Альберт Байкалов

Мастер перехвата

Глава 1

Чуть выше среднего роста, с уставшим взглядом мужчина, больше напоминающий разрезом глаз и слегка приплюснутым носом азиата, нежели кавказца, медленно провел ладонью по шершавой стене сторожевой башни, прямоугольной, серой свечой устремившейся к свинцовому небу, и вздохнул:

– Когда-то наши предки встречали здесь врагов…

– Умалат, – с мольбой в голосе обратился лежащий на земле человек, – я не знаю, что на меня нашло. Но позволь искупить свой грех? Я могу стать шахидом!

Его лицо было распухшим и синим. Один глаз вытек. Вместо него зияла страшная рана. Губы разбиты. Он говорил, почти не открывая рта. Казалось, голос шел изнутри, как у чревовещателя, и от этого становилось жутковато. Залитая кровью защитного цвета куртка была разодрана. Штаны до колен спущены.

Внизу простирались луга с островками рощ в лощинах. Курился туманом перевал.

– Отец моего прадеда строил такие башни, – как ни в чем не бывало продолжал мужчина, которого лежащий на земле несчастный назвал Умалатом. – Они определили границы Ичкерии и завещали нам не пускать сюда врагов.

– Мы делаем это как можем, Умалат. – средних лет, бритоголовый чеченец в черном берете с огромным значком хрустнул зажатыми в кулак грецкими орехами, распрямил ладонь и стал отбрасывать пальцами скорлупу. – Но у нас сильный и коварный противник.

– И еще много предателей. – Умалат опустил взгляд на избитого и плюнул: – Собака!

– Такие, как Ахмед, должны в назидание другим умирать долго! – чеченец в берете забросил орехи в рот и стал с задумчивым видом жевать.

– Надо передать Амиру Гудермесскому, чтобы наказал всю семью этого негодяя, – принял решение Умалат.

– Умоляю тебя, не делай этого! – запричитал Ахмед. – Ты же благородный человек! Ты настоящий нохча! Мне даже нельзя лежать здесь, чтобы не осквернить обуви на твоих ногах. Мудрейший, прошу тебя!

– Заткнись! – Умалат топнул ногой, и Ахмед затих.

– Здесь, наверное, со времен Шамиля ничего не изменилось, – неожиданно вновь заговорил боевик в берете.

– Красиво, – выдохнул Умалат.

Рослый бородач с нависшими над глубоко посаженными глазами косматыми бровями ткнул ногой в бок Ахмеда:

– Смотри, шакал! Аллах подарил тебе счастье жить на этой земле, а ты продаешь ее неверным!

– Как думаешь, Мажид, – Умалат посмотрел на бородача, – в отряде у Висангари еще есть предатели?

– Не знаю. – Мажид пожал плечами и перевел взгляд на Ахмеда: – У него надо спрашивать.

– Он теперь готов говорить что угодно, ведь все равно умрет, – резюмировал боевик в берете.

– Ахмед, – Умалат сдвинул в сторону висевший на широком кожаном ремне нож и слегка склонился над предателем, – если вчера ты заложил меня, то когда весть о том, что я направляюсь вдоль Шароаргуна, дойдет до твоих друзей?

– Разве они мне друзья? Они вынудили меня работать на себя… У меня не было выхода. Они сказали, что убьют…

– Хватит врать. Я задал вопрос, ответь мне.

– Они уже все знают, – едва слышно сказал Ахмед.

– Совсем ничего не пойму. – Мажид неожиданно сел на корточки, воткнул приклад автомата в землю и посмотрел в единственный глаз Ахмеда: – Почему бы им не расправиться с нами прямо здесь? Отряд Висангари можно потом уничтожить отдельно. Так даже легче.

– Я тоже ничего не могу сказать, – ошарашил Ахмед. – Это были русские. Они знают меня, а я их только в лицо. Я сказал, что должен привести тебя в отряд Висангари, который уйдет в Урус-Керт.

– Как они нашли тебя? – задал Мажид следующий вопрос. – Ты ушел встречать нас один. Здесь не близкий путь. Неужели за тобой следили?

– Я бы заметил.

– Сдается мне, что в Висангари в отряде есть еще предатель, – сделал вывод Мажид и многозначительно посмотрел на Умалата. – И у него есть связь. Может, радиостанция. Он и сообщил русским, куда направляется этот шакал.

Монгол лихорадочно соображал. Многое не сходилось. Ахмед три дня шел в селение, где они должны были встретиться. Почему бы его не перехватить по пути и не узнать все заранее? Зачем ждать, когда он дойдет?

Ответ неожиданно дал сам Ахмед:

– Мне тоже не доверяют, поэтому проверили, не вожу ли я их за нос.

– Придется менять планы, – задумчиво проговорил Умалат.

– Что ты собираешься делать? – бандит в берете перестал жевать.

– Понимаешь, Шахаб, до сих пор все думали, что меня нет в Чечне. Вернее, так оно и было. Из-за этого ишака, – Умалат показал взглядом на Ахмеда, – русские теперь устроят засаду.

– Ну и что? Ты же не пойдешь к ним в лапы?

– Конечно, не пойду. Зато слух о моем возвращении скоро разнесется по всей республике. – он не мигая уставился на Шахаба, пытаясь понять, доходит ли до того смысл сказанного.

– Все равно ничего не понял, – признался Шахаб. – В моем селении все знают, что я воюю на стороне боевиков. Но моей семьи это никак не касается.

– Не зарекайся, – со знанием дела предостерег Мажид. – Просто ты живешь в горах. Туда не дошли еще новые порядки. У нас в районе милиция не дает прохода родственникам моджахедов. С ними боятся общаться соседи. В любой момент могут приехать и арестовать. Иногда и вовсе поджигают дома.

– Кроме этого, у меня много врагов, – стал объяснять Умалат. – Многие из них только и ждут, когда я вернусь в Чечню. Теперь у них появится возможность причинить мне зло.

– Ты имеешь в виду, начнут тревожить семью? – догадался Шахаб.

Вместо ответа Умалат кивнул.

– Монгол перешел дорогу очень известному тейпу, – пояснил Мажид. – Эти люди объявили Умалата кровником. Узнав, что он здесь, они начнут преследовать родственников, чтобы вынудить его прийти к ним.

– Теперь мне все понятно, – дошло до Шахаба.

Умалат не был на родине почти два года. Возвращение планировалось долго и тщательно. Месяц назад он прилетел из Турции через Баку в Махачкалу, где сумел подготовить и провести две очень важные встречи. Он не вез денег. Этим занимаются другие. Его дело – разобраться изнутри в проблемах подполья на всем Кавказе и собрать максимум информации для анализа, который необходим, чтобы определиться с дальнейшей стратегией в южных республиках. Именно такую задачу он получил от английских и турецких опекунов. Его интересовало все. Отношение народа к власти, эффект от акций, которые практически каждый день сотрясали Кавказ, экономическое положение. Конечно, эту информацию теперь легко могла собрать любая иностранная разведка, которая свободно работает в регионе. Но Умалат видел эти проблемы изнутри, и его мнение имело особую ценность. Закончив дела в Дагестане, он доехал на машине до Агвали, где его поджидали Мажид и Шахаб. Оба были рекомендованы ему еще в Махачкале. Если с Шахабом он встретился здесь впервые, то, как оказалось, Мажида знал очень давно, как и тот его. Умалат хоть и с трудом, но узнал в рослом бородаче с обветренным лицом когда-то еще совсем юного паренька, который в девяностых набирался в его отряде первого военного опыта. В компании моджахедов он совершил переход в Чечню, где в одном из аулов их должен встретить человек Висангари и далее переправить в Ингушетию. Транспорт был рассредоточен в расположенных за Урус-Кертом селениях: Чишки и Дачу-Борзой. Однако сегодня на рассвете старик, в доме которого они остановились, разбудил Умалата и рассказал, что встретивший их моджахед перед самым приходом общался со странными людьми, которые приходили с Севера. Умалат тут же позвал Ахмеда. Проводник стал сбивчиво рассказывать о каких-то моджахедах, которые искали короткий путь в Грузию, потом запутался и в конце концов признался, что это были люди, которые несколько месяцев назад вынудили его на них работать. Как оказалось, Ахмед рассказал им, что встретил здесь Умалата, которого потом должен проводить к Висангари.

– Умалат, – позвал Мажид, – тебе не кажется, что этот шакал слишком долго живет?

– Кончайте его, – словно был какой-то другой вариант, приказал Умалат и, брезгливо скривившись, отошел в сторону.

Мажид вынул нож, опустился на корточки и посмотрел на Шахаба. Догадавшись, что требуется от него, чеченец ловко забросил на плечо ремень автомата, взял несчастного за ноги и ловко перевернул на живот. Мажид поставил Ахмеду колено между лопаток, схватил за волосы и с силой потянул на себя голову. В следующий момент лезвие прошло по неимоверно выпирающему кадыку, располосовав шею почти до позвоночника. Раздался хрип. В землю ударили струи крови. Мажид брезгливо развел руки и вскочил, пытаясь увернуться от брызг.

– Что теперь? – глядя на труп, спросил Шахаб. – Как мы без проводника найдем отряд Висангари?

Вопрос Шахаба вызвал у Мажида улыбку:

– Почему молчал, когда я его резал?

– Не подумал, – Шахаб в ожидании ответа уставился на Умалата.

– Смысла в помощи Висангари больше нет. – Умалат перевесил автомат на грудь и положил на него руки. – Ему самому она теперь нужна. Мы пойдем другой дорогой.

– Разве мы не предупредим Висангари? – часто заморгал Шахаб.

– Как? Ты сам ответил. Кто нам покажет, где он нас ждет?

– Я хорошо знают тот район, – не унимался Шахаб. – Давайте я найду отряд и все расскажу?

– Нет, ты пойдешь с нами, – жестко ответил Умалат. – Пусть Висангари думает, что я не пришел или попал с его проводником в засаду. Мало ли что могло случиться в пути?

– Отряд Висангари обречен, – вздохнул Мажид. – И ему уже ничем не поможешь. Наверняка его уже окружили и ждут только нашего появления.

– Меня будут пытаться поймать живым, – стал рассуждать Умалат. – Они знают, что за Урус-Кертом мы рассеемся. Поэтому засада будет перед ним.

– У Ахмеда я забрал станцию. Мы можем просто подойти на расстояние, с которого Висангари нас услышит, и предупредить о засаде, – не унимался Шахаб.

– Я сказал нет, – сквозь зубы процедил Умалат. – Значит нет.

– Но для чего нам подставлять Висангари?

– Чтоб неповадно было плодить у себя предателей. Заодно расскажет тем, кто охотится на меня, что я не пришел.

* * *

Утренний ветерок принес с низины горьковатый запах прелых листьев и сырости. Воздух становился прозрачнее. На склонах, нависших с двух сторон гор, стали проступать деревья и кусты с торчащими между ними перьями скал. Отчетливее и звонче зажурчала среди камней у берега в реке вода. Низкое, косматое небо быстро набухало светом.

Со стороны идущей в направлении Улус-Керта тропы раздался едва различимый звук осыпающихся камушков. Тут же взметнулась потревоженная птичка и спросонья заметалась среди ветвей низкорослых дубов и берез.

Антон Филиппов медленно повернул голову в направлении звука. Между деревьями мелькнули размытые силуэты. Донесся обрывок фразы. Что сказали, разобрать было невозможно, но говорили на чеченском.

Антон дважды щелкнул ногтем по микрофону переговорного устройства и продублировал сигнал шепотом:

– Внимание! Противник с фронта.

– На тринадцать часов пятьдесят группа людей, – запоздало доложил ближе всех находящийся к тропе Банкет.

– Это Дрон. уточняю, духов шесть, – прошептал наушник голосом Василия.

Среднего роста, смуглолицый с озорным взглядом майор работал в паре с Антоном и находился лишь в нескольких шагах правее. Однако с позиции Дрона было видно известняковую скалу, которая выделялась на темном фоне склона светлым пятном, и он попросту сумел пересчитать прошедших бандитов. Значит, еще немного – и боевики поравняются с позициями майора Туманова и старшего лейтенанта Вишнякова. Они расположились справа и слева от тропы. Для них специально, под покровом темноты, вырыли два углубления, землю из которых снесли и ссыпали в реку. На дно небольших укрытий уложили листву, сверху бросили прорезиненные коврики. В ямки для малой нужды ссыпали весь запас кошачьего туалета. Сверху спецназовцев завалили ветками и заложили кусками дерна. Им было тяжелее всего.

Вот снова хрустнула ветка. Послышался металлический звук. Но это еще не говорило о том, что вторые сутки засады принесли плоды. По тропе мог идти кто угодно. Бандитов в этих краях еще хватает. Ходят с целью навестить родственников, провести акцию, просто за продуктами или свежими новостями. Этой публикой давно и успешно занимаются местные силовики. А группа спецназа ГРУ прилетела сюда ради того, чтобы поставить точку в деятельности конкретного человека.

Антона охватило привычное волнение. Он знал: с началом атаки оно пройдет. Это, скорее, испытание временем. Все мысленно торопили ставшие длинными секунды и минуты. За двое суток от исходившей от земли сырости одежда насквозь промокла. Руки и ноги постоянно мерзли и затекали. Приходилось то и дело напрягать и расслаблять по очереди мышцы и так согреваться. От бессонницы и постоянного напряжения воспалившиеся глаза резало, словно в них попал песок. За все время ни глотка горячей воды, а о еде и вовсе пришлось забыть. Ничего не поделаешь, запах открытой банки тушенки или каши в горах разносился далеко и мог выдать засаду. Антон просто изредка сосал галеты, притупляя тем самым голод. Как назло было полнолуние и рассеянный свет пробивался сквозь облака и дымку, заливая землю мертвым свечением. Поэтому спецназовцы ограничивали себя в движениях.

Всего пять дней назад группа была еще в Подмосковье. Вернувшись после очередной командировки с Кавказа, спецназовцы целый месяц оттачивали боевое мастерство на полигонах, стрельбищах и в классах. Однако пришел приказ снова убыть в Чечню. Причем все произошло в считаные часы. В обед Антон переодевался в общежитии в гражданскую одежду, собираясь уехать в Москву. Неожиданно позвонил генерал Родимов и приказал прибыть к нему. Поводом послужила полученная агентурным путем информация, что в сопровождении троих проводников и доверенных лиц идет не кто иной, как Умалат Резоев по кличке Монгол. Террорист, по всем данным, должен находиться в Грузии. Прибытие Монгола с нетерпением ждали и военные, и милиция, и бандиты. Его появление означало новый приток денежных капиталов и очередной виток кровопролития. Причем не просто обыденных и бесперспективных захватов заложников, нападений на колонны или посты милиции, а изощренных и непредсказуемых диверсий. Он и называл себя не иначе как диверсантом.

Генерал был немногословен. Он сообщил, что в ближайшее окружение Монгола удалось внедрить агента, который сумел передать информацию о маршруте и действиях своего подопечного. Уже ночью самолет с группой приземлился во Владикавказе. К утру на машинах прибыли в район Чири-Юрта, откуда пешим маршем к рассвету вышли к месту засады. Действовали в обход всех правил. О своем появлении не проинформировали даже командование группировки. Монгол имел мощную агентурную сеть. Его прибытие сопровождалось сбором и анализом информации. Любое подозрительное изменение обстановки, как, например, севший ночью в Ханкале самолет, могло повлиять на планы террориста. Он знал, что против него играет ГРУ, и со всей серьезностью относился к собственной безопасности.

Изюминкой плана Антона по захвату Монгола должен стать внезапный окрик на чеченском языке. В группе три офицера чеченца, готовые сыграть роль боевиков, возвращающихся из села и случайно встретившихся с Монголом и его людьми. Рослый, со сросшимися на переносице бровями и массивным подбородком Вахид Джабраилов по кличке Джин, Шамиль Батаев, которого называли не иначе как Шаман, и Истропилов Лече, с легкой руки Дрона прозванный Стропа, всегда имели при себе аксессуары боевиков.

– Духи на точке! – раздалось в эфире.

Антон и сам видел шестерых бандитов, которые уже поравнялись с его позицией. Шли не спеша. Первый чуть впереди. Было ясно, он выполняет функции головного дозора.

– Шамиль, это ты? – громом среди ясного неба прозвучал голос Джина на чеченском.

В тот же миг бандиты бросились врассыпную. Треск веток, тревожные голоса, топот, лязг оружия быстро стихли. Было понятно, они рассредоточились и заняли позиции, готовясь ответить огнем. То, что кто-то позвал какого-то Шамиля на родном языке, не говорило о том, что это такие же, как и они, боевики. Здесь вполне могла оказаться засада милиции или ФСБ.

– Шамиль, ты не один? – продолжал дурачиться Джин. В голосе умело скрыта тревога. Таким тоном задают вопросы люди, чего-то остерегающиеся.

– Это не Шамиль, – ответили так же на чеченском. – Мы идем из Шаро-Арши в Урус-Керт к родственникам.

– Почему в темноте? – Джин сделал вид, будто удивился. – Разве вам есть, чего бояться?

– Кто вы? – раздался другой голос. – Зачем ночью сидите здесь? Ловите кого?

– Ловит милиция. – Джин выдержал паузу. – Мы ждем нашего брата.

Возникла пауза. Бандиты пытались понять, кто перед ними. Джин делал вид, будто тоже ломает голову, как быть дальше. Но главная цель достигнута. Удалось избежать стрельбы. Этого Антон боялся больше всего. Монгол нужен живым. В случае, если кто-то надавит на спусковой крючок, ситуация может пойти по непредсказуемому сценарию.

– О каком брате ты говоришь и кто это «мы»? – наконец спросил кто-то из бандитов.

– Почему я должен отвечать, если даже не знаю, с кем разговариваю? – с издевкой ответил Джин.

– Ты служишь новой власти? – раздался тот же голос.

– Если скажу, что нет, разве поверишь? – резонно заметил Джин.

– Верно говоришь. Давай разойдемся с миром? Мы вернемся туда, откуда шли, а вы не станете стрелять нам в спину.

– Так дело не пойдет, – возразил Джин. – Я же сказал, что мы ждем здесь наших братьев. Что будет, если вы сейчас встретитесь с ними? Я даже не знаю, с кем говорю.

– Что ты предлагаешь? – прохрипел другой, простуженный голос.

– Пусть ваш старший оставит на земле оружие и выйдет навстречу нашему командиру! – ответил Стропа.

Вновь возникла пауза. Было слышно, бандиты о чем-то негромко совещаются. Наконец правее тропы приподнялся человек:

– Хорошо, будь по-твоему, но учти, если ты кафир и решил нас обмануть, следом идет отряд, который не оставит здесь камня на камне.

– Чего раскричался на весь лес как русский? – не выдержал Шаман. – Сейчас разберемся!

– Меня зовут Аслан Махмудов, – представился Джин. – Я иду, как договаривались, – с этими словами он медленно встал.

Навстречу поднялся невысокий человек, деталей лица которого, из-за сумерек и расстояния, Антон не мог разобрать. Но он имел бороду, а голову покрывала кожаная шапочка. Конечно, если среди этих людей действительно был Монгол, то это не он. Террорист не станет вступать в переговоры и разглашать инкогнито перед первыми встречными. Не того полета птица. Антон знал, что этот человек провел почти неделю в лагере боевиков полевого командира Халидова по кличке Клык, который так и не узнал его настоящего имени. После того как Клык оказался в руках российских спецслужб, он показал на снимок, где был запечатлен Монгол, и сказал, будто это всего-навсего личный телохранитель одного из амиров.

Бандит и Джин медленно двинули навстречу друг другу. Антон перевел взгляд на то место, где рядом с тропой укрылись Туманов и Вишняков. Боевик прошел мимо них, оставив всего в нескольких шагах позади себя. Все получилось идеально. Ловушка должна сработать. Теперь главное, чтобы бандиты поверили Джину и расслабились. Тогда они подпустят к себе Шамана и Стропу. Задача офицеров-чеченцев выявить среди боевиков Монгола, оказаться на момент начала атаки рядом и сделать так, чтобы он остался живым. Остальные не нужны. Конечно, было бы высшим пилотажем взять всех. Но имелось несколько причин, из-за которых группа работала по минимуму. Первая, она же основная – Антон хотел минимизировать количество людей, знающих о существовании подразделения ГРУ, в составе которого есть чеченцы. Второй немаловажной причиной стали участившиеся случаи амнистии боевиков. Группа не раз уничтожала бандитов, которых уже сдавала в установленном порядке правоохранительным органам. Третий момент, который повлиял на судьбу этих людей, желание Антона сохранить в тайне подробности пленения Монгола. Это уже в интересах вышестоящего командования. Какую затеяло игру руководство – неизвестно. Не исключено, что попытается склонить негодяя к сотрудничеству с целью поймать или уничтожить более крупную рыбу.

Джин остановился напротив бородача. Послышалась негромкая речь. Антон представлял содержание беседы. Вначале они попытаются выяснить, к какому тейпу принадлежат, есть ли у них общие знакомые, где воевали и какие подвиги совершили. Сейчас Джину нужно быть очень осторожным. Любая неточность может привести к беде. Он должен расположить к себе бандитов, притупить их бдительность, убедить, что свой. В общем, создать такие условия, чтобы минимизировать в дальнейшем использование стрелкового оружия, а главное, вынудить самого Монгола выйти из укрытия. На такой случай заготовлена легенда о подозрительных людях, которые появились накануне в окрестностях Урус-Керта. Человек Монгола наверняка захочет, чтобы его хозяин услышал об этом сам.

Прошла минута, другая. Бородач рассмеялся. Джин похлопал его по плечу, потом обернулся назад и махнул рукой.

Из кустарника поднялись Шаман и Стропа. Голову Шамана украшала повязка с арабской вязью, на поясе болтался инкрустированный серебром кинжал. Стропа был в защитного цвета кепке с неимоверно длинным козырьком и кожаной куртке, поверх которой надел самодельный разгрузочный жилет. Лишь Джин был с головы до ног «запакован» в камуфляж американского производства. На этот раз они не успели отрастить бороды, но сейчас это уже не так актуально. Многие банды орудовали на равнине, и этот атрибут ваххабитов мог только навредить.

Шаман и Стропа подошли к бандиту, оказавшись по обе стороны от Джина. Шаман принес его автомат.

Между тем поднялись из травы и боевики. Двое остались на месте. На ходу забросив за спину оружие, остальные направились к своему переговорщику. Один, сухощавый, со впалыми щеками, не доходя с десяток шагов, развернулся спиной, направил ствол автомата в сторону ручья и опустился на одно колено. Второй остановился справа от коротышки. Окинув подозрительным взглядом новых знакомых, он стал осматривать склон, на котором расположились Антон и Дрон. Судя по комплекции, Монгол шел последним. На ходу забросив за спину автомат, он воровато оглянулся, поправил сшитую по форме тюбетейки шапочку и встал позади бородача, который продолжал о чем-то говорить с Джином. Стропа так же делал вид, будто наблюдает за подступами со стороны селения.

– Скоро отец перестанет доверять сыну, – разобрал Антон обрывок фразы Джина.

– …брат. А сколько еще будет? – ответил бородач.

Монгол в разговор не вступал. Не понаслышке зная об особенностях человеческих чувств и стараясь наблюдать за бандитами боковым зрением, Антон осторожно направил удлиненный глушителем ствол «Винтореза» в сторону длинного.

Джин медлил. Антон не мог понять почему. Неужели это совпадение и Монгола среди бандитов нет? Он посмотрел на боевика, которого принял за террориста, еще раз. Рост чуть выше среднего, на висках седина, окладистая бородка… Вроде все сходится. Жаль, он не видит лица. Но и Джин изучил все имеющиеся в распоряжении ГРУ снимки этого человека. Любой разведчик– диверсант мог нарисовать хитрый прищур его выпуклых глаз, слегка расплющенный нос…

– Вы обманули! – крик Джина, который и был условным сигналом, не оставил времени на размышления. Антон поймал в прорезь прицела висок длинного и надавил на спуск. В тот же момент Шаман бросился на Монгола. Джин в этот момент сшиб ударом приклада в висок коротышку. Стропа шагнул к стоявшему напротив него бандиту, схватил рукой за ствол автомата. Прогремела очередь. На ее фоне Антон расслышал хлопки «Валов» возникших из-под земли рядом с оставшимися бандитами Тумана и Вишнякова.

Антон поднялся и побежал вниз. Эфир вздыхал, сопел, вскрикивал. Кто-то тихо матерился. Часть спецназовцев без напоминания заняли вокруг места боя оборону с задачей не допустить внезапного нападения. Часть занималась осмотром трупов. Доктор группы Гайнулин Ринат, которого называли не иначе как Татарин, уже разрезал ножом залитую кровью одежду на рыжеволосом боевике. Джин о чем-то говорил с сидевшим на земле бандитом, которого Антон поначалу принял за Монгола. Позади него, стоя на одном колене, Шаман водил стволом автомата по склону, с которого спускались Антон и Дрон. Стропа связывал за спиной руки лежащему на животе коротышке.

Одного взгляда Антону было достаточно, чтобы понять – перед ним не Умалат Резоев.

– Как тебя зовут? – спросил его Джин.

– Ты чеченец? – проигнорировал вопрос бандит.

– Ну и что?

– Почему не спрашиваешь на родном языке? Совсем русский стал, да?

Бандит, как говорится, играл на публику.

Джин переложил автомат из правой руки в левую и схватил его двумя пальцами за нижнюю губу.

– М-м-м! – застонал бандит. Из глаз брызнули слезы.

– Будешь говорить?

Антон уткнул глушитель «Винтореза» в пах пленнику и весело подмигнул Джину:

– Хочешь, помогу?

– Мопса мое имя, – простонал бандит. – Керзоев. Я из Шали.

– Кто главный? – Антон обвел взглядом валяющихся в разных позах убитых, задержал его на раненом и вновь уставился на Мопсу.

– Висангари, – бандит показал взглядом на боевика, лежащего лицом вниз слева от него.

– Куда и зачем шли?

Джин отпустил губу.

– Не знаю, – начал было врать Мопса, но Антон надавил на «Винторез» сильнее, и он поправился:

– В Урус-Керт.

– Откуда?

– Здесь недалеко были, – бандит показал головой себе за спину. – Одного человека ждали, но он не пришел.

– Какого? – Антон наклонился к нему ближе.

– Правда, не знаю. Краем уха слышал, что за ним наш моджахед ушел, Ахмед зовут. Он так и не вернулся.

– Понятно, – протянул Антон.

Было досадно, что столько времени потратили зря.

* * *

Лешка Завьялов забросил на плечо ремень сумки, в которой лежало кимоно, и вышел из раздевалки.

Федор Степанович стоял в коридоре у тренерской комнаты. Увидев Лешку, напомнил:

– Послезавтра в шесть вечера!

– До свидания, Федор Степанович! – прошел мимо Васька из третьего «Б».

Лешка спустился по лестнице в фойе. У стеклянной стены стоял Хазбиев Успа и с тоской смотрел на улицу. Сегодня на тренировке он несколько раз больно врезал Лешке коленом. Парень не подал виду. Однако и оставлять это дело не собирался.

– Слышь, ты чего запрещенные приемчики применяешь?

Успа Хазбиев был ему ровесник, но в школу пошел позже из-за того, что плохо знал русский язык и сейчас учился в четвертом классе.

– Не умеешь бороться, так и скажи, – сверкнул глазами Успа.

– Я умею. – Лешка подошел ближе. – Это ты, когда не получается, нечестно поступаешь!

– Не ври! – разозлился чеченец.

Они вышли на улицу. За Успой приезжал отец или дядя. Лешка сегодня останется ночевать у бабушки, а это совсем рядом со спортивным комплексом.

– Я тоже, как ты, могу, – продолжил уже на крыльце начатый разговор Лешка. – Даже еще круче. Меня отец знаешь каким приемам научил?

Чеченский мальчишка рассмеялся:

– Этот очкарик?

– Да нет! – Лешка замотал головой. – Это отчим. Моего отца убили.

– За что? – Успа перестал смеяться. – У нас если убивают, то за дело. Вот, например, кто-то убил моего брата, я должен найти этого шакала и тоже убить его. Еще позор и оскорбления кровью смываются.

Успа говорил так, словно повторял кем-то много раз сказанное.

«Наверное, отец с дядей каждый день напоминают ему об этом», – подумал Лешка, а вслух сказал:

– Я знаю, кровная месть называется.

– У русских такого нет. – Успа выдержал паузу. – Ты про отца почему не хочешь говорить?

– Он офицер был. – Лешка погрустнел. Сейчас ему пришлось соврать, а мама всегда за это ругала. Отца он не помнил и научить тот его ничему не мог, так как погиб, когда Лешка еще только учился ходить.

– А у меня дядя тоже воевал, – неожиданно заявил Успа.

– Врешь!

– Правда! У нас не принято говорить неправду. Каждый мужчина должен отвечать за свои слова.

– А где он воевал? – не унимался Лешка. До сих пор он знал только одного человека, который служил в армии. Это был его крестный – дядя Антон, друг и командир отца.

– Разве не знаешь? – Успа перевесил спортивную сумку с одного плеча на другое. – В Грозном.

– Откуда мне знать?

– У нас бывших боевиков уважают. У любого в Гудермесе спроси, покажут, где Исмаил Хазбиев живет.

– Его Исмаил зовут? – догадался Лешка.

– Да, – с гордостью подтвердил Успа. – Если бы я был старше, тоже пошел воевать.

– Я бы тоже!

– Мы вас победили, – неожиданно сказал Успа.

– Почему? – растерялся Лешка.

– Мне дядя говорил. Он тоже воевал.

– С кем он воевал?

– С вами! – выпалил чеченец. – Может, он и твоего отца убил!

– Тогда почему вы сюда приехали?

– Мы где захотим, там и живем, – с гордостью заявил Успа.

– Разве так бывает? – Он уже понял, к чему клонит чеченский мальчишка. Похожий разговор между ними уже был. Тогда Лешка повел себя нехорошо. В ответ на показавшееся обидным слово он крикнул, чтобы Успа уезжал к себе на родину и там учился. Перепалку услышал тренер, и им очень сильно досталось. Ко всему, в конце недели об инциденте узнала мать.

– Бывает! – продолжал Успа. – Посмотри, сколько чеченцев живет в Москве. А русских в Чечне по пальцам можно пересчитать.

Чувствовалось, что чеченец попросту снова повторял сказанное кем-то из взрослых.

– Разве можно так?

– Можно! – Успа задрал подбородок и шагнул к Лешке.

– Но почему?

– Потому что мы чеченцы, а вы русские тупые! – выпалил Успа.

– Кто сказал? – Лешка не знал, как поступить. С одной стороны, он дал слово больше не оскорблять Успу и не называть его плохими словами. С другой, тот сам обижал не только его, но и всех русских.

– Отец.

– Почему тупые? – не унимался Лешка и тоже стал надвигаться на обидчика.

– Вот ты на скольких языках разговариваешь? – неожиданно спросил Успа.

– На одном.

– А я на русском и чеченском, – похвастался Успа. – А еще вы неверные.

– Это как? – больше всего его сбивала с толку та уверенность, с которой говорил чеченец. Была в его словах странная твердость.

– Вы в Аллаха не верите, – продолжал сминать все Лешкины представления о мире Успа.

– А что такое Аллах?

– Это наш бог.

– Бога вообще не бывает. – Лешка приблизил лицо вплотную.

– Вот поэтому все русские наркоманы и алкоголики! – Успа толкнул его рукой в грудь.

– Тоже отец сказал? – разозлился Лешка и поймал его за рукав.

– Да. И еще, правильно, что твоего отца убили! Нечего русским у нас делать. Точно его мой дядя убил! – повторился чеченец, вырывая руку.

Этого Лешка уже стерпеть не мог.

– Пойдем один на один!

– Пойдем, – согласился чеченец.

Лешка оглянулся на выход. Он опасался, что следом может пойти тренер. За драки из секции с треском выгоняли.

– Испугался? – заметив его нерешительность, усмехнулся чеченец.

– Нет, – стараясь придать голосу больше твердости, ответил Лешка.

Неожиданно с дороги на автостоянку, вдоль которой они шли, свернул огромный джип.

– Повезло тебе, – со снисхождением проговорил Успа. – Отец приехал.

Остаток пути до дома Лешка шел, размышляя над состоявшимся разговором. В голове крутились слова чеченского мальчишки: «Может, мой дядя его и убил!» На глаза навернулись слезы, а к горлу подступил комок. «Надо пойти и рассказать все в милиции! – неожиданно мелькнула мысль. – Пусть дядю и отца Успы арестуют!» Лешка знал, что люди, против которых воевал отец, называются террористами и их ищут по всему свету. Еще они взрывали дома, поезда в метро и захватывали на Дубровке целый театр.

«Нет, ничего им милиция не сделает, – с сожалением подумал он, поворачивая во двор бабушкиного дома. – Успа скажет, что я все придумал из-за того, что на тренировке не смог его побороть. Ребята осмеют. Успу уважают. Он сильный. Хотя тренер всегда говорит, что прав не тот, кто сильнее, а у кого правда».

Неожиданно в голову Лешке пришла идея. А что если взять и поехать в Гудермес? Ведь он уже большой. Там найти дядю Успы, подкараулить и напасть. Успа сам сказал, что его в этом городе все знают. Надо только спросить, где Исмаил Хазбиев живет.

Где-то в глубине души Лешка знал, что не будет стрелять в дядю Успы. Однако очень хотел его напугать. Тем более он давно в квартире у бабушки случайно нашел пистолет, который остался от отца. Большой, черный, он лежал в чемодане, который стоял в дальнем углу кладовки. Бабушки не было дома, а Лешке понадобился молоток. Почему-то он решил, что инструмент находится именно там. Каково же было его удивление, когда он обнаружил среди старых журналов завернутый в тряпочку пистолет. Причем не обычный «макаров» или «ТТ», которые показывают в кино, а такой, какие были еще при царе, с барабаном. Он знал из кино, что для того, чтобы стрелять из такого оружия, надо взвести курок. Его он трогать не стал. Сначала внимательно осмотрел со всех сторон. Нашел надпись «Ме-38» и номер из четырех цифр. «Продвинутый» парень Лешка, как говорили в школе, без труда разобрался, что оружие сделано в Германии. Он быстро понял, что рычаг сбоку – это предохранитель. Потом потянул за металлический стержень под стволом. Неожиданно из корпуса выпал барабан, снаряженный желтыми патронами. Было видно только их шляпки. Всего шесть штук. Лешка испугался, вставил его обратно и убрал на место. Ничего удивительного, мама говорила, что папа был разведчик.

Незаметно дойдя до дому, он поднялся на свой этаж и надавил на кнопку звонка. Однако двери никто не открыл. Тогда он достал ключ. Бабушки дома не оказалось. Как раз кстати. Ведь ему еще нужны деньги, а при ней он не сможет их взять. Лешка, конечно, вернет все до копейки, когда вырастет, а пока бабушка может и не заметить.

* * *

Умалат закончил шнуровать ботинок и поднял взгляд на Мажида. Ловко орудуя ножом, моджахед снимал шкуру с подвешенной за ноги козы. Двумя взмахами ножа перерубил позвонки, и шкура, в которой оказалась голова, свалилась на землю. Из горла потекла черная кровь. Он вспорол живот и стал свежевать тушу. Сизые канаты кишок свесились вниз. Окровавленной пятерней Мажид выгреб внутренности, извлек легкие. Закончив возиться, смахнул тыльной стороной ладони со лба пот и развернулся к Шахабу:

– Все готово. Надо сварить, чтобы хватило на несколько раз. Остальное пересыпь солью и уложи в рюкзаки. Нам еще долго идти.

Он спустился к ручью и стал мыть руки.

Козу подстрелили совершенно случайно. Ветер дул снизу, от водопоя, и животное просто не почувствовало приближения людей. Шедший впереди Мажид вскинул висевший на боку автомат и, практически не целясь, выстрелил. Коза некоторое время уходила. По каплям крови и отпечаткам следов они быстро нагнали ее. Мажид взвалил тушу на спину, и они еще час уходили от того места. Умалат опасался, что на звук стрельбы могли выйти люди. Мало ли кто бродит сейчас в этих краях? После всего происшедшего ему одинаково опасно встречаться как с милицией, так и с боевиками. Круг людей, которых он должен увидеть, уже определен. Остальные не нужны.

Шахаб быстро разрезал мясо на куски. Часть бросил в закипевшую воду, часть разложил на тряпке, пересыпал солью и уложил в рюкзак. Вернулся с ручья Мажид. Потянул воздух носом и с опаской оглядел подступившие со всех сторон деревья. Умалат догадался, чего боится моджахед. Дым костра, к которому прибавился запах вареного мяса, сейчас можно различить на большом расстоянии.

За два дня они миновали несколько перевалов. Позади осталось напичканное военными и милицией Аргунское ущелье. Теперь Умалат планировал спуститься вдоль ручья Мартан до Рошни-Чу, где у Шахаба были родственники. Они должны помочь раздобыть транспорт, чтобы продолжить путь в Ингушетию.

Мажид надел на мускулистое тело куртку, застегнулся, заправил ее в штаны, затянул пояс и посмотрел на Шахаба:

– Как там мясо?

– Варится, – пожал тот плечами, разрезая прямо на руке очищенную луковицу.

Мажид вынул нож, подошел к костру и стал тыкать куски острием:

– Скоро можно есть.

Шорох скользнувшей по одежде ветки заставил его присесть.

Умалат вскочил и развернулся на звук.

– Завтра уже, – открыл было рот Шахаб.

Он посмотрел на Умалата, потом на Мажида, медленно присел, высыпая нарезанный лук прямо на землю, и потянулся к лежавшему рядом автомату.

– Не трогай оружие! – раздался голос на чеченском.

– Кто ты! Выйди! – крикнул Мажид, медленно отступая к лежавшему позади автомату.

Умалат приподнялся, пытаясь увидеть говорившего. Он был единственный, кто оказался с оружием, но не знал, как поступить.

Между тем послышался другой голос:

– Мирзо, обходи этих шакалов!

Умалата затрясло от напряжения. Было понятно, те, кто подкрался к ним со стороны перевала, его не видят, и это единственное преимущество надо использовать. Он медленно направил ствол автомата на заросли боярышника, из-за которого доносились голоса и звуки, опустил предохранитель вниз и надавил на спуск. Сквозь треск очереди раздался дикий крик. Умалат тут же перебежал левее, краем глаза заметив, как оба его помощника воспользовались моментом и бросились к оружию. Мажид по пути зацепил палку, на которой висел котелок. Рогатина упала. Бульон залил костер. В воздух с шипением поднялись клубы пара. Умалат сглотнул слюну, отчего-то именно в этот момент почувствовав голод, и снова выстрелил, по-прежнему никого не видя. В это время хором треснули автоматы Шахаба и Мажида.

Умалат перебежал еще левее и едва присел за стволом небольшого дуба, как увидел целящегося в него чеченца. Круглолицый, с высоким лбом и крупным носом мужчина держал автомат направленным Умалату прямо в лицо. Неожиданно все звуки удалились, а предметы стали приобретать размытые очертания. На этом фоне Умалат отчетливо видел только целившийся в него глаз и черный зрачок ствола. Спину сковал леденящий холод. Ему вдруг показалось, что человек не будет стрелять, если он не зашевелится. Умалат перестал дышать. Время словно остановилось. Но что это? Лицо чеченца вдруг оживилось, он открыл левый глаз, развернул автомат и стал отсоединять магазин. Это вернуло Умалата в мир звуков.

«Патроны кончились!» – догадался он, поднял ствол и надавил на спуск. Чеченец полетел на спину. Треск очереди справа стал ближе. Умалат обернулся и увидел, что в его сторону пятится Мажид.

Шахаб еще оставался рядом с костром. Лежа на животе, он стрелял вверх по склону.

– Стойте, не стреляйте! – сквозь треск раздался крик.

Умалат убрал палец со спусковой скобы. Действительно, почему они поливают свинцом друг друга? Ведь даже неизвестно, что это за люди. С чего он решил, что это кадыровцы? Может, они обычные боевики, которые, наоборот, Умалата и его людей приняли за милиционеров?

– Мажид! – позвал он, не сводя взгляда с зарослей кустарника. – Хватит стрелять!

– У-у-у-х! – донеслось со стороны боевика, в которого стрелял Умалат.

– Аслан, Садо! – позвал кто-то.

– Здесь я, командир!

– Где Садо? – с тревогой в голосе спросил все тот же голос.

– Эти шакалы убили его.

– Почему так говоришь? – крикнул Шахаб. – Зачем ты называешь нас шакалами?

– Почему вы стреляли?

– А зачем вы преследуете нас? – громко спросил Шахаб.

– Кто вы? – раздался все тот же голос.

– А вы? – вступил в разговор Умалат.

– Вот что, кладите оружие на землю и медленно идите к нам с поднятыми руками! – выдвинул условие неизвестный.

– Почему мы так должны делать? – удивился Умалат. – Я могу вам предложить то же самое. Кто ты такой? С кем я говорю?

Среди деревьев, на склоне левее Умалата, мелькнул силуэт человека.

– Монгол, осторожнее! – предупредил Мажид.

Умалат кивнул и направил туда ствол автомата.

Между тем человек приподнялся над зарослями барбариса:

– Мое имя Алибек Динов, – объявил он. – С кем я говорю?

Некоторое время Умалат молчал, размышляя, как ответить. Все походило на то, что перед ним обычные боевики. Хотя все может быть. Чеченский спецназ тоже носит бороды. Между тем имя, которое назвал бородач, Умалату тоже ни о чем не говорило.

– Почему вы молчите? – нервничал человек, назвавший себя Алибеком Диновым.

– Думаю, – лаконично ответил Умалат. – Как вы докажете, что такие же, как и мы, моджахеды?

Слева послышались шаги. Умалат обернулся. Их обошли со стороны ручья. Несколько боевиков осторожно приближались сзади.

Умалат перевел взгляд на Мажида, потом на Шахаба. Оба не сводили с него глаз. Они поняли, что обречены. На каждого было направлено по несколько стволов.

Умалат медленно отложил автомат в сторону, поднял руки на уровень груди и стал осторожно подниматься. Раздался едва различимый вздох облегчения. Мажид и Шахаб последовали его примеру. Через несколько минут они стояли спиной друг к другу в окружении полутора десятка боевиков. Представившийся Алибеком бородач наблюдал за тем, как двое помощников потрошили рюкзаки пленников. На землю полетели упаковки патронов, завернутое в пакеты и тряпки мясо, упаковки «Сникерсов»…

– Алибек! – окликнул невысокий молодой чеченец. – Садо умер…

– Мне жаль, что так получилось, – выдавил Умалат.

Алибек подошел вплотную:

– Садо воевал с неверными десять лет. – он с шумом втянул носом воздух. – Его ни одна пуля не брала. Что я скажу его родным?

– Кто же знал? – развел руками Умалат.

– Ты чужой здесь, поэтому все так случилось. – Алибек поднял вверх палец. – я всегда знаю, где и сколько моджахедов в этом районе. Ты свалился как снег на голову. Что я мог подумать?

– Но так получилось, что мы в последний момент решили идти этой дорогой, – стал оправдываться Умалат, размышляя над тем, как вести себя дальше. Он не хотел называть имя и кто он на самом деле. Не сделают без разрешения этого и его помощники.

– Слишком дорого я плачу за то, что ты ходишь там, где хочешь, – съязвил Алибек. – Два моих моджахеда ранены, один убит.

– Как мне теперь быть? – напрямую спросил Умалат.

– Сначала скажи, кто ты и куда держал путь? – Алибек сунул большие пальцы за поясной ремень и выжидающе уставился на Умалата.

– Мы идем с Агвали. В свое время я причинил много хлопот продажным ментам и русским, поэтому не могу спокойно ездить через границу.

– Как твое имя? – нахмурился Алибек.

Умалат молчал. Он не знал, как быть, и сейчас ругал себя за то, что не подготовился к подобной ситуации.

– Ты не хочешь говорить? – прищурился Алибек.

– Пусть твои люди отойдут.

Алибек небрежно махнул рукой, и его моджахеды послушно ушли с полянки.

– Я Умалат Резоев.

– Слышал о таком, – в голосе Алибека проскользнули нотки недоверия. – Только как ты докажешь, что не водишь меня за нос?

– Мои люди могут подтвердить это. – Умалат показал взглядом на стоящих сбоку Мажида и Шахаба.

– Значит, это правда, – задумчиво проговорил Алибек.

– Что?

– Вчера попали в засаду люди Висангари. Хороший был воин. – Алибек покачал головой. – Говорят, русские думали, что с ним идешь ты. Это был обман?

– Уж не хочешь ли ты сказать, – неожиданно вмешался в разговор Мажид, – что Монгол отправил моджахедов на верную смерть, чтобы отвлечь от себя внимание?

– Нет, – заволновался Алибек. – Я не хотел уличить Монгола в таком поступке. Все наслышаны о его подвигах. Поэтому, – он развернулся к боевикам, – верните им оружие.

Умалат облегченно перевел дыхание. Пока все шло нормально. То, что все же не удалось сохранить в тайне свое появление, не такая большая проблема по сравнению с тем, что их попросту могли бы убить. А так, Висангари не смог обеспечить его передвижение, значит, в этом поможет Алибек. В какой-то степени ему повезло.

– Кто из вас убил Садо? – неожиданно спросил, протягивая автомат Шахабу, рослый рыжеволосый боевик.

Над полянкой воцарилась тишина. Умалат понял, это родственник погибшего от его рук моджахеда.

– Нарт! – окликнул его Алибек. – Сейчас не время выяснять отношения. Мы все виноваты.

– Это мой племянник, – процедил сквозь зубы Нарт. – Разве ты не знаешь, что я имею право спросить об этом?

Умалат сокрушенно вздохнул, собираясь признаться, как неожиданно его опередил Шахаб:

– Откуда мне было знать, что он такой же, как и я, моджахед?

– Но ты убил его? – лицо Нарта окаменело, а руку скользнула вверх по ремню автомата.

– Не смей этого делать! – предупредил Алибек.

Некоторое время Нарт, не мигая, смотрел в глаза Шахаба. Тот не отвел взгляда, и не один мускул не дрогнул на лице.

– Все, – Алибек положил на плечо убитого горем родственника ладонь, – мы все тебя понимаем. Но это не тот случай, когда надо мстить.

– Да, Нарт, надо убираться отсюда, – вмешался в разговор невысокого роста, щуплый боевик с пулеметом. – Мы наделали много шума.

Алибек распорядился сделать носилки, чтобы забрать раненых и убитого. Боевики сразу взялись за дело. Они рубили тонкие деревья, связывали их веревками, крепили на них коврики. Мажид и Шахаб стали помогать. Умалат с Алибеком стояли у потухшего костра и наблюдали за происходящим.

– Я давно не был здесь, но знаю многих полевых командиров. – Умалат прищурился и посмотрел на солнце. – Про тебя не слышал.

– До меня отрядом командовал Ильяс по кличке Бешеный…

– Так это ты сменил его? – оживился Умалат.

Историю о том, как погиб Бешеный, он знал и едва открыл было рот, чтобы выразить сожаление о так рано почившем моджахеде, как неожиданно из зарослей кустарника раздались глухие удары. Кто-то вскрикнул и захрипел.

Не сговариваясь, Умалат и Алибек бросились на звук. Оба сразу поняли, что произошло. Взору предстала страшная сцена. На земле, в луже крови, с неестественно завернутой головой лежал Шахаб. Рядом, с ножом в руке, стоял на коленях Нарт.

– Почему ты ослушался меня? – Алибек медленно направился к убийце.

Тот отбросил нож в сторону и развернулся к нему всем телом:

– Теперь можешь наказать меня, как считаешь нужным. – Нарт глядел прямо в глаза командира. – Но я буду до конца считать, что правда на моей стороне!

– Уйди с моих глаз, – процедил сквозь зубы Алибек.

Глава 2

Лешка вышел из трамвая и направился к обменному пункту, мимо которого не раз проходил, когда возвращался с тренировки. Он уже придумал, как поменяет деньги. Заранее рассовав их по разным карманам, Лешка подошел к железной двери и огляделся по сторонам. Солидно выглядевший мужчина не подходил для решения его планов. Просто проигнорирует. Следом шли молодые парни. Эти наверняка все заберут. Невысокая женщина в шляпке в самый раз. Лешка вышел навстречу:

– Извините пожалуйста, вы не могли бы мне помочь?

– Что такое, мальчик? – женщина остановилась.

– У мамы день рождения, а папа дал на подарок сто долларов. Даже не подумал, как я их поменяю, ведь паспорта у меня нет…

– Так скажи папе, пусть даст рубли.

– Он не с нами живет и вообще сейчас на работе.

– Так что ты от меня хочешь? – женщина склонила голову набок.

– Вот. – Лешка разжал руку, на которой лежала стодолларовая купюра.

– А если ты меня обманываешь? – она нахмурилась. – Украл, небось, у родителей?

– Правда! – Лешка сделал обиженное лицо. – Если хотите, я вам с этих денег заплачу.

Видимо подозревая подвох, женщина огляделась по сторонам и замотала головой:

– Нет, не могу. Я тороплюсь!

Лешка приуныл и направился по улице. Неожиданно взгляд упал на цветочный киоск. Он повеселел и ускорил шаг. Букет для бабушки ему продали без проблем по курсу. Лешка хорошо в этом разбирался и понял, что три гвоздики обошлись ему в два раза дороже. Но разве это беда! Букет он сунул между прутьями забора и направился в метро.

Накануне вечером Лешка долго корпел над атласом, который ему купила мама на день рождения. Быстро разобрался, что коричневые линии означают железные дороги. Немного помучившись, нашел Грозный и Гудермес. Москву он и так знал. Потом карандашом обвел города на пути к Гудермесу, соединенные железной дорогой. По всему выходило, что ехать надо до Сызрани, потом пересаживаться на Волгоград, а там уже рукой подать.

Казанский вокзал бурлил пассажирами. Лешке он был знаком. Не раз ездили отсюда к бабушкиной подруге, которая жила в небольшом городке Быково. Не теряя времени, он сразу пошел к пригородным кассам. Выбрал среднее окошко, где сидела молодая девушка, и встал за мужчиной с собакой.

Очередь продвигалась быстро. Лешка лихорадочно шарил взглядом по залу, пока не увидел среди пассажиров молодую женщину с коляской. Ребенок ревел и мама нервничала. То что надо. Он протянул в окошко деньги:

– Два до Рязани.

– Мальчик, ты с кем? – раздался в динамике голос кассирши.

– Вон мама с братиком, – Лешка показал пальцем на женщину. – Она подойти не может.

Через мгновенье в руках у него уже были билеты.

Немного поразмыслив, он отправился в буфет, где взял в дорогу несколько булочек, шоколадку и бутылку лимонада. Утяжеленный пистолетом ранец уже не казался таким легким. Кроме этого, в нем лежали атлас, свитер, пара носков и шарф. Лешка понимал: скоро холода и он пригодится. Побродив по вокзалу, он направился на перрон. Было еще утро, и из Москвы электрички уходили практически пустыми. Лешка вошел в вагон и побрел между рядами кресел. Вот и подходящее место. У окна – мужчина с газетой и женщина. Лешка сел напротив, поставил сбоку ранец и стал разглядывать прогуливающихся по перрону людей.

– Мальчик, а ты с кем едешь? – спросила женщина.

– С вами, – улыбнулся Лешка.

– Хм, – мужчина оторвал взгляд от газеты. – Шустрый. А если серьезно?

– Меня бабушка посадила. – он показал пальцем на проходившую мимо женщину. – Попросила присмотреть в соседнем вагоне одного парня. А я от него ушел. Странный он.

– А куда собрался?

– В Рязань. – Лешка отвернулся в окно. – Там меня встречают.

Больше ему никто вопросов не задавал.

Скоро электричка тронулась. Как ни странно, но контролерша с двумя сотрудниками милиции не стала задавать лишних вопросов, просто прокомпостировав билет. Лешка успокоился.

Вначале он считал остановки. Потом сбился и задремал.

Рязань встретила промозглым ветром и мелким дождем. Лешке впервые стало страшно. Он вдруг представил, как мать бегает по Москве и ищет его среди прохожих.

«Надо было записку оставить», – подумал он.

Кто-то подергал за карман ранца. Он обернулся. Два парня одного с ним возраста стояли напротив и бесцеремонно разглядывали его.

– Чего надо? – Лешка вцепился в лямки рюкзака.

– Ты кто такой? – спросил чуть ниже ростом, в спортивной шапочке чумазый мальчишка.

– Леша Завьялов.

– А погоняло у тебя есть? – шмыгнул носом второй. Он был на полголовы выше Лешки. Черная куртка была на локте разодрана, асфальтового цвета джинсы спадали на драные кроссовки.

– А что это такое? – Лешка удивленно захлопал глазами.

– Во дает! – дружок длинного сунул руки в карманы спортивных штанов. – Меня, например, Мыло зовут. Его, – он кивком головы показал на дружка, – Губа.

– А-а-а, – протянул Леха. – Прозвища у меня нет.

– А ты откуда? – Губа сплюнул под ноги.

– Из Москвы.

Лешка огляделся по сторонам. Перрон опустел.

– Сейчас приехал?

– Угу, – подтвердил Леха.

– А с кем?

Лешка только хотел сказать, что один, но неожиданно передумал и соврал:

– С братом.

– А где он?

– Не знаю. – Лешка оглядел привокзальную площадь. – Сказал, сейчас подойдет.

– А он у тебя большой? – спросил Губа.

– Да. В восьмом классе учится.

– Мы в школе не учимся, – ошарашил Мыло.

– А я еще на секцию дзюдо хожу, – неожиданно похвастал Лешка.

– И приемы знаешь? – недоверчиво прищурился Мыло.

– А как же.

– Покажи, – попросил Губа.

– Что, здесь что ли?

– Пошли, я место знаю. – Мыло, уверенный в том, что все последуют за ним, направился в конец перрона.

Вскоре они уже шли вдоль железнодорожной насыпи в сторону видневшихся вдалеке вагонов. Лешка вдруг понял, что его просто хотят отвести подальше и побить. Он остановился. Губа, шедший сзади, толкнул в рюкзак.

– Ты чего? – Лешка обернулся и в тот же момент получил еще один удар. Теперь уже его толкнул Мыло.

– Ботаник. – пацан сплюнул под ноги.

– Что, двое на одного? – растерялся Лешка.

– Деньги давай!

– У брата!

– Не ври. – Мыло ударил ногой, но промахнулся и полетел на спину.

Недолго думая, Лешка толкнул двумя руками Губу в грудь и бросился назад, к перрону.

– Стой! Хуже будет! – раздались сзади крики.

На одном дыхании Лешка добежал до начала перрона, быстро взобрался на него и обернулся. Мыло бежал следом, но как-то вяло. Губа стоял, глядя вслед. Лешка бросился дальше.

* * *

Когда Антон вошел в кабинет к Родимову, тот говорил по телефону:

– …И на старуху бывает проруха, – генерал закрыл микрофон ладонью, показал взглядом на стол для совещаний и продолжил: – Он наверняка в ближайшее время где-то себя проявит. Конечно. Никуда не денется.

Антон понял, что речь идет об Умалате. Только вчера группа вернулась после закончившейся неудачей командировки, и пока эта тема оставалась основной. Отделы трудились над возможными вариантами развития событий, моделировали ситуации, готовили на каждую соответствующий план, анализировали информацию.

– Хорошо, будем иметь в виду. – генерал устало кивнул, словно это было видно собеседнику, и положил трубку.

Антон молча протянул папку с отчетом.

Генерал покрутил ее в руках, бросил на край стола и отвернулся к окну:

– Насчет Умалата звонили.

– Я понял. – Антон положил руки на стол и уставился на профиль Родимова.

Этот невысокого роста, сухощавый, абсолютно седой мужчина, со слегка заостренным носом, для своих пятидесяти с хвостиком находился в отличной физической форме. Апартаментам в главной резиденции ГРУ на Хорошевском шоссе Федор Павлович предпочитал учебный центр Генерального штаба, и это держало спецназовцев в постоянном напряжении. Генерал мог в любой момент покинуть кабинет и проверить, как идут занятия. Нередко и сам изматывал себя на полосе препятствий, «сжигал» сотни патронов на стрельбище или упражнялся на тренажерах. Были случаи, когда он лично принимал участие в операциях.

– Как думаешь, что послужило причиной тому, что Умалат не пошел с людьми Висангари? – Родимов сложил руки в замок.

– Человек, которого завербовали, тоже не вернулся, – напомнил Антон. – Вероятнее всего, Умалат его вычислил. Зная, что мы проинформированы о его появлении и дальнейших планах, не трудно просчитать наши действия.

– А мне кажется, что он попросту не пришел. – генерал выжидающе посмотрел на Антона.

– Почему?

– Как ты объяснишь тот факт, что Висангари попал в засаду? Ведь по логике вещей, когда Умалат узнал, что его встречает предатель и пройти на равнину по запланированному маршруту уже не дадут, он должен был его предупредить.

– Действительно странно все как-то, – согласился с ним Антон. – Если не секрет, на кого работал агент?

– Конечно, секрет! – рассмеялся генерал. – Но не такой уж и большой, чтобы не сказать тебе. Его завербовали смежники. А почему ты спросил?

– Если судить по характеру операции, то вы были уверены в достоверности информации.

– Ты прав, – подтвердил генерал. – Умалата ведут сразу несколько контор, и ты это знаешь. О его намерении вернуться на Кавказ стало известно из нескольких источников. Висангари стал готовиться к встрече еще в начале месяца. Могу сказать больше, имелась возможность ликвидировать банду. Но именно из-за Умалата мы отложили это удовольствие. Решили подождать.

– С одной стороны, все говорит о том, что он пришел с другой… – Антон пожал плечами.

– Договаривай. – генерал слегка подался вперед.

– Возможно, его переход действительно планируется. В рамках подготовки запустили дезинформацию с целью проверить, как мы отреагируем, а заодно решили выявить стукачей, – внимательно следя за реакцией генерала, стал рассуждать Антон. – Не исключаю, что на самом деле он нагло прилетит по чужим документам самолетом.

– Как раз я так не думаю, – покачал головой Родимов. – Мне кажется, он все же сунулся. Однако, после того как выяснилось, что его встречает предатель, напугался и вернулся назад.

– Конечно, если он понял, что его плотно обложили, то эта версия имеет право на существование.

– Ты бы как поступил на его месте?

– Если бы я знал, зачем он идет, то смог бы спрогнозировать действия, а так… – Антон развел руками. – Если просто навестить родственников, то при таком раскладе можно и отложить встречу. Решил организовать очередную пакость, тоже, – он с шумом перевел дыхание, – все зависит от масштабов. Если что-то серьезное, то все равно пройдет. Ясно одно, ехать в Чечню на машине или лететь самолетом он боится. Слишком много людей его еще там помнят.

– Вот смотри, – генерал встал из-за стола, подошел к стене и сдвинул плотную штору, которая закрывала карту нескольких районов Чечни. – Контакт с агентом, который должен встречать эмиссара, состоялся в горном ауле Шарой. Оттуда, вдоль русла Шаро-Аргун эмиссару нужно пройти до района горы Белая. Там, в ущелье, его поджидал со своими людьми Висангари. После этого они шли уже непосредственно в селения, где у них был транспорт. Но Умалат понял, что этот путь ведет к гибели. Как он пошел после всего?

– На его месте лучше покинуть Шаро-Аргун, перейти в Аргунское ущелье и двигаться вдоль Мартана. Либо вернуться обратно.

– Куда?

– Не знаю. Наверное, в Турцию.

– Оттуда он скорее приехал или прилетел через Баку прямиком в Махачкалу.

– Ну а я что сказал? – вяло удивился Антон. – Если у руководства так не лежит к нему душа, мне кажется, его лучше ликвидировать за кордоном.

– В том-то и дело, что толку будет больше, если его удастся взять живым. Он может многое рассказать.

– Мне сейчас чем заниматься?

– Плановая боевая подготовка. – генерал положил ладони на стол. – Заодно будем ждать. Может, он где-то действительно всплывет.

– Разрешите поработать с материалами по Умалату?

– Чем сейчас занимается группа? – генерал посмотрел на часы.

– Занятия по связи, – Антон на секунду задумался, восстанавливая в голове тему: – Изучают организационно-штатную структуру радиотехнических подразделений стран вероятного противника.

– Тогда валяй.

Антон прошел в ту часть учебного корпуса, где размещались специальные комнаты, предназначенные для работы с секретными материалами. По пути пришлось сдать телефон, часы, авторучку и даже металлические монеты. Не разрешались нательные кресты и личные номера. Вместо удостоверения личности молоденькая девушка с погонами сержанта войск связи всучила пластиковую карту.

За массивной дверью спуск на два пролета вниз. Прапорщик с болезненным лицом заменил карту на ключ:

– Четвертая комната.

Антон поблагодарил и направился по коридору.

В небольшом помещении, напоминающем пенал, стоял стол с монитором и стул.

Антон надавил на встроенную в крышку стола кнопку. Экран засветился. Через минуту появилось стандартное окно запроса. Антон ввел персональный номер и напечатал фамилию бандита. Экран весело подмигнул, словно обещая удивить, и через мгновение на левой половине появилась фотография человека с азиатскими чертами лица. Справа краткая биография. Ее Антон знал наизусть, как и особые приметы террориста. Родился в пятьдесят пятом. Не молод. Хотя с какой стороны посмотреть. Средняя школа в Гудермесе, армия, где командир отделения Резоев ко всему становится секретарем комсомольской организации. О чем это говорит? А о том, что уже в те времена он состоялся как хороший организатор и приобрел навыки работы с людьми. После демобилизации поступает в политехнический институт. Дальше нефтеперерабатывающий завод.

Антон задумался. А что если нынешний визит как-то связан с его специальностью? В какой-то степени этот человек знаком с химией, значит, имеет представление об оружии массового поражения. «Вряд ли, – тут же возразил он себе. – Тема стара. Этим может заниматься кто угодно. Много ума не надо».

Антон снова уставился в экран. В конце восьмидесятых создает кооператив. Получает срок за вымогательство. Не большой, но достаточный, чтобы заматереть. В начале девяносто четвертого выходит на свободу и сразу оказывается в эпицентре событий. Принимает активное участие в создании чеченских вооруженных сил. Занимается вопросами тылового обеспечения, подготовкой Грозного к обороне. В девяносто шестом ранен в спину. Несколько месяцев о нем ничего не известно. Всплывает в одном из лагерей Хаттаба в качестве инструктора. Готовит несколько диверсионных групп. Вновь теряется. Здесь информация крайне противоречива. Одни источники утверждают, что он в Москве, другие – будто бы в Новоланске. С активизацией боевых действий на Кавказе снова объявляется уже в качестве полевого командира. Однако вскоре исчезает из поля зрения спецслужб. Ходят слухи, будто убит. Однако в две тысячи пятом году в руки ФСБ попадают несколько террористов, собиравшихся устроить взрывы в столичном метро. Они признаются, что прошли подготовку в Азербайджане, а инструктором был не кто иной, как Умалат Резоев по кличке Монгол. Результатом проверки этой информации становится появление новых фактов его деятельности. Доказана косвенная причастность к нападению на МВД Ингушетии, организация убийства нескольких глав администраций в Дагестане. Пользуется авторитетом у одиозно настроенных представителей мусульманского мира. Имеет тесный контакт с лидерами «Аль-Каиды».

Антон отыскал место, где упоминался Новоланск. Странно, что он там делал? Конец девяностых. Разгул преступности. Чеченские группировки на пике могущества. Во всех крупных городах мощные ОПГ, уже имеющие сектора в экономике.

Антон оформил общий запрос по Новоланску. Почти сразу наткнулся на упоминание о Хакиме Мерзоеве, уроженце Чечни, по кличке Монгол. Именно так до сих пор называют Умалата, но возможно совпадение. Снова вывел на экран окно запроса и впечатал его данные. Точно! Хаким Мерзоев появился в этом городе как раз после исчезновения в Чечне. Совпадает и примерный возраст. Однако здесь он уроженец города Грозного. Но кто, делая липовые документы, оставит в них хоть намек на реальные факты биографии? Если это был Монгол, то в Новоланске он особого интереса ни для МВД, ни ФСБ не представлял. С нуля создал бизнес, пользовался авторитетом… Странно, что могло заставить Умалата сорваться за Урал и провести там столько времени? В республике война, а он резко меняет направление своей деятельности. Стоп! Именно в этот период угрозы терактов с применением грязной атомной бомбы достигают апогея. Об этом заявляют все кому не лень. От Хаттаба до Басаева. Не исключено, что Умалат искал выход на тех, кто может оказать содействие в приобретении радиоактивного материала. Если это так, то ФСБ наверняка его тогда на заметку взяла. Антон еще немного покопался в материалах, но больше ничего интересного не нашел.

На улице шел дождь. Антон рассовал на ходу возвращенные ему вещи, включил сотовый телефон и посмотрел на дисплей. Оказалось, ему дважды звонили с одного и того же номера. Странно. Абонент не определен. К тому же все номера он помнил. Теряясь в догадках, надавил на вызов и приложил трубку к уху.

– Да! – встревоженный женский голос показался знаком. – Антон, как хорошо, что ты позвонил!

Это была Марина. Жена погибшего несколько лет назад в Чечне старшего лейтенанта Завьялова.

– Привет, Маришка, – направляясь в общежитие, где собирался переодеться, поприветствовал ее Антон. – Чего звонила?

– Беда у меня. – женщина всхлипнула.

– Что такое? – Антон замедлил шаг.

– Крестник твой пропал. – женщина выдержала паузу, вызванную приступом плача.

– Лешка, что ли? – удивился Антон.

Алексею было уже девять лет. Не маленький. Марина после гибели Злака через четыре года снова вышла замуж. Антон ее не осуждал. Глупо. Жизнь идет. Даже заехал в ресторан и поздравил, когда они скромно отмечали. Муж преподает в университете математику. Марина работает администратором в офисе небольшой компании. Красть из-за выкупа никому не придет в голову.

– Он вчера в школу ушел, и больше его никто не видел. – Марина всхлипнула. – Все обегали. Заявление ночью написали.

– Вы не ссорились? – Антон открыл двери, переложил трубку к другому уху, вынул удостоверение и сунул дежурной по общежитию.

– Нет. – она шмыгнула носом. – Он вообще у бабушки ночевал. Там ближе до спорткомплекса.

Антон знал, Лешка занимается дзюдо и в дни тренировок ночует у матери Марины.

– А Толик его не обижал? – наблюдая за тем, как дежурная записывает его данные в журнал, на всякий случай спросил Антон.

– Нет, это исключено.

Муж у Марины действительно был безобидным человеком. Как большинство людей его профессии, немного рассеян и чудаковат. Такой муху не обидит. Но кто его знает?

– Возьмите. – дежурная вернула удостоверение.

Антон направился наверх, продолжая засыпать Марину вопросами.

По всему выходило, что Лешка действительно попал в историю. В таком возрасте отсутствие в течение суток – серьезное обстоятельство забить тревогу.

Через час Антон уже вошел в комнату крестника. Следом семенили Марина и ее мама, Дарья Васильевна. Обеих сопровождал стойкий запах валерианы.

– Сегодня здесь уже милиционер был, – глотая окончания и всхлипывая, стала рассказывать Марина.

– Ничего не забирал? – уточнил Антон.

– Нет. – она покачала головой. – Переписал адреса друзей, и все.

Антон сел за стол с установленным на нем монитором компьютера, выдвинул верхний ящик. Здесь лежали тетрадки и учебник по математике. Задвинул, заглянул в другой. Ничего особенного. Пробежал взглядом по дискам с играми. Обычные стрелялки. Как у всех детей его возраста. Встал, подошел к шкафу. Здесь на двух полках стояли книжки. В основном приключения и пара сказок. Чуть ниже несколько собранных моделей самолетов. У одного было сломано крыло.

Антон развернулся к женщинам:

– Ничего не пропало?

Марина сложила руки лодочкой, задумчиво обвела взглядом комнату и покачала головой:

– Нет.

– А где вы храните деньги? – Антон посмотрел на Дарью Васильевну.

– Да бог с тобой, Антон, – всплеснула руками женщина. Глаза вмиг наполнились слезами. – Как ты мог такое подумать?

– Дарья Васильевна, я пришел сюда не выслушивать ваши заверения о его порядочности, а помочь найти.

– Действительно, мама, мало ли что, – поддержала Марина.

Женщина сокрушенно вздохнула и направилась в соседнюю комнату.

– Как ты думаешь, он живой?

– Конечно. – Антон подошел к ней и обнял за плечи. – Увидишь, все будет хорошо.

– Спасибо, – прошептала она.

В дверях появилась Дарья Васильевна. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: Антон оказался на верном пути. В руках она держала ничем не примечательную, небольшую шкатулку.

– Сколько?

– Девятьсот долларов, – едва слышно выдавила женщина.

– Так, – протянул Антон, – события принимают неожиданный оборот. Кстати, – спохватился он. – У Злака был газовый ствол. Вы его где храните?

По мере того как у обеих женщин округлились глаза, Антон догадался, что они напрочь забыли об этой довольно серьезной игрушке. Марина и Дарья Васильевна, не сговариваясь, развернулись и бросились в коридор. Через минуту стало ясно – худшие предположения Антона подтвердились, оружия дома также не было.

* * *

Умалат сидел напротив Муджава Акима и не мог поверить своим ушам. Невысокого роста, с хитроватым прищуром, наполовину лысый турок объявил ему, что необходимо переходить к основной фазе операции.

– А разве то, что я делал, было не так важно? – удивленный таким оборотом дел, спросил Умалат.

– Можно сказать, что почти все не имело смысла, – ошарашил турок. – За исключением перехода границы.

– Значит, все эти встречи с представителями оппозиции, совместное обсуждение планов, обещание финансовой помощи – фикция?

– Ты не совсем правильно понял, – покачал головой Муджав. – Просто это не является основной целью твоего возвращения в Россию. Скажу немного по-другому. Это мог сделать другой человек. Но у нас появилась необходимость твоего присутствия в России, и мы решили эти задачи попутно. Одновременно изучили вокруг тебя обстановку.

Теряясь в догадках, Умалат пытался понять, что кроется за витиеватыми формулировками.

Алибек Динов, с отрядом которого люди Умалата устроили перестрелку, помог ему и Мажиду перебраться в Ингушетию, где он встретился с представителем местной оппозиции. Дальше был путь во Владикавказ. Здесь, на конспиративной квартире, Умалата поджидал связной с новыми документами, деньгами и заданием. Так он оказался в Ростове, где ему была назначена встреча. С кем именно, он не знал до последнего. На вопрос связному, как он узнает человека, который будет его ждать, тот лишь ответил, что они знакомы. Теряясь в догадках, Умалат десять минут назад перешагнул порог небольшого и уютного кафе на окраине города. К нему тут же подошел охранник и спросил имя. Он представился, назвавшись Хусейном. Именно так было написано в новом паспорте. После этого Умалата провели в отдельный кабинет. Каково же было его удивление, когда в поднявшемся из-за столика человеке он узнал Муджава Акима. От неожиданности Умалат даже растерялся. Довольный произведенным впечатлением турок указал на стул напротив. Но Муджав не переставал удивлять. Теперь он поставил его перед фактом, что все сделанное за эти дни было не таким важным по сравнению с тем, что ждет Умалата впереди.

– Ты не хочешь поделиться своими впечатлениями? – спросил Муджав, дождавшись, когда накрывавший на стол официант выйдет.

– У меня было мало времени, чтобы разобраться в обстановке, – честно признался Умалат. – Но республика сильно изменилась, и это не может не радовать.

– Тебе нравятся успехи новой власти? – удивился Муджав, затыкая за отворот пиджака салфетку.

– Я рад, что мой народ вновь обрел возможность учиться, – пояснил Умалат. – Война отбросила целое поколение в каменный век.

– Ты образованный и умный человек, – похвалил Муджав. – Нам не нужна разграбленная и дикая Чечня. Она станет свободной и процветающей без крови. Люди сами поймут, как им жить.

– Муджав, зачем ты говоришь намеками? – Умалат придвинул тарелку, взял вилку, ковырнул бифштекс. – Говори прямо, что задумали? Почему я снова как слепой? Делаю одно, оказывается, надо другое.

– Мы были вынуждены так поступить из опасения, что вас ведет контрразведка русских, – ошарашил Муджав. – И они подтвердились. Другое дело, что ты сумел выйти сухим из воды. Впрочем, как всегда.

Умалат пришел в бешенство от этих слов. Значит, он не просто выполнял незначительные задачи! Кураторы таким образом проверяли, насколько он еще жизнеспособен! То есть смотрели, выживет он или нет.

– Слушай, ты хотя бы знаешь, что мне и моим людям пришлось пережить? А кто теперь ответит за гибель отряда Висангари? – Умалат подался вперед, готовый разорвать этого человека. – Монгол никогда кроликом не был! Я хищник! Ты из меня марионетку сделал! Как ненужную игрушку использовал!

– Ты не так меня понял. – Муджав отстранился от стола. – Просто мы не хотели раньше времени рисковать и рассказывать тебе, зачем ты здесь нужен. А в том, что Висангари погиб, моей вины нет. Он должен знать, с кем воюет. Между прочим, это он, а не я, отправил предателя встречать тебя.

– Каждый может ошибиться, – с грустью проговорил Умалат, впервые пожалев, что не предупредил Висангари о засаде.

– У нас за эти ошибки приходится расплачиваться очень дорогой ценой, – напомнил Муджав.

– Ты боялся, что меня схватят русские, и я все расскажу? – Умалат замолчал в ожидании ответа.

– Сейчас нет человека, из которого нельзя вытащить все, что он знает, – подтвердил его предположение Муджав. – И дело вовсе не в том, что ты слабый. Прошли те времена, когда надо было пытать, чтобы добиться правды. Сделают один маленький укол, – он для наглядности показал большим и указательным пальцем размеры, – и сам расскажешь все.

– Ты тоже?

– Что?

– И тебе такой укол развяжет язык?

– Наверное. – Муджав снова принялся за еду.

Некоторое время Умалат размышлял над странным разговором. Потом отодвинул тарелку, взял стакан минеральной воды:

– Так зачем я должен был приехать сюда?

Муджав отпил из бокала вина, промокнул салфеткой губы:

– Для очень серьезного дела.

– Может, ты решил меня отравить? – прищурился Резоев, медленно поворачивая стакан с водой.

– Зачем так говоришь? – сделал вид, будто обиделся, Муджав.

– После услышанного здесь имею право думать что угодно.

– Тебе известен такой город Новоланск?

– Опять ты темнишь, – недовольно проворчал Умалат. – Раз спрашиваешь, значит, знаешь, что я прожил там не один год.

– У тебя остались связи? – рука с вилкой, на которой был наколот ломтик помидора, застыла на полпути ко рту.

– У любого чеченца в русских городах найдутся земляки, – уклончиво ответил Умалат.

– Нам нужны надежные люди в этом городе, – пояснил Муджав и забросил помидор в рот.

– Зачем? – насторожился Умалат, догадавшись, что скоро придется поехать в Сибирь.

– Сначала скажи, есть или нет?

– Я должен знать, для чего, – уперся Умалат. – Если просто убить кого, то есть. Если что-то серьезнее, надо подумать.

– Нам необходимо похитить и вывезти оттуда двух человек, – сообщил турок.

– Опять же, все зависит от того, кто они, – с нотками раздражения сказал Монгол. Ему не нравилось, как турок ходит вокруг да около.

– Ученые, – Муджав заговорил тише. – Физики-ядерщики.

– Куда я должен их доставить?

– В Азербайджан.

– И все? – растерялся Умалат. Он еще не мог оценить сложность задачи.

– Дальше они поедут в Иран, – заговорщицки пояснил турок.

– Зачем? – Умалат неожиданно почувствовал подвох.

– Там нужны специалисты в этой области. Каждый из них имеет отношение к тому, что необходимо Исламской республике.

По мере того как сказанное доходило до Умалата, он все больше не понимал Муджава:

– Неужели вы хотите помочь этой стране создать атомную бомбу?

Муджав выразительно кивнул. При этом глаза его забегали.

– Или я чего-то не понимаю, или меня снова принимают за тупого ишака. – Резоев отбросил вилку и нож на стол.

– Зачем так говоришь? – расстроился Муджав.

– Ваша страна хоть и мусульманская, но вы в НАТО. А оно не хочет, чтобы в Иране было такое оружие. Или я не прав?

– Скорее всего, так оно и есть, – неуверенно пробормотал Муджав. Было видно, реакция собеседника для него оказалась полной неожиданностью.

– Значит, я тупой, да? – напрямую спросил Умалат.

У него появилось желание проучить турка.

– Никто так не сказал. – видимо, почувствовав его настроение, Муджав заметно занервничал.

Впервые Резоев встретился с этим человеком еще до первой войны. Он прилетал в Грозный из Азербайджана под видом обыкновенного журналиста. Муджав и впрямь взял тогда у него интервью. Позже их встреча повторилась в Баку, где Монгол лечился после ранения. Тогда турок предстал уже в новом качестве и не скрывал, что является сотрудником спецслужб Турции. Постепенно Умалат стал выполнять сначала небольшие поручения Муджава, потом ему доверили организацию лагеря подготовки боевиков. Несколько лет назад Муджав познакомил его с гражданином Англии Джимми Ширрером. Сухощавый, с узкими ладошками русоволосый англичанин представился сотрудником гуманитарной организации. Но уже тогда Умалат догадался, что это лишь ширма, под которой работает агент британской разведки. С тех пор встречи стали регулярными. После каждой Умалат загружался работой. Он приобрел большой авторитет не только среди боевиков у себя в республике. Его знали на всем Северном Кавказе. Исполняя роль посредника между заинтересованными кругами западных стран и представителями освободительного движения, он выполнял еще и функции консультанта при Ширрере. Зная настроение в тех или иных районах, Умалат давал рекомендации по способам и методам проведения акций. Почти все они носили устрашающий характер, подрывали авторитет власти, дестабилизировали общую обстановку на Кавказе. Именно ему принадлежали идеи по замене каналов финансирования боевиков из-за рубежа, перекрытых российскими силовиками, внутренними, альтернативными источниками. В беспокойных республиках, а особенно в Ингушетии и Дагестане, среди чиновников процветала коррупция и просто хищение государственных средств, которые шли туда в колоссальных объемах. Боевики стали попросту ставить казнокрадов перед дилеммой: либо плати, либо будут неприятности. Для профилактики попросту пристрелили пару несговорчивых, и дело пошло. Не имея возможности обратиться за помощью к силовикам, воришки были вынуждены делиться. Теперь проблем с деньгами практически не было. Это дало новый импульс напряженности. В боевики потянулись обыкновенные уголовники. Раньше их тоже хватало, но теперь, когда война стала просто способом выколачивания средств из бизнесменов и чиновников, отбоя от разного рода «борцов» за халифат стало хоть отбавляй. Не разбираясь в религии, зная ваххабизм лишь поверхностно, новоявленные борцы за чистоту веры собирали вокруг желающих заработать.

– Хорошо. – о чем-то напряженно размышляя, турок потер пальцем бровь. – Наверное, будет не лишним вам с Мажидом знать всю правду. Вы все равно поймете, для чего все задумано. Об этом будут трезвонить на каждом углу. – он поднял на Умалата взгляд. – По пути похищенных вами ученых перехватят сотрудники грузинской разведки и ФБР. Они представят миру ситуацию так, будто эти люди ехали по поручению российского правительства помочь Ирану сделать атомную бомбу. Чтобы они дали признательные показания, вам предстоит в Новоланске большая работа.

– Их будут шантажировать родственниками? – догадался Резоев.

– Да, – подтвердил его предположение Муджав. – Но не только. Как в таких случаях работать, в ЦРУ знают. Может, они попросту сами согласятся оказать помощь мировому сообществу? Нет, есть масса разных психотропных препаратов. – турок махнул рукой. – Наука шагнула далеко вперед. Все равно они сделают эти заявления.

– Честно сказать, я не был готов встретить тебя в этом городе, – пытаясь как-то оправдать свою раздражительность, уже более мягко проговорил Умалат.

– Одна из наших компаний ведет здесь строительство. Я приехал, чтобы осветить ее работу в прессе. Ничего удивительного. Гораздо сложнее, когда для прикрытия работы сотрудника приходится создавать целую фирму.

Двери открылись, и вошел официант. Он выставил перед собеседниками чашки с кофе, быстро убрал грязную посуду и вышел.

– Когда и где я узнаю, кого необходимо найти в Новоланске? – осторожно спросил Умалат.

– Там тебя найдут и все скажут, – уклончиво ответил Муджав.

– Каким образом и кто?

– Вот, возьми. – турок вынул из кармана портмоне и протянул ему небольшой пакетик с сим-картой. – Как приедешь, купишь телефон, вставишь ее и жди. Тебе позвонят. Постарайся как можно быстрее наладить контакт со своими людьми. Выбери самых надежных.

– У меня там все такие, – с нотками недовольства в голосе проговорил Резоев.

* * *

– Сызрань! – прочитал Лешка большие светящиеся буквы на козырьке вокзала и огляделся. По залитому светом фонарей перрону сновали люди. Милиционеров среди них не было, и он направился к главному входу. До сегодняшнего дня ему, можно сказать, везло. Из Москвы он решил ехать электричками. По-другому попросту невозможно. Ведь паспорта у него нет, и каждый норовит спросить: «Где родители?» или «Мальчик, ты чей?» Особенно он опасался милиционеров. Но Лешка был хитер и быстро решал проблемы за счет смекалки. В Рязани его едва не побили. Но он сумел убежать, дождаться утра и снова сесть на поезд. Свое бегство от хулиганов он не считал позором. Ведь даже тренер всегда говорил, что лучший бой не тот, который состоялся, а которого удалось избежать.

– Слышь, парень, деньги есть? – спросил небритый мужчина с синяком под глазом.

– Нет! – Лешка прошмыгнул мимо бродяги.

Надо было посмотреть расписание, а потом позаботиться о ночлеге. Ехать в ночь он не собирался. Опасно. Вагоны пустые, полно хулиганов и милиции. Ко всему, одежда стала отчего-то влажной и неприятно прилипала к телу. Хотелось разуться. Ноги гудели от постоянного нахождения в ботинках.

После трех суток пути у Лешки закончились деньги, которые он разменял в Москве, и надо было снова менять. Он вошел в здание вокзала. Людей здесь немного. Оглядевшись, подошел к расписанию поездов, справа от которого располагалась огромная карта железных дорог. По всем расчетам ему нужно было попасть в Волгоград.

– Ты чей такой будешь? – участливо глядя сверху вниз, спросила его щуплая женщина в вязаном берете.

Он пожал плечами, не зная, как ответить.

– Потерялся, что ли? – спросила другая, помоложе и полнее первой.

– Нет. – он испуганно замотал головой. – Брата жду.

– А почему чумазый такой? – покачала головой та, что в берете.

– Смотри, Нина Андреевна, как у него губы потрескались, – цокнула языком вторая. – Обветрели. Значит, на улице живет.

Лешка снова стал врать:

– Третий день как дома не был. – он сокрушенно вздохнул, на глаза навернулись слезы. – Отец с матерью пьют и ругаются…

Эту сцену он не раз наблюдал в Москве. Зачастую так объяснялся с участковым живущий по соседству с бабушкой подросток, родители которого беспробудно пили.

– Куда же милиция смотрит? – запричитала женщина, которую полная назвала Ниной Андреевной.

– Приходил участковый, – продолжал сочинять Лешка. – Да что толку? Они, пока деньги не закончатся, пить не перестанут.

– А в ранце что? – спросила та, что помоложе.

– Учебники. В школу-то я должен ходить…

– А ты случайно не во второй учишься? – подалась вперед Нина Андреевна.

– Да, – выразительно кивнул Лешка.

– Так я напротив нее живу! Пойдем ко мне, переночуешь.

– Ага, а вы меня в милицию, – едва не плача, проговорил Лешка. – А они меня обратно к мамке…

– Да не буду я никому сообщать, – залепетала женщина.

– Зря вы, – зашипела полная, – обкрадет и сбежит.

– У меня брать-то нечего, – отмахнулась та. – Пойдем.

Подхватив сумку, из которой пахло пирожками, она направилась к выходу.

Лешка понял, что сердобольная женщина выносит к поездам на продажу выпечку.

Они пересекли привокзальную площадь и около километра шли пешком вдоль улицы серых и безликих пятиэтажек. Город совсем не походил на Москву. Здесь почти не было ярких реклам, дороги не распирали потоки машин, не гремели трамваи. Небольшой, но промозглый ветерок стучал ветками редких тополей.

Вскоре свернули в захламленный двор, пересекли его и вошли в подъезд. Квартирка у Нины Андреевны была небольшой, но уютной. На подоконниках, на полу, даже на шкафах стояли горшки с цветами. Здесь были традесканция, кактусы и герань. Лешка разбирался в названиях, ведь частенько оставался у бабушки, которая тоже имела целую оранжерею. Запах взволновал парня. Он едва не заплакал. Тоска по дому сдавила грудь. На глаза навернулись слезы.

– Раздевайся, что стоишь? – поторопила Нина Андреевна и скрылась на кухне.

Он стянул ранец, снял куртку, ботинки и прошлепал следом.

Нина Андреевна колдовала над огромной кастрюлей с тестом.

– К утру надо пирожков наделать. – она вздохнула, обводя взглядом тесную кухню. – В семь поезд из Новосибирска, а через полчаса после него «Россия». – неожиданно она всплеснула руками: – Ты давай в ванную! Сейчас я тебе полотенце дам.

Умываясь, Лешка старался сильно не плескаться и почти не пользовался душем. Весь превратившись в слух, он пытался понять, чем занимается Нина Андреевна. Лешка опасался, что женщина позвонит в милицию. Но та возилась на кухне, гремя кастрюлями. Быстро умывшись, он вытерся огромным махровым полотенцем, надел взятое из ранца чистое белье, натянул джинсы и вышел в коридор.

– Ну вот, совсем другое дело! – просияла Нина Андреевна. – Сейчас тебя накормлю – и спать. Тебе в школу к какому времени?

– В девять первый звонок, – соврал Лешка.

Нина Андреевна налила чашку чая, выставила тарелку с двумя пирожками и вышла.

Уминая пирожки, Лешка вдруг услышал, что она с кем-то разговаривает.

– В милицию звонит! – Лешку обдало жаром.

С набитым ртом он осторожно вышел из-за стола и прокрался по коридору. Однако голоса доносились не из прихожей, где на полочке стоял телефон, а из комнаты.

– … паренек спокойный, хорошенький.

– Мама, вечно ты этих побирушек в дом тащишь, – раздался мужской голос.

– Тебе веселее будет. Чего вот так целыми днями лежать?

– Все равно встану. – в голосе мужчины появились нотки обиды. – Я уже почти садиться могу.

– Встанешь, встанешь, миленький. – Нина Андреевна всхлипнула. – Врач сказала же: дело времени.

Лешка на цыпочках вернулся в кухню и допил чай.

Почти сразу следом вошла Нина Андреевна.

– Спать будешь в комнате моего сына. – она стала раскатывать тесто. – Он ходить не может. Ранение у него в спину. Но сказали, что все наладится. Всего два месяца прошло. Вот три дня назад из госпиталя забрала. Хотя настаивали, чтобы еще полежал. Но ведь дома и стены помогают.

Лешка вышел из-за стола и в сопровождении Нины Андреевны направился спать. Они оказались в небольшой комнате. У стены слева стояла железная кровать, на которой лежал средних лет мужчина в тельняшке. Напротив диван. У окна стол с компьютером. Справа небольшой шкафчик с книгами. На тумбочке у дверей, так, чтобы лежащему на кровати было удобно видеть, телевизор.

– Ну что, пацан, давай знакомиться! – мужчина слегка приподнялся и протянул руку: – Павел.

– Алексей. – Лешка ответил на рукопожатие и оглянулся на Нину Андреевну.

– Вот подушка, плед, простыня. – она показала на диван. – Раздевайся и ложись. Спокойной ночи.

– Мама, а ты снова до утра пироги печь будешь? – с раздражением в голосе спросил Павел.

– Паша, а что мне еще делать? – удивилась Нина Андреевна.

– Нам что, денег не хватает? – с нотками недовольства в голосе спросил он.

– Всего хватает, – отмахнулась она. – Просто не могу я без дела сидеть.

– Но не ночью же! Может, ты скрываешь от меня чего? Небось врачи на лапу требуют?

– Да ты что! – ужаснулась Нина Андреевна. – Как ты смеешь так говорить про людей, которые тебя с того света вытащили?

– С того света меня на горбу мой командир отделения Васька Туров вытащил, а они склеили как попало и теперь, наверное, говорят, что нужна еще операция?! – с обидой выкрикнул он.

– Нет. – она сжала губы и вышла. Однако Лешка догадался, что женщина собирает деньги на лечение сына. Он хоть и был маленький, но очень хорошо чувствовал фальшь.

Когда за Ниной Андреевной закрылась дверь, Лешка разделся, аккуратно сложил одежду на стул и лег на диванчик.

– Отец с матерью пьют, значит, – вздохнул Павел. – А ты, когда вырастешь, кем хочешь стать?

– Военным, – с ходу ответил Лешка. – Как отец.

Ему не терпелось побольше узнать от Павла о Чечне.

– Погоди. – Павел приподнялся на локтях. – Он что, служит в армии?

– Нет, – лихорадочно ища выход из положения, замотал головой Лешка. – Мать с отчимом пьет. А отец погиб.

– Тоже в Чечне? – участливо спросил Павел.

– Да, – подтвердил Лешка, чувствуя, как снова к горлу подступил комок. – Он офицер был. Старший лейтенант.

– Да, брат, мы с тобой, выходит, оба – жертвы одной войны. – Павел сложил руки на животе и задумчиво уставился в потолок.

– А отсюда до Гудермеса далеко? – спросил Лешка.

– Зачем тебе? – удивился Павел.

– Просто. Там вертолет упал, в котором отец был.

– Прилично, – немного подумав, сказал Павел. – Мы туда самолетами летали. Правда, не в сам Гудермес, а в Ханкалу.

– А поездом как туда добраться? – осторожно поинтересовался Лешка.

– Так, – протянул Павел. – Ты меня начинаешь настораживать. Что, решил повоевать съездить?

– Я еще маленький. – Лешка замолчал, пытаясь определить настроение Павла. Но в голосе было больше иронии. По всему выходило, что он ничего не заподозрил, и Лешка успокоился.

– Когда вырастешь, там будет уже мир, – пообещал Павел.

– А я бы на месте главного начальника бросил бы туда сразу атомную бомбу – и все, – неожиданно заявил Лешка. – Тогда бы и отец был живой, и тебя никто не ранил.

– Ну ты, брат, даешь, – Павел рассмеялся. Правда, смех этот был едва слышен и со странным придыханием. – Там ведь не все негодяи. Многие хотят в мире жить. Просто традиции у них особенные, а так люди хорошие. Вот кого бы я разбомбил, так это Англию. Это там все планы разрабатываются.

– Какие планы? – не понимая абсолютно ничего, Лешка даже сел.

– Как нашу страну развалить, – пояснил Павел. – Это всегда было. Еще в первую мировую, когда мы были союзниками и вместе воевали против немцев. Она, как и остальные члены Антанты, втайне желала, чтобы Россия проиграла в войне.

– Почему? – Лешка уставился на Павла в ожидании ответа.

Он не имел представления о Первой мировой войне и лишь немного слышал про революцию. Однако знал, что с Германией Россия в прошлом веке воевала два раза.

– Никто не хочет сильной России, – резюмировал Павел. – Всем нужны просто наши богатства: нефть, золото, никель, древесина… Чтобы вынудить нас за бесценок продавать все это на Запад, нужно, чтобы мы ослабли от войн, спились, поголовно начали умирать от наркотиков.

Павел дотянулся до выключателя:

– Все, спокойной ночи.

Лешку вновь охватило волнение. Как-то не верилось, что Нина Андреевна не попытается выяснить, кто он на самом деле. Он еще некоторое время не спал, прислушиваясь к тому, как женщина возится на кухне, и размышляя над разговором с Павлом. Проснулся от того, что кто-то несколько раз назвал его имя и тронул за плечо. Сначала ему показалось, что это бабушка. Он открыл глаза и некоторое время не мог понять, где находится.

– Леша, пора в школу собираться. – ласковый голос Нины Андреевны вернул его в реальный мир.

– Подъем! – бодро скомандовал Павел.

– Давай умывайся – и за стол. – Нина Андреевна вышла.

– После школы сразу сюда, – полушутливым тоном распорядился Павел.

– Есть! – бодро ответил Лешка и стал одеваться.

Нина Андреевна накормила его толченой картошкой с котлетой и стала собираться на вокзал.

– Вы из-за меня в семь часов поезд не встретили? – виноватым голосом спросил Лешка.

– Почему так решил? – Нина Андреевна застегнула «молнию» на куртке. – Я уже, милок, половину пирожков продала. Там сейчас сумка. Попросила знакомую присмотреть, а сама на троллейбусе сюда.

– Когда же вы спите? – удивился он, допивая чай.

– На том свете отдохнем, – пошутила женщина и вышла с кухни.

Вскоре хлопнули входные двери.

Лешка оделся, размышляя, как избежать встречи с Ниной Андреевной на вокзале, и направился следом. Дорогу он запомнил и вскоре уже изучал расписание поездов на Волгоград. По всему выходило, что ехать ему придется через Саратов. Проблем с билетом не было. Чем дальше удалялся от Москвы, тем становилось проще. Так, с тремя пересадками, без особых проблем к вечеру он уже добрался до Волгограда.

Глава 3

– Видел, какой большой памятник стоял? – спросил Мажид, вытирая мускулистое, покрытое густой черной порослью тело полотенцем.

– Зачем спрашиваешь, если знаешь, что видел? – не отрываясь от экрана монитора ноутбука, с раздражением спросил Умалат. – Вместе ходили смотреть.

Его лицо было сосредоточенным. От напряжения на лбу даже выступили бисеринки пота. Он медленно, то и дело попадая не на ту клавишу, вводил в окно браузера один за другим вопросы. Его интересовало расписание поездов до Новоланска и время прибытия. Но такой информации в Интернете не было. Хотя он подозревал, что попросту неправильно формулирует предложение. Накануне вечером они приехали в Волгоград и поселились в одной из небольших гостиниц на окраине города. Адрес дал турок. Здесь нужно было прожить пару дней и определить, интересуется ими кто-то или нет. Одновременно немного притереться к России, вспомнить язык, который Умалат уже успел подзабыть, изучить новые слова, которые появились и используются в криминальных кругах. Сегодня с утра они съездили на Мамаев курган. Мажид был поражен величием монумента «Родина-мать». Ему даже было жутковато от таких размеров. «Когда мы победим кафиров, то построим у себя в два раза больше», – шепнул он тогда Монголу.

– Придется ехать на вокзал, – с задумчивым видом проговорил Умалат, закрывая крышку компьютера.

– Можно у администрации гостиницы спросить. У них тоже есть расписание, – со знанием дела сказал Мажид.

Умалат развернулся на стуле и посмотрел на него. Лицо недавно сбрившего бороду Мажида выглядело немного смешным. До половины оно было обветренное и загорелое, а подбородок и скулы почти белыми.

– Вид у тебя опасный.

– Кому какое дело? – обиженно спросил Мажид. – Был бородатый, потом сбрил! Где написано, что я моджахед? Что, в России чеченцы не носят бороды?

– На вокзал поедем, чтобы сразу купить билеты, – сменил тему разговора Умалат. – Собирайся. И старайся говорить на русском языке. У тебя страшный акцент. Сразу видно, что в России совсем недавно.

Надев костюмы и накинув кожаные куртки, они вскоре вышли из гостиницы. До вокзала доехали на такси. Почти сразу взяли билеты на утро до Новоланска.

– Пойдем перекусим. – Умалат показал на расположенные вдоль стены магазинчики, между которыми было несколько кафе.

– Зачем на вокзале кушать? – удивился Мажид. – Плохой здесь еда. И милиция много.

Умалат поморщился:

– Нет, говори на родном языке, а тренироваться будешь в номере.

Они прошли за декоративное ограждение. Здесь, за десятью столиками, сидели несколько человек. Кто-то пил кофе, молодая пара хлебала борщ из глиняных горшков, худенькая женщина ела пельмени, что-то бормоча сидевшей рядом девочке лет семи. Та явно не хотела есть, морщила носик и хныкала. Чеченцы подошли к витрине, на которой были выставлены салаты и холодные закуски. Умалат взял запакованный в пластик лист с меню.

– Что желаем? – по другую сторону прилавка возникла с уставшим взглядом продавщица.

– У вас все свежий? – грозно нахмурил брови Мажид.

– Конечно. Поток пассажиров большой, так что даже при желании невозможно, чтобы на стол попало блюдо, приготовленное вчера.

Они взяли по бифштексу с макаронами и чай. Устроившись за последним столом, принялись за еду.

– Здравствуйте. – возникший сбоку мальчишка с ранцем посмотрел сначала на Умалата, потом на Мажида.

– Чего тебе надо, мальчик? – спросил Умалат и окинул взглядом помещение кафе, пытаясь определить, с кем он пришел.

– Ты, наверное, кушать хочешь? – попытался угадать Мажид.

– Просто спросить хочу. – паренек оглянулся по сторонам, потом снова уставился на Мажида.

– Спрашивай. – он взял салфетку и вытер губы.

– Вы ведь грузины?

– Э-э, – протянул Мажид. – Зачем тебе знать, кто мы?

– Надо, – заговорщицки ответил парень.

– Что значит надо? – Умалат перестал жевать.

– Там милиция двух грузин ищет, вот хотел предупредить…

– Чеченцы мы, – ответил Мажид и покосился на Умалата. – Слышал, республика такой есть, Ичкерия называется.

– Это где город Гудермес? – ошарашил следующим вопросом мальчишка.

– Да. – не сводя с него взгляда, Мажид отпил из чашки. – Откуда знаешь про такой город?

– У меня папа там работал.

– Кем?

– Строителем, – ответил паренек.

– Давно?

– Когда меня еще не было.

– Может, мы его знаем? – вступил в разговор Умалат. Его забавлял новый собеседник. – Гудермес наша родина.

– Он чеченец? – неожиданно спросил Мажид.

– Нет, русский.

– Когда Советский Союз был, там жили много кафи… русских, – поправился Мажид.

Неожиданно Умалата охватило волнение. Он заметил, что в их сторону стали бросать любопытные взгляды посетители, а продавец за стойкой и вовсе не спускала глаз.

– Ладно, мальчик, иди, – процедил он сквозь зубы, – тебя, наверное, уже мама потеряла.

– Может, вы знаете тогда Исмаила Хазбиева? – пропустив его слова мимо ушей, продолжал засыпать вопросами мальчишка.

– Знаю, – стал врать Умалат, с одной лишь целью отвязаться от навязчивого паренька. – Сосед мой. Давно уехал. Где-то в России живет. Зачем тебе?

– Они с отцом дружили, – ответил паренек. При этом взгляд его потемнел. Умалату отчего-то стало не по себе.

– Я же сказал, не знаю, где он теперь. Уходи.

Проводив взглядом паренька с забавным ранцем за спиной, Умалат откинулся на спинку стула:

– Я не думаю, что русские менты могли использовать ребенка для того, чтобы прощупать нас.

– Эти шакалы на что угодно способны, – цокнул языком Мажид. Однако выглядел он спокойным. Бандит также был уверен, что паренек говорил правду.

– Пойдем, купим нарды, – неожиданно предложил Умалат. – Будет как скоротать время до завтра, да и в поезде пригодятся.

– А где здесь их про…

Громкий хлопок из-за спины Умалата опрокинул Мажида вместе с пластиковым стулом на спину. Стреляли сквозь просветы решетчатого ограждения, опутанного искусственной виноградной лозой.

Умалат соскочил со стула и бросился к витрине. Едва он оказался за спасительной стеной, как прогремел второй выстрел. В зале ожидания запричитала женщина. Кто-то закричал. Поднялся шум, по характеру которого можно было догадаться, что народ устремился к выходу. В кафе тоже началась паника. Молодая пара, переворачивая стулья, бросилась прочь, женщина с девочкой пригнулась над тарелкой и пронзительно завизжала. Еще один мужчина попросту упал под стол и закрыл голову руками.

Неожиданно Умалат почувствовал резь в глазах, в горле запершило. Мажид перевернулся на живот и пополз к нему. Из его глаз ручьем текли слезы, а лицо стало пунцовым.

– Мальчик, положи оружие на пол! – раздался властный голос.

Было понятно, это подоспел милицейский наряд.

Умалат скрипнул зубами. Он понял, в них стрелял именно этот маленький шакаленок, который подходил к столу. Наверняка кто-то из близких погиб в Чечне, вот и решил отомстить.

– Дяденька, я больше не буду! – раздался испуганный голос хулигана.

– Надо убираться отсюда! – охрипшим то ли от волнения, то ли от газа голосом проговорил, поднимаясь на ноги, Мажид.

Парень стрелял прицельно и, несмотря на расстояние, часть слезоточивого газа попала в лицо.

– Поздно, – одними губами проговорил Умалат, увидев входившего в кафе милиционера.

– Девушка, дай бутылка воды, глаз промыть надо! – едва ориентируясь из-за обильно текущих слез, Мажид устремился к прилавку.

– В таком случае лучше молоко. – милиционер с погонами сержанта участливо заглянул в лицо Мажида.

Продавщица бросилась к холодильнику и достала оттуда пакет «Веселого молочника».

– Проводи, пожалуйста, в туалет, – попросил сержант стоящего рядом мужчину. – Здесь рядом.

Тот кивнул, взял Мажида под руку и повел.

Милиционер подошел к Умалату.

– Сержант Беляков. – он пронзительным взглядом обвел чеченца с головы до ног и уставился в лицо: – Как я понимаю, стреляли в вас?

– А чего тут понимать? – развел руками Резоев. – Уже детей против нерусских настроили. Не удивлюсь, если скоро нас опять в Казахстан отправлять начнут.

– Вы его раньше знали?

– Нет, – замотал головой Умалат. – Первый раз вижу. Он подошел, спросил, кто мы, и ушел…

– Попрошу предъявить документы. – лицо милиционера сделалось строгим.

Умалат безропотно достал паспорт.

– Бахтиер Мамедов, – пробормотал сержант. – Значит, проживаете в Ростове? Таджик. – Он хмыкнул: – В России лучше?

– Разве нет русских в Душанбе? – резонно заметил Умалат. – А вообще, еще в начале девяностых туда всю семью вывез. Дом купил. Свой бизнес имею.

– Чем, если не секрет, занимаетесь? – милиционер вернул паспорт.

– Кирпич делаю, – скромно ответил Умалат.

– Хорошее дело, – пробормотал милиционер, посмотрел на часы, потом на вход. – А ваш напарник?

– Он работает у меня.

– Куда направляетесь? – продолжал засыпать вопросами сержант.

– В Новоланск.

– Билеты есть?

Умалат вынул портмоне и протянул билеты.

– Зачем, если не секрет? – задал сержант следующий вопрос.

– Оборудование купить новое.

Появился Мажид. Лицо было красным, но он уже не щурился и шел нормально.

– Мы пойдем? – беря из рук сотрудника билеты, спросил Умалат.

– Нет, сейчас в отделение, надо составить протокол.

– Да брось, начальник, – ужаснулся Умалат. – Мальчишка хулиган. Какой протокол? Сами с ним разбирайтесь. Я вас знаю, сейчас он виноват, а к обеду мы крайними будем…

Сержант поднес к губам портативную станцию:

– Максимов, вы где?

– В отделении с этим шалопаем…

– Дуйте обратно в «Айсберг». – он отступил на шаг от Умалата, таким образом, Мажид тоже оказался в его поле зрения. – Потерпевшие ершатся.

– Там опера крутятся, гильзы ищут, я сейчас с ними свяжусь, – прохрипела станция.

– Ладно, начальник. – Умалат отмахнулся. – не надо шум поднимать. Показывай, куда идти.

Уже на выходе навстречу им выскочили двое молодых мужчин в гражданской одежде:

– Все нормально?

– Пройдем на всякий случай вместе до отделения, – попросил сержант.

– Слушай, начальник, – Умалат на полшага обогнал сержанта и заглянул ему в лицо, – нам обязательно завтра уехать надо…

– Уедете, – заверил тот. – Паренек несовершеннолетний, особого вреда здоровью не причинил, так что ничего серьезного.

* * *

Антон вышел из дверей спорткомплекса, сбежал по мраморным ступенькам крыльца и направился к машине.

Он около получаса разговаривал с тренером Лешки. Тот перечислил всех друзей крестника, рассказал о том, как у него идут дела. С его слов выходило, что в секции жесткая дисциплина и дружный коллектив. Тренер был уверен, что причина Лешкиного исчезновения может крыться где угодно, только не в стенах спортивного комплекса. Он похвастал успехами воспитанников, упомянув при этом чеченского мальчика Успу Хазбиева, подающего большие надежды. Неожиданно Антон поймал себя на мысли, что мужчина что-то недоговаривает. Ему даже показалось, что, упомянув Успу, он вдруг замешкался и заволновался. Речь изменилась, взгляд стал блуждающим. Так бывает, когда в разговоре человек непроизвольно натыкается на что-то очень важное, ставшее следствием спонтанно слетевшей с уст собственной фразы. Это послужило поводом тому, что Антон решил пообщаться и с Успой. Он заподозрил, что, воспитанный на рассказах об отце, Лешка поссорился с чеченцем. Однако младшая группа занималась вечером, и сейчас его просто не было на месте. Антон узнал номер школы, в которой учился Успа, и вскоре уже стучал в кабинет директора.

– Здравствуйте, – поприветствовал он сидевшую за письменным столом представительную даму лет пятидесяти с высокой прической и надменным взглядом. – Меня зовут Антон Владимирович. Я бы хотел побеседовать с одним из ваших учеников.

– А вы, извините, из РОНО или ГОРОНО? – с сарказмом спросила женщина. – Если из милиции, то только в присутствии родителей.

Антон догадался, что тренер позвонил директрисе, и разозлился:

– Пропал ваш ученик, Завьялов Алексей. – он подошел ближе к столу. – Его отец погиб в Чеченской республике. И Леша, и Успа ходят в одну секцию дзюдо. Возможно, на этой почве был конфликт.

– Тем более я не позволю вам встретиться, – жестко заявила директриса. – Вы, если не секрет, кем приходитесь Завьялову?

– Я командир его погибшего отца, крестный Алексея…

– Мне даже смешно. – директриса встала из-за стола, поправила правой рукой прическу. – Раз вы командир, значит, в ответе за своих подчиненных. Хм. – она подвинула письменный прибор. – Леша должен вас по меньшей мере не уважать.

– Мне необходимо поговорить с Успой, – с нотками угрозы в голосе проговорил Антон. Обычно от такой интонации, с которой он повторил просьбу, люди терялись. Было в этом немного чего-то гипнотического. Способам разговора, ведению допроса, даже обычному знакомству в ГРУ также уделялось внимание. Занятия проводили военные психологи и артисты.

Директриса переменилась в лице.

– Вы мне угрожаете? – она отвернулась к окну. – Родители Успы очень порядочные люди. В отличие от Завьяловой, которая платит только за учебу, придираясь к каждой копейке, эти являются крупными спонсорами школы. С их помощью отремонтировано несколько классных комнат, закуплена оргтехника…

– Отец Леши Завьялова погиб, защищая эту страну, – процедил сквозь зубы Антон. – Чтобы не взрывались дома, не захватывались театры, не падали самолеты…

– Ой-ой-ой! Как вы заговорили. Да кто все это творил? Еще разобраться надо. – директриса передернула плечами.

– Вы это к чему клоните? – нахмурил брови Антон. Ему порядком надоели бредни про то, что якобы все теракты были подстроены ФСБ, чтобы оправдать ввод войск в Чечню, настроить против нее народ, консолидировать общество, отвлечь от экономических проблем. Абсурдность этих баек была очевидна, но находились люди, которые хотели в это верить. Именно хотели, а не верили. Такое бывает, когда человек испытывает ненависть к собственной стране или просто обижен на нее.

– Я попрошу покинуть кабинет и вообще школу, – сухо заговорила директорша. – Иначе придется вызвать охрану или милицию. Как вы понимаете, это элитное общеобразовательное учреждение. Здесь учатся дети не простых людей. За исключением Завьялова, – неожиданно добавила она.

Антону захотелось выбросить ее в окно.

– Извините, но наш разговор не окончен. – с этими словами он вышел с твердым намерением наказать зарвавшуюся женщину.

Узнать, кто и в какое время приезжает за Успой, не составило труда. На спортивной площадке убирал листву дворник, который всего за пятьсот рублей назвал марку машины и номер. Для этого Антону пришлось сначала выйти за ворота школьного двора, так как он был уверен, что директриса следит за ним в окно, сесть в машину, проехать квартал, вернуться и перелезть через забор.

– А откуда ты это все знаешь? – спросил Антон уже немолодого мужчину.

– Так папаша его один из спонсоров школы, – пряча купюру во внутренний карман куртки, ответил дворник.

Ждать долго не пришлось. Джип «Тойота» остановился на небольшой автостоянке рядом со школой. Однако едва Антон открыл дверцу машины, чтобы выйти и поговорить со встречающим Успу, как увидел семенящую через школьный двор директрису. Женщина пыталась бежать, но высокие каблуки и узкая до колен юбка не позволяли сделать шаг шире. Она смешно махала согнутыми в локтях руками на уровне ушей. На лице была напущенная озабоченность и испуг.

– Вот же сучка! – Антон закрыл дверцу.

Между тем женщина подбежала к окну джипа со стороны водителя. Стекло опустилось. Она стала что-то быстро говорить сидевшему за рулем мужчине. Спустя пару минут с видом человека, исполнившего свой долг, она направилась обратно. Было понятно, женщина рассказала о его визите, таким образом лишний раз прогнувшись перед Хазбиевыми.

Антон достал трубку сотового и набрал номер Линева. Коренастый русоволосый подполковник ФСБ давно работал с группой. Его задачами были организация межведомственного взаимодействия, обмен информацией и просто подстраховка в рамках программы «Антитеррор».

– Чем обрадуешь? – ответив на приветствие, настороженно спросил Данила. Антон никогда не звонил просто так.

– Особо нечем, – не сводя взгляда с джипа, ответил Антон. – Завьялова помнишь?

– Издеваешься?

– Нет, – на полном серьезе ответил Антон. – Просто неправильно начал разговор. Так вот, его сын пропал. Уже пошли пятые сутки.

– Скинь мне фотографию и особые приметы, – начал было Данила, но Антон перебил его:

– Не в этом дело. – он вдруг увидел, как из ворот школы выскочил смуглый мальчуган с дорогим кожаным портфелем и забрался на заднее сиденье джипа. – Этим вопросом милиция занимается. Просто я собственное расследование решил провести. – Антон заторопился. В это время джип включил левый поворот и выехал на шоссе.

– Погоди минуту. – он отбросил телефон на сиденье, повернул ключ и тронулся следом. Нагнав джип, снова взял телефон и приложил к уху.

– Ты на связи?

– Да, – подтвердил Линев. – Говори.

– Лешка занимается в секции дзюдо, куда ходит на тренировки его возраста паренек по национальности чеченец.

– И у них возник конфликт, – попытался договорить за Антона Данила.

– Я просто хотел это выяснить, – вздохнул Антон. – Сунулся в школу, где этот чеченец учится. Туда, кстати, и Лешка ходит. Это элитная гимназия, причем небесплатная. Мы с ребятами помогаем Маринке. Да и по линии Генштаба ее не бросили.

– Знаю, – вставил Линев.

– Подошел к директрисе, – Антон чертыхнулся, обогнал вставшую между джипом и его машиной «Мазду». – Короче, она не позволила мне с ним встретиться. Мало того, просто издевалась. Накажи.

– Антон, я тебя не узнаю, – с удивлением в голосе заговорил Линев. – Но ведь она женщина! Забудь. Стерва, вот и все. А встречу с этим пареньком я тебе организую. Ты только дай на него данные.

– Встречу я сейчас устрою сам, – заверил его Антон. – Еду за машиной, на которой его везут, а ты, пожалуйста, выполни мою просьбу.

– Жалеть потом не будешь? – осторожно спросил Данила.

– Понимаешь, еще никто так больно по нервам не бил. – Антон остановился на красный. – Не женщина она вовсе, а сатана.

– Ты не подумал, что у нее, может, больная мать, сын инвалид? – продолжал успокаивать друга Линев. – Вот и видит мир в серых тонах.

– Хорошо, – неожиданно согласился с ним Антон. – Ты проверишь, как живет. Если действительно есть проблемы, не трогай. Нет, устрой ей под закат жизни маленький ад.

– Видимо, эта мегера тебя серьезно доканала, – озадаченно проговорил Линев.

Загорелся зеленый. Антон назвал адрес гимназии и отключился.

Джип свернул во двор нового дома в полтора десятка этажей и встал у среднего подъезда. Антон затормозил рядом и вышел из машины. В тот же момент сидевший за рулем круглолицый чеченец выскочил наружу и выхватил «Осу»:

– Ты кто?

– Убери пушку, – стараясь не смотреть в четыре внушительных ствола, поморщился Антон. – Тебе, наверное, директриса про меня гадостей наговорила…

– Значит, это ты был? – лицо чеченца потемнело от злости. – Зачем тебе Успа?

– Он занимается дзюдо с сыном моего друга, – стал объяснять Антон, заметив, как сидевший в джипе мальчишка опустил стекло и слушает разговор. – Тот недавно пропал. Хотел спросить, может, Лешка ему что-то рассказывал. Куда собирается, например.

– Директор сказала, что ты не говорить хочешь, а допрос учинить, – не опуская оружия, проговорил чеченец. – Разборки с нами чинить собирался.

– Вот же гадина! – покачал головой Антон.

В это время щелкнул замок двери, и Успа выбрался из машины.

Водитель что-то сказал ему на чеченском, но тот лишь потупился. Антон догадался, он недоволен тем, что мальчишка покинул машину.

Глядя себе под ноги, Успа вдруг заговорил. С каждым его словом рука водителя, в которой была «Оса», медленно опускалась. Он недоверчиво посмотрел на Антона, потом подошел к Успе и присел перед ним на корточки:

– Зачем ты так поступил? Сколько раз тебе говорили, как нужно вести себя?

Антон догадался, что Успа виновен в исчезновении Лешки. В свою очередь водитель специально говорил по-русски, чтобы Антон понял, они не приветствуют того, что сделал подросток.

– Что он сказал? – не вытерпел Антон.

Водитель выпрямился:

– Пусть сам расскажет, он же мужчина. Никогда не думал, что мой племянник так опозорит меня и моего брата – своего отца. Меня, кстати, Асланбек зовут, – представился он и протянул руку.

Антон ответил на рукопожатие и назвал свое имя.

– Я не знаю, где он. – Успа окинул Антона изучающим взглядом и снова опустил голову.

– Всегда смотри в глаза человеку, с которым говоришь, – с назиданием сказал Асланбек.

Племянник с трудом поднял голову. В огромных, словно маслины, глазах странная тоска. Взгляд был виноватый.

– Мы на улицу вышли после тренировки…

– Когда?

– В понедельник. – Успа шмыгнул носом. – Лешка мне сказал, что я нечестно борюсь. Стали спорить. Я его оскорбил.

– И вы подрались? – попытался угадать Антон.

– Нет, я просто сказал, что чеченцы сильнее русских…

– Негодный мальчишка! – вновь встрял в разговор Асланбек. – Как ты можешь такое говорить?

– Потом он сказал, что его отец погиб у нас в Чечне. – Успа замолчал.

– Почему перестал говорить? – зло блеснул глазами родственник.

Но Успа просто втянул голову в плечи.

Асланбек сунул «Осу» в карман и вздохнул:

– Этот негодный мальчишка сказал, будто бы один из наших родственников воевал на стороне боевиков и, возможно, убил его отца. Назвал имя и город, где тот живет.

– Какой? – у Антона по спине побежали мурашки. Теперь стало понятно, зачем Лешке пистолет. Он не знал, что это газовый, и решил отомстить.

– Гудермес, – между тем сказал Асланбек. – Мы будем помогать тебе. Сейчас весь наш тейп узнает об этом. Деньги тоже дадим…

По дороге к Марине Антон пытался на основе анализа всех событий просчитать возможные варианты Лешкиного маршрута и способы передвижения. Уехать пассажирским поездом мальчишка не мог. Хотя кто его знает? Дети пошли сейчас намного сообразительнее поколения Антона. Вдруг навязался к какому-нибудь бродяжке с паспортом? Да мало ли. Хотя вряд ли. В его положении оптимальный вариант – это электрички. Тем более этот тип транспорта он освоил. Потом на попутках. Но кто его возьмет? Нет, он наверняка застрял на одной из станций. Возможно, задержан милицией, но называет себя другим именем. Ведь теперь страшно возвращаться домой. Лешка совестливый, а деньги у него наверняка отобрали…

* * *

Новоланск встретил Умалата и Мажида промозглым ветром и мелким дождем. Деревья здесь уже были почти полностью лишены листвы. По низкому, свинцового цвета небу неслись полупрозрачные облака. На выходе из тамбура их поджидали двое чеченцев. Рослый рыжеволосый Гази Сулеймонов и худощавый Хизри жили в Новоланске с конца девяностых. Тогда они приехали сюда вместе с Умалатом, которому было поручено закрепиться в этом городе. Крупнейший научный центр России со множеством оборонных предприятий и НИИ давно привлекал внимание иностранных спецслужб. К тому времени здесь вовсю и бойко вербовали агентов, переманивали на запад ученых, воровали и выкупали технологии. В течение месяца Умалат открыл небольшое кафе, выкупил гостиницу. Кроме дохода от бизнеса, к ним поступали средства для создания и развития подполья. Они занимались распространением идей ваххабизма среди проживавших здесь мусульман. Не брезговали вымогательством и киднеппингом. Но главной изюминкой было создание независимого фонда «Сибирь-НТ». Здесь любой ученый или научный коллектив мог получить гранты на исследование и разработку, если они, с точки зрения экспертов, имели на западе определенную ценность. Деньги выделялись под определенные условия, а именно: «Сибирь-НТ» в случае положительного решения вопроса имеет равные права на финансируемое им открытие или разработку, равно как изобретение. По сути это являлось окном, через которое за границу утекали передовые технологии. Когда дела пошли в гору, Умалату рекомендовали оставить все на Гази и вернуться в Турцию.

Привокзальную площадь миновали молча. Новенькая «Мазда» стояла на стоянке у гостиницы.

– Почему так далеко машину отставил? – не выдержал Резоев, усаживаясь рядом с Гази. – Туфли промочил. Даже носки мокрые.

– Не хочу светиться, – пояснил Гази, заводя двигатель. – Машина приметная, меня здесь знают. На вокзале эфэсбешников и ментов в гражданке, как баранов у моего дяди. Начнут выяснять, зачем приезжал, кого встречал. Тебе это надо?

– А сколько баранов у твоего родственника? – раздался с заднего сиденья насмешливый голос Мажида.

– У него в нескольких горных селениях кошары, он никак посчитать не может, – ответил за Гази его помощник.

– Куда мы едем? – наконец спросил Умалат.

– Как куда? – удивился Гази. – Вы мои гости, значит, ко мне. Дом в этом году построил – три этажа. Еще подземный гараж есть.

– Не годится. Давай в недорогую гостиницу.

– Почему?! – опешил Гази. – Что-то не так?

– Наверняка за такими людьми, как ты, наблюдают, а я приехал решать серьезные проблемы. Кроме того, меня ищут.

– Жалко. – Гази притормозил и стал разворачиваться. – Много чего я достиг благодаря тебе и не могу встретить как дорогого гостя.

– Мне будет нужна твоя помощь. – Умалат бросил взгляд на профиль Гази, пытаясь определить реакцию.

Они долго и успешно работали вместе. Гази был хорошим помощником. Отказать он не имел права, но вот выдать свое настроение мог. Однако ни один мускул не дернулся на его лице:

– Ты же знаешь, я готов умереть за тебя.

– Мертвый Гази мне не нужен. – удовлетворенный ответом, Умалат уставился на дорогу.

Вскоре, в сопровождении горничной, они перешагнули порог двухместного номера в гостинице «Сосновый бор». Двухэтажное здание действительно окружали сосны, и располагалось оно практически в лесопарковой зоне. Здесь было тихо, спокойно и уютно. То, что надо. Рассчитанная на одиннадцать номеров, она не кишела людьми.

Умалат огляделся, кивнул, давая понять горничной, что его все устраивает, и поставил на пол кейс.

Когда девушка вышла, он снял куртку. Его примеру последовали остальные.

– Как ты думаешь, Гази, – Мажид потер подбородок, – здесь можно говорить о делах?

– Ты боишься, что у стен могут быть уши? – Гази улыбнулся, вынул из внутреннего кармана пиджака металлический предмет, похожий на авторучку, и протянул его Хизри: – Проверь, все ли здесь в порядке.

Тот кивнул, взял из его рук прибор и медленно пошел вдоль стены, держа его на уровне лица.

– Что это такое? – спросил Мажид.

– Детектор, – со знанием дела ответил Умалат, снимая туфли. – Если есть прослушивающие устройства, он их найдет.

– И что будет? – продолжал засыпать вопросами Мажид.

– Он начнет мелко дрожать в руке, – ответил Умалат.

– Вибрировать, – поправил, перейдя на русский язык, Гази.

Хизри обошел комнату по периметру:

– Все чисто.

– Ты где будешь спать? – Мажид вопросительно посмотрел на хозяина.

– У окна. – в подтверждение Умалат подошел к кровати, сел на нее и посмотрел на Мажида. – Там в дорожной сумке несколько пар новых носков. Кинь, пожалуйста.

Мажид выполнил просьбу, повесил ветровку на вешалку у дверей. Гази и Хизри плюхнулись в кресла у стены. Пока гости переодевались, Гази взял пульт и включил телевизор. Шел какой-то концерт. Четыре девицы, показывая свои прелести, кривлялись под фонограмму.

– Русские совсем стыд потеряли, – покачал головой Умалат.

– Ты бы видел, что сейчас творится по ночам в городе, – не отрывая взгляда от экрана, сказал Гази.

– Представляю. – Умалат встал, прошел к дверям, подергал ручку. Снова вернулся на место.

Мажид разделся до пояса и направился в ванную. Почти сразу там зашумела вода.

– Монгол, ты надолго приехал? – спросил Хизри.

– Как сделаем одно дело, уеду. – Умалат задумчиво уставился перед собой. – Думаю, на все уйдет неделя.

– Дело, которое нужно провернуть, опасное? – Гази перевел взгляд с экрана на Умалата.

– Оно сложное, – продолжая глядеть перед собой, ответил он.

– Еще рано говорить? – Гази надавил на кнопку пульта, и экран телевизора погас.

– Ты правильно понял, – подтвердил его предположение Умалат. – Кстати, мне нужен новый сотовый телефон.

– Прямо сейчас? – уточнил Гази.

– Да. – Умалат поднялся, сунул руку в сумку, нащупал разрез вдоль шва и вытащил оттуда паспорт: – Вот на этот документ оформите. Скажете, подарок делаете родственнику. Жена паспорт дала. Думаю, проблем не будет. Сколько раз так делал, русским лишь бы продать.

Гази наклонился, взял паспорт, открыл его.

– Аднан Хусейнов. – он протянул документ Хизри. – Возьми ключи от машины у меня в куртке и съезди к метро. Там магазин небольшой.

– Бери попроще, – спохватился Умалат. – Дорогой не надо.

– Это твое новое имя? – спросил Гази.

– Какое?

– В паспорте, который ты дал.

– Разве ты не видел, там совсем другая фотография. Нет, мое новое имя Хусейн. Фамилия осталась прежняя. Этот паспорт так, на всякий случай.

– На него и кредит оформить можно, – оживился Хизри. – Найти похожего чеченца – и готово. Тем более этот Аднан прописан в этом городе.

– Вряд ли, – не согласился с ним Умалат. – Надо еще документы. Да и банки сейчас не те. Все проверяют.

– Этот человек реально существует? – спросил Гази.

– Не знаю.

– Хорошо, сейчас все сделаю как надо. – Хизри поднялся из кресла, подошел к вешалке, сунул руку в карман куртки Гази, вынул оттуда ключи от машины и вышел из номера.

– Хизри сильно изменился, – с нотками недовольства в голосе заговорил Умалат. – Он ведет себя как русский.

– Хизри освоился. Посмотри, он даже говорит почти без акцента. То, что позволяет себе вольности, это ты прав. Я накажу его.

Из дверей ванной, на ходу вытираясь полотенцем, вышел Мажид.

– Вода черный был, – выдохнул он. – Такой грязный…

– Почему ты среди земляков говоришь на собачьем языке? – удивился Гази.

– Это я ему велел, – ответил за Мажида Умалат. – Пусть хоть немного потренируется. Такой акцент, как у него, никуда не годится.

* * *

Родимов пошел навстречу, и под видом занятий по оперативному мастерству группе разрешили заняться поиском сына Завьялова. Антон распределил офицеров по вокзалам, метро, автостанциям с задачей просмотреть записи камер видеонаблюдения в день Лешкиного исчезновения. Основной упор он сделал на Казанский вокзал. К работе приступили уже под вечер. В свою очередь Линев отправил запросы в транспортную милицию и по всем узловым станциям.

Марина не находила себе места. Она не отходила от телефона, постоянно выглядывала в окно. Ей казалось, что Лешка одумается и вернется.

Антон под вечер еще раз заехал в спорткомплекс и поговорил с товарищами Алексея. Никто ничего не знал. Крестник действовал как настоящий разведчик, следов не оставлял. Но Антон был уверен, они ухватятся за ниточку.

– Отсутствие результата тоже результат, – сказал он напоследок тренеру. В этот раз мужчина не хвастал успехами и вообще, чувствуя вину, выглядел подавленно.

Забравшись в машину, сразу решил позвонить Линеву.

– Достойная смена растет, – выслушав Антона, восхитился контрразведчик.

– Весь в отца. Видимо, это уже на генетическом уровне передается.

– Ты на всякий случай на одежду своего Сережки радиомаяки установи.

– Сплюнь, – на полном серьезе попросил Антон.

– Ладно, давай ближе к делу. – голос Линева изменился, стал немного глуше, будто бы в том, что Завьялов еще нигде не «всплыл», была его вина. – У меня пока все чисто. Во всех запросах указал, что подросток может называть себя другим именем, давать неверные адреса. По таким персонажам они тоже мне будут «сливать» информацию.

Едва Антон отключился, как телефон снова зазвонил. Это был Туман. На пару с Вишняковым его заместитель обрабатывал Казанский вокзал. У Антона радостно заколотилось сердце. Попусту майор звонить не станет. Он приложил трубу к уху.

– Это Туман, – представился офицер, – нашли мы твоего крестника. Даже на диск сбросили изображение со всех камер, мимо которых он проходил. А там ими все утыкано, начиная с привокзальной площади, кончая перроном…

– Ты отклонился от темы, – одернул его Антон. – Время, направление?

– В десять ноль семь он миновал центральный вход. В кассе номер восемь приобрел билет. После этого зашел в буфет. Там камер нет, но можно предположить…

– … что купил продукты в дорогу.

– Да, ранец заметно потяжелел.

– Ранец?! – воскликнул Антон. – Я думал, он его просто где-то спрятал. Опиши.

– Это скорее больше походит на рюкзачок средних размеров. Два клапана. Цвет сам знаешь, сказать не могу, камеры черно-белые…

– Темно-зеленый, давай дальше.

– В одиннадцать сел на электричку до Рязани, – подвел итог Туман.

– Хорошо. – Антон облегченно перевел дыхание. Все как он и предполагал – Лешка рванул через Волгоград. На всякий случай Антон просчитал, до какого города беглец может добраться при хорошем раскладе. По всему выходило, что сейчас он находится где-то в районе Саратова или Сызрани. В лучшем случае на пути в Саратов. Но зная характер ребенка, его привычки, он почему-то считал, что Лешка в ночь не поедет, а будет искать возможность переночевать на вокзале.

– Какие будут указания? – напомнил о себе Туман.

– Езжай с диском к Завьяловой, я тебя там буду ждать. По пути дай всем «отбой», пусть едут отдыхать, и доложи за меня Родимову. Старик тоже волнуется.

Он выехал на шоссе. Город утонул в свете фонарей, реклам и подсветок. По тротуарам сновали люди.

Перед домом Завьяловой стоял новенький «БМВ». За рулем кто-то сидел. Но Антон не придал этому значения. Быстро поднялся по лестнице и надавил на кнопку звонка. Двери открыла Дарья Васильевна. В нос привычно ударил запах валерианы. Женщина была бледна. Лицо осунулось. Она с надеждой заглянула в глаза Антона:

– Есть что-нибудь?

– Конечно, – он улыбнулся, желая подбодрить женщину. – Напали на след вашего внука! Маршрут совпадает с тем, что я просчитал. Скоро перехватим.

– Господи! Антон! – в коридор выскочила Марина. – Повтори, что ты сказал!

– Направляется наш шалопай в Волгоград.

– Зачем? – всплеснула руками Дарья Васильевна.

Антон скрыл от Завьяловых, что конечный пункт назначения у крестного – Гудермес.

– Мама, я уже знаю, куда он поехал, – срывающимся голосом проговорила Марина. – За отца мстить!

– С чего ты взяла? – опешил Антон.

– Мне все рассказали! – на глаза Марины вновь навернулись слезы. – И зачем ты, Антон, мне врал?!

– Кто? – растерялся Антон.

Марина показала на дверь комнаты.

Неужели Туман умудрился приехать раньше него и взболтнуть лишнего? – мелькнула мысль.

Он, не разуваясь, прошел в комнату. Развалившись в креслах, сидели двое парней. Оба в кожаных куртках, надетых на футболки, и джинсах.

– Кто такие?

– Чего так грубо? – спросил длинноносый, коротко стриженный бугай. – Приличные люди сначала здороваются.

Он поставил локоть на подлокотник кресла и стал теребить подбородок.

«Наверное, милиция», – подумал Антон и вопросительно посмотрел на Марину, которая встала рядом.

– Вот пришли и поставили перед фактом, что Лешка месяц назад исключен из гимназии за плохое поведение.

– Как это? – Антон сделал вид, будто удивился. – Его ведь всего несколько дней нет?

– Молча, – ухмыльнулся длинноносый.

– А что будет, если мы опротестуем эти действия руководства гимназии в суде? – Антон выжидающе посмотрел на носатого.

– Будете жалеть об этом, – хмыкнул тот. – Еще неустойку заплатите. И вообще, кто ты такой?

– Это, случайно, не то хамло, которое приходило к директору? – неожиданно встал напарник длинноносого. Выпуклые, как у рыбы, глаза и слегка искривленная переносица делали выражение лица отталкивающим. Кучерявые волосы не скрывали больших ушей.

– А вы, наверное, там преподаете? – с сарказмом спросил Антон.

– Ага, – хохотнул длинноносый. – Математику.

– Кто вам дал адрес?

– Какая тебе разница? – вновь заговорил кучерявый. – Там учатся дети порядочных родителей. Побег – пятно на все заведение.

– Я думаю иначе, – покачал головой Антон. – Просто эта женщина, – он показал взглядом на стоявшую рядом Марину, – не дарит ей дорогих подарков и не дает денег. Вот и раздражает парень директрису.

– А почему она сама не пришла? – спросила Марина.

– Эти уроды имеют со школы прибыль, – пояснил Антон и перевел взгляд на длинноносого, определив в нем лидера в паре. – Я правильно сказал?

– Ты понимаешь, что сейчас станешь инвалидом? – длинноносый поднялся из кресла. – Влад, я не ослышался, он нас уродами назвал?

– К сожалению, Стас, все именно так и было. – он изобразил на лице сострадание.

– Давайте не будем выяснять отношения в квартире? – как можно более миролюбиво попросил Антон. – Спокойно выйдем на свежий воздух и там обсудим проблемы.

Предлагая это, Антон прикинул в голове, когда приедет Туман. По идее должен быть с минуты на минуту.

– Не надо ничего обсуждать, – перепуганным голосом попросила Марина. – Я согласна с их условием. Антон, зачем портить репутацию школы?

Она вышла и встала между Антоном и шантажистами.

– Возможно, этот вопрос можно было как-то решить, если бы вот это тело не нахамило, – глядя на Марину, Стас показал пальцем в направлении Антона.

– Короче, козлы, жду на улице! – разозлился Антон.

Парни опешили. Антон направился к выходу. Конечно, опасно оставлять женщин наедине с этими отморозками, но отчего-то он был уверен, они сейчас, забыв про Завьяловых, бросятся следом.

Так оно и вышло. Он едва спустился на один пролет по лестнице, как двери Марининой квартиры с грохотом распахнулись, и на площадку вылетели оба дружка. Под причитания Марины они сначала направились к лифту, но, увидев Антона, бросились вниз. Видя разъяренные лица, Антон успокоился. В таком состоянии человек не боец. Он не способен на четкие и обдуманные действия. Его желание порвать обидчика только на руку.

Первым бежал Влад. Сделав три гигантских шага, он схватился за перила и подпрыгнул, разгибая ноги в направлении Антона. Целился в грудь. Антон слегка присел и поймал его за щиколотку. На мгновение парень повис в воздухе, брыкая свободной ногой. Антон даже запомнил рисунок подошвы. Через пару секунд смещенный центр тяжести, отсутствие опоры и гравитация сделали свое дело. Руки не выдержали, и он с ревом рухнул спиной на ступеньки. Стас шагнул вперед и наступил на руку дружка. Едва не свалившись рядом с Владом, Стас чертыхнулся и присел. На верхних этажах захлопали двери. Несмотря на страх, люди пытались понять, кто голосит в подъезде. Был конец рабочего дня, и у многих близкие должны только вернуться с работы.

Как ни в чем не бывало, Антон продолжил спускаться. Он опасался, что на вопли и шум примчится Завьялова.

– А ну стой! – Стасик стал догонять Антона.

Между тем Влад продолжал вопить.

Антон дошел до середины лестничного марша и перепрыгнул через перила на следующий, и так до первого этажа. Представляя, какой эффект на Стаса произвел его спуск, он толкнул двери и вышел на улицу.

«БМВ» стояла на прежнем месте. Через щель приоткрытого окна тянулись сизые струйки табачного дыма и лилась музыка.

Антон дернул за ручку и открыл двери:

– Вылезай!

– Чего? – протянул круглолицый, наголо бритый крепыш.

Антон схватил его за отворот куртки и рванул на себя. Парень вылетел на асфальт, ноги остались в машине.

– Ты чего творишь?! – морщась от боли и ухватившись за ушибленный локоть, сквозь зубы процедил лысый.

В этот момент из подъезда наконец выскочил Стас.

– Сучок! – завопил он не своим голосом и выхватил из-за отворота куртки пистолет. Это было нечто похожее на «ТТ». Хотя кто его знает? Сейчас полно травматического, пневматического и газового оружия, которое скопировано с известных систем.

– Убери пушку! – строго сказал Антон.

– Только после того, как ты здесь ляжешь в лужу собственной крови! – пообещал бандит и направил ствол Антону в грудь.

Стало ясно, Стас напуган и сейчас может пойти на крайние меры.

– Сядешь, – стараясь говорить спокойным голосом, пообещал Антон. – Уж очень сильно вы наследили, чтобы вас не найти.

В это время во двор въехала машина. Ослепленный светом фар, Стас прикрыл глаза ладонью. Антон хотел использовать этот момент, чтобы обезоружить бандита, но передумал. Сзади раздался скрип тормозов. Послышался голос Тумана:

– Какой этаж?

– Третий, кажется, – ответил Вишняков.

Офицеры увидели лежащего на земле водителя «БМВ» и догадались, что у командира проблемы.

Стас при виде вышедших из машины людей спрятал пистолет, опустил руку и, еще не подозревая, что Антон знаком с двумя крепко сложенными мужчинами, подошел на край невысокого крыльца:

– Давай без нервов поговорим?

– Давай, – согласился Антон.

В это время, не подавая виду, что знакомы с Антоном, Туман на пару с Вишняковым поднялись по ступенькам и оказались позади Стаса. Вишняков открыл двери подъезда. Ничего не подозревая, Стас посторонился. Туман вопросительно посмотрел на Антона. Несмотря на скудное освещение, Антон догадался, чего хочет майор, и кивнул. В тот же миг Туман схватил Стаса сзади за лоб, двинул ногой в подколенный сгиб и уронил на спину. Ударом в грудь каблуком ботинка он поставил точку. Стас издал странный квакающий звук, схватился за ушибленное место и перевернулся на бок. Вишняков присел на корточки, вынул из-за пояса пистолет и протянул его Туману.

– Травматический, – осмотрев «ствол», резюмировал тот.

Вишняков начал ощупывать карманы бандита, нашел паспорт и сотовый телефон.

В это время пришел в себя водитель «БМВ». Кряхтя и что-то бормоча себе под нос, он полностью выбрался из машины и сел на асфальт:

– Пацаны, вы чего?

Антон огляделся по сторонам:

– Какие пацаны?

– Ты что, баба, что ли? – хмыкнул водитель.

Антон толкнул его ступней в плечо, и он завалился на спину. Но тут же сел.

– Что случилось?

Двери распахнулись, и взору предстал Влад. Он шел согнувшись, держась за бок.

– Туман, – окликнул Антон, – этого клиента тоже пакуй.

Вишняков положил руку на затылок Влада, и тот рухнул на колени. Через некоторое время в руках Тумана появился уже боевой «ТТ», паспорт и наручники.

– Неплохо упакованы, – он удивленно хмыкнул.

Лишь водитель оказался без оружия.

Неожиданно из подъезда вышла Марина.

– Господи! – она прижала руку к груди. – Мальчики, да что же это такое?

– Ничего особенного. – Антон поднялся по ступенькам и взял ее за плечи. – Просто ребята решили показать работу одной из своих дойных коров.

Глава 4

Заветный звонок поступил на телефон Умалата лишь утром следующего дня. Не называя себя, какой-то мужчина предложил встретиться в кафе, расположенном недалеко от гостиницы. Говорил на русском, но Умалата удивил своеобразный акцент. В назначенное время он сидел за столиком у огромного фикуса и разглядывал посетителей.

Сухощавый мужчина в теплой куртке аляске вошел в двери и направился к барной стойке. На голове была надета кожаная кепка. Умалат не поверил глазам, это был как две капли воды похожий на Джимми Ширрера человек. «Может быть, показалось?» – подумал он, наблюдая за посетителем. Между тем мужчина скользнул взглядом по выставленным на полках бутылкам, что-то сказал бармену и, не глядя на Умалата, показал в его сторону рукой. Было понятно, он заказал спиртное и попросил принести. Последние сомнения развеялись, когда англичанин протянул через стол руку:

– Я приветствую вас! – Ширрер улыбнулся. – Вы не рады видеть меня?

– Как вы догадались, что я за этим столиком? – пожимая узкую ладонь, спросил Умалат. – Вы ведь даже не повернули в мою сторону головы.

Джимми показал пальцем на окно:

– Вас прекрасно видно с улицы.

Умалат смутился. Действительно, глупый вопрос.

Джимми снял куртку и кепку. В это время подошел официант и выставил открытую бутылку вина с двумя бокалами.

– Я хочу попросить вас сдать мои вещи в гардероб. – Ширрер всучил верхнюю одежду официанту, сунул ему десятидолларовую купюру и уселся на стул.

– Здесь принято это делать самому, – провожая взглядом официанта, сказал Умалат.

– Как говорят русские, не рассыплется, – улыбнулся Ширрер.

– Зря взяли два бокала. – отчего-то Умалата охватила злость. – Я не пью спиртного.

– А вас никто и не заставляет, – Ширрер не переставал улыбаться.

Подошел официант и положил на край стола номерок.

– Спасибо.

– Не ожидал вас увидеть здесь, – откровенно признался Умалат.

– А чего тут такого? – развел руками Ширрер и взял бокал. – Сейчас все можно. Завтра я улетаю.

– Вы приехали сюда, чтобы встретить меня?

– Если бы только это. – Ширрер выложил на стол пачку сигарет, но закуривать не стал, а показал на нее взглядом. – Здесь пластиковая карта банка, на которой ровно один миллион рублей и код. Думаю, этого будет достаточно, чтобы решить все организационные вопросы в Новоланске и обеспечить вам и нашим клиентам комфортный проезд до места назначения. Кроме этого, насколько меня информировал Муджав, он выдал вам еще крупную сумму наличными.

– Да, – подтвердил Умалат, зная, что англичанин больше преследует цель проверить, не зажал ли турок деньги.

– На пути следования все уже предупреждены и проинструктированы, – продолжил англичанин. – Вас будут встречать, сопровождать и охранять. Но имейте в виду, никто, кроме вас и Мажида, не знает конечной точки назначения. Так же не следует распространяться, что за людей вы везете. Оба ученых должны быть хорошо одеты и выдавать себя за областных чиновников. Вы попутчики. И еще, запомните, сейчас нужно запрятать амбиции, обиды и все то, что может помешать операции. Избегайте в пути конфликтов, не провоцируйте сотрудников правоохранительных органов. Зная ваш темперамент, присущий народам Кавказа, мое руководство волнует этот вопрос.

Англичанин говорил недолго. Еще он особо подчеркнул значимость операции для Резоева. Если все сложится удачно, в чем Ширрер не сомневался, то на его счет упадет четверть миллиона долларов. Спустя полчаса, сделав лишь несколько глотков вина, Ширрер ушел.

В номере Умалата уже поджидали Гази и Хизри.

Монгол достал из кейса ноутбук, поставил его на столе, неторопливо размотал шнур, воткнул в розетку. Подсоединил устройство для выхода в Интернет.

– Ты хорошо подготовился, – цокнул языком Гази.

– Время не стоит на месте, – ответил Умалат, набирая пароль. Дождавшись, пока компьютер загрузится, он снял с шеи USB и воткнул сбоку в один из разъемов. Пощелкал клавишами. На экране появилась фотография мужчины лет семидесяти в очках и с окладистой бородой.

Гази встал с кресла и подошел к Умалату. Хизри последовал его примеру.

– Кто это? – Гази перевел взгляд с экрана монитора на Резоева и обратно.

– Галкин Сергей Петрович. Доктор наук, профессор, – Умалат поскреб пятерней шею, – физик-ядерщик. Работает в секретном институте. Раньше делал атомные бомбы. – он наклонился и курсором сдвинул снимок выше. Взору открылся еще один мужчина. Этот выглядел старше первого. Уставший взгляд, плотно сжатые губы, огромные залысины.

– Беляков Максим Павлович, – стал пояснять Умалат. – Тоже ученый. Работает вместе с Галкиным. Живут в одном доме, но в разных подъездах в Академгородке.

– Их надо убить? – осторожно спросил Гази.

– Нет, все гораздо сложнее, необходимо вывезти их из России.

– Такие люди обычно живут под охраной, – Гази почесал бровь.

– Только институты, где они работают, считаются режимными объектами, – успокоил его Умалат. – Сам городок никем не охраняется. Но похитить оттуда людей сложно. Все старой закалки, давно живут вместе, хорошо знают друг друга. Милиция быстро приезжает. Но можно придумать, как вытащить их в город. Например, у Галкина на улице Революционной живет дочь с внуком. – он убрал снимок с изображением Белякова, и взору открылась следующая фотография. На ней была запечатлена идущая по улице молодая русоволосая женщина. За руку она вела ребенка лет шести. – Беляков любит наведываться в театр, – продолжил он, и на экране появилась немолодая пара. – Ездит туда с женой по выходным…

– Откуда ты все знаешь? – не без восхищения спросил Гази.

– Работа такая. – Резоев самодовольно усмехнулся.

– Зачем эти люди нужны тебе? Ты хочешь сделать атомную бомбу? – попытался угадать малограмотный Хизри.

– Ты про пиратов в Сомали что-нибудь слышал?

– Видел в «Новостях», что они корабли захватывают, потом за выкуп возвращают.

– Правильно, – удовлетворенный познаниями чеченца, кивнул Умалат. – Целые страны на бабки ставят!

– Ты хочешь похитить этих ученых, а потом у Путина требовать за них деньги? – догадался Гази.

В дверь негромко постучали четыре раза. Хизри бросился открывать. Пришел Мажид. Он ездил в район, где живет дочь Галкина.

– А зачем они мне еще нужны? – Умалат снова развернулся к Гази. – Рабы из них не получатся. Они кирпича не поднимут.

– Опасная затея.

– Ты боишься? – с ходу атаковал Мажид, который услышал последнюю фразу. Он догадался, о чем шла речь.

– Почему я трус? – вспылил Гази.

– Я не говорил так. – Мажид повесил куртку и прошел в номер. – Просто спросил.

– Это почти одно и то же.

– Сядь, – приказал ему Резоев и осуждающе посмотрел на Мажида.

Гази подчинился.

– Мне не нужны люди, которые с ходу начинают выяснять отношения, – продолжил Умалат. – Мы справимся, если будем вместе, как эти пять пальцев, – он сжал кулак и поднял над столом.

– Никто ни с кем не ссорился. – Мажид сел на кровать. – Так получилось. Просто не поняли друг друга.

– И еще, Гази, – Умалат потер переносицу, – я, конечно, понимаю, прошло много времени, и ты уже забыл, когда сам ездил на разборки, резал наших врагов и улаживал дела с милицией. Но мне будет спокойнее, если сейчас ты вспомнишь молодость и лично будешь руководить людьми.

– Я еще не считаю себя старым, – улыбнулся Гази. – И не брезгую никакой работой.

– Теперь ты, – Монгол перевел взгляд на Мажида, – рассказывай.

– С утра дочь Галкина отводит своего сына в детский сад, потом едет на работу.

– Далеко?

– Не очень. Она в школе учитель. Пять минут на автобусе.

– Можно похитить ребенка, приедет ее отец, и все! – оживился Гази.

– Ты забыл, что в этом случае сначала появится милиция. – Умалат встал и с задумчивым видом отошел к окну. – Поступим немного по-другому…

* * *

Бандитов, которые шантажировали Завьялову, Антон решил сначала допросить сам, а потом оформить в милицию. По несколько лет двое из них точно заработали. Это угроза убийством, хранение оружия, шантаж. Если Марина даст нужные показания, можно приписать незаконное проникновение в жилище. Конечно, она впустила их сама, но, как говорится, с волками жить – по-волчьи выть. Не понадобится теперь и помощь Линева. У директора гимназии и так будут проблемы.

– Ты успокойся и возьми себя в руки. – Антон взял Марину за плечи. Ее слегка трясло. Накинув куртку, она выскочила к концу небольшой потасовки и сейчас по ее лицу текли ручьи слез.

– Сколько я тебе и твоим друзьям создала проблем? – глядя на то, как Туман и Вишняков связывают бандитам руки и рассаживают их по машинам, прошептала она.

– Кстати, а почему свекровь у тебя? – спохватился он. – Вы же вроде как решили находиться каждая у себя дома? Что если Лешка вернется?

– Там Костя, младший сын ее, приехал. – Марина всхлипнула. – Если что, встретит. А мне одной страшно.

– Почему одной? – он слегка отстранился от нее и заглянул в глаза. Свет установленного сверху фонаря не давал возможности разглядеть выражение ее глаз, бросая на них тень от надбровных дуг.

– Забыла тебе сказать. – она закрыла лицо руками и заплакала.

– Убежал? – попытался угадать Антон.

– Нет, – Марина уткнулась ему в плечо. – Когда написала заявление, его начали допрашивать, давая понять, что допускают, будто у отчима с пасынком мог возникнуть конфликт, из-за которого он убежал. Потом и вовсе версию выдвинули, будто он его убил, а тело спрятал.

– И что? – чувствуя, как от слез промокла рубашка, спросил Антон.

– Ты же знаешь, у него слабое сердце, – она втянула в себя воздух. – Инфаркт…

– М-да. – Антон погладил ее по голове. – Ничего не поделаешь, милиция все версии отрабатывает. Жизнь научила. Знаешь, сколько таких случаев было? Так что на них обижаться не надо.

– Но ведь он математик! – Марина отстранилась, достала платок и утерла слезы.

– Да хоть космонавт. – Антон открыл двери, давая понять, чтобы она шла домой. – Тебя проводить?

– Не надо. – Марина сделала шаг, но неожиданно встала и обернулась на машины: – А что с этими ребятами теперь?

– В милицию сдадим, – успокоил ее Антон.

Бандитам надели на головы пакеты из черного пластика, которые купили в киоске у выезда со двора, и привезли к подготовленному для сноса дому.

– Выводи, – приказал Антон Туману и Вишнякову, а сам направился в подъезд. Нужно было еще выбрать удачное место и осмотреть расположенные рядом помещения. Мало ли.

Подсвечивая себе прихваченным из машины фонариком, Антон поднялся по захламленной лестнице на второй этаж. Дальше идти не представлялось возможным. Нужно было протиснуться между брошенным прямо на лестничной клетке шкафом и перебраться через груду строительного мусора.

Он вернулся вниз. Навстречу, в подъезд, уже заводили бандитов. Антон вошел в дверной проем первой попавшейся квартиры, осветил грязные, с висевшими клочками обоев стены, заваленный кусками стекла, битой посуды, обломками кирпича и прочим хламом пол.

– Э-э-э! – в углу зашевелилась какая-то куча.

Антон догадался, что это бездомный.

Он направил туда луч фонаря. Сзади подошел Туман:

– Сюда?

– Для начала надо освободить помещение, – разглядывая одетого в драную дубленку бродягу, ответил Антон.

Лицо мужчины было заросшим до самых глаз рыжей бородой. На голове спортивная шапочка. Нос щекотал запах давно немытого тела, разбавленный перегаром. Бомж сидел на неком подобии подиума, сделанного из обрезков ДСП, поролона и пенопласта. Поверх всего этого было навалено тряпье и лежало прожженное в нескольких местах одеяло.

– Это мы мигом. – Туман направился к бродяге.

– Вы кто? – испуганно прохрипел тот.

– Нам нужно, чтобы ты отсюда убрался, – сообщил ему Туман.

– Куда, с вашего позволения хочу спросить, мне идти?

– Туман! – окликнул Антон и подошел ближе. – Не надо его гнать. – он посмотрел на мужчину. – Нам нужно побыть здесь час.

– Гомики, что ли? – щурясь от света, поинтересовался бомж.

– А ты, однако, смелый, – вспылил Туман. – Я тебе сейчас башку откручу!

– Сделай милость. – бомж сложил руки на груди и отодвинулся чуть дальше в угол. – Чем так жить, лучше помереть. Так не берет окаянная!

Антон достал из кармана сто рублей и протянул бездомному:

– Иди опохмелись, через час придешь.

– Вот это другой разговор! – проявив незаурядную прыть, бродяга бросился к выходу. Однако там замешкался, наткнувшись на сидевших у стены бандитов и стоявшего напротив них Вишнякова.

– Ребята, вы что, мочить их здесь собрались? – ужаснулся он. – Так ведь на меня все повесят!

Антон вышел следом.

– Мы их замочим, если они не будут с нами откровенны, но не здесь, – заверил его Вишняков.

– Вот влипли, – затрясся водитель. – Я совсем не при делах.

– Заводи! – распорядился Антон, глядя вслед устремившемуся прочь бомжу. Была вероятность того, что тот сейчас сообщит обо всем в милицию. Но Антон хотел как можно быстрее покончить с этим делом и решил не искать нового места для «беседы».

Парней завели в комнату и усадили вдоль стены на корточки. Сняли пакеты.

Антон осветил лицо Стаса. Волосы были мокрыми от пота. Лицо бледным.

– На кого работаете? – задал он первый вопрос.

– На себя.

– Ответ неверный. – Антон толкнул в бок Тумана.

Тот вынул пистолет, не спеша накрутил на ствол приспособление для бесшумной стрельбы и направил его Стасу в лицо.

– Мужики, вы чего, – залепетал водитель. – А если я правда вовсе ничего не знаю, вы что, тоже мне не поверите?

Не обращая внимания на лепет водителя, Туман дважды выстрелил.

– Ох! – Стас вздрогнул, зажмурился, прижал плечо к левому уху и повалился на Влада. Отлетевшие осколки кирпича больно поранили ему кожу.

В тот же момент, по-видимому, решив, что Туман продырявил башку непутевого дружка, Влад завизжал и пополз на коленях к Антону:

– Братишка, не убивай, все расскажу как на исповеди!

При этом его губы тряслись, а по щекам текли слезы.

Стас еще не пришел в себя. Потеряв опору, он завалился на пол, потом с трудом снова сел.

– Тащи его в соседнюю комнату и послушай, что скажет, – приказал Антон Туману, – остальных я кончу.

– Меня не за что убивать! – с возмущением воскликнул водитель бандитов. – Случайно там оказался!

– Ты свидетель, придурок! – Антон направил на него луч фонаря. – Хочешь, чтобы я при тебе Стасика грохнул, а потом отпустил? Ты ведь ментам сразу сольешь, что меня Завьялова знает…

– Я даже понятия не имею, на какой этаж они поднимались, – попытался убедить его водитель.

– Точно не убьете, если все расскажем? – недоверчиво спросил Стас.

– Это уж как карта ляжет. – Антон скрестил на груди руки. – Мы же сначала вашу информацию проверим, а уж потом решать будем, стоит она того, чтобы вы дальше хорошим людям жить мешали, или нет.

– А вы под кем ходите? – неожиданно спросил Стас.

– Какая тебе разница? – Антон сплюнул под ноги. – Вот если бы я сидел на полу со связанными руками, а ты бы стоял на моем месте, тогда понимаю. А сейчас будь добр, введи меня в курс дела.

– Странно все как-то. – Стас покачал головой. – Не менты ли вы случайно?

– Случайно нет. – у Антона кончалось терпение. – Ты говорить собираешься?

– Муж директорши большая шишка в мэрии. – Стас вздохнул. – Попросил присмотреть за гимназией жены. – он замялся.

– Говори!

– В общем, есть несговорчивые. Деньги жмутся платить…

– По-моему, там почти все люди серьезные. Не страшно?

– Будеев пострашнее будет. – Стас шмыгнул носом. – Я бы и тебе не советовал… Найдет он после всего вас. На него пол-Москвы работает.

Сзади послышались шаги, стало заметно светлее. Антон увидел свою тень на стене, которая стремительно уплывала вправо. Он обернулся. Это был Туман. Рядом и чуть впереди шел Влад. Майор усадил бандита у стены, справа от водителя, и посмотрел на Антона:

– Говорят?

– Немного, но страшно переживают за последствия. – Антон осветил лицо Стаса. Тот зажмурился.

– На кого работают, сказали? – продолжал засыпать вопросами Туман.

– Будеев.

– Все сходится. – Туман махнул рукой в сторону Влада. – Он то же самое сказал.

* * *

Мажид сидел на заднем сиденье потрепанных «Жигулей» и со скучающим видом наблюдал в окно, как на детской площадке играют дети. Дом был сравнительно новый и располагался недалеко от центра. Спутниковые антенны, пластиковые окна, обилие на автостоянке дорогих иномарок и чистый, ухоженный двор указывали на высокий статус большинства живущих здесь людей.

Несмотря на то что на сегодняшний день запланировано два серьезных мероприятия, Мажид ничуть не волновался. Сейчас они должны похитить внука и дочь Галкина. Как только это произойдет, Умалат, который сейчас бродил по городскому парку, позвонит ученому и выдвинет условия. Стандартных требований на такой случай было два: не сообщать о случившемся в милицию и приехать в условленное место для разговора.

– Кто знает, сколько доктор наук получает? – неожиданно спросил сидевший за рулем Гази.

– Зачем тебе? – не сводя взгляда с подъезда, зевнул Хизри. – Знаю, мало. Иначе зачем за границу уезжать? Слышал, в России проблема с перестройки – утечка мозгов?

– Конечно, слышал, – подтвердил Гази. – Но мозгов тут мало. Они остались только у тех, кто не пьет и не колет наркотики.

Оба рассмеялись.

– Хорошо сказал! – с трудом выдавил Хизри.

В этот момент двери открылись. Из подъезда показался маленький мальчик в сопровождении русоволосой женщины.

– Она! – едва слышно проговорил Гази.

Дочь Галкина больше походила на девочку-подростка, нежели на зрелую женщину. Хрупкое создание с тихим голосом, карими глазами и тонкими, словно нарисованными, бровями.

– Заводи! – поторопил Хизри.

– Ты забыл, кто среди нас старший? – насмешливо спросил Гази, поворачивая ключ в замке зажигания.

Тем временем Ольга взяла сына за руку и направилась в сторону детской площадки.

Мажид оглядел двор. Только дети. Лишь у самого дальнего подъезда какой-то старик выгуливал собачку.

Взвизгнув стартером, машина вздрогнула и завелась. В следующий момент они уже неслись наперерез женщине. Заподозрив неладное, она встала. Однако не побежала, не схватила малыша на руки, а, как завороженная, смотрела на приближающийся автомобиль.

– То что надо! – воскликнул Мажид, на ходу открывая двери.

Гази надавил на тормоз, остановив машину между подъездом и дочерью профессора:

– Давайте!

Бандиты выскочили наружу. Хизри подхватил малыша и втолкнул его в заднюю дверь.

– Нет! – закричала Ольга и вцепилась в рукав его куртки. Мажид обхватил ее сзади и забросил вслед за малышом. Все произошло быстро и без случайных неожиданностей. Через минуту машина уже слилась с общим потоком автомобилей на шоссе.

– Что?! Что вам надо?! – с трудом выговаривая слова, спросила Ольга.

– Не бойся, ничего страшный не будет, – попытался успокоить устроившийся слева Мажид.

– Тебя никто пальцем не тронет, – перехватил инициативу разговора втиснувшийся справа Хизри. Он испугался, что акцент подельника добьет бедную женщину, которая пока еще не вынуждала применить силу. Ольга лишь прижимала сидящего на коленях малыша и с ужасом смотрела вперед.

– Не смотри на дорогу и наклони голову вниз! – неожиданно приказал Гази, глядя на заложницу в зеркало заднего вида.

Женщина подчинилась. Ольга поняла, эти люди не хотят, чтобы она видела, куда ее везут. Если же ей завязать глаза или надеть пластиковый пакет, занервничает малыш.

Они миновали несколько перекрестков и свернули во двор двухэтажного дома. Людей из него давно расселили и готовили к сносу. Проехав через захламленный дворик, Гази остановил машину, заглушил двигатель, развернулся на сиденье и посмотрел на заложницу:

– Сейчас ты должна делать только то, что мы тебе будем говорить. Нет – лишишься сына.

– Вы, наверное, меня с кем-то перепутали! – испуганно залепетала она. – У меня скромная зарплата, да и папа не миллионер.

– Ни с кем мы тебя, Галкина Оля, не перепутали, – обнажив в улыбке ряд крепких зубов, заверил Гази. – Идите.

Теперь он должен поджечь машину. Для этого в багажнике была закреплена пластиковая бутылка с бензином, заткнутая пробкой из небольшого количества пластида. В нем торчал детонатор, а в салон протянут огнепроводный шнур. Его длина рассчитана таким образом, что подрыв и воспламенение горючего произойдут только через три минуты после того, как Гази покинет «Жигули». Этого времени будет достаточно, чтобы удалиться на приличное расстояние и позвонить Умалату.

Тем временем Мажид и Хизри провели Ольгу в соседний двор. Здесь стояла неприметная грузопассажирская «Газель». Мажид толкнул двери, которые с шумом откатились в сторону. Хизри воровато оглянулся по сторонам и топнул ногой:

– Живее!

Ольга сделала шаг и замешкалась. Неожиданно расплакался малыш. Ему не хотелось залезать в темный, без окон грузовой салон.

Но бандиты уже не особо церемонились. Мажид втолкнул женщину внутрь и влез сам. Закрыл за собой двери. Пошарил по потолку рукой, нащупал плафон и включил свет. Микроавтобус тронулся. Они выехали со двора, повернули на первом перекрестке и, немного проехав, встали. Раздался звук отпирающихся дверей, «Газель» качнулась и снова поехала.

Мажид отодвинул занавеску и заглянул через небольшое оконце в кабину:

– Гази, все нормально?

– Разве не видишь, с вами еду? Конечно, все хорошо, – громко ответил Гази.

Бледная как мел Ольга на боковом сиденье прижимала к себе сына.

Мажид развернулся к ним лицом:

– Как его имя?

– Толя, – ответил за мать ребенок. После того как Мажид включил в салоне свет, он перестал плакать и успокоился.

– Куда вы нас везете? – срывающимся голосом спросила Ольга.

– Зачем тебе знать? – Мажид вдруг расплылся в улыбке: – Знаешь, на Кавказе есть такой обычай красть невеста?

– И кому я приглянулась? – сквозь слезы спросила женщина. – Тем более с ребенком.

– Мене! – он ткнул себя пальцем в грудь. – Шутка.

Ехали долго. Было заметно что Ольгу укачало, но она терпела. Малыш, немного поболтав, уснул. Наконец, несколько раз повернув, они встали. Двигатель заглох. С улицы послышались голоса. Мажид поднялся с сиденья и открыл дверь:

– Все, приехали.

Прижимая к себе ребенка, Ольга осторожно вышла наружу и огляделась. «Газель» стояла у входа в одноэтажное кирпичное здание с решетками на окнах. Асфальтированный двор был обнесен металлическим забором, за которым высился сосновый лес. Бросалась в глаза колючая проволока, закрепленная на штырях таким образом, чтобы не было видно снаружи. Какой-то тип в камуфлированной форме и армейских ботинках закрыл въездные ворота.

Навстречу вышел грузный, с заплывшими жиром глазками и подстриженный под бобрик мужчина в спортивном костюме и кроссовках.

– Здравствуй. – он протянул Гази пухлую руку.

– Салам, Круглый, – улыбаясь, ответил на приветствие Гази.

Мужчина, которого назвали Круглым, показал ключами на Ольгу:

– Для этих «люкс» просил?

– Господи, да объясните, что происходит! – умоляющим голосом попросила Ольга. – Это что, гостиница?

– Пройдемте, дамочка, сначала со мной, а там все узнаете, – вздохнул Круглый.

Едва он сделал шаг в сторону крыльца, как послышался лязг засова, и двери открылись. Они прошли внутрь и оказались в темном, перегороженном напополам решеткой фойе. Справа, в стене, было окно, за которым, в небольшой комнатке, сидел дежурный. Худощавый мужчина в униформе звякнул ключами, открывая следующую дверь, уже сваренную из металлических прутьев. Таким образом они миновали два шлюза.

– Здесь что, тюрьма? – ужаснулась Ольга.

Дальше начинался коридор, по обе стороны которого располагались стальные двери, оборудованные глазками и небольшими, запертыми на засовы окошками. По пять с каждой стороны. Последние были открыты. Ольгу подвели к ним и втолкнули в похожее на бетонный пенал помещение. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: это обыкновенная тюремная камера со всеми ее атрибутами. Здесь были две кровати, установленные вдоль стен, прикрученный к полу столик и два закрепленных таким же образом табурета по бокам. В углу, слева урчал небольшой холодильник, на котором стоял телевизор. Справа унитаз и раковина. Но Ольга словно завороженная уставилась на небольшое, размером со стандартный лист бумаги окошко под самым потолком. Ржавая, немного кривая решетка, как символ неволи и страданий, больше всего произвела на бедную женщину впечатление.

– Господи! – Ольга покачнулась, но ее придержал за талию Мажид. – За что? Ну хоть кто-то может что-то сказать?

– Здесь ты немного поживешь, а потом мы тебя отпустим, – заверил Гази. – Поверь, так надо.

– Игорь Максимович! – раздался сзади женский голос.

Все обернулись. В дверях с игрушечной машиной и пакетом, забитым продуктами, стояла женщина. На вид ей было около пятидесяти. Полная, с неприветливым взглядом, она выжидающе смотрела на Круглого.

– Принесла? – он показал рукой на стол. – Положи все там, – затем взял за локоть Ольгу: – В пакете питание для ребенка. Фрукты и сок. Если будешь вести себя спокойно, скоро покинешь это место. Нет – переведу в карцер, а сына отберу.

– Негодяй! – простонала она.

– Что? – не понял Круглый.

– Вы же бандиты! – прошептала она.

– Где ты видишь бандитов?! – возмутился Круглый. – Мы цивилизованные люди. Бандиты заперли бы тебя в подвал, а перед этим попользовали.

Ребенок заплакал. Его напугал тон, с которым говорил тюремщик.

– Хорошо. – по щекам Ольги покатились слезы. – Надеюсь, тут ночью не холодно?

– Как в пятизвездочном отеле, – усмехнулся Круглый и развернулся к выходу.

Мажид вышел в коридор и посмотрел на часы. С минуты на минуту сюда должны будут привезти супругу Белякова. Субботу для операции выбрали не случайно. В этот день можно было одновременно в разных частях города взять сразу нескольких нужных людей.

* * *

Умалат со скучающим видом бродил по парку. Было пасмурно. По свинцового цвета небу ветер тащил белесые обрывки облаков. Шуршащие под ногами, неубранные листья деревьев источали горьковатый, вызывающий тоску запах. Следом шла молодая пара. Казалось, увлеченные разговором влюбленные ничего вокруг не замечают. Однако это было не так. Рыжеволосый молодой чеченец по имени Рустам и одна из его пассий, работавшая в ресторане Гази официанткой, повторяли маршрут Монгола и не теряли его из вида. Сегодня Рустам исполнял роль телохранителя и в случае любой угрозы должен немедленно прийти на помощь. А опасностей для Резоева существовало достаточно. Галкин, которому он должен позвонить сразу после похищения дочери и внука, может не выполнить условия и сообщить в милицию. Тогда возможны самые разные сценарии развития событий. Задача Рустама – вовремя обнаружить угрозу и предупредить Умалата. Еще одна причина, из-за которой он уступил Гази в просьбе не отказываться от подстраховки, это обыкновенные наркоманы и стайки бездомных подростков, которые за дозу или просто ради забавы могут забить человека до смерти.

Навстречу то и дело попадались пожилые мужчины и женщины, пришедшие насладиться осенним воздухом. В отличие от них, Монгола окружающая обстановка не располагала к умиротворению. Как это часто бывает, оставшись наедине с собой, он стал размышлять над тем, какую пользу принес своему народу и в целом мусульманскому миру. Последнее время подобное самокопание всегда заканчивалось одним и тем же умозаключением – борьбой и лишениями он и его соратники называли обыкновенное зарабатывание денег. Может, это одна из причин, что все попытки дестабилизировать обстановку в республике не привели к желаемому результату. Всем выгодно состояние вялотекущей войны. Она будет тлеть, пока не прекратится финансирование. Чем сейчас отряды боевиков в Дагестане и подполья в Ингушетии отличаются от преступных сообществ Москвы и того же Новолынска? Ничем. Умалат не был в Грозном, но за эти дни увидел много передач, посвященных республике. Он с недоверием относился к заявлению предателя, который сейчас там занял пост президента, не верил и российским газетам. Однако когда на экране появлялись отстроенные мечети, высотные дома, широкие проспекты и улицы, Умалат скрипел от досады зубами. Неужели у них все получилось?

Звонок от Гази оторвал от размышлений. Он оглянулся назад, вытащил из кармана телефон и приложил к уху:

– Слушаю тебя.

– Мы закончили, – ответил Гази. – Все чисто. Везем птичек в клетку.

– Молодцы. – Умалат облегченно перевел дыхание. – У вас остались силы, чтобы навестить «Айсберг»?

– Конечно, – подтвердил Гази.

– Хорошо.

Еще накануне, когда они обсуждали планы, Гази убедил Умалата, что он справится с двумя задачами. Сначала похитит дочь и внука Галкина, потом, уже вечером, займется наследницей его коллеги Белякова.

Умалат достал другой телефон и набрал домашний номер Галкина.

Трубку взяла, по всей видимости, супруга:

– Алло.

– Я могу услышать Сергея Петровича? – как можно спокойнее спросил Резоев.

– А кто его спрашивает?

– Мы познакомились на одной из конференций в девяностых годах, – начал бандит заготовленную легенду. – Наверное, он меня не помнит. Но сейчас я в Москве, хотел бы пообщаться. Звонить из-за границы удовольствие не из дешевых, да и визитку я нашел совсем недавно…

– Да, слушаю вас. – мужской голос выдавал, что его обладатель слегка простужен.

– Это Сергей Петрович? – на всякий случай переспросил Умалат.

– Он самый, – подтвердили на другом конце. – С кем имею честь…

– Я бы хотел, чтобы при разговоре рядом с вами не было посторонних людей, например, горничной или супруги.

– Странная просьба, – в голосе ученого появились нотки недоумения, но одновременно послышались шаги и что-то стукнуло. Умалат мог предположить, что Галкин ушел в другую комнату.

– Теперь можно говорить?

– Да, конечно, – подтвердил Галкин.

– Называйте меня Аслан, – представился Монгол. – Мне надо с вами немедленно встретиться. Поверьте, дело безотлагательное и очень важное.

– Вы сказали, будто мы коллеги и находитесь в Москве, – с недоумением напомнил Галкин.

– Да, вашей супруге я сказал именно так, – подтвердил Умалат. – На самом деле я в вашем городе.

– Ольга Николаевна, моя супруга, сейчас в больнице, приболела немного, а ответила вам соседка. Помогает по хозяйству, – пояснил Галкин. – Давайте вернемся к начатому разговору. В чем срочность нашей встречи?

– Я не могу сказать вам по телефону. – Умалат сделал вид, будто колеблется. – Это касается вашей дочери и внука.

– Что с ними?! – с ходу спросил ученый.

– Пока ничего, – уже с металлом в голосе заговорил Резоев. – Но если вы сейчас не приедете в указанное место или мои люди, которые за вами наблюдают, узнают, что вы обратились в милицию, я исчезну, а вы больше не увидите самое дорогое, ради чего живет человек.

– Кажется, я начинаю понимать, – охрипшим от волнения голосом заговорил Галкин. – У вас кавказский акцент. Насколько мне известно, вы любители легких денег, и вам удалось узнать про премию, которую я получил. Значит, я должен приехать, чтобы обсудить вопросы выкупа?

– Пока остановимся на выполнении моих условий, – жестко ответил Умалат. – И не шутите. Дайте мне ваш номер сотового телефона.

Галкин уже дрожащим голосом продиктовал цифры, которые Умалат записал на третьем телефоне.

– Где вы будете меня ждать? – спросил ученый.

– На Горького, в парке, – проводив взглядом молодую пару, ответил Умалат. – Пройдете через центральный вход, вас увидят.

– Когда?

– Я уже на месте.

– Вы так уверены, что я приеду, – начал было Галкин, но неожиданно спохватился. – Значит, Ольга и внук у вас?

– Я сказал вам об этом в самом начале…

Галкин появился спустя час. Его встретил Аслан и предложил пройти два квартала в сторону центра. Там, в машине, ученого поджидал Умалат. Он уже знал из доклада людей Гази, что Галкин выполнил требование не сообщать о похищении в милицию, но все равно нервничал.

Запиликала лежащая между сиденьями трубка.

– Монгол, это Аслан говорит, он подходит к машине.

– Встреть его, – приказал Умалат водителю. – Эти профессора очень рассеяны. Еще пройдет мимо.

Через минуту рядом с ним уселся Галкин.

– Здравствуйте, – он прокашлялся в кулак. – Где моя дочь?

– В одном надежном месте, – уклончиво ответил Умалат. – Хотите убедиться?

– А вы как думаете? – вопросом на вопрос ответил Галкин. – Я звонил ей домой. Трубку никто не берет. Похоже, вы не блефуете. И все же…

– Тогда поехали, – приказал Умалат водителю, а Галкину протянул повязку из черного материала: – Наденьте на глаза.

Галкин подчинился:

– Как в страшном сне.

– Не беспокойтесь, это плохо для здоровья, – проверяя, не обманул ли его ученый, Резоев бесцеремонно поправил края повязки.

Ехали молча. Умалат наблюдал за Галкиным. Немного покрутились по городу, пытаясь проверить, есть или нет «хвоста». Но ничего, что могло вызвать хотя бы малейшее подозрение на наружное наблюдение, не было.

Повязку Галкину разрешили снять только в коридоре импровизированной тюрьмы. Несмотря на скудное освещение, ученый долго щурился и морщился. Наконец огляделся и выжидающе посмотрел на Умалата.

– Покажите ему дочь, – приказал тот надсмотрщику и повернулся к Галкину: – Только без фокусов. У вас три минуты.

Парень в черном комбинезоне прошел в конец коридора, погремел ключами, щелкнул задвижкой и распахнул металлические двери. Галкин медленно направился в его сторону.

– Папа! – раздался сдавленный вскрик Ольги.

– Деда! – завопил внук. – Ты за нами приехал?

– Что происходит, папа? – всхлипывая, спросила дочь. – Нас схватили прямо у дома и привезли сюда. Они требуют выкуп?

Умалат подошел к двери и заглянул внутрь.

Галкин стоял посреди камеры, дочь, обхватив его за шею, рыдала, а внук теребил за низ куртки.

Галкин погладил Ольгу по спине, потом отстранился от нее, оглядел камеру и резко повернулся к Умалату:

– Я требую, чтобы вы немедленно выпустили их отсюда!

– Это невозможно.

Неожиданно, проявив незаурядную прыть, Галкин бросился на чеченца.

Охранник среагировал быстро. Он оттолкнул Умалата в сторону и захлопнул за оказавшимся в коридоре Галкиным дверь. В следующий момент в воздухе мелькнула резиновая дубинка, раздался глухой звук удара по темени, и ученый со стоном повалился на пол.

– Закройте его до вечера в камеру, – глядя, как ученый приходит в себя, распорядился Монгол и направился прочь.

Ему стало ясно: Галкин не из тех людей, которые сразу ломаются. Для основательной беседы его нужно еще подготовить, сломить волю и убедить в безысходности.

Глава 5

На город опускались сумерки. Проносившиеся по шоссе машины ехали с включенным светом. Засветились и окна нового микрорайона. Сосновый лес, начинавшийся сразу за дорогой, погрузился в темноту.

– Как ты думаешь, Сакка, может быть такое, что сегодня они никуда не поедут? – спросил навалившийся грудью на руль кавказец с пронзительным взглядом и крупным, с горбинкой носом. Черные волосы были аккуратно подстрижены. Кожаная куртка обтягивала могучие плечи. Казалось, с такими габаритами ему тесно в машине.

– Не знаю, Орцхо, – ответил сидевший сбоку чеченец. – Сам знаешь, всякое бывает.

Сакка, как две капли похожий на Орцхо, выглядел немного моложе и уступал в росте.

Сзади дремал Аслан. Щуплый, невысокого роста парень принадлежал к тому поколению чеченцев, которые практически не жили на родине. Он родился в девяностом, а через пять лет его вывезли в Россию.

Четыре часа назад братья Шамиевы – Орцхо и Сакка вместе с Асланом, развернулись и встали на проселке недалеко от выезда из Академгородка. Сосны и кустарник делали их машину практически невидимой с дороги.

– Скоро совсем стемнеет, тогда мы можем не узнать и пропустить Белякова, – заволновался Орцхо.

– Можно проехать и встать прямо у обочины. Даже включить свет, – со знанием дела ответил Сакка. – Никто не обратит внимания. Это центр России. Люди здесь разучились чувствовать опасность.

– Не скажи, – возразил Орцхо.

Он был старше брата на два года, но по неписаным законам младший Сакка беспрекословно подчинялся ему. Оба неразговорчивые, всегда спокойные и рассудительные, они щепетильно и с высокой ответственностью выполняли любую работу, которую поручал сделать Гази. Основная задача – это присматривать за банками, универсамами, автосервисами, в общем, за подконтрольными объектами и владельцами частного бизнеса. Были случаи, когда похищали людей за определенный выкуп, угоняли машины, за гроши приобретали недвижимость. Не боялись убивать. Особенно жестоко расправлялись с несговорчивыми земляками. Одновременно вели работу среди проживающих в городе мусульман. Распространяли листовки и ваххабистскую литературу, помогали обзавестись надежными документами, найти кров и работу находящимся в розыске боевикам, которые стали искать спасение уже за Уралом.

Неделю назад в город вернулся уважаемый человек. Когда-то Монгол сколотил в Новоланске из бежавших от разрухи и голода чеченцев мощную группировку, члены которой теперь обеспечивали не только себя, но и оставшихся на родине родственников. Потом он передал полномочия Гази и уехал. Когда Монгол появился вновь, все подумали, что он вернулся, чтобы снова возглавить работу. Однако все оказалось не так. Ему нужно было вывезти отсюда двух ученых. Монгол поднял на ноги всех людей, которых по-прежнему считал своими. По очереди, меняя машины и номера, два десятка чеченцев изучали распорядок светил науки, разыскивали родственников и разрабатывали планы их похищения. Сегодня премьера «Панночки» по Гоголю. Наверняка Беляковы используют выходной для поездки в театр. Шамиевы долго наблюдали за ними. В течение всей рабочей недели супруги не покидали пределов Академгородка. Максим Петрович с утра шел под руку с женой на работу, возвращался под вечер. Однако попасть к ним домой не представлялось возможным. Мало того что железная дверь в подъезде имела кодовый замок, так еще и квартиру охранял огромный ротвейлер, которого Беляков с завидным постоянством утром и вечером выгуливал. Двор в это время был хорошо освещен и кишел людьми. Обычно собаководы собирались небольшой компанией в специальном, огороженном сеткой вольере и разговаривали. Когда хозяева отсутствовали, это делала пожилая женщина, возможно, работающая горничной. Покрутившись там пару дней, Шамиевы узнали, что большинство квартир в городке на сигнализации, и окончательно отказались от мысли навестить Белякова. Перебрав несколько вариантов, остановились на самом простом, решили подкараулить на трассе. Тем более поездки Беляковых в город были предсказуемы.

– Едут! Точно! – заволновался Сакка.

– Вижу, – процедил сквозь зубы Орцхо.

Сзади заерзал на сиденье Аслан.

По дороге проехала серого цвета «Рено». Ученый не спешил. Было заметно, он уважает закон и строго придерживается правил. Орцхо быстро нагнал его. Некоторое время плелись следом, потом пошли на обгон.

– С женой едет, – бросив на машину взгляд, сказал Сакка.

Орцхо посмотрел в зеркало заднего вида, потом вперед. Машин на дороге было не так много, как в рабочий день. Он обогнал «Рено» и слегка притормозил. Как и следовало ожидать, ученый не успел среагировать. Машину тряхнуло. Раздался грохот.

– Ну, ты чего, отец, уже седой, а ездить не научился! – нависнув над невысоким, с растерянным взглядом мужчиной, хрипел спустя минуту Орцхо. – Ты знаешь, сколько сейчас ремонт стоит?

– Кажется, это вы сбросили скорость, – попытался оправдаться ученый.

– Правильно, ведь впереди ямы. А ты дистанцию не соблюдал!

– Вы сами перед самым носом встали! – начала возмущаться вышедшая на другую сторону женщина.

Аслан быстро осмотрел повреждения и выпрямился:

– Обе только слегка помяты. Ехать ничто не мешает.

– Сядь в нашу машину, – неожиданно приказал женщине Сакка. – Только не делайте глупостей, иначе здесь же умрете.

– Что? Что все это значит? – голос Белякова стал тверже. – Я вызываю милицию! Пусть разбираются.

Орцхо достал пистолет и воткнул ему в бок:

– Делай, что сказали!

Мужчина, видя, что жену уже втолкнули на заднее сиденье, подчинился.

Озираясь на проносившиеся мимо машины, Орцхо вернулся за руль. Сакка уселся на заднее сиденье вместе с пленниками и сразу заставил их пристегнуться.

– Вам машина была нужна? – спросил Беляков.

– Нам ты нужен, – ответил Сакка и протянул две черные вязаные шапочки. – Наденьте на головы и закройте глаза.

– Вы нас убьете? – дрожащим голосом спросила женщина.

– Хотели бы убить, давно бы это сделали, – ответил из-за руля Орцхо.

Аслан развернулся и поехал на «Рено» в сторону от города. Он знал, где оставить машину, чтобы ее никто не нашел. Во многих селах, расположенных вблизи Новоланска, у бандитов имелись места, где они могли, что называется, отсидеться.

Когда супруги выполнили требование бандитов и натянули на глаза шапочки, Сакка проверил, не обманули ли они его. Но ни ученый, ни его жена не собирались играть с огнем.

Уже было совсем темно, когда они остановились перед воротами так называемой тюрьмы. По слухам, она принадлежала Гере, человеку, занимающему одну из самых высоких ступеней в преступной иерархии Новоланска. Сейчас криминальный авторитет жил в Англии. Конечно, власти не могли не подозревать о существовании подобного заведения, но в силу определенных причин закрывали на это глаза. В основном сюда привозили людей, заработавших огромные деньги нечестным путем. Несколько дней они подвергались психологическому и физическому воздействию, после чего узнику вручался телефон, с которого он должен был позвонить человеку, способному заплатить выкуп. Бандиты до того чувствовали себя безнаказанными, что не запрещали набрать «ноль два» и все рассказать. Только предупреждали, после того, как пожелавший таким образом терпила попытается уйти от расчета, он умрет. Пока еще никто не испытывал судьбу. И не только потому, что боялись умереть. Бандиты выбирали таких людей, которым светят огромные сроки за неуплату налогов, мошенничество и прочие преступления. Приехавший Умалат арендовал в этом учреждении две камеры для своих нужд.

Супругов провели внутрь здания и втолкнули в камеру. Орцхо стянул с пленников шапочки.

– Что это? – жена Максима Павловича схватилась за грудь и пошатнулась. – Господи. Тюрьма?! – она перевела взгляд на супруга: – Ты что-нибудь понимаешь? Это из-за работы?

– Успокойся, – он обнял ее за плечи левой рукой. – Нам сейчас все объяснят. Может, это просто розыгрыш?

С надеждой на положительный ответ он заглянул в глаза Орцхо.

Двери со скрипом, от которого по спине побежали мурашки, открылись, и в камеру вошел Умалат.

– Ну здравствуйте, Максим Павлович.

– Разве мы знакомы? – ученый растерялся.

– Заочно, – развел руками чеченец. – Пусть пока ваша супруга побудет здесь, а вы пройдете со мной.

Разговор продолжился в кабинете начальника «тюрьмы». Круглый на это время вышел. Умалат устроился в кресле за письменным столом, а Белякову любезно предложил сесть на стул у стены.

– Пожалуйста, не мучайте меня, скажите, что вы хотите? – быстро заговорил Беляков, то и дело оглядываясь на двери. – Квартиру, деньги, машину? Поверьте, я не располагаю теми средствами, которые имеют люди, достигшие моего положения за рубежом.

– От вас требуется одно: выполнять все наши требования и ни о чем не спрашивать. Обещаю, ровно через две недели вы уже будете снова дома и забудете все произошедшее как страшный сон.

– Я должен стать предателем? – неожиданно спросил Беляков.

– Нет, – покачал головой Умалат. – Просто нам необходима независимая экспертиза некоторых ядерных объектов в одной из мусульманских стран. Вы осмотрите предприятия, на которые президент этой страны не желает допускать комиссию МАГАТЭ, сделаете заключение. Ваше имя известно на Западе.

– Это Иран? – Беляков наклонился вперед.

Умалат кивнул.

– Но…

– Никаких но, – покачал головой Умалат, – разве вы не видите, насколько все серьезно? Кроме этого, вам заплатят. С вами поедет ваш коллега, Галкин Сергей Петрович.

– Он уже согласился? – Беляков, не мигая, уставился на бандита.

– Кто же хочет смерти родственникам?

– Вы хотите сказать… – Беляков снова испуганно оглянулся на двери.

– Именно, – догадавшись, что так взволновало ученого, кивнул Умалат. – Ваша жена и дочь в случае отказа умрут. Причем страшной и мучительной смертью.

– Дочь! – Беляков соскочил со стула и схватился за сердце. – Как вы смеете! Где она? – он шагнул к столу, упер в него правую руку.

– Вероника тоже скоро будет здесь. – Умалат отстранился от стола, словно опасаясь, что сейчас ученый прыгнет на него. Но тот вдруг стал пятиться задом к дверям и, словно не веря в происходящее, качать головой. Казалось, еще немного, и ученый упадет.

Белякова Вероника училась в педагогическом институте. Ее примерный распорядок дня, места, которые она посещает в тот или иной день, тоже были установлены. Сегодня и завтра девушка проведет вечер на дискотеке. Ночной клуб располагался в двух остановках от квартиры, которую ей снимал отец. У выезда со двора, где располагалось заведение, ее уже поджидал со своими людьми Гази. Всего несколько часов назад ими были привезены в тюрьму внук и дочь Галкина. До этого Гази не раз умудрялся похищать людей, которых охраняли настоящие головорезы, поэтому сегодняшнюю работу он попросту сравнил с частным извозом. Никто не волновался за успех.

Умалат надавил на кнопку. Вошел парень в черной униформе.

– Уведи его, пусть посидит в камере, – распорядился он. – Дайте валидол.

Парень взял Белякова под локоть. Тот сделал жалкую попытку вырваться, но у него ничего не вышло.

* * *

Антона разбудил звонок телефона. Он открыл глаза. За окном светало. Послышался грохот трамвая. Но шести еще точно не было. Иначе бы он проснулся сам. Способностью посмотреть вечером на часы и определить для себя, во сколько нужно встать, а потом с погрешностью в пять минут вырваться из объятий Морфея, обладали почти все офицеры спецназа.

Регина взяла трубку:

– Да, это я, – в заспанном голосе появились нотки тревоги. – Спит. Хотя, наверное, – Антон почувствовал прикосновение руки жены к плечу и перевернулся на спину:

– Что случилось?

Регина прикрыла микрофон рукой:

– Марина Завьялова звонит. Плачет. Возьми, – она протянула трубку.

– Привет, Марина! – услышав всхлипы, поприветствовал Антон, моля про себя Бога, чтобы причиной плача не оказалось плохое известие о Лешке. – Рассказывай, что произошло?

– Будеев, – выдавила она из себя и снова зарыдала.

– Что? – Антон сел. – Возьми себя в руки и расскажи все по порядку.

– Вчера вечером сам приезжал. – она немного успокоилась. – Вошел в квартиру с двумя охранниками. Вел себя как дома. Кричал. Пытался узнать, что за бандитский притон я устроила. Про тебя выспрашивал, требовал адрес. Сказал, что всех со свету сживет. Правда, не в такой форме, а матом.

– Понятно, – Антон развернулся, свесил ноги с кровати и нащупал ими тапки. – Чем в это время охранники занимались?

– Один в коридоре был, второй рядом с ним стоял. – она всхлипнула. – Дал ночь на размышление. Говорит, в десять уже ничего нельзя будет поправить.

– Странно, – протянул Антон. – Что он имел в виду?

– Не знаю, – из трубки снова послышались всхлипы. – Мне страшно. Те парни, что у меня были, правда в СИЗО?

– Да, им выбрана мера пресечения под стражей, – подтвердил Антон.

– Он настаивает, чтобы я сказала, будто они ко мне вовсе не заходили.

– Как это? – удивился он.

– Ну, мол, я написала вчера заявление за деньги, которые мне заплатили те, кто подкинул им оружие.

– То есть я? – уточнил он.

– Угу.

– Бред какой-то. – Антон провел ладонью по голове и встал. – Все это легко рассыпать.

– Я ему сказала об этом. Он ответил, что это уже проблемы его адвокатов, а не мои.

– Почему сразу не позвонила? – строго спросил Антон.

– Зачем на ночь глядя? Еще ведь есть время? – в ее голосе появились нотки растерянности.

– Интересно, что будет после десяти? – Антон прошел из угла в угол комнаты.

Регина с тревогой наблюдала за мужем, но молчала.

– Я вот тоже этого не поняла, – торопливо заговорила Марина. – А он не станет меня убивать? Как же тогда Лешка?

Трубка вновь завыла.

– Успокойся. – Антон сосредоточенно размышлял. Неожиданно в голову пришла мысль:

– Где, говоришь, второй охранник находился?

– В прихожей, на стульчике сидел.

– Я к тебе еду. – Антон отключился и направился в ванную.

– Что-то случилось? – Регина тоже соскочила, накинула пеньюар и устремилась следом.

– Мелочи, – отмахнулся Антон. – Потом расскажу.

Проанализировав рассказ Марины и восстановив в голове хронологию последних событий, а также зная, на что способен Будеев, Антон решил воспользоваться гримом. Если Будеев умен, то наверняка мог предположить, что Марина после его визита позвонит человеку, который разоружил и сдал его людей в милицию. В этом случае не исключен вариант появления обидчика, а значит, он оставил засаду.

Спустя некоторое время из ванной вышел совершенно другой человек. Судя по морщинистому лицу, складкам вокруг рта, седине на всклоченной шевелюре, этому мужчине было за шестьдесят. Редкие усики, слегка оттопыренная верхняя губа, бородка давали повод думать, что их обладатель принадлежит к числу обедневших интеллигентов. Шаркая ногами, он направился на кухню. Жена стояла у плиты, наблюдая, как жарится яичница.

– Милочка, где здесь библиотека? – прошамкал он.

– Ой! – Регина отпрянула и схватилась за грудь. – Как ты меня напугал. Столько лет живу с тобой, все никак не могу привыкнуть к этим фокусам. Ты зачем грим до завтрака наложил? Разве есть не собираешься?

– Он не мешает, – прокряхтел Антон и вынул изо рта нечто вроде боксерской капы. При помощи этого приспособления разительно менялась нижняя часть лица.

– Антон, а почему ты внешность решил поменять? – неожиданно спохватилась она. – Наверняка не для того, чтобы меня развлечь. Что, у Марины действительно серьезные проблемы?

– Нет, просто не хочу компрометировать ставшую на время одинокой женщину, – отшутился он.

– Скажешь тоже. – она вздохнула. – Осторожнее там.

– Конечно, – кивнул он и уселся за стол.

До района, где жила Завьялова, Антон доехал быстро. Во двор заезжать не стал. Припарковавшись у тротуара, он посмотрел на себя в зеркало заднего вида, достал пенал с цветными линзами и подвел последнюю черту, сделав глаза бесцветными.

Вчерашний день был относительно спокойный, если не считать, что Марину приглашали к следователю для допроса в качестве потерпевшей. И вот, спустя почти двое суток, появился Будеев. Наверняка все это время его многочисленные клерки собирали информацию о том, как все произошло, кто были те люди, которые пришли Завьяловой на помощь и, конечно, что представляет собой она сама.

Он вошел во двор. Вроде ничего подозрительного. У подъезда никого. Чуть дальше стоит заведенный «Форд». Из-за тени не видно, кто сидит за рулем. Но сейчас хоть и воскресенье, а все равно у многих рабочий день. Он вошел в подъезд, осторожно поднялся на этаж. Здесь тоже все тихо. Хотя сейчас не надо оставлять в подъезде соглядатая. Достаточно установить видеокамеру и, преспокойно сидя в машине, наблюдать, кто заходит в интересующую квартиру.

Марина была заплаканной. Глаза покраснели, а веки припухли. Немудрено, на хрупкие плечи женщины свалилось сразу столько бед.

– Если бы ты не предупредил по телефону, что изменил внешность, я бы не открыла, – честно призналась она, с удивлением разглядывая его в новом обличье.

Он приложил к губам палец, давая понять, чтобы она молчала, поставил на стол небольшой кейс, вынул оттуда сканер, вернулся в коридор. Сразу нашел «жучок». Он был закреплен за полочкой для шапок. В зале оказался еще один. Оба Антон оставил. Взяв Марину за локоть, увлек в ванную комнату.

– Вас прослушивали.

– Господи, а мы тут с мамой такого наговорили про Будеева! – Марина испуганно всплеснула руками. – И тебя…

– Поздно. – давая понять, что времени в обрез, Антон вернулся в прихожую, сунул сканер в кейс и включил установленное в нем устройство, блокирующее работу прослушивающих устройств. Убедился, что оно работает, и развернулся к Марине:

– Теперь можешь говорить свободно.

– Точно? – спросила она едва слышно.

– Точнее некуда, – подтвердил он нарочито громко. – Сигнал с этого микрофона передается по радио. Сейчас устройство, которое я принес, определило его диапазон и поставило помехи.

– Все равно. – она оглядела стены. – Мне страшно.

– Показывай, где сидел охранник Будеева? – Антон выжидающе посмотрел на Марину.

– Здесь, – она указала на пуфик.

Его когда-то сделал Завьялов, для того чтобы было легче одевать малолетнего сына.

Антон сел на круглый поролоновый, обшитый бархатом табурет и огляделся по сторонам. Дотянулся рукой до выдвижного ящика тумбочки под обувь. Открыл его.

– Что ты ищешь? – испуганно спросила Марина. – Думаешь, что-то подбросили?

– Пока только предполагаю. Лучше сюда посмотри внимательно, есть посторонние предметы?

Марина встала на колени и начала перебирать уложенные там вещи.

Антон оглянулся назад, сунул руку под шкаф для одежды и провел ею по полу. Потом встал на колени и заглянул туда. Все чисто.

– Я ничего не нашла. – Марина задвинула ящик и встала.

Взгляд Антона остановился на пуфике. Он присел перед ним на корточки, осторожно перевернул. Так и есть, в деревянный каркас был всунут пакет с белым порошком и небольшой сверток.

– У тебя есть пинцет?

– Косметический, – кивнула Марина и обеими руками схватилась за грудь. – Нашел?

– Кажется, да, – подтвердил он, – но ты не расслабляйся и осмотри еще раз все внимательно. Даже карманы одежды.

В свертке оказались деньги в рублях.

– Он мне предлагал вчера взять их, даже всучил в руки! – с удивлением в голосе проговорила она. – Я отказалась и вернула.

– Ясно, – кивнул Антон. – Потом он передал этот сверток своему второму охраннику, а через некоторое время попросил оставить вас наедине.

– Так и было, – подтвердила она.

Находку Антон завернул в газету, положил в пластиковый пакет и направился к выходу.

– Ты уходишь? – Марина растерялась.

– Увы, – Антон развел руками. – К десяти здесь будет Линев. Он встретит оперативников вместе с тобой и проконтролирует, чтобы они, не найдя героин и деньги, вдруг не подсунули чего сами. Хотя, я думаю, милицию Будеев не контролирует. Если бы это было так, то уже все, кто к тебе приезжал, гуляли бы на свободе. Кстати, имей в виду, когда я отойду от дверей, микрофоны вновь заработают.

– Понятно. – она кивнула.

Оказавшись на лестничной клетке, Антон сразу увидел над дверями живших напротив соседей небольшой бугорок, за которым, в скопившейся поверх косяка пыли, можно было разглядеть чистые круги и полосы, оставленные пальцами устанавливающего ее человека. Судя по всему, это была достаточно современная видеокамера. Принимать с нее сигнал можно было на расстоянии до полукилометра. Значит, бандиты находятся где-то поблизости. Немного поразмыслив, он прошел мимо.

С лестничной клетки выглянул во двор. Так и есть, двое парней стояли напротив дверей подъезда. Еще один, бритый наголо крепыш, со скучающим видом сидел сбоку на скамейке.

Антон продолжил спуск, уверенный, что они сейчас попытаются с ним поговорить. При всем старании голос может выдать его. Ко всему, с близкого расстояния легко заметить подвох. Да и старенький плащ не скрывал атлетической фигуры.

«Может, убрать грим? – мелькнула мысль. Но нужны специальные салфетки, которые он оставил в машине. – Ладно, будь что будет. Просто надо так покалечить, что если и не забудут все, так хоть несколько дней говорить не смогут. А если это милиция? – неожиданно пришедшую на ум мысль он отмел тут же. – Те бы так не рисовались».

Он открыл двери, медленно, по-стариковски, вышел из подъезда.

– Батя, ты что тут забыл? – шагнул навстречу худощавый паренек с серьгой в ухе.

– А тебе какое дело, сынок? – слегка сутулясь, Антон переложил кейс из правой руки в левую.

– Отвечай, когда спрашивают, а то твой почтенный возраст не спасет от преждевременной смерти.

– Знаешь сынок, я давно умер. – с этими словами Антон молниеносным движением руки схватил худощавого за шею, двинул ему ногой в низ живота и, словно тряпичную куклу, швырнул головой о стену дома.

– Ни хрена себе! – протянул, медленно поднимаясь со скамейки, бритоголовый. – Умер, говоришь, давно?

В этот момент на Антона бросился круглолицый. Антон ушел с линии атаки. Когда парень прыгнул на пустое место, он ладошкой двинул ему в солнечное сплетение, а правой рукой пригнул и придал ускорение, направляя его теменем в стену, у которой уже валялся парень с серьгой. Раздался звук лопнувшего арбуза, и круглолицый свалился на своего дружка.

– Ты чего творишь?! – завопил лысый.

Глаза его бегали, он растерянно озирался по сторонам, словно ожидая помощи.

Антон в два прыжка оказался напротив него. Парень оказался проворным. Он попытался встретить его кулаком правой в лицо. Антон едва успел уйти ему под локоть и в тот же момент мощным ударом в правое подреберье сложил напополам. Парень захрипел и сделался лиловым. Изо рта потекла слюна. Антон тут же двинул ему по лицу ногой. Словно акробат, перевернувшись в воздухе, лысый упал на спину.

Антон оглядел двор. Из соседнего подъезда кто-то выглядывал, но резко захлопнул дверь. Он не спеша направился к выезду, внимательно осматривая находившийся во дворе транспорт. Где-то должен быть автомобиль с оборудованием, принимающим сигнал с камеры и микрофонов. Однако все легковушки были пустыми. Он вышел на улицу. В глаза сразу бросился микроавтобус «Форд» с плотно завешенными окнами.

– Все ясно, – пробормотал Антон и направился к своей машине.

Приведя себя в порядок, достал сотовый и набрал номер Линева. В двух словах описал последние события.

– Хорошо, – после небольшой паузы проговорил Данила. – Я сейчас к ней подъеду.

– Как милиции объяснишь?

– Найду что сказать. Вообще-то у меня к ним тоже будут вопросы.

Антон улыбнулся. Действительно, чего это он? Неужели Линеву нужно будет оправдываться перед представителями МВД? Скорее, наоборот. Тем более после того, как они там ничего не найдут. Еще один гол в ворота четы Будеевых.

* * *

Залитый светом фонарей и рекламных огней город бурлил ночной жизнью. Изнывая от бездействия, Гази наблюдал за снующими по тротуару людьми. Прошло уже два часа, как они приехали, а девушки все не было. Находиться с его габаритами в тесной машине у него уже не было сил. Страшно ныли ноги и спина. Клонило в сон.

– Я выйду, – он посмотрел на Хизри.

– Далеко? – не поворачивая головы, спросил тот.

– Возле машины буду. – с этими словами Гази открыл дверцу и выбрался наружу. Оказавшись на тротуаре, потянулся и прошел немного вперед, до газетного киоска. Там некоторое время рассматривал лежащие за стеклом журналы, потом вернулся к машине. Мимо то и дело проходили группами и по одному молодые парни и девушки. Все сворачивали в проезд между домами. Там, в центре небольшого сквера, располагался ночной клуб. Большинство вели себя неадекватно. Громко говорили, смеялись, размахивали руками. Алкоголь, наркотики – неотъемлемая часть ночных развлечений.

Когда Гази видел таких людей, да еще в совсем юном возрасте, его душа пела. Нация сама себя загоняла в могилу. Оказывается, для этого нужно совсем немного: привозить больше наркотиков, дешевой водки и сигареты. У себя на родине он ни разу не видел курящей чеченки. Даже не мог представить такую картину. Здесь же, в России, было все наоборот.

Немного размявшись, Гази взялся за ручку дверцы и едва потянул ее на себя, как вдруг его кто-то толкнул в спину. Он обернулся и нос к носу столкнулся с нелепо одетым парнем. Кучерявый и худой, с большими глазами, он едва стоял на ногах. Держа руки в карманах кожаной куртки, из-под которой виднелась белая рубашка, бедняга покачивался из стороны в сторону и, если бы не девушка, которая двумя руками придерживала его, он бы точно упал.

– У тебя что, глаз нету? – вспылил Гази.

– Извини, брат! – парень прижал руку к груди и склонил голову.

– Какой ты мне брат?! – возмутился Гази. – Среди моих братьев нет алкашей и наркоманов! Твой родственник – свинья.

Дальше произошло неожиданное. Парень убрал руку за спину, а через мгновенье направил Гази в лицо пистолет.

– Макс, не надо! – закричала девушка.

– Слышь, ты, извинись. – парень оттолкнул подружку, которая попыталась забрать оружие. – Считаю до трех…

– Опусти ствол! – Гази охватило волнение. Несмотря на фонари, нельзя было понять, травматический, газовый или боевой пистолет держит этот доходяга. У всех чеченцев было оружие. Свой «ТТ» Гази сунул в бардачок. У него не было специальной кобуры, которую носят под верхней одеждой, а за поясом он мешал. Да и не планировал никто использовать сегодня оружие. Взяли так, на всякий случай. Можно сказать, по привычке.

– Ты что, не русский? – неожиданно спросил парень.

– Я не русский, но россиянин.

– Хорошо сказал! – парню понравилось. Он опустил пистолет, подошел к Гази и протянул ему руку: – Максим!

В другой раз Гази на столь неординарное поведение ответил бы как минимум хорошими тумаками. Но не сегодня. Его задача сейчас – вычислить среди этой молодежи Белякову и забросить в машину.

Он протянул руку:

– Махмуд мое имя.

Со стороны киоска появилась девушка, похожая на ту, которую они поджидали.

Хизри тоже заметил ее и выскочил наружу:

– Гази, кажется, она!

– Вижу, – процедил сквозь зубы Гази и обернулся к Максиму. – Все, нам срочно надо ехать. Извини.

Но парень словно не слышал. Он схватил Гази за руку:

– А на каком языке ты говорил? Стой! – он неожиданно нахмурил брови. – Тебя не Махмуд зовут. Ты, случайно, не террорист?

– Почему так решил? – теряя терпение, Гази вырвал руку и открыл дверцу. Сейчас девушка поравнялась с ярко светившейся витриной, и он уже точно знал, что это идет дочь Белякова.

– Он назвал тебя Газби или Гази…

Терпение бандита наконец лопнуло, и он двинул парню кулаком в лицо. Оторвавшись от земли, тот пролетел несколько метров и под вопли подружки рухнул у ее ног. Пистолет полетел на асфальт. Больше не теряя времени даром, Гази уселся за руль. Между тем, заметив потасовку и услышав крик, Белякова ускорила шаг, практически перейдя на бег, и свернула в проезд.

Гази повернул ключ в замке зажигания. Машина скрипнула стартером, но не завелась.

– Это еще что такое? – его обдало жаром.

В это время Хизри, опасаясь, что Вероника сейчас потеряется, бросился за ней.

– Козлы! – сбоку в стекло что-то ударилось. Гази даже отпрянул. В окно он увидел девушку, которая вела Максима.

– Отойди от машины! – крикнул он и перевел взгляд на ее спутника. Тот неподвижно лежал на асфальте.

«Неужели убил?» – Гази охватила обычная в таких случаях ярость. Он с силой двинул девушку дверцей. Та отлетела на несколько шагов, но устояла на ногах. Он снова повернул ключ. На этот раз двигатель завелся. Гази включил передачу и сорвался с места. Лихо повернув в проезд, сразу увидел Хизри. Тот шел навстречу. Вид удрученный. Гази дождался, когда он сядет, и включил заднюю передачу.

– Где Белякова? – глядя в зеркало заднего вида, спросил он Хизри.

– Успела смешаться с толпой, – удрученно проговорил он. – Сейчас она уже в клубе. Зачем там шуметь? Везде эти видеокамеры.

– У-у, шайтан! – выезжая на шоссе, двинул кулаком по рулевому колесу Гази.

– Если бы ты не вышел из машины, ничего бы такого не было, – резонно заметил Хизри.

– Ты хочешь всю вину на меня свалить? – опешил Гази. – Кто знал, что так все случится?

– Я не виню тебя, – Хизри сам испугался. Это выдавал голос.

Гази остановил машину на красный свет светофора:

– Как ты думаешь, она догадалась, что мы ждали ее?

– Конечно. Ты смотрел на нее и рвался в машину. Она сразу бегом побежала.

– Что делать будем?

– Не знаю.

– Набери номер Монгола, – принял решение Гази и стал искать место, где остановиться для разговора.

– Я все понял, – выслушав Гази, Умалат сокрушенно вздохнул. – Уезжайте оттуда. Машину надо спрятать. Кстати, на кого она зарегистрирована?

– Есть один дед. В деревне живет.

– Ну и хорошо. Я что-нибудь придумаю. – Умалат выдержал паузу, собираясь с мыслями, и добавил: – К девке больше не лезьте.

– Почему?

– Ты разве тупой? – расстроенным голосом спросил Резоев. – Отец с матерью пропали, за дочерью кто-то бегал. Милиция сразу поймет, что к чему, и установит наблюдение.

* * *

Умалат вошел в камеру. Беляков сидел на кровати, заправленной синим одеялом и, держа двумя руками голову, смотрел в пол. Он даже не шевельнулся. Монгол встал напротив:

– Как сердце? Прошло?

Ученый медленно поднял голову:

– Где моя дочь?

– Я пока решил ее не трогать. – Умалат прошел к столику и сел на вмонтированный в пол табурет. – Вы больной человек, и мне вас жалко.

Лицо ученого не изменило это известие. Морщины и складки вокруг рта словно сделались глубже, а кожа стала чем-то напоминать по цвету воск.

– Вы не сможете далеко нас увезти, – уверенно заявил он. – Мы не простые люди, и уже совсем скоро на уши встанут все силовые структуры.

– Это уже не ваша забота. – Умалат положил руку на стол. – За этим делом стоят не глупые люди.

– Судя по тому, что я уже видел, сомневаюсь в этом, – резко сказал ученый. – Вы не подумали о том, что, вернувшись в Россию, мы откажемся от своих заявлений?

– Вы не сможете этого сделать.

– Это почему? Вы нас убьете?

– Нет, вы действительно вернетесь домой, – покачал головой Умалат. – Если мы вас убьем, то мировое сообщество однозначно поставит под сомнение правдивость ваших заключений.

– Тогда каким образом, если не секрет, вы заставите нас сотрудничать? – в глазах ученого появился неподдельный интерес. Он немного успокоился. Было заметно, его взбодрил аргументированный ответ по поводу перспектив на будущее.

– Мы не будем заставлять. – Умалат встал. – Вы посетите реальные объекты, которые интересуют МАГАТЭ, и убедитесь, что там не производится ядерное оружие.

– Если Махмуд Ахмадинежад так уверен в себе, почему ему не допустить на эти заводы комиссию, которую уже давно создали?

– Это гордый народ. Как и мы, чеченцы, да и вообще все мусульмане. Вот представь себе, к тебе пришел сосед и сказал, давай посмотрю, что у тебя в шкафах и в холодильнике. Тебе понравится? Почему американцы могут себе позволять такие вещи?

– Есть ООН, – Беляков пожал плечами, – множество резолюций. Например, о нераспространении ядерного оружия. Скажи, что будет, если мы, по каким-то причинам, не выполним ваши требования?

– Ваши жены и дети умрут, а вы останетесь, – спокойно ответил Умалат. – У Галкина положение еще тяжелее. Мы решили поместить сюда его внука.

– Это жестоко!

– Если сейчас не доказать мировому сообществу безобидность ядерных программ Ирана, то в ближайшее время от натовских бомб там умрут тысячи детей. Причем эта страна далеко не Ирак или Югославия. Первым делом будут нанесены удары по исследовательским центрам и предприятиям. Это грозит радиоактивным заражением огромных территорий.

– С одной стороны, вы грамотно рассуждаете. – Беляков потер переносицу. – А с другой – ваши шаги неуклюжи.

– Это почему?

– Наше заключение ничего не будет значить. Независимые экспертные группы в таких случаях создаются сразу из представителей нескольких стран. Необходимо оборудование. Да и сдержанная политика нашей страны в отношении Ирана вызовет недоверие.

– Этот вопрос глубоко изучен, – заговорил Умалат. – Не только вы с Галкиным будете заниматься этим. Даже в странах НАТО нашлись физики, мнение которых расходится со взглядами политического руководства.

– Оно разошлось после того, как у них тоже похитили близких? – съязвил Беляков.

– Нет, они согласились поехать по доброй воле. Не скрою, были проблемы во Франции. Но они решены.

– И каков будет численный состав экспертной группы? – не сводя с Умалата взгляда, спросил Беляков.

– Мы рассчитываем на двадцать персон.

– То есть из десяти стран?

– Из семи, – на полном серьезе ответил Умалат. – Некоторые представлены тремя участниками.

Он врал. Просто такие нюансы придавали правдивости.

– Я могу встретиться с Галкиным? – неожиданно спросил Беляков.

– Конечно, я даже буду рад, если вы сами расскажете о наших планах.

Дежуривший в коридоре бандит заглянул через глазок в камеру и открыл двери. Галкин стоял в углу, заложив руки за спину. Было понятно, что до этого он попросту ходил взад-вперед, но при звуке ключей остановился.

Его бледное лицо при виде коллеги вытянулось от удивления, которое сменилось злостью:

– Неужели этим всем ты заправляешь?

– Как ты мог подумать такое? – ужаснулся Беляков. – Не ожидал, Сергей Петрович, что вы способны заподозрить меня в подлости.

– Значит, мы подлые? – насмешливо глядя на Белякова, спросил Умалат.

– Я не так выразился.

– Хочешь сказать, что тебя тоже похитили? – недоверчиво спросил Галкин.

– Да, как видишь. – Беляков развел руками и посмотрел на Умалата: – Вы, кстати, не сказали, когда ехать.

– Прямо сейчас.

Поезда через город шли круглосуточно. Немудрено, он находился практически на середине Транссиба. Не было проблем и с самолетами. Но перевозить этим транспортом людей, которых могут в любой момент хватиться, он не хотел. Да и за себя боялся.

– Как это? – между тем спросил Беляков. – Но ведь надо собраться!

– Все необходимое вам будет куплено в магазине.

– Куда ты собрался? – переведя взгляд с чеченца на коллегу, спросил Галкин. – И что все это значит? Можешь объяснить?

– Сядь, успокойся. – Беляков указал на табурет, а сам опустился на кровать. Галкин нехотя выполнил просьбу и выжидающе уставился на друга.

– Вы можете нас ненадолго оставить?

– Хорошо, – кивнул чеченец и вышел.

* * *

Антон едва успел убрать следы грима и привести себя в порядок, как снова позвонил Линев.

– Ты где?

Антон сначала хотел соврать, что уже на учебном центре, но передумал. Не хотелось обманывать друга. Однако по интонации было ясно, Данила желает встретиться, а это было некстати.

– Дома. Что случилось?

– Как ты и предполагал, к Марине действительно в десять приехала милиция, но за час до этого сюда примчались «Скорая» и ДПС.

– Это по поводу тех троих, что у подъезда? – догадался Антон. – Они сами начали…

– Двое пришли в сознание, один нет. Ты им хорошо навалял, – Данила тяжело вздохнул. – Зачем?

– Выпросили, – лаконично ответил Антон.

– Верю.

– Кто-нибудь описал меня? – осторожно спросил Антон.

– Один только помнит что старик, лет семидесяти, но ему никто не верит, – Данила усмехнулся. – Тем более, после травмы головы.

– Там над дверями соседней квартиры, – начал было Антон, но Линев перебил его, догадавшись, что он хочет сказать:

– Ты говорил про видеокамеру. Как только пришли опера, я сразу указал им на нее. Нашли и микрофоны. Но теперь могут возникнуть сложности.

– Какие?

– Если операм удастся получить запись, как ты выходишь от Завьяловой, сопоставить время с дракой и лучше разглядеть изображение «дедушки», то поверь, это сразу привяжут к рассказу потерпевшего, и он уже не будет казаться нелепым.

– Марину начнут таскать. – Антон переложил трубку к другому уху и почесал затылок. – Ей сейчас только этого не хватало.

– Кстати, где деньги и героин? – спохватился Линев.

– У меня. – Антон машинально посмотрел на стоящий в коридоре кейс, куда он переложил опасную находку.

– Привези это сейчас в УВД по Юго-Западному району.

– Меня Родимов съест. Я сегодня еще на работе не появлялся.

– Появилась возможность Будеева быстро добить, – продолжал Линев.

Антон приехал в милицию ближе к обеду. Как оказалось, его уже здесь ждали и безо всяких формальностей с пропусками провели на второй этаж.

В просторной комнате с четырьмя письменными столами было накурено. Двое сотрудников в штатском сидели перед стареньким компьютером. Двое стояли у окна и что-то рассказывали Линеву. Лицо контрразведчика было сосредоточенным, несмотря на то что милиционеры явно пытались его развеселить какой-то историей.

– Привез? – встрепенулся Линев и направился навстречу. – Знакомьтесь: Антон, наш сотрудник. Именно он обнаружил на квартире у Завьяловой то, что подкинули приходившие накануне вместе с Будеевым люди.

Кучерявый молодой оперативник перестал улыбаться и с досадой посмотрел на Антона. Видимо, ему никак не терпелось рассказать анекдот до конца.

Антон открыл кейс и выложил на пустой стол слева от входа пластиковый пакет с находками.

Немолодой сотрудник уже с посеребренными сединой висками и кучерявый подошли ближе.

Данила осторожно вынул сначала героин, потом пачку с деньгами:

– На ней отпечатки хозяйки квартиры есть.

– Откуда? – спросил тот, что постарше.

– Будеев сначала сделал вид, будто предлагает эти деньги в качестве отступных, и всучил ей в руки, – пояснил Антон.

– Понятно, – кивнул кучерявый. – Самый простой способ заставить человека оставить пальчики. Меня, кстати, Игорь зовут, – спохватился он и протянул Антону руку.

– Меня Михаил, – представился второй.

– Ладно, Антон, тут прямо перед твоим приходом ребята мне интересную историю рассказали, – он перевел взгляд на Игоря. – Не хочешь повторить?

– Это про пацана, что ли? – растерялся оперативник. – А что тут особенного? Сводка была. Ориентировки разосланы повсюду…

– О чем это вы? – насторожился Антон.

– В Волгограде парень лет двенадцати обстрелял из газового пистолета двух граждан кавказской национальности, – Данила развел руками. – Только милиция ставит под сомнение все, что он говорит. Адрес, который назвал этот «террорист» как домашний, не существует в природе. Предполагают, что имя и фамилия вымышлены.

– Думаешь, Лешка? – догадался Антон.

– Какой системы был пистолет у него? – Данила сунул руки в карманы куртки.

– Немецкий, «Ме-38».

– Все сходится, – Данила повеселел. – Точно он. Такие совпадения редко бывают. И направление то.

– Чего гадать? – неожиданно оживился Игорь. – Внизу его фотография есть.

Вскоре Антон уже позвонил Марине и, сообщив радостную новость, перечислил названия документов, которые необходимо взять с собой. Оставалось решить вопрос с Родимовым. Антон опасался, что генерал откажет ему в предоставлении нескольких выходных, однако на самом деле шеф легко согласился.

Не прошло и пяти часов с момента, как стало известно о местонахождении Лешки, а Марина и Антон уже входили в помещение линейного отдела МВД на транспорте города Волгоград.

Небольшой коридор упирался в никелированное ограждение и «вертушку», за которой скучал сержант с автоматом.

Антон вкратце изложил дежурному причину приезда.

– Знакомое дело. – молодой лейтенант сдвинул на затылок фуражку. – Бойкий парнишка. Я его видел.

– А те, кого он обстрелял? – Антон оглянулся на Марину и снова посмотрел на лейтенанта.

– Таджик и чеченец, были здесь проездом в Новоланск. – лейтенант закатил глаза под потолок, напряженно силясь что-то вспомнить. – Они претензий никаких не предъявляли. Тихо уехали. Вообще вашим беглецом занималась старший лейтенант Кузина Людмила Анатольевна.

– Она сейчас здесь? – Марина вцепилась в руку Антона.

– Уже поздно. – Антон повернулся к Марине.

Однако лейтенант перебил его и показал пальцем наверх:

– Вам повезло, только что проходила.

– Дежурит?

– Нет, просто задержались все сегодня. Завтра комиссия.

– Как нам к ней попасть? – заторопился Антон.

– Сейчас я позвоню, – лейтенант взял трубку телефона. – Пока приготовьте документы для оформления пропуска.

Антона с Мариной встретила симпатичная молодая девушка с карими глазами. Русые волосы были коротко подстрижены. Она была одета в свитер и джинсы. На ногах кроссовки. Встреть такую на улице, и не поверишь, что она уже не только окончила школу, но уже стала лейтенантом милиции.

Сначала Кузина вообще просила прийти на следующий день, но настойчивость Антона и слезы Марины вынудили отложить дела и заняться их проблемой.

– Ваш сын, – Людмила Анатольевна посмотрела на мать, – произвел несколько выстрелов из газового пистолета в граждан Усоева и Мамедова, после чего был задержан и отправлен в приемник-распределитель.

Марина прижала к покрасневшему носику платок и всхлипнула.

– Мальчик называл нам разные адреса, по которым якобы проживают его родители, представился чужой фамилией, – продолжала Кузина. – В общем, у вашего ребенка отчего-то нет желания возвращаться домой. Как вы это объясните?

Марина заплакала.

– Ты чего? – Антон положил ей ладонь на руку. – Успокойся, – и перевел взгляд на милиционершу: – Мы можем его сейчас забрать?

– Нет, – она с жалостью посмотрела на Марину. – Все завтра. Сейчас уже поздно, это первое. И мне еще необходимо кое-что уточнить.

– Ну как же так? Я должна его увидеть!

– Таков порядок, и я ничего не могу поделать, – Кузина развела руками. – В приемнике сейчас никого нет.

– Как это? – не поняла Марина.

– Извините, не так выразилась, – Кузина улыбнулась. – Дети не оставлены без присмотра. Но люди, которые там дежурят, ничего не решают. Нас просто не пустят вовнутрь. Кстати, хотелось бы сразу узнать, а почему у него такая неприязнь к лицам кавказской национальности?

– У него отец погиб в Чечне, – ответил за Марину Антон.

– Он очень расстроился, когда узнал, что один из потерпевших оказался таджиком, – она грустно улыбнулась.

– Кто? – машинально спросил Антон.

– Мамедов, – женщина убрала папку обратно в сейф. – Предприниматель, с которым ехал в качестве помощника Усоев.

– Можно хотя бы узнать адрес этого распределителя? – умоляющим голосом спросила Марина.

– Потерпи до утра, – Антон погладил ее по руке и перевел взгляд на Кузину: – Поблизости есть гостиница?

– Через дорогу, – показала себе за спину милиционер.

Глава 6

Лешка сидел на скамейке в коридоре и размышлял над положением, в котором оказался. Четвертые сутки он живет в приемнике-распределителе для несовершеннолетних. В комнате, куда его определили в день задержания, было еще трое подростков. Все они имели достаточно большой стаж «свободной» жизни и попали сюда за хулиганство. Однако за это время двоих уже забрали. Лешке же предстояло здесь пожить еще. Сколько, он сам не знал. Причина проста – представился другим именем и не назвал адреса. А все потому, что, имея твердое намерение добраться до Гудермеса, был уверен, что рано или поздно удастся бежать. Лешка решил идти до конца. Тогда будет хоть какое-то оправдание в глазах бабушки и матери. Пока он не представлял, что делать, когда вновь окажется на свободе. Денег и оружия у него теперь не имелось. Но он был уверен, все равно что-то придумает. Однако где-то в глубине души уже зародились сомнения в реальности планов. Он осознанно не хотел прислушиваться к внутреннему голосу, но стал подозревать, что скоро сдастся. Лешка понимал – упрямство всего лишь страх перед ответственностью за содеянное и попытка оттянуть встречу с родственниками.

Оказавшись в Волгограде, ночь он провел на вокзале, пристроившись рядом со спящим мужчиной. Когда к нему подошел милиционер и спросил, с кем он едет, Лешка, не моргнув глазом, сказал, что с отцом, и показал на спящего. К утру он понял, что простыл. Его бросало в жар, потом наоборот, бил озноб. Начался кашель. Лешка задремал. Скорее, это было болезненное забытье. Когда пришел в себя и глянул на установленные на стене часы, понял, что пропустил уже несколько электричек. Немного подумал и пошел в аптеку. Долго изучал витрину с надписью «от простуды». Наконец фармацевт не выдержала и спросила, что он ищет. Лешка ответил, что мать отправила за лекарством, а он забыл, как называется. Еще добавил, будто у его брата температура и кашель.

– А чего она сама не пришла? – удивилась женщина.

– Боится, что вещи украдут, – тут же нашелся Лешка.

– Может, «Антигриппин»? – попыталась помочь вспомнить фармацевт.

– Точно! – обрадовался он и полез в карман за деньгами.

– Есть в порошке и в таблетках, – женщина выжидающе уставилась на Алексея.

– Какой лучше, – Лешка протянул сто рублей.

– Разводится в воде, – давая несколько упаковок, добавила она.

Лешка направился в расположенное по соседству с аптекой кафе «Айсберг», где планировал купить воду.

Продавщица без лишних слов подала бутылку «Волжанки» без газа и стаканчик.

Лешка сел за расположенный рядом столик, высыпал в стакан порошок, разбавил его водой и выпил.

– Заболел? – участливо спросила продавщица.

Он кивнул.

Неожиданно сзади он услышал голоса двух мужчин. Они говорили отрывистыми фразами, примерно так же, как Успа со своим дядей, когда тот приходил в зал, чтобы посмотреть, как он борется.

Он украдкой обернулся. Чеченцы сидели у самого ограждения и не спеша ели.

«А что если они из Гудермеса?» – мелькнула мысль.

Лешка сунул в стоящий у стула ранец пластиковую бутылку с водой, надел его, размышляя, есть ли смысл с ними общаться.

«Может, они подскажут, как легче туда добраться? – неожиданно подумал он. – Или вовсе сами едут на родину? Тогда можно попытаться навязаться в попутчики. Ведь деньги у меня есть, и обузой для них я не буду».

В голове у Лешки тут же возник план, и он направился к столику, за которым сидели кавказцы.

Разговор затянулся, но неожиданно выяснилось, что седой – сосед Исмаила Хазбиева. Лешка знал, что практически все чеченцы, проживающие в одном селении, родственники. По всему выходило, что и его новые знакомые кем-то приходятся ему. Неожиданно новые знакомые занервничали и попросили его не мешать их разговору.

Лешка подчинился и покинул кафе. С минуту постояв у выхода, он обошел ограждение и встал в том месте, где, по его мнению, должен был быть столик с чеченцами. Опутанная пластмассовой листвой виноградника деревянная решетка скрывала его от глаз сидевшего к нему лицом здоровяка. До седого можно было при желании и вовсе дотянуться рукой. У Лешки созрел план. Он огляделся. На пластиковых диванах, установленных рядами, сидело много людей, но на него ровным счетом никто не обратил внимания. Он снял ранец, достал пистолет, двумя пальцами взвел курок. Сердце стучало так, что казалось, оно сейчас вылетит из груди. Стало страшно. Но он решил идти до конца. Лешка знал, его не посадят. Он маленький. Ему нет еще двенадцати лет. Зато он докажет Успе, что русские тоже смелые люди. Лешка подошел к решетке, прицелился в переносицу сидевшего лицом к нему здоровяка и надавил на спуск. Чеченец полетел на спину. Его дружок бросился в сторону прилавка и укрылся за стеной. Лешка присел и увидел верзилу. Тот отбросил в сторону стул и пополз в сторону скрывшегося за углом седого. Лешка еще несколько раз выстрелил в него. Что было потом, помнил смутно. Кто-то схватил его за воротник куртки и за запястье руки, в которой был пистолет. В зале ожидания царил хаос. Кричали женщины, матерились мужчины, плакали дети. Возле выходов началась давка. Лешку поставили на ноги и встряхнули. Его неожиданно охватил ужас от того, что он натворил. Два милиционера кричали на него, но он ничего не слышал.

Лешка почувствовал резь в глазах и от этого вернулся в реальный мир. По щекам покатились слезы, в носу неприятно запекло.

– Фу ты черт! – раздался сверху голос. – Газ разнесло.

Он поднял голову и увидел милиционера. Тот схватил его за воротник и куда-то поволок. Второй направился в обход ограждения к выходу из «Айсберга».

Впервые за все время путешествия Лешка начал делать глупости. Сначала он попытался развернуться и укусить милиционера за руку, чтобы тот его отпустил. Потом начал вопить, что больше не будет так делать. Немало волнения добавили несущиеся вслед вопли негодования пассажиров. Все было как во сне. В небольшом помещении с двумя столами милиционер усадил Лешку на стул, вытряхнул из ранца все содержимое и вздохнул:

– Давно убежал?

– Откуда? – не понял Лешка.

– Но не с Луны же ты свалился! – грозно сведя на переносице брови, милиционер уселся напротив.

Двери открылись, и в комнату вошла молодая девушка с погонами старшего лейтенанта. Лешка разбирался в званиях. У него было много фотографий отца в форме, и он тоже был старшим лейтенантом.

– Ну что, будем знакомиться? – она заглянула ему в глаза. – Меня зовут Людмила Анатольевна, а тебя?

– Сергей, – пряча взгляд, буркнул Лешка.

– Ты где живешь, Сережа? – продолжала она ласковым голосом.

– В Рязани, – продолжал сочинять он.

– А с кем ты сюда приехал? – она взяла стоящий у стены стул, села напротив и выжидающе посмотрела на Лешку.

– Один, – пряча взгляд, ответил он.

– Ты убежал из дома?

– Да, – он выразительно кивнул.

– Назови адрес, фамилию и отчество.

– Фирсов, а отчество Анатольевич. Адрес, – он пожал плечами. – Номер дома двадцатый…

– Улица.

– Что?

– Как улица называется?

– Кирова, – Лешка почесал лоб, – кажется.

– Хорошо, в каком классе и в какой школе ты учишься? – она сложила на груди руки и склонила голову набок. Взгляд сделался подозрительным.

Лешка понял, Людмила Анатольевна не верит ни единому слову. После переоценки своих действий он не мог держаться как прежде уверенно. Руки тряслись, к горлу подступал комок. Ему было жалко мать, которая сейчас не находит места, а что может случиться с бабушкой, он даже не хотел думать. Наверняка сейчас вскрылось то, что он украл деньги и пистолет. Теперь во всем она винит себя, а у нее больное сердце.

Людмила Анатольевна наклонилась и потрогала лоб:

– Да у нас еще и жар.

– У меня лекарство есть, – Лешка показал взглядом на стол, куда сержант высыпал содержимое его рюкзака.

– Сколько времени прошло, как ты уехал из Рязани? – пристально наблюдая за его реакцией, спросила милиционерша.

– Не помню, – Лешка стал разглядывать носки ботинок.

– Ты не хочешь отвечать, – подвела итог разговору милиционерша и перевела взгляд на сержанта, который со скучающим видом наблюдал за диалогом. – Отправлять надо в приемник, а в Рязань запрос.

– Это уже не моя кухня, – сержант развел руками.

Неожиданно из стоящей на столе радиостанции раздался голос:

– Максимов, вы где?

Сержант взял станцию в руки и поднес к губам.

– В отделении с этим шалопаем…

– А что мне теперь будет? – не удержался и спросил Лешка.

– Ничего хорошего, – задумчиво проговорила женщина. – Зачем же в людей стрелять? Что они тебе плохого сделали? У тебя кто-то на Кавказе погиб?

– Нет, – Лешка отвернулся. – Нашел пистолет в электричке, думал, пугач. Решил испытать…

– Странно, и выбрал для этих целей граждан других национальностей. Так не любишь таджиков и чеченцев?

– Каких таджиков? – не понял Лешка.

– Один из них таджик, второй чеченец, – подтвердил все это время наблюдавший за разговором сержант. – Кстати, мне это тоже странным показалось. Впервые увидел, чтобы чеченец работал с таджиком, причем был у него подручным.

– Возможно это представитель криминальных кругов, который поехал контролировать сделку, – предположила Кузина.

– Похоже на это, – успокоился сержант. Взгляд его вмиг сделался скучным.

– Они сказали, что оба чеченцы и живут в Гудермесе, – не унимался Лешка.

– Вот ты и проболтался, – улыбнулась Кузина. – Значит, специально искал на вокзале лиц кавказской национальности?

Лешка потупился и решил больше не отвечать ни на какие вопросы…

– Слышь, Фирс, – отвлек от размышлений голос Дэна, который спал на соседней кровати. – Тебя башмаки будут забирать?

Худого, с всклоченной шевелюрой мальчишку сняли с электрички, в которой он попытался украсть сумку.

– Что?

– Родаки за тобой приедут или нет? – уточнил беспризорник.

Неожиданно металлические двери с глазком в конце коридора открылись, и Лешка обомлел. В сопровождении милиционера в его сторону направлялся крестный.

* * *

Умалат усталым взглядом обвел обшарпанные стены прихожей и, не разуваясь, прошел в квартиру. В двух комнатах царила давящая, унылая серость, присущая помещениям, в которых долго не живут люди. Запахи пыли, старой мебели и давно забытого нафталина заставили его несколько раз чихнуть.

– Будьте здоровы, – с сарказмом пожелал из коридора Галкин.

Умалат ничего не ответил, продолжая осматривать интерьер.

Из мебели в зале были продавленный диван, шкаф и старый, замызганный стол. Во второй комнате, кроме двух кроватей и пустой книжной полки, ничего. Кухня тоже оставляла желать лучшего. На полу, там, где когда-то, по всей видимости, стоял холодильник, остался лишь прямоугольник невыгоревшей коричневой краски. Пластиковый стол, четыре табурета и подвешенный над раковиной шкафчик с посудой составляли весь интерьер.

Умалат вернулся в прихожую. Беляков и Галкин стояли у дверей. Позади, словно опасаясь, что ученые сейчас выбегут на лестничную площадку, Мажид.

– Заходите, – разрешил Умалат.

С пересадками в Нижнем Новгороде и Саранске они за пять суток добрались, наконец, до Ростова. Здесь, на конспиративной квартире, адрес которой назвал по телефону Обрек, один из лидеров чеченского подполья в этом городе, Умалат и его команда должны ждать дальнейших указаний от Муджава.

– Даже телевизора нет, – раздался из зала голос Белякова.

– Зачем тебе? – удивился Мажид.

– Едем и не знаем, что в мире творится.

– Ты лучше не о телевизор думай. А о жена и свой дочь. Бога моли быстрее граница переехать.

– Вы обещали дать возможность позвонить, – напомнил Галкин.

– Как ты сказал?! – Умалат быстрым шагом вошел в комнату. – Моли своего бога, чтобы я сейчас не приказал за ваши проделки в пути отрезать твоей дочери палец!

Стоящий у стола Галкин стал белее мела. Беляков вскочил с дивана и затрясся.

– Как мышка вы должен сидеть, – с назиданием заговорил Мажид. – Когда кошка ходит рядом, она даже дышать боится.

Ученые в дороге начали выкидывать разные фокусы. Уже на вторые сутки пути Беляков, уйдя за чаем, попытался попросить проводницу вызвать милицию. Вовремя вмешавшийся Умалат, который с завидным постоянством заставлял обоих пленников выпивать по половине стакана водки, с трудом убедил женщину не делать этого. Он объяснил ей, что у человека на фоне пьянства просто разыгралось больное воображение. Ему стало казаться, будто ехавшие в соседнем купе люди подслушивают, о чем они говорят, и собираются его ограбить.

Еще один неприятный случай произошел на вокзале в Саранске. Умалат заметил, как Галкин попросил у сидевшего рядом в кресле мужчины авторучку, но виду не подал, а стал наблюдать. Вскоре ученый сказал, что хочет в туалет. Войдя после него в кабинку, Мажид, заранее предупрежденный Умалатом, сразу увидел висевший на стене носовой платок, на котором печатными буквами был написан текст. Галкин обращался к человеку, который прочитает это письмо, с просьбой сообщить в милицию, что двое ученых, похищенные из Новоланска, находятся под охраной чеченских бандитов в зале ожидания напротив выхода ко второму пути.

После этого Умалат заверил, что если ученые не перестанут пытаться его одурачить, он позвонит Гази, и тот устроит их близким ад.

– Я не отказываюсь от своих слов, что обещал дать вам возможность поговорить с детьми и женами по телефону, – подавив ярость, вновь заговорил Умалат. – Но вы плохо вели себя в пути и доставили много хлопот.

– Больше такого не повторится, – умоляюще глядя на Умалата, заверил Беляков.

– Если так пойдет и дальше, вы доведете нас до инфаркта, – неожиданно резко заявил Галкин. – Это надо?

С самого начала стало заметно, что этот человек уже понял, что они с Беляковым очень ценные пассажиры и, невзирая ни на что, позволял себе повышать голос. Чеченцы терпели. Уж они-то знали, что совсем скоро с лихвой отыграются за все проделки двух гениев.

– Хорошо, – Умалат неожиданно пошел на попятную. – Мажид, позвони Круглому, пусть организует ему разговор с дочерью.

– Спасибо! – Галкин кивнул.

Два коротких и длинных звонка заставили всех замереть. Несмотря на то что именно так должен был звонить человек Обрека, оказавшись в коридоре, Мажид достал пистолет. Умалат выглянул в глазок. На площадке стоял невысокого роста коренастый парень. Умалат узнал его. Даже вспомнил имя – Сафар.

Не говоря ни слова, Умалат препроводил гостя на кухню и плотно прикрыл дверь.

Сафар дождался, когда он сядет, и только после этого устроился напротив.

– Рассказывай, – поторопил Умалат.

– Я принес плохие вести, – с ходу заставил напрячься Сафар. – Два дня назад были арестованы трое наших людей. Обрек переехал жить в другое место и не может сейчас встретиться с тобой.

– У меня нет необходимости с ним встречаться, – нахмурился Умалат. – Он просто должен обеспечить мой отъезд в Чечню.

– Надо некоторое время переждать, – ошарашил связной.

– Это невозможно! Он должен выполнить приказ руководства!

– Мы с трудом унесли ноги из квартир, в которых жили. Эти трое, которые оказались в ФСБ, раскололись. Назвали адреса, перечислили всех, кто входит в состав подполья.

– Значит, скоро могут прийти и сюда?! – Умалат подскочил к столу и, не мигая, уставился на Сафара, словно это была его вина.

– Об этой квартире никто не знал. Только Обрек. Лишь сегодня он назвал мне адрес.

– Как же мне быть?! – возмущению Умалата не было предела.

– Он сказал, чтобы вы ехали в Пятигорск, – с этими словами Сафар вынул из кармана куртки сложенный вчетверо листок. – Здесь адрес, где вас будут ждать. Эти люди уже предупреждены.

– Кто они? – недоверчиво беря из рук посыльного записку, спросил Умалат.

– Не знаю. Но будьте осторожны. Чеченцев сейчас проверяют больше, чем других.

– С чем это связано? Ведь не бывает дыма без огня.

– Сначала прошли слухи, что возможны теракты, – Сафар закатил глаза под потолок. – Потом и вправду на одной из остановок в урне взорвалось взрывное устройство. Никто не погиб, было еще рано. Но на всех постах ГАИ стали обыскивать машины, и наши ребята попались…

– Которые сейчас стали предателями? – съязвил Умалат. – Как это произошло?

– У них в багажнике нашли оружие. Стали крутить. Один давно в розыске. Был боевиком. Вот так все и началось.

– Да, – протянул Умалат. – Как все плохо!

– Я могу идти? – Сафару не терпелось покинуть эту квартиру. Было видно, он чувствует себя виноватым.

– Но нам нужна машина!

– Лучше поездом, – словно что-то вспомнив, спохватился Сафар. – Обрек сказал, на трассе вас будут постоянно проверять.

– Разве в поезде нет милиции? – Умалата охватило волнение. Он почувствовал, как стал дергаться левый глаз. Это случалось всегда, когда что-то начинало идти не по плану. Чтобы связной не заметил этого, он отвернулся к окну.

– Если вам нужны деньги, я могу привезти их на вокзал.

– Хорошо. Во сколько поезд?

Сафар посмотрел на часы:

– До ближайшего три часа осталось…

Антон оставил машину напротив учебного корпуса, а сам направился к общежитию. Там, на малом плацу, генерал объявил «Сбор». Ночи были уже холодные, и под ногами хрустел в небольших лужицах лед. Покрывшиеся за ночь белесым налетом инея сосны уже сделало однобоко зелеными всплывшее над горизонтом солнце.

Родимов был в форме. Заложив правую руку между пуговицами шинели, генерал бродил взад-вперед по небольшой бетонной площадке, на краю которой собирались офицеры. Как и прежде, Дрон что-то оживленно рассказывал, а остальные его слушали. Неожиданно все рассмеялись.

– Здравия желаю! – Антон подошел к генералу.

– Здорово! – Родимов протянул для рукопожатия руку.

– Что-то случилось? – наблюдая за выражением лица начальника, осторожно спросил Антон.

При появлении Филиппова офицеры построились в две шеренги.

– Все? – оставив вопрос без ответа, спросил генерал, обведя строй взглядом.

– Так точно, – ответил Туманов.

– Равняйсь! – скомандовал Антон.

– Не надо, – Родимов махнул рукой и вышел на середину строя. – Гущин, почему до сих пор не переоделся?

– Не успел. – чуть выше среднего роста кареглазый брюнет со слегка вздернутыми у висков бровями бросил виноватый взгляд на Антона, потом на Родимова. По лицу было видно, что он практически не спал эту ночь.

– Ты, случайно, не с похмелья? – генерал заложил руки за спину и подошел ближе.

– Никак нет, – испуганно покачал головой офицер.

– Я вас прекрасно понимаю. Вы молоды, к тому же холосты. Кровь играет. Но имейте в виду, похождения по ночным клубам и ресторанам должны проходить не в ущерб боевой готовности группы. А если сейчас вылет. И что? У вас отпуск в два раза больше, чем в линейных частях. Вот и гуляйте на здоровье. Или поселить здесь, в общежитии?

Лейтенант молчал.

Родимов оглянулся на Антона:

– За этим, между прочим, не я должен следить.

– Разберемся.

– На Северном Кавказе вновь обострилась обстановка. Совершены покушения на ряд высокопоставленных сотрудников МВД в Дагестане. От рук бандитов в Ингушетии погибли несколько чиновников из руководства республики, – стал доводить обстановку в стране Родимов. – С сегодняшнего дня объявляю повышенную боевую готовность. Пределов расположения учебного центра не покидать. Занятия спланировать таким образом, чтобы группа в течение тридцати минут была в готовности убыть к месту выполнения боевой задачи. Что сейчас по плану? – он развернулся к Антону.

– Тактико-специальная.

– Разойдись! А ты задержись, – он посмотрел на Антона.

– Скорее эта активизация перед уходом на зимние квартиры. Решили напоследок пошуметь, да в берлогу, – провожая взглядом направляющихся в сторону учебного корпуса офицеров, выдвинул предположение Антон. – Так каждый год.

– Все гораздо сложнее, – Родимов медленно направился в сторону учебного корпуса. – Обстановка на Кавказе и без этого была сложной. У нас, в России, странные события происходят. Пять дней назад в Новоланске пропали сразу двое ученых. Оба в свое время напрямую участвовали в разработке новейших видов оружия массового поражения. Галкин Сергей Петрович, например, работал над модернизацией нейтронных детонаторов. А ты знаешь, это пятьдесят процентов атомной бомбы. Беляков Максим Павлович непосредственно занимался системой автоматики подрыва заряда. Знания и опыт этих людей могут значительно продвинуть вперед разработки ядерного оружия в любой стране.

– Иран?

– Я так не считаю. Насколько мне известно, они уже располагают технологиями. В этом плане им помогает Пакистан, хотя все возможно. Ведь в головах этих людей новейшие разработки, тогда как иранцы отстают лет на сорок.

– Насколько я знаю, у нас основная масса ученых и инженеров, занятая в этой области, трудится в Курчатовском институте, – осторожно заметил Антон.

– Новоланский институт ядерной физики создан в пятьдесят восьмом году. Соответственно, много людей были переведены туда из центра, – догадавшись, чего хочет Антон, стал пояснять Родимов. – Кстати, и Галкин, и Беляков долгое время работали в Москве.

За разговором они дошли до учебного корпуса, поднялись по ступенькам и остановились у дверей.

– Как поняли, что ученые похищены именно с целью использовать их в интересах другой страны? А если все гораздо банальнее? Например, кто-то попросту решил получить за них выкуп? – осторожно поинтересовался Антон.

– Они не так много получают. В Новоланске огромное количество людей, которые имеют реальные деньги. А что возьмешь с ученого? Все знают, в каком они находятся положении. Хотя, конечно, эта версия тоже рассматривается.

– Что еще известно?

– Пропали дочь и внук Галкина. Беляков исчез вместе с женой. В день исчезновения за его дочерью гонялся мужчина. Она утверждает, что кавказец.

– Кавказец, говорите! – от неожиданно пришедшей в голову мысли Антон даже замедлил шаг. – Значит, в Новоланске…

– Что с тобой? – насторожился генерал.

– Монгол еще нигде не засветился? – проигнорировав вопрос, спросил Антон.

– Ты бы об этом узнал одновременно со мной, – напомнил Родимов. – А что? Думаешь, это его рук дело?

– Все возможно. Помните, я у вас просил разрешение поработать с досье на него?

– Конечно, – кивнул Родимов, поднимаясь по ступенькам учебного корпуса.

– Оказывается, в конце девяностых он жил в Новоланске, – Антон открыл перед Родимовым входную дверь и вошел следом в фойе. – Пользовался авторитетом, организовал с нуля бизнес. Потом, как ни странно, все бросил и уехал.

– Смирно! – прервал разговор дежурный, строевым шагом подошел к Родимову. – Товарищ генерал, за время несения службы происшествий не случилось. Дежурный по учебному корпусу лейтенант Глебов.

– Вольно, – Родимов пожал лейтенанту руку и устремился дальше. – Так, на чем мы остановились?

– Уехал он внезапно из Новоланска, – едва поспевая за шефом, напомнил Антон.

– В тот период времени Монгол был уже достаточно известен нашим спецслужбам, – войдя в кабинет, Родимов расстегнул шинель и сел за стол. – Почему тогда его там не взяли?

– Обычное несогласование, – Антон выдвинул стул из-за стола для совещаний, но остался стоять. – Наша агентура информировала, что он, возможно, находится в Новоланске, а ФСБ разрабатывала его там под другой фамилией.

– Уверен?

– Появление информации, что он в Новоланске, и исчезновение его на Кавказе совпали с появлением в городе Хакима Мерзоева с той же самой кличкой – Монгол.

– Значит, были хорошие документы, – хмыкнул генерал. – Ты сядь.

Антон кивнул и опустился на стул.

Неожиданно он вновь вспомнил рассказ Лешки о его похождениях. Пока они в аэропорту ждали рейс, тот во всех подробностях описал все свои злоключения. Особенно Антона насторожила ситуация с так называемыми потерпевшими. Оказывается, Лешка с ними разговаривал. Оба заявили, что они чеченцы и родом из Гудермеса. Направлялись в Новоланск. Почему тогда в общении с милицией один говорит, будто он выходец из Средней Азии? При этом у сотрудников не возникает сомнений в правдивости сказанного. Между тем кавказца тяжело спутать с азиатом, если, конечно, это не Умалат Резоев с его характерным разрезом глаз, округлым лицом и смуглой кожей. Они ехали не из Волгограда, а были там проездом. Откуда? Почему таким странным маршрутом? Из Москвы до Новоланска легче добраться прямым поездом. Может, чего-то испугались и сошли? Резоев знает, что его ищут. А если они попросту приехали с юга? Волгоград связан железнодорожным сообщением с Астраханью, Краснодаром и Ростовом. Но почему, опять же, не взять билеты на прямой поезд? «Нет, – неожиданно подумал он. – Такого совпадения попросту не может быть. Все спецслужбы ищут этого Резоева, а Лешка сбежал из дома и тут же на него наткнулся, да еще и обстрелял».

– Ты чего задумался? – насторожился генерал.

Антон некоторое время размышлял, стоит или нет говорить о странных пассажирах, в которых стрелял крестник. Потом все же решил, что лишним это не будет, и вкратце описал ситуацию.

– А чего гадать? – удивился генерал. – Все возможно! Почему ты решил, что вероятность такой встречи исключена?

– Так только в кино бывает. Мы целенаправленно работали по Резоеву и потеряли, а тут он раз, и нарвался на моего подопечного…

– А ты не гадай. Возьми и проверь.

– Прямо сейчас?

– А чего тянуть, – удивился Родимов.

Вскоре Антон уже стоял напротив гимназии в ожидании перемены. Как только на улице замелькали дети, он набрал номер сотового Алексея и попросил выйти.

– Здравствуйте, дядя Антон. – Лешка выглядел подавленно. Он никак не мог прийти в себя после побега и чувствовал вину.

– Как дела?

– Вы теперь меня постоянно проверять будете? – насупился Алексей.

– Я не для этого приехал, – успокоил его Антон и достал папку с отпечатанными фотографиями разных боевиков, среди которых был снимок Умалата Резоева. – Возьми, посмотри, нет ли здесь знакомых тебе людей.

Лешка оживился. Взяв в руки пачку, он стал просматривать фотографии.

– Вот! – он протянул Антону снимок. – Этот сидел спиной. Сначала говорил, будто жил в Гудермесе. Потом, в милиции, сказал, что он таджик.

У Антона по спине пробежали мурашки. Из двух десятков снимков Алексей опознал Резоева.

– Посмотри внимательнее остальных, – беря из его рук фотографию, попросил Антон. – Может, среди них есть и попутчик.

Однако помощника Резоева среди этих снимков не было. Антон взял первые попавшиеся фотографии бандитов, чтобы увеличить вероятность ошибки. В распоряжении ГРУ были несколько сотен дел на разыскиваемых преступников.

– Когда уроки заканчиваются?

– Все, это последний был.

Антон набрал номер Марины и попросил разрешения отвезти Лешку в учебный центр. На вопрос, для чего, уклончиво ответил, что просто хочет показать крестнику оружие, а к вечеру на стол Родимова лег официальный рапорт и план действий группы.

Как оказалось, Умалат Резоев по кличке Монгол направлялся в Новоланск по поддельным документам вместе с Мажидом Кураевым, известным своей жестокостью боевиком.

* * *

Сидя у окна, за которым в черноте осенней ночи то и дело проплывали огни небольших полустанков, Умалат наблюдал в отражение за тем, как ученые собирают белье. Проехали Минводы. До Пятигорска оставалось меньше часа езды.

Двери купе с шумом раскрылись, и вошел Мажид. Он был в футболке, спортивных штанах и резиновых тапках, надетых на босу ногу. Через плечо болталось полотенце. Помощник был возбужден. Глаза налились кровью, на скулах играли желваки.

– Шакалы! – громко произнес он на чеченском. – Совсем нюх потеряли!

– Почему ты так громко разговариваешь? – вспылил Умалат и развернулся к Мажиду.

По нему не было видно, что он умылся.

– Там такая очередь! – Мажид бросил полотенце на полку.

– Ну и что? – удивился Умалат. – Ты что, раньше не ездил в поездах?

Мажид промолчал.

– Мы же договорились, как можно меньше привлекай к себе внимания. Хочешь, чтобы сейчас сюда милиция пришла?

Мажид сел. Галкин взял все четыре комплекта белья и вопросительно посмотрел на Умалата.

– Неси, – догадался, что от него хотят, махнул он рукой. – Только без фокусов!

Мажид толкнул ручку, и двери плавно открылись. Однако ученый сделал шаг и замер.

Заподозрив неладное, Резоев встал и тут же увидел в проходе здоровенного лейтенанта милиции. Коротко стриженный, с квадратным подбородком офицер взглядом дал понять Галкину, чтобы тот сел. Ученый медленно опустился на край нижней полки.

– Лейтенант Жилин, – представился милиционер. – Документы, пожалуйста.

Умалат протянул паспорт. Мажид сунул руку в висевшую на крючке куртку и вынул оттуда свои документы.

– Куда направляемся? – листая странички, поинтересовался милиционер.

– В Пятигорск.

– Откуда? – продолжал засыпать вопросами блюститель порядка.

– Из Ростова, – словно ища подтверждения, Умалат посмотрел на Белякова.

Тот кивнул.

– Все? – милиционер пригнулся, чтобы лучше разглядеть Галкина.

– Так точно, – по-военному ответил Резоев.

Из-за спины лейтенанта выглянул его напарник. Этот был напротив, невысокого роста, щуплый паренек с погонами сержанта.

– Вы, – возвращая паспорт Умалату, лейтенант уставился на Галкина.

Когда очередь дошла до Мажида, тот не выдержал и громко цокнул языком.

– Что-то не так? – нахмурился лейтенант.

– Как нерусские едут, сразу думаете, что террористы бомба везут, – объяснил он.

– Обычная плановая проверка, – офицер заглянул в паспорт, потом посмотрел в лицо Мажиду, вернул документы: – Вы все вместе едете? Неужели друзья?

– Почему так решил, командир? – заволновался Умалат. – Здесь разные люди.

– Это меня и удивляет. Ты таджик, – милиционер показал на него пальцем. – Эти двое русские, а ты, – он посмотрел на Мажида, – чеченец. Однако за всех белье сдает один человек.

– Это я сам предложил, чтобы не толпиться. Зачем всем туда-сюда бегать? – залепетал Галкин. Его руки при этом тряслись, голос срывался, а глаза бегали.

Монгол чуть не зарычал с досады.

От милиционера не ускользнуло изменение в поведении и внешности пассажира. Он нахмурил брови, а взгляд снова сделался подозрительным:

– Чего вы так испугались?

– Ничего! – замотал головой Галкин. – Так.

– Откуда едете?

– Из Ростова, – вновь за всех ответил Умалат.

– Значит, все сели в это купе вместе и вместе выходите? – задумчиво проговорил лейтенант. – Позвольте еще раз ваши документы! – неожиданно потребовал он у Галкина.

Ученый протянул паспорт.

– Но вы прописаны в Новоланске!

– И что? – Умалат наклонился вперед. – Отдыхать он едет на курорт.

– Но ведь поезд прямой! – не унимался блюститель порядка.

– Э-э-э! – протянул Мажид. – Кому какое дело, как люди ездят? Мы водку не пили, никого не обижали, документы у нас есть. Зачем нас подозревать?

– Выйдите, пожалуйста, из купе, – неожиданно приказал лейтенант Галкину.

– Это почему? – возмутился Умалат.

– Досмотр багажа.

– Какой еще досмотр, какой багаж! – развел руками Мажид. – Не имеете права!

– Имеем.

Умалат не знал, как поступить. У него неожиданно возникло опасение, что милиционеры пришли целенаправленно. Он знал о наличии на вокзале Ростова экспериментальной системы, которая автоматически определяет в пассажирском потоке находящихся в розыске лиц. Поэтому смотрел под ноги, когда проходил через двери, надвинул на глаза специально прихваченную кепку с длинным козырьком, надел очки с простыми стеклами. Все это, по его мнению, должно было сбить с толку компьютер. Но кто его знает, где установлены эти камеры? Может, в туалете? он поежился. Милиция попросту могла организовать оперативное сопровождение, чтобы потом высадить на тихой и безлюдной станции.

В это время поезд стал замедлять ход.

– Пятигорск? – спросил кто-то.

– Нет, Речная, – раздался из коридора женский голос. – Две минуты стоим. Но это почти пригород. Дальше дачные поселки пойдут.

Тем временем Галкин встал и протиснулся в проход.

Неожиданно Умалат принял дерзкое решение. Если их обложили, то наверняка не дадут уйти. В этом случае в соседних купе как минимум еще несколько оперативников. Если он ошибается, то все равно положение щекотливое. Милиция сейчас без труда найдет оружие, которое особо никто не прятал. У Мажида оно лежало поверх одежды в спортивной сумке. Он и вовсе сунул пистолет под подушку.

– Хорошо! – Умалат сделал вид, будто смирился с требованиями милиционеров. – Пошли.

– Вы останьтесь, – покачал головой милиционер. – Начнем с вас.

– А понятые нужны? – спросил сержант.

Лейтенант едва открыл рот, как Умалат опередил его:

– Зачем эти формальности? Мы вам верим.

Он испугался, что, если сейчас пригласят еще людей, убрать без шума милиционеров будет невозможно.

– Вот и хорошо, – обрадовался лейтенант. – Меньше времени займем.

Беляков поднялся со своего места. Умалат сунул руку под подушку и нащупал рифленую рукоять пистолета.

Ничего не понимая, Мажид удивленно-растерянно хлопал глазами.

– Берешь на себя второго. Сделай вид, будто выходишь, и втолкни их в купе, – на чеченском сказал Умалат.

– Разговоры! – заподозрив неладное, одернул лейтенант.

– Может, ты еще и дышать запретишь? – насмешливо глядя на милиционера, спросил Резоев.

– Говорите на русском.

Мажид встал и начал протискиваться вслед за Беляковым в коридор.

Поезд заскрипел тормозами.

Все осложнялось тем, что в проходе было полно народу.

– Чего столпились? – донесся из-за спины сержанта голос проходившего мимо пассажира. – Не пройти!

Лейтенант обернулся, надеясь увидеть говорившего. В это время оказавшийся в дверях Мажид втолкнул сержанта в купе, вошел сам и закрыл двери.

– Уф! – вырвалось у лейтенанта, на которого налетел сержант.

Умалат вскочил и двинул его рукоятью пистолета в висок. Лейтенант хмыкнул и зажмурился. Не теряя времени, Умалат размахнулся и ударил несчастного еще раз. Мажид в это время с исступлением бил по голове сержанта. Все происходило молча. Лейтенант упал на пол. Сержант свалился на него сверху. Однако тут же вскочил. Ему было трудно удержаться на ногах. Поезд тормозил, ко всему, он стоял на своем начальнике.

– Вы! – он взмахнул руками, чтобы сохранить равновесие. Но Мажид с силой толкнул его в спину, и он упал грудью на столик. Умалат, не мешкая, несколько раз двинул ему рукоятью в основание черепа. На грудь и занавески полетели брызги крови. Сержант издал жалобный стон, забился в конвульсиях и медленно сполз на лейтенанта.

– Ты его убил? – спросил шепотом Мажид.

– А ты как думаешь? – зло спросил Умалат. – Помоги мне разобраться с лейтенантом. Он еще живой.

Мажид взял одной рукой сержанта за шиворот, другой за ногу. Вдвоем с Умалатом они, словно тряпичную куклу, забросили несчастного на верхнюю полку.

Резоев взял со стола пистолет и показал на двери:

– Посмотри, что там!

Мажид выключил свет, медленно приоткрыл двери и выглянул в щель.

Умалат, замерев, наблюдал за ним. Тот обменялся с находившимися в коридоре учеными несколькими фразами и развернулся.

– Тихо.

Мажид прикрыл двери, снова включил свет. Умалат сел на спину лейтенанта, взял его одной рукой за подбородок, второй за затылок и с силой крутанул голову. Раздался омерзительный хруст шейных позвонков. Ноги милиционера дернулись, и он застыл.

– Готов.

Забрав оружие, документы и наручники, его тоже уложили на верхнюю полку.

Тем временем Мажид снова открыл двери:

– Заходите.

Галкин с Беляковым протиснулись в купе.

– Зачем? – простонал Беляков, глядя на милиционеров. – Вы их убили?

– Они живы, – опасаясь истерики, заверил Умалат.

– А кровь…

– Нос разбили одному.

Мажид закрыл двери:

– Там все тихо. Никто ничего не видел.

– Просто делают вид, – Галкин вынул из кармана платок и вытер пот. – В России люди давно стали избегать разного рода инцидентов.

Поезд встал.

– Может, выйдем? – спросил на чеченском Мажид.

– Это маленькая станция. Нам все равно придется ехать в Пятигорск. Будет больше риска.

– Но ведь их сейчас начнут искать!

– Кто? – насмешливо спросил Умалат. – Собирайся.

– Как быть с бельем? – Галкин вопросительно посмотрел на Умалата.

– Уноси! – спохватился Умалат. – Иначе проводница может сама прийти.

Едва он это сказал, как раздался стук, и кто-то стал дергать ручку.

Умалат выхватил пистолет.

– Кто там? – спросил Мажид.

– Подъезжаем к Пятигорску, – раздался из коридора голос проводницы. – Белье сдаем, стаканы…

– Иди! – прикрикнул на Галкина Мажид.

Глава 7

Дворники со скрипом размазывали по стеклу воду. С утра моросил мокрый снег, который, падая на землю, моментально таял. Грязно-серые цвета города навевали грустные мысли.

Антон сидел за рулем «Жигулей», которые предоставило местное управление ФСБ, и наблюдал за входом в гостиницу, куда отправился Джин. Вместе с офицерами-чеченцами он уже третий день в Новоланске. За это время изучили город, решили ряд организационных вопросов. Чуть раньше сюда прибыл Линев. Именно через него было организовано взаимодействие с местным УФСБ. Сейчас задача группы Антона – наладить контакт с главарем чеченской ОПГ Гази Сулеймоновым. Согласно оперативной информации, этот человек руководит большей частью обосновавшихся в городе кавказцев, имеет несколько гостиничных комплексов, автостоянок, саун и магазинов. Не брезгует торговлей наркотиками и оружием. ФСБ Новоланска и милиция уже установили круг подозреваемых в причастности похищения ученых. Дочь Белякова в день исчезновения отца направлялась в ночной клуб, когда на нее набросился какой-то кавказец. Это не походило на попытку ограбления. Она отчетливо видела, как он выскочил из машины и целенаправленно устремился наперерез ей. Помешал случай. Именно в этот момент напарник бандита выяснял отношения с проходившими мимо молодым парнем и девушкой. Их разыскали. Если молодой человек ничего не помнил, то девушка смогла рассказать подробности инцидента и опознать на фотографиях человека, который избил ее друга. Им оказался Гази, что вызвало большое удивление у следователей. Чеченец до этого лишь руководил действиями подчиненных. Однако для Антона это было еще одним подтверждением, что он на верном пути. Гази мог возглавить непосредственное руководство операцией в двух случаях: из-за ее высокой степени важности или прибытия в город законного хозяина бизнеса – Умалата Резоева по кличке Монгол. В свою очередь, Вероника уверенно опознала на снимках Хизри. Ошибки быть не могло. Обе девушки не были знакомы, но безошибочно указали на главаря чеченской ОПГ и его подручного. Конечно, этих людей уже можно было брать. По крайней мере, за нанесение тяжких телесных повреждений. Но никто не уверен, что они признаются в совершении похищений ученых и членов их семей.

Поначалу местные силовики были не особо рады приезду москвичей. Они давно и упорно собирали материал на Гази, а гости могли пустить всю работу насмарку. Однако быстро изменили отношение к команде Филиппова. В большей части потому, что до этого они не могли и мечтать внедрить к Гази своего человека. Среди сотрудников Новолакского УФСБ попросту не было чеченцев. Сейчас же такая возможность появилась.

– Почему он так долго? – с тревогой в голосе спросил сидевший на заднем сиденье Шаман.

– А как ты хотел? Гази сейчас будет долго говорить, ведь он совершенно не знает этого человека, – резонно заметил дремавший рядом Стропа.

– Как бы нам проверку не устроили, – задумчиво проговорил Антон.

– Будет проверка, – как само собой разумеющееся ответил Шаман. – Это точно.

– Нужно установить людей, причастных к похищению ученых, найти место, где бандиты содержат заложников, и выйти на след Монгола, – перечислил пункты задачи минимум Антон.

– Думаешь, его уже здесь нет? – зевнул Стропа.

– Очень маленькая вероятность, – подтвердил Антон. – Кстати, хватит спать!

Стропа встрепенулся, сел ровно и уставился в окно.

– Расслабились, смотрю, – уже более миролюбиво продолжил Антон. – Сейчас пойдет что-то наперекосяк, и окажемся где-нибудь в заброшенной кочегарке с мешками на головах.

– Идет! – облегченно выдохнул Шаман.

Антон посмотрел на входные двери. Джин сбежал по ступенькам и направился к машине.

– Странный этот Гази, – усевшись, проговорил Джин.

– Почему? – Антон завел двигатель и выехал на шоссе.

– Я ему сразу дал понять, что мы хотели бы в этом городе работать, – глядя на окна покинутого им здания, стал рассказывать Джин. – Он же даже не спросил, почему я пришел к нему.

– Ничего особенного, – заговорил Шаман. – Приедь в любой город, и тебе сразу скажут, кто в каком районе главный.

– Много о религии говорил, – Джин пристегнул ремень и откинулся на спинку сиденья. – Спросил еще, почему именно в Новоланск приехали.

– Ну а ты?

– Я сказал, как договаривались, что меня один русский уговорил, который отсюда родом. Он очень удивился. Говорит, редко когда с нами работают не чеченцы. Спросил, как ты такое доверие заслужил.

– В общем, все прошло по плану, – уточнил Антон. – Импровизировать не пришлось?

– Нет. Повезло.

– А мне кажется, что как раз наоборот, – возразил Антон. – Гази очень хитрый и коварный бандит. Ты же читал материалы. Просто он создал такие условия, чтобы мы расслабились. В этом случае легче определить, с кем имеешь дело.

– Конечно, это так. Все равно странно. Он ничего не спрашивал о Чечне. Даже не поинтересовался, откуда я родом. Это у нас почти неприлично.

– Ты не тяни кота за хвост, – Антон посмотрел в зеркало заднего вида. – По поводу помощи что он тебе сказал?

– Вообще сделал вид, будто не понимает, о чем речь! – Джин с возмущением ударил себя по колену ладонью. – Я ему намекаю, мол, на любую работу согласны. А он начал оправдываться: «Пока ничем помочь не могу, кризис. Везде повальные сокращения». Я ему уже напрямую сказал, неужели думаешь, что я к тебе поваром пришел проситься?

– А он? – между спинками сидений появилось лицо Шамана.

«У меня чистый бизнес, я по беспределу не встреваю», – повторил слова Гази Джин.

– Странно, – Антон снова посмотрел в зеркало заднего вида. Он уже определил в потоке машин преследовавшие их «фольксваген» и «Форд». Периодически сменяя друг друга, они двигались чуть позади.

– Что-то я не догоняю, – глядя на дорогу, пробормотал Джин.

– За нами хвост. Значит, не все так просто.

– Точно? – недоверчиво спросил Джин. Он не рискнул обернуться. Не стоит тревожить преследователей.

– Поступим следующим образом, – немного подумав, принял решение Антон. – Я сейчас вас высажу в квартале от вашего дома. Они наверняка оставят человека, который попытается определить, куда вы пойдете. А остальные продолжат пасти меня. Если Гази что-то заподозрил или решил глубже узнать, чем мы дышим, то начнет со слабого звена, а это я. Живу, в отличие от вас, один, не чеченец.

– А нам как быть? – глаза Джина округлились. – Вдруг они тебя пытать будут?

– Думаю, если и будут, то не сильно. Легенда вроде без проколов. Надеюсь, сумею убедить их, что мы свои.

– А нам как быть с тем, кто пойдет следом?

– Сделайте так, будто приняли его за оперативника, и где-нибудь слегка наваляйте. Обыщите, заберите документы, оружие. Не мне вас учить. Потом можно будет предъявить Гази претензию.

– Мы в чужом городе, – покачал головой Джин. – Здесь он хозяин, за ним сила…

– А за вами наглость, напористость и хитрость. Все, выходите. Квартиру не светить.

Отъезжая от тротуара, он увидел в зеркало заднего вида, как из притормозившего позади «Форда» вышел невысокого роста человек. Он накинул на голову отороченный мехом капюшон болоньевой куртки, сунул руки в карманы и устремился вслед за чеченцами.

Спустя пять минут Антон уже въехал во двор дома, где снимал квартиру.

Едва он заглушил двигатель и вышел из машины, как во двор вошли двое крепко сложенных парней. Оба были в спортивных костюмах и куртках. Завидев его, замедлили шаг. Парни были явно чеченцами.

Антон направился к подъезду, потом сделал вид, будто только обратил внимание на незнакомцев, и замешкался. Но кавказцы прошли мимо. Поднимаясь по лестнице, Антон услышал, как внизу тихо открылись двери. Кто-то вошел и стал медленно подниматься следом. Теперь у него была задача сделать так, чтобы бандиты точно поняли, в какой квартире он живет. Для этого он дольше, чем положено, возился с замком, уронил ключ, пару раз кашлянул.

Оказавшись в квартире, сразу прильнул к глазку. Почти тут же на площадке появился первый преследователь. Он показал на двери, за которыми скрылся Антон, и в тот же момент в поле зрения оказался второй бандит. Они огляделись, перебросились несколькими фразами и направились вниз.

Антон прошел на кухню, заглянул в холодильник. Бутылка с кетчупом, небольшой огрызок колбасы и скрючившийся пластик сыра на тарелке. Все, что после вчерашнего ужина он убрал сюда. Завтракал в кафе. Уже близился ужин. Нужно было основательно подкрепиться и пополнить запасы. Немного поразмыслив, он решил сходить в расположенный через дорогу магазин.

Во дворе никого не было. Антон прошел между домами на улицу и тут же увидел злосчастный «Форд». Сидевшие в нем парни также заметили его. Нет, они не повернули все одновременно головы, не засуетились. Напротив, выдали свой интерес к нему другой реакцией. Слишком много было на лицах парней напускного безразличия.

Не подавая виду, что знает о слежке, Антон направился к подземному переходу.

Сзади щелкнули дверные замки. Послышались торопливые шаги. Одновременно он услышал, как завелась машина. Не трудно было предположить, что сейчас должно произойти. «Форд» поравняется с ним, а вышедшие из него бандиты попытаются втащить его в салон. До спуска в переход оставались считаные метры, боковым зрением он увидел затормозившую рядом с бордюром машину. Однако это была «Волга». Одновременно его схватили с двух сторон за руки.

– Тихо! – прошипел кто-то на ухо.

Антон не собирался просто так сдаваться. Это будет не совсем правдоподобно. Ведь по легенде, он уже около года скрывается от милиции и бандитов, которых кинул.

Он не мешкая каблуком двинул по ноге идущего справа парня.

Тот охнул и присел. Антон напряг руки и подтянул ноги к животу. Бандиты не смогли удержать его на весу и отпустили. В следующий момент он сделал шаг назад, оказавшись позади нападавших. Мгновение, и уже второй бандит полетел вперед лицом от удара кулаком в основание черепа. В этот момент оправился его дружок. Он резко развернулся всем телом к Антону. Сбоку закричала женщина. Кто-то побежал.

Антон бросился прочь, однако наперерез ему из машины выскочил третий бандит. Русоволосый крепыш со шрамом на щеке встал на пути. Антон с удивлением увидел, как «Форд», в котором сидели следившие за ним кавказцы, отъезжает. Это озадачило его. Но ломать голову времени не было. Парень со шрамом находился уже на расстоянии вытянутой руки. Антон мог уйти. Но это не входило в его планы. Он нарочно медленнее, чем мог, махнул перед лицом крепыша кулаком. В тот же миг удар в солнечное сплетение сложил его пополам. Воздух колючим комом застрял в горле. Перед глазами поплыли розовые круги.

«Старею», – с тоской подумал он, чувствуя, как его схватили под руки. На запястьях защелкнулись браслеты наручников. Антона пригнули лицом к земле и поволокли к машине. Он едва успевал перебирать ногами. В последний момент, у машины, приложили чем-то тяжелым по голове. Не сильно, но достаточно для того, чтобы на некоторое время потерять сознание. В себя он пришел уже на заднем сиденье зажатый с двух сторон бандитами. Лиц не видел. Один был в серых брюках и коричневых ботинках. Второй в джинсах и кроссовках.

– Что вам от меня надо? – прохрипел он, стараясь дать понять, что напуган случившимся.

– Скоро узнаете, – со странным сарказмом ответил тот, что справа.

Антон насторожился. Обращение на «вы», странное поведение следивших за ним чеченцев, которые ретировались, внешность схвативших его людей и транспорт давали основание заподозрить, что произошла накладка и его задержали либо милиция, либо ФСБ. Только с чем это связано? Неужели у Гази есть там свои люди?

* * *

– Как я устал! – простонал Беляков и обхватил двумя руками небольшое деревце.

– А твоя жена не устала сидеть в камера? – грозно нахмурил брови Мажид.

Умалат посмотрел в небо. День близился к вечеру. Недавно прошел небольшой дождь и сейчас с лишенных листвы деревьев на землю падали крупные капли воды.

Они уже вторые сутки в пути. В Пятигорске, как и обещал связной, их встретили. Угрюмый, с уставшим взглядом и впалыми щеками Бартыбек Бастанов на пару с братом Мопсой поначалу настаивали на отдыхе. Но Умалат категорически отказался. Он опасался, что уже в самое ближайшее время установят, кто ехал в купе, где обнаружат трупы милиционеров, составят фотороботы и наверняка разошлют по всем уголкам области. Поэтому уже на рассвете они миновали пост ГАИ на выезде из города.

У братьев была старенькая «Газель», на которой они совершали регулярные поездки в Чечню. Иногда возили людей, иногда грузы. Поэтому оба хорошо знали не только расположение постов, но и многих дежуривших на них военных и милиционеров. Как, впрочем, и те их.

Однако уже при пересечении административной границы с Ингушетией было решено, что Руслан проедет один, а остальные, под руководством Мопсы, обойдут блокпост. За день, таким образом, они миновали три поста. Сейчас обходили четвертый. Он находился на границе с Чечней. Умалату не терпелось покинуть Ингушетию. Большое количество террористических актов заставило руководство республики пойти на ужесточение пропускного режима. Посты появлялись в самых неожиданных местах, причем с таким учетом, что обойти их было тяжело.

Ученые с трудом держались на ногах. Неприспособленные к таким испытаниям, они то и дело спотыкались и падали, скатывались по крутым склонам. Перед выездом из Ростова Умалат, предвидя такое развитие событий, приказал Мажиду приобрести для них более удобную одежду и обувь. Оба сейчас были в спортивных костюмах, куртках-ветровках и кроссовках. Однако путешествие через заросли кустарника и овраги быстро превратило их гардероб в мокрые и грязные лохмотья. Умалат не удивлялся. Они с Мажидом были ненамного чище. Просто на распространенном в этих краях камуфляже, который им за дополнительную плату предоставили братья Бастановы, грязи почти не видно.

– Все, надо идти! – поторопил Мопса.

Начался небольшой спуск. Продравшись через заросли акации и барбариса, оказались на едва заметной тропинке. Умалат облегченно перевел дыхание. Впереди и справа что-то звякнуло. Этот звук насторожил и шедшего впереди Мажида. Он резко шагнул с тропинки вправо и скрылся в зарослях орешника. Умалат присел, но тут же получил коленом в спину от споткнувшегося об него Галкина. Ученый вскрикнул и полетел на землю, больно ударив его по затылку коленом. Умалат оказался на четвереньках. Беляков встал, испуганно озираясь по сторонам.

– Уй-е! – простонал Галкин, подгребая под себя опавшую листву.

– Стойте! – запоздало, громким шепотом приказал им Умалат.

Шедший в колонне последним Мопса щелкнул предохранителем АКСУ.

– Оружие на землю! – громом среди ясного неба прозвучала команда на русском из-за кустов.

Умалат едва не зарычал от досады. Не надо было много ума, чтобы не догадаться: они нарвались на секрет.

– Почему командуешь? – спросил так же на русском языке Мопса. – Кто ты? Милиция или боевик?

– Ты чеченец? – спросили уже на чеченском.

– Да, – подтвердил Мопса, также переходя на родной язык.

– Выполни команду или будем стрелять! – раздался все тот же голос.

– Почему прячешься? – голос проводника слегка выдавал волнение.

Вместо ответа раздался хохот. Умалат догадался, у тропы укрылись несколько человек.

– Пусть один из вас оставит оружие и выйдет! – громко предложил он.

Послышался хруст веток и совсем рядом, всего в паре десятков метров, с земли поднялся здоровенный бородач в камуфляже.

– Кто вы? – держа автомат стволом вверх, спросил он. – Почему обходите пост? Кого боитесь?

– А зачем ты здесь сидишь? – продолжал строить из себя простачка Мопса.

– Таких, как вы, ловлю, – бородач перевел взгляд на Умалата и снова уставился на Мопсу, по-видимому, решив, что он главный: – Не делай глупости. Положи оружие.

Умалат догадался, что перед ним отнюдь не боевики, а в его планы не входило сдаваться. Что его ждет? Пожизненное заключение и смерть в тюрьме? Нет. Мозг лихорадочно искал выход из создавшегося положения. «А где Мажид? – неожиданно спохватился он. – Неужели эти слуги Шайтана не заметили, как он улизнул? Мажид не мог сбежать. Он где-то поблизости и наверняка ищет выход из положения». Умалат понял, что нужно тянуть время:

– Вы нас не убьете? – спросил он.

– Если не будете делать глупости, никто вас не тронет, – заверил бородач.

– Мы мирные. Просто так получилось. – оставив автомат на земле, он медленно выпрямился и отряхнул руки.

Позади бородача раздвинулись кусты, и вышел еще один чеченец. Этот был полной противоположностью своему дружку. Невысокий, худощавого телосложения мужчина был побрит. Отливающий синевой подбородок делила пополам глубокая ямочка. Умалата обдало жаром. Он узнал этого человека. Сулим Хароев в первую чеченскую войну воевал на стороне боевиков. Оборонял Грозный. Позже стал предателем. Теперь последние сомнения развеялись, перед ними пост батальона «Восток». Умалат едва не зарычал от досады. Он понял, спецназовцы не хотят стрельбы. В этом случае у него есть шанс. Но неизвестно как поведут себя ученые и Мопса. К тому же не исключен вариант, что этот бородач и Хароев попросту отвлекали внимание. А между тем остальные окружили Умалата и его попутчиков.

Неожиданно все вздрогнули и присели. За спиной бородача и Хароева раздались выстрелы. Умалат зарычал от восторга. Он понял, это Мажид подкрался к засаде с тыла и начал стрелять. Не теряя времени даром, Умалат развернулся и с силой толкнул стоявшего позади него Галкина прочь с тропы. В тот же момент Мопса надавил на спуск. Треск автомата и вопли предателей подстегнули Монгола. Он бросился через заросли прочь с тропинки, на ходу вынимая пистолет. Отбежав под треск очередей и хлопки пистолета на несколько десятков метров, присел и развернулся на звук. Галкин ковылял следом. Белякова видно не было.

– Сиди здесь! – приказал он ученому, а сам начал обходить место засады, одновременно снова сближаясь с ней.

Неожиданный рык и хруст веток заставили упасть на землю. Почти одновременно, прижимая окровавленную ладонь к левому уху, на него вышел бородач. Умалат восторженно взвыл и выстрелил ему в грудь. Бородач посмотрел на него, удивленно хмыкнул, рухнул на колени и, подминая барбарис, медленно завалился на бок.

– Умалат! – раздался настороженный голос Мажида.

– Здесь я. – Резоев поднялся и подошел к еще живому предателю. Спецназовец часто и отрывисто дышал. На уголках губ выступила розовая пена. Умалат присел на корточки, снял с раненого автомат, обшарил карманы, забрал перочинный нож, документы. Немного поразмыслив, откинул приклад АКС и несколько раз двинул ему в правую половину головы. Бородач, словно обжигаясь, втянул в себя воздух и сник.

Умалат направился к тропе.

Беляков сидел на корточках у небольшой березки чуть дальше того места, где их остановили. На тропе лежал Мопса. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что этот человек мертв. Правая половина головы была в крови, глаз отсутствовал.

– Мажид! – осторожно позвал Умалат.

– Здесь я, – отозвался помощник.

Он пошел на голос и тут же наткнулся на Хароева. Предатель лежал на спине. Между бровями зияла страшная рана, до краев заполненная алой кровью и частичками мозгового вещества, вокруг которой наружу торчали острые кромки костей. Этот человек был застрелен в затылок.

Монгол раздвинул ветки и увидел Мажида. Сидя на корточках, тот проверял содержимое трех пятнистых рюкзаков.

– А где еще один? – Умалат растерянно огляделся.

– Там, – Мажид махнул рукой в направлении, откуда они шли. – Попытался обойти. Его Мопса снял.

– Надо убираться отсюда! – Умалат толкнул ногой небольшой навес из стволов деревьев и куска прорезиненного материала. – На дороге наверняка было слышно стрельбу.

– Как быть с Мопсой? – зачем-то спросил Мажид.

– С собой понесем, – как само собой разумеющееся ответил Умалат. – Сам знаешь, без него Батырбек дальше не поедет.

– Эти два доходяги сами еле идут, – сокрушенно вздохнул Мажид.

– Ничего, – Умалат убрал с лица принесенную ветерком паутину. – Здесь недалеко. Разбирай этот шалаш, делай носилки. Быстрее!

Вскоре, прихватив с собой автоматы убитых, вновь двинули в путь. Теперь Умалат двигался впереди. Остальные несли носилки. Ученые шли впереди, неся свою часть вдвоем, Мажид сзади.

Все осложнялось тем, что ни Умалат, ни Мажид не знали, куда им нужно выйти, ведь места стоянок за каждым постом знал только Мопса. Вскоре впереди послышался гул проехавшей машины. Потом еще.

– Трасса! – выдохнул Мажид. От напряжения у него вздулись на руках вены, а по лицу струился пот. Однако он упорно тащил носилки.

Пройдя еще пару десятков метров, Монгол разглядел за деревьями поле, через которое тянулась дорога.

– Ставьте носилки и ждите, – приказал он. – Я пойду искать Батырбека.

– Давай вместе! – неожиданно предложил Мажид. – Мы ведь не знаем, с какой стороны дороги он нас ждет. Ты пойдешь по левой, а я по правой.

– А как ты предлагаешь поступить с ними? – Умалат показал взглядом на сидевших рядом с носилками Белякова и Галкина.

– У нас есть наручники. Пристегнем их друг к другу…

– Убегать они не станут, – покачал головой Умалат. – А вот если нас начали искать, то могут на них выйти.

– Можно взять их с собой, – хмыкнул Мажид. – Батырбек никуда не денется.

– Так и поступим.

– Я никуда не пойду! – неожиданно заявил Галкин.

– Повтори, что ты сказал? – нахмурился Мажид и медленно двинул в сторону сидевших на земле ученых.

– Ты прекрасно слышал, – Галкин брезгливо улыбнулся. – Я не верю вам больше. Вы все равно не отпустите нас живыми.

– Почему так решил? – Умалат остановил рукой Мажида.

– Кто поверит заключению такой комиссии? – Галкин медленно встал.

– Не понимаю тебя?

– Какое может быть доверие людям, из-за которых погибло столько людей?

– Это политика.

– Скорее это обман, – неожиданно вступил в разговор Беляков. – После всего я тоже с трудом верю, что вы тащите нас ради благих намерений. Думаю, все гораздо прозаичней. Режиму Ахмадинежада требуются специалисты в этой области, вот и все.

– Если это именно так, как говорит мой коллега, то могу вас заверить, даже угроза жизни наших близких не вынудит нас с кем бы то ни было сотрудничать.

– Что ты сказал? – вновь завелся Мажид.

– Погоди, – поморщился Умалат. – Никто вас не станет заставлять делать атомную бомбу. Клянусь. Пойдемте.

Неожиданно он заметил, как оба русских перевели взгляд в сторону дороги. Умалат обернулся и увидел Батырбека. Воровато озираясь по сторонам, тот направлялся в их сторону.

– Что случилось, Умалат? – спросил он, подойдя ближе. – Я слышал стрельбу… А где Мопса? – его взгляд остановился на носилках: – Он ранен?

Беляков тоже поднялся с земли. На пару с Галкиным они стояли, понуро опустив головы, словно были виноваты в смерти Мопсы. Еще не веря глазам, Батырбек медленно подошел к носилкам, упал на колени и убрал с лица брата куртку.

– Как это случилось? – едва слышно спросил он.

– Мы попали в засаду, которую устроили кадыровцы, – глухим голосом заговорил Умалат. – Их было всего трое. Все уже в аду. Твой брат умер как воин. Он на пути в рай.

Неожиданно Батырбек вскочил и бросился на Галкина. Мощным ударом в челюсть он опрокинул ученого на спину. Следующей жертвой стал Беляков. Водитель схватил его за горло и повалил на землю:

– Это все из-за вас!

– Что ты делаешь? – крикнул Умалат.

На пару с Мажидом они с трудом разжали руки Батырбека и оттащили от уже начавшего сипеть Белякова.

– Они здесь ни при чем! – по складам проговорил ему на ухо Резоев.

– Что я скажу отцу? – скрипел зубами Батырбек. – Как буду смотреть в глаза его сыну?

– Возьми себя в руки! – властным голосом приказал Умалат. – Ты же мужчина.

С трудом успокоив Батырбека, снова двинули в путь.

* * *

Как Антон ни старался, понять, даже приблизительно, в какой район его везут, не смог. Сначала его попросту пригнули к полу. Однако после нескольких попыток слегка повернуть голову, чтобы увидеть хотя бы верхние этажи зданий и определить положение солнца, ему двинули по затылку и надели на голову пластиковый пакет.

Ехали долго. Он машинально считал повороты, но уже знал, что это бессмысленно. Под конец пути машина некоторое время подскакивала на ухабах, отчего он сделал вывод, что они направляются в глушь, за город. Уже на улице, по запаху прелой листвы и шуму ветра в кронах деревьев, стало окончательно ясно: вокруг лес.

Проскрежетал металлический засов, скрипнули петли ворот. Антона схватили за шиворот и повели. Шли по асфальту, отчего он поначалу сделал вывод, что это загородный дом. Неожиданно его с силой развернули влево. Каким-то особым, внутренним чутьем он понял, что перед ним здание, и тут же споткнулся о невысокую ступеньку. Однако упасть ему не дали. Неизвестный проводник так рванул за отворот, что перед глазами поплыли круги. Едва они вошли в помещение, как сразу остановились. Раздался звон ключей и грохот, какой бывает, когда бьют железом по железу.

– Вперед! – скомандовал кто-то и толкнул в спину.

Антон слегка наклонил голову и увидел кафельный пол.

– Стой! Лицом к стене!

Антон усмехнулся. Глупая команда, когда на голове пакет.

Снова звякнули ключи, скрипнули петли, загремела металлическая дверь. Его опять толкнули. Повинуясь невидимому провожатому, он повернул налево и встал. Лязг напомнил ему о следственных изоляторах и тюрьмах. Точно так же гремят решетчатые перегородки. Антон сделал несколько шагов, как раздалась команда «стой», и его снова дернули за шиворот. Он подчинился. Его провожатый постучал в дверь.

– Войдите! – раздался голос.

Антона завели в какое-то помещение.

– Кто это?

– Винт, – представил кто-то Антона, назвав кличку, которая у него была согласно разработанной легенде.

С Антона сняли пакет. Щурясь от света, он увидел перед собой средних лет мужчину в костюме и галстуке, позади которого стоял письменный стол. В углу узкой комнаты сейф. Справа шкаф. Однако больше всего на Антона произвели впечатление портрет Дзержинского на стене с одной стороны и с другой президента России. Справа стояли два крепко сложенных молодых мужчины в камуфлированной форме с погонами прапорщиков. Один был бритый наголо. Второй имел аккуратную прическу. В руках резиновые дубинки.

«Что за чертовщина?» – Антон растерялся, но тут же взял себя в руки:

– Я бы хотел, чтобы мне объяснили, что происходит?

– Здесь вопросы задаю я, – сказал хозяин кабинета, беря из рук крепыша документы Антона.

– А ты кто? – вызывающе спросил Антон.

– Человек, от которого будет зависеть, какое решение примет суд, – листая паспорт, мужчина приподнял брови. – Меня зовут Вячеслав Петрович Куров. Я буду вести ваше дело.

– Какое дело? – лихорадочно соображая, что все это может значить, удивился Антон.

– Обыкновенное, уголовное, – Куров положил паспорт на стол и указал на вмонтированный в пол стул.

Антон сел.

Оба мордоворота отошли к стене. Куров уселся на свое место, открыл лежащую на столе папку:

– Ну что, как устроился на новом месте, Винт?

– Нормально, – Антон зажал коленями руки и удивленно хмыкнул. – Сейчас в Новоланске что, новые порядки?

– В смысле?

– Не успел человек приехать, а его в каталажку.

Куров положил перед собой лист стандартной бумаги, взял ручку и поднял на Антона взгляд:

– Как только ты в городе появился, сразу попал в поле зрения нашего ведомства.

– С чего бы это? – Антон удивленно захлопал глазами. Ему не надо было прикидываться, он действительно ничего не понимал.

– Наличие в Новоланске большого количества научных институтов и оборонных предприятий заставляет нас заниматься изучением приезжающих сюда людей. – словно ища подтверждения своим словам, Куров посмотрел на мордоворотов и снова перевел взгляд на Антона. – Границы сейчас не преграда.

– Я что, по-вашему, шпион? – напрямую спросил Антон.

– Вряд ли, – покачал головой Куров. – Однако ваша известность в определенных кругах, национальность людей, с которыми вы здесь появились, наталкивает на определенные мысли.

– Какие? – Антон расстроился. Все походило на очередную накладку. Вполне возможно, что это настоящий представитель ФСБ, а он находится в одном из изоляторов временного содержания. Просто прошла информация, что в городе появились и ищут контакта с лидером криминальной группировки некие люди, один из которых выдает себя за профессионального киллера, а трое других бывшие чеченские боевики. Вот и решили с ходу взять в оборот. Не исключено, что тот же Гази инициировал это. Ведь его отморозки следили за Антоном. Хотя могло произойти и обыкновенное совпадение. Бандиты собирались его схватить, но их опередили представители ФСБ.

– Хватит придуриваться! – неожиданно рявкнул Куров и двинул по столу кулаком. – Имя, фамилия, цель приезда!

– Вы что, сумасшедший?

Куров многозначительно посмотрел на стоявших у стены громил. В тот же момент в голове у Антона словно что-то лопнуло. Он полетел с табурета. Еще не коснувшись пола, охнул от удара ногой в грудь, после чего последовали вспышки. Боль он вдруг перестал чувствовать.

– Хватит! – раздался откуда-то издалека властный голос.

Две пары сильных рук подхватили его и усадили на место.

– Дальше будешь ваньку валять или как? – слащавым голосом спросил Куров.

– Я требую адвоката! – заявил Антон и вытер обратной стороной ладони с губ кровь.

– Иванов, – не сводя с него взгляда, позвал Куров.

– Я! – рявкнул бугай у стены.

– Назначаю тебя адвокатом этого гражданина.

– Понял, – громила сделал вперед шаг.

Антон приподнялся с табурета, но тут же получил со всего размаха дубинкой по спине.

– За что? – пытаясь прикрыть голову скованными наручниками руками, он зажмурился.

Его снова свалили на пол. Со всех сторон посыпались мощные удары. Били ногами. Потом снова усадили на табурет.

– С какой целью вы искали встречи с гражданином Сулеймоновым? – продолжил допрос Куров.

Антон уставился в стену:

– Ты меня, начальник, на понт не бери и голову зря тоже кружить не надо. Не знаю я никакого Сулеймонова.

– Зато нам он хорошо известен, – снова улыбнулся Куров. – Гази – лидер одной из самых больших преступных группировок города.

Антон покачал головой и промолчал.

Он не мог понять, кто на самом деле Куров. Уверенность Антона в том, что он в руках бандитов, сменилась растерянностью. Да, эти люди действуют не совсем профессионально, а следственный изолятор немного не походит на подобные заведения в Москве. Но не надо сбрасывать со счетов, что здесь периферия. Может, так оно и есть? А если это бандиты? Чего они добиваются? Ясно чего. Хотят понять, кто он. По логике вещей Антон должен сейчас начать кричать, что он свой и произошло недоразумение. В этом случае озадачивало одно – Гази узнал о них лишь пару часов назад. Неужели за такое время они сумели подготовить кабинет, разработать сценарий разговора, проинструктировать людей. Это невозможно. Тогда получается, что это реальный следственный изолятор ФСБ. Не может быть! Да, простому человеку с улицы этого спектакля достаточно, чтобы он поверил во все это. Но не Антону, который прекрасно знал способы и методы работы этой службы. Несоответствий хватало даже при задержании.

– Вот упертый! – между тем хмыкнул Куров. – Неужели будешь отрицать, что сегодня приезжал со своими дружками к Гази?

– С какими дружками?

– Хорошо, – протянул Куров. – Ты когда в наш город приехал?

– С каких это пор он стал ваш? – Антон разозлился. – Это моя родина.

– Ты так и не ответил на мой вопрос.

– Не помню.

– Значит, так, – Куров встал из-за стола и прошел из угла в угол кабинета. – Начну с другого конца. Сотрудничать с нами будешь?

– Зачем? – Антон умело строил из себя недалекого человека.

– Чтобы разоблачить Гази.

– Ну вы даете! Не знаю я никакого Гази!

– Не торопись, – Куров слащаво улыбнулся.

– Давайте так, – Антон внимательно посмотрел на Курова, – вы конкретно объясните, за что меня задержали и прессуют. Нет – отпускайте. Я жаловаться не побегу.

– Хорошо, – протянул Куров и посмотрел на крепышей, – уведите.

Бритоголовый громила указал дубинкой на двери. Антон снова про себя усмехнулся неправильным действиям конвойного и вышел в коридор.

– Вперед! – постукивая дубинкой по открытой ладони, скомандовал «конвойный».

Антона подвели к массивной решетчатой перегородке. Увиденное за ней ошеломило. Здесь были все атрибуты обыкновенного тюремного коридора. Двери, оборудованные глазками, засовами и кормушками, выкрашенные на высоту человеческого роста в серый цвет стены, кафельный пол и надзиратель в камуфлированной форме. В руках парня с массивным подбородком тоже была резиновая дубинка. Конвойный распахнул перед Антоном двери. Он шагнул через порог.

– Принимай, – сказал конвоир.

Русоволосый парень обвел Антона с головы до ног изучающим взглядом и указал рукой на стену:

– Руки в гору, ноги шире.

– Погоди, – остановил конвойный, – дай наручники сниму.

Освобожденный от браслетов Антон, растирая запястья, подошел к стене, уперся ладонями и расставил ноги. Надзиратель тщательно прощупал не только карманы, но и каждую складку. Потом шлепнул по спине дубинкой:

– Шнурки и брючной ремень давай сюда.

Антон выполнил требование, отметив про себя, что это должны были сделать раньше и не так.

– Заходи, – надзиратель распахнул перед ним массивную дверь. В нос ударил специфический запах, присущий подобным заведениям. Антон вошел в похожую на пенал камеру и удивленно хмыкнул. Здесь было две кровати. Под небольшим оконцем с решеткой стол и два табурета. Все вмонтировано в бетонный пол. Слева, на стене, небольшой шкафчик. Сразу у входа, отделенный от основного помещения небольшой перегородкой, унитаз. Рядом раковина.

* * *

Заложив руки за голову и уставившись в потолок, Антон лежал на заправленной синим одеялом кровати, размышляя над положением, в котором оказался. А оно со стороны казалось нелепым. По сути, спровоцировав свое похищение, сейчас он об этом жалел. Настораживала неопределенность. Все с самого начала пошло совершенно не так. До сих пор он не видел ни одного чеченца. Почему? Гази попросил заняться им представителя славянской ОПГ? Но тогда кто за ней стоит? О том, что это достаточно могущественный человек, говорило то, как было обставлено похищение. И потом, что это за тюрьма?

От размышлений отвлек шум шагов из коридора, который стих напротив его дверей. Послышалась возня, кто-то открыл кормушку, заглянул в камеру. Антон сел. Лязгнул засов, двери со скрипом открылись, и через порог шагнул собственной персоной Гази. Антона охватило волнение, которое, впрочем, внешне он никак не выдал и не подал виду, что знает этого человека. Чеченец немного постоял, разглядывая его, потом прошел на середину камеры:

– Как тебя зовут?

– Смотря кто, – глядя снизу вверх на чеченца, прищурился Антон.

– Имя свое скажи.

– Алексей, – представился Антон и встал. – Погоняло Винт.

– А в ФСБ как тебя называют?

– При чем тут ФСБ? – Антон не подал виду, но внутренне насторожился. «Неужели все-таки где-то протекает?» – мелькнула мысль.

– Скажу напрямую, я вычислил вас, как только вы приехали к гостинице, – Гази выдержал паузу, словно давая возможность Антону самому сказать, где он прокололся, и усмехнулся: – Машина, на которой ты привез ко мне земляков, несколько лет назад была конфискована у одного из моих людей. Ты только номера поменял. До этого она стояла в ФСБ как вещественное доказательство.

Антон растерялся. Действительно, как они могли допустить такую оплошность? Впрочем, вина в этом лежит в большей части на местных коллегах Линева.

– Надо же, какое совпадение! Но машина действительно куплена на аукционе, где продавался конфискат, проходивший по уголовным делам. Можешь проверить.

– Проверим, – не сводя с Антона взгляда, заверил Гази. – Где проходил этот аукцион?

– Вот этого я сказать не могу, – стараясь выглядеть откровенным, развел руками Антон. – Я взял машину по доверенности у одного из местных стариков. Это он рассказал ее историю.

– Где доверенность?

– Все документы у твоих людей.

– Откуда тебе знать, что это мои люди? – удивился Гази. – Мы ведь не знакомы. Может, я такой же, как и они, просто мне приказали поговорить с тобой.

– Перед тем, как Джин отправился на встречу с тобой, я наводил справки.

– Интересно, и что же ты обо мне узнал? – Гази прошел к столику и сел на табурет.

– Где, например, найти, – Антон неопределенно пожал плечами. – Чем владеешь.

– А кто посоветовал обратиться ко мне? – Гази хитро посмотрел на стоявшего у дверей мордоворота и вновь уставился на Антона.

– Это моя идея.

– Не хочешь ли ты сказать, что чеченцы будут слушать русского?

– Мы давно вместе, и я ни разу не подводил их, – с гордостью сказал Антон.

– Как познакомились? – продолжал расспрашивать Гази.

– Я покупал у них кое-какой товар.

– Оружие, наркотики?

– Пусть это останется за кадром.

– Нет, так дело не пойдет, – покачал головой Гази. – Я должен знать как можно больше. Мне нужно проверить, обманываешь ты или нет.

– Я знаю, что нас легко вывести на чистую воду, – Антон потер переносицу. – У тебя наверняка есть в Москве связи. Позвони и спроси, кто такой Винт.

– Не советуй, – нахмурился Гази. – Сам знаю, как делать. И фотографию твою, надо будет, пришлют.

Гази ушел. Некоторое время Антон размышлял над разговором. Ничего существенного чеченец не спрашивал. Что еще странно – не топал ногами и не бил. Что они задумали? По поводу легенды Антон особо не переживал. Винт, реально существующий персонаж, хорошо известный в криминальных кругах по кличкам Вася Голубь, Кривой и Смирный. За сутки до отъезда Антона в Новоланск ФСБ провело его задержание. Причем сделано это было так, что никто, кроме трех задействованных в операции сотрудников, об этом не знал. Тут же распустили слух, что профессиональный киллер отправился в бега. Об этом человеке многие знали. Его услугами не брезговали пользоваться директора крупных компаний, банкиры, представители преступного мира. Но в лицо, как правило, видели немногие. Работал он исключительно через так называемых диспетчеров, которые почему-то тоже долго не жили.

Неожиданно внимание Антона привлекли странные полоски и завитки на стене у дверей. Он медленно встал и подошел ближе. Так и есть, через слой серой краски просматривались надписи: Сергей Б. Чита. ДМБ-91., Гаджиев Р. Баку. ДМБ-88…

Практически все стены камеры были покрыты так называемой шубой. Неровности в виде небольших шариков из цемента не позволяли на них рисовать и писать. В разное время она местами отваливалась. Образовавшиеся бреши попросту замазывались цементом. Небольшие, размером с ладонь заплатки стали чем-то вроде страничек записной книжки.

Антон понял, что находится в камере бывшей гауптвахты одной из расформированных частей. Скорее всего, в результате сокращения земля была продана с молотка. Это открытие подняло настроение. Теперь будет несложно найти эту тюрьму, нужно только вырваться отсюда.

По коридору загремело нечто вроде тележки на металлических колесах. Этот звук обрывался у дверей камер. Стучали откидывающиеся кормушки.

– Ужин! – объявил кто-то.

Однако тележка остановилась лишь у трех камер. Антон понял, кормят здесь не всех. Тогда кого? В Москве тоже имелись подобные тюрьмы. О них говорили в прессе и по телевизору. Но поначалу как-то верилось с трудом. Однако в конечном итоге все оказалось правдой. Целые банды, промышлявшие киднеппингом, для удобства в укромных местах устраивали нечто подобное. Туда привозились состоятельные люди, имевшие нелады с законом, или их родственники. Подвергая истязаниям, человеку предлагалось два варианта: позвонить, чтобы оплатили выкуп, или попросить помощи в милиции. В последнем случае недвусмысленно намекали, что исход такого звонка один – смерть. Как правило, все платили. Если учесть, что ежемесячно в столице похищается в среднем около ста пятидесяти человек, можно оценить масштабы этого бизнеса. Огромные деньги позволяли вымогателям легко уходить от правосудия. Видимо, эта зараза поразила и другие города России. Насколько Антон был информирован, людей в таких заведениях избивали, не давали пить, о еде они на все время заточения практически забывали.

Антон прокрался к двери и некоторое время прислушивался к доносившимся из коридора звукам. Вскоре тележка вновь загремела. Теперь собирали посуду.

– А чего пацан плачет? – неожиданно отчетливо услышал он мужской голос.

Ему ответила женщина. Он не разобрал слов, но стало ясно, в одной из камер, по всей видимости, мать и сын. Все становилось на свои места. Именно здесь содержатся родственники Галкина и Белякова.

Теперь оставалось выбраться из этих стен. Антон вернулся на кровать. Мучил вопрос, как дела у Джина. Судя по тому, как Гази разговаривал, можно предположить, что он поверил земляку. Джин рассказал ему, что в столице они работали уже не один год. Не брезговали ничем. Особая статья доходов – торговля оружием. Винт был их клиентом. В начале месяца, не зная, что на него вышла милиция, он притащил на встречу хвост. Люди Джина вовремя заметили машины с оперативными сотрудниками и спецназом. Благодаря тому что они нанесли удар первыми, им удалось уйти. Чувствуя вину, Винт предложил помощь. Он убедил Джина, что после такого инцидента оставаться в городе нельзя.

Так Джин оказался на родине Винта, где у того были подготовлены запасные позиции в виде нескольких небольших квартир, купленных в разное время на чужие документы.

Антон уже начал дремать, когда двери вновь открылись и в камеру вошли уже знакомые Антону парни.

– Вставай! – приказал один из них.

Антон подчинился.

– Давай на выход, – скомандовал другой и посторонился.

В коридоре ему снова надели пластиковый пакет.

– Куда сейчас? – осторожно спросил он.

– Гази сказал отвезти тебя домой, – раздался голос и его вновь, как и днем, взяли за шиворот.

Глава 8

После утреннего намаза Умалат вытряхнул коврик, неторопливо его свернул и еще некоторое время любовался утренним пейзажем. Алый диск солнца приподнялся над горизонтом, окрасив все вокруг в розовые цвета. Лишь горные хребты, из-за которых взошло светило, казались черными. Где-то проблеял баран. Стукнула калитка.

Умалата вновь охватила тоска. Еще пара дней, и он снова покинет родину. Нельзя сказать, что в той же Турции или Англии ему жилось плохо, – однако без того душевного комфорта, который он начинал ощущать с момента пробуждения здесь, где жили его предки, и который присутствовал на протяжении всего дня, какой бы он ни был, пасмурный или ясный. Вдвойне становилось тоскливей, что эта родина стала враждебной. В Чечне его могут в любой момент схватить или убить. Умалат не может открыто ходить по родным улицам, посетить могилы отца и деда. В этот раз он надеялся увидеть жену и детей, но снова не получилось.

«Правду говорят русские, эта война выгодна лишь западу. Ведь на протяжении всех этих лет меня постоянно курировал то англичанин, то турок, – неожиданно с обидой подумал он. – Чеченцы, воюя будто бы за освобождение собственной земли от иноверцев, в большинстве своем действовали по указке из-за границы. Даже зарплата у моджахедов в долларах. А эти унизительные отчеты? Если боевик подрывает автомобиль или танк, он должен снять это на видео. Убил русского, покажи документы. Даже он забрал с этой целью у убитых милиционеров удостоверения. Зачем? Чтобы показать работу, получить очередную похвалу и небольшую подачку».

Умалат поежился и огляделся, словно испугавшись, что кто-то мог подслушать его мысли. Вчера, ближе к вечеру, Батырбек высадил их на окраине этого аула. Дальше не было пригодной для езды на машине дороги. Только тропы. Селение представляло собой с десяток сложенных на склоне горы из камня и обмазанных снаружи глиной домов, больше похожих на доты с вертикальными бойницами. Люди здесь жили лишь в нескольких. Остальные уже давно были брошены либо их хозяева нашли себе новый приют на кладбище, расположенном севернее аула.

Умалат не ожидал, что их путь будет таким тяжелым и долгим. И все под самый конец. Сначала проблемы в Ростове, потом в поезде. Тяжело далась дорога. Две ночи они провели в родовом селении убитого в дороге Мопсы, откуда сразу после похорон выехали в направлении границы с Дагестаном. Переход был запланирован тем же маршрутом, каким Умалат пришел в Чечню. Его тревожило состояние ученых. Оба сильно измотаны путешествием и едва передвигали ноги. Сказался и климат. У Белякова не заживали на руках раны. Даже совсем безобидные царапины от иголок боярышника или барбариса на следующий день превращались в язвы. Галкин не переставал кашлять. Сегодня ночью он не давал спать. А самая тяжелая часть пути еще впереди. Им предстоит пройти почти двадцать километров по горам. Но самое страшное, что они не обнаружили здесь Тагира. Этот человек со своими моджахедами должен был ждать их в ауле. Именно ему из-за гибели отряда Висангари руководство поручило обеспечить переход Резоева в Дагестан, откуда перебраться в Азербайджан уже дело техники.

Позади скрипнула дверь. Умалат обернулся. Хозяин дома, с испещренным морщинами лицом старик, опираясь на отшлифованную руками палку, стоял на плоском камне, выполняющем роль крыльца. Подслеповато щурясь, он посмотрел сначала на гостя, потом обвел взглядом окрестности. Дом располагался значительно выше ограды, и старику было видно всю округу.

Из-под навеса для дров выбежал здоровенный пес. Он лениво потянулся, подошел к хозяину и сел рядом.

– Надо барана резать, – наконец проговорил старик и вновь посмотрел на Умалата.

– Как скажете, – Умалат направился в дом.

Первая комната, с небольшим, под самым потолком оконцем, служила прихожей и кухней одновременно. Почерневший от времени стол, несколько скамеек, пара полок с нехитрой утварью и керосиновая лампа представляли весь ее интерьер. Следующая, чуть больше первой, была залом и спальней одновременно. Здесь на стенах висели почерневшие от времени ковры, ружье и инкрустированный серебром кинжал. Старик спал на старинной железной кровати. Вместо панцирной сетки – доски. Умалат на деревянном диване. Остальные на полу. Благо в доме было навалом матрацев и одеял. Умалат догадался, что в этом селении не раз останавливались боевики.

Накрывшись одеялами и буркой, оба ученых еще спали. Сложив руки и уронив на грудь голову, Мажид сидел на диване. Он поздно лег, а встал задолго до рассвета, чтобы затопить печь. Некоторое время Умалат размышлял, стоит или нет будить помощника, наконец тронул его за плечо. Мажид открыл глаза и поднял голову:

– Что случилось?

– Ничего. Надо зарезать барана.

– Как скажешь, – Мажид встал. Неожиданно его взгляд задержался на пленниках:

– Надо их тоже будить.

– Зачем? Пусть наберутся сил. Впереди трудная дорога. Ты видел, они ни к чему не приспособлены. Зачем нам лишние проблемы? Того и гляди Беляков умрет.

– Надо воды с ручья принести, – стоял на своем Мажид.

– Хорошо. Пусть Галкин идет.

С этими словами Резоев вернулся на улицу. Старик под навесом рубил дрова. Ловко орудуя зажатым правой рукой топориком, левой он придерживал хворостину.

– Давайте я! – Умалат протянул руку.

– Нет, – старик отстранился. – Надо работать. Буду сидеть – умру быстро.

– Вы сами за дровами ходите?

– Сын помог. На всю зиму заготовил, – старик показал на чернеющий темнотой вход в дровяной сарай.

– А сам он где?

– Как ты, тоже моджахед.

– Давно воюет?

– С самого начала, – старик снова принялся рубить. Потом неожиданно перестал, вытер ладонью лоб и с тоской посмотрел в даль:

– У меня много детей было. Семь. Трое остались. Еще две дочери есть. В соседнем селе живут.

Из дома послышался кашель, и на крыльце появился Галкин. Лицо ученого было опухшим и красным. Он сплюнул на землю, подержался за грудь, несколько раз глубоко вздохнул.

– Бери тележка и бочка, иди на ручей! – приказал вышедший следом Мажид.

Галкин взял у ворот деревянную тележку, на которой стояли бидон и ведро, открыл ворота и вышел на улицу.

Старик перестал рубить дрова:

– Не боишься, что убежит?

– Нет.

– Кто барана будет резать?

– Мажид! – Умалат окликнул помощника.

Старик воткнул топорик острием в колоду и махнул Мажиду рукой:

– Пойдем в кошару, покажу.

Умалат огляделся. Вся местность хорошо просматривалась. Лишенные листвы деревья и кустарник уже не были помехой. Толкая перед собой грохочущую на камнях тележку, Галкин упорно выдвигался к ручью.

Послышалась возня, и во двор с бараном на шее зашел Мажид. Шедший следом старик прикрыл державшуюся на честном слове калитку и показал ему рукой под навес, сделанный из обломков шифера, жести и кусков фанеры.

Умалат перевел взгляд в сторону ручья. Как ни странно, но он не увидел Галкина. Куда он мог деться? Даже если бы вздумал бежать, то как минимум в любую сторону ему нужно преодолеть около километра по практически открытой местности. Еще с минуту понаблюдав за тележкой, Умалат направился к ручью. Чем ближе он подходил, тем тревожнее становилось на душе. Последние несколько десятков метров он пробежал бегом. Галкин лежал у самой воды, на спине, широко раскинув руки. Голова была разбита. Ведро валялось рядом. Первая пришедшая на ум мысль, что кто-то напал на ученого и ударил чем-то тяжелым, была отвергнута сразу. Умалат бы увидел, как к нему подбирается человек. Он сунул пистолет обратно в кобуру, присел на корточки, взял ученого за подбородок и повернул голову сначала влево, потом вправо. Получалось, что несчастный потерял сознание и упал, отчего разбил о камни затылок. Умалат торопливо спустился к воде, набрал пригоршню воды и плеснул на лицо ученого. Тот лишь едва слышно застонал. Тогда Умалат метнулся к тележке, сбросил с нее бидон, вернулся к Галкину. Взяв ученого под мышки, поволок прочь от воды.

Когда, обливаясь потом, вкатил тележку во двор, Мажид уже заканчивал обдирать барана.

– Что случилось? – ошарашенный увиденным, он утер подбородок окровавленной рукой, воткнул нож в подпорку навеса и бросился помогать.

– Сам не знаю, – беря Галкина за ноги, растерянно ответил Умалат. – Он или споткнулся и упал, а может, болеет…

Вдвоем они втащили ученого в дом и положили на диван. Умалат расстегнул Галкину ворот куртки и прижался ухом к груди.

– Живой? – едва слышно спросил Мажид.

– Что с ним? – бледный как мел Беляков выбрался из-под бурки и подошел ближе. – Зачем вы так?

– Что зачем? – рявкнул Умалат. – Никто его пальцем не трогал. Сам у ручья упал.

– Сердце! – уверенно заявил Беляков и стал лихорадочно шарить у себя по карманам.

Вскоре он вынул небольшую упаковку розовых, похожих на крупные икринки осетра, капсул.

– Что это?

– Нитроглицерин. Надо положить ему это под язык.

– А поможет? – оживился Мажид.

– Должно.

Через минуту Галкин открыл глаза. Некоторое время его взгляд был бессмысленным. Постепенно он приобрел ясность. Однако весь вид ученого говорил о том, что он болен. Лоб покрылся крупными каплями пота, губы посинели, а кожа сделалась бледной.

– Что со мной? – простонал он, поморщился и схватился за грудь.

– Как бы не инфаркт, – осторожно проговорил Беляков.

* * *

Машина сбросила скорость, и Антона прижало к сидящему слева бандиту. Он понял, что выехали по кругу на другую дорогу. Это показалось странным. Ведь когда его везли из города, через такую развязку не проезжали. Он бы почувствовал. Лицо под пакетом, который снова надели еще в коридоре импровизированной тюрьмы, вспотело, а кожа чесалась. Минут через семь езды машина сбавила скорость, приняла вправо и остановилась. Сидевший слева бандит снял пакет. Антон увидел впереди, в свете фар, стоящий у обочины джип, из которого вышли двое мужчин. Лиц и деталей одежды разглядеть из-за темноты не представлялось возможным, но Антон по силуэтам опознал Джина и Стропу.

Бандиты также, все, кроме водителя, выбрались наружу.

– Ты тоже выходи, – потребовал коренастый молодой чеченец.

Антон подчинился. По освещенной автостраде проносились машины. Часть неба на востоке была усыпана звездами; другая, подсвеченная миллионами огней города, словно излучала розовое свечение.

Чеченцы с минуту о чем-то говорили, потом один из них обернулся к Антону:

– Иди сюда!

Антон подошел.

– Винт, они сказали, что никто тебя пальцем не трогал. Это правда? – спросил Джин.

– Правда, – подтвердил Антон и для убедительности выразительно кивнул. При упоминании об этом у него с новой силой заныли ушибленные скула и локоть.

– Садись в машину, – тоном начальника приказал Стропа.

Антон устроился на заднем сиденье джипа.

Шаман словно не заметил Антона. В зеркало заднего вида он наблюдал за Джином и Стропой. Наконец бандиты направились к своей машине. Захлопали дверцы.

– Здравствуй, командир, – Шаман развернулся на сиденье. – Как дела? Не били?

– Все нормально, – заверил его Антон. – Откуда машина?

– Линев дал, – Шаман снова сел прямо. – Что они хотели?

В это время снаружи послышались шаги, дверцы открылись. Джин сел на переднее сиденье, Стропа справа от Антона. Шаман завел двигатель и выехал на шоссе.

– Как ты? – с тревогой в голосе спросил Джин.

– Нормально, – заверил его Антон. – Они узнали машину, на которой мы приезжали к Гази. Оказалось, она принадлежала одному из членов группировки и была изъята в качестве вещественного доказательства.

– Как выкрутился? – осторожно спросил Стропа.

– Убедил, что мы приобрели эту развалюху по доверенности у старика, который в свою очередь купил ее на торгах. Конфискат ведь периодически распродается. У вас что нового?

– Взяли шпионившего за нами парня. Он признался, что работает на Гази и ему поручено узнать, где мы живем, – коротко изложил события, происшедшие после того, как Антон высадил чеченцев у дома, Джин.

– А вы?

– Какие могут быть тайны между земляками? – вступил в разговор Стропа. – Пригласили в гости, чаем напоили. Как раз наступило время твоего звонка. Ты на связь не вышел, и мы поняли, что у тебя проблемы. Джин съездил к тебе домой. Двери никто не открыл. Мы забрали гостя и поехали к Гази. Долго говорили.

– Все ясно, – перебил Антон. – В общем, со своей стороны вы тоже оказали на него давление.

– Как ты быстро и точно называешь вещи своими именами, – не без восхищения сказал Стропа.

– Я чувствовал, что на Гази кто-то давит, – признался Антон. – Меня особо не мучили. Разыграли тупо сцену, будто я в руках ФСБ и нахожусь в каком-то секретном изоляторе временного содержания, – он махнул рукой. – Потом Гази нарисовался.

– Понятно, – кивнул Джин. – Но нам он про машину ничего не сказал. Поначалу и вовсе говорил, что не имеет к твоему похищению никакого отношения. Но мы его убедили, что если бы Винта взяла милиция, то это сразу во всех новостях передали.

– Шаман, как обстановка? – Антон оглянулся. Но в потоке фар понять, есть или нет слежка, было невозможно.

– Гази все равно знает, где мы живем, – успокоил Джин. – Зачем ему следить? Или ты не собираешься домой?

– Поворачивай сейчас в город, там покружи, а мне дай свой телефон. Только персональный код набери.

– Они что, у тебя сотовый забрали? – настороженно спросил Стропа.

Телефоны, которыми располагал спецназ, были особенными. Внешне похожие на распространенные известные модели, они имели совершенно другую начинку. Так, например, могли обеспечивать кодирование речевого сигнала, работать как датчик движения и сигнальная мина.

– Нет, я оставил его дома, – беря из рук Джина трубку, успокоил Стропу Антон.

– Значит, ты знал, что тебя похитят, – догадался Джин. – Почему не предупредил?

– Не был до конца уверен, что бандиты на это пойдут, – набирая номер Родимова, ответил Антон. – К тому же все равно просчитался. Я подумал, что они сделают на меня ставки, потому что я русский. Все-таки не с руки им пытать и допрашивать земляков. Но оказалось, что весь фокус в машине, которой нас обеспечил Линев. Судя по всему, Гази заподозрил, что меня к вам внедрили, а уже через вас я решил выйти на него.

В этот момент Родимов взял трубку:

– Слушаю тебя, Джабраилов, – голос генерала выдавал волнение. Еще бы, по условиям, офицеры группы могли лишь в исключительных случаях выходить на него. А так он общался только с Филипповым.

– Это Филин, – представился Антон. – Просто воспользовался трубой Джина.

– Понял, – генерал перевел дыхание. – Говори, что случилось?

– Мне необходимы адреса расформированных частей к востоку от Новоланска.

– Ну и подкинул же ты мне задачку, – протянул генерал. – Да еще на ночь глядя. Хорошо. Не спрашиваю зачем, но при первой возможности введи меня в курс дела.

Генерал отключился. Антон вернул Джину телефон и посмотрел в окно. Машин было уже не так много. Город готовился ко сну. Шаман свернул на плохо асфальтированную дорогу, проехал между домами и уперся в какой-то забор.

– Разворачивайся! – скомандовал Джин.

Антон оглянулся. Переулок до самого шоссе хорошо просматривался. За ними никто не ехал.

– Не надо, – он тронул Шамана за плечо. – Заглуши двигатель.

Дождавшись, когда капитан выполнит команду, Антон слегка наклонился вперед и негромко заговорил:

– Сейчас шеф перечислит места дислокаций расформированных частей. Мы должны в течение ночи все их обследовать. Суть вопроса в следующем: меня держали в камере бывшей гауптвахты, – Антон сделал паузу, давая переварить услышанное. – Судя по всему, там же находятся и родственники похищенных ученых. Ехали примерно около часа, из чего следует, что это где-то в ста километрах от выезда из города. Дорога, которая ведет туда, имеет развязку. От нее к вам меня везли не больше десяти минут.

– Тебе они что, мешок на голову надевали? – догадался Джин.

– Что, только дошло?

Джин развел руками:

– Старею…

– Ты мне это брось! Намекаешь, что на пенсию пора? – Антон шутливо пригрозил ему пальцем и вновь перешел к делу. – Внутри все как в настоящей тюрьме. Шлюзовая система, в коридоре надсмотрщик, есть дежурный. Камер всего двенадцать, по шесть с каждой стороны. Ужин привозили только в две. Одна, предположительно, в конце коридора налево, вторая напротив, где-то в центре. Кстати, что не характерно для гауптвахт, камеры оборудованы санузлами. Скорее всего, уже новый хозяин этого заведения провел канализацию.

– Зачем Гази такая большая тюрьма? – с недоумением в голосе спросил Джин.

– Думаю, она принадлежит не ему. В Москве нечто подобное тоже было. Некоторые криминальные группировки на поток поставили похищение людей с целью выкупа. Для удобства оборудовали тюрьмы. Такой подход к делу тоже имеет свои плоды. Человек, оказавшийся в настоящей камере, а не в подвале, теряется. Он понимает, что имеет дело с людьми, которые занимают высокое положение и ничего не боятся.

– Совсем обнаглели, – цокнул языком Джин.

– Если там еще заложники есть, что, не будем освобождать? – насторожился Стропа.

– Почему? – удивился Антон. – Вскроем все и сразу вызовем усиление. С остальными, если таковые будут, пусть разбираются ФСБ и милиция. Вопросы есть?

– Нет, – ответил за всех Джин.

– Надо бы перекусить где-то, – неожиданно почувствовав новый приступ голода, спохватился Антон.

Шаман завел двигатель.

Было уже достаточно поздно, и в основном в городе работали лишь увеселительные заведения и рестораны. Антон не хотел шума. Поэтому было решено купить в ночном магазине продуктов и поужинать прямо в машине. Едва они разделались с бутербродами из колбасы и сыра, как зазвонил телефон. Антон торопливо вытер руки о носовой платок и взял трубку.

– Слушаю, Филин.

– Готов принять информацию? – осторожно спросил генерал.

– Конечно.

– Тебя интересовали пункты постоянной дислокации расформированных частей под Новоланском, – перешел к делу генерал. – Так вот, в районе, который ты указал, таких две, как и во всей пригородной зоне. Недалеко от Буготара был инженерно-саперный батальон. Расформирован в начале девяностого года. На станции Лесовая дислоцировалась ракетная бригада. Она ликвидирована в связи с подписанием договора о СНВ в девяносто третьем. У тебя карта есть?

– Нет, но я так все помню, – заверил Антон. Он действительно мог в деталях, с соблюдением приблизительного масштаба, нарисовать расположение основных населенных пунктов области.

– Теперь можешь рассказать, для чего тебе все это?

– Минуту, – Антон надавил на кнопку, отключившую микрофон, и толкнул в спину Шамана: – Давай в Лесовую.

Шаман на секунду задумался, по-видимому, вспоминая, где это, и кивнул:

– Понял.

Машина отъехала от бордюра.

Антон вкратце пересказал Родимову события последнего дня и доложил о решении по поводу переоборудованной в тюрьму гауптвахты.

– Не лучше ли будет вам попросту установить местонахождение этого объекта, а силовую часть операции поручить спецназу того же ФСБ? – спросил генерал.

– Считаю это лишней тратой времени, – возразил Антон. – Чем дольше мы вязнем здесь, тем дальше увозят ученых.

– Ты не подумал, что, если вы сейчас предпримите штурм, это напугает Гази? – задал следующий вопрос генерал. Чувствовалось, он сильно волнуется за исход операции.

– Подумал, – заверил Антон. – Поэтому, как только найдем это заведение, сразу поставлю в известность Линева.

– А он что может сделать?

– Ему обещали любую помощь. Он может не только обложить Гази и его приспешников, но и попросту всех в одно время арестовать.

– Хорошо, действуй.

Антон вернул Джину телефон в тот момент, когда Шаман въезжал на кольцо, по которому его совсем недавно везли. Он был уверен, что если и имелась в одной из названых генералом частей гауптвахта, то только в бригаде. Для саперного батальона, с численностью в три сотни солдат, такое учреждение не нужно.

Вскоре проехали мимо указателя «Лесовая 7 км». Шаман повернул налево.

* * *

Сидя на скамье, Умалат перебирал четки и, с отрешенным взглядом, одними губами, проговаривал суры. Двери распахнулись, и в дом вошел Мажид. В руках он нес обмотанную тряпкой дымящуюся чашку с мясом. Поставив ее на стол, вопросительно посмотрел на Умалата:

– Как Галкин себя чувствует?

– Плохо, – Умалат встал, потянул носом воздух и пересел за стол. – Где чеснок взял?

– У хозяина.

– Спроси у него, где в округе есть врач, – он убрал четки в карман.

– Уже спрашивал, – Мажид вытер о штаны руки. – Близко нет. Надо в Шатой ехать.

– Это невозможно.

– Другого выхода нет, – начал было Мажид, но Умалат не дал ему договорить:

– Есть.

– Какой? – Мажид перестал жевать.

– Простой! – беря кусок лепешки, зло произнес Умалат. – Будем нести его на носилках.

Некоторое время Мажид молча ел, размышляя над услышанным. Потом по очереди обсосал выпачканные в жире пальцы и покачал головой:

– Разве мы сможем его пронести через перевал?

– У русских был такой полководец, Суворов. Он через горы провел целую армию, протащил лошадей и пушки. Я картину видел.

– Где это было? – Мажид отломил кусок лепешки и закинул в рот.

– Э-э-э! Какая разница, где и когда, – Умалат поднял над столом ладонь с растопыренными пальцами. – Глаза боятся, руки делают.

Однако в голосе не было той уверенности, с которой обычно говорят люди, не сомневающиеся в успехе.

– Ты хочешь сменить маршрут? – не мигая, глядя в глаза, спросил Мажид. – Ведь там, где мы шли месяц назад, даже с рюкзаком трудно. А сейчас преодолеть этот путь будет еще сложнее. Ночи стали длиннее, то и дело идет дождь со снегом…

– Нет, маршрут мы менять не будем, – с набитым ртом пробубнил Умалат. – Это единственный коридор, который почти не охраняется. Просто надо найти людей.

– Но в этом ауле остались только старики! – Мажид выглядел растерянным.

– Я знаю. Сейчас поедим и пойдем в Дай.

– Ты не боишься оставить здесь русских? – Мажид с опаской покосился на вход в соседнюю комнату.

– Пока их родственники у Гази, они никуда не денутся, – уверенно заявил Умалат и закинул очередной кусок мяса в рот.

– Может, еще придет Тагир со своими людьми?

– Не уверен, – Умалат мизинцем вытащил застрявший между зубами кусок мяса. – Он должен был нас встретить, но мы уже здесь второй день, а его нет. Что-то случилось.

– А если он попал в руки неверным?

– Ты думаешь, он может рассказать про нас? – догадавшись, к чему клонит помощник, напрямую спросил Умалат.

– Мало ли, – Мажид вытер о лежащую на столе тряпку руки. – Возможно, в отряде не только он знал задачу.

– Я так не считаю.

– До Дай больше двадцати километров, – принялся рассуждать Мажид. – При самом хорошем раскладе мы вернемся через три дня.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Старик сказал, что по средам и субботам сюда приезжает муж его дочери, – Мажид взял чайник и наполнил стоящие на столе чашки.

– И что? – Умалат смахнул со стола крошки и поставил локти.

– Он привозит продукты, помогает по хозяйству.

– Ты хочешь попросить его отвезти нас в Дай? – догадался Умалат.

– Думаешь, он откажет? – Мажид уставился на Умалата в ожидании ответа.

– Почему так решил? Конечно, согласится. Но где гарантии, что после всего он не расскажет об этом ментам?

– Зачем ему подставлять родственника? К тому же его тесть не любит новую власть! – воскликнул Мажид.

– Это не говорит о том, что муж дочери не работает на нее, – резко ответил Умалат. – На всем пути мы можем иметь контакт только с проверенными людьми, которые были заранее предупреждены о нас.

Мажид поскреб покрытый густой щетиной подбородок:

– Но ведь среди людей, которых мы найдем, тоже могут оказаться предатели!

– Поэтому после всего они должны умереть.

– Я не понимаю тебя! – удивленно протянул Мажид. – Даже если у тебя получится и ты найдешь десять человек, протащить Галкина через горы нельзя! Мы с трудом прошли без носилок. Вспомни! – он со злостью двинул основанием кулака по столу, но тут же спохватился и потупился, приготовившись выслушать упреки. Мажид знал, Умалат не любит, когда ему перечат.

– Почему ты такой упрямый? – Умалат нахмурился. – Ты знаешь, как работает милиция? Нет? – он склонил голову набок, пытаясь заглянуть помощнику в глаза. – Они всю информацию получают от «стукачей». Думаешь, участковый не знает о том, что Муса каждую неделю ездит проведать в горный аул своего родственника? Конечно, знает. Поверь, он давно вынудил этого человека после каждой поездки рассказывать о том, как обстоят здесь дела.

– Мы гости в этом доме, а он принадлежит его родственнику, – Мажид с недоверием посмотрел на Умалата. – Разве так можно?

– Сейчас все можно. Тем более неизвестно, с кем приедет Муса. Часто с ним приезжают родственники соседей.

– Тогда надо убираться отсюда…

– Я уже говорил со стариком на эту тему, – успокоил его Умалат. – Он сказал, что русских надо будет спрятать в соседнем доме. Там давно никто не живет.

Неожиданно в комнате послышалась возня, и в проходе появился Беляков.

Вид его был жалкий. Воспалившиеся глаза слезились, губы полопались и распухли.

– Чего тебе надо? Как Галкин?

– Пока живой, – ученый оглянулся назад. – Только…

– Что? – Умалат встал.

– Жар у него.

– И что ты этим хочешь сказать?

– Он простыл. Наверное, у него воспаление легких, – залепетал Беляков.

– Ты же сам сказал, что сердце! И таблетка помогла.

– Это случайность. И вы должны понять, я не врач!

– Что ты предлагаешь? – прищурился Умалат.

– В любом случае немедленно нужен врач. – Беляков опустил голову, словно провинившийся школьник. Он чувствовал, чеченцы не хотят этого слышать.

Умалат повернулся к Мажиду и заговорил на чеченском языке:

– Если все так, как говорит Беляков, и у Галкина простужены легкие, то ему нужен пенициллин. Я знаю, что это за болезнь.

– Как же нам быть? – Мажид вконец растерялся.

– В какое время приезжает родственник старика?

– Он сказал, в полдень…

– Мне кажется, ты был прав, нам ничего не остается, как воспользоваться его машиной.

– Тогда надо собираться! – заволновался Мажид.

– Не торопись, – Умалат посмотрел на часы. – Сейчас позавтракаем и сделаем вид, будто уходим из аула. Когда гости старика поедут обратно, остановим машину.

– Я же с самого начала предлагал это! – с обидой в голосе проговорил Мажид.

– Накорми русских, – сухо приказал Умалат.

* * *

Станция Лесовая представляла собой небольшой поселок, где лишь в центре было несколько кирпичных домов.

– Ну и где эта бригада? – осматривая освещенную редкими фонарями улицу, спросил Шаман.

– Останови! – скомандовал Антон, увидев в окно идущего вдоль дороги мужчину.

Шаман подчинился.

Антон выскочил из машины и догнал прохожего:

– Добрый вечер. Вы не подскажете, здесь где-то раньше бригада стояла ракетная…

– А зачем вам она? – испуганно спросил тот. – Там одни стены остались.

– Надо, – Антон оглянулся на джип, ломая голову, как ответить на вопрос.

Действительно, для чего могут ехать люди, да еще на ночь глядя, в заброшенный гарнизон?

Тем временем мужчина развернулся и стал быстро уходить. Его поведение озадачило Антона, и он бросился следом:

– Постойте!

В два прыжка нагнав его, он схватил мужчину за одежду на локте.

– Отстаньте! – мужчина попытался вырваться, но Антон с силой развернул его к себе лицом:

– Почему вы боитесь?

– Ничего я не боюсь, – выдавил тот, пряча лицо.

– Тогда скажите, что сейчас на ее месте и как туда проехать? – Антон притянул мужчину ближе. – Я заплачу.

– Если хотите купить землю, то опоздали. Ее лет пять как какой-то Шарапов в аренду взял, – скороговоркой заговорил мужчина. – Сейчас там полигон. Стреляют с утра до вечера.

– Из чего? – пытаясь разглядеть детали лица, спросил Антон. Но скудный свет редких фонарей и капюшон делали это невозможным. Однако по голосу можно было сказать, что ему далеко за пятьдесят.

– Шарики с краской, – мужчина между тем щелкнул пальцами. – Забыл, как называется.

– Пейнтбол? – догадался Антон.

– Точно! – подтвердил незнакомец.

– Так чего же там такого страшного?

– Охраняют они это место пуще, чем вояки, когда там стояли, – пояснил мужчина. – И вообще, слухи разные ходят…

– Какие?

Мужчина замялся и воровато оглянулся по сторонам:

– Точно заплатишь?

– Джин!

Чеченец быстро выбрался из машины и подошел ближе:

– Сто долларов есть?

– Рублями.

– Дай две тысячи, – он протянул руку.

Когда купюры перекочевали в карман мужчине, он подошел почти вплотную.

– Говорят, будто там тайная тюрьма теперь, – обдав Антона запахом лука и водки, поведал он.

– Это как? – Антон сделал вид, будто удивился. – А куда милиция смотрит?

– Так вроде как будто это они и построили ее, – озираясь по сторонам, ответил мужчина. – Так это или нет, но наши туда ни ногой. Даже за грибами идут – обходят стороной.

– Как узнали, что там тюрьма? – задал Антон следующий вопрос.

– Все говорят, – уклончиво ответил мужчина.

– А точнее?

– Тут у нас одна бабеха с парнем, который там работает, шашни завела. Моя дочь от нее слышала.

– Сам кого оттуда видел?

– В магазин приходят. Он из-за них, можно сказать, до глубокой ночи работает. Всегда по двое. Покупают крупу, хлеб, водку. В общем, продукты разные… По всему выходит, там их человек десять, может, больше.

– Как туда проехать? – Антон посмотрел на часы. Фосфоресцирующие стрелки показывали полночь.

– Езжайте сейчас прямо, сразу за селом направо. Там развилка. Повернете влево, выедете к центральному КПП. Если ехать прямо, то окажетесь со стороны, где у ракетчиков парк с техникой был.

– Охрана с оружием? – спросил Антон.

– Вот этого сказать не могу, – развел руками мужчина и, не прощаясь, направился прочь.

На развилке, про которую сказал мужчина, Шаман притормозил.

Антон догадался, что он ждет указаний.

– Давай прямо, – принял он решение. – Нам с парадного входа рисоваться некстати.

Шаман включил передачу. Дорога оказалась сильно разбитой. Машина то и дело подлетала на ухабах.

– Точно меня здесь везли. – Антон вцепился в спинки сидений и посмотрел вперед.

Некоторое время ехали молча. Впереди, в свете фар, неожиданно заметалась лиса.

– Как бы нам навстречу никто из этих бобиков не поехал.

– Может, оставим машину и пойдем пешком? – предложил Джин.

– Пожалуй, ты прав, – согласился с ним Антон.

– Надо только найти место, где свернуть, – Джин слегка наклонился вперед, вглядываясь в росший на обочине кустарник.

Неожиданно Шаман резко затормозил и проехал назад. Антон увидел уходящий вправо проселок. Свернули на него. По корпусу машины заскребли ветки деревьев. Захрустел под колесами кустарник.

– У тебя оружие есть? – неожиданно спросил Джин.

– Откуда? – удивился Антон. – А вы что, хотите сказать, что тоже стволы оставили дома?

– Мы же не сумасшедшие, – усмехнулся Джин. – Как-никак на «стрелку» ехали.

Шаман остановил машину.

– Пошли, – скомандовал Антон.

Осторожно прикрыв двери, спецназовцы вернулись к дороге. Шли, ориентируясь большей частью по полосе звездного неба над головой. На расстоянии нескольких шагов ничего нельзя было разглядеть.

– Командир, – негромко позвал Шаман.

– Чего тебе? – Антон повернул голову вбок, чтобы лучше слышать идущего позади него капитана.

– А если они секреты выставляют с приборами ночного видения?

– Вряд ли. Что это даст, если сюда прибудет тот же ОМОН? Заложников они спрятать не успеют, а вступать в бой не станут тем более. Просто попытаются уйти. Я уверен, они чувствуют себя здесь в полной безопасности.

– Значит, «крыша» надежная есть, – раздался голос идущего впереди Джина.

– Все, разговоры окончили, – приказал Антон.

Неожиданно Джин встал. Антон едва не налетел на него.

– Что? – в самое ухо спросил Шаман.

Антон посмотрел вперед и сразу увидел, что насторожило Джина. Впереди, в нескольких десятках метров, стояла группа сосен, верхняя часть которых была слегка освещена тусклым светом.

Пройдя еще немного, оказались перед металлическими воротами. Шаман и Стропа бесшумно заняли позиции справа и слева от Антона. Джин направил пистолет в тыл. Антон осторожно, на ощупь, обследовал преграду и наткнулся на кнопку звонка. Так и есть. Ошибиться он не мог. Это именно то место, откуда его несколько часов назад вывезли.

Антон обернулся и тронул Джина за плечо. Тот наклонился.

– Обойдем по периметру.

– С двух сторон? – едва слышно уточнил Джин.

– Нет, будем держаться все вместе, – принял решение Антон, одновременно заметив, как стало светлее. Это появилась из-за облаков луна.

Двинули вдоль забора. Теперь идти стало легче. Можно было разглядеть даже мелкие ветви кустов. Но с другой стороны спецназовцы стали чувствовать себя менее защищенными, ведь они стали заметны даже для обычных видеокамер, которыми легко контролировать весь периметр гауптвахты. На углу Антон обнаружил щель. Заглянув в нее, сумел разглядеть приземистое одноэтажное здание. Рядом со входом едва заметно светилось окно. Двинули дальше. Железный забор сменили бетонные плиты. Многие стояли наклонившись. Местами были проломы. Через одну из таких брешей они пробрались на внутреннюю территорию. Здесь высились трехэтажные здания. Расположенные в один ряд, они могли в свое время служить казармами.

– Все ясно, – Антон огляделся. – Это бывшее расположение бригады, куда мы прошли с тыла.

– Почему так решил? – спросил Джин.

– Гауптвахты, как правило, оборудуются подальше от глаз, – пояснил Антон. – Как и свинарники. Поэтому и контрольно-пропускной пункт где-то в другом месте. Пошли обратно. Здесь нам делать нечего.

Теперь они вышли к импровизированной тюрьме со стороны оставленных военными казарм. Здесь в заборе была закрытая изнутри небольшая калитка. Но проникнуть через нее не представлялось возможным.

– Может, через верх? – осторожно спросил Шаман.

– Не здесь, – покачал головой Антон.

Они обогнули гауптвахту вокруг и оказались в спортивном городке. Здесь торчали из земли опоры перекладин, стояли сваренные из труб брусья. Между ними и забором росли деревья и кустарник.

– Стропа, – Антон показал на сосну.

Чеченец подошел к дереву, снял куртку, положил на землю и обернулся на Шамана.

Без лишних слов тот присел, обхватил его за голени и поднял так, что Стропа сумел ухватиться за нижние ветви. Чеченец тут же подтянулся и оседлал сук. Подобно обезьяне он взобрался на следующую ветвь, откуда было видно внутреннюю часть двора. С минуту стояла тишина. Наконец раздался шорох. Сверху полетели кусочки коры, и Стропа, повиснув на руках, бесшумно спрыгнул на землю.

Антон знаками дал понять, чтобы все отошли от забора. Они перебежали открытое, залитое лунным светом пространство и укрылись у стены полосы препятствий. Антон посмотрел на Стропу:

– Докладывай.

– Через верх проникнуть сложно, – отряхивая руки, негромко заговорил он. – Тут хитрая система. Они проволоку пустили с той стороны забора на металлических прутьях, которые установлены параллельно земле. Ее снаружи не видно, но стоит перемахнуть через верх, как на нее ляжешь. Еще возможно, что она под напряжением. По крайней мере, керамические шашечки стоят. Может, есть и видеокамеры, но я не увидел. Наружное освещение выключено или отсутствует, а того света, что из окон, недостаточно, чтобы все разглядеть.

– Подкоп тоже исключен, – неожиданно подал голос Джин. Пока Стропа лазил на дерево, он обследовал забор.

– Почему? – удивился Антон.

– Там фундамент.

– Вот тебе задачка! – Антон упер руки в бока и покачал головой.

– Теперь понятно, почему они не выставляют снаружи охрану, – подытожил Стропа.

– Погоди, но в таком случае, если их начнут брать штурмом, никто не сможет спастись бегством, – нахмурился Антон. – Так не бывает. Обычно бандиты всегда заблаговременно создают пути отхода.

– Вертолета во дворе я не видел, – пошутил Стропа.

– Здесь всего две калитки, – задумчиво проговорил Антон. – Неужели они так уверены в своей безнаказанности?

– Что будем делать, командир? – зевнул Джин.

– Вслепую соваться не вижу смысла, – еще размышляя над новым решением, которое никак не вязалось с первоначальным планом освободить заложников уже этой ночью, заговорил Антон. – Нужно изучить объект, а для этого придется организовать наблюдение. Хотя бы на этот остаток ночи и завтрашний день.

На рассвете, изрядно промерзнув, Антон с Джином отправились на машине в город. Шаман на пару со Стропой остались продолжать наблюдать за объектом. Для Стропы из найденных палок и кусков фанеры, которыми была завалена вся территория, оборудовали «гнездо» на уже знакомой ему сосне. В дело пошли даже разрезанные вдоль брючные ремни. Шаман устроился с таким расчетом, чтобы видеть позицию Стропы и въездные ворота.

– Сейчас сразу как приедем, свяжись с Гази. Намекни, что деньги, которые у вас были, уже заканчиваются, и ты решил провернуть одно дело, чтобы поправить материальное положение, – выехав на шоссе, стал инструктировать Антон Джина. – На Партизанской вы присмотрели банк. Стоит в малолюдном районе. Охрана так себе, видеонаблюдение для галочки. У инкассаторов нет возможности подъехать вплотную к выходу. Шаман и Стропа изучают прилегающие дворы, пути отхода, график приезда инкассаторов, периодичность появления ДПС.

– Понял, – кивнул Джин. – Это на тот случай, если он решит сегодня нас чем-то занять?

– Именно, – подтвердил Антон. – Если вдруг Гази по каким-то причинам захочет вас всех увидеть, такое положение дел поможет избежать объяснений отсутствия Шамана и Стропы.

Расставшись с Джином, Антон отправился домой. Нужно было привести себя в порядок, забрать телефон и оружие, а главное, обстоятельно поговорить с Родимовым и Линевым. Он был уверен, даже если люди Гази навестили в его отсутствие квартиру, ничего компрометирующего они не нашли. На кухне был хорошо оборудованный тайник, который располагался в полу. Чтобы до него добраться, нужно было сдвигать в сторону газовую печь и отворачивать хитроумно прикрепленный край линолеума.

Обломок спички, вставленный в щель между дверью и косяком, был на месте, однако волосинка, которую он оставил в замочной скважине, отсутствовала. О чем это могло говорить? Либо кто-то пытался проникнуть в квартиру, но не смог, либо двери все же открыли, но заметили спичку и после всего вставили на место.

Антон открыл замок, толкнул двери и шагнул через порог. Одновременно охватила необъяснимая тревога. Он замер. Странно. Что могло так насторожить? Антон привык доверять чувствам и не торопился. Наконец до него дошло. В воздухе витал посторонний запах. Причем это был аромат женских духов.

«Может, у квартиры есть хозяева?» – мелькнула мысль.

Он знал, что нередко спецслужбы используют квартиры, которые снимаются на подставных людей, либо перешедшие государству в связи со смертью лиц, не имеющих родственников. Могли просто просмотреть, что владельцы в свое время дали ключи соседям или друзьям. В общем, вариантов, когда могут объявиться нежданные гости, много. А обломок спички просто каким-то чудом прилип к двери и не свалился, когда ее открыли.

Он медленно прошел по коридору, заглянул на кухню и направился в зал. Каково же было его удивление, когда в кресле он увидел девушку. Закинув ногу на ногу, длинноволосая брюнетка удивленно-испуганно смотрела на него.

– Вы, простите, как здесь оказались? – спросил он, одновременно почувствовав за спиной движение.

Антон едва успел сделать шаг влево, как в тот же момент мимо пролетела рука с зажатым в ней пистолетом. Следующий ход был за ним. Удар локтем в носогубную складку опрокинул на пол крепко сложенного рыжеволосого парня. Однако тот мгновенно взял себя в руки. Лежа на спине, он направил на Антона пистолет:

– Замри, сука!

Антон застыл. Пугающий чернотой смертельной бездны зрачок ствола смотрел аккурат в переносицу.

Не опуская оружия, парень медленно встал, свободной рукой провел по нижней части лица, словно проверяя, все ли там на месте.

– Вы кто такие? – осторожно спросил Антон. – Если решили меня ограбить, то все равно ничего нет.

– Вера! – позвал парень.

Девушка встала с кресла.

– Накинь ему браслеты, – продолжал он давать указания. – А ты не вздумай дернуться!

Вера осторожно подошла сзади:

– Медленно опусти левую руку! – скомандовала она.

Антон подчинился.

– Теперь правую.

Едва браслет защелкнулся, как парень сунул пистолет за пояс, подскочил к Антону, взял его за подбородок и толкнул в кресло:

– Сидеть!

Рухнув всем телом на руки, Антон поморщился, но тут же взял себя в руки:

– Объясните, что здесь происходит? – одновременно про себя усмехнувшись тому, что за этот день уже не первый раз просит об этом.

– Рот закрой! – рявкнул парень. – Здесь вопросы буду задавать я!

С этими словами он залепил Антону кулаком по лицу. Потом еще… Последнее, что Антон помнил, это как перед ним вспыхнул яркий свет, после которого звуки и ощущения утонули в вязкой черноте.

Глава 9

Умалат вздрогнул, словно от толчка, и открыл глаза. Сердце стучало так, что отдавало гулким звуком в голову. Некоторое время он не мог понять, где находится. Постепенно вернувшись в реальный мир, поморщился от накатившей боли в спине и пояснице. Шутка ли спать в его возрасте сидя под деревом, да еще в такую погоду? Несмотря на зимнюю куртку, слегка знобило.

– Что, сон плохой приснился? – участливо спросил сидевший напротив Мажид.

– Я долго спал? – Умалат посмотрел на скорчившихся под навесом из брезентовых ковриков и веток ученых.

– Полчаса, не больше.

– Все тихо?

Мажид кивнул:

– Если бы что-то случилось, я бы тебя разбудил.

Умалат взял автомат и с трудом поднялся. С реки дул неприятный, холодный ветерок. Он некоторое время постоял, прислушиваясь к ощущениям в ногах. В мышцах словно носились полчища мелких муравьев, постепенно отступая от растекавшейся по сосудам крови.

Ничего не говоря, он отправился к дороге. Оказавшись на проселке, огляделся. По-прежнему на свободных от камней участках были различимы следы только одной машины. Старенький «уазик» родственника старика встретился им, когда они прошли почти половину пути. Беляков едва успел увести с дороги Галкина, который с трудом передвигал ноги. Им нельзя попадаться на глаза этому человеку.

Осторожно ступая, Умалат вышел на берег и огляделся. Ветер мотал ветви нависших над водой деревьев, трепал уцелевшую на кустарнике листву. Шароаргун шумел расположенным чуть ниже перекатом. В этом месте он был на порядок шире и не так стремителен. В сочетании с пологими берегами этот участок удобен для переправы. Поэтому издревле люди предпочитали переходить реку именно здесь.

Умалат присел на корточки, положил автомат рядом, зачерпнул пригоршню ледяной воды и плеснул в лицо. Время тянулось медленно. Это всегда так, когда ждешь. Но торопиться Умалату некуда. Днем им не с руки ехать через несколько селений до районного центра.

Машину с тестем старика он принял решение остановить здесь, у брода. Лучше места и не найти. Здесь транспорт снижает скорость до минимума. Водитель не решится пытаться бежать, это бессмысленно и лишь разозлит тех, кого он попытается обмануть. Немаловажный фактор должна сыграть внешность Мажида и Умалата. Они походили больше на чеченский спецназ, нежели на бандитов. Такой же камуфляж, ботинки и оружие. Но главное – оба были выбриты и коротко подстрижены.

Умалат пробрался через кустарник и уселся на коврик.

– Главное, чтобы он не решил сегодня остаться у старика на ночь, – Мажид показал взглядом на укрытие ученых. – Галкин совсем плохой. Горячий, как печка. Боюсь, умрет.

– Ничего, – кладя на колени автомат, проговорил Умалат. – Все будет хорошо.

– Ты сегодня будешь давать им звонить родственникам? – задал Мажид следующий вопрос.

– Почему спрашиваешь?

– Мы три дня в Чечне. За это время ты лично воспользовался телефоном только один раз. А ученым даешь говорить каждое утро. Не боишься, что русские засекут нас?

– Всякое может быть, – уклончиво ответил Умалат. – Но иначе нельзя. Это придает им сил. Ты же видел, как Галкин воспрял духом после разговора с дочерью? Он весь путь прошел сам.

– Как знаешь.

Неожиданно Умалат разобрал на фоне шума воды и ветра нудный, завывающий звук. В тот же момент встрепенулся Мажид. Он привстал, схватил автомат:

– Машина!

– Беляков! – крикнул Умалат.

Ученый сидел, обхватив колени руками. Взгляд был испуганным.

– Сидите здесь! Не вздумайте попытаться бежать! – он показал на карман, в котором лежал спутниковый телефон. – Если я не найду вас здесь, когда вернусь, сразу позвоню Гази, и вашим родственникам придет конец.

С этими словами он устремился следом за Мажидом, который пробрался к дороге и присел в кустарнике.

Теперь уже отчетливо был слышен надрывный гул двигателя. Умалат опустился позади Мажида и хлопнул по спине:

– Иди на ту сторону.

Мажид перебежал дорогу и скрылся среди зарослей барбариса и кустов боярышника. Почти сразу из-за поворота появился старенький «уазик». Русские военные такие машины называли буханками. Они до сих пор используются в качестве карет «Скорой помощи». Когда автомобиль поравнялся с Умалатом, он поднял вверх ствол автомата и устремился следом. Выскочив на обочину, быстро добежал до дверцы со стороны водителя и несколько раз ударил по стеклу ладошкой. С другой стороны что-то крикнул Мажид. Водитель от неожиданности надавил на тормоз, двигатель заглох, и машина встала. Умалат рванул на себя ручку:

– Здравствуй, дорогой!

– Здравствуйте, – растерянно пробормотал сидевший за рулем чеченец.

– Как тебя зовут? – Умалат старался не выдать внешностью и голосом своих планов в отношении водителя.

– Аслан.

– Вот что, Аслан, – Умалат посмотрел на реку и снова уставился на него, – нам надо переехать на ту сторону. Не поможешь?

– Какой разговор? – мужчина облегченно перевел дыхание.

– Только у нас еще два человека, подожди немного, – Умалат многозначительно посмотрел на Мажида. Догадавшись, что от него требуется, тот кивнул и отправился в лес. Вскоре оба ученых сидели в пассажирском салоне. Умалат устроился рядом с водителем. Тот тронул машину и въехал в реку. Корпус вмиг затрясся. Вокруг «уазика» образовались буруны пены. Стекло покрылось брызгами. По днищу застучали мелкие камешки, вырванные из-под колес потоком воды. Их стало то и дело сносить немного вниз по течению. Но каждый раз водитель выворачивал руль и восстанавливал направление. Вскоре они выехали на противоположный берег.

– Уф! – выдохнул Умалат. – Видно, ты часто здесь ездишь?

– Зачем делаешь вид, что не знаешь меня?! – зло крикнул чеченец и неожиданно выхватил из-под куртки пистолет.

Не ожидая такой реакции, Умалат отпрянул, навалившись на дверцу, и в последний момент понял, что допустил ошибку.

Ловко управляя машиной левой рукой, водитель направил ствол пистолета ему в лицо:

– Отец говорил, что у него останавливались два моджахеда и два пленника. Один больной. Только вы сказали ему, будто пошли в Дагестан. Как я вас на переправе увидел, сразу понял, что решили машину отобрать.

– Убери оружие, Аслан! – крикнул сзади из-за перегородки Мажид.

Но чеченец даже не повел бровью.

Умалат не знал, как быть. Он корил себя за оплошность. Ведь когда Аслан доставал оружие, его можно было опередить, а Умалат поставил автомат между ног и оказался в крайне неудобном положении. Теперь даже попытка наклониться в сторону Аслана может закончиться плачевно. Опасно что-то предпринимать и Мажиду. Кроме этого, дорога шла по склону горы, вдоль берега. Слева была скала, справа обрыв. Если водитель хоть на мгновенье потеряет контроль над машиной, беды не миновать.

– Почему ты кричишь? – взял себя в руки Умалат. – Никто не собирается отбирать у тебя машину. Да и ты нам не нужен.

В этот момент дорога пошла на подъем и оборотов стало не хватать. Двигатель стал чихать и захлебываться. Аслан отвлекся. Не выпуская из руки пистолет, он переключил скорость. Умалат бросился на него и успел схватить за запястье.

– Отпусти! – процедил сквозь зубы Аслан и вдавил педаль газа в пол. Машина взревела и, подпрыгивая на ухабах, стремительно понеслась по дороге. Скала слева закончилась. Они стали удаляться от реки. Теперь от обрыва их отделяла полоса леса. Неожиданно левым колесом машина попала в размытую водой колею. Их подбросило. Сзади послышались причитания Белякова и вопли Мажида. В следующий момент Аслан все же не справился с управлением, и они влетели в заросли кустарника. Послышался страшный хруст. Умалат ударился головой о лобовое стекло, но не отпустил Аслана. Машина встала, двигатель заглох. Аслан левой рукой открыл со своей стороны дверцу, однако Умалат не отпускал его. Проявив незаурядное проворство, он перебрался через мотор и навалился на водителя всем телом.

– Шакалы! – прошипел Аслан.

В это время Мажид выбрался наружу, обежал машину кругом, схватил Аслана за голову и рванул на себя. Пальцы Умалата разжались. Падая на спину, Аслан надавил на курок. Выстрел на мгновенье оглушил Умалата. Ему показалось, что водитель ударил его ногой в плечо. Однако в следующий момент дикая боль, словно молния, ударившая под лопатку, заставила зарычать от досады. Он понял, что ранен. В это время Мажид уже вырвал из рук водителя пистолет и подмял его под себя. Удерживая Аслана за горло, он стал бить его головой о землю.

Зажимая на плече рану, Умалат с трудом открыл дверцу и выбрался наружу. В глазах потемнело. Он присел, несколько раз глубоко вздохнул и устремился на помощь Мажиду. Но тот уже справился сам. Тяжело дыша, он сидел на Аслане с окровавленным ножом.

– Все? – зачем-то спросил Умалат.

Мажид кивнул, вытер лезвие об одежду Аслана и встал.

– Знаешь, о чем я подумал? – опускаясь у колеса на корточки, спросил Умалат и сам же ответил на свой вопрос: – Зря мы его сейчас убили. Он мог провести нас до Шатоя. Его ведь наверняка знают на постах. Да и люди могут увидеть, что на машине едет другой человек.

– Пост здесь один, и я знаю, как его объехать, – уверенно заявил Мажид. – А люди нас не увидят, потому что поедем ночью.

* * *

Антон пришел в себя быстро, но виду не подал, а продолжал сидеть, перевалившись через подлокотник кресла. По характеру звуков он пытался понять, чем занимаются «гости». Судя по всему, один из них, скорее всего, парень, рылся в вещах. Хлопали дверцы шкафов, раздавался шум падающих на пол предметов.

– Макс, а он не умер? – испуганно спросила девушка.

По голосу Антон понял, она стоит у окна.

К креслу приблизились шаги. Совсем рядом, едва слышно, хрустнули суставы. Это Макс присел на корточки.

– Живой, – уверенно заявил он и снова отошел.

– Что ты хочешь найти? – спросила девушка.

Антон вспомнил, парень назвал ее Верой.

– Пока не знаю, – ответил Макс. – Хочу понять, кто он. Сейчас важно все, даже школьный альбом.

«Это не грабители, а уж тем более не хозяева квартиры. Тогда кто? Милиция? Стоп! Вероника! Так ведь дочь Белякова, которую пытался похитить Гази, именно так и звали! – осенило Антона. – Если это не совпадение, тогда кто такой Макс? Друг? Частный детектив? Так или иначе, но парень не простой. Смог проникнуть в квартиру и меня облапошить».

– Слушай, Макс, заканчивай. Давай его спросим, где папа, и уйдем отсюда. Вдруг его дружки сюда заявятся?

Все встало на свои места. Это не очередная подстава Гази, а самодеятельность дочери и ее дружка. Только почему они явились к нему? Уж он-то никаким боком не причастен к похищению ученых.

– Так, ребятки, – не открывая глаз, заговорил Антон, при этом девушка вскрикнула от неожиданности. – Теперь снимите наручники.

– Ожил? – Макс хмыкнул. – А вот наручники с тебя снимать никто не будет.

Антон открыл глаза и сел прямо:

– Максим, на каком основании ты организуешь засаду, причем используешь наверняка незарегистрированное оружие.

– Где мой папа? – опомнившись, Вероника бросилась к Антону и попыталась вцепиться в волосы. Но не смогла. Он был коротко подстрижен. Однако в следующий момент у Антона из глаз брызнули слезы. Девушка оказалась не промах. Она схватила его за уши и со всей силы рванула на себя.

– Ты что делаешь? – взревел он. – Совсем ошалели? По четырем статьям вас можно уже смело привлекать! Проникновение в чужое жилище, причинение вреда здоровью, незаконное хранение оружия и, как следствие, угроза убийством. Ко всему, вас двое, а это уже групповое…

– Слышь, ты, умник, – Максим отстранил девушку и взял Антона за подбородок, – законы я не хуже тебя знаю…

В этот момент Антон резко отстранился и тут же поймал зубами его пальцы.

– Ух! – Макс присел. – Отпусти!

Он размахнулся, чтобы ударить свободной рукой, но Антон лишь сильнее стиснул зубы. Во рту появился привкус крови. Парень застыл, боясь шевельнуться. Он понял: любое движение – и новый приступ нечеловеческой боли обеспечен.

– Макс! Что он делает? Зверь! – запричитала Вероника.

Антон медленно встал.

Девушка, не мигая, смотрела на Антона таким взглядом, будто она видит восставшего из ада мертвеца.

Макс, морщась и кривляясь от боли, тоже выпрямился. По глазам парня было понятно, стоит только Антону отпустить его, как он тут же если не убьет, то долго будет бить обидчика. Поэтому Антон решил его вывести из игры. По крайней мере, на время, пока решит вопрос с наручниками и Вероникой. Она, по всей видимости, деморализована и уже ни на что не способна. Конечно, с непривычки человека хватает ненадолго. Едва что-то пойдет не так – и всему героизму конец. Наверняка, когда шла сюда, все ей представлялось по-другому, как в кино. А на деле мат, кровь, страх за возможные последствия.

Удар ногой в низ живота сложил Макса так, что он едва не достал лбом ботинок. Это было для него полной неожиданностью, поскольку все внимание было сосредоточено на дикой боли в пальцах, хрустевших на крепких зубах. Но и Антон не учел, что первым делом, оглушенный болью, парень схватится за причинное место. Рука вылетела изо рта, оставив на зубах лоскуты кожи. Не обращая на это внимания, Антон вторым ударом ботинка в лоб опрокинул Максима на спину. Широко раскинув руки, парень распластался на полу.

Вероника дико закричала, но тут же закрыла ротик ладошками.

– Возьми у него ключи от наручников и освободи мне руки, – потребовал Антон. – Иначе следующим ударом я его убью.

– Верните папу, – простонала она, отступая к окну.

– Я не бандит, поверь, а представитель организации, которая занимается вопросом освобождения твоего отца и его коллеги, Белякова. Но ты вынуждаешь меня пойти на крайние меры. – для пущей убедительности он подошел к голове Макса и занес над ним ногу: – Как орех раздавлю. Не веришь?

– Не верю, – давясь слезами, выдавила она из себя. – Я запомнила номер машины, в которую меня хотели затолкать, и двух похитителей, – она всхлипнула. – Но милиция даже не пошевелила пальцем…

– И ты решила заняться самодеятельностью. – Антон поставил ногу на ковер. – По меньшей мере глупо. Расстегни меня.

– Почему тогда Гази не арестовали?

– Потому что тогда ситуация выйдет из-под контроля, – сказал Антон. Он специально подбирал термины, которые используются силовиками. – У него заложники. Ты освободишь мне руки или нет?

Качая головой, Вероника стала пятиться к окну.

– Хорошо. Тогда возьми телефон.

– Зачем? – она удивленно захлопала глазами.

– Сейчас ты наберешь номер, который я тебе продиктую, и тебя убедят, что я говорю правду.

– Чей это номер?

– Тебе ответит подполковник ФСБ Линев.

– Может, вы заранее договорились с сообщником об этом? – неожиданно прищурилась она.

– В общем, если ты и дальше продолжишь испытывать мое терпение, я точно приложу все усилия, чтобы твой Макс надолго сел. Думаю, тебе от этого не особо будет приятно.

Девушка нерешительно подошла к Максу, присела на корточки, снова всхлипнула и, ощупав карманы куртки, вынула ключик.

– Только без фокусов, – прежде чем позволить зайти девушке за спину, предупредил ее Антон и на всякий случай огляделся. Тяжелых предметов поблизости не было. Он опасался, что она предпримет попытку двинуть его чем-то по голове. Однако девушка расстегнула браслеты и отошла.

– Принеси воды. – Антон наклонился над Максом, похлопал его по лицу ладошкой.

– М-м-м, – выдавил парень.

Антон торопливо вытащил у него из-за пояса пистолет и сунул себе под куртку.

С кружкой воды в руках вернулась Вероника.

– Давай, приводи его в чувство. – Антон прошел к дивану и сел.

Он демонстрировал Вере отсутствие какой бы то ни было враждебности. Девушка и так была сильно напугана.

Вероника набрала в рот воды и попыталась обрызгать Макса, как это делают, когда гладят белье без марли. Но вместо мелких брызг у нее в разные стороны потекло несколько струек. Остаток воды она смущенно сглотнула, а содержимое стакана просто вылила на лицо и грудь дружка.

Несмотря на трагизм ситуации, это вызвало у Антона улыбку.

Между тем Макс застонал, открыл глаза, подтянул колени к животу и перевернулся на бок.

– Больно? – участливо спросила Вероника.

– У-ух, – выдавил он из себя, пытаясь встать на четвереньки. Неожиданно его блуждающий взгляд остановился на Антоне. Наверное, именно в этот момент сознание парня приобрело ясность.

– Как?

Он сел.

– Что? – Вероника попыталась его поднять, но он оттолкнул ее.

– Ты сняла с него наручники? – С этими словами он стал ощупывать себя. – А где пистолет?

– Оружие я тебе не отдам, – давая понять, что пистолет у него, сказал Антон. – По крайней мере, до тех пор, пока не выясню, откуда оно у тебя.

– Ты кто такой? – с нотками угрозы в голосе спросил Макс.

– Вот дела! Ты незаконно проник ко мне в квартиру, набил морду, держал в наручниках и теперь еще спрашиваешь, кто я такой? Это что, так теперь модно?

Осознав, что действительно находится в глупом положении, Макс потупился.

– Господи! – ужаснулась Вероника, беря его за запястье. – Тебя надо срочно в больницу!

Только сейчас Антон увидел, что кисть правой руки Макса вся в крови, а с кончиков пальцев свисают лоскутки кожи.

– Будешь знать, как взрослых за подбородок лапать.

– Хуже собаки, – с ужасом рассматривая покалеченную руку, поморщился Макс.

– Сядь! – Антон указал взглядом на кресло, в котором недавно сидел сам.

Макс подчинился.

– Фамилия, имя, отчество, – Антон выжидающе уставился в глаза Максу.

– А по какому праву ты меня допрашиваешь?

– Он тоже из милиции, – робко сказала Вера. – Или… Я не поняла…

– Допрашивать тебя будут в другом месте, – на полном серьезе сказал Антон. – Я так, интересуюсь, но настоятельно требую отвечать, потому как ты оказался в моей квартире без приглашения.

Макс молчал.

– Хорошо, – Антон развел руками, – тогда я звоню в милицию.

– Он сам милиционер! – снова вмешалась Вера.

– Тем хуже для него. Правильно я говорю? Начальство за такую инициативу по головке не погладит.

– Сколько раз тебе говорить, Вера? – Макс закатил глаза под потолок. – Я судмедэксперт!

– Еще лучше! А пистолет наверняка из вещдоков взял?

– Конечно. Только привлечь меня за него невозможно. Это предмет, похожий на пистолет.

– Муляж? – догадался Антон.

– Был когда-то похищен из военного училища. – Макс зажал запястье поврежденной руки и поморщился. – Учебный. У него ствол выведен из строя.

– Ясно, – Антон посмотрел на Веронику. – Там в шкафчике на кухне коробка с медикаментами и бинтами. Обработай ему руку.

– Рассказывай, – едва Вероника вышла, снова потребовал Антон.

– Федоров Максим Леонидович. Я с Вероникой… – он замялся. – В общем, знаком уже давно. Поэтому она ко мне сразу обратилась, как все это произошло.

– Что именно?

– В начале месяца ее пытались похитить, – стал рассказывать Макс. – Помог случай. В общем, она сумела убежать, но запомнила машину и людей. Я на следующий день из сводок узнал, что там еще избили одного пьяного парня. Было возбуждено дело. Опера быстро установили личность одного из бандитов. В принципе это несложно. Она только заикнулась, что кавказцы, ей сразу всю базу по городу и показали. Только дальше что-то все затихло. Тут еще выяснилось, что в этот вечер пропал ее отец, – он посмотрел на вошедшую с бинтами Веронику, – и его коллега по работе вместе с дочерью и внуком.

– Профессор Галкин, – кивнул Антон. – Все верно. И ты решил, что ваше руководство умышленно затягивает дело, потому что кормится с руки Гази.

– Вероника места себе не находила, – попытался он оправдаться, но осекся.

– Руку дай! – потребовала девушка.

Макс протянул ей ладонь. Она стала осторожно убирать ваткой кровь.

– Ты стал следить за его офисом, – догадался Антон.

– Да.

– И там увидел нас. Принял за бандитов и упал нам на хвост, – сделал вывод Антон. – Что еще накопал?

– Все, – пожал он плечами.

Однако от Антона не ускользнуло то, как Вероника посмотрела на Макса. Она даже перестала бинтовать ему руку.

– И все-таки… – Антон, не мигая, смотрел на Макса.

– Почему молчишь? – не удержалась Вера.

– Я не верю ему, – неожиданно выпалил Макс.

– Это твои проблемы, – Антон сложил руки в замок. – Только поверь, если мне не понравятся твои ответы или я заподозрю, что ты не до конца со мной откровенен, пожалеешь.

– Хорошо. Только не подумай, что напугал меня.

– И в мыслях не было, просто пообещал, что буду делать больно.

– За день до того, как я выследил вас, мне удалось разговорить одного опера. – Макс шмыгнул носом, словно последний раз взвешивая в голове, стоит или нет до конца быть откровенным.

– И что? – чувствуя, что Макс сейчас скажет что-то важное, Антон подался вперед.

– Он рассказал, что у него есть осведомитель, который работал у одного из авторитетов города в настоящей тюрьме, – стал рассказывать Макс. – Варил решетки и двери. Хоть от него и скрывали, за пять дней он успел узнать, что там держат в заложниках родственников крупных бизнесменов или их самих и проворовавшихся чиновников. В общем, богатеньких людей, которые не в ладах с законом.

– Прессуют и вымогают деньги, – договорил за него Антон. – И что в этой тюрьме еще?

– Он говорит, что, возможно, люди, которых мы ищем, находятся там. Только показать, где это, сварщик не может. Его привезли туда в закрытой машине, а после окончания работ так же вернули в город. Вот если бы найти это место, мы бы решили все проблемы.

– Я знаю, где это. Только брать тюрьму штурмом тяжело и опасно. Могут пострадать заложники.

– Человек, с которым встречался мой друг, рассказал, как проникнуть туда незаметно для охраны. Там оборудованы два подземных хода. Где выходят, он не знает, а вот откуда они начинаются, нарисовал. Одним пользуются каждую ночь. По нему приносят продукты и разную мелочь. Видно, что все из магазина.

– Ты мне рисунок показать можешь?

– Нет, но могу заново нарисовать.

– Давай.

Через минуту на столе лежали листок бумаги и ручка.

У Макса оказалась хорошая память. Он нарисовал расположение помещений. Антон узнал и свою камеру. От угла здания, если смотреть относительно выхода на улицу, один проход вел в лес, второй – на спортивный городок.

– Вот этим пользуются всегда, – Макс ткнул в тот, что располагался в направлении части.

– Понятно. – Антон потрепал его по плечу. – Ты даже не представляешь, как помог!

– Что, теперь докладывать побежишь? – с тоской в голосе спросил Макс. – По сути, я тебе раскрыл серьезные секреты.

– Никто ничего не узнает.

* * *

Мажид с трудом открыл дверцу, которая уперлась в ветви кустов, и выбрался из машины. Оглядевшись по сторонам, вернулся на дорогу. Умалат потрогал рукой плечо. Повязка, которую наложил Мажид, сначала намокла от крови, а потом, высохнув, стала давить. Пуля прошла навылет, однако задела кость. Боль не утихала. Наоборот, становилась невыносимой. На каждой кочке приходилось, стиснув зубы, терпеть. Он стал ощущать то прилив жара, то озноб.

Возникли проблемы и с Галкиным. Ученый снова терял сознание. Пришлось останавливаться, выносить его на улицу, приводить в чувство.

Как Мажид и обещал, он умудрился объехать все места, где предположительно могли быть посты милиции и военных. Он хорошо знал этот район. В Шатое у него много родственников. Именно на их помощь он надеялся и очень волновался. В республике стало модным организовывать преследования на тех, кто помогает боевикам. Доходило до поджогов домов и арестов. Умалат ничуть не осуждал за такие действия руководство республики. По сути, оно само рубило сук, на котором сидело. Получив негласное разрешение на подобные действия, милиция зачастую перегибала палку. Погорельцы находили поддержку и сочувствие среди соседей, а их детям с раннего возраста прививалась ненависть к режиму.

К машине вернулся Мажид. Вид его был удрученным.

– Что скажешь? – заподозрив неладное, спросил через окно Умалат.

– Дальше поворот, – Мажид показал направление. – Оттуда хорошо видно село. Я дошел до него.

– И что? – уже догадываясь, что скажет помощник, спросил Умалат.

– Там тоже пост, – Мажид расстроенно вздохнул.

– Значит, пойдем пешком, – Умалат развернулся на сиденье и здоровой рукой открыл дверцу.

– Надо перейти дорогу, спуститься к реке и идти вдоль берега, – со знанием дела сказал Мажид и попытался помочь Умалату спуститься на землю.

Но тот отвел его руку в сторону:

– Я еще могу сам.

Вскоре они уже шли по тропинке вдоль берега Аргуна. Вода в реке была мутной от прошедших в верховье дождей. Умалат с трудом передвигал ноги. Впрочем, Галкин и вовсе едва плелся. В гору его буквально затаскивал на себе Беляков.

В сумерках, налетая на ветви деревьев и спотыкаясь, вышли к крайним домам. В селении уже во многих домах горел свет. Из-за высившихся с двух сторон хребтов здесь рано темнело и поздно наступало утро. Некоторое время Мажид рассматривал проселок, проходивший вдоль выложенной из камней ограды, потом оглянулся на Умалата:

– У моего племянника есть машина, я схожу за ним.

– Разве нам нельзя дойти до его дома ногами? – Умалат сделал вид, будто удивлен. На самом деле он просто не хотел отпускать Мажида. Вдруг его схватят? Он уже не представлял себя без него. Кроме того, теперь он чувствовал, что у него действительно поднялась температура.

– Но как мы пойдем через все село? – удивился Мажид. – Посмотри на русских.

Действительно, их вид оставлял желать лучшего. Одежда на ученых была грязной и порванной. Изможденные лица покрыты многочисленными ранами и ссадинами. Впрочем, и Умалат с Мажидом выглядели не лучше.

– Хорошо, – через силу выдавил Умалат. – Будь по-твоему. Только давай быстрее.

Умалат некоторое время смотрел вслед Мажиду, потом, когда его силуэт растворился в сумерках, вздохнул и спустился в распадок. Беляков сгреб в кучу опавшие листья и уложил на них Галкина. Сам сел рядом. Умалат опустился у дуба с причудливо изогнутым стволом, положил рядом автомат и прикрыл глаза. Пульсирующая боль в плече постепенно залила шею, стала заполнять затылок. Он чувствовал жар. С момента ранения прошло больше шести часов. Большая потеря крови и воспаление сделали свое дело, подскочила температура. В ушах появился шум. Он открыл глаза и обомлел. На том месте, где сидел Беляков, никого не было, а вместо Галкина на ворохе пожухлой листвы лежала собака со странными человеческими глазами.

– Шайтан! – Умалат медленно, стараясь не спровоцировать это исчадие ада, потянулся к автомату.

Собака вдруг зарычала, оголив неимоверно большие клыки.

– Уходи! – закричал он, схватил автомат и вскочил на ноги. Но в этот момент кто-то навалился на него сзади.

– А-а-а! – услышал он собственный крик, открыл глаза и тут же увидел склонившийся над ним силуэт человека.

– Умалат, что с тобой? – послышался, словно издалека, голос Мажида.

– Где… Кто… Собака, – он попытался сесть, но Мажид положил ему руку на грудь:

– Лежите. Воду надо?

Он не успел ничего ответить, как в губы уткнулся край чашки. Сделав несколько глотков, Умалат сразу почувствовал облегчение:

– Где я?

– Когда я приехал, ты был в бреду. Метался. Мы с племянником перенесли тебя и Галкина в машину и привезли домой.

– Ты нашел врача? – прохрипел Умалат, удивляясь, как долго он был без сознания.

– Пока нет, – покачал головой Мажид. – Но племянник сказал, что знает, где живет хирург и терапевт.

– Нужен надежный, чтобы не проболтался, – прохрипел Умалат. – Заплати ему за молчание.

– Деньги не дадут гарантии, – раздался незнакомый голос.

Умалат повернул голову и увидел чеченца, стоящего у входа в комнату. Он выглядел ненамного младше Мажида, но очень походил на него.

– Это и есть твой племянник?

Тот кивнул:

– Лече его имя.

– Что ты предлагаешь, Лече?

– Надо, чтобы они не знали, что вы мои гости, – хозяин дома отвел взгляд в сторону. Было видно, ему неприятно об этом говорить, но страх перед властями вынудил это сделать.

В комнате воцарилась тишина. Умалат ожидал такой реакции.

– Лече, – наконец нарушил молчание Мажид, – ты скажи, что родственник приехал, и ему стало плохо. А мы договоримся. Ты веришь мне?

– Хорошо.

– Где русские? – Умалат приподнялся и оглядел комнату.

Это была гостиная. Он лежал на диване, который предварительно застелили покрывалом. Посреди стоял невысокий стол, несколько кресел. На стенах ковры. Окна были закрыты перламутровыми шторами. В углу стоял телевизор.

– Твой племянник хорошо живет, – Умалат уронил голову на подушку. – Кем он работает?

– У него свой бизнес, – Мажид посмотрел на то место, где недавно стоял родственник. – Открыл в округе несколько магазинов.

– Почему ты мне ничего о нем не говорил? – спросил Умалат.

– Зачем?

Вскоре появился Лече. Он вошел в комнату в сопровождении уже немолодого мужчины в шляпе. В руках тот нес чемоданчик.

– Здравствуйте! – поприветствовал врач Мажида и перевел взгляд на Умалата.

То, что произошло в следующий момент, было полной неожиданностью. Лицо врача сначала вытянулось от удивления, потом его перекосило от злости. Он медленно опустил на пол чемоданчик и шагнул к дивану. Ничего не понимая, Умалат попытался сесть, но боль, пронзившая от плеча в шею и позвоночник, заставила отказаться от этой мысли. Он лишь зажмурился и застонал.

Мажид тоже заметил странную реакцию доктора и предусмотрительно встал.

– Ты узнаешь меня, Монгол? – голос доктора дрожал от возбуждения.

Умалат продолжал лежать с закрытыми глазами. Он не мог понять, почему небеса так неблагосклонны к нему все эти дни. Конечно, он узнал этого человека. Его звали Ибрагим Дадаев. В середине девяностых, когда Умалат отходил со своим отрядом от наседавших русских по Аргунскому ущелью в горы, недалеко от Шатоя им встретился на дороге старенький «Москвич». Боевики остановили машину. За рулем ехал этот человек. На заднем сиденье он вез истекающую кровью девушку. Мужчина сказал, что это его дочь, которая угодила под ракетный обстрел и ей нужна срочная помощь. Осматривая багаж, люди Умалата обнаружили целую сумку медикаментов. Мужчина признался, что сам он врач, но чтобы помочь дочери, нужна операция. Тогда Умалат приказал заставить его оказать помощь раненым моджахедам. Как тот ни уговаривал отпустить его, обещая сразу вернуться, Умалат не согласился. В результате, пока доктор занимался людьми Умалата, время ушло, и девушка умерла. Узнав об этом, Ибрагим попытался отобрать у одного из моджахедов оружие. Но его избили, а машину забрали. Долго еще Умалата мучила совесть. Не мог он забыть глаз этого человека, стоящего у обочины рядом с телом дочери. Но то, что он узнал позже, повергло его в уныние. Оказалось, что Ибрагим был в почете у многих влиятельных людей. Он никому не отказывал в помощи. К нему одинаково хорошо относились обе стороны. Врач делал свое дело, не вмешиваясь в политику, а деньги брал только на лекарства. По Чечне поползли слухи, что этот случай переполнил чашу терпения старейшин одного из самых многочисленных тейпов. Дадаевы попросту перешли на сторону новой власти. Умалату после этого пришлось выслушать много упреков. Этот случай надломил его. Оставаясь наедине с собой, он нередко начинал испытывать душевный дискомфорт. Откуда-то из глубины стал всплывать страх за содеянное. Перед глазами проплывали картины расправы над теми, кого он считал предателями, неверными или просто плохими людьми. Умалат не относил себя к той категории моджахедов, которые слепо верят, что, умирая с оружием в руках, попадут в рай. Нет, он был верующим, но убежденным, что здесь, на земле, никто не может точно знать, как распорядится Аллах душой человека после смерти. Ведь оттуда никто не возвращался.

– Значит, Аллах услышал мои молитвы! – прохрипел Ибрагим.

– Твой Аллах ничего не слышал, – прохрипел Умалат. – Ты предатель и безбожник.

– И это говоришь ты? – Ибрагим сделал еще шаг, но путь ему преградил Мажид. – Вы убиваете ни в чем не повинных людей, грабите, одурачиваете молодежь!

– Слышишь, ты, – Мажид вынул пистолет и упер его в живот Ибрагима, – если сейчас же не станешь его смотреть, я убью тебя.

– Я не боюсь смерти! – гордо вскинул голову Ибрагим. – Убивай. Но спасать жизнь человеку, по вине которого я потерял дочь, не буду.

– Смотри, пожалеешь, – пригрозил Мажид и перевел взгляд на племянника: – Где он живет?

– Здесь недалеко, – испуганно ответил Лече. – В начале улицы рядом с больницей.

– Кто у него остался дома? – задал Мажид следующий вопрос.

– Почему ты спрашиваешь? – лицо строптивого доктора вмиг сделалось бледным.

– Жена, внуки, младший сын, – Лече прокашлялся. Слова давались ему с трудом. Он понял, зачем Мажид расспрашивает его о семье Ибрагима.

– Очень хорошо, – Мажид сверху вниз уставился на врача: – Выбирай, или ты помогаешь нам, или больше не увидишь своих родственников.

– Что ты позволяешь себе?! – захлебываясь от негодования, воскликнул Ибрагим. – Из-за вас я потерял дочь, которая, кстати, ждала ребенка…

– Слышишь, – Мажид схватил его за лацкан пиджака, – сейчас ты будешь делать то, что тебе положено. Нет, нам терять нечего.

Ибрагим обреченно вздохнул, вернулся к дверям, взял свой чемоданчик и подошел к лежащему на диване Умалату.

– Нужно, чтобы он сел, – ставя чемоданчик на стул, сказал Ибрагим. – А мне надо умыть руки.

– Смотри, если что с ним случится, твоей семье несдобровать, – пригрозил Мажид, когда доктор открыл чемоданчик и надел резиновые перчатки.

– Не надо мне мешать, – бросив на Мажида снизу вверх злой взгляд, Ибрагим взял ножницы и стал разрезать бинт. – Принесите лучше клеенку или пакет.

Умалат с трудом сдерживал себя, чтобы не закричать. Однако застонал лишь тогда, когда врач стал обрабатывать рану. Потом ему смерили температуру, долго мяли живот, слушали.

После укола и перевязки Мажид увел Ибрагима осматривать Галкина. Умалат лежал, прислушиваясь к ощущениям в плече. Сбоку послышались шаги. Он повернул голову. Это был Лече. Вид родственника Мажида был удрученным.

– Что скажешь, Лече? – Умалат догадался, какой вопрос сейчас больше всего волнует хозяина дома, и чтобы успеть обдумать на него ответ, он решил пока не дать ему его задать.

Но уловка не удалась.

– Вы не собираетесь отпускать доктора живым?

– А ты как думаешь?

– Нельзя его трогать, – глаза Лече забегали. – Его семья знает, что он ушел ко мне.

– Ну и что с того? – неожиданно Умалат разозлился. – Пусть знают. Было темно, и никто больше не видел.

– Что вы хотите этим сказать?

– Мы заставим их всех молчать.

– Нет, – качая головой, Лече стал пятиться.

– А чего ты испугался? – Умалат собрался с силами и медленно сел.

– Я и мои дети живут здесь, – стал он объяснять очевидное. – У Дадаева много родственников. Все мои соседи принадлежат его тейпу. Мне не жить. Ты замышляешь страшное дело.

– Не бойся, все сделаем чисто, – пообещал Умалат, на деле не представляя, как быть.

– Может, вы просто уйдете? Я могу вас вывезти подальше от села. Пока начнут искать, пройдет много времени.

– Ты прогоняешь нас?

– Я этого не сказал, – заволновался Лече. Еще бы, отказать в ночлеге, да еще нуждающемуся в помощи человеку, большой грех и не красит настоящего чеченца.

– Так чего ты хочешь? – Умалат прижал руку к раненому плечу.

– Может, будет лучше, если вы сделаете так, будто силой заставили меня идти за доктором?

Раздался стук дверей, послышались шаги и в комнату в сопровождении Мажида вошел Ибрагим.

– Что скажешь, дорогой?

– У вашего пленника…

– У нас нет пленников, – неожиданно перебил его Умалат.

– Хорошо, – согласился с ним Ибрагим. – Я обследовал больного. Думаю, что у него пневмония.

– Почему думаешь? Разве нельзя точно?

– Чтобы точно определить, надо в больницу его. Ему нужно делать уколы, иначе он умрет.

– Какие еще уколы?

– Пенициллин.

– Ты же знаешь, что я не могу его лечить здесь, – процедил сквозь зубы Умалат.

– Ничего не могу больше сделать.

– Тогда ты поедешь с нами, – принял решение Умалат. – И будешь его лечить в пути.

– Где? – растерялся Ибрагим.

Умалат задумался. Действительно, куда они сейчас пойдут? Решение пришло внезапно, и от простоты его Умалата охватил восторг.

– Я знаю, что ты будешь искать любой способ, чтобы поквитаться со мной, – не сводя с Ибрагима взгляда, заговорил Умалат. – Скажу честно, совсем недавно я собирался убить тебя, а потом расправиться с твоей семьей. Однако передумал. Взамен ты будешь лечить моего человека и меня у себя дома.

– Как ты…

– Погоди! – Умалат поднял здоровую руку. – В доме с нами будет твоя семья. Это гарантия нашей безопасности. Потом мы уйдем, а ты пообещаешь, что никогда не заикнешься о том, в чьем доме нашел меня.

Умалат говорил уверенно, но знал, в любом случае он не оставит в живых ни доктора, ни его семью.

– Имей в виду, только болезнь и ранение вынудили меня прийти сюда, – продолжал он. – Я направляюсь с большим отрядом в Ингушетию. Если ты осмелишься сообщить о нас, мои моджахеды не позволят, в случае чего, проехать в село русским, а ты тогда лишишься всего, – добавил он после небольшой паузы.

От внимания Умалата не ускользнуло, что последний довод привел Ибрагима в уныние, отчего он сделал вывод, что хитрый доктор до последнего надеялся отомстить.

* * *

Близился вечер, когда Антон и Джин вышли к позиции Шамана. Было светло, поэтому последние несколько десятков метров пробирались практически ползком. К своему удивлению, в небольшом углублении под козырьком из веток и сухих листьев они обнаружили, кроме Шамана, еще и Стропу.

– Ты что тут делаешь? – опускаясь на живот, спросил Антон.

– Как рассвело, на сосне его стало видно, – ответил за Стропу Шаман.

– Что удалось узнать?

– Никто не приезжал и не уезжал. – Джин посмотрел в сторону ворот.

– У меня так же, – заговорил Стропа.

Вид чеченцев был удручающий. Лица стали серыми от пыли и усталости, глаза покраснели. Ночью им пришлось туго, но они не подавали вида.

– Сегодня мы уже разберемся с этой проблемой, – глядя на забор, пообещал Антон.

– Уверен? – настороженно спросил Шаман.

– Тут два подземных хода имеется, наша задача – установить местонахождение выходов на поверхность. Предположительно один в районе спортивного городка.

– Там можно в перекрытой щели его устроить или в макете танка, – оживился Шаман.

– Второй в лесу, – Антон показал направление на восток. – Им не пользуются.

– Понятно теперь, на что рассчитывают те, кто здесь работает, – повеселел Стропа. – Уверены, что сбежать смогут.

– Шаман, остаешься здесь. Задача прежняя. Наблюдаешь за въездными воротами. Кто приезжает, в какое время. Остальные за мной.

Антон стал отползать назад. Его примеру последовали остальные. Когда деревья скрыли ограждение, Антон поднялся. Вскоре они уже были на другой стороне дороги, там, куда, по словам Макса, вел один из ходов. Выстроившись в одну линию, двинули вдоль забора. Антон не стал начинать поиски в непосредственной близости от ограждения, справедливо считая, что оборудовать там выход на поверхность по меньшей мере глупо. Ведь подготовка к любому штурму прежде всего начинается с того, что объект по периметру блокируется. Антон выдерживал направление. Джин шел справа, Стропа слева. Осматривали любой взгорок, засыпанные листвой углубления, пни. Дойдя до того места, где железный забор заканчивался и начинался бетонный, повернули обратно, углубившись в лес. Так, челноком, ходили до сумерек, удалившись от тюрьмы на приличное расстояние.

– Или не заметили, или твой источник сказал неправду, – выдвинул предположение Джин. – Уже больше двух гектаров проверили. Да и расстояние отсюда до здания уже приличное. Целое метро копать надо. Спрятать такое количество земли трудно. Я не видел ни одного холма.

– Тем же способом возвращаемся, – принял решение Антон. Он был полностью согласен с Джином. Двинули в обратном направлении. Антон нервничал. Еще немного, и с двух шагов ничего нельзя будет разглядеть. До забора оставалось не больше трех десятков метров, когда справа раздался хруст. Антон обернулся и увидел стоящего на одном колене Стропу. Левая нога у него провалилась в пустоту.

Морщась, чеченец стал сгребать в сторону листву. Антон подошел ближе. Его примеру последовал Джин. Вскоре взору открылась деревянная крышка. Джин зацепил ее за край руками и потянул. Но она оказалась закрытой изнутри. Тогда в образовавшийся провал Стропа сунул руку, нащупал задвижку, и через минуту Антон уже осторожно двигался по тоннелю. От осыпания стены и потолок были закрыты досками. Подсвечивая себе путь фонариком, они с Джином вскоре уперлись в металлическую дверь.

– Дальше без шума не пройти, – внимательно осмотрев каждую щель, сделал заключение Антон.

– А если сымитировать нападение, а здесь, на выходе, устроить засаду?

– Они могут выйти с заложниками, – покачал головой Антон. – Хотя стоит подумать. Только это в крайнем случае, если не сможем проникнуть внутрь через второй ход.

– Сейчас что будем делать? – спросил Джин.

– Надо чем-то подпереть дверь, – Антон осветил стены.

Джин вернулся к выходу и вскоре появился с доской в руке.

– Когда сюда шли, я заметил, что одна отвалилась.

Когда они с Джином выбрались наверх, было уже совсем темно.

– Ну что? – спросил на чеченском Стропа.

Джин в двух словах рассказал результаты обследования.

Быстро вернув крышку на место и заложив ее листвой, вернулись к Шаману. За время отсутствия никаких изменений в обстановке не произошло. Антон принял решение осмотреть полосу препятствий. Это было рискованным мероприятием. Если выход второго хода там, то можно нос к носу нарваться на тех, кто пойдет за продуктами.

– Все за мной, – принял он окончательное решение.

Для того чтобы пройти на территорию части, пришлось воспользоваться старым маршрутом. Протиснувшись между двумя наклоненными плитами, скоро уже вышли к спортивному городку. Полоса препятствий представляла собой перекрытый окоп, невысокую кирпичную стенку с окошком, прямоугольную яму, имитирующую забор, щит, за которым располагались разрушенный мост и пара макетов танков, больше похожих на почтовые ящики.

– Работаем парами, Джин со мной, Стропа с Шаманом, – стал ставить задачу Антон. – Ваше левое направление. Мы – правое. Проходите осторожно с начала до конца. Особое внимание на перекрытую щель и макет. Вопросы?

Неожиданно что-то стукнуло. Все вмиг замолчали, пытаясь определить направление звука. Послышалась возня. Кто-то будто бы спрыгнул с небольшой высоты. Потом еще. Антон отчетливо разобрал приглушенные голоса.

Спецназовцы осторожно отступили к кустарнику. Напряженно вглядываясь в сторону звуков, Антон присел на корточки и тут же различил два темных пятна. Они направлялись от ближнего к забору макета. Шли двое. Неизвестные пересекли волейбольную площадку и растворились в темноте. Спецназовцы еще некоторое время сидели, боясь пошевелиться.

– Джин, – позвал Антон. – За мной. Стропа и ты, – он тронул за плечо Шамана, – прикроете если что.

Они крадучись подошли к макету. Антон прислушался. Внутри было тихо. Антон осторожно забрался внутрь, достал фонарик, закрыл его ладонью и включил. Узкий луч света, пробивающийся между пальцами, осветил деревянный каркас с набитыми на него листами жести, дощатый пол. Антон сразу увидел и люк. Конечно, если бы он не знал о его существовании, то наверняка не придал значения щели на трех досках и как бы случайно торчащему между ними куску ремня.

– Джин! – осторожно позвал он Вахида.

– Здесь я, – раздался сверху шепот.

– Давай сюда Шамана.

Пока Джин выполнял команду, Антон просчитал возможные варианты дальнейших действий. Можно с ходу спуститься вниз и попытаться пройти на территорию тюрьмы. Второй вариант, он же самый надежный, схватить на обратном пути тех, кто недавно отсюда вышел. И уже после этого, на основании результатов допроса, принимать решение.

Снаружи послышалась возня. Кто-то взобрался на макет, и тут же раздался шепот Джина:

– Все здесь.

Антон выбрался наверх, осторожно спрыгнул на землю:

– Сейчас рассредоточиваемся вдоль спортивного городка и ждем эту парочку.

– А если они не вернутся? – осторожно спросил Джин.

– Возможно, – кивнул Антон. – Тогда перенесем все на завтрашнюю ночь. Так или иначе, другого выхода у нас нет. Если они ходят в магазин, то появиться могут уже в течение получаса.

Распределив позиции, Антон устроился за макетом.

Ждать на удивление пришлось недолго. По крайней мере Антон не успел устать. Сначала на другой стороне спортивного городка, среди деревьев, хрустнула ветка, потом появились два силуэта. Когда они приблизились, Антон различил голоса.

– …спать.

– Ночь поделим напополам, – ответил другой голос.

По силуэтам было видно, что люди несут переброшенные через плечо сумки.

Позади силуэтов парней появились тени Стропы и Шамана. Бесшумно ступая, они стали нагонять бандитов. Когда до макета оставались считаные метры, Антон тронул Джина за плечо, и они вышли навстречу.

– О! – от неожиданности невысокий крепыш встал, но тут же двинул вперед: – Фу ты, напугали!

Было понятно, парень принял Антона и Джина за своих дружков, которые вышли встретить.

– Толян, вы же отдыхать должны, – удивленно спросил тот, что повыше. По голосу Антон догадался, что он что-то заподозрил. Но было поздно. Шаман подскочил к нему сзади, присел, ухватился за лодыжки и, двинув плечом в заднюю часть бедра, выпрямился, не выпуская ног. Парень, даже не успев пикнуть, припечатался лицом к земле. В следующий момент Шаман уже оседлал его сверху и ударом кулака оглушил. Стропа просто обхватил второго парня рукой за шею и взвалил на бедро так, что его ноги повисли в воздухе. Слегка придушив бандита, он осторожно опустил его на землю.

Подскочив к ним, Антон с Джином помогли отконвоировать пленников к забору.

– Вы кто? – выдохнул длинный, когда его свалили на траву.

– Вопросы здесь задаем мы, – строго предупредил Антон и присел перед ним на корточки: – Как зовут?

– Клим, вернее, Сергей Климов.

– Сколько человек в тюрьме?

– В какой еще тюрьме? – Клим попытался отползти, словно это могло его спасти.

Антон ткнул ему стволом пистолета в горло:

– Живее!

– Пять! – выдавил Клим.

– Как пройти внутрь?

– На калитке звонок, – хмыкнул второй.

– До тебя очередь еще не дошла, – предупредил Антон и вновь уставился на Клима.

– Он же сказал, – попытался тот подыграть дружку.

– Ответ неверный, а твой дружок с самого начала мне не понравился. – Антон толкнул в ногу Джина: – Этот нам не нужен.

– Лече, – едва слышно окликнул Джин Стропу.

В тот же момент Стропа навалился сзади на коротышку. Раздался хруст позвонков.

– Готов, – доложил Стропа больше для Клима.

– Вы чего, мужики?! С катушек съехали? Вы что творите? – глотая окончания и трясясь, залепетал Клим.

Антон понял, до него дошло, что шутить с ним не будут.

– Отвечать будешь? – поторопил Антон.

– У меня сын родился…

– Стропа…

– Погодите! – Клим выставил вперед руки. – В макете люк. Там ход, он упирается в двери. Условный стук «Спартак чемпион».

– Кто встречает? – Антон слегка наклонился в его сторону.

– В смысле двери открывает? – уточнил парень. – Батый. Он дежурит в коридоре. Но наверняка замок оставил открытым, чтобы лишний раз не ходить.

– Опиши расположение проходов и помещений, – потребовал Антон.

Это уже был вопрос на проверку достоверности сказанного раньше. Ведь Антон уже имел представление о внутреннем устройстве бывшей гауптвахты. Если парень вздумал их обмануть, то и сейчас он опишет все не так, как на самом деле. Однако бандит практически не отклонился от нарисованной Максом схемы.

Глава 10

Дождавшись, пока Клим спустится в проход, а Шаман подаст ему сумки, Антон сел на пол макета, свесил ноги в люк и осторожно спрыгнул вниз. Приглушенный свет фонарика, на мгновенье включенный Джином, осветил обшитые досками стены и потолок. Следом спустился Стропа. Шаман остался наверху охранять выход.

– Вперед! – вполголоса скомандовал Антон и подтолкнул Клима.

Проход узкий, идти по нему приходилось боком, да еще согнувшись. Было душно и пыльно. По лицу потекли струйки пота.

Вскоре уперлись в двери, и только тут до Антона дошло, что нужно было первым пускать не Джина, а пленника с сумками. Однако перелезать им друг через друга не пришлось. Дверь оказалась не заперта. Джин осторожно открыл ее.

– Чисто, – едва слышно проговорил чеченец.

Они оказались в небольшом помещении с бетонными стенами и потолком, из которого наверх вела железная лестница. О существовании этого подвальчика Антон узнал лишь от Клима. Макс ничего не сказал о подвале. Скорее всего, информатор попросту не знал.

Не сводя взгляда с поднимающегося по лестнице Джина, Антон убрал фонарик. Держа пистолет на уровне головы, чеченец бесшумно преодолел семь ступенек и вышел наверх. Антон отодвинул в сторону Клима и направился вслед за ним. Когда голова оказалась на уровне пола, он сразу сориентировался, что находится на небольшой кухне, расположенной в правом крыле здания. Здесь была электрическая печь, холодильник, разделочный стол и полки для продуктов.

Джин выглянул через приоткрытую дверь в коридор, поднял вверх руку и выпрямил указательный палец. Было ясно, он наблюдает одного человека. Антон знаками дал понять, чтобы чеченец уступил ему место. Взору открылся уже знакомый коридор, перегороженный решеткой, за которой располагались камеры. Металлические двери были открыты. Где-то играла музыка. Кто-то громко говорил.

Антон повернулся к бандиту:

– Сейчас сделаешь так, чтобы он вошел сюда.

– Как? – растерялся Клим.

– Просто!

Антон быстро снял с него сумку, поставил на пол, расстегнул «молнию»:

– Позовешь и сядешь над ней.

– Зачем? – Клим часто заморгал глазами.

– Чтобы с толку сбить, – процедил сквозь зубы Антон. Объяснять подробности того, как рассеять внимание человека или, наоборот, заставить сосредоточить его в нужном направлении, времени не было. Но до Клима дошло. Он высунулся в коридор:

– Батый, подойди!

– Что случилось? – послышались приближающиеся шаги.

Антон встал слева от двери. Джин и Стропа укрылись за электрической плитой. В последний момент Антон поймал на себе недовольный взгляд чеченцев. Офицеры не одобряли, когда командир совался вперед. Его дело управлять группой. Но поделать ничего не могли.

Клим склонился над сумкой, словно что-то там разглядывая.

– Чего тебе? – перешагивая через порог, спросил крепыш с азиатскими чертами лица. В руке он держал резиновую дубинку.

– Ты не помнишь, нам соль надо было…

В следующий момент Антон схватил бандита за предплечье, дернул на себя, одновременно убирая корпус в сторону. Батый полетел дальше. Антон лишь перехватил его за лицо и приложил со всего размаха к стене затылком. Не издав ни звука, Батый сполз на пол.

Антон знаками дал понять Стропе, что он остается с Климом. Вдвоем с Джином они вышли в коридор. Двигаясь вдоль стен, вышли в небольшое фойе, так же отделенное решеткой. Слева оказалось окошко дежурного. Антон отступил назад и показал на боковые двери. Джин выразительно кивнул и взялся за ручку. Некоторое время они вслушивались в доносившиеся из комнаты голоса. Судя по всему, там было двое молодых мужчин, которые обсуждали какой-то фильм. Антон кивнул. Джин рванул двери на себя. Антон влетел в комнату и выстрелил в потолок:

– Всем мордой в пол!

Не дожидаясь, пока сидевший к нему спиной бритоголовый бандит выполнит команду, он выбил ногой из-под него стул. Это оказался бугай, который избивал Антона у Курова в кабинете. Второй, розовощекий толстяк в черном комбинезоне, без лишних слов соскользнул со стола и распластался на полу, закрыв голову руками. Антон огляделся. Справа на стене ключи от камер. На столе телефон и монитор, экран которого поделен на четыре части. В трех изображение камер. Одна была установлена во дворе и направлена на вход.

– Джин, пакуй!

На поясе у парней болтались наручники. Ими Джин и воспользовался. Вскоре четверо бандитов, включая Клима и пришедшего в себя Батыя, лежали в один ряд в коридоре.

Антон открыл камеру, где, по словам бритоголового, который оказался старшим всей команды, находилась женщина с ребенком.

Девушка испуганно схватила на руки малыша и стала пятиться к стене.

– Вы свободны, – поспешил успокоить ее Антон.

– Господи, неужели все? – на глаза Ольги навернулись слезы.

– Выходите.

– А папа? – в ожидании ответа она не сводила с него глаз.

– Как вы себя чувствуете? – спросил Антон, лихорадочно соображая, как сказать девушке, что ее отец еще у бандитов.

– Нормально, – она подошла ближе. – Значит, папа еще у них?

– Все будет хорошо, – поспешил он ее успокоить. – Мы не делали попыток освободить его, пока вы были в руках преступников.

Стропа вывел из соседней камеры Белякову. Лицо женщины было заплаканным. Кроме родственников ученых, здесь оказались управляющий коммерческим банком и директор автомастерских.

– Значит, это вовсе не секретная тюрьма ФСБ? – удивленно спросил банкир Стропу. Его лицо было в синяках и ссадинах. Несчастного поместили сюда еще неделю назад и предъявили надуманные обвинения, порекомендовав заплатить за свободу, а не вынуждать власти держать его здесь до конца жизни. Находясь в полной изоляции, он уже был готов уступить бандитам. С владельцем автомастерских обошлись проще. Ему всучили телефон с предложением обзвонить друзей и родственников, чтобы заплатили выкуп.

Антон отошел в сторону и набрал номер Линева. Вкратце пересказав события, попросил прислать следственную бригаду.

– Значит, Гази можно смело брать, – Данила облегченно перевел дыхание.

– Я бы не советовал торопиться, – заволновался Антон. – Не исключено, что он может знать, где сейчас находятся ученые, и не думаю, что он начнет с ходу сотрудничать со следствием.

– Что ты предлагаешь?

– Он поверил, что мы сбежали из Москвы по причине возникших там проблем криминального характера. Есть вариант разыграть очередной спектакль и вынудить его рассказать все, что знает.

– Надо встретиться, – после небольшой паузы сказал Данила.

– Времени нет. Пока приедут ваши следователи, пройдет не один час.

– Согласен. Но что ты предлагаешь? У тебя есть план?

– Пока нет, но будет, – заверил Антон. – Мы пока займемся его обсуждением.

– Хорошо, я скоро буду. – Линев отключился.

– Что делать с этими шакалами? – спросил Джин, когда Антон вошел в фойе. – Допрашивать будешь?

– Зачем? – Антон удивился. – Пусть с ними те, кому положено, работают. Нам надо решить, как быть дальше.

– Я успел поговорить с лысым, – наблюдая за тем, как Стропа разводит бандитов по камерам, заговорил Джин. – Так вот он сказал, что каждый день жене Белякова и дочери Галкина давали по очереди телефон.

– Зачем? – не сразу понял, о чем речь, Антон.

– Чтобы ученые не делали глупости.

– В какое время у них был сеанс связи?

– В двадцать часов местного.

Антон заглянул в комнату дежурного, где разместились освобожденные заложники. Держа на руках ребенка, Ольга сидела в крутящемся кресле у стола.

– Можно вас на минутку, – позвал он ее.

Женщина встала.

– Давайте я подержу, – соскочила со стула Белякова.

Ольга осторожно передала спящего малыша женщине и вышла.

– Мне сказали, что вам давали возможность говорить с отцом, – увлекая женщину в дальний конец коридора, начал он. – Меня интересует все: время, продолжительность, содержание. Важна каждая мелочь. Иногда по незначительным изменениям речи можно сказать, в каких условиях содержатся люди и даже примерно где. Вы меня понимаете?

– Конечно. Он все время просил потерпеть и говорил, что все сделает, чтобы нас отпустили как можно скорее. Последние два дня часто кашлял. Пытался скрыть. Но я догадалась, что он простыл. О том, где находится и зачем его похитили, не говорил. Кстати, – она вскинула на Антона взгляд, – знаете, было ощущение, что он совсем рядом.

– Как это?

– Обычно когда звонят с сотового, то немножко искажается голос. А здесь чистый, без всяких оттенков.

– Может, с домашнего?

Она пожала плечами.

В комнате дежурного Антон взял ключи и открыл кабинет, где его недавно допрашивали. Осмотрел содержимое ящиков стола. Пролистал стоящие на полках папки. Ничего существенного. Проще говоря, декорация. Он приказал Джину привести лысого. На этот раз его мучитель выглядел удрученно. Глаза бегали, руки тряслись.

– Садись, – Антон указал рукой на табурет, с которого этот человек его дважды опрокидывал на пол.

Лысый медленно сел.

– Как тебя зовут?

– Вадим, – лысый шмыгнул носом и покосился на стоявшего рядом Джина.

– Кто такой Куров?

– Начальник охраны хозяина. Бывший комитетчик.

– Понятно, – протянул Антон. – А хозяин кто?

– Князь, – выдавил Вадим. – Он весь город держит. Вчера прилетел из-за границы…

Неожиданно в кармане Антона зазвонил телефон. Он приложил трубку к уху.

– Это Шаман, – раздался голос чеченца. Он на пару со Стропой перенес труп коротышки во двор и остался у ворот. – Приехали из прокуратуры и ФСБ.

– Пусть старший войдет, – разрешил Антон и посмотрел на Джина: – Все, передаем это дерьмо смежникам.

Антон направился встречать приехавших.

Хлопнули входные двери, и в коридор вошел круглолицый седой мужчина.

– Полковник Рябинкин. – он безошибочно угадал в Антоне начальника и протянул для приветствия руку.

Антон представился.

– Где заложники?

Антон указал на окно дежурного.

– Сейчас в первую очередь их осмотрит врач, – Рябинкин открыл папку, которую держал в руке, и вынул из кармана ручку. – А вы мне коротко все расскажете.

Входные двери снова открылись. Вошли женщина в белом халате и милиционер. Следом еще несколько человек в штатском.

– Штурм обошелся без жертв? – осторожно спросил Рябинкин.

– Один бандит попытался оказать сопротивление. Убит, – доложил Антон. – Но как такового штурма не было.

– Мне необходимо, чтобы все ваши бойцы написали объяснение, а вы рапорт.

– Я думаю, это лишнее, – попытался мягко возразить Антон. – Мы ни в каком качестве не можем проходить по уголовным делам.

– Это что-то новенькое, – протянул Рябинкин.

– Вам Линев уполномочен обо всем доложить, – Антон оглянулся на Джина. – Нам пора.

Они вышли в заполненный машинами и людьми двор, как тут же нос к носу столкнулись с Линевым.

– Привет! – прохрипел он. – Вы куда собрались?

– Хотим проведать Гази, – Антон посторонился, пропуская мимо себя милиционера.

– С заложниками говорил?

– Конечно, – кивнул Антон.

– И что? – Данила посторонился, пропуская мимо себя Белякову, которую под руки вел к машине врач.

– Ты лучше скажи, как запеленговать спутниковый телефон, если с него звонят на сотовый?

– Знаю, что трудно, но возможно, – на секунду задумавшись, ответил Данила. – А почему спросил?

– Заложникам давали каждый вечер возможность напоминать о себе.

– Кому? – не сразу понял он, о чем речь.

– Дочери – отцу, а жене – мужу.

– Так, – протянул Данила. – А почему ты решил, что с ними говорили по спутниковому телефону?

– Пока только предполагаю. Кстати, если не выйдет обнаружить местоположение техническими методами, можно попытаться во время очередного сеанса так построить разговор, что у Галкина, например, будет возможность назвать хотя бы район.

– Это идея, – согласился Линев.

– Ну мы пойдем, – Антон ударил Данилу ладошкой по плечу.

– Может, все-таки пусть Гази занимается спецназ ФСБ?

– Мы попытаемся вынудить его на откровенный разговор. Согласись, что у нас больше возможностей, чем у твоих коллег. Ведь стоит только Гази оказаться у вас в руках, как он тут же из отмороженного бандита превратится в человека, у которого, как тебе известно, есть права.

* * *

Умалат сидел на кровати, перебирая четки. Шла вторая неделя их пребывания в доме Ибрагима. Доктор поселил их в небольшой комнате с окном, выходившим в сад. По его словам, до недавнего времени здесь жил сын, который уехал учиться в Россию. Специально для Галкина, у стены напротив, поставили деревянный топчан, какие обычно бывают в больницах. Умалат спал на кровати. Из мебели в комнате имелся небольшой шкаф и письменный стол. Чтобы больным было не так скучно, Ибрагим принес и поставил на стул небольшой телевизор. Ели здесь же. По нужде выходили через отдельный выход на улицу так, что домашние их почти не видели. Сильно досаждал кашлем Галкин. Приходилось терпеть, как ученый то и дело сплевывает в специально принесенную Ибрагимом баночку.

Умалат сильно нервничал. Сам он уже шел на поправку и был готов хоть сейчас продолжить путь, чего не скажешь о Галкине. Со слов Ибрагима болезнь ученого еще не побеждена. Он объяснил, что даже при своевременном начале лечения она длится от трех до четырех недель. В случае же с Галкиным все гораздо сложнее. Пневмония была в запущенном состоянии, ко всему Ибрагим не мог полностью заменить на дому стационар.

Мажид остался у родственника. В последний момент Умалат решил, что так будет лучше. Иногда, под покровом ночи, он приходил навестить командира. Несмотря на внешнее спокойствие Ибрагима, Умалат не расслаблялся. На Кавказе не принято прощать убийство близких. Доктор просто выдерживал паузу. Он все равно что-то предпримет.

Галкин снова стал кашлять. Умалат дотянулся до стоящего на стуле телевизора и надавил на кнопку включения. Экран засветился. Старенький кинескоп словно выдавил из глубины черно-белое изображение диктора. Симпатичная брюнетка рассказывала об очередной успешной операции силовиков в Ингушетии. Диктора сменили кадры полуразрушенного, объятого огнем дома.

Раздался шорох, и в комнату вошел Ибрагим. В руках он нес небольшой металлический разнос, накрытый марлей.

– Перевернись, – приказал он Галкину.

Ученый лег на живот и спустил кальсоны.

– Смотри, Ибрагим, как русские сровняли с землей дом, где жили боевики, – со злорадством сказал Умалат. – Думаешь, они дадут хозяевам компенсацию?

– Зачем ты мне это говоришь? – ставя разнос на табурет, с нотками недовольства спросил Ибрагим. – Пугаешь? Не стоит. Я тебе дал слово, что еще сутки после твоего ухода буду молчать.

– Неужели ты потом пойдешь жаловаться на меня в милицию?

– Никому я жаловаться не буду. – Ибрагим взял в руки шприц, собираясь сделать укол Галкину. – Или ты считаешь, что я не мужчина и не могу сам решать свои проблемы?

Когда он ушел, Галкин медленно перевернулся на бок:

– Время звонить.

– Ты хочешь, чтобы я принес тебе телефон? – неожиданно вспылил Умалат. – Подойди и возьми.

Галкин, кряхтя, встал, вынул из нагрудного кармана висевшей на спинке стула куртки трубку, развернул похожую на сигару антенну и стал набирать номер.

– Одна минута тебе на все, – напомнил Умалат.

– Алле, Оля! Здравствуй, милая… Все хорошо… Скоро вас отпустят, – неожиданно Галкин начал кашлять и заговорил захлебываясь. – Какой телефон? Да… Угу… Зачем? Понял, передам завтра. Мне надо вспомнить.

Умалат протянул руку.

– Ну все, целую, держись.

– Что дочка говорит? – сложив антенну, спросил Умалат.

– Все пока нормально. Больше интересовалась, как у меня дела.

– А про какой телефон она тебя спрашивала? – насторожился Умалат.

– Ей нужен номер одного нашего знакомого…

– Не понял. Она в камере сидит, а не в телефонной будке. Ей трубу дают, чтобы она минуту с тобой говорила.

– Откуда я знаю? – глаза Галкина при этом забегали.

– Кажется, я понял.

– Что?

– Спи, – отмахнулся Умалат.

Он догадался, для чего дочь Галкина просила телефон родственников. Наверняка Гази решил использовать женщину и ребенка с двойной выгодой для себя. Кроме того, что хитрец получил деньги от него, он решил требовать за Галкину выкуп у родственников. Пока женщина сидела, люди Гази разузнали у нее, кто может заплатить, и теперь требуют телефон.

– Галкин! – позвал Умалат.

– Да.

– Скажи, опасно делать атомную бомбу?

– Я сам не делаю, – после небольшой паузы ответил Галкин. – Наше дело проектировать определенные компоненты. Там много разных систем, и над каждой работает целый коллектив.

– Ты долго учился?

– Всю жизнь. Скажи, Умалат, – Галкин неожиданно сел, – может, вся эта история с независимой экспертной группой чистой воды сказка?

– Почему так решил?

– Кто будет прислушиваться к мнению людей, чьи родственники находятся в руках бандитов?

Ошарашенный вопросом Умалат медленно встал.

– Повтори, как ты сказал? – больше для того, чтобы обдумать ответ, потребовал Умалат.

– Допустим, все будет так, как ты говоришь, и в назначенное время экспертная группа, состоящая из ученых разных стран, на основании осмотра объектов Ирана составит акт. Кто поверит этому документу, если подписавшие его люди работали под страхом за своих близких?

– Это не мое дело. Только хочу тебе сказать одну вещь, – он подошел к кровати Галкина и прошептал ему на ухо: – Мы не бандиты. Это вы пришли к нам в дом и решили наводить здесь порядок. Мы берем одного-двух заложников, русские держат в тюрьмах тысячи моих земляков. Посмотри историю. Вы триста лет убиваете чеченцев, отправляете в ссылку. Что мы вам сделали плохого?

– Вам дали суверенитет, – неожиданно зло заговорил Галкин. – Во что вы превратили свою республику? Сколько русских и людей других национальностей было вышвырнуто из своих квартир на улицу или попросту убито? Вы сразу вернулись в средневековье и стали устраивать показательные расстрелы. Чечня превратилась в рассадник преступности. Никто не работал. Все поголовно вооружились и пошли грабить и третировать соседние республики.

– Мой народ хотел помочь братьям по вере обрести свободу! – Умалат стал закипать.

– Я хорошо знаю планы вашего руководства. Ты называешь дагестанцев и ингушей братским народом, а на деле вы считаете их людьми второго сорта.

– Кто тебе сказал? – едва сдерживаясь, чтобы не ударить Галкина, взревел Умалат.

– А зачем вы начали взрывать дома и электрички? – Галкин тоже завелся.

На шум прибежал Ибрагим. Не обращая на него внимания, Умалат продолжал метать молнии:

– Это ваше ФСБ все делало!

– Неправда, – покачал головой Галкин и лег.

– Зачем кричите так громко? – строго нахмурил брови Ибрагим. – На улице слышно.

– Я не закончил свою мысль, – едва Ибрагим вышел, вернулся к началу разговора Галкин. – Мне кажется, вы обманули нас по поводу независимой экспертизы.

– Зачем?

– Просто кто-то решил, что я и Беляков можем оказать содействие в создании ядерного устройства. Заранее хочу сказать, это бесполезно.

* * *

К дому, где жил Гази, Антон с офицерами-чеченцами подъехал на рассвете. Фонари и уставшие за ночь рекламные огни померкли на фоне выступившего из темноты города. Небо налилось розовым свечением. По улицам загремели трамваи.

– Как ты думаешь, он дома? – спросил Антон Джина.

– За то время, пока мы за ним наблюдали, Гази приезжал стабильно в районе часа ночи.

– Значит, не сидит до закрытия своих заведений?

– А зачем? Он напрямую ничем не руководит. Везде есть управляющие из числа русских. Так легче. Меньше вопросов.

– Все равно в городе любой знает, кому принадлежат рестораны и гостиницы в лучших районах.

– Это уже другое дело.

Антон свернул во двор, остановился у первого подъезда и посмотрел на Джина:

– Звони.

Джин держал телефон в руке, поэтому лишь надавил на кнопку автоматического набора номера и приложил его к уху. На другом конце не спешили отвечать. Антон посмотрел на окна третьего этажа, закрытые синими шторами. Там, в трехкомнатной квартире, жил с женой и тремя детьми Гази. Наконец Джин оживился:

– Здравствуй, Гази, – поприветствовал он бандита на родном языке. – Извини, что разбудил, но есть важный разговор…

Антон уже хорошо понимал чеченский язык. Джин должен был убедить бандита, что у него есть важная информация, и им необходимо немедленно встретиться. Наконец он отключился и посмотрел на Антона:

– Скоро выйдет.

– Ждем, – кивнул Антон и посмотрел в зеркало заднего вида на Шамана: – Не забудь открыть ему дверцу.

Шаман кивнул.

Двери подъезда открылись, и во двор вышел Гази. Он был без головного убора и в кожаном плаще, надетом на черный костюм.

Шаман вышел из машины, бросил по сторонам настороженный взгляд и посторонился, давая понять, чтобы Гази сел сзади.

Бандит удивленно хмыкнул, но подчинился. Шаман закрыл за ним дверцу, обошел машину с другой стороны и сел рядом с ним.

Антон завел машину.

– Куда мы едем? – насторожился Гази.

Несмотря на то что он говорил на родном языке, Антон его понял.

– Просто сейчас лучше не мозолить здесь глаза, – приступил к основной фазе операции Джин.

– Хочешь сказать, что вы где-то наследили? – Гази заметно нервничал. Было непонятно, отчего. Либо его насторожил приезд земляков и странного русского, либо попросту злился, что не дали выспаться. Хотя, возможно, на настроение повлияли оба фактора.

Они выехали со двора на улицу.

– Что случилось? – уже с нотками тревоги в голосе спросил Гази. – Почему с вами нет Лече?

– Скажи, Гази, – Джин развернулся на сиденье, – тебя не удивило, что мы пришли к тебе совсем скоро после того, как уехал Умалат?

– Откуда вы знаете этого человека и что он был в этом городе? – нахмурил брови Гази. – Может, я был прав, и вы все работаете на ментов?

– Мы работаем на Монгола. По крайней мере, до сегодняшнего дня.

– Тогда зачем вы приходили ко мне? – лицо Гази потемнело. Как того и хотел Антон, бандит стал подозревать, что Умалат вел с ним двойную игру.

– Нам надо познакомиться с тобой, войти в доверие. Может быть, если получится, добиться того, чтобы быть рядом.

– Значит, все, что вы говорили мне, неправда?

– Так велел Умалат, – Джин виновато развел руками.

– Для чего? – не унимался Гази, продолжая засыпать вопросами.

– Мы должны были узнать тебя ближе, – стал рассказывать Джин. – Притупить бдительность и войти в доверие.

– Зачем? – упавшим голосом спросил Гази.

– Ты нужен был ему только для того, чтобы выполнить одну работу…

– Похитить ученых? – сам догадался Гази.

Джин кивнул и посмотрел на Антона:

– Останови здесь.

Антон послушно прижался к бордюру и заглушил двигатель. Это тоже было заранее спланировано. Остановка должна немного снять с Гази напряжение. Так бандит может подумать что угодно.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что он поручил вам убить меня? – наконец задал Гази главный вопрос, к которому его упорно подталкивал Джин.

– Как ты думаешь, зачем с нами приехал один из лучших киллеров Москвы? – вопросом на вопрос ответил Джин.

– Разве у вас самих кишка тонка? – усмехнулся Гази.

– Не в моих правилах убивать чеченца, который мне не сделал ничего плохого.

– Я не верю. Как ты можешь доказать то, о чем говоришь?

– План Монгола на ближайшее будущее – вернуться в этот город. Тем более ты прекрасно знаешь, в Чечне ему не дадут жить. Слишком много кровников. Мы должны подготовить ему место. Убрать тебя, а руками ментов сделать так, чтобы Князь и его люди тоже надолго исчезли. Как ты понимаешь, в этом случае он становится единственным хозяином этого города.

– Умалат спутался с милицией? – не поверил своим ушам Гази.

– На кон поставлены большие деньги. Если убивать Князя и его приближенных – будет война. В любом случае победитель после всего не сможет забрать себе бизнес побежденного. Он сразу окажется главным подозреваемым. Передел рынка таким способом затягивается на годы. Поверь, уж мы-то знаем. Город захлебнется кровью. Гораздо проще сдать соперника ментам. Сегодня он слил по телефону информацию о тайной тюрьме Князя. Наверняка сейчас там уже хозяйничают прокуроры. Не мне тебе рассказывать, что и Князю теперь осталось быть на свободе считаные часы. Закроют его надолго, если не насовсем, поскольку наверняка найдут захоронение несговорчивых бизнесменов.

– Теперь мне понятно, почему он решил избавиться от меня! – лицо Гази потемнело. – Он знает, что находящиеся там люди сдадут меня…

– Да и Князю молчать будет уже не резон. Зачем ему брать на себя то, что он не делал? Он расскажет, что ты просил подержать у него родственниц ученых.

– Я считал его чуть ли не братом. – Гази вмиг осунулся и словно стал меньше. Было заметно, это известие стало для него настоящим ударом.

– Умалат сильно изменился, – продолжал подливать масла в огонь Джин. – Все эта война…

– Почему вы мне все это рассказываете? – встрепенулся Гази.

– Если мы убьем тебя, где гарантия того, что, когда Умалат вернется, он не разделается с нами? Ведь он все равно будет вынужден работать с теми, кто сейчас с тобой. Мы будем ему не нужны и опасны.

– Что ты предлагаешь? – задумчиво спросил Гази.

– Я с Умалатом много вместе воевал. Скажу тебе честно, не тот он уже человек, каким был раньше. Жадность и старость сделали свое дело. Нам будет спокойнее, если его не станет, а взамен ты заплатишь нам. Если пожелаешь, мы можем работать на тебя.

– Меня это устраивает, – выдавил Гази. – Вы выбрали единственно правильный путь. Только где гарантия, что так же, как Умалата, вы не предадите меня?

– Мы не предаем Умалата, – цокнул языком Джин. – Наоборот, он предал нас.

– Хорошо сказал, – удовлетворенный ответом, Гази откинулся на спинку сиденья. – Только как вы собираетесь разделаться с ним?

– Скажи, куда и зачем он направляется? – Джин вздохнул. – Где его можно найти?

– Насколько мне известно, он сейчас в Чечне, – ошарашил Гази. – Мне он говорил, будто бы собирается потребовать за ученых выкуп аж у самого президента. Но я ему не поверил. А потом убедился, что он врет.

– Каким образом и что он скрывал? – насторожился Джин.

– Он приказал по первой команде убить заложников, включая ребенка, – Гази выдержал паузу, давая переварить услышанное, потом добавил: – Теперь сами думайте…

– А чего тут думать? – хмыкнул Джин. – Если он собирается получить за ученых выкуп, то зачем убивать их родственников?

– Дело вовсе не в этом, заложники ему нужны, чтобы ученые выполняли его требования. Каждый день вечером он разрешает говорить им с женой и дочерью. Почему? – он выдержал паузу, давая возможность Джину самому ответить на этот вопрос, но, не дождавшись, сам закончил мысль: – Они находятся в дороге. Зачем, чтобы получить за них деньги, куда-то увозить? Можно спрятать в любой деревне. Никто не найдет. Надежней будет.

– Значит, деньги ему не нужны? – насторожился Джин.

– Нет, ему нужны эти люди для другого, – Гази наклонился вперед: – Может, он решил делать атомную бомбу?

– Сомневаюсь, – задумчиво проговорил Джин. – Значит, ты точно не знаешь, куда он держит путь?

– Нет, – покачал головой Гази.

– Он общается с тобой?

– Дома спутниковый телефон. С него я могу ему звонить.

Это известие обрадовало Антона. Теперь не составит труда установить частоту, на которой работает телефон Умалата. В то же время стало ясно, что Гази использовался им втемную. Больше бандит спецназовцам был не нужен. Антон посмотрел на другую сторону дороги, где в машине сидел Линев, и потер мочку левого уха. Это было сигналом, что Гази можно арестовывать. Сейчас, после того как они высадят его у дома, находящаяся в подъезде группа захвата наденет на него наручники. Конечно, Гази еще много чего не рассказал. Но это уже не входит в компетенцию ГРУ. Дальше с ним будут работать правоохранительные органы. По плану Линева на все время следствия чеченцу будет внушаться, что его сдал Монгол.

* * *

Умалат с утра чувствовал себя разбитым. Виной тому плохой сон и скверные мысли. Накануне он принял решение уходить и сказал об этом Мажиду. Толчком к этому послужил звонок Муджава Акима. Турок намекнул, что уже давно все готово для осуществления основной фазы операции. Это означало, что он находится в Баку, куда прилетели и представители разведки Грузии, которые будут осуществлять задержание и вывоз ученых в Тбилиси. Разработанный в недрах британской разведки план провокации был прост: грузинским спецслужбам, имеющим в России хорошо организованную агентурную сеть, удалось узнать о решении руководства этой страны в нарушение конвенции о нераспространении оружия массового поражения оказать Ирану помощь в создании ядерного устройства. Результатом закулисных переговоров стала попытка отправки в Тегеран двух крупнейших специалистов в этой области. Всплывшие в процессе скандала факты похищения родственников ученых было решено свалить на российские спецслужбы. Якобы Беляков и Галкин, осознавая масштабы возможных последствий, отказывались участвовать в данном мероприятии, пока не были поставлены перед фактом угрозы жизни их близким.

Теперь надо решить вопрос с Ибрагимом. Оставлять этому человеку жизнь Умалат не собирался по двум причинам: он может стать инициатором разыскных мероприятий, направленных непосредственно на Умалата. Конечно, его ищут. Но поиск затянулся в хронический, вялотекущий процесс, что дало ему возможность беспрепятственно, лишь поменяв документы, воспользоваться услугами «Аэрофлота». Ко всему, Ибрагим видел в лицо Галкина. Стоит спецслужбам на фоне шумихи, которая в ближайшее время неизбежно поднимется, копнуть поглубже, и возникнет казус, физик-ядерщик, который якобы был направлен русскими для помощи Ирану, сопровождался одним из ярых борцов за независимость Ичкерии. Ранение Монгола и состояние Галкина даст повод опровергнуть информацию, которую намеревается предоставить Запад прессе. Ведь даже несведущему в таких вопросах человеку станет ясно, что это просто-напросто обыкновенная провокация.

Галкин чувствовал себя хорошо. Он два дня подряд по утрам делал легкую зарядку, открывал окно и проветривал комнату.

Весь день Умалат не находил себе места. Время тянулось медленно. Осмотрев после обеда рану, Ибрагим не стал накладывать ему повязку, ограничившись пластырем. Доктор так же остался доволен осмотром Галкина.

Раздались шаги, и в комнату вошел сын Ибрагима Фарух. Он принес чайник и тазик. Сполоснув руки и помяв висевшее на плече подростка полотенце, Умалат выключил телевизор. Фарух поставил между топчаном и кроватью невысокий столик, который убирали после каждого приема пищи к окну, и вышел. Вскоре мальчишка накрыл стол. На ужин было мясо под чесночным соусом, домашняя лапша, сыр и зелень. Умалат разорвал на несколько частей лепешку и принялся за еду. Неожиданно он заметил, что Галкин чем-то сильно взволнован.

– Почему у тебя руки трясутся? – сглотнув мясо, спросил он. – Ты что-то украл?

– Нет, – глаза Галкина забегали. Это насторожило Умалата еще больше.

– Что дочь говорит?

– Как всегда. Кормят нормально. Только на улицу не выпускают.

– Скоро их совсем отпустят. – Умалат сунул в рот пучок зелени и стал жевать.

– Дай-то бог, – кивнул Галкин.

– Если сейчас придется идти, ты сможешь? – как бы невзначай спросил Умалат.

Галкин едва не подавился. Он отложил ложку в сторону, кашлянул в кулак и категорично покачал головой:

– Нет, еще голова кружится, слабость…

– Что-то ты темнишь, Галкин, – Умалат пристально посмотрел на него.

Ученый неожиданно отвел взгляд в сторону и встал:

– Приятного аппетита…

– Куда пошел? Чай еще не пил.

– Не хочу.

– Просто посиди со мной.

Было ясно, Галкин очень не хочет идти. Любой бы на его месте без радости воспринял это известие. Однако реакция ученого оказалась чересчур бурной. Конечно, с одной стороны, его можно понять. Однако с другой стороны, ученый не должен забывать, что от того, насколько быстрее они придут к цели, зависит положение оставшихся в Новоланске родственников. Сейчас же Умалату показалось, что Галкина охватило отчаяние. Он походил на тонущего человека, которому сначала дали спасательный круг, а потом отобрали.

Неожиданно Галкин умоляюще посмотрел на Умалата.

– Может, еще пару дней полечимся? Я боюсь снова вас подвести. Ведь если что случится, вы обязательно отыграетесь на дочери и внуке.

– Зачем так говоришь? – прищурился Умалат. В этот момент он неожиданно снова вспомнил состоявшийся накануне диалог Галкина с дочерью и поймал себя на мысли, что ученый говорил в несвойственной ему манере. Обычно он забрасывал дочь вопросами, просил на секунду дать трубку внуку. Однако на этот раз, сразу после приветствия, он напомнил ей насчет номера, который обещал дать, и продиктовал цифры. Умалат попытался восстановить их в голове. К своему удивлению, он вспомнил первые четыре, и его тут же бросило в жар. Он знал номера операторов сотовой связи Новоланска, так же как Москвы и регионов, в которых приходилось работать. Еще не веря первым пришедшим на ум мыслям, он с трудом доел лапшу, утер лежащим на столе полотенцем руки и стал ждать, когда принесут чай. Двери открылись, и в комнату вновь вошел сын Ибрагима. Парень разлил по чашкам ароматный напиток, собрал тарелки и едва хотел выйти, как Умалат остановил его:

– Принеси мне листок и карандаш.

– Хорошо, – кивнул подросток.

Через пару минут, устроившись за письменным столом, Умалат без труда восстановил на листочке русский алфавит. Он не знал его со школы, а выучил после того, как возникла необходимость использования кодировочных таблиц. Умалат лично разработал немало способов передачи нужной информации по радио и телефону. В случае с Галкиным доступен только один, это обозначить порядковый номер буквы в строке алфавита. Через некоторое время на листке появились первые буквы, которые сложились в слово: «Чечн». Он обернулся к Галкину:

– Назови мне номер телефона, который ты продиктовал вчера дочери.

– Зачем? Хотите позвонить и проверить?

– Нет, есть желание узнать, что ты сообщил…

– Как? Я… Пожалуйста, – Галкин сел, вытер ладошкой лоб и продиктовал совершенно другие цифры.

– Быстро сориентировался. Только я запомнил первые четыре. Они не такие. Каждая соответствует определенной букве, и в сумме они сложились в слово Чечня. Второе наверняка Шатой. Так ты сообщил, где находишься!

В тот же миг Умалата словно пронзило током. Если дочь свободно объяснила отцу, как проделать этот фокус, значит, рядом с ней не было человека Князя, который должен контролировать разговор. Выходит, ее освободили, и теперь ФСБ включилось в игру!

Придя в бешенство, он смахнул рукой со стола карандаш и листочек, на котором писал:

– Ты вздумал обмануть меня?

Галкин сел на кровати и уставился в пол:

– Я действовал теми же методами, что и вы.

Умалат, опрокинув стул, подскочил к Галкину и двинул ему кулаком в ухо. Охнув, ученый завалился на бок.

– Что случилось? – на шум прибежал Ибрагим.

– Выйди! – рявкнул на него Умалат.

– Ты совсем не уважаешь наши законы, – покачал головой Ибрагим. – Почему командуешь в моем доме? Зачем ты бьешь этого несчастного человека?

– Не твое дело! – огрызнулся Умалат и вернулся на свою кровать.

Ибрагим вышел. Наблюдая за тем, как Галкин морщится и трет ушибленное ухо, он лихорадочно соображал, как быть. Бесспорно, надо немедленно уходить. Но сначала нужно разобраться с Ибрагимом и его семьей. Он посмотрел на окно. Было уже темно.

«Скоро должен прийти Мажид, а пока надо одеться», – подумал он и посмотрел на Галкина:

– Собирайся.

Их одежда, выстиранная родственниками Мажида, висела в шкафу. Вскоре они уже были полностью экипированы.

* * *

– Давай, Даниял, думай, – поторопил Антон милиционера и осуждающе посмотрел на Джина. Тот стоял за спиной участкового и лишь развел руками.

Подступившие к поляне деревья и оставленные в ложбине, у проселка машины, быстро растворялись в наступающей из низин темноте. Все заметно нервничали.

– Даниял, неужели ты не знаешь, в каких домах на твоем участке живут родственники боевиков? – не выдержал и цокнул языком Стропа.

– В каждом доме в разное время были такие, – завел старую пластинку участковый. – Если бы знать, кто именно вам нужен.

– Тогда бы мы сами нашли, – резонно заметил Шаман.

– А давно тот, кого вы ищите, появился в селе? – неожиданно спросил милиционер.

– Неделю, может, больше, – пожал плечами Антон.

– Я бы узнал об этом первым, – уверенно заявил участковый.

– С трудом верится.

Он старался выглядеть невозмутимым, однако внутри все кипело. Участковый практически не владеет ситуацией и не знает обстановки на своей территории. Стало жалко время, которое потратили на то, чтобы сначала найти, а потом вывезти милиционера за село. Этим занимался Джин. Проблемы с ним начались с самого начала. Его с трудом отыскали, потом Даниял не хотел садиться в машину, хотя его заранее предупредили, что с ним собираются пообщаться представители спецназа. Теперь он не мог ответить на элементарные вопросы.

Последние сутки были напряженными. Накануне, как и было оговорено, Галкин при очередном разговоре с дочерью сумел сообщить о своем местонахождении. В номер сотового телефона ему удалось вместить лишь два слова: «Чечня» и «Шатой». Но и этого было достаточно. Почти одновременно координаты подтвердила служба радиотехнической разведки. Родимов вначале принял решение провести операцию силами находящихся в Чечне подразделений. Однако Антон возразил. Ситуация с учеными слишком деликатна. Привлечение дополнительных сил и средств наверняка не останется без внимания прессы и телевидения. А между тем до сих пор никто точно не знает, для чего террористам понадобились ученые такого уровня. Как это зачастую бывает, информационный вакуум порождает самые невероятные слухи. Каждый журналист начнет выдвигать свою версию. Наверняка основной станет предположение, что бандиты располагают материалами для создания атомной бомбы. У специалиста это вызовет смех, у обывателя панику. Что начнется на Западе, где сознание формируют СМИ, трудно представить. Нужно ли это? В конце концов генерал согласился с доводами и хотел отправить на Кавказ остававшуюся все это время в Москве часть группы. Но и здесь Антон с ним не согласился. Дело в том, что был установлен лишь населенный пункт, откуда выходили на связь со своими родственниками Галкин и Беляков, и с большой погрешностью та его часть, откуда шел сигнал. Точно сказать, в каком именно доме работал спутниковый телефон, пока никто не мог. Для этого необходимо уже в окрестностях Шатоя разворачивать специальную аппаратуру и снова ждать выхода на связь Умалата, что наверняка не останется незамеченным жителями села. Да и телефон бандит включал строго в определенное время, что не давало возможности, даже зная его частоту, просто позвонить ему. В этих условиях без офицеров-чеченцев не обойтись. Родимов отступил, и под утро в аэропорту Новоланска приземлился самолет с группой. Спецназовцы привезли с собой оружие и снаряжение на тех, кто работал в этом городе. Спустя полчаса они снова взлетели и взяли курс на Грозный.

В полдень Антон доложил Родимову о прибытии в район выполнения задачи. На аэродроме уже стояло несколько «уазиков», выделенных в распоряжение группы военной контрразведкой. Пара часов ушла на решение организационных вопросов и перемещение. Джин с Шаманом отыскали участкового уполномоченного, отвечающего за ту часть районного центра, в котором, по предварительным данным, работал спутниковый телефон, и сейчас Антон имел «счастье» беседовать с ним.

– Обычно так долго бандиты не живут в больших селах, – между тем нахмурился Даниял. – Разве что раненые?

– Так, – протянул Антон. – Это возможно. Либо у них появился больной. Как я мог сразу не додуматься?! По словам дочери, голос Галкина выдавал его слабость. Кроме этого, он то и дело кашлял. А врачи там есть?

– Ибрагим Дадаев, – оживился милиционер. – И дом его почти на самом краю села.

– Ну что, тогда надо посмотреть, – Антон перевел взгляд на Джина. – Ты готов?

Чеченцы сразу по прибытии в район переоделись. Теперь они больше походили на боевиков, нежели на офицеров спецназа. На такой случай возили с собой второй комплект снаряжения. Кожаные, сшитые по форме тюбетейки шапочки, косынки с арабской вязью, инкрустированные серебром кинжалы. Оружие также брали с собой то, которое было распространено среди боевиков. Вместо «ВСС» и «Валов» автоматы Калашникова, пистолеты «ТТ» и «Стечкина». Но Джин с Шаманом успели перед этим перевоплотиться в обычных чеченцев. За участковым они ездили в простых куртках-ветровках, обыкновенных брюках и кепках.

Джин, Шаман и Стропа выдвинулись вперед. Антон с Дроном шли на удалении, позволяющем расслышать негромкую речь. Вторая часть группы, под командованием Тумана, должна была обойти село по склону горы и выйти к дому доктора с тыла. Со слов милиционера, сразу за садом Дадаева начинался лес.

Шатой освещался несколькими фонарями лишь в центре и на въезде, со стороны равнины. Они прошли через все село, не встретив по пути ни одного человека. Если бы не лай собак и чеченская речь в одном из дворов, можно было подумать, что оно вымерло.

Остановившись перед высоким металлическим забором, Джин отыскал кнопку звонка и надавил на нее. Залаяла собака. Через некоторое время во дворе что-то стукнуло, вспыхнул свет, послышались шаркающие шаги. Антон оглянулся на Дрона и отступил к забору, весь превратившись в слух.

– Кто? – раздался мужской голос.

– Нам доктор нужен, – сказал Джин на чеченском.

Послышался звук отодвинутой задвижки, скрипнули петли, и улицу перечеркнула желтоватая полоса света. Невысокого роста плотный мужчина безбоязненно открыл калитку:

– Что вам надо?

– Ты доктор? – поприветствовав Ибрагима, спросил Джин.

– Да, а что случилось? – мужчина воровато оглянулся на дом.

– У меня есть раненый, надо посмотреть, – с этими словами Джин отодвинул мужчину с дороги и шагнул во двор.

– Вы с ума сошли! – испуганно воскликнул Ибрагим. – Хотите, чтобы меня арестовали?

– Разве кто-то узнает? – вопросом на вопрос ответил Джин. – Мы хорошо заплатим.

– Я не могу пригласить вас в дом, – мужчина вновь воровато оглянулся на окна. – Где сейчас ваш человек?

– Здесь, – Джин показал на калитку. – Позвать?

– Он может ходить? – Ибрагим облегченно вздохнул. – Хорошо, пусть войдет.

Когда Шаман и Стропа вошли во двор, Ибрагим указал рукой на второй дом, находящийся в глубине сада. Он был намного меньше первого и выглядел проще.

– Почему ты не спросил, кто мы?

– Какая мне разница? Я врач, а не военный и не политик. Для меня существуют только больные.

Он поднялся по бетонным ступенькам и толкнул дверь:

– Входите.

Шаман остался снаружи, Джин со Стропой воспользовались приглашением и оказались в небольшой комнате, служившей кухней и гостиной. Сразу бросилось в глаза, что в этом доме никто не живет.

– Показывайте своего раненого, – Ибрагим посмотрел на Джина.

В это время Стропа бесцеремонно прошел в следующую комнату, осмотрел ее и вернулся.

Ибрагим все это время стоял с открытым ртом. По нему было видно, такой наглости он не ожидал.

– Я обманул вас, чтобы вы впустили меня, – признался Джин. – Мы пришли по другой причине.

При этих словах глаза Ибрагима забегали:

– У меня нет денег.

– Деньги мы у тебя не возьмем. Нам нужен Монгол.

Ибрагим некоторое время молчал, глядя перед собой, потом сокрушенно вздохнул, прошел к столу и сел:

– Кто вам сказал, что он здесь?

– Какая разница? – Джин уже догадался, что они попали в самую точку и бандит действительно находится в этом доме. – Отдай нам его с миром.

– Зачем он вам? – спросил доктор.

Джин едва хотел возмутиться большому количеству вопросов, как со двора послышался сдавленный крик. Ибрагим вскочил со своего места.

– Что это?

– Не знаю, – одними губами ответил Ибрагим и неожиданно схватил Джина за руку: – Умалат здесь! Он не уйдет, пока не разделается со мной и моей семьей. Я заклинаю тебя, не дай ему сделать этого!

– Кто, кроме него, еще в доме и где? – спросил Стропа.

– Еще один боевик, зовут Мажид. Эти дни он ночевал у родственника с одним русским. Мажид пришел перед вами.

Стропа выскользнул прочь.

Джин торопливо вынул станцию и надавил на вызов:

– Филин, это Джин, Умалат у Ибрагима.

– Понял. Действуй по обстановке.

Джин приоткрыл двери и выглянул на улицу. На крыльце соседнего дома он увидел человека, который прижимал одной рукой к себе подростка, приставив к его виску пистолет.

– Отпусти ребенка, – потребовал Джин и вышел полностью. – Нехорошо так вести себя в чужом доме.

– Где Ибрагим?! – прохрипел бандит.

– Здесь я! – доктор вышел из-за спины Джина.

– Ибрагим, что это за люди? – бандит тряхнул паренька, который попытался вырваться.

– Мажид, успокойся, они не причинят тебе вреда. У них такие же, как и у вас, проблемы. Они пришли за помощью.

– Зачем обманываешь? – озираясь по сторонам, спросил Мажид.

– Никто тебе не собирается врать. И не надо кричать. Хочешь, чтобы соседи сбежались?

– Положи оружие и подойди ближе, – потребовал Мажид.

– Давай наоборот, ты оставишь мальчишку и подойдешь сам? – Джин развернулся к доктору. – Ибрагим, что это за человек? Почему он ведет себя как последний трус?

– Ты отвечаешь за свои слова? – рассвирепел Мажид. – Ты совсем не знаешь меня и обвиняешь в трусости!

– Зачем мне знать, если достаточно видеть и слышать! – усмехнулся Джин. – Ты поднял всю округу. Отпусти парня!

Как ни странно, но в этот раз Мажид выполнил требование. Тот отошел в сторону и встал. Джин забросил автомат за спину и подошел к Мажиду:

– Меня зовут Ваха. Тебя знаю, как. Мы ненадолго. Мой человек поранил спину. Упал. Ибрагим посмотрит, и мы уйдем.

– Кто твой полевой командир?

– Я сам по себе, – ответил Джин. – Извини, если я тебя обидел. Но сам понимаешь, Ибрагим не сказал, что у него гости. Тут ты…

Мажид опустил руку с зажатым в ней пистолетом:

– Я увидел в окно людей с оружием. Подумал, милиция.

– Ты тоже ранен? – Джин прикинулся, будто ничего не знает.

– Нет, но был ранен один человек, которого я не могу оставить одного.

– Ясно.

– У тебя есть машина? – неожиданно спросил Мажид.

– Как же сейчас обойтись без транспорта? – вопросом на вопрос ответил Джин, сразу догадавшись, чего хочет бандит. – Почему спрашиваешь?

– У нас проблемы, – Мажид оглянулся.

Неожиданно на пороге появился еще один человек. Джин догадался, что это Умалат, но виду не подал.

– Мажид, – позвал бандит, – кто эти люди?

– Свои.

– Почему тебе не спросить меня? – удивился Джин.

Пряча за пояс пистолет, Умалат направился к Джину. Наперерез ему вышел Стропа.

Умалат остановился напротив Джина.

– Меня Хусейн зовут.

– Ваха. Зачем твой человек так шумит?

– Нервы, – Умалат упер руки в бока. – Скажи, ты хочешь заработать?

От того, как Умалат начал разговор, было понятно, все это время бандит стоял у дверей и слышал, о чем они говорили с Мажидом.

– Кому сейчас не нужны деньги? – удивился Джин. – А ты богатый?

– Нет, – Умалат растерялся, но тут же взял себя в руки. – Но у меня есть деньги, чтобы купить твою машину.

– А если я приехал на «Хаммере»? – не удержался Джин.

– Брось шутить, – Умалат нахмурился. Джин догадался, бандит не привык, чтобы с ним так разговаривали.

– Хорошо, больше шутить я не буду. Скажу прямо, машинами я не торгую.

– Нам надо.

– Мне тоже.

– Поверь, мы делаем одно дело, и сейчас не время спорить, – продолжал давить Умалат.

– Я совсем не знаю тебя, – Джин оглянулся на Ибрагима. – Хозяин сказал лишь, что у него гости – и все.

– У меня двое людей, которых надо переправить в Дагестан. Помоги мне.

– Это другой разговор. Скажи, куда именно надо тебе попасть и когда?

– Я готов ехать хоть сейчас.

– Хорошо, – пожал плечами Джин. – Только такие дела так не решаются.

– Само собой.

– Тогда сделаем так, – Джин подошел к Умалату ближе: – Сейчас собирайся, а Ибрагим пока посмотрит моего человека.

Умалат кивком дал понять, что он согласен.

Когда бандиты вошли в дом, чтобы забрать заложников, Джин облегченно перевел дыхание. Они отвели опасность от семьи Ибрагима. Умалат не будет пытаться сводить с ним счеты при людях, которым врач помогает. Теперь осталось вывезти Умалата и его подручного за пределы Шатоя и там обезоружить.

Джин вышел за ворота. Тут же рядом возник Антон:

– Ну что?

– Ты все слышал?

– Почти.

– Тогда ждите у машин. Как эти шакалы окажутся за селом, мы их тут же нейтрализуем.

Эпилог

Умалат сидел на табурете и с тоской смотрел на следователя, который перечитывал протокол допроса.

Только что состоялась очная ставка с Галкиным. Умалат поймал себя на мысли, что во взгляде ученого не было презрения и ненависти. Напротив, ему показалось, что этот человек жалел его. Это поразило Резоева. После всего, что пришлось пережить Галкину, он должен как минимум ненавидеть его. Да и о том, что ждало обоих ученых, им наверняка рассказали. Умалат стал давать показания сразу. Он боролся за каждый месяц приговора, втайне надеясь хоть на небольшое снисхождение. Самым страшным для него сейчас было пожизненное заключение.

Резоев считался особо опасным преступником, поэтому каждый раз перед допросом его помещали в специальную небольшую клетку. Только после этого в комнату входил следователь по особо важным делам Рыжов. Грузный, с большими залысинами мужчина уже месяц копался в его прошлом.

Задержание для Умалата оказалось полной неожиданностью. Он сам, как баран, пришел к машине спецназовцев. Все прошло тихо и совсем не так, как он представлял себе. Не было жаркого боя с переговорами в минуты затишья, криков «слава Аллаху» и репортажей в новостях. Он не стал героем. У него просто забрали в темноте автомат, шепнули на ухо: «Монгол, не делай глупостей». Потом втолкнули в открытую дверь «уазика». Лишь где-то позади охнул шедший за Галкиным Мажид – и все…

– Начальник, – осторожно позвал Умалат Рыжова.

– Что тебе? – не отрывая взгляда от текста, спросил следователь.

– Почему в камеру не отправляешь?

– Успеешь, – следователь поднял на него взгляд. – Тебя один человек хочет увидеть.

В этот момент двери открылись, и в комнату вошел мужчина в штатском. Умалат сразу узнал его. Тот самый офицер, чьи люди обвели его вокруг пальца. Подчиненные его называли Филин. В руках он держал какой-то красочный журнал. Следователь встал, пожал руку и показал на клетку:

– Две минуты.

– Мне больше не надо, – кивнул Филин и подошел к Умалату.

– Зачем пришел? – спросил Умалат.

– Посмотреть на тебя после всего.

Умалат встал:

– Смотри. Смешно, да? Как в зоопарке меня видишь! – внутри все закипело.

– Возьми, почитаешь на досуге, – с этими словами Филин протянул ему между прутьев решетки журнал. – Веришь или нет, но я приехал сюда только для того, чтобы вручить тебе это. Никогда меня не интересовала судьба тех, кого мы отправляем в могилу или на скамью подсудимых. Твоя тоже не интересует. Просто появилось желание, чтобы ты, мразь, понял, что, несмотря на свое мнимое величие в собственных глазах, такие, как вы, просто расходный материал.

Филин вышел.

– Читай здесь, – Рыжов поднял на него взгляд. – В камеру не разрешу забрать. Это имеет косвенное отношение к делу. Хотя на расследование оно уже повлиять не сможет. Скорее наоборот…

Теряясь в догадках, Умалат медленно опустился на скамейку и открыл журнал. Это был «Мир без политики». Умалат покосился на Рыжова и стал листать. Открыв пятую страницу, он обомлел. С фотографии к статье на него смотрели Муджав Аким и Джими Ширрер. Щурясь от солнечных лучей и беззаботно улыбаясь, они стояли на палубе белоснежной яхты. Оба в майках и шортах. За бортом плескалось лазурное море. Вдали, в дымке, виднелся живописный берег.

Умалат стал читать. В статье «Жизнь продолжается», написанной турецким журналистом Муджавом Акимом, рассказывалось о недавней поездке английского бизнесмена по имени Джимми Ширрер в далекий сибирский город Новоланск. Там англичанин посетил гуманитарную организацию и проверил, как расходуются средства, перечисленные им в качестве безвозмездной помощи на ремонт и закупку оборудования для детской поликлиники. Дальше описывались личные качества бизнесмена. Он был прекрасным семьянином и путешественником. Его хобби – собирать анекдоты. В России он даже был вынужден задержаться из-за своего пристрастия, назвав эту страну веселой.

– Значит, здесь он веселился, – с досадой проговорил Умалат.

– Что? – следователь поднял на него взгляд.

Умалат покачал головой:

– Ничего…

Content

Альберт Байкалов
Мастер перехвата

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог