Авиация и космонавтика 2002 02

ПРЕДСТАВЛЯЕМ НОВОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО ВОЕННО-ВОЗДУШНЫМИ СИЛАМИ РОССИИ

Генерал-полковник Михайлов Владимир Сергеевич родился 6 октября 1943 г. в селе Кудиново Ногинского района Московской области. Окончил с золотой медалью Ейское высшее военное авиационное училище летчиков (в 1966 г.), Военно-воздушную академию им. Ю.А. Гагарина (заочно, 1975 г.), Военную академию Генерального штаба (1991 г.). Прошел все летные должности вплоть до командующего воздушной армией. С 1998 г.- заместитель главкома ВВС. Освоил более 20 типов самолетов, налетал 6 тыс. часов. За руководство действиями ВВС в Чечне удостоен в 1996 г. звания Герой России, награжден тремя орденами, многими медалями.

Алексей ВУЛЬФОВ

ШИРОКОФЮЗЕЛЯЖНЫЕ "ИЛЫ"

*) Автор, по своей давней традиции, не собирается повторять то, что уже успешно и подробно отражено в литературе. Ильюшинцы – лучшее КБ в области пропаганды своей техники среди широкой публики. Тех, кто хочет подробно ознакомиться с историей создания самолета Ил-96 и особенностями конструкции этого самолета, я отсылаю к книгам "СамолетыОКБ им. С.В.Ильюшина (М., Машиностроение, 1990) и "В небе "Ильюшин " (автор Н.Таликов, (АДК Студия, 1997).

Продолжение. Начало в "АиК" № 1/2002 г.

Благодаря большому опыту проектирования гражданских широкофюзеляжных самолетов, накопленному в процессе создания и внедрения в эксплуатацию самолета Ил-86, ОКБ им.С.В.Ильюшина в 1980-х годах смогло полноценно продолжить работу по конструированию новых аэробусов. Важнейшим условием для этого были и неограниченные финансовые возможности обеспечения нормального труда конструкторов и испытателей, и налаженность системы авиапрома, и значительный научный потенциал, в том числе в области фундаментальных наук, что чрезвычайно важно для развития прогресса в авиации. Научно-технический поток в стране еще не иссяк.

Кроме того, с середины 1980-х годов, в связи с изменением внешней и внутренней политики СССР, стали возможными значительно более плодотворные, нежели ранее, контакты с западным авиационным миром, было продолжено дальнейшее ориентирование на нормы ИКАО. Вообще существенно серьезнее учитывались международные требования, предъявляемые к гражданской авиации, чем в эпоху "застоя" с ее шапкозакидательством.

В 1980-х годах в гражданской авиации всего мира продолжили свое развитие следующие благотворные тенденции:

1) к стандартизации воздушных перевозок;

2) к дальнейшему повышению экономичности гражданских воздушных судов (в связи с ростом цен на топливо);

3) к улучшению характеристик воздушных судов по шуму на местности и в салоне;

4) к дальнейшему улучшению комфорта пассажиров на борту ВС (аудио- и видеотрансляция, сервировка бортпи- тания, дизайн салона, размеры багажных полок и т.д.);

5) к повышению точности навигационного обеспечения полетов, внедрению принципиально новых навигационных систем (спутники), дальнейшей автоматизации самолетовождения.

Уже тогда в нашей стране встала проблема необходимости внедрения на трассах нового дальнемагистрального самолета. Ветераны Ил-62 оставляли желать много лучшего в смысле экономичности, имели устаревшее навигационное оборудование, сравнительно небольшую с учетом роста перевозок пассажировместимость, ряду международным требованиям уже не соответствовали. А других машин для дальнего воздушного сообщения просто не было. Приходилось либо выполнять рейсы с промежуточными посадками на Ту-154 и Ил- 86, либо эксплуатировать устаревший Ил-62-й (тогда никто даже представить себе не мог, что замены Ил-62-м на большинстве дальних маршрутов внутри России не будет и в начале двадцать первого века!).

Очень существенным был и вопрос увеличения вместимости дальнемагистрального отечественного самолета. Так или иначе это должен был быть широкофюзеляжный лайнер. Огромные преимущества, заложенные в широкофюзеляжных самолетах, не могут не влиять положительно на выбор авиакомпаний при заказах новой авиатехники. В настоящее время даже при спаде пассажиропотока и недостаточной экономичности такого самолета, как Ил-86, потребность в нем не прекращается. Например, в январе 2002 года ряд авиакомпаний, в том числе "Внуковские авиалинии", продолжал эксплуатацию самолетов Ил-86.

Наиболее простым, как бы лежащим на поверхности вариантом усовершенствования самолета Ил-86 в 1980-х годах было оснащение его более экономичными двигателями. Казалось бы – совершенно верное решение: планер великолепен, конструкция с успехом отработана, улучшить двигатели – и все в порядке. Однако такое решение было отвергнуто(1*)И последующая практика эксплуатации показала безошибочность этого шага.

Двигатель ПС90А

Кресло экономического класса (заметен большой шаг установки)

Начнем с того, что двигатели проще менять на словах, чем на деле. Чем можно было тогда заменить двигатели НК-86? Какими другими двигателями? – которые, заметим, должны были быть более экономичными, но столь же надежными. Двигатели ПС-90А для Ил- 86 не годятся . Оборудовать западными двигателями? Но это означает, во- первых, понести огромные расходы на приобретение и последующую эксплуатацию двигателей, а во-вторых, все равно заставляет делать самолет практически заново. А коль скоро так, то уж не лучше ли создать совершенно новую машину, что называется, по последнему слову прогресса и при этом ни в чем не зависеть от зарубежных производителей авиатехники?

Так и поступили.

Как раз решение о проектировании Ту-204 и Ил-96 – это первый в СССР серьезный шаг к нормам мирового авиационного сообщества, некая перспектива. Конечно, как всегда это случалось в бывшем Союзе, опоздали и с тем, и с другим самолетом, однако опомнились все-таки вовремя. Если бы не "демократические" перемены 1990- х, сегодня эти машины наверняка были бы уже доработаны и с успехом летали бы по всему миру в количестве сотен штук.

В начале материала недаром упоминалась роль фундаментальных наук в развитии авиации. Хороший самолет – это в первую очередь хорошая аэродинамика. А хорошая аэродинамика – это достижения "чистой" науки. Огромный урон, который был нанесен российской науке в 1990-х годах, не обошел стороной и авиацию. К сожалению, выдающиеся научные достижения ЦАГИ в области аэродинамики, прославившие Россию на весь мир, не нашли должного массового воплощения в отечественной авиатехнике 1990-х годов гражданского назначения. Увы, в значительной степени прервался и творческий процесс развития фундаментальных и "узко-авиационных" наук. Прогресс в развитии авиации России впервые за всю историю этой страны приостановился.

А перспектива в Ил-96-й закладывалась большая, что с успехом проявляется и сегодня. Изначально была осознана необходимость делать для Ил-96 принципиально другое, чем на Ил-86, крыло. Изначально был заложен современный принцип весового проектирования самолета, широкого использования композитов. Изначально система управления самолетом и двигателями была рассчитана на компьютер. Мелочь, казалось бы – однако изначально было заложено, скажем, то, что салон самолета будет оснащен видеопроекцией и экраном.

Фюзеляж самолета был укорочен, а вместимость при компоновке туристического класса рассчитана на 300, а не на 350 мест, как на Ил-86. Тогда конструкторы не знали, что сокращение вместимости (за что проект Ил-96 ругали в конце 1980-х) вскоре станет спасением самолета. Это произошло во время глобального спада авиаперевозок в 1990-х годах: Ил-96М с более длинным фюзеляжем и гораздо большей пассажировместимостью пока не нашел своего места в небе, а уже почти похороненный было Ил-96-300 так или иначе выполняет регулярные рейсы. Заметим, что Ил-86 сегодня оказывается мало востребованным именно в связи с незначительным для его возможностей пассажиропотоком.

Сокращение длины фюзеляжа, кроме того, позволило получить превосходные аэродинамические характеристики: Ил-96-300 (везде далее Ил-96- 300 будет именоваться Ил-96) – это, по сути дела, "летающее крыло". Достаточно визуально сопоставить соотношение длин и площадей фюзеляжа и крыла, чтобы выявить это. Сложность геометрического рисунка крыла просто поразительна – на протяжении размаха крыла его отношение к набегающему потоку геометрически изменяется несколько раз. Для меньшего износа силовых элементов крыла и большей сопротивляемости самолета болтанке применена уникальная система демпфирования колебаний крыла специальными элеронами, работающая автоматически. Эта система значительно повышает комфорт пассажиров в болтанку. По-особому располагаются на крыле Ил-96 и управляемые элероны. Крыло у этого самолета не только очень большой площади и размаха, но и большого сужения, снабжено вертикальными законцовками ("крылышками") – классический признак лайнеров эпохи 1990-х годов. Крыло Ил-96 – это великолепная аэродинамическая конструкция!

В результате от Ил-86 кроме ряда элементов фюзеляжа и бытового оборудования, горизонтального оперения, а также приводов стабилизатора и руля направления на самолете Ил-96 не осталось практически ничего.

Топливная система Ил-96 делалась на базе топливной системы Ил-86 и получилась весьма простой по конструкции и очень надежной. Специалисты считают ее едва ли не самой совершенной топливной системой из всех транспортных самолетов, в том числе и зарубежных. Отсутствие электрических насосов в баках, в которых топливо в процессе полета вырабатывается полностью, значительно повышает уровень безопасности полета.

Существенным отличием от Ил-86 является также конструкция фюзеляжа: на Ил-96 не стали применять принцип "багаж при себе". На дальнемагистральном самолете это вполне логично: сфера его применения гораздо уже, чем среднемагистрального (хотя пример нынешней эксплуатации Ил-96 показывает, что это не совсем так). Кроме того, Ил-96 изначально рассчитан на посадку пассажиров через телетрапы, то есть сразу на верхнюю палубу, так как в основном география его полетов предполагает аэродромы высокого класса (при создании Ил-86 этот момент не особо учитывали – наоборот, больше всего думали о возможности эксплуатации самолета на малооборудованных отечественных аэродромах, не обремененных роскошью, и добились этого). Изменились и времена: нынешнему "элитному" пассажиру, конечно же, гораздо удобнее сдать вещи в багаж, чем нести их самому в самолет и затем из самолета. Собственно, удобство принципа "багаж при себе" только в том и состоит, что багажа после посадки не надо долго ждать, и, самое главное, никуда он не денется и ничего с ним не сделается. При нынешнем небольшом потоке авиаперевозок обеспечить пассажирам такие "удобства" только контейнерным вариантом перевозки багажа без принципа "багаж при себе" гораздо проще, чем при былом гиперперегруженном "Аэрофлоте".

1* ) В настоящее время, тем не менее, АК "Ил" занимается разработкой проекта переоснащения самолета Ил-86 более современными и экономичными двигателями (прим.авт.).

Видеопроекционная установка

Кроме того, у Ил-96 два, а не три салона, и это представляется сомнительным преимуществом в смысле создания атмосферы уюта: "сигара" ("тоннель") на Ил-96, особенно в компоновке туристического класса, ощущается в полную силу. В то же время трудно себе представить, как можно было бы ее преодолеть, не причинив ущерба вместимости самолета. Впрочем, к "сигаре" довольно быстро привыкаешь, особенно при полете ночью, когда горит малое освещение и "сигара" не так заметна.

Главнейшей особенностью Ил-96, во многом определившей то, что он летает до сих пор, стало оснащение его четырьмя двигателями. А-340 – к слову – спроектировали неспроста. 4 двигателя – это главнейший гарант надежности Ил-96. Это и повышение регулярности полетов – если самолету с двумя двигателями в случае отказа одного из них можно лететь только до ближайшего аэродрома, то такой самолет, как Ил-96, на трех двигателях беспрепятственно продолжает полет до базы, причем пилотирование при этом существенно не усложняется. Особенно важен этот фактор в дальних трансконтинентальных перелетах через океан, в долгих полетах над малообитаемой местностью. Кроме того, четыре двигателя обеспечивают трех- и четырехкратное резервирование жизненно важных систем и, следовательно, статистически на столько же повышают потенциальный уровень безопасности полета.

В этом смысле (да и в ряде других) сравнение Ил-96, например, с Боингом-777 вряд ли в пользу последнего.

Сразу скажем, что подавляющее большинство эксплуатационных ограничений (ресурс агрегатов, допустимые температуры наружного воздуха, боковой ветер и т.п.), имеющихся в нынешнем Руководстве по летной эксплуатации самолета Ил-96, носит явно временный характер. Причина – отсутствие финансирования всесторонней доводки самолета и двигателя, а не дефекты конструкции самолета. В результате вместо того, чтобы получить лучший дальне магистральный авиалайнер в мире (каковым Ил-96 теоретически является) со всеми вытекающими отсюда, в том числе и коммерческими, последствиями, получили полуфабрикат. Время и рынок оказались серьезно упущенными. Нечаянно или нарочно? Да, в сущности, какое это теперь может иметь значение…

Тем не менее, высшая сила все-таки сберегла этот самолет от гибели. Хочется верить, что в водовороте политических деяний и прочих игр известного рода на этом дело не кончится. Слишком уж часто громогласно провозглашенные проекты середины 90-х годов вспыхивали и тухли, как бенгальские огни (в ильюшинской "фирме" это те же Ил-114, Ил-114Т, Ил-96М). Приходится быть осторожным на обнадеживающее слово в обстановке, когда интересы российской гражданской авиации совершенно очевидно попираются властными чиновными и финансовыми кругами. Однако нельзя жить без надежды. Конечно, нельзя!

По положению на 31 декабря 2001 года 10 российских Ил-96 осуществляли регулярную перевозку авиапассажиров. Один из них, самолет правительственной авиакомпании "Россия", возит президента страны. Это – несомненные исторические факты.

Итак, Ил-96-300, в отличие от подавляющего большинства других российских гражданских самолетов "демократической" эпохи, можно сказать, выжил. Как это удалось? И вообще – как все начиналось?

СТАНОВЛЕНИЕ НА КРЫЛО

Этот самолет летает по сей день благодаря двум авиакомпаниям: "Аэрофлот" и "Домодедовские авиалинии".

И в той, и в другой компании уже в начале 1990-х годов остро стояла проблема замены Ил-62. В первую очередь были нужны именно новые дальнемагистральные самолеты, так как в сред- немагистральном сообщении авиапарк страны в ту пору насыщался новыми Ту-154М и Ил-86(2*).

Рождение Ил-96 линейные гражданские авиаторы встретили с надеждой и подъемом. Машина представляла для них, во-первых, профессиональный интерес, так как многое на ней было абсолютно новым, а во-вторых, самолет обещал быть высоко совершенным аэродинамически (летучим), экономичным и рентабельным. Для ЦУМВС(3*) привлекательным было также то, что Ил-96 "проходил по шумам" и избавлял от этой глобальной проблемы.

В связи с тем, что решением Коллегии МГА №10 от 26.01.89 ЦУМВС ГА было определено в качестве базового предприятия, в ЦУМВС была создана рабочая группа из командно-летного состава, которой было поручено заниматься вопросами внедрения в эксплуатацию самолета Ил-96 на международных воздушных линиях.

Было организовано переучивание летного состава на базе и специалистами АК им.С.В.Ильюшина, определен круг лиц, который должен был принимать участие в проведении государственных и эксплуатационных испытаний. Для этого, по разрешению управления летной службы МГА и МАП, они прошли краткосрочные курсы при школе летчиков-испытателей при ЛИИ им.М.М.Громова.

Впоследствии на базе рабочей группы приказом Генерального директора ЦУМВС от 06.08.91 был создан головной летный отряд самолетов Ил-96: Командир ГЛО – В.Ф.Лашевский Зам.командира ГЛО – А.Я.Мигунов Старший штурман ГЛО – В.И. Яшенков

Старший бортинженер ГЛО – В.Б.Сысовский

Пилот-инструктор – М.С.Кузнецов Штурман-инструктор – Н.И.Горелов Бортинженер-инструктор – В.М. Матушкин

Командно-летный состав ЦУМВС и МГА, принявший участие в испытаниях и сертификации Ил-96:

Первый заместитель генерального директора ЦУМВС – Д.Д.Барилов

Шеф-пилот ЦУМВС – В.И.Перепелица

Главный штурман ЦУМВС – Ю.В. Тарасов

Пилот-инспектор МГА – Н.Д.

Карпеев (его именем назван самолет №96010)

Штурман-инспектор МГА А.А.Ильин

Штурман-инспектор ЦУМВС – А.Н. Кулибаба

Шасси самолета

Задний багажник самолета

29 декабря 1992 года Ил-96 получил сертификат на соответствие Нормам летной годности.

14.07.1993 был выполнен первый пассажирский рейс по маршруту Шереметьево-Нью-Йорк-Шереметьево двойным экипажем:

Командир ВС – В.И.Перепелица Командир ВС – В.Ф.Лашевский 2-й пилот – А.И.Андреев 2-й пилот – А.Ю.Папетин штурман – Ю.В.Тарасов штурман – А.Н.Нишаков бортинженер – В.Б.Сысовский бортинженер – А.И.Марков Руководил перелетом Дмитрий Дмитриевич Барилов.

Первыми летными специалистами, освоившими Ил-96 на международных линиях, стали пилоты А.И.Волымерец, A.С.Тимохин, Г.Н.Куценко, А.И.Андреев, В.Д.Шурло, В.В.Гаврилов, Ю.К. Манец, В.С.Шлапаков, А.В.Кром, Ю.П. Осипов, А.П.Сотсков, Н.А.Сережкин, B.Ф.Пономарев, Г.В.Макаров, В.А. Охонский, В.В.Столяров, В.А.Рузайкин, штурманы А.И.Курчаков, М.М.Крахма- лев, В.А.Гудков, А.А.Корсаков, В.Я. Соломатин, Ю.А.Сапрыкин, М.А.Померанцев, В.К.Недликов, Е.И.Рыбаков, бортинженеры Н.П.Ефимов, Г.М.Касьянов, В.А.Руденко, Н.А.Проскурин, В.Ф.Кузнецов, Н.Д.Струков, В.Е.Сте- панченко, В.Д.Тюрин, Г.Ю.Сизорин, В.П.Кривачев, Ю.Н.Петрашов.

В 1993 году на самолетах Ил-96 выполнялись регулярные рейсы в Сингапур, Нью-Йорк, Лас-Пальмас, Тель- Авив, Пальма де Майорка, Токио, с 1994 года – в Бангкок, Лос-Анджелес, Сан-Франциско, Сиэтл, Рио-де-Жанейро, Буэнос-Айрес, Сеул, Сан-Пао- ло, с 1996 года – в Гавану, Ханой, с 1997 года – в Сантьяго, Лиму.

Сразу уточним, что наряду с авиаторами Шереметьево в становлении самолета Ил-96 огромную роль сыграли также и домодедовцы, но об этом несколько позже и отдельно.

2* Только благодаря этому обстоятельству – массовому насыщению авиапарка среднемагистральных самолетов в СССР в 1980-х годах – гражданская авиация России существует как самостоятельный субъект транспортного сообщения по сей день! (прим.авт.).

3* ЦУМВС означает "Центральное управление международных воздушных сообщенийвпоследствии – авиакомпания "Аэрофлот- Российские авиалинии" ( прим. авт.).

ТЕРНИСТЫЙ ПУТЬ В НЕБО

За скупым языком исторической статистики стоят вполне драматические события. На самом деле все происходило (и происходит) вовсе не столь благополучно, как может показаться при первом чтении.

Действительно, на базе аэропорта Шереметьево был заключен договор с ОКБ им.С.В.Ильюшина, которое выделило свой квалифицированный состав для подготовки линейных наземных и летных служб к эксплуатационным испытаниям самолета Ил-96. Подготовка шла в течение месяца.

Впервые в истории гражданской авиации России линейные пилоты были подключены к летным испытаниям самолета на этапе заводских испытаний. На это было получено разрешение Министерства авиационной промышленности и МГА СССР. Была создана рабочая группа по освоению самолета Ил- 96. При ЛИИ им.М.М.Громова были образованы месячные курсы для аэрофлотовцев. Таким образом, темпы внедрения самолета на трассы вначале были заданы очень высокие, почти на уровне "боинговских". Однако на этом они и замедлились.

Уже в 1991 году самолет стал никому не нужен: власть имущие были озабочены совсем другими проблемами. Готовился массовый, еще невиданный в России со времен Гостомысла передел собственности, близился развал советской империи; "режиссеры" переворота проводили генеральную репетицию перевода страны в экономическую и политическую зависимость от США и стран Запада. Накал страстей был огромен, риск чрезвычайно велик – короче говоря, было не до гражданской авиации. Государственные и партийные средства массовым порядком перетекали в частные руки, что моментально подвергло обструкции в первую очередь наукоемкие отрасли экономики, требующие очень больших вложений и затрат, не обещая при этом никакой сиюминутной прибыли. Поэтому уже в 1992 году у российского авиапрома и российской науки практически не осталось не только источников существования, но и, что самое неприятное, шансов на их появление.

А в 1992-м году, словно вторая волна цунами, вслед Беловежскому соглашению рухнул на страну энергетический кризис – приведение цен на энергоносители к "мировому" уровню. Гражданская авиация в России совершенно очевидно имеет право претендовать на большие льготы в отпускных ценах для нее на горюче-смазочные материалы: во-первых, она является крупнейшим потребителем нефтепродуктов и, таким образом, вправе претендовать на опт, во-вторых, она является неотъемлемой структурой в системе обеспечения добычи российской нефти, и в-третьих, в конце концов, с учетом труднодоступного характера большинства территории России, в авиации имеется огромная социальная и хозяйственная потребность. Но никаких сколько-нибудь ощутимых льгот, конечно, сделано для авиации не было (и не делается по сей день). Эти льготы должно было обеспечить государство, правительство, а именно влияние государственных структур на жизнь страны и ослабляли в первую очередь. Авиаторы (еще не разоренное МГА) буквально умоляли правительство и вновь появившихся частных собственников нефтепродуктов "помилосердствовать" в отпускных ценах на ГСМ в течение хотя бы нескольких лет. Если бы правительство урегулировало этот вопрос с хозяевами нефти (читай – жизни), целостность воздушного транспорта России как отрасли и недопущение приостановки прогресса в гражданской авиации, возможно, были бы обеспечены, что позитивно отразилось бы на темпах внедрения и доводки новейшей российской авиатехники, включая Ил-96.

Кроме того, вполне можно допустить крайнее недовольство наших американских и европейских "друзей" тем, что в России созданы и проходят испытания конкурентоспособные гражданские самолеты. В начале 1990-х годов Россия при тогдашних темпах доводки самолетов, еще не разрушенном авиапроме и едином (до 1992 года) "Аэрофлоте" могла занять в поставках своих новых авиалайнеров вполне приличную нишу на мировом авиарынке (скажем, в странах третьего мира) и потеснить, таким образом, "Боинг" и "Эрбас". Именно поэтому с наступлением в 1992-м году "новой русской" исторической эры в первую очередь ослабляли, "морили", разоряли именно фундамент авиапрома – ОКБ, заводы, ЛИИ, ставили всяческие палки в колеса глобальным, а не частным(4*) отечественным авиационным проектам. Российский авиапром и "наука" представляли (тогда, в 1991-м году, несомненно!) очень большую конкурентную опасность для "друзей" – которые при весьма странных обстоятельствах получили к тому же доселе неслыханную возможность обладать подробными данными о конструкции и характеристиках новейших российских авиалайнеров. Всякие сомнения в конкурентоспособности Tv-204 и Ил-96 быстро оставили "друзей" после пристального ознакомления с уникальным аэродинамическим совершенством этих машин и позитивными компонентами их конструкции; приспособленность этих самолетов к оборудованию западными двигателями и западной авионикой еще более усугубляла проблему конкуренции.

Губили (с помощью, разумеется, российских властей) именно потенциал, а не частности этого потенциала. Ил-96 – это проект общенационального масштаба. На Западе проекты такого размаха реализуются с помощью как минимум триединого финансирования – государственного, фирмы-изготовителя и крупнейших авиакомпаний-заказчиков. По той хотя бы причине, что вложения столь огромных сумм какой- либо одной из перечисленных инстанций просто не осилить даже на богатом Западе и в США (ведь разработка нового лайнера чаще всего идет параллельно и с разработкой нового двигателя для него). Поэтому так или иначе программы масштаба "Ил-96" в силу их высокой финансовой и научно-технической емкости утверждаются правительством страны.

Вот здесь-то и начинают соприкасаться вопросы коммерческие и социально-патриотические. Всё практически полностью зависит от того, расположено ли правительство поддерживать национальные интересы в области авиастроения или нет. На этапе внедрения Ил-96 тогдашнее правительство России не поддержало интересы отечественной авиации в целом и отечественное авиастроение в частности – теперь это уже совершенно очевидный факт.

Яркий пример. Вплоть до 2001 года новых двигателей ПС-90А не производилось в течение пяти лет – лишь ремонтировались ранее выпущенные. Однако как только ГТК "Россия" в 2001 году разместила заказ на новые двигатели (что было бы невозможно без поддержки президента страны) и обеспечила финансирование их выпуска, в короткие сроки было начато производство двигателей, часть из них уже установлена на самолет (в авиационном мире ходят слухи, что предыдущий президент летал в долг – на самолете с двигателями, которые не были полностью оплачены заводу-изготовителю).

Этот факт подтверждает, что при наличии государственного подхода к решению проблем национального масштаба весь комплекс задач, включая финансирование, выполним.

В этой связи трудно без недоумения и разочарования воспринимать такие заявления, как, например, генерального директора авиакомпании "Аэрофлот" В.М.Окулова в интервью, опубликованном в журнале "Профиль" от 24.12.2001: "Нужно определиться, в каком сегменте рынка Россия может быть конкурентоспособной. Производить все – от широкофюзеляжных даль- немагистральных лайнеров до региональных самолетов – мы не сможем. Невозможно конкурировать на всех сегментах на мировом рынке. Самолеты нужно производить не для собственного потребления, потому что собственный рынок очень маленький." И далее: "Сколько нам нужно (имеется в виду "Аэрофлот" – А.В.) дальнемагистральных Ил-96-300? Всего четыре машины, чтобы делать ежедневные рейсы в Хабаровск, Петропавловск-Камчатский и Южно-Сахалинск. Четвертая машина должна стоять в резерве. Сегодня для этой машины объективно нет необходимого пассажиропотока". Воистину после каждой фразы хочется поставить в скобках восклицательный знак, символизирующий возмущение!

Для читателей поясню:

A) Россия даже при своем ослабленном нынешнем авиапроме однозначно может конкурировать "на всех сегментах" на мировом рынке сбыта гражданских самолетов – в том случае, если будет осуществлено должное финансирование перспективных проектов, которые имеются в области:

Б) и широкофюзеляжных, и региональных, и любых других гражданских самолетов.

B) Авиапарк России изношен более чем на 90% – настолько же велика в нашей стране и потребность в новой гражданской авиатехнике (нужно по рядка 2500 самолетов и вертолетов разного класса). На одном "Аэрофлоте" – хотя это и крупнейшая российская компания с уникально благополучными стартовыми условиями своего нынешнего существования – свет клином не сошелся. Потенциальный внутренний рынок сбыта гражданских самолетов в России огромен. Проблема не в отсутствии рынка, а в неспособности или нежелании государства создать условия для его насыщения.

Г) Самолеты Ил-96 в настоящее время выполняют регулярные дальние международные рейсы из Шереметьево. На внутреннем сообщении в Южно- Сахалинск и Петропавловск-Камчатский Ил-96 регулярно эксплуатируются авиакомпанией "Домодедовские авиалинии", поэтому намерения "Аэрофлота" в этой нише рынка перевозок на данном типе самолета непонятны. Если бы Ил-96 был своевременно доработан и массово внедрен в "Аэрофлоте" вместо Боингов-767, 777 и А-310, география его полетов из России могла бы включать по меньшей мере 30 городов земного шара.

4* Как раз совместные проекты на уровне отдельных разработок "друзьям"были выгодны, п здесь-то сотрудничество налилось: так было проще использовать российский интеллектуальный научно-технический потенциал – за малые деньги при обеспечении полной внешней законности и демократичности (прим.авт.).

ПРОБЛЕМЫ ВНЕДРЕНИЯ

На раннем этапе внедрения Ил-96 проблемой стало также и то, что коммерческого результата от реализации программ такого масштаба, как показывает международная практика, приходится ждать несколько лет. Казалось бы – что ж такого? Если потенциальный рынок сбыта Ил-96, с учетом его аэродинамического совершенства, в случае успешной доводки и модернизации исчислялся сотнями машин, то вроде бы можно было и подождать, зато затем получить значительные прибыли и одновременно обновить стареющий отечественный авиапарк, тем самым не давая останавливаться прогрессу в российской авиации. Но всё это было бы возможно при государственном подходе – а тогда он откровенно заменялся подходом отдельных власть имущих лиц. Для "новых русских", ориентированных на быстрые, легкие, полулегальные, но так или иначе личные прибыли, долгосрочные коммерческие программы совершенно не подходили, и вот почему.

Продвижение на российский рынок западной авиатехники, конечно же, весьма невыгодно для государства с налаженной собственной авиационной промышленностью, потенциально способной выпускать самолеты мирового класса. Ведь приобретение "Боингов" или "Эрбасов" – это не только покупка самолетов по очень высоким отпускным ценам даже при лизинговых закупках (отечественные самолеты аналогичного класса однозначно стоят дешевле). Это целый комплекс проблем: дороговизна самолетов, двигателей и их сервисного обслуживания иностранными специалистами,запчастей, переучивания пилотов и их тренажерных тренировок за границей – и при этом полная зависимость от иностранного производителя авиатехники. Если бы средства, затраченные Россией на приобретение за границей транспортных самолетов и обеспечение их эксплуатации, пошли бы на развитие российской авиационной промышленности – и пошли бы по назначению – это позволило бы провести комплексную модернизацию самолетов Ил-96 и Tу-204 и достичь выхода на уровень международных стандартов.

С социально-патриотической точки зрения вопрос о приоритете отечественного авиапрома вовсе однозначен – это рабочие места, сохранение научно-технического потенциала страны, исторические традиции и т.д. – такие аргументы имеют решающий характер во всех цивилизованных странах мира.

Однако с точки зрения лычных интересов того или иного российского функционера иметь дело с иностранной фирмой гораздо выгоднее, чем с отечественной. Западная авиатехника надежна, находится в состоянии готового изделия, а не полуфабриката, ее сервисное обслуживание налажено, партнеры стабильны. Никаких глобальных проблем решать не надо. Высокая стоимость самолетов и их эксплуатации несущественна, так как выплаты осуществляются не из собственного кармана, зато в ходе финансовых операций имеют место большие денежные обороты, в процессе которых легко получать соответствующие личные проценты. К тому же это и командировки за границу, получение обильных вознаграждений за сотрудничество от соответствующих зарубежных фирм (что вполне можно предположить) – и т.д.

В сильном государстве такие функционеры подверглись бы критике правительством и общественностью, в средствах массовой информации. Правительство не допустило бы пренебрежения ответственных лиц общегосударственными интересами, не позволило бы единицам решать судьбу миллионов. Но в 1992 году такого, к сожалению, не произошло. Вместо этого в нашей авиации, как известно, начался развал.

Внедрение Ил-96 происходило в обстановке именно такого развала. Первые полеты на эксплуатационных испытаниях действительно были в Южно- Сахалинск и Петропавловск-Камчатский. Но за полгода было выполнено всего несколько таких полетов. Никому "гадкий утенок" Ил-96 не был нужен. На местах руководители авиапредприятий сетовали: "Загрузку не берете, только топливо у нас последнее выкачиваете, куча проблем с вами, то вам то подай, то это. Не нужны вы нам!" Ведь никакого государственного обеспечения эксплуатационных испытаний (такого тепличного, как при внедрении, скажем, Ил-86) не было в помине. "Выкручивайтесь, как хотите!" – вот и весь совет авиаторам. Факт в том, что финансирование программы "Ил-96" прекратилось не в 1992-м, а уже в 1991м году… В области организации "премьерных" показов самолета за рубежом часто происходила такая административная неразбериха, которая вместо должной рекламы самолета приводила к ироническому отношению иностранных специалистов к российской авиации вообще и к самолету Ил-96 в частности.

Правда, надо отдать должное – "выкручиваться" позволяли. В результате пришли к потрясающему по своей парадоксальности решению – проводить эксплуатационные испытания Ил-96 не на внутренних, а на международных линиях. С помощью представителя "Аэрофлота" в Сингапуре Г.А.Меркушина были найдены варианты коммерческого партнерства, благодаря которым появилась возможность осуществлять полеты в Сингапур по программе государственных и эксплуатационных испытаний, совмещая их с коммерческими (перевозка грузов), то есть удалось частично решить финансовую проблему проведения испытаний.

Руководили этими полетами и возглавляли экипажи опытнейшие испытатели ОКБ им.С.В.Ильюшина шеф- пилот С.Г.Близнюк, летчики-испытатели А.Н.Кнышов, И.Р.Закиров, И.М.- Гудков, А.Н.Комаров, штурман-испытатель И.Г.Бабкин, бортинженер-испытатель С.Н.Горюнов, В.Б.Комаров, бортинженер-электрик М.А.Юнисов. Наряду с ними в этих полетах принимали активное участие ведущий летчик-испытатель ЛИИ им.М.М.Громова В.А.Жильцов и ведущий летчик-испытатель ГосНИИ ГА Н.И.Юрсков.

Исторический факт: Ил-96 спасен авиакомпанией "Аэрофлот". Домодедовцы наряду с "Аэрофлотом" тоже активно участвовали в его спасении, однако у тогдашнего Домодедовского производственного объединения не хватило бы таких финансовых и организационных сил, как у ЦУМВС, чтобы решить столь огромный комплекс проблем. Кроме того, правительство РФ уже тогда обязывало "Аэрофлот" эксплуатировать новую российскую авиатехнику (опасаясь упреков в лоббировании западной авиатехники), но никакого сколько-нибудь существенного долевого финансирования этой эксплуатации, разумеется, не осуществляло. То есть патриотом должен был быть исключительно "Аэрофлот" – и исключительно за собственный счет.

Тем не менее авиационный энтузиазм и профессиональная порядочность истинных тружеников неба – пилотов, инженеров, техников, включая и руководящий состав, – делали свое дело. Можно смело сказать, что именно "аэрофлотовцы" подняли самолет на крыло. Только благодаря полетам в Сингапур была осуществлена программа по проведению государственных и эксплуатационных испытаний и сертификация самолета, что позволило сохранить Ил-96 как действующую транспортную единицу.

Первыми в ЦУМВС поступили самолеты №№ 96005, 96007.

Прежде всего необходимо было создать нормативную летную документацию ("Программы", "Инструкции по взаимодействию членов экипажа", методики и т.д.), которая для самолета Ил-96 отсутствовала. И эту задачу в основном пришлось решать командно- инструкторскому составу ЦУМВС.

Для переучивания на Ил-96 был произведен качественный отбор летного состава с самолетов Ил-62, Ту-154, Ил- 86. Большую помощь в переподготовке и подготовке инструкторского и летного состава для выполнения полетов на самолете Ил-96 оказал инженерно- технический и летный состав ОКБ им- .С.В.Ильюшина.

И шереметьевцы, и домодедовцы однозначно утверждают, что представители инженерно-технического состава ОКБ им.С.В.Ильюшина своевременно реагировали на замечания и предложения линейных пилотов по конструкции и аэродинамике самолета Ил-96 и вносили все необходимые изменения как в конструкцию, так и в документацию (РЛЭ) без промедлений – настолько быстро, насколько хватало сил и возможностей. Во время летных заводских и эксплуатационных испытаний фиксировались данные по каждому полету (а их число было – по понятным причинам – весьма ограничено, поэтому каждая цифра была на вес золота) и изучались самым внимательным образом. Надо сказать, что внедрение Ил-96 происходило в обстановке энтузиазма и упорства со стороны причастного летного, наземного и инженерно-конструкторского персонала.

Много проблем с начала эксплуатационных испытаний приходилось решать с навигационным комплексом, и в частности очень большие трудности возникали с эксплуатацией инерциальных систем И-42, которыми первоначально был оборудован самолет. Эта система не обеспечивала точности навигации и была конструктивно ненадежной. Изначально ОКБ им.С.В.Ильюшина предполагало сертифицировать Ил-96 в трехчленном составе экипажа – без штурмана. Но именно из-за множества нареканий со стороны летного состава к навигационному оборудованию самолета в конце концов в состав экипажа был вынужденно введен штурман.

В дальнейшем эту проблему удалось успешно решить, заменив систему И- 42 на LITTON-90/100. Это, кстати, пример одного из удачных путей улучшения новой отечественной авиатехники – частичное внедрение на ней такого оборудования иностранного производства, которое позволяет быстро и эффективно решать существенные проблемы эксплуатации самолета и при этом легко "сочетается" с отечественным оборудованием. И если в области навигации внедрение на отечественных самолетах систем LITTON или, скажем, KLN90 позволило успешно решить большинство проблем, то в области авионики или электроники аналогичные возможности по сей день реализуется далеко не полностью.

Огромную проблему с самого начала эксплуатации самолета Ил-96 в подразделениях ГА создали двигатели ПС90А, которые еще не были доработаны даже до сегодняшнего уровня. Число отказов двигателей в год превышало … количество самолетов! Можно сказать, что именно низкая эксплуатационная надежность двигателей ПС90А стала самым мощным и, увы, убийственным аргументом у противников отечественной авиатехники при обсуждении вопроса: закупать зарубежные самолеты или делать ставку на свои? Из-за многочисленных отказов двигателей эксплуатация Ил-96 на раннем этапе была для авиакомпаний сплошным мучением и разорением: срывы коммерческого расписания, дорогостоящая закупка двигателей и частые работы по их замене (хотя технологически и вполне доступные, так как не требуют высоких стремянок, мощных подъемников и проч.). Наконец, постоянный моральный ущерб, невозможность обеспечивать нормальное планирование полетов – все это приводило к перерасходам финансовых и производственных средств. Можно только поблагодарить тогдашнее (начало 1990-х годов) руководство "Аэрофлота" и Домодедовского производственного объединения за терпение.

В процессе эксплуатационных испытаний, когда начались дальние беспосадочные полеты с длительной непрерывной работой двигателей ПС90А, вскрылись серьезные и опасные проблемы с горячей частью двигателя (камера сгорания и турбина), чего нельзя было выявить на ранней стадии испытаний при выполнении полетов малой и средней протяженности. В этот период ОАО "Авиадвигатель", несмотря на огромные проблемы с финансированием, все же смогло решить комплекс сложных технических задач по доработке двигателей.

Что касается безопасности полетов, то от довольно жутких ЧП спасала высокая безопасно-повреждаемость двигателя ПС90А при его отказе и разрушении. Впоследствии в систему управления двигателем была введена функция автоматического выключения (защита турбины от раскрутки) в наиболее опасных по последствиям ситуациях – например, при превышении максимально допустимого числа оборотов, превышении давления за КВД и т.д., однако пока не было ни одного такого случая. В основе обеспечения безопасности полета Ил-96 по части двигателей по-прежнему основная нагрузка ложится на человеческий фактор – профессионализм бортинженера.

Надо сказать, что, хотя проблема недостаточной надежности двигателей типа ПС90А до конца не решена и сегодня(5*) и отношение числа отказов двигателей ПС90А к количеству самолетов Ил-96 и выполняемых ими полетов все еще довольно велико, все же оно переросло в разряд единичных случаев из десятичных.

Нельзя не отмстить то, что отказы двигателей часто происходят по причине не только производственных дефектов, но и из-за неправильной транспортировки двигателей с завода к потребителю (по финансовым опять-таки причинам – нет денег на авиаперевозку двигателей). Отнюдь не полезна для двигателей практика в условиях отсутствия запчастей снимать двигатель с одного самолета и ставить на другой. Тем не менее, наземная диагностика двигателей ПС90А (система "Диагноз- 90") в настоящее время отлажена и позволяет заблаговременно выявлять развитие в них дефектов и прогнозировать развитие неисправностей (трэнд параметров). По результатам такого анализа с самолетов заблаговременно снято большое количество двигателей.

Нужно сказать, что в силу своих возможностей ОКБ ОАО "Авиадвигатель" и ОАО "Пермский моторный завод" все эти годы проводили определенную работу. Наработка двигателей на отказ из года в год постоянно увеличивалась. Но, занимаясь последнее время ремонтом, а не изготовлением двигателей и, самое главное, при так и не решенном до конца вопросе финансовой поддержки со стороны государства эти организации не были в состоянии решить весь огромный комплекс проблем – хотя пути решения давно известны. ОКБ ОАО "Авиадвигатель" сконструировал двигатель ПС90 второй серии, где устранены и учтены все имевшие место замечания и недостатки (конструктивные и технологические). Наметившаяся в последнее время со стороны правительства тенденция к частичной финансовой поддержке отечественного авиастроения вселяет надежду, что через 2-3 года мы, наконец, получим отечественный двигатель, отвечающий требованиям мирового уровня.

Таким образом, не следует преувеличивать драматизм ситуации, что так любят делать противники внедрения отечественной авиатехники. С эксплуатацией самолетов иностранного производства тоже есть множество своих проблем. Например, число отказов матчасти самолетов А-310 авиакомпании "Аэрофлот" статистически превышает число аналогичных отказов на Ил-96 при почти равном количестве самолетов того и другого типа в компании. Подчеркиваю – речь идет именно о матчасти самолета (гидросистема, шасси, механизация крыла и т.п.), а не о двигателях. Следует учесть, что на А-310 два двигателя, а не четыре, как на Ил- 96, что еще больше повышает вероятностную степень опасности при отказах.

При этом, несмотря на все указанные выше недостатки, статистика безопасности полетов в 2001 году однозначно указывает на тенденцию сокращения числа отказов матчасти и двигателей на самолетах Ил-96 при увеличении количества выполняемых ими полетов.

Самолет Ил-96 в его нынешнем состоянии позволяет выполнять на нем полеты в любую страну земного шара с соответствием всем современным международным требованиям, в том числе и по шумам.

Надо отдать должное: несмотря на свое очень сложное положение авиапромышленность страны продвинулась вперед настолько, насколько позволяли ее финансовые возможности. Проводилась большая работа по разработке новых систем и оборудования для ныне эксплуатирующихся самолетов Ил-96, а также по их модернизации и доработке. Очень важным моментом является то, что ОКБ им.С.В.Ильюшина провело серию доработок и сертифицировала самолет Ил-96 к выполнению полетов по метеоминимуму 11-й категории ИКАО, попутно устранив многие замечания по системе управления, имевшиеся у летного состава. Разработан ряд предложений по модернизации оборудования, но чтобы реализовать их на самолетах, требуются значительные финансовые затраты авиакомпаний, которые небезграничны. Надо сказать, что российские авиастроители порой значительно завышают цены на новую авиатехнику и на ремонт существующей, что также становится тормозящим фактором в деятельности отечественной гражданской авиации.

Вместе с тем в ближайшие годы в авиакомпанию "Аэрофлот" ожидается поступление по лизингу 6-ти самолетов Ил-96, имеющих принципиально новое оборудование и авиадвигатели, с новой компоновкой и дизайном пассажирских салонов, предполагающей предоставление пассажирам комфорта и сервиса на борту самого высокого класса. Состав оборудования и систем наряду с авиадвигателями позволит удовлетворять всем повышенным требованиям в области гражданской авиации, устанавливаемым в Европе и США в ближайшие 10 лет, включая жесткие навигационные требования RNP- RNAV. Также это позволит значительно повысить уровень безопасности и регулярности полетов, выполняемых на самолете Ил-96.

Хочется верить, что поступление этих самолетов действительно произойдет, а со временем начнется, наконец, массовый серийный выпуск Ил-96 и других отечественных самолетов.

(Продолжение следует)

Фото автора

Автор выражает благодарность авиакомпаниям " Аэрофлот-Российские авиалинии" и "Домодедовские авиалинии'' за огромную помощь в подготовке материала.

5* Согласно официальной статистике, ш 10 месяцев, например. 2000 года на российских НС произошло более 30 случаев помпажа двигателей тина ПС90А. В 2001 году это число сократилось ( прим.авт.).

Ил-96

Фото из архива ВАСО

Ростислав АНГЕЛЬСКИЙ

ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ УПРАВЛЯЕМЫЕ РАКЕТЫ "ВОЗДУХ-ВОЗДУХ"

(Продолжение. Начало в № 1/2002 г.)

РАКЕТА К-88

Во второй половине пятидесятых годов на вооружение советской авиации поступила первая управляемая ракета "воздух-воздух" К-5 (К-5М). К сожалению, с самого начала эксплуатации стали очевидны ее недостатки – малая дальность пусков, невозможность применения по целям, летящим с превышением по отношению к перехватчику, необходимость удержания прицела на цели в течение всего полета ракеты, увеличение промаха в прямой пропорциональности от дальности пуска. Поэтому вполне естественным представлялось стремление переоснастить основные носители наводимых по лучу ракет семейства К-5 – самолеты МиГ-19 и Су-9 – на более совершенные самонаводящиеся ракеты. В конце 1958 г. с началом работ по воспроизводству американской ракеты "Сайдуиндер", оснащенной малогабаритной тепловой ГСН, создались предпосылки для оснащения подобной головкой самонаведения и ракет на базе К-5.

В соответствии с приказом Председателя Госкомитета по авиационной технике № 453 от 12 ноября 1959 г. ОКБ-4 поручалось создание ракеты К-8М-8 с разрабатываемой ЦКБ-58 тепловой ГСН "Малютка". По-видимому, из-за стремления сосредоточить все силы суховского КБ на намного более продвинутых работах по применению К-51 и К-8М разработка К-8М-8 развертывалась применительно к оснащению истребителей СМ-12ПМ – по сути, основательно модернизированных МиГ-19 – перспективность которых уже представлялась весьма сомнительной на фоне завершаемых отработкой будущих Су-9 и Су-11. Дальность пуска должна была достигать 10 км, высота боевого применения – до 22-23 км при массе ракет 90-100 кг.

Фактически работы по К-8М-8 начали до оформления министерского приказа и к концу 1959 г. изготовили 16 ракет, начали облеты целей для отработки ГСН в составе ракеты. В следующем году с СМ-12ПМ № 66210101 (по другим данным – № 66210102) провели 10 пусков, в том числе – трех ракет с тепловой ГСН по парашютной мишени ПМ-8. Результаты облетов подтвердили возможность захвата МиГ-19 на автосопровождение ГСН при полете на высоте 3000 м на дальности 4 км. На высоте 10 км дальность захвата МиГ-19 утраивалась, а Ту-16 брался на автосопровождение на удалении 15 км. В 1961 г. проработали вариант ракеты с радиолокационной ГСН, но это направление работ не получило дальнейшего развития. С окончательным прекращением работ по СМ-12ПМ разработку ракеты переориентировали на Су-9. Ракета стала именоваться К-88 или "Малютка". В ходе выполненных с марта 1962 года 8 пусков боевых ракет по мишеням на базе МиГ-15 выявилось преждевременное срабатывание неконтактного оптического взрывателя НОВ-88 по истекающей из двигателя самолета-мишени струе нагретых газов. Взрыватель доработали до конца года и на испытаниях во Владимировке Су-9 тремя ракетами сбили все три обстрелянных мишени на базе МиГ-15. В следующем году совместные испытания завершили успешными пусками двух ракет на высоте 1000 м, после чего комплекс Су-9-51-88 был рекомендован для принятия на вооружение.

Был подготовлен проект соответствующего Постановления, но его утверждение приостановили в ожидании завершения работ КБ завода № 455 по ракете К-55, обладавшей большей технологической преемственностью по отношению к массово выпускавшейся К-51, что представлялось более важным, чем некоторое превосходство К-88 по летно-техническим характеристикам, в частности, на три километра большая о максимальная дальность. Также не был реализован и проект МиГ-21Ф-88, вооруженного К-88.

В настоящее время это решение представляется не вполне оправданным. Ставка на технологические достоинства К-55 при явно меньшей степени отработанности привела к затягиванию постановки самонаводящейся ракеты в производство. В результате К-55 запустили в серию только в 1967 г., когда обстоятельства конца пятидесятых годов, обусловившие развертывание разработки К-55 и К-88 уже в значительной мере утратили актуальность.

РАКЕТА К-55 (Р-55, изделие 67)

С середины пятидесятых годов считалось целесообразным залповое совместное применение ракет с радиолокационными и инфракрасными системами наведения, что, по замыслу разработчиков, должно было свести к минимуму эффективность мер противодействия противника. Кроме того, уже упомянутые сложности боевого применения ракет с наведением по лучу склоняли заказчиков к внедрению систем самонаведения. В 1958 г., с началом разработки относительно малогабаритной самонаводящейся ракеты К-13, было выдвинуто предложение о использовании ее тепловой ГСН в составе ракеты семейства К-5. Разработку ракеты ЦМ-6, в дальнейшем получившей название К-55, поручили КБ завода № 455, первоначально созданному для решения технологических задач, возникавших при серийном производстве ракет "воздух-воздух".

Первые опытные образцы изготовили и испытали уже в 1951 г. С летевших на высотах 10… 15 км МиГ-19 провели 4 пуска программных ракет ЦМ-6П. Однако, несмотря на их положительные результаты, быстро сделать ракету "на коленке" не получилось. Кроме того, это была первая самостоятельная работа конструкторского коллектива во главе с Н.Т. Пикотом, опыт приобретался по мере накопления ошибок.

В 1960 г. удалось выпустить комплект конструкторской документации по К-55, провести стендовую отработку контура управления и первые наземные испытания новой боевой части разработки ГСКБ-47 – переднее место штатной БЧ ракеты К-5 на К-55 заняла головка самонаведения. В следующем году с одного из опытных Су-9 – Т-43-3 – начиная с 4 февраля выполнили пуски 6 программных и одной телеметрической ракеты с тепловой головкой ИГС-59, ранее разработанной в НИИ-10 коллективом во главе с И.Н. Государовой для К-13, но не использованной на этой ракете.

Камея Гонзаго

В производстве находились телеметрические ракеты и их модификации для отработки ГСН (К-55ТГ) и взрывателя (К-55СВ), а также боевые ракеты К-55ТС. В 1962 г. провели 9 пусков по спускающимся на парашютах светящимся авиабомбам и мишеням, по результатам которых потребовалось провести доработку ГСН. Кроме того, требовалось провести регламентные работы на привлеченных к испытаниям Т-43-5 и Т-43-12.

В 1963 г. заводские испытания продолжились на Т-43-12 и завершились в мае 1964 г. с положительными результатами – пусками с Су-9 были сбиты беспилотные Ил-28 и МиГ-15.

Как и при создании других унифицированных систем оружия, задача оказалась не столь простой, как предполагалось по замыслу. Исходную К-51 основательно переработали, так что неизменным остался только твердотопливный двигатель ПРД-45. Взамен первоначально использовавшегося и испытывавшегося в 1962 г. радиовзрывателя "Ласточка" установили оптический взрыватель. Сначала отрабатывался радиовзрыватель "Огонек", а затем "Роза" разработки ЦКБ-589.

Помимо размещения в передней части ракеты К-55 тепловой головки самонаведения, а за ним – неконтактного оптического взрывателя "Роза", важным отличием от К-51 стало применение двух боевых частей, одна из которых устанавливалась в середине корпуса, а другая – в хвостовой части ракеты, на месте аппаратуры радиоуправления К-51. По таким показателям, как максимальная дальность, суммарный вес боевых частей, К-55 существенно превосходила исходный образец и, кроме того, обеспечивала возможность пуска в широком диапазоне углов в задней полусфере цели.

Работа шла фактически на конкурсных началах по отношению к К-88, создававшейся в то же время в ОКБ-4 путем переноса технических решений К-8 на изделие существенно меньшей размерности. По уровню характеристик К-55 не превосходила своего конкурента, но была более предпочтительна для освоения в серийном производстве.

Исходя из положительных результатов заводских испытаний, ВПК своим решением N° 228 от 9 сентября 1964 г. предписала со II кв. 1965 г. преступить к совместным испытаниям модернизированного комплекса вооружения для Су-9 с сочетанием ракет К-51 (РС-2УС) и К-55, предусмотрев предоставление Министерством обороны двух Су-9 для этих целей. До конца года завод № 455 изготовил 35 ракет для проведения государственных испытаний.

Официально К-55 приняли на вооружение 21 января 1969 г. как Р-55 в составе системы вооружения самолета Су-9. Ракеты серийно выпускались с 1967 г. на заводе № 455 под несекретным индексом "изделие 68". По маневренным возможностям Р-55 существенно превосходила К-13А. Однако к этому времени уже начиналась разработка более совершенных маневренных ракет с тепловыми ГСН – К-60 и К-13М, на которые и ориентировались создатели перспективных истребителей. Поэтому несколько запоздавшая Р-55 нашла ограниченное применение. Как и предусматривалось с начала отработки, пара Р-55 устанавливалась на Су-9 в дополнение к двум РС-2УС, к которым они были "классово ближе", чем К-13А. Видимо, исходя из экономической целесообразности увеличения объемов производства Р-55, ОКБ П.О. Сухого применило эту ракету и на Су-24 в качестве оружия самообороны. Кроме того, возможность использования Р-55 обеспечивалась и на последней крупносерийной модификации "двадцать первого" – МиГ-21- бис, выпускавшемся в Горьком с 1972 по 1974 годы , а затем, по лицензии, в Индии.

При относительно малой распространенности Р-55 сыграла значительную роль в развитии отечественного ракетостроения. При ее разработке коллектив КБ калининградского завода № 455 накопил опыт, достаточный для проведения последующей успешной разработки множества тактических ракет "воздух-земля" (Х-66, Х-23, Х-25, Х-25М, Х-35, Х-31 и их модификации).

Дальность пусков в ЗПС, км 1,2… 10

Высота целей, км 0,2…22

Скорость целей, км/час до 1600

Масса ракеты, кг 92

Масса боевой части, кг 12

Длина ракеты, м 2,0

Диаметр ракеты, м 0,2

Размах крыла, м 0,53

РАКЕТА К-13 ( изделие 300)

На первом этаже Эрмитажа, вдали от людных залов, можно увидеть один из самых знаменитых античных шедевров "малых форм" – камею Гонзаго. Более двух тысячелетий назад александрийские мастера на протяжении многих лет по доли миллиметра стачивали разноцветные слои полудрагоценного камня, сохранив на века очарование давно исчезнувших молодых соправителей Египта – Птолемея II и Арсинои II.

Совершенно неожиданно нашим соотечественникам и современникам, далеким от изящных искусств инженерам и ученым, пришлось овладевать навыками древнеегипетских ювелиров для того, чтобы своевременно дать нашей авиации крайне необходимое ракетное оружие.

В ходе боев над Тайваньским проливом и прибрежными районами материкового Китая чанкайшисты 24 сентября 1958 г. впервые в мире применили управляемые ракеты класса "воздух-воздух". "Сейбры" американского производства несли уже достаточно массовые в авиации США и их союзников ракеты ближней дальности "Сайдуиндер" (Sidewinder) AIM-9B.

Проиграв "Битву за Тайвань", маоисты получили "утешительный приз". Несколько ракет "Сайдуиндер", не найдя цели, упали на территории КНР. Обломки ракет были разбросаны в зоне площадью 100 км2 . Как обычно, для выполнения вроде бы неодолимой работы привлекли солдат, благо в Народной освободительной армии Китая их было больше, чем где-нибудь в мире. Почти все элементы трех ракет собрали. В дальнейшем удалось разыскать и почти не поврежденные образцы. Согласно некоторым данным, одну неразорвавшуюся ракету привез в своем фюзеляже счастливо уцелевший от гибели "МиГ". Для решения всех возникающих вопросов на месте по решению Президиума ЦК КПСС от 13 ноября 1958 г. в Китай была направлена группа из трех десятков советских специалистов во главе с главным конструктором завода № 134 И.И. Тороповым

Горячая "великая дружба" советского и китайского народов к тому времени уже поостыла. Согласно воспоминаниям Н.С. Хрущева, китайцы переправили большую часть обломков ракеты в Советский Союз, но "забыли" передать самую важную систему – тепловую головку самонаведения. Однако отношения между Мао и Н.С. Xрущевым еще не были окончательно испорчены, Китай рассчитывал на поставки новой техники из СССР и после многократных напоминаний дослал недостающие элементы.

Изучение американской ракеты в московских конструкторских бюро и институтах оказалось процессом долгим и трудным. Для надежной фиксации элементов аппаратуры в условиях больших статических и вибродинамических нагрузок американцы залили соответствующие блоки герметиком, так что поэлементная разборка этих систем по трудоемкости и точности работы приближалась к труду древнеегипетских ювелиров.

Тем не менее советским специалистам хватило энтузиазма и усердия. По результатам анализа обломков ракеты был сделан вывод о возможности достаточно оперативного воспроизводства американского образца силами советской промышленности. Целесообразность этого мероприятия определялась в первую очередь отсутствием в то время отечественных головок самонаведения, доведенных до годности к принятию на вооружение и запуску в серийное производство. Проходившие испытания еще весьма громоздкие образцы могли быть установлены только на намного более крупных ракетах и эффективно работали лишь ночью или в сумерках.

Для заокеанского "подкидыша" не пожалели тринадцатого места в системе индексации отечественных авиационных ракетных комплексов, ранее в силу распространенного предрассудка не заполненного для обозначения "родных" разработок.

Соответствующая ОКР по ракете, получившей наименование К-13, была поручена заводу N» 134 Постановлением от 28 ноября 1958 г. за N9 1313-631. При определенной схожести обстоятельств эта разработка отличалась от освоения нашей промышленностью американского В-29 и немецкой V-2 тем, что в данном случае советские специалисты не были ограничены указанием Сталина не вносить никаких изменений в копируемый зарубежный образец.

Во главе разработки К-13 на заводе N« 134 наряду с И.И. Тороповым находился В.В. Журавлев, который в дальнейшем также руководил и работами по созданию модернизированных образцов ракет данного семейства.

А ракета "Сайдуиндер" очень существенно отличалась от советских, да и от других зарубежных аналогов. Уже накопивших опыт собственных разработок советских ракетчиков прежде всего поражала плотность компоновки отсеков ракеты. При примерно равных с К-5М стартовой массе и длине выполненный также по схеме "утка" "Сайдуиндер" имел вдвое меньшую площадь миделя. Стремясь хоть как- то скомпенсировать тупой лоб прозрачного обтекателя тепловой головки самонаведения, собственно и определившей минимально возможный диаметр ракеты, американцы для уменьшения аэродинамического сопротивления пошли на невиданное удлинение корпуса ракеты – более двадцати. В "Сайдуиндере" практически отсутствовали не только пустоты, характерные для компоновки К-5, но и ряд, казалось бы, абсолютно необходимых систем и агрегатов.

Взамен установленных на советской ракете ампульной батареи для электропитания бортовой аппаратуры и шар- баллона воздушного аккумулятора давления для запитки рулевых машин американцы применили объединенные в компактный единый блок с рулевыми машинами турбогенератор и твердотопливный газогенератор, продукты сгорания которого использовались не только для вращения турбины, но и в качестве рабочего тела рулевого привода аэродинамических рулей, служащих для управления по каналам тангажа и рысканья. Клапаны перепуска газа находились на поршнях рулевых машин и задействовались электромагнитами с размещенными в этих поршнях катушками.

Что самое интересное, рулевые машины канала крена на ракете вообще отсутствовали. Она попросту не управлялась по крену. Угловая скорость вращения ракеты относительно продольной оси ограничивалась под действием оригинальных устройств – установленных на крыльях роллеронов. Они представляли собой своего рода свободно вывешенные, не связанные ни с каким приводом элероны, внутри каждого из которых был размещен отдаленно напоминающей фрезу диск с зубцами по окружности. В районе законцовки крыла зубцы выступали в набегающий поток, под действием которого диски роллеронов при полете самолета раскручивались до нескольких сотен оборотов в секунду. При провороте ракеты по крену под действием гироскопических сил роллерон отворачивал от плоскости своего крыла, при этом его отклонение создавало аэродинамические силы, препятствующие провороту ракеты. Угловая скорость относительно продольной оси не превышала одного радиана в секунду, так что рулевые машинки успевали за время проворота ракеты по крену на 180 перебросить рули в противоположное положение, поддерживая требуемую ориентацию управляющей аэродинамической силы в "абсолютной", не связанной с ракетой системе координат. Замечательно то, что роллероны действовали в результате проявления чисто механических эффектов, без каких-либо команд от системы управления ракеты. Необходимая ориентация координатора тепловой ГСН обеспечивалась применением однороторного гиростабилизитора.

Советские специалисты вначале просто отказывались понять то, что на "Сайдуиндере" в принципе отсутствует автопилот, во всяком случае в привычном понимании этого устройства как содержащего гироприборы для определения поперечных перегрузок. Оказалось, что на американской ракете в контуре управления используется обратная связь не по перегрузке, а по шарнирному моменту рулей. Перемещение рулей приостанавливалось при достижении равенства между моментами, созданными аэродинамическими силами и рулевыми машинами. По мере падения скоростного напора отклонение рулей увеличивалось, но аэродинамическая сила, а вслед за ней – и поперечная перегрузка автоматически оставались примерно постоянными, что благотворно сказывалось на процессе наведения на цель. В ракетах с обратной связью по положению руля подобный эффект достигался только за счет применения специальной аппаратуры.

Даже, казалось бы, простой твердотопливный двигатель ракеты преподнес свои сюрпризы. Взглянув на него, любой выпускник советского ракетостроитель но го ВУЗа сразу сказал бы, что такого "не может быть, потому что не может быть никогда". Поколения студентов сдавали задания и лабораторные работы с применением определенного критерия, лимитирующего удлинение топливного заряда. При превышении параметра, определявшего максимально возможную длину двигателя при данном диаметре внутреннего канала заряда, скорость продуктов сгорания приближалась к звуковой и происходило "запирание" канала. Американский двигатель не ложился и в эти привычные представления, в основном из-за использования в нем смесевого топлива.

В конце пятидесятых годов в нашей стране подобные твердые топлива только осваивались, что определило отказ от простого копирования американского двигателя. ОКБ-2 завода № 81 предложило собственную конструкцию заряда из более традиционного для СССР нитроглицеринового топлива НМФ-2К.

Различный уровень состояния элементной базы чувствительных элементов тепловых головок самонаведения исключил и возможность полноценного воспроизводства американской ГСН. При этом работа по ГСН велась входящим в структуру Госкомитета по судостроению НИИ-10 (ныне – НПО "Альтаир"), в котором коллектив конструкторов во главе с Н.Н. Государовой разрабатывал ИГС-59, а также НИИ-569 Госкомитета по оборонной технике (в настоящее время – СКБ "Геофизика"), где под руководством главного конструктора Д.М. Хорола разрабатывалась ТГС-13, ставшая победительницей в этом конукрсе.

Наряду с боевым вариантом ракеты – "изделием 300" – были разработаны аэродинамические ("301"), баллистические или пусковые ("302"), телеметрические ("303") "изделия", а также варианты последнего с неконтактным взрывателем ("304"), и с ГСН ("305").

Так как Постановлением были заданы крайне сжатые сроки работ по воспроизведению "Сайдуиндера", первые четыре пуска с наземного стенда провели уже в марте 1959 г. В том же месяце выполнили два сброса и 12 пусков баллистических ракет с самолета СМ-9/ЗТ – доработанного МиГ-19. Однако 25 апреля после трех пусков для отработки самоликвидации и пяти выполненных с неудовлетворительными результатами пристрелочных пусков телеметрических ракет без ГСН по наземным целям, испытания были прерваны.

В течение лета основные усилия были сосредоточены на доводке ГСН, разработке в ЦКБ-589 блока питания рулевых машин.

Однако еще в начале лета была предпринята попытка поставить под вопрос целесообразность воспроизводства "Сайдуиндера". Удалось раздобыть и представить руководству информацию, свидетельствующую о низкой боевой эффективности применения этих ракет в воздушных схватках над Тайваньским проливом. К счастью, авиапромышленность отнеслась к этим сообщениям достаточно скептически. Не отрицая недостаточного уровня отработки ракет "Сайдуиндер" – об этом свидетельствовал хотя бы тот факт, что на радость советским специалистам не нашедшие цели американские ракеты не всегда самоликвидировались – председатель Госкомитета П.В. Дементьев в докладе заместителю председателя Совета Министров Д.Ф. Устинову резонно указал на нехватку боевого опыта у чанкайшистов и единичный характер применения нового оружия. По данным, которыми располагали советские ВВС, было проведено всего 5 пусков ракет.

К-13 под крылом СМ-9/ЗТ

Так как МиГ-19 уже снимался с серийного производства, в августе 1959 г. было принято решение подключить к испытаниям К-13 более перспективный МиГ-21 в варианте перехватчика, назначив летчиком-испытателем К.К. Коккинаки. Однако этот вариант истребителя еще не был достаточно доведен, так что фактически на испытания К-13 был представлен один из прототипов МиГ-21 ф – самолет Е-6/3, доработанный под обозначением Е-6/ЗТ, а проведение полетов поручили А.В. Федотову. Забегая вперед, отметим, что позднее на этой машине наряду с подкрыльевым размещением пусковых устройств для ракет в интересах разработки тяжелого перехватчика Е-152 испытывалась и установка пилонов на законцовке специально доработанного крыла с двойной стреловидностью по передней кромке и увеличенной концевой хордой. Вследствие недостаточной жесткости на массовых самолетах предпочтение было отдано ставшему уже традиционным для нашей авиации размещению ракет на подкрыльевых пилонах АПУ-28, затем АПУ-13.

К испытаниям подготовили 2 усовершенствованных МиГ-19 со сверхзвуковым воздухозаборником СМ-12/ЗТ с радиодальномером "Квант" и СМ-12/4Т с "Квант-1".

В целом отработка отставала от директивных сроков, и первый управляемый пуск К-13 с МиГ-19 по парашютной мишени был выполнен только 21 октября 1959 г. Спустя 5 дней Дементьев потребовал от Микояна и Торо- пова срочно выехать во Владимировку для личного руководства испытаниями.

В ходе испытаний было немало досадных неурядиц – не загорался трассер на парашютной мишени, было несколько случаев преждевременного срабатывания неконтактного взрывателя, отказывала телеметрия ракеты, перед полетом не запускался двигатель самолета СМ-12/ЗТ.

Наконец, после генеральной репетиции, проведенной в последний день ноября, 1 декабря оба самолета – СМ-12/ЗТ и СМ-12/4Т осуществили пуски двух телеметрических и одной боевой ракеты по беспилотной мишени – МиГ-15. Было зафиксировано срабатывание имитатора боевой части на одной телеметрической ракете у цели, а на двух других – с недолетом. При второй боевой работе 8 декабря СМ-12/ ЗТ сбил беспилотный МиГ-15, так что другой перехватчик стрелял по уже падающей мишени. Он же сбил мишень и 12 декабря при совместной работе всех испытывавшихся носителей. Таким образом, на первом этапе испытаний из трех МиГ-15 два были сбиты, а один условно "поражен" срабатыванием имитатора боевой части.

Все пуски проводились с ракурса 0/4 – строго с хвоста цели, на высотах от 11,8 до 13 км с дистанции от 1,7 до 2,6 км.

С 12 декабря начались совместные испытания, в ходе которых сбили 5 МиГ-15, в том числе два из них – ракетами, запущенными с МиГ-21. Результаты первых успешных пусков позволили Постановлением от 2 февраля 1960 г. передать ракету в серийное производство на заводе № 43 (ныне – "Коммунар") в Москве и на киевском заводе № 485 ("Завод им. Артема").

Особые заслуги китайских товарищей в эпопее воспроизведения "Сайдуиндера" были достойно вознаграждены – долг платежом красен! В соответствии с советско-китайским соглашением от 30 марта 1961 г. по Постановлению Правительства от 30 мая 1961 г. №513-214 документация по К-13 и натурные образцы этой ракеты были переданы в Китай. Ракета была освоена в серийном производстве под обозначением PL-2, а в дальнейшем неоднократно модернизировалась в результате работ китайских конструкторов.

Ракеты были продемонстрированы на подвеске под МиГ-21 во время парада 9 июля 1961 г. и получили за рубежом обозначение АА-2 "Atoll". Зарубежные эксперты то ли всерьез, то ли в застенчивом стремлении скрыть свидетельствующую об использовании "специальных каналов" излишнюю информированность о советской технике, не узнали родное изделие и сочли, что при общей схожести с "Сайдуиндером" советская ракета выполнена в существенно большем калибре, "что вполне естественно при общем отставании советской технологии от западной".

Ракета К-13А (Р-3С, изделие 310)

В ходе наземной отработки и испытаний выявилась возможность увеличения дальности пуска ракет К-13 по дозвуковым целям. Однако для расширения зоны пусков потребовалось увеличить продолжительность работы бортового источника питания. Ракета с доработанным газогенератором впоследствии получила наименование К-13А. Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 22 августа 1959 г. №999-486 об улучшении тактико-технических характеристик ракеты предусматривалось обеспечить диапазон дальностей пусков 0,4…7,6 км, высоту боевого применения до 21,5 км и возможность применения под курсовым углом до 65…70 . Наряду с боевой ракетой – "изделием 310", для испытаний были подготовлены пусковые ракеты "312" и аэродинамические "301А".

В начале 1960 г. усовершенствованные ракеты были представлены на совместные испытания, в ходе которых в качестве целей на этапе облетов использовались пилотируемые МиГ-19, Ту-16, Ил-28 и новейшие по тому времени МиГ-21 и Т-3 (Су-9), а при проведении фактических пусков – беспилотные мишени на базе МиГ-17 и Ил-28. В августе испытания завершились подписанием акта № 40 ГК НИИ ВВС с рекомендацией о принятии К- 13А на вооружение совместно с самолетом МиГ-21.

Испытания велйсь на самолетах Е- 6Т, опытных перехватчиках Е-7/3 и Е- 7/4, а также на одной из первых "спарок" Е-6У/2. Привлекался к летной отработке и Е-6В/2, что закончилось драматически. На взлете произошел взрыв левой подвески, но летчик успешно катапультировался.

Первым серийным носителем К-13 стал МиГ-21Ф-13, сохранивший, хотя и в наполовину урезанной комплектации, пушечное вооружение от МиГ-21Ф – машин первых серий. Уже в июле Горьковский завод № 21 выпустил первую серию ракетоносцев. Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 27 октября 1960 г. № 1133-476 этот самолет был принят на вооружение. Характеристики основного вооружения МиГ-21 – ракеты К-13, при этом не определялись, так как работы по ее усовершенствованному варианту К-13А с требуемым диапазоном дальностей еще продолжались, притом с задержкой по отношению к плановым срокам. Постановлением также предписывалось ускорить работы по перехватчику МиГ-21 ПФ.

Еще в конце 1960 г. для проведения испытаний ракет был выделен один из двух опытных перехватчиков МиГ-21 П – Е-7/2. Летчиком – испытателем назначили П.М. Остапенко. Так как перехватчик и так уже был перегружен размещением весившего треть тонны радиолокатора РП-21 (ЦД-30Т), при установке ракет пошли на полную ликвидацию пушечного вооружения. По Постановлению Правительства от 24 января 1961 г. наряду с указанием на необходимость ускорения работ по усовершенствованному варианту К-13 разрешалось в первом полугодии продолжить приемку ракет со старым газогенератором. К июню 1961 г. провели 32 пуска усовершенствованных ракет, в ходе которых сбили пять МиГ-17 и один Ил-28. В конце месяца Государственные испытания завершились.

При официальном принятии на вооружение МиГ-21 ПФ Постановлением от 2 марта 1962 г. №229-1 1 I были определены и основные характеристики К-13А, получившей наименование Р-3С ("ракета третья – самонаводящаяся"), в частности, дальность пусков от 1 до 7,6 км, высота целей – до 21,5 км, ракурсы пусков в задней полусфере до 3/4 в горизонтальной плоскости и до 1/4 – в вертикальной.

В те же годы отрабатывалось и применение К-13 на Су-9 в составе комплекса Т-3-13. В 1961 г. в небе испытывался Т-43-5 с К-13, размещенными на пусковых устройствах на законцовках крыла. Однако более подходящими для Су-9 сочли самонаводящиеся ракеты аналогичного назначения К-88 или К-55, отрабатывавшиеся с начала шестидесятых годов и обладавшие большей степенью унификации со штатным оружием этого перехватчика – К-51. К сожалению, отработка новых ракет затянулась и боекомплект Су-9 пополнился самонаводящимися К-55 только к концу десятилетия.

Компоновка ракеты К-13А стала классической для ракет малой дальности с тепловыми ГСН. Ракета состояла из 5 отсеков, первым из которых являлась ГСН "451-К". Во втором, рулевом, отсеке располагался блок в составе газогенератора, турбогенератора и рулевых машин, задействующих аэродинамические рули, попарно связанные между собой в одной плоскости прямой, а в другой – коленчатой осями. На заднем торце отсека крепился предохранительно-исполнительный механизм (ПИМ), который при сборке ракеты входил во внутреннюю полость осколочной боевой части, образующей третий отсек. Конструкция боевой части (с эффективным радиусом поражения 3 м) обеспечивала при ее подрыве образование около тысячи примерно равных по массе осколков.

Далее, в четвертом отсеке, находились контактный взрыватель И-107, оптический неконтактный взрыватель (НВ) "454-К". Датчики контактного взрывателя выполнили в крыльевом исполнении, обеспечивающем подрыв боевой части и при отсутствии прямого соприкосновения корпуса ракеты с целью. Двигатель ПРД-80А снаряжался вкладным зарядом цилиндрической формы с центральным каналом в форме восьмилучевой звезды из нитроглицеринового топлива НМФ-2К массой 21,2 кг. На верхней наружной поверхности корпуса двигателя по его оконечностям и в начале зоны установки крыла находилось по бугелю в виде противоположно направленных Г-об- разных элементов. Применение трех ярусов узлов подвески вместо традиционных двух обусловливалось стремлением ограничить динамические возмущения после схода с направляющих ракеты с исключительно большим удлинением корпуса.

Каждая консоль крыла фиксировалось 5 парами винтов, вставляемых в паз узла крепления, приваренного к корпусу РДТТ.

При подвеске на носитель осуществлялась электрическая стыковка бортовых и самолетных систем. Подача электропитания с носителя еще до взлета самолета обеспечивала подогрев газогенератора и работу ГСН. Обнаружив противника, летчик осуществлял прицеливанием корпусом самолета. Отклонение продольной оси самолета от направления на цель не должно было превышать несколько градусов, так что динамика воздушного боя с применением ракет не слишком отличалась от классической "пушечной". При захвате цели на сопровождение ГСН в наушниках раздавался звуковой сигнал. Бортовая аппаратура носителя – радиодальномер или РЛС – обеспечивала определение удаления до цели, на основании которого автоматически определяла зоны возможных пусков. При входе в эту зону на приборной доске высвечивался соответствующий световой сигнал, а при последующем неприемлемом сближении с целью – сигал "отворот". Помимо дальности до цели проведение пуска ограничивалось маневренными возможностями ракеты. В качестве критерия возможности поражения маневрирующего самолета противника принималась величина перегрузки носителя при отслеживании цели. В том случае, если она превышала "двойку", ракета, скорее всего, не смогла бы настичь цель и пуск воспрещался. На высотах более 12 км маневренность ракеты падала и пуск нельзя было осуществить уже при перегрузке носителя, равной 1,6.

При нажатии кнопки "пуск" запускался газогенератор ракеты, а затем – маршевый двигатель. Система стабилизации задействовалась через 0,5…0,7 сек после схода ракеты с направляющей. Наведение осуществлялось по методу пропорциональной навигации. Подрыв боевой части производился по сигналу неконтактного взрывателя или от контактных датчиков, размещенных на аэродинамических рулях. В случае промаха ракета самоликвидировалась.

Обеспечивалась также возможность применения ракет по наземным целям – самолетам на стоянках с работающими или неостывшими двигателями, локомотивам, катерам и другим теплоизлучающим объектам, при этом для повышения эффективности срабатывания боевой части неконтактный взрыватель перед пуском отключался.

Наряду с боевым изделием "310" была освоена использовавшаяся в качестве цели при учебных пусках боевых ракет мишень – "317", отличавшаяся упрощенной комплектацией с отсутствием рулей.

Для отработки навыков наведения на цель и осуществления предпусковых операций выпускались также учебные ракеты Р-3У – макеты, оснащенные реальными головками самонаведения. Целям снижения стоимости проведения боевой подготовки служили и появившиеся много позднее практические ракеты Р-3П, выпускавшиеся без штатной боевой части, что позволяло провести пуски нескольких ракет по одной мишени.

Кроме того, в первой половине шестидесятых годов была осуществлена разработка еще двух вариантов ракеты. В соответствии с приказом Председателя Госкомитета по авиационной технике была спроектирована и отработана модификация ракеты для производства по упрощенной технологии военного времени – K-I3BB. Кроме того, как следствие "синдрома U-2" – проявившейся в пятидесятые годы неспособности отечественных средств ПВО перехватить высотные разведчики США – и появившейся информации о разработке американцами еще более совершенного "воздушного шпиона" – будущего SR-71 – Решением ВПК от 4 апреля 1964 г. №217 была задана разработка варианта ракеты повышенной высотности – К-13В. Обе темы были успешно завершены, но не нашли практического приложения – больших войн, слава Богу, не состоялось, а охота за SR-71 была поручена не МиГ-21, а более солидным зенитным и авиационным ракетным комплексам перехвата.

Ракета К-13Р (Р-3Р, изделие320)

До начала Вьетнамской войны- общая порочность чисто ракетного вооружения не была в полной мере прочувствована заказчиком, но наличие на самолетах фронтовой авиации только ракет с ТГС представлялось уже недостаточным. В соответствии с Постановлением 1962г. наряду с принятием на вооружение МиГ-21 ПФ для очередной модернизации этого самолета поручалось создать вариант ракеты типа К-13 с полуактивной радиолокационной системой наведения – К-13Р. В соответствии с Решением ВПК N9 172 от 24 октября 1962 г. новую ракету следовало представить на совместные испытания к концу следующего года.

1 – тепловая ГСН; 2 – газогенератор; 3 – турбогенератор; 4 – рулевой привод; 5 – ПИМ; 6 – боевая часть; 7 – оптический НВ; 8 – двигатель; 9 – роллерон; 10 – радиолокационная ГСН; 11- радиолокационнный НВ.

Р-3Р на пилоне МиГ-23

Разработка головки самонаведения ПАРГ-13ВВ была поручена НИИ-648, а обеспечивающей подсветку цели самолетной РЛС "Сапфир-21" – НИИ-339. Взамен неконтактного оптического взрывателя НОВ-13К разрабатывался радиовзрыватель "Ястреб". Как обычно, наряду с боевым вариантом – "изделием 320" для отработки были изготовлены нештатные изделия – аэродинамические ("321"), пусковые ("322"), программные телеметрические ("323"), телеметрические ("324"). Отработка радиовзрывателя проводилась на ракетах К-13РВ – "изделиях 320Р".

Для обеспечения автономных испытаний К-13Р привлекался один из прототипов МиГ-21 – Е-7/3. Кроме того, для этих работ был переоборудован и МиГ-17ПФ. Первые баллистические пуски состоялись в 1963 г.

Еще в 1961 г. было изготовлено 5 комплектов ГСН, началась их предварительная увязка с самолетной РЛС. В дальнейшем РЛС "Сапфир" был дооборудован МиГ-21 ПФ № 76210725, на котором с сентября 1962 г. по май 1963 г. проводились заводские испытания. На Горьковском заводе были выпущены два самолета новой модификации, в дальнейшем получившей обо- • значение МиГ-21С – № 95210101 и № 95210102.

МиГ-21 ПФ № 76210725 13 мая 1963 г. был представлен на совместные государственные испытания, а к концу года к нему присоединили МиГ-21 С № 95210101, с которого уже успели выполнить 7 одйночных пусков телеметрических ракет. Однако по результатам неудачных пусков двух телеметрических и одной боевой ракеты выявилась необходимость внесения ряда доработок. Недостаточно отработана была и РЛС "Сапфир". По мнению сотрудников микояновской "фирмы", до установки на МиГ-21 ее следовало бы, как и другие станции, предварительно довести на летающей лаборатории – двухместном Як-25, более приспособленном для летной отработки радиолокаторов.

Процесс создания К-13Р дополнительно усложнялся тем, что впервые решалась задача создания "радийной" ГСН для ракеты, не стабилизируемой по крену.

Работы затянулись, так что выпускавшиеся в 1964… 1968 годах самолеты в модификации МиГ-21 ПФМ при шлось оснащать устаревающей РС-2УС, несколько доработав самолетную РЛС, получившую в этой модификации обозначение РП-21М.

Только во второй половине десятилетия РЛС "Сапфир-21" и ракету с полуактивной радиолокационной головкой ПАРГ-13 удалось довести. Совместные государственные испытания были завершены в 1966 г., и в сентябре 1967 г. ракета и РЛС были приняты на вооружение под наименованиями Р-3Р и РП-22С. При практически тех же показателях досягаемости, что у Р-3С, "радийная" ракета была выполнена в заметно большей длине – 3,12 м и несколько увеличенной массе. Это объяснялось не только отсутствием задающего уровень американского натурного образца, но и достаточно объективными факторами. Другие советские ракеты в "радийном" исполнении тоже имели несколько большие длину и массу в сравнении с модификацией с ТГС.

Ракеты Р-3Р в сочетании с Р-3С стали штатным вооружением выпускавшихся в 1965…1968 годах МиГ-21С ("тип 95"), на которых устанавливался локатор РП-22С, а также созданные как их развитие строившиеся в 1969 1974 годах самолеты МиГ-21 СМ ("тип 15") и МиГ-21СМТ ("тип 50"). В соответствии со сложившейся в те годы практикой за рубеж экспортировался и выпускался в Индии внешне почти неотличимый вариант МиГ-21 С – МиГ-21 М, несший более старый локатор РП-21МА (на базе ЦД-30Т) и оснащенный РС-2УС взамен Р-3Р.

Ракеты Р-3Р подвешивались на внешней паре пусковых устройств АПУ-13У, а изделия с тепловыми ГСН – на внутренних.

Ракеты Р-3С и Р-3Р применялись и на последующих модификациях МиГ-21, в том числе начиная с 1970 г. на МиГ-21 МФ и на поставляемых за рубеж самолетах. Кроме того, еще в первой половине пятидесятых годов Р-3С стали внедрять на МиГ-19, причем не только на исходно ракетоносных перехватчиках МиГ-19ПМ, но и на других вариантах. Применительно к нашим ВВС эти доработки осуществили в 1963 г. на опытном МиГ-19 (СМ- 7/2Т) с АПУ-ЗС. Далее у нас МиГ-19 с ракетами Р-3С особого распространения не получили, но с успехом реализовались в авиации дружественных стран.

Ракеты Р-3С и Р-3Р стали также и основным вооружением первых серийных МиГов следующего поколения – МиГ-23С с РЛС "Сапфир-21". Разработка предназначенного для МиГ-23 комплекса вооружения с ракетами семейства К-23 и РЛС "Сапфир-23" отстала от работ по самолету-носителю.

Отметим, что судьба "радийного" варианта К-13 оказалась более счастливой в сравнении с американским аналогом – "Сайдуиндером" AIM-9C, созданным чуть раньше, но выпущенным всего в тысяче экземпляров и не получившим дальнейшего развития. И это при том, что фирме "Моторолла" удалось создать радиолокационную ГСН в габаритах, не превышающих исходную тепловую головку. Возможно, что ограниченное применение этого варианта американской ракеты определилось привязкой ГСН к бортовой РЛС APQ-94, которая устанавливалась только на истребителях F-8 "Крусейдер", к концу шестидесятых годов устаревших и постепенно снимаемых с вооружения.

Напротив, советская Р-3Р настолько явно отличалась от исходного варианта с тепловой ГСН, что была быстро идентифицирована на Западе, получив обозначение АА-2-2 "Advanced Atoll".

(Продолжение следует)

Анатолий ДЕМИН Геннадий СЕРОВ

РАЗВЕДЧИКИ U-2 НАД КИТАЕМ или ЗЕНИТЧИКИ УСТАНАВЛИВАЮТ РЕКОРДЫ

U-2A в ангаре на японской авиабазе. 1957 г.

О бесславном завершении 1 мая 1960 г. в районе Свердловска полета американского самолета-шпиона U-2, пилотируемого Ф.Г.Пауэрсом, широко известно. Также достаточно хорошо освещен и разведывательный полет майора Р.Андерсона над территорией Кубы 27 октября 1962 г. Уничтожение этого самолета советскими ракетчиками стало кульминацией Карибского кризиса и едва не развязало третью мировую войну. Между тем мало кто знает, что лидерами по числу сбитых U-2 и по сей день являются зенитчики Народно-освободительной армии Китая (НОАК). В середине 60-х годов они уничтожили пять самолетов-шпионов U-2у ставу таким образом, "асами1 по терминологии истребителей. Кроме того, им принадлежит пальма первенства и в первом в мире успешном боевом применении зенитью-ракетного комплекса (ЗРК) С-75 по реальной цели – самолету-разведчику RB-57D. Это произошло 7 октября 1959 г. в небе над Пекином, более чем на полгода раньше, чем советские войска ПВО "приземлили'' Г.Пауэрса.

После образования 1 октября 1949 г. Китайской Народной Республики проигравший гражданскую войну в Китае режим Гоминьдана во главе со своим лидером Чан Кайши обосновался на о.Тайвань, откуда его самолеты регулярно атаковали южные провинции Китая. Воздушная война над Тайваньским проливом с переменным успехом шла все 50-е годы, но возрастание боевой мощи ВВС НОАК постепенно привело к тому, что бомбо-штурмовые удары потихоньку сошли на нет, и на первый план вышли разведывательные полеты, сначала дневные, потом ночные, а затем и высотные.

В составе ВВС Гоминьдана в 40-е – 50-е годы постоянно числилась одна разведывательная эскадрилья. Ее образовали 1 марта 1945 г. в Чжунине (провинция Сычуань). В июне того же года первая группа обучившихся в США китайских летчиков на 14 разведчиках F-5E (вариант истребителя Р- 38 "Лайтнинг") через Индию вернулась в Китай. В начале июля 1945 г. они начали участвовать в боевых действиях и успели совершить несколько боевых вылетов в войне с Японией.

После окончания Второй мировой войны 12-я эскадрилья проводила аэрофотосъемку многих стратегически важных районов Китая. В марте 1946 г. их сначала перебазировали на учебный полигон в Нанкине, а затем в Пекине расквартировали группу для контроля за действиями войск КПК на северо- востоке в районе Мукдена. В Нанкине эскадрилья получила из США новые F-5G, а затем разведчики F-10 (разведывательный вариант бомбардировщика В-25). На разведэскадрилью также возложили и боевое охранение спецсамолета зам. главнокомандующего ВВС Гоминьдана.

Самолеты F-5 12-й раэ перелетели на авиабазу Таоюань на о.Тайвань в феврале 1949 г., F-10 прибыли туда в мае. По советским данным, в то время у них насчитывалось 16 F-5 и F-10, регулярно летавших над территорией КНР. Весной 1950 г. чанкайшистским летчикам "досталось на орехи" от советских истребителей. С 8 марта 1950 г. к боевому дежурству в зоне ПВО Шанхая приступили летчики 351-го истребительного авиаполка 106-й дивизии полковника М.Якушина. Первые воздушные бои состоялись 13-14 марта. 13 марта звено Ла-11 ст. лейт. Сидорова обнаружило и сбило F-10, упавший в 50 км юго-восточнее Сюйчжоу. На следующий день дежурное звено Ла-11 обнаружило южнее аэродрома еще один разведчик F-10. Его сбил ведущий ст. лейт. Душин. Загоревшийся "Митчелл" сел на фюзеляж в 4 км от аэродрома. Кроме одного погибшего, всех остальных членов экипажа взяли в плен. Тайваньские источники подтвердили только уничтожение 14 марта F-10 N° 07 из 12-й раэ, летевшего на фотографирование ГЭС в Нанкине.

1 апреля на боевое дежурство заступил 29-й Гиап на МиГ-15. 28 апреля пара МиГов – майор Келейников и лейт. Володкин подбили разведчик F-5 12-й раэ, летевший в сопровождении нескольких "Мустангов" Р-51. В 15-21 группа оказалась в 15 км северо-восточнее Шанхая, где их в районе о.Хэн- ша уже ждали шесть истребителей – две пары МиГ-15 на высоте 6000-7000 м и пара Ла-11 351-го иап на высоте около 700 м, на случай, если противник попытается выйти из боя на малой высоте. Едва увидев "МиГи", "Мустанги" бросили разведчика. Первым F-5 обнаружил ведомый, боевым разворотом он зашел в хвост разведчику и на дальности около 500 м пушечным огнем "прошил" правую консоль крыла. За ним ведущий атаковал "Лайтнинг" на сближении до 550-300 м. F-5 с дымящимся правым мотором левым полупереворотом вышел из боя и на малой высоте ушел на базу. "Лавочкины" добить его не сумели, потеряв на фоне воды и дымки. Как выяснилось после захвата войсками НОАК острова Чжоушань, на одном из соседних островов нашли разбитый "Лайтнинг", он почти долетел до своего аэродрома и упал, не дотянув несколько сотен метров до полосы. Тайваньцы подробностей не сообщают.

1 июля 1954 г. в Таоюане после очередной реорганизации ВВС Гоминьдана создали 6-ю разведывательную авиагруппу. В ее составе образовали 4-ю раэ, летчиков на авиабазе Цзяи переучили с В-25 на RF-51 "Мустанг", которые к этому моменту давно уже устарели и в реальных полетах на разведку не использовались. 1 февраля 1957 г. произошло очередное переформирование, в составе раэ создали два звена, одно – на RF-86F, второе – на RB-57A. 18 февраля 1958 г. летчик Чжао Гуанхуа на RB-57A борт. N° 5642 летал фотографировать территорию континента, и над побережьем в провинции Шаньдун его сбил МиГ-17 ВВС НОАК. Позже чанкайшистам передали высотные разведчики RB-57D, на которых они некоторое время продолжали безнаказанно летать на разведку на большой высоте вне зоны досягаемости китайских истребителей ПВО.

Тайваньский разведчик F-5

Истребители Ла-9 ВВС НОАК

Летчик 4-й разведэскадрильи Хэ Цзянь'и позирует у своего RF-86F

Всепогодный перехватчик J-5а (МиГ-17ФП) ВВС НОАК

В 1958 г. правительство КНР обратилось в СССР с просьбой оказать техническую помощь по организации противовоздушной обороны столицы Китая Пекина. Приближалась 10-я годовщина образования КНР, и все были уверены, что в тот день чанкайшисты попытаются как-то "отметиться" и сорвать юбилейные торжества.

Еще в 1957 г. в СССР в соответствии с подписанными 15 октября межправительственными соглашениями начались работы по созданию в Китае Научно-испытательного полигона реактивного вооружения НОАК. Согласно распоряжению СМ СССР № 3417рс от 16.11.57 и директиве Генерального Штаба от 4.12.57 ВВС стали оказывать помощь китайцам. На Центральный Проектный институт ВВС и ПВО возложили проектирование авиационного комплекса этого полигона. В январе- апреле 1958 г. группа специалистов ВВС во главе с подполковником А.Г. Гудковым на территории КНР произвела выбор площадок под строительство авиационного комплекса объекта 0029. В апреле 1958 г. место строительства утвердило командование НОАК, а в мае 1958 г. – советские специалисты. В августе-сентябре 1958 г. в Китай командировали группу из девяти специалистов ЦПИ ВВС и ГНИИ-6 для оказания технической помощи в проектировании. Рабочие чертежи на авиационный комплекс разработали и выдали на строительство с 20 ноября по 12 декабря 1958 г., а строительство аэродрома началось уже 15 ноября. Китайская сторона установила срок окончания первой очереди строительства – 1 июня 1959 г., а введение в эксплуатацию всего авиационного комплекса запланировали к 10-летию КНР – 1 октября 1959 г.

При выборе места строительства полигона и разработке проектной документации предусмотривалась возможность развития полигона для испытаний перспективных систем класса "воздух-воздух", в частности ракет с головками самонаведения (ГСН), разработанных в КНР на базе остатков американской ракеты "Сайдуиндер", а также ракетных систем классов "воздух- земля" и "воздух-корабль", принимая во внимание запланированное на ближайшие годы лицензионное производство в КНР самолетов Ту-16.

Кроме авиационного комплекса сооружений полигона предусматривалось строительство стартовых и технических позиций для баллистических и зенитных ракет. Согласно директиве по Главному Штабу ВВС от 30 мая 1959 г., подписанной генерал-лейтенантом Н.П.Каманиным, советские военные специалисты должны были оказывать помощь КНР по строительству и оснащению комплексного полигона для испытаний образцов реактивного вооружения, в том числе участвовать в обучении личного состава полигона и в проведении пусков:

– управляемыми реактивными снарядами К-5М;

– управляемыми реактивными снарядами "Сопка";

– зенитными управляемыми ракетами ЗРК С-75;

– баллистическими ракетами Р-2;

Авиационный комплекс полигона включал:

– оборудованный системой посадки СП-50/56 аэродром для самолетов с полетным весом до 200 т,

– техническую позицию для подготовки и испытаний ракет класса "воздух-воздух" (К-5М), а также самолетов-мишеней (Ла-17, Ил-28) и самолетов-целей (Ту-16, Ту-95);

– трассу стрельб ракетами класса "воздух-воздух", оборудованную измерительными средствами (кинотеодолитами, РЛС) и аппаратурой управления самолетами-мишенями (станция МРВ-2).

По проекту полигон должен был быть оборудован РЛС П-30, станцией МРВ-2, пятью кинотеодолитами КТ-50 и двумя КСТ-60, пятью РЛС "Амур", двумя комплектами телеметрических станций РТС-6, одним комплектом аппаратуры системы единого времени и средствами связи.

Характерно, что китайцы заказали в СССР очень ограниченное количество самолетов-мишеней (всего 10 беспилотных мишеней на базе МиГ-15бис, 20 мишеней типа Ла-17 и 3 парашютных уголковых отражателя типа ПМ), рассчитывая в дальнейшем наладить собственное производство самолетов- мишеней в КНР. Китайцы также подняли вопрос о возможности переоборудования вылетавших ресурс истребителей Ла-11 под мишень.

В конце 1958 – начале 1959 гг. командование НОАК обратилось с просьбой ускорить отправку в Китай группы советских специалистов для оказания помощи в монтаже и наладке спецоборудования полигона и в дальнейшем для обучения китайских специалистов эксплуатации и обороне полигона и методике испытаний реактивного оружия. Кроме того, возникла дополнительная просьба направить в КНР специалистов для обучения применению самолетов-мишеней Ла-17 с самолета Ту-4НМ.

Ракета В-750 мобильного комплекса С-75

Мишень Ла-17 под крылом Ту-4

Первый в СССР мобильный ЗРК С- 75 (вариант "Двина") с ракетами В- 750 (1Д) был принят на вооружение в СССР в ноябре 1957 г. и в следующем году в обстановке строжайшей секретности в КНР отправили пять комплексов в сопровождении технического дивизиона. Вечером 23 ноября 1958 г. на грузовой станции Маньчжурия китайцы встречали первый поезд с советскими зенитными ракетами. Технику принимал командир 1-го ракетного батальона ВВС КНР Чжан Цзяньхуа, с ним группа из 21 человека, на передаче присутствовал представитель МО СССР генерал-лейтенант Буженский (М.Б. Буженинов – по-китайски "Бу- женьсыди").

Всего в 1958-1960 гг. Китай получил от СССР пять ЗРК С-75 "Двина" и 62 ракеты В-750. 30 ноября 1958 г. в ВВС Пекинского и Нанкинского военных округов создали еще по одному зе- нитно-ракетному батальону. 26 декабря ВВС Пекинского военного округа в уезде Дасинсянь развернули еще один батальон. 18 января 1959 г. в Сюйчжоу (пров. Цзянсу, Нанкинский военный округ) развернули пятый зенитный батальон.

К 21 декабря 1958 г. весь командный состав 1-го и 2- го батальонов сосредоточили в Чансиньдяне (район Пекина). К их обучению приступили советские специалисты. Командовать 2-м батальоном назначили командира зенитно-артиллерийс- кого полка 100-мм орудий Юэ Чжэньхуа. Любопытно, что командный состав в новый батальон пришел с полковых должностей с понижением. С 26 по 30 декабря 1958 г. во 2-й батальон из 45 различных частей перевели 196 человек. Их разместили в Гаомидяне неподалеку от известного аэродрома Наньюань под Пекином. Здесь образовали "особую секретную зону" с жесточайшим режимом секретности, поскольку в ангарах находились советские ракеты. Эту часть в китайских документах стали именовать под № "543".

Для обучения китайских зенитчиков в КНР командировали группу из 16 специалистов. Старшим назначили подполковника П.Н.Шеломовского, в СССР руководившего испытаниями авиационной ракеты К-5М и тренировочными стрельбами ракетами класса "воздух-воздух" РС-2у ОКБ П.Д.Грушина. Его зачислили в аппарат старшего военного советника по ВВС НОАК КНР и на него возложили ответственность за весь комплекс вопросов создания авиационной части полигона и последующей подготовки кадров НОАК КНР и эксплуатации средств полигона. В его группу включили специалистов, главным образом, по самолетам-мишеням, они также участвовали и в тренировочных стрельбах ракетами РС-2у.

20 февраля 1959 г. Генеральный Штаб директивой Главному штабу ВВС сообщил, что командование НОАК просит ускорить отправку в КНР специмущества для проведения тренировочных стрельб. Последовало указание перегнать самолет-носитель мишеней Ту- 4НМ на аэродром Угун в 75 км западнее Сианя, ускорить подготовку и высылку литературы и учебных пособий по Ту-4НМ, а также командировать в Китай специалистов по обучению экипажа Ту-4НМ и станций МРВ-2 и СОН-4РР мишени Ла-17.

С обучением китайцев возникало немало трудностей. Пока 2-й ракетный батальон КНР формировали и размещали в Гаомидяне, 1-й китайский зенитно-ракетный батальон в Чансиньдяне начал учиться у советских специалистов. По соглашению 1-й советский батальон ПВО должен был обучить 1-й китайский по следующей системе: каждый учит своего китайского напарника по должности. Затем китайцы предложили, чтобы как можно большее количество их людей прошло курс обучения у советских специалистов, поэтому командный состав 2-го и 3-го батальонов будут присутствовать во время обучения. Методика запоминания информации с учетом режима особой секретности (главное – нельзя ничего обсуждать во внеслужебное время, поэтому их даже за ворота части не выпускали) у китайцев была весьма своеобразная: каждый должен был запоминать какую-то часть услышанного и потом они сами уже объединяли информацию. Китайцы потом отмечали, что преподавали советские специалисты очень тщательно и добросовестно с тем, чтобы китайцы побыстрее овладевали техникой и позже написали, что наши специалисты "поразились, с какой быстротой китайцы освоили технику". Спустя 4 месяца состоялся экзамен по теории и по практическим навыкам: "Почти все курсанты получили отличные отметки".

Первые учебные стрельбы 1-й батальон ВВС НОАК провел в апреле 1959 г. в пустынной местности в 40 км к северо-востоку от уезда Чжунвэйсянь в автономном районе Нинся при помощи советских специалистов. 19 апреля в 9 ч 40 мин самолет Ту-4НМ на высоте 8 км подлетел к охраняемому району и в зоне пуска сбросил парашютную мишень с уголковым отражателем. После выхода самолета из зоны пусков ракет в 9 ч 50 мин командир батальона Чжан Цзяньхуа скомандовал "пуск" и оператор нажал на кнопку. Первой же ракетой мишень была поражена, "ее обломки упали на землю, все были очень довольны". Китайцы утверждают, что после этих успешных стрельб все советские военные специалисты вернулись на родину.

Однако архивные документы свидетельствуют, что 16 мая 1959 г. Маршал артиллерии Н.Яковлев сообщил Главкому ВВС К.А.Вершинину, что командование НОАК обратилось с просьбой оказать техническую помощь в подготовке и проведении учебно-боевых стрельб ракетами системы СА-75 по переданным ими самолетам-мишеням Ла-17. Одновременно он отметил, что "так как мишень Ла-17 дорабатывалась применительно к нуждам ВС, в настоящее время нет данных о возможности ее использования для обслуживания стрельб системы СА-75." Он также просил дать указание начальнику ГНИИ-6 ВВС выделить 4-5 мишеней Ла-17 и провести в июне 1959 г. 2-3 облета станции СА-75 этими мишенями и 2 боевых стрельбы комплексами СА-75. Одновременно в КНР также выявилась необходимость доработки ТЛМ варианта ракеты К-5М с использованием аппаратуры БР-6.

Среди группы командированных в КНР военных специалистов находился полковник В.Д.Слюсар, вспоминавший, что они прибыли в Пекин в середине июня 1959 г.: "Китайцы выразили пожелание провести учебно-боевые стрельбы по радиоуправляемым мишеням. Стрельбы в пустыне Гоби прошли успешно, все пять расчетов поразили цели".

Дозаправка тайваньских RF-101A от заправщика КВ-50. У RB-57D вместе с командиром 4-1 раэ Jly Силяном сфотографировался бывший начальник штаба ВВС Гоминьдана, затем советник президента по стратегическим вопросам генерал-полковник Чжэнь

Но по китайским источникам все было далеко не так безоблачно. До 10- й годовщины образования КНР оставалось менее полугода, и три зенитно- ракетных дивизиона получили приказ к юбилею заступить на боевое дежурство. 1 мая 1959 г. 2-й и 3-й батальоны срочно перебазировали в Чансиньдянь на обучение и тренировки. Китайцы пишут, что инструкторами стали китайские специалисты, прошедшие стажировку в советских ПВО. В Чансиньдяне казарм не хватало, жили в палатках в полевых условиях. После трехмесячной напряженной учебы в августе 1959 г. батальоны направили в провинцию Ганьсу в Гэбитань в уезде Динисиньсянь на учебные стрельбы. В этот раз в качестве мишеней выступали беспилотные Ла-17, запускаемые с Ту-4. Китайские историки утверждают, что "советских специалистов не было, все делали сами китайцы".

Командованию НОАК поступило сообщение, что один батальон успешно поразил мишени, а другой "потерпел неудачу". После того как ракета была запущена, она не пошла по направлению к мишени, а развернулась на 180° и пошла в район Гэбитань в 40 км от места пуска. Там она взорвалась, создав огромную воронку: "Все смеялись и говорили, что по ошибке запустили ракету класса "земля-земля". Но командный состав 2-го батальона прямо чуть не плакал, и в течение нескольких месяцев они скрупулезно разбирались в причинах неудач". По мнению китайцев, причиной стал заводской брак: при сборке и монтаже что-то напутали с проводами в блоке управления разверткой и сканированием. Поэтому срочно вызванные на рекламацию советские специалисты были вынуждены признать вину завода. Хотя стрельбы были неудачными, но главное, по мнению китайцев, было сделано – обнаружили и устранили заводской дефект. В противном случае в ближайшем реальном пуске 7 октября по самолету-нарушителю ракета не только бы не поразила самолет, но могла, развернувшись на 180°, долететь до Пекина и упасть на жилые районы.

К 5 сентября 1959 г. все пять ЗРК разместили следующим образом: 1-й батальон – в Цзаолине на востоке уезда Дасинсянь, 2-й батальон – на аэродроме Чжанцзявань в уезде Тунсянь, 3-й батальон – в Хуайшулине в Фэнтайюй, 4-й – на аэродроме Шахэ в Чанпине, 5-й – в Хэнаньцуне в уезде Шуньисянь. Все пять ракетных установок заступили на боевое дежурство, и по воспоминаниям В.Д.Слюсара, в 20-х числах сентября командующий ВВС и ПВО НОАК генерал Чен Цзюн доложил министру обороны и правительству КНР о готовности зенитной ракетной группировки ПВО к выполнению боевых задач по противовоздушной обороне Пекина.

Информацию о пролете высотных разведчиков получали от роты РЛС, размещенной в провинции Фуцзянь на юго-востоке Китая. Работы у них хватало. Только с января по март 1959 г. самолеты RB-57D ВВС Тайваня десять раз нарушали воздушное пространство КНР, проводя "стратегическую разведку вдоль и поперек континента". Их деятельность распространялась на 13 провинций и городов, таких как Фуцзянь, Чжэцзян, Шанхай, Цзянси, Гуандун, Хунань, Хубэй, Аньхой, Гуйчжоу, Сычуань и Шаньдун и др. За 8- 9,5 часов полета RB-57D мог пролететь до 6800 м, с высоты 18 км четырьмя фотоаппаратами производил аэрофотосъемку полосы шириной до 70 км и протяженностью до 4000 км. В июне 1959 г. этот самолет дважды пролетал над Пекином и не был перехвачен.

В 1959 г. ВВС КНР поднимались на перехват разведчика 109 раз (группами), совершили 202 самолето-вылета. Советские МиГ-19 и китайские J-5 (аналог МиГ-17) в полете 106 раз обнаруживали цели, но из-за недостаточной высоты сбить нарушителя не могли. Действительно, RB-57D летал, как правило, на высотах не менее 20000 м, а потолок МиГ-19 не превышал 17900 м.

Кроме RB-57D, в разведэскадрилье ВВС Гоминьдана в январе 1959 г. создали звено на RF-100A. Но, по мнению руководства Тайваньских ВВС, летные характеристики этого самолета не соответствовали требованиям к фоторазведчику, поэтому они не летали на реальное фотографирование.

тем часть летчиков пересадили на RF- 84F. В конце октября 1959 г. они получили новые разведчики RF-101A, на которых летали на тактическую разведку континента до конца 1968 г. За этот период перехватчики ВВС НОАК уничтожили три самолета, из трех летчиков один погиб, два попали в плен.

1 октября 1959 г., в 10-ю годовщину образования КНР, на позициях в нескольких десятках километров от площади Тяньаньмэнь, где проходили юбилейные торжества, все зенитчики с напряженным ожиданием следили за воздушной обстановкой. Но с 1 по 4 октября пролетов вражеских самолетов не отмечалось. Китайские источники утверждают, что поэтому 5 октября зенитчики перешли на боевое дежурство уменьшенным расчетом. В субботу 6 октября многих военнослужащих отпустили в увольнение, а основную нагрузку по боевому дежурству нес командир 2-го батальона Юэ Чжэньхуа.

Полковник В.Д.Слюсар вспоминал, что 5 октября около 6:00 по местному времени с аэродрома на Тайване поднялся разведчик и вскоре пересек береговую черту в провинции Фуцзянь. Его курс лежал к Нанкину. На высоте 20-21 км, недосягаемой для МиГов-19, более десятка которых беспомощно кружили в воздухе, сопровождая его до реки Янцзы, далее он направился в сторону Пекина, но в 50-60 км. от столицы развернулся и ушел в сторону Тайваня. Китайские историки об этом полете не вспоминают.

7 октября, по воспоминаниям В.Д.Слюсара, RB-57D взлетел с Тайваня примерно в то же время. Китайцы пишут, что их РЛС обнаружила цель в небе над морем в 50 км от Тайбэя в 9:41. В 10:03 с РЛС сообщили, что вражеский самолет в провинции Чжэцзян над местечком Вэйлин пересек береговую черту на высоте 18000 км. Над Нанкином он поднялся на высоту 19500 м, затем пролетел Цзинань и приблизился к Пекину. В 11-15 он был на удалении 700 км от столицы. Перехватчики ВВС НОАК КНР поднялись в воздух, но вражеский самолет достать не могли.

5-й зенитно-ракетный батальон первым объявил боевую тревогу. Когда самолет был уже на расстоянии 480 км, все системы ЗРК по рекомендации В.Д.Слюсара привели в полную боевую готовность. В 11-30 удаление составило 380 км, высота 19000 км, скорость 750 км/ч. Здесь целесообразно предоставить слово самому полковнику В.Д.Слюсару:

В.Д.Слюсар

"Станция разведки обнаружила цель на удалении 320 км от города. О сложившейся ситуации командующий ВВС и ПВО, утверждавший мои… (рекомендации) , доложил министру обороны Китая маршалу Линь Бяо. Тот отдал распоряжение: "Если есть полная• гарантия уничтожения самолета противника, огонь открыть, если нет – не открывать." Руководство ВВС и ПВО ждало моего решения… Мое состояние было таким, что в двух словах не опишешь: мне предложили взять ответственность на себя. Но все же решился: "Доложите министру обороны, что уверенность есть". И Линь Бяо дал "добро" на открытие огня…

Станция наведения ракет обнаружила цель на дальности 115 км и высоте 20300 м. Нарушитель шел с набором высоты. На дальности 41 км стартовала первая ракета, на дальности 40 км – вторая. 39 – третья.

40-45 секунд, пока ракеты шли к цели, на командном пункте царило предельное напряжение. Наконец его разрядили доклады командира ЗРК, следовавшие один за другим с интервалом 2-3 секунды : "Первая – подрыв", "Вторая – подрыв", "Третья – подрыв". Все с облегчением вздохнули, но праздновать победу было еще рано: требовалось убедиться, что цель действительно поражена. Запросили доклад командира пятого дивизиона о высоте цели. Он доложил: "Высота 18 километров… 15… 10… 5… 3… Цели не вижу". Сомнений не было. Нарушитель был сбит".

К этому следует добавить, что по китайским источникам команду на уничтожение нарушителя получил 2-й зенитно-ракетный батальон, размещенный на аэродроме в уезде Тунсянь неподалеку от Пекина. Прежде чем в 11:50 последовала команда включить станцию наведения ракет, с КП предусмотрительно отдали приказ всем перехватчикам приземлиться. RB-57D взяли на ручное сопровождение на дальности 100 км, с 70 км перешли на автосопровождение. Командир батальона приказал пустить три ракеты с интервалом в 6 с, когда удаление до цели сократится до 28 км, в тот момент до нее было еще 60 км. Команда "Пуск" прозвучала в 12:04.

Какой по счету ракетой был поражен разведчик, так и не установили. Его обломки упали на юго-востоке уезда Тунсянь. Приехав на место падения, выяснили, что летчик ВВС Тайваня Ван Инцинь выпрыгнул с парашютом, но часть строп была перерезана, возможно, осколками ракеты. Он упал в 100 м к северо-западу от обломков самолета. Умирающего летчика спасти не удалось. В карманах обнаружили какие-то бумаги и удостоверение пилота ВВС Гоминьдана, якобы "аса".

Обломки самолета носом воткнулись в землю, по бортовому № 5643 позже установили, что RB-57D был построен в США в июле 1955 г., а в 1958 г. его передали ВВС Гоминьдана, там он находился в 4-й эскадрилье 6-й авиагруппы 5-го объединенного отряда, размещенного на авиабазе Таоюань. До этого он совершил 15 полетов над континентом. Общий налет планера составил 836 часов.

Нетрудно представить, какое ликование было среди высшего руководства КНР. На место падения началось настоящее паломничество начальства всех рангов, в том числе и первых лиц КНР, среди них были Чжоу Эньлай, Линь Бяо и Джу Дэ. 2-й батальон удостоился коллективной награды "Герой 2-й степени".

Чтобы скрыть наличие в Китае новейшей зенитно-ракетной техники, по согласованию правительств СССР и КНР сначала решили не давать в открытой печати сообщения о сбитом разведчике. Однако средства массовой информации Тайваня вскоре сообщили, что во время тренировочного полета самолет RB-57D потерпел аварию, разбился и затонул в Восточно-Китайском море. В ответ китайское информационное агентство "Синьхуа" распространило следующее заявление: "Пекин, 9 октября. 7 октября в первой половине дня один чанкайшистский самолет- разведчик типа РБ-57Д с провокационными целями вторгся в воздушное пространство и был сбит военно-воздушными силами Народно-освободительной армии Китая". Об использованном типе оружия, естественно, не было никаких комментариев.

Китайские источники утверждают, что сбитый RB-57D стал действенным предупреждением Гоминьдановцам, которые после октября 1959 г. в течение 2 лет и 3 месяцев не вели воздушную разведку над континентом. По-видимо- му, имелась в виду стратегическая разведка высотными самолетами, поскольку тактическая разведка и нарушения воздушного пространства КНР не прекращались. Только за трое суток 2527 января 1960 г. самолет P2Y-5 ВВС Гоминьдана трижды совершал полеты над территорией КНР.

Все пролеты осуществлялись на высоте 100-2000 м, т.е. фактически над рельефом холмистой местности с высотами 100-400 м.

По плану взаимодействия китайских и советских средств ПВО эти данные оперативно передавались на КП войск ПВО СССР. Главный военный советник в Китае генерал армии Батов вместе с летно-техническими данными сообщил, что самолет оборудован ракетным вооружением, круговой обзорной РЛС или станцией защиты задней полусферы. По его мнению, пролеты самолета P2Y-5 над территорией КНР производились с целью разведки радиотехнических средств ПВО, а также для сбрасывания пропагандистских листовок и различных предметов потребления (детские игрушки, одежда, продукты и т.п.).

Средства ПВО КНР по самолетам- нарушителям действовали следующим образом:

– в первом случае взлетели 10 МиГ- 17ПФ ВВС Шэньянского военного округа. В районе Дагушан самолет обстреляла зенитная артиллерия;

– во втором случае на перехват поднялись три МиГ-17ПФ авиации ВМС, восемь МиГ-17ПФ и один Ту-4 с радиолокационным прицелом для перехвата низколетящих целей (все – из ВВС Пекинского военного округа). В районе Танцинхэ нарушителя обстреляли пять батарей мелкокалиберной зенитной артиллерии (ЗА). В районе Цзинаня самолет был освещен прожекторами;

– в третьем случае в воздух поднялись пять МиГ-17ПФ и 1 МиГ-17П ВВС Шэньянского военного округа.

Но все вылеты истребителей на перехват целей и ведение огня МЗА оказались безрезультатны. В первом и третьем случаях с задней полусферы на дистанцию до 3 км сумели навести только два перехватчика с захватом цели в прицел, но вследствие маневра самолета-нарушителя китайские летчики теряли его, не успев открыть огня…

По заключению генерала Батова, основными причинами безрезультатных действий средств ПВО КНР являлись:

– слабая подготовка боевых расчетов КП всех звеньев и командования ВВС военных округов;

– низкая боевая готовность и боеспособность летчиков-перехватчиков, частей ЗА и радиотехнических войск (РТВ);

– ограниченное количество подготовленных летчиков-перехватчиков (в ВВС Шэньянского военного округа их было всего пять), которые умеют пользоваться прицелом РП-5 на малых высотах;

– недостаточное количество РЛС для работы на малых высотах…;

– безответственность командиров ВВС всех степеней за организацию ПВО.

( Продолжение следует )

Александр МАРКОВ

APOLLO 11 – "ЭТО БЫЛ ДЛИННЫЙ ДЕНЬ"

Уважаемые читатели, чаш журнал уже неоднократно обращался к теме освоения Луны советскими космическими аппаратами. Говорилн мы и о так называемой "Лунной программекоторая должна была завершиться высадкой на Луне наших космонавтов. Однако выполнить эту программу в XX веке удалось лишь американцам. К сожалению, в отечественной печати американская программа освещалась недостаточно подробно. Сегодня мы постараемся рассказать о ней гораздо шире. В этой статье будет рассказано о самом драматичном этапе первой пилотируемой посадки на Луну и первом опыте работы астронавтов на ее поверхности.

Часть 1-я: ЛУННАЯ ДОРОГА

Миссия

13 и 16 июля 1969 года один за другим два космических аппарата стартуют к Луне: Советская автоматическая грунтозаборная станция "Луна-15" и американский пилотируемый корабль "Apollo 11". Планируемое прилунение "Луны-15" – 17/18 июля, Apollo 11 – 20 июля 1969 г – момент истины, финал лунной гонки. Для нас это последняя возможность спасти космический престиж. Для Штатов – установить новый, собственный отсчет первенства в космосе.

Цель экспедиции Apollo 11 – завершение этапа испытаний пилотируемого комплекса средств доставки человека на Луну: прилунение, определение возможностей работы астронавта на поверхности Луны, сбор минералогических образцов, установка экспериментальной аппаратуры на лунном грунте и, естественно, возвращение.

Программа

До полета легендарного космического корабля Apollo 11, американцами по программе "Apollo" было выполнено четы

ре полета: на орбиту Земли (ОЗ) и на орбиту Луны (оЛ):

Apollo 7 (ОЗ- 11/22.10.1968), Apollo 8 (ОЛ- 21/27.12.1968), Apollo 9 (ОЗ- 3/13.03.1969), Apollo 10 (ОЛ- 18/26.05.1969).

В зарубежной литературе все пилотируемые полеты кораблей Apollo называются "миссиями", но с сегодняшней исторической планки освоения космического пространства рейсы на орбиты Земли и Луны следует именовать "полетами", а вот пилотируемые экспедиции на лунную поверхность – "миссиями" (человечества на иное планетное тело).

Полет Apollo 7 (РН "Saturn IB" + CSM) – испытание К К Apollo (ОЗ).

Полет Apollo 8 (РН "Saturn Г' + CSM) – первый облет кораблем Apo/lo Луны (ОЛ).

Полет Apollo 9 (РН "Saturn V" + CSM + LM) – испытание комплекса Apo/lo (ОЗ).

Полет Apollo 10 (РН "Saturn К" + CSM + LM) – испытание комплекса Apollo (ОЛ).

Расшифруем обозначения

Лунный космический корабль (КК) "Apollo" выводился на орбиту Земли и отправлялся к Луне одним ракетоносителем (РН) "SalurnV" в виде раздельных модулей: командно-служебного (CSM) и лунного (LM), стыкуемых в единый комплекс на трассе Земля- Луна.

CSM – командно-служебный модуль, состоял из обитаемого космического корабля (СМ- командного модуля конической формы) и необитаемого служебно-двигательного модуля (SM – цилиндрической формы). SM вмещает в свой цилиндрический "кузов" кроме химических реагентов ЖРД, ресурсы и системы, обеспечивающие жизнедеятельность СМ, не требующие непосредственного контроля астронавтов.

СМ (имя в миссии Apollo 11: "Columbia" – Колумбия) – управляющий центр и жилая кабина экипажа во взлетно-посадочном и орбитальном режимах (статусах) у Земли и экспедиционно-ожидаемом на маршруте к Луне и ее орбите. СМ оборудован системами индикации и управления, по своей сложности в 3-4 раза превосходящими все имевшиеся тогда аналогичные системы управления в мире.

LM – лунный посадочный модуль, имя в миссии Apollo 1 1, "Eagle" (Орел). Предназначен для: – доставки двух астронавтов с селеноцентрической орбиты на поверхность Луны; обеспечения их пребывания на Луне; – доставки с поверхности Луны обратно на орбиту и для стыковки с CSM. Эксплуатируется в условиях космоса, и поэтому нет необходимости придавать ему аэродинамическую форму. Форма определяется только целесообразностью расположения отсеков и оборудования для обеспечения наиболее удобных рабочих условий астронавтов и требуемой видимостью при посадке на поверхность Луны.

Состоит из двух ступеней – взлетной (ВС) и посадочной (ПС). Реактивную тягу обеспечивают: взлетный и посадочный ЖРД соответствующих ступеней. Маневренность обеспечивают 16 небольших ЖРД системы ориентации (коррекции) – ДСО – размещенные на ВС по четыре блока в четырех узлах.

ВС – управляющий центр LM. Имеет два окна-иллюминатора с максимальным горизонтальным обзором 180-200°, нанесенной на стекле каждого расчетной "номинальной точкой посадки" ("прицелом") и передний люк выхода на лунную поверхность, размером 81 х 81 см (открывающийся внутрь), с ручками с обеих сторон (верхний люк предназначен для перехода в СМ).

Старт "Сатурна-V" с Apollo 11

Экипаж Apollo 11

ПС является непилотируемой опорно-посадочной платформой LM и стартовой платформой ВС при возвращении астронавтов с Луны и в ситуации аварийного прекращения посадки на Луну. Служит местом хранения реагентов ЖРД, элементов СЖО, инструмента и научных приборов (угловые секции I-IV), применяемых астронавтами на поверхности, а в будущем – и транспортных средств: тележки ("рикша") для Аро11о14 и лунохода ("ровер") для Apollo-15,16,17.

Посадочное шасси ПС обеспечивает ослабление удара гидравлическим и сдавливающими методами (возможно ударное укорочение стоек на 81 см). ПС разрушится, если удар о поверхность Луны произойдет с вертикальной скоростью более 3 м/ с. Стартовая масса LM – 15,060 т, посадочный вес (после выгораний топлива в ПС) на Луне – 6,825 т. Расстояние между противоположными стойками (ширина шасси) – 9,5 м. Диаметр тарельчатых опор стоек – 0,92 м. Максимально допустимый (в первом прилунении) наклон к местной вертикали ~ 6-8°. Стойки оснащены посадочными щупами длиной 1.5 м (кроме передней стойки, с трапом спуска).

Во время испытаний LM прошел почти все, для чего был создан. В полетах Apollo 9, 10 он стыковался и расстыковывался с CSM, "отстреливал" ПС, работал посадочным и взлетным двигателями, маневрировал, выдержал экзамен на герметичность, разве только что не садился на Луну.

В иностранной аэрокосмической периодике говорилось, что экипаж Армстронга, хоть и летит в укороченную однодневную миссию, но прошел подготовку по двухдневной и готов по всем показателям, но 100% гарантии не имеет никто.

Командир экипажа КК – Нейл Армстронг (Джемини 8) – первым ступит на Луну.

Пилот LM – Эдуин (Базз) Олдрин (Джемини 12) – выйдет на Луну вторым.

Пилот СМ – Майкл (Майк) Коллинз (Джемини 10) – останется на орбите Луны.

Полет

Так как главная цель этой статьи рассказать подробнее о первом прилунении и первом выходе землян на Луну, о событиях трех дней перелета Земля-Луна расскажем цитатами из переговоров экипажа миссии и ЦУП:

Итак, 16 июля, время 16 час. 32 мин. (московское), бортовое – 000 час 00 мин 00 сек.

000:00:00 – Saturn V отрывается от стартового стола.

000:03:00 – на высоте 80 км отделяются САС (Система Аварийного Спасения) с экраном-кожухом, покрывающим КК.

Армстронг: "Наконец-то мне дали взглянуть в иллюминатор".

ЦУП: "Можете воспользоваться третьей ступенью

Армстронг (ЦУП-у): "Спокойно".

ЦУП: "Красиво идете".

000:36:00 – Apollo 11 на орбите Земли, ЦУП передает данные от медиков о частоте пульса астронавтов при старте: (в сравнении с первыми стартами на "Джемини"): Армстронг – 110/146, Олдрин – 99/125, Коллинз – 88/110.

002:44:00 – старт к Луне с земной орбиты с помощью вторичного запуска ЖРД третьей ступени РН, 002:53:00 – разгон закончен.

Армстронг: "Хьюстон. Сатурн нас замечательно прокатил. Никаких претензий ни к одной из трех ступеней. Все было превосходно".

004:13:00. Выполнено "Перестроение отсеков": CSM отделился от третьей ступени РН с "припаркованным" к ней LM, развернулся на 180° и пристыковался к LM. Затем сбросили третью ступень, миссия Apollo 11 началась.

Маневрирование после окончания работы двигателей третьей ступени

009:36:00. ЦУП: "Как сориентировали КК по звездам?"

Армстронг: "Черт возьми, у нас заминка. Вокруг КК летает много всякой дряни, которую мы выбрасываем за борт, и вся эта мелочь блестит. Никак не найду две звезды

012:00:00. Идет телевизионная трансляция с борта КК вида Земли

Экипаж шутит: "Хьюстон. Послушайте, нельзя ли немного повернуть Землю, чтобы можно было видеть что-нибудь, кроме воды?"

023:09:00. ЦУП проснувшимся астронавтам сообщает последние новости с Земли:

"Обсерватории из разных точек планеты сообщают, что они потеряли сигнал "Луны-15", возможно, она села на Луну. Вице-президент Агню призвал высадить человека на Марс к 2000 году. Решение президента Никсона объявить день старта Apollo 11 выходным днем федеральные служащие восприняли с удивлением. Европа поражена полетом Apollo. Палата Лордов в Англии разрешает американской подводной лодке исследовать неизвестное животное в озере Лох-Несс, "не нарушая его покоя", в соответствии с законом о защите животных от 1876 года ".

025:00:00. Apollo 11 на полпути к Луне.

028:40:00. ЦУП: "У нас есть расхождения по телеметрии, сообщим".

Экипаж: "Значит, договорились".

ЦУП: "Слушайте, а что это у вас за музыка"?

Экипаж: "Это Базз поет".

033:26:00. ЦУП: "Последние новости о "Луне-15", она на круговой орбите. Большинство штатов тоже объявили понедельник выходным, так что у вас будет много зрителей."

035:23:00. ЦУП: "Вы видите луч лазера из обсерватории Макдональд?"

Экипаж: "Видим его в сканирующий телескоп, он голубовато-зеленый!"

053:25:00. ЦУП – "Новости из Хьюстона: Интерес к Apollo остается высоким, но конкуренцию ему составляют новые правила полива газонов (в Хьюстоне шли проливные дожди). "Луна-15" все еще на орбите Луны. Папирусная лодка "Ра" Тура Хейердала выдержала жуткий шторм, но осталась на плаву ".

055:35:00. Астронавты открывают люк в LM. "Орел" и "Колумбия" теперь одно целое. Осматривают только что включенный и еще не согревшийся модуль.

Олдрин: "Похоже на холодильник. Шлемы и ранцевые системы на месте. Все на своих местах". Чего бы было больше – смеха или слез – если бы что-то забыли?

071:00:00. Второе "утро" маршрута Земля-Луна (1-й и 2-й периоды сна продлевались на 1 и 2 часа).

072:29:00. Свежие новости от ЦУП-а: "Даже газета "Правда" пишет о вас, а ТАСС сообщает, что "Луна-15" может совершить посадку и взять немного лунного грунта. Школь- никам Баварии дали выходной. Папа Римский сидит у цветного телевизора и ждет ваш репортаж4

073:10:00. Луна стремительно приближается.

Экипаж: "Вид Луны захватывающий!.. Она заполняет 3/4 иллюминатора! Только ради этого стоило лететь!".

075:40:00. Apollo 11 заходит за Луну.

076:15:00. Apollo – на орбите Луны, идут четвертые сутки миссии.

Несколько отступлений

Расстояние от Луны до Земли – 30 земных диаметров, заполненных немой космической чернотой. Маленькая алюминиевая песчинка пронеслась сквозь нее и теперь должна мягко, послушно сесть где-то там внизу, на плато Моря Спокойствия.

То, что лунный грунт должен удержать на себе LM и астронавта в скафандре, убедительно подтверждали удачные посадки на поверхность Селены семи автоматических станций. Двух советских АС: "Луна-9" (31.01.1966) и "Луна-13" (12.12.1966) и пяти американских AC: "Surveyor 1, 3, 5, 6, 7" (30.05.66-07.01.68), которые – "подскакивали", копали и проводили анализ химического состава лунного грунта.

Фотографии, переданные с прилунившихся АС, представляли лунные ландшафты "посадочными площадками" с весьма не одинаковыми условиями. Например, площадка "Луны-9" гораздо сложнее, чем у "Луны- 13", и почти все площадки "Surveyor"-oB, кроме, разве что площадки "№1", выглядели – не беспроблемными для безопасного прилунения.

Анализ исследований АС говорил, что грунт надежно удержит LM и реально найти приемлемое место, где слой пыли будет "не по колено". Главное – такое место найти, а это вопрос времени, в данном случае – времени маневрирования над площадью, доступной визуальной оценке.

Время маневрирования обеспечивается топливным ресурсом ПС (LM), качеством работы бортового оборудования, пилотажным мастерством, тренированностью и слаженностью работы пилотов. Существует много попыток подсчитать процент риска лунных миссий, сошлемся на мнение самих астронавтов, которые определяли его как: "50 х 50", но на всех предполетных пресс-конференциях они "успокаивали" журналистов: "Для нас это просто работа, только в несколько более специфических условиях1 '.

Вид на приборную панель лунного модуля

Армстронг в лунном модуле во время полета

Луна

Чтобы взять для первого прилунения как можно больше дополнительного топлива, нужно максимально "разгрузить" полезную массу LM. А разгрузить ее можно только за счет систем жизнеобеспечения и научного оборудования, поэтому количество выходов на поверхность (EVA) сократили с 2-х до одного; ALSEP (лунный поверхностный комплект научной аппаратуры из пяти приборов) заменили упрощенным EASEP (два прибора); не резервировалась даже единственная переносная фотокамера астронавтов.

Все программные пункты полета до выхода на орбиту Луны, отработанные в полетах КК Аполло 8 и 10, Аполлон выполнил уверенно:

075:50. Включением за Луной двигателя CSM на торможение Apollo 11 уходит на начальную эллиптическую орбиту 321 х ИЗ км.

080:09:30. Через 5 часов, после двух витков вокруг Луны, дополнительным включением двигателя CSM переходит на "селеноцентрическую" почти круговую орбиту 120 х 110 км. Далее 16 часов (-10 витков) – по сути, работа лунной орбитальной станции: проверка систем CSM и LM, наблюдение поверхности Луны, отдых.

За несколько часов до начала посадки наступил "момент истины" для Майкла Коллинза. Еще вчера за обедом он словно невзначай обронил: " Сегодня все прошло хорошо. Если завтра и послезавтра будут как сегодня, мы будем вне опасности". Армстронг и Олдрин казались абсолютно спокойными и полностью расслабленными, Майкл же с трудом скрывал свое беспокойство. Представьте себе: трое здоровых мужиков вот сейчас спокойно завтракают, а через несколько часов они разойдутся на орбите, и чем все закончится – не знает никто. Проблема опасности и риска первого прилунения не обсуждалась астронавтами, словно ее не было. Только после "ночевки" на орбите, во время утреннего осмотра в иллюминаторы участка прилунения, Армстронг заметил, что тот смотрелся гораздо "зубастее", чем вчера, и уже не казался выбранным как "самый безопасный". При более высоком солнце участок напоминал место, на которое хотелось бы садиться в последнюю очередь.

096:48:00. Олдрин и Армстронг начинают готовить LM к прилунению.

К Луне

Пока три с небольшим часа астронавты работают в "Орле", попытаюсь объяснить через какие незримые "иго- льи уши" проходит единая нить прилунения.

Вся посадка на Луну длится примерно 2 часа 38 минут, и условно ее можно разделить на два этапа: 1 час 30 минут (почти полный виток) подготовка к снижению на орбите; и – 1 час 08 минут – посадка на поверхность, которую, в свою очередь, можно условно разделить на пять "ступеней" снижения, каждая из которых имеет свой особый "масштаб":

Орбита-1 (30 мин.), Орбита-2 (58 мин. 58 сек.) – орбита Луны, после расстыковки CSM;

Масштаб:. -I (56 м. 25с.) – "спуск" с 111 км до 15 км (масштаб: приближение к Луне);

Масштаб: -II (8 м. 24с.) – сниже

ние с 15 км до 2,3 км (над поверхностью );

Масштаб: -III (1м. 42с.) – снижение с 2,3 км до 230 м (рельеф поверхности );

Масштаб: -IV (1м. 08с.) – выбор площадки со 230 м до " 155 м (детали рельефа)

Масштаб: -V (40 сек.) – прилунение на выбранную площадку (детали площадки ).

Со стороны, каждый из "масштабов" можно представить как движение LM вниз по гипотенузе прямоугольного треугольника. Каждый новый "масштаб" (этап) начинается в нижней точке предыдущего. После прохождения модулем всей длины гипотенузы, в ее конце LM как бы "ныряет" в игольное ушко, за которым новый треугольник и новая гипотенуза.

На невидимом пороге каждого такого "масштаба" (отрезка снижения) меняются положение и состояние LM и задачи астронавтов. Каждый порог – это переход LM в новые координаты с меньшими инерционными и реактивными ресурсами. И характер действий астронавтов меняется с испытательного на снижении на необратимый у самой лунной поверхности.

По всей трассе маршрута нужно, работая с приборным оборудованием, принимать конкретные решения и тут же их воплощать в очень жестких рамках необратимо уходящего времени. Человек по своей природе так устроен, что в экстремальной коротко-текущей ситуации его ощущения и психомоторные реакции адаптируются к стремительно изменяющейся обстановке, а специально подобранные и подготовленные пилоты способны справиться с тщательно просчитанной лётной программой, но всё это было бы штатно рискованной процедурой, может, и не с высшим коэффициентом временного стресса, если бы внизу была не Луна.

Посадочный модуль отделился от командного модуля

Тормозной имульс

Посадке на Луну, что бы ни говорили профессионалы, трудно найти сравнение. На Земле ни один испытатель никогда не ставился в подобные условия. После снижения посадочного аппарата до высоты ниже 100 метров над поверхностью посадку уже нельзя не совершать. Но и на саму поверхность LM необходимо поставить с качеством "возвращения", то есть модуль нужно установить ровно, при первом прилунении – с креном не более 8 градусов к местной вертикали, иначе при взлете с Луны могут возникнуть большие проблемы со встречей с CSM на лунной орбите.

Орбита – 1 (первые полчаса)

Орбита Луны: начинается процедура разделения CSM с LM. Напутственные слова Майка Коллинза за минуту до разделения могли показаться шуткой: "Не волнуйтесь на Луне. Если я услышу от вас раздражение и ропот, я подъеду к вам," – эти слова были желанием приободрить друзей на случай возникновения трудностей при встрече, если прилунение будет выполнено с превышением крена LM, и при старте с Луны взлетная ступень окажется на сильно отклоненной от CSM орбите.

100:09:50. Майк толкает кнопку, срабатывают электрозамки стыковочного кольца CSM, избыточное давление в люке-лазе мягко отталкивает LM. Коллинз тщательно осматривает медленно вращающийся вокруг своей оси LM.

Майк: "Ваша машина прекрасно выглядит, несмотря на то, что вы вверх тормашками".

Армстронг: Еще не известно, кто вверх тормашками".

Майк: "Вы, парни, будьте осторожны

Армстронг: "До свиданья".

Полчаса космические аппараты двигаются по орбите на незначительном (5-30 м) расстоянии друг от друга, наконец, приходит время настоящего расхождения.

100:39:50. Коллинз двигателями ориентации отводит CSM на километр выше от LM и на 3,3-3,7 км по орбите. Армстронг и Олдрин наблюдали, как "Колумбия" постепенно превращается в маленькую звездочку, а вскоре и вовсе исчезает.

БЦВМ

До разрешения снижаться к поверхности остается чуть менее часа, в течение которого астронавты должны полностью подготовить электронное оснащение LM к непрерывной, длящейся – 1 час 10 минут фазе спуска к лунной поверхности. И главное действующее звено этой подготовки – БЦВМ (бортовая цифровая вычислительная машина, или бортовая ЭВМ первого поколения).

БЦВМ – мозг LM, без нее успешная посадка на Луну невозможна, попытку отправить астронавтов (космонавтов) на Луну без применения БЦВМ следовало бы (в 1969) именовать не миссией или экспедицией, а попыткой попадания одним космонавтом (Н-1) или двумя астронавтами (Apollo) в Луну.

БЦВМ решала задачу многоуровневого управления "избыточными" (дублированными, работающими автономно и параллельно) системами LM, совместно с аналоговым контрольным моделированием систем задач процесса прилунения на ЭВМ ЦУП.

Такой принцип поддержки оперативного управления экипажа называется интегральным. В истории техники он был разработан и впервые применен именно в программе "Apollo" для обеспечения пилотируемого прилунения. Это позволило создателям программы осуществить не только прилунение, но и спасти впоследствии экипаж "Apollo- 13", попавший в критическую ситуацию в космосе.

Так как программа "Apollo" является самой сложной из всех пилотируемых программ летательных аппаратов и в 1969-72 годах, и сегодня, только глубокая интеграция человека и техники обеспечивала ей такую гибкость и надежность комплекса управления, которая не может быть обеспечена другими средствами при существующем уровне развития техники.

Интегральный принцип представлял собой совместную работу ведущих специалистов всех востребованных программой отраслей науки и техники США, обеспечивающую ЦУП и экипаж КК достоверным своевременным прогнозированием ситуации. С первой секунды самой миссии была предусмотрена максимальная помощь со стороны наземных служб во всех непредвиденных обстоятельствах. Работу диспетчеров миссии, находящихся в Хьюстоне, обеспечивали группы специализированной поддержки в самом ЦУП и сотни людей на различных предприятиях подрядчиков, разбросанных по всей стране, по организованной между ними голосовой (телефонной и радио) связи и специальным линиям оперативного обмена информацией

Первое бортовое электронно-вычислительное устройство, впервые примененное в программе "Apollo" и на КК "Apollo", было не просто изделием, опережающим все аналогичные практические экспериментальные образцы в мире – на 7-10 лет, это был уже не "мешок релюшек" с забортной "шевелюрой" из десятков датчиков и антенн. Это был первый полностью автономный вычислительный комплекс, "третий астронавт", снимающий с пилотов LM непосильную для человека физическую и психологическую нагрузку контроля и "счета" мгновенно изменяющейся ситуации полета.

Достаточно сказать, что только по количеству команд (операций) в секунду, это устройство превосходило все предыдущие средства управления КК на два порядка.

Но, тем не менее, БЦВМ "Apollo" требовала большого внимания и напряжения и от пилотов КК, и от операторов ЦУП. В "идеально" протекающем полете астронавты контролируют показания приборов для обнаружения ошибок, которые требуют немедленного вмешательства, в то время как наземные операторы ответственны за обнаружение постепенно нарастающих неисправностей бортовых устройств. Такого рода неисправности могут быть обнаружены только наземной службой, которая контролирует и сравнивает длиннопериодические тенденции изменения параметров по показаниям бортовых систем наземного слежения.

Астронавты, управляя полетом LM к Луне, выполняют отработанную на тренажере определенную последовательность процедур и команд, большинство из которых контролирует и осуществляется БЦВМ. Специальным набором на клавиатуре определенных команд они активизируют или подтверждают автоматическую активацию программ БЦВМ и визуально контролируют прохождение команд на ее цифровом дисплее.

БЦВМ в основном определяет (и считывает) время включения динамических сложно-обратимых процессов (ориентация, вектор и уровень тяги ЖРД, аварийное прекращение посадки) или необратимых (расход топлива). Почему она и занимает центральное место, под приборной панелью, между иллюминаторов, на одной линии со "штурвалами" LM – контроллерами положений и "ручками" управления – левого и правого пилотов. Общее управление LM размещено на панелях, занимающих всю межоконную и подоконную часть фасадной стенки модуля, над люком выхода (на поверхность Луны) и по половине – левой и правой стенок.

И если размещенные на панелях управления в общей сложности ~ 400 тумблеров, кнопок и переключателей "беспокоятся" в процессе посадки не более чем по несколько пар раз ("вкл- выкл"), то для выполнения всех процедур по управлению БЦВМ, за весь цикл прилунения от астронавтов требуется -10 000 нажатий клавиш клавиатуры.

Орбита – 2 (58 мин. 58 сек.)

Итак, время миссии – 100:39:50.

В течение 58 минут 58 секунд на орбите астронавты должны:

– синхронно с CSM выставить инер- циальную платформу LM (Р51,52) – Р – программа, 51,52 – номера программ на БЦВМ LM);

– проверить функционирование программ радиолокатора: дальности (Р20,25) и встречи с CSM (P33-39);

– поддерживать постоянную голосовую связь с диспетчерами ЦУП, контролирующих сверку динамики полета LM и работу его систем с наземными расчетами ЭВМ.

Большая ЭВМ ЦУП-а в Хьюстоне синтезировала данные, передаваемые на Землю бортовым радиоэлектронным оборудованием LM с данными средств наземного слежения в единую оперативную программу "Вектора состояния " LM ("Вс").

"Вс", как математический алгоритм (прообраз сегодняшних "виртуальных" программ) контроля нахождения, ориентации и функциональности спускающегося к Луне посадочного аппарата в текущую и последующие секунды посадки, неплохо показал себя на тренировках в тренажере. Но имел одно существенное ограничение – большинство его "элементов", особенно на начальной стадии прилунения, принимались Землей с борта LM по голосовой радиосвязи.

Установки программы Р30, предшествующей запуску двигателя, вводятся в БЦВМ модуля наземным комплексом, за ней вводятся установки программы работы тормозной двигательной установки Р40. Астронавты докладывают, что параметры программы и углы ориентации LM зафиксированы на индикаторах БЦВМ. ЦУП по голосовой связи с астронавтами сверяет их с данными "Вектора состояния". Перед включением двигателя, один астронавт должен в маленьком верхнем иллюминаторе точно определить вычисленную ЦУП-ом звезду.

101:38:48. Двигательная установка посадочной ступени LM включается на торможение и работает 15 сек. – 10% и 13,7 сек. – 40% полной тяги. В результате чего посадочный аппарат переводится с круговой орбиты на эллиптическую (селеноцентрическую) – начинает спускаться к Луне по траектории эллипса с высоты 111 км до высоты 15 км. И приблизительно через час, уже в этой точке, должен или обогнуть Луну, как кометы огибают небесное тело, или снова включить ЖРД на торможение, чтобы продолжить снижение.

"Орел" вступает на первую (из пяти) "ступенек", ведущих к Луне.

( Продолжение следует )

Андрей ФИРСОВ

РАЗВЕДЧИК СТАРТУЕТ С ЛАДОНИ

"Действующая модель" микро-БПЛА фирмы "Аэро вайронмент". На настоящем БПЛА ДВС должен быть заменен электромотором

Агрессия Израиля против Ливана в 1982 г. впервые наглядно продемонстрировала преимущества беспилотных летательных аппаратов для решения задач тактической разведки и управления собственными ударными силами, как воздушными, так и наземными (надводными). Само применение "летающих роботов" не было чем-то новым. Первый беспилотный аппарат поднялся в воздух еще в Первую мировую войну. Ограниченно они использовались во Второй мировой войне (практически без успеха, если не считать V- 1), более широко в послевоенных конфликтах, например, во время американской агрессии против Вьетнама – в основном разведчики. Эксплуатировались они и в мирное время в целом ряде стран. Но вплоть до 1982 г. успехи в области работ по "летающим роботам" сочетались с полными провалами или, в лучшем случае, признанием отсутствия реальных преимуществ перед пилотируемой авиацией.

В чем же было отличие беспилотных летающих аппаратов (БПЛА) израильских ВВС перед предшествующими "роботами"? В том, что они впервые нашли на поле боя нишу, незанятую в послевоенный период классической пилотируемой авиацией – тактической разведки в интересах сухопутных подразделений с передачей информации в реальном времени. То, с чего начиналась боевая авиация в начале века – с фронтовых разведчиков. После войны с наступлением эры реактивной авиации стало ясно, что самолетам типа Fw 189 "рама" уже нет места над полем боя. Исключением были, пожалуй, многочисленные гражданские войны, где отсутствие у повстанцев эффективных средств ПВО и, тем более, авиации делало возможным использование для тактической разведки самолетов класса OV-10 "Бронко" или даже "Гроссхоперов", не говоря о легких разведывательных вертолетах. В полномасштабном конфликте выживаемость таких средств разведки над линией фронта является весьма сомнительной, а возможные потери летного состава – как минимум тяжелыми. Израильские БПЛА времен ливанской войны впервые еще с начала Второй мировой войны позволили обеспечить практически беспрерывное наблюдение за полем боя и противником.

Вторым фактором, сыгравшим положительную роль в эффективности новых БПЛА, стала их относительная дешевизна – стокилограммовый аппарат порой стоил дешевле зенитной ракеты, которая использовалась для его уничтожения. Массовое производство таких легких летательных аппаратов было необременительно для бюджета большинства стран, наземное оборудование отличалось дешевизной – часто в качестве пусковой установки и машины управления использовались обычные гражданские автомобили повышенной проходимости. В результате легкие БПЛА с поршневыми двигателями и стали столь популярны после 1982 г. во всем мире. Такие отнюдь не авиационные державы, как, например, Иран, вполне смогли осуществить разработку и запуск в серию легких БПЛА-разведчиков.

Само же появление легких БПЛА обязано успехами в области электроники и компьютерной техники. Создание в конце 60-х – начале 70-х годов электронных микросхем сразу показало магистральный путь развития средств тактической разведки – их миниатюризация и вездесущность, то есть создание микро-БПЛА размером с птицу или даже с насекомое! Реальность "электронных мух" уже тогда казалась возможной. Еще в начале 70-х годов в мечтах фантастов можно было встретить электронных "мух", занимающихся охотой за … микросхемами! И такая фантастика публиковалась в "Юном технике"! Теперь она становится реальностью: с первого шага в этом направлении (со времен ливанской войны) производительность вычислительной техники повысились на три порядка – в тысячи раз! Фактически это решило вопрос об электронной начинке микро-БПЛА – их "мозга" и "органов чувств". Дело встало за "пустяком" – всем остальным!

И этот час настал. Впервые официально вопрос о создании микро-БПЛА был поставлен Управлением перспективных исследований министерства обороны США (DARPA) в 1997-98 гг. и требовал создание летательных аппаратов размером не больше 150 мм! Причем в течение последующих трех лет жизнь показала не только реализуемость таких планов, но и даже возможность создания БПЛА еще меньших размеров.

КОНЦЕПЦИЯ МИКРО-БПЛА

В принципе "экологическая ниша" микро-БПЛА следует из его названия – работа в интересах нижнего тактического звена пехотных подразделений (батальон, рота, взвод), что определяется небольшим радиусом действия подобных аппаратов. Предусматривалась даже задача оснащения собственным разведывательным средством отдельного пехотинца. Впрочем, последнее явно утопично и чем-то похоже на идеи Тухачевского снабдить каждого бойца для преодоления водных преград ранцевым вертолетом. Ясно, что обучение каждого рядового пользованию в общем-то достаточно сложным техническим устройством, не говоря уж об обучении возможному телеуправлению БПЛА хотя бы на уровне среднего моделиста-спортсмена. В любом случае даже микро-БПЛА будет, скорее всего, оружием коллективным, требующим специально подготовленных операторов и грамотного технического обслуживающего персонала.

По кругу решаемых задач на микро-БПЛА могут быть возложены не только задачи разведки, как наиболее очевидные. Подобные летальные аппараты могут уже на данном техническом уровне развития использоваться в качестве летающих ретрансляторов, что особенно важно для применения на пересеченной местности, где даже спутниковая связь имеет "теневые зоны". Тем более это важно для маломощных индивидуальных передатчиков, используемых в звене рота-взвод. Микро- БПЛА могут использоваться и в качестве отметчика цели. При этом аппарат может совершить посадку в районе цели или прямо на нее (например, на танк) и, пользуясь своей малой заметностью, довольно продолжительное время работать в качестве радиомаяка или лазерного отражателя. При наличие дипольных отражателей и радиоответчиков микро-БПЛА могут играть роль ложных целей. Не исключена и доставка микро-БПЛА различных средств поражения (например, слезоточивых газов типа CS или диверсионных зажигательных зарядов).

"Микробат" фирмы "Аэро вайронмент" – орнитоптер, способный держаться в воздухе несколько десятков секунд

"Майкрофлай интомоптер" – "механическое насекомое"у заправляемое "биомассой"

Среди более фантастических, но вполне реализуемых задач для микро- БПЛА может стать использование в качестве средств РЭБ при разработке достаточно мощных передатчиков радиоэлектронного подавления или в качестве радиационных или химических разведчиков. Правда, все это требует создания довольно сложного, миниатюрного оборудования и, главное, обеспечения его необходимыми источниками питания, что для микро-БПЛА является главной проблемой.

КРУГ ПРОБЛЕМ

Техническая реализуемость наиболее сложной проблемы в области создания микро-БПЛА – ее электронной начинки (систем управления, навигации, радиопередачи), не является гарантией создания полноценного боевого микро-БПЛА. Необходимо решить также многочисленные проблемы разработки планера такого аппарата, его силовой установки, а также обеспечения питания его радиоэлектронного оборудования, к слову сказать, довольно энергоемкого.

В целом зарубежные источники утверждают, что создание БПЛА с габаритными размерами не больше 150 мм представляет чрезвычайно сложную проблему, требующую использование нетрадиционных компоновочных схем и силовых установок. Например, в области компоновок чаще всего встречается "летающее крыло", а в области нестандартных силовых установок – махолеты. Это представляется довольно странным, так как комнатные модели-полукопии самолетов традиционной схемы летают вполне успешно. При этом "летающие крылья" чаще всего имеют традиционный тянущий/толкающий винт, а махолеты – классическое оперение! Очевидное решение – совместить классическую схему и классический винт – пока почему-то никому в голову не пришло. Впрочем, если военные готовы оплачивать дорогостоящие эксперименты – это их проблемы.

Другим направлением разработки микро-БПЛА является создание миниатюрных вертолетов. Такая схема БПЛА обладает, безусловно, рядом преимуществ, но требует использования более энергозатратной силовой установки – в основном двигателя внутреннего сгорания, что сразу ведет к увеличению веса летательного аппарата, снижению безопасности его использования, излишнему шуму и другим проблемам. Вполне при этом технически реализуема схема электролета на привязи силового провода с источниками питания на земле, но это ограничивает сферу применения подобных БПЛА.

Второй проблемой после планера является силовая установка микро- БПЛА – достаточно легкая и компактная. Наиболее часто предлагается здесь схема электролета с мотором мощностью порядка нескольких Ватт и с классическим винтом. И с серьезной проблемой разработки компактных источников питания. Даже при использовании наиболее емких литиевых аккумуляторов продолжительность полета составляет сейчас не больше получаса (военные требуют минимум час полета). При наличие других потребителей электроэнергии (системы навигации, радиопередачи, средств разведки и другой полезной нагрузки) реальная продолжительность полета такого электролета может составить всего несколько минут. Причем здесь может сказаться хроническая болезнь аккумуляторов – никогда не знаешь, сколько реально ампер-часов можно получить после очередной подзарядки. В холодную погоду можно ожидать и другой сюрприз – резкое снижение емкости аккумуляторов. Все это может вести к большому проценту потерь микро-БПЛА в эксплуатации, порой делая их одноразовыми. Разработка различных прогрессивных технологий, вроде рекуперации тепла при работе электромотора, может привести к усложнению и к удорожанию БПЛА. Идеальными на БПЛА смотрелись бы топливные элементы. Кроме того, в пределах прямой видимости на электролет вполне можно было бы подавать энергию с помощью направленного радиолуча или лазера.

У электролета есть и еще одно важное преимущество – возможность повторного взлета в случае падения аппарата на землю или промежуточной посадки (это требование DARPA выдвигает для микро-БПЛА второго поколения). Учитывая сложную электронную начинку и небольшой вес микро-БПЛА, достаточна высока вероятность потери управления вследствие сбоя в работе электроники или, например, резкого порыва ветра. Электролет же, особенно со схемой вертолета, после восстановления работоспособности вполне может вновь подняться в воздух. Микро-БПЛА с подобной компоновкой может использоваться также для выполнения своих задач с места промежуточной посадки, причем не только с земли, а, например, с вертикальной стены здания или из кроны дерева.

Использование двигателей внутреннего сгорания менее предпочтительно по причине большего шума и вибраций, большой капризности в обслуживании, тем более в полевых условиях. Положительные качества – большая относительная мощность, продолжительность полета и надежность. При этом уже сейчас вполне реальна разработка миниатюрных ДВС размерами в несколько миллиметров, пригодных для применения на самых настоящих "электронных мухах". Как вариант простого и дешевого решения могут использоваться миниатюрные реактивные двигатели.

Локхидовский "МикроСТАР" пока имеееш дистанционное управление, хотя должен получить автопилот и навигационную систему. Работу ведет небезизвестное отделение Локхида – "Сканкс уоркс" – создатель U-2, SR-7J, F-117, JSF.

"Черная вдова" – первый реальный результат в области работ по микро-роботам. На прозрачной модели видны: прямо перед мотором – литиевые батареи, в центре – блок гироскопов, в носовой части – приемник системы глобального позиционирования GPS

Проблемы с подобными силовыми установками привели к обращению к нетрадиционным схемам и решениям. Например, Технологический институт из Джорджии предложил проект махолета с новой силовой установкой -"химическими мускулами". При этом химическая энергия будет не только поднимать махолет в воздух, но и питать его электронное оборудование. В процессе выполнения задания такой микро-БПЛА может совершать посадки и дозаправляться биомассой, питаясь "подножным кормом"! (Каким – пить кровь врагов или питаться падалью – не сообщается).

Нужно учесть, что область применения микро-БПЛА – ближний бой – зачастую не требует длительного наблюдения за полем боя. Ведь взвод-рота ведет бой, часто находясь от противника на расстоянии броска ручной гранаты. Поэтому вполне реально для некоторых микро-БПЛА вообще отказаться от силовой установки! "Робота" можно ведь запустить в район цели с помощью гранатомета, миномета, с помощью ТРД и простейшей пусковой установки. Спускаясь в районе цели на парашюте, такой "электронный жучок" вполне сможет обеспечить подразделение развединформацией для решающего броска в атаку, огневого налета или обеспечить безопасное уклонение от основных сил противника. То есть от запуска микро-БПЛА и до принятия решения на основе его информации может пройти всего несколько десятков секунд!

Очень сложной проблемой может оказаться связь и передача разведин- формации с микро-БПЛА. Даже установка видеокамеры низкого разрешения требует высокой пропускной способности канала связи при его достаточной мощности, к тому же требующей серьезной помехозащищенности (то есть избыточности информации). Как вариант решения этой проблемы предлагается использование передачи данных по лазерному лучу, который позволяет решить практически все проблемы, кроме необходимости постоянного нахождения микро-БПЛА в прямой видимости с пультом управления.

Навигация микро-роботов может осуществляться как с помощью традиционных средств (гироскопов, приемников систем глобального позиционирования GPS, маячковых систем), так и с помощью, например, "органов чувств", близких к эхолокации летучих мышей. Прием отраженного электронного или ультразвукового сигнала может позволить микро-разведчику избежать столкновений с окружающими предметами и эффективно действовать в зданиях, в городе, лесу, в горах. Примером реализации такой системы (на принципах фасеточного глаза насекомого) может быть разработанный австралийскими учеными летательный аппарат весом всего 52 г, предназначенный для работы в марсианских горных разломах.

Как ни странно, серьезной проблемой в создании микро-БПЛА может оказаться обеспечение его малозаметности. Хотя небольшие размеры аппарата играют тут главную роль, но и действовать они должны-то на коротке – в пределах порой нескольких метров. Реально микро-БПЛА может оказаться хорошо заметным в инфракрасном диапазоне волн или для средств радиоэлектронной разведки. Причем миниатюрность БПЛА просто не оставляет мест и ресурсов для различных мер по снижению демаскирующих признаков. Хорошо, если после обнаружения микро-БПЛА станет целью для банальных дробовиков или помоповых ружей. Гораздо больше проблем для робота могут доставить небольшие генераторы электромагнитного импульса – даже относительно небольшая мощность импульса может отправить "мозг" микро-разведчика в нокаут, а носимые пехотные генераторы помех для системы глобального позиционирования или преждевременного подрыва радиодистанционных взрывателей снарядов уже сейчас реальность.

Несмотря на очерченный круг проблем, можно отметить, что уже созданные микро-БПЛА и сейчас способны решать ряд задач в первую очередь в относительно несложной боевой обстановке. Например,, при решении задач министерства внутренних дел и при проведении анти-террористических операций вряд ли можно ожидать серьезного противодействия для миниатюрного разведчика. Требования к сложности оборудования и защиты от средств противодействия при этом могут быть снижены, практически все управление таким аппаратом можно перенести на пульт оператора, снизив стоимость, вес и размеры микро-БПЛА. Реальный результат при этом может быть получен уже в ближайшей перспективе. К сожалению нельзя забывать и террористические организации – не связанные международными и моральными нормами, они вполне могут, оснастив микро-роботов биологическим и химическим оружием, превратить их в настоящее боевое средство. Следует учесть, что микро-БПЛА это ведь даже не "стелс" F-117 – обеспечить секретность работ в этом направлении гораздо проще, а эффект от неожиданного и массового применения "электронных птиц" может оказаться даже выше, чем можно бы ожидать.

"Робомуха" на пальце – экстремальный вариант Калифорнийского университета из Беркли.

Евгений АРСЕНЬЕВ

60-летию ОКБ им. А.И.Микояна посвящается

Самолеты ОКБ им. А.И.Микояна

Продолжение. Начало в "АиК"№4,7-12*2000, 1-4, /0-127001, 1*2002

МИГ-9 (И-300, Ф)

Истребитель с двумя турбореактивными двигателями РД-20

Истребитель МиГ-9 первых серий с установкой макетного вооружения (пушек Н-57 и НС-32К)

Часть 4

Пока в ГК НИИ ВВС проходили государственные испытания истребителя МиГ-9 в г. Куйбышеве на заводе №1 им. Сталина разворачивалось полномасштабное серийное производство машины, получившей внутризаводское обозначение "изделие 27". В процессе постройки и освоения в 1946 г. головной серии помимо ряда конструктивных недостатков выяснилось, что конструкция самолета не соответствует уровню технологии серийного производства. В связи с этим необходимо было заново пересмотреть его конструкцию, особенно фюзеляжа, с целью адаптации ее к крупносерийному производству. На всю работу ОКБ-155 и заводу №1 отводилось всего 1,5-2 месяца.

В декабре 1946 г. новая серийная документация была готова. Кроме того, к началу 1947 г. на заводе №1 в основном закончили изготовление пла- зово-шаблонной оснастки, вновь разработали серийный технологический процесс и изготовили специальную оснастку первой очереди. В марте 1947 г. из сборочного цеха вышли первые серийные истребители МиГ-9. Первая партия в количестве 48 машин, предназначенная для ВВС, была отправлена с завода №1 в Раменское, где по мере прибытия самолетов производилась их сборка, облет и сдача по боеготовности. Истребителям предстояло участвовать в первомайском воздушном параде. В этот же период еще один МиГ-9 был передан ОКБ-155 для проведения опытно-экспериментальных работ.

Первым эксплуатацию реактивных истребителей в ВВС начал личный состав 50-го отдельного учебно-тренировочного Краснознаменного авиационного полка, еще во время подготовки самолетов Я к-15 и МиГ-9 к участию в ноябрьском воздушном параде 1946 г. В декабре летчики полка совершили первый групповой перелет на 11 реактивных самолетах с аэродромов Чкаловская и Раменское на аэродром Сейма с одной промежуточной посадкой. С января 1947 г. переучивание летного состава ВВС на новую матчасть (Як- 15 и МиГ-9) начал проводить организованный на аэродроме Сейма 1-й Учебно-методический центр. Причем летный состав из строевых частей 10, 11 и 14 ИАК, прибывший на переподготовку в январе, был включен в число участников предстоящего 1 мая воздушного парада. Одновременно с подготовкой летчиков технический состав строевых частей проходил обучение практической эксплуатации и обслуживанию реактивных самолетов как на аэродроме Сейма, так и в ГК НИИ ВВС и на авиазаводах.

К 27 апреля 1947 г. в основном была отработана слетанность полков и произведены несколько репетиций парада, а 1 мая мировая общественность наконец-то воочию увидела достижения Советских авиастроителей. Стоит отметить, что появление в СССР большого количества реактивных истребителей имело огромное политическое значение. Ведь никто в мире и не мог предполагать, что разоренный войной Советский Союз в столь короткие сроки сможет приступить к постройке реактивной авиации. При этом, думается, за рубежом не были осведомлены о возникших при этом проблемах. Несмотря на все трудности, отечественная промышленность все же смогла в короткие сроки решить эту весьма сложную задачу.

Однако еще до публичной демонстрации отечественной реактивной авиатехники в ВВС начали подводить некоторые итоги. 24 апреля, по результатам приемки и подготовки к первомайскому воздушному параду первых реактивных истребителей, а также по опыту их непродолжительной эксплуатации в частях ВВС и на госиспытаниях, главком ВВС маршал авиации К.А.Вершинин направил в МАП перечень основных недостатков истребителей МиГ-9 (37 дефектов) и двигателей РД-20 (14 дефектов). В связи с этим представители ВВС прекращали с 1 мая приемку истребителей МиГ-9 у промышленности, а ОКБ-155 и заводу №1 было предложено на самолетах, выпускаемых после 1 мая, провести ряд конструктивных переделок, улучшающих их летные и эксплуатационные качества. Что касается истребителя Як- 15 и двигателя РД-10, то и у них военными были выявлены существенные недостатки ( Я к-15 – 71 дефект, РД-10 – 12 дефектов).

На совещании летно-технического состава ВВС, проведенного 13 мая 1947 г. с участием представителей МАП, по вопросу подведения итогов освоения реактивных самолетов главком ВВС отметил, что с таким количеством недостатков самолеты нельзя передавать строевым частям, так как они не справятся с дефектами. Однако, по его мнению, если сравнивать МиГ-9 с английскими и американскими самолетами, то он не отстает от них. Следовательно, поскольку в принципе машина обладает качествами современного боевого реактивного самолета, необходимо добиться от промышленности, чтобы все дефекты и мелочи были устранены.

Как отмечалось ранее, запуск реактивного истребителя МиГ-9 в серийное производство был осуществлен в срочном порядке, не дожидаясь результатов госиспытаний и отработки опытной матчасти. Естественно, это не могло не вызвать ту массу проблем, с которой столкнулись в дальнейшем не только на заводе №1, но и в строевых частях. О причинах, вызвавших столь стремительный запуск самолета в серию, вскоре забыли и для МАП и ВВС началась долгая эпопея упреков и обвинений.

Взлет истребителей МиГ-9 во время первомайского парада 1947 г.

Тем не менее в ОКБ-155 и на заводе №1 работали над устранением выявляемых во время эксплуатации недостатков. После рассмотрения представленного ВВС перечня дефектов были выработаны мероприятия по их устранению в серии. Однако в соответствии с Постановлением Совета Министров №1591-425 от 16 мая 1947 г. МАП было обязано сдавать, а ВВС принимать самолеты МиГ-9 с уже устраненными эксплуатационными дефектами и конструкционными недостатками. В связи с этим производство самолета приостановили. Уточнение перечня доработок, согласование его между МАП и ВВС, разработка чертежей, а затем переделка как оснастки, так и уже изготовленных самолетов, агрегатов и деталей заняли два месяца. Выпуск реактивных истребителей возобновился только в июле 1947 г.

По плану перевооружения частей ВВС первыми реактивные истребители МиГ-9 получили строевые части 14 ИАК 303 ИАД I ВА, 5 ИАК 309 ИАД 7 ВА и 1 ГвИАК 3 ГвИАД 16 ВА. Правда, на I октября 1947 г. в частях указанных соединений находилось соответственно 15, 4 и 10 самолетов. Еще 85 машин было передано в 1 УМАЦ для обеспечения переучивания летного состава. В дальнейшем МиГ-9 получили части 10 ИАК 15 ГвИАД 14 В А и 11 ИАК 5 ГвИАД 15 ВА. Всего в 1947 г. из цехов завода №1 им Сталина вышло 290 истребителей МиГ-9, в том числе два планера самолета. К концу года части ВВС получили 273 реактивных истребителя МиГ-9.

Стоит отметить, что проблемы, связанные с эксплуатацией реактивного истребителя МиГ-9, следует рассматривать не только со стороны недостатков и дефектов, которые он имел, но и с психологической. Многие летчики поначалу просто боялись летать на непривычных их глазу самолетах. Кроме того, зачастую и техники пытались относиться к новым машинам по старинке, забывая при обслуживании реактивных истребителей про их специфические особенности по сравнению с поршневыми самолетами, которые они до этого эксплуатировали. Одним словом, не хватало опыта. И опять же все упиралось в сроки, отведенные не только для постройки, но и для освоения совершенно новой техники. Слабые практические навыки летного и технического состава зачастую приводили к авариям, совершенно не связанным с недостатками самолетов. Это подтвердили и командировки специалистов завода №1 в войсковые части ВВС, которые эксплуатировали истребители МиГ-9. Так, после прибытия 9 января 1948 г. заместителя начальника эксплуатационно-ремонтного отдела завода №1 Абрамзона в штаб 14 ВА в г. Львове, он сразу же столкнулся с резко отрицательным отношением к самолету. Однако когда он поинтересовался, на основании какого опыта и какого количества отработанных машин были основаны посыпавшиеся на него упреки и обвинения, то оказалось, что к этому времени был выполнен только один полет, а уж об опыте эксплуатации не было и речи.

После приезда 10 января на аэродром Городок, где базировался 3-й гвардейский авиаполк, Абрамзон столкнулся с тем же отношением к самолету. По заявлению сержантов-техников и механиков до этого дня они работали только на самолетах Як-15, а на МиГ-9 только назначались. После проверки матчасти оказалось, что большинство машин со дня их прибытия, т.е. с ноября 1947 г., не эксплуатировались и стояли под открытым небом при почти непрерывных дождях. По этой причине двигатели покрылись ржавчиной, а на деталях, сделанных из магниевых сплавов (электрона) появилась коррозия.

Видя такое положение дел, после совещания с представителем завода №16 Владимировым было составлено письмо в адрес инженерной службы полка с указанием основных мероприятий, которые позволили бы привести самолеты "в чувство". Для этого надо было срочно выполнить необходимые регламентные работы, обеспечивающие сохранность техники. В противном случае заводы №1 и №16 не гарантировали безотказную работу матчасти, а в приеме рекламаций откажут. Ответ был обескураживающим. Инженер полка заявил, что штаты на самолеты МиГ-9 в ВВС еще не утверждены, а имеющийся технический состав может охватить только 20-30% машин, да и то половина техсостава сидит в общежитии по причине отсутствия сапог, а без последних, мол, ну никакой работы.

Только после разговора с прибывшим в часть главным инженером 14 ВА полковником Степановым положение в 3-м ГвИАП начало меняться в лучшую сторону. Через несколько дней в часть прибыл недостающий техсостав, и все машины были укомплектованы экипажами. Вместе с бригадой завода N91 и двумя представителями завода N9 16 на самолетах были опробованы двигатели, причем практически весь техсостав научился выполнять гонку РД-20 самостоятельно. Также были опробованы шасси, устранена ржавчина и другие мелкие дефекты. В первые два летных дня было облетано 7 самолетов и выпущены в самостоятельный полет все командиры эскадрилий. Отношение к машине начало меняться. К 14 февраля все самолеты были готовы к полетам, за исключением двух, у которых вышли из строя элементы электрического управления конусом реактивного сопла.

С подобными обстоятельствами столкнулся и инженер завода N9 1 Зелепухин, находившийся вместе с заводской бригадой в конце января – начале февраля 1948 г. в частях 11 ИАК 5 ГвИАД 15 ВА с целью устранения выявленных на истребителях МиГ-9 дефектов. Во время пребывания в корпусе выяснилось, что самолеты не эксплуатировали не по причине дефектов, а из-за отсутствия летной погоды и недоверия к машине. Причем все дефекты, за исключением выявленного на некоторых МиГ-9 тугого хода секторов газа, не влияли на эксплуатационные качества самолета. Отметим также, что отсутствие сапог также было одной из главных причин, по которым часть техсостава не работала на вверенной ей материальной части.

По мере устранения недостатков начались полеты. Причем первый состоялся 30 января, через 9 дней после прибытия специалистов завода №1. После полета, который прошел в присутствии инженера армии и командира корпуса, надуманное напряжение разрядилось. Летчику-инструктору, выполнившему первый полет, командир корпуса объявил благодарность. Ну а после вылета восьми летчиков во главе с командиром корпуса, мнение о машине резко изменилось, а у летного состава появилось желание летать на МиГах. Перед отъездом бригады в г. Куйбышев самостоятельно вылетели все командиры полков и эскадрилий 11- го авиакорпуса. Недоверие к МиГ-9 и преклонение перед Як-15 начали уходить в прошлое.

Тем не менее опыт эксплуатации реактивного истребителя МиГ-9 с двумя двигателями РД-20 и опыт переучивания на нем летного состава строевых частей ВВС показал, что машина все же является наиболее сложной в технике пилотирования, требующей индивидуального отбора летчиков для подготовки. К основным недостаткам военные отнесли неотработанное вооружение, плохую управляемость на рулении, недостаточную эффективность тормозов и закрылков, отказы системы поддавливания топлива, большие разбег и пробег, большие нагрузки на рули на виражах. К числу положительных качеств были отнесены хорошая устойчивость самолета на разбеге и взлете, возможность полета на одном двигателе без нарушения режима полета, что повышало его безопасность, хороший обзор вперед, а также удобная компоновка приборов в кабине пилота.

В течение 1947 г. на заводе №1 продолжали совершенствование МиГ-9 в части улучшения путевой устойчивости путем увеличения площади киля, доработки топливной системы, отработки управляемости самолета на рулежке, уменьшения нагрузки на ручку управления. Кроме того, была изменена конструкция фюзеляжного обтекателя в зоне сопел двигателей, а также усилены и улучшены в конструктивном отношении хвостовое оперение, лонжероны крыла и фюзеляжа, щитки шасси, тяги управления и ряд других агрегатов.

Установка пушки Н-37 и пушек НС-23К с глушителями на серийном МиГ-9

Двигатель РД-20 Б имел 75-часовой ресурс

Помимо трудностей, связанных с внедрением конструктивных улучшений, завод №1 испытывал проблемы со своевременным обеспечением производства готовыми агрегатами, таких, как двигатели РД-20, маслорадиаторы, пушки Н-37 и НС-23К, радиополукомпасы РПКО-10 и ряд других. Так, отсутствие у поставщика пушек Н-37 и НС-23К привело к тому, что заводу приходилось сдавать ВВС машины без пушек. И только после получения последних в строевые части отправлялись заводские бригады для их установки на самолеты. Только с июля 1947 г. все МиГ-9 стали выпускать с пушками НС- 23К, а с сентября – и с Н-37. Всего в частях ВВС силами завода №1 было оснащено пушками Н-37 и НС-23К соответственно 47 и 37 ранее построенных самолетов. Кроме того, выпущенные к 1 мая 49 истребителей были переданы ВВС и ОКБ-155 с макетным вооружением, а так как они были оборудованы под пушку Н-57, то пушку Н-37 на них не устанавливали.

В 1948 г. ситуация с выпуском МиГ-9 также оставалась напряженной, так как продолжали сказываться и скоротечный запуск машины в серию, и отсутствие достаточного опыта как в производстве, так, особенно, и в эксплуатации. В начале года представители ВВС из-за множества недостатков вновь прекратили приемку машины. Основными причинами этого решения были ограничение при стрельбе из всех пушек на высотах более 10000 м, отсутствие на самолете катапультного кресла, бронестекла и прицела АСП- 1Н. К моменту выхода 15 марта 1948 г. Постановления Правительства №790-255 о приемке самолетов ВВС, все облетанные и поступившие на аэродром истребители МиГ-9, в количестве 70 машин, были возвращены в цех окончательной сборки, где их подвергли доработке, после чего они вновь прошли весь цикл отработки.

Главными мероприятиями по доводке матчасти, предписанные вышеупомянутым Постановлением, были: установка газоотводных труб-глушителей на пушки Н-23, доработка системы торможения, а также установка двигателей с увеличенным ресурсом (75 часов). В части установки бронестекол стоит отметить, что уже с 1 сентября 1947 г. все машины выпускались с фонарями, позволявшими их установку. Однако Министерство химической промышленности не обеспечило своевременную поставку бронестекол. Лишь в январе 1948 г. изготовленные первые 10 комплектов были получены заводом №1 для примерки. В это же время еще 10 комплектов поступили в ГК НИИ ВВС на испытания. Установка прицела АСП-1Н была запланирована с марта 1948 г.

Повторный облет и оформление самолетов по боевой готовности после переделок начали в марте. Правда, при облете машин, с доведением скорости до максимально допустимой, завод №1 также встретился с рядом новых трудностей. Устранение и изучение всех вопросов, возникших при отработке самолетов, вызвало их неравномерный выпуск и не позволяло организовать ритмичную работу производственных цехов завода. Так, например, следует отметить работу завода над тягой и оборотами двигателя. Зависимость этих параметров от температуры наружного воздуха изучалась одновременно с работой по выпуску самолетов. Это явлений вызвало проведение большого количества повторных полетов, созыва специальных комиссий для выработки температурных поправок на больших скоростях.

Кроме конструктивных улучшений внедряемых в серийном производстве коллектив завода №1 также обеспечивал доработку уже выпущенных самолетов. В течение года в строевых частях ВВС на истребителях МиГ-9 были проведены следующие мероприятия: установлены глушители на пушки НС- 23 и крепление для бронестекла, прицел ПКИ-1 заменен на АСП-1Н, доработаны шасси и пневмосистема, замены деревянные обтекатели на хвостовом оперении, усилена верхняя обшивка крыла в районе нервюр №10-11 и нижняя в зоне нервюр №6-8 и ряд других весьма крупных работ. Также в частях ВВС было перекрашено 211 самолетов, в связи с тем, что ранее применявшаяся краска оказалась непригодной для истребителей с высокими скоростями полета.

Тем не менее, несмотря на предпринимаемые МАП меры к улучшению качества истребителя МиГ-9, из ВВС продолжали поступать жалобы и упреки. Последствия не заставили себя долго ждать, и на рубеже 1947-1948 гг. у авиастроителей стали назревать серьезные проблемы, основой которых стал доклад Министра государственного контроля Л.З.Мехлиса о поставке авиационной промышленностью недоброкачественных реактивных самолетов МиГ-9. При этом совершенно не учитывалось, как и в каких условиях проходило освоение его в серийном производстве. Стоит отметить, что Министр авиационной промышленности М.В.Хруничев попал в ту же ситуацию, в которой оказался директор завода №381 В.И.Журавлев, когда в 1946 г. его обвинили в выпуске опытной партии истребителей И-250 с комбинированной силовой установкой низкого качества. А ведь И-250 запускался в опытную серию в еще худших, по сравнению с МиГ-9, условиях. Но тогда Хруничев не поддержал Журавлева, а теперь и сам оказался в подобном положении.

В связи с возникшей ситуацией в феврале 1948 г. Министром авиационной промышленности был направлен обстоятельный доклад на имя В.М.Молотова, Н.А.Булганина и М.З.Сабурова, в котором были указаны все аспекты и условия, связанные с запуском самолета МиГ-9 в серию, а также освещены мероприятия, направленные на улучшение конструкции самолета. В докладе было отмечено, что по совместному решению МАП и ВВС, впоследствии утвержденному Правительством, запуск в производство реактивных двигателей и самолетов был произведен до окончания государственных испытаний с целью скорейшего освоения в серии, так как предполагалось, что доводка самолета и двигателя будет осуществляться в ходе серийного выпуска на основе опыта их эксплуатации.

Также отмечалось, что конструктивные и производственные недостатки, указанные в докладе Мехлиса, относятся в большей части к самолетам первых серий, выпущенных в экстренном порядке для обеспечения воздушных парадов 7 ноября 1946 г. и 1 мая 1947 г. Причем недостатки были выявлены в процессе эксплуатации и устранялись, как только завод получал об этом информацию. Таким образом, Министерство госконтроля, обобщив конструктивные недостатки первых серий, совершенно оставило без внимания мероприятия, проводимые МАП по устранению дефектов на последующих сериях самолетов и двигателей. В свою очередь высокие скорости истребителя МиГ-9 потребовали разрешения ряда сложных вопросов как в его конструкции, так и в производстве. Причем эти специфические особенности не могли быть вскрыты при эксплуатации единичных экземпляров.

Вид на кабину МиГ-9

В заключении отмечалось, что самолет МиГ-9, безусловно, не лишен ряда серьезных недостатков. Однако они не были известны в период создания опытных образцов или запуска машины в серию ни МАП, ни ВВС. Более того, эти недостатки были вскрыты только во время эксплуатации большого количества самолетов. Также в МАП считали, что для составления полной характеристики реактивных самолетов и квалифицированного определения тактико-технических и эксплуатационных требований к ним необходимо было форсировать эксплуатацию самолетов МиГ-9, увеличивать налет, накапливая тем самым столь необходимый всем опыт для последующего улучшения конструкций. При этом сообщалось, что Министерством во все части ВВС были командированы комплексные бригады квалифицированных специалистов и инженеров, которые оказывали помощь летному и техническому составу в освоении реактивных истребителей МиГ-9.

В свою очередь в ответ на объяснения Хруничева со своими замечаниями выступил маршал авиации Вершинин. Главком ВВС вновь обвинил МАП во всех грехах. Естественно, из МАП последовал обоснованный ответ. И этому казалось не будет конца. Все же здравый смысл восторжествовал. В итоге всеми было признано, что значительная часть недостатков истребителя МиГ-9 является не результатом оплошности конструктора или порочности принятого им решения при создании этого самолета, а следствием условий, в которых он проектировался, в частности отсутствием двигателя с большой тягой и какого-либо опыта в создании реактивной техники. Более того, появление самолета МиГ-9 со скоростью 911 км/ч побудило остальных конструкторов к решительному внедрению реактивных двигателей на истребителях и бомбардировщиках. Исходя из того, что недостатки истребителя МиГ-9 невозможно устранить без коренной переделки самолета, было признано целесообразным его серийный выпуск прекратить. Однако в связи с тем, что новые истребители ОКБ-301 С.А.Лавочкина (Ла-15), ОКБ-155 А.И.Микояна (МиГ-15) и ОКБ-115 А.С.Яковлева (Як-23) только начали этап заводских испытаний, то для сохранения темпов перевооружения истребительной авиации на реактивные самолеты было решено продолжать на заводе №1 выпуск МиГ-9 по образцу, прошедшему государственные испытания, до окончания заводских испытаний новых истребителей. Правда, вновь предлагалось лучший из новых самолетов запустить в серию до завершения государственных испытаний.

Во время заводских испытаний первого опытного экземпляра истребителя И-310, которые продолжались до 25 мая 1948 г., он показал высокие результаты и, несмотря на возникшие проблемы, постановлением Совета Министров №790-255 от 15 марта 1948 г. самолет под обозначением МиГ-15 с двигателем РД-45 был запущен в серийное производство на заводе №1 им. Сталина. В связи с этим производство МиГ-9 стали сворачивать, ограничив выпуск 300 самолетами. Последние 4 машины были сданы ВВС в декабре 1948 г. Кроме того, было изготовлено два МиГ-9, предназначенных только для эксплуатации на земле в качестве учебных пособий. Общий выпуск истребителей МиГ-9 за 1946-1948 гг. составил 602 машины.

Таким образом, 1948 год стал последним годом серийного выпуска самолетов МиГ-9, так как ему на смену пришла новая машина ОКБ-155 – истребитель МиГ-15, самолет ставший одним из лучших в XX веке. Однако успех, который получил МиГ-15 не только у нас, но и во всем мире, не был бы возможен без того опыта и без тех "шишек" полученных и набитых в процессе проектирования постройки, испытания, серийного производства и, конечно же, эксплуатации его предшественника – первого отечественного реактивного истребителя МиГ-9. По мере поступления и освоения в строевых частях ВВС новой матчасти 372 из 598 боевых истребителей МиГ-9 были переданы в Китай в 1950-1951 гг.

В настоящее время в экспозиции Центрального музея ВВС, что находится в поселке Монино Московской области, представлен единственный сохранившийся в "России самолет МиГ- 9. Машину с серийным номером №114010, восстановленную в 1962 году специалистами ОКБ А.И.Микояна до летного состояния, сняли в кинофильме "Им покоряется небо", повествующем о нелегком пути создания первенца отечественного реактивного самолетостроения.

ТЕХНИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ СЕРИЙНОГО САМОЛЕТА МИГ-9

Самолет представлял собой одноместный истребитель цельнометаллической конструкции с двумя турбореактивными двигателями. По схеме – свободнонесущий моноплан со среднерас- положенным крылом и убирающимся трехколесным шасси.

Фюзеляж типа полумонокок с гладкой работающей обшивкой. Силовой каркас носовой части фюзеляжа состоял из 15-ти шпангоутов, 4-х лонжеронов переменного сечения, набора стрингеров, двух балок для установки передней опоры шасси и двух балок для крепления оружия. Каркас хвостовой части включал в себя 20 шпангоутов, 4 лонжерона, набор стрингеров и две нервюры для крепления основных опор шасси. Разъем фюзеляжа осуществлялся по шпангоутам №15а и №15. Стыковка носовой и хвостовой частей осуществлялась с помощью восьми фитингов.

В носовой части фюзеляжа разместили два туннеля, подводящие воздух от лобового воздухозаборника к компрессорам двигателей. Каналы эллиптического сечения проходили вдоль боковой обшивки фюзеляжа, огибая кабину летчика с правой и левой сторон. Их сечение плавно менялось с 14 дм2 на входе в фюзеляж до 11 дм2 на входе в двигатель. Воздушные туннели входили в силовой каркас носовой части фюзеляжа.

Чашка сиденья пилота

Носовая опора шасси

Кабина пилота находилась в носовой части между шпангоутами №6 и №11, а наклонный шпангоут №11а служил задней стенкой. Фонарь кабины обтекаемой формы состоял из козырька и подвижной части, которая сдвигалась назад по трем направляющим – двум боковым и одной центральной.

Крыло трапециевидное, с относительной толщиной по всему размаху 9%. Силовой каркас состоял из 2-х лонжеронов, 21-й нервюры и набора стрингеров. Профиль крыла комбинированный: на участке с нервюры №1 по №3 – малонесущий профиль ЦАГИ 1-А-10, с нервюры №3 по №6 – переходный профиль, а с нервюры №6 по №21 – несущий профиль ЦАГИ 1-В-10. Такая комбинация профилей исключала возможность срыва самолета в штопор при полете на больших углах атаки. Угол установки крыла 1°, поперечное V – 2°30\ Крыло имело элероны типа "Фрайз" с 20% осевой компенсацией и закрылки типа ЦАГИ. Максимальный угол отклонения элеронов – вверх 22,5°, вниз 14,5°. Закрылки отклонялись при взлете на 20° и на посадке на 50°.

Хвостовое оперение цельнометаллическое свободнонесущее с высоко расположенным стабилизатором. Передние кромки стабилизатора и киля закрывались деревянными обтекателями, которые на потайных винтах и болтах крепились к носовым стрингерам. После установки обтекатели оклеивали перкалем. Киль и стабилизатор съемные. Передние узлы крепления стабилизатора к фюзеляжу имели гребенки, позволяющие регулировать его установку на земле с +1°10' до – 4°. Профиль как горизонтального, так и вертикального оперения симметричный NACA-0009. Руль высоты имел осевую компенсацию 15,8%, а руль направления – 16,8%. На правой половине руля высоты был установлен управляемый триммер. Максимальный угол отклонения руля направления ±25°, руля высоты – вверх 18°, вниз 15°.

Основная опора шасси

Вид на нишу шасси

Узлы подвески двигателей РД-20

Вид на патронные ящики

Установка правой пушки НС-23К с газоотводной трубойглушителем

Шасси самолета трехколесное с передней опорой. Основные опоры шасси одностоечного типа с качающейся полувилкой и выносными амортизаторами. Передняя опора с качающейся вилкой и гидравлическим демпфером. Амортизация шасси масляно-пневматическая. На основных стойках были установлены однотормозные колеса размером 660x160, на носовой стойке – не тормозное колесо размером 480x200. База шасси – 3,02 м, колея – 1,95 м. Система уборки и выпуска шасси пневматическая.

Силовая установка включала два турбореактивных двигателя РД-20 с тягой по 800 кг. Первоначально на самолеты устанавливали двигатели серии А-1 с ресурсом 10 час, которые по существу являлись трофейными BMW- 003 прошедшими переборку в СССР. В дальнейшем на самолеты устанавливали двигатели РД-20 серии А-2 производства казанского завода №16 с ресурсом 25 час и 50 час, а затем РД- 20Б с ресурсом 75 час.

Двигатели были расположены параллельно в нижней части фюзеляжа. Запуск происходил при помощи пусковых моторов "Ридель" и бензина поступающего к пусковым форсункам двигателей. Так как бортовой генератор устанавливался на левом двигателе, то запуск рекомендовалось начинать с него. В качестве пускового топлива применялся бензин Б-70 или Б- 78 с общим запасом 12 л. Единый бензобак пусковых моторов емкостью 2 л (смесь бензина Б-70 и 5% масла МЗС) располагался на правом двигателе.

Конусы сопловых аппаратов двигателей регулируемые и в зависимости от режима имели четыре положения: "3" – запуск, "В" – взлет, "ГГ – полет и "С" – скоростной полет. Управление конусом электродистанционное.

Предохранение фюзеляжа от горячих газов осуществлялось с помощью защитного экрана. На экране имелся гребень, разделяющий два газовых потока. Гребень начинался на шпангоуте №19 и плавно переходил в районе шпангоута №29 в плоский экран, который заканчивался на шпангоуте №34. Внутреннюю обшивку защитного устройства изготавливали из листового дюраля толщиной 0,5 мм, внешнюю – из 1,2 мм жароупорной стали. Зазор в 15 мм между внутренней и внешней обшивкой защитного экрана, предназначенный для протока охлаждающего воздуха, обеспечивали стальные скобы и Z-образные стальные профили.

Топливная система состояла из 4-х фюзеляжных и 6-ти крыльевых непро- тектированных баков общей емкостью 1595 л. Все баки мягкой конструкции, за исключением фюзеляжного бака №4, который был металлическим. Питание двигателей керосином производилось через фюзеляжный бак №2. Система соединения баков обеспечивала определенную последовательность выработки топлива с целью сохранения в полете передней центровки са-

Прицел ПКИ-1

Автоматический стрелковый прицел АСП-1Н молета.

Самолеты первых серий были оборудованы системой поддавливания топлива, которая вместе с помпами Томпсона служила для обеспечения полетов на высотах до 13000 м. Воздух для поддавливания отбирался от обоих двигателей после 7-й ступени компрессора. Однако из-за ненадежности системы поддавливания она в дальнейшем была заменена специальным насосом, установленным на фюзеляжном баке №4.

Оборудование. Приборное оборудование состояло из 21 прибора. Пилотажно-навигационные приборы устанавливали на откидной части приборной доски. Источником электроэнергии являлся трофейный генератор LR-2000, замененный в ходе серийного выпуска на отечественный ГСК-1500, и аккумулятор 12А-10.

Самолет оборудовался радиополукомпасом с отметчиком РПКО-10М и приемо-передающей радиостанцией РСИ-6, в комплект которой входили приемник РСИ-6М и передатчик РСИ- 6. Антенна – однолучевая, длиной 4,85 м. Мачта высотой 0,67 м крепилась на правой стороне фюзеляжа.

На самолете был установлен кислородный прибор легочного типа КП-14, который находился на левой стороне фюзеляжа между шпангоутами №9 и №10. Кислородный баллон (4 литра) устанавливался на левом борту носовой части у шпангоута №12. Доступ к баллону осуществлялся через носовой откидной люк.

Бронирование состояло из двух бронеплит (12 мм). Первая бронеплита устанавливалась на шпангоуте №3 перед патронными ящиками, вторая – на шпангоуте №6 перед приборной доской. С машины №400 также устанавливали лобовое бронестекло (65 мм).

Вооружение включало одну пушку Н-37 с боезапасом 40 патронов и две пушки НС-23К с боезапасом по 80 патронов. С машины №380 на пушки НС- 23К стали устанавливать газоотводные трубы-глушители. Патронные ящики располагались в верхней части переднего отсека фюзеляжа. Доступ к боезапасу осуществлялся через носовой откидной люк. Прицел – коллиматорный ПКИ-1, а затем автоматический стрелковый прицел АСП-1Н. Для регистрации результатов стрельб на самолете был установлен кинофотопулемет С-13, который размещался в лобо- вике левой консоли крыла на кронштейне, установленном на нервюре №1.

МиГ-9 С ТОРМОЗНЫМИ ЩИТКАМИ

Истребитель оборудованный тормозными щитками

С целью обеспечения возможности длительного пикирования, а также улучшения маневренных характеристик истребителя МиГ-9 уже после завершения тренировки, к так и несостоявшемуся ноябрьскому воздушному параду 1946 г. военные просили оснастить самолет воздушными тормозными щитками. Это было отмечено и в акте по результатам государственных испытаний машины. Для удовлетворения требованиям ВВС в ОКБ-155 был разработан проект установки воздушных тормозов. Щитки прямоугольной формы было решено установить на закрылках, вписав их в контур последних. В открытом положении тормозные щитки принимали положение, перпендикулярное воздушному потоку. После согласования с военными в опытном производстве начали переоборудование машины для проведения летных испытаний. Модернизированный самолет требовалось предъявить на государственные испытания в марте 1947 г., но в дальнейшем этот срок был перенесен на июль.

Оборудование истребителя МиГ-9 тормозными щитками было завершено 26 марта 1947 г. После наземной отработки машину передали на заводские испытания, которые завершились 7 июля с удовлетворительными результатами. Применение щитков значительно улучшило характеристики торможения самолета, что также способствовало увеличению времени ведения непрерывного огня по наземным целям. Управление щитками было удобное, и при выпуске они не изменяли балансировку самолета. Однако в связи с необходимостью использования машины для срочных испытаний вооружения, переоборудованный самолет на госиспытания не передавали. Государственные испытания тормозных щитков были проведены на втором опытном экземпляре учебно-тренировочного истребителя – УТИ МиГ-9. По результатам его испытаний в ГК НИИ ВВС тормозные щитки были рекомендованы к запуску в серийное производство. По планам выпуск истребителей МиГ-9, оборудованные тормозными щитками должен был начаться с середины марта 1948 г. с машины №450. Однако это мероприятие так и осталось в планах, в связи с решением о запуске в серию на заводе №1 истребителя МиГ-15.

Тормозной щиток самолета МиГ-9 в выпущенном положении

МиГ-9 С ПОДВЕСНЫМИ ТОПЛИВНЫМИ БАКАМИ

Истребитель МиГ-9 №101001 с 260-литровыми подвесными топливными баками.

В соответствии с заданием третий опытный экземпляр истребителя МиГ- 9 (Ф-3) в ноябре 1946 г. должен был быть предъявлен на государственные испытания оборудованным подвесными топливными баками (ПТБ). Однако из-за участия самолета в подготовке к ноябрьскому воздушному параду осуществить это мероприятие на машине Ф-3 не удалось. В результате подвесными баками оборудовали первый серийный экземпляр истребителя МиГ- 9 №101001. В апреле 1947 г. переоборудованный самолет необходимо было предъявить на госиспытания.

Сбрасываемые металлические баки емкостью по 260 л имели обтекаемую форму и были размещены на концах крыла у нервюры №21. Подвеска баков двухточечная и осуществлялась при помощи крюка, расположенного в центре тяжести бака, и бомбового замка МДЗ-40, фиксирующего бак за специальное ухо, укрепленное в его задней части. Боковые усилия воспринимали четыре регулируемые упора. Баки взаимозаменяемые. Время установки при работе двух человек 15-18 мин. Сброс баков осуществлялся одновременно при открытии замков бомбодержателей. Взлетная масса самолета с заправленными ПТБ возросла до 5490 кг.

Заправка подвесных баков могла осуществляться как централизованно, через третий фюзеляжный бак, так и через заливные горловины. Подключение ПТБ к основной топливной системе было выполнено таким образом, чтобы не нарушать существующий порядок выработки горючего из основных баков, а также герметичность топливной системы после сброса. Помимо установки ПТБ на машине провели ряд конструктивных изменений, направленных на улучшение эксплуатационных характеристик.

27 декабря 1946 г. переоборудованный и доработанный МиГ-9 №101001 передали на заводские летные испытания, которые завершились 5 апреля 1947 г., подтвердив все расчетные данные. По результатам проведенных испытаний дальность полета истребителя МиГ-9, оборудованного подвесными топливными баками, увеличилась с 810 км до 1100 км. Высоту 5000 м машина набирала за 6,25 мин. Практический потолок составил 12800 м.

Государственные испытания в ГК НИИ ВВС начались 28 апреля 1947 г., однако уже 8 мая они были приостановлены из-за отсутствия запасных двигателей РД-20 серии А-1. В дальнейшем испытания подвесных топливных баков продолжили на втором опытном экземпляре учебно-тренировочного истребителя УТИ МиГ-9.

Размещение 260-литрового подвесного топливного бака на крыле истребителя МиГ-9 №101001

КОЛЛЕКЦИЯ

ТЯЖЕЛЫЕ ИСТРЕБИТЕЛИ*

Уважаемые читатели!

Начиная с 1997 года в нашем журнале ведется рубрика "Тяжелые истребители Второй мировой войны", в которой мы рассказали практически о всех двухмоторных поршневых самолетах этого типа. Впереди вас еще ждут материалы о тяжелых одномоторных истребителях. Однако в связи с тем, что в настоящее время в разделе "Самолеты ОКБ МиГ" публикуются материалы о первых отечественных реактивных истребителях, мы решили рассказать вам и о зарубежных аналогах – двухмоторных истребителях Ме-262 и "Метеор", ставших первыми серийными боевыми самолетами Германии и Великобритании, пошедшими в бой, и которые самым естественным образом вписываются в тематику рубрики "Тяжелые истребители".

Виктор ВАКУРСКИЙ Хельмут ВАЛЬТЕР* Андрей ФИРСОВ

МЕССЕРШМИТТ Me 262

В аналах истории боевой авиации есть моменты, когда технические нововведения в один момент сводили на нет боевую ценность всех предыдущих самолетов. Наиболее ярким примером этого стал Me 262. Его преимущество было таковым, что только один этот тип чуть было не позволил люфтваффе вновь, как в первые дни Второй мировой войны, почувствовать себя полными хозяевами в воздухе. Но вместо боевых подвигов Me 262 запомнился только как образец тех колебаний и нерешительности, которые испытывали программы производства самолетов незадолго до конца "третьего рейха»

Еще долго после окончания боевых действий в Европе вопрос, почему Германия не смогла реализовать боевых преимуществ Me 262, оставался загадкой. Заявлялось, что медлительность и нерешительность ряда лидеров "третьего рейха" привели к запаздыванию с производством Me 262 на шесть месяцев и недостаточным объемам поставок, что не позволило оказать серьезного влияния на ход войны в воздухе. Но были ли эти утверждения истиной?

Да, были медлительность и нерешительность части лидеров Германии. Самолет долго не мог дождаться необходимой поддержки у части Технического департамента министерства авиации. Были и задержки в работах над истребителем. Наиболее известной из них было требование Гитлера в первую очередь выпускать Me 262 в варианте так называемого "блиц-бомбардировщика Все это объявлялось потом главной причиной задержки боевого дебюта, который мог бы по крайней мере на время изменить ход воздушной войны над Европой. Но эти ли причины оказались главными?

А ведь было и гораздо более простое объяснение – фирма "Юнкерс" не смогла довести до серийного производства ранее середины 1944 г. свой турбореактивный двигатель, так что массовые поставки истребителя Мессершмитта просто не могли начаться раньше сентября-октября. Кроме того, самолет пошел в бой, еще даже не закончив цикл испытаний, а начало его использования было явно преждевременным.

Вполне очевидно, что возможность быстрого создания такого радикального самолета, как Me 262, имела свои пределы. Даже полная поддержка программы на более ранней стадии работ по Me 262 вряд ли могла ускорить ввод его в строй.

И хотя до сих пор продолжаются рассуждения на тему о возможности более раннего появления Me 262, одно безусловно: Me 262 стал первым боевым самолетом с турбореактивным двигателем, пошедшим в бой. Отдельные же заявления о том, что первым достиг "операционного статуса" английский "Метеор"таким образом, не имеют под собой оснований. Me 262 первым открыл огонь по самолетам противника. Таким образом, каким бы ни был результат боевого приме- нения Me 262, он навсегда связан с новой страницей в истории воздушных войн.

ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ

Разработка Me 262 началась осенью 1938 г, когда Технический департамент заключил с фирмой "Мессершмитт А.Г." контракт на проектирование самолета под два турбореактивных двигателя, работы по которым шли на BMW. Ожидалось, что новые двигатели BMW Р 3302 смогут развить тягу до 600 кг и будут готовы для установки на самолет к декабрю 1939 г. С самого начала работ конструкторы "Мессершмитта" рассматривали самолет в качестве перехватчика, и именно в таком варианте 7 июня 1939 г. предложили свой "проект 1065" Техническому департаменту. Впрочем, заданием круг боевых задач тогда еще не определялся.

Эскизный проект Me 262

Продувочная модель Me 262

Me 262V1 с двигателем Jumo 210G

"Проект 1065" предусматривал создание цельнометаллического низко- плана с убирающимся шасси и двумя турбореактивными двигателями BMW Р 3302, установленными в корне крыла. Крыло должно было иметь размах 9,4 м и площадь 18,0 м 2 . Длина самолета определялась в 9,3 м, а скорость оценивалась в 900 км/ч. На основе этого предложения был заключен контракт на изготовление макета, инспекция которого состоялась в январе 1940 г, а через несколько недель, 1 марта 1940 г., последовал контракт на детальную проработку и изготовление трех опытных самолетов для летных и статических испытаний. Самолет получил обозначение Me 262. Одновременно контракт на опытный реактивный истребитель Не 280 получила фирма "Эрнст Хейнкель флюгцойгверке", и работы по нему пошли независимо от "Мессершмитта".

К тому времени стало очевидно, что заявленные сроки готовности двигателей БМВ слишком оптимистичны. Для разработки двигателя заданной мощности и надежности, пригодного для установки на самолет, требовалось гораздо больше времени. К тому же Р 3302, получивший официальное обозначение BMW 003, оказался большим по диаметру, и, как следствие, его установка в корне крыла стала невозможной. Проект самолета переделали и 15 мая 1940 г. вновь представили Техническому департаменту. Теперь предлагался больший по размерам самолет с установкой двигателей на крыле где-то на четверти размаха. Фюзеляж треугольного сечения представлял собой цельнометаллический полумонокок с работающей обшивкой. Однолонжеронное крыло цельнометаллической конструкции в средней своей части почти не имело стреловидности. Консоли же имели небольшую стреловидность. На них стояли автоматические предкрылки и элероны типа Фриза. Основные стойки шасси убирались к линии симметрии самолета под фюзеляж, а хвостовое колесо – назад.

Новый проект был принят Техническим департаментом в начале июля 1940 г., а изготовление трех первых Me 262 началось в Аугсбурге в следующем месяце. К тому времени БМВ столкнулась с большими трудностями в доводке двигателя – испытания на стенде показали тягу всего 260 кг. Однако летом 1939 г. контракт на разработку турбореактивного двигателя получила и фирма "Юнкерс", что позволило рассматривать новый Jumo 004 в качестве альтернативы двигателю BMW, если последний не удастся довести. Jumo 004 создавался под руководством Ансель- ма Франца и был максимально простым даже в ущерб характеристикам. Это снимало трудности с его освоением и серийным производством. Как и BMW 003, он должен был на скорости 900 км/ч развивать тягу 600 кг или 680 кг на стенде. Впервые Jumo 004 был испытан в ноябре 1940 г. Конструкторы практически сразу столкнулись с рядом проблем, так что время появления летного образца оказалось трудно предсказать. В феврале рассмотрели вопрос о возможности установки на Me 262 в качестве временной меры двух ракетных двигателей "Вальтер" HWK R II-203b. Двигатели развивали тягу 750 кг, но их летного образца также еще не существовало. Предложение использовать эти двигатели только для летных испытаний Me 262 не прошло – ожидаемая экономия времени была небольшой.

Первый опытный самолет Me 262 VI с поршневым двигателем Jumo 210G

Me 262 VI с двумя турбореактивными двигателями BMW Н3302 и одним поршневым двигателем Jumo 210G

Me 262 V2 (PC+UB) в ожидании двигателей

Me 262 V3

В качестве временной меры первый опытный Me 262 VI был оснащен установленным в носовой части фюзеляжа 12-цилиндровым поршневым двигателем жидкостного охлаждения Jumo 210G. Это позволило провести летные испытания до поставок турбореактивных двигателей. В таком виде 18 апреля 1941 г. под управлением флюг-ка- питана Фрица Венделя Me 262 V1 впервые поднялся в воздух. Взлетный вес составлял 2660 кг. Из-за скоростного профиля крыла и низких разгонных характеристик самолет с поршневым двигателем разбегался вдоль всей взлетной полосы, и Венделю удалось поднять его в воздух у самой границы аэродрома.

С двигателем Jumo 210G самолет в горизонтальном полете хотя и развивал скорость не более 415 км/ч, зато показал очень хорошую управляемость. Для исследования поведения самолета на больших скоростях было проведено несколько полетов на пикирование, но на скорости 535 км/ч были выявлены колебания руля высоты. Небольшие доработки позволили избавиться от этой проблемы. Под управлением Венделя и его коллеги Карла Баура самолет все лето 1941 г. использовался для исследования летных характеристик, измерения нагрузок на рули управления и т.п.

Первые летные двигатели BMW 003 прибыли в Аугсбург из Берлин-Шенефельде в середине ноября 1941 г. На номинале их тяга составляла 460 кг. Двигатели были закодированы как "специальная силовая установка". Их решили поставить на Me 262 VI, но сохранить при этом на всякий случай поршневой Jumo 210G. После статических испытаний опытный самолет был готов к первому полету 25 марта 1942 г. Пилот – опять же Вендель – несмотря на работу всех трех двигателей, с трудом оторвал самолет в конце взлетной полосы, очень медленно набрал высоту 50 м, но, когда стал убирать шасси, из левого BMW 003 вырвалось пламя, а через несколько секунд и из правого двигателя. С дополнительным воздушным сопротивлением и весом двух турбореактивных двигателей мощности одного Jumo 210G было явно недостаточно, но Вендель тем не менее сумел развернуться и совершить посадку.

Двигатели немедленно были сняты обслуживающим персоналом из BMW. После их осмотра обнаружили поломки лопаток компрессора. Это было совершенно необъяснимо, поскольку на стенде двигатели успешно развивали гораздо большие обороты, чем в этом полете. Смущенные двигателисты вернулись на завод BMW, и прошло довольно много времени, прежде чем на "Мессершмитте" о них услышали снова. За это время двигатель BMW 003 был практически полностью перепроектирован. Новый BMW 003А имел большую полетную массу и был готов для летных испытаний только в октябре 1943 г., когда его опробывали в полете на летающей лаборатории Ju 88А.

К счастью Мессершмитта, фирме Юнкерс удалось довести свой Jumo 004. Началась работа по адаптации под новый двигатель третьего опытного Me 262 V3, опережавшего по готовности второй прототип. Предсерийные Jumo 004А-0, поставленные в Аугсбург, оказались больше и тяжелее, чем BMW 003. Это заставило увеличить мотогондолы и вертикальное оперение. Летные испытания были переведены в Лейп- хейм, где можно было использовать 1100-м взлетную полосу. Рассчитывали, что при тяге двух двигателей Jumo 004А по 840 кг и весе чуть больше 5000 кг самолет сможет оторваться от земли на скорости 180 км/ч. Взлетная полоса в Лейпхейме не была больше, чем в Аугсбурге, но зато имела гудроновое покрытие, более подходящее для испытаний.

Ранним утром 18 июля 1942 г. флюг- капитан Вендель вырулил на старт и после пробега 800 м уже достиг скоро?» сти отрыва. К своему удивлению пилот обнаружил, что на этой скорости руль высоты совершенно не эффективен, и, следовательно, нельзя было оторвать хвост от земли. Для принятия решения не было времени (оставалось 300 м), их хватило только-только для торможения самолета. Было очевидно, что низкоопущенный хвост самолета приводил к "затенению" руля высоты крылом. Один из членов испытательной команды предложил Венделю при достижении скорости отрыва быстро отработать тормозами, что должно было заставить самолет "взбрыкнуть" и поднять хвост. Вендель решил проверить это предложение, и в 8.40 утра Me 262 впервые успешно поднялся в воздух на реактивной тяге. Через двенадцать минут Вендель приземлился и доложил: "Сразу после касания тормозов хвост самолета оторвался, и я "почувствовал" руль высоты (до этого на Me 262V1 рули высоты были эффективны, так как обдувались воздушным винтом двигателя Jumo 210G). Турбореактивные двигатели работали как часы, а управляемость машины была на редкость приятной. В самом деле, я редко когда чувствовал такой энтузиазм во время первого полета на каком-либо другом самолете."

Подготовка Me 262 V3 к первому полету

Уникальные кадры кинохроники: взлет Me 262 V3

В 12.05 того же дня Вендель поднял самолет во второй полет, на сей раз на испытание маневренных качеств. Полет продолжался 13 минут и показал, что на виражах происходит срыв потока, причем сначала на центроплане. Чтобы решить эту проблему, толщину профиля крыла увеличили, а также удлинили хорду корневой части консоли и изменили угол стреловидности по передней кромке. Кроме того, предкрылки установили и на центроплан. После этих доработок Вендель возобновил полеты. Хотя на скорости 700 км/ч отмечались колебания оперения и некоторая неустойчивость на курсе, в целом характеристики самолета были вполне удовлетворительными.

После шести полетов на Me 262 V3 посчитали, что можно приглашать пилота из испытательного центра, и 17 августа 1942 г в Лейпхейм прибыл инженер Беаувайс. Вендель кратко объяснил ему особенности поведения двигателей Jumo и "способ" поднятия хвоста самолета, после чего ушел на 800- метровую отметку взлетной полосы. Беаувайс начал разбег, но к точке отрыва хвостового колеса он явно не набрал необходимой скорости. Беаувайс использовал тормоза после 900 м пробега, но хвостовое колесо после отрыва опять опустилось на землю. После третьей попытки ему удалось оторвать хвост самолета и подняться в небо, но границу аэродрома он пересекал слишком низко – колеса "стригли" колосья пшеницы и наконец крыло зацепилось за гору навоза. Самолет перевернулся. К счастью, пилот получил лишь небольшие ранения, но авария серьезно задержала дальнейшие работы. Венделю и Бауру пришлось продолжить полеты на Me 262 VI с поршневым двигателем, и только 1 октября 1942 г к полету был готов Me 262 V2, оснащенный двигателями Jumo 004А.

В свою бытность в должности генераллюфтцойгмейстера Эрнст Удет проявлял мало интереса к реактивным самолетам и вообще ставил вопрос о сворачивании работ по столь нестандартным боевым машинам. Этого мнения придерживался и сменивший его Мильх, но несомненный успех с испытаниями Me 262 V3 позволил получить заказ на еще два опытных самолета и 15 предсерийных. Последние должны были получить двигатели Jumo 004В, имевшие при той же тяге меньший вес. В октябре 1942 г., после успешных испытаний Me 262 V2 заказ был удвоен, но подготовку серийного производства Me 262 министерство авиации и департамент Мильха считали мерой преждевременной. Потом это объяснялось боязнью политического риска безусловной поддержки столь необычного самолета. Но следует помнить, что до того времени был облетан только один опытный самолет на реактивной тяге. Сам планер самолета был еще сыроват для серийного производства. Двигатели были слишком чувствительны и требовали осторожной работы, даже от пилотов-испытателей. Весьма сомнительно, что рядовые пилоты строевых частей могли бы освоить такой самолет.

В начале 1943 г. Me 262 V3 был доработан, после чего самолет вернули в Лекфельд. Вскоре самолет был облетан капитаном Вольфгангом Шпате. Во время второго полета Шпате на вираже, на высоте 3000 м убрал газ, и двигатели неожиданно заглохли. Самолет быстро терял высоту. На 1500 м Шпате попытался запустить двигатели. На 500 м заработал левый двигатель, а вскоре и правый. Как потом выяснилось, при уборке газа во время скольжения самолета на крыло, когда лопасти компрессора вращались совершенно свободно, воздушный поток сильно затормозил вращение турбины, что и привело к остановке двигателя. После этого инцидента двигатели Me 262 V3 были полностью перебраны. В следующий полет самолет повел помощник Венделя – Остретаг. Вскоре после взлета с аэродрома Лекфельда самолет вошел на высоте около 500 м в пикирование и разбился, а пилот погиб.

Причины катастрофы Me 262 V3 сначала оставались загадкой, было только известно, что перед входом в пикирование на самолете отказал один из двигателей. Позже внимание привлек к себе "цвибель" (луковица) – центральное тело сопла двигателя, положение которого постоянно регулировалось пилотом для изменения тяги, температуры выхлопа и т.п. После катастрофы с несколькими Me 262 оказалось, что "цвибель" иногда соскакивал с крепления и затыкал сопло двигателя. Это тут же приводило к несимметричности тяги, скольжению на крыло, а стабилизатор, затененный фюзеляжем, оказывался неэффективным. Только несколько пилотов уцелело в такой передряге. Возможно, что от этого же погиб и Остертаг.

К тому времени к испытанию Me 262 подключили Герда Линднера, а с апреля был готов четвертый опытный самолет Me 262 V4. Вольфган Шпате с энтузиазмом писал генерал-лейтенанту Адольфу Галланду об успешных испытаниях нового истребителя. В результате 22 апреля 1943 г. Галланд посетил Лекфельд и лично совершил полет на Me 262 V4. Он полностью подтвердил выводы Шпате.

Галланд также согласился со Шпате о необходимости значительно увеличить продолжительность полета. Это вело к увеличению объема топливных баков и, как следствие, к возрастанию взлетного веса. Так как при этом "техника" отрыва хвостового колеса явно не годилась, специалисты люфтваффе предложили рассмотреть возможность установки на истребитель носового колеса. Мессершмитт, присутствующий при этом разговоре, возмутился: "Господа! Будьте осторожны, решая судьбу запуска в серию Me 262. Разве он не достаточно превосходит других, чтобы его не запустить в серию в нынешнем виде? Мы. можем осуществить все эти доработки в рабочем порядке!" Месяц спустя Галланд опять посетил Лекфельд, чтобы вновь облетать Me 262 V4. Через три дня "генерал от истребителей" писал Герингу: "Эта машина настоящая улыбка фортуны! Она дает нам преимущества, пока противники используют самолеты с поршневыми двигателями. Насколько я могу судить, фюзеляж самолета сделан как надо, двигатели дают самолету все, что ему нужно, за исключением условий взлета-посадки. Этот самолет открывает новую страницу воздушного боя". Галланд выступил даже с предложением резко ограничить производство одномоторных истребителей только выпуском Fw 190, а все промышленные мощности переключить на выпуск Me 262.

Me 262 V2, получивший, наконец-то, реактивные двигатели Jumo 004А. Обратите внимание на переразмеренные гондолы.

Me 262 V5 с неубирающейся носовой стойкой шасси

На конференции у генераллюфтцойгмейстера 2 июня 1943 г. было решено запустить Me 262 в серию, так как "он превосходит всех по скорости, а также по многим другим характеристикам". Однако 11 недель спустя, когда Эрхард Мильх объявил о необходимости доведения ежемесячного выпуска истребителей до 4000 машин и Галланд потребовал, чтобы не менее 25% из них были реактивными, Мильх отказался, на том основании, что якобы он не может остановить уже запущенные программы производства только ради одного Me 262.

При этом он утверждал, что "фюрер чувствует тут слишком большой риск. Я персонально отвечаю за выполнение планов. Однако как солдат я не могу позволить себе вольность. Если фюрер приказал соблюдать осторожность, я ее буду соблюдать".

Впервые производство Me 262 было предусмотрено в "Программе 223", ставившей задачу довести к маю 1944 г. выпуск реактивного истребителя до 60 машин в месяц. Но на "Мессершмитте" почувствовали, что осторожность, высказанная Гитлером, продолжает оказывать свое влияние – министерство авиации не спешило обеспечить производство истребителя необходимыми материалами, людьми и оборудованием. Сама фирма "Мессершмитт А.Г." имела очень ограниченные возможности производства оснастки и шаблонов, но нужно отметить, что и министерство авиации имело связанные руки – воздушное наступление союзников, имевшее главной целью авиапромышленность Германии, резко сократило производство необходимого оборудования и оснастки, и если бы существующие программы производства не обеспечивались ими в первую очередь, то выпуск боевых самолетов резко покатился бы вниз.

Мессершмитту ничего не оставалось, как при поддержке Галланда обратиться к Герингу. На Геринга их доводы подействовали, и после консультации с Гитлером 2 ноября 1943 г. в Техническом департаменте была образована комиссия под руководством полковника Петерсена специально по надзору за доводкой Me 262.

В тот же день по приказу Гитлера Геринг посетил Аугсбург, чтобы якобы проконсультироваться с дирекцией "Мессершмитта", Мильхом, Галландом и главой Технического департамента генерал-майором Ворвальдом о путях ускорения работ по Me 262. Однако Гитлер хотел узнать ответ только на один вопрос: "Сможет ли Me 262 нести бомбы?" Когда Геринг коснулся этой темы, Мессершмитт заметил, что первоначальные планы всегда предусматривали установку держателей для пары 250-500-кг бомб. Оборудование, отметил он, еще не установлено, так как машина не подготовлена к серийному производству. После этого Геринг ошарашил Мессершмитта тем, что фюрер хотел услышать только это. Далее Геринг спросил, как скоро появится первый самолет, способный нести бомбы. Получив прямой вопрос, Мессершмитт был вынужден все же признаться, что держатели и механизм бомбосброса следует еще спроектировать. Геринг заявил: "Но вы сказали, что первоначальные планы предусматривали установку бомбодержателей. Я понял это так, что Вы уже решили эту проблему!" На это Мессершмитт ответил, что такие работы были включены в самый конец плана работ.

Такой ответ Геринга не удовлетворил, и он настоял на вопросе, как скоро можно установить механизмы бомбосброса, "если необходимость потребует". На что Мессершмитт ответил на удивление небрежно: "О, не так долго – недели две, возможно. Это не более сложная проблема, чем потом их закамуфлировать!" Геринг, конечно, догадался, что Мессершмитт просто тянет время, и к вопросу о переоборудовании Me 262 в истребитель-бомбардировщик тогда больше не вернулся. Геринг спросил, сколько сейчас летных Me 262. Мессершмитт был вынужден признать, что только один (V4). При этом он отметил, что было больше: один (V3) был разбит, а два (VI и V2) были серьезно повреждены, еще один (V5) был переоборудован под установку носового колеса, но его взлетно-посадочные характеристики от этого не улучшились. Мессершмитт надеялся, что вопрос об использовании Me 262 в качестве бомбардировщика больше не всплывет.

Через десять дней, 12 ноября, Мильх, касаясь вопроса о людских ресурсах, задействованных в программе Me 262, спросил генерал-майора Ворвальда: "Есть тут одна проблема: достаточно ли Me 262 и его двигатели технологичны, чтобы мы могли начать их производство в следующем году? Насколько мы готовы, не с точки зрения разработки, а с точки зрения производства?" Ворвальд довольно безответственно сказал: "Готовы", но майор Кнемейер отметил, что на заводах "Мессершмитта" сейчас сложилось катастрофическое положение – они были в полном прорыве.

(Продолжение следует)

Владимир КОТЕЛЬНИКОВ

ГЛОСТЕР "МЕТЕОР"

Приоритет в боевом использовании реактивной авиации, бесспорно, принадлежит немцам. В конце войны они не только наладили массовое производство истребителей, разведчиков и бомбардировщиков с турбореактивными и ракетными двигателями, но и с успехом применили их в значительном количестве на фронтах. В странах антигитлеровской коалиции тоже вели работу над подобной техникой, но лишь одна машина "вызрела" настолько, чтобы принять участие в боевых действиях. Это был английский "Метеор".

Так же как и в Германии, в Великобритании к исследованиям в области турбореактивных двигателей приступили еще до начала Второй мировой войны. Ими руководил Фрэнк Уиттл, бывший летчик, основавший в 1936 г. в Люттеруорте компанию "Пауэр джетс". В середине 1939 г. он уже имел работающий на стенде двигатель тягой 270 кг. С материалами по своей разработке в августе того же года Уиттл явился в конструкторское бюро компании "Глостер эйркрафт" в Брокуорте и предложил главному конструктору Джорджу Картеру совместно создать самолет принципиально нового типа. Картера идея заинтересовала, и он с группой коллег поехал посмотреть творение Уиттла. Идея действительно выглядела заманчиво: создать нечто такое, чего никто еще не видел (английские источники ничего не говорят о том, поступала ли в Великобританию разведывательная информация о работах немцев).

Когда Картер сделал первые варианты компоновки, был заключен официальный контракт с министерством авиации на постройку опытной машины. Это произошло 3 февраля 1940 г. Самолет считался экспериментальным, что подтверждалось буквой "Е" в обозначении технического задания (Е.28/39), но предполагалось, что он может стать основой для разработки скоростного истребителя-перехватчика с оговоркой "если позволят ограничения габаритов и веса возможностями силовой установки". В этом случае собирались установить вооружение из четырех пулеметов калибра 7,69 мм с общим боезапасом 2000 патронов.

Самолет по заданию Е.28/39, получивший название "Пайонир", построили в начале 1941 г. в одном из гаражей в Челтенхеме, ставшем с началом войны филиалом авиазавода. Это был небольшой цельнометаллический моноплан с трехколесным шасси. 15 мая он впервые поднялся в воздух. На нем стоял двигатель W.1 тягой 390 кг. Ресурс мотоустановки составлял всего 10 часов.

Хотя до скорости 612 км/ч, предусмотренной в задании, "Пайонир" не дотянул (заданием предполагалось, что Уиттл поднимет тягу до 545 кг), но даже со своим маломощным двигателем он показал более 480 км/ч, доказав перспективность применения реактивной тяги. Два таких самолета служили как летающие стенды до 1944 г. с последовательной заменой силовых установок на все более совершенные.

Когда "Пайонир" только проектировали, Картеру уже стало ясно, что истребителя из него никак не получится. Тяга одного двигателя была столь мала, что самолет просто не смог бы подняться с грузом вооружения и различного военного оборудования. Конструктор не видел никакой альтернативы переходу на двухмоторную компоновку. В августе 1940 г. он сделал первые расчеты такой машины, рассмотрев три варианта размещения двигателей: в фюзеляже, под фюзеляжем и на крыле. Выбрали последний, так как он обеспечивал наиболее удобный подход к очень капризным еще моторам.

С учетом эскизных проработок Картера министерство авиации выдало фирме "Глостер" официальное задание F.9/40 на тяжелый истребитель-перехватчик с вооружением из шести 20-мм пушек (со 120 снарядами каждая) и размещением летчика в высотном скафандре. Позднее последнее требование изменили – понадобилась гермокабина.

В декабре 1940 г. конструкторы уже завершили общую компоновку машины, обозначенной G.41. Истребитель рассчитывался на массовое производство с привлечением предприятий-субподрядчиков. Конструкция его предполагала членение на ряд крупных узлов, собиравшихся независимо друг от друга. Носовая часть включала пилотскую кабину, пушки и носовую стойку шасси. Гермокабина создавалась в сотрудничестве с фирмой "Уэстленд", которая предоставила чертежи, сделанные для своего высотного перехватчика (поршневого). Фонарь кабины откидывался вбок. Пушки стояли попарно слева, справа и под кабиной. Последняя пара располагалась очень неудобно, и заказчик согласился от нее отказаться, но взамен потребовал увеличить боезапас оставшихся пушек до 150 снарядов на ствол. Центральная часть фюзеляжа выполнялась интегрально с центральной секцией крыла и мотогондолами. В ней находились топливный бак и снарядные короба. Интересна увязка двигателя с крылом: он крепился к переднему лонжерону и насквозь проходил через задний, в котором сделали специальное кольцевое гнездо. Основные стойки шасси укладывались в крыло, а не в мотогондолы. Хвостовая часть отстыковывалась по стрингерам и конструктивно представляла собой традиционный полумонокок. Стабилизатор Картер приподнял необычно высоко, опасаясь влияния на рули реактивных струй.

Модель нового самолета успешно прошла продувки в аэродинамической трубе.

В январе 1941 г. фирма предъявила полноразмерный макет фюзеляжа с одной консолью. После внесения необходимых поправок, 2 февраля его окончательно одобрили. Теперь наступило время рабочих чертежей; их нужно было около 3000. Для ускорения работы выпуск чертежей узлов частично передали будущим изготовителям, а также привлекли конструкторов фирмы "Армстронг Уитворт".

Первый опытный "Метеор" – Глостер F9/40 (DG 202/G)

Опытный Глостер F9/40 (DG 205IG) с двигателями W.2B/23

Опытный Глостер F9/40 (DG 204/ G) с двигателями F.2

Решили строить сразу 12 опытных самолетов. На первом хотели вести заводские испытания, на втором – доводить двигатели, на третьем – испытывать гермокабину и вооружение, на четвертом – оборудование, а пятый собирались предъявить на официальные испытания. Шестой должен был отправиться за океан: в порядке обмена опытом его хотели "махнуть" на первый американский реактивный самолет ХР-59 "Эйракомет". Две машины предполагалось передать для исследований в научно-исследовательский институт RAE, еще две держать в резерве, а две последних сдать ВВС для обучения летчиков и отработки тактики применения новой техники. Эта серия должна была быть вооружена по первоначальной схеме – шестью пушками.

По плану первый истребитель требовалось собрать к февралю 1942 г. Не дожидаясь готовности хотя бы одного самолета, 21 июня 1941 г. фирме выдали заказ сразу на 300 серийных машин.

Министерство и "Глостер" состязались, изобретая для реактивного истребителя все более звучные имена: "Террифайтер" и "Тандерболт", "Циклон" и "Уайлдфайр", "Эвенджер" и "Скайрокет", "Донтлесс" и "Тайрент", "Вайолент" и "Вортекс" Предлагались даже "Аннихилейтор", "Эйс" и "Репер". Лишь в феврале 1942 г. наконец остановились на том названии, которое стало так привычно – "Метеор".

Однако вопреки оптимистичным планам, производство затормозилось. Часть поставщиков (а узлы изготовлялись примерно десятком заводов) не уложилась в сроки. Возникли проблемы с взаимозаменяемостью. Развалился на прочностных испытаниях задний лонжерон крыла, и его пришлось переконструировать, применив местами взамен легких сплавов легированную сталь. Но хуже всего обстояло дело с двигателями. На самолет собирались поставить усовершенствованные W.2B тягой по 500-545 кг, серийное производство которых осваивала фирма "Ровер мотор" под названием "Уэлланд".

Первый двигатель прибыл на сборку только 20 мая 1942 г., да и годился он только для наземных испытаний.

Подстраховываясь, министерские чиновники форсировали разработки конкурирующих фирм, начавших работу значительно позже Уиттла. "Де Хевилленд эйркрафт" готовила двигатель Н.1 "Гоблин" с таким же центробежным компрессором, как и на W.2B, а "Метрополитэн Виккерс" – F.2 с осевым компрессором. 4 июля "Глостер" получила распоряжение подготовить для их установки два опытных самолета.

К этому времени первый "Метеор" с номером DG 202/G уже бегал по летному полю, но взлетать с его двигателями было рискованно. W.2B опробовали на "Пайонире" и на летающей лаборатории, переделанной из бомбардировщика "Веллингтон", но это также были образцы с ограниченной надежностью. К концу октября уже стали поговаривать об отказе от "Метеора" вообще и прекращении финансирования программы. Пока заказ изменили до шести опытных экземпляров и предложили фирме "Глостер" строить палубные истребители "Сифайр" IX.

Наконец 28 ноября на завод привезли первый двигатель, пригодный для полетов. Но это был не W.2B, а Н.1. 12 января 1943 г. прибыл и второй. Их смонтировали на самолете DG 206/G. Поскольку Н.1 имел больший диаметр, пришлось переделывать задний лонжерон и мотогондолу. Это сделали еще в сентябре прошлого года, получив макеты двигателей Н.1 и F.2.

5 марта летчик Майкл Донт впервые поднял этот самолет в воздух с взлетной полосы в Кренуэлле. В апреле-мае на этой же машине совершили еше несколько полетов, после чего испытания перенесли на более просторный аэродром Чайлс-Эрколл, а затем в Бэрфорд. Ни разу длительность пребывания самолета в небе не превышала 20 минут.

20 июля взлетел DG 205/G с двигателями W.2B/23, 24 июля – аналогичный DG 202/G. В последующие два месяца оба они интенсивно испытывались вместе с DG 204/G, оснащенным моторами F.2.

Однако оснастка и инструмент с самого начала готовились для серийного производства варианта с "Уэллендами". Первой серийной модификацией стал "Метеор" F.I, он же G.41A. Опытный образец ее, самолет ЕЕ 210/G, взлетел в январе 1944 г. На нем стояли двигатели W.2B/23C, выпущенные фирмой "Роллс-Ройс", которая в 1942 г. приобрела лицензии на патенты Уиттла и подключила к совершенствованию конструкции свой огромный штат специалистов. W.2B/23C уже были намного надежнее своих предшественников. Для повышения устойчивости крылу придали поперечное V, вздернув концы на 5 градусов.

F.I считался переходной моделью к F.III, который собирались строить в массовых количествах. Поэтому "Метеоров" F.I заказали всего 20. Тем не менее, именно эта машина первой попала в строевую часть королевских ВВС. 12 июля 1944 г. один такой самолет доставили на авиабазу Калмхэд, где дислоцировалась 616- я эскадрилья. 616-я обладала опытным личным составом и воевала с 1940 г., летая на "Спитфайрах" разных марок. В 1943-44 годах ее летчики выполняли специальное задание – перехватывали над Англией немецкие высотные разведчики Ju-86. Об уровне квалификации пилотов эскадрильи косвенно свидетельствует то, что в ней числились два винг-ком- мандера, которым по званию полагалось бы командовать полком. Командир эскадрильи Э. Макдоуэлл и еще пять летчиков заранее прошли переподготовку в Фарнборо. Они стали инструкторами для остальных. Поскольку учебных самолетов с двойным управлением не имелось, технология была предельно простой: с кабины снимали фонарь, а инструктор усаживался верхом на фюзеляж за спиной пилота. Во время пробежек по аэродрому инструктор давал указания жестами, так как за ревом турбин услышать что-нибудь было невозможно. Вот таким манером за неделю подготовили 32 летчика. Учебный процесс обошелся в два "Метеора" – один разбили на третий день при посадке, другой расстреляли из пушек при неосторожном включении гашетки.

Опытный Глостер F9/40 (DG 208/G)

Пятый серийный "Метеор" F.I

"Метеор" F.III

27 июля эскадрилью впервые привлекли к операции "Дайвер" ("Ныряльщик") – охоте на немецкие самолеты-снаряды V-1. "Метеоры" при свете дня парами патрулировали побережье. В день совершалось шесть- семь вылетов по 40-45 минут. В первый же вылет летчик Уотте засек "Фау" поблизости от Эшфорда, зашел в атаку, но пушки заклинило. 4 августа ситуация повторилась. Пилот Дин обнаружил под собой летящий самолет-снаряд, спикировал на него и открыл огонь. После пары выстрелов оружие замолчало. Но летчик проявил смекалку. Он пристроился к "Фау" сбоку, уравнял скорости и подсунул свою плоскость под крыло самолета-снаряда. Последовала плавная "бочка", и V-1 перевернулась на спину. Гироскопы крылатой ракеты не выдержали такого издевательства: "Фау" вошла в штопор и, упав в лес, взорвалась. Вернувшись на аэродром, Дин выяснил, что честь уничтожения первой цели ему придется разделить с другим летчиком, Дж. Роджером, который тоже встретил самолет-снаряд, но разделался с ним пушечным огнем.

Причину частого отказа пушек потом выявили. Ею оказалась неудачная конструкция гильзоотводов, исправленная на модификации F.III.

Всего за время патрулирования над Ла-Маншем 616-я эскадрилья уничтожила 13 V-1. Но в октябре эту часть сняли с боевой работы и поручили ей задачу учебную. Разведка союзников была встревожена все учащающимися сообщениями о немецких реактивных истребителях. Срочно требовалось выработать тактику борьбы с ними. Особенно нервничали американцы, чьи тяжелые бомбардировщики летали днем. В порядке эксперимента организовали серию учебных атак на большое соединение "Либерейторов" с охранением из "Мустангов" и "Тандерболтов". Пользуясь превосходством в скорости в вертикальном маневре, "Метеоры" успешно прорывались через эскорт и атаковали В-24. Единственным противоядием оказалось выделение групп истребителей, идущих с превышением на 2000-2500 м над строем бомбардировщиков. При появлении реактивных самолетов они разгонялись на пикировании и успевали сделать один-два захода на них.

В декабре 1944 г. 616-ю эскадрилью начали перевооружать на новые истребители "Метеор" F.III (G.41C). Пропущенный F.II существовал в единственном экземпляре. Когда серийное производство F.I задерживалось из-за длительной доводки двигателей W.2B/23, министерство авиапромышленности в качестве альтернативы собиралось выпустить серию из 50 истребителей с моторами Н.1 "Гоблин". Но испытания DG 206 показали, что короткие и широкие мотогондолы "Гоблинов" резко ухудшали обтекание крыла. Из-за возникновения тряски нельзя было полностью использовать тягу этих мощных двигателей в горизонтальном полете. Впоследствии Н.1 эксплуатировали на истребителях "Вампир".

F.III же должен был иметь пару двигателей W.2B/37 "Дервент" I тягой по 910 кг. На этой модели внесли еще ряд изменений: усовершенствовали щитки, увеличили запас топлива, провели местные усиления планера. Внешне F.III легко отличался по новому сдвигающемуся (а не откидывающемуся вбок, как раньше) фонарю кабины. В августе 1944 г. опытный "Метеор" F.III успешно прошел испытания, но "Дервент" еще не выпускался серийно, и первые истребители, вышедшие со сборочной линии в сентябре, получили "Уэлленды" последней серии с тягой 770 кг. W.2B/37 стали монтировать с 16-го самолета. Чтобы отличать варианты F.III с "Уэллендами" и "Дервентами", на заводе их соответственно обозначали G.41C и G.41D. Часть G.41C впоследствии переоснастили W.2B/37. Последние 15 машин собрали в варианте G.41E с удлиненными мотогондолами, спроектированными для следующей модификации, F.4. Всего построили 210 F.III.

Все "Метеоры" F.III, поступившие в 616-ю эскадрилью, относились к типу G.41C. В январе 1945 г. это подразделение перевели в окрестности Бата, где она завершила перевооружение. Уже 20 января первое звено истребителей пересекло Ла-Манш и село в расположении 84-й авиагруппы под Брюсселем. К концу месяца там собралась вся 616-я эскадрилья. Чтобы не спутать "Метеоры" с немецкими Me 262, их перекрасили в белоснежный цвет со всех сторон.

Глостер "Метеор" F.4

"Метеор" F.4 бельгийских ВВС

Реактивные самолеты считались техникой особой секретности. На их боевое использование наложили множество ограничений. Например, строжайше запрещалось пересекать линию фронта во избежание захвата машины противником. Фактически допускался лишь перехват немецких самолетов в тылу союзников. Но в условиях полного господства англоамериканской авиации, люфтваффе не проявляли большой активности в воздухе и ни одного воздушного боя "Метеоры" не провели.

С начала весны "Метеорам" разрешили вылеты в глубь Германии на "свободную охоту". Но охотились они не на самолеты, а на автомобили и поезда. В этих операциях участвовала не только 616-я эскадрилья, но и 504-я ("Сити оф Нотингем"), переброшенная на континент в марте 1945 г. Больших боевых успехов ни за той, ни за другой не числилось. Обе эскадрильи благополучно закончили войну. Лишь 616-я потеряла два "Метеора" вместе с пилотами: машины столкнулись в облачности при возвращении с задания.

Сразу после войны круг частей реактивной авиации быстро расширился. Сформировали два крыла (полка) по три эскадрильи каждое и перевооружили еще с десяток эскадрилий.

Еще более массовой стала модификация F.4 (в 1946 г. римские цифры в обозначениях заменили арабскими). Она куда больше отличалась от "тройки", чем последняя от "единицы". На самолет поставили двигатели "Дервент" 5 тягой по 1590 кг, т.е. возросшей более чем вдвое по сравнению с W.2B/37 ("Дервент" I). Кроме названия, "Дервент" 5 вообще имел мало общего со своим предшественником. Фактически это была уменьшенная копия перспективного двигателя В.41 "Нин". Группа конструкторов "Роллс-Ройс" во главе с Дж. Хэрриотом спроектировала и довела его до испытаний всего за шесть месяцев. Двигатели размещались в новых удлиненных мотогондолах, заметно улучшивших аэродинамику самолета. Пилот теперь сидел в гермокабине вентиляционного типа (ранее вопреки заданию кабина выполнялась негерметичной).

Чтобы двукратный прирост тяги не развалил истребитель, всю конструкцию пришлось значительно усилить.

Но испытания опытного F.4, начатые в июле 1945 г., показали, что скорость скакнула сразу на 180 км/ч и в крыле возникли чрезмерные напряжения. Поэтому начиная с девятой серийной машины законцовки крыла срезали. Это уменьшило уровень напряжений и улучшило маневренность на горизонталях, но отрицательно повлияло на скороподъемность и потолок. Тем не менее, F.4 по своим характеристикам намного превосходил своих предшественников и строился крупными сериями не только "Глостер", но с 1946 г. также фирмой "Армстронг Уитворт". Самолеты с длинным крылом обозначались G.41F, а с укороченным – G.41G. Всего выпустили 583 F.4, закончив их производство в апреле 1950 г.

К 1948 г. F.4 полностью вытеснил из строевых частей королевских ВВС старые F.3. Он же стал первым вариантом "Метеора", поступившим на вооружение других государств. В мае 1947 г. "Метеоры" купила Аргентина. За ней последовали Дания, Египет, Бельгия и Нидерланды.

(Продолжение следует )

Авиация в изобразительном искусстве

ЗОВУ ЛЕТАТЬ

Когда мы говорим об авиационной живописи, то прежде всего представляем себе картины, на которых летательные аппараты изображены с максимальной степнью достоверности и чем-то напоминают фотографии.

Максим Крылов (1968 г.р.) – инженер-ракетчик и пилот-любитель думает иначе. Для него главное – эмоции, выраженные маслом на холсте. И главное в них – человек. Непосредственно самолетов в его художественной галерее не так уж и много. Они скорее создают тот необыкновенный фон, на котором «живут» пилоты и те, кто их ждет на земле. Неудивительно, что многие его работы экспонировались на ряде выставок, посвященных 100-летию Антуана де Сент-Экзюпери и были выбраны в качестве иллюстраций к новой книге о великом пилоте-писателе. В настоящее время Максим готовится к открытию персональной выставки.

К сожалению, фотографии картин, приведенные в журнале, не могут передать тех чувств, которые возникают при виде подлинных работ автора.

Для всех желающих поближе познакомиться с творчеством Максима Крылова, собщаем его контактный телефон: (095) 111-52-48

Content

Авиация и космонавтика 2002 02

ПРЕДСТАВЛЯЕМ НОВОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО ВОЕННО-ВОЗДУШНЫМИ СИЛАМИ РОССИИ

ШИРОКОФЮЗЕЛЯЖНЫЕ "ИЛЫ"

ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ УПРАВЛЯЕМЫЕ РАКЕТЫ "ВОЗДУХ-ВОЗДУХ"

РАКЕТА К-88

РАКЕТА К-55 (Р-55, изделие 67)

РАКЕТА К-13 ( изделие 300)

Ракета К-13А (Р-3С, изделие 310)

Ракета К-13Р (Р-3Р, изделие320)

РАЗВЕДЧИКИ U-2 НАД КИТАЕМ или ЗЕНИТЧИКИ УСТАНАВЛИВАЮТ РЕКОРДЫ

APOLLO 11 – "ЭТО БЫЛ ДЛИННЫЙ ДЕНЬ"

Часть 1-я: ЛУННАЯ ДОРОГА

РАЗВЕДЧИК СТАРТУЕТ С ЛАДОНИ

Самолеты ОКБ им. А.И.Микояна

МИГ-9 (И-300, Ф)

ТЯЖЕЛЫЕ ИСТРЕБИТЕЛИ*

МЕССЕРШМИТТ Me 262

ГЛОСТЕР "МЕТЕОР"

Авиация в изобразительном искусстве