставили их отвлечься.

— И что?

— Таким образом, они замедлили ее превращение.

— Ты вампир, давай нюхай!

— Ладно.

Лима замерла, если он учует их…

— Я не чувствую следов из-за этой гари и запаха этих тварей! Но ты прав, кровь свежая. Она не принадлежит ни одной из этих девушек.

— Она не могла пройти мимо нас.

Из коридора, откуда пришла Лима, и привели Марину, вышли еще двое мужчин.

— Эй, парни, вас это заинтересует.

— Что там?

— Да так, мы нашли старую усыпальницу. Двери сломали недавно, как и крышу. Такое ощущение, что туда свались.

— Она не могла пройти мимо нас! Если… у нее нет крыльев! — снова повторили озабоченно. — Ищите девушку без пальца! Она скоро превратиться в чудовище и тогда у нас прибавиться проблем!

— А трупы?

— Заберем после, они уже никуда не убегут.

Мужчины разошлись в разные стороны, и никто не остался в страшном месте. Лима закрыла лицо на плече у подруги, тихо плача. В ушах все еще звучали жуткие слова. Они превратятся в чудовищ. Что же делать? Как быть? Ответов нет, а жжение становилось сильнее.

Олимпиада почувствовала дуновение в спину и, повернувшись, заметила маленькую дырочку в стене. Отпустив подругу, Лима, сдирая ногти, стала копать. Отверстие увеличивалось слишком медленно, а нужно торопиться. Убийцы наверняка вернуться сюда за догорающими остатками и могут обнаружить их. Приложив некоторое усилие, девушка толкнула земляную пробку, пробралась в другое помещение. Вся грязная Лима развернулась и с трудом затащила в отверстие подругу.

— Марина, ну помоги же мне, пожалуйста!

Но девушка не ответила. Даже получив звонкую пощечину, осталась без сознания, жутко бледная и холодная. Пульс бился слабо и внушал маленькую надежду.

Еще один склеп с дверью.

— Ну что? Будем выбивать.

Лима со всей силы ударила дверь плечом. Дерево треснуло, но не сломалось. Плечо пронзила боль. Захотелось все бросить, но чувство самосохранение оказалось сильнее. Закусив губы, Лима продолжала долбить прогнившую дверь. Уже совсем отчаявшись, девушка все-таки проломала ее и упала вперед. Поднялась, вернулась за подругой и потащила в сторону образовавшегося прохода, когда услышала:

— Дрянь, здесь дырка!

Лима увидела изумленное лицо с горящими красными глазами и заторопилась.

— Ребята, быстрее!! Их две!! Они убегают!!

Подруги были на лестнице, когда в них начали стрелять. Лима визгнула и еще одним усилием поднялась выше.

— Лима? — донесся слабый голос.

— Марина! Давай! Иди же!

Недоумевая, подруга последовала за паникующей Олимпиадой вверх по ступенькам.

— Лима, что произошло?

— Некогда объяснять, нужно бежать!

Марина упала на четвереньки.

— Марина, ну давай же, вставай! Некогда лежать!

— Мне плохо.

Подругу вырвало, когда Лима обхватила ее за талию и поставила на ноги. Сзади слышались гневные выкрики и шевеление.

— Взрывай!

— Потолок обвалиться!

— Тогда быстрее копайте, они не должны уйти! Отрастили задницы, не пролезают! Док, лезь ты!

— Если я самый худой это не значит, что меня можно как мясо кидать вампирам!

— Док!!! Если ты сейчас не полезешь, я тебя туда силой затолкаю!

Оказавшись снаружи, Олимпиада развернулась и, схватив первое попавшее плоское железо, воткнула его в покрытый трещинами потолок.

— Марина, помоги мне! Умоляю, помоги, иначе нас убьют!

Слабыми руками Маринка обхватила железку рядом с Лимой и обе приложили последние силы. Девушки едва успели отскочить прочь, когда потолок обвалился, заваливая полностью лестницу.

— Сучка! На выход, быстро! Перехватите их и прикончите!

— Ну вот, только зря лез! Кто мою форму будет стирать, а? Хулиганы!

— Это не сон! Это не сон! — зарыдала Марина, закрыв ладонями бледное лицо.

— Бежим! Бежим!

Обнявшись как две калеки, побежали через огромное кладбище.

— Откуда здесь кладбище?! Мы же были в лесу!

— Я не знаю! Я не знаю!

Далеко им уйти не дали. Над их головами засвистели пули, кроша камень. Обе громко закричали.

— Почему они в нас стреляют?!

Внезапно перед ними выскочила какая-то тварь. Девушки застыли пораженные. Понюхав воздух, неизвестное существо прошло мимо. И трясущиеся подруги смогли идти вперед, слыша за спиной визг и выстрелы.

— Получи, мразь!

— Не упусти девок! За ними!

Марина поскользнулась и прихватила за собой подругу. Кубарем покатились вниз. Закатившись под мост в воду, Лима закрыла мокрой ладонью рот Маринке, пока та не завизжала. Кругом плавали части разорванных людей.

— Где они?

— Ты видел, куда они побежали?

— Нет.

— А запах чувствуешь?!

— Откуда я что почувствую? Если здесь все смердит как на помойке?!

— Они не могли далеко уйти! Прочешите местность, но найдите их! Мы так долго выслеживали этих треклятых вампиров!

Когда они ушли, Лима убрала руку с лица Марины.

— Что с твоим плечом? — спросила девушка, заметив следы укусов. От раны расползались черные нити.

— То из-за чего они хотят нас прикончить.

И тут Маринка заметила, что у нее пальца нет, и все вспомнила. Тихо разрыдалась.

— Скажи мне, что это все мне приснилось, пожалуйста.

— Я бы хотела, но не могу.

Сознание все больше мутило, и мучила жажда. Пить. Почему воспоминание о красной крови, так приятно и наполняет рот слюной… Лима тряхнула головой, гоня от себя дурные мысли. Она не станет чудовищем.

— Идем отсюда, мы должны убирать из этого места.

— Но куда?

— Подальше от кладбища.

Выбрались тихонько из-под моста и поползли в сторону виднеющегося леса. Оказавшись под защитой деревьев, смогли выпрямиться, шатаясь идти. Девушки долго блуждали. Почти рассвело, когда дорога вывела их на поляну, где они обессиленные упали на траву.

— Пить хочется, сильно, — произнесла Марина тихо.

— Мне тоже, — вымолвила Лима, облизав потрескавшиеся губы.

Поднялось солнце. Они закричали одновременно от боли, корчась под палящими лучами.

— ТЕНЬ!!

— НЕТ!

Лима обняла подругу, не давая ей ползти.

— Больно… — простонала Марина.

— Я знаю… это лучше чем стать… такими же, как они…

Маринка помнила и прокусила до крови нижнюю губу, загребая одной рукой землю, другой — сжимая руку Олимпиады. Они теряли счет времени, а солнце становилось все выше, причиняя невыносимую муку. Жизнь покидала их тела. Даже захоти, они уже не смогли бы сдвинуться с места.

— Я нашел их! Вампирши здесь! — донесся голос из леса.

Послышался топот. К ним приблизились. Но пока никто не стрелял.

— Почему они не отползли в тень?

Мутный взгляд различал нечеткие фигуры. Лима согнулась от боли в спине. Ей будто разрывали кожу и мышцы, ломали кости. Она скорее ощутила, чем увидела, что сзади выросли крылья, у нее и у Марины. Превозмогая боль, еще сильнее сжала руку подруги.

— Почему же ты не стреляешь? Они приговорены! — прозвучал хриплый голос. — Посмотри, крылья кожистые появились.

— Да, Босс, нужно пристрелить их, пока они кого не пришили.

— Вы что не поняли?

— А что такое?

Через паузу Босс проговорил почти шепотом:

— Они остались умирать. Солнце добьет их. Оно уже убило их. Даже если они выживут, то не смогут уйти и умрут от голода.

— Ты хочешь подождать, и посмотреть, что будет дальше? — с сомнение произнес обладатель хриплого голоса.

— Почему бы нет? Я впервые вижу, чтобы люди, укушенные адскими вампирами, добровольно остались на солнце, ожидая смерти. Посмотри на них. Они давно здесь, но все равно не ползут.

— Убей, — прошептала Марина, бросив полный муки взгляд на мутную фигуру. Ее лицо по какой-то причине не покрылось ожогами. — Больно.

— Они еще способны разговаривать?!

— Скорее всего, да.

В нос ударила жгучая вонь чеснока. Горло обожгло, как если бы пришлось проглотить раскаленные угли.

— Что ты делаешь?! Не лучше ли их просто прикончить?! Они же мучаются! Они все еще люди, как ты можешь быть таким жестоким?!

— Так надежнее. Если не прикончит солнце, их добьет чеснок. Обведи круг, чтобы они не смогли выбраться.

— Ты что, хочешь оставить их здесь? Ты с ума сошел?! Они же вампиры!

— Ты тоже.

— Я другое дело! Меня не убивает солнце и чеснок! И вообще, я не такой сильный как эти твари! Хотя меня сложнее убить! Они не жильцы, Босс! Я не понимаю, что ты делаешь, зачем?!

— Может, мне хочется верить в то, что произойдет чудо?

— Хватит с меня! Я не отвечаю за этих девок! Я не отвечаю за твою тупость и глупость! Сколько можно жалеть всяких сволочей?! Сколько раз ты подставлял наши задницы из-за своей сентиментальности!

— Ребята, я всю ответственность беру на себя.

— Помяни мое слово! Они придут в селение! Будут убивать!

— Мы будем их ждать. Пойми, никто не знает, что были похищены еще две девушки. О них никто не знает, оставим их здесь. Проведем эксперимент. Дай им шанс, вдруг то, что говориться в легендах, правда?

— Глупость! Белые вампиры придумали все, лишь бы оправдать свое существование! Они никогда не были вампирами! Я никогда в это не поверю! Вампир никогда не может стать другим! Он проклят! Тем более адский! Это противоестественно! Прощенные не могут существовать!

— Но белые вампир!

— Они все придумали! Ты в это веришь? Что они вышли на солнце и их простили? — говоривший мужчина явно издевался. — Они стали иными и отныне служат свету! Фуфел! Да, я признаю они классные ребята сильные и все такое! Но все их рассказы ничто иное, как вымысел! Вампиры не могут стать другими! Посмотри на меня! Сколько я пытался найти лекарство, но я все равно остался болен! Я все равно пью кровь! Я даже не смог превратиться обратно в человека! Процесс необратим, от вампиризма нет лекарства! А ты говоришь мне о прощеных!

— Ты прав, нельзя повернуть колесо обратно, но, а если можно идти вперед, что если прощение возможно?

— Эволюция?! О чем ты говоришь?! Смешно! Белые вампиры все выдумали! Убьем этих девок и делу конец! Их души улетят в рай или в другое место, мне все равно! Мне платят за то, чтобы я их мочил, и я буду их мочить!

— Послушай. Они все равно сдохнут, так или иначе…

— Я в этом не уверен! Адские вампиры на многое способны! Я видел, как в них кидали чеснок и стреляя серебром и хоть бы хны! Они сильны и неутолимы, если они выживут, нам будет трудно с ними справиться!

— Но вера их убивает?

— Согласен, если облить их водой заряженной верой света, то они сдохнут!

— Тогда, так и поступим.

— Что?!

Девушки завизжали, когда их облили чем-то. Оно разъедало их кожу подобно кислоте, и причиняла дикую муку.

— Убей… убей…

— Теперь они точно сдохнут.

— Пожалуйста… убей…

Обладатель хриплого голоса громко и нецензурно выругался.

— Босс, может ты тайный садист? Ты все-таки решил их оставить? Неужели у тебя нет милосердия? Они обречены, давай просто их добьем.

Но его никто не слушал.

— Уходим, у нас еще остались незаконченные дела.

Молча и угрюмо они покинули двух извивающихся от боли на земле девушек, что-то недовольно бормоча. Марина попыталась отползти, выскользнув из объятий ослабевшей подруги, но наткнулась на преграду оттолкнувшую ее обратно.

— Больно…

Боль не покидала их истерзанные тела. На шеях висел чеснок, обжигая горло и легкие, а жидкость разъедала кожу, добираясь до костей.

— Почему мы не умираем? — спросила шепотом Маринка.

— Н-не знаю, прости меня. Это я виновата… я втянула тебя к этой… проклятой дохлой лягушке…

— Никто… не знал… больно…

Солнце постепенно садилось. Еще до заката девушек окутало белое сияние, впитываясь в их плоть и исчезая. Лима на трясущихся руках приподнялась и обвела уставшим взглядом окружающее их пространство. Удивлялась, что не сошла с ума от пережитого. Все та же поляна, все тот же лес. Боль не ушла, но жажда отступила. Круг все еще закрывал их.

— Ты можешь встать? — спросила Марину.

— Мы все равно не выберемся, круг помешает.

— Давай попробуем.

Поддерживая друг друга, девушки встали и осторожными шажками приближались к границе. Ничто не препятствовало их продвижению.

— Я пить хочу, — просипела Маринка.

— Надо найти ручей.

— Но где? Мы не знаем где он.

— Просто идем.

Подруги вошли в лес пробираясь сквозь деревья, царапая руки об острые ветви. Животные с шумом разбегались в разные стороны. Но обращать на такую мелочь внимание не было сил. Когда пошел дождь, девушки обрадовались ему как брату родному. Сложив руки в ладошки, они подставили их под ливень.

— Мы можем пить воду? — поинтересовалась Марина у Лимы, но та уже жадно пила из ладоней.

— Да, — вытерла губы и вновь подставила ладошки.

После того как жажда ослабла, Лима упала на колени.

— Вставай, нужно идти.

— Куда? Зачем?

— Мы живы!

— А вдруг мы монстры? И они правы и мы будем убивать?

— Мы живы, Лима, а это главное!

— Я не хочу быть монстром, лучше умереть.

— Вставай, мы должны идти!

Теперь настала Маринина очередь поднимать подругу. Обняв Лиму за талию, заставила идти вместе с ней. А дождь все продолжал лить. Девушки промокли до нитки и ощущали холод на своей поврежденной коже.

— Твой палец, он вырос, — заметила Олимпиада.

— Плевать на палец, я хочу избавиться от этих крыльев! Они только мешают!

— Что это, там впереди?

Марина прищурилась вглядываясь:

— Вроде бы пещера.

— Укроемся?

Из-за темноты они не разглядели, что проход тот — старый вход в здание. Шлепая кроссовками по мокрой земле, они двигались вглубь кривого коридора, чувствуя тепло. Они вышли в огромный старинный зал.

— Где мы?

Возле дальней стены стояло мягкое глубокое кресло, а рядом стол такой же серый, как и все вокруг. В кресле сидел старичок. Перед ним лежал на подушке светящийся шарик. Пожилой мужчина внимательно в него вглядывался.

— Ах, вампиры, ну заходите, заходите, — проскрипел старик.

— Мы не вампиры! — возмутилась Марина, поддерживая подругу.

— Я знаю, кто вы. Меня не обманешь. Я знаю, зачем вы сюда пришли. И почему вы здесь оказались.

— А зачем с нами это сделали? — поинтересовалась Лима.

Старичок хихикнул и облокотился о спинку кресла.

— Есть люди, которые чувствуют в родном доме себя чужими, не своими. Окружающие их не понимают, а они не понимают остального мира. Им нужно уйти, но они не знают куда, ведь везде будет одно и тоже, везде все то же самое.

— И мы такие? — скривилась Маринка.

— А разве нет? Вспомни хотя бы свои отношения с молодыми людьми. Нет такого человека, которого ты могла бы любить в твоем мире. Ты красива как цветок и они все равно будут слетаться как пчелы. Все они будут предавать и не понимать тебя. А ты Лима, понимаешь, что я прав?

— Да, но только отчасти.

— Вас перенесли сюда, чтобы изменилась ваша судьба. И она изменится, поверьте мне. Я многих, таких как вы, перевидал. Хотя мне не приходилось встречаться с ними лично. Ваша судьба уже поменялась, вы стали иными. Увы, я вижу, как судьба вас разлучит и прежде чем вы встретиться, вам придется пройти много дорог, пережить тяжкие испытания.

— Так что, мы обе не спим? — спросила Марина.

— Да, вмешиваться не стану.

— А зачем вы здесь и кто вы?

— Я тот, кто открывает силу. Я могу раскрыть ваш потенциал раньше времени. Помочь вам обрети свою мощь. Пробудить ваш дар. Или забрать от вас то, что вам не нужно. Вы хотите этого?

Девушки переглянулись. Марина пожала плечами, а Лима, покраснела и решилась.

— Вы сказали, что можете забрать?

— Да.

— А вы можете помочь нам снова стать людьми?

— Нет, это ваша судьба, мне она не подвластна.

— А лишить жажды крови?

— Нет.

— Ну, тогда. Вы знаете… я… мне отвратительны мужчины, чем больше я о них узнаю, тем сильнее они мне противны…

— Ты хочешь, чтобы я забрал страсть, которая тянет тебя к ним?

Марина открыла искореженный рот. Девушка настолько сильно удивленна, что лишалась дара речи. Она не могла поверить, что после того, что с ними произошло, Олимпиада может еще думать, как ей ненавистны мужчины. Насколько же сильна ее неприязнь? Почему терпя физическую боль, она говорит подобное? Чудо что они живы, могут разговаривать, ходить, наконец, не сошли с ума. А она… она… может Лима действительно лишалась рассудка?

— Да, я этого хочу, — решительно ответила Олимпиада.

— Я не могу полностью забрать твою страсть, — усмехнулся старичок. — Ты не будешь чувствовать ничего ни к одному мужчине. Никто не сможет из них разжечь в тебе огня. Но ты станешь уязвима для одного единственного мужчины во всех мирах.

— Это для кого? — нахмурилась Лима.

— Мужчина и женщина — две половины одного существа. Когда они влюбляются, по-настоящему, их души находят друг друга и поэтому они счастливы. У тебя тоже есть своя половина и именно перед ним ты будешь слаба. Я избавлю тебя от любви земной, но не смогу отобрать любовь небесную. Это не в моих силах и не меня нужно просить об этом. Нельзя влюбиться второй раз, лишь земная любовь дает такой обман, потому что половина только одна, что подходит только тебе.

Марина нахмурилась. Ей все больше казалось, что у старика поехала крыша. Разговаривал он странно, непривычно. Нередко пропускал буквы, и тогда становилось трудно понять, что старец хотел сказать. Иногда нескладно, как ребенок с маленьким словарным запасом.

— Значит, вы заберете, то о чем я попросила? — уточнила Лима.

— Уже забрал, и не будет больше обмана, сердце подскажет, когда ты встретишь его.

— Надеюсь что…

— Не говори этого слова, глупая, только не в моем доме!

— Ну, хорошо.

— А теперь проси дар себе.

Лима задумалась.

— Я не знаю, что просить. Я хочу вернуть себе человеческий облик. Но вы отказали нам. Если я что-то попрошу, то оно может повернуться против меня. Это как плохое желание, которое причиняет вред пожелавшему его человеку. Вдруг я не смогу правильно объяснить того, что хочу? И вы меня не так поймете? Нет, я лучше не буду рисковать, пусть останется все так, как есть.

— Я не даю ничего нового. Я лишь пробуждаю то, что дано тебе с самого начала. Я не всемогущ как хранители равновесия.

— Все равно, ничего не надо.

Старичок кивнул и повернулся к Марине, которая так и не закрыла рта.

— А ты чего пожелаешь? Может того, что и она?

— Нет, мне этого не надо, — закашлялась девушка, стукнув кулаком себя по груди. — Я не хочу ничего лишаться, я в этом не вижу смысла. И просить ничего не стану, какой мне толк от дара, если я стану вампиром?

— Отлично.

Он хлопнул в ладоши и девушки потеряли сознание. Безвольно опустились на пол. Старичок заскрежетал в смехе.

— Воля твоя сильна. Мужчин-то ты не любишь, — говорил сам себе, — а когда встретишь его, страсть вернется втройне и сопротивляться, лишь ему не сможешь. Я чувствую его ярость, силен твой мужчина, тебе от него не уйти, не сбежать. А все-таки дар я ваш пробужу. Пусть и проклинать вы меня будете за это. Но иначе не могу. Пройдут годы, ваши способности все равно пробудятся, но я ускорю этот процесс.

Старик встал и оперся о серый посох, практически сливавшийся с серым одеянием старца. Подошел к стенке, постучал по ней. Она отъехала, открывая стеллаж с книгами настолько древними, что неизвестно как они еще не рассыпались.

— Так-так, одна синим огнем дышит, будто кометы пускает, другая кричит, так что стекла лопаются, а стены сносит словно ураганом. Это интересно, — рассуждал старик, рассматривая книги и перелистывая некоторые из них. — Знаю-знаю вот оно. У той, что огнем дышит, синим, пробудиться облик, страшен будет, но сильна в нем будет дева. А второй дар — исцеление, к кому не прикоснется дева, излечится больной от любой проказы.

Положил книгу на место и взял другую.

— А вот у той, у которой крик подобен грому, дар еще прекрасней! Коже дракона завидует каждый. Крепче металла, потому что она. Да и силу его любой забрал бы себе. Пусть же дева кожу такую обретет. Надо же! Даже хвост есть! Ну, а второй дар такой — есть волос длинный, есть короткий, у тебя же дева он длинный и будет еще длиннее. Жаль лишиться он цвета, белее снега он станет. Друга не тронет, а врага, словно копьем пронзит. В любую щель залезет и откроет замок. Чем длиннее он будет, тем сильнее станет, а раз цвета белого будет, то пусть морозит любого, кто зла деве пожелает и кого она невзлюбит.

Старичок снова заскрежетал в смехе, прекращая свою странную и нескладную речь с самим собой.

— Кажется, никого не обделили. Лучшего дара никому не давали, и проклятьем такие дары никогда не будут, в опасных делах спасет жизнь не раз и не два…

*****

На утро девушки пробудились сами, дрожа всем телом. Старика и след простыл, словно его и не было никогда. Маг исчез, и ничего не напоминало о его пребывании в старом полуразрушенном здании. С потолка капала вода. Камин давно потух, внутри помещения сыро и холодно. Свет пробивался сквозь мелкие щели.

— Кожа зажила, посмотри, Лима, — внимательно осмотрела себя.

— Да, ты хочешь есть?

В глазах Марины отразился ужас, когда она заметила клыки подруги.

— Мы все-таки стали ими.

— Неважно, нужно выйти отсюда. Жажда-то слабая. Может, мы все-таки не стали ими до конца и сможем сдерживаться?

На дворе светило солнце. Девушки остановились возле выхода в нерешительности. Страшась ярких солнечных лучей, оставались в тени.

— Снова будет больно? — спросила, закусив губу, Марина.

— Не знаю.

Олимпиада первая вышла на солнце, зажмурившись и… с удивлением посмотрела наверх. Ничего не произошло. Развернулась к подруге, пожала удивленно плечами. Марина присоединилась к ней и вдохнула запах чеснока на шее.

— Странно, не жжет и кажется вполне аппетитным.

— Ты что, будешь кушать чеснок сырым? — расширились покрасневшие глаза Лимы.

— Ну да, есть-то, все равно хочется. А он кажется таким аппетитным.

Оторвав одну головку от переплетения, она почистила зубик и осторожно откусила от него кусочек, прожевала и проглотила.

— Знаешь, может у них чеснок сладкий? Но он очень вкусный.

— Вчера нас обжигал просто запах исходивший от него, как это возможно?

Марина развела в стороны когтистыми руками.

— Но внешне мы не совсем, такие как эти уроды. Может, был смысл в том, что сказал этот босс?

— Ты так считаешь? — оторвала от своей связки головку чеснока Лима, и задумчиво прожевала целый зубчик. — Подожди, а разве наши крылья не были черными, как у этих, укусивших нас?

Марина обернулась, уминая вторую головку чеснока. Задумчиво взглянула на свои зеленные кожистые крылья, после перевела взгляд на васильковые подруги.

— В темноте не заметили? — предположила.

— Странно, я чувствую запах ягод, мне очень хочется их попробовать.

Они встали на четвереньки и носом втягивали воздух, пробираясь вперед. Девушки наткнулись через пару метров на целую поляну красных ягод.

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — спросила Лима.

Но Марина уже жадно набросилась на ягоды, запихивая их себе в рот вместе с листьями и даже насекомыми. Голод давал о себе знать, никто не следил за приличиями. Они так увлеклись, что не услышали нарастающий женский и мужской смех. Кто-то кого-то щекотал.

— Ты такой сильный! — хохотала молодая женщина, пышногрудая блондинка. Ее прижали к дереву и стали страстно целовать, поднимать юбку.

Оба новообращенных вампира подползали ближе, совершенно ничего не замечая и не соображая. Завизжала девушка, заметив их.

— Ох, твою мать! — выругался мужчина с черными волосами и карими глазами со шрамом во все лицо, глянув на вампиров.

Девушки переглянулись. Они были перепачканы красным соком. Марина на автомате продолжала запихивать себе в рот ягоды. Лима пихнула ее в бок.

— Делаем ноги.

— Они так вкусно пахнут! — взгляд Маринки стал жалобным. Блондинка от ее слов упала в обморок, бесчувственным телом сползла по дереву на землю.

— Следи за базаром!

— А что я такого сказала!?

— Нюхни чеснока! Может, мозги прочистятся! Посмотри на его ствол! Ты, что, не поняла кто он такой?

Похоже, сам мужчина забыл, что у него имеется ружье. Припозднившись, он нацелил свое грозное оружие на спорящих девушек. Но не спешил стрелять и удивленно их разглядывал.

— Это невозможно, вы не могли пройти круг! Он бы не пустил вас! Ах, проклятый дождь! Нужно было сразу вас прикончить!

— Мы вышли из круга до дождя, ты, сын обезьяны! — возмутилась Лима. — И убери свою пушку и застегни ширинку, бесстыдник!

Он опешил, опустив взгляд. Этого хватило, чтобы дать Марине время и повалить его на землю. Пока мужчина, ругаясь, поднимался, девушки скоренько дали стрекача.

— Беги в селение, сообщи о том, что здесь случилось! Люди в опасности! — крикнул испуганной блондинке, приведя ее в чувство. Она, подхватив юбку, тут же кинулась бежать.

Мужчин, зарядив ствол, ринулся следом за вампирами.

— Ну что, сучки дранные, поиграть со мной решили? — выкрикнул он, целясь и стреляя.

Марина завизжала, не переставая скакать козой.

— А-а-а! Этот придурок хочет сделать из нас ситец! — визгнула, перепрыгивая поваленный ствол дерева.

— Шевели булками, пока он действительно этого не сделал!

До их носов дошел приятный запах выпечки. Обе прослезились, остановились, с лицами полными умиления пропищали:

— Еда! — над их головами пронеслась пуля, пробив дерево насквозь. — И придурок!

Их путь вел прямо к селению, сразу за лесом, вниз по крутому склону. Возле спуска стояла группа вооруженных мужчин, весело переговаривающихся.

— А где Терон? Я его чего-то не наблюдаю? — спросил здоровый лысый мужик, лет тридцати — тридцати пяти, почесав волосатое пузо, подтянув деловито штаны. Внешне он походил на бывшего боксера серьезно подсевшего на пиво. Квадратное лицо, плоский большой нос, маленькие заплывшие глазки. Над полными губами редкие усики, видимо волосы у него выпадали не только из головы. Руки большие, мозолистые, костяшки сбиты и потому перевязаны белой тканью. Огромные бугры мышц висели мешками, от былой силы только и осталось, что пшик. Ростом он немногим больше, чем два высоких гнома.

— Наверное, развлекается с блондинкой, строившей ему весь вчерашний день глазки, — прошипел длинный мужчина, в белом халате. Он напоминал вешалку с отломанными крючками. На тонком остром носе круглые очки. Черты лица костлявые, такие же, как и он сам. В длинных руках держал сумку полную продуктов, из которой кокетливо выглядывал длинный как багет батон.

— Док, не будь таким злобным. Всем надо расслабиться. Терон решил подать нам пример. По-моему хороший повод потискать какую-нибудь местную крестьянку.

— У нас дела есть поважнее, ты со мной согласен, Кларен? — спросил мужчина-вешалка у красноглазого с белыми волосами парня. Через бледную кожу видны вены, губы казались обескровленными, на него часто оглядывались. Ему так и хотелось повесить ярлык: лютый аристократ. Девушки таяли от одного его вида. Они готовы все что угодно отдать, лишь бы этот красавец обратил на них внимание.

— Вообще-то да, — согласился он, чуть приоткрыв глаза.

— И ты туда же! — возмутился здоровяк.

— Конечно! Нечего было оставлять этих кровопийц вчера на поляне! Я предлагаю вернуться и проверить! Если что, добить!

— Остынь, — выдохнул Босс, молодой, высокий, в меру мускулистый и статный с черными волосами, завязанными сзади в длиннющий хвост. Улыбчивый, загорелый парень в самом расцвете лет. Белоснежные клыки во рту заставляли задуматься о его происхождении. Сзади подрагивал черный гладкий хвост с небольшой зазубриной, внутри нее содержался парализующий яд. Обладал он необычным обаянием и шармом, привлекая к себе внимание женского пола. И дело заключалось даже не в его привлекательной внешности, а во взгляде синих с вертикальным зрачком глаз. Он умел смотреть так, что любая женщина почувствует себя самой желанной и дорогой на свете. И не важно, что чувствовал на самом деле соблазнитель. — Солнце давно добило их до тебя. И днем их не стоит ждать, забыл? Как они вчера дымились?

— Это еще ничего не значит! — жарко возразил Кларен. — Я слишком хорошо представляю силу адских тварей, чтобы верить своим глазам! Они могли притворяться, чтобы мы их оставили в живых.

— Кларен, ты преувеличиваешь, нельзя изобразить Это. И рабы не лорды, ты путаешь.

— Иллюзия может все.

— Тебя не переспоришь.

Как раз в разгар их спора выскочили две фигуры и с диким вполне девчачьим воплем покатились вниз. Мужчины стояли в ступоре, пока нарушители покоя скатывали, продолжая кричать. Одежда оборвана, странная, незнакомая, кожистые крылья яркого цвета. Девушки запутались в собственных конечностях и оказались прямо перед своими вчерашними преследователями верх тормашками.

— Ой, моя голова! — поднялась Лима, убирая кроссовок со своего лица. — Он в меня попал, да?

— Мне почем знать?! — Марина раскрыла очень широко глаза, увидев верх ногами вооруженных мужчин. — Лима, у нас проблемы.

— Вижу.

— Суки!! — выскочил Терон из леса и прицелился из ружья.

— А-а-а!! Этот псих все еще здесь! — подскочила на ноги Марина, но Лима уже среагировала и, схватив подругу за плечи, быстро направилась в сторону людской массы.

— Чего вы стоите?! Это те сучки с поляны! Они нас перехитрили!

Все мужики в боевом азарте бросились в погоню за удирающими вампирами, словно волки за зайцами. Люди в удивлении расступались, провожая взглядами бегущих девушек. Днем никто не боялся. Ни один «супостат» не мог проникнуть сюда, когда так ярко светит солнце.

Минуя булочную, Марина остановилась, вдыхая аромат.

— Давай возьмем хоть одну, так есть хочется!

— Бежим, нашла время о булках думать!

Лима потянула ее за плечо, но поскользнулась, ударилась обо что-то твердое ногой и свалилась в фонтан, обрызгав сверху донизу Марину. Вынырнула и выплюнула рыбку.

— А ну стоять!

Девушки замерли, испуганно глядя на красноглазого мужчину.

— Теперь вам конец, твари! Никто вас не пощадит!

Они не услышали выстрела, но он точно был. Марина несколько раз дернулась. Лима повалилась обратно в воду, погружаясь с головой. Прошла минута. Марина приготовилась падать сокрушенная, но как-то не хотелось. Боль присутствовала, но слабая, как при укусе комара.

— Не может быть! — выдохнул стрелявший.

Маринка открыла один глаз, потом второй. Провела руками по животу, где красовались три дырки. Они быстро зарастали не оставляя следа на белоснежной коже.

— Оба на! — выдохнула, раскрыв рот. И получила еще парочку дырок, пока взбешенная Лима не вынырнула и не закричала.

Красноглазого отнесло звуковой волной. Он врезался в высокую статую местного правителя, оторвав тому верхнюю часть тела, и стремительно полетел вниз головой на родимую землю. Послышались другие выстрелы.

— Ну почему все целятся в меня! — воскликнула Марина и выдохнула три быстрых синих горящих шарика.

— Берегись!

Взрыв. И на площади красуется приличный котлован. Люди удивленно разглядывают его и испуганно оглядываются на нее. Благо никто не пострадал. Маринка застенчиво сложила ручки на ножках.

— Это не я. Я не хотела.

Перед девушками выскочил длинный и тонкий как палка мужчина. Он долго что-то искал по карман, скакал нетерпеливо. Но не нашел ничего лучшего, чем выставить вперед как шпагу длинный батон.

Вампиры сразу замлели и протянули руки к батону. Док испугано крикнул и дал ходу назад.

— Еда!

— На, подавись, гадина! — оторвал кусок от белой булки бросил прямо в лицо Олимпиаде. Она поймал часть батона зубами, проглотила как удав.

— А мне?! — обиженно промямлила Марина и потянулась к Доку как к самому желанному мужчине на свете, Лима не отставала.

— Док, ты гений! — прозвучал чей-то пораженный голос.

— Невозможно!

Решительным шагом стройный парень называемый Боссом встал позади девушек. Он подозвал совершенно оторопевшего напарника и приказал тихо:

— Бери одну из них за основания крыльев! И ни в коем случае не касайся кожи и другие участки крыльев!

— А почему? — спросил, но приказ выполнил и взял васильковые крылья за основания и остановил Лиму на одном месте.

— У них кожа была сожжена до костей! — рыкнул черноволосый парень, блеснул синими глазами. — Теперь понял? Они все еще под дурманом, ничего не чувствуют, пока ты не сделаешь специально им больно! Ты хочешь, чтобы тебе снесли голову? Осторожно!

Он схватил вторую за основание и поднял. Именно так они и понесли обеих, жующих батон вампирок, под изумленные взгляды окружающих людей. Благо база истребителей нечисти, как они себя называли, находилась неподалеку.

— Двумя вурдалаками меньше! — прорычал парень и выругался, распахнул дверь дома.

На подвижном кресле перед экраном сидел низенький с коротким белым ежиком на голове паренек лет так двадцати — двадцати пяти. Сиреневая кожа слегка фосфоресцировала. Глаза не имели ни зрачка, ни радужки, сплошной оранжевый цвет, как если бы ему в глазницы залили раскаленную лаву. Ногти точно такого же цвета, что и глаза. Иногда воспламенялись, будто оттуда собирался вырваться всепоглощающий жар огня. Он с интересом тыкал в клавиши с быстрой, которой мог позавидовать любой средней руки программист и наблюдал за бегающими страницами.

— Хак, у нас прибавление!

Паренек раскрыл рот, обнажая ряды белых зубов, без клыков и других отличительных признаков хищника. Уставился на двух девушек.

— Хак, ты меня слышал?!

— Ой! — свалился с кресла, потер лоб, — Сейчас-сейчас!

Парень бегал, так быстро, что его образ расплывался. Девушек водрузили аккуратно на столики с аппаратурой. Обе болезненно застонали, бросая на мужчин недоумевающие взгляды.

— Я не понимаю, — тащился позади покалеченный Кларен. — Они не могли выдержать моих пуль.

— Кажется, моя теория оказалась верна? — улыбнулся Босс победоносно.

— Прощеные? — изумленно переспросил он. — Босс, невозможно! Я не верю!

Док принялся осматривать девушек.

— Удивительно! Еще ни разу за свою практику не видел прощеных вампиров. Обычно превращенные люди смиряются с тем фактом, что стали порождением ада и стараются привыкнуть к тому, что вынуждены пить кровь.

— Эти девушки не смирились, — сообщил синеглазый командир.

— Невероятно!

— Я же говорил, — тот, кого называли Боссом, наклонился к Лиме и вглядывался в нее более пристально. — Охренеть! Укус пришелся в плечо! Она не должна была выкарабкаться!

Но его не слушали. Человек похожий на вешалку хлопотал вокруг, включал всевозможную аппарату для регенерации клеток и вколол каждой снотворное. Ни одна, ни вторая не сопротивлялись.

— Теперь до следующего утра никому их не трогать, пусть набираются сил.

— А может накормить их? Ну, типа, дать крови попить?

— Лом, ты тупица! Им нельзя пить кровь! Если они действительно превратились в белых вампиров! Хотя у меня на этот счет большие сомнения! Но факт остается фактом!

— А разве их крылья не?… — тупо почесал череп Лом.

— Да-да, — бесцеремонно перебил его Док. — У настоящих чистокровных белых вампиров есть перья и они практически белые. Но ты забываешь, что эти барышни еще совершенно недавно являлись темными вампирами, как и много-много веков назад предки настоящих белых вампиров. Так сказать самая первоначальная стадия! Мы имеем удовольствие видеть, какими были самые первые предки!

— Сказка! — упрямо заявил Кларен. — Они просто тормозят с превращением в зверей.

— Сомневаюсь.

— Ой, не люблю я этих заумных выскочек. Я не о тебе, Док! — поспешно добавил Лом, смотря, какое грозное лицо приобретает человек-вешалка.

— Сейчас белые вампиры чистенькие и благородные, но до того как стать светлыми им пришлось пройти многое, пока их перья не окрасились в белый цвет. То, что мы можешь наблюдать в наше время! И этим барышням придется пройти тот же путь, и еще неизвестно удастся ли им перестроиться! Понять психологию своих новых сородичей, ведь как ты сказал, они очень заумные, даже для меня! И поверь для недавнего человека очень трудно перестроиться и притом их крылья по мере их перевоспитания будут… наверное, меняться.

— Круто, а мы можем их использовать?

— Если, конечно, они согласиться. После того как мы устроили на них охоту и собирались пришить, — задумчиво отозвался Док.

— Им повезло, — хмыкнул Босс. — Ведь вампиры, которые тут шастают по силе равны белым вампирам, не хило. Можно сказать самые сильные разновидности вурдалаков. А ведь прощенный очень уязвим. Он может приобрести только ту силу, что имел темный вампир! И по мере совершенных добрых дел становится сильнее.

— А темному вампиру нужно убивать, чтобы увеличивать свою силу! И накапливать возраст! — фыркнул Кларен. — Прощеные потеряли бессмертие! Нет, что я говорю?! Глупость!

— Они все равно приобрели офигительное долголетие, да и силу такую, что можно любому втык дать! — не согласился парень по имени Хак. — Учитывая, что люди, вообще не отличаются продолжительностью жизни, да и силой обделены!

Продолжая разговор, они удалились в другое помещение, откуда робко кто-нибудь выглядывал, посмотреть на новоиспеченных прощеных вампиров.

В команде насчитывалось около двадцати разношерстных мужчин. Специализировались они в основном на нежити. Охотились, выполняли заказы тех, кто мог заплатить за их услуги. Тем и жили. Возглавлял их Босс, он же Вулкан. Он набирал обычных парней, отчаянных вояк, забывших, что такое мир. Кларен, Док, Хак все они кого-то потеряли во время буйства темных сил. В мирах шла война не на жизнь, а на смерть. И они тоже воевали, но по-своему. Хотя иногда приходилось брать заказы от темных, что не мешало им отправить очередного упыря в ад.

В мир, куда попали Лима и Марина, команда пришла по просьбе родителей погибших девушек. Вначале в селение явились адские вампиры, видимо сами лорды. Осталось загадкой, что им понадобилось в безобидном людском поселении. Никто не догадался кто они такие, даже красные глаза и клыки не насторожили. В этом мире никогда не водилось нечисти подобной упырям и вампирам. И то, что случилось далее, стала ужасом всех жителей. На глазах у перепуганных зрителей вампиры убили четверых заключенных и бросили их на площади, а потом, жутко рассмеявшись, ушли. Кларен еще удивлялся, как они весь народ не перебили, с них станется. Ничего не подозревающие люди похоронили мужчин на местном кладбище. Мертвые вернулись кошмаром. Они убивали без смысла, без повода, часто просто ради забавы. Обезображенные трупы находили в разных местах. Девушки стали пятнадцатой и шестнадцатой их жертвами. Истребители нечисти убили всех адских вампиров, кроме Лимы и Марины, но следов тех, кто принес заразу так и не нашли.

Вулкан сидел за столом и разглядывал автомат из среднего мира, когда к нему подошел Кларен. Вампир был зол, рычал и от гнева сжимал кулаки.

— Вулкан, я тебя уважаю, но какого хрена ты творишь?! — начал, нервно передвигаясь с одного места на другое. — Признайся, тебе понравилась сучка…

— А тебе нет? — перебил Вулкан, строго посмотрев на члена своей команды.

— Да, не спорю, она красива, я бы даже сказал, до безумия красива, — не стал отрицать Кларен, — но это не повод терять голову и забывать, зачем мы здесь!

— Кларен, я не могу, вдруг и вправду они стали прощеными?

— Лги им, — кивнул на двери, где находились другие члены команды, — но не мне! Конечно, легче тешить себя сказкой легендой, чем просто посмотреть правде в глаза. Она прикончит тебя, как только у нее будет такая возможность. Ради второй ты даже пальцем бы не пошевелил. Я тебя знаю, ты пустил бы ей пулю в лоб, не задумываясь. А такая красотка грех, чтоб помирала. Поэтому ты зацепился за единственную возможность, за вымысел, за легенду, над которой ты сам же и смеялся.

— Ты же не станешь отрицать, что с ними что-то произошло?

Вампир насмешливо фыркнул.

— Вулкан, ты меня удивляешь. Ты же сам знаешь об отсроченном превращении. Люди приобретают силу, скорость, регенерацию вампиров при этом сохраняя на короткое время свою человеческую сущность. Но все мы знаем, каков результат.

— Кто-то говорил, что это невозможно, — напомнил командир.

Кларен театрально закатил глаза и сел на краешек стола, отобрал у Вулкана пушку.

— Я удивлен, потому что это нонсенс, чтобы укушенные адскими вампирами люди отсрочили свое превращение. Яд адского вампира даже рабов действует быстро. Всего суток хватает, чтобы человек стал чудовищем.

Он положил на стол автомат и скрестил руки на груди.

— Мне тоже нравиться девчонка, я только среди эльфов видел красоток, но даже они перед ней бледнеют. Но посмотрим правде в глаза…

— Кларен, давай не будем спешить, — перебил Вулкан, потерев виски костяшками.

— Ты рискуешь не только собой, но и ребятами. Если бестии сорвутся, ты знаешь, что без жертв не обойдется. Это будет твоя вина, если хоть кто-нибудь погибнет из них. Они доверили тебе свои жизни, а ты идешь на поводу у своей ширинки.

Вулкан криво улыбнулся.

— Я настаиваю на их умерщвлении, — упорствовал красноглазый мужчина.

— Я учту.

Вампир внимательно посмотрел на Босса, чмокнул губами.

— Сведут тебя когда-нибудь бабы в могилу. Неудивительно, что тебя выгнали из клана. Скольких ты там оприходовал?

— Одну. Я просто отказался от обряда.

— Не поверю.

— Я имею в виду свою расу.

— А ну с этого и надо было начинать, что переспал со всеми местными человечками, а как на своих позарился, так тебя и турнули.

Насвистывая себе что-то под нос, вампир удалился. Вулкан стукнул по столу и зашел в лазарет, где лежали новообращенные вампиры. Он смотрел на девушку, так глубоко запавшую ему в ветреную душу и никак не мог налюбоваться ею. Кларен был прав. Вторую он действительно, не задумываясь, пристрел бы, а эту… рука бы не поднялась.

Мужчина слегка поцеловал ее в губы.

— Спи, завтра будет новой день.

Девушка так и не проснулась. Не слышала она, и как он уходил прочь, громко хлопая дверью. И чем могут грозить ей чувства юного ловеласа, кто знает, кто знает.

Глава 2

Снился липкий и противный кошмар. Хотелось закричать, но горло не производило ни звука. Жар, холод, боль все пронзало одновременно, причиняя немыслимые страдания.

— Лимка, — позвал чей-то голос, — проснись, прошу тебя, проснись!

Веки едва открылись, возвращая в реальность. Прежней одежды не наблюдалось. Ее заменяло что-то вроде больничного халата. Все тело ломило, как если бы ей после полостной операции забыли вколоть обезболивающее. Еле подняла голову и с удивление заметила капельницу, вколотую в вену иглу и разные приборы чем-то напоминающие больничные, но разительно от них отличающиеся. В нос ударил резкий запах медикаментов.

— М-м-мы в больнице? — спросила, приподнявшись на одном локте, где не стоял катетер.

— Не знаю, — отвечала Марина, — эта комната мало похожа на больничную палату или операционную. Ты что-нибудь помнишь? А то мне только и запомнилось, как я упала, как бежали. А остальное все словно в тумане.

В комнату вошел человек настолько худой, высокий и похожий на палку, что обе девушки на некоторое время лишились речи.

— Очень хорошо, очень-очень хорошо! — и ухмыльнулся. — Босс, наши голубки проснулись!

Так называемый Босс вышел из той же комнаты и с интересом посмотрел на девушек. Глаза глубокого синего цвета слегка прищурены, а черные волосы заплетены в тугую косу. Хвост беспокойно подергивался. За ним выскочило еще некоторое количество любопытных. В том числе красноглазый мужчина, которого Лима узнала и интуитивно отодвинулась.

— Ну что ж, с первым пробуждением!

— Где мы? — спросила Марина, первая пришедшая в себя от потрясения. — Что мы тут делаем и кто вы такие?

— Вы, наверное, живете где-то на окраине? Откуда вас похитили? — затараторил быстро Хак, поражая девушек своим нереальным для человека обликом. — Обычно рабы адские вампиры сселяться возле человеческого поселения на кладбище, чтобы иметь пищу. Но мы опросили всех местных, никто не знает вас и нигде не пропадали еще две девушки. А второе поселение людей далековато будет отсюда.

— Кладбище?! — воскликнула Марина и уставилась в пол. — Где мы теперь, вашу мать?! Какое к хрену кладбище?! Да от нашего дома кладбище за милю! Мы в парке гуляли! Откуда там кладбище взялось, черт подери!

Олимпиада сама затряслась, увидев выдвинувшиеся у подруги клыки, и заорала, посмотрев на свои руки с когтями.

— Спокойно-спокойно, — подскочил к расплакавшейся девушке Док. — Все нормально.

— Мы превратились в этих тварей, — отчетливо сказала она.

— Что-о-о?! — взревела Марина. Лопнула какая-то банка. — Где мои вещи?! Я хочу позвонить своему козлу! Если он не приедет меня забрать, я его закопаю вместе с его дурой!

Она вскочила, вырвала катетер и полезла к сумке, чудом не потерявшейся. Мужчины их нашли и подобрали в подземелье. Достала мобильник и заорала еще громче:

— Вне зоны доступа?! Мы в городе, твою мать!

— Девушка, успокойтесь! — слегка неуверенно начал Хак.

— Как я могу быть спокойна?! Мне отрубили палец! Меня чуть не изнасиловали! Оставили подыхать на солнце, запихнув в глотку чеснока! Облили кислотой! Потом какой-то дедок сообщил нам, что мы вампиры! Финиш! Очуметь, как я счастлива! Оттого что я вампир! Мои родители покрутят мне у виска пальцем, если я к ним заявлюсь и скажу: «Мама, папа, меня укусил вампир, поэтому я не могу с вами больше жить, потому что я могу вас прикончить!»

— Марина! — прошептала Лима. — У тебя истерика!

— Заткнись! Да, у меня истерика! Твоя Вероника будет счастлива! Она специально шейку подставит, чтобы ты ее укусила, эту дуру!

— Я не собираюсь кусать сестру! И что ты к ней прицепилась?! У меня с ней проблемы, а не у тебя!

— Она переспала с моим парнем!

— Они все кабели!

Наступила тишина.

— Они из закрытого, — констатировал Босс.

— Откуда?! — визгнула Марина.

— Вы сейчас находитесь в открытых мирах.

Изумленная девушка осела на стул.

— Тогда где мы? — более спокойно спросила.

— Эм… вообще у нас очень много миров, этот же называется просто «Старое копыто».

— Много миров? — переспросила Лима. — Это означает…

— Что вы не дома.

— И теперь мы кровососы? — захныкала. — И никогда не сможем вернуться домой?!

— Вернуть человеческий облик вы никогда не сможете. Вы стали иными, и ваш дом, увы, недосягаем ни для кого из нас, — произнес Кларен.

— Кем мы стали? Вампирами? — очнулась Марина.

— Пока неизвестно, — добавил от себя Вулкан под взгляд красных глаз. — Но мы подозреваем, что вы трансформировались в белых вампиров.

— А… чем они отличаются от обычных вампиров?

Босс хохотнул и потряс головой.

— Док, расскажи ты, а то я не умею.

Человек вешалка поправил воротник.

— Белые вампиры — светлая разновидность вампиров, практически единственная в своем роде. Когда-то давно, очень давно бывшие темные, но прощеные небесами и ставшие на путь света. Они не пьют кровь, не убивают, не бояться света, серебра, резких запахов и святых предметов. Имеют силу равным тем вампирам, из которых вышли. Они прощены для борьбы со злом. Многие полезные качества вампиров у них остались и клыки не исключение.

— А как мы стали ими? — потрясенная Марина села на свое ложе.

— Я не знаю, может дело в вашей вере?

Марина повернулась к Лиме и вспомнила одну мелочь.

— Как мы оттуда выбрались? Я потеряла сознание, когда та сволочь меня укусила, и как ты туда попала?

Олимпиада пощупала грудь, где когда-то висел крестик, и стала припоминать подробности злосчастной ночи.

— Я упала и провалилась в склеп, выломала дверь, спустилась по лестнице и нашла трупы девушек. Я спряталась за колонну, когда услышала посторонние звуки. Тут приносят тебя. Я была напугана и ударила их хозяина железной палкой, накрошив на нее серебра.

— Не помогло? — догадался Кларен.

— Да, — кивнула девушка, — он прокусил мое плечо, но отвлекся на вас, и я чудом осталась в сознании. Он сказал, что моя кровь… холодна и… отвратительна как у псины, поэтому приказал третьему…

— Был третий вампир и куда он делся? — заволновался Босс.

— Я засунула крестик ему в глаз, и он растворился.

— Предмет, заряженный верой, — хмыкнул красноглазый. — А потом ты спряталась? Но почему?

— Я поняла, что нам не ждать от вас помощи. Вы намеревались убить девушек, если они живы, но укушены.

— Неужели ты не понимала, во что вы превратитесь? — строго сощурился вампир. — Что лекарства нет, и вы станете чудовищами, будите пить кровь и убивать невинных людей? О чем ты только думала?

Лима закусила губы и ответила:

— Надежда умирает последней, а я хотела жить.

Кларен покачал головой и отвернулся.

— Крылья, — отупело, повторила Марина, посмотрев на спину и не заметив их.

— Да, у вампиров есть крылья. Они у вас остались только немного видоизменились, — ответил Док.

— Кстати девушки, а как вас зовут? Меня Хак!

— Действительно, мы так и не знаем ваших имен, — улыбнулся ободряюще Босс.

— Олимпиада.

— Марина.

Их имена настолько непривычно прозвучали, что обе поняли. Их новые знакомые не говорят на русском. Но их слова неким образом переводятся на местное наречие.

— Ма-ара, тьфу, язык сломаешь! — ругнулся Док. — Вот эльфы, какой хошь язык выговорят.

— И то, правда! — согласился командир, смеясь. — Не возражаете дамы, если мы вам другие имена дадим, более подходящие для нас?

— Валяйте, — отрешенно согласилась Марина, а Лима только кивнула.

— Ребят, какие можно имена дать двум симпатичным вампиркам? — обернулся он к мужскому коллективу.

Идей оказалось много, но все как-то не то. Лиме от гвалта захотелось закричать, и она закричала. Но странно не целенаправленно, и разбила голосом кувшины. Опять повисла тишина, один Док ничему не удивился.

— Хорошо, что ты владеешь способностью, которой часто наделены хранители. Только не советую с ними соревноваться. Им равных нет! Их голоса железобетонные стены сносили! А мы думали, чем ты так шарахнула Кларена!

— Ну, кажется, мы с именами определились, пусть ты будешь, — Босс показал на Марину. — Комета, — повернулся к Лиме. — А ты Крик.

— Больше похоже на мужское имя, — нахмурилась Лима, она же Крик.

— У нас многих женщин называют не по-женски и именно их бояться больше, потому что вначале думают, что это мужики.

— Дискриминация.

Все заржали.

— Люблю бывших людей с чувством юмора!

— Бывших, — эхом отозвались девушки.

— Да вы не горюйте, все не так плохо. Вы же не стали исчадиями ада, радуйтесь. Скоро вы поймете, сколько плюсов в вашем новом облике! Кстати, Док, дай им новую одежду. Думаю, они будут рады остаться среди истребителей нечисти, костоломов номер один!

Одежду, выданную девушкам, с натяжкой можно назвать женской. Скорее всего, кто-то из мужчин поделился своим гардеробом. Марина долго смотрелась в зеркало. Отражения сто процентов были. Она долго вертелась, и на ее лице написано полное недоумение. Глаза красного цвета, когти черные, кожа бледная. Лицо стала намного краше.

— Лимка, ты не помнишь, куда делся мой лишний вес? — спросила весело.

— Ты лучше скажи, куда делся мой животик? — постаралась поддержать ее Лима.

Наблюдавший за всем Док хихикнул.

— В отличие от темных вампиров белые вампиры не могут быть с недостатками. Их внешний облик делается намного лучше, чем он должен был быть. Среди них нет вообще полных, кривых или как по-другому говорят поломанных.

— А почему?

— Не знаю, свет все-таки, — пожал плечами. — Темные погрязли в собственных страстях, светлые же наоборот выбираются из них, загребая всем, чем только можно. Я не помню, чтобы среди белых вампиров встречались лицемеры, жадины, самовлюбленные болваны, вряд ли они вообще на себя в зеркало смотрят. Хотя адские вампиры лорды очень красивые твари, но их второй облик лучше не видеть слабонервному.

— А чем отличаются лорды от рабов? — заинтересовалась Лима — Я уже несколько раз слышу от вас о рабах и лордах.

— Лорды — хозяева, сильные, хитрые, живучие. Они создают себе рабов через укус, такие вампиры будут беспрекословно подчиняться лорду. У них три вида ядов. Действие одного вы видели на примере укусивших вас чудил. А вот как действует второй и третий, я не имею представления. Если они захотят создать еще одного лорда, то должны поделиться своей кровью.

— Мне нравится моя фигура! — обрадовано сообщила Марина, не обращая внимания на их разговоры. — Впервые за сегодняшний день мне не жаль, что я не дома!

Комета восхищалась собственной внешностью. Ей нравилась миловидность, приобретенная благодаря трансформации. Если бы не яркие красные глаза, то можно сказать, что она само совершенство. Лима тоже изменилась в лучшую сторону, стала, что ли, аппетитнее, полнее. Нет в лице прежней напряженной костлявости. Ее можно назвать даже красивой или стервозной, если долго вглядываться в облик. Девушка искала свой пульс, но так и застыла.

— Почему так медленно сердце бьется? — спросила испуганно.

Марина перестала крутиться и тоже прислушалась к пульсу, побледнела. Хотя куда уж больше? И так в лице не осталось розовых красок.

— Скажите спасибо, что вообще бьется! — серьезно заметил Док. — У темных вампиров только желудок и работает. Сердце, хорошо, если в час произведет один удар!

Лиме она взяла нож, дабы сделать порез на руке.

— Не надо себя калечить! Я и так все могу пояснить! — фыркнул человек-вешалка. — У вас два облика, человеческий и вампирский. В первом случае у вас обычная кровь человека, насыщенная железом и другими микроэлементами. В другом же случае, голубая кровь белого вампира вместо черной, насыщенная другим элементом, который и придает вашей крови такой цвет.

— Как у осьминога, — пробормотала Лима.

— Не заворачивайтесь на пустяках, идемте, нас ждут.

Они вышли, и больше десятка глаз обратились к ним.

— Ну что ж, кто не знает, познакомьтесь это Крик и Комета, прощеные вампиры. Девушки не стойте, мы не кусаемся, садитесь, — пригласил Босс улыбнувшись.

Подруги поспешно сели. Олимпиаде захотелось спрятаться под стол, чтобы не замечать жадных взглядов присутствующих мужчин. Они слишком ярко говорили о том, что желают эти самцы.

— Итак, новичкам мы помогаем, если они попали в трудную ситуацию. У нас есть трое с крыльями, они научат вас летать.

— Чего?! — хором воскликнули девушки.

— У вас есть крылья, и вы должны летать. Обычно белые вампиры учатся парить в небе детьми. Но вы не чистокровные, поэтому придется учиться сейчас.

— Прямо сегодня? — воскликнула Марина.

— Наша жизнь тяжела и грохнуть могут из любого угла. Так что, чтобы выжить, вы должны научиться всему. Наши миры жестоки к новичкам, сладкая жизнь может только присниться.

Девушки в беспокойстве переглянулись. О том, что им придется учиться летать, никто не задумывался. Крылья исчезли в спине, но они не пропали навсегда.

Дальше девушки практически не прислушивались к разговору мужчин о том, кого нужно замочить и кому, сколько пуль всадить. Из того мало услышанного девушки поняли, что им тоже придется бороться вместе с мужчинами с нечистью. Они не имели даже малейшего представления о тои, как сражаться с чудищами. Что могут сделать среднестатистические девушки против зубатых монстров? Завизжать и обрызгать из баллончика? А что делать с мечом? Бросить его в противника, затем продолжать бомбардировку туфлями и другими предметами женского гардероба, пока тот не помрет от смеха?

После совещания «старики» потащили за собой новобранцев. Окружающие люди, напуганные до мокрых штанов, в ужасе отскакивали от идущих людей. Особенно пристально всматривались в девушек. В их сознании никогда не изгладится суеверный ужас перед вампирами и неважно кому они служат.

Вулкан уверенно вел свою команду через людские массы. Оказалось, что поселения или город, смотря с какой стороны посмотреть, заканчивался неглубоким обвалом. Внутри него располагалось довольно широкое озеро. В темной воде едва виднелось дно.

— Итак, девоньки, надеюсь, вы плавать умеете?

«Девоньки» промолчали.

— Здесь будет ваше тренировочное место. Коготь, Зубоскал и Зырк — ваши преподаватели.

«Преподаватели» умильно скалились, постепенно обнажая крылья.

Коготь с кожистыми крыльями смахивал на горгулью. Лицо у него красивое и правильное для древнего каменного монстра, немного хищное. Глаза горели лиловым, белые волосы торчали во все стороны, серовато-голубая кожа блестела на солнце. И камнем он точно в ближайшее время не собирался становиться. А вот с его лапами сводить знакомство не хотелось. Его имя оправдывало агрегаты на руках и ногах, напоминающие разделочную машину.

«Симпатяжка» Зубоскал имел обычные руки и ноги, красноватую кожу, красные волосы и яркие бирюзовые глаза с вертикальным зрачком. Неисчислимое количество зубов-игл во рту заставляло нервно сглотнуть. Его крылья раскрылись как две кровавые раны.

А вот Зырк, очень много вертел головой и его желтые очи не могли сосредоточиться на одном предмете. Стрекозиные крылья постоянно двигались. Он странно дергался. Иногда взгляд крылатого останавливался на одной из девушек, и тогда его тело еще сильнее сотрясалось в конвульсии.

Босс подозрительно посмотрел на Зырка, прищурив один глаз.

— Нет, сегодня у вас только два учителя, Зырк не в форме.

Все заржали, кроме девушек.

— А я бы предпочла Зырка, этим двоим, — шепнула Лима подруге.

Если бы она знала, насколько сильно оказалась права, то никогда бы не согласилась прийти сюда. Таких жестких учителей они не забудут никогда. То сколько раз девушки падали ничто по сравнению с тем потоком брани, вылитой на них в доли одной минуты. Вулкан с ржущими подчиненными наблюдал с улыбкой на устах как юные вампиры, визжа, булькают в воду.

— Что скажешь? — поинтересовался командир у Дока.

— Что я могу сказать?! — возмутился человек-вешалка. — В воздух пустили двух хромых уток!

— Это же первый день!

— Надеюсь, что к следующему дню они будут похожи если не на лебедя, то хотя бы на гусей! Нет, до гусей им далеко!

Босс крякнул, но промолчал, оставаясь при своих мыслях…

Глава 3

Крахом назвать тот позор, что они устроили, язык не поворачивался. Вконец и второй учитель Коготь не выдержал. Когда он, ругаясь, вытаскивая Марину из озера, то случайно стянул с нее кофту и увидел то, что не предназначено для многолюдного просмотра. Сначала он застыл, пока она, визжа, прикрывалась волосами. После его еле оттащили от нее, когда крылатый повалил девушку обратно в воду и стал страстно покрывать поцелуями. Босс почесал затылок и сообщил, что на сегодня хватит. Мальчикам надо расслабиться, прежде чем нормально работать вместе с девочками…

Парень вручил девушкам пару монет, чтобы они сходили пообедать в какой-нибудь бар. Щедрость объяснялась просто. Никто еще не забыл про позавчерашний день, и Вулкан пытался загладить вину. На вопрос, почему они не могут остаться, он ответил, что распустит свою команду и никого не будет на базе до завтрашнего дня.

Девушки угрюмо шлепали по улице в новой одежде. Далеко отходить от базы не хотелось. Городок напоминал средневековую Францию, размеры у него соответствующие и можно легко заблудиться. Зашли в ближайшее заведение распития спиртных напитков. Скромное помещение с минимальным количеством мебели в основном деревянной. В углу уныло пищали пьяные музыканты, подыгрывая себе на местном виде гитары. Посетители, в большинстве алкоголики, давно спали на столиках. Храп стоял жуткий, даже стаканы подпрыгивали в такт немелодичному звуку и заглушали писки местных «соловьев». Бармен тоже посапывал, лишь официантка шныряла повсюду шустрой белочкой, такая же рыженькая и смешная. Когда девушки сели она сразу подбежала и поинтересовалась, что принести. Получив заказ, тут же исчезла.

— Как бы мы с тобой подруга не попали в сексуальное рабство, — грустно сообщила Маринка, вспоминая неприятный инцидент с Когтем.

— Будешь каркать, точно попадем.

Подруга не успела ответить. Подбежала официантка с заказом, разлаживая все на столике. Она не забывала с любопытством рассматривать посетительниц.

— Вы случаем не из истребителей?

— Допустим, — нервно ответила Лима.

— Ой, да вы не беспокойтесь! — махнула рукой официантка. — Вы, наверное, из новеньких, потому что среди них только мужчины! О них все знают! Они тут завоевали половину женских сердец!

Подруги переглянулись.

— У нас два вопроса к вам… эм… уважаемая, — начала Марина. — Почему у них одни мужчины?

Официантка, видя, что мало того, что с ней разговаривают, так еще и спрашивают, обрадовалась и присела за их стол с заговорщицким видом, приглушила голос:

— Вы ведь знаете, что мужчины эгоисты, женщин никто не берет на дело, если только в качестве… — она осмотрелась. — Если только в качестве подстилки. Вы не обижайтесь, об этом все знают. Чтобы женщину принимали всерьез, ей надо кого-то самостоятельно обезглавить и то не факт, что мужики ее оценят.

— А белые вампиры?

— О-о-о, — воскликнула девушка. — У нас об этом не любят говорить, понимаете? Белые вампиры сумели вырваться из цепей проклятия, да еще обрести долгу жизнь и силу темных вампиров, если не больше. Их зацапать в свой отряд мечтают не одна команда наемников. Но сразу скажу, вербовка белых вампиров — бесполезное занятие, — она махнула рукой для усиления эффекта. — Белые вампиры, особенно чистокровные, светлые от кончиков ногтей до кончиков волос. Максимум куда эти острозубые идут, так это в охотники. Но охотники не наемники. Без них наш мир погрузился бы в хаос.

— А кто такие охотники? — поинтересовалась Лима крайне заинтересованная.

— Охотники — наш закон, — снова махнула рукой официантка. — А ваши истребители — банальные наемники, как я уже говорила. Им платят за то, чтобы они исправно выполняли свою работу. Наемники не любят охотников, они ведь приходят и дают в тык всем нечистикам, не беря с местного населения денег. Им платят прямо из казны мира «Дракона». Да, сейчас много кто в неладах с ними. После гибели хранителей равновесия все пошло кувырком. Нежить из всех дыр повылезала, демоны почувствовали себя хозяевами положения. А раньше, как было! — задала девушка риторический вопрос. — Кто-нибудь нарушал закон, прилетали хранители с охотниками и разбирались со всеми. Никто и вякнуть ничего не мог!

— А вы не знаете, долго ли собираются здесь пробыть истребители?

— Не знаю, вы лучше у своего симпатяги Вулкана спросите… а кстати, вы кто у истребителей?

Посетители почему-то засуетились и стали просыпаться. У многих на лицах написан откровенный ужас. Девушки еще не увидели, кто пришел, как официантка потянула их за руки и стала торопить к кухне.

— Выходите быстрее! — шепнула нервно.

— А что случилось? — спросила тихо Марина.

— Охотники за головами пришли. Противники ваших парней. Они на дух не переваривают тех, кто хоть на каплю похож на истребителей. Они вас убьют просто так, ради собственного удовольствия. Бегите, прошу вас!

— Спасибо, — просунулась в черных ход Лима.

— Не за что, истребители мою мать от вампиров спасли. Прощайте, да сопутствует вам удача!

Она закрыла за ними двери, а девушки поползли по темной узкой трубе.

— Ты не замечаешь, что у нас ну-у-у Очень насыщенные последнее время дни? — спросила, пыхтя, Маринка.

— Замечаю, — ответила Олимпиада и поползла быстрее.

— То нас куда-то засосала, то вампиры покусали, то простили нас, то еще какая фигня происходит.

— Тихо ты, еще услышат!

— И что? — раздраженно огрызнулась подруга.

— А то! Неприятности на свой хвост подцепим!

— По-моему, в большей жопе, чем мы есть уже не будем!

— Не каркай!

— Я не ворона чтобы каркать… А-а-а!

— Марина!!

Девушка провалилась в прогнившую дырку и выскользнула прямо на двор в ноги лысому здоровому мужику.

— Это кто еще у нас здесь? — гнусаво пробасил.

Марина медленно подняла голову.

— О, смотрите, ребята, вампир привалился, да еще в костюме истребителя!

— Интересно, сколько за нее заплатят? — прогрохотал другой.

— Зачем же такую продавать? С такой хорошенькой девочкой можно и самим немножко повеселится. Держите ее, ребята, я первый буду!

Мужики захохотали и выполнили приказ. Несмотря на приобретенную силу, Марина еще не могла ею пользоваться. Девушка закричала, когда ее схватили за руки и ноги. Но никто не пришел на помощь — все боялись.

Людьми охотников за головами сложно назвать. Как и истребители, они к людям имели такое же отношение как волк к зайцу. Охотники за головами не стеснялись никакой работы. Вплоть до того, что выполняли заказы богачей, желающих убрать мешающего соседа вместе с его ненавистной собакой. Главная их особенность — убивая, они приносили голову убитого, за что и получили прозвище. Истребители же не опускались до убийства живых существ, ограничиваясь потусторонними тварями. Сориться с охотниками они не хотели, да и совесть не позволит.

Только главарь хотел наклониться над беззащитной девушкой, расстегнув свои штаны, как раздался оглушительный крик, снесший половину бугаев. Оторопевшему насильнику опустился на голову стул. Предмет мебели разлетелся на мелкие щепки, встретившись в страстном поцелуе с лысым черепом. Где его достала Лима в узкой трубе, для Марины осталось загадкой.

Лима потянула подругу за руку, быстренько дала стрекоча, только пятки сверкали. Сзади раздался рев и топот погони.

— Схватить их! Голову на блюдце мне этой сучки!

Девушки бежали, не оборачиваясь, маневрируя в набитых людьми улицах. Марина врезалась в корзину с курицами и отплевывалась от перьев, а Олимпиада перемахнула воз с дынями и угодила прямо в кучу навоза ногами.

— Фу!

— О том, что лужа плохо пахнет, будешь думать потом! — рявкнула Маринка, яростно отплевываясь.

Они завернули за угол, минуя два тупика, к провалу. Пришлось остановиться. Марина в отчаянии посмотрела вниз на виднеющуюся маленькой линией реку, тянувшуюся до конца перевала к единственной горе местности.

— А я и забыла, что город находится на огромном утесе! И везде чертовы обрывы! — завизжала Марина. — И куда теперь бежать?! Вниз?! Ломать шею? Либо к этим олухам, а кстати, вот и они, голубчики!

Мужики, почесывая потные и противно волосатые груди, приближались.

— Ну что попались, девоньки?

Олимпиада не сводила глаз с обрыва и тихо шипела. Марина искала хоть маленькую лазеечку, чтобы смыться.

— Пойдем, — прошипела Олимпиада.

— Куда?

— Доверься мне, я знаю что делаю.

Марина подала руку, Лима резко притянула ее к себе и… кинулась вместе с ней в пропасть.

— Дуры! — проорал им вслед главарь.

— А-а-а!

Они летели вниз с ошеломляющей скоростью.

— Встретимся на берегу, Комета! — впервые произнесла второе имя подруги Лима и раскрыла крылья, падение притормозило, но не до конца.

В пропасти оказалось слишком мало места для огромных васильковых крыльев, одно из них ободрало до кости, вместо него торчал окровавленный обломок. Приближаясь к воде, Лима переломала оба крыла, но продолжала держать их раскрытыми. Она визжала от боли. Марина пыталась закрыть крылья подруги, но ничего не получилось. Они упали в кипящую воду быстротечной реки. Марина оторвалась от Лимы и поплыла по течению. Олимпиада лишалась сознания еще в воздухе, хорошенько приложившись спиной об скалу окончательно доломав себе кости.

— Лима! — девушка заглотнула воды от удара волны. — Лима! — глаза перестали что-либо различать.

Река мотала ее из стороны в сторону, словно листок дерева. Подругу давно потеряла из виду и держалась на плаву лишь чудом. Они минули разветвление реки, и Олимпиаду забросило совсем в противоположную сторону. Маринку несло дальше по прямой линии.

Окончательно обессилевшая Марина почти перестала сопротивляться. Река все-таки вынесла ее к долгожданному берегу. Ослабевшая и уставшая девушка едва подтянула избитое тело по песку подальше от воды. Зубы стучали то ли от холода, то ли от боли. Внезапно ее взяли за шкирку как котенка и подняли. Такого сильного испуга девушка еще никогда не переживала, если не считать укуса вампира. Но все обошлось, перед глазами замаячила не обрюзгшая противная физиономия верзилы, а гладко выбритое лицо Босса. Он обеспокоено вглядывался в ее личико. Сзади топталась незнакомая обнаженная девушка с широко раскрытыми наивными голубыми глазами. Она прикрывалась серым платьем.

— Что произошло? — спросил он.

— На нас напали охотники за головами. Лима… мы упали в пропасть, и она… потерялась.

— Девочки, у вас что, по жизни написано? Влипать в неприятности?

— Я не знаю, мы сидели в баре и общались с официанткой, когда пришли они…

— Ладно, не продолжай, я понял.

— Вы что… голый? — изумилась Марина, разглядывая командира.

Его губы вытянулись в одну линию. Он отобрал у голубоглазой дамочки свои штаны и быстро одел их.

— Она крылья раскрыла, — решила сменить тему Маринка

Босс удивленно взглянул на нее.

— Ущелье очень узко во всех отношениях. Пропасть сильно извивается, прямо как змея, там даже птица сильно не развернется.

— Она ободрала свои крылья. Если от них что и осталась, то это будет жалкое подобие на прежнее великолепие. Я пыталась закрыть их, но не сумела.

— Надеюсь, что она выжила, любые вампиры очень живучи. Если не найдем ее в реке, будем искать везде, пока не найдем хотя бы трупа.

Марина прокусила губу.

— А теперь ты не могла бы меня покинуть, — смущенно посмотрел в сторону голубоглазой, — я немного занят…

Глава 4

Повернуть туда, куда повернула Лима — мало шансов. Туда истребители не заглядывать не стали. Но ей удалось свернуть только благодаря крыльям, вернее тому, что от них осталось. Они-то и держали девушки на плаву и не позволяли утонуть. Ее долго несло вниз по течению, пока не выбросило на берег прямо перед старым порталом. Им давно не пользовались, да и забыли о том, что он существует.

Повезло ли девушке или нет, в этот же день из портала вышли странные люди в черных балахонах. Их сопровождали стража и рыбаки, часто ловившие в местной реке рыбу. Из-за сильного течения их улов можно назвать неплохим.

Человек в балахоне указал костлявым пальцем на распростертое тело девушки. Рыбак ответил и намекнул о русалках. Стража, сопровождавшая людей в балахонах, по приказу костлявого человека подхватили Лиму. Ее крылья скрылись в спине. Они затянулись обратно под кожу, как израненные, но верные псы, спасшие хозяйке жизнь.

Люди вошли со своей ношей в портал. Те, что скрывались в балахонах, тихо переговаривались между собой.

— Выжить после такого мог только монстр! Она опасна!

— Вдруг она просто человек?

— Человек давно разбился бы об скалы, а на ней много крови и ни единой царапины! Я говорю! Ее место за решеткой!

— И в какую часть ты предлагаешь ее поместить, мы ведь не знаем какая она!?

— Пока что посадим ее в «В-1», в красной решетке. Пусть посидит там, а после решим по ее поведению, куда ее определить.

Девушку поволокли к страшному и очень большому зданию. Ужасные дома больше похожие на тюрьмы строго режима. Они располагались далеко друг от друга. Люди если и ходили по улицам, то встречались на пути редко.

Протянув Лиму внутрь, обходя мимо решеток с разными заключенными существами, девушку как мешок с картошкой бросили в клетку. Вначале решетка казалась обычной. Но после того как человек в балахоне шепнул заклинание, она окрасилась в красный цвет, и перед входом внутрь возник рисунок «В-1». Он напоминал зеленную змею, кусавшую птицу.

Сразу же принесли малосъедобную баланду и плюхнули на пол, разлив половину. Заключенные ловили тарелки и с жадностью пожирали отвратительную похлебку. Не удивительно. Тощие как скелеты они могли съесть даже песок, лишь бы заполнить прилившие к позвоночнику от голода животы.

Лима все еще не пришла в себя, с ней стали происходит перемены. Тело окутало белое свечение. Мокрые волосы теряли цвет и становились белыми. Веки дергались, как если бы ей снился кошмар. Из уголков глаз текли черные слезы, словно освобождая ее от скверны, таившейся глубоко внутри.

В Лиму стали кидать камушками, стараясь разбудить. Нахмурившись, девушка медленно открыла глаза, уже не ало-красные, а оранжевые. Она осмотрела себя, но ни одной царапины не нашла. Боль все еще пульсировала по коже. Вспомнилось слова Дока, о том, что у них хорошая регенерация. Взгляд приспособился к местному тусклому освещению. На глаза попалась тюремная параша, серые стены, подвесная кровать полная блох, клопов и других милых насекомых, и что самое страшное красная решетка.

Лима, шатаясь, встала и подошла к вертикальным прутьям. В пару метрах от нее такая же решетка синего цвета. Внутри сидел страшный и грязный мужик, тупо смотрящий в пол. Именно он кидал в нее камушки.

— Эй, а где это мы? — спросила у него.

Посмотрев в ее сторону взглядом испуганного кролика, заключенный на всякий случай отполз вглубь камеры своей.

— Не разговаривай с ним, он боится, — ответил ей мужчина, довольно пожилого возраста, тоже весь заросший. Его прутья имели зеленый цвет. Располагался он напротив, но немного левее. Когти, словно у кота, склонность к волосатости. Мужчина миролюбиво улыбнулся. Блеснули острые зубы.

— А почему? — удивилась Лима.

— Ты в красной клетке.

— А что это означает? — еще больше поразилась.

Мужчина кашлянул.

— Ты не помнишь, за что тебя сюда посадили?

— Нет. Помню, что вместе с подругой упала в реку, потеряла сознание и оказалась здесь.

— Река быстрая?

— Мы упали с пропасти, и река очень быстрая.

— Тогда понятно, почему тебя сюда посадили.

— А я почему-то не понимаю, за что невиновного сажают в тюрьму? Может, я на голову кому упала, но это же не причина сразу бросать за решетку! Я же ничего никому не сделала!

Собеседник высунулся из клетки.

— Здесь в основном все невиновные, просто признанные этими фанатиками опасными. Вот этот псих, тоже фанатик, провинившийся перед их божеством, — он кивнул на притихшего мужика. — Скорее всего, они решили, что человек не может выжить после приключение по быстрой реке, поэтому ты здесь.

— Глупость какая-то, — махнула мокрой головой Лима.

— Я тоже так думаю. Меня посадили, потому что я другой расы и у меня мама наполовину женщина-кошка. Я что виноват, что родился с такими когтями? Нет. Я тоже думаю, что нет. А они считают, что я в этом виноват, справедливо? Нет. Но кому ты пожалуешься? Охотники сюда не заходят. Год сижу и не могу понять за что.

— Вы так и не ответили, почему клетки разного цвета?

— Система простая, — пожал плечами. — Есть три цвета: красный, синий и зеленый. Три основных обозначения: «А», «Б» и «В». И, наконец, десять уровней. Есть еще четвертое обозначение, но здесь их не держат. «Г» в основном ставят животным. Зеленные прутья как у меня обозначают, что содержащийся в клетке пленник не очень опасен и не бросается. К нему можно свободно заходить, не опасаясь за свою жизнь. Если конечно у него не стоит обозначение «А-10». Синие прутья как у этого мудака сбоку обозначают, что он опасен и не бросается, тоже, если не стоит обозначение «А-10», к нему обычно не заходят. Красные прутья обозначают, что очень опасен и может броситься, но здесь содержатся только обозначения «Б» и «В», а вот «А» содержат в открытом отделе, а «А-10» и вовсе я не знаю где.

— А что обозначения означают? — прислушивалась Лима.

— «Г» — безмозглая тварь, «В» — тупица, «Б» — осмысленный психопат, «А» — хитроумный маньяк, — произнес парень из красной клетки.

— Он грубо выразился, но в принципе все именно так, как он сказал.

— Так что я… тупица? — девушка покраснела и посмотрела на свое обозначение «В-1».

— Они временно тебе поставили «В-1», после поменяют, когда ты себя проявишь. У меня, например, тоже было «В-1», а после стало «Б-4».

— Цифрами они оценивают умственные способности и степень опасности в данном обозначении, «В-1» — самый тупой.

Парень отвернулся, у него самого написано «Б-5».

— А здесь помыться можно? — в отчаянии спросила Лима.

— Вон видишь, возле решетки лейку и шторку?

— Ага.

— Шторку закрути и лей из лейки на себя.

— Прямо сервис люкс, — пробормотала недовольно и только сейчас заметила, что у нее абсолютно белые волосы. Закричала.

— Ты чего это? — удивился парень.

— Я седая! У меня волосы были русыми! А теперь белые!

— Не боись, скоро морщины появятся от той баланды, что нам тут дают! — «успокоили» ее.

Со слезами на глазах Лима задернула круговую шторку, разделась. И только приготовилась вылить на себя ледяную воду, как ее схватили и стали сжимать в объятиях, пытаясь в порыве страсти поднять штору.

— Какая куколка! — произнес пьяный голос.

— Стража! Охранник в опасности! Он зашел в красную клетку! К новенькой! — заорали пискляво.

— Олух, фанатики хреновы! — выкрикнул парень «Б-5».

Лима сопротивлялась. В душе все сжалось, перед глазами заплясали красные пятна. Чужие прикосновения вызывали отвращение, чувство брезгливости и дикую ярость, неукротимую, бесстрашную и… опасную. Никогда еще она не чувствовала ничего подобного, такого же всепоглощающего и лишающего рассудка. Олимпиада ужаснулась. Ей хотелось убивать…

В мгновении ока девушка менялась. Отрасли острые и твердые когти и зубы. Когти с легкостью вспороли ткань шторы и что-то мягкое. Схвативший ее человек заорал.

Выпутавшись, девчонка поняла, что наделала. Вся рука в крови. Она едва не выпустили пьяному мужику кишки, вспорола грудь. Он корчился на полу, зажимая кровавую рану, и обзывал ее отборной бранью. В нос ударил удушливый запах крови. Появились страшные мысли о том, что кровь может быть неплохим дополнением к баланде. В ужасе Лима закрыла нос шторой, подавляя нахлынувшие приступы жажды.

— Я не хотела, — пролепетала, не узнавая свой голос, и посмотрела на ошалевшего мужика в зеленной клетке. И тут ей попался осколок зеркала. Отражение вроде ее, но в тоже время нет. Белая кожа, абсолютно оранжевые глаза без белка с многогранной темно-алой звездочкой вместо зрачка. Голубые губы, из-под которых выглядывали длинные острые клыки. Вот какой он прощеный вампир, но в тоже время им не являющийся.

— Вот, девка, дала! — восхитился парень. — Эй, прикончи его! Все равно не сбежишь, но получишь моральное удовольствие!

Лима его не слушала и с мрачным удовлетворением смотрела на растущую лужу. Тело трясло от желания присосаться к шее поверженного ею мужчины. Темное «я» проснулось и собиралось отобрать у нее контроль, завладеть разумом. Рот наполнился слюной. Может, она не стала прощеной? А просто отсрочила свое превращение в монстра? Чтобы хоть как-то прийти в себя Олимпиада прокусила себе руку до крови.

Сбежались люди в балахонах. Сразу определив, что случилось, они быстро отдали приказ. Шипящей девушке пульнули нечто в лицо, отчего ее покачнуло, а в глазах помутнело.

— Оденьте ее и переведите в открытый отсек. А этого недоумка в лазарет.

Как ее переносили, Лима помнила смутно. Мелькали камеры разных цветов, испуганные лица, алые прутья открытой клетки, голубое небо. Сознание находилось, словно в дурмане. Отовсюду доносился вой, визг и чей-то голос.

— Эй, подруга просыпайся, хватит спать! Жратву принесли!

Слипшиеся глаза едва разлепились. Зрение постепенно обретало четкость. Сначала она увидела контур фигуры. Потом то, что это женщина. Чуть погодя, что лысая женщина, остроухая. А после, что вовсе не женщина…

— О, проснулась, я уже думала сдохла.

— Как же, сдохнешь здесь, если только копыта отбросишь и кандалы оденешь.

— Тебе это не грозит, тебе можно отбрасывать только твой противный хвост! — мистический звонкий голос незнакомки пугал.

Лима приподнялась на локтях. В соседней комнате сидела на огромном теле черного паука половинка лысой красивой женщины. Там где по идее должна быть голова паука крепилось туловище. Кожа серая с разными острыми выступами, руки с длинными когтями. О том, что существо именно женщина говорила большая грудь и голос.

— Приветики, за что сюда посадили такую тощую? Да еще с обозначением «А-7»? когда у меня «А-6»! — грозно поставила руки на тонкую талию в твердых наростах.

Лима постучала по голове кулачком. Но галлюцинация не прошла, да еще и улыбалась, сквозь прутья теперь уже в клеточку. Глаза у галлюцинации яркие, синие.

— Охраннику… чуть кишки не выпустила, — сдавленно выговорила Лима, стараясь не вспоминать жажду. Ей становилось жутко от осознания того, что она сделала с охранником.

— А почему чуть, я бы выпустила! — надула губки девушка.

— Он, кажется, был в доспехах.

— Не хило, — кивнула девушка-паук, — каптюры даже мои сломаются. Кстати, меня зовут Экрис, а тебя?

— Крик или Лима, можно еще Олимпиада.

Экрис посмаковала серыми губами.

— Лучше Крик, звучнее как-то. А меня сюда посадили за то, как я выгляжу. Да и вот какую клетку тесную дали, гады! Ни лапу выпрямить, ни пошевелится!

— По-моему здесь уже ничему нельзя удивляться.

Паучиха захохотала.

— А вон того хвостатого придурка звать Горлун.

Лима развернулась и ей помахала когтистая лапа мохнатого человека. Он смахивал на волка, вставшего на здание ноги, но с человеческим лицом монгольского типа.

— Надеюсь, ты не такая болтунья как она?

— Не думаю, — медленно повертела головой и поправила белую прядь.

С противоположной стороны раздались глухие стоны. Олимпиаду передернуло. К ней тянулось из прутьев нечто с обвисшей мутно-желтой кожей с большим беззубым ртом. Маленькие, далеко расставленные черные глазки неотрывно следили за каждым ее движением. С очень длинными пальцами, сгорбленное тело, лысая голова с шишками вместо волос.

— Что ЭТО? — спросила испуганная Лима, сморщившись от отвращения. В нос ударила отвратительная вонь. Ее обоняние заметно стало сильнее.

Экрис развернула голову в сторону страшного существа.

— Вот кто-кто, а эта сучка сидит в тюряге на законном основании, — ответила отнюдь невесело.

— И что это?

— Древний хищник. Видишь? Ей стоит обозначение «Г-10».

— Ну?

— Она тупая и кровожадная. Она только стонет и жрет, стонет и жрет. Единственная ее цель — пожрать живой плоти. Поэтому она и тянется. Пусти ее так она сожрет здесь всех.

— Ты сказала «она»?

— Не удивляйся, но эта чмошница действительно баба. Когда ее сюда поместили, она снесла яйцо. И из него вылупилось подобие ее самой, только без обвисшей груди.

— И что с ним случилось? — спросила, подняв бровь.

Экрис скривилась, сморщив красивый носик.

— Она его сожрала. Он хотел сбежать, но не получилось, прутья помешали. И успел еще, кстати, с ней спарится. Представляешь? Она потом еще одно яйцо снесла. Оттуда баба вылупилась.

— Тоже съела?

— А то.

— Ужас какой.

— Хи-хи, эта девица еще цветочки по сравнению с тем, что содержится вон там, — Экрис показала когтистым пальцем на закрытый купол.

— А что там? — Лима повернула в ту сторону голову.

— Здесь, в открытом, — заговорил Горлун, — находятся «А-1-7» с красными прутьями, «А-8-10» с синими и зелеными, «Г-9-10», а там же содержатся «А-8-10» с красными прутьями.

— Там чуваки покруче этой чокнутой бабы будут, — добавила Экрис. — Нас скоро поведут на турнир, и там ты их увидишь.

— А что за турнир?

Паучиха хихикнула.

— Есть у них такое развлечение. Короче берутся вот такие монстры как эта баба. Они жрут много, а пользы от них никакой. И запихивают в арену, закрытую красными прутьями, ну и вывозят восьмерок да десяток. Иногда прихватят еще семерок, типа, тебя.

— И что? — вытаращила глаза Крик.

— За раз избавляются где-то от десятерых, — махнула рукой Экрис. — Они там мешочек приносят и косточки достают, а на них номерочки. Чей номерочек выпадет, тот к твари и спустится.

— К этой твари? — с ужасом кинула взгляд в сторону существа.

— Ага, убить ее нужно, либо она убьет. Одно из двух. Третьего не дано. Поверь уж мне, я всего там навидалась, не первый год сижу.

— Говоришь десять кандидатов?

— Ага, — выдохнула громко. — Последний раз восьмерку-то убили, заменят ее кем-то. Наверное, либо тобой либо еще кем-то из семерок. Там определенное количество участников, меньше нельзя. А такие опасные козлы редко им попадаются. Разве станут они свою шкуру подставлять? Эти и то попались по случайности, ты как попалась?

— Меня река вынесла на берег. Я в сознание пришла уже в клетке.

— Ну, а я о чем говорю? Разве бы ты не убежала, будь у тебя возможность?

— Убежала, конечно! Они же все психи! Фанатики!

— Хм, психи? Жри давай, а то заберут и до обеда голодная будешь!

Лима с трудом запихивала в себя то, что вряд ли можно назвать нормальной едой.

Пока они ели, Экрис говорила и говорила. Она рассказывала и за себя, и за лохматого приятеля, и за фанатиков. Благо для нее слушатель попался благодарный в лице одной несчастной Лимы. Девушка с жадностью ловила новую информацию.

Сама паучиха родом из дальнего мира, под названием «Дурманящая эва». Их расу, Катраклов, нельзя назвать ни темной, ни светлой. Примерно так же как люди они непостоянны. Жили в ущельях, огромных городах-паутинах. Их мир не являлся курортом. Разумным существам даже таким сильным как Катраклы приходилось выживать. Экрис всегда была веселого нрава и ей не нравилась жизнь среди своих сородичей, поэтому она решила покинуть свой жестокий мир. Ее не хотели отпускать, так как паучиха помолвлена с влиятельным катраклом, но та, несмотря на запреты, сбежала. Экрис не повезло. Она попала в мир фанатиков и сразу же по наивности загремела в тюрьму, где сидит до сих пор.

Горлун появился недавно. Его раненого поймали в местном лесу. О том кто и он откуда никто не знал. Лохматый человек не распространялся о себе. Об Экрис он говорил ласково: «Находка для шпиона». Она не умела молчать и считалась сплетницей номер один. Даже фанатики иногда приходили к ней, чтобы узнать необходимую им информацию. О том, что Экрис им бессовестно лгала, люди не догадывались.

За годы, проведенные в камере, паучиха успела много чего узнать о системе фанатиков. У нее поменялся не один сосед, и все они погибали на арене либо не выдерживали и кончали жизнь самоубийством. В тюрьму попадали не только существа из других миров, но и те, кто был недоволен властью. Они-то и рассказали ей, что за бардак твориться вокруг. Люди этого мира — сектанты. Они поклонялись ожившему божеству, Гезулу. Экрис подозревала, что в этом дурно пахнувшем деле замешаны высшие демоны. Только они играют в божества и пудрят доверчивым дурачкам головы. Но сидя в клетке трудно найти доказательства своей правоты. Гезул требовал беспрекословного подчинения, жестоко наказывал отступников и «грязноверцев». У него имелся свой список законов. Каждый месяц ему приводили трех девушек, которые затем бесследно исчезали. То, что происходило в главной цитадели не передать словами. Экрис поведали о том, что в обители жрецов каждый день льется кровь. Арена — один из способов жертвоприношения. Устраивая кровавые зрелища, фанатики отдавали дань своему кровожадному божеству. Недовольные системой люди предпочитали молчать, боясь возмездия Гезула.

— Неужели никто не может прикрыть эту шарашку? — спросила Лима, с отвращением отодвинув от себя миску.

Экрис пожала плечами.

— Кто ж посмеет? Все бояться, — сказала она.

Прозвучал звон гонга.

— Это что такое? — спросила девушка у Экрис, вдыхая побольше воздуха, чтобы содержимое желудка не вырвалось наружу.

— Турнир начинается, сейчас нас покатят.

Клетки качнуло и по очереди они поехали по рельсам. Медленно продвигались к трибуне. Все остались у края арены, а Лиму покатило дальше.

— О, не повезло тебе, — скривилась Экрис, — а я уже думала, хоть с кем-то поболтаю. Удачи!

У Лимы задрожали коленки. Большое количество людей всегда пугало ее, а теперь и совсем наводило ужас. Разворачивающиеся перед ней события напоминали гладиаторские зрелища древнего Рима. Только экран, показывающий круг арены, где уже паслось некое чудовище, не в тему висел.

Лиме вспомнился неприятный момент из детства, когда в образе зайчика она стояла на сцене и не могла выдавить из себя хотя бы слово. Одноклассники ложились от хохота, а ей хотелось провалиться под землю. Но на трибунах нет хохочущих мальчиков, зато сидело огромное количество мужчин и женщин, визжащих подобно возбужденным бабуинам во время брачного периода.

Клетку девушки подвезли к остальным участникам. Ее резко дернуло, и она повалилась на пол. На нее сразу бросилось парочка монстров, но не смогли достать и выругались от досады. На их клетках висели таблички с обозначениями «А-8» или «А-9».

Случайно взгляд Олимпиады остановился на десятке и на том кто сидел в алой клетке. Высокий парень с черной косой, статной белой фигурой и блестящими серыми глазами. Брови острым домиком, нос прямой. Сразу припоминались мужчины с обложек женских журналов. Скрестив руки, он стоял посередине своей клетки. Лицо строгое и красивое ничего не выражало, кроме презрения. Он мельком бросил на нее заинтересованный взгляд, хрустнул шеей, отвернулся. А вот Лима не могла оторвать от него глаз, сердце щемило, а ноги подкашивало. Среди всего смрада она чувствовала его восхитительный запах, сводивший с ума.

Зазвучал громкий голос прямо над ухом. Олимпиада увидела на экране себя и остальных. Захотелось помахать ручкой. Но сдержалась, понимая, насколько глупо будет выглядеть.

— Сейчас судьи определят, кто сразится с монстром!

Судьи с мешочком вышли к клеткам. Один вытащил косточку и показал на всеобщее обозрение, а после указал на восьмерку. Существо, что сидело в клетке, нечто недовольно пробурчало. Он подъехал ближе к арене. У самого края клетка перевернулась — это так его выпустили, а точнее сказать выбросили.

То, что девушка увидела, не забудет никогда. Монстры сразу кинулись друг на друга, но победил умнейший. Он через двадцать минут борьбы перегрыз противнику горло и стал пожирать. Лиму вырвало.

Красавец с черной косой хмыкнул, криво ухмыльнувшись, чмокнул губами. Девушке захотелось послать мужчину куда подальше, но мышцы сводило судорогой от его пристального взгляда. Поэтому ограничилась тем, что показала ему средний палец. Он захохотал и жестами изобразил, что с ней сделают на арене. Лиму передернуло. Девушка демонстративно повернулась к нему задней частью и хлопнула себя по попе.

— Поцелуй, озабоченный извращенец! — одними губами сказала.

Послышали свисты с трибуны.

— Классная попка!

Мужчина высунулся из прутьев, показав верхние и нижние острые белые клыки.

— С удовольствием поцелую и покусаю, если меня к тебе пустят, — услышала его красивый голос.

— Я оторву тебе все выпирающие конечности!

— Буду ждать! — провел языком по верхним зубам.

Восьмерку едва загнали обратно в клетку. Судьи снова подошли к заключенным. Девушка наблюдала за экраном. Выпустили здорового быка. Пасть у существа мало напоминала бычью, скорее уж крокодилью.

Она пропустила момент, когда достали кость. Лишь заметила, что поехала клетка мужчины с черной косой. Но он не церемонился. Как только бык на него наехал, крокодилья голова свернулась набок, а бычье тело застыло навсегда. Зрители разочарованно загалдели и засвистели. Но парню все равно. Плевать он хотел на каких-то там зрителей.

— Он быстро убивает, — раздраженно буркнул судья, — прямо мясник.

При слове «мясник» у Лимы подогнуло еще больше коленки. Чтобы хоть как-то отвлечься, взглянула на экран, дабы посмотреть, кого же вывели на арену. Захотелось закричать и позвать маму. Обвисшая кожа… Безумная соседка «Г-10» бегала по песку с вытянутыми руками.

— А теперь кому-то придется сражаться целых три раза! С разными существами! В прошлый раз сражалась восьмерка! Если вы помните, ее убил второй монстр!

Лима сглотнула, и с испугом посмотрела на мешок в руках у человека. Даже десятки потеряли свою невозмутимость. Один монстр еще ладно, но трое подряд — смерть. Все понимали, что сейчас судьи выбирают смертника.

У юного вампира закружилась голова. За весь день фанатики столько раз упоминали свои любимые цифры, что ненароком можно забыть собственное имя. Казалось, что она спит и видит страшный сон, где все понарошку. И арена залита красным клубничным соком, а не кровью. И зачем она трогала эту треклятую лягушку? Сидела бы дома, поступила бы в университет, училась бы. А теперь что? Жизнь сломана. Дорога домой навсегда закрыта. Мама не узнает, что случилось с дочерью, а Вика будет счастлива. Вампиры погибли, но они оставили свое страшное наследие, живущее отныне в ее крови. Как бороться против того, что не видишь? Сражаться с тем, что находиться внутри тебя и проявляется в минуты слабости?

Клетка дернулась. Судьи извлекли на свет кость и показали зрителям. Девушка не рассмотрела номерок, но и так ясно — выбор пал на нее. От страха перехватило дыхание. Еще сильнее захотелось домой. Проснуться, чтобы все закончилось и никогда не повторялось.

— О, какая новость, новенькая семерочка! Сегодня она только поступила и уже отправила в лазарет охранника! — Лима не сдержалась и показала невидимке кулак. Сидевшие в клетках существа заржали. — Но к счастью наш человек жив и здоров, идет на поправку!

— Давай детка, покрути попкой! — кричали отовсюду.

— Красавица, оторви ей голову!

— Выпусти кишки!

Олимпиада прижалась к стенке клетки, не желая падать прямо на голову к хищнику.

— Смотрите, нам попалась трусиха, сейчас мы ее выкурим!

Под словом «выкурим», подразумевалось «выпалим». Прутья накалились. Не стерпев боли, девушка свалилась на песок. С ошеломляющей скоростью удрала от длинных пальцев, да так что позавидовал бы любой марафонец. Зрители засмеялись, наблюдая, как девушка убегает от психопатки.

— Не думаю, что вам будет интересно наблюдать за тем как она бегает от противника.

Ноги Лимы обвили цепи, только чудо не позволило ей упасть. А тем временем так называемая «противница» стеная, как сотня мертвецов, приближалась. Девушка поняла, что все потерянно, сейчас ее разорвут. Но тут пробудились сразу оба дара. Ее кожа покрылась белой блестяще-ослепляющей чешуей. Вырос сзади тонкий длинный изящный хвост с копьевидным жалом на конце. Волосы пришли в движение, и все вокруг них покрылось изморозью.

— Офигеть! — чертыхнулась Лима и пошевелила белым хвостом.

Хищница продолжала стенать и рваться вперед, но ее не пускал ледяной капкан. Она слишком близко подошла.

— Ну что, стерва, посмотрим, из чего ты сделана!

Девушка открыла рот и закричала. Крик похожий на сирену и звон трубы снес чудовище вместе с капканом и с огромной скоростью понес в сторону стены. То, что от нее осталось можно собирать в пробирку. Кожа расползлась вдоль стенки тонким слоем. Как говориться, ее размазало.

Стадион замер. Все молчали даже невидимый диктор.

Лима сплюнула и порвала цепи, хрустнувшие осколками. Они настолько сильно обледенели, что порвать их мог даже ребенок.

— И-и-и, т-так, — заговорил снова диктор, — в-второй про-противник.

Девушка развернулась в сторону поднимавшейся решетки. Оттуда рвалась огромная змееподобная ящерица.

— Фигушки! — по наитию навела жало хвоста и… выстрелила.

Полыхнуло белым. Решетки, стены, чудища больше не существовало. Все уничтожила вспышка.

Вновь повисла тишина, диктор кашлянул в рупор.

— Ну что ж выпускаем третьего зверя…

— Стой! — взмахнул руками человек в балахоне. — Выпусти мясника, пускай мальчик позабавится.

Он сел обратно на свое место, пока Лима пыталась сообразить, кого же жрец имел в виду.

— Ну что, детка, все еще жаждешь, чтобы я тебя поцеловал? — знакомый красивый голос заставил ее повернулся.

— Нам незачем драться, — тихо прошептала, рассматривая его стройную фигуру и горящие полностью серые глаза с темной-серой звездой посередине, вместо обычного зрачка.

— Ты так думаешь, темная? — зацокал, мило улыбаясь. — Не люблю вампиров, особенно тех, кто строит из себя добреньких милашек.

— Я не вампир! — горячо возразила Олимпиада.

— Ага, а я дракон с подпиской о невыезде. Охранник превратился в рогатое чудовище и его пристрелили. Они никогда не озвучивают правду до конца. Жажда мучит, девочка? Не так ли? Покусала человечка и думаешь, тебе все сойдет с лап?

— Нет! Я не хотела, чтобы все так получилось!

— Жаль, но действительно мог бы с тобой повеселиться, неплохо провести время… например в одной постели обнаженными пару часиков, но увы, увы, — его взгляд стал жестким. — Я убью тебя.

Его прыжок протяженностью двадцать метров поистине грандиозный заставил ее открыть рот. Она еле успела отскочить от когтей, когда он пролетал мимо нее и опустился в метре от ее фигуры. Мужчина зарычал как зверь, оскалив белоснежные зубы и расставив руки в стороны.

— Сражайся, адское отродье! Иначе меня обвинят в избиении младенца!

— Я не хочу!

— Как знаешь! — ударил в землю.

Девушка непроизвольно подскочила, и едва не была нанизана на его руку, как цыпленок гриль. Если бы Лима не зацепилась когтями за остатки цепи, то можно было писать некролог. Она выстрелила из хвоста, но вспышка не причинила ему существенного вреда, лишь разозлила. Олимпиада попробовала блокировать его удар. Но встретилась с такой силищей, что ее отбросила на стену, оставив в ней приличную вмятину. Лима закричала, когда, выставив руку перед собой, почувствовала, как острые зубы вонзаются в плоть, и резкими движениями вырывали из нее куски мяса.

Трибуны взрывались криками. Такого впечатляющего представления они еще не видели за все время существования арены.

Изо всех сил Лима врезала ему по лицу. Он отлетел от удара, пропахав землю в метр глубиной. Тут же вскочил и снова оскалился окровавленными зубами. На его лице остался след от пяти когтей.

— За что ты меня так ненавидишь?!

— За то, что ты существуешь! Адские вампиры должны гореть в бездне, где им самое место! — прорычал парень и бросился на нее с еще большим остервенением.

Девушке удалось вонзить свои зубки в его плоть, но надолго задержаться не дали. Голову дернуло от звонкой пощечины. Он быстро обхватил Лиму за подбородок, намереваясь сломать позвонки. Она закричала. Звуковая волна отразилась от решетки, защищенной магией, попала в них двоих. Лима освободилась из захвата, пронеслась кувырком по земле, поднимая столб пыли. Встать на ноги так же быстро, как противник, не удалось. Взгляд мутило, кашель сопровождался кровью.

Лима увидела приближающийся кулак. Мощным ударом «мясник» намеревался проломить ей череп. Пришли в движение ее волосы, хлестнули его как бичом. Закрутилась метель. Песок покрыл сантиметровым слоем снега.

Смутно девушка слышала, как люди делали ставки. Их крики сводили с ума, а тут еще этот быстрый как тушканчик прыгал перед глазами. Поймав парня в поле зрение, она закричала так сильно, насколько смогла. Его закрутило в воздухе. Зацепившись когтями за камень в стене, с омерзительным звуком он проехал вниз. Лима встала на ноги.

— Мне начинает надоедать! — его голос уже не так красив, рычание зверя — иначе не назовешь.

Олимпиада, охрипшая и хромая, отступала. Он приблизился совсем близко. Она в отчаянии разорвала кофту на груди. Мужчина всего на миг застыл от увиденного, но этого хватило, чтобы выстрелить в него из хвоста в упор. Лима надеялась, что он хотя бы потеряет сознание. Как назло ничего подобного не случилось. Парень столкнулся со стеной и от места удара пошла глубокая трещина.

Лима лихорадочно соображала, что же ей делать. Взгляд уткнулся в стену. Единственное, что ее могло спасти — если сражение остановят судьи. Но что сделать? Может поставить под угрозу многочисленную аудиторию?

Прицелившись, она выстрелила. Ее противник удивленно проводил взглядом луч. Трещина прилично расширилась. Послышались испуганные крики людей. Лима разъяренная как сто ос молотила хвостом по стене, от которой отлетали приличные куски камня. Среди зрителей началась паника. Они не то, что покинули стадион, а просто повыпрыгивали из него.

— Выпустите меня! Сволочи! — кричала девушка охрипшим голосом, с ужасом наблюдая, как приближается ее смерть в прекрасном образе мужчины с оскалом монстра.

Быстро опустилась клетка, придавив хвост. От боли он исчез. Кожа приобрела обычный свой облик, слегка бледноватый, но без чешуи. Волосы перестали двигаться.

Рядом раздавалось разочарованное рычание.

— Это еще не конец! Слышишь?! Мерзавка! — проговорил с угрозой, взявшись за красные прутья. — Дай мне только выбраться и я убью тебя! Проклятый вампир!

Ее клетка поползла вверх, судьи смотрели на них с неприкрытым испугом.

— Определите ее к десяткам.

— Сменить семерку на десятку?

— На одиннадцать и ему тоже.

У спрашивавшего глаза округлись.

— Вы уверены?

— Да.

— Сволочи, выпустите меня! Я домой хочу! — выкрикнула Лима нормальным голосом. — Я вам ничего не сделала, а вы меня в клетку посадили!

— Уведите, — отмахнулся судья.

— Дайте мне только вырваться! Сволочи!

Лима бессильно опустилась на кровать, на удивление чисто застеленную и без блох с клопами. Она смотрела, как проплывают мимо разноцветные клетки.

— Ничего, Крик, мы тебя еще навестим! — напряженно крикнула Экрис. У нее все еще перед глазами стояла арена. — Мы этим козлам дебош устроим, они нас сами к вам поселят!

Лима грустно улыбнулась и помахала вяло рукой. Ее повезли дальше, среди тех, кто еще казался таким далеким. Она старалась не обращать на них внимания и просто сидеть на своей кровати. Девушка пропустила момент, когда передвижная тюрьма остановилась. Спертый воздух, темное помещение с железными заслонками. Где-то в углу противно капала вода. Лиме вспомнилось, как люди сходили с ума от звука падающей капли. Девушка грустно улыбнулась. После того, что ей пришлось пережить за последнее время, странно, что она не лишалась рассудка.

Впервые Олимпиада обратила внимания на тот факт, что видит в полной темноте. Живые выглядели желто-оранжевыми пятнами. Затем все менялось и приобретало яркие краски, как если бы кто-то облил мир гуашью. Появились несколько цветов, которым она не могла подобрать названия. Ей всегда казалось, что ночные существа видят мир черно-белым. Но вампир принадлежал иному измерению. Каждый камень имел свою историю и свой цвет. Соседей можно читать как книгу и отчетливо видеть каждый поступок совершенный ими. Их мысли теряли секретность. Становились прозрачными и легкодоступными.

Неприкрытой ненавистью горел взгляд проезжавшего мимо ее клетки «мясника». Его раны затянулись. Он не остался среди них, а уехал в неизвестном направлении. Лима была несказанно счастлива, что не будет ощущать на себе его страшного взгляда.

Через час до ее острого слуха донеслись веселые крики. Экрис с Гурлуном подъезжали.

— Приветики, мы же говорили тебе, что приедем! — воскликнула весело Экрис.

— И как вам удалось? — спросила Лима и уткнулась носом в колени.

— Они не любят, когда шумят. Им легче выполнить наши требования, чем терпеть нас. А боль я не чувствую. Вот им и пришлось уступить.

— Ясно.

Экрис с интересом рассматривала цифру одиннадцать.

— Не хило, ты одиннадцать!

Олимпиада разозлилась.

— Мне от этого не холодно не жарко! На волю хочу! Меня едва сегодня не прикончили! Чего мне радоваться?! Что меня поставили одиннадцатый уровень опасности?!

Все замолчали. Но долго грустить Экрис не умела и начала заново тараторить:

— Кстати, я много народу на своем веку повидала, но твою расу так и не определила. Ты кто?

Лима задумалась говорить или не говорить новым знакомым кто она такая.

— Я, наверное, вампир, — вымолвила. — Меня укусил адский вампир, — заплакала. — Я не знаю, что я такое. Я была когда-то человеком.

В соседней клетке мужик поперхнулся. Он ел сухарики и теперь старательно их откашливал. Даже восьмерки вжались в свои клетки, пораженные услышанной новостью. В их глазах читался страх. Они и подумать не могли, что сидят вместе с представителем самой ужасной разновидности вампиров. Немногие могли позволить себе не бояться тварей бездны. О лордах адских вампирах ходили легенды. Маленьких детей пугали страшными сказками о злодеях пьющих кровь.

— Не верю, — выговорила Экрис, а рот так и остался открытым.

— Это правда.

— Наверное, я не поняла, кто ты такая. Из-за того, что видела адских вампиров только мужиков. Они же страшные и придурки к тому же. Тебя же раб укусил? Не так ли? А как это случилось?

— На нас напали, меня цапнули в плечо, с тех пор все в моей жизни кувырком.

— А почему ты не пьешь кровь? Ты же вампир, или ты того охранника…

— Я не пила его крови, я вообще в своей жизни ни разу не пила крови! Меня мучит жажда, это правда! Но… я не хочу ставиться тем, чем меня называют! Я не вампир!

— Вон там тоже вурдалак сидит, — попыталась поднять настроение девушке Экрис, кивнув на клетку с бледным мужиком. — Правда, у него другая разновидность вампиризма.

Олимпиада никак не отреагировала на ее слова.

— Тебе че не интересно познакомится со своими?

— А им интересно? — в ответ поинтересовалась у нее Лима. — Он обычный вампир, а я адский. Улавливаешь разницу?! Посмотри, как он на меня смотрит! Я представляю для него опасность!

— Я вообще не понимаю чего им тебя бояться, адских вампиров вообще-то легко отправить на тот свет.

— Ага, спасибо, утешила.

— Не, я просто так сказала.

Экрис пожала плечами.

— Мрачно как-то здесь, правда?

— Угу, давай спать, я устала.

— Хорошая идея, я об этом думала, знаешь…

Но Лима не слышала. Она провалилась в глубокий без сновидений сон.

Глава 5

На голову вылили что-то холодное, оказалась воду. Марина протерла глаза и присела.

— Ну как, выспалась? — это был Док. Улыбка садиста, прическа «лохмач».

— Так себе, — сдула мокрую прядь с лица девчонка, — но было бы нормально, если на меня не вылили водички.

— Ты спала два дня. Должен же я принять хоть какие-то меры?

Марина вспомнила, что случилось.

— А Лима… то есть Крик, вы нашли ее?

Док покачал головой.

— Мы обследовали все уголки. Но ни тела, ни живую ее не нашли. Течение, скорее всего, унесло далеко твою подругу, и дикие звери сожрали ее. Хотя сомневаюсь, что они польстятся ее отравленной плотью.

— Надеюсь, что она спаслась, — попыталась пропустить его слова мимо ушей. — Я видела странный сон…

— Я свои сны вижу, — перебил Док, — мне своих поверь, вот так хватает! — ребром ладони показал на кадык.

— Ясно, а где Босс?

— Ай, где-то там, — и неопределенно показал в сторону.

Девушка осмотрела помещение и, недоумевая, перевела взгляд на мужчину-вешалку. Может, ее слегка и помотала река, но что-то не припоминался момент, когда она ударилась головой. Маринка отчетливо помнила, где они последний раз остановились. И за окном уж точно не стояли массивные гиганты дома высокотехнологического мира. В мире, где девушек покусали вампиры, в окошке можно увидеть курочек и другую домашнюю живность. Такая резка перемена обстановки не могла не удивлять, особенно человека неподготовленного.

— Что ты на меня так смотришь? — с тревогой поинтересовался Док.

— Мы же вроде бы в другом месте были, — испуганно произнесла.

— Да, ты права. Мы были в другом мире, но там стала жарко. У охотников за головами нашлись крутые дружки, и нам пришлось в срочном порядке ретироваться. Босс у нас мальчик аккуратный, зачем ему связываться с психами? У него мозгов побольше будет, чем у их безмозглого чайника. Боссу не надо лишние трупы за плечами, а без смертей бы потасовка не обошлась. Он и так переживает из-за твоей умалишенной подружки. На хрена ей крылья, если она летать не умеет?!

— Так, где мы? — нахмурилась Марина. Она уже поняла, что если Дока не заткнуть, он обольет грязью всех и вся, при случае и себя не забудет.

— Точно знает только Босс и Хак, остальным просто неинтересно. Поверь когда поездишь по сотням мирам, названия как-то не хочется запоминать, — потянулся, хрустнул позвонками. — Знаю только, что мы в каком-то высшем. Нас не хотели пускать, типа че вы сами все из среднего претесь в высший да в низший. Это мы были в низшем, — пояснил. — Ну Босс так и сяк. Они все равно рожу кирпичом, не пустим и все тут, а потом тебя увидали и спрашивают: «А это кто такая?» А наш громила так посмотрит на тебя и говорит: «Так эта ж прощеная вампирша, из адского трансформировалась в другую тварь». Я на него резко посмотрю строго, но что поделаешь, слов обратно не вернуть, — Док замолчал.

— И что? — спросила Марина, напоминая, что он еще не все сказал.

— Я если честно не ожидал, что они так отреагируют. Побелели, ручки ножки затряслись и уже присмиревшие интересуется у нас: «Вы не шутите, она действительно вампирша? И что это с ней?» Ну, Босс смекнул, что, скорее всего белые вампиры тут вес имеют, да и отвечает им: «Она действительно вампирша. Да только ранена она, река слегка тряхнула беднягу». Ты бы видела, как они засуетились, давай проверять твою кровь. Стали белее листа, а после по своим наушникам балакать, экраны вызывать.

— И что дальше? Как мы здесь оказались?

— Так слушай же! — недовольно буркнул Док и стал еще хмурее, чем был. — Вызвали они короче чистокровных белых вампиров. Так да сяк, вот лежит прощенная вампирша. Данные зашкаливают, хрен поймешь, что показывают. Я не удивляюсь, почему их бояться все до чертиков. Женщина приехала, волос чернее воронова крыла, глазища голубые. Кожа не то, что у тебя слегка бледноватая, там совсем белая. Так вот, эта женщина проверила твой пульс, потрогала твой лоб и спрашивает своим мистическим голосом: «Какой у нее дар?»

— А босс?

— А хрен его знает, вроде огнем может дышать. Так и ответил, больше никто ж о тебе не знает. Ты, наверное, и сама про себя не знаешь, а нам-то откуда знать?

— Знаете же ведь, что я огнем дышать могу.

— Ты во сне напыхалась, да и котлован еще никто не забыл, — усмехнулся и рукой сделал неопределенный жест.

Девушка поперхнулась, а он машинально уклонился.

— Ты чего?

— Да мало ли полыхнешь!

— А что дальше-то было?

— Ну что было? Привезли всех нас в госпиталь. Женщина стала расспрашивать нас, кто и когда тебя укусил, где нашли, как произошло превращение. Мы ответили, что пару деньков только ты в шкуре-то вампира. Она кивала и на тебя посматривала строго. Сказала, что пришлет нам сопровождающего, чтобы мы чего тут не натворили лишнего, и добавила, что только благодаря тебе нас терпит.

— И где этот сопровождающий? — поинтересовалась Марина.

— Скоро должен явиться.

Док вышел из помещения, девушка тоже встала и решила пройтись. Команда встретила ее хорошо, хотя половину она так и не запомнила. Но новые лица определила сразу. Две женщины стояли поодаль. Одна с голубыми волосами постриженная под каре, с раскосыми малиновыми глазами. А другая черноволосая, с интересной прической, похоже, та самая о которой говорил Док. Обе очень красивые. Черноволосая подошла первая и пожала Марине руку. На удивление ладонь незнакомки оказалась теплая. Вторая женщина последовала за ней.

— Приветствую тебя, хотя у нас в народе встречаются по-другому, — улыбнулась. — Я Аркалия, светлый командир охотниц, а это ваша сопровождающая Нуария.

— Она тоже…

— Нет, ее раса не такая как наша. Нуария давно у нас служит. Она вмешиваться в ваши дела не будет, если они не противоправны. Я разговаривала с вашим Боссом на эту тему, и он принял наши условия, надеюсь, и ты их примешь.

Марина вздохнула.

— Мне кажется или Нуария — мой личный сопровождающий?

Аркалия еще шире улыбнулась.

— Ты права, Нуария твой сопровождающий. Обычно за подростками нужен глаз да глаз, а тем более ты новообращенная и еще не избавилась полностью от яда темного вампира. Мы волнуемся за людей. Вдруг ты не сможешь справиться с жаждой и бросишься на кого-нибудь. Надо исключить любую возможность опасности с твоей стороны. Твоим же коллегам вышлют сопровождающего мужчину.

— А откуда вы знаете, что меня иногда мучит… жажда?

— Ты не скрываешь мысли.

Девушка поправила волосы и удивленно воззрилась вначале на Аркалию, а потом на своего сопровождающего.

— А вы читаете мысли?

— Между собой мы обычно разговариваем мысленно. Людям непривычно слышать наш истинный язык.

Вампирша развернулась, оставив Нуарию рядом с Мариной, направилась к Боссу. К девушкам подошел Док.

— Босс сказал, что ты можешь прогуляться по городу, так сказать, мозги проветрить.

Не ответив, Марина кивнула и направилась к выходу. За ней как тень следовала Нуария. Шаги ее бесшумны. Приходилось постоянно оглядываться, дабы убедится, что охотница идет следом. Выйдя на улицу, Нуария опередила ее, показала на некую странную вытянутую, словно иголку штуку.

— Что это? — поинтересовалась Маринка.

— У вас в мире это называли автомобилем.

Брови сами собой ползли вверх.

— А можно мне за руль?

— Не советую, можешь не справиться с управлением, и тогда мы разобьемся.

Управление у местного вида «автомобилей» несложное. Не зря же этот мир прозвали высшим? И скорость ошеломляющая, потому охотница так и опасалась за сохранность их жизней. Ездила машина легко и плавно. Что самое странное по воздуху.

— Классно, у вас тут воздушные трассы!

— Если честно, видеть их каждый день надоедает, — ответила без капли эмоций Нуария, удобнее устроившись в кресле рядом, взялась за руль.

— А я еще пару дней назад и не думала, что буду ездить на летающей машине! — голос полон восторга. — Если бы кто сказал, не поверила!

Разговорить Нуарию оказалось не простым делом. Она отвечала односложно и коротко. В основном болтала Марина. Наконец, ей надоел односторонний диалог, потому замолчала. Какой смысл разговаривать с тем, кто практически тебя игнорирует? Да еще и лицо у него словно сделанное из воска, глаза пустые. Маринка как не местная не знала о том, что все охотники ведут себя подобным образом. Они редко показывают свои чувства постороннему. В бою охотники практически непобедимы, так как всегда сохраняют холодный рассудок.

— Ты слышала? — спросила Марина, прислушавшись.

— Ветер, — снова коротко ответила Нуария.

— Нет, я определенно слышала какой-то вой.

Нуария взглянула на нее и не стала ничего отвечать.

Вдруг машину тряхнуло.

— Я же говорю, что-то слышала!

Сопровождающая развернулась. Впервые на ее лице отразилось хоть какая-то эмоция, а именно изумление.

— Я же убила его!

— Кого?!

— Не твое дело! Не вмешивайся! — ее лицо снова стало не эмоциональным.

Марина со злости резко распахнула дверцу и одной ногой зависла над пропастью.

— Что ты делаешь, ненормальная?! — крикнула охотница.

— Или ты отвечаешь мне либо я выпрыгну! Поймать ты меня не успеешь, твое начальство же будет недовольно! Мне же все равно, что станет с проклятым телом!

— Сумасшедшая!

— Какая разница сгинет моя шкура, взорвавшись либо кто-то ее сожрет! — еще больше накренилась. — Я все равно вампир, и сдохну либо от пули, либо от стрелы! Раньше позже, не имеете никакого значения! Будто я не понимаю того, зачем тебя приставили ко мне!

Нуария застыла и посмотрела назад, закусила губу.

— Хорошо, я отвечу тебе. Мы кажется, оторвались.

Девушка вернулась обратно на сидение и закрыла дверцу.

— Ну, я жду.

— Месяц назад меня послали на задание в древнее хранилище, — начала охотница, — Нужно было набрать пыльцы цветка Акараха, растущего лишь в тех местах.

— И что?

— Меня предупредили, что ни в коем случае нельзя трогать серебряную плиту, а я дотронулась.

— Зачем?

— Не знаю, — пожала плечами, — слабости бывают не только у обычных существ, но и у охотников тоже. Я разбудила чудище. В древности монстра прозвали акулой воздуха. Ее нельзя убить, от нее нельзя убежать. Она погубит того, кто ее разбудил и тех, кто связан с ним. Но вначале она разделается со мной.

— Неужели ее нельзя уничтожить? — спросила Марина, за окном темнело.

— Я не знаю. Я думала, что сама убила ее. Вложила в эту тушу все заряды, а ей хоть бы хны! Вон, целенькая!

— Аркалия знает?

— Нет, не знает. Я боюсь говорить. Провал операции — позор! Она ничего не скажет, но представляешь, каково будет среди своих? Я же первый раз на задании была, а провалить первое задание! Упасть хуже некуда! Первое задание самое важное! — стала несчастной. Удивительно как менялось ее лицо. Марине вообще в новинку наблюдать такие сильные преображения.

— Может, я помогу?

— Чем? Ты же вампир. Тебе бы самой попробовать справиться со своей жаждой. Своими способностями еще не владеешь, чистокровные и то промахи делают.

— Мы все равно в одной лодке.

— Твоя правда. Я остановлюсь здесь, вижу, ты голодная, — показала на высоченное здание, к которому вела полоса шоссе и огромная светящееся стрелка с надписью: «Закусочная», указывала на вход.

— Ты читаешь мысли?

— Немного, поверхностно. По сравнению с настоящими телепатами я недоучка.

— А чудовище? Разве оно отступит?

— У нас есть несколько часов, за это время оно не появиться. Я проверяла. Оно появляется всего на час, а затем куда-то исчезает.

Они вышли из автомобиля и направились по трапу к входу. Внутри оказалось не слишком людно, и обстановка напоминала чем-то кафе в Маринином мире. Различия лишь в уровне технологий, а так все то же самое. На голографическом экране шли новости, официантка лениво смотрела их и изредка принимала заказ.

— У нас самообслуживание, — пояснила недоумевающей девушке Нуария, — официантка вроде технаря, на тот случай если что-то сломается. Механика же недолговечна, нужны детали и все такое.

Присели за пустой столик и заказали по электронному меню все что хотели. Электрическая каталка привезла заказ, и девушки сгрузили все на стол.

— Нуария, ты может, хоть что-нибудь знаешь об этих акулах воздуха?

— Только то, что они смертоносны и неутомимы. Они могут преследовать жертву столетиями, так что я попала в большую передрягу. И теперь не знаю, как мне из этого всего выбраться.

Марина нахмурилась.

— Блин, как-никак высший мир по идее тут должны быть огромные картотеки с данными, у нас и то их полно, называется Интернетом.

Нуария вздохнула, теперь она открыто выражала свои эмоции.

— Понимаешь, об этих тварях ничего неизвестно. Они выполняли свою миссию и испарялись. Есть они, и вот их нет. Поэтому, даже мы охотники не рискуем связываться с акулами воздуха, что тут говорить о простом люде?

— Непобедимых нет, и не может быть, — убежденно пробормотала Марина. — Хоть какой-то способ должен быть, — задумалась. — Сюда бы Лиму, она отчаянная. Козла из болота достанет, упрямая.

— А что с ней случилось?

— Рекой унесло, тела не нашли, ничего, даже одежды. Меня выловили, а ее нет, — грустно ответила девушка.

— Такая же, как ты? — бестолково вертела подобие ложки в руке и бессмысленно рассматривала свое блюдо.

— Да, она нас обеих вытащила, я ничего не помню.

— Это же больно.

— Терпела, наверное. Она вообще всегда за свет. Представь, как ей не хотелось оставаться темным вампиром, — криво улыбнулась. — Она если и выжила, то крылья потеряла. Лима ими тормозила. Я не верю, что она погибла. Такой человек как она не может погибнуть.

Нуария замолчала и смотрела в окно с иллюстрацией вместо настоящего пейзажа. На улице лил дождь, а в нем показывали солнечную долину, покрытую цветами. Для мечтателя самый раз. Картинку можно сменить по желанию посетителя.

— А ты можешь меня провести в вашу контору? — вдруг спросила Марина.

— Куда? — не поняла охотница.

— Ну, на вашу базу.

— Да, могу, в качестве, — прищурилась, — ту-рис-та, правильно сказала?

— Скорее посетителя или гостя, хотя я и сама не знаю как правильно, голова не тем занята.

Девушки доели и направились обратно к машине, за руль вновь села Нуария и уверено повела по шоссе на свою базу. Мелькали огни и многочисленные здания с вывесками. На высоте птичьего полета, все казалось странным и новым. Встречались парки, находящиеся на крышах зданий поменьше.

— А что леса нет?

— Ты что! — насмешливо хмыкнула охотница. — Это же высший мир технологий, а не природный. Деревья встречаются только в парковой зоне, а животные в закрытых террариумах. Воздух очищается искусственно машинами. Люди считают, что от этого воздух чище, — в голосе у нее слышался сарказм, она явно презирала подобную тактику. — Ты чувствуешь, как тяжело дышать?

— Угу.

— Вот у вас… ой прости, я забыла, что ты никогда не была на родине белых вампиров. И что ты еще не совсем превратилась в подобное им существо.

— А что, там красиво? — мечтательно спросила Марина.

— Очень, так красиво бывают только у эльфов, да еще у пары рас. Люди редко создают что-то красивое. Обычно они все делают для собственного комфорта, а красоте заботятся вот такие чудаки на крышах, высаживающие лесопарковую зону. Но разве это природа? Так, суррогат.

Когда «автомобиль» приблизился к огромному во всех отношениях зданию, Марина открыла рот от изумления и уткнулась носом в боковое стекло. От серых и однообразных зданий высшего мира база охотниц отличалась не только размерами, но и внешним обликом. Настоящий стеклянный дворец. Множество взлетных площадок пропитанные энергией как губки, потому стекло слегка светилось. База казалась брильянтом, среди груды камней. Вершина стеклянного дворца терялась в облаках. Энергические волны проходили по всему зданию через равные промежутки времени. Как северное сияние база охотниц притягивала любопытный глаз.

Впервые Марина увидела настоящий портал. Он находился в отдалении от базы охотниц, и к нему вела стеклянная лестница. Вход к телепорту закрывал цветной барьер. От портала веяло духом древности, чувствовалось, что его построили еще задолго до появления города. Неизвестный серебристый металл переплетался совершенно немыслимым образом.

— Нуария, а почему вас называют охотниками равновесия? — спросила Марина, когда они припарковались.

— Потому что мы охотимся за нарушителями. Нас трудно назвать борцами за равновесие, просто так называть нас повелось очень давно. Нашу организацию создал хранитель равновесия. На самом деле они были хранителями миров, но об этом мало кто помнит. Они защищали миры от полного уничтожения. Мы помогали им. После их гибели нам перестали доверять и верить. Мы утратили прежнее влияние и едва сдерживаем силы зла. Многие светлые народы втянуты в кровопролитную войну, и мы делаем все, что в наших силах, но нас слишком мало.

— А почему ты решила стать охотницей?

— Мне было пять лет, когда я сюда попала. Мои родители бедные тсуаны. Они не могли позволить содержать седьмого ребенка. Потому, когда Аркалия предложила им отдать меня на обучение, они сразу согласились. Всю сознательную жизнь я прожила на базе. Охотницы мне как сестры. Несмотря на то, что у нас есть темное и светлое отделение все мы боремся за правое дело, за дело света.

— Тсуаны твоя раса?

— Да. Идем, не будем задерживаться.

Войдя внутрь базы через стеклянные двери, Марина ощутила себя как дома. Светло, много стекла, цветов, разных аксессуаров. Красивые картины висели на стенах. Жаль наряды у охотниц одинаковые — черные с белыми поясами либо с черными.

— Красиво, — вздохнула девушка.

— Пошли, еще налюбуешься. У тебя жизнь долгая, если ее не укоротят раньше времени, — ухмыльнулась Нуария и повела подопечную по чистому выполированному стеклянному полу. Такому прозрачному, что практически сливался с воздухом. Казалось, что еще шаг и упадешь в пропасть.

Охотницы приветствовали свою коллегу. Проходили мимо, спеша по своим делам, не разговаривая между собой. У всех имелась работа и занятие. Одинаковые выражения лиц женщин навевало мысли о восковых фигурах.

— Я думала только у тебя такая выдержка.

— Мы все должны быть такими, — пожала плечами охотница. — Нас специально тренировали. Ты же не слышала, что школа охотников сама жесткая и суровая? Не каждый ее выдержит.

— А как сюда попадают? — полюбопытствовала Марина.

— У нас есть система по поиску необычных детей. Обычно сюда приводят детей лет пяти. Мужчин больше, потому что приходиться еще общаться с родителями и получать их разрешение. Ты же понимаешь, как в других мирах могут относиться к женщине. Иногда к нам приходят разумные существа в зрелом возрасте и если они подходят, их принимают.

— А сколько учатся?

— Если пришел в зрелости то лет пять, если же с детства то лет одиннадцать или пятнадцать. Эльфы, вероны и белые вампиры вообще столетиями проживают на тренировочных базах. Хотя это еще не предел. Я не могу пересказать тебе название всех имеющихся рас, просто назвала те, что постоянно вертятся на языке.

— Ужас.

— Для них ужас, что мы так мало обучаемся! — нервно захихикала. — Если тебе когда-нибудь придется столкнуться с охотником, принадлежащим одной из трех перечисленных мною рас, беги не оглядывайся.

— Что так страшно? — усомнилась Маринка.

— Они из тебя котлету сделают за секунду. Я не рискнула бы сталкивать к примеру с вероном. Они тем более хищники. У них все шесть инстинктов развиты в совершенстве, и это не считая еще дополнительных.

На стеклянном лифте, вместе с другими охотницами, быстро доехали до сорок второго этажа. Перед глазами раскрылся вход в огромную библиотеку. Марина с трудом сглотнула.

— Вот это громадина!

— Копии. Оригиналы хранятся в другом месте. И то, что ты видишь всего лишь часть имеющихся у нас книг, — Нуария плавно прошлась по лестнице и села. Перед ней появилась голограмма экрана.

Марина приземлилась рядом, отметив про себя, что до грациозности охотницы ей далековато.

— А что за материал использовался при строительстве базы?

— Фленал. Его делают из огня феникса. Он похож на стекло, но намного крепче и способен выдержать даже сильную физическую и магическую атаку.

— Увидеть бы феникса, — завистливо вздохнула.

— Ничего, увидишь когда-нибудь, — успокоила ее Нуария.

— Надеюсь.

Охотница немного покопалась, чертыхнулась и нецензурно ругнулась.

— Я же говорила! Нет ничего! Даже приблизительного описания! Только то, что они могут!

Они помолчали, и тут Марине пришла идея.

— Нуария, ведь если мне не изменяет память, вы говорите на другом языке?

— Ну?

— А тот, на котором мы говорим сейчас общий?

— Вообще-то каждый из нас говорит на своем языке. «Общий язык» не совсем правильное название. Это универсальный переводчик, созданный еще создателем. Он переводит даже не само слово, а его смысл. От тебя требуется только желание, чтобы тебя понимали.

— Вавилон, — сразу вспомнилось Марине, и она спросила: — Значит, в базе данных ты ищешь на своем родном языке?

— Да.

— Какой народ первым дал описание этим тварям?

— Эльфы, — на лице женщины отразилось удивление.

— А не поискать ли тебе тоже название, но на эльфийском языке?

— Ты гений!

Нуария быстро защелкала пальцами. Радостно улыбнулась.

— Вот нашла, ты эльфийский знаешь?

— Нет! За пару дней вряд ли можно выучить весь эльфийский диалект!

— Ну ладно, — кивнула, — я сама прочитаю, — ее глаза прищурились, углубившись в чтение. — Здесь говорится, что акулу воздуха можно убить только природным оружием, иное ее не возьмет.

— Природное оружие?

— Как тебе объяснить. Например, у тебя есть когти — это природное оружие. Меч, пуля, лазер чудовищу ничего не сделает, а у меня иного оружия нет.

— Зато есть у меня, — глухо сказала Марина, рассматривая красивые иероглифы эльфийского письма.

— А что у тебя есть? Я слышала, что все вампиры наделены уникальными способностями.

— Я могу дышать огнем, но я еще не умею…

Не договорив, девушка прислушалась.

— Быстро идем на крышу.

— Далековато.

— А телепортом?

— Можно.

Несколько мгновений спустя они стояли на крыше соседнего серого здания. Нуария крутила головой и пожимала плечами.

— Зачем мы здесь?

— Я ее слышу, — таинственно ответила Марина.

Охотница замолчала. Она увидела акулу воздуха. Синее существо, не имеющее собственной формы, тяжело переваливалось в их сторону. Марина не тронулась с места. Нуария глазами искала укрытие. Женщина хорошо представляла, на что способно разбуженное ею чудовище. В руке появилось оружие. На короткое время оно сможет остановить монстра.

— Нужно медленно отходить, — шепнула Марине.

— Даже не собираюсь, — грубо ответила та, ее голос поменялся до неузнаваемости.

— Ты с ума сошла! Она убьет нас обеих!

— Не зря же меня прозвали Кометой, ведь так?

Сопровождающая вскрикнула. Прямо на ее глазах вампирша менялась. Кожа покрылась блестящими синими пластинами с выступающими шипами длиной с кисть мужчины. Рост увеличился за счет когтистых ног дракона. Руки удлинились, пальцы видоизменились и приобрели кинжальные блестящие когти. Личико скрылось за страшной уродливой маской. Исчезли губы, зато выросли огненные зубы. Глаза запылали зеленым. Волосы и брови превратились в синий огонь, из позвоночника выступали острые шипы.

— Ничего себе! — выдохнула Нуария.

— Отойди, сейчас будет жарко! — сощурила горящие зеленые глаза Комета.

Охотница отпрыгнула. Акула оскалила постоянно меняющуюся пасть, прыгнула на нового противника. Грохот от столкновения стальных когтей с бетоном стоял страшный. Визг чудовища и воинственный крик вампира разносился намного километров вперед.

— Берегись! — крикнула Нуария и выстрелила в акулу.

Марина и сама видела надвигающиеся щупальца амебы. Перехватив их в воздухе, она перевернулась и силой потянула акулу на себя, насадив ее на спинные шипы. Монстр ревел и пытался изменить форму, достать до синей бронированной шеи девушки. Синий огонь покрыл все тело вампира. Акула вырвалась и разодрала Марине ногу. В оскаленную морду зверя воткнулись сразу пять когтей. Девушка замахнулась и несколько раз приложила чудовище об бетон. Во все стороны полетела каменная крошка.

На крышу выскочило с десяток охотниц. Они изумленно застыли. Лишь девушка-веронка не спасовала. Ее отличали от остальных белые длинные острые ногти и золотистые переливающиеся глаза. Она прыгнула как пантера и зацепилась когтями за спину расплывающегося монстра, методично вырывала куски призрачной плоти. Акула завизжала и скинула с себя веронку. Но девушка не сдавалась. Она вновь бросилась и оторвала монстру переднюю конечность, развернулась, агрессивно зашипела.

Марина, наблюдавшая за тем, как сражается охотница-веронка, вырастила когти до огромных размеров. Горящей лапой она быстро прихлопнуло синюю тварь, и увеличила температуру своего огня. Бетон заалел. Акула издала последний визг и растворилась.

— Можешь, не боятся, — произнесла страшным голосом Комета, дрожащей Нуарии.

Облик исчез, и девушка-вампир повалилась на бок. Ее подхватила веронка. Марина еще помнила ее золотистые переливающиеся глаза, прежде чем потерять сознание…

В тот момент, когда Марина вместе с Нуарией удалилась, Вулкан общался с Аркалией. По правде говоря, женщине хвостатый красавец не нравился, тогда, как ее девочки «кушали» его глазами.

— Мне интересна причина посещения вами высшего мира, — говорила она. — Конечно, это не мое дело, но все же.

— Ответ прост, — обворожительно улыбнулся Босс. — Мы хотел бы закупить местное оружие. Я могу показать разрешение на использование цацек, если вы мне не верите. Мы отстреливаем нечисть только с разрешения совета. Все тип топ, леди.

— Я об этом знаю, — нахмурилась Аркалия. — До меня дошли слухи, что вы выполняете заказы для темных.

— Это допрос?

— Нет.

— Да, у меня были когда-то связи с темными. Не без этого, — пожал плечами. — Но и вы, Аркалия, не безгрешны. Но к чему эти вопросы?

— Зачем вам адский вампир? Неужели ваша любовь к женщинам доходит до такого абсурда?

— А разве не ваша раса твердит о прощении? — ехидно поинтересовался Вулкан.

Она приблизилась к нему совсем близко. При желании он мог подробно рассмотреть ее клыки. Захотелось нервно сглотнуть. О да, эта женщина опасна, играть с ней, как баловаться с термоядерной установкой.

— Да что ты знаешь об этом, суар? — прошипела. — Вместо того, чтобы за юбками бегать учил бы историю, глупый мальчишка! Последний прощеный погиб при загадочных обстоятельствах много тысяч лет назад! Темные не позволят ей жить! Поэтому я и интересуюсь, зачем вам вампир?

— Не ваше дело! — огрызнулся и попытался вырваться, но рука женщины сделана, словно из камня.

— Я хочу забрать вампира, — медленно проговорила, смотря прямо в его синие глаза.

— А вот это ей решать, — начал злиться Босс. — Захочет, пойдет. А захочет, не пойдет. Все в ее власти.

— Суар, если за девчонкой придут те, о ком я думаю, от вас не останется даже пепла. Мы можем сохранить ей жизнь, а вы избавитесь от проблемы.

Криво улыбнулся.

— Так скажите ей об этом сами, зачем разговариваете со мной на эту тему? Разве я ее папочка?

— Она не послушает меня, а ты можешь уговорить ее.

— Даже не собираюсь.

Развернулся, чтобы уйти.

— Суар! — крикнула. — Подумай вот о чем, если она действительно станет прощеной, на нее объявят охоту! Готов ли ты пожертвовать ради нее своей жизнью или все твои слова пустой звук?

Он выругался, но не остановился. Пусть этой женщине десятки тысяч лет, но какое право она имеет указывать, что делать и как жить? Бред! Девчонка сама решит с кем ей лучше быть.

Вулкана давно никто не называл суаром. Ностальгией пахло от названия его расы. Сколько лет прошло с тех пор как его изгнали из родного клана. Десять, двадцать? Сейчас и не вспомнишь сразу. Но тот день Вулкан помнил, словно он произошел вчера.

У суаров строгие нравы, если мужчина выбирал себе женщину, то он обязан пройти обряд. Вулкан отказался и потому его изгнали. Да и женщину-то себе не выбирал. Она сама пришла к нему, как влюбленная кошка мурлыча. Да, жаркую ночку она устроила. Ему трудно признаться в том, что он просто испугался. Жало старшей женщины клана могло изменить его, меняться же Вулкану не хотелось. А еще яд взрослой самки причинял дикую боль. Суар считался «личинкой» до тех пор, пока не пройдет обряд. Взрослый суар имел три хвоста и приобретал кислотное дыхание.

Зачем ему вампир? Воспоминания о красавице приятны и многообещающи…

— Когда ты так улыбаешься мне становиться страшно, — прозвучал над ухом хриплый голос Кларена. — Что от тебя хотела эта ведьма?

— Ничего особенного, — не стал распространяться Вулкан. — Как дела на рынке?

— Осталось приобрести пару пушек, и мы на мели. Девочек придется бесплатно брать.

— Охотниц полно.

— Да ну их, — фыркнул вампир, обнажив клыки. — Что эта за баба такая, что мужика завернет и отшлепает.

Вулкан хохотнул.

— Что слышно с заказом? — сменил тему Кларен.

— Заказ имеется, но от темного. Платит много, хватит надолго.

— Что за заказ?

— Помнишь, в мире фей водятся гигантские змеи.

Вампир скривился.

— Я не пойму на хрена им эти твари? Они что жрут их?

— Я не знаю. Наше дело маленькое. Поймать змею и упаковать.

— А что будем делать сейчас? Сегодня точно никуда не двинем.

— Не знаю, как вы, но я хочу, чтоб меня завернули и отшлепали…

Глава 6

Лима проснулась среди ночи от жуткой жары. Хотелось пить, а воды не нашлось даже в кружке. Фанатики не позаботились после турнира об ужине, оставили заключенных голодными и так не слишком разбалованных питанием. Пленники спали, предпочитая пережить кризис во сне. От голода сводило желудок. Лима вторые сутки ничего нормального не ела.

Со стороны цитадели доносили заунывные завывания жрецов. Не в ту ли сторону увезли «мясника»? Девушка гнала от себя неприятные мысли. Его оскаленная пасть снилась ей во сне, и она с новой силой пережила весь ужас битвы на арене. Все чаще Лима возвращалась к размышлениям, что же ждет ее в этом богом забытом месте. Фанатики не оставят в покое. Они убьют ее либо будут использовать для потехи зрителя. От омерзения тело непроизвольно дернулось. Снова сражения, кровь и чужая боль.

От злости хотелось завыть, порвать с остервенением прутья…

— Прутья! — шепнула осененная девушка. Она хорошо помнила, как порвались цепи, когда пробудился дар.

Лима подошла к решетке и сосредоточилась. Пол покрылся изморозью, волосы пришли в движение. Олимпиада с легкостью разбила преграду.

От грохота проснулись остальные заключенные.

— Ты свободна! — тихо воскликнула Экрис и ее глаза заслезились. — Отсюда никто не сбегал!

— Только вперед ногами, — сказал кто-то из десяток. — Твое дело, девчонка, бежать самой либо освобождать еще кого-то. Тебя поймут.

— Я не бессердечна.

Постепенно изморозь покрыла все клетки десяток и обретенных товарищей по несчастью. Экрис разломала решетку, просто выпрямившись.

— Свободна! — громко воскликнула паучиха.

— Тише, ты всех перебудишь! — шикнули на нее.

Во всех отношениях он был прав. Если фанатики узнают, что кто-то из пленных сумел выбраться, они примут меры и тогда ничто не спасет беглецов от расправы. Заключенные могут выйти из тюрьмы незамеченными, если найдут лазейку. Но вот вопрос, где ее искать? Возле портала стража, а еще нужно принимать в расчет огромные ворота, закрывающие тюрьму. В канализацию не стоит соваться. Неизвестно, что можно встретить в подземных переходах и на кого напороться. Не зря же сами фанатики побаивались собственного подземелья. Если же пойти напрямик, на пути может встретиться охранник и тогда… У девушки похолодело внутри. Конечно, бывшие пленники уничтожат любую угрозу. Значит, прольется кровь. Сможет ли она выдержать и не сорваться?

— Свободу вам дала я, и другим дам! — услышала свой голос будто издалека. — И молчать я не буду! Долой проклятую тюрьму! Я разнесу ее и не оставлю камня на камне!

Экрис подавилась от ее сумасшедшего заявления. А Лима закричала и голосом снесла двери, запиравшие их тюрьму. Хвост, как новенький, белой вспышкой снес парочку крыш у клеток.

— Яху! Ха-ха! Мы бандиты! Мы разбойники! Вперед! — завизжала Экрис и встала на дыбы, с паучьим телом не так-то просто исполнить подобный трюк. — Давай садись, Крик! Нечего предводителям пешком топать! — Лима незамедлительно ухватила за шип на брюхе у паучьего тела.

Экрис понеслась с огромной скоростью.

Десятки смотрели на них как на ненормальных. Нет, чтобы тихо мирно смыться, так они вон что устроили!

— Они что совсем с катушек съехали?! Совсем психанутые? — раздраженно спросил тот самый мужик, что предлагал тихо уйти.

Вампир пожал плечами и первый раз улыбнулся. Желтые глаза светились надеждой.

— А мне эти психопаты нравятся! — он что-то покричал трем другим десяткам и у него за спиной появились крылья. Все четверо взмыли в небо.

Со стороны главной цитадели людей слышались крики полные тихого ужаса. Гезула убили. На свободу вышел «мясник». Он криво улыбался, заходя в закрытое куполом здание. Но улыбка слетела в миг. «Мясник» увидел пустующую клетку девушки. Именно за ее жизнью пришел сюда мужчина. Неизвестно откуда появившийся меч, залит черной кровью. Да, это он убил демона, устроившего в этом мире хаос. «Мясника» специально послали с целью ликвидировать ложное божество. Он знал, что демон не упустит возможности напиться крови светлого, потому не удивился, когда его привезли для жертвоприношения в цитадель. Огромный потный боров являлся всего на всего низшим. Даже стало обидно за людей, насколько они себя не уважают, раз поклоняются такому ничтожеству. Гезул забыл либо не знал, что с такими опасными существами как «мясник» не шутят, с ними легко можно сыграть в ящик. Высший не стал бы рисковать, а Гезул рискнул, за что и поплатился жизнью.

— Вот стерва! — только и сказал, слушая завывания сирены и заключенных.

Он был уверен, что девчонка несет в себе заразу. «Мясник» на своей шкуре испытал силу ее яда. Целый час он корчился на полу от боли, пока жрецы проводили подготовку. Пусть ему не грозит превращение в чудовище, но муку зараза приносила немалую. Укус до сих пор чесался и болел. То, что она обречена, ему стало ясно еще на арене. Он может допустить, что девушка еще не потеряла рассудок. Но как долго она сможет сопротивляться своей страшной сущности? Ее превращение вопрос времени. Искушению трудно противостоять. А она всего лишь девчонка.

За его плечами раскрылись белоснежные крылья, и он взлетел.

Тем временем трое «психанутых» набрали разношерстную армию и сносили все на своем пути. Проснулись охранники. Лима верхом на Экрис стремительно продвигалась вперед, когда выпрыгнул первый испуганный человек с алебардой в руках. Девушка не дала ему поднять оружие. Она заточила мужчину в ледяной капкан. Кто-то хотел пикой проткнуть статую, но Лима разъяренно рявкнула:

— Не тронь! Тому, кто тронет хоть одного охранника, я лично башку оторву!

Она оскалилась, демонстрируя ужасные клыки. С адским вампиром предпочитали не спорить, поэтому охранник остался жив, до поры до времени…

— Вы не прорветесь сквозь ворота! — успел крикнуть мужик в балахоне и стал ледяным изваянием.

Огромную толпу не могли остановить даже местные маги. Заключенных поддерживали свои колдуны, вроде Лимы. На адского вампира практически не действует магия. Они имеют стойкий иммунитет против чужеродного воздействия. В этом девушке пришлось убедиться на собственном опыте. Человек, атаковавший ее различными заклинаниями, страшно ругался матом. Даже Экрис притормозила заслушавшись. Хотела записать, да пера с бумагой не нашлось, пришлось запоминать. Но ничего сделать он не сумел вампиру, разве что насмешил. Теперь становилось понятно, почему среди истребителей нечисти не использовалась магия, когда Олимпиаду и Марину ловили. Бесполезно бомбить танк руганью, когда для этого существует базука.

Экрис не останавливаясь, повернулась к Лиме.

— Что и вправду будем делать с воротами?! Там же махина!

— Я лично их снесу, меня ничто не остановит! — огрызнулась Лима и у нее за спиной выросли целенькие васильковые крылья. Кое-где на коже возник васильковый пух как у маленького цыпленка. В пылу побега никто не обратил на пух внимания.

Гнев и злость бушевали внутри. Последний раз она летала еще до падения в реку, но на удивление подняться в воздух не составило большого труда. Ее сила заметно возросла. Лима сумела прихватить с собой паучиху и пристроившегося на паучьей спине Горлуна. К воротам плотно прилегал мост, на него-то девушка и поставила товарищей.

— И что теперь? Скоро придет подкрепление! — заметила Экрис.

— Будем ломать!

Девушка с размаха влетела в закрытые створки, не переставая махать крыльями, толкала. Ворота затрещали.

— Ни хрена себе!

Сил девушки было явно недостаточно, чтобы сломать громадину. Заключенные лишь бестолково толпились внизу. Помощь пришла с неожиданной стороны.

— Помочь красавица? — прошептали над ухом.

Блеснули красные глаза. Лима с удивление заметила рядом с собой парня с иголками зубами. Вампир. Она не помнила его и вряд видела среди заключенных.

— Не знаю, откуда ты такая взялась, но ты мне нравишься, — произнес он и играючи, ногой разбил огромный железный замок. — О, как мясо поперло!

Толпа ринулась к порталу.

Олимпиада со страхом разглядывала незнакомца. Экрис и Горлун замерли стоя на мосту, стараясь не подавать признаков жизни. Они сразу сообразили, что за птица прилетела на пикник.

Блондин, бледная кожа, красные губы, стервозная симпатичная мордашка, курносый небольшой нос. Черно-красный костюм с длинным пальто, перепоясанным огненно-красным поясом, высокие сапоги. На заключенного он мало походил, слишком аккуратно выглядел. Кларен по сравнению с ним «чмо», как сказал бы Лом.

— Ты кто? — осмелилась спросить девушка.

— Не узнаешь своих, лапочка?

— Ты один из заключенных?

— Нет, я прилетел пообедать. Маги хорошая закуска с их магическим потенциалом, — он облизнул губы, на которых остались красные капельки.

— Ты…

— Лапочка, меня разочаровывает твоя плохая память.

Прямо на глазах он менялся. Выросли два тонких закрученных в спираль рога, на острых кончиках горели огоньки. Пропал зрачок и радужка, из глаз к бровям поднимался красный шлейф. Глазные зубы заметно удлинились, как и черные когти на руках. Он сильно отличался от тех вампиров, что ранее видела девушка. Но кто он такой она поняла только по невидимой смертному ниточке, что тянулась из красного рисунка на его шее к ней. Она видела рабов, теперь же предстояло познакомиться с хозяином.

— Ну что, освежилась память? — улыбнулся парень, обнажив клыки.

— Адский вампир! — пораженно воскликнула Лима.

— Лорд адский вампир, деточка. Тебе следует знать своего господина в лицо.

— У меня нет господина!!! — разозлилась Олимпиада.

— Правда? — ехидно хмыкнул вампир. — Тогда почему ты помечена меткой моего клана? Я могу владеть любой женщиной с этой меткой. Лети сюда!

Лима с ужасом поняла, что помимо своей воли приближается к нему. Он стоял на стене, поставив одну руку себе на бок, терпеливо ждал.

— Рабыня, — прошептал ей на ухо, обняв за талию. — Такая сладкая душа, сильная воля. Твое место рядом со мной, а не с этими бестолковыми животными.

— НЕТ!

Вырваться не имелось возможности, его руки казались крепче металла. Лима хорошо осознавала, что укусивший ее вампир по сравнению с лордом малый ребенок, шакал.

— Зачем вырываться? Тебе понравиться.

Девушка ощутила, как холодные губы поцеловали в шею, а затем острые зубы без препятствий вошли в плоть. На языке кровь из его руки. Он заставлял ее пить свою кровь. Ледяная и сладкая она мутила сознание. Появились жуткие мысли, что стать его любовницей не так уж и плохо.

— Эй, кровопийца, может, прекратишь сосаться со своей сукой и обратишь внимание на меня?!

Блондин зарычал. Он повернулся к неожиданному противнику и сразу получил кулаком в челюсть. Лима упала и отползла подальше от них, старательно выплевывая черные сгустки крови. «Мясник» оскалился не хуже адского вампира.

— Как ты, мерзкая шавка, предатель, смеешь трогать лорда?! — закричал на него в ярости парень.

— Ты лорд? — захохотал. — Какая жалость, а я думал придурок с местного балагана!

— Белый вампир, ты зарываешься! Я тебя разорву!

— Попробуй!

Они столкнулись, как два свирепых хищника.

Лима еще не видела такой ожесточенной борьбы, даже на арене «мясник» не вел себя подобным образом. Ее плеча коснулась лапа паука.

— Крик, улетаем. Лорд смоется, а красавчик нас прибьет.

Лима и сама прекрасно понимала, что ничего хорошего ее не ждет. Победит белый вампир ей однозначно присниться тетушка смерть. Если адский вампир одолеет противника… Об этом вообще хотелось забыть и не вспоминать никогда. Подхватив своих друзей в обе лапы, девушка рванула с места быстрее ветра. Она опередила бегущих к порталу заключенных, и первая влетела в открытое окно. Место укуса жгло. Олимпиаде казалось, что ее тело стало центром невидимого сражения света и тьмы. Лес внизу сливался в единое зеленое пятно.

— Емае! Емае! А-а-а! — визжала Экрис.

— Да заткнись ты, надоела! — рявкнул Горлун.

Лима слушала их в пол уха. Усталость давала о себе знать болью в натруженных мышцах. Слишком много ей пришлось за сегодняшний день пережить, да и голод мучил давно. Медленно кружась над поляной, девушка размышляла, как бы не разбиться. Приземляться она не умела. Коготь и Зубоскал не показывали, как правильно складывать крылья при посадке. В воду падать легче, чем на твердую землю. Сбросив вначале балласт в виде кричащих Экрис и Горлуна, Лима с силой грохнулась в траву и кувырком пролетела метров пять. Опять не повезло. Камень от встречи с головой вампира развалился на две половинки. Шатаясь, девушка поднялась. Держалась за пострадавшую часть многострадального тела и плевалась местным видом одуванчиков. Чудо что не переломала руки и ноги, а вот крыло кажись сломано.

— А-а-а! Земля! Ура! — продолжала кричать паучиха. Их посадка прошла более удачно, обошлось без серьезных травм.

— Кто-нибудь заткните ее! А ты, чувиха, классно придумала! Освободить всех!

— Я чуть клешни не откинула, пока мы летели! — воскликнула Экрис

— В лес!! Быстро!! — рявкнула Лима, мельком взглянув в небо.

Сразу отброшены все разногласия и споры. Они кинулись прятаться в лесу.

В небе объявилась белая точка. Она плавно приземлилась. Лима сразу узнала парня с косой. Он усердно втягивал воздух носом, рассматривал оставленные беглецами следы. Но разочарованно чертыхнулся, посмотрев в сторону леса. Его белоснежные крылья слепили, яркими пятнами светилась серая краска на кончиках перьев.

— Это же…

— Тихо! — огрызнулась Крик.

— Я же говорила, что лорд смоется! Они избегают открытых сражений!

— Да тихо ты!

Она чувствовала острую тревогу. Ведь он белый вампир, почему же приходиться скрываться от него? Почему он так враждебен? Неужели яд адского вампира так силен? Случай же с лордом только усугубил ее положение…

Экрис снова что-то хотела сказать, но застыла с открытым ртом. Лима внезапно скорчилась, стиснув зубы от боли. Старалась не закричать и не застонать, чтобы не выдать себя. Она разорвала кофточку на плече, обнажая шею. Девушка благодарила ветер. Если он поменяет направление, красавец тут же учует ее запах.

Черная рана открылась и дымилась, от нее расползались как вены черные ниточки. Пузырилась сочившаяся кровь, из глаз текла черная жидкость, взгляд застилала красная пелена. Чудовищная жажда одолевала. Экрис и Горлун представлялись неплохим десертом, особенно вкусно пах лохматый. В ушах стучал пульс, чужое сердце гнало сладкую кровь по венам. Она уже видела, как убивает сначала паучиху, а потом вскрывает горло Горлуну, выпивает его жизнь… Нет! Нет! Чтобы подавить ужасный приступ, девушка вцепилась зубами в кору дерева, жадно глотая выступивший сок.

— Что это с ней?! — прошептала Экрис.

— Я почем знаю?! — зашипел Горлун, трясясь от страха. — Молчи, дура, или хочешь, чтобы он тебя поджарил и скушал твои паучьи лапки на ужин?

Нет, не «мясника» он сейчас боялся, а ту, что рядом грызла древо клыками. Если она не справиться со своей жаждой, Горлун и ломаного гроша не даст за их жизни. Они доверились не обычному вампиру, а адскому. Если Лиме не хватит силы воли, их ждет страшная смерть от ее зубов.

Олимпиада справилась, загнала зверя вглубь своего сознания. Боль уходила. Рана затянулась, оставив небольшое красное пятно, вскоре и оно исчезло. Девушка с опаской обернулась на белого вампира, снимая с зубов остатки коры. Внезапно она поняла, почему он до сих пор их не обнаружил. Фанатики что-то подмешивали их в пищу. Это нечто притупило их чувства. Только оно и помогло ей справиться с приступом. Лима боялась представить, насколько силен был бы запах, если бы не неизвестное лекарство.

Мужчина стоял в центре поляны и кажется, колдовал. Лима не могла точно сказать, зачем он водил руками и что за свет исходил из его глаз. Он призывал своих сородичей. Это стало понятно, когда на его зов прилетело нечто.

Огромный корабль вышел из открытого окна портала, расширившегося до невозможных, казалось бы, размеров. Ни досок, ни гвоздей, цельное дерево. Вокруг огромных ветвей-крыльев кружились то ли бабочки, то ли светлячки. Во всем необычном сооружении путался взгляд и терялся в восхитительных красках. Среди цветов и светлячков мелькали белоснежные крылья белых вампиров.

— Их корабль, — выдохнула Экрис.

Живое судно зависло над лесом великаном, закрывая небеса. Смутное желание тянуло Лиму к ним, к свету, туда, откуда они прилетели. Их дом мог стать ее домом. Но как примут не чистокровную, чужую эти высокомерные люди? Нет… они давно не люди в отличие от нее. Она никогда не сможет стать одной из них. Теперь ей нет места ни среди людей, ни среди белых вампиров и до света никогда не дотянуться. Она темный вампир, чужая. Агрессия мужчины только подтверждало сей факт. Она враг для них и навсегда им останется.

Белый вампир плавно взлетел и скрылся среди ветвей древа-корабля. Судно исчезло так же внезапно, как и появилось. Только после того как оно скрылось вместе с яркой вспышкой, беглецы позволили себе выйти на поляну.

— Ну что, теперь мы на свободе! Как распорядимся ею? — спросила Экрис.

— Как-нибудь распорядимся, — горько ответила Лима, глядя в небо.

— Кстати, а в какой мы мир попали? — спросил Горлун озираясь, вытирая лапой выступивший на лбу пот. — Что-то я не припоминаю местности.

— Какая разница?! — недовольно пробурчала паучиха. — Все равно из нас троих только Крик нормально и выглядит! А мы с тобой уроды и нас расстреляют на каждом посту едва мы приблизимся! Не успеем сказать слова «здрасьте», как получим болт в зад!

— Мы найдем пристанище, — сказала Лима, утерев нос, заметила что плачет. На душе осталось большой пребольшой камень.

— Знаете, девочки, — хрипло проговорил их мохнатый приятель, — но, кажется мы в родном мире эльфов.

Сказал очень тихо и испуганно. Лима и Экрис повернулись в ту же сторону, что и он. Взгляд встретился с холодными синими глазами светловолосого эльфа. Несколько десятков воинов нацелили в них свое дальнобойное оружие.

— Жопа, — проговорила Лима, нахмурившись.

— Еще какая, — нервно хихикнула Экрис.

Глава 7

Марина пришла в себя. Она помнила все, что произошло на крыше. Но не могла до конца осознать, что, же все-таки с ней творилось во время боя с тварью. Откуда взялась агрессия? Почему так сильно хотелось уничтожить существо? Неужели именно так проявляется вампирская сущность? Злобная и страшная. Что будет дальше?

В комнате тепло и светло. На импровизированных подоконниках стояли в горшках живые цветы, не по сезону зацветшие. Все говорило о женской руке. Разве стал бы мужик уделять внимание таким мелочам, как цветы? У него дела есть важнее, к примеру, мир спать.

Девушка привстала на своей кровати, ощущая дрожь во всем теле. Женщину Марина не сразу увидела, пока в единственном темном углу не сверкнули яркие глаза. Аркалия — командир светлого отделения охотниц, да еще к тому же чистокровный белый вампир, неотрывно смотрела на проснувшуюся девушку.

— Здравствуйте, — глухо поздоровалась Марина. А сама с беспокойством думала, как давно Аркалия наблюдает за ней.

— Я здравствую давно, — отозвалась звонко и вышла из тени, присела на краешек стола.

— Это у нас приветствие такое.

— Я знаю, — хмыкнула охотница, — и то откуда ты тоже знаю.

Марину данное обстоятельство не сильно удивило. Многое в ее жизни казалось странным, особенно последнее время.

— Вы пришли что-то сказать мне?

Аркалия прошлась красивым пальчиком по своему носику, задумчиво глядя в окно. Она играла роль. Бездушными казались ее глаза. А ведь она могла внезапно атаковать, не изменив выражения лица.

— За последние… эм… годы люди, превращаясь в темных вампиров, не становились прощенными. Вы с подругой первые за тысячелетний перерыв, — начала издалека.

— Неужели люди не хотели стать другими? — спросила Марина, чувствуя себя неловко находясь рядом с такой могучей личностью, как эта женщина. От нее так и дышало силой и мощью, величием и красотой.

— Может, и хотели, — скривилась охотница. — Но не достаточно сильно. Зачастую они смирялись и искали собственную выгоду в новом обличии. В итоге опускались еще ниже, — закрыла глаза и хрустнула пальцами. — Вампир не бывает хорошим, это доказывает, к сожалению, история. Испробовав человеческой крови, он подпитывает свое ужасное «я».

— А вы?

— Мы давно не вампиры и не пьем кровь, — улыбнулась. — Название осталось. Ты не заметила? — внезапно поинтересовалась она. — Что со времени превращения ты ни разу не солгала?

Марина смутилась. Она не задумывалась и не заостряла внимание на то, что говорит и как делает.

— Мы не можем лгать, — продолжила женщина, не услышав ответа.

— А во спасение?

Наивный вопрос насмешил охотницу. Аркалия весело взглянула на оторопевшую Марину.

— Ложь во спасение?

Девушка кивнула, покраснев, не совсем понимая, что за глупость спорола.

— Лжи во спасение не существует. Ложь одна. Она может принимать разные обличия, но все равно останется искажением истины. Мы можешь в чем-то промолчать, но истина — самое главное в нашей жизни. Поэтому лгать нам не положено. Мы всегда говорим правду и лучше промолчим, чем солжем. Такова наша суть, никто не сможет совратить нас, заставить свернуть с истинного пути. Но если что, даже пытка не заставит нас говорить.

Она подошла и присела на корточки рядом с девушкой.

— Самое худшее для вас — вернуться в прежнее состояние. Белые вампиры очень давно прошли все то, что предстоит пройти вам. Вам дали шанс исправиться, изгнать из своего тела яд. Вы должны забыть о людской жизни.

— И что? — протянула Марина.

— А то, что вам нельзя теперь вести себя как люди и должны чем-то доказать, что достойны шанса, дарованного вам. Вы не можете себе позволить просто сидеть дома и ничего не делать, смотреть телевизор и кушать пончики.

— Стать героями? — не поняла Комета.

Аркалия задумалась.

— Не знаю, все зависит от вас. Чем больше вы будете доказывать, тем светлее будут становиться ваши крылья.

— И что мне делать? Я не знаю как быть?

— Тебе нужно отправиться с вашим Боссом. К нам тебе пока нельзя, немногие любят темных вампиров. И ни каждый из нас распознает в тебе истинную сущность, как сделала я. Для них ты будешь мерзким врагом. Волком скрытым в шкуре овечки. В общем, к тебе будут относиться с опаской, ведь ты в любой момент можешь стать прежней и кого-нибудь убить. Постарайся прислушиваться к своему сердцу, может оно что-нибудь тебе подскажет. А теперь иди. Я не могу сказать тебе больше…

— Потому что я чужая, пока еще не ваша? — закончила за нее Марина.

Вампирша остро посмотрела на нее.

— И это тоже.

Сжав зубы от досады, не оборачиваясь на охотницу, открыла дверь, собираясь выйти.

— Комета, не суди нас строго, — остановила ее Аркалия. — Если тебе понадобиться помощь, обращайся. Я не откажу и помогу чем смогу.

— Учту, — сухо бросила.

Девушка вышла из комнаты, хлопнув дверью.

— Она бывший человек?

Скрипнула дверца открытого шкафа, скромно стоящего в уголку. Прислонившись к стене, все это время к разговору женщин прислушивался мужчина в черном костюме. Судя по клыкам и белой коже, белый вампир.

— Да, дорогой.

— Тогда не удивительно, почему в ней кипят такие сильные страсти. Не понимаю одного. Аркалия, ты же хотела забрать ее. У тебя имелась прекрасная возможность уговорить девчонку отправиться в наш мир. Почему ты передумала?

— Я не передумала, — подошла к нему охотница и положила на плечи руки. — Я все еще хочу забрать ее. Но понимаешь в чем дело. Наше молодое поколение вспыльчиво. Посмотри на Бериана и Каларина. Они молоды, агрессивны. Стоит прощеной появиться в нашем мире, — тяжко вздохнула, — ее порвут.

— Я могу предупредить наших вампиров, ее никто не тронет.

— Конечно, предупреди. Но мы должны подождать.

— Чего?

— Не знаю, у меня странное предчувствие. Я знаю, кто обратился к услугам Вулкана.

— Темный? Орис был прав! Мы должны вмешаться!

— Нет, рано. Вулкан не знает, для чего заказчику нужна змея. Но я знаю. Война идет и среди темных, в основном за власть. Улей Зруукана пал.

— Ты шутишь! — изумленно застыл мужчина. — Почему я всегда узнаю важные новости самым последним!

— Мне только вчера доложили.

Вампир нахмурился.

— Опять твои штучки с охотницами! Кому на этот раз ты подложила свою сотрудницу?

— Если бы я знала! Они сами ложатся, бестолочи, — фыркнула Аркалия. — Должны же они пользу приносить раз спят с сомнительными личностями!

— О заказе ты узнала тоже от сотрудницы?

— Вулкан падок до женщин. Даже охотницам трудно устоять против его обаяния.

— Но отчитаться тебе они не забывают.

— Они бояться нас с Курглой.

— Курглу сложно не бояться, — насмешливо заметил мужчина и поцеловал охотницу в щеку. — Что тебя тревожит, милая?

Аркалия долго молчала, прежде чем ответить на его вопрос.

— Я боюсь, как бы история не повторилась.

— С тех пор прошло много тысяч лет, — слегка улыбнулся. — Уже пора забыть.

— Я не верю, что столько людей могло одновременно пропасть бесследно. Дарлун, верона убили! Я в этом уверена! И сейчас история может повториться!

— У нас нет доказательств.

— Будут…

Их беседы Марина не услышала. Спускаясь по лестнице стремительным шагом, она кого-то сбила и полетела вместе с ним на пол. Благо ступеньки кончились, иначе падение не было бы таким мягким. Марина открыла глаза и узрела, что лежит на мужской груди.

— Откуда у тебя глаза растут?! Из седалища, переделанного из седла?! — грубо спросил голос рядом, послышалось злобное рычание.

Взгляд уперся в симпатичное личико с гневными зеленными глазами. Пепельный коротковолосый парень, обнажил клыки в оскале. Прямой нос, треугольное лицо, все на своем месте.

— Простите, — Марина поспешно слезла с него и выпрямилась, покраснев.

Мужчина встал рывком. Стало видно насколько он высок и статен, настоящий аполлон. Маринка, глядя на него, чуть не задохнулась от восторга.

— Следующий раз смотри, куда идешь, кровососка! Развяжи ноги из морского узла! — презрительно бросил и быстро поднялся по лестнице.

Девушка проводила его тяжелым взглядом.

— Не обращай на него внимания, он всегда так резок, — сказали прямо над ухом.

Она повернулась на голос и увидела бледного мужчину лет тридцати с усиками, в улыбке проглядывались клыки.

— Вижу, ты уже познакомилась с моей дочерью Аркалией. Иногда удивляюсь, как она умеет быть такой эм… злобной.

— Что ж с меня возьмешь? Я все еще темный вампир, — пожала плечами. — Он назвал меня кровосоской, а ведь совершенно не знает.

— Он на всех обзывает, — фыркнул белый вампир. — Бериан — грубиян по жизни, несмотря на то, что он белый вампир. У него такая защитная реакция. Всех покусаю, кто меня кусает. По мне, неправильное поведение. Но разве молодежи что-нибудь вдолбишь в их глупые головы? Ему только недавно семьдесят лет стукнуло, молодой еще!

— Сколько?! — закашлялась пораженно и поперхнулась собственной слюной.

— Ну, если быть точным семьдесят четыре года. По нашим меркам он еще молод, даже жены себе не нашел! Может потому такой и злой? Вот если найдет пару, сразу подобреет. У него, по-моему, есть одна на примете.

— Рада за него, — ревниво ответила и поспешно попрощалась с охотником. Ей не терпелось куда-нибудь уйти лишь бы подальше отсюда.

Из своей команды Марина сумела отыскать только Вулкана. И снова Босс проводил время с незнакомой девицей. Опять блондинка. Маринка тяжко вздохнула, разглядывая ее гибкую спину. Босс лежал рядом с обнаженной грудью, на лице довольная улыбка. Он урчал как сытый кот, кончик хвоста во сне поддергивался. Вдоволь полюбовавшись загорелым командиром, девушка все-таки решилась его разбудить.

Он вскочил сразу же после того, как она аккуратно коснулась в меру мускулистой руки. Рассмотрев ее лицо, Босс потянулся и протер синие глаза.

— Хорошо погуляла?

— Угу.

— Без приключений?

— Не сказать.

— А что случилось? — заинтересованно полюбопытствовал, ища одной рукой свою одежду, разбросанную по всей комнате.

Блондинка перевернулась на спину. Марина нервно крякнула.

— Да так, сцепилась с одним монстром.

— Надеюсь, ты его порвала, — увидев направление ее взгляда, Босс укрыл молодую женщину одеялом. Его лицо покрыла краска, глаза стали томными.

— Да, порвала, Босс. Мы долго пробудем в этом мире?

— Нет, закупим снаряжение и сразу отправимся зарабатывать деньги. А тебе надоело здесь? Ты хотя бы шмотки посмотрела, все-таки высший мир! На диско сходила бы, развлеклась бы. Что тебя не устраивает?

Марина нахмурилась.

— Много белых вампиров.

— А что такое?

— Они… эм… короче я им вроде врага.

Босс хмыкнул на ее слова.

— Чувствуют клыкастые твою кровь, вот и беснуют. Не обращай внимания, у них в крови бороться со всякой нечистью, поэтому можешь и не ожидать от них дружелюбия.

— Но я ведь ничего плохо не сделала! — праведно возмутилась.

— Не факт. Ладно, иди, а я пока… ну, в общем, ты меня поняла.

— Угу.

Девушка вышла из спальни. В коридоре она наткнулась на Кларена. Стоявший возле стены вампир удивленно приподнял брови. В руке он держал небольшой белый наполовину полный стаканчик. В нос сразу ударил удушливый запах крови, живот скрутило, легкие обдало жаром. Марина зарычала. Красноглазый понимающе улыбнулся.

— На, если так плохо, — протянул стаканчик ей.

— Нет, убери его, меня сейчас вырвет, — проговорила, с трудом закрывая нос рукой.

Вампир залпом опустошил стакан и выбросил его в урну, где тот сразу сгорел в одной вспышке.

— Как долго сможешь себя сдерживать? А ведь ты еще не была в человеческой массе. Их запах сводит с ума. Удары пульса слишком громкие, чтобы их не слышать. Как долго сможешь сопротивляться своей жуткой сущности?

— Сколько смогу, — ответила, приложив лоб к холодной стене.

Он очень быстро оказался возле нее и поцеловал в ухо. От ледяного прикосновения захотелось скрыться в ближайшей комнате. Холодная рука провела по бедру. Слишком хорошо девушка понимала, чего от нее хочет вампир.

— Мы можем неплохо провести время вместе, — прошептал. — Меня ты можешь не бояться укусить. На меня не подействует твой яд, для твоего вируса мой организм не представляет ценности.

— Не хочу, уйди, — с трудом оттолкнула его Марина. Жажда перемешивалась с желанием. Еще немного она сама броситься к нему на шею.

— Как знаешь, я не такой уж плохой любовник.

— Мне не нужен любовник!

Кларен безразлично пожал плечами.

— Не думай, что ты одна такая. Любая женщина с радостью согласится провести со мной ночь, а возможно и день.

— Вот и закончим на этой ноте! — прошипела и ударом ноги выбила дверь, вошла внутрь.

Док поперхнулся лапшой от внезапного появления фурии. Она села прямо перед ним, скрестив руки на груди. Девушку трясло и колбасило, хотелось чем-нибудь запустить и желательно разбить.

— Нет настроения? — догадался он.

— Ага. Расскажи мне что-нибудь, а то я сейчас закиплю!

— Только не кусайся, — отложил в сторону лапшу.

— Не смешно! — прорычала агрессивно.

— Мне тоже, — согласился с ней, вытирая руки полотенцем. — Мне моя кровь еще дорога. Знаешь, пока ты была в отключке, я выяснил, в какой мир мы должны отправиться. У нас есть заказ на одно чудище, обитающее в мире фей. Мы должны поймать его живым. Задачка не из легких, но нам должны хорошо заплатить.

— Скажи мне, Док, почему, как только мужчины видят симпатичную мордашку, то сразу предлагают ей… всякие непристойности.

— Я смог бы ответить, если бы ты была парнем.

— Я вампир, а это почти одно и тоже, — нахмурилась.

— У мужчин такой аппетитной груди нет, если даже Коготь не выдержал, хотя он у нас самый выдержанный.

— Что совсем так туго? — расстроилась девушка. — То есть если бы я тебе предложила покувыркаться, ты бы согласился?

— Да, — не задумываясь, ответил Док.

— А почему?

— Такова природа. Ты красивая, только придурок откажется от предложения с тобой переспать.

— Ой, давай не будем про природу, — закатила глаза. — Просто ответь мне, почему?

Он не успел ничего ей ответить. Вбежал Босс, застегивающий рубашку. Глаза горели азартом.

— Я был на крыше. Впечатлен.

— Спасибо, — вымученно ответила Комета, догадываясь на какой именно крыше успел побывать Вулкан.

— Если ты сумеешь контролировать свой супер облик, это будет классно!

— Заманчивая перспектива, — саркастически улыбнулась Марина, — учитывая, что мне каждый раз при столкновении с человеком хочется порвать ему глотку! И я до конца не понимаю, как действует вся эта хрень! Мне сносит башню, и я перестаю что-либо соображать!

Босс глухо и нервно засмеялся.

— Брось, ничего страшного не произошло.

— Босс, скажи мне, если я превращусь в адского вампира, ты будешь первым кто, выпустит в меня всю обойму? Только честно.

— Я не хочу отвечать на этот вопрос, — нахмурился.

— Значит, выпустишь, — хмыкнула Марина. — Так зачем ты сюда влетел? Только затем чтобы сказать, как классно я разрушила крышу ближайшего здания от базы охотниц?

— Нет, наверняка Док уже сообщил тебе, на какое задание мы отправляемся.

— Да.

— Поэтому я попрошу о немногом. Быстроненько собрать свои манатки и топать за нами.

— Так точно.

Он вышел. Но его голова снова появилась в проеме двери.

— И кстати, совет на будущее, поменьше демонстрируй нашим парням, что ты женщина. А то сильно зарвались. Пора их опустить на землю, так чтобы носом пропахали землю.

Док оскорблено запыхтел на своем месте.

— Док, не дыши так, ты меня нервируешь. Нашим парням давно не надирал никто задницу, и если это будет женщина, то я не против.

Маринка заскрипела зубами, пробурчав что-то нелестное в сторону своей новой команды. Она встала и направилась вслед за Боссом. Все мужики собрались в просторном зале. На столах развалено вооружение. На многочисленных лицах играла улыбка.

— И так, парни…

— И девушки, — добавив со смешком Хак.

— Парни, — не согласился с ним Вулкан и продолжил: — сегодня мы отправляемся в страну фей. Поэтому заранее прошу смотреть себе под ноги, потому, что одна раздавленная фея — еще ладно, но сотня разъяренных бестий — это вам не шуточки. Монстра, которого мы должны поймать, вы видите на своих экранах.

— Эй, Босс, а может, поучим Комету стрелять? — предложил, сально улыбаясь, здоровяк, бросив взгляд в сторону Марины.

Кларен захохотал, наблюдая, как поменялся в лице Лом, когда безобидная на вид девушка продемонстрировала ему свои клыки.

— Комета, конечно, будет учиться стреляться из огнестрельного оружия, но не сейчас, — напряженно сказал Босс, тревожно посмотрев на девушку. — Девонька и сама управиться, если потребуется. Я сам займусь ее обучение, но не сейчас. У нас на это нет времени.

— Финансы поют романсы, — фыркнула Маринка, прекрасно понимая, почему истребители так торопятся с выполнением заказа, учитывая то, какие у них расходы.

— Кто бы сомневался, хорошая фраза надо запомнить, — хмыкнул вампир.

— И так, все готовы?

— Да, Босс.

— Хорошо, тогда отправляемся!

Собирать особо нечего, в основном оружие. Возле портала Марина последний раз бросила взгляд на базу охотниц. Интересно, наказали Нуарию или нет? Хотелось надеяться, что все у нее сложилось хорошо.

За их уходом следила Аркалия и взгляд ее по-прежнему холоден…

Глава 8

— Напомни, чтобы я обложила их матом, — шепнула на ухо Лиме Экрис.

Олимпиада улыбнулась уголком рта.

Они целые сутки просидели в деревянной магической камере лесных эльфов. Остроухи «злодеи» не захотели выслушать их. Они чувствовали зло в ее крови и не собирались рисковать. На душе остался неприятный осадок. Экрис и Горлуна скорее всего отправят домой, а вот ее…

Хотелось плакать. Что она совершила такого в своей грешной жизни, что должна расплачиваться за все такой горькой ценой? Эльфы решали, казнить ее или миловать. О том, какое решение они приняли, Лима узнает в скором времени. Девушка не сомневалась, что смертный час близок. Остроухие не пощадят. Достаточно взглянуть в их глаза, чтобы увидеть ответ и свой приговор. Она столько раз бежала от смерти, но проклятая все равно настигала, наступала на пятки и старалась подставить подножку. Ее спасало только чудо, но в теперешнем положении его сложно ожидать. Она проклята, заражена неизлечимой заразой, а противоядия не существует.

Из соседнего помещения слышны их гневные мелодичные голоса. Их магия настолько сильна, что не оставила путей отступления. Лима не могла сбежать. Как вырваться из капкана древней магии лесных жителей? Силы-то у нее много, но у них за плечами тысячелетия жизни. А она на свете не прожила и жалких двадцати лет. И каков конец? Смертная казнь?

Прекрасные остроухие мужчины вошли целой делегацией. Их легкие одеяния развевались от малейшего прикосновения ветра.

— Вы свободны и можете отправиться домой, кроме тебя, вампир, — указал на Лиму. — Ты приговорена к смерти. Мы бы хотели обойтись без столь жесткой меры, но твоя сущность требует именно такого наказания. Твоя душа чиста, и обретет покой.

— Эй, вы!

— Экрис, не надо, — обреченно положила на лапу паучихи руку. — Я согласна с приговором, мне нечего возразить против него.

— Но как же так? — недоуменно уставилась на нее Экрис.

— Я вампир. Как долго я смогу сдерживать свою жажду, кто знает? Так не лучше ли закончить все бесполезные попытки вернуться к прежней жизни?

— Но это неправильно, несправедливо!

— Жизнь вообще несправедливая штука, — горько хмыкнула Лима. — Иди, ты обрела свободу.

Она встала, глубоко вздохнув.

— Я готова принять ваш приговор.

— Крик, не надо! — закричала Экрис. — Хрен с ней свободой! Это не стоит твоей жизни! Несправедливо! Эй, вы! Вы что не понимаете, что творите?! Она же всей душей вам верна и вашему хренову свету! Она верила в него! Верила в прощение! Чтобы ее простили! Неужели вы не видите, что она хочет этого?!

Но слова не достигли цели. Лица эльфов остались бесстрастны. Лима, прежде чем Экрис сумела ее остановить встала в центр круга из мужчин, словно не замечая их презрительных полных недоверия взглядов.

— Крик!

— Стой, мы ей ничем не поможем, — тихо шепнул Горлун.

— Если это свет, то я отказываюсь от него!

Олимпиада обернулась и встретилась взглядом с синими глазами Экрис, укоризненно покачала головой.

— Так правильно, — сказала и отвернулась.

— Кри-ик!

Эльфы не разомкнули круга, пока они шли к месту казни по длинным дорогам из огромных ветвей. Множество глаз провожали ее как осужденную, как носительницу скверны. Лима не в обиде на них, их обвинение справедливы. Она монстр и подобное существование ей самой претило. Если суждено умереть в этом полном красок мире, что ж, она готова к этому.

Место казни — идеальный зеленый круг. По центру находились два столбика с цепями, рядом с ними стоял бледный эльф с белыми волосами. Лицо — суровая маска. В руках он держал посох, заканчивающийся ветвистой и цветущей веткой, скрывающей светящийся кристалл ослепительной белизны.

Лиму поставили на колени и приковали цепями к столбикам. Эльфы разошлись в разные стороны. Наблюдателей хватало. Они все ждали, когда заговорит старший. Девушка прислушивалась к биению собственного сердца. Но слишком медленные для человека удары неразличимы даже в такой глубокой тишине.

По щекам катились крупные слезы. Ни стонов, ни криков истерики. Истинная боль никогда не сопровождаться громкими звуками. Она проходит в молчании. Воспоминания катились назад в прошлое. В счастливое детство. Во времена, когда папа и мама вместе и ничего не предвещает беду. Сестра маленькая лежит в коляске, брат не такая сволочь и все, все хорошо.

— Ты согласна с приговором, вампир? — спросил сурово эльф у Лимы.

Она вытерла слезы и ответила настолько твердо, насколько позволяло ее состояние:

— Да, согласна.

— С тем, что твое темное существование требует прерывания?

— Да, согласна.

— Согласна с тем, что ты носительница зла?

— Да, согласна.

Он на миг замолчал, удивленный услышанными ответами. Оглянулся на своих эльфов. Они не менее поражены, чем он. Старый эльф кинул взгляд в сторону еще одного зрителя. Но тот стоял непреклонный, словно гора, лишь глаза меняли время от времени свой цвет.

Обычно темные пререкались, огрызались, ругались и даже плевались. Они смеялись в лицо суда эльфов. Неважно кем они являлись в прошлой жизни. Приговоренные к смерти люди никогда не соглашались с приговором. Как делала это Экрис. Они не вникали в саму суть, им важнее собственная никчемная жизнь. Но эльфам еще никогда не встречалась подобная покорность своей судьбе.

— Ты понимаешь, что ты сегодня умрешь, вампир? Что ты прекратишь сегодня свое существование? Ты это понимаешь?

— Да, понимаю.

— Можешь объяснить, как ты это понимаешь? Время еще есть, мы никуда не торопимся.

Лима всхлипнула, по щекам снова покатились крупные слезы.

— Я угроза, — начала. — Я понимаю, что у меня мало шансов победить зло внутри себя. Что вместе с укусом мне передалась и темная сущность адского вампира. Я хочу жить, но не за счет чужой жизни. И если у меня есть выбор между жизнью вампира и смертью. Я выбираю смерть. Я не имею права отбирать у других их жизнь. И лучше будет, если здесь и сейчас исполниться ваш смертный приговор.

Он кивнул удовлетворенный ее ответом.

— Да будет так.

Эльф уже собирался опустить свой посох на девушку и уничтожить ее раз и навсегда, когда раздался громовой голос:

— СТОЙ!

Лима с замиранием сердца смотрела на вышедшую вперед женщину. Ее коричневый волос настолько длинен, что казался нереальным. Он двигался вслед за прекрасной фигурой незнакомки. Лицо невозможно запечатлеть. Оно имело и одновременно не имело формы. Высокая и величественная в эльфийсоком одеянии она подошла к седому эльфу. Женщина не являлась эльфом, но все-таки ее облик заставлял задуматься над тем, кто она такая.

— Зачем ты меня остановила, Многоликая? Разве ты не согласна с нашим приговором? — в голосе слышались почтительные нотки.

— Нет, мудрейший, ваш приговор не имеет изъянов, — ее голос очень громкий, хотя заметно, что она говорит шепотом.

— Тогда в чем же дело?

— Ваш приговор касается порождений тьмы, но не этой девушки.

У эльфа изумлено раскрылся рот больше, чем того требовали законы приличия.

— И?

— Она могла много раз умереть, — выдохнула женщина, — но судьба отводила от нее руки смерти. Я чувствую, ее час еще не наступил, и ни вам и ни мне решать, когда ей умереть. Ей даровали шанс стать другой, избавиться от тьмы и встать на сторону света. Мы не имеем права отнимать у нее этого права. Ее покорность нам только доказывает это.

— Но это риск.

— Риск существует всегда. Ей дали шанс, Маранаэль. Вслушайся, у нее бьется сердце. Укус пришелся в плечо. Смеешь ли ты отрицать, что после подобного, так долго не держат человеческий облик? Второй раз ее укусили за шею и напоили темной кровью. Чудовище выходит наружу сразу, и никто не может остановить его кровожадности. Именно против такого существа действует ваш приговор.

— Что ты предлагаешь? Я не могу оставить ее здесь, даже, несмотря на твои слова. Я не хочу рисковать своими эльфами.

— Отдай ее мне. Я смогу сдерживать ее и если что, исполнить ваш приговор и отправить ее душу в иной мир.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Многоликая. Ее жизнь отныне в твоих руках.

— Спасибо, Маранаэль. Я знала, что ты так ответишь.

Он кивнул и отошел в сторону, пока девушку освобождали от оков. Лима, растерев руки, встала напротив странной женщины. Душа содрогалась от ее взгляда. Еще никогда Олимпиада не встречалась с такой могучей личностью. Кто она? Кто эта незнакомка спасшая ее жизнь? Почему даже гордые эльфы относятся к ней с должным уважением?

— Идем, Крик, нам еще предстоит пройти много дорог, — сказала женщина своим громким голосом и развернулась к своей новой спутнице спиной.

Они приблизились к порталу, и незнакомка подала ей тяжелую сумку.

— А мои друзья?

— Забудь на время о них, вы встретитесь позже. Твоя душа требует, чтобы ее подлатали. Именно с этого мы и начнем.

— Спасибо вам.

— Не спеши меня благодарить, я жесткая как черствый хлеб. Возможно, ты вскоре будешь проклинать тот день, когда повстречала меня.

Лима опустила взгляд. Ей трудно смотреть в эти страшные и холодные как скальпель глаза. Портал открылся, пропуская их внутрь. Олимпиада оглянулась на прекрасный мир эльфов. Если бы у нее только имелась возможность прогуляться по дивным местам. Но, увы, она не имела права находиться на священной земле. Понурив голову, девушка вошла вслед за своей спасительницей.

В лицо ударила ледяная стужа. Яркое солнце едва не ослепило желтые глаза юного вампира. Женщина стояла так и не согнувшись, не щурясь, смотря на открытое небо, вдыхая свежий прохладный воздух.

— Идем.

Лима повиновалась. Но с каждым шагом понимала как далеко ей до силы женщины. Она шла так, словно и нет никакой преграды, ветра дувшего прямо в лицо, снега, в который они утопали, чуть ли не по грудь. Олимпиаде стало стыдно. У нее никогда не имелось достаточно силы воли, чтобы противостоять слабости.

Они вышли к лесу, где их дожидался казавшийся издали черным мужчина. Загорелая кожа, волосы черные, одежда черная и страшная маска тоже черная. Он точил огромную желтую косу.

Лима застыла как вкопанная, глядя на его орудие. Мысли проскакивали разные, в основном связанные со смертью…

Женщина, почувствовав ее состояние, обернулась и улыбнулась мягкой улыбкой.

— Не бойся, он не кусается, хотя и любит излишне попугать. Тебе нечего бояться.

— Я так и не узнала вашего имени.

Она надолго задумалась, пока не пожала плечами и не произнесла:

— Эльфы называют меня Многоликой, гномы — Не имеющей облика, люди — Бестией, темные эльфы — Смертельный клинок. Но своего истинного имени я не помню, как и собственного прошлого, поэтому зови меня просто Сирена.

— Сирена, хорошо, не сложно запомнить, — попыталась улыбнуться. Получилось, но смазано и криво.

Женщина расхохоталась и строго пригрозила ей пальцем. Она-то сразу распознала двойное дно в обычной фразе и уселась прямо на снег, жестом руки приглашая Лиму присесть рядом.

— Ну что ж, Крик, ты моя первая ученица, — скатала шарик из снега Сирена и укусила его как яблоко, когда Олимпиада присела на свои ноги согнутые в колени.

— Ученица, это хорошо.

Внезапно девушку дернуло что-то за волосы. Она удивленно обернулась и встретилась с чистыми синими глазами, как будто стеклянные шарики, залитые блестящей краской. Эльф, маленький, совсем ребенок. Он разительно отличался от тех, что ее пленили. Белая кожа и бесцветные губки, брови черные. Волосы такого белого оттенка, что их разве что можно сравнить с белизной снега. У Лимы все-таки не такие белоснежные косы.

— Знакомься, Иль, мой приемный сын. Снежный эльф, потерявший своих родителей.

— Очень приятно, — протянула руку, но он хихикнул и убежал со скоростью ветра. — Красивый ребенок.

— Прекрасный, — поправила Сирена. — Ты, наверное, голодна?

— Я об этом как-то забыла, столько всего случилось.

— Не обессудь, но я не ем мяса, поэтому тебе придется довольствоваться овощами и фруктами.

— Мне все равно. Все же лучше, чем та снедь, которую давали нам в тюрьме.

Освобождая пищу из сумки, женщина хмурилась. Лима с благодарностью приняла из ее рук сушеные овощи и фрукты. Царская еда. Когда девушка немного отвлеклась, Сирена взяла ее кисть и заговорила, глядя прямо в глаза:

— Не думай, что тебе удаться его забыть. Он напомнит тебе о себе рано или поздно. И ваша вражда вновь вспыхнет с тем же жаром, что и страсть в ваших сердцах. Готовься, грядут тяжелые времена, и закончиться они не скоро.

Женщина замолчала и встала, дабы углубиться в чащу леса. Лима с напиханным ртом, медленно осознавала, что имеет дело с предсказанием. Но она представления не имела, как им распорядиться и воспринимать ли всерьез слова Сирены?

— И кстати, теперь ты точно похожа на Снежную королеву, — донеся голос воительницы.

Лима поперхнулась едой, а желтоглазый спутник захохотал в голос…

Глава 9

— Не люблю лес, не люблю цветы, не люблю комаров, не люблю змей.

— Док, может, заткнешься наконец? — перебил недовольное бормотание Дока Лом.

— Почему мы вечно должны шастать по этим вонючим… апчхи!.. мирам?! У меня аллергия на цветочную пыль!.. апчхи!..

Босс тихо захихикал. Вот уже час как они переправились в мир фей, и сразу всех об их пребывании в мире «Фей» оповестил громкий чих Дока. Сколько они пробирались по длинной траве столько человек-вешалка чихал, подпрыгивая на одном месте и сморкался в огромный платок больше смахивающий на простыню для гиганта. За плечами они несли оборудование и внешне напоминали туристов, если бы не оружие, вдоволь висевшее у них на поясах.

— Скоро выйдем к горной местности, сможешь расслабиться, — пообещал Кларен. — Ведь так, Коготь?

— Я не ошибаюсь в своих подсчетах! — буркнул крылатый развернувшись. Его не впечатляло путешествие пешком. Но взлететь с тяжеловесными котомками не представлялось возможным.

— Прежде чем… апчхи!.. мы доберемся… апчхи!.. до скалистой местности… апчхи! Апчхи! Апчхи!.. я скончаюсь здесь!.. апчхи!

— Бедный Док, у тебя положение еще хуже, чем было у Лимы, — посочувствовала Марина, идущая позади него.

— У нее тоже аллергия? — заинтересовался Босс.

— Да, она астматик.

— В смысле?

— Задыхалась… апчхи!.. лучше ж аллергия… апчхи!.. чем эта дрянь… апчхи! — пропищал Док.

— А ну заткнитесь! — рыкнул Кларен.

Все замерли, никто не двигался. Вампир прислушивался и принюхивался. Где-то неподалеку послышалось шипение.

— А вот и наш заказ, — хмуро заметил Вулкан, вытаскивая из-за спины внушительную лазерную пушку. Посмотрел на маленький экран, проверяя, сколько в крошке зарядов. — Держитесь поляны мальчики… и девочки. Змея не выползет из своей травы, пока мы не ступим на ее охотничьи угодья. Наша цель поймать ее живой. Не испортите ей шкуру, не оторвите хвост, не повредите глаза. У нее их четыре, так же шесть коротких лап и столько же щупалец с плавниками. Стреляйте только в том случае, если вашей жизни будет угрожать опасность.

— Зубы выбить можно? — недовольно спросила Марина. Ей настоящего оружия не доверили. Ограничились тем, что вручили нож с таким видом, будто делают огромное одолжение. Да еще поставили посередине, будто она ребенок и за ней присмотр нужен.

Босс прыснул и развернулся к ней, весело прищурив синие глаза.

— Выбивай, только помни, что у нее их тысяча, не задолбайся выбивать.

— Мясорубка настоящая, — нахмурился Лом. — А чего она не вылезет из своей травки?

— Мы на территории фей. Этот маленький народец не такой безобидный, как тебе может показаться. Хищники бояться их до мурашек в одном месте. Одна фея положит нас всех и глазом не моргнет. Из-за их мелкости и мелковредности в них чудовищно трудно попасть. Даже я не смогу сделать этого с первого раза. Поэтому я настоятельно прошу, не наступайте на светящихся светлячков. Они запросто могут оказаться феями. А эти маленькие букашки мстительны. От нас не останется не то, что рогов, в кулечек нечего будет собрать.

Мужики находились в подавленном настроении и разбирали оборудование, пока змея оглушительно шипела. Хищник все больше приближался к состоянию бешенства. Док отошел в сторону и едва не задел светящуюся желтым цветом точку. Он поспешно, не переставая чихать, отстранился. Точка приблизилась к его носу, и человек-вешалка разглядел длинноволосую блондинку с крылышками. Прекрасная фея с двумя зеленными огоньками глаз грозила ему маленьким кулачком и что-то пищала.

— Босс!! — истерично завизжал Док, заглатывая воздух. — Ф-ф-фея!

— Блин! Я думал их хотя бы ночью не будет! — рыкнул Вулкан, медленно приближаясь.

— И что нам делать с этой стрекозой? — буркнул Лом, почесывая затылок.

— Заткнись! Она тебя прекрасно слышит и на «стрекозу» может превратить тебя в жабу! — предупредил Коготь.

Лом скрылся от глаз подальше.

— Госпожа фея, — обратился к точке Кларен. — Настоятельно прошу вас улететь отсюда. Пока вас не раздавили. Мы очень беспокоимся за вашу драгоценную жизнь.

Она со всего маха врезалась в его щеку, осыпав пыльцой.

— Маленькая, а сердитая, — протер глаз вампир. У него появилось желание схватить ее за крыло и посадить в банку. Но с этими феями такой номер не пройдет. От банки не останется даже осколков от вампира, в общем, тоже.

— Объясните этой дамочке, что с нами находиться опасно! — обернулся к ребятам Коготь.

Желающих объясняться с феей не нашлось.

— Мужики, — хмыкнула Марина и рявкнула: — Дамочка, кем вы там блин не были! Мне плевать фея вы или кикимора, убирайтесь отсюда, пока я не разозлилась и начала стрелять по летающим целям!

— Нам каюк, — высунул нос из палатки Лом.

Но фея оказалась на редкость упрямая. В Марину полетел огненный шар, обжегший ей половину лица. Девушка зарычала. Маленькая блондинка торжествующе запищала.

— Ну, сука, ты меня достала! Хавайтесь хлопцы в бульбу, ща будет жарко!

— Комета, отставить, это приказ!

— Плевать я на него хотела! Чтобы мне какая-то малолетняя болонка правила ставила! Ща! Разбежалась!

Она изменила облик и оскалилась. На этот раз атака феи не произвела должного эффекта.

— Комета, отставить! Отставить! — орал Вулкан, махая усердно руками.

Змея жалобно зашипела и не знала, куда скрыться от двух разъяренных фурий. Две бабы-истерички — слишком даже для ее чешуйчатой шкуры.

Магия фей славилось своей силой. Но адский вампир не за один день создавался. Фея не сумела пробить синей брони Марины. Маленькая площадка осветилась как днем от концентрации энергии и гнева. Маринка в основном дышала огнем. А вот в нее, что только не летало. У феи оказалась богатая фантазия.

— Комета, оставить! Прекрати!

— Ребята, змея! Она уползает! Наш заказ, твою мать! — завизжал Лом по девичьи тонко. Расширенными глазами он наблюдал как две бабы, девушками их язык не поворачивался назвать. Одна очень страшная, а другая очень мелкая вырывали из земли скалы и обрушивали друг на друга.

В момент, когда Лом крикнул, Марина успела остыть и вспомнить, зачем они здесь. Змея и вправду показалась во всей своей красоте и стремительно уползала от места событий.

— Не уйдешь! — прорычала девушка и в три прыжка настигла «змеюку», зацепилась стальным когтями за ее зубы и повалила на бок.

Марина даже не запыхалась и крепко пригвоздила монстра к земле. Но одной ей змею точно не удержать, несмотря на всю обретенную силу.

Опешившая фея остановилась и наблюдала за сражением. Она тяжело дышала. Обеспокоено осмотревшись, крылатая девушка залезла в одну из многочисленных сумок. Ей не хотелось, чтобы кто-нибудь из сородичей увидел ее ночью среди чужаков.

— Вяжи ее! — кричал Док. Он забыл, что у него аллергия. Возбужденно подпрыгивал на месте, размахивая веревкой.

Наемники знали свое дело. Пока Марина, вцепившись мертвой хваткой в челюсть твари, удерживала ее на месте, они успели обмотать дрыгающееся тело стальными тросами.

— Комета, отпускай! — закричал Босс.

Девушка резко отскочила. В ней клокотала жажда. Из пасти змеи текла кровь. Марина медленно превращалась обратно в человека, задыхаясь и еле сдерживая себя на месте. К ней подбежал Вулкан.

— Ты в своем уме?! Злить фею полное сумасшествие! — прокричал яростно.

— Ударь меня!!!

— ЧТО?!

— Ударь меня! Со всей силы!

Пока Босс соображал, что от него хотят, к девушке подскочил Лом и дубинкой приложился к ее голове. Послышался глухой удар и треск, как если бы мужик ударил каменную стену. Его орудие разломалось на две половинки. Но одного удара хватило, чтобы повалить Марину.

— И что ты сделал? — спросил, пораженно подняв брови, Вулкан.

— Она сказала, ударь, я и ударил, — пожал плечами здоровяк.

— Ты как? — осторожно наклонился над ней Босс.

— Отойди, я еще не пришла в себя, чтобы контролировать жажду достаточно хорошо и не вцепиться тебе в глотку.

— Где фея? — заорал Кларен.

— А хрен ее знает, — фыркнул кто-то. — Делаем ноги, парни, пока нам не надрали задницу и не оторвали яйца!

— Поднимай змею! Заказчик ждет на нас на скалистой местности. Там фей точно не будет. Шевелите ногами, пока я добрый! А ты, — Босс повернулся к девушке, — в следующий раз держи свои эмоции при себе, нам башку оттяпать могли, а ты истерики закатываешь! Вставай, нужно помочь ребятам эту хреновину в воздух поднять!..

Глава 10

Жарко как в пекле, кожу жжет огнем. Жажда мучит сильно, горло пересохло. Мышцы сводит судорога. Хочется умереть лишь бы не чувствовать муки, не видеть жутких видений. Она с красными глазами потрошит каких-то несчастных и с наслаждением пьет их кровь.

— НЕТ!! — кричит что есть силы, но изо рта не издается ни звука.

— Тише, тише сейчас все пройдет, тебе станет легче, — говорит чей-то мягкий громкий голос.

На лоб кладут нечто прохладное. Видение с болью отступает. Зрение проясняется, девушка видит лицо Сирены. Женщина улыбается, гладит ее по волосам.

— Лучше? — спрашивает.

— Немного, — отвечает Лима и пытается привстать.

— Не вставай, ты еще слаба, — останавливает ее.

— Что со мной? Откуда эта боль? Откуда видения? — шепчет, принимая кружку с травами из рук спутницы.

— Яд белого вампира, плюс яд адского. Жуткая смесь.

Олимпиада поперхнулась и округлившимися глазами смотрит на молодую женщину, спокойно попивающую горячий чай.

— Почему вы так решили? Я не говорила о том, что встречалась с белым вампиром и тем более то, что он меня кусал.

— Мало, какой яд, может действительно причинить даже новорожденному адскому вампиру вред. Дракон тебя вряд ли кусал, от тебя и кусочка-то не осталось бы. В темных мирах ты не была, в лесах смертоносных эльфов тоже. У них стрелы тебя с одного удара свалили бы, и ты бы не выкарабкалась. Вероны? Не-а, у этих ребят нюх на такие вещи, они сначала думают, а потом палят. Остальных не стоит даже перечислять, мы слишком далеко от тех мест находимся. Кода ты не знаешь, поэтому исключено. До тех миров как минимум без кода год пути. Остается только одно — молодой белый вампир.

— Почему молодой? — не поняла Лима.

— Да потому, — нахмурилась. — Ему наверняка меньше ста лет. Если бы был старше, то даже я тебя не вытащила с того света. Да и подействовал бы он сразу, а не сутки спустя. Яд белого вампира крепнет только после ста лет. Укуси тебя старичок лет так под тысячку все, «Привет, небеса, я к вам».

— Я не знала, что у белых вампиров вообще есть яд. И меня еще кусал лорд адский вампир.

Сирена прищурилась.

— Ты много чего не знаешь. Например, то, что яд белого вампира лечит вампиризм. Они этого не скрывают.

— Значит я…

Воительница грустно покачала головой, словно извиняясь за разрушенную надежду.

— Нет, прости. Если бы тебя сразу куснул белый вампир старше ста лет(!), тогда да, ты бы исцелилась в тот же миг. Но, увы, прошло слишком много времени. Адский вампир это тебя не шутка плутоватого мальчишки. И потом, если ты говоришь, что тебя укусили повторно, то об исцелении не может быть и речи. От их черной слюны так просто не избавишься, живучая субстанция, что ни говори. Солнце да чеснок… хм. Видимо именно так тебя пытались лечить. Потому что иного я не вижу, что еще могло произвести такой эффект и ослабить превращение. Хорошо, конечно, что тебя солнце немного подкоптило. Но вылечить оно тебя все же не смогло, но оно ослабило слюну адского вампира. Сейчас еще яд немного ее потревожил. Теперь все зависит от твоей воли, подкрепишь свой организм хотя бы раз кровью и тебе каюк. Мне придется тебя прикончить.

— Но, Кларен сказал, что лекарства нет. А вы говорили, что яд белого вампира способен вылечить.

— Кларен, случайно не ходячая мясорубка? — скосила задумчивый взгляд.

— Нет, он разговаривает, охотиться за монстрами в качестве истребителя нечисти.

— У него есть шанс, но эта, я тебя скажу, болезненная процедура. Он превратиться обратно в то, что он был. Только я не пойму, почему, если он действительно хотел излечиться, не попробовал дать себя укусить белому вампиру?

— Он говорил, что все их рассказы вымысел.

— Значит, просто испугался, что будет еще хуже. Раз он им не верит, то и кусать себя не позволит.

— Вы так говорите, как будто знаете его лично! — изумилась Лима.

— Деточка, я много сражаюсь, и не одному вампиру башню снесла. Некоторым из них удобно в новой ипостаси, другие смирились с неизбежностью и даже не собираются искать противоядия. Зачем? Это ж больно. Третьи — такие, как Кларен. Они долго искали лекарство, разочаровались, взяли в руки пушки и давай мочить всех направо налево. Они не верят в то, что есть лекарство. Все они разочаровались, поэтому выбрали судьбу мстителей.

Лима вспомнила белого вампира, дравшегося с ней на арене. Невольно ее передергивало от неприятного воспоминания. Хотя она не могла объяснить, почему так часто думает о нем, почему его облик не покидает ее. Что же с ней твориться?

— А почему укусивший меня белый вампир был так агрессивен? И говорил пошлости.

— Белый вампир говорил пошлости? Агрессивен? — приподняла брови воительница.

— Да.

— Он тебя просто злил. Они интуитивно чувствуют, что может взбесить противника, отчего потеряет контроль. Ты, скорее всего, терпеть не можешь пошлых шуточек, вот он на это и давил.

— А агрессия? — напомнила.

— Ну, тут сложнее, сами по себе белые вампиры народ миролюбивый, редко когда кому-нибудь удается вывести их из себя. Хотя если учесть, что он молодой, то вполне возможно, что и воспламеняется гораздо быстрее, чем старшие. Но может, ты чего-то не договорила? — и пояснила на недоуменный взгляд Лимы: — Должна быть причина его гнева, твоего вампирского происхождение недостаточно для столь бурных эмоций. Даже если учесть, что он относиться к той породе молодых вампиров входящих в число стаи, то все равно должна быть причина. Припомни.

Девушка задумалась, перебирая малейшие данные из своей памяти.

— Помню, я поцарапала домогавшегося меня тюремщика, и он превратился в рогатого монстра.

— Вот тебе и ответ, — выгнулась Сирена. — Удивительно, что твой яд подействовал, он ведь ослаблен. Легче проникнуть в гнилое яблоко, чем в стальную броню.

— Он из-за этого хотел меня убить?

— Да, для него ты монстр. Не смотри на меня так! Его мысли предсказуемы. Он увидел монстра, жаждущего крови и убившего человека. Он наверняка старался тебя как можно больше покусать и поцарапать. Яд свой вгонял в тебя, иными словами. Если бы ты была чистым адским вампиром, а не хрен знает кто, то даже его яда хватило бы, чтобы тебя прикончить.

— Кларен говорил, что адские вампиры очень сильны.

— Да, — согласилась с ней воительница, — когда у них за плечами тысячи лет жизни и миллионы убитых, а лорды вообще кренделя мощные. Новорожденный не дотягивают даже до уровня зомби. Они должны убивать и пить как можно больше невинной крови, чтобы накапливать темную энергию. Только после ста лет можно считать, что адский вампир действительно чего-то стоит. Мне как-то довелось с таким встретиться, и я тебя скажу, и еще тот мудак, еле пришила.

— Значит, белый вампир знал, что я новорожденный вампир?

— Разумеется, он знал! Это у тебя на роже написано. Да и остатки разума еще не потеряла. Если будешь и дальше бороться, ты изменишься. Только я не знаю, кем ты станешь, прощенной или просто человеком. Все зависит от тебя.

Лима на некоторое время задумалась. Ей было сложно переварить услышанное. Но теперь у нее имелась хотя бы надежда на выздоровление.

— Вы мне поможете? — спросила она.

— А как же? Для чего я тебя тогда вытащила из-под топора? Но запомни, я тебя жалеть не буду, ты у меня скоро как птичка запоешь.

Желтоглазый хихикнул. Сирена улыбнулась и показала на него пальцем.

— Он знает. Так что крепись, завтра я тебя гонять буду.

— А почему вы со мной возитесь?

— Потому что мне когда-то помогли, когда я без памяти блуждала, без семьи, без крыши над головой, без еды. Не зная, кто я и что здесь делаю. Поэтому и я не могу пройти мимо чужого горя. Ты столкнулась с тем же что и я когда-то.

— Вас не кусал адский вампир, — хмуро заметила Лима.

— Кусал, только я отрубила себе руку по локоть.

Олимпиада раскрыла рот в изумлении.

— Потому я уверена, что ты справишься. Рука у меня отросла новая, как видишь. Яд не смог во мне закрепиться. Так и в тебе он должен умереть.

— У Марины тоже отрос палец, хотя мы еще не превратились.

— Чтобы стать адским вампиром, нужны все конечности. Яд ускоряет рост клеток. Жаль, что солнце не смогло его добить, но ничего, думаю, ты справишься.

— А куда мы пойдем? — решила поменять тему.

— У гномов вскоре намечается битва с темными. Хочу присоединиться. Но до этого еще дожить надо. Завтра я тебя учить буду, раздобуду меч, топорик, можно тамогавчик и лук, пару лазерных пистолетов напоследок. До автоматов ты еще не доросла.

— Вы смеетесь надо мной?! — поперхнулась Олимпиада.

— Нисколько, даже наш желтоглазик и тот умеет из лазерных пистолетиков тарантеллу выстреливать, а ты и подавно научишься. Хотя я удивляюсь, как он вообще что-то умеет. У него на уме одни грудастые бабы. Бабник жуткий. Я за порог, а у него уже в кровати с десяток валяется, нормально?

Мужчина демонстративно отвернулся, задрав подбородок.

— А как вы с ним познакомились?

— По-правде говоря, — задумалась Сирена, наморщив лобик, — он со мной с самого начала, вернее с того самого момента как я помню. Может, он меня сопровождал и до того, как я потеряла память, не знаю. Появляется он редко, помогает и того реже. Есть еще второй, но того я вообще практически не вижу.

— Они вас охраняют?

— Скорее наблюдают. Желтоглазый у нас весельчак, скоро ты узнаешь, как он круги выплясывает после бутылки самогона гномов. И по всему бару начинает не то что за девушками молоденькими гоняться, но и за старыми матронами. У него глазки в кучке, чего там разберешь?

Ее спутник фыркнул, чмокнул и показал неприличный жест.

— Оскорбился, предлагает мне самой сходит в бар снять стриптизера с его шеста. Хотя хорошая идея, наши запасы давно исчерпали свой лимит, пора поправить положение. И надо ж прощупать почву, что у гномов твориться. Ладно, заболтались мы, тебе спать пора. Завтра тяжелый день, так что спи, набирайся сил.

Она хлопнула себя по коленям и встала, а после исчезла где-то в чаще леса. Лима сразу же после ее ухода заснула.

На утро ее разбудил смех, и звон стали. Она открыла глаза и увидела, как сражается мужчина с желтыми глазами против Сирены. Ребенок заливался хохотом, лежа на лапе томного голубого дракона. Дракон пыхтел и, похоже, отдавал комментарии, потому что воительница остановилась и начала возмущаться:

— Вышибала, сам попробуй, если такой умный! Задницу отрастил, не прокормишь! А все туда же! Учить! Мое дело рубиться, твое — в небе парить и в скалу не врезаться! Понял?

— Тетя проснулась! — оповестил всех Иль, улыбаясь.

— О, Крик, хорошо, что ты встала! — круто развернулась к ней женщина. — Поднимай свои булки, я из тебя сейчас весь навоз буду вытрясать!

Лима опешила от ее заявления, но все же послушалась. Хихикающий желтоглазый вручил девушке меч. Он не оказался тяжелым, несмотря на внушительный вид.

— Сила вампира во много раз превосходит человеческую, — пояснила Сирена. — А теперь иди сюда.

Никогда еще Олимпиаде не приходилось терпеть муки ада. Ее «убили» всего за полчаса тысяча триста сорок раз, пока она пыталась попасть Сирене, хотя бы по рукам. Женщина не захотела затупить лезвие, сказав, что вампиру не страшна ампутация конечностей. Поэтому вся площадка залита кровью Лимы. Илю предусмотрительно закрыли глазки. Сама же Сирена как оказалось на проверку не чувствовала боли и меч ее плоть едва брал, что не скажешь про Олимпиаду. Она боль ощущала и едва не рыдала под конец тренировки.

— Ты все еще желаешь со мной путешествовать? — лукаво поинтересовалась Сирена, облокотившись об меч, воткнутый в землю.

— Да, — сдавленно ответила Лима постанывая. Раны-то заживали мгновенно, но данное обстоятельство не гарантировало исчезновение боли.

— Лучше конечно тренировки на поле сражения, именно там закаляется сталь. Но там легко лишиться головы, поэтому я хочу, чтобы ты была, хотя немного готова к тому, что встретишь. Кровь гномов не сильно возбуждает аппетит. Даже если кто-то из них поранится, ты не испытаешь сильной жажды. И я думаю, сможешь сосредоточиться на главном.

— Вы так легко об этом говорите, — промямлила жалобно.

— Я этим живу, тренирую свою волю и этому прохиндею не даю отлеживаться! — показала кулак дракону. — Кстати, это мой питомец и друг Вышибала, я с ним проснулась. Он в яйце сидел, а я не знала что это такое. Оно теплое, а мне было холодно, вот и таскала как обогреватель.

— Вы никогда не пытались узнать свое прошлое? — потирая ушибы, спросила девушка.

— Пыталась, но что толку? — пожала плечами Многоликая. — Все глухо. Никто ничего не знает. Да и разве найдешь следы, когда миров вон сколько, а у тебя сумка, из которой можно достать че хочешь и ноутбук с записями, в которых ничего не разберешь. Вроде книги какие-то…

— Как вы сказали? Ноутбук? — округлила глаза в изумлении Лима.

— Не обращай внимания, — махнула рукой воительница, — это тебе так общий язык переводит.

— А вы, на каком языке разговаривайте?

— Мне иногда кажется, что я разговариваю на всех языках, — почесала затылок.

— Моего вы точно не знаете.

Сирена горько усмехнулась и показала пальцем на желтоглазого спутника. Он крутил перед носом бутылку с прозрачной жидкостью и с надписью на этикетке: «Водка».

— Но…

— Если ты из закрытого мира, это не значит, что о нем никто не знает, — сказала воительница на чистейшем русском, следующая фраза звучала на французском языке: — Поэтому я и сражаюсь, надеясь, что хоть кто-нибудь вспомнит меня и скажет кто я такая.

Олимпиада, раскрыв рот в изумлении, потирала плечи.

— А он ничего не знает? — кивок в сторону мужчины.

— Он не разговаривает со мной. Его имя мне неизвестно, поэтому и зову желтоглазиком. Знает ведь, но не хочет говорить о том, кем я была до амнезии. На шею показывает, мол, нельзя, секир башка сделают, если рот раскроет.

— Странно как-то. Но вы точно не были человеком?

— Нет, я вообще не знала, что такие существа существуют, пока один субъект нетрезвый не предложил мне порезвиться. Я не думала, что он так далеко улетит от моего удара, пришлось ловить.

— Ничего себе.

— Ладно, проехали, нам еще топать до ближайшего поселения своими двумя. А этот лентяй нас не повезет, маленький каши мало кушал.

Вышибала фыркнул и на глазах преобразился. Размер его уменьшился до небольшого сокола. Он взлет и удобно разместился на плече у воительницы.

— Я же говорю, лентяй, сам любит покататься на чужом горбе.

— Он разговаривает?

— А то, он у нас профессор, книжки умные читает.

— А вы не любите читать?

— Почему, люблю, но… — она притормозила, — но когда я читаю старую книгу, у меня складывается впечатление, что я читала ее раньше. Вспомнить-то я не вспомню, а вот башка может разболеться серьезно. Поэтому я предпочитаю что-то свежее, за что не зацепиться моя поврежденная память. Идем дальше.

Лиме пришлось понести Иля. Мальчик обхватил ее сзади за шею. Девушка держала его за ноги.

Пурга улеглась, и Олимпиада смогла рассмотреть бескрайние долины снега. Вдали виднелась черная точка, в которой угадывалось очертание домов. К ней-то они и направлялись. Лима поинтересовалась, почему они не пошли туда, а ночевали в лесу, на что получила ответ:

— Я не люблю гостиницы, но и далеко не забредаю. Монстры избегают жилых районов, уж больно не приятна на вкус сталь, да стрелы больно жалят. Гномы да люди не самая легкая добыча. Если б мы отошли немного дальше, то наткнулись бы на парочку голодных Сназаров. Ужасные лохматые твари бегают, прыгают, а зубов больше, чем у пилы зубцов. Хищник, одним словом.

— А вы не боитесь за ребенка?

— А на что мне дракон? — хмыкнула насмешливо. — Даром он хлеб не жрет, в этом плане он умница. Если что он этому Сназару голову откусит. Поверь мне, Вышибала может стать очень большим при большом желании. У него непостоянный облик, особая разновидность. Хотя огнем пыхтеть мы не умеем, не доросли.

Лима улыбнулась. Сирена хоть и ворчала на дракона, но видно, что своего клыкастого друга любила и говорила о нем с нежностью в голосе. Дракона же невозможно рассмотреть в подробностях. Он, как и лицо Сирены постоянно менялся, надолго не задерживаясь в одном и том же облике. Один раз он превратился в юношу и подрался с Желтоглазым. Они развлекались «махачем», пока воительнице все не надоело и она гневно не рявкнула на них. На этом изображаемый конфликт был исчерпан.

Селение медленно приближалось. Заметны приземистые здания с зажженными окнами. По вычищенной от снега улице разгуливал разношерстный народ. Можно встретить и статных эльфов и кряжистых гномов, мелких драконов с очками на носу, с умным видом читающих книги. В общем, все кого только может представить богатое воображение. Стража у ворот не задавала лишних вопросов, лишь проверила, проводя чесноком и серебром перед их носом. Таким образом, они исключали возможность появление внутри города вампиров и другой нежити реагирующую на эти примитивные приспособления. В рот не смотрели. В городе хватало существ с клыками и не обязательно их можно причислить к кровопийцам.

Они зашли по пути в таверну. Лима запоздало сообразила, что не посмотрела, как она называется. Кругом на стенках висели головы разных животных. Эльфов не наблюдалось. Они в подобные заведения не заходят. Зато гномов полно, а так же людей разных мастей и национальностей. Посетителей хватало. Столик выбирала сама Сирена и вальяжно расселась у самой стены, внимательно рассматривая клиентов заведения.

— А что мы тут забыли? — поинтересовался Лима.

— Информация нужна, — ответила та коротко.

Она вглядывалась в посетителей, пока на ее лице не появилась улыбка. Женщина громко, чтобы ее слышали все, крикнула бармену:

— Три бутылку гномьего самогону для меня, соку для девушки и закусона для желтоглазого мудака!

Внутри помещения наступила тишина. Обалдевший бармен лично принес требуемый заказ и осмотрел Сирену сверху донизу, как причудливую зверушку. Женщина легким движением вскрыла бутылки.

— Чего вы добиваетесь? — прошипела Лима возмущенно. — Хотите нажраться как свинья до невменяемого состояния?

— Спокойно, доверься мне, я знаю что делаю.

К ним подошли два здоровых как шкафы мужчин в мехах и многочисленными ремешками. Один из них гнусаво улыбнулся и наклонился над Сиреной.

— Детка, тебе не кажется, что ты слишком много для себя взяла? Тебе не осилить трех бутылок гномьего самогону, — произнес с улыбкой превосходства.

— Почему ты так считаешь? — томно спросила его воительница.

— Даже гномы на такое не способны, а ты всего лишь женщина. Ставлю десятку, что ты не выпьешь трех бутылок, — ткнул пальцем в одну из бутылок.

— В самом деле? — ехидно оскалилась. — Мне твои деньги не нужны. Хочу кинжал, что висит у тебя на поясе.

— А что если проиграешь ты?

— Все что пожелаешь ваша развратная душенька, — развела руками женщина, скорчив невинную рожицу, но глаза остались холодными.

Мужчина кинул взгляд полный похоти на женщину. Лима сжалась в комок и постаралась отвернуться. До ее носа, донеся неприятный, но в то же время желанный запах мужчин. Она хотела крови, хотела выпить их до дна, а заодно и всех посетителей таверны. Сирена предупредительно ударила ее по ноге сапогом, выводя из искушения.

— Идет, — сразу согласился мужчина на предложение воительницы.

Вокруг их столика собралась толпа. Все делали ставки и ждали развития событий. Никто не верил, что хрупкая на вид девушка способна выпить за раз такое количество крепкого спиртного производства самих гномов. Стояли среди зрителей и гномы, но ставок не делали. Они с напряжением и серьезной внимательностью всматривались в воительницу.

Сирена мило и хитро улыбалась, выставив перед собой три бутылки. Олимпиада не могла поверить, что она действительно собирается выпить все спиртное. И что самое удивительное Сирена выпила все три бутылки и еще четвертую захватила, решительно сорвала с пояса варвара кинжал. Подняв своих спутников, вышла из таверны, начинавшей шуметь как большой улей.

— Учись, пока я жива, — совершенно трезвым голосом сообщила воительница.

— Пить как лошадь и не пьянеть?! — напряженно воскликнула Лима, ей совершенно не понравилось происходящее.

— Нет, получать то, что ты хочешь. По правде говоря, мой организм не воспринимает спиртное. Сразу выводиться. А на вкус гадость жуткая, то же самое, что сожрать сырую землю, политую керосином. Не повторяй мой трюк, даже вампира эта дрянь может с копыт сбросить. Самое худшее изобретение всех миров и народов — спиртное. Меня не обманешь. Я на такие вещи чувствительна, и я тебе вот что скажу, коварнее яда не найти.

— Но зачем тогда? — изумилась девушка.

— Мне нужны информаторы и мне необходимо было привлечь их внимание именно тем способом, что подействует сильнее всего. Учись смотреть на лица. Я знала, что найдутся провокаторы, и как только я их отыскала начала действовать.

— И что?

— Результат мы уже видим здесь и сейчас.

Олимпиада не успела понять, что она сказала, как за спиной раздался восторженный бас гнома:

— О, величайшая из великих! Не имеющая облика, посетившая сей убогий мир! Скажи нам, что ты ниспослана нам небесным громом, дабы помочь в нашей нелегкой судьбе и сразиться со злом, что окружило нашу долину!

Сирена торжествующе улыбнулась. Лима кашлянула. Многого она еще не знает на белом свете…

Гномов оказалось пятнадцать штук. Делегация, приехавшая просить помощи у своих собратьев из другого мира в северной долине. Из-за разыгравшейся метели они так и не дошли до места назначения. Остались на неопределенное время в селении, когда и встретили воительницу вместе с ее спутниками. Гномы снимали домик, один на всех и привели в него гостей. Главный гном сидел за столом вместе с воительницей и рассказывал ей последние новости из своего родного мира. Лима внимательно слушала, но не садилась рядом.

— Мы даже не могли подумать, что ты почтишь нас своим присутствием и сразишься на нашей стороне, Не имеющая облика, — вещал гном. — Ты истинный воин и только ты можешь нам помочь.

— Спасибо за лесть, но вам должно быть известно, раз вы слышали обо мне, что я не люблю, когда мне много льстят Я привыкла сражаться, а на поле брани, кроме смерти ничем не пахнет и ничего не слышно, кроме шума битвы.

— Мы помним об этом, — и сразу перешел к делу. — Выходы из наших гор окружили силы тьмы. Наши шахты богаты и высший демон хочет захватить их. Нежить и жадные люди помогают ему, их численность намного превышает нашу. Прорыть же новые тоннели у нас не получиться, слишком поздно мы обнаружили угрозу.

— Колпак поставили? — деловито поинтересовалась Сирена.

— Возможно, что да. Мы выбрались до активных действий.

— Думаю я сумею прорваться и лично оценить обстановку. Пока же вы гномики собирайтесь и закупайте необходимый материал, какой вы сами знаете.

— Все уже давно готово для вашего прибытия, Не имеющая облика. Лучший топор Саммизддхрр, был создан в нашей кузне на тот случай, если нам придется защищаться, доспехи и щит тоже готовы.

— Хорошо, вечером выступаем. До этого времени я хотела бы поучить свою ученицу Крик уму разуму. Это будет ее первое сражение.

Гномы уважительно обернулись к девушке. Ей стало неловко от их взглядов. Воительницу она едва знала. Но по тому, как вели себя гномы, ее искусство воевать успело приобрести немалую славу.

Сирена вместе с желтоглазым спутником повела девушку извилистыми путями, все дальше отдаляясь от жилого района. Они перелазили через скалы, карабкались по камням, утопали в снегу, пока воительница с задумчивым видом не остановилась, смотря куда-то вниз с вершины. Вроде бы там кто-то был, и женщина безошибочно их отыскала.

— Что мы тут делаем? — спросила Лима, разглядывая белоснежные равнины и разминающихся мужчин внизу.

Парни, молодые, легко одетые, без шапок и других головных уборов, крайне воинственного вида, с мечами и другими боевыми обмундированиями.

— Бегать будем, — ответила Сирена бесстрастно, желтоглазый за ее спиной весело захихикал.

— Утренняя пробежка? — улыбнулась Олимпиада.

— Типа того, только с препятствиями.

Желтоглазик еще громче захихикал, даже за живот схватился. Подозревая подвох, девушка посмотрела на мужчин внизу. Их насчитывалось более двух десятков, и среди них Лима с ужасом увидела черную косичку и того, кому она принадлежала. Белый вампир, дравшийся с ней на арене.

— Белые вампиры! — выдохнула девушка с внезапным пониманием того, какие препятствия подготовила ей воительница.

— Для бега нужен стимул, погоня — хороший стимул.

— Вы что, с ума сошли?! Их двадцать! Нас только трое! Они разорвут нас!

— Если поймают, — уточнила Сирена. — Они из молодых да ранних, по-другому стая. Среди них старший только вон тот с косой, он же главный, — она показала на черноволосого. — Остальные так, молокососы не более семидесяти годков.

— Это он на меня напал!

— А-а-а, ну тогда еще лучше.

— Вы что, серьезно?

— Конечно, бывшие люди крайне ленивы и ты не исключение. Я не хочу тебя постоянно поднимать. Им, — она указала на молодых вампиров, — все равно отваливаются у тебя ноги. Если ты остановишься, они тебе их оторвут совершенно бесплатно со скидкой.

— Неужели вы не можете объяснить им, что да как? — возмутилась девушка поведению учительницы.

— Зачем? — искренне поразилась. — Они тогда гнаться за нами не будут, а так рвению их будет только позавидовать, только успевай булками передвигать.

— Я думала, я буду учиться сражаться, владеть мечом, ездить верхом…

— На лошадях что ли? Я тебе что? Амазонка припадочная, чтобы на парнокопытных ездить. При желании я могу развить скорость звука, а ты мне о лошадях толкуешь. Я же говорю, ты ленивая. Ты любую лошадь обгонишь на десять километров вперед.

— Амазонка, — закрыла глаза Лима и прошипела: — Вы хуже амазонки!

— Я не говорила, что будет легко. От моих учений у тебя отваляться не только ноги, но и голова, при большом желании. Зато я тебе обещаю, через пару месяцев ты быков будешь пальцем валить. А потом я тебя приведу к настоящим амазонкам. Стервы правда, но их навестить тоже надо, скоро к ним наведается падаль из темных миров.

— Я не хочу бегать.

— А ну соберись и прекрати ныть! Мальчики не такие страшные, как кажутся. Яд их тебе не страшен. Силы много. Координация так себе, до первого столба. Молоденькие зелененькие они, что ту скажешь. Не стану же я тебя кидать к матерым волкам за сотню лет, я тебя к волчатам бросаю.

Желтоглазый захихикал еще громче.

— В смысле бросаете?

— В прямом, — она достала платок и облила его чем-то красным из бутылочки. — Кровь старого человека для тебя непривлекательна, но для них будет как для быка красная тряпка и следа не потеряют.

Сирена запихнула окровавленный платок ей в карман.

— И что теперь?

— А теперь бросаем.

Прежде чем девушка сообразила, что воительница собирается сделать, ее уже запустили подобно копью далеко вперед.

Лима, кувыркаясь, кричала благим матом, сразу привлекла к себе внимание вампиров. Они проводили ее взглядом, остановив зарядку. Вампиры еще не учуяли ее запах.

— Хорошо летит, — заметила Сирена, поставив руку козырьком и, закричал, обращаясь к вампирам голосом деревенской простушки из местной забегаловки, изменив на время облик на пышногрудую кумушку в безразмерной шубе. Даже манеру поведения сумела спародировать, не говоря уже о говорке, что даже общий язык не мог его до конца исправить. — Гей хлодцы, вы не видати вомпярку бясмяротну, што майго дедку загрызула?! Дивична клыкаста да мордаста, страшена свалата бялесая! Глазища вылупила и майго дедку загрызула! Вы хлодцы гэтакай змяюке одпомстите за дедку, а то лятуча тварга помпалася! Ножинки меняти уже не носяти, мнети не успети за вампярокой!

Ее слова и стали конечной точкой старта. Лима как раз приземлилась где-то впереди. Не переставая визжать, девушка бросилась бежать от настигающей ее угрозы в виде двадцати разъяренных белых вампиров.

— Вот это я понимаю спринт! — удовлетворенно сказала женщина-воин. — Прекрати ржать, сейчас и мы побежим! Ладно-ладно отсмеешься, догонишь!

Она побежала быстрее всех вампиров разом и догнала удирающую на всех парах Лиму.

— Как дела, подруга? — приравнялась к темпу бегуньи.

— А-а-а…

— Не говори, и так поняла, что плохо! Кто так бегает?! Они сейчас тебя догонят! Двигай булками! Или ты хочешь стать отбивной?

Они бежали по узкому ущелью, петляя как косули. Вампиры, рыча, не отставали и плотно уселись на хвост. Их облики расплывались, но хорошо видны горящие глаза и обнаженные клыки. Едва обернувшись, Лима расплакалась и прибавила газу.

Ущелье кончилось, и начался дряхлый длинный мост, с пропастью, туманом и острыми скалами.

— Избегай открытых пространств! — крикнула Сирена.

— Почему? А-а-а!

— В отличие от тебя они летать умеют! Стоит им крылья расправить и тебе каюк!

— Вы сволочь, сволочь!

— Потом благодарить будешь, деточка!

Кто-то поравнялся с ними. Воительница заметила его. Прежде чем он сумел что-либо предпринять против них, она ловко столкнула рукой белобрысого вампира с моста. Он бесшумно полетел вниз. Только и слышно, как скрипит лед, словно его царапают.

— Что вы сделали?! — заорала Олимпиада.

— Сбросила его, — спокойно пояснила. — Не боись! Не разобьется, но прыть поубавит. Говорю же молодые, горячие птенчики. Кровь почуяли и все, башню снесло. Им только дай с кем-нибудь разобраться, потому старшие их в сторонке держат.

С моста они перепрыгнули на скользкое плато. Оно сразу стало заваливаться набок. Сирена прыгнула, за ней запоздала и Лима. Обе зацепились за скалу, быстро поползли прочь. Краем глаза девушка увидела, как скачут вампиры. До их грациозных прыжков ей как до луны пешком.

— Упрямые, — хихикнула Сирена, приземлившись в белый природный пух.

— Мамочка! — захныкала, свалившись головой прямо в снег.

— Поднимайся или будешь дожидаться их?

— Убейте меня!

— Обойдешься! Беги давай! А то пока они, я тебе сейчас пинков отвешу!

И снова бешеная гонка, пока Сирена внезапно не остановилась, замерев, словно гончая, вынюхивавшая добычу.

— Что такое, они отстали? — спросила встревоженная вампирка.

— Нет, хрен бы их побрал, сволочей!

— Кого?

— Охотников! — прорычала. — Кто-то из молодых вампиров решил подстраховаться, видимо твой пацанчик тебя узнал. А раз так, то он знает о твоем втором облике, что вдвойне фигова!

— А охотники…

— Надерут задницу даже мне! Изменяй быстро облик, иначе мы покойники!

— Я не могу!

Воительница громко рыкнула и за шкирку подвесила ученицу над пропастью, отвесив подзатыльника. Лима завизжала и от пережитого стресса тут же переменилась, появился хвост.

— А теперь бежим!

Сирена, схватив Олимпиаду за заднюю дополнительную конечность, пробила скалу насквозь. Они оказались в пещере. Погони не видно, но в миллиметре от головы Лимы появилась рука едва не сгребшая ее за волосы. Сирена, не церемонясь, укусила мужчину за запястье. Раздался дикий крик.

— Пусть покорячиться пару часов, будет знать, как нападать на беззащитных девушек! На счет три, прыгаем вниз! — скомандовала воительница.

— Что!?

— Раз, два, три!

— А-А-А!!!

Земля под ними проломилась. Сирена приземлилась на ноги. Лима — на копчик, отчего горестно застонала, поминая всех и вся нехорошим словом. В первую очередь того, кто снабдил ее хвостом.

— Платок, быстро! — требовательно раскрыла ладонь воительница.

Девушка достала платок из кармана. До того как она вручила кусочек ткани своей спутнице, Сирена разрезала ей ладонь и смочила его красной жидкостью, сотворила фантом из собственной крови. Он помчался дальше. Женщина зажала рот Лиме и встала в тесную трещину.

Там где они недавно стояли, появились двое мужчин в черных плащах с черным и белым поясами.

— Они там! — кивнул в сторону направления, куда двинул фантом, обладатель черного пояса, резко вдохнув воздух.

Только после того как они исчезли из виду, Сирена отняла руку и вылезла из трещины.

— Вам никто не говорил, что вы сумасшедшая? — возмущенно прошипела Лима.

— Мне часто об этого горят и только потому я до сих пор жива, — усмехнулась воительница.

— Зачем было затевать эту гонку?

— Отрицательный опыт, тоже опыт. Теперь у тебя есть хотя бы шанс удрать от опасности. Мы избежали самого страшного. Они были в городе. Если бы эти ребята застали нас там, мы бы не отделались легким испугом. Надеюсь Желтоглазик удрал, иначе я не ручаюсь за его желтоглазую душонку. Идем, скоро они поймут, что их обдурили, а нам еще нужно запутать следы.

— Эти парни…

— Два вампира, вирусный — тот, что с черным поясом и белый — с белым поясом. Оба сильны и быстры. И им за тысячу. Мне едва удалось сбить их нюх. Они не простачки, как эти молодчики, что за нами гнались вначале. Матерые волки. С ними встречаться себе дороже.

— Почему вы не объяснились? Вы же сражаетесь за свет!

Сирена фыркнула. Они бежали вглубь пещеры, все дальше удаляясь от первоначального места пребывания.

— Охотники, особенно, такие как эти, вначале палят, а потом разбираются. Они четко чуют адских вампиров.

— Но вы…

— Я нет, но у меня есть свойство подстраиваться под других. В итоге они чувствовали сразу двоих. Мало кто даже из старого поколения могут распознать прощеных, таких как ты с ослабленным ядом в крови. Для них ты лютый враг и они будут всеми силами стремиться тебя уничтожить до того, как ты добралась до многолюдного города. Сейчас будет обыскивать селение, где тот укушенный дед и его внучка.

— Какой дед? — не поняла девушка.

— Надо же мне было как-то подзадорить мальчиков, вот и использовала актерское мастерство.

— Вы их обманули! — возмутилась Олимпиада. — Так вот зачем нужна была кровь!

— Солгать-то я не солгала, но я не виновата, что меня не так поняли, — улыбнулась широко. — Откуда им знать, что я сказала им дважды зашифрованный рецепт супа? Охотники-то это сразу поймут. А молодым, откуда знать? Вот мальчики и запаниковали. Укушенный дед, его перепуганная внучка и сбежавший адский вампир. Слишком много для молодого поколения белых вампиров. Ребята не на шутку перепугались возможностью вспышки эпидемии. Ух, устроят же им нагоняй, а может, и нет. Хотя в одном они правы, мы действительно были и обезвредили одного охотника.

В темноте Сирена выбила какую-то пробку, едва заметную на белом фоне и пролезла в узкий лаз. Лима полезла за ней.

— Немного отсидимся здесь.

Они вылезли в небольшое помещение. Воительница закрыла лаз щитом, как только Олимпиада выползла, кряхтя и стеная. Внутри уже сидел желтоглазый с Илем на коленях и драконом на плече. Он помахал им задорно ручкой.

— Насыщенный день, — прислонилась к холодной стене Лима.

— Зато ты заметила, как ты быстро поменять облик сумела, а как бегала? — задиристо хлопнула ее по плечу Сирена. — Надо будет еще раз повторить! Такой опыт, обалдеть!

Девушка выпучила глаза, но промолчала в тряпочку. Видимо «бег с препятствиями» еще самое легкое ее испытание и нечто страшное ожидает впереди.

— Вы тоже ядовиты? — спросила она, чтобы отвлечься от дурных дум.

— Ага, еще как! — не стала отрицать женщина. — О своих ядах я и сама много чего не знаю. Они могут парализовать, убить, лишить сознания, вдарить болевым шоком и так далее и тому подобное.

— Яды?

— У меня их много, — пояснила.

Вдруг внимание Лимы привлек некий блеск возле противоположной стены. Она поднялась и приблизилась к месту, откуда шел свет. Едва дотронулась до полупрозрачного природного стекла, как оно треснуло примерно в три метра в вышину. На пол посыпались куски льда. Ее глазам предстало оружие. Длинная толстая белая палка с широким с кисть блестящим лезвием и с два локтя длиной. Лезвие заостренно с одной стороны, переливалось всеми оттенками бледно-голубого. С другого конца палка имела заострение.

— Сирена, что это?

Воительница подошла и оценивающим взглядом посмотрела на оружие.

— Это копье? — спросила девушка, ничего непонимающая даже в оружии своего мира.

— Не совсем, заэна хранителей равновесия. В вашем мире нечто подобное называли тяжелая нагината. Интересное оружие, вполне подходит для более-менее тренированной женщины. Его можно раскручивать, как хочешь. И не приближаться близко к противнику. Правда этот артефакт покруче будет, чем палка с железкой. Удивительно, что она тут еще стоит. Хотя любому кто посмел бы ее коснуться, она оттяпала бы конечности.

Лима сразу убрала ручки за спину.

— Да не боись, ты же не вор, — заметив ее движение, улыбнулась женщина-воин. — Обычно оружие хранителя никого не признает и редко кто может совладать с его силой. Тебя оно, наверное, хочет проверить. Пригодна ли ты для использования или нет.

— А что оно тут делает? — Лима вздохнула и попыталась не обращаться внимания на глумливые выражения своей учительницы.

— Памятник погибшему хранителю равновесия, в ожидании достойных рук.

— Я не понимаю, — недоуменно переводила взгляд Олимпиада.

— Когда хранитель погибал насильственной смертью, ему ставили памятник в том месте, где он любил бывать. В землю, в камень, в лед втыкалось его основное оружие. Так сохранялась память о его мастерстве. Хранители бессмертны и умирали они редко. Удивляюсь, как мы вообще наткнулись на нечто подобное.

— Может, возьмете?

Сирена нахмурилась.

— Я конечно коллекционер хорошего оружия. Мне платят им за то, чтобы я сражалась. Дань уважения за услуги. Но… заэну, как бы она мне не приглянулась, я не возьму. Оружие редкое и смертоносное особенно в знающих руках. Но она особый артефакт и сама выбирает себе хозяина. Лучше попробуй ты. Меня она отвергла.

— Она же убьет меня!

— Крик, попробуй. Ты же не вор, в конце-то концов. Ты ее заметила, а не я. Возьми ее, раз она тебе открылась. Если обычному смертному достается оружие погибшего хранителя равновесия, ему передается его знания владения телом и ведения боя, а это тысячи лет практики! Редкий шанс! Не отказывайся от него, попробуй!

Девушка осторожно взялась за древко и с некоторым усилием вытянула заэну из щели. Она ощутила осторожное проникновение в свой разум, но не стала сопротивляться и торопить артефакт. Лима словно гладила чужого тигра, боясь, что он ее покусает. Заэна ярко вспыхнула и осталась в руках девушки.

— Не чувствуешь никакого отторжения? — спросили у нее.

— Нет, она такая легкая.

— Ну, тогда скоро ты познаешь какая она в деле. А дело подвернется скоро, гномы нас ждут возле гор.

— Вы знали, что она здесь? — повернулась к собеседнице.

— Нет, я не знала. Не хочешь вздремнуть? До вечера еще далеко.

— Пожалуй, пару часиков отдыха не помешает, — согласилась Лима.

Сирена быстренько разложила принесенные желтоглазым вещи и улеглась прямо на полу, уложив рядом Иля. Девушка к ней присоединилась. Воительница заснула мгновенно. Олимпиада ворочалась без сна. Оставалось удивляться выдержке воительницы. После встречи с охотниками можно до конца века потерять сон. Но Сирену мало волновали внешние заботы. Лиме очень хотелось знать, о чем она думает. Потерявшая свою прежнюю жизнь Сирена не растерялась и начала новую с чистого листа, и чувствовала себя вполне комфортно. Так ли оно было на самом деле? На этой мысли девушка уснула, положив рядом заэну, касаясь ее древнего древка рукой…

Глава 11

Они ждали возращение охотников. Кто, сидя, а кто мерил шагами комнату, сжимая от нетерпения руки. Им сказали не искать самим. Пострадавший молодой охотник являлся хорошим примером неосторожности. Он пришел в себя, хотя у него еще дрожала укушенная рука.

Наконец, двое охотников вернулись, но с пустыми руками. По лицам не скажешь, что они расстроены. Все такие же суровые маски и жесткий взгляд бывалого воина.

— Кто у вас старший? — спросил светлый вздохнув, показывая тем самым, что не сердиться.

Встал один из молодых вампиром с черной косой позади.

— Каларин, да?

Тот молча кивнул.

— Мы не поймали девушек и не нашли укушенного человека. Расспросили местных. Они хорошо помнят вторую, что пила самогон гномов. Победила и забрала себе кинжал варвара, потом ее видели вместе с гномами, но те уехали. Беловолосую кто-то припоминает, но смутно. Говорят, что она вела себя странно, дергалась, но ничего агрессивного с ее стороны не заметили.

— Ее красные глаза должны были заметить, — нахмурился Каларин.

— Белые волосы, оранжевые глаза, ближе к желтому, белая с прожилками кожа, отзывается на имя Крик, — хмыкнул темный охотник. — Все говорили одно и тоже. Она ходила хвостиком за второй. А что вам прокричала крестьянка, прежде чем вы погнались на запах крови старика?

Один из белых вампиров повторил. Охотники переглянулись.

— Рецепт супа? — удивился светлый. — Откуда она знает код?

— Меня волнует другое, кто она такая? Энергия аж зашкаливает! Как у старого, долго прожившего на свете адского вампира.

— Ни одного убитого человека, слишком большое искушение. Она бы не сдержалась и кого-нибудь обязательно прикончила. Тем более с ней новорожденный молодой вампир, если дергалась, значит, голодная. Не сходится.

— Но гномы пропали, мы их не нашли.

— Смерть мы не почувствовали, значит, они живы.

— Кровь на платке живого человека, старого, но живого. Вторая принадлежит, скорее всего новорожденной.

Молодые белые вампиры, в том числе и охотник, наблюдали за их диалогом. Особенно нервно себе вел Каларин.

— Дай платок, — попросил светлый и как только он попал в его руки, принюхался, долго хмурился. — Странно, запах определенно принадлежит адскому вампиру, но он слабый, словно она вампир не до конца.

— Ей явно больше суток, — покачал головой темный. — За такой большой срок либо сдыхают, либо превращаются. В ее случае вероятнее второе.

— Нет, что-то не так. Если энергия второй женщины сравнима с древним вампиром, то ее яд должен был прикончить его, — кивнул на раненого коллегу, — притом мгновенно, слишком сильная концентрация. Предположить же что она намеренно оставила его в живых. Ты в это сам веришь? Адские вампиры, теряют свой первоначальный разум. Они становиться безжалостными машинами убийства, чем больше смерти, тем они сильнее. От лордов и вовсе не стоит ожидать милосердия.

— Девчонка уже превратила человека в адского вампира. Люди его прикончили до того, как он сумел распространить заразу, — добавил Каларин, сверкая злобным взглядом.

— Как давно? — повернулись к нему. — Можешь вспомнить?

— Несколько дней назад.

— Ты сидел в тюрьме, когда искал способ устранить секту, да?

— Да, это так.

— Были ли у тебя стычки с беловолосой девушкой, до того как совершился побег, и секта распалась?

— Были.

— То есть она подвергалась твоим укусам?

— Да.

— Новорожденный должен был подохнуть сразу! Парню девяноста семь лет! Его яд почти достиг нужной кондиции! — оскалился темный охотник.

— Много яда ты в нее вогнал? — продолжал допрос светлый.

— Почти весь.

Молодой охотник ругнулся, не сдержав эмоций.

— Что это может значить? — повернулся к напарнику темный.

Белый вампир долго не отвечал, а потом связался с командиром. Орис ответил почти сразу. Его голографическая фигура появилась в комнате.

— Что случилось, Маралин?

— Орис, вы один из самых старших известных мне белых вампиров. Как давно произошел случай с прощеным?

— Один миллион сто тысяч лет назад. А если быть точнее, то один миллион сто одиннадцать тысяч четыреста пятьдесят три года.

— Вы напомните, что там произошло?

— Вирусный вампир, верон по первоначальному происхождению, долгое время отказывавшийся от крови, постепенно умиравший, внезапно начал меняться. За ним стали наблюдать наши сотрудники. Через несколько месяцев у него появились покрытые пухом крылья, глаза изменили свой цвет на прежний. Он обрел второй облик и под конец года практически не отличался от нас, если не считать скверного характера.

— Он жив?

— Нет, его убили, вместе с женой, а еще раньше его дети переселись. Он не жил в Размарале, он уроженец Зараля. Его случай редкий и практически уникальный.

— Он же пропал. Почему вы так уверены, что его убили? — изумился темный охотник. — Я тоже помню эту историю. Верон исчез.

— Слишком много несовпадений.

— Среди людей случалось встретить прощенных? — продолжал спрашивать Маралин.

— Насколько мне известно, нет. Но недавно кое-что случилось.

— Беловолосая девушка по имени Крик? — осведомился светлый.

Орис прищурился.

— Их две. Одна под нашим наблюдением, охотится вместе с истребителями нечисти. Комета. Держит себя в руках, хочу заметить прилично, срывов еще не случалось.

— А другая?

— Другая пропала. Они упали в какое-то ущелье, их разнесло в разные стороны. Вроде бы ее зовут Крик. Аркалия приказала своим охотницам отыскать ее. А что там с Берианом? Он случаем не помер?

— Его покусали, — развернулся к коллеге белый вампир.

— О, и как он, очухался? Кстати, с Кометой он лично встречался на нашей базе, самостоятельно ее обругал, девушка расстроилась.

Молодой охотник фыркнул и показал знак, мол, все нормально.

— Орис, значит, есть возможность, что среди нас появиться двое прощенных или даже трое? — продолжал расспрашивать старший.

— Не знаю как трое, но двое точно. Если никто из них не сорвется. Адский вампир все-таки не вирусный. Его жажда сильнее, попробуй, выдержи. Она наверняка дергалась, находясь в обществе людей.

— Да, свидетели запомни ее эту особенность. Но как же тогда объяснить свидетельство Каларина? Он говорит, что после встречи с ней человек превратился в адского вампира и его сразу же умертвили.

— Она могла и не кусать его. Яд содержится не только в ее зубах и слюне, но и в когтях. Возможно, она его царапнула, а его собственная воля оказалась слаба против ее яда. Или он сам покусал ее в пылу страсти, такой вариант тоже возможен, некоторые люди меня самого удивляют.

— Орис, продолжать ли нам преследование? С ней другая женщина, но ее энергия зашкаливает. Мы не знаем, что думать. Аура и запах принадлежит адскому вампиру. Но тогда непонятно почему до сих пор все живы? И откуда она знает наш тайный код?

— Может, вы не распознали мага? Некоторые маги могут себя прикрывать чужой энергетикой, чтобы не рассекретить свою. Ты же, наверное, помнишь, что настоящие адские вампиры ничего не употребляют, кроме крови. Прощеные исключения, у них в крови яд ослаблен. Они живы. Их сердца, пусть и медленно, но бьются, пока они не сорвутся. Может кто-то помнить, что они ели или пили?

— Самогон гномов, — саркастически заметил темный охотник, — варвары находились в легком шоке оттого, сколько она его выпила.

— Маг? Это все объясняет и ее яд в том числе.

— В общем, так, — продолжал Орис. — Преследование не продолжайте и возвращайтесь на базу. Вы мне в другом месте нужны. Аркалия сама разберется с прощеной.

— А стая?

Орис позволил себе улыбнуться.

— Пускай тренируются. И в следующий раз, чтобы были внимательней, не лезли на рожон. А то так и в ящик можно сыграть с похоронной песенкой. Каларин, возвращаешься на службу.

— У меня штрафные очки, сэр. Я на время отстранен от полетов.

— Я их снимаю, лучше ты у меня на глазах разобьешь пару самолетов, чем будешь бегать за девицами с белыми волосами. Пускай девка побудет хоть немного в безопасности.

— А если ситуация выйдет из-под контроля? — не сдавался вампир.

— Пошлю тебя на истребителе, и ты расстреляешь ее в упор, — с сарказмом ответил командир. — Идет?

— Так точно, сэр.

— Вот и умница, быстро транспортируйтесь ко мне, а то засиделись, клуши.

Его образ исчез.

— Бериан, идти сможешь или тебя тащить? — спросил темный охотник.

— Иди в жопу! — закатил глаза раненый и оскалился.

— Он точно белый вампир? Может, в него вселился дух злобного гоблина?

Светлый охотник улыбнулся.

— Каларин, понесешь этого ворчуна, тебя он единственного никуда не пошлет. А вы, — он кивнул на остальных белых вампиров, — пока разойдитесь по домам, хватит с вас на сегодня впечатлений…

Глава 12

— Опускайте ее! ОСТОРОЖНО! Эта красотка денег стоит! — кричал во всю глотку Вулкан, пока его крылатые подчиненные пытались со своей огромной ношей приземлиться на скалистую местность возле портала. — Заказчик должен появиться с минуты на минуту!

— В жопу таких заказчиков! — буркнула недовольно Марина, в душе и вовсе ужасно сквернословя.

Рядом с ней рассмеялся Зубоскал, едва не выронив цепь.

— Крылья потемнеют! — крикнул он ей.

— Тьфу! — сплюнула девушка. — Почему все злобные злодеи ходят в черном? Это что мода такая, а может у них мания на черное?

— Кто тебе такое сказал? — изумился парень, обнажая в улыбке все свои «прекрасные» зубки. — Ходят-то в разном, некоторые и выглядят-то как попугаи, а ты говоришь черное. Просто так издавна повелось. Темные — в черном, светлые — в белом. А то, что по серединке, в чем хошь, хоть в трусах и подгузниках одновременно.

— Ребята у нас проблемы! — закричал Босс с земли, пока они переговаривались.

— Чего еще там? — рявкнул Зубоскал.

— Заказчик нас киданул и грохнуть хочет!

— Ну, вот опять! — жалобно простонал кто-то с земли.

— Что снова танцуем канкан? — спросила задиристо Маринка.

— А что это такое?

— Ща покажу!

Как только она спустилась на землю, кто-то из противников хохотнул и назвал ее стриптизершей. Смех его резко оборвался. Стройная ножка заехала ему между ног. Марина забыла о своем облике и, схватив первое попавшееся под руку, стала раздавать направо налево удары, повизгивая разъяренной макакой.

— Оставь мой сапог, бедствие ходячее! — обиженно крикнул Лом.

— Бей их, мальчики! — закричала, не обращая внимания на посторонние звуки, оседлав самого здорового разбойника размахивая сапогом поверх головы.

Что тут началось. Все позабыли о змее, оружии в руках, наемники отыгрывались за все страдания в мире фей и со старательностью стоматологов выбивали зубы. Змея из своего плена и фея из сумки наблюдали за всем безобразием молча — обе находились в глубоком шоке. Когда зубов и стоячих врагов больше не нашлось, толпа наемников услышала громкий звонкий мужской смех.

Злые и чумазые наемники повернулись в сторону смеха. Он принадлежал мужчине. Марине он напомнил аристократа. Так же оттопыривал пальчики и слащаво улыбался. Одет он в темно-зеленое нечто. Девушка затруднялась определить, где и как что застегивалось и за что крепилось, настолько причудлив наряд незнакомца. Глаза у него большие и, что самое поразительное сетчатые, как у мухи, зеленые с красным горящим зрачком. Радужка отсутствовала как, в общем, и белизна яблока. Ресницы и брови казались острыми иголками. Волосы длинные, завязанные в толстую косу, одна сторона белая, другая — черная. Когтистые руки скрещены, кожа белоснежная и вся в черные полосках. Губы черные, улыбка обнажала острые клыки. С ужасом Маринка различала, когда он открыл рот, вторую челюсть как в фильме «Чужие». Она никогда не думала, что такая мерзость возможна на самом деле.

— Что за цирк, Шруускунер? — яростно воскликнул Вулкан.

Марина поняла, что этот странный тип и есть заказчик. Светлым его трудно назвать — взгляд слишком нехороший.

— О, ты обиделся, мой дорогой друг? — огорчился тип с двумя челюстями. Он разговаривал с эхом, словно за ним повторяли его же слова. Как оказалось позже, это вторая челюсть создавала эхо.

— Обиделся?! Мягко сказано! Я привез твой заказ, как мы и договаривались, а ты устроил балаган!

— Я просто решил немного пощекотать тебе нервы. Разрядка иногда полезна, ты не слышал о таком? — его глаза прищурились, когда он наткнулся на Марину взглядом. — А это, что за прелестная дева с тобой? Какие волосы, какие глаза, изумительно! А фигурка!

— Она не продается, Шруускунер! — отрезал Вулкан, нахмурившись, заслоняя собой Маринку.

— Жаль, такой замечательный экземпляр, просто чудо!

— Не шути со мной! — зарычал хвостатый истребитель нечисти.

— Чего ты такой сегодня злой? Уже и пошутить нельзя, — залебезил Шруускунер. Он бросил Вулкану огромный бриллиант, который тот поймал на лету. — Думаю, этого хватит, чтобы оплатить твои услуги?

— Вполне.

— А ты не заглянешь ко мне на вечерок? У меня как всегда лучшие вина и девочки. Не пожалеешь.

— Думаю, на этот раз я откажусь, — резко ответил Вулкан.

— Ну, как знаешь, до свидания, мой друг. Я еще свяжусь с тобой, когда мне понадобиться редкая зверушка.

Он изящно развернулся и направился к порталу. Марина чуть не поперхнулась. Из его спины торчали шипы, там, где по идее должен быть позвоночник. Его слуги потянули змею за цепи, одаряя наемников недружелюбным взглядом.

— Почему ты отказался? — спросила девушка, когда они остались одни. — Ты же любишь женщин.

— Из-за тебя.

— Из-за меня?! — воскликнула удивленно Комета.

— Я с ним давно знаком и скажу тебе одно — он садист и маньяк. У него девушка — рабыня и горе той кто ему понравиться.

— А что с ней происходит?

— Ты видела его, заметила кто он такой?

— Я не знаю, как на это реагировать, я никогда с таким не сталкивалась, — призналась она.

— Ты знаешь устройство термитов?

— Надеюсь, мы говорим о маленьких насекомых пожирающих дерево?

Вулкан скосил глаза в сторону и скептически крякнул.

— Ладно, проехали. Главное другое. У этих насекомых есть главная матка и единственный самец и множество слуг — их дети.

— Да, об этом я знаю.

— Так вот, он — самец.

— А кто тогда матка? — глухо спросила Марина, уже подозревая, каков будет ответ.

— У него три матки. Это понравившиеся ему девушки. За сутки они воспроизводят до десяти боеспособных взрослых мужчин или женщин. Много для тех, кто понимает. Я не знаю, какие мутации происходят с этими девушками, но мне на всю жизнь хватило того, что я увидел. И мне бы не хотелось, чтобы с тобой произошло нечто подобное. Для него женщины рабыни, не более. Одни утоляют его страсть, другие — становиться матерями его многочисленного бесплодного потомства.

— Он термитотел? — спросил Кларен. — Имя знакомое.

Вулкан кивнул и каким-то жестом отдал приказ Доку открыть портал. Что человек-вешалка незамедлительно выполнил. Они стали собираться.

— Злобная раса, — добавил вампир ребятам, — дерутся как звери, могут гибнуть тысячами. Наверное, эти парни его детишки, уж сильно похожи.

— Но они…

— Разумеется, они похожи на людей! — воскликнул Кларен, перебивая Марину. — Термитотелы считаются одной из высших и древних темных рас. Не все же светленькие как белые вампиры, эльфы или вероны. Они достигли такой совершенства в эволюции, что главный самец может создавать себе маток путем мутации женщин других рас и задавать им параметры.

— Какие? — машинально спросила Комета, сглотнув. Ей стало нехорошо.

— Например, такие как мы. Видели? Отличий от человека нулевые, если конечно не выпустить им кишки. Тогда да, мы увидим разницу. Термитотелы сильно отличаются внутренним строением от любой расы, в них столько напихано, что даже профессиональный хирург заблудиться.

— А главный самец? — спросил Терон, проверяя свое оружие.

— Насколько мне известно, их всего-то пятьдесят штук, если считать все темные миры. Хотя я не уверен, что других нету. Термитотелы — единственная раса, которая мне известна. А подобных им может быть множество. Сколько веков они существуют! С ума сойти!

— А откуда ты знаешь Шруускунера? — поинтересовался Вулкан. — Я-то ладно, я с ним работал до создания нашей команды. Молодой был, дурак, хотя он не редко водил меня к своим девочкам. Обычно я оттуда стремился смотаться побыстрей. Уж больно жуткое место.

— Я слышал о нем от моего предыдущего хозяина, мага по профессии, а по жизни злобная тварь, — ответил Кларен — Он часто поливал грязью кого-нибудь из темных конкурентов. Шруускунера он поминал чаще других, и я как-то осмелился его спросить, кто это такой. Если, опускать всю ругань что сопровождала его речь, то вот что я узнал:

— Шруускунер, — продолжал вампир, — один из папочек. Самцы-термитотелы обзаводиться репродуктивным потомством не сильно торопятся, а значит остаются холостяками до какого-то времени и путешествуют по мирам, набираются опыта. Среди этих пятидесяти — десять папочек, из них девять братьев — родные по старшему отцу. Остальные это младшие детки старшего отца и просто детки девяти братьев.

— Шруускунер — один из девяти? — спросил Док, смачно высморкавшись.

— Да, средний. У него было пять маток, но двоих, грубо говоря, грохнули его враги. Пять детей, не считая бесплодных. Четверо из них самцы, одна дочь, к тому же она мать последнего, пятого его отпрыска.

— ЧТО?! — вскрикнула Марина. — Он со своей дочерью… — она не договорила, настолько ошеломила ее новость.

— У термитотелов кровные узы не ценятся, близкородственные связи — обычное дело. Тем более его дочка — чистокровная матка, ее нужно использовать. У него вроде бы еще сестра маткой была, ее-то и убили. Сука, каких свет не видывал.

— А, — поднял палец Вулкан, — те девочки, которых он предлагал сплошь его доченьки. Красивые, но своего разума они не имеют. Ими он командует и главная матка. Он и сам пользуется их услугами, для этого как Шрускунер говорит они и рождены.

— Какой кошмар!

Они вошли в портал и дальше переговаривались у себя на временной походной базе.

Тем временем Шруускунер прибыл в свой «термитник». Нечто огромное и, действительно похоже на термитник, если бы его отдельные части не были живыми. Черные похожие на змей щупальца плотно переплетались между собой, создавая туннели. Огромные залы, в шутку украшенные обычными предметами местной аристократии. Там-то и бывал когда-то в свое время Вулкан.

Папочка находился в скверном настроении. Он впервые задумался над тем, как выкрасть заинтересовавшую его женщину. Стоило учитывать, что она сильна. Наемников он не ставил в расчет. Разве что только вампира и Вулкана можно считать серьезными противниками, а так мелкая «шушера».

Его многочисленные детишки, имевшие разнообразную форму, вплоть до черных драконов, суетились, пробегая мимо. Его рабы — его дети. Ему нужно расслабиться, поэтому он медленно спускался глубоко под землю, там, где скрывались от чужого взгляда его жены. «Ворота», закрывавшие туннели и залы, быстро расползались, открывая проход перед своим повелителем. Шруускунер мельком заглянул в огромную детскую, в черные коконы, где проходили моментальное обучение его бесплодные дети.

— Шруу! Ты пришел ко мне! — услышал голос младшей супруги Луукруты, его дочери.

Прекрасное белое тело обнаженной женщины висело над землей, как казалось с первого взгляда на черной паутине паука, если не заглядывать ей за спину. К позвоночнику крепились множество тонких щупалец и толстое, словно черный удав на уровне живота к поясу. Толстое щупальце соединяла тело матки с гигантским красным студенистым пузырем, напоминавшим лысую гусеницу. Когтистые руки тянулись к повелителю, сетчатые желтые глаза с красным зрачком томно прикрыты. По плечами рассыпаны длинные до земли черные волосы. Треугольное личико, курносый носик, черные средние губы, привлекательные ямочки на пухлых щечках. Она улыбалась счастливой улыбкой.

Две другие матки висели неподвижно и казались мертвыми. Одна с пшеничными волосами, другая рыженькая. Обе были когда-то людьми, с тех пор прошло много времени и они больше никогда не приходили в себя.

— Как они? — кивнул на девушек Шруускунер, забираясь к матке по паутине.

Супруга злобно фыркнула.

— Висят, что им еще делать? — сказала раздражено. — Зачем ты только держишь этих кукол?

— Нам они нужны, милая, я обожаю куклы. Они такие красивые, — погладил ее по гладкой коже и поцеловал в ямочку на шее. — Они нам нужны, помни об этом. Королева ты, а они рабыни.

— Ты так говоришь, когда намечается еще одна рабыня.

— О да, она красива, недоступна, но я что-нибудь придумаю.

— А вдруг у нее будет девочка?

— Отдам ее сыну. Две королевы мне не нужны. Вот когда будет у нас, Луу, второе царство, тогда да, об этом стоит подумать.

— Второе царство, — громко вздохнула Луу. — Когда же ты его создавать будешь?

— У нас мало детишек, руки не доходят, здесь бы управиться.

— Все твои разборки, ты раздобыл змею?

— О да.

— И я могу ее увидеть? — улыбнулась матка, закусив губку.

— Увидеть и ею закусить, думаю на вкус она тебе понравиться.

— Наши детки будут ползать, и походить на нее?

— Разумеется, дорогая, а теперь помолчи, дай мне расслабиться.

— Не забудь про кукол, — напомнила.

— Меня на всех сегодня хватит…

Глава 13

Белые волосы воина развевались на ветру. Бледное лицо спокойное и строгое. В необычайно ярких голубых глазах ни капли страха. Белоснежные доспехи блестели на солнце. Крепкая рука держала за древко заэну. И пело оружие древнюю песню сражения и свистело, каждый раз неся свое смертоносное жало к врагу. Анализела — имя, мысленно повторяемое воином. Имя, принадлежащее сразу двум — его любимой женщине и его заэне. Даже в момент смерти он остался прекрасен, и верная заэна осталась памятью о нем. Лившая слезы жена хранителя отдала кусочек души вечному памятнику, прежде чем покинуть мир живых вслед за возлюбленным.

— Проснись, — кто-то толкал в плечо и очень настойчиво шлепал по щекам.

Лима нехотя открыла глаза, отрываясь от удивительного сна. Где на нее взирал воин с голубыми глазами, а рядом стояла его жена, приложив руку к сердцу. Рыжие локоны сливались с белыми. И так приятно смотреть на них, если бы не осознание, что их давно нет.

— Ну, как, спящая красавица, выспалась? — спросила Сирена, это она будила ее.

— Вроде бы, — протерла глаза. — Я видела такой восхитительный сон, просто дух захватывает.

— Ты знаешь, сколько проспала?

Олимпиада пожала плечами.

— Двое суток! Я уже думала, померла девка, да нет, дышала вроде. К гномам притащила, они еще диву тебе давали. В заэну вцепилась, фиг оторвешь. И что она показывала?

— Так это она? — почтительно погладила древко девушка.

— А кто еще? — фыркнула воительница. — Светилась, магию распространяла. Значит, что-то рассказывала своим безмолвным способом.

— Мужчину и женщину, беловолосого воина, который когда-то держал ее в руках и его жену. Я еще никогда не видела таких красивых рыжих волос. Они такие красивые! Анализела, кажется, так звали женщину и заэну.

— Анализела? — нахмурилась Сирена. — А знаешь ли ты, что имя то принадлежала принцессе фениксов, трехсот какой-то дочери королевы и короля фениксов? А муж ее Анален, двухсот какой-то сын королевы и короля снезалов?

— Сне… кого?

— Снезалы — древняя порода полуящеров полу-еще-какая-то-дребень. В общем, страшные зверюги, я тебе их как-нибудь покажу.

— Вы мне хотя бы Снезаров покажите.

— Так вот, — махнула рукой Сирена, — Анализела и Анален, известные истории личности. Они были двоюродными братом и сестрой по отцовской линии. Брак их не имел ничего фантастического. Но он был первым продолжением чистокровной династии. Если конечно не считать жену Джима. Она еще принадлежала его расе, но не являлась ему родственницей.

— Откуда вы это знаете?

— Много читаю. Истории хранителей очень интересные. Я ими просто зачитываюсь, что ни жизнь, то сказка. Если верить поверью, эту заэну выковала для мужа Анализела, а потом, отдав кусочек своей души ей, умерла. Сердце остановилось от боли и тоски. Хранители, к сожалению, долго не живут после потери возлюбленного. Они всегда ходят парой и сражаются парой. И насколько мне известно не переживают предательства, будь-то физическое или душевное.

— Как красиво, а где они сейчас?

— Хранителей больше не существует, — грустно улыбнулась Сирена, — погибли они все. Сто лет как уже их нет. Не осталось никого, кроме жалкой горстки полукровок, да скорбящих жен с мужьями, хотя большинство их убили. Хранителя невозможно забыть. И они вечно остаются им верны, любят и помнят.

— Сказка, такого не бывает, — не поверила Лима.

— Не сказать, — не согласились с ней. — Я видела всего пару раз избранников хранителей. Они продолжают сражаться и помнят дело своих возлюбленных, и темные еще не раз поплатятся. Но от той силы, что была, не осталось и следа, — остро взглянула на ученицу. — Теперь я понимаю, почему заэна выбрала тебя. Ты похожа сразу и на Аналена и на Анализелу.

Олимпиада фыркнула.

— Я? На них? Вы шутите! Я гадкий утенок между двумя лебедями и мне не превратится в прекрасную птицу. Если только в каркающую ворону, это куда вероятнее.

— Время пройдет, и ты поймешь, что суть здесь, — Сирена показала на грудь, — в душе, в сердце. Все остальное неважно, оно лишь пыль и в пыль вернется.

Комнату зашли кряжистые гномы. Тесной группкой устроили столпотворение возле двери. Приблизиться они не решались, и лишь почтительно уставились на воительницу, не зная с чего начать.

— Ну? — протянула Сирена, скосив на них глаз.

— Не желает ли, Не имеющая облика, пройтись по защитным блокам и посмотреть войско врага лютого?

— По защитным, можно. А врага лютого сама посмотрю с ученицей своей.

Она встала и была, чуть ли не наполовину выше каждого гнома и тоньше раза в четыре.

— Ты отдыхай пока, помахай маленько заэной перед тем как врага лютого узреть. А потом поздно будет, схапаешь стрелу в одно место, и будешь лежать мертвее мертвой.

Лима вздохнула и проводила ее удаляющуюся фигуру грустным взглядом. Комнатка, выделенная ей гномами, с низеньким потолком и очень широкая. Видимо, и она считалась гигантской с их-то ростом. Маленькие крепкие стулья, столы, и другая необходимая мебель.

Девушка поднялась и осторожно с уважением взяла белоснежное оружие в руки, попробовала пару раз взмахнуть. Кто-то заскрежетал в смехе с ее жалких попыток. Она думала, что над ней желтоглазый потешается и резко развернулась. С уст должны были сорваться ругательства, но она застыла.

На диванчике, закинув ногу на ногу, сидел другой мужчина. Белая одежда, белая маска точно такая же, как у желтоглазого. Длинные светло-русые волосы ниже пояса, с косичками. Коса не желтая, а серая под цвет его глубоких глаз. Он зацокал и покачал головой, поднялся с насиженного места. Повернул девушку, заставил принять нужную позу, а не то убожество, что она сотворила. Встал позади и взял в свои ладони ее руки, крепко сжимавшие древко заэну. Его кожа казалась чуть теплой, а не обжигавшей как у желтоглазого и пульс едва бился. Он направлял движения, медленно показывая как нужно бить. Отошел и сделал вид, что наблюдает. Лима повторила сначала медленно, получив в ответ кивок, ускорилась.

— Без напряжения, расслабься, — услышала его звонкий голос, так мог говорить певец из хора. — Ты воин, а не восьмидесятилетняя старушка, думающая, что каждый мужчина маньяк, только и мечтающий ее изнасиловать.

Лима от его сравнения захихикала и глубоко вздохнула, расслабляясь.

— Лучше, но недостаточно. У тебя в руках грозное оружие, а не зубочистка с пилорамы. Ты ожидаешь боли, а ее бояться не надо. Сирена жесткий учитель, но она забывает про боль. Она ее не чувствует.

— Так это правда? Она не придумала?

— Ее болевой порог очень высокий, редко какое оружие может причинить ей действительно существенную боль. Но такое существует, и она с ним встречалась, но не остановилась. Она умеет терпеть, того же требует и от тебя.

Он извлек из-за спины косу.

— Тут маловато места, — напомнила Олимпиада.

— Гномы стерпят, — ногой отодвинул стол к дальней стене.

Ей показалось, что мужчина улыбается, но маска полностью скрывала его лицо, лишь светящиеся серые глаза из двух щелочек горели.

— Нападай.

Она попыталась, но ее намеренья не увенчались успехом. Все удары отбиты незнакомцем с легкостью. Так взрослый играется с ребенком, который пытается подраться с ним. Лиме всегда казалось, что коса — инструмент сельскохозяйственный и для боя мало пригодный. Но на проверку оказалось, что она может быть грозным оружием в опытных руках. Девушке даже не удалось сдвинуть мужчину ради смеха на миллиметр. Он стоял как вкопанный, лишь коса описывала круги и восьмерки.

— Пока не почувствуешь себя уверенной, — заговорил спокойно, расслабленно, — пока не проснется в тебе холодная ясность того, что ты делаешь. Ты не поймешь, что такое настоящее искусство. Не игра и не потеха. Ты боишься боли и порезов. Ты опасаешься лезвия даже собственного оружия. Но страх проходит. Анализела станет продолжением твоей руки и на поле боя вас всегда будет двое, ты и она.

Лима отвлеклась на его слова, погрузившись в себя. Заэна, засвистев, едва не оттяпала ему руку. Он пригрозил ей пальцем.

— Помнит. Она знает, что нужно делать и куда бить. У нее миллиарды лет практики.

— Сколько? — изумилась девушка, в душе пронеся ураган эмоций. — Ни одно живое существо не может столько жить! А вы говорите про практику!

— Ее прежний владелец умер десять тысяч лет назад, и ему было больше четырех миллиардов лет. Хранители бессмертны и даже сейчас они продолжают жить здесь, — он постучал пальцем по груди.

— Мне не научится ею владеть, — сказала девушка, закусив губы.

— Она покажет, когда придет время, а оно близиться. Анализела не отличалась терпением.

— А почему вы не разговариваете с Сиреной? — вдруг поинтересовалась Лима. — Вы же знаете ее прошлое.

— Потому и не разговариваем, что знаем слишком много. Она должна вспомнить сама, так безопасней. Ее незнание — ее сила.

— Тогда почему вы разговариваете со мной?

— Я хочу предупредить. Анализела покажет, кем являлась Сирена. Ей незачем об этом знать.

— Она очень стара?

— Она младше тебя.

— Тогда не понимаю.

— Второе рождение не предусматривает старой памяти, и чтобы ее пробудить, нужно стереть новую.

— Неужели р…

— Нет, это совсем другое, вернулась не только душа, но и тело, сила, мастерство, память сознания, все то, что она имела до того, как ее нашла смерть. Иначе бы наша Сирена бегала в образе тушканчика, злопамятного и кусачего, — девушка рассмеялась на его слова. — Она родилась в человеческой семье, но человеческая оболочка не смогла выдержать истинную сущность той, что скрывалась под ней и девушка стала стремительно меняться. Сирена — конечный результат. Сейчас она вспоминает отрывки из прошлой жизни, но постепенно старое будет возвращаться и она вспомнит все.

— Она не похожа на человека.

— Разумеется, а при этой ре…ри… я ее не выговорю, таких изменений не происходит, если она существует.

— Вы в нее не верите?

— Если ты был тушканчиком, разве ты станешь потом человеком? Соотношения разума не сходятся. Но я свое мнение оставлю при себе. А ты помни о том, что я сказал. То, что она находиться в забытьи — хорошо. Она вернется. Она уже проделала длинный путь, осталось чуть-чуть.

— А вдруг она будет спрашивать, что мне отвечать?

— Она не будет задавать вопросов. Чужая тайна для нее священна, даже если это касается ее напрямую. Сирена ничего не спросит, пока ты сама не решишь ей рассказать.

Он замолчал. Лима догадалась по шагам, что идет Сирена. Воительница распахнула дверь и, улыбаясь, посмотрела на своего наблюдателя, помахала ему ручкой.

— Привет, сероглазик, давненько я тебя не видела. Ну что, как успехи у гусыни?

Мужчина хрюкнул и показал пальцами какой-то знак. А Олимпиада покраснела и оскорбилась.

— Чего так плохо? — нахмурилась воительница. — Ну, я ей сейчас мозги вправлю, перед сражением она у меня зайчиком прыгать будет. Идем, поможешь мне.

Желтоглазый маячил у нее за спиной и с видным облегчением выпустил из рук Иля. Мальчик сразу же оказался на руках у сероглазого.

Сирена не разговаривала, проходя мимо гномов. Они с почтением ей кланялись и слали удачу в бою. Лима едва поспела за ней, стараясь, чтобы заэна никого не коснулась ненароком. Девушка раскрыв рот рассматривала красоты города гномов. Казалось все, что можно сделать руками собралось здесь, украшая потолки и стены, пол и мебель. На каменных стенах всевозможные изображения и красивые письмена. На полу такая же каменная живопись. На потолках висели странные фигурки, то ли цветки, то животные сделанные из цельного драгоценного камня. Переливаясь всеми гранями, они завораживали взгляд и ни одного изъяна не найти.

Но самое восхитительное все-таки их вооружение, в этом деле гномы преуспели, постарались на славу. Мечи, топоры, молоты, доспехи, шлемы и все то, чему Лима не могла подобрать названия, сияли без участия солнца. В основном черные, но украшенные драгоценными камнями и золотой или серебряной росписью. Лезвия казалось, покрыты брильянтовой пылью или неведомым Лиме лаком. Заэна не уступали им. Но в ней таилось изящество, женская рука. Здесь же — тяжелая мужская сила, немного давящая, где-то агрессивная и грубая, но при этом поразительная и прекрасная.

— Ты бы видела, что они мне приготовили, закачаешься, — повернулась к ней Сирена, проследив за ее восторженными взглядами. — Двухсторонний топор и молот. Ух! Да за такие дары я сниму голову даже с адского генерала!

— Я вижу лишь блеск, — прошептала Олимпиада восхищенно.

— Их оружие артефакты. Гномы любят делать красивое и мощное оружие. Эльфы — легкое как перышко и смертоносное как свирепый хищник. Темные эльфы — коварное и ядовитое. Ночные эльфы — таинственное, покрытое мраком мистики. Снежные эльфы — холодное, пьянящее как ветер. Морские эльфы — плавное, часто не имеющее постоянного облика. Люди слишком любят роскошь, излишне иногда, но также и простоту, но им далеко до кентавров и крылатого народа. Их оружие самое простое, на вид некачественное, но оно ничем не уступает той же эльфийской наэне.

— Наэна, заэна — нахмурилась Лима, у нее голова закружилась от перечислений Сирены.

— Прибавка «эне» означает длинная палка.

— Сколько же оружия вы знаете?

— Много, и все они у меня есть, я сражалась ими, когда приходила к тому или иному народу. Но начала я с наэны ночных эльфов. Она отличается от наэны тех же лесных эльфов. Хочу сказать, девочки не поскупились, хотя тогда они не знали ничего обо мне, это было первое мое сражение.

Сирена говорила и не переставала идти вперед. Гномы услужливо открывали перед ней двери. Наконец они вышли к огромной площадке открывавшей вид на плато со скалами, покрытое в некоторых местах черными пятнами.

— Распахни крылья, нам придется лететь, — мастерски сделала девушке два разреза на спине, дабы крыльям не препятствовала ткань одежды. — Прыгать с такой высоты самоубийство.

— А вы…

— Прекрати выкать.

За спиной у Сирены появились белоснежные крылья, и лишь кончик перьев, словно макнули в голубую краску. Увидев их, Лима подавилась. У нее таких нет. Перед ней словно ожил ангел. Но девушка прекрасно понимала. Сирена не ангел, но нечто близкое к нему.

— Ну, ты скоро?

Облегчение. Она смогла размять крылья, спина перестала болеть.

— О! Да ты у нас цыпленок!

Не поняв ее слов, Олимпиада обернулась и не узнала своих крыльев. С тех пор как она сбежала из тюрьмы, они оставались в ее спине. Форма немного поменялась, кожу облепил васильковый пух. Она и вправду походила на хилого цыпленка без должного оперения на крыльях.

— На таких крылышках цыпленка бройлера ты далеко не улетишь, — цокнула женщина-воин, — меняй облик, пусть они станут драконьими. Они надежнее сейчас.

— У меня крылья не меняются при смене облика.

— Глупости, просто ты даже не пыталась этого сделать. Попробуй.

Получилось гораздо легче, чем в первые два раза. Воительница прыгнула, словно нырнула. Лима едва посмотрела вниз и у нее закружилась голова от высоты. Пожаловаться на страх не дали. Сирена и вправду нетерпеливый учитель. Она подлетела к девушке сзади и толкнула ее в пропасть.

— Лети! — крикнула и расхохоталась.

Олимпиада едва сумела выровняться, не переставая визжать. В глазах двоилось, сердце не выпрыгивало, но билось заметно в три раза быстрее.

— Ну, как ощущения? — подлетела крылатая к подопечной.

— Кошмар! — истерично визгнула, схватившись за лицо.

— Ты же говорила, что летала?!

— Но не такой высоте!

— А, ну к этому ты привыкнешь со временем, — махнула рукой воительница, — не вечно же тебе топтаться на земле. Небо гораздо привлекательней.

Сирена летела легко, словно всю жизнь только этим и занималась. Она ободряюще подмигивала и стала стремительно спускаться. Они оказались среди камней. В темноте никто их не заметил, темные не слишком беспокоились нападением с воздуха, да и не ждали его.

— Зачем мы здесь? — спросила шепотом Лима.

— Посмотри, что ты там видишь? — указала на лагерь Сирена.

Олимпиада прищурилась и всмотрелась. Будучи человеком, девушка была слепа как крот, но сейчас ее зрение намного острее. Она могла видеть в темноте, разглядеть мельчайшую подробность за много километров впереди себя.

— Люди. Там сидят люди. Я слышу биение их сердец, — удивленно повернулась к спутнице и обеспокоено спросила: — Мы должны сражаться против людей?

— Нет, — покачала головой учительница, — дальше на восток расположилась армия тьмы. Здесь же лагерь предателей, людей продавших свою душу за горсть золота. Я не могу сражаться против людей. Причину я сама понять не могу, поэтому мы должны сделать так, чтобы люди не участвовали в сражении.

— И как же мы это сделаем?

— Знаешь, чем отличается армия тьмы от армии света?

— Смутно.

— Брось камень раздора в армию тьмы, и они перебьют друг друга.

Лима, переварив эту фразу, поняла, что имела в виду воительница.

— Вы хотите, чтобы армия темных разорвала своих союзников?

— Да.

— Но…

— Они все прогнили до основания. Мне некого там щадить, поэтому стоит показать, что за участь они для себя выбрали. Они хотели крови, они ее получат, умоются своей, твари.

— Почему вы их так не любите?

— Крик, тебе сложно будет понять, но я вижу их деяния. Я едва гашу в себе гнев, чтобы не наброситься на них и не разорвать им глотки. Я вижу деревни, города, сожженные ими, крики насилуемых женщин, кровь детей на руках у этих ублюдков, надрывный плач младенцев в огне! Мне некого там жалеть, пусть тьма поглотит их тела, так же как поглотила их души! Я могла бы простить их, если бы они отвернулись от зла и повернулись к свету! Но они свою судьбу выбрали и раз так, то они получат, то к чему так долго стремились!

— И что мы будем делать, вы пойдете туда и вызовите конфликт?

— Не я, а ты.

Глаза девушки расширились.

— Как это я?

— Меня темные знают, они сразу все поймут. Тебе они будут видеть впервые. Тем более я не сдержусь, и тогда ты увидишь монстра, но я не хочу срываться на падали.

— И что от меня требуется?

— Пустить кровь темному командиру. Убить его ты не сможешь. Крупная птица. Но обездвижить на некоторое время вполне реально. Даже не думай махать заэной, из тебя сделают в три секунды отбивную. И поцарапай пару людей. Главное беги как можно быстрее, чтобы они ничего не заподозрили. А уж твой бренной труп, я как-нибудь сумею наколдовать.

— Но они…

— Не успеют, их убьют раньше, — перебила ее Сирена. — Запах свежей крови, нежити башку снесет. Поверь моему опыту, дорогая. Их даже командир не сможет построить, тем более он будет ранен. И сама смотри не сорвись, будь осторожна, иди. Спрячь заэну.

— А как я ее спрячу?

— Просто отпусти ее, она сама исчезнет. Это же артефакт не забывай об этом. И кстати, они тебя примут за продажную девку, поэтому постарайся вести себя соответствующим облику образом, — напоследок воительница вручила ей длинную тонкую иглу, смоченную ядом.

Девушка ничего не сказала, лишь обиженно хрюкнула и встала, зашагала прямиком в сторону лагеря темных. Проходя мимо злобных существ, она едва сдерживалась, чтобы не дать кому-нибудь в отвратительный нос. Они отпускали в ее сторону сальные шуточки. Девушка сказала что идет к командиру. Ее согласились проводить. Сопровождающий скелет хлопнул ее по попе и оскалился голой челюстью. Ладно, еще те, кто плоть имеют, что-то себе позволяют, а этот чего из себя строит? Или старая привычка некогда живого существа дает о себе знать?

Лима ожидала, кого угодно увидеть в качестве командира темных, но никак не того, кого узрела в пустынной палатке. В темно-синих шелковых штанах, оголенный по пояс стоял, склонившись над столом с картой, мускулистый мужчина. Он казался обычным, если бы не зеленные рога, загибающиеся к затылку, абсолютно белые волосы. Правда кожа у него зеленная, и длинный хвост с жалом осы на конце беспокойно дергался.

Скелет позади девушки глухо кашлянул, привлекая к себе внимание. Мужчина резко развернулся. Красивое юношеское лицо полное негодования, чуть квадратное с выпирающим волевым подбородком, тонкие губы, нос с небольшой горбинкой. Глаза янтарные с зеленой радужкой и вертикальным зрачком цвета расплавленного золота смотрели злобно.

— Ну что еще? Разве я не говорил… — послышался его хриплый голос, но он осекся, когда заметил девушку. — Это еще что за гости?

Вместо скелета ответила Лима:

— Люди шлют привет.

— О, приятная новость.

Он подошел и слегка коснулся ее талии, заглядывая в глаза.

— Холодная, — девушка насторожилась, — холодная душа, это интересно.

— Прислать другую? Если я вам не нравлюсь, — деловито поинтересовалась Лима.

— Нет, — улыбнулся рогатый, разглядывая ее волос, — я люблю спать с холодными. Ух, стервецы, знают, что люблю седых и не крашенных. Уйди, оставь меня с дамой наедине, — мужчина поцеловал ее руку, когда скелет вышел.

Девушка заметила обнаженные клыки и выдернула руку.

— Я не заразный, не бойся. Тебе не грозит превратиться в вампира, — обворожительно улыбнулся. — Я хочу попробовать какая ты на вкус, прежде чем мы пойдем на кровать.

— Думаю, не стоит портить себе аппетит.

Рогатый нахмурился и жестко спросил:

— Они сказали, что тебя ждет?

— Да.

— Не боишься умереть?

Олимпиада сглотнула. Она запоздало сообразила, что происходит с девушками, после того как рогатый красавчик насыщается их телами. Он убивает их. Только вот каким образом узнавать не хотелось.

— Боюсь, но лучше пасть в руках, такого сильного мужчины как вы, чем в лапах грязного солдата, — быстро ответила.

Ей пришлось стерпеть его поцелуй. Он взял девушку на руки и положил на кровать. Дыхание перехватило. В тот момент, когда ее целовали, она всадила ему в спину ядовитую иглу по самый кончик.

Рогатый заорал. Лима едва увернулась от его внезапно ставшей когтистой лапы. Облик мужчины менялся. Ничего не осталось от милого юношеского личика, то был оскал жуткого зверя.

— ВЕРНИСЬ, ДРЯНЬ! Я ЕЩЕ НЕ ЗАКОНЧИЛ!! — донеся до нее рев.

Она бежала и время застыло. В мгновение ока девушка оказалась в лагере людей и едва коснулась двух солдат, оцарапав их когтями. В нос ударил запах свежей крови. И если бы ни чьи-то сильные руки, выдернувшие ее из толпы людей с вкусным запахом и ароматной кровью, то Лима бы не удержалась.

— Умница, — хлестнула ее по щеке Сирена, да так сильно, что у девушки из глаза посыпались звезды. — А теперь поднимайся, зажми нос.

— Зачем?! — спросила Олимпиада, вставая и шатаясь, но все-таки выполняя приказ своей учительницы.

— Затем, что ты все отлично выполнила и сейчас начнется кровавая баня! — взяла ее за плечи женщина. — От запаха крови ты можешь сойти с ума! Так что торопись, пока сюда не прибежала слетевшая с катушек нежить и не начала рвать людей на части!

— Они их убьют?

Сирена глубоко и прискорбно вздохнула.

— Да, но это их выбор, не наш. Наше дело защищать, что мы и делаем, помни об этом.

Сирена помогла ей взлететь и всю дорогу запрещала поворачиваться. Но все-таки острый слух вампира уловил страшные крики умирающих солдат. Ужасно и мерзко ей стало. Да, эти люди твари, но они живые и им тоже больно. Они умирали страшной смертью.

— Крик, либо они либо мы, — внезапно шепнула Сирена, приблизившись. — Вспомни о том, что я говорила, сколько смертей на их совести. Они кормили этого зеленоволосого не только молоденькими девушками, но и младенцами…

Олимпиада заорала. Они приземлились, и женщина крепко прижала ее к себе.

— Почему, кто им позволил?!! — рыдала она.

— Тьма. И чтобы этого больше не повторялось, — воительница взяла ее лицо в свои руки и посмотрела внимательно в глаза. — Мы сражаемся с ними, стравливаем между собой. Смерть подонков ради жизни невинных.

— Когда сражение?

— Уже скоро, я тебе сообщу. Ты будешь сражаться вместе со мной.

Лима натянуто улыбнулась. Сирена обняла ее за плечи и потрепала волосы.

— Ничего, привыкнешь. Белого вампира, ставшего охотником, вообще первые десятилетия выворачивает наизнанку. Он рыдает как водопад над каждым невинно убиенным. Так что у тебя еще не запущенный случай.

— Плачет? — всхлипнула девушка. — Даже мужчины?

Женщина кивнула, криво улыбнувшись.

— Просто перестают к этому так относиться. Они понимаешь, чувствуют боль, хоть уход из жизни у них не считается скорбной вестью. Зло за один день нельзя истребить так, чтобы все остальные были счастливы. Тех же людей, нужно половину как минимум под корень выкосить, но разве это правильно?

— Но мы сегодня…

— Это необходимость. То уже не люди. Ладно, не буду тебе грузить, тебе еще трудно во все это врубиться. Пойдем чего-нибудь съедим, заморим червячка.

Вампирша согласилась с ней и уныло поплелась вместе с воительницей внутрь горы гномов.

Глава 14

Марина осталась на базе абсолютно одна. Негодуя на всю мужскую половину наемников за их похотливые пристрастия, девушка разбирала свои вещи и складывала все на полку в шкафу. Под конец разборки она сбросила со злостью книги со стола и села за него, обхватив руками голову и массируя виски.

— Че же мне так плохо? И где Лима?! Когда нужна, ее всегда нет! — девушка обиженно насупилась. Она понимала, что подруга неизвестно где, и могла попасть в любую ситуацию даже опасную для ее жизни. Но обида все равно внутри жгла и съедала, не с кем поговорить по душам. Лима уж точно не стала бы пошло шутить и напоминать ей каждые десять минут, какие у нее классные попка и грудь. Захотелось заплакать и пожалеть себя несчастную. Но раскиснуть сейчас означало, как минимум сутки пробыть в сквернейшем настроении.

— А кто такая Лима? — спросил тонюсенький голосок.

Он хоть и был тихий, но от него девушка подскочила, так что едва не свалилась со стула. Ища взглядом нарушителя спокойствия, Марина нашла его не там, где могла ожидать.

Укрывшись маленьким полотенцем, на нее смотрела фея своими зеленными огоньками глазками.

— Как ты сюда попала? — закрыла глаза девушка, вздыхая.

— Я спряталась в одной из ваших сумок, она оказалась твоей, — улыбнулась маленькая разбойница. — У тебя хороший слух, раз ты различаешь то, что я говорю. Я думала мне придется кричать.

— А что тебе здесь надо и вообще ты понимаешь, что ты в другом мире, а не в своем?! И вообще ты…

— Ну и отлично, — перебила ее хулиганка, — мне надоело выслушивать их нотации. После того, что мы с тобой устроили на поляне, мне стало интересно. Я еще никогда не встречала подобных тебе.

— Не поняла, — опешила Марина.

— Существ с темной кровь, но светлой душой, — пояснила фея. — А как тебя зовут и кто такая Лима?

— Я Марина, — по привычке произнесла девушка и поправилась: — Комета, а Лима — мой лучший друг. Она потерялась, и я до сих пор не знаю где она находиться.

— А я Фейлера. Ты прости, что ошпарила тебе лицо, просто ты была груба, а мы быстро выходим из себя.

— Ладно, проехали, а ты домой не хочешь?

— Нет, а куда мне возвращаться? Меня никто не любит.

— А почему?

— Для них я странная, не такая как все.

— Понимаю, не вписываешься в схему? Прям как Лима, она тоже была не от мира всего…

Незаметно девушки разговорились, словно давние подруги, и никто больше не вспомнил разногласий и таких мелочей как разница в росте. Марина рассказала все о себе и узнала много нового о жизни феи.

Мир фей действительно принадлежал маленькому народу. В одном только лесу, Олоэн, насчитывалось около десятка городов. Если сравнивать с людскими поселениями, то города фей не больше обычного особняка. Феи не любят, когда нарушают их границу, но и без повода не нападают. Маленький народ предпочитали не тревожить. Как уже говорилось ранее их магия очень сильна. Именно по этой причине фей никто не истребил и не захватил их территории.

Фейлера являлась четвертой дочерью посла. Она рассказала, почему оказалась на той злосчастной поляне, где сцепилась с Мариной. Накануне фея поссорилась с матерью и сестрами. Расстроенная девушка улетела из дому. Быть младшим ребенком не всегда хорошо, когда тебя каждый день в пример ставят старших сестер. Она не могла сказать, что именно заставило ее залезть в чужую сумку и покинуть вместе с чужаками родной дом.

— Тебе надо вернуться домой, — проговорила Марина, — твои родители будут беспокоиться.

— Я им не нужна. Кому нужен непослушный вздорный ребенок? От меня одни проблемы. Я не вернусь.

— Ты не права, твои родители любят тебя. Поверь мне. Нам иногда кажется, что родители не любят нас. Но на самом деле они переживают, когда мы болеем, когда плачем.

— Не все. Мои не такие.

Марина не знала, как переубедить ее. Трудно убедить в чем-то другого, когда сам находишься в сплошных сомнениях.

— А я бы хотела вернуться домой. К маме, папе, брату.

— А почему не вернешься? — поинтересовалась фея.

— Как попасть в закрытый мир? Я не знаю. Но даже если я вернусь, как буду жить среди людей? Я же вампир. Мне никогда не стать человеком.

— Я хочу тебе помочь, но моя магия бессильна против проклятия ада.

— Проклятия ада? — переспросила.

— Так мы называем вампиризм. У нас есть легенда, о том, что первым вампиром был демон еще во времена первых хранителей. Наши мудрецы говорят, что он был очень красив и молод. И дабы сохранить свою красоту он стал пить кровь смертных. И тем, кого он кусал, передавалось его проклятие. Ему поклонялись как божеству и приносили жертвы.

— И куда он делся?

— В аду. Он один из адских владык. Его имя не произносят. Он отец всех вампиров.

— А Кларен тоже его деточка?

— Ваш Кларен искусственный вампир, — ухмыльнулась фея.

— В смысле?

— Различают две главные разновидности вампиров: вирусные и потомки отца вампиров. Вирусные появились недавно. Их вывели в своих лаборатория люди. Они создали вирус вампиразма. Я понятия не имею, зачем им понадобилось создавать своих вампиров! Они вывели таких монстров, что мне страшно их описать! Поэтому Кларен не относиться к тьме. Он не ее дитя, он просто универсальный искусственно выведенный хищник.

— Ясненько.

Они разговаривали до тех пор, пока не заснули.

Не стоило Марине забывать о том, что она понравилась термитотелу, иначе не вела бы себя так беспечно. Шруускунер хорошо изучил Вулкана и тех, кто находился с ним в непосредственной близости. Знал, что на временной базе их не будет. Девушку он заметил, еще до того как на наемников напали его дети. Один из так называемых детишек оставил небольшую змейку-маячок на сапоге здорового мужика. Хитрый термитотел подождал благоприятного момента и пришел в мир хозяином положения, дабы забрать будущую супругу. Пьяные мужчины еще не скоро придут в себя, а значит, он успеет уйти.

Каким бы не был сильным термитотел, он прекрасно осознавал, на что способен Вулкан. Пусть суары молодая раса, моложе, чем люди, но они зарекомендовали себя как сильный и независимый народ. Вулкан «личинка», но и в его хвосте достаточно яда, а еще он владел тайной магией своего народа. Если он применит ее, от улья Шруу мало что останется. Рискованно. Молодой суар может лишиться жизни. Шруускунер знал об этом, но предпочитал во всех своих делах соблюдать осторожность. Если бы он не вел подобную политику, то давно кормил бы червей. Конкурентов-то хватало. У термитотела было достаточно времени, чтобы изучить синеглазого бабника. Недавняя стычка с вражеским ульем сильно ослабила его, поэтому столкновения с вооруженными мстителями нежелательны.

— Ты кто такой? — спросил его местный хранитель закона.

Шруускунер улыбнулся и вместо ответа выпустил вторую челюсть длиной в руку. Стражник успел громко вскрикнуть до того, как нашел свою смерть от зубов термитотела. Безразлично переступив труп, хищник продолжил свою неспешную прогулку к базе наемников. Как и предполагалось ранее, девушка спала. Шруу своими щупальцами проделал дыру, напустил усыпляющего газа в комнату. Теперь он мог не беспокоиться о том, что она проснется. Будучи внутри комнаты ему на глаза попалась усыпленная фея, Шруускунер ахнул, разглядывая ее.

— Маленькая, — угрюмо произнес вслух, кладя ее на свою ладонь и разглядывая более пристально, — но мы что-нибудь придумаем.

Термитотел не забыл и про Марину, легко забросил ее на плечо. Прогулочной походкой удалился из здания, насвистывая мрачную песенку собственного сочинения. Насмешливо переступил возле портала еще два человеческих трупа, набрал код и через пару секунд стоял на своей земле, где его ожидал маг — один из сыновей.

— Ну что ж приступим, — произнес он деловито.

— Подожди, вначале ее, — показал Шруускунер фею и вложил в две ладони сына маленькую девушку, — а эту оставим на закуску, — показал на Марину.

— Но она маленькая! — воскликнул маг.

— Так сделай ее большой! Мне, что, учить тебя надо?! — рассвирепел Шруу. — Выполняй! Чтобы когда я вернулся, все было готово! И смотри не оплошай, я могу заменить тебя более расторопным!

— Слушаюсь, господин, — кивнул и удалился.

К термитотелу подбежали остальные его дети.

— Закрепите ее покрепче. Да смотрите, чтобы не скончалась от ужаса. Я подвешу вас за ребра, если ей удастся сбежать, все ясно?

Слуги-дети заспешили отнести девушку вниз под землю, где в помещении рядом с детской ее прикрепили к стене. Быстренько облепили чем-то черным и тягучим. Примерно, таким образом, поступает паук, но его паутина не похожа на смолу или на плевок мокроты. Из всего черного сооружения видна только голова Маринки.

Примерно через часа три девушка пришла в себя, закашлялась и с удивлением обнаружила, что не может пошевелиться. Ей показалось, что она находиться в пещере, где копошились миллионы черных змей. Змей же Марина никогда не любила, особенно таких маленьких и противных. Немного повизжав, девушка в конце концов сообразила, что не змеи то, а нечто иное, к чему пока не находилось никаких названий.

Внезапно стена «расползлась» в разные стороны и пропустила внутрь незнакомых людей и очень довольного Шруускунера.

— Как поживает моя супруга? — спросили ее нежно.

— ЧТО?! — закричала Марина. — А ну отпусти меня, мразь! Ты еще пожалеешь, что родился на свет, ублюдок!

— Какие мы злые, — потрепал ее за щечку. Девушка попыталась его укусить, но не получилось. — Тебе придется потерпеть, моя милая. Скоро ты станешь моей пятой супругой и матерью нашего улья.

— Скорее вонючего термитника с вонючими термитами!

— Тебе понравиться быть моей супругой, — сказал ласково и лизнул ее в шею длинным черным языком.

Марину от отвращения едва не вырвало.

— Подожди всего немного, и мы будем вместе.

— Никогда!

— Упрямая. Я люблю упрямых.

Он еще раз ее лизнул и издевательски посмеиваясь, удалился из помещения, оставив Маринку совершенно одну. Девушка попыталась вырваться, но капкан не поддавался. Даже второй облик результатов не дал. В голове мелькнула отчаянная мысль. Она обречена. Тишина вокруг угнетала, постоянное шевеление черных змей ужасно раздражало.

Что ей делать, как быть? Впервые она столкнулась с тем, что ее способности не помогали. Марина не умела их контролировать и сейчас судьба сыграла с ней злую шутку. Термитотел все просчитал. Что ее ждет? Страшно подумать.

— Вампир, — прошептали рядом. — Вампир, ты слышишь меня?

Вздрогнула, завертела головой, но никого не увидела.

— Вампир, ты слышишь меня?

— Кто вы и что вам надо?! — закричала девушка.

— Вампир.

Из клубка змей медленно появлялась женская рука, а затем постепенно оттуда вылезла черноволосая абсолютно голая женщина с зеленными сетчатыми глазами и красным зрачком. Ее пристальный взгляд пугал. Щупальца хлестали по телу. Многочисленные шипы то выдвигались, то исчезали. Она походила на Шруускунера, но в то же время сильно от него отличалась. Марина понимал, что перед ней стоит матка термитотелов.

— Вампир, мне нужна твоя помощь, — прошипела женщина. — Я освобожу тебя из капкана, но взамен ты должна оказать мне услугу.

— Пока я не узнаю, какого рода услуга я не буду вам помогать!

— Даже если тебе грозит нечто страшное как лишение рассудка?

— Да.

Женщина задумалась и присела рядом.

— Я королева Гуускара улья Зруукана. Его уничтожили, — жарко зашептала. — Мне осталось недолго. Я не доживу до следующего дня. Этот ублюдок вколол в меня яд и мне не выжить. Они перебили всех моих детей, но мой новорожденный сын. Он все еще жив! Я не могу его выкрасть, но знаю где он! Он может создать новый улей! Выкради его, спаси!

— Вы хотите, чтобы я отдала его вашим родственникам?

— Нашей семье немного осталось существовать. Семья Шруускунера почти уничтожила все наше молодое поколение и расправляется со старым. Мой сын последний. Просто спаси его. Я не знаю как просить тебя еще… пожалуйста. Это мой сын! Я хочу, чтобы он жил, а они собираются принести его в жертву нашему темному божеству.

— Со мной была фея, что с ней стало? — вспомнила Марина про маленькую разбойницу.

Матка опустила острый взгляд.

— Шруускунер дурак, фея умрет. Преобразования, что с ней происходят, убьют ее. Она произвела на свет двоих и теперь умирает. Он еще не видит. Но я знаю, что смерть скоро заберет ее.

— И никак нельзя помочь? — с надеждой в голосе спросила.

— Она обречена, даже будь ты хранительницей равновесия тебе не помочь ей.

— Ее дети, там же где и твой сын?

— Да.

— Тогда я согласна, веди.

Одним из своих щупалец женщина быстро освободила Марину из капкана и погрузила ее вместе с собой в кишащую змеевидными отростками стену…

Глава 15

— Они решили напасть? — спросила Лима учительницу, после того как та сообщила ей новость.

Они сидели в покоях Сирены и спокойно пили чай с травами. Олимпиада успела прийти в себя. Рядом с такой сильной личностью как Сирена можно забыть все что угодно.

— Тс, не так громко, — беспокойно осмотрелась воительница, — не хватало еще, чтобы о нападении услышали гномы, они сразу паниковать начнут.

— А мне казалось, что они крепкие ребята, — с сомнением произнесла девушка.

— Крепкие-то крепкие, но я о другом, — нахмурилась собеседница. — Они же не умеют готовиться без шума. Если им ничего не говорить они спокойно без нервов дружно соберутся и дадут врагу в бубен, и не будут отвлекаться. Достаточно того, что о нападении знаю я. За голую задницу они нас точно не сцапают. Это я тебе обещаю. Хотя у темных в горе имеются свои шпионы, но о них тоже не стоит волноваться. Они замолчат, как только запахнет жареным.

— А откуда вы знаете? — удивилась Олимпиада. — Откуда у вас информация?

— Оттуда откуда и все остальное. Ты еще не догадалась, каким я даром обладаю?

— Ясновидением что ли?

— В точку, — кивнула Сирена. — Только я не вижу своего будущего и прошлого. Я вижу чужие судьбы.

— Вы умеете его контролировать?

— Есть дни, когда он мне неподвластен, дорогуша. В такие дни я неадекватна. Так что, если тебя что-то поразит в моем поведении, не бойся, это я в трансе.

— И как это?

— Что? — не поняла женщина.

— Видеть будущее?

Сирена мигом пригорюнилась.

— Ничего приятного, — призналась.

— Почему? — не поняла Лима.

— Представь, каково знать точную дату и время смерти того, кто стоит рядом с тобой? Я утрирую, но примерно так и происходит. Если кому-то суждено умереть в ближайшее время я это увижу.

— Суждено?

— Да, а ты думала, что мы умираем, как нам вздумается? — ухмыльнулась воительница. — Но смерть и жизнь как ни странно зависит от нашего выбора. Сделал неправильный ход — надевай белые тапочки.

— Я вообще об этом как-то не думала, — покачала головой.

— Ты никогда не задавала себе вопрос, почему я сражаюсь? Почему предвидя заранее гибельное сражение, иду туда сломя голову.

— Вы видите их смерть, — закончила за нее Крик.

— Да, и картина такая яркая, что можно спутать с реальностью. Если ты не подозреваешь, что это всего лишь видение, то действительно перепутаешь. Кто-то может подумать, что классно, когда ты наделен подобным даром, на самом деле это ужасно. Пусть я не вижу своего будущего и своего прошлого, мне с лихвой хватает чужого. Сотни переплетающихся судеб, тысячи жизней за раз. Тебе трудно понять меня, я сама себя редко понимаю.

— И мою?

— И твою судьбу тоже, а так как ты в непосредственной со мной близости, твою я вижу особенно часто.

— И какое оно?

— Я не имею права рассказывать всего, иначе я повлияю на твой выбор. У тебя две главные дороги, — в ее руке появилось два шара размером с кулак, один — красный как кровь, другой — прозрачный и чистый как хрусталь. — Выбор за тобой.

— Стану я адским вампиром или нет, да? — предположила Лима, не услышав продолжения.

— И да, и нет. Дорога тьмы, — протянула вперед красный шар, — и дорога света, — красный заменился прозрачным шариком. — Мало верить, нужно действовать. Неважно как, твоя вера должна быть так сильна, чтобы другие загорались от тебя, понимаешь?

— Не совсем, вы предлагаете мне стать проповедником?

Увидев насмешливый взгляд Сирены, девушка покраснела, поняла, что сказала глупость. Который раз показалось, что ее учительнице очень много лет.

— Никто не станет тебе верить, если ты будешь вяло гореть. Я не знаю, как тебе объяснить. Ты должна почувствовать сама. И твоя ненависть к мужскому полу только ближе подведет тебя к пропасти.

Она встала со своего места и вышла из помещения. Лима обижено проводила ее взглядом, но догонять не стала. Девушка считала, что мир был бы лучше, не будь в нем мужчин с их похотливыми взглядами на жизнь. Она восхищалась Сиреной, но принять ее слова не могла. Хорошая горькая пилюля, дабы снять розовые очки и увидеть мир таким, какой он есть.

Олимпиаде расхотелось спать. Не хватало воздуха в душных норах гномов. Желание выйти в ночь и вздохнуть полной грудью возрастало с каждой секундой. Пусть они и в осадном положении, но не хотелось лишать себя удовольствия.

В пустынных коридорах никто не встретился, разве что немногочисленные часовые. Они практически не обращали на нее внимания. Мало ли, что может взбрести в голову молодой ученице легендарной воительницы? Лишь один из них осведомился:

— Может чаю?

— Нет, спасибо, не хочется как-то, — ответила девушка. На что ей лишь пожали плечами, мол, на «нет» и суда нет.

Ночью было холодно, пришлось покрепче закутаться в халат. Лима по жизни «мерзлячка». Даже летом она могла спокойно пить горячий чай и укрываться шерстяным одеялом, поражая окружающих. И сейчас будучи вампиром, она так же мерзла, как и раньше, разве что чуточку меньше.

Вдали виднелись многочисленные огоньки лагеря темных. От недавнего воспоминания стало мерзко, и девушка вздрогнула. Она собиралась уйти обратно в тепло, как ощутила влагу на носу. Взглянув на небо, увидела множество падающих снежинок, в руке самой собой возникла заэна.

— Почему я? Не моя стихия лёд, я не воин как твой бывший хозяин и не быть мне, такой как его жена. Почему?

Ответа она так и не получила. Ее оружие засветилось, призывая девушку к вниманию. Открыв рот, Лима заметила движение в стане врага.

— Именно, они нападут сегодня ночью, дорогуша, и не часом позже. Ночь — их время, — услышала громкий голос своей учительницы.

— Но гномы! — ужаснулась Олимпиада.

— Они выйдут, но будет поздно.

— Но на них же нападут! — возмутилась, разворачиваясь на голос.

Глаза учительницы горели в ночи, переливаясь всеми цветами, какие только можно представить. Она сидела на скале как породистая кошка и насмешливо улыбалась.

— На что мы с тобой? У нас есть время до рассвета. Думаешь, не хватит?

— Мы вдвоем против них? — кивнула в сторону войска.

— Гномы будут спать до утра, — пояснила воительница. — Их никто не сумеет разбудить, даже стрельни они из пушки без глушителя.

— Почему?

— Ну, во-первых, ночью, как и все уважающие себя гномы спят, часовые внутри горы не в счет. Во-вторых, часовые с наблюдательных постов сняты. Они в дрязг пьяны и до утра точно лыко не будут вязать. Нервные попались ребята, тут уж не попишешь, они же тоже живые.

— А в-третьих? — спросила Лима, подозревая, что и этот пунктик тоже есть.

— В-третьих, всех гномиков банально пытались усыпить.

— И вы знали об этом?

— Ну, знала, а что толку? Гномы мне все равно не поверили. Они ж у нас простые, как дубки молоденькие. Попробуй в их железные головы втемяшь, что в их неприступные горы проникли крысы и насыпали травки усыпляющей в еду. Яду подсыпать не рискнули. Их бы раскусили. В этом плане наши гномы не дурачки, сообразили бы, что в пище отрава. А так что? Травка безобидная, есть можно? Можно. Так чего паниковать?

— Так же и проиграть войну можно!

— Они бы и проиграли, но, а мы на что с тобой? До утра сотню положим, а потом гномики проснуться и топориками злыдням люлей наваляют.

Челюсть Олимпиады оказалась на земле. Она подозревала, что Сирена «безбашенная», но чтоб настолько! Вдвоем против целого войска! Чистейшей воды самоубийство!

— Мы трупы! — проговорила убито.

— Брось! Подумаешь, их там всего-то пару тысяч! Разберемся! — спрыгнула со скалы Сирена. — Помнишь, я тебя заставляла бегать от стаи молодых белых вампир?

— Ну?

— Придется вспомнить навыки и притвориться безобидным зайчиком.

— ЧТО?!!

— Ну, зайчик убегает же от волка? Ну, вот и тебе придется побегать малек, ручку тебе порежем, чтобы запах крови им башню снес, и устроим кучу малу.

— Я покойник…

Лима думала, что ей просто придется убегать, но она не знала, что ее собираются разрядить в полностью белый купальник, словно только и предназначенный для бега и… заячьи ушки поверх белых распущенных волос и пушистых кокетливый хвостик на попке. Сирена имела своеобразное чувство юмора. А если еще учитывать, что на дворе ночь и черная земля еще не успела покрыться снегом, то можно представить какой заметной целью она стала для противника. Рука порезана на уровне локтя. Ладони ей могли пригодиться, на случай непредвиденного препятствия.

Армия приближалась. Ветер дул девушке в лицо. Значит, запаха темные не чувствовали. Лима услышала удивленный гомон и стала громко кричать, привлекая к себе внимание:

— Эй вы, чучела огородные, смотрите на меня! — повернулась к ним задом, крутя заячьим хвостиком. — Кому подать зайчика под кровяным соусом?! Ну же, не стесняйтесь, подходите, а то мне скучно стало!

— Гей, хлопцы, налетай! На всех зайца не хватит! — услышала чей-то веселый голос, подозревая, что он может принадлежать Сирене.

Темные пораженно переглянулись. И тут ветер переменился. До их носов дошел привлекательный запах «зайчика» (коррекция Сирены, действующая до утра).

— Заяц один, а нас много!! — крикнул кто-то задиристо.

Что началось. Побежать-то, они побежали, да вот только не забывали тумаков товарищам по оружию давать, а то и вовсе особо ретивым головы отправлять в дальнее странствие под ноги спринтерам. Девушка, предвидя неблагоприятный расклад, громко визгнула почище того зайца и бросилась на всех парах в противоположную сторону. Тут и дураку понятно, любой косой скончался бы увидев такую огромную толпу хищников желающих им пообедать.

План прост: пока половина врагов бежит за ней, Сирена и ее желтоглазый напарник врезается в другую часть войска и начинает косить малочисленного опешившего противника. Эффект неожиданности, как его еще назвала воительница. Лиме всего ничего придется побегать вокруг лагеря темных, если, разумеется, выдержит и не нарвется на зеленокожего любителя женской плоти.

Нежить позади нее улюлюкала и находилась в полном ударе. Они забыли, зачем пришли и с кем должны сражаться. Аппетитный хвостик впереди стал дороже всяких там жилистых и кряжистых гномов. И неважно, что заяц один, хотя они вообще мало имели представления, что это вообще за зверь.

— Мамочка, роди меня обратно! Ты родила идиотку! — кричала Олимпиада, чуть ли не плача и продолжая бежать в своем потешном облике.

Все бы хорошо, если бы перед ней не появился неизвестно откуда ее старый знакомый с зеленной кожей. Глаза злые, в руках огромный двуручный меч. Визгнув еще раз, девушка тормознула, едва не столкнувшись с ним в грудь в грудь. Застенчиво улыбнулась.

— Ах, сволочь поганая! — сказал он. — И как я не догадался раньше? Ты лишила меня союзников!

Взмах мечом. Она присела.

— А теперь пытаешься разрушить мои планы и сорвать атаку! — опять взмах и снова вампирка успевает. А ревущая нежить-то приближается.

Он втянул воздух носом.

— А ты стала по-другому пахнуть, пожалуй, я буду первым, кто попробует твою жалкую плоть!

— А-а-а! Мне она самой нужна! — завизжала Лима, бросила в него снежком, тот залетел рогатому прямо в рот и заставил подавиться. Потом Олимпиада много раз себя спрашивала, откуда взялся снежок, и как вечная «мазила» умудрилась попасть. Но в данный момент в наличии имелась только одна мысль — убежать.

Ласточкой девушка перепрыгнула трещину и кувырком скатилась с горочки. Теперь она была не столько белым зайчиком, сколько грязным тушканчиком, так как приземлилась прямо в грязь лицом.

В руке вновь возникла заэна, по неизвестному наитию девушка что-то дернула и из ее оружия, в сторону толпы, полетел кинжаловидный сгусток энергии. От него никто не увернулся, и часть нежити отброшена взрывом.

— Ни фига себе! — икнула, пораженно рассматривая светлый артефакт.

Она едва сумела увернуться от удара меча сверху и только благодаря своему артефакту. Оставалось поражаться, как быстро двигался рогатый. Девушка попыталась сопротивляться, но Анализела еще не стала продолжением ее руки. Лима не ощущала ее, так как Анален. Заэна вскоре была отброшена в сторону, и меч неотвратимо опускался вниз. Лима закрыла глаза, ожидая боли, но лицо залило что-то мокрое и липкое.

— Чего лежим, кого ждем? — спросили насмешливо.

— Сирена?

— Ага, а ты кого ждала, Агату Кристи?

Девушка открыла глаза и увидела ухмыляющиеся лицо воительницы в рогатом шлеме, в черных доспехах. В одной руке она держала шикарный молот, в другой — сверкающий двусторонний топор. Олимпиада еще поразилась, как она держит такое массивное оружие в руках и не падает снопом.

— А…

— Нет, я уничтожила его тело, но, увы, через пару тройку дней он снова будет здесь в прежнем облике, хотя нападать решиться не скоро. Они живучие твари, их не очень-то просто убить. Вот если бы ты его пырнула своей заэной, тогда он бы не вернулся в реальный мир.

Лима услышала крики и лязг оружия, повернувшись, узрела самый разгар сражения.

— А…

— Гномы проснулись.

— А как же снотворное, они же вам не поверили?! — изумилась ученица, вставая и снимая свой «дурацкий» головной убор.

— Поверить-то они мне не поверили, но, а на что мне мозги, ты скажи, голуба моя? Я травку-то конфисковала, а вместо нее подсунула пряности похожие внешним обликом на нее. Так что наш шпиончик крупно сел в лужу. А твои крики быстренько перебудили всех гномов. Видя, как ты визжащая в своем костюмчике зайчика драпаешь от алчущей нежити, спасаешь их сонные тушки, гномикам стало стыдно. И они быстренько собрались, спустились и дали в табло самым резвым козликам. Вон посмотри, как они стараются! Я их даже так не заводила своими речами, как ты своим прикидом!

— Я тебя придушу!! — рявкнула Олимпиада совершенно не в себя от гнева, хитрая мордочка Сирены стала последней каплей в ее терпении.

— Ой, напугала кота сосиской, лучше иди, помоги гномам, а то совсем распоясалась!

Девушка еще раз икнула. Ей быстренько вручили заэну и хорошим подзатыльником отправили воевать. Сражаться оказалось не с кем, но хоть на ком-то девушка все-таки выместила все, что накопилось на душе. Последний рассыпавшийся скелет еще долго получал от нее удары, пока Лиму, орущую как бешеная обезьяна, не оттащили от него. Единственное, что ей запомнилось то, как бросалась в самую гущу Сирена. Она опережала гномов, которым предстояло встретить смерть, и заслоняла их собой. В ее теле торчало больше кинжалов, чем в ком бы то ни было. Но когда все закончилось, имела силы улыбаться, вытаскивая из себя чужое орудие убийства. На Олимпиаде насчитывалось всего пару царапин, но гномы все равно смотрели на нее как на героя и дружески похлопывали ее по спине (до плеча не дотягивались).

— Неужели вам совсем не больно? — спросила Лима, приблизившись к учительнице.

Воительница покачала головой.

— Сегодня мне было больно, — отвечала, — когда я остановила меч, предназначенный тебе, и он впился в мое плечо.

Девушка удивленно открыла рот.

— У него в руках было адского оружие, ничто другое меня не возьмет. Силы в нем недостаточно, чтобы реально причинить мне вред, но и этого хватило, чтобы я почувствовала боль. Не боись, рана затянется завтра, а вот если бы он порезал тебя, ты бы однозначно скопытилась, даже будь на тебе одна царапина, — последний кинжал вытащен из ее тела.

— Спасибо, — виновато произнесла девушка.

— За что?

— За то, что спасли меня.

— Брось! — махнула рукой Сирена. — Любой светлый поступил бы точно так же, в этом наше главное отличие от них, — кивок в сторону врагов. — Запомни раз и навсегда, мне нельзя убить обычным оружием. Будь во мне хоть тысяча этих зубочисток, — она покрутила в руке кинжал и вздохнула, — я бы выжила. Но и адское оружие не одинаково на меня действует, если то было оружие адского владыки — я бы тут не стояла. А вот адского генерала — я бы провалялась в постели минимум месяц, а то и год, и это заметь от одного пореза. А такая мелкая шушера, как высшие демоны убьют меня, если распилят на мелкие куски.

Подошли гномы.

— Может, великая Не имеющая облика, и ее достопочтимая ученица Крик чего-то желают?

— Чаю, если можно. Пить хочется, — выдохнула Лима.

— Мне того же, — хмыкнула женщина.

— А может самогончика? — лукаво подмигнул один из гномов.

— Не сегодня, нам еще предстоит дальний путь.

— Неужели не останетесь отпраздновать? — жалобно промолвил тот же гном.

— Увы, время поджимает, мы и так задержались, — пожала плечами Сирена, — не вы одни, нас ждут, мы должны идти.

Гномы согласно закивали. Принесли чай. Сирена с удовольствием отпила из чашки и показала знаком гномикам, что хочет остаться с ученицей наедине. Когда они разошлись, Лима тревожно спросила:

— Мы что, действительно уходим сейчас?

— Да, хотя желанием особым я не горю. Я гномов уважаю и люблю. А тех, к кому мы должны топать, не перевариваю. Но ничего не поделаешь, на то мы и добрые, чтобы помогать всем вне зависимости от симпатий.

— И куда дальше?

— Дальше? — задумалась Сирена. — Заглянем к амазонкам, хотя я не в восторге от подобной мысли. Поверь мне, эти дамочки отличаются сквернейшим характером и сучки порядочные. Я тебе это говорю по секрету. Не вздумай им сказать, башку оттяпают и это минимум, что они могут с тобой сделать.

— И когда к ним отправимся, через какие миры должны идти?

— Пешечком идти — ноги отваляться. Я применю шарик-телепортации, заодно сэкономим время на транспортировке.

Она действительно достала шарик.

— Гномы пока, всех люблю и обожаю! Не поминайте лихом! — крикнула воительница напоследок, прежде чем бросить шар под ноги.

Одна вспышка и картинка мира кардинально поменялась. Олимпиада с удивлением рассматривала странный каменный город в свете солнечного дня. Она не переставала поражаться новизна и полету человеческой фантазии. Они стояли на каменной площадке возле статуи женщины с занесенным копьем в руке. Статуя девушке не понравилась. Грубая, квадратная, угловатая. Складывалось ощущение, что бедная женщина складывалась из сплошных квадратиков и прямоугольников. А здания…

— Да, да, — словно отвечая на ее немой вопрос, проговорила Сирена, — эти девочки помешены на оружии, потому и дома у них как копья, мечи и тому подобная хрень. Матриархат и все такое, полнейшая безвкусица и отсутствие маломальского чувства стиля. Бабы как мужики — накаченные качки. Мужики, увы, подкаблучники и жополизы с внешностью фотогеничных мерзавцев.

— То есть, красивые?

— Ага, хотя кто как, краше обезьяны и то прогресс! — скептически хмыкнула воительница. — В городе процветает лесбийская любовь.

— Какая?! — резко повернулась к учительнице Лима, думая, что ослышалась.

— Лесбийская, думаю объяснять не надо, что это такое?

— Нет, не надо, — чмокнула губами, отворачиваясь в полнейшем изумлении.

— Станут приставать, делай рожу кирпичом и ссылайся на меня. Я тут известная особа, меня они знают.

— Учту.

— О, а вот и они! — воскликнула.

К ним вышли десятка два мужеподобных барынек, явно увлекающихся самым суровым бодибилдингом. За ними шествовали десяток барышень полегче, но гибких как пантеры с глазами убийц. И по середине пять фигурных дамочек, их фигурки можно сравнить с ножкой бокала. Фотомодели не меньше. Руки не тонкие как у цыпленка, а в меру накаченные. Мускулистые, загорелые и красивые ноги. Первые — в доспехах с двуручными мечами. Вторые — в черных одеждах с длинными одноручными мечами изящной формы. Третьи — в красивых белых платьях с разрезом до бедра и широким кожаным поясом на талии, у каждой висело по кинжалу.

— Тяжелая артиллерия, легкая и мозги всего этого сброда, — перечислила Сирена на ухо ученице. — Не поскупились. Видно, уважают мою силу, — в слух же она закричала: — Бабыньки, я польщена таким вниманием к моей скромной персоне, но разговаривать буду только с вашим бабским коммандосом! Мне мое время дорого, потому сочту за честь, если вы меня проводите!

Олимпиада хихикнула в кулак. Какое-то мгновение воительница сама серьезность и поражала своей мудростью, но могла выдать такое, что диву давался ее поведению. Ее речь нередко сопровождалась «трасянкай», то есть воительница, намеренно использовала слова из разных языков, смешивала их и перемешивала. Сирена искренне считала, что, так как языки все равно меняются и если ей весело от этого, почему бы не перевернуть все с ног на голову. Ее волновал только смысл сказанного, на правила же плевать хотела с высокой колокольни. Глядела вглубь, в саму сущность, непредсказуема в своих поступках. Сирена так мастерски скрывала свои истинные эмоции, что даже самые близкие не могли понять, что действительно у нее на уме.

Девушки опешили от наполовину фамильярного тона воительницы. В недоумении даже находили так называемые «мозги» почетной делегации. Дамочки переглядывались, словно спрашивая друг у друга, не ошиблись ли они.

— Гэй, долго мне ожидать, пока вы сочтете нужным меня сопроводить навстречу к коммандосу?

— Вы Холодная кровь? — почтительно и в тоже время подозрительно спросила одна из пяти фотомоделей.

— Угу, она самая.

— А это кто?

Сирена повернулась к Лиме и обратно к вопрошавшей даме.

— То ученица моя, Крик. Еще вопросы будут?

— Нет, — натянуто улыбнулась амазонка, — извольте идти за нами.

— Как скажите, девицы-красавицы, свет очей наших.

Кто-то из «тяжелой артиллерии» поперхнулся. По приказу амазонок-фотомоделей, обеих девушек окружили со всех сторон и в таком порядке повели к дворцу, виднеющемуся издали.

— Дворец похож на металлический веер, — шепнула Лима Сирене.

— Их национальное оружие — палка с веером на конце, — отвечала учительница. — Не спрашивай, из какого металла они его делают, все равно не знаю, но сплав высоко цениться здесь и не только здесь, но и в других мирах. Вееркаром тяжело овладеть. Зато, если сможешь им пользоваться, мясо полетит во все стороны. Даже не все амазонки умеют использовать его по назначению, лишь жрицы да владычицы с младенчества обучаются сражаться крутыми палочками.

— И вам такую вручат?

— Вручат, вручат. Но у меня есть вееркар.

— А вы были здесь ранее?

— Нет, я посещала других амазонок в соседнем мире со схожими традициями. Сейчас мы гостим у Гоодуке, а я воевала за Лизондок. Но не думаю, что они сильно отличаются. Хотя Лизондки благороднее будут, и фанатичек никто у них не слушает, свои мозги на плечах есть. У Гоодуке среди правителей блондинка и психованная шаманка. Миры амазонок имеют связь через портал. Когда Лизондок взяли под колпак некоторые амазонки из Гоодука, не смогли вернуться домой и сражались вместе с союзницами.

— Вот поэтому они вас знают! — догадалась Олимпиада.

— Ага, — согласилась воительница, — до тех пор до Гоодуке доходили слухи, что шастает тут одна психованная особа, сражающаяся с тьмой. И в случае победы над врагом, требующая, в качестве оплаты, лучшее оружие народа. Гоодуке знают кто я такая. Они мне даже имя, как видишь, дали. Эльфы, гномы и другие им же подобные пускай давятся своим мнением, а у них свое представление обо мне.

— Ясно.

Во дворец они пришли молча. Многочисленные представительницы прекрасного пола разодетые в длинные разноцветные туники с двумя разрезами до бедер, рассматривая новоприбывших с нескрываемым интересом. Они перешептывались и кивали на девушек.

— Посмотри, у нее белые волосы! — услышала Лима.

Девушке захотелось сквозь землю провалиться. Она не любила становиться предметом всеобщего внимания, сразу ощущала себя не в своей тарелке. Сирена ободряюще пихнула ее в бок.

Конвой поредел, когда они приблизились к покоям владычиц. Всего их как говорила Сирена десяток, не более. Внутреннее убранство дворца напоминало владения персидского шаха, разве что все стены украшали не только дорогие ткани и ковры, но и оружие всех мастей и видов.

Встретили их главные люди мира всего, красиво расположившись на мягких красных подушках. Каждой владычице не менее тридцати лет. Совершенно разные женщины, но одинаково накрашены. Богатые одежды и прекрасной ювелирной работы золотые диадемы на головах. Не менее дюжины молодых красивых мужчин прислуживали им в одних шароварах нисколько не скрывающие статные фигуры. Взгляды томные и презрительные. Разбалованы парни сладкой жизнью. Даже неопытной Олимпиаде стало понятно, для чего нужны юнцы.

— Жрицы, посередине три владычицы, в сторонке шаманка, — услышала едва слышный шепот Сирены Лима.

Девушка пригляделась. В середине сидели две блондинки и одна брюнетка — владычицы, а вот та, что с левого краю от них — пожилая дама лет пятидесяти — шаманка. Ее предположения оказались верны.

— Холодная кровь, мы рады приветствовать тебя в нашем славном царстве, — начала брюнетка, видимо, она была у амазонок самой главной. — Мы знали, что ты отзовешься на клик наших богов и придешь к нам, дабы уберечь наш народ от погибели.

Воительница крякнула и вздохнула тяжко. Ее откровенно позабавила речь амазонки.

— В сторону лесть перейдем сразу у делу. Мою цену вы знаете. Вместе со мной будет сражаться моя ученица. У нее свои доспехи и оружие. Хотела бы…

— Она не может сражаться! — перебила Сирену шаманка, негодующе приподнимаясь со своего места.

Меняющие цвет глаза сузились.

— Это еще почему, есть что-то, чего я не знаю? — спросила тихо. Но Лима, неплохо изучившая свою учительницу, предпочла бы, чтобы она кричала.

— Она девственна! — пояснила шаманка, безошибочно определяя, что за фрукт стоит перед ней.

— И?

Более подробно разъяснила брюнетка:

— Только женщина, познавшая ласку мужчины, может сражаться вместе с истинными воинами. Мы можем предоставить ей молодого и полного сил юношу. Он сделает ее настоящей женщиной. В этом деликатном деле он самый опытный, — кивнула одному из своих мальчиков и он, улыбаясь, приблизился к обомлевшей Лиме, собираясь прямо здесь и сейчас выполнить приказ.

Очнувшись как ото сна и сообразив, что ей предлагают, Олимпиада отскочила от парня как от гадюки и скрылась за спиной Сирены.

— Я не хочу! — воскликнула возмущено.

— Та-ак, а это уже свинство! — наклонила голову в гневе воительница. — Моя ученица не обязана спать с этим… мальчиком! Перебьется как-нибудь без девственницы, а сражаться она будет!

— Холодная кровь, — презрительно сощурила глаза амазонка, — ты поощряешь поведение своей ученицы? Она все еще не познала любви мужчины! Она должна стать женщиной, так заповедовали нам боги!

— Ты хочешь сказать, банально заняться сексом? — хмыкнула женщина-воин, зажимая Лиме рот рукой, прежде чем та сделает глупость и что-нибудь скажет.

— Называй, как хочешь, Холодная кровь. Каждое дерево должно дать плоды. Бесплодное дерево бесполезно.

— Без любви и заботы плоды сгниют едва появившись. Только истинная любовь может дать ростки. Все остальное прах, шелуха без семян, которые съели черви.

— Девушка должна познать объятия мужчины, чтобы стать женщиной и дать плоды.

— Успеет, куда торопиться? — фыркнула Сирена. — Если она будет испытывать отвращение к мужчине, то какой толк от ее плодов? Она вольна делать то, что ей захочется. Если не хочет становиться женщиной то пусть так, никто не вправе ее неволить и уж тем более вы.

— Ты хочешь сказать, что воля богов ничего не значит? — начала злиться брюнетка. — Они оставили нам свои знания, и мы должны следовать их заповедям. Девушка должна стать женщина…

— Создатель — один, а твои боги — миф! — яростно перебила амазонку воительница. — Их слово для меня такая же пыль, что под моими ногами, в них нет силы!

— Если они миф, то почему ты здесь, Холодная кровь? — злобно бросила шаманка.

— Потому что мой Бог сказал идти сюда. Он дает мне силы. Его слово для меня закон. И я не помню, что бы по его воле кто-то кого-то неволил, каждый имеет выбор и никто ему не судья. Пусть даже дерево засохнет, но никто не имеет власти над его духом. Плоть — ничто, душа — истинная ценность мироздания. Именно о ней нужно заботиться в первую очередь. Чего стоит орех с твердой скорлупой, если его внутреннее содержание сгнило?

Лицо амазонки брюнетки побагровело, и она заговорила жарко:

— Ты много себе позволяешь, Холодная кровь! Много столетий мы следовали заповедям наших богов и каждая женщина, взявшая меч, не нарушала их! Сражаться имеет право только воительница, познавшая любовь мужчины, его объятия и ласки! Настоящая женщина, а не рабыня! С такой горячей кровью, чтобы враги устрашились ее пламени! А не с мочой в жилах!

— Моча говоришь? — усмехнулась презрительно Сирена. — Тогда прогони меня, и я с радостью уйду из города, и тогда твоей стране не помогут твои боги и горячая кровь твоих воительниц! Твой город сотрут с лица земли!

— Ты пришла…

— Я руки своего Бога! — перебила гневную речь амазонки Сирена. — Мне твои боги не закон! Моя ученица будет сражаться! И я не буду заставлять ее ложиться под этого сына мула! Придет время и ее мужчиной станет настоящий воин, с духом крепким как броня, а не эта обертка от фантика! Моя кровь холодна — это правда, но мой дух вулкан! И если ты так сильна в своих словах, то почему твои амазонки леденеют от одного моего взгляда? Ты сама едва сидишь, чтобы не сбежать! Моя сила в моей душе! Моя жизнь — сражение и мне не нужно масло, чтобы воспламениться!

— Ты предлагаешь мне нарушить закон моих богов! Они отвернуться от нас, если мы нарушим их заповеди и пойдем против традиций!

— Я ничего тебе не предлагаю, кроме помощи! — фыркнула раздраженно. — Если ты отказываешь ее принять, я уйду! Она будет сражаться, если буду сражаться я! Закон твоих богов или жизнь твоего народа! Выбирай, амазонка, ибо я больше не приду! Где двери закрыты, не стоит стучаться дважды!

Амазонки беспокойно переглядывались. Они знали, что туда куда приходила Сирена сражение выигрывали. Даже безнадежная ситуация становилась выигрышной с ее участием. Она стала всеобщим военным талисманом. Многие мечтали, чтобы Сирена сражалась вместе с ними. Но она приходила только туда, где народ ждало полное уничтожение. Отказаться от ее помощи, когда над страной навис меч смерти — безумие, но идти против богов тоже плохо. Что выбрать?

— Это твое условие? — спросила главная амазонка, закрыв глаза.

— Да, и у тебя есть время подумать и обсудить все со своими жрицами. Я не буду подчиняться вашим богам, запомни это раз и навсегда. Не нравиться моя персона, я покачусь на все четыре стороны. Я не подчинюсь вам, как и другим до вас. Я вольный ветер и моя ученица — часть моей маленькой армии.

Она, подтолкнув Олимпиаду к выходу, вышла из зала владычиц. Лима шагала за ней молча, пока воительница не остановилась возле балкончика. Взгляд Сирены устремлен на горизонт, лицо ничего не выражало.

— Спасибо за то, что заступилась, — тихо прошептала Лима, ловя себя на мысли, что только и делает, что благодарит ее.

— А иначе и быть не могло, — вздохнула воительница. — Я не позволю разукрашенным курицам в доспехах диктовать нам условия. Девственница не может держать оружия, абсурд, да и только! Интимные дела личности никого не должны касаться! Тем более их! За что я люблю эльфов, гномов и веронов, им пофиг на твои взгляды! Они не лезут со своими нравоучениями в чужое корыто! В этом люди выделились, дай им только покомандовать!

— Как ты думаешь, что они предпримут?

— А ничего! Уйду я — им капут, останусь — они победят. А обмануть меня им не удастся, имеется горький опыт. Они пытались меня подложить под одного из своих красавчиков, но ничего не вышло. Зелье на меня не подействовало, вот с тех пор они меня и называют Холодной кровью.

— Ты так уверена в том, что они победят, если будешь участвовать ты?

— Крик, посмотри мне в глаза, — девушка едва выдерживала взгляд Сирены, но смотрела. — А теперь скажи, та сила, что ты видела, способна проиграть?

— Непобедимых нет.

— Непобедима не я, а то, что внутри меня. Она не сломается и не согнется, это противоестественно для нее. Мой девиз: «До последней капли крови» он тебе что-нибудь говорит?

— Ты положишь голову на поле сражения, но выиграешь его, — выдохнула Крик.

— Вот именно, я могу представить много случаев, когда смерть от меня находилась на волосок. В ущелье с темными эльфами мы — а нас было двадцать — смертники по-другому, стояли до самого конца. Мы должны были держать ущелье, не впускать врага, пока не придет подкрепление. Я думала, что найду в том ущелье свою смерть, девятнадцать парней были готовы к самому ужасному. По меркам эльфов они были молоды, но они готовы были умереть за свой народ за его будущее. Они приняли меня против всех своих законов, светлую, считай врага. И знаешь что?

Олимпиада не знала, поэтому молчала, внимая каждому слову, заворожено уставившись на Сирену.

— Вокруг лежали горы трупов, на нас не было живого места от ран, чужая кровь перемешалась с нашей кровью. Погибло три эльфа, остальные выдержали. Мы не впустили в ущелье ни одной твари. Они визжали и пищали, накидываясь на нас всем скопом. У кого-то даже оказалось в руках адского оружие. Но мы стояли вопреки всему. Когда пришло подкрепление от орды практически ничего не осталось. Темным эльфам осталось только добить и они добили. Почему я так яростно защищаю силу души? Эльфов Дармагада все считают темными, злом, но именно они не сдались, не покорились. Казалось бы, что легче стать союзником мрака? Они же сами зло! Эти эльфы, не все, но большинство сохранили свои души, частицу того добра, которое горит словно свеча в кромешной тьме. Я умирала, а они выхаживали меня, словно я была одной из них. Ложечкой кормили, пока я не поднялась на ноги.

Она снова вздохнула.

— Им легче было убить меня, ведь я пришла и так же бы ушла от них. Я свет — их враг. Там на койке я оставалась немощна. Они всеми силами боролись за мою жизнь, а могли пустить яд в мои вены, и тогда бы я не поднялась. Три эльфа погибло, остальные выжили. Они спрашивали, поправляясь, не изменилось ли мое состояние. Они переживали. Возможно, ли это, как ты думаешь?

— Они увидели в тебе то, что увидела я, — Лима положила свою руку на плечо воительнице. — Надежду. Я видела, как ты бросалась на меч, когда он должен был поразить другого, и наверняка тоже самое видели они. Жертвенность отличие света от тьмы или я не права?

— Сражение не синоним убийства. Я сражаюсь для того, чтобы дарить жизнь тем, от кого ее хотят забрать. Раз я так сильна, и только адское оружие может меня уничтожить, а удар мечом в сердце кажется комариным укусом, то я не имею права отсиживаться за чужими спинами. И я буду бросаться на меч, в костер, все равно куда. Так оно должно быть, для этого меня создали. Защищать слабых. Даже одна жизнь, одна душа стоит борьбы, и ею не следует жертвовать. Жертва оправдана только тогда, когда живое существо сознательно пошло на гибель ради спасения других. Если ее принудили к жертве… — хмыкнула — то не жертва эта, а убийство. Убийство — насильственное принуждение расстаться с жизнью и не может быть оправдано кровавыми богами, которые зачастую оказываются исчадиями ада.

Олимпиада решила сменить тему.

— Кто наши враги? Темные мужчины решившие захватить побольше рабынь?

— Ага, держи карман шире! — ухмыльнулась ехидно Сирена. — Делать им больше нечего как к бабам соваться. У них считается любой сунувшийся к амазонкам, контуженным на всю голову. Мериться силой с человеческой женщиной — позор для любого рогатого мужика.

— Хочешь сказать…

— Угу, против нас попрут одни «дэвушки». Рогатые с хвостами и сквернейшим характером. Но это еще цветочки! Злобные ведьмы с прогнившими конечностями. Зомби-женщины, парнокопытные адские Забодалки. Церберы, все сучки как одна. Гарпии бездны, только и гляди, как бы не плюнули на макушку и пометом не стрельнули, а то вовек не отмоешься от вони. Кадрилки, сукубки, жабы-переростки (страхолюдье жуткое!), бодалки и фиг знает еще что! Скелеты и те бабы!

— Похоже на столкновение двух феминистических групп, — поперхнулась.

— Скорее лесбиянок, и те и другие всеми лапами за нетрадиционную любовь.

— Но амазонки…

— Им же размножаться как-то надо, — перебила ее Сирена, — вот и придумали законы, чтобы никто не увильнул, а то, знаешь ли, и они сами себя прекрасно того… удовлетворяют, без мужиков.

— Какой кошмар, — покраснела Крик.

— Я не говорю про всех амазонок, по мирам их полным-полно, но именно эти, такие как я сказала.

— А есть еще и голубизна? — вдруг поинтересовалась.

— Есть, да только ее поменьше будет.

— Почему?

— Мужики сами таких, — сделала движение, как гильотина опускается на плаху, — под корень вырезают. Варвары, к примеру, вещают на деревья крюком за одно место — у них подобная казнь считается величайшим позором. В средних мирах еще может, прокатит, но не в низших. А в высших голубизна вообще считается болезнью и таких индивидуумов лечат, что женщин, что мужчин.

— А почему же с амазонками так не поступают? Как у варваров?

— Смотря где. Я лучше не буду тебе говорить, как поступают с женщиной в некоторых мирах, если ее заподозрили в нетрадиционной любви. А так, как тебе сказать, мужчины кайфуют, когда видят, как две барышни целуются. Их это возбуждает. В темных мирах лесбиянство особенно процветает. Свободная похоть и тому подобная дрянь.

— А белые вампиры?

— Они не шизики, да простят мне такое кощунство, у них психических расстройств как таковых нет, поэтому и нетрадиционной любви у них тоже нет.

— Какая гадость.

— Сколько миров, столько и мнений. То, что для тебя гадость для них естественно. Они тебя, кстати, приняли за родную.

— Почему? Меня никогда не тянуло к девочкам! — возмутилась Олимпиада.

— Но и мужиков ты не жалуешь.

— Просто…

— Что просто? Хочешь сказать не так? — разозлилась учительница. — Не ты ли пожелала, чтобы у тебя отняли страсть?

— Да, я.

— Но ты еще не совсем запущенный случай, если конечно тебе удастся ухватиться за прозрачный шарик и свернуть на дорогу света.

Пояснять она не стала, несмотря на все уговоры Лимы. Пару амазонок привели их в комнаты, где они могли вздремнуть.

На утро владычицы объявили о своем решении.

— Мы согласны с твоими условиями, Холодная кровь. Боги согласны сделать исключение для твоей ученицы, только благодаря твоим боевым заслугам, — вещала брюнетка. — Она будет сражаться вместе с тобой.

Сирена промолчала, но губки сделала трубочкой, и так понятно, что она думает про их богов и про них самих.

— Но, уважать ее никто не будет. Об этом мне трудно просить своих воинов, они не примут ее.

— Плевать, примут ее или не примут, главное, что я ее принимаю остальное нас не касается, — не выдержала воительница. — Во время сражения она себя покажет не с худшей стороны и не убежит с поля брани при виде врага как бы вы этого не желали. Мне вы ничего не докажите, а в ней я уверена как в себе.

— Будь, по-твоему, — сквозь зубы прошипела шаманка. — Мы терпим твои выходки только потому, что боги сказали нам быть терпеливыми и принять помощь заблудшей овцы.

— Замечательно, передайте им от меня пламенный «привет»! А теперь я откланяюсь и пойду, осмотрю свое снаряжение. Надеюсь сражаться, вы меня голой не пошлете.

— Мы сделали самые лучшие доспехи и вееркар для тебя, Холодная кровь. Тебе не в чем нас упрекнуть, — заметила блондинка справа.

— Отлично, я пошла, — сухо поклонилась Сирена. Видно, что ей неприятно общаться с владычицами. Не ее склада люди, не любила их и терпела.

Они вышли в коридор. Воительница уверенно двигалась в сторону лестницы, чтобы спуститься вниз.

— Нужно найти желтоглазика и Иля, — не сбавляя темпа, произнесла.

— А они здесь? — поразилась Лима, вспоминая, что с ними их точно не было.

— Разумеется, — фыркнула учительница. — Для желтоглазика город амазонок — рай земной. Он уж точно найдет ценительниц настоящей мужской силы, наверняка и пару девственниц под шумок прихватил.

Олимпиада поперхнулась. Она не раз слышала от Сирены, что ее желтоглазый спутник бабник, но она не представляла насколько сильно у него запущенный случай. Когда они зашли в его комнату, то девушка едва не грохнулась на ровном месте. Дело в том, что пол полностью устлан подушками и везде, куда ни глянь, лежало голое тело.

— Двадцать семь и как он не скончался! — поразилась женщина. — И я уверена, недовольных не осталось. Он у нас мастер-ловелас со стажем в сотню лет.

— А почему в сотню? — переспросила на автомате Лима.

— Ты думаешь этому хрюнделю меньше, чем сто? У него кровь минимум тянет на лет сто двадцать. Так, теперь его надо найти среди них.

Она, переступая через спящих дамочек, нашла все-таки своего спутника. Он обнаженный лежал на животе, облепленный чужими руками и ногами. Лицо по-прежнему скрывала маска. Гибкая загорелая спина мужчины в полном расцвете сил могла принадлежать аполлону.

— Эй, жмурик, давай просыпайся, работать пора! — ногой потормошила его Сирена.

Он вяло отмахнулся от нее рукой.

— Где Иль? Куда ты его дел, развратник?

Желтоглазый приподнялся на локтях и кивнул в сторону двери.

— Через пять минут, чтобы был готов! — предупредила его воительница.

Ее проигнорировали и снова улеглись спать, обняв за талию ближайшую девушку.

Женщины вошли в соседнюю комнату. В большой кроватке спал эльфенок, рядом на подушке похрапывал в своем уменьшенном облике дракон. При их появлении он сонно поднял голову и с хрустом зевнул.

— Пожрали, поспали и нормально? — хихикнула Сирена.

Дракон от нее отвернулся и вильнул хвостом. На недоуменный взгляд Лимы, воительница пояснила:

— Как ты думаешь, кто сожрал всех летающих тварей во время сражение у гномов? То-то же! Вышибала постарался на славу. Тухлые кости у него идут за милую душу, и я не в накладе, башка не болит чем его кормить. Надеюсь, у тебя лентяй несварения желудка не будет.

— Я как-то забыла про то, что нас прикрывает дракон.

— Про него как раз таки не стоит забывать, а то инфаркт можно схватить. Он же облик любой принимает, и пошутить зараза любит. Бывает и нашего желтоглазика пронимает. Он с камня как ошпаренный слетает, едва увидав нашу зверюгу.

Она взяла на руки проснувшегося эльфенка и посадила на плечо тушку дракона.

— Пойдем в оружейную комнату, нужно забрать мое добро. Потом можно подумать над стратегией и посмотреть на врага нашего. Оценить контуженую на оба полушария головного мозга командориху.

Олимпиада улыбнулась, разворачиваясь к двери, и в следующую секунду картинно упала в обморок. На пороге стоял абсолютно голый желтоглазый. Сирена скорчила рожу и сурово взглянула на напарника. Он удивленно пожал плечами.

— Мог бы хоть прикрыться, — упрекнула его. — Это я привыкла к твоим закидонам, а у девчонки нервы. Не каждый выдержит в роли зайчика побегать, встретиться с маньяком лицом к лицу и еще с вооруженной нежитью пободаться после пережитого кошмара.

Он повел одним плечом, мол, что в этом такого?

— Ага, ты себя видел в зеркале?… Видел?… Так посмотрись еще раз для большего уразуменья. Стыд да срам! В следующий раз думай головой!.. Ладно, что с тобой говорить, лучше оденься и помоги мне привести ее в чувство, а то у нас и, правда, много дел…

Глава 16

Термитотелка вывела Марину в небольшую комнатку, если ее можно так назвать. Стены — переплетение черных «змей». В середине расположилось пару коконов, внутри них что-то копошилось. На полу среди щупалец надрывно пищал младенец. Все внутри девушки сжалось от жалости к ребенку. Он монстр, но так жалобно плакал. Марина подняла его и прижала к себе. Малыш замолчал и потянулся к ней маленькими ручками.

— Забирай и ее детей, — подсказала женщина. — Это сильно подорвет силу Шруускунера.

Термитотелка подошла к коконам, раскрыла один из них, вынимая на свет еще одного ребенка. Марина брезгливо сморщилась, принимая из ее рук девочку. Получив вторую девочку с крылышками феи, девушка завернула троих младенцев в свою кофту, положила в импровизированную корзинку. Пригодился разрушенный кокон с глубоким дном. Ручки сделала из отрезанных змей и повесила себе на плечо.

В дальнем углу Марина увидела молодую женщину, прикрепленную к стене черным «плевком». С удивлением узнала в ней Фейлеру. Обнаженная фея постепенно менялась. Крыльев лежали на полу, из тела вылезли щупальца и шипы. Она все больше приобретала облик термитотела. С ужасом Марина понимала, что и ее ждала горькая участь, постигшая фею.

— Фейлера, ты меня слышишь? — позвала девушку Марина.

Блондинка тяжело открыла зеленые глаза и посмотрела на нее почти потухшим взглядом. Ее трясло, изо рта капала кровь.

— Спаси д…

— Они со мной, твои дети, — перебила ее Маринка, на что получила слабый кивок, — что он с тобой сделал этот гад?! Как он смог увеличить твой размер?!

— Уходи… спасайся…

Сзади девушку дернула за плечо термитотелка.

— Тебе лучше последовать ее совету, а я попытаюсь отвлечь их внимание на себя. Главное сохрани детей. Моей силы хватит, чтобы перебить половину его детишек может удаться захватить с собой на тот свет одну из его жен. Давай, беги!

— Но куда?

— Все время держись северной стороны, никуда не сворачивай. Запомни это важно. Иначе ты можешь наткнуться на его солдат. Как проходить сквозь стены я показала тебе, теперь дело за тобой.

— Спасибо.

Женщина ничего не ответила. Она некоторое время смотрела на стену, в которой исчезла Маринка. Затем матка резко повернулась к находившейся в сознании фее. Взгляд термитотелки не говорил о жалости, слишком долго ее питали злом, чтобы она смогла свернуть с навернутой дорожки.

— Ты умираешь, так же как и я. Но у него есть возможность сделать из тебя безвольную и красивую куклу. Мне же королевой больше не быть, — длинное щупальце проткнуло грудь девушки. Вздрогнув, фея покинула сей мир навсегда. — Теперь дело за его женами! За моего господина! — прошипела термитотелка.

Она провалилась под пол, чтобы оказаться в логове Луукруты — супруги Шруускунера. Обе женщины сверлили друг друга полными ненависти взглядами. Две королевы. Действующая и свергнутая. Они никогда не виделись, что не мешало им знать друг друга. Луукрута сразу догадалась, кто пожаловал к ней.

— Твой улей уничтожен, мерзкая тварь! Как ты посмела прийти в мое королевство и портить триумф моего господина! Он уничтожит тебя!

— Мне терять нечего, мою жизнь он уничтожил и мне не воссоздать новый улей! Но я отомщу за своего господина!

Луукрута не успела отразить разящее щупальце Гуускары. Оно поразило одну из маток — безвольных кукол улья. Супруга Шруускунера страшно закричала и ехидно улыбающуюся термитотелку пронзили тысячи щупалец более могущественной соперницы. Умирая, Груускара продолжала улыбаться. Через ее мозг Луукрута узнала о гибели феи и бегстве Марины вместе с новорожденной дочерью Шруускунера. Господин не скупился на развитии супруги, и только этого не учла в своих скромных расчетах Гуускара.

— Шруу!!! — завизжала женщина. — Тревога!!! Кукла сбежала!!! Она украла детей!!! Ко мне мои дети!!! Поймайте и верните ее!!!

Улей в миг стал оправдывать свое название, и зов матки дошел до адресата, в погоню бросился сам Шруускунер. Марина почти вышла из ловушки, когда он преградил ей дорогу. Девушка визгнула и попыталась уйти через стенку, но у нее ничего не получилось.

— Они напрямую подчиняются мне! — закричал он.

— Я все равно не буду твоей!

— Твое мнение меня не волнует!

Со страхом Маринка наблюдала, как с его телом происходят метаморфозы. Термитотел превращался в монстра. Черное страшное огромное насекомое с множеством отростков и щупалец. Он отдаленно напоминал термита, но такого чудовища закрытый мир вряд мог бы выдержать. Его руки и ноги трансформировались в клешни, способные насадить ее как мясо на шампур.

— Меня нельзя отвергнуть! — крикнул Шруускунер, оскалив жуткую морду. Иглы-зубы размером в локоть привели бы в обморочное состояние любого стоматолога.

Марина не знала, куда ей бежать. Он хозяин улья. Девушка зашипела, готовая дорого отдать свою жизнь. Она не станет супругой термитотела.

Шруускунер собирался атаковать беззащитную девушку, сломить ее сопротивление. Но ему помешали. Ближайшую стенку снесло мощной волной энергии, края оплавились. Марина поняла, что произошло только, когда оказала за сильной спиной Вулкана. У него в руках находилась огромная пушка, из дула которой шел дымок.

— Как ты посмел! — крикнул ему Шруускунер.

— Нас не ждали, а мы пожаловали! Ты думаешь, я буду терпеть твои выходки, говонюк, еще никто безнаказанно не воровал членов моей команды! Я тебе сказал! Девчонка не продается!

— Это моя женщина! — зарычал термитотел.

— У-у-у, как все запущенно, ты успел ее подписать? Эй, женщина трагизма, согласна ли ты, стать его женой, жить с ним в любви и счастье до конца своих дней?

— Да пошел ты! — огрызнулась злобно.

— Видишь, наше ходячее бедствие не желает с тобой знаться.

— Я разорву тебя! — не унимался отвергнутый мужчина.

— Правда, а не хочешь познакомиться с моей красавицей? Имя, которой плазматическая винтовка скоростного выстрела с самонаводящимся прицелом и автоматической перезарядкой и ее подругой взрывчаткой А класса. Эти крошки разнесут твой улей на мелкие куски, и от тебя останется ошметок подгоревшего мяса! Посмотрим, как ты сможешь отыскать свои конечности после знакомства с ними! Уверен ли ты, что твои быстрые ножки смогут унести тебя подальше от моих выстрелов? Может ты парень и очень крут, но против эксклюзивной модели шестого поколения ты кусок дерьма!

— Ты взорвешь себя! Неужели великий истребитель способен пожертвовать собой ради какой-то бабы?

Вулкан лукаво улыбнулся.

— Это очень красивая баба и она мне нравиться!

Едва Шруускунер опешил от его слов, как в него начали стрелять совсем не с той стороны, с которой он ожидал. Пока Босс отвлекал внимание на себя, Кларен сумел подобраться к монстру на близкое расстояние и открыть стрельбу. Термитотела разнесло на куски. Кларен сдул челку с лица.

— Ну что, соскучились по мне, девоньки? — спросил весело.

— А ты еще дольше не мог возиться, пока я рисковал и капал ему в уши воск про винтовку и взрывчатку?!

— Он же не догадался, что у тебя кончился заряд, и крошка разве что котенка напугает, и нет с собой никакой бомбы, — невинно заметил вампир.

— Наше счастье, что не сообразил, какой чуши я ему наплел! А теперь делаем ноги, пока эта тварь не собралась и не надрала нам задницы!

— А разве он не сдох!? — изумленно воскликнула Маринка.

— Нет, Комета, его так просто не убить. Он главный самец. Чтобы его прикончить нужно оружие помощнее, — ответил ей Вулкан.

Он собирался взять девушку на руки, но она фыркнула и так быстро стартовала, что мужчины только и видели ее пятки. Вооруженный вампир и Босс отстреливались от тех, кто встречался на их пути. Они успели добраться до портала до того как в бой пошли детишки термитотела, имевшие облик драконов.

Когда они вышли из окна телепорта, Марина не узнала мир. Она продолжала прижимать к себе корзинку с детьми, те лежали как мышки и не издавали никаких посторонних звуков. Вулкан по хозяйски обнял одной рукой девушку за талию.

— Где мы? — спросила.

— Как только тебя похитили, мы закупили необходимое оборудование и поспешно покинули мир, — пояснил Кларен. — Пришлось сжечь одежду. Эта скотина оставила на ком-то из нас свой маяк, иначе непонятно как он сумел нас отыскать. Хитрая сволочь, все планы пришлось поменять.

— Спасибо ребята, что спасли меня.

— Мы своих не бросаем, — улыбнулся мягко Вулкан, — если позволить всякой сволоте тырить наших…

— Мы потерями авторитет, — закончил за него Кларен, дружелюбно оскалившись. — Идем на базу.

Базу истребители нечисти развернули в лесу. Убедившись, что с единственной девушкой команды все в порядке, мужское население резко улетучилось. Вулкан и Марина на базе остались одни. Кларен покинул небольшое здание самым последним, напоследок шепнув своему командиру нечто ехидное на ухо.

Девушка не спешила показывать Боссу младенцев. Неизвестно как он мог отреагировать. Вулкан не спрашивал, что она принесла в корзинке — уважал чужие тайны. Девушка понимала, что показать ему детей она обязана. Оставив младенцев на попечении робота-няньки-уборщика, вышла из своей комнаты. Вулкан ждал ее в тире, где рассматривал новейшие виды огнестрельного оружия на голографическом экране.

— Как себя чувствуешь? — спросил, не поворачиваясь к ней.

— Нормально, жить можно.

— Подойди сюда, я хочу выяснить из какого ты мира.

— Зачем?

— Чтобы знать какой сперва вид оружия тебе предоставить в личное пользование. Если что-то узнаешь, остановишь меня.

Девушка внимательно смотрела на мелькающие перед ее глазами картинки, пока не узнала автомат Калашникова. Она когда-то на экскурсии фотографировалась с ним. Пострелять не дали. В боевом оружии не было патронов.

— Вулкан, вы знаете откуда я. У вас есть оружие из моего родного мира. Почему же нельзя отправить меня домой? — поинтересовалась.

— Сложный вопрос, мы не можем этого сделать. Поверь, в ваш мир хотело бы попасть множество существ и зачастую не слишком дружелюбных. Входить и выходить в закрытый мир могут только очень сильные существа, не имеющие злобных намерений. У нас нет такого количества энергии, даже если мы подключим атомную энергию. Все равно ее не хватит, чтобы отправить одну единственную девушку домой.

— Ясно.

— Да и зачем тебе это? Ты же вампир, люди любят ставить опыты. Неужели ты хочешь стать подопытной зверушкой?

— Нет, просто я скучаю по своим родным, по младшему братишке, родителям. Пойми, для меня та жизнь имела огромную ценность. Когда я всего этого лишалась, мне было очень больно.

Он молчал и крутил автомат Калашникова АКМ, который тут же стал описывать Маринке, дабы отвлечь ее от грустной темы:

— Пушечка мне не очень нравиться в высшем мире все-таки помощнее будут, но зомби замочит запросто. Основные технически характеристики: калибр — 7,62х39 мм, длина — 870 мм, длина ствола — 425 мм, вес с полным магазином — 4876 г, емкость магазина — 30 патронов, тем стрельбы — 600 выстрелов в минуту, начальная скорость пули — 700 м/с. Автоматическое оружие, поршень со штоком…

Девушка слушала его, делая очень умное личико, будто что-то понимала из того, что он говорил. Вулкан замолчал и широко улыбнулся, увидев выражение ее лица. Он медленно отложил оружие в сторону.

— Не интересно тебе огнестрельное оружие, девочка моя.

Маринка поняла весь смысл произнесенных им слов только, когда Босс уже целовал ее в губы, умело расстегивал одежду, прижимая к себе хвостом. Его запах сводил с ума, желание и жажда смешивались и путали мысли. Ей хотелось одновременно впиться в его горло пить горячую кровь и оказаться в объятиях этого красивого и страстного мужчины. Что в ней преобладало в этот момент, девушка затруднялась определить. Она осталась без кофты, когда поняла, что тянется к его шее. Марина с ужасом отскочила от него, закрывая рот рукой. Вулкан учащенно дышал, недоуменно глядя на нее.

— Я не нравлюсь тебе? — спросил он.

— Нет, нравишься, но я… я боюсь, что не сумею сдержать себя и укушу… Я запуталась.

— А Кларену ты отказала тоже по этой причине? — нахмурился.

— Я не хочу быть любовницей, чтобы мной пользовались. Я хочу, чтобы меня любили. Вулкан, я уже ничего не понимаю, ничего не знаю, прости.

Она выбежала вон и скрылась в своей комнате, где легла на кровать, обняв подушку. Ее дверь распахивается, на пороге стоит Босс. Он пошел сразу за ней.

— Комета, мне плевать, что я подвергаю себя опасности, я люблю тебя и хочу тебя прямо здесь и сейчас! Не гони меня, раздели со мной мой огонь…

Весь интимный момент испортил писк ребенка. Вулкан опешил и не закончил мысль в изумлении повернулся на звук.

— Вулкан, мне кое-что тебе надо сказать, — глубоко вздохнула Марина, продолжая обнимать подушку.

— Я весь во внимании, — глухо произнес мужчина, присаживаясь на стул.

— Из мира фей мы принесли с собой фею, с которой я дралась. Шруускунер изменил ее, она родила от него двоих. Уж не знаю, как он все это провернул, — закрыла глаза. — Меня освободила одна из маток погибшего улья, взамен на спасение ее новорожденного сына. И в корзине лежат трое детей.

— Ты с ума сошла! Если мои ребята узнают, что ты принесла с собой термитотелов, они ж на месте их расстреляют!

— Я не могла иначе! — закричала в отчаянии девушка. — Вулкан, мне нужна помощь!

— Я не знаю, чем тебе помочь, — покачал головой синеглазый парень, — ты принесла не просто забавных зверушек-хищников. Ты взяла на свою голову убийц. Неужели ты думаешь, что сможешь воспитать из них нормальных личностей? Невозможно! Чтобы ты не чувствовала, они так и останутся темными существами.

— Значит, мне не стоит ждать от вас помощи? — угрюмо проговорила.

— Марина, я… я бы рад тебе помочь, но я не знаю как. Я опасаюсь за твою жизнь…

— Замолчи, вы мужчины только и думаете… ай, я сама найду того, кто мне поможет!

Она соскочила с кровати и стала собирать свои немногочисленные вещи. Душили слезы. Марине хотелось верить, что Вулкан и есть тот мужчина, который ей нужен. Он ей нравился, но она не знала, любит ли его по-настоящему. Его поведение для нее было предсказуемо и не стало неожиданностью. Девушка понимала, что поступает глупо, но что ей делать? Выбросить беспомощных младенцев на помойку и оставить умирать? Поступить так жестоко даже с термитотелами Марина не могла, противоестественно и противоречит всему тому, во что она верит.

— Куда ты собираешься? — спросил ее Вулкан, с мукой глядя на нее.

— К Аркалии.

— ЧТО!? — вскрикнул. — Ты с ума сошла?

— Ты не хочешь мне помочь, так значит, помогут белые вампиры. Она обещала мне!

— Если они добрые это не значит, что они будут помогать тебе, разводить собственный улей. Ты понимаешь, что у тебя на руках два термитотела и оба как я понимаю чистокровные. Не бывшие люди! Они родились такими! Ладно, третий ребенок фея, это очевидно, но это ничего не меняет! Вампиры вышвырнут тебя за дверь, как только ты скажешь, к какой расе принадлежат эти детки!

— Мне все равно! Я должна попытаться! Мальчика хотели принести в жертву! А две девочки дочери Фрейлины!

— Фея мертва, она стала куклой Шруускунера. Ей все равно, что ее ребенок монстр, а нам нет.

— Поэтому я ухожу.

Развел руками и пропустил ее.

— Когда надумаешь вернуться свистнешь.

— Обязательно.

Напоследок Вулкан не удержался и поцеловал Марину в губы, прошептав:

— Возвращайся живой, а я буду ждать тебя обратно, моя девочка. Я хочу, чтобы твой выбор пал на меня, а не на Кларена.

— Я ни в чем не уверена, пусти меня, мне пора. Просто дай мне код мира, где я могу найти Аркалию.

Босс с трудом отпустил ее и нацарапал на бумаге код. Он специально приказал команде разойтись. Все складывалось так чудесно, она почти принадлежала ему. Руки все еще помнили нежную кожу красавицы. Вулкан ненавидел троих младенцев за то, что помешали, за то, что заставляют ее бежать. Ему хотелось остановить девушку. Но разве ее убедишь, переспоришь упрямую? Когда она ушла, суар со злости опрокинул со стола вещи. Хвост хлестал по ногам, из горла вырывалось рычание.

Марина, не оборачиваясь на базу, беспрепятственно добралась до портала, набрала код мира, где впервые повстречала охотницу. Девушка знала, что ее остановят охотники. Так оно и случилось. Прежде чем они спросили ее о цели визита, она сказала:

— Мне нужна Аркалия, у меня к ней серьезный разговор! Это срочно!

Охотник выразительно осмотрел ее, хмыкнул, нажал на кнопку вызова. Его взгляд даже не остановился на корзине, где лежали трое младенцев.

— Прошу, — указал на маленький портал, — Аркалия встретит вас на той стороне.

— Благодарю, — сухо ответила Маринка и решительно вошла.

Главная охотница стояла в окружении своих девушек. Ее брови поднялись. Видимо она не ожидала увидеть прощеную так скоро.

— Что-то случилось? — спросила бесстрастно.

— Да, случилось! — воскликнула Марина с решимостью, граничащей с безумием. — Мне нужна ваша помощь!

— Какого рода?

Так же решительно приблизилась и показала детей.

— Термитотелы! — воскликнула одна из охотниц, прикрыв рот и отступая на шаг.

— И двойная фея, — заметила Акралия и встряхнула головой. — Зачем ты их украла?

— Я должна была стать супругой одного гада. Он погубил жизнь феи, двое младенцев ее дети, а мальчика из другого клана хотели принести в жертву. Я не могла их бросить!

— И что ты собираешься делать?

— А что не понятно?! — в отчаянии крикнула девушка.

Аркалия вздохнула и жестом приказала, чтобы охотницы разошлись и не мешали им.

— Ты понимаешь, что они создадут новый улей? — спросила серьезно.

— Какой к хрену улей?! Это дети и я хочу сохранить им жизнь! Я не верю, что они могут вырасти в таких же отвратительных чудовищ, что и Шру!

Охотница подошла к столу и наполнила бокал соком.

— Кувшин то, что в него наливают, это может быть яд или безобидная вода. Так и ребенок. Он то, что в него вкладывают. Все зависит от воспитания и общества, где он находиться. Термитотелы очень быстро растут, не пройдет и года как они станут взрослыми. С феей сложнее. Она впитала облик своей матери, а значит в два раза сильнее, чем обычная фея. Прежние размеры ей не вернуть. Но расти, она будет так же быстро, как и сестра.

— Вы мне поможете? — последний раз спросила Марина, закусив губы.

— Ты собрала свои вещи?

— У меня практически нет своих вещей, не успела приобрести. То, что вы видите на мне все, что у меня есть.

— Хорошо, тогда ты отправишься в мой мир, только там дети смогут впитать тепло и доброту. В любом другом мире их будут считать чудовищами. Мы попробуем вырастить из них нечто иное, чем слуг зла.

— А разве никто не пробовал воспитать термитотела? — спросила Комета.

— До тебя до этого еще никто не додумался! — искренне призналась Аркалия. — Ты ходячая неприятность, украсть детей термитотела! Даже мне в голову не приходила никогда подобная мысль! Но видимо пришло время пересмотреть свои взгляды и попытаться создать другой улей!

— Они не обязательно будут…

— Будут, Комета, будут. Они создадут новый улей и неизвестно, что он будет из себя представлять. У тебя есть шанс и у них есть шансы. Тебе придется стать им матерью, а нам их многочисленными няньками.

Она взяла ее за плечо и повела в сторону портала, вложила в руку листок и набрала код своего мира.

— Отдашь первому попавшемуся белому вампиру, — приказала охотница. — Они поймут, кому надо отдать и кто поможет тебе избавиться от слежки.

— От чего? — изумилась девушка.

Охотница укоризненно покачала головой.

— Эх, молодая да зеленая! Шруускунер оставил на тебе змейку-маячок, через нее он тебя в любом мире отыщет! Наша же задача запутать его!

— А где эта змейка?

— Неважно, ее снимут, а теперь иди, да хранит тебя свет.

Девушка вошла в портал и чуть не ослепла. С открытым ртом она долго не могла сообразить, куда попала. В райский сад? Или другое, какое дивное место?

Ей на глаза попались двое вампиров подозрительно смотрящих на нее. Они чувствовали зло таящееся в ее крови. Марина, прежде чем они что-нибудь надумали, силой втолкнула записку мужчине-вампиру. Женщина недоуменно переглянулась с ним. Он не спеша, развернул бумажку и прочитал. Вокруг них собралась приличная толпа. Все с недоумением рассматривали прибывшую девушку, пока лицо белого вампира не приобрело удивленное выражение. Он осмотрел присутствующих, словно спрашивая их о чем-то. Вампиры, не сговариваясь в полной тишине, поманили ее за собой. Они вели девушку долго через огромные пластины-мосты. Маринка, не переставая крутила головой, и не могла поверить, что подобное вообще возможно.

Природа многогранна, и то, что видела вампирша, не укладывалось ни в какие рамки. Лес Амазонки не сравниться с этим чудом. Правду говорил Док, что белые вампир живут в симбиозе с растением их мира. Столько красок. Никакие слова не способны рассказать обо всем, что видят глаза. Один цветок чего стоит, он не просто был желтого цвета, множество оттенков переплетались на его лепестках. Поверхность покрывала нечто похожее на паутину с капельками блестящей расы и зигзаги, сплошные зигзаги. Деревья гиганты, на который как грибы-паразиты крепились разноцветные сферы. Внутри шары имели второй призрачный цвет, что создавало невероятный эффект. И так было во всем, куда не брось взгляд.

Белые вампиры подвели ее к самой огромной площадке, где посередине стояла небольшая группка разговаривающих вампиров. Они отвлеклись, когда к ним приблизилась толпа и недоумевающему вампиру шатену в черном костюме отдали записку. Он ее прочитал, и взгляд его стал жестким. Марина ничего не понимала, но заметила, как вампир бросает молниеносные взгляды на окружающих и тот или иной вампир уходил. После непродолжительного времени к ней приблизилась целая семья. Незнакомая женщина убрала Маринину кофту с личика мальчика. Некоторое время разглядывала его, и решительно взяла на руки голенького малыша. Мужчина держал своего ребенка. Затем подошли двое вампиров и разобрали девочек. Корзину тоже забрали и унесли в неизвестном направлении.

Шатен щелчком отдал приказ. Марину окружили девушки. Она ощущала на своем теле их легкие прикосновения. Когда же они разошлись, то оказалось, что ее быстро переодели. Взяв ее за плечо, мужчина повел ее через ветви деревьев.

— А дети?

Он ничего не ответил и вел дальше, пока не показался маленький портал в милом скверике с каменным фонтаном. Толкнул в спину и прошествовал следом. Практически ничего не поменялось, разве что растительность стала гуще и краше. Они шли еще некоторое время, пока не показались деревья с огромными разноцветными плодами. Но как только они подошли поближе, то оказалось что не плоды то никакие, а дома, точно такие же, что она видела ранее.

— Вампиров я предупредил, твой дом синий с тремя листьями, — рукой указал на шар.

— Он такой маленький.

— Это так кажется, там достаточно просторно, поверь мне.

— А где дети?

— Внутри, все кроме мальчика. Он будет расти в другой семье, ему нужна особая атмосфера. У него будут очень хорошие старшие братья.

Ее встретила красивая блондинка. Широко улыбаясь, она провела девушку внутрь. Шатен долго смотрел им вслед и после резкой вспышкой телепортировался прямо на базу к охотникам. Аркалия стояла к нему спиной.

— Аркалия, ты, наверное, видела, что создаться новый улей? Не похожий на другие, у меня от этого видения скулы свело.

— Разумеется, дорогой, — отвечала вздыхая.

— Их попытаются уничтожить.

— А мы не допустим этого, мы должны помочь ей. Как когда-то давно нам помогли хранители, нужно перенимать эстафету и идти дальше.

— Светлых вампиров никогда не существовало.

— Как и термитотелов, теперь есть возможность все поменять. Небольшой шаг к этому и возможно появиться новая разновидность этой расы. Понимаешь?

— Да.

— Если они стараются разъединить светлые расы создавать темный прототип, почему мы не можем попытаться помочь воплотиться в реальность создание светлой из темной?

— Это трудно будет воплотить в жизнь.

— Но мы попытаемся.

— Ты запутала следы?

— Да, Шруускунер еще не скоро догадается, что его обвели вокруг пальца. Наши технологические умельцы создали робота, похожего на Комету. Его энергетического заряда с лихвой хватит на годы. Этого времени достаточно, чтобы дети выросли и…

— Об этом пока не стоит думать, мы знаем лишь часть будущего.

— Надеюсь, девчонка сможет стать одной из нас. У нее есть шанс, и я думаю, что не зря рискнула.

Он поцеловал ее в висок и обнял.

— Мы все на это надеемся.

Глава 17

— И здесь не обошлись без своих прибамбасов! — возмутилась Сирена, хмуря брови разглядывая доспехи. — Ну скажите мне, на какой хрен мне этот спектакль на доспехах? Я что театр? Тут того грохнули, этого зарезали, а здесь вообще, фиг знает что твориться! Просила же черные, белые, любого цвета только без этих спектаклей в виде сражений! Ладно, еще цветок прилепили, как не пришей кобыле, но это! Художника на мыло! Толстая мымра!

Они были одни в оружейной комнате, и воительница с ног до головы облила грязью всех, кто причастен к созданию подобного, по ее мнению, убожества. Пришедшая в себя Лима и в полном обмундировании желтоглазик стояли рядом. Девушка скромно жалась к столику, мужчина томно развалился на доспехах и с час рассматривал свои руки в перчатках. Может, еще и зевал, но об этом история умалчивает.

— Дареному коню в зубы не смотрят, — брякнула Лима, после очередного нелестного выпада в сторону «криворукого» художника.

Ей послали нелестный взгляд:

— Такому коню зубы выбивают и вставляют новые! Я считаюсь наемником, которому платят лучшим оружием! — возмутилась Сирена и подвинула к Лиме поближе доспехи, показывая на рисунок. — Что здесь изображено?

— Женщина убивает мужчину, — неуверенно произнесла Лима. Рисунок был выполнен действительно безобразно, и трудно понять, что же там все-таки изображено.

— А если приглядеться внимательней.

— Фу! Какая гадость! — скривилась девушка, разглядев некоторую деталь.

— Ты бы их одела в здравом уме и рассудке? — раздраженно спросила воительница.

— Нет.

— А я похожа на умалишенную? — не получив ответа Сирена продолжила: — Да меня за такое светлые эльфы на порог не пустят, а вероны посадят в лодку и прямиком в портал смешить народ. Гномы, хм, те вообще мне топориком в голову, мол, не воительница ты, а шут гороховый.

— А что делать? Как в магазине поменять на другие?

— Поздно, изменю сама, но прославлять их веру не буду! Доспехи так и быть одену, формы менять не стану, но эти рисунки, увольте, изничтожу все!

Она коснулась кончиками пальцем меча и доспех, в миг они стали обычного коричневого цвета без иллюстраций.

— А они не оскорбятся? — осведомилась Лима.

— Им невыгодно, вот когда дело будет сделано нужно отсюда драпать.

— А почему? От гномов ладно мы удрали, потому что торопились, а отсюда нас что гонит?

— Продажность этих дамочек, они ж честь за грош не ценят. Откуда она у них, если они себя так ведут. Ты знаешь, сколько за мою голову назначено? Некоторые, разумеется, рискнут своим здоровьем и попытаются меня выдать. Деньги же нужны, для того чтобы поправить государственные дела после войны? Поэтому мы не будем ждать, пока они нас предадут, а смотаемся раньше и оставим дамочек с носом.

— Но ты же им помогаешь?! — изумилась Лима.

— Запомни, дорогуша, раз и навсегда. Не ищи верности среди тех, кто служит ложным богам.

— А как понять кто они такие? Ведь ты недавно говорила мне, что за богов иногда принимали слуг света, которые оставляли сои знания и уходили. А примитивный народ верил, что они были божествами.

— Достаточно посмотреть на их культуру, чем она развратнее и хуже, тем быстрее ты оттуда должна уходить. Значит, там не было никакого светлого, а был прислужник ада. Они любят пудрить мозги людям и другим расам, находящимся в зародыше.

— А здесь что?

— Ты видела же шаманку. Ей достаточно щелкнуть пальцем и объявить меня врагом, как тут же меня сбросят с пьедестала героя и опустят ниже всякого плинтуса. Где власть держит секта, верить ты можешь только себе. А еще хуже, если власть в руках фанатика. Неважно во что он верит и в кого, фанатик — беда всего света. Они считают себя чистыми и непорочными, пытаются втемяшить что-то другим и как ни странно на это ведутся. Но, по правде говоря, увы, история это только подтверждает, они горят в бездне ада. Так вот, шаманка — фанатичка чистой воды со всеми вытекающими отсюда последствиями. Прикажет на голове стоять, будут стоять на голове. Она думает, что умнее всех, но меня ей не взять.

— Вы знаете, что она вам приготовила?

— А то! — фыркнула Сирена самодовольно. — Она собирается принести меня в жертву, как плату за удачное завершение всех их бед. Так она считает, что заплатит своим божествам за оскорбление, нанесенное им моими поступками. А тебя бросить к мужчинам-дикарям. Они любую особь женского пола на сувениры растащат.

— Сучки, и вы все равно хотите им помочь?!

— Да, Крик, да. Я вижу будущее, через пару столетий на свет появиться мальчик, который поменяют кардинально их культуру. Вера этих амазонок будут втоптана в грязь, он принесет новое учение и изменит ход истории. Дела в том, что мы спасаем именно будущее, а не настоящее. Сейчас это стадо, извиняйте, развратных девиц, а завтра цивилизация достойная уважения и этот мальчик будет первым шагом к достойному будущему.

— Я заметила, вы почему-то не любите полных людей. Даже сегодня, художницу обозвали.

— Не всех, — призналась воительница. — Есть замечательные полные люди, не они виноваты в том, что дебилы, такие как я, считают полноту недостатком. Я даже как-то путешествовала с одной полной женщиной, хороший человек, добрый. Ей нравилось такая, какая она есть, хотя она была очень полная и я обожала эту черту. И знаешь что? Ее любили, все с кем бы она не знакомилась, никто не видел в ней толстуху, все видели хорошего человека. Она вышла замуж и, скорее всего, нарожала кучу детишек. Но есть другой тип, развратное, бесхребетное стадо животных, основной целью которых является ублажение своих низменных инстинктов. Человек пришел в мир, чтобы получать удовольствие, результат такого поведения ты, наверное, видела и в своем мире.

Олимпиада кивнула.

— Ничего хорошего в этом нет, такое поведение ведет к деградации общества и в дальнейшем его полное вымирание, — продолжала воительница. — Тяжело находиться в настоящем и видеть одновременно и прошлое и будущее.

— А как вы их различаете?

— По цвету, но тебе эти цвета не знакомы, у меня другое зрение и мои глаза воспринимают намного больше цветов, чем даже у тебя. Хотя ты и вампир, а у них три дополнительных цвета, если сравнивать их с людьми.

— Мир другим кажется, — призналась Лима.

Сирена хмыкнула и прицелилась из лука, выстрела. Стрела вонзилась возле головы желтоглазика. Мужчина даже не дернулся и продолжал рассматривать перчатки. Он привык к выкрутасам напарницы. Скажи ему, что завтра начнется конец света он и усом не поведет, возьмет косу и покосит врагов.

— Идем, я тебе кое-что покажу.

Легко прошла сквозь стену, Лима изумленно последовала за ней. Она не переставала удивляться способностям женщины, что же она такое? Если способна легко проходить сквозь стены и ее не берет ни одно оружие.

Они оказались на небольшом балкончике. Как на ладони виден весь город, его обитательницы суетились и не замечали их.

— Вы хотели мне показать город? — спросила недоуменно девушка.

— Нет, ты видела элиту их города, женщин наделенных властью. Впечатления согласись, они могут вызывать только отрицательные, а теперь взгляни на женщин города.

Лима нахмурилась.

— Нет, не так смотри, взгляни им в душу.

Желтые глаза округлись.

— Как? Я не умею.

— Представь себе, что ты смотришь в зеркало.

Заэна засветилась.

— Нетерпеливая у тебя подруга, — хихикнула Сирена. — Если видишь, говори.

— Мне так все и говорить? — скривилась Лима.

— Крик, меня не интересуют их пороки или ты замечаешь лишь отрицательную сторону жизни?

Олимпиада смутилась. Она никогда не задумывалась, что замечала у людей лишь одну сторону жизни и никогда не пыталась рассмотреть другую. Она покраснела и постаралась заглянуть снова.

— Вот та женщина ухаживает за стариками и больными людьми.

— Еще?

— Она хочет детей, но у нее их нет.

— А почему?

Девушка прищурилась.

— Она боится мужчин.

— А что ты скажешь про ту, опять же меня не интересует отрицательная сторона ее жизни, — указала воительница на женщину гренадерского телосложения с лицом суровым как у медведя после зимнего сна.

— Она выращивает цветы, — хихикнула девушка, — и вырезает из бумаги фигурки. У нее есть сын, которого она скрывает ото всех и очень любит его. Она… одевает его как девочку, и еще никто не догадался о том, что это мальчик.

— Заметь, в каждой из них можно увидеть что-то хорошее, несмотря ни на что. Даже у владычиц, есть не только скелеты в шкафу.

— А у тех, ну у наших противников?

Уголок рта воительницы невесело изогнулся.

— У них тоже есть положительные стороны, но, увы, камни пороков на чашах весов перевесили лепесток добра. В них света слишком мало, иногда его так мало, что кажется везде непроглядная тьма, его незаметно сквозь ее полотно.

— А бывало такое…

— Бывало, один раз, но ее убили. И мало того она не была рядовым темным, она была высшим дем… — по каким-то причинам Сирена не смогла закончить слово. — Темные не дадут вырваться из сетей тьмы. Они лучше убьют так называемого предателя, — остро взглянула в глаза девушки, тяжел был этот взгляд. Лиме пришлось отвернуться, понимая, что еще немного и упадет.

— Я…

— Для них ты предатель и чем дальше ты вырвешься из паутины, тем сильнее будет их желание покончить с тобой. Тьма не может смириться с тем, что выход есть из ее сетей, и кто-то его находит.

— А вы можете рассказать про нее? Ну, ту, что вырвалась?

— Высшие де… рогатые — хмыкнула, — еще могут иметь детей, не все, но некоторые. Адский генерал однозначно бесплоден, хотя и у них бывают прецеденты, особенно среди баб. Они сходятся и образуют союз, лучше не спрашивай, как все проходит, я все равно не знаю. У них рождается два-три отпрыска, редко четыре или пять, больше родить темная чистокровных не может. Своих детей они держат отдельно и отдают на воспитания доверенному темному магу, который не прикончит детей сам. Случилось так, что новорожденную девочку нашли люди. Они напали на замок и перебили всех. Люди перепугались. Представь, они увидели рогатого ребенка с хвостом, с красными глазами.

— С копытами?

— Нет, копыт у нее не было, у нее нормальные ноги, но крылья у нее точно были. Они не тронули ее лишь из-за страха перед высшими рогатыми. Рогатые очень жестоко мстят за свое потомство. Не каждый рискнет с ними бодаться. Маленький ребенок остался один и плакал от голода, ее нашли белые вампиры, когда она почти затихла и умирала.

— Они спасли ее?

— Да, их отговаривали. Это же темная, куда, но они никого не послушали и принесли ее в свой мир, там вырастили. Небывалое событие, рогатый изменился. Она была очень добра и отзывчива, что раньше считалось невозможным для их расы. Но, увы, ее история имеет печальный конец. Она влюбилась в Эгила. Врагу не пожелаешь худшего избранника, садист да еще любитель извращенных пыток, тоже высший. Забегая вперед, могу сказать, что ее прикончили, после того как у них родилась дочь. Девочку выкрал кто-то из смертоносных эльфов и по решению совета ее запихнули в закрытый мир…

Она скривилась, словно у нее заболела голова.

— И? — напомнила Лима

— Их дочь родилась снова.

— Что?!

— Не смотри на меня так, ее подсадили к человеку, беременной женщине. В тот момент человечка рожала своего первенца. В итоге родилось двое. Девочке убрали все ее отличия от человека…

— А дальше что?

Воительница взглянула на нее, как будто не узнавая.

— Она выросла, родила троих сыновей, вроде бы… от Роэ, но она отвернулась от света и дети сейчас не с ней.

— Почему тебе трудно так говорить об этом? — заметила девушка ее напряжение.

— Мне… кажется, что я знакома с ней. Мы были друзьями, но я не помню об этом. Как будто это меня она предала и бросила. И мальчик ее перед глазами, как он стоит с напильником и до крови спиливает свои рога. Он… его хотят убить, потому что… он…

Впервые за все время их знакомства женщина упала в обморок. Лима была так шокирована, что не сразу среагировала на то, что произошло с воительницей. Она наклонилась и похлопала ее по щекам.

— Сирена?

Открыла глаза и удивленно посмотрела на Лиму.

— Что случилось?

— Ты в обморок упала.

— Ну вот, опять, — приподнялась Сирена, — когда натыкаюсь на что-то связанное со своим прошлым я брык и в обмороке.

— А откуда ты вообще об этом знаешь?

— Это как воспоминания, будто мои и одновременно не мои.

— Жалко, что ее дочь вернулась на дорогу тьмы.

— Да, но ее сын…

— Лучше не думай об этом, а то снова потеряешь сознание.

— Пожалуй, ты права. Ладно, баек я тебе навешала, пора и потренироваться.

— А куда мы пойдем? — поинтересовалась девушка с замиранием сердца. По правде говоря, она опасалась тренировок. Сирена вечно придумает нечто такое, что нормальный человек не сделает.

— Недалеко.

— А разве мы не пойдем на тренировочную базу амазонок?

Воительница глумливо фыркнула.

— Не забывай, что они люди, а мы нет. От их тренировочной базы камня на камне не останется, если мы малек порезвимся. Людей лучше не нервировать.

Сирена повела ее через лесную чащу, долго петляя и не разговаривая. В такие моменты она становилась скучной, вся в себе и в своих мыслях. Они вышли на полянку, окруженную с одной стороны лесом с другой — каменистой природной стеной.

Женщина облокотилась на камень и насмешливо взглянула на свою неуверенно переставляющую ноги ученицу. Лима не совсем понимала, зачем ее сюда привели, и что они сейчас будут делать. Битва против тьмы вместе с амазонками еще неизвестно когда должна начаться, а воительница и словом не обмолвилась о том, чем они будут заниматься все это время.

— И так приветствую тебя на нашей временной тренировочной базе, любезно предоставленную нам амазонки после парочки внушительных тумаков. Уж очень они жадные оказались. Я едва отвоевала ручей и еще несколько гектаров леса дополнительно к тому, что есть.

— Тренировочная база, значит, мы все-таки будем тренироваться, — Лима не ожидала от нее ничего хорошего, и оказалось ее опасения были не напрасны.

В руке у воительницы появился внушительного вида кнут. Его длину трудно определить, так как он постоянно менялся. По всему оружию проходили разряды электричества. Воительница играючи ударила им по скале, которая сразу же взорвалась, и от нее отделились здоровые камни. Олимпиаду передернуло от такого представления силы.

— Я выбрала самый слабенький кнут, имеющийся у меня в наличии, — пояснила с улыбкой садиста, — так что не бойся, он тебя не убьет. Другие бы тебя разорвали на мелкие куски. Я вообще думала взять обычный стальной трос, но он не маневренный, да и то, едва тебя пощекочет. Мы должны импровизировать бой, настоящий с болью и со всем остальным, как полагается.

Лима сглотнула и глазами искала путь к отступлению. Она десятки раз пожалела, что связалась с ненормальной женщиной.

— Я вижу, что ты хочешь сбежать, но подумай вот о чем, — сразу распознала ее замысел воительница, — долго ли ты сможешь петлять зайцем? Шугаться собственной тени и бояться каждого шороха.

— Я думала, мы будем отрабатывать движения.

— Мне не нужна выставочная курица для турнира павлинов, мне нужен воин, способный выживать в любой ситуации. Я не учу тебя драться, я учу тебя выживать и чем больше ситуация будет нестандартная тем лучше. Забудь то, что ты знала раньше, это другой мир и ты больше не человек. Ты вампир, которого все желают убить. Ты всем перешла дорогу только потому, что у тебя во рту клыки и тебя постоянно мучит жажда. Маги будут стараться заполучить твою силу и сделать из тебя рабыню. Эльфы — вогнать стрелу в зад. Люди, так вообще чего хошь напридумывают, у них фантазия богатая.

Лима закусила губы и призналась себе, что Сирена права. Если она выживет, то не раз поблагодарит женщину за то, что она возилась с «неумехой».

Сзади воительницы появился желтоглазик с длинным шестом, на конце оружия вспыхивали разряды. Дракоша Вышибала в человеческом обличии, правда с длиннющими рогами и белобрысая женщина в легком эльфийском одеянии. Женщину девушка видела впервые и поразилась ее глазам с вертикальным зрачком, таких необычных глаз ей точно не забыть. Они напоминали два сапфира выброшенных на солнце.

— В-в-вас ч-ч-четверо, п-п-почему? — заикаясь, спросила Олимпиада, переводя взгляд с одного противника на другого.

— Четверо? — хмыкнула Сирена и развернулась прямо к женщине — А, Луна, супруга Вышибалы. Она хочет тебе помочь освоить магию, она как ты поняла дракон и ей хорошо известно как пользоваться своим даром. Но перед этим она тебя погоняет. Вышибала же, как ты видишь с рогами. Излюбленная атака, отчасти глумливая, высших рогатых — таран рогами в спину. Ты даже не успеешь понять, что тебя насадило сзади.

— И когда начинаем?

— Сейчас.

Кнут свистнул, и Лима почувствовала, как боль пронзила ее руку.

— Убегай, не стой и не жди, пока он прилетит к тебе! — крикнули ей.

Не задумываясь, девушка дала стрекоча. Погонщики не отставали, и каждый раз ее находила жалящее жало кнута. Олимпиаде удалось выбраться на речку, но перейти ее не дали, на пути внезапно вырос шест. Лима на своей сумасшедшей скорости вампира не успевала затормозить и шеей задела его, свалилась на спину. Она закашлялась и сумела подумать, как ей вообще голову не скрутили назад.

— Вставай! Иначе мы тебя добьем! — крикнула Сирена, перед тем как на девушку опустился шест.

Чудом удалось перекувыркнуться и уйти от траектории удара. Она попыталась уползти и тут же схлопотала по спине промеж лопаток. А тут еще молния прилетела неизвестно откуда.

— Сражайся, в реальном бою тебя убьют, если ты не будешь сражаться!

Лима со слезами едва поднялась и попыталась атаковать, даже зарычала. Но не тут-то было. Сзади ее протаранили, она снова оказалась на земле. Из последних сил девушка продолжала бороться, но против четверых опытных бойцов ей явно не по силам выстоять. Она от одной Сирены стенала и плакала, а тут четверо!

В момент, когда шест должен был опуститься ей на голову, в руках девушки появилась заэна. Лима не понимала, что она делает. Анализела запорхала в руках как бабочка, заставляя желтоглазого отступить. Она с легкостью отбивала молнии и удары сразу двоих, пока в дело не включилась Сирена. Вместо кнута у нее в руках возникла наэна эльфов.

— Сражайся сама! Заэна не всегда будет способна тебе помочь! Ты должна сама бороться! Соединись с ней разум, будь цельна с ней! И тогда будешь сражаться ты, а не она!

Воительница с легкостью выбила заэну из рук Лимы и приставила ей лезвие к горлу.

— Я не могу так, это избиение! — прохрипела Олимпиада.

— Это нужно, для того, чтобы у тебя развивалась реакция, твоя тело должно чувствовать предмет до того как он коснется тебя. Именно для этого я устраиваю для тебя безумные испытания. Если ты сможешь, хотя бы уклоняться от ударов сразу четверых противников значит полдела сделано. Чтобы выжить, не обязательно уметь махать мечом и быстро бегать, нужно уметь чувствовать и быть готовой к тому, что в тебя полетит кирпич.

— ЧТО?!! — вскрикнула Лима, уловив двойное дно.

— Я тебе разве не сказала? Каждый день я буду некое количество раз бросать в тебя вот этот кирпич, — в ее руке появился больший красный кирпич. — Ты должна будет увернуться от него из любого положения, стоя раком, боком, скоком. Мне будет все равно, что ты делаешь и как, я просто буду бросать. Оправдание, мол, я не ожидала, меня не волнуют. Ты должна чувствовать, когда он в тебя летит, неважно, что ты задумалась в момент его полета, все должно происходит на автомате. Я не прошу тебя, его разбить или поймать, хотя бы увернись. Не сомневайся, я попаду тебе им ровнюсенько в голову.

Крик горько захныкала.

— Так, отставить, продолжаем…

Под конец «злодейской» тренировки у Лимы отваливалось, все, что только может отваливаться, а тут еще и кирпичом зарядили. Амазонки находились в легком шоке оттого, что произошло на их глазах.

— С такими темпами у меня скоро будет сотрясение мозга, и я стану первым умственно отсталым вампиром.

Но на тренировке ее мучения не закончились. Сирена привела ее в оружейную комнату, где еще не так давно ругала криворукого художника. На столе разложено всевозможное колющее и режущее оружие.

— Будем тренировать твою память, — сказала воительница серьезно. — Все, что здесь лежит, ты должна будешь запомнить и знать на зубок. Название, вес, форма лезвия, и так далее и тому подобное.

— Вы с ума сошли, с одного раза всего этого не запомнить!! — возмутилась Олимпиада, даже боль перестала так беспокоить после заявления учительницы.

— Правда? — хмыкнула издевательски. — У тебя появиться стимул все это запоминать после того, как я тебя подниму среди ночи, желательно облив ледяной водой, такой, что даже твоя вампирская кожа почувствует смертельный холод и заставлю все это перечислить по памяти. Для начала ты должна будешь знать вот это, оно из твоего мира. Сейчас я проведу краткий инструктаж, а затем перейдем к доспехам, к огнестрельным видам оружия и так далее. Я заставлю тебя все это помнить и уметь владеть им в совершенстве. Заэна не всегда будет с тобой, поэтому ты должна уметь сражаться даже зубочисткой, для нее я тоже проведу инструктаж.

Бедная ученица закашлялась.

— Ну что ж поехали?

— А можно записать?

— Нельзя, приготовься слушать! Пока я не заставила тебя закрытыми глазами определить всю эту дребедень!

— Но…

— Никаких но! — взяла со стола пару топоров. — Боевой топор — разновидность топора. Тюкаешь по башке и уходишь, не требует перезарядки, если ты его не кидаешь. Является многофункциональным ударно-рубящим оружием. Его отличительная особенность — небольшой вес лезвия, ты этого даже не почувствуешь всего 0,5 кг и длинное топорище примерно от 50 см. Бывают ручные и двуручные, односторонние, — протянула вперед один из топоров, — и двухсторонними, — протягивает второй и откладывает его. — Для односторонних характерно изогнутое топорище, — проводит пальцем — обух, — показывает что такое, — вынесен за рукоять и выполняет роль противовеса. У двухсторонних боевых топоров, — откладывает один топор и берет второй, — топорище зачастую прямое, роль противовеса выполняет вторая сторона. Так с боевым топором закончили, переходим к следующему…

Лима слушала и все больше входила в состояние паники. Сирена не уделяла отдельно внимания колющему или режущему оружию, у нее была своя тактика. Многие названия Олимпиада вообще слышала впервые. Гаста, кинжал, боевая коса, алебарда, гвизарма, булава, палица, колбен, бо, молот, шпага, трезубец, рапира, кошка, стилет, акокий, барте, поллэкс и про зубочистку не забыла. И как после такого сумасшествия не упасть в обморок?

На лице девушки застыл откровенный ужас. И Сирена хочет, чтобы все это она запомнила с первого раза? Выучить все характеристики не под силу и гению, где уж ей несчастной жительнице каменного города без высшего образования с одиннадцатью классами. В свою комнату она вернулась в удрученном состоянии. Муки только начинались.

Глава 18

— Располагайся, тебе должно понравиться здесь, — добродушно произнесла блондинка, обнажая белые клыки.

Маринку передернуло. Она до сих пор не могла привыкнуть к тому, что белые вампиры светлая раса и что сама является вампиром.

— Спасибо, — попыталась улыбнуться.

— Вот здесь кроватка, они еще спят. Ты осмотрись, а затем я зайду за тобой.

— Куда мы пойдем?

— Как куда? На сборы урожая, не будешь же ты вечно сидеть взаперти? — удивилась вампирша.

— А разве ваш мир не высший?

— Ну и что, еда вкуснее, когда выращена и собрана своими руками. Труд — это что нас всех объединяет, нам нравиться трудиться всем вместе.

Поперхнулась, а вампирша все так же улыбаясь, вышла из помещения.

Марина присела на импровизированную кровать и спокойно без нервов рассматривала выделенную «квартирку». Ничего лишнего, просто и красиво, очень уютно. Обстановка выглядела слегка необычно для человека из каменных городов, но девушка надеялась что сможет здесь жить. Как и говорил мужчин, дом оказался намного больше чем казался. По крайней мере, в нем насчитывалось пять приличных комнат с разной функциональностью. Уборная, ванная, если ее можно так назвать и кухня. Именно последнее помещение поразило Комету больше всего. Она представления не имела, как пользоваться кухонной «техникой».

— Привет, соседка, — услышала звонкий голос за спиной.

Резко развернулась и повалила нечто из домашней утвари. Кляня себя за неловкость, поспешно стала собирать. Ей помогли расставить все по своим местам.

— Спасибо.

— Ты, правда, была темным вампиром? — спросили наивно.

— Вообще-то я до сих пор им по идее являюсь, — почесала затылок Маринка, рассматривая вампиршу.

Зеленные волосы, в которых переплетались живые цветы. Белая кожа, миловидное лицо и большие добрые синие глаза. Простое короткое белое платье без дорогих побрякушек и зачем-то лосины.

— Я никогда не видела подобных тебе, — признались с улыбкой. — Мне всего тридцать лет, мне пока не советуют выходить за пределы родной планеты.

— Планеты? Может, ты имела в виду свой мир?

— Нет, мы на одной из семидесяти четырех планет данной системы, Лулианы.

Марина снова обронила кухонную утварь, так и застыла пораженно раскрыв рот.

— Такого не может быть.

— Почему? Вполне возможно, наша звезда очень большая.

— То есть мы не…

— Конечно, нет, здесь никогда не ступала нога других существ, здесь живут только белые вампиры.

— А почему?

Девушка задумалась.

— Заповедник, в нем растут очень ценные породы растений. Мои родные говорят, что на них очень странно реагируют и постоянно пытаются своровать. Но зачем они это делают, я не понимаю. Мы не ставим препятствий, и они могут брать все что пожелают, кто ж виноват, что им надо очень много? Потому было решено ограничить посещение на эту планету. Мы хотим сохранить редкие виды для всех, а не только для кого-то в отдельности.

Маринка крякнула.

— А как тебя зовут?

— Калилиа, а тебя Комета.

— Быстро у вас слухи расползаются, — заметила Марина.

— Мы же телепаты, а как же иначе?

— А можно меня называть тебя Кали?

— Как пожелаешь, если тебе так легче, то называй меня как хочешь.

— Не помешала бы перекусить, а я не знаю, как всем этим пользоваться, и какая у вас валюта в ходу?

— Деньги? — улыбнулась широко Калилиа. — У нас, их нет, а за продуктами до сбора урожая у нас есть время сходить!

Она потянула ее за рукав, всунув в ухо какой-то цветок.

— Зачем?

— У тебя же маленькие дети, а вдруг они есть захотят? Как ты их услышишь?

— А-а-а, понятно.

Весело подпрыгивая вампирша, уверенно двигалась вперед. Марине ничего не оставалось, как следовать за ней. Старшие белые вампиры улыбались и провожали ее насмешливыми взглядами, так смотрят на маленького проказливого ребенка.

— А когда вы достигаете совершеннолетия? — спросила Маринка.

Не переставая подпрыгивать синеглазая повернулась к ней.

— Смотря, что именно тебя интересует.

— Ну не знаю.

— Пару можно создавать хоть в десять лет, выходить в главный мир — лет в сорок, в открытые миры — в шестьдесят, концентрация яда достигается только в сто лет, крепнут крылья — в двадцать.

— То есть вы не покидаете дом только в сорок лет? А по какой причине вам запрещается?

Вампирка опешила и остановилась нахмурившись.

— В смысле, запрещается? — с недоумевающей гримасой поинтересовалась.

— Ну, как вам нельзя покидать дома до сорока лет, — пояснила неуверенно Марина.

— Нам не советуют покидать дом, но не запрещают. У нас есть случаи, когда выходили и раньше в открытые миры, никто не ставит препятствий. Но их долго приводили в себя. Открытые миры очень жестоки для чистого разума, к нему нужно долго готовиться. И прежде чем уходить, нужно пройти обучение, быть готовым к тому, что можешь встретить.

— Охренеть и вы слушаетесь?

— Конечно, старшие мудрее нас. Мы учимся на их ошибках. Мы наблюдаем, дабы самим не допустить ничего подобного. Мы новое поколение, значит должны быть осмотрительней и лучше.

— Странно, как-то все это.

— Неудивительно, что ты нас не можешь понять, у нас другой менталитет.

Она поскакала дальше, насвистывая веселую песенку. Марина буркнула и последовала за ней, ловя себя на мысли, что радость девушки, старше ее на десять лет, заразительна. Ей самой захотелось попрыгать.

Возле большого дерева с широким проемом они остановились. Захлопали крылья и в следующую секунду, Калилиа оказалась в объятиях высокого блондина с белоснежными крыльями. На кончиках его перьев блестела бирюзовая краска. С широченной улыбкой он поцеловал ее в щеку и смотрел непередаваемым взглядом сиреневых глаз, что Марину ненароком взяла зависть. На нее никогда так не смотрели, с такой любовью и нежностью.

— Совсем треснулся головой! — возмутилась девушка и представила Маринке парня: — Мой муж, Стелир.

Он даже не повернулся и еще раз поцеловал возлюбленную в щеку.

— Мы за продуктами. Встретимся на сборе урожая, и там целуй, сколько хочешь, а сейчас не дразни меня!

Парень захохотал, прыгнул и взлетел.

— Не обращай внимания. Ему двести лет и ему иногда сносит крышу. У нас бывают браки с разным возрастом, в этом нет ничего страшного.

Маринка поперхнулась и вошла внутрь дерева вслед за спутницей. Внутри оказалось просторно, множество белых вампиров лишь мельком взглянули на нее, решая свои насущные проблемы. Калилиа решительно подошла к одному из гигантских бордовых цветков. Он быстро раскрылся, освобождая энергетический шарик небесно-голубого цвета. Шар напоминал каплю воды, если бы не разводы и переливы.

— Что это?

— Портал, — продолжала улыбаться девушка. — Здесь ты можешь набрать необходимых продуктов, в том числе и тех, что есть только на других планетах.

— А от меня что-нибудь требуется?

— Нет, зачем? Это общее хранилище продуктов для всех нас, а раз живешь с нами, то и для тебя тоже.

— И за это я должна трудиться у вас на поле? — подозрительно поинтересовалась.

Калилиа снова нахмурилась.

— Тебя никто не принуждает, — ответила, пожав плечами, — у нас хватает пищи, чтобы прокормит целый мир тунеядцев. Но разве тебе не хочется познакомиться со всеми и пообщаться с нами? Труд — прекрасный повод повеселиться.

— Не вижу никакого веселья, — хмуро заметила.

— Значит, тебе обязательно надо сходить и ты поймешь, что не права.

Марина с большим сомнением посмотрела на свою новую знакомую. Набрав целые цветки (вместо сумок) продуктов они направились обратно к Маринке домой. Дети проснулись. С удивлением девушка увидела, как ветка качает кроватку. Она находилась в таком сильном шоке, что выронила все, что держала в руках. Благо у вампирши оказалась великолепная реакция, и она поймала все налету.

— Что с тобой?

— ДЕРЕВО, ЖИВОЕ!

— Конечно живое, не мертвое же, — изумилась собеседница.

— Я не о том! Оно двигается и качает кроватку!

— А, ты об этом, — широко улыбнулась, — тебе разве не рассказывали, что мы в симбиозе с растениями?

— Рассказывали, но как-то по-другому себе представляла.

— Растения создают для нас благоприятные условия, мы же заботимся о них, опыляем и распространяем их плоды, лечим их.

— У них есть свой разум?

— Не у всех, но этого дерева есть, а что?

— Да так, непривычно как-то, — промямлила Маринка, куснув неизвестный фрукт. — Как вкусно.

К ним заглянула блондинка с улыбкой до ушей.

— Ну что, идем на сбор урожая? — спросила, весело хихикая.

— Конечно! — воскликнула Калилиа и быстро извлекла детей из кроватки.

Сказать, что Марина находилась в полуобморочном состоянии ничего не сказать. За один день столько всего нового. Ей передали детей и быстренько потащили через кусты, растущих прямо на деревьях. Вышли к громадному ландшафту с древами полными всевозможных плодов.

На ветках скопилась приличная толпа из весело галдящих вампиров. Незнакомый парень подхватил маленькую девочку прямо с рук Марины и посадил ее себе на шею, его приятель повторил его трюк. В итоге девушка шла налегке в полном «обалдении», смотря, как они идут впереди. Подросшие за короткий срок маленькие девочки хихикали, когда их щекотали.

— И как это понимать? — повернулась она к Калилиа.

— Детей надо любить.

— Но для них эти дети чужие!

— Любых детей надо любить.

Марина замолчала, не зная, что сказать. С их мировоззрением трудно поспорить. А дальше началось веселье.

Маринка никогда не подозревала, что можно работать так весело. Совершенно незнакомые вампиры запросто могли запустить в нее плодом и с хохотом размазать по лицу. Не меньше смеялись, когда тоже самое проделывала с ними она. Сбор урожая проходил моментально, треть плодов раздушили и съели, но такая мелочь никого не интересовала. Собранно не мало и еще много зеленных фруктов висело на ветках. Хватит для десятков городов. Маринка, смеясь как ребенок, собирала фрукты в корзину. Обзаведясь рогаткой, целилась в крылатых разбойников. Ей не хватало маневренности, чтобы летать среди ветвей гигантов. Хохоча, бегали дети, играя в догонялки.

Настроение белых вампиров настолько заразительно, что трудно не поддаться искушению, войти в коллектив легко и беззаботно. Многих она не знала по имени, что мешало им дружелюбно переговариваться. Ей не верилось, что такое возможно, никто не ругается, никто не завидует, полная взаимопомощь. Вспоминая грубияна Бериана. Она не могла поверить, что он тоже белый вампир. Или все они меняются, когда попадают к себе домой?

Перемазанные, но жутко довольные они разошлись по домам. Настроение было на высшем уровне.

Ночью Марина впервые встретилась с проблемой. Оказывается, маленькие дети могут громко плакать. Не понимала причину и, хваталась за голову, не знала, что предпринять. Вроде бы есть они не хотели, менять белье им тоже не надо, тогда почему они плачут? Девушки и на руки их брала, качала, без толку. Пыталась спеть колыбельную песенку, но становилось еще хуже. На выручку пришли все те же белые вампиры. Этих она еще ни разу не видела. Оба черноволосые, вроде супружеская пара. Мужчина с короткими волосами, голубоглазый, в черном пальто. Женщина с длинными косами, поднятыми в сложную прическу, фиалковые глаза, платье точно такого же цвета.

— Мы услышали плач, и подумали, что нужна помощь, — объяснила женщина.

— Они плачут, а я не знаю почему, — пожаловалась Маринка, указывая на орущих девочек.

Мужчина наклонился над кроваткой и достал одного из младенцев. На его руках он мгновенно затих и попытался ухватить за маленькую косичку, свисающую с виска. Женщина взяла вторую девочку, и та перестала плакать.

— Как? — изумленно произнесла девушка, разглядывая их.

— Детей нужно любить, — улыбнулся мужчина, — они все чувствуют. К ним нельзя относиться как к обузе.

— Если ты захочешь, — передавая девочку на руки Марине, произнесла женщина, — мы будем приходить к тебе и помогать.

— А это удобно?

— Конечно, у нас пятеро своих. Мы тебе научим всему.

Девушка сомневалась, что они придут, но вампиры действительно пришли и не одни. С ними была еще одна пара и штук десять детей, не считая двух грудничков. Их ни капли не смущало, что у нее одна девочка термитотелка, а вторая фея. Они управлялись на удивление легко и старались объяснить все тонкости Марине. Девушка чесала в затылке, слушая их и не переставая поражаться. Вскоре по ней ползали дети постарше, кто-то заплетал ей косички, и Маринка терпела.

— У тебя лицо как у мученика, — засмеялась вторая женщина.

— У тебя никогда не было раньше детей? — поинтересовался вампир, покачивая спящего грудничка.

— Нет, только младший брат, но у нас небольшая разница в возрасте, поэтому все прелести воспитания достались родителям.

— Первые всегда трудные, затем становиться легче.

— Неужели, у вас нет преступников? — внезапно спросила она.

Они переглянулись.

— Нет.

Марина вздохнула и продолжила терпеть над собой издевательства. Думая, что еще сумеет во всем разобраться и понять, что же за каша здесь вариться.

Глава 19

— Бериан, нужно отправиться домой и подлечиться, ты не отошел от ее укуса, — с беспокойством сообщили молодому охотнику.

Белый вампир хотел огрызнуться, но передумал. Каларина он уважал и любил как старшего брата. В общем, они и были родными братьям с разницей в возрасте двадцать три года. Внешне совершенно непохожие парни, но уж характерами точно схожи.

— Я не хочу, — буркнул Бериан.

— Это еще почему? — нахмурился Каларин сурово.

— Не хочу, чтобы за меня переживали.

— И только? Ты помнишь, что тебя наказали, и ты где-то должен пройти свое наказание, не лучше ли пройти его дома?

Бериан фыркнул.

— Ты думаешь, Орис сделает мне такой грандиозный подарок, после того как я накостылял грубияну из магов самого высокого уровня.

— Да, бедняги до сих пор не могут прийти в себе, после «злобного Бериана». Орис и дома у нас может найти что-нибудь неприятное, так что не обольщайся и собирайся. Я говорил с ним на эту тему. Он сказал, что подумает и вышлет нам свой ответ.

— Как скажешь, братишка, — смиренно произнес вампир и встал.

Через пару часов они стояли на пороге родного дома. Встречали их радостно все и соседи и близкие, мать чуть ли не плакала.

— Как ты похудел!

— Мам, — наигранно разозлился Бериан.

— А у нас пополнение, — гордо сообщил самый младший брат.

Бериан и Каларин переглянулись и с удивлением посмотрели на родителей.

— Вы не удивляйтесь, ребенок сирота и нам разрешили взять его на воспитание. Мы давно хотели взять ребенка чужой расы.

— И кто он?

Молча, они привели своих старших детей в детскую и показали мальчика. Зеленные глаза ребенка осматривали незнакомцев подозрительно.

— Термитотел! — воскликнул Каларин, раскрыв рот.

— Круто, — взял мальчика на руки Бериан, двумя пальчиками дразня малыша, хихикая каждый раз, когда выдвигалась вторая челюсть. — А откуда он взялся? Это же чистокровный.

— Его принесла девушка. Мы не знаем ее имени. Она попала в плен и выкрала детей у Шруускунера, попросила помощи у Аркалии. Супруг охотницы связался с нами, сказал, что мы можем забрать мальчика себе, и мы не стали медлить.

— Шруускунер наверное в ярости, — хмыкнул Каларин подняв брови, — и как она до такого додумалась, поразительно! Хватит агукать, дай его сюда.

— Отвали!

— Опять начинается, — вздохнул отец, — вы можете хоть раз не ругаться?

— Ему понравиться быть нашим братом! — воскликнул снизу младшенький.

— Еще как понравиться! — согласился с ним Каларин, погладив младенца по черноволосой головке с белыми прядями.

Глава 20

Холод, страшный холод. Лима вскочила и завизжала, открыв широко глаза. Рядом на тумбочке сидела Сирена, ехидно ухмыляясь. Желтоглазик и дракон обнявшись, хохотали в голос.

— За что? — захныкала Олимпиада.

— Повтори весь мой инструктаж.

Девушка не могла поверить, что ей не сниться страшный сон.

— Ну же, я жду, — нетерпеливо прошипела. — Ты думаешь, что все это была шутка? И я с тобой играю в игры?

— Но я ничего не помню! — воскликнула Лима возмущено. — Ты столько много говорила, это невозможно запомнить с первого раза!

— Пока не сможешь повторить, до тех пор, я буду будить тебя, и ты будешь бегать кросс часа два без передышки. Ну, повтори мой инструктаж, иначе пробежишь ровно два часа в диком темпе. Привыкнешь бегать я тебе чего-нибудь другое придумаю.

— Я-я не помню, — жалобно промямлила Олимпиада.

Ее взяли за шкирку как котенка и выбросили в окно. Не ожидая такой жестокой подлости со стороны любимого преподавателя, Лима громко закричала. Успела распахнуть крылья возле самой земли, что почти не смягчило болезненного падения с огромной высоты. Сирена любила селиться на самых высоких этажах и у амазонок не изменила своим привычкам.

Воительница, приземлившись рядом, подняла ее и как грушу обтряхнула.

— Ужасно, ты монстр, — пролепетала Лима.

— Ща будешь бегать, — извлекла из кармана два янтарных шарика, — они весят как два грузовика, по меркам человека — пятьдесят дополнительных килограмм нагрузки. Для тебя достаточно.

— Я не пробегу и метра с таким огромным весом!

— Не пробежишь, они тебя заставят, — улыбнулась Сирена садистки. — К сожалению, здесь совершенно некому тебя гонять ленивую, поэтому я придумала иной способ. Как только остановишься или будешь передвигать булками недостаточно резво, тебя будут больно бить электрическим током.

Воительница подбросила шарики. Они непосильным грузом повисли на плечах девушки. С непривычки Лима прогнулась назад.

— Кого ждем? Беги, рыбынька, тренируй память.

Кряхтя и стеная столетней старушкой, Олимпиада побежала вокруг замка. Амазонки-часовые изумленно провожали ее взглядами. Они еще долго слышали повизгивания девушки. На последнем круге Лиму сбило нечто тяжелое, разбившись об голову. Она с грохотом врезалась в ворота сарая, свалилась в корыто и встретилась лицо к лицу с пяточком перепуганной хрюшки. А тут еще электричество давай бить на всю мощь.

— Ну, как самочувствие? — донеся веселый голос Сирены.

— П-п-плохо, т-т-ты с-с-сволочь, — заикаясь, выползла из корыта Лима с железной миской на голове. — Ч-ч-что э-э-это б-б-было?

— Кирпич. Я же предупреждала. Мне все равно, чем ты занимаешь, я просто буду бросать, не увернулась — твои проблемы.

Ноги и руки у девушки расползлись в разные стороны. Она не сумела больше встать. Желтоглазик занес ее в комнату и плюхнул безвольное тело на кровать, сам же потирая ручки, удалился в неизвестном направлении.

На следующий день, после того как ее погоняли на тренировке и ударили кирпичом, злая Лима пришла в оружейную комнату. Посмотрела на Сирену далеким от симпатии взглядом и села за стул перед оружием.

— Я повторю старый инструктаж, дабы освежить твою память и проведу новый. Слушай внимательно и запоминай.

Олимпиада прорычала нечто нечленораздельное в ответ и слушала, пытаясь запомнить инструктаж.

Вечером с ней занималась Луна, показывая как контролировать дар. Получалось не сразу, но жена дракона терпеливый преподаватель в отличие от той же Сирены. Она могла объяснять одно и тоже по нескольку раз, пока Олимпиада не усвоит материал.

Ночью снова разбудил жуткий холод.

— Повтори инструктаж.

Девушка быстро повторила все что помнила, своими словами, как попало, как понимала. Надеялась, что прокатит, но с Сиреной такой номер не проходил.

— В окошко сама прыгнешь или тебе помочь? — спросила ласково.

— Сама, — захныкала Лима, — но почему?! Я же все ответила!

— Ты многое перепутала и вспомнила половину, а нужно все.

— Невозможно!

— Окошко открыть?

— Ы-ы-ы.

И снова бешеная гонка, в придачу два раза кирпичом в голову попали, попадание третьего Лима совершенно случайно избежала и то потому, что поскользнулась. Да и бросал Желтоглазик, а он не такой меткий как воительница. Амазонки сочувственно смотрят, им точно не хочется попасть на ее место.

На третий день Олимпиада совершенно разбита и не может встать с кровати, но Сирене все равно и она рывком поднимает ее на ноги.

— Скоро сражение, а ты похожа на кусок коровьего дерьма! — рявкнула воительница ей на ухо. — Хочешь, чтобы тебя разорвали в первый же день?! Рогатым бабам похрен что у тебя болит! Кстати, я видела их войско и их контуженную рогатую командориху! Баба хоть куда, не то, что ты, размазня!

— Я не размазня, я не привыкла к таким издевательствам над собственным телом!

— А ну пошла, корова!

Ей отвесили подзатыльника и дальше гнали на тренировку «встречей ботинка с задней частью тела». Лима плакала, умоляла, но злобную учительницу никакие мольбы не брали.

— Пристрелите меня!

— Еще чего, размечталась, — фыркнула Сирена, раскручивая кнут. — Я тебя буду мучить, пока ты не возьмешься за ум, ясно?

— А-а-а!..

Несколько раз появлялся сероглазый мужчина и показывал Лиме движения, методы использования разнообразного оружия, обороны щитом, атаки кошкой. Как правильно облачаться в доспехи, кольчугу, шлем, как зашивать раны. Все его уроки нужно знать, так как Сирена выносила их на «экзамен». От всего кружилась голова, а еще Желтоглазик неизвестно откуда свалившись и чем ударившись, решил обучить ее технике бокса. В итоге левый глаз дергался в нервном тике, а под правым назревал приличный синяк — уж больно мощные руки у него.

Сирена редко хвалила, а ругала очень много, почти каждую минуту. Лима сама плохо понимала, что заставляет ее терпеть все издевательства над собой, почему не уйдет и не прекратит мучения. Но нет, каждый раз она продолжала слушаться свою преподавательницу.

Некоторые результаты стали видны на пятый день. Неким наитием Олимпиада почувствовала, как в нее летит нечто. Дернулась в сторону, но все равно не успела — удар свалил с ног.

— Умница, — услышала голос Сирены и повернулась к ней.

Воительница сидела на подоконнике, закинув ногу на ногу.

— Я же не увернулась, — хмуро заметила девушка, поднимаясь.

— От того, кто предвидит будущее сложно увернуться, — пожала плечами. — Ты не доросла для борьбы на равных с существом наделенным даром ясновиденья. Нужно не просто чувствовать, нужно знать. Но ты сумела почувствовать, что в тебя что-то летит — прогресс на лицо. Значит, ты не безнадежна, будем и дальше развивать в тебе интуицию. Наши умения ничего не стоят, если мы не умеем пользоваться нашим телом и чувствами. Я усложню твои тренировки.

— ЧТО?!! Вы и так гоняете меня как сидорову козу, куда еще усложнять?! Я ночью не могу спать, повторяю ваш инструктаж!

— Успех не должен затмить тебе разум, чем сложнее, тем быстрее ты должна учиться. Тем лучше перестраивается твой организм под стресс.

— Стресс вреден.

Ехидная улыбка учительницы Олимпиаде очень не понравилась.

— Тебе он полезен, ты все-таки не человек. Но даже такое слабое существо как человек способен творить чудеса. Поверь мне, я много чего на своем веку повидала.

Еще один день пройден и девушке пришлось узнать, каким же образом ей собирались усложнить тренировки. Когда закончилось «избиение», Сирена привела ученицу к глубокому озеру на дне ущелья. Прикрыв глаза, с явным наслаждением втянула воздух.

— Амазонки обходят это место стороной, — начала издалека. — Они бояться не только глубины, но и того, что скрывается в ней.

Лима напряглась.

— Что вы хотите этим сказать?

Воительница улыбнулась. В ее руках появилась приличная по своим размерам пушечка.

— Ручной пулемет Дп системы Дегтярева образца 1927 г кстати из твоего мира. Предельная дальность 1500 метров, 600 выстрелов в минуту. Но я крошку усовершенствовала, теперь у нее не кончаются патроны, убойная сила намного больше, да и дальность увеличила. А патроны просто прелесть, их на своей шкуре почувствовать надо.

— Зачем вам этот монстр? — с ужасом спросила Олимпиада.

— Стрелять по ленивому вампиру.

Сбежать с поля брани не дали. Сирена прицельным подзатыльником «отфутболила» ученицу прямиком в озеро.

— Запомни, из озера ни шагу! — крикнула. — Выползешь, брошу гранату!

Вода ощутимо холодная, что не могло не удивлять. На улице стояла невыносимая жара. Учитывая же, что Лима все-таки вампир, то данное обстоятельство поражало вдвойне.

— Принеси мне водорослей! — услышала окрик воительницы, та как раз целилась.

— Каких?

— Ща узнаешь.

Случилось сразу две вещи: Сирена начала пальбу, и что-то клещами вцепилось Лиме в щиколотку, потянуло на дно. Одновременно уходить от пуль жарящих почище горячей сковородки и пытаться вырваться из капкана, дело нелегкое. Олимпиада закричала и ушла под воду. Кристально чистая вода не помешала рассмотреть схватившее ее существо. Лима забыла, что в нее палят из пулемета, ничего страшнее в жизни она не видела. Сразу стало понятно, почему амазонки старательно избегают этого места. Здесь жило чудовище…

Сделав отчаянный рывок, девушка вынырнула, судорожно заглатывая воздух.

— МАМА, ПОМОГИТЕ, СПАСИТЕ!!! А-А-А!!!

— Прекрати орать! Это всего лишь водоросли! — оставила на минуту стрельбу Сирена.

— Иди в жопу, я хочу домой!! Спасите!!

Ее снова затянули под воду. Лима думала, что погибнет под водой, но ее с легкостью вытянул за волосы.

— Ну что соскучилась по мне?

— Они меня чуть не убили!!! — визгнула спасенная.

— ЗАТКНИСЬ И ПОСЛУШАЙ МЕНЯ! — внезапно рявкнула воительница.

Лима испуганно сжалась, прикрываясь ладошками и боясь посмотреть в страшные глаза своей преподавательницы.

— Чуть — не считается, — медленно произнесла. — Кричи не кричи, тебе никто не поможет. Забудь о порядках своего мира, здесь тебе не развлекательный курорт. Ты кусок мяса, если не умеешь за себя постаять. Тебя обидели водоросли, какие плохие, — просюсюкала издевательски. — А что ты запоешь, когда встретишься с настоящими врагами? А?! Они убьют тебя! На войне будет настоящая кровь, и ее запах будет въедаться тебе в ноздри. Лафы не будет как у гномов, будут литься реки крови, — приблизилась совсем близко, обхватив ученицу за шею. — Ты увидишь воочию тьму, всю ее жестокость. Если дальше будешь распускать нюни, можешь не участвовать и наматывать сопли на кулак, сидя в безопасном месте. Сними, наконец, розовые очки, зло не бывает добрым и пушистым.

Сирена развернулась, чтобы уйти.

— Стой, — прошептала одними губами девушка, виновато понурив голову.

Воительница застыла, но не поворачиваясь.

— Давайте попробуем еще раз, я буду стараться.

— Ну, смотри, жалеть тебя не буду.

— Я знаю…

Глава 21

Марина долгое время подозрительно наблюдала за своими клыкастыми соседями. Ей нравился новый дом. Она постепенно привыкала к необычному поведению белых вампиров, но червячок все равно грыз, съедал. Не верилось, что они действительно добры и так добродушно наивны. Счастливые чудаки. А ведь за что-то их считали самой опасной расой в открытых мирах. Значит имелось нечто, чего девушка не знает о них. Сахарно-прекрасные отношения, улыбки, бескорыстная помощь. А может искусная игра и все вампиры всего лишь актеры?

Ее мнение сильно изменилось, когда она увидела, как тренируются стаи. Девушку пригласили на «охоту». Калилиа лично привела ее в место сбора, ничего толком не объясняя.

На самой окраине леса возле реки собрались представители молодого поколения и пару белых вампиров постарше. Кто-то из старших узнал Марину и подошел к ней.

— Торопыга тебе ничего не рассказала, не так ли? — поинтересовался вежливо. Короткие васильковые волосы переливались на солнце, глаза насыщенного зеленного цвета светились некой старческой задоринкой. Выглядел он, как и все белые вампиры очень молодо лет на двадцать пять. Только глаза выдавали в нем старца.

— Да, я действительно плохо понимаю, зачем мы собрались, — скромно пожала плечами Маринка.

— Ты слышала о стае?

— Что такое стая я знаю, но возможно мы подразумеваем разные вещи.

— В стаю входит молодые белые вампиры, — начал пояснять. — Наши не тренировки не такие жесткие как у охотников. Чтобы держать молодняк в форме, мы собираем их в группы называемые стаей. У них небольшая разница в возрасте, всего тридцать лет.

Марина крякнула. Ей до небольшой разницы еще десять лет на хромой кобыле.

— Меня пригласи на охоту, кого ловить-то будем?

— Мы создаем фантом реального животного и запускаем его в лес. Стая, не взлетая в воздух, должна его поймать, работая в команде. Думаю, для тебя будет полезно потренироваться вместе с нашей молодежью.

— Разве это тренировка? Обычное ребячество.

Он улыбнулся.

— Да, но не когда добыча такая быстрая.

Лучше бы она сразу обратила внимание на сарказм в его голосе, иначе бы никогда не согласилась участвовать в подобном мероприятии. Фантом сделали из крупного животного, не имеющего собственной формы, и запустили. Он слишком быстро побежал. Молодежь, задорно порыкивая, кинулась за ним. Маринка едва за ними поспевала. Если для нее огромный кустарник или гигантская ветка — непреодолимое препятствие, то для них способ укрепить мышцы. Они делали ошеломительные прыжки, пока она карабкалась по гигантским стволам, пытаясь не отстать от команды. Настоящие хищники, вампиры двигались слаженно, умело работали в команде. Пытались и ее втянуть, но для них Марина слишком медлительна. Под вечер, когда довольная молодежь разошлась по домам, Маринка полуживая выползла из леса. Злая, раздраженная, в колючках, с ветками, торчащими из волос.

Мужчина с васильковым волосами ждал ее возле реки, играясь с двумя девочками. Марина назвала своих приемных дочерей Ульяной и Леной. Ульяна — термитотелка, Лена — фея. Они прилично подросли и выглядели как пятилетние дети. А ведь прошло не так много времени с тех пор как девочки родились на свет. Они впитывали информацию как губки, очень быстро учились. Мутации, которые проводил Шруускунер, давали свои плоды. Девочки обожали своих многочисленных нянек. Знали каждого белого вампира в округе поименно в отличие от той же Марины.

— Мама! Мама! Посмотри, какие мы камушки нашли! — подлетела Лена, показывая разноцветные камушки.

Ульяна тоже умела летать, но она взлетала тяжелее и была не такой маневренной как сестра.

— Замечательно, они очень красивые, — натянуто улыбнулась «мама».

— Комета, я хотел бы, чтобы вы прошли со мной, — произнес мужчина. — За девочками присмотрят.

— А куда?

— Узнаете по месту прибытия. Вы вампир, Марина, но совершенно не умеете пользоваться приобретенными способностями. У вас мощный потенциал. Но ваши успехи оставляют желать лучшего. Я специально попросил Калилиа привести вас, дабы посмотреть что вы умеете. Простите, но вы меня разочаровали. Без своего третьего облика вы беспомощны, вас легко смогут убить, если вы вернетесь к своей команде истребителей нечисти.

Марина хмуро посмотрела на него, молчала, соглашаясь с ним. Что девушка может сказать в ответ, если он видел, как она с трудом преодолевай «детское» препятствие. Даже десятилетние дети белых вампиров могли дать фору лет пятьдесят. В своем мире Марина занималась физкультурой только ради поддержания фигуры.

Вампир взлетел, Марина последовала за ним тяжело поднявшись в воздух. Пролетая над лесом, они опустился на скалу, где также прорастала растительность. Особенно поражало наличие огромного дерева в центре камня. Мужчина вошел внутрь древа. Девушка, стараясь не споткнуться и не наступить ему на ногу, осторожно пробиралась следом.

Ее привели в большое помещение. Она с раздражением рассматривала обычные стены и растения вокруг, мебель. Стандарт. Разве что цвета другого и форма обстановки отличалась. Не понимая, зачем ее привели сюда, Марина стояла на одном месте. Сопровождающий ее вампир испарился, оставив девушку совершенно одну.

Комната казалась пустой, пока прямо перед ней не возник коротковолосый седой мужчина. Внешнее сходство с человеком настолько поразило ее, что Марина замерла. Он сильно отличался от белых вампиров, особенно глазами, насыщенно красного цвета. Мужчина не торопился разговаривать. Он молчал и очень внимательно рассматривал ее. Ему от силы можно дать лет тридцать-тридцать пять, но на проверку могло оказаться намного больше. Белый костюм без лишних побрякушек и других украшений. Возле кончика правого глаза белый шрам в виде небольшого полумесяца. Марина еще усомнилась белый ли он вампир, у них-то шрамов никогда не бывает.

— У белых вампиров не бывает, если они не были людьми, — ответил на ее немой вопрос.

Голос у незнакомца глубокий, жесткий.

— Вы…

— Я самый первый прощеный и один из самых первых белых вампиров. Основатель клана восход. Последний из прародителей.

От удивления Лима раскрыла рот и долго не могла его закрыть.

— Ты удивлена? — улыбнулся уголком рта. — Я бессмертен благодаря своей супруге, хранительнице равновесия. Пока бьется ее сердце, будет биться и мое.

— Я шокирована, — призналась, — но зачем тогда вы меня позвали? Это же вы хотели со мной поговорить или я ошибаюсь?

— Я знаю, что тебя терзают сомнения. Что ты сомневаешься не только в себе, но и в тех, кто тебя окружает. Отрава людского гуманизма еще живо в твоей душе. Мне оно знакомо, ведь я сам когда-то был человеком. Не стоит сомневаться в том, что ты видишь, тебя никто не обманывает. Любовь способна творить чудеса и то, что с нами когда-то произошло, доказывает это.

— Расскажите, — жадно попросила. Ей очень хотелось услышать историю зарождения расы из первых уст.

— Адские вампиры, не та кучка недоумков, что укусила вас, а истинные лорды устроили бойню в селении, где я жил. Перебили практически всех от мала до велика. Выжило всего сотня человек, в основном молодежь. Они были заражены и вряд ли бы дожили до следующего дня. Я хорошо помню тот день и час, когда взошло солнце. Люди молились, просили о милосердной смерти, иного мы не знали. В наше селение пришел хранитель равновесия с расправленными белыми крыльями, он… — вампир запнулся, — я не знаю, как это описать. Но на миг мы увидели настоящего ангела, которого он позвал. Ты можешь не верить мне и сказать, что это был глюк, если я правильно говорю это слово. Фантазия обезумевшего от ужаса разума, но то, что с нами произошло дальше, доказывает обратное. Он сказал нам, что мы должны верить и тогда все будет хорошо. И мы ему поверили, терпели жажду, как делаешь это ты. Наша жажда была во много раз сильнее, чем твоя, так как нас все-таки кусали лорды, а не их псы.

Он закрыл глаза и смахнул с лица невидимую миру паутину.

— Хранители равновесия яростно защищали нас, — продолжал, — они привели нас и других прощеных вампиров в этот мир, закрыли его, дабы мы смогли развиваться самостоятельно и никто не смог нас побеспокоить. Поверь, было много желающих отправить молодую расу на тот свет. Мы стояли на распутье, либо быстро скатиться вниз, либо, царапая ногти карабкаться верх, и мы выбрали второе. Вначале образовалось четыре клана. Первый клан, восход, его возглавляли бывшие люди, такие как я. Второй клан древо жизни принадлежал бывшим эльфам. Третий клан небесная звезда — веронам. Их сгоняли в темницы и старались сделать из них рабов, но темные потерпели крах. У древней расы была очень могучая сила воли, их не сумели сломать. Но самый невероятный был четвертый клан, закат, — на минуту замолчал. Марина томительно ожидала, когда он заговорит вновь, — Четвертый клан, — хрипло продолжил, — чистокровные высшие демоны.

Марина вскрикнула. Она успела наслушаться о темной расе исчадий ада и не могла поверить в то, что услышала. Злобные, жестокие существа, в них нет жалости, нет любви. Холодные машины убийства. Неужели сказанное ей, действительно, правда? Темные не могут стать светом!

— Ты понимаешь, какой это был пример для нас! — задал риторический вопрос. — Они никогда не знали иной жизни, как убийство и насилие, для них было естественно жить во тьме. Но тот свет, который они увидели в хранителях равновесия, переменил их раз и навсегда. Они стали иными, и свет не отвернулся от них. Он принял их, раскрыл для них свои объятия и той благодарности, что исходила от них, я не видел ни у одного из нас. Даже бывшие эльфы восхищались ими. Живя постоянно в искушении и грехе трудно свернуть в другую сторону, но они смогли. Мы все объединились и строили свою жизнь заново, появилось новое поколение, потом второе, а затем и третье. Постепенно все наши различия исчезли. Я жил и смотрел, как меняется наш мир и как меняются наши потомки. Они становились чище, чем мы, краше. Я намеренно не сказал, какие эльфы и люди были среди нас. Они разные, но все различия остались в прошлом, мы стали единым народом. У нас не было экономики, власти, советов. Мы просто жили, как знали, как подсказывали нам наши сердца. Я очень боялся, что идиллия исчезнет, когда хранители открыли наш мир. Но я глубоко ошибался. Наша молодежь сумела сохранить свет в своих душах и то, что ты видишь сейчас вокруг себя — наша большая победа над злом.

Девушка потрясенно слушала его, затаив дыхание.

— Из самых первых я остался последний, и я буду жить, как живое свидетельство того, что с нами случилось. Наша история передается из уст в уста. Мы пишем рукописи и храним их. Нам все равно, чья кровь течет в наших жилах. Пусть нам не верят, главное, что верим мы.

— Почему вы позвали именно меня?

— Для нас важна каждая душа, и мы не выделяем никого, ставя его впереди остальных. Ты сейчас в опасности. Есть те, кто не желает чтобы истина дошла до других народов. Лекарство существует. Темные будут всеми силами стараться уничтожить тебя, потому что ты на данный момент живое свидетельство, прощеная.

— Но, а как же вы? Вы же тоже были вампиром.

— Никто нам не верит, прошло слишком много лет. Никто не помнит меня как человека, тебя же видели. Твоя душа в сомнении, но я хочу верить, что ты сможешь преодолеть все препятствия и стать одной из нас. Та агрессия, что ты встретила, — улыбнулся. — Они молодые, загляни им в сердце и ты увидишь, что они тоже верят в тебя. И если нужно будет они первыми кто за тебя заступиться и закроет своей спиной.

Девушка расплакалась.

— Мне тяжело, я не знаю, что мне делать и как быть. Я запуталась в себе.

— Просто верь, никто не обещает тебе облаков, рая, вечной жизни или спасения, если ты станешь жить, так как мы. Просто верь в себя и в свет, который изначально живет в тебе, и никогда не отвернется от тебя, даже если ты с головой погрязнешь в самых лютых грехах. Он всегда будет с тобой. Проклятие живо, только пока человек будет отвергать свет, и опускать руки, прекратит бороться. Оно исчезнет, если ты будешь искренне верить в выздоровление. Неправда, что свет глух к мольбам, несправедлив и жесток, просто многие так и не научились любить, видеть глазами света. Любить не просто отдельную личность, а весь мир. Не путать любовь с телесной похотью. Отдавая и не просить ничего взамен, подобно ребенку радоваться каждому дню. Я не могу перечислить всего, все это ты знаешь сама. Жестокость других… ты просто увидишь то, что видим мы, в каждом есть свет даже в таких темных существах как демоны. Смерть только начало пути и все мы это знаем. Мы боремся не за тела, а за души. И твоя душа так же ценна, как и души других. Если нам удастся тебе помочь, это будет еще одна большая победа света.

Он мягко улыбнулся и открыл глаза, глубоко вздохнул.

— Лима бы вас с удовольствием послушала. Она в отличие от меня никогда не сомневался.

— В своей жизни сомневается каждый, и мы тому не исключение. Просто кто-то умеет отбрасывать сомнения прочь, а кто-то путается в них как паутине паука.

— Спасибо вам, вы вселили в меня надежду.

— Я ничего не делал. Если бы в тебя она не жила, ты бы не услышала меня, а теперь иди, тебя ждут.

Она вышла из комнаты, а он проводил ее взглядом. Сзади него появилась беловолосый старик, и положил руку на его плечо.

— Я думаю, стоит девушке немножко помочь? — спросил с улыбкой старец.

— Каким образом ты хочешь ей помочь. Не в наших правилах вмешиваться и диктовать ей правила.

— Правильно, но есть тот, кто сможет.

Вампир нахмурился и повернулся к собеседнику.

— И кто же это?

— Необычная личность, по правде сказать. Наверное, темные корни о себе дают знать, не до конца исчезли. Но именно такая личность нужна, чтобы помочь запутавшейся девушке разобраться в себе. В моих силах сделать маленький шажок к ее выздоровлению, а дальше пусть будет, так как будет, время всех рассудит.

— Неужели…

— Да, да, Орис попросил подыскать мне ему наказание. Думаю, присматривать за прощеным вампиров будет хорошим для него наказанием.

— Он ее съест, — заметил мужчина уверенно.

— Не факт, — пожал плечами старик. — Ну, это лучше чем просто сидеть и ждать. Они друг друга стоят, заодно и мы повеселимся…

На выходе Марину встретил другой белый вампир. Он, улыбаясь во все свои клыки, поманил ее за собой. Долго ведя девушку через заросли, вывел на небольшую поляну, скрытую от посторонних глаз кроной деревьев. Площадка идеально округлой формы. Маринку оставили посередине и как в прошлый раз покинули.

— А что теперь? — недоумевала. Начинало темнеть, и ей хотелось домой к девочкам.

— Ничего, малявка, бить тебя буду! Ну что развязала ноги из морского узла или как?

Медленно повернулась на голос. Конечно же, она его узнала. В самой страшном кошмаре не смела представить, что в самом прекрасном мире встретит именно его.

— Я не поняла.

Парень спрыгнул с ветки, с которой все это время наблюдал за ней и приблизился. Оголенный по пояс, в одних черных штанах и босиком он выглядел соблазнительно. Но Марина хорошо помнила его оскал.

— Ты мое наказание. Я должен обучать тебя и смотреть, чтобы ты не скрутила себе свою бестолковую голову, — ухмыльнулся ехидно. — Надеюсь, ты помнишь, что меня зовут Бериан, но ты должна звать меня Мастер.

— Еще чего! Может тебя еще Наполеоном называть, а, император из помойки?

Подножка была подлым ходом. Боль, что разлилась по всему телу, доказывало, что перед ней действительно мастер своего дела. Девушка вспомнила совет, который ей дала Нуария, что если она встретить кого-нибудь из белых вампиров, веронов или эльфов охотников равновесия, чтобы бежала без оглядки. Вампир не просто подсек ей ноги, он обездвижил ее и причинил сильнейшую боль. Охотник знал точки и умел пользоваться своим знанием.

— Не слышу, «простите Мастер» — подставил руку к уху Бериан, разворачивая к ней голову боком.

— Простите… Мастер… — прохрипела.

Неуловимое движение и Марина снова шевелиться, даже встала.

— Не подозревал, что мне такую подлянку подстроят! — пробурчал. — Всучили малявку, которая и стоять-то толком не умеет.

— Э…

— Мастер, — напомнил сурово вампир.

— Мастер, а зачем я здесь?

— Я хотел посмотреть на свое наказание. Сегодня я отдыхаю, завтра тебя гоняю. Так что давай убирайся, пока я тебя не прибил сам. Завтра чтобы утром пришла сюда, не придешь, я приду, и тогда кому-то будет о-очень плохо.

В состоянии шока девушка удалилась с полянки. Чувствует молодая неопытная душа, что «влипла», притом крупно «влипла».

Она не успела пройти и пару шагов к направлению дома как ее обхватили за талию сильные руки и прижали к стволу дерева. Страстно поцеловали в губы.

— Я не знал, когда ты придешь, и ждал тебя весь день, — слышит, когда ее губы перестают чувствовать чужие прикосновения. — Я не могу ждать как он, и валяться в одной постели с нелюбимой женщиной, вспоминая тебя.

— Кларен, — с изумлением произносит Марина, смотря на осунувшееся лицо мужчины.

Красные глаза вампира лихорадочно горят. Она не могла поверить, что это действительно он. Слишком сильны перемены

— Каждый день без тебя мука, — жарко шепчет. — Комета, не гони меня. Я хочу знать, что ты любишь меня так же как я тебя. Я больше не могу притворяться, что тебя нет.

— Кларен, я…

— Мне все равно, что между вами было. Мне нужна лишь ты, твое сердце. Я думал, что сойду с ума, когда вы остались вдвоем. А когда ты ушла, я не мог не пойти за тобой.

Снова целует.

— Как трогательно, я просто плакаль от умиления, — доноситься ехидный голос.

Кларен рычит зверем, поворачиваясь.

— Зачем же так реагировать, продолжайте я вас не стесню.

— Бериан, ты сволочь!!

— Мастер, — безжалостно напоминает белый вампир.

Теперь рычит Марина.

— Значит так, раз я сволочь, тогда ты наказана, — продолжает, не услышав ответа Бериан. — Месяц никаких мужиков. Увижу хоть одного поклонника, он будет лететь далеко и прекрасно.

— Но…

— Никаких но, почему он еще здесь?

— Да кто ты такой чтобы нам мешать?!

— Тебя не зачем знать такие подробности, я считаю до трех и ты улетаешь вон туда, — Бериан кивает на заборчик, за которым протиралась зеленая долина и портал.

— Ты мне угрожаешь?

— Раз.

— Я люблю эту женщину.

— Два.

— Слышишь меня светлый?! Ты ничего не сделаешь!

— Три.

Кларен ошибся. Он в мгновении ока полетел через забор снарядом. Не успел ни пушки достать, ни стукнуть охотника. Все произошло слишком быстро.

— Ты что рехнулся?! Придурок! Зачем ты его бросил?! Он же разобьется!

— Два месяца без мужиков, — садистки добавил Бериан — И он не разобьется. Он вампир. Если ты посмотришь вниз, то увидишь, как он поднимается и ругается матом. С переломанными конечностями не ругаются, а визжат от боли. А теперь пошла отсюда, пока я еще сильнее не разозлился!

Как же она зла на него. Ничего будет и на ее улице праздник. Он еще пожалеет, что ему доверили именно ее!

Глава 22

Посторонние звуки мешали спать. Откуда крики? Что за рев? Почему все так трясется?

Лима свалилась с кровати и ударилась об стену. Она не могла сообразить, что происходит вокруг, пока в комнату не ворвалась Сирена в полном боевом облачении с национальным оружием в руках.

— Собирайся, пора.

— Они атаковали?

— Нет, планируют, а пока ужас на нас наводят, чтобы мы наделали в штаны и сдались им в лапки, — натянуто улыбнулась.

Девушка поспешно стала облачаться в заранее подготовленные для подобного случая легкие доспехи. Вампир она или нет, а прибить могли запросто. Покрепче перехватила древко заэны и решительно встала напротив воительницы.

— Серьезно спроси себя, готова ли ты увидеть то, что обычный люд называет кошмаром войны? Не сорваться и зажать нос, когда польется чужая кровь.

Олимпиада медленно кивнула. Ее сильно трясло, волнение сливалось со страхом в одно единое целое. Разговаривать трудно. Она не знала, что увидит и встретит на поле брани. Кто бы мог подумать, что вместо учебы в университете ей придется брать в руки оружие и сражаться с темной силой. Такое и в страшном сне не присниться.

— Тогда идем, моя ученица, посмотрим, что ты усвоила.

В здании творилась нечто невообразимое, все бегали, прыгали, в общем, мобильно собирались воевать. Лица женщин серьезные и суровые, ни капли страха, словно сражения у них происходят каждый день и час. Сирена же не бежала, ее шаги не отличались от обычной слегка мужеподобной походки. Посмей ей сказать хоть кто-нибудь, что необходимо надеть каблуки и розовое платье с кокетливыми бантиками, воительница не произнося ни слова, сломала бы ему нос. Сирена именно тот тип женщин, любящих удобство в одежде, а не красоту. Она запросто полезет в плохо пахнущее болото и не поморщиться. Не накраситься, когда нужно выйти на улицу, разве что нанесет боевую окраску, чтобы враги испугались. Полезет на дерево, не боясь ободрать одежду или содрать длинные «когти». Хотя Лима не раз замечала, как ногти воительницы мгновенно отрастали и становились острее стали.

Они вышли во двор и сразу же устремились на место сбора главного войска. Амазонки группировались и тасовались, как велели им многочисленные командиры. Самое плохое, что город амазонок не защищался могучими стенами, к ним могли запросто подойти со всех сторон.

— К нам же могут приблизиться со спины! — заметила Олимпиада, подбегая ближе к своей преподавательнице. Приходилось кричать, так как ор многочисленных глоток и звуки рога заглушали все остальное.

— Не подойдут, — хмыкнула. — Вышибало и Луна, воздух прикрывают. Они заметят если какая собака полезет, куда ее не просят, и сразу в тык дадут. Мы же спокойно будем здесь врагов мочить.

Лима застыла, когда увидела всадниц. Женщины седлали помимо лошадей неизвестных ей хищных птиц. Горящие красные глаза не делали из них милых попугайчиков. Три головы и все разные. Одна с гривой и львиной мордой, вторая — на ящерицу смахивала с многочисленными выростами, третья что-то непонятное, но острозубое. Оперение состояло сплошь из железа. При каждом движении животные издавали характерные звуки. Задняя половина тела львиное. Шесть лап и все с когтями размером с ногу взрослого человека, закрученных таким образом, что поражало, как птички вообще стоят. Длинный хвост с окончанием в виде змеиных голов.

— Одна из разновидностей химеры, — пояснила Сирена, встав рядом, — Мощные помощники. О небе можем не беспокоиться. Они смачно косточками похрустят, лучше вообще не взлетать. Они и тебя заодно разорвут.

— Я видела химеру на картинке, но она не такая, что ли… страшная. Да и третья голова вроде другая была.

— Ваш мир закрыли много тысяч лет назад. Когда вашу вавилонскую башенку не оценили и кокнули. Темные у вас резвились, как ненормальные. Из себя крутых богов строили, а ваши наивные люди им верили, филя у тех же сила не хилая.

— У нас ничего об этом не говориться! — изумилась девушка.

— А ты вспомни, сколько лет-то прошло и сколько поколений сменилось. У вас сейчас все считается выдумкой и фантазией. А те, что во все это верят, для всех здравомыслящих чудики чистой воды. У вас последних драконов еще в средневековье придурки всякие грохнули, — проговорила воительница с сарказмом. — Идем, хватит глазет на них. Еще насмотришься на всяких страхолюдин, на всю жизнь хватит.

Мертвой хваткой вцепившись в древко Анализелы, Лима поплелась за преподавательницей. Сирена не обращала внимания на толкотню и шла подобно танку, прокладывая себя дорогу решительными телодвижениями.

Как заметила Лима, самые главные женщины страны старались скрыться за спинами своих воительниц и усердно отдавали указы. Сирена же наоборот шла в самое начало войска, наплевав на всех и вся. Ей пытались что-то прокричать, явно пытаясь поставить на место, но воительница притворилась глухонемой. Женщины удивленно смотрели на нее и Крик.

— Ну что смотри, вон там наш враг, скоро столкнемся, — шепнула ей Сирена, — держи покрепче заэну. Если что не стесняйся и атакуй из любого положения. Выбьют заэну, хватай все что под руку попадется и мочи со всей дури, главное перезарядку не забудь.

Лима глубоко вздохнула и тяжко выдохнула воздух. Ее не прельщало стоять впереди всего войска, как еще говорилось среди смертников. Передние ряды обычно гибнуть самыми первыми, если повезет вторыми. В общем, мысли у нее в голове мелькали отнюдь не веселые, ей не хотелось думать, что впереди ждали страшные существа, желающие их смерти. Все происходящее представлялось ей игрой, чье-то жуткой и не смешной шуткой. Вот проснется и все будет по-прежнему. Она поступит в университет и будет отныне студенткой. Но реальность наступала и не отдавала свои права, щипала и насмехалась, мол, наивная что удумала, сбежать от нас?

Голубое небо затянуло неестественно красными тучами, сверху закапал дождь. Лима подставила руку и недоуменно уставилась на свою ладонь. Красные капельки не походили на воду. Девушка с затаенным страхом осознавала, что данная субстанция является кровью. В небе начался бой. Девушка подняла голову вверх и нервно сглотнула. Рвали химеры, рвали и их. Из-за дальности происходящего Олимпиада не могла рассмотреть тех, кто атаковал всадниц.

— Адские гарпии и бестии, и еще куча всякого мудья, — прорычала воительница, заметив, куда устремила взгляд ее ученица.

Лима старалась не дышать и не вдыхать желанный для вампира аромат. Вой доносившийся спереди оглушал и сводил с ума. Перед глазами плыло и размазывалось. Девушка осознала, что бежит только, когда противник приближался, и она могла различить ужасные оскаленные морды. Они столкнулись…

Олимпиада почувствовала, как заэна вошла в мягкую плоть и встретилась взглядом с черными пустыми глазами женщины. То был низший вампир, и от смертельной раны рассыпалась прахом, обдав ее смрадным запахом гари. А дальше начался кошмар. Крики, боль, кровь. Лима помнила, что кричала, но не слышала собственного крика, каждый раз опускала заэну, убивая и кромсая врага. Они же разрывали амазонок прямо на ее глазах и ужасным, то было зрелищем. Самое страшное, что они стремились не столько убить, сколько съесть своего врага. На теле появлялось все больше кусаных ран. Твари из ада вгрызались в руки, плечи, ноги. Прекрасные суккубки соблазняли, пленяли амазонок и убивали их с улыбками удовольствия на лицах. Пытались и Лиму совратить, но ее защищала бесстрастность, которую она попросила у старца. И прежде чем они понимали, что их чары на не действуют, белоснежное оружие описывало дугу и убивало жительниц глубин.

Из рук выбили заэну, и Лима, не задумываясь, схватила первый подвернувшийся предмет и с огромной вампирской силой приложила его к голове противницы. Камень разлетелся на куски, проломив темной череп. Она замертво упала под ноги и ее тут же скушали собственные союзницы из рядов низших. Олимпиаду вырвало, убийство тяжким грузом валилось на плечи. Пусть этих существ трудно назвать людьми, но они же были живыми, дышали, ели… Огромная волна отвращения поднялась в ней и Лима едва его подавила. Убивать не так легко как кажется, но здесь мало задумываешься над тем гуманно ли снести кому-то голову.

Атаковали сзади. Вампирша. Она вгрызалась пиявке подобно и, девушка, закричав от боли, схватила ее за загривок, оторвала от себя и приложила об чей-то щит. Послышался противный хруст костей. Низшая, явно не дотягивала силой до адского вампира и рассыпалась прахом прямо в руках.

— Почему ты сражаешься против нас?! Твоя кровь такая же черная, как и наша, вампир! — услышала Лима голос позади себя. — Хочешь прибиться к свету?! Этому никогда не бывать!

Зарычав, развернулась и получила кнутом по лицу. Рогатая женщина. Олимпиада затруднялась определить кто она такая, а Сирены, чтобы объяснить, рядом не наблюдалась.

— Ты животное, вздумавшее покорить хозяина! — продолжала темная. — Тебе никогда не вырваться из сладких сетей тьмы, вампир! — снова удар кнута. — Ты все равно будешь наша, но сперва ты сдохнешь и больше не будешь стоять на нашем пути!

Тренировки Сирены не прошли даром, тем более атаки не такие стремительные как у воительницы. Лима не только успевала заметить, как летит ее оружие, но и подбежать. Глаза застилала красная пелена. Рука сама сделала движение и рогатая схватилась за разорванное горло. И снова запах крови сводит с ума, но Лима держалась крепко.

— Может я и животное, но хоть пытаюсь измениться, — прошептала, прежде чем та упала.

Лима отчаялась найти заэну, на призыв же не хватало времени. Едва она убивала одного врага, как сразу объявлялась второй, и все повторялось заново. Теперь становилось понятно, зачем Сирена ее тренировала уклоняться от кирпича. Некоторые противницы умели стрелять, и если не увернулся, то считай что труп. У Олимпиады на глазах амазонка растворилась, упустив один из выпушенных темными горящих шариков. Лавируя между ними, девушка подбегала к стрелявшим. Ухватив стрелков за хвост, раскручивала, дабы бросить в стан врагов. Неудачницу разрывали свои же.

Ей в живот погрузили кинжал, благо он оказался просто заколдованным. Его методично прокручивали, причиняя боль.

— Больно? — ехидно поинтересовались у нее.

Безумные глаза, разукрашенная черным физиономия, закрученные назад рога, улыбка полная затаенного удовольствия. Вопрос взбесил Лиму. Превозмогая боль, она вонзила свои когти в грудную клетку безумной. Слыша ее поросячий визг приблизила ее лицо к своему, оскалившись зверем.

— Больно?! — прорычала, прежде чем переломать ее пополам.

Едва выдрав из себя настоящее орудие пыток, как пришлось им воспользоваться против жуткой большой собаки с тремя головами. На нее напал цербер. Ей почти перегрызли руку и вырвали кусок мяса из плеча. Она кричала, и второй здоровой рукой каждый раз вонзала кинжал в одну из голов. Собака по щенячьи визжала, пока не замолчала и хватка челюстей ослабла. Удобнее перехватив пса за позвонки, когтями погрузившись в еще горячую плоть, Лима поднялась и воспользовалась ею как булавой. Вампирская сила позволяла ей грузовики таскать, а тут всего лишь большое адское животное. Вторая собака не успела даже подбежать, как была сбита с ног. Выдрав из мертвого тела копье амазонок, девушка пригвоздила ее к земле. Цербер завизжал и всеми тремя головами пытался достать до нее.

— Сдохни, тварь! — прошипела Олимпиада огромным черным щитом, их валялось много, добивая собаку. Та затихла.

Лима резко развернулась и зашипела, скаля зубы. Низшие вампиры агрессивно шипя не смели к ней приблизиться. Как гиены окружали раненного, но еще сильного льва. Едва она пыталась схватить одну из них, как они разбегались в разные стороны, предпочитая находиться на безопасном от нее расстоянии. Черноглазые барышни еще остатков мозгов не лишились. Они понимали, что с адским вампиром пусть и таким половинчатым им не справиться в одиночку. Тогда Олимпиада предприняла другую тактику. Вначале бросила в них одного пса, придавив огромной тушей сразу дюжину, а второй размахивая, давя темных и обращая их в прах.

— Прикончите, предательницу!! — услышала чей-то приказ.

Лима, кинув собаку в сторону низших, прыгнула на голос и едва не нанизала себя на чьи-то рога. Она повалила рогатую достаточно крупного телосложения. И прежде, чем та успела применить свою силу, вонзила ей в горло все еще находящийся в руке кинжал, а затем в сердце.

— Дрянь! — прохрипела с ненавистью выплевывая черную кровь темная. Она еще была жива и даже собиралась подняться, когда Лима, перехватив с земли булаву, опустила ее на голову рогатой.

В нее стали усердно палить шариками. Залп такой мощный, что у Лимы не имелось возможности приблизиться к ним. Тогда она сделала единственное что могла — закричала. Звуковая волна не достаточно сильная, чтобы снести крепко стоящих темных, но отразившая половину шариков. Оказалось они опасны не только для нее, но и для своих хозяев. Этого было достаточно, чтобы сбить ряды и дальше беспрепятственно добраться до стрелков.

Олимпиада думала, что смерть близко, когда некое рогатое существо повалило ее на землю, старалось добраться до шеи и перегрызть его.

— Анален!! — кричала девушка, не понимая ни смысла, ни значения произносимого. — Анален!! Услышь!! Помоги!!

И он услышал…

Острые зубы почти сомкнулись, когда Лима почувствовала как что-то очень сильное, мощное вселяется в нее и берет все права над телом. У Олимпиады не имелось ни сил, ни желания бороться против подобного вмешательства и потому уступила.

Огромный гул голосов ворвался в сознание. Взгляд стал жестким и холодным, глаза сузились. Он резким движением переломал чудовищу шею, и сбросил тушу с себя. Анализела отозвалась радостным звоном и тут же устремилась в руки. Ей-то не знать, кто откликнулся на мольбу.

Перепуганные темные, не понимая в чем дело, медленно отступали от девушки с белыми волосами. Они чувствовали, что за сила вселилась в нее и не знали чего ожидать от нового противника.

— Пора отправляться в ад, — вырвался мужской громовой голос из уст девушки, и она заорала.

Звуковая волна не сравнимая по мощи с криком самой Лимы снесла половину существ, вторую же просто разорвало на мелкие части. Ее облик почти исчезал, никто не понимал, откуда приходит смерть. На поле сражения закружила метель, многие монстры стали ледяными статуями.

— Гнев небес!!! — рявкнул Анален, поставив горизонтально впереди себя заэну.

От оружия отделился ослепляющий сгусток энергии. Он пронесся ураганом, оставляя после себя пепел врагов. И снова сверкала Анализела, рассекая пространство. В Лиму-Аналена пытались стрелять, но он прекрасно отбивал атаки, даже ловил на лету стрелу, вгоняя ее в плоть подошедшего близко врага или отсылая обратно шары. Несмотря на то, что хранитель находился в данный момент в женском теле, его не могли остановить. Весь гнев вражеской армии направлен на него и на неуязвимую Сирену. Самая главная бестия вступила с ним в бой, но ее сила ничто против него.

— Вас больше нет!!! Вы все передохли!!! — ожесточенно ревела, нанося, казалось бы, сокрушительные удары.

Он не ответил и только заэна изящно крутнувшись, отправила темную в мир иной.

Враг в панике отступал, амазонки улюлюкая, догоняли их и добивали. Лима упала на колени, когда к ней подбежала Сирена и схватила ее обеими руками за лицо, заставляя смотреть на себя. Впервые девушка видела на ее голове сверкающую корону, почти прозрачную и невесомую. Но видение постепенно пропадало.

— Крик, смотри на меня! Он ушел, слышишь меня?! Не дай сойти себе с ума! Слышишь, меня?! Вернись!! Вернись к нам, все кончено!

— Холодно, очень холодно, — прошептала Лима, охрипшим голосом и закашляла.

— Все хорошо, все пройдет.

Она подняла Лиму на руки и одним прыжком оказалась на спине Луны. Белоснежный дракон взлетел и быстро набрал высоту.

— Что это было? — осмелилась спросить Олимпиада. — Откуда все эти голоса?

— Уникальный разум хранителя слился с твоим. Хорошо, что он не долго в тебе пробыл, иначе ты бы с катушек слетела моментально. Хранителя равновесия призвала дурочка. Не ожидала, что он ответит, хотя, что тут удивительного, у тебя его главное оружие. Он тут конкретно порезвился, всех раскидал расшмотал к едрене фене, всем люлей навешал, короче молодец. Амазонки под впечатлением. Они так и не врубились, что тобой управлял кто-то, поэтому считай, что тебя уважать станут вдвойне.

— Их столько погибло, на моих глазах, а я ничего не могла поделать, — грустно прохрипела Лима. — Я убивала, понимаешь, убивала. Мне так противно, хочется содрать с себя кожу и оторвать руки, чтобы не чувствовать на себе чужой крови. Я убийца.

— Такова жизнь, — горько усмехнулась Сирена, — не все в наших руках, иногда приходиться смириться с обстоятельством и принять его как данность. Винить себя в их смерти не стоит. Ты сделала все что смогла, даже больше, ты призвала хранителя, не погибла и на том спасибо. Запомни, не убила бы ты, погибло бы гораздо больше невинных. Они продали свои души, они перестали для всех быть живыми. Ты убивала созданий давно мертвых. И не получала от этого удовольствия

— Куда мы теперь? — решила отвлечься от дурных мыслей Лима.

— Познакомлю тебя сначала с темными эльфами, а затем с магами, тебе понравиться. Классные ребята, не то, что всякие там фанатики на тему кто кого обидел.

— Там мы тоже будет сражаться? Убивать…

— Да, — был короткий ответ.

Олимпиада устремила взгляд в небо. В ее голове еще долго звучали чужие голоса, смысл которых не понимала и вряд ли когда-нибудь поймет. Впереди лежала долгая дорога и куда приведет неизвестно. И лишь один голос девушка слышала особенно четко:

— Все хорошо, крепись.

В этот день Лима поклялась себе, что никогда больше не отступит и не опустит рук, даже если придется до крови прокусить губы от боли и горечи. В своей цели пойдет до конца, чего бы ей это не стоило.

Эпилог

Он наслаждался минутами покоя на «паутине» матки, когда пришли двое. Термитотел был удивлен их визиту. Обычно такие гости не являются просто так. Им явно что-то нужно от него. Даже самые сильные его дети дрожали от страха, чувствуя огромную силу, исходящую от незнакомцев. Они не догадывались, кем могли быть незваные гости. Но Шруускунера не обмануть, он знал, кто к нему пожаловал.

Главный самец улья почти восстановился, после того как Кларен слегка пощекотал его. Самца собирали по кусочкам, но прежний облик вернется быстро. Уж он доберется до этого красноглазого упыря и тогда кому-то сильно не поздоровиться.

Шруускунера окружили его дети, ощетинившись многочисленными клыками и шипами, даже Луу заметно напряглась. Но они даже бровью не повели на «радушный» прием. Их окутывал темный туман, что не мешало главному самцу рассмотреть их истинный облик в деталях. Они не пытались скрыться от него, иначе все было бы по-другому.

— Зачем пожаловали ко мне столь дорогие гости? — залебезил Шруу, вкладывая в голос как можно больше меда.

Не прониклись.

— Недавно ты поймал в свои сети девушку, где она? — прохрипел один.

Термитотел нахмурился. А это что-то новое. С каких это пор они интересуется той, что должна была стать его куклой? Что скрывают лицемеры? Какую цель преследуют?

— Какая именно вас интересует?

— Не шути с нами, Шруускунер, — произнес обладатель ласкового голоса, слишком ласкового. Так может говорить любитель извращенных пыток, а еще психопат. Уж термитотелу об этом не знать. — Мы пришли по поводу вампирши.

— Вы опоздали, она сбежала, — нахмурился мужчина.

— Вот как? Прискорбно. Тогда у нас для тебя задание.

— Я не выполняю никаких заданий! Никто мне не указ! Я сам себе хозяин!

— Ой, ли? Но мы щедро заплатим. Деньги тебя интересуют, но может это расшевелит твои страстишки?

По щелчку в зале появились три девушки необычайной красоты. Все три черноволосые, правда, одна из них чернокожая, а вторая краснокожая. Такая красота могла затмить даже эльфиейских красавиц. Глаза Шруускунера прищурились, Луу и та раскрыла рот.

— Они станут твоими, послушные рабыни и матери твоего улья. Никакого обмана, мы скрепим договор кровью. Ну что, ты решил?

— Что за задание?

В ответ гнусное хихиканье и «ласковый» произнес:

— Добудь нам ту девушку, что так подло сбежала от тебя и ее подружку. Рабыни в полном твоем распоряжении, только добудь девушек живыми и невредимыми.

— Зачем они вам?

— Тебе об этом незачем знать, запомни одно. Если ты обманешь нас, мы уничтожим твой улей.

— Учту.

— Тогда до следующей встречи, Шруускунер. Не забудь, девушек должно быть две! — в воздухе повисли два облика, термитотел хорошо запомнил одну и вторую рассматривал с особым интересом. — Две!

— Считай что они уже ваши.

Незнакомцы исчезли. Шруускунер же разглядывал пергамент с двумя кровами подписями.

— Что-то здесь не чисто.

— Тебя, что-то тревожит, милый?

— Зачем они нужны им, — поднял брови. — Обычные девушки, не стоящие их внимания.

— Что ты собираешься предпринять?

— Выполнить свое условие договора, а заодно повеселиться…

Лима продолжает путешествовать с Сиреной по мирам и сражаться. Марина начинает тренировки у Бериана, он разгоняет всех ее поклонников и мучит бедную девушку своими издевками. В открытые миры переносят Вику, сестру Лимы. Она влюбляется в адского вампира. Безумная любовь захватывает девушку целиком. Вика не может жить без своего возлюбленного и ради него готова пойти даже на предательство…

Content

Романчик Анастасия
Прощенные

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог