Алина Кускова

Амурное злодеяние

С чего все началось

В уютном сумраке ресторанчика небольшая компания симпатичных девушек весело чирикала и поглядывала на привлекательных мужчин. Нет-нет, Светлана, как и ее подруги, не собиралась крутить очередной бестолковый роман. Она знала по горькому опыту, что от ресторанных знакомств ничего хорошего ждать не приходится. Но незнакомец был так хорош…

Брутальный брюнет поднялся из-за соседнего столика, он сидел с другом и высокой тощей девицей, похожей на перезревшую грушу, и направился прямо к Светлане. До этого брюнет сверлил Селиванову долгим призывным взглядом, а она скромно сидела, потупив глаза… Чуть не заработала косоглазие!

– Танцуете? – загадочно, как показалось Светлане, поинтересовался незнакомец.

– О-хо-хо, – выдавила из себя та и радостно вскочила.

– Стерва, – донеслись с соседнего столика слова «перезревшей груши».

Но Светлана не обратила на соперницу никакого внимания, хотя голос показался до странности знакомым.

Брюнет прижал ее к своему стройному телу и закружил по залу.

Он был обаятелен, привлекателен, разговорчив и трогательно предупредителен.

Если говорить честно, Светлана нашла бы много хорошего в этом парне, если бы их знакомство удалось. Они вместе ушли из ресторана под зловещий шепот, доносящийся с соседнего столика:

– Ну, попадешься ты мне в темном углу, смотри!

Селивановой с брюнетом, как всегда, не повезло, только на этот раз неудача в личной жизни стала криминальной…

Глава 1

Черная кошка средь белого дня

Светлана Селиванова спешила на важное свидание. Собственно, на это свидание она возлагала последнюю надежду. Высоченные шпильки бодро цокали по асфальтовой дорожке, несли прямиком в сквер, где на скамейке рядом с памятником великому композитору Чайковскому ее ждал Вениамин Ремешков. Юноша неполных двадцати пяти лет, по словам подруги Селивановой, устроившей ей это свидание, увлекающийся ботаникой, философией и мамой. Последнее обстоятельство несколько смутило Светлану, но придираться к мужчине, толком не взглянув на него, было, по ее мнению, верхом беспечности и недопустимой роскошью. Светлана решила внимательно приглядеться к ботанику. Второго свидания может и не последовать, но на худший вариант развития событий Селиванова не рассчитывала.

Однако судьба, как только Светлана подумала о худшем варианте, незамедлительно послала ей предупреждение в виде черной кошки, внезапно выскочившей на дорожку. Кошка была ухоженная, красивая, явно привыкшая к ласке и нежному отношению хозяев. Киса решила, что, раз ей приспичило почесать лапой за ухом прямо на асфальте, народ, спешащий по делам, может подождать. Но Селиванова ждать не могла! Она и так, как всякая порядочная девушка, опаздывала на полчаса! Еще пятнадцать минут, и Вениамин Ремешков отправится назад к маме!

– Кис! Брысь! Мяу! – попыталась Светлана вразумить наглое домашнее животное. – Иди, иди. – Она помахала рукой в ту сторону, откуда кошка пришла. Ведь ни для кого не секрет, что, если черная кошка перебежит дорогу, дело провалится с треском. А проваливать свидание Селиванова не хотела.

Кошка на секунду отвлеклась от чесания за ухом и недоуменно уставилась на девицу.

– Брысь, киска, брысь, – попыталась уговорить ее та. – Освободи тротуар по-хорошему. Иди, перебирай лапками в те кустики, из которых вышла. Только ни в коем случае не перебегай мне дорогу.

Черная стерва наплевала на трогательную просьбу Селивановой и продолжила гигиеническую процедуру.

– Дорогуша, – Селиванова стояла перед ней и легонько постукивала шпилькой по дорожке, нервно теребя новенький клатч с замком-поцелуйчи– ком, – войди в положение. Ты тоже женщина, я вижу это по твоей хитрющей морде. Я так готовилась к этой встрече, вдруг это моя судьба!

Кошка вновь подняла на девицу раскосые зеленые глаза, источающие презрение.

– Я понимаю, – согласилась с ней Селиванова, – ботаники, живущие с мамами, не в моем вкусе. Но перебирать мужчин в двадцать восемь лет просто глупо. Каждая нормальная девушка к этому времени должна хотя бы один раз сходить замуж, а я еще ни разу этого не сделала! К тому же он увлекается философией. Думаешь, мне не о чем будет с ним поговорить? Господи, я действительно не знаю ни одного философа! Нет, постой, знаю, один из них жил в бочке. Думаешь, это не тема для разговора?

Кошка фыркнула и принялась чесать второе ухо.

– У тебя чесотка, – всхлипнула Селиванова, с тоской глядя на мокрую после дождя траву, по которой собиралась обойти наглое животное. – Потому ты так скептически относишься к окружающему миру? Или у тебя есть приличный, обеспеченный кот? А у меня его нет и никогда не будет, если ты перебежишь мне дорогу. Давай с тобой договоримся: ты сидишь и продолжаешь чесаться, а я тихо и мирно обхожу тебя с левой стороны. Черную кошку нужно обходить с левой стороны. Или с правой?! Ты не помнишь?

Вместо ответа, беспринципная кошка, не удостоив Селиванову вниманием, выгнула спину, потянулась, медленно перешла дорогу и скрылась за углом.

– Ничего не получится, – в ужасе прошептала Светлана, готовая расплакаться. – Ботаник мне не понравится! Или я ему. Или я не ему, а его маме.

Селиванова постаралась взять себя в руки, плюнула через левое плечо, потом на всякий случай через правое, покрутила пуговицу и шагнула вперед. Безусловно, она точно знала, что неприятности минуют, если после черной кошки по дорожке пройдет не она, а кто-то другой. Но улица была немноголюдной, а Светлана спешила.

Потому-то она мужественно пошла в сквер, где на скамейке у памятника ее ждал будущий бой– френд, совершенно не подозревающий об уготованных ему судьбой кознях.

Сквер располагался рядом с «кузницей браков» и был полон народа. Здесь гуляли молодожены, скрепившие себя в этот день семейными узами, их многочисленные родственники, гости, друзья, товарищи по несчастью, а вернее, по счастью и остальные жители города, решившие побаловать себя жарким августовским днем и свежим воздухом. В центре сквера, окруженный каменным кругом, бил в небо потоками воды огромный фонтан – карась или карп, стоящий почему-то на хвосте и щедро украшенный разноцветной мозаикой. Когда брызги, отскакивающие от его флегматичной рыбьей морды, попадали на крутящихся возле фонтана мальчишек, те радостно взвизгивали и подпрыгивали.

В отличие от детворы Вениамин Ремешков не радовался. Он сосредоточенно наблюдал за прогуливающимися молодоженами и видел в этом дурной знак. Почему она выбрала для первого свидания именно это место?! А! Вот в чем вопрос. Хотела намекнуть, что надеется только на серьезные отношения? Но Вениамин не может с бухты-барахты дарить незнакомым девицам сладкую надежду. Надо сначала посмотреть на претендентку, разобраться в ее привычках и пристрастиях, проверить свое к ней отношение, показать девицу маме. Он уже не мальчик, чтобы кидаться в болото с головой и тонуть в чувственных наслаждениях. Нет, он, разумеется, утонет, если девушка ему понравится, и маме, конечно, тоже. Но первое свидание ничего не гарантирует!

Вениамина несколько смущал и памятник великому композитору. Она намекает на то, что увлекается музыкой? Вот этого не надо. Лишний шум в их с мамой двухкомнатной квартире помешает дальнейшему совместному существованию. Ага! Так значит, девушка собирается жить у них с мамой! Хочет оттяпать жилплощадь! Он, еще не увидев ее коварной физиономии, раскусил охотницу за серьезным, умным мужем и пропиской.

Мама была права, не стоило ввязываться в это сомнительное предприятие. Вениамину пока только двадцать пять, у него вся жизнь впереди, и в ней всегда найдется место женскому полу. Он не готов! Ремешков тоскливо проводил взглядом очередную пару молодоженов и тяжело вздохнул. Нужно уходить.

Но какая вертихвостка! Не пришла на свидание. Намекнула на то, что он для нее недостаточно хорош? Хотелось бы посмотреть на наглое выражение ее лица, девушки, цинично прикидывающей, какие сомнительные блага способен ей дать Вениамин. А он способен, между прочим, на многое!

Ремешков заерзал на скамейке. Дожидаясь взбалмошную особу, он отсидел важное место. Зато уличил ее в изощренном коварстве. Пусть только придет! Да пусть же придет, черт побери! Сколько можно ждать?

Только не это!

В объективы зрения Вениамина попала невысокая рыжеволосая красавица пышных форм и приличного внешнего содержания, бодро цокающая по тротуарной плитке и размахивающая мелкой сумочкой. Ремешков поправил очки на носу и пригляделся внимательнее. Все, о чем предупреждала мама, всплывало перед его близорукими глазами. Разнузданная, наглая, стремительная особа, готовая уцепиться пухлыми ручками за несчастного Ремешкова и утянуть его на дно океана соблазнов.

– Это мне? – Девица вцепилась в красную гвоздику, одиноко стиснутую в руке Ремешкова, потянула цветок на себя.

– Вам, – промямлил Вениамин, – если вы Селиванова.

– Я Селиванова, – кивнула девица, вырвала несчастный хлипкий цветок, по которому должна была опознать кавалера, и присела рядом.

– Ремешков, – представился Ремешков и на всякий случай добавил: – Вениамин.

– Светлана, – улыбнулась девушка, но улыбка вышла хищной и неестественной.

Ремешков внутренне содрогнулся и отодвинулся от Селивановой.

– Извините за опоздание. – Она улыбнулась чарующей, по ее мнению, улыбкой еще раз.

– Ничего страшного. – Ремешков понял, что нечто страшное уже случилось.

Эта амазонка не выпустит его на волю! Она ограничит его свободу до минимума… Амазонка?! Вениамин похолодел от ужаса. Он точно знал, что первое впечатление никогда не бывает обманчивым. Раз она предстала перед ним в образе амазонки, она и есть та самая амазонка. Кошмар! Одна из тех древних хищниц, которые верили, что неистовой мужской силой обладают только хромые мужчины, и перед совокуплением ломали несчастным ноги. Ремешков в испуге схватился за коленки.

Но Светлана смотрела не на ноги, ноги Ремешкова ее не интересовали. Она разглядывала его унылое лицо и пыталась выработать правильную тактику поведения, чтобы не обидеть худого, сутулого, жилистого парня внезапным отказом от продолжения свидания. Он ей не понравился сразу. Черная кошка, перебежавшая дорогу, была права.

Впрочем, ничего другого она и не ожидала. Смешно и глупо было рассчитывать на то, что на скамейке в сквере ее станет дожидаться умопомрачительный мачо. Мачо на скамейках в скверах не сидят и не дожидаются часами опаздывающих красоток. Их, мачо, расхватывают по дороге в скверы более шустрые особы слабого пола. А здесь остаются одни Ремешковы. И что с ними делать?

Ради соблюдения приличий Селиванова решила поговорить. Неудобно как-то – пришла в гости и сразу намылилась к выходу. Но говорить самой не хотелось.

– Расскажите о вашей маме, Вениамин, – предложила Светлана, – такого сына могла вырастить только замечательная женщина.

Ремешков изумился и… растаял. А мама его предупреждала! Хотя такого коварного поворота судьбы даже она предугадать не смогла. Вениамин решил посвятить Селиванову в тонкую канву трогательных семейных взаимоотношений Ремешковых. Светлана слушала с показным интересом.

Слушала и думала, сколько она еще готова числиться в старых девах. Но представить собственным мужем Ремешкова она не могла. Его, такого умного, сентиментального, неуклюжего, хотелось окружить заботой и вниманием как брата, близкого родственника, друга. И не более того. На большее ботаник просто не мог рассчитывать.

– Очень интересно, совершенно согласна, – поддакивала Светлана и смотрела в сторону фонтана, где счастливый жених пытался покончить жизнь самоутоплением, а радостная невеста бегала вокруг и нецензурно выражалась. Рядом суетились родственники и гости, переживавшие по поводу того, что брачная церемония еще не состоялась, а жених уже отметил День воздушно-десантных войск. После этого самые отважные бросились в фонтан и выудили мокрого жениха. Невеста схватила свое счастье под руку, но тут же сморщилась и приготовилась рыдать. Друзья жениха забегали.

– И тогда мы с мамой решили… – продолжил довольный Ремешков.

– Безумно интересно, – поддакнула Светлана и потянулась к сумочке за сигаретой. Да, она собиралась скрыть от кавалера дурную привычку, но раз решила не связывать с ним будущее, к чему эта ложь?

– Лишней сигаретки не найдется?

Перед скамейкой, на которой мирно восседали Селиванова с Ремешковым, возникли две здоровенные фигуры друзей жениха, искупавшегося в фонтане.

– Нет, – соврала в нехорошем предчувствии Светлана и вытащила из сумочки пустую руку.

– Жаль. – Бритоголовый парень покрутил на пальце правой руки невесть откуда взявшийся пистолет. – Тогда раздевайся.

– Что?! – взвизгнула Селиванова. – Как вы смеете?! Я не стриптизерша!

– Не ты, – кисло улыбнулся бритоголовый, – а мужик! Скидывай пиджак.

– Пардон, – возмутился Ремешков, – я тоже в некотором роде не стриптизер.

– Извинения принимаются, но нужна помощь, – объявил второй друг, внешне похожий на актера По– реченкова. – Ребята, серьезно, одолжите пиджак на полчаса, пока пройдет регистрация.

– И брюки, – продолжал крутить пистолетом бритоголовый, – с галстуком.

Ремешков тяжело вздохнул и стал раздеваться.

Светлана сидела рядом и как завороженная безотрывно смотрела на удачную копию Пореченкова. Вот если бы ее ждал этот мужчина! Она не бежала, а летела бы на крыльях любви, чтобы сразу приземлиться в его объятия! Но такие мужчины, к сожалению, никого не ждут. А уж тем более какую-то Селиванову…

Но «Пореченков» разглядывал ее с не меньшим интересом, улыбаясь при этом добродушно и несколько заигрывающе. Возможно, пораженной в самое сердце Селивановой это только показалось. Но он ей улыбался!

Незнакомец сделал свое черное дело, развернулся и ушел в сторону ЗАГСа вместе с бритоголовым и костюмом Вениамина Ремешкова. Обернувшись, он крикнул:

– Спасибо, земеля! Мы знали, ты тоже десантник!

Ремешков от удивления выпучил глаза и тут же выпятил вперед хилую грудь. Светлана, сомневающаяся в том, что он хоть раз в жизни видел парашют, посмотрела на Вениамина и перевела взгляд на похитителей имущества.

– Десантники! – восхищенно произнесла она, но вовремя спохватилась и накинулась на полуголого Ремешкова: – Зачем вы это сделали?! Чтобы похвастаться передо мной фигурой? Немедленно оденьтесь!

– Во что? – пробормотал Вениамин и развел руками.

До Селивановой, очнувшейся от сладкого дурмана, наконец-то все дошло.

– Зачем вы отдали им брюки? – зловеще прошептала она, оглядываясь по сторонам. На них начинали показывать пальцами ушлые, пронырливые дети. – Они просили только пиджак!

– Ничего подобного, – сварливо произнес Ремешков и кивнул в сторону фонтана, где мокрый жених радостно переодевался в сухой костюм. – К тому же они грозили пистолетом!

– Это была зажигалка, – наугад предположила она. – А так хорошо начинали, про маму рассказывали! Идите и заберите у них свою одежду!

– Издеваетесь, да? – прохрипел Ремешков, прикрывая ладонями семейные трусы в мелкий горошек. – Я лучше здесь подожду.

– Чего хихикаете? – обратилась Селиванова к подбежавшим детям. – Дядя собирается искупаться в фонтане! Он десантник!

– Ботаник он, а не десантник, – со знанием дела заявила мелкая пигалица и, уходя, презрительно вздернула курносый нос.

– Вот и я говорю, – согласилась с ней Светлана. – Идите, – толкнула она Вениамина, – в фонтан.

– Еще чего, – возмутился тот, – ладно бы послали в баню!

Светлана почему-то почувствовала себя виноватой из-за того, что так нагло и бесцеремонно раздели ее кавалера. Хотя… тот раздевался сам! Но все равно – она была виновата, могла бы воспротивиться, сказать веское слово… А вот и не могла! Какими глазами он на нее смотрел! Как пишут в романах, двумя серыми омутами, в которых несчастная девушка чуть не утонула. С другой стороны, ничего страшного не произошло. Ребята-десантники взяли напрокат костюм Ремешкова, собираясь вернуть его после торжественной регистрации друга. Подождать нужно полчаса.

Половину часа сидеть на одной скамейке с полуголым мужчиной?!

Светлана соскочила с места и побежала к киоску с печатной продукцией.

Ремешков слабо запротестовал, но, увидев, что та покупает толстую газету, успокоился.

– Прикройтесь! – приказала Светлана и протянула ему свежую прессу.

Ремешков поблагодарил, распахнул газетную простыню и с интересом углубился в чтение.

Светлане захотелось все бросить и вернуться назад, к незадачливой подруге, которая толкнула ее на идиотское свидание вслепую. Она повернула голову в сторону кавалера: из-за газеты виднелся край его довольной физиономии. Чем он доволен?! Тем, что помог ближнему?! Тогда она с чистой совестью может его оставить и уйти.

Она скажет ему «до свидания», а номера телефона не даст.

Ремешков оторвал взгляд от газеты и настороженно произнес:

– Полчаса уже прошло.

– Да? – спохватилась задумавшаяся Светлана и пригляделась к ЗАГСу.

Новых знакомых видно не было, процедура оформления брачных уз явно затягивалась. Сидеть с Вениамином тоже не хотелось. Прогуливающиеся мимо них старушки поправляли очки и укоризненно качали седыми головами в знак неодобрения модных тенденций. Но горошек им нравился, напоминал молодость.

– Прошло больше, чем полчаса, – изрек Ремешков, поглядывая на часы, зиявшие одиноким черным пятном на голой, покрытой редкой растительностью руке.

– Вышли! – прокричала Светлана, заметив жениха, который пытался поднять неподъемную невесту и пронести, выполняя традиционные условности, хотя бы один шаг.

Невеста брыкалась, визжала и не желала падать. Но они все-таки упали.

– Мой костюм, – скривился Ремешков, – испачкает, гад!

Родственники и гости молодоженов кинулись поднимать новоиспеченных супругов, после чего отнесли их к белому лимузину и засунули внутрь. Машина тут же тронулась с места.

– Не понял, – процедил Ремешков, наблюдая за разворачивающимся действием.

Зато Селиванова поняла все сразу.

– Стоять! – прокричала она усаживающимся в другие автомобили гостям и побежала к процессии.

Незнакомец попался ей на глаза первым. Цепкое зрение сразу выхватило мускулистую фигуру из толпы. Но времени на обдумывание, насколько он хорош, не было. Если на Светлане повиснет голый ботаник, он повиснет на всю жизнь. А свое счастье она в очередной раз проворонит!

– Неувязочка вышла, – развел руками мачо с внешностью известного актера, – но вы, девушка, не беспокойтесь! Сейчас мы поедем за женихом и разденем его.

– Разденем жениха! Ур-р-ра! – раздался из машины голос нетрезвой девицы. – И раз-з-з-денемся сами! Даешь стриптиз!

– Куда вы поедете?! – Селиванова мысленно металась между ним и обездоленным Ремешковым.

– Не знаю, – признался тот, – но в шесть часов вечера все соберутся в ресторане «Надежда»!

– Я приеду туда за костюмом, – удрученно согласилась Светлана.

– Я буду ждать. – Мачо нежно пожал ей руку огромной ладонью и прыгнул в машину.

– Раз-з-здеть жениха! – проскандировала нетрезвая гостья, и ее голос донесся до Светланы уже из-за поворота.

Ремешков с поникшим видом сидел на скамейке. При виде Селивановой он оживился.

– Что? – сварливо спросил кавалер. – С пустыми руками?! Я так и знал, от вас не будет никакого толка!

– Извините, – пожала плечами Светлана, – а ко мне какие претензии?! Я вас не раздевала!

– Лучше бы меня раздели вы! – заявил тот. – Костюм, по крайней мере, лежал бы рядом.

– Вид вашего тощего тела не доставляет мне эстетического наслаждения, – призналась она.

– А вы, а ваш вид… – начал Ремешков, но вовремя остановился. – И что мне теперь делать?!

– Звоните маме, пусть привезет одежду, – посоветовала Селиванова. – А в шесть часов вечера поедете в «Надежду» и заберете свой костюм.

– Я не могу позвонить, – простонал Ремешков, – у меня телефона нет, мама уехала на дачу, и у нее тоже нет телефона!

Светлана внимательно поглядела на Ремешкова.

– Первый раз встречаю такую нетелефонизированную семейку! И это в наше время нанотехнологий!

– Нанотехнологии тут ни при чем, – пробурчал Ремешков. – Мы обходимся стационарным аппаратом.

– Плохо обходитесь, – заметила Света.

– Да, – неожиданно перестал спорить Ремешков, – глупо получилось. У меня и ключа от квартиры нет, ключ остался в кармане пиджака.

Селиванова вскинула брови. А ведь черная кошка ее предупреждала!

Могла бы промяукать по-человечески, что ей достанется совершенно неадекватный тип в трусах, без телефона и ключа от квартиры! Куда его теперь девать? К себе домой?! Ни за что!

– Я не пойду к вам ни за что, – вдруг заявил Ремешков. – Вы меня скомпрометируете, опутаете и жените!

– Что?! – изумилась Селиванова. – Очень нужно вас опутывать. Вы не в моем вкусе.

– Вы тоже, – вскинул гордую голову кавалер.

– Тогда прощайте. – Светлана встала и направилась к выходу из сквера.

– Постойте! – прокричал Ремешков.

Она оглянулась. Очередная волна жалости нахлынула на нее. Оставлять этого убогого в таком виде было просто немыслимо. Первый патруль заберет его в милицию, а оттуда без мамы будет не выбраться. В этих трусах в горошек Ремешков походил на больного, сбежавшего из лечебного учреждения закрытого типа. Что-то ненормальное чудилось в этом парне.

– Не бросайте меня, – попросил Вениамин. – Меня и так уже четыре раза бросили!

Селиванова усмехнулась: если бы она считала свои неудачные романы, их оказалось бы на порядок больше!

– Ладно, – она немного подумала, – так и быть, я вам помогу. Только, Беня, учтите! Ничего личного!

– Ничего, – клятвенно закивав, повторил тот.

– До шести еще уйма времени. – Светлана взглянула на часы. – Доберемся до моей подруги.

– Доберемся, – согласился Ремешков.

– И сходим в «Надежду», – вздохнула Светлана.

Пробираться на другой конец города с полуголым бойфрендом, мужские достоинства которого прикрывали скромный горошек семейных трусов и желтая пресса, было верхом беспечности. Светлана это прекрасно понимала и прикидывала, какая из приятельниц обитает поблизости от ЗАГСа. По ее подсчетам, подходила только одна – Алевтина Краева. Она заведовала модным бутиком, где у Селивановой на правах бывшей одноклассницы и близкой подруги был открыт ограниченный рамками разумного кредит. Алевтина и сама была достаточно разумной девушкой, чтобы не завопить от ужаса, увидев перед собой неприкрытое мужское тело. Впрочем, тело было таким чахлым и худым, что завопить от ужаса, глядя на него, действительно хотелось.

Пробираться пришлось не в дом к подруге, а в магазин, где та находилась целыми днями. Краева была трудоголиком, и Селиванова ее прекрасно понимала. Она сама торчала бы сутками напролет среди вешалок с модным прикидом, вместо того чтобы подсчитывать баланс в муниципальной конторе. Но жизнь есть жизнь, в ней каждому воздается по умению, а не по желанию.

Желаниями Селивановой пренебрегала жизнь, а вслед за нею и местные таксисты.

Двое из остановившихся бомбил посмотрели на странного мужчину с блуждающим взором и уехали без объяснения причины.

– Спрячьтесь в кусты! – скомандовала Селиванова.

Ремешков послушно нырнул в придорожный шиповник. Обычно на обочинах росли менее претенциозные и менее колючие растения. Вениамин стерпел царапины. Рана в душе, нанесенная десантниками и искупавшимся в фонтане женихом, оказалась куда более глубокой.

Селиванова выпятила вперед соблазнительную грудь, втянула живот, выставила на обозрение автомобилистов ногу в красной шпильке. Взбив рукой пышную шевелюру рыжих волос, вскинула руку в сторону дороги.

Перед ней тут же затормозила серебристая иномарка.

– Прошу, миледи! – Ухмыляющийся водитель широким жестом распахнул пассажирскую дверцу.

– За сотню до «Ля бутика»?

– Для вас – бесплатно! – расщедрился тот.

– Ремешков, – позвала Светлана, – выходите!

Ремешков отбросил в сторону газету и поспешил к автомобилю.

– Ни фига, – испугался водитель, – так, дамочка, мы не договаривались!

Хлопнул дверцей и укатил прочь.

– Не можете бегать быстрее?! – разозлилась Селиванова. – Мы уже почти ехали!

Возмущенный отказом не меньше ее, Ремешков гордо поднял газету и сиганул обратно в кусты.

– Не прячьтесь, – махнула рукой Светлана, – придется идти пешком. Никто меня с вами в машину не посадит. Все думают, что вы, Вениамин, начинающий маньяк. Плохо начинаете, между прочим!

– Купите мне шорты с майкой, – трагически простонал Ремешков.

– Я и собираюсь это сделать, – вздохнула Светлана. – Только до магазина нужно добраться.

В принципе она не знала, чему удивляются повидавшие всякого на своем веку прохожие. Видели же они неформалов, нудистов, трансвеститов! Так чего поражаться Ремешкову? Да, мама его явно недокармливает, но это не причина шарахаться в сторону, как только что сделала милая бабуля. Может быть, семья Ремешковых бедствует, живет на пособие по безработице…

– Вениамин, где вы работаете? – спросила Светлана, смело вышагивая по тротуару. Погибать так погибать ее чести, если их встретит кто-то из знакомых.

– Какая вам разница? – подозрительно поинтересовался Ремешков, семенящий за нею следом. – У меня хорошая зарплата, но я все до копейки отдаю маме!

«Значит, – подумала Селиванова, – они не голодают. Мама просто держит сына в черном теле. Есть такие люди, помешанные на диетах. Бедный Ремешков! У него, наверное, анорексия!»

– Есть хотите? – остановилась внезапно возле ларька с шаурмой Светлана.

– А что? – стукнулся об ее спину не успевший притормозить Ремешков.

– Хочу купить вам еды.

– Я не ем что попало, – презрительно скривился тот, – мама говорит…

– Ясно, анорексия, – резюмировала Селиванова и продолжила путь.

– Дэвушк! Дэвушк! Гидэ взял эту макак? Бэри я!

– Может, – обиделся на продавца шаурмы Ремешков, – пойдем дворами?

– Во дворах злые собаки, – подумала вслух Селиванова, – а вас даже цапнуть не за что.

– Я отобьюсь газетой, – серьезно заявил Ремешков.

Селиванова вздохнула. Связаться с таким недалеким типом! А ведь подруга утверждала, что он умный, что-то там изобрел в своей конторе и получил патент на изобретение. Через пару лет, по ее прогнозам, Ремешков должен был получить Нобелевскую премию. Хорош нобелевский лауреат! Длинный, тощий, в синих носках и желтых мокасинах. Ну, о нижнем белье она лучше промолчит. Что скажет Алевтина, когда его увидит?

– Привет! – сказала та, когда Селиванова зашла к ней в магазин. – Откуда ты взялась такая взмыленная?! Надо же, с тобой мужчина!

Если бы Светлана не была в курсе торговых дел, она обиделась бы. Как будто с ней всегда ходили монстры, а не противоположный пол. Но она знала, что в магазине женской одежды мужчина исключительный и долгожданный гость. Мужчины вообще, по определению Краевой, были существами редкими, с тонкой организацией непонятой души.

– Проходите, – улыбнулась Алевтина Ремешкову.

Тот опешил от неожиданного приема, но в магазин прошел.

Светлана коротко обрисовала подруге проблему и спихнула Ремешкова в ее заботливые руки.

Алевтина осторожно вырвала из рук Ремешкова газету и окинула его фигуру заинтересованным взглядом. Тот судорожно сглотнул, почувствовав себя некондиционным товаром на рынке рабов.

– Размер тридцать четвертый, но рост большой, – прикинула Алевтина.

– У меня сорок шестой размер! – пискнул Вениамин.

– У нас европейская одежда, – улыбнулась директор магазина. – Девочки! – подозвала она помощниц. – Принесите комбинезон из новой коллекции. Сейчас, Светочка, жутко модны комбинезоны. Сама не хочешь примерить?

Селиванова пожала плечами. Она к этому свиданию уже разорилась на новую сумочку и туфли. И все – ради чего?! Ради Ремешкова? Внезапно перед ее глазами встал образ мачо-десантника. Если она пойдет вечером в «Надежду»… Никаких «если»! Она обязательно туда пойдет. Нельзя бросать Ремешкова на произвол судьбы! В какой-то степени она тоже виновата в том, что его быстро развели, нечего было глазами хлопать на понравившегося мужчину. Зато какой это был мужчина!

– Давай, Алечка, – решилась она, – только что-нибудь сексуальное по демократичным ценам. А ему, – она показала на Вениамина, – что подешевле.

Алевтина суетилась с Ремешковым в соседней кабине, уговаривая того залезть в женский комбинезон. Светлана облачилась в черное платье с умопомрачительным вырезом и восхищенно посмотрела на себя в зеркало.

– Не буду! Ни за что! Это для женщин! – кричал из соседней кабины Ремешков.

– Ремешков! – возмутилась Светлана. – Прекратите! У меня только в этом магазине есть кредит! Или вы хотите и дальше разгуливать в газете?

– Бе-ни-а-мин, – призывно произнесла Алевтина, – не капризничайте. Вам так идет!

– Правда? – Через тонкую стенку раздался тяжелый вздох.

– Вы в этом комбинезоне, – продолжила Алевтина, – такой мачо…

– Что, в самом деле? – В голосе Ремешкова послышалась уверенность.

– В самом деле, просто отпад!

Селиванова усмехнулась. Все мужчины одинаковы! Все без исключения. Скажи им пару ласковых слов, покажи ногу в красной шпильке, и они готовы на связь. Только в случаях с Селивановой связи чаще всего были недолговечными. Ей попадались не те мужчины, с которыми хотелось бы иметь дело в дальнейшем. Нет, половина из них бросали ее сами, но вторую половину она отфутболивала лично. Вот сегодня Светлана продинамила Ремешкова. А он, наивный, думает, что продинамил ее сам. Нужно будет расставить все точки над «i» перед расставанием, которое последует за вызволением из неволи костюма. Она скажет ему, что они должны остаться друзьями…

Светлана повернулась к зеркалу профилем.

Божественно! Она в черном – это хит сезона. Сколько там времени до шести? Немного. Прекрасно. Светлана Селиванова появится в ресторане и сразит всех мужчин своим видом. Хорошо все же, что рядом с ней не будет голого Ремешкова. Он будет одет…

– Ну и… – показала на ее спутника Алевтина, когда Светлана вышла из примерочной.

– Отпад, – прошептала та, глядя на втиснутого в бледно-розовый комбинезон тридцать четвертого размера Ремешкова. – А нет черного?

– Что ты, это же унисекс! Нет, к сожалению, – подмигнула Алевтина. – И этот-то еле подобрали по росту.

– М-да, – пробормотала Селиванова, глядя на голые щиколотки Вениамина. Штанины едва до них доставали. – Он очень высокий.

– Нестандартный, – согласилась подруга.

– Я нормальный! – заявил Ремешков.

– Вы супер-супер, – подмигнула Алевтина, и Ремешков покраснел. – Сейчас подберем маечку.

В выборе майки Ремешков оказался более строптивым. Он вцепился в ту, где, по его мнению, было меньше надписей и блеска. Надпись на спине была одна, но что она гласила, никто не знал. Селиванова лишний раз убедилась, что про ум Ремешкова ходят легенды…

Когда с экипировкой было покончено, занялись поисками ресторана «Надежда».

То, что Светлана не удосужилась узнать, где тот находится, выяснилось совершенно случайно. Они позвонили в службу такси, там поинтересовались, куда клиенты собираются ехать. Только тут Селиванова сообразила, что не узнала адрес…

Алевтина успокоила подругу, убитую горьким открытием. Достала справочник и принялась методично обзванивать все рестораны с подобным названием. В городе и за городом их оказалось всего пять. Только в трех из них на шесть часов были назначены торжественные мероприятия.

Прикинув, что они с Ремешковым успеют объехать все три, Селиванова повеселела. Главное, они знали жениха с невестой в лицо! А светлый образ мужчины, как две капли воды похожего на актера Пореченкова, отпечатался в ее мозгу навсегда.

Такси подъехало к магазину вовремя. Довольный Ремешков с не менее довольной Селивановой уселись на заднее сиденье, ежась под странным взглядом водителя, хмуро разглядывавшего Вениамина.

– Унисекс, – сказала Светлана, – и совсем недорого.

Совесть снова взбунтовалась, ведь она выбрала для Ремешкова то, что было дешевле всего!

– Ничего, – успокоила она себя, – сейчас поедем и вернем костюм.

Глава 2

Последняя «Надежда»

Без ложной скромности можно смело утверждать, что День десантника в нашей стране – всенародный праздник. Служил ли кто в этих жизнеутверждающих войсках или просто сочувствовал голубым беретам, гражданам страны без разницы. В душе каждый мужчина – десантник, этим он гордится, это он празднует в свой день. А какая слабая половина не хочет видеть в своем спутнике жизни представителя замечательного рода войск? Все хотят, поэтому и празднуют вместе с мужчинами. И получается, что вечером в городе ни в одном ресторане нет свободных мест. Во всех «Надеждах» гуляли «десантники». После купания в фонтанах и драках в парках и скверах, что давало необыкновенный отдых телу, под зажигательную музыку вечером отдыхала мужская душа.

Десантники веселились в первых двух ресторанах «Надежда», которые пришлось объехать Селивановой с Ремешковым. Вениамину, правда, пришлось отсиживаться в такси, на разведку выходила одна Светлана. Каких сил ей стоило отбиваться от натиска бывших и настоящих профессиональных военных, которые пытались оставить ее на своем празднике жизни! И она бы осталась, точно осталась, столько мужественных, брутальных мужчин в одном месте Светлана сто лет не видела! Ах, не стоит напоминать себе о годах. Давно не видела. Нет, видела, и недавно. Как раз сегодня Светлана смотрела на сероглазого мачо, буквально перевернувшего ей душу. К нему она и стремилась, но не находила среди торжествующих лиц ни жениха, ни невесты.

От предложений выпить шампанского за великий и светлый праздник Светлана не отказывалась, ставила это условием своего «освобождения».

– Осталась последняя «Надежда», – вздохнула Света, усаживаясь в машину.

Ремешков молча кивнул взъерошенной головой, мысленно он уже попрощался с костюмом и обдумывал, как скажет об этом маме.

Таксист ухмыльнулся и покатил черт-те куда.

Светлана поморщилась: поездочка выливалась в круглую сумму. Почему она не послушала умное домашнее животное и не повернула обратно? Вот наказание! Теперь оно сидит с ней рядом и ничуточки не подходит для совместной личной жизни: безвольное, несчастное, розовое. Оно без нее пропадет. Селиванова нежным взглядом покосилась на Ремешкова, тот испуганно отодвинулся от нее и нервно заерзал. В любом другом случае она вдоволь поиздевалась бы над несостоявшимся возлюбленным. На что он, собственно, надеялся? Что до его скромной особы снизойдет такая обалденная красота? Глупыш! Они все мальчиши-глупыши, а Селивановой нужен настоящий мужчина. Такой, такой… Впрочем, известно какой. Но она пока нужна Ремешкову. Этот отощавший розовый поросенок вызовет бурю восторгов у разгулявшихся десантников, если нагрянет к ним самостоятельно. Или получит по растерянной физиономии, что по большому счету одно и то же.

– Не ждите нас, – расплатилась с водителем такси Селиванова и обратилась к Ремешкову: – Обратно поедем на общественном транспорте, у меня больше нет денег.

– Надеюсь, – робко высказался Ремешков, – что обратно я поеду в костюме.

– А как я-то на это надеюсь!

И Светлана зашагала ко входу в ресторан.

Ее моментально обнадежили крики «Горько!», доносившиеся из зала.

– На свадьбу? – угрюмо поинтересовался бдительный швейцар.

– На свадьбу! – торжественно объявила Селиванова.

– Опоздали, – хмыкнул тот, – все самое интересное уже произошло. Жених уронил невесту в торт!

– Как хорошо, – искренне обрадовался Ремешков, – что не невеста испачкала кремом жениха!

– Да? – озадачился швейцар, не находя в ситуациях особой разницы.

– Ничего, – подмигнула Селиванова, – думаю, что все самое интересное еще впереди.

Швейцар пожал плечами и распахнул перед ними двери.

Гости, родственники и молодожены собрались в небольшом зале, где яблоку негде было упасть. Пока Селиванова с Ремешковым объезжали первые два ресторана, собравшиеся успели влить в себя солидное количество алкоголя и вместо яблок падали сами, – украшали собой изысканные блюда, под которыми ломился стол, обнимались с молочными поросятами, жевали салаты, нестройным хором стонали нечто невразумительное, слабо напоминающее караоке. Таким образом, народ развлекался по полной программе.

Светлана оглядела пеструю толпу, попыталась найти недавнего незнакомца, но Ремешков увидел его первым.

– Вон он, – возбужденно прошептал Вениамин ей на ухо, – вон он! Стоит у третьей колонны справа и сверлит нас взглядом.

Селиванова автоматически выпятила грудь. Она умела правильно держать себя в обществе. Каждую минуту Света была готова встретить того единственного, которому должна была понравиться с первого взгляда.

Мачо «навел резкость» непосредственно на вошедшую Светлану, кинулся к ней и через секунду уже возвышался над ее рыжей головой.

– Девушка танцует? – поинтересовался он.

Обычно в таких случаях та отвечала, что она поет, вяжет и вышивает крестиком и, хмыкая, отворачивалась от надоедливого кавалера.

Но это был не тот случай! Светлана нежно улыбнулась и кивнула, после чего тут же оказалась втянутой в музыкальный водоворот.

– Мы незнакомы, – пробасил партнер, приглядываясь к ней нетрезвыми глазами.

Селиванова вздохнула и догадалась, что, скорее всего, он ее не узнал. Но начинать разговор о костюме вот так, ни с того ни с сего, она не стала, решила для начала представиться.

– Светлана Селиванова, – томно прошептала она, старательно удерживая равновесие.

– Константин Борщов, – наклонился спутник и обдал ее ароматом терпкого парфюма, – специалист по производству металлических дверей. Вам не нужно установить металлическую дверь? – поинтересовался он несколько игриво.

– Спасибо, Константин, мне нужно другое, – решительно ответила она.

Пусть не надеется, что она спелой грушей упадет к его ногам. Светлана еще не знала точно, собирается она продолжать отношения или нет, все-таки брутальный мачо оказался далеко не трезвенником. Но ведь он не просто пьет в одиночку, он вместе с женихом, на свадьбе друга! Это может послужить оправданием, к тому же она и сама немного выпила в первых двух ресторанах…

Долго рассуждать о том, насколько вредная привычка может затмить светлый образ мачо, ей не дал Ремешков.

Совершенно правильно рассудив, что они сюда не за тем пришли, чтобы Селиванову обнимал в танце какой-то амбал, он кинулся к парочке и повис на рукаве Борщова.

– Где мой костюм?! – завопил Вениамин.

– Никакой выдержки, – укоризненно покачала хорошенькой головкой Селиванова, – я бы сама спросила.

– Костюм? – В затуманенных очах Константина промелькнула мысль. – Так это… Так вы из сквера?

– Ага, – смирилась с действительностью Света. А так хорошо начиналось знакомство!

– Костюм? – продолжал насиловать свою память Борщов. – Он на мне? Нет, на мне мой костюм. А! Он на женихе. Но жениха сейчас нет, он вышел покурить.

Константин обвел взглядом зал, жениха действительно не было, зато на почетном месте сидела перепачканная кремом невеста и нецензурно радовалась своему непутевому счастью.

– Сейчас пойду, – нахмурился Константин, – раздену жениха.

– Ой, – принялась кокетничать Светлана, – так сразу? Давайте дотанцуем, а потом займемся раздеванием! – И она пронзила испепеляющим взглядом брутального мачо.

– Правильно, – не отставал Ремешков, тиская рукав пиджака Борщова, – идите! Я с ней сам дотанцую.

– А я с вами не хочу, – заявила Селиванова. – Константин, пойдемте вместе!

– Вместе? – продолжал туго соображать Борщов. – Вместе нельзя, – отстранился он от Светланы и пошел прочь.

– Как это нельзя? – возмутилась она и побежала следом.

– Нельзя так нельзя, – вцепился в нее Ремешков. – Может быть, жених курит в туалете!

– Да, – злорадно отомстила Селиванова, – или его там выворачивает наизнанку прямо на ваш костюм.

Она проводила глазами Борщова и вздохнула. Судьба была к ней так несправедлива! Только в ее руках оказался более или менее подходящий экземпляр и она задумалась о совместном будущем, так обязательно нашелся тип, который все испортил! Дался ему этот костюм!

Вот ей дался Борщов, где теперь его искать?

– Я тоже пойду покурю, – заявила она Ремешкову.

– Я с вами, – навострился тот.

– Я в женский туалет, – усмехнулась Светлана.

Разумеется, она не собиралась отсиживаться в этом заведении, она хотела подождать Борщова поблизости. Его нельзя было оставлять в гордом одиночестве, вокруг вертелось столько нетрезвых девиц! Наверняка каждая была готова повиснуть на его могучей шее. Светлана оглядела зал, среди гостей не было ни одного трезвомыслящего человека. Как заведенные они кричали: «Горько!» или «За любовь!» – и дружно пили. Бритоголового, друга Борщова, видно не было, как и жениха. Светлана заметила проход на лестницу второго этажа и решила подождать там, тем более что в полумраке лестницы действительно можно было спокойно покурить.

Ремешков собрался идти за ней, но на нем неожиданно повисла разукрашенная буро-зеленой помадой девица и потащила танцевать танго. Она и без музыки выделывала такие коленца, что Ремешкову пришлось приложить максимум усилий для того, чтобы удержать партнершу в вертикальном положении. Испугавшись, что к ней ринется кто-ни– будь из гостей мужского пола, Светлана побежала из зала к лестнице.

На лестнице царили спасительный полумрак и прохлада. Специально для отдыхающих вдоль стены были поставлены стулья, на один из которых приземлилась уставшая Селиванова. Бегать весь день по городу – тот еще труд!

Она порылась в сумочке, достала пачку сигарет, зажигалку, прикурила и довольно откинулась на спинку. Селиванова неоднократно обещала самой себе бросить эту пагубную привычку, но ничего не получалось. Как только она бросала, лишние килограммы, до этого сжигаемые никотином, перли со страшной силой на талию и лицо. Нет, чтобы на грудь! В этом факте Селиванова видела еще одну несправедливость судьбы.

Из открытого дверного проема ей был прекрасно виден коридор, в который направился Борщов. Она, попыхивая сигаретой, ждала, когда мачо вернется оттуда с костюмом Ремешкова. Совершенно безобидно сидела и ждала. Радовалась, наивная, тому, что сегодня познакомилась с замечательным парнем!

Рядом, как оказалось, тоже кто-то тихо радовался. Копошился при этом и тискался.

Светлана вгляделась в темноту, заметила парочку и хихикнула. В кавалере она узнала бритоголового! Девица стояла к ней спиной, высоченная и худая, как супермодель. Кастинг у нее затянулся, переходу на новый уровень отношений явно помешала Селиванова. Но Света не собиралась покидать стул до того, как докурит. Это общественное место, между прочим, а общественное место создано для всех членов общества. Из зала раздались крики «Горько!». Светлана хмыкнула и подумала – с кем же будет в угоду гостям целоваться невеста в отсутствие жениха?

Бритоголовый потянулся целоваться к девице, та отпихнула его в сторону Светланы…

Дальше произошло то, чего Селиванова никак не ожидала!

Бритоголовый не удержался на ногах, слишком внезапным был толчок, упал и уткнулся головой в колени Селивановой. Девица подскочила к упавшему и ударила его по голове белым гипсовым Амуром, потом сунула его Селивановой в свободную от сигареты руку и выскочила в зал.

Все произошло настолько быстро, что Светлана только успела прокричать ей вслед:

– Стерва! Что ты сделала?!

Она-то прокричала, но девица, уносившаяся на всех парах, ее явно не услышала и не вернулась, чтобы отчитаться.

– Что случилось?! – Под лестницу прибежал запыхавшийся Ремешков с партнершей по танцу. – Ты кричала?

– А! А! – завопила партнерша. – Зачем вы убили Сережу?!

Селиванова перевела взгляд на голову бритоголового – на голове быстро росла огромная опухоль. Она никогда такого не видела! Надо же.

– Скорую помощь! – закричал Ремешков. – Кто-нибудь, вызовите медиков!

Светлана чувствовала себя так, словно по голове ударили не Сережу, а ее. Она тоскливо отметила изумленное выражение лица прибежавшего на шум Борщова, кисло ему улыбнулась, попыталась затушить сигарету о первый попавшийся предмет, им оказалась повисшая на ее ногах рука бритоголового…

– Садистка! – заверещала девица, округляя глазищи. – Она убила нашего Сережу для того, чтобы тушить об него сигареты!

Прибежали гости, родственники и друзья, столпились под лестницей и громко стали возмущаться. Светлана застыла на стуле с бритоголовым на коленках и пыталась сообразить, что нужно делать.

– Оставаться всем на своих местах! – зычно прокричал маленький мужичок в форме блюстителя порядка. – Я при исполнении!

– Молчите, господа! – провизжала партнерша Ремешкова. – Ромашка при исполнении! Роман Евгеньевич то есть. Руки вверх, преступница!

Роман Евгеньевич Барсуков, будучи в гостях, но все равно при исполнении, медленно приблизился к Селивановой и оглядел представшую перед ним картину преступления. Под лестничным пролетом на одном из пяти стульев восседала незнакомая растрепанная рыжая девица симпатичной, но пухлой наружности. В одной поднятой руке она держала недокуренную сигарету, в другой – гипсового Амура, направляющего стрелу из лука прямиком на Барсукова. Колени рыжей девицы были плотно сжаты, и на них покоилась голова друга жениха Сергея Зайцева. Голову несчастного украшала гематома солидных размеров. Девица блуждала глазами и плохо воспринимала происходящее.

– Хулиганство с отягчающими последствиями, – процедил Барсуков и вздохнул. – Опустите руки, гражданка. И объясните нам, зачем вы это сделали.

– Я ничего не делала, – прокричала испуганная Селиванова, – и ничего не знаю!

– Ушла в несознанку, – нахмурился Барсуков. – Есть свидетели, врачи?! Окажите первую помощь до приезда скорой.

– Мы свидетели! Мы! – Девица схватилась за Ремешкова и потащила его вперед.

Ремешков промычал что-то и бросился к Селивановой оказывать той первую и, судя по всему, последнюю помощь.

– Не ей, – рыкнул Барсуков, – ему!

Селиванова глупо улыбнулась и… потеряла сознание.

Она очнулась на кожаном диване в кабинете, где находились еще лейтенант Барсуков и Ремешков. Они сидели за обтянутым зеленым сукном столом и играли в карты.

– Пить, – прошептала Светлана, у которой началась обычная после употребления шампанского сушь во рту.

– А! – обрадовался Ремешков и повернулся к ней. – Очнулась!

– Очень хорошо. – Барсуков отбросил карты и вышел из-за стола, засунув руки в карманы форменных брюк. – Надеюсь, сейчас она не станет отказываться от содеянного.

– Я отказываюсь, – возмутилась Светлана, – ото всего отказываюсь!

– Заметьте, товарищ лейтенант, – заступился за нее Ремешков, протягивая Светлане стакан с водой, – мы как свидетели видели только эту нелепую картину с пострадавшим на ее коленках. А как он стал пострадавшим – неизвестно. Может быть, он сам себя стукнул по голове статуэткой и упал в коленки Светланы. Рассудите логически, если бы он себя не стукнул, не упал бы на женские коленки! Логично? А!

– Его стукнула стропила, – пробормотала Светлана, поднимаясь. Голова кружилась, хотелось спать. Взглянув на часы, она поняла, что провалялась до полуночи. – Где я?

Обстановка кабинета явно напоминала казенную: обшарпанные столы и стулья, перекосившиеся шкафы и колченогая вешалка.

– В кабинете отдела внутренних дел, – пояснил Барсуков.

– Ну и дела, – процедила Селиванова.

– Сейчас сядете и напишете явку с повинной.

– Ни за что, – замотала головой Света. – Они что, в шампанское подмешивали водку?

– Женский алкоголизм неизлечим, – с победоносным видом заявил Барсуков. – Пишите, гражданочка, показания и валите спать домой.

Барсуков не знал, с кем связался! Никаких признаний Селиванова писать не собиралась. Ей не в чем было признаваться! Но тот положил перед ней лист бумаги и ручку. Тогда Светлана написала все, как было на самом деле. Барсукову эта писанина явно не понравилась. Все бы было ничего, пострадавшего вовремя доставили в больницу, его жизни ничего не угрожало. Пьяные драки на свадьбах не редкость. Если он не напишет заявление, дело можно и не закручивать. А если напишет? Сергей Зайцев парень не простой, к тому же друг и товарищ жениха, тот тоже человек с положением. Барсуков решил предупредить нежелательный ход событий, записал данные Селивановой и Ремешкова, взял у них «на слово» согласие о невыезде и отпустил на милицейском газике домой.

– Где ваш костюм? – поинтересовалась Светлана у Вениамина, сидевшего рядом с ней на заднем сиденье машины.

– Костюм? – махнул рукой Ремешков. – Да шут с ним, с костюмом! У меня еще есть джинсы.

– Сволочи, – всхлипнула Селиванова, – мало того, что костюм не отдали, так еще повесили на меня хулиганство с отягчающими последствиями. А я этого типа убивать не собиралась!

– Разумеется, – согласился Ремешков, – ты только хотела легонько стукнуть его по голове, чтобы он не позволял себе лишнего…

– Ничего я не хотела, – возмутилась она. – Там была длинная девица, которая его ударила.

– В любом случае повезло, что он остался жив.

– Мне кажется, Беня, – Светлана почувствовала острую необходимость высказаться, – что она его не просто так ударила. Она точно собиралась с ним что-то делать, прислонила его в темном коридоре к теплой стенке, а я просто подвернулась ей под руку. И эта каланча его обязательно добьет! Вот во что я влезла из-за тебя?!

Так, незаметно, они перешли на «ты».

Газик остановился возле дома Селивановой.

Света прошла по тротуару, поблагодарила погоду за то, что та принесла к ночи ненастье, мысленно сказала жилищникам «спасибо» за неосвещенный двор, благодаря которому не все соседи увидят ее возвращение на милицейском газике, и зашла в подъезд.

Обычно подъезд освещался. Но на этот раз в нем властвовала тьма. Стараясь пробраться незамеченной, Селиванова потеряла бдительность и даже обрадовалась этому темному пространству. Пенсионерка с первого этажа, страдающая хронической бессонницей, не сможет хорошенько разглядеть ее в дверной глазок! И сосед со второго этажа, по ночам выгуливающий мелкую собачонку, не сообразит сразу, кто мимо него прошмыгнул. И…

До второго этажа Светлана Селиванова не добралась.

Она споткнулась на первом об оставленный соседями ящик из-под картошки и чуть не упала. Странно, обычно этот ящик прятали за углом. Светлана, стараясь сохранять равновесие, отклонилась в сторону, и это спасло ей жизнь.

Мимо лица просвистел тяжелый предмет, глухо ударился о стенку, после чего загрохотали чьи-то шаги и из подъезда кто-то выбежал. Селиванова не стала дожидаться, пока маньяк поймет, что промазал, и вернется добивать жертву, она кинулась наверх, перепрыгивая через три ступеньки, вмиг оказалась возле своей квартиры. Дрожащими руками нашла в сумочке ключ, дважды промазала мимо замочной скважины, а когда попала домой, закрыла входную дверь на все замки. После этого сразу же кинулась к окну. Во дворе царил мрак. Ни газика с милиционером и Ремешковым, ни маньяка, пытавшегося ее убить, не было видно.

Светлана достала сигарету и закурила.

Нужно было хорошенько обдумать свою жизнь, прежде чем начинать себя успокаивать.

Сегодня ей явно не повезло. Эх, умела бы говорить черная кошка! Она бы объяснила, что идти на свидание к Ремешкову ни в коем случае нельзя, потому что это опасно для жизни. А жизнь у Селивановой одна, и расставаться с ней она пока не собиралась. Сначала стропила, затем маньяк – против нее существовал целый заговор, бедная она, бедная, кому-то перешла дорогу! Кому-то наступила на хвост. Кому?!

Происшествие с бритоголовым можно было списать как несчастный случай. Чего только не случается на свадьбах! Он привязался к стропиле, позволил себе, как говорит Ремешков, лишнего, девица рассвирепела и стукнула привязчивого кавалера по голове первым, что подвернулось под руку. Кстати, интересный Амурчик, откуда он мог взяться в коридоре под лестницей? Вполне возможно, стропила не видела Селиванову, там стоял полумрак. Нечаянно откинула бритоголового ей на коленки. И нечаянно стукнула по голове? Не получается.

Светлана нервно вздохнула и направилась на кухню – варить себе кофе. Хмель выходил, спать не хотелось. Хотелось разобраться в том, что произошло. Селиванова чувствовала, что никакие оправдания стропиле не помогут. Та явно собиралась убить бритоголового! И на Светлану его повалила не случайно, а уж то, что она сунула Селивановой в руку орудие чуть не свершившегося убийства, и вовсе говорило о том, что девица законченная маньячка, сдвинутая на ударах по бритым головам. Ага! Маньячка! В подъезде Светлану тоже поджидал маньяк. Кому Селиванова помешала? Кто ее выследил и начал расправу?

Светлана любила кофе и пила его в больших количествах. Аркадий Тимофеевич, ее непосредственный начальник, неоднократно напоминал подчиненной, что от отравления кофеином умер великий французский писатель Оноре де Бальзак, выпивавший по пятьдесят чашек в день. Но Светлана себя великой не считала. Она была отличным бухгалтером, не более того. И по пятьдесят чашек в день не пила, заработная плата не позволяла.

Итак, Аркадий Тимофеевич Огурцов.

Она могла перейти ему дорогу. Говорили, что вместе с Селивановой на это место устраивалась его племянница, но у Светланы стаж оказался больше. Она поставила турку на газ и попыталась представить круглого, лысого главбуха в темном подъезде – с булыжником в коротких волосатых руках. Для того чтобы попасть в голову Селивановой, тому пришлось бы подпрыгнуть пару раз, главбух был гораздо ниже ее. Зато его племянница могла оказаться каланчой! И расправиться со Светланой в ресторане «Надежда» при помощи первого подвернувшегося мужчины! Бритоголовому просто не повезло, озлобленной претендентке на место помощника главного бухгалтера подвернулся именно он. Бритоголовые мужчины так падки на модельную внешность! Жаль, что Светлана не видела эту племянницу, если та верзила, с ней все ясно.

О! У них на работе секретарша директора под два метра ростом!

Светлана от возбуждения пересыпала молотого кофе. Ничего, ради истины она может отравиться один разок крепким напитком, совсем как великий француз. Так вот кому она перешла дорогу!

Лариска Королева давно бросала в сторону шефа пылкие взгляды, но тот реагировал на секретаршу как на итальянскую мебель в собственном кабинете. Зато к Селивановой он проявлял искренний интерес! Особенно когда та оставалась за главбуха, отправлявшегося в отпуск! Помнится, директору потребовалась масса сведений и справочных данных по бухгалтерии, и Селиванова их моментально предоставила. Пришла к нему в кабинет и положила на стол. Шеф отсыпал ей такую порцию комплиментов за компетентность, что Королева чуть не захлебнулась слюной от зависти, услышав все это по громкой связи.

Селиванова была и не на такое способна, только шеф ей не нравился как мужчина. Высокий, худой, хмурый, к тому же в годах и с кучей потомства от трех жен. Точно! Королева готовилась стать четвертой, а Селиванова ей перешла дорожку к ЗАГСу. Только о разводе шефа пока еще никто из подчиненных не сплетничал. Зато Лариска отлично подходила на роль стропилы из ресторана. Жаль, что Селиванова разглядывала упавшего к ее ногам мужчину, а не девицу, которая все сотворила!

Высоченной была еще соседка неопределенного возраста с нижнего этажа, которую Светлана умудрилась затопить в отопительный сезон. Как раз прошлой зимой на улице стоял мороз под тридцать градусов, в их подъезде пришлось перекрыть горячую воду потому, что в квартире у Селивановой прорвало трубу. Кто же знал, что слабая труба не выдержит ее веса?! Светлана не знала! Просто у нее закончился абонемент в фитнес-клуб, лишних денег не было, а поддерживать форму требовалось, пришлось соорудить нечто похожее на тренажер, используя трубу центрального отопления. Да, с фантазией у Светланы все было в порядке. Зато у ее соседки снизу с этим обозначились проблемы.

Длинная, тощая фурия настроила против Селивановой весь подъезд, соседи, укутанные в пледы и одеяла, требовали компенсации морального ущерба.

Хорошо, что морозы быстро прошли, а жилищники отремонтировали трубу…

Мужчины. В жизни Светланы Селивановой были высокие мужчины. Она принялась вспоминать. За почти тридцать лет (мама дорогая! Уже столько?!) она крутила романы с двумя высокими мужчинами. Если не считать одногруппника по детскому саду Стасика, который был выше ее на целую голову, остается последний бойфренд. Негусто. Зато круг поисков сужается.

С Вадимом Ростовым они расстались друзьями после трех лет головокружительного романа. На третьем году Селиванова озадачилась идеей затащить Ростова в ЗАГС, не жить же в гражданском браке вечно! Но Вадим, как лесной зверь, почуяв опасность, ломанулся от Светланы в непроходимую чащу – уехал покорять Сибирь. Лучше бы он отбросил копыта. Сегодня она уже смирилась с тем, что его не удалось заарканить. Только жалела, что в свое время была с ним слишком честна и не обращала внимания на других мужчин. А ведь девушка всегда должна вызывать восхищение у противоположного пола, украшать голову партнера великолепными рогами!

Что же получается?

Огурцов с племянницей, Королева с шефом, нижняя фурия и бывший бойфренд. Наверняка есть и скрытый враг, желающий ей неприятностей и, может быть, гибели. Селивановой одной не справиться, нужно обращаться к специалисту. Только не к Барсукову! Последняя надежда – на частного сыщика!..

Глава 3

Легче повесить петлю на шею, чем еще одно дело!

На улице стояла обычная для последнего летнего месяца жара, за ней резко и властно начиналась осень. В городе после Дня десантника было на редкость тихо и спокойно. Василиса Василькова добралась на своем серебристом джипе до офиса частной сыскной конторы «Медовый месяц». Насладиться жарким летним днем на природе ей не удалось. Вчера поздно вечером позвонила подруга Алевтина Краева и попросила помочь несчастной девушке, на жизнь которой покушались за один день дважды. Василиса согласилась, ведь когда-то она помогла Алевтине[1], и та стала ее подругой. А подругам нужно всегда приходить на помощь.

К тому же Василиса была сейчас совершенно свободна. Заниматься сомнительными слежками за неверными супругами она не хотела, а ничего более существенного пока не подвернулось. Безусловно, Василиса с огромным удовольствием поехала бы следом за мужем в предгорья Алтая. Частного сыщика Руслана Воробьева Союз археологов пригласил заняться поисками исчезнувшей цивилизации. Василиса не понимала, зачем сыщику искать то, что давно исчезло, но Руслан только многозначительно усмехался и загадочно щурился. Он не хотел рисковать жизнью молодой и красивой жены, но сам погрузился в опасные приключения с головой. Василисе оставалось дожидаться его дома, заниматься мелкими делами и надеяться, что ког– да-нибудь Руслан возьмет ее с собой и она блеснет своими неординарными мыслительными способностями. Нескромно? А что поделать, раз так оно и есть!

Василиса подошла к офису, на пороге которого топталась симпатичная девица со вздернутым носиком и яркими рыжими волосами. Такой цвет волос могут позволить себе только уверенные особы, обращающие мало внимания на мнение окружающих. Впрочем, в этом сезоне модно быть ярко– рыжей. Но Василиса быть модной не стремилась и свой природный платиновый цвет волос не меняла. Прикидывая на ходу, что еще она может узнать из внешности незнакомки, Василиса заметила покрасневшие после бессонной ночи глаза. Стало понятно – эта девушка и есть та самая несчастная, на жизнь которой покушались дважды.

Судя по привлекательной внешности, девица имела массу ревнивых поклонников, среди которых мог оказаться и не вполне адекватный воздыхатель.

– Василиса Василькова? – с надеждой в голосе произнесла незнакомка.

Василиса кивнула и полезла за ключом.

– Светлана Селиванова от Алевтины, – представилась та, опустив глаза. – Ой! – Ее взгляд уткнулся в ноги Васильковой. – Кожаные босоножки от Поллини!

– Да, – довольно ответила Василиса, чувствуя, что у них найдется о чем поговорить, – в этом сезоне у них прекрасная коллекция.

– Они жутко дорогие, – восхищенно заметила Селиванова, – я любовалась на витрину целый месяц.

– У вас тоже отличные шпильки. Светлана, вам очень идет красный цвет.

Василькова нисколько не льстила, девушка одним замечанием расположила ее к себе, захотелось поднять ей настроение, ободрить добрым словом. Между прочим, как заметила Василиса, обуть красные шпильки тоже сможет далеко не каждая девушка! Это сразу привлекает внимание мужчин к ногам, а если они не совершенны, зачем акцентировать на них внимание? Ноги Селивановой были совершенны с точки зрения мужчин, ценящих не прозрачную, худосочную красоту, а сдобренную лишним килограммом точеную фигуру. Селиванова показалась Василисе очень привлекательной.

И она удивилась, узнав, что у той не все в порядке на личном фронте. Еще вчера там стояло полное затишье, которое бывает только перед бурей или ответственным сражением. Но сражение, то есть свидание вслепую, ознаменовало собой не успех, а полное поражение. И буря не заставила себя ждать.

Василиса внимательно выслушала расположившуюся напротив нее в большом кожаном кресле синеглазую красавицу, теребившую в руках стаканчик с одноразовыми салфетками, предупредительно подготовленный Васильковой. И сделала определенные выводы. Девушка сильно расстроена, временами теряет самообладание и разум, начинает вспоминать некую черную кошку, с которой перед свиданием вела задушевный разговор.

– Она меня предупреждала, – заламывала руки Селиванова, – чтобы я не ходила! Но я пошла…

Каким образом домашнее животное могло предупредить несчастную о поджидавших ее кознях, Василиса понимала смутно. Она не верила в приметы. А Селиванова верила черной кошке. Действительно получалось, что, если бы она развернулась и пошла обратно, ничего страшного не случилось бы!

– Пострадавший жив, – заключила сыщица, – костюм с ключами от квартиры Ремешкову вернули, в подъезде нападавший промазал…

– Да, промазал, – кивнула Селиванова, – а костюм вернули только через лейтенанта Барсукова, он посодействовал. А сам так нахально действовал! – На нее вновь нахлынули неприятные воспоминания.

Василиса поняла, что у подопечной с копной ярко-рыжих волос и соблазнительными ножками в красных шпильках – просто минута слабости. В таких случаях нужно дать человеку выговориться, облегчить душу и расслабить тело.

– Кофе? – поинтересовалась Василькова, подходя к кофеварке.

– Черный без сахара, – кивнула Селиванова и продолжила: – Сегодня утром никакого тяжелого предмета в подъезде не было! Значит, маньяк возвратился для того, чтобы его забрать. А еще это значит, что я нахожусь в зоне его досягаемости и рискую быть убитой каждую минуту! Нет, не каждую, с утра я зашла в домоуправление и потребовала, чтобы немедленно исправили освещение в подъезде. Этот вандал разбил все лампочки! Это говорит о его смекалке…

Василиса усмехнулась, провела параллель между собой и Селивановой. Они похожи, как две сестры, но не внешне, конечно. Обе любят туфли от Поллини, черный кофе без сахара, а еще – анализировать свои поступки и поступки других…

– Нужно начать, – сказала Василиса, наливая дымящийся напиток с божественным ароматом в тонкостенные фарфоровые чашки, – с ближайшего окружения. Но тянуть нельзя, преступник не станет ждать, он будет продолжать действовать, так что придется разработать схему безопасности. Пока пусть это будут следующие пункты: не входить в подъезд одной, игнорировать лифт, поздно домой не возвращаться, с незнакомыми людьми не разговаривать. Я постараюсь выяснить, кто была высоченная девица на свадьбе, покусившаяся на жизнь друга жениха. Для этого мне нужны координаты лейтенанта Барсукова.

Селиванова протянула ей визитку милиционера. Тот снабдил подозреваемую номером своего телефона для того, чтобы Светлана немедленно позвонила, когда у нее проснется совесть. Но скрывать Селивановой было нечего! Она рассказала истинную правду. Хорошо, что после этого она не выбросила визитку. Василиса тут же стала звонить и договариваться о встрече. А Светлана, посмаковав вкусный кофе, заторопилась на работу.

Лейтенант Барсуков встретил Василькову в недобром расположении духа. Причиной тому послужило всеобщее убеждение, что любой частный сыщик выступает адвокатом своего клиента. И порою исполняет эту роль гораздо лучше, чем профессионал, доставляя лишние хлопоты официальному следствию. Правда по вчерашнему делу заявления со стороны потерпевшего не поступило, но это пока. Тот только очнулся после сотрясения мозга и приходил в себя в городской больнице. Но уж, придя в себя, он спуску не даст, наглой самоуверенной Селивановой небо покажется в клеточку! Только наглая и самоуверенная девица, как думал лейтенант, могла стукнуть несчастного по голове тяжелым предметом.

Василиса взяла со стола гипсового Амура и прикинула – да, могла, не такой тяжелый это предмет, чтобы его не могла поднять нежная женская рука. Но мог поднять и кто-то другой.

– Не мог! – возмутился Барсуков и выхватил у Васильковой улику. – Их видели вместе!

– Чьи отпечатки пальцев на Амуре? – вскинула тонкие брови сыщица.

– Ничьи, – пробурчал Барсуков, – теперь ваши. Дело не открыто, никто не станет снимать отпечатки пальцев! Но и без них все ясно. Когда ее застукали, девица держала этого Амура как родного!

– Откуда Амур взялся под лестницей? – пристально вгляделась в гипсовую поделку Василиса.

– Селиванова принесла его с собой, – заявил Барсуков.

– У нее с собой была только маленькая сумочка – клатч, куда не поместится даже зонтик, – пожала плечами Василиса. – К тому же вчера, после происшествия на свадьбе, на нее ночью напали в подъезде.

– Подумаешь, напали, – забрюзжал Барсуков, – она так выглядела, что я и сам бы на нее напал… – Он резко покраснел. – В другом смысле. Девица специально заманивала несчастных, выставляла напоказ свои прелести. Но она не могла уделить внимание сразу всем! От некоторых избавлялась тут же, ударяя их, – он потряс статуэткой, – по буйным головам. Одним поклонником меньше, одним больше, для таких хищниц, как Селиванова, это мелочи жизни. Красавицы всегда склонны верить, что все содеянное сойдет с рук. Другие отвергнутые кавалеры не выдерживали и нападали на нее в подъезде… Она напишет заявление?

– Нет, – ответила Василиса, – за это дело взялась я. И намерена вывести преступника на чистую воду и спасти из вязкого, топкого болота мою подругу.

– Подругу, подругу, два сапога пара, – забормотал Барсуков. – Если не будет жалоб, нам и расследовать нечего. Вот когда вашу подругу убьют, милости прошу к нашему шалашу. Тогда заявлений не нужно. Пусть придет и просто, а главное честно, скажет…

– Понятно, – вздохнула Василькова.

– К моему великому сожалению, – скривился в недоброй усмешке Барсуков, – чем могу, помогу.

– Тогда дайте координаты жениха и невесты.

Барсуков почесал лысую голову, задумался, стоит ли втягивать родственников в разборки, но, взглянув на решительную и успешную во всех отношениях сыщицу, полез в блокнот за телефонами. Эта Василькова все равно не отстанет. Пусть разбирается, если хочет, Барсукову некогда, на нем и так висят три бытовухи. Легче повесить петлю на шею, чем еще одно дело с явными признаками висяка! Вот только если Сергей Зайцев напишет заявление, придется возиться. Друг все-таки. А у Васильковой подруга.

– Благодарю, – кивнула Василиса и направилась к выходу.

– Удачи, – хмуро бросил Барсуков. Как ни странно, пожелание у него получилось искренним.

Никогда еще Светлана Селиванова не неслась с таким энтузиазмом на работу! Встречные мужчины оглядывались ей вслед, пытались разглядеть за спиной спешащей девушки крылья, оценивали при этом ее рвущуюся вперед, к справедливости, решительную фигуру. Что ж, сегодня, несмотря на красные глаза, Селиванова выглядела великолепно. Шпильки, мини-юбка, прозрачная блузка с небрежно расстегнутыми верхними пуговичками, глаза прикрыты солнцезащитными очками – она являла миру целеустремленную натуру, которой хотелось любоваться. Сегодня она была уверена в своих силах как никогда, эта уверенность подкреплялась знакомством с сыщиком Василисой Васильковой, о которой она много раз слышала от своей приятельницы Алевтины. Интересная девушка! Такая молодая, а уже столько удачных расследований. Без всякого сомнения, с бедами Светланы Селивановой она тоже разберется в кратчайший срок, а значит, волноваться нет повода. Главное, игнорировать лифт, входить в подъезд с кем-то знакомым, не похожим на озадаченного маньяка, приглядеться к окружающим.

Светлана пропустила вперед в офисное здание пожилую даму и зашла за ней следом.

Игнорируя лифт, ей пришлось добираться до второго этажа пешком. С непривычки у Светланы закружилась голова, предательски заныли ноги на красных шпильках. Неужели она не в силах выдержать небольшое испытание?! Селиванова решительная девушка, она выдержит все!

– Привет. – Светлана шумно ввалилась в приемную директора.

Секретарша Королева от неожиданности подпрыгнула. Если бы потолки были чуть ниже, она точно ударилась бы головой о люстру.

– Привет, попрыгунья ты наша. – Селиванова жестко приземлила пятую точку опоры на мягкий стул и глубоко вздохнула. – Не спрашивал?!

Королева пришла в себя после внезапного вторжения сослуживицы и мотнула головой.

– С утра уехал по делам, – сухо призналась она, – просил все возникающие проблемы решать самостоятельно.

– Мне и так много чего приходится решать самостоятельно, – фыркнула Светлана. – Ты где вчера была?!

Она пронзила секретаршу пытливым взглядом. Королева побледнела, прыгнула под стол со словами: «Ой, бумажка упала!» – повозилась там пару минут, после чего вынырнула с покрасневшим лицом и наткнулась на тяжелый взгляд Селивановой.

– Дома сидела, – промямлила Лариса и на всякий случай добавила: – Весь вечер и всю ночь!

– Ага, – недоверчиво закивала Селиванова, – так я и поверила.

– А я перед тобой отчитываться не должна, – заявила Лариска и выскочила из-за стола. – Мне некогда болтать, мне нужно документы разнести по отделам.

– Отлично, – процедила Светлана, – одна стропила есть, и у нее нет алиби! Пошли дальше.

И Светлана ринулась к себе в бухгалтерию.

Труженицы цифр и смет жужжали, как пчелы перед полетом. Лысеющая круглая голова главбуха возвышалась среди пчелок ленивым упитанным шмелем, пожинающим их плоды, и что-то жевала.

– Приятного аппетита! – крикнула Селиванова с обычной долей стервозности, подбегая к своему месту. – Уже подкрепляетесь?

Главбух чуть не подавился.

– Ничего, – бросила сумку на стол помощник главного бухгалтера, – можете не здороваться. Ученые утверждают, что пожилым людям, которым осталось два года три месяца и пять дней до пенсии, следует часто подкрепляться, мелкими порциями. А у вас, Аркадий Тимофеевич, надеюсь, порции мелкие?

– Шам-шам-вам, – прошамкал тот под дружное хихиканье пчелок.

– И вам того же, господин Огурцов! – ответила Селиванова, уселась за стол, включила компьютер. – Где вчера была ваша племянница?!

Главбух все-таки подавился.

Пока он кашлял, вытирая рот носовым платком, больше по своему объему похожим на линялый женский палантин, Светлана успела поприветствовать девочек. В отделе их было пять, все небольшого, как и она, роста, пухлые и в некоторой степени привлекательные. Видимо, сидячая работа способствовала набору лишних килограммов и не давала организму расти ввысь. Значит, все пять сотрудниц бухгалтерии отпадали, а вот над рослой племянницей Огурцова завис дамоклов меч Селивановой.

– Спасибо, – прокашлялся наконец-то главбух, – у нее все превосходно. Вчера она ходила устраиваться в контору «Стройдортрестинвесткор– порация», которая располагается напротив нас.

– И как? – заинтересовалась Селиванова. – Ее взяли?

– Голубушка, – Огурцов сложил толстые руки на пивном животе, – где вы видели, чтобы после собеседования неопытных девушек сразу брали на работу? Посоветовали прийти сегодня на еще одно собеседование.

– Понятно, – процедила сквозь зубы Светлана.

Значит, еще одна безработная каланча не имела алиби на момент совершения преступления. Поскитавшись по конторам и фирмам, неопытная девица обозлилась до такой степени, что решила отомстить обидчице дядюшки. Хотя какая Селиванова обидчица! Она, в отличие от племянницы главбуха, девушка добрая, белая и пушистая. А Огурцова, судя по дядюшке, была та еще фурия!

Жалеть племянницу Огурцова она не станет. У нее был мотив для преступления. Пробралась на свадьбу, а к свадьбе может примазаться любой: родственники жениха подумают, что это родственник невесты, а родные невесты примут его как гостя жениха. Пробралась, опутала обещаниями несчастного Зайцева, улучшила момент и разыграла занимательную сцену, в которой главным действующим лицом стала Селиванова. Стоп! А откуда племянница знала, что Селиванова попадет именно на эту свадьбу? Проще простого! Она за ней следила. И все слышала про ресторан «Надежда». Пока они с Ремешковым прорывались к магазину женской одежды, а потом объезжали пару «Надежд», ушлая родственница главбуха попала как раз туда, куда нужно, и занялась воплощением в жизнь зловещего плана. И в подъезде ее встретила тоже она, адрес узнала у дядюшки.

Какую подколодную змею пригрела Селиванова у себя на груди! Это о главбухе. Ничего, ему осталось до пенсии два года три месяца и пять дней, сегодняшний уже можно не считать.

– Передавайте ей привет, – загадочно сказала Светлана и жестко усмехнулась.

Главбух поймал ее недобрую улыбку и кисло растянул толстые губы до ушей.

Теперь придется следить за племянницей. Как только Огурцов двинет стопы на обед, Светлана проверит его записную книгу на телефоне. Огромное спасибо шефу, не пожалел денег на современные телефонные аппараты. Селиванова мысленно послала боссу воздушный поцелуй и уставилась на телефон Огурцова. Как только он уйдет, она проверит и его автоответчик. Как зовут племянницу?! Как зовут эту стерву? Надо же, забыла!

– Аркадий Тимофеевич, – спросила она громко, – как зовут вашу племянницу?

– А вам зачем? – сварливо поинтересовался главбух.

– Имя у нее такое красивое, такое необычное, помнится…

– Да, – расслабился тот, – имя у нее необычное.

– Даздраперма? – наивно хлопая глазами, озвучила Селиванова. – В переводе «Да здравствует первое мая!»?

– Нет, вот еще глупости какие, – надулся Огурцов, – Октябрина! Она в октябре родилась.

– А, – процедила Селиванова, – родители вашей племянницы обладали убогой фантазией. А как бы они ее назвали, если бы она родилась в июле? Июлиной?

– Не отвлекайтесь от работы, Селиванова, – насупился главбух, – я сам ее так назвал! Она сирота с рождения.

Сирота! Селиванова обомлела. Только что, буквально на днях, она закончила читать детектив, в котором преступницей с маниакальными замашками была круглая сирота, настрадавшаяся в детстве от зловредной мачехи и полностью перенявшая ее жуткий характер. Ох эти сироты, они на многое способны, в них кроются такие умопомрачительные резервы, что становится страшно.

Вот Огурцов сейчас и сам круглый сирота, сразу чувствуется отсутствие родительской ласки. Озлобленный, недоброжелательный тип. После пятидесяти пяти все сироты озлоблены. Все.

С другой стороны, чего бояться? Светлане мама всегда говорила, чтобы она выходила замуж только за сироту, потому что со свекровью все равно не уживется. Мама права, она не ужилась с Ремешковым, обремененным мамиными узами. Единственный день, проведенный вместе, стал худшим днем в ее жизни. И это – без участия его мамы! А что было бы, если бы за костюмом третьей бегала она? Вдруг стропила их перепутала бы! Не стоит думать о хорошем.

– Светлана Александровна, – услышала она голос главбуха, – вы провели сравнительный анализ для шефа?

– Сравнительный анализ, – кивнула Селиванова и вновь погрузилась в свои мысли.

Она должна провести сравнительный анализ Ларисы Королевой и Октябрины Огурцовой. Если с последней все более-менее понятно: мстила за родственника… Глупышка! Светлана ему от чистого сердца грубит. То с первой обстоятельства еще выяснять и выяснять. Как жаль, что шефа сегодня нет! Светлана подошла бы к нему и томно заглянула бы в его черные глаза… или у него глаза синие? Или фиолетовые? Чаще всего после встреч с «деловыми партнерами» они красные. Бедняжка, как он не высыпается! Да, она посмотрела бы в его глаза и увидела, кому он отдает предпочтение. Королева, естественно, опять уползла бы под стол от зависти, но Светлана бы для себя все определила.

Невеселые раздумья заняли всю первую половину дня. Зато как плодотворно прошла вторая!

По счастливому совпадению после обеда шеф вернулся вместе с племянницей, намеревающейся вновь заглянуть в «Стройдортрестинвесткорпорацию». Что говорило о ее решительном и наглом характере.

Селиванова наслаждалась моментом истины.

Вот она, каланча во всей своей красе!

Прикидывается бедной овцой, а у самой в глазах такая сила воли, что можно нисколько не сомневаться – убьет, не думая, после чего станцует на могилке. Как жалко, что преступница промелькнула мимо Светланы с упавшим на нее бритоголовым быстрой тенью. Нужно попытаться их сравнить!

– Октябрина? Очень приятно, – улыбнулась Селиванова, – повернитесь боком, пожалуйста!

– Что? – не поняла та, тем не менее повернулась к родственнику с немым вопросом в глазах.

– Один в один, – шумно вздохнула Селиванова, не сводя с нее настороженного взгляда. – Но как это доказать?!

– А что нужно доказывать? – поинтересовалась Октябрина.

– Что мой сравнительный анализ самый сравнительный в мире, – хмыкнула Селиванова.

– Ну что вы, разве можно в этом сомневаться? – прочирикала та. – Я всегда знала, что под руководством дяди работают настоящие профессионалы. Мой замечательный дядюшка, – Октябрина чмокнула того в щеку, он ответил ей тем же, – великолепный руководитель.

Селиванову чуть не сразил укол совести. Такие трепетные чувства испытывали эти двое друг к другу! Ну да, он ей почти отец! И не важно, что как человек Огурцов отвратительный, как начальник – некомпетентный, а как личность – просто устрашающий тип! Он дядя этой дылды. Она к нему заботливо относится, он к ней также. И что это значит? Работали двое! А за групповуху дают больший срок. Милые родственнички из любви друг к другу сговорились извести Селиванову. Проследили за ее передвижениями, прокрались в ресторан, спрятались под лестницу… Нет, под лестницей сидел один Огурцов и держал гипсового Амура, а Октябрина завлекала в западню бритоголового. Как хорошо, что ей не попался Константин!

Воспоминания о сероглазом мачо вызвали у Селивановой прилив нежных чувств. Василиса права, ничего страшного не случилось: она жива, Константин жив, Ремешкову тоже ничего не грозит, пострадавший Зайцев в больнице уже очнулся. Ничего более страшного Селиванова не допустит, не такая она тряпка, чтобы потакать девицам с манерами дворянок позапрошлого столетия. «Ах, папенька, ах, дядюшка! Как вы себя чувствуете? Головушка-то не бо-бо?» А сама вытаскивает из-под полы статуэтку – и бац по чужой головушке. Двуличная особа!

– Ну, я пошла. – Октябрина сунула дяде пакет, от которого за версту несло едой, и потопала к двери. – После «Стройдортрестинвесткорпорации» – сразу домой, готовить ужин.

Главбух расплылся и помахал вслед пухлой рукой.

– Действительно, Октябрина, – встряла Светлана, – шли бы вы отсюда… домой. Только в подъезд заходите осторожно. Говорят, у нас в микрорайоне появился маньяк, он караулит жертв в подъездах с кирпичом в руках.

– Ужас, – содрогнулся Огурцов.

– Глупости, – скривилась Октябрина и задержалась у двери. – Кому это надо – с кирпичом караулить? Не волнуйся, дядя, я в маньяков не верю. – И ушла.

Селиванова уткнулась в монитор. Кто в наше время не верит в маньяков? Все нормальные люди в них верят! Все. Не верят только ненормальные, которые сами этими маньяками и являются. Октябрина – законспирированная маньячка, это точно. Услышав про кирпич, она очень удивилась. Значит, била не кирпичом, а чем-то другим, более тяжелым. Куда Светлана влипла?! Просто ужас!

Если Василиса Василькова больше никого не найдет, эти две кандидатуры – Лариска и Октябрина – как нельзя лучше подойдут под описание преступницы. Особенно Октябрина в профиль. Нужно посмотреть на Королеву в профиль и заставить ее пробежать.

Селиванова хлопнула рукой по столу, отчего устроившийся на теплом месте Огурцов нервно подпрыгнул, и направилась в приемную.

Глава 4

На одну даму приходится половина мужчины, и чаще всего – далеко не лучшая

«Милые бранятся – только тешатся» – так говорит народ. «Если милые начали первый семейный день с ссоры, ничего хорошего от их совместной жизни ждать не приходится» – так говорит тот, кто ничего не смыслит в любви.

Ляля и Мотя Ничипоренко любили друг друга сильно и нежно, что не мешало им ругаться из-за несхожести характеров, отстаивая в процессе исторжения бранных слов свое единственно правильное мнение.

На следующий день после торжественного бракосочетания и разгульного праздника в ресторане «Надежда» молодожены собирались в свадебное путешествие. Если кто-нибудь когда-нибудь собирался в свадебное путешествие, он прекрасно знает, как это тяжело.

– Больше не могу! – Вчерашний жених с грохотом приземлился на вздыбленный от утрамбованного содержимого чемодан. Переполненное кожаное чудовище жамкнуло пастью с замками, но не закрылось: количество вещей намного превышало его внутренний объем. – Лялька! Зачем тебе на юге теплый свитер?! Там лето!

– Если оно такое, как наше, – кипятилась вчерашняя невеста, – ночью я продрогну!

– Тупенькая моя, – нежно проворковал молодой муж, – ночью мы будем спать, а не шарахаться по улицам! Мы уже поженились, что нам там делать?

– А любоваться на ночное море?! Идиотушка, – всхлипнула молодая, – ради чего я туда еду?!

– Ради классного загара, – почесал затылок муж, – и разнообразия, дурочка!

– Неправда! – закричала Ляля, столкнула мужа с чемодана и постаралась залезть на него сама. Залезла и подпрыгнула. Безрезультатно. – Ты тянешь меня в Сочи потому, что там живет твой армейский друг, вы вместе служили в десантуре! А все приличные люди после свадьбы ездят в Турцию!

– Глупомань, какая Турция? – скривился Матвей. – Ладно бы Египет. Ну и что, что я еду к другу? Зато устроимся бесплатно. Ты знаешь, как там взлетели цены после того, как Сочи объявили олимпийской столицей?!

– Не знаю и знать не хочу, – отчеканила Ляля, вытащила из чемодана плавки мужа, отбросила их в сторону. – Я хочу в Турцию!

– Зачем ты выбросила мои плавки?! Они у меня одни! В чем я буду купаться, истеричка?! Выкинь лучше три своих купальника!

– Какой ты недалекий тип, – прищурилась Ляля, – три купальника! Всего три! Купальники на юге нужно менять каждый день! А мужчины там могут обойтись и без плавок, на этом, как его, пляже натуралистов…

– Нудистов, Лялечка, а не натуралистов, – вздохнул Матвей и сунул отвергнутые плавки в карман белых брюк.

– Вот видишь! – победно заявила молодая супруга, – без них чемодан практически закрылся! Еще немного…

– Вытащи свой свитер, дура, – мрачно заметил Матвей.

– Да? – сварливо поинтересовалась Ляля. – А твой оставить?!

– Разумеется, – пожал могучими плечами муж, – я собираюсь кататься в горах на лыжах!

– Так ты еще собираешься привязать к чемодану лыжи, маразматик?! Тогда я возьму наш новый плазменный телевизор! Он очень хорошо показывает передачу «Модная завивка»…

– Возьми еще новую норковую шубу, сумасшедшая, – посоветовал Матвей.

– Думаешь? – присела на чемодан Ляля. – Правильно думаешь, нужно взять с собой шубу, здесь за время нашего отсутствия ее могут украсть, а она у меня одна. И, судя по всему, – она смерила мужа презрительным взглядом, – другой никогда не будет!

– Ты серьезно?! – изумился Матвей, увидев, как жена ринулась к шкафу и принялась доставать шубу. – Я пошутил, несчастное создание!

– А, вспомнил про друга? Такой же ущербный! Надо же, получить по лобешнику от пьяной смазливой девицы и испортить нам торжество!

– Не трогай моих друзей! Я сам того, этого… Надо ему позвонить в больницу.

И Матвей принялся искать мобильный телефон.

– Солнышко мое одичалое, ты не видела мой мобильник? Где я его мог забыть?

– В чужом костюме, кретин, – огрызнулась молодая жена. – Дурацким прыжком в фонтан ты испортил свой безнадежно!

– Я радовался и хотел сделать тебе приятное, неблагодарная!

Ляля достала новую шубку из голубой норки, бережно вытащила ее из чехла и принялась мерить.

– Мамочка с папочкой подарили это совершенство, – заметила она, крутясь перед зеркалом. —

И кому только такое счастье в мехах досталось? – Она бросила нежный взгляд на озадаченного потерей мобильника супруга. – Придурку! Не способному оценить истинную женскую красоту!

– Правда, что ли, в чужом костюме? – чесал затылок молодой супруг. – Так я его отдал вместе с телефоном?!

– О небо! С кем я связала свою жизнь?! – возвела большие круглые глаза к потолку Ляля и достала из сумочки свой телефон. – Сейчас наберу твой номер…

Через пару секунд из кучи не поместившегося в чемодан барахла раздался пронзительный стон, отдаленно напоминающий музыкальное сопровождение к фильму про «Бумер».

– Хватит крутиться, вертихвостка, – бросил на пути к куче Матвей, – скоро приедет такси!

– Сам закругляйся! Позвонишь по дороге!

– Забуду, получится неудобно, Серж обидится. Ты же все мозги задуришь!

– Ах, так я у тебя, оказывается, полная кретинка, да?! Надоедливая полная кретинка?! – уточнила Ляля.

– Нет! – вдохновенно сказал Матвей. – Это я полный кретин! – Ляля обомлела от приступа самокритики. – Кретин потому, что женился на тебе!

– А! Подлец! Негодяй! Никуда с тобой не поеду!

– И не очень-то хотелось!

– Не хотелось?! И не надо!

Внезапно раздался звонок в дверь. Супруги притихли.

– Такси приехало, собирайся, Лялячка!

– Я быстро, Мотечка, – побежала к чемодану молодая супруга. – Открой и попроси подождать!

На пороге стояла симпатичная блондинка с серьезным выражением милого лица.

– Господа Ничипоренко?

Мотя кивнул, считая, что он вправе представлять множественное лицо молодой семьи.

– Вы вчера праздновали торжественное бракосочетание в ресторане «Надежда»?

Мотя кивнул.

– Частный сыщик Василиса Василькова, – представилась блондинка. – Позвольте?

И, бесцеремонно отодвинув Матвея Ничипоренко, прошла в комнату.

– Здравствуйте, Ольга! – обратилась Василиса к девушке, старательно запихивавшей в переполненный чемодан норковую шубу.

– Здравствуйте, – махнула рукой та. – Извините, но нам некогда! У нас скоро самолет на Адлер!

– Ничего, я не помешаю собираться. – Василиса присела на диван. – Шубу лучше оставить, она не влезет.

– Ее здесь украдут, – шмыгнула носом вчерашняя невеста.

– Уровень преступности в этом районе крайне низкий, говорю вам как специалист. Последняя кража была в прошлом веке, украли всего-навсего цветы из общественной клумбы.

– Точно? – Ляля вернула шубу в шкаф.

– Вы очень хороший специалист! – восхитился Матвей. – Чем можем, поможем!

– Спасибо, – продолжила Василиса, понимая, что молодожены действительно спешат и у нее очень мало времени для того, чтобы обстоятельно с ними побеседовать. А когда они вернутся обратно, беседы будут излишними. – Переложите вещи в сумку, – подсказала она мучающейся с чемоданом Ляле.

– Сумка, – пнула та пустую кожаную тару, – другого цвета! Разные они с чемоданом!

– Раньше это считалось дурным вкусом, – согласилась с ней Василиса. – А в этом сезоне кутюрье нарочно предлагают использовать в гардеробе фривольные сочетания, считая их разумным шиком.

– Что я тебе говорил?! – обрадовался Матвей и принялся перекладывать вещи в сумку. – Это разумный шик!

– Это шик твоей мамы, – вредничала супруга, но разгружать чемодан не препятствовала.

– Я нарушила ваше тихое единение, – заметила Василиса, – ради восстановления справедливости.

– Ничего, – махнул рукой Матвей, закрывающий чемодан, – очень хорошо, что нарушили!

– Мою подругу обвиняют в том, что это она напала на Сергея Зайцева…

– А! – заинтересовалась Ляля. – Это такая пышнотелая рыжуха?! У нее в одной руке была сигарета, а в другой Амур, которым она пристукнула Сержа! Мы все ее видели. А еще видели, как он уткнулся ей в коленки! Она его соблазнила, стерва, ой, нехорошо я о вашей подруге…

– Такое превратное мнение, – вздохнула Василиса, – сложилось у многих, потому что никто не видел истинную участницу преступления, которая успела скрыться. Но моя подруга, рыжуха, ее заметила. Она была высокого роста и худая. Не могли бы вы, господа Ничипоренко, вспомнить, кто из ваших гостей был высоким и худым? Нужно перечислить и мужчин и женщин. Под лестницей было темно, подруга могла ошибиться, а вдруг вместо девушки нападал переодетый женщиной мужчина?

– Вместо девушки переодетый женщиной мужчина, – покачал головой Матвей, – как вы лихо закрутили.

– Мы не сможем вспомнить всех поименно! – заявила Ляля, выглядывая в окно. – У нас такси приехало! Но мы поможем, где-то остался список приглашенных на нашу свадьбу. Мотечка, посмотри в секретере, мы посылали по нему приглашения гостям! Секретер нам достался от его мамы, такая рухлядь…

– Есть! – Обрадованный тем, что может отплатить той же монетой, Матвей достал список и потряс им в воздухе. – Держите, Василиса! Здесь все имена, фамилии, адреса, явки и пароли!

– Знаете, – задумчиво проговорила Василиса, изучая список, – вы мне действительно очень помогли. Спасибо, ребята.

– А как вы нам помогли, – взял ее под руку Матвей, провожая до двери, – даже не представляете!

– Еще одно, – остановилась Василькова, – дайте телефон пострадавшего…

– Сержа? Он там есть под фамилией Зайцев.

– Мне хотелось бы, чтобы вы предупредили его о моем визите. Если он знает девушку, с которой обнимался на глазах у моей подруги, ему угрожает опасность. Ведь она пыталась его убить. И если у нее не получилось с первого раза, она добьет его во второй…

– Кошмар! – услышала за своей спиной Василиса.

– Я ему позвоню по пути в аэропорт, – кивнул Матвей.

– Я тебе об этом напомню, – клятвенно пообещала молодая супруга и искренне поразилась. – Убить Сержа?! Я бы убила другого.

– Еще раз спасибо, Оля, Матвей. – Василиса улыбнулась и вышла.

– Ты веришь, – после ее ухода спросила Ляля у мужа, – что Сержа собирались убить?

– Не знаю, – привычно почесал затылок Матвей, – кто знает? Нашлась одна ревнивая дура…

– У него ревнивых дур уйма! Он настоящий бабник. Ревнивая дура его давно бы убила.

– Действительно, – пожал плечами Матвей, – пьяная драка на свадьбе – обычное дело. Только кто с ним дрался? Рыжуха? Вернемся – узнаем. Давай сюда чемодан!

Василиса, сидя в своей серебристой иномарке, проследила за отъездом супругов Ничипоренко, после чего принялась внимательно изучать список. Гостей было ровно пятьдесят. Это вселяло надежду, что кто-то видел преступницу хотя бы мельком. А кто-то знал очень даже хорошо!

Молодожены отнеслись к приглашению гостей со всей ответственностью, что было похвально, но в то же время несколько не вязалось с их характерами. Напротив имени и фамилии каждого гостя были написаны не только номер телефона, но и адрес, куда следовало направлять приглашение. Напротив некоторых фамилий стояли пояснения: «живет на даче», «кинуть в личку», последнее значило, что пригласить гостя придется по Интернету, откуда он не вылезает целыми сутками. Приглядевшись внимательнее, Василиса определила три вида почерка. Один, с мелкими правильными буквами и сильным нажимом, скорее всего, принадлежал будущей теще. С мятущимися характерами супругов стало все ясно.

Рядом с фамилией Зайцева также стоял адрес и номер телефона.

Василиса поборола сильное желание позвонить пострадавшему немедленно, уговорила себя, что у больного, перенесшего сотрясение мозга, врачи запросто могут отобрать телефон, если тот будет постоянно трезвонить. Поговорить с Сержем лучше всего вечером, после обхода.

А пока ей нужно было поделить гостей из списка на мужскую и женскую половины. Она хоть и не кривила душой, признаваясь супругам Ничипоренко в том, что ударить их друга по голове мог и мужчина, переодетый в женское платье, сама этому не верила. Женские глаза, а у Светланы Селивановой взгляд на соперниц наметан, не могли обмануться. Мужчина в женском платье всегда выглядит мужчиной, как бы он ни старался. Нет у него той легкости походки, которую подарила женщинам природа, нет чарующего обаяния нежного взгляда, приобретаемого слабой половиной в силу уверенности в своей слабости, нет еще многого. Селиванова не могла ошибиться, сбежавшей преступницей была женщина.

Василиса посчитала женские и мужские имена: женщин оказалось тридцать три, мужчин, соответственно, семнадцать. Удивляться нечему, так несправедливо устроен мир, где на одну даму приходится половина мужчины, и чаще всего далеко не лучшая. Фраза о поисках своей половинки в этом контексте приобретает прямой смысл.

Итак, Василиса имела на руках тридцать три дамы неопределенного возраста, молодожены не утруждали себя записью сведений об их возрасте. Хотя над этим стоило задуматься и не отметать женщин до пятидесятилетнего возраста. Мужчины в хмельном угаре интересуются не годами, а отдельными частями тела. Зайцев не исключение. Сразу же начал тискаться в темном коридоре с девицей или женщиной сомнительного поведения. Именно сомнительного! Хорошо воспитанная девушка никогда не ударила бы его по голове. Разве что пристрелила бы в порыве чувств!

Если Василиса не узнает, что чувствовала девица, поиски окажутся безрезультатными. Другими словами, ей нужен мотив. Что может, к примеру, иметь против Сергея Зайцева Зинаида Терентьевна Абрикосова? Судя по полному ФИО, это дама преклонного возраста…

Василиса достала мобильный телефон и позвонила по указанному номеру. За свое инкогнито она не опасалась, у нее на телефоне стоял глобальный антиопределитель, подаренный мужу Руслану после взаимодействия со спецслужбами страны.

– Зинаида Терентьевна?

– Да, а что? – Голос действительно выдавал преклонный возраст.

– Здравствуйте. У нас в стране грядет очередная перепись населения, сегодня мы собираем предварительные сведения. Мне поручено узнать возраст жительницы нашего города с такой красивой фамилией и таким замечательным именем!

– Правда, что ли? – довольно удивилась дама. – Шестьдесят четыре года. А что?

– Ничего, большое вам спасибо! – Василькова отключилась.

Если дела так пойдут дальше, она с легкостью справится с заданием за короткий срок. Итак, Зинаиду Терентьевну Абрикосову можно смело вычеркивать из списка подозреваемых. Не до такой степени был пьян Зайцев, чтобы бросаться на пожилую даму и тащить ее целоваться под лестницу.

Кого же он мог утащить? «Леночка Хрусталева», – прочитала Василиса в списке и набрала ее номер.

– Госпожа Хрусталева?

– Ну, я, – ответил вздорный молодой голосок уже оперившегося создания, прекрасно осознавшего неземное предназначение царить над миром мужчин.

– Вам звонят из модельного агентства «Элит– прожект». Мы заинтересовались вами, уточните, пожалуйста, ваш рост!

– Из модельного агентства?! – Девица едва не лишилась чувств. – Боже мой! Я даже не надеялась!

А как вы на меня вышли?! Через Вовку Барометра или через Женьку Присоску?!

– Девушка, я не знаю, откуда у руководства ваши координаты, – отточенным голосом строгой секретарши заявила Василиса. – Мне поручено уточнить ваш рост, я и уточняю.

– Запишите, – восторженно прокричала Леночка Хрусталева, – один метр пятьдесят пять сантиметров! А на шпильках – один метр пятьдесят пять сантиметров и каблук!

– Спасибо, – разочарованно протянула Василиса и отключилась.

Вычеркивать Хрусталеву?

Нужно дождаться вечера и попытаться встретиться с пострадавшим. Если в результате удара из его мозгов вылетела память, работу по списку можно будет продолжить подобным образом.

Светлана Селиванова после напряженного трудового дня пробиралась к дому перебежками. Опасаясь еще одного нападения, она не стала заходить в подъезд одна, как ей советовала Василиса, подождала людей. Первым человеком, встретившимся ей на пути, стала каланча-фурия с нижнего этажа. Завидев Селиванову, исчадие ада, взбаламутившее против нее соседей, демонстративно отвернулось. В другой раз Светлана ни за что не пошла бы за фурией следом, но не сегодня. Сегодня она прошмыгнула за каланчой в подъезд и устремилась на лестницу. Но та тоже не стала пользоваться лифтом, кряхтя и сопя, принялась взбираться наверх пешком. Это вызвало у Селивановой стойкое подозрение, касающееся маниакальных наклонностей соседки.

Фурия дошла до своей квартиры и открыла дверь ключом. Все так же презрительно глядя на Селиванову, хмыкнула и скрылась в квартире. Светлана постояла несколько секунд и решила действовать. Она смело нажала на копну звонка и не отпускала ее до тех пор, пока фурия не открыла дверь.

– Рузанна Самсоновна! – прокричала в разгневанное лицо Селиванова. – Я знаю, что вы делали вчера вечером!

Фурия побледнела и захлопнула перед Селивановой дверь.

– Стерва, – пробормотала та растерянно. – Теперь точно меня пришибет, нужно быть вдвойне осторожной…

Она повернулась и собралась подниматься наверх, но внезапно дверь соседки распахнулась и сильная, костлявая рука затащила ее вовнутрь. Селиванова тоскливо бросила мимолетный взгляд на лестничную клетку, где еще секунду назад чувствовала себя свободным человеком, и мысленно попрощалась с неудавшейся жизнью.

– Молчите, прошу вас, – шипела ей на ухо фурия, – я умоляю вас, только молчите! Никому ни слова!

Она затащила ее в комнату и бросила в кресло.

Светлана огляделась: комната этажом ниже практически не отличалась от ее холостяцкого жилища. Скромная мебель не сверкала итальянскими лейблами, а громко кричала о своей принадлежности магазину «Икея», большой телевизор был не плазменным, ковры на полу – искусственными. Слишком усредненный достаток. Сразу видно, денег на хорошее огнестрельное оружие нет, приходится действовать подвернувшимися под руку Амурами.

Скудная растительность на подоконнике сообщала о том, что хозяйка квартиры не любит все живое, а зачахший кактус молил о пощаде, торча во все стороны иголками. Светлана решила не сдаваться на милость врагу и закинула ногу на ногу, стараясь всем своим видом показать, что ее знания доверены компетентному лицу, а поэтому Селиванова находится вне всякой опасности.

Но фурия не разглядывала ее ноги, она металась по квартире, заламывала руки и причитала:

– Как женщина женщину вы меня должны понять! На моем месте так бы поступила любая!

– Естественно, – хмыкнула Селиванова, – довести мужика до такого состояния!

– Я не хотела. – Рузанна внезапно остановилась посредине комнаты, и Светлана с ужасом разглядела, что соседка только на несколько лет старше ее.

Вернее, соседка так выглядела. На самом деле Селиванова точно знала, что у Рузанны есть взрослый сын, который живет отдельно. На ум почему-то пришли страшные рассказики про ведьм, для поддержания вечной молодости питающихся кровью нерожденных младенцев…

– Я его любила! – воскликнула Рузанна и бросилась на соседнее кресло.

– Какие страсти, – Светлана в своем кресле натянулась как струна, – я его любила и чуть не убила. Какие стихи! Какая проза жизни!

– Он бы не пострадал, – всхлипнула фурия и выудила откуда-то носовой платок, – я бы одна вырастила сына…

Селиванова не знала, каким образом реагировать на ее рыдания. Если бы рыдала ее лучшая подруга, все было бы предельно ясно. Незнакомку тоже можно было утешить привычным набором фраз. Но унять фурию, с которой она враждовала?!

– Давайте не будем делать из этого драму, – неловко предложила Селиванова. – Ничего страшного не случилось, он очнулся в больнице, надеюсь, крыша после такого удара у него не поехала…

– Максим в больнице?! – испугалась фурия и схватилась за голову.

– Максим? – подняла брови Селиванова, чувствуя что-то нехорошее. – Вроде бы его звали Сергеем. Рузанна Самсоновна, вы ничего не перепутали с горя?

– С горя? – Фурия встала и вновь принялась мерить комнатуху шагами. – Да! У меня горе! А что прикажете делать в сорок девять лет на пороге климакса?! Терять любимого человека, который не догадывается о моем возрасте и мечтает о наследнике?!

– В сорок девять? – ахнула Селиванова.

– Мне пришлось пойти на обман! И то, что вы застукали меня у института матери и ребенка, а теперь готовы разболтать всему дому, что я на самом деле не беременна…

– Понятно, – перебила Светлана, поднимаясь, – в отличие от вас, Рузанна, я не болтлива!

Селиванова подавила желание вывесить на дверях подъезда объявление о том, что злобствующая фурия обманно держит возле себя мужчину и пытается забеременеть в сорок девять лет! Интересно, что она скажет ему через девять месяцев? Неужели что-то хорошее и эта скромная квартира оживет яркими красками под громкие крики малыша?!

Во всяком случае, тогда у соседки больше не будет времени сплетничать.

– Я ничего никому не скажу, – пообещала Селиванова, – молчу как могила.

На последнем слове Светлана запнулась.

– Светочка, – сжала ее руку Рузанна, – я так рада, что мы помирились! Иначе быть не могло, ведь мы одинокие женщины, страдающие без мужской любви.

– Да я как-то не страдаю, – вздохнула Светлана, перед глазами которой предательски замаячил образ Константина Борщова. – Если только иногда.

– Светланочка, если что-то понадобится, заходите! – трепетала от прилива дружеских чувств соседка.

– Обязательно, Рузанночка, – пообещала Селиванова, высвободила руку и понеслась к себе наверх. – Наркоманка, алкоголичка, тайная маньячка, – шептала она, – странная смена настроений. Чувствую, не к добру!

Но алиби соседки было внушительным. В праздничный день, когда вся страна отмечала День десантника, фурия покидала больницу, где пыталась забеременеть от какого-то Максима. И в ресторане «Надежда» ее не было.

Как раз в тот момент, когда Селиванова прикидывала, сколько в городе длинных, тощих стропил, которых придется проверить, раздался телефонный звонок. По всем законам детективного жанра должна была звонить преступница с угрозами лишить Селиванову жизни. Набрав в легкие больше воздуха для отражения словесной атаки, Светлана взяла трубку и громко сказала:

– Что еще, стерва?! – Так сказала, на всякий случай, и пожалела: вдруг звонила Василькова!

– Добрый вечер, – промямлил озадаченный «стервой» Вениамин Ремешков. – Светлана, ты нормально себя чувствуешь?

– Нормально, Беня, хорошо, что это ты, а не она! – бурно отреагировала Селиванова.

– Светлана, мы с мамой посоветовались и решили, что тебе нужна психологическая помощь. У мамы есть один знакомый психотерапевт…

То, что Ремешков о ней заботится, было приятно. Но то, что он делает это под чутким маминым руководством, как-то не радовало. Психотерапевт? Мужчина? Светлану так и подмывало спросить, не привлекательный ли мужчина этот знакомый лекарь человеческих душ и не носит ли он обручального кольца, но она сдержалась. Она вообще в последнее время стала очень сдержанной особой. Василиса ее предупредила, что не нужно рассказывать всем встречным-поперечным об их планах и делах. Ремешкова Селиванова тут же отнесла к встречным.

– Я вернул Алевтине комбинезон, – радостно продолжал докладывать Ремешков.

– И она взяла? – удивилась Селиванова. Возврат товара подруга переживала как личную трагедию.

– Мы с ней решили проведать тебя на днях, – продолжал поражать Ремешков.

– Спасибо за беспокойство, – процедила Света, – я не больная.

– Если решишь обратиться к психотерапевту, позвони, – на прощание сказал Вениамин.

Светлана положила трубку и задумалась. Вот так лучшие подруги рушат личное счастье! Это не Алевтина спешила на свидание вслепую к Ремешкову, это не Алевтина вляпалась из-за долговязого ботаника в черт-те что, это не Алевтине теперь приходится искать преступницу! Зато именно Алевтина получила кавалера.

Следует отдать должное, Селиванова была от него не в восторге. Но вдруг она привыкла бы к нему и к его маме! Разве можно что-то сказать наперед?

Ха! Ха! И еще раз «Ха!». Надо сказать Алевтине, что Ремешков бабник.

Или ничего не говорить. Все-таки лучшая подруга. Но могла бы сказать сама!

– Ты не обижаешься? – проворковала Алевтина в трубку, позвонив сразу после Ремешкова.

Селиванова заподозрила, что они оба находятся в одном помещении.

– Нисколько, – постаралась она придать голосу четкость и легкость. – Я рада за вас, ребята!

– Правда? – обрадовалась Алевтина. – Он мне сразу показался таким искренним, таким добрым, таким…

– Понятно, белым и пушистым, – пробурчала Селиванова, – извини, Алечка, у меня дела. Я, видишь ли, вместе с частным сыщиком ищу преступника!

– Василиса его обязательно найдет, – заверила Алевтина, – удачи вам!

Светлана хмыкнула. Оказывается, черная кошка предупреждала ее о многом! А она не поверила. Переплюнуть через левое плечо переплюнула, пуговицу покрутила, пальцы крест-накрест сложила… Что она еще не сделала? Не сделала чего-то важного! Нужно было вернуться домой и посмотреться в зеркало в коридоре? Нет, смотреться в зеркало надо, когда что-то в квартире забываешь и возвращаешься. Вспомнила! Нужно было попрыгать на одной ноге. Нужно было, а Светлана не попрыгала!

Она огорченно поглядела на красные шпильки, небрежно скинутые у дивана.

Обходить черную кошку нужно на одной ноге! А она обошла на двух, за что и поплатилась.

Василиса припарковала джип возле больничного комплекса и посмотрела на часы. Ужин должен был закончиться, больные – разойтись по палатам, врачи – по домам. Оставалось найти добрую медсестру, которая согласилась бы за небольшое вознаграждение проводить Василису к пострадавшему и никому об этом не рассказывать. Василиса понимала, что сделать из этого тайну не удастся. Но на то время, пока она ведет расследование, хотелось избежать огласки. Мало ли что. Если девица, ударившая Зайцева по голове, окажется его близкой подругой, дело можно закрывать. Они поругались, она стукнула, испугалась и свалила все на Светлану, подвернувшуюся под руку, вернее, под буйную стукнутую голову. В любом случае после разговора с пострадавшим что-то обязательно прояснится. Василиса закрыла машину и пошла в больницу.

Добрая медсестра нашлась сразу, и когда она вела Василису по длинному больничному коридору, та сразу догадалась, в какой палате лежит Серж Зайцев. Если в других было тихо и спокойно, из палаты Зайцева слышался голос диктора, сообщавший о счете в футбольном матче.

– Ему пришлось поставить телевизор, – мило улыбнулась медсестричка, – он так требовал, так требовал! – Она скромно потупилась.

Василиса поняла, что негативный процесс не пошел дальше больной головы. Зато Зайцев начал страдать временной амнезией.

– Не помню! – заявил он, увидев Василису на пороге палаты. – Эту мымру совершенно не помню! Совершенно! Даже если у нас с ней что-то было, и этого не помню! И алименты платить не собираюсь…

– Головой ударился, – мило пояснила медсестричка и заботливо поправила у Сержа подушку.

– Я знаю, – кивнула Василиса в сторону двери, та поняла намек и вышла. – Здравствуйте, господин Зайцев! Я Василиса Василькова…

– А! Так она подослала налогового инспектора?! – обознался по ее строгому тону и властному выключению телевизора пострадавший. – Не помню! Может, и скрывал доходы от государства! А может. и нет. Ничего не помню.

И Серж указал толстым пальцем на забинтованную голову.

– Примите мои искренние пожелания скорейшего выздоровления. – Василиса села напротив Зайцева на стул. – И фрукты. – Она выложила на тумбочку персики и сливы. – Они мытые, можете сразу есть.

– Подлизываетесь? – прищурился тот и привстал на локте. – Не проканает! Так и скажите Ленке Егоровой, ей ничего не поможет!

– Значит, – улыбнулась Василиса, – в тот вечер, когда случилось это несчастье, – она показала на забинтованную голову, – с вами была Лена Егорова?

– Что? – скривился в негодовании Серж. – Эта бесчувственная кукла?! На фиг она мне сдалась после того, как сбежала с Туркиным!

– Значит, она ударила вас по голове, после чего сбежала с Туркиным?

– Попробовала бы она меня ударить! Я бы ей!.. – Зайцев пригрозил в сторону двери кулаком.

– Но кто-то все-таки попробовал, – настаивала Василиса. – Вы знаете кто?

– Конечно, – пожал мощными плечами бритоголовый пациент, – стерва одна ударила!

– Какая? – продолжала допытываться Василиса.

– Которая затащила меня под лестницу…

– А кто вас затащил под лестницу?

Убить его было мало!

– Не помню, наверное, рыжуха, – вздохнул тот.

– Опишите, пожалуйста, девушку.

– Коленки у нее такие аппетитные, – начал Зайцев и вовремя спохватился. – А почему это вас интересует? Кто вы такая?

– Частный сыщик Василиса Василькова. Вас должны были предупредить о моем визите. Я расследую нападение на вас в ресторане «Надежда».

– Предупредить? Не помню. Так я никаких заявлений в милицию не подавал, – настороженно сказал Серж.

– На вас напали? – Тот кивнул. – Скажите кто. Та рыжая девушка с аппетитными коленями?

– Нет, другая, рыжуху я потом заметил, когда на нее падал…

Василисе стоило неимоверных усилий разговорить пострадавшего. Сначала Зайцев крутился, как мог, путался в воспоминаниях и описаниях многочисленных девиц, с которыми успел познакомиться на свадьбе друга. Временная амнезия постоянно напоминала о себе, Серж забывал об именах и очередность событий. Сначала он целовался с одной брюнеткой, потом ему попалась очаровательная блондинка, или сначала блондинка, потом брюнетка… Кто-то из них стукнул его по голове. Или это все-таки была та рыжуха с коленками?

Василиса усмехнулась: хоть и не удалось из Зайцева выудить ценную информацию, зато теперь он не сможет обвинять Селиванову, находясь в нетвердой памяти и нетрезвом уме. Любой адвокат отметет его обвинения моментально. Но пострадавший не писал заявление в правоохранительные органы о нападении. Почему? На него так часто нападают? Или он все же знает ту, которая напала, но под видом потери памяти скрывает этот факт?

Если Зайцев действительно неразборчив в романтических связях, можно поверить, что он говорит правду. Сначала обнимался с одной, затем пошел целоваться с другой… А третья сыграла роль правосудия! Можно было бы оставить все как есть, если бы виноватой не оказалась Светлана. Брать на себя чью-то вину не слишком приятно. Сегодня Зайцев не написал заявление, но он напишет его завтра, и лейтенант милиции Барсуков обвинит Селиванову. Зачем искать кого-то, если готовая преступница под боком? Впрочем, формулировку «преступник» определяет суд, а обратное нужно доказать, что Василиса и сделает.

– Если вспомните, как выглядела девушка, затащившая вас под лестницу, – сказала Зайцеву на прощание Василиса, – позвоните.

Встала и протянула ему визитку.

– Э! Сыщица! – прокричал ей вслед пострадавший. – Телевизор-то включи!

– Думаю, – резко сказала она на пороге палаты, – после сотрясения мозгов, если они есть, требуется тишина и покой!

– Она думает, она думает, – пробурчал вслед Серж, – как будто у меня мозгов нет! Я тоже думаю, какая же меня стерва долбанула?! И главное, за что? Я же сущий ангел.

И сущий ангел погладил волосатой рукой забинтованную голову.

Глава 5

Все слишком просто, оттого слишком сложно

Жизнь одинокой девушки полна разочарований и надежд. Нет, сначала следуют надежды, а прямо за ними, как привязанные, вышагивают сплошные разочарования. У Светланы Селивановой давно прошла та замечательная пора, когда она зачитывалась любовными романами о мужественных графах, спасающих нежных графинь и незамедлительно после этого предлагающих им руку, сердце и огромное состояние. За продолжительный период с пятого класса школы до окончания института Селиванова не встретила ни одного графа, который из обещанных романами судьбоносных компонентов предложил ей хотя бы руку. Она с горечью поняла, что в суровой действительности нет места для романтичных героев с чувством долга, понятием о чести и героической решимости. Зато есть ботаники, такие как Вениамин Ремешков, и за их внимание приходится бороться с лучшими подругами. Но Селивановой бороться за ботаника не хотелось.

Мужчины отсортировывались в ее мозгу после примечательного вопроса, заданного самой себе: «А хочу ли я с ним целоваться?» Селивановой хотелось целоваться с Эштоном Катчером, Михаилом Пореченковым и Константином Борщовым. При воспоминании о последнем она тяжело вздохнула. Он растаял как летний туман при первых солнечных лучах, и искать его Светлана не собиралась.

Современные мужчины, по глубокому убеждению Селивановой, были несколько инфантильны и дружно ждали первого шага от слабых девушек. Светлана слабой не была, но шагать впереди паровоза не хотела. Остатки романтических настроений порой бродили в ее мозгах, мешая быстро соображать, но она моментально с ними расправлялась, выбрасывая из головы лишнее и ненужное. К тому же голова у Селивановой в последнее время была занята совершенно другими заботами. Кто-то чуть не убил на ее коленках незнакомого парня, после чего чуть не убил ее саму. Незнакомый парень был лучшим другом Борщова. Это была нить, потянув за которую Светлана могла бы найти мужественного десантника. Но после рассказа Василисы о некоторой неадекватности Сергея Зайцева они решили подождать, пока тот полностью оклемается и начнет соображать всеми предназначенными для этого мозгами.

Но это вовсе не означало, что они собирались сидеть сложа руки.

Василиса Василькова и Светлана Селиванова продолжали вести частное расследование, от которого напрямую зависели жизнь и благополучие Селивановой.

Василиса определила для себя два первостепенных дела: она продолжала обзванивать гостей молодоженов Ничипоренко по списку, выявляя рослую девицу и пытаясь поймать неуловимого художника– скульптора, чьим произведением оказалось орудие преступления. Правда, преступление как таковое не было зарегистрировано правоохранительными органами, вследствие чего Ромашка, он же лейтенант Роман Евгеньевич Барсуков, подарил гипсового Амура Василисе. А та нашла в Интернете по картинке со статуэткой автора бессмертного творения.

Светлана Селиванова должна была заняться разработкой бывшего бойфренда. Она и раньше его смутно подозревала, а после того, как они с Василисой, сидя в кофейне, из окна увидели его под руку с высоченной тощей брюнеткой, подозрение усилилось.

И мотив нашелся сразу: маниакально настроенная девица, отхватившая такой лакомый кусок (как она ошибается, дурочка!), решила извести всех его бывших подруг. А так как Светлана была «последней бывшей», маньячка решила начать именно с нее.

Василиса эту версию не поддержала, но проследить за девицей посчитала необходимым. Она поручила это Селивановой. Светлане требовалось узнать ФИО соперницы, ее местожительство и алиби на тот роковой вечер. С последним было нелегко справиться за один раз, но хотя бы два пункта она могла осилить.

То обстоятельство, что девица могла жить в квартире бывшего друга Селивановой, отдалось в сердце. Совсем немного, чуть-чуть. Это напомнила о себе ревность. Но Селиванова подавила незваное чувство. С прошлым покончено, она одной ногой крепко стоит в будущем, а второй… Страшно подумать… второй ногой она стоит в могиле?

Пусть не надеются! Чувство ревности тут же сменилось злостью и уверенностью в своих силах.

Как только Светлана найдет дылду, из-за которой случился весь этот переполох, она ее убьет. Нет, за это Барсуков ее посадит. Она создаст негодяйке невыносимые жизненные условия: подселит в соседнюю квартиру большую, дружную цыганскую семью… Как бы все удачно сложилось, если бы девица жила в коммунальной квартире! Тогда большой дружный табор можно было бы подселить непосредственно к дылде. Интересно, все народности имеют привычку солить в ванной огурцы?

С такими радужными мыслями Светлана выпорхнула из дома в прекрасный выходной день и направилась к бывшему бойфренду.

Ее экипировка была простой: легкая косынка, повязанная в модном стиле шестидесятых годов, скрывала заколотые волосы, глаза скрывали огромные черные очки, губы казались неестественно надутыми после двукратного абриса. Стильное платье, неизменные красные шпильки и сумочка-клатч довершали образ романтической дамы. В таком облике бывший бойфренд Вадим Ростов Светлану никогда бы не узнал. Жаль. С одной стороны, ей хотелось, чтобы он ее не только узнал, но и воочию убедился, на что променял неземную красоту. Или неземная красота его променяла, они расстались по обоюдному согласию, но Селивановой хотелось верить, что она была инициатором разрыва. В любом случае ей было приятно посмотреть, как Вадик кусает локти, сравнивая двух девушек.

В считаные минуты она подъехала к дому Ростова и устроилась на скамейке в близлежащем сквере, откуда хорошо просматривался подъезд. Ей жутко захотелось закурить, что она и сделала, достав из сумочки сигарету с зажигалкой.

– Помочь прикурить? – Возле нее тут же нарисовался долговязый субъект мужского пола.

– Отвали, – небрежно бросила Светлана.

Тип пожал плечами и отвалил.

Селиванова, провожая его злым взглядом из-под темных очков, задумалась над превратностями судьбы. Вот жила она, жила и никогда не думала, что вокруг столько долговязых людей! В позапрошлом веке среднестатистические россияне были гораздо ниже ростом, а чем дальше в глубь веков, тем ниже. Екатерина Великая с ее ростом чуть больше полутора метров такое творила! Маленький рост не мешал ей вершить большие дела. А что сегодня? Просто какое– то помешательство на высоченных стропилах, едва удерживающих равновесие на ходу. Сколько моделей падает на показах? Через одну! А были бы мелкие и полненькие, как Селиванова, держались бы на ногах крепко.

Мелкие и полненькие. Загляденье!

Нет, мужчины должны быть высокими, такими, как Константин Борщов. Мужчины вообще много чего должны… Дальше Селиванова подумать не успела.

Из знакомого подъезда выскочила высокая брюнетка и принялась расхаживать из стороны в сторону. Та самая брюнетка, которая висела на руке ее бывшего Вадика возле кофейни! Опознать ее Селиванова могла с закрытыми глазами. Безусловно, она несколько преувеличила про закрытые глаза, но тем не менее узнала бы в любом случае. Соперницы чувствуют друг друга по запаху, по едва уловимому аромату, нравившемуся их бойфренду. Вадику нравились классические духи от Шанель.

Впрочем, унюхать аромат соперницы не было никакой возможности. Зато ее можно было внимательно рассмотреть. Девица кого-то ждала. Скорее всего, такси или Ростова. Ничего особенного в ней не было. Глаза скрывали очки (ага! Совесть не чиста!), длинные черные волосы она распустила, как настоящая ведьма (кто бы сомневался!), топталась девица в балетках без каблуков (еще бы! Она и так высоченная! Ей, как атланту, только небо подпирать.). К чему она напялила белый брючный костюм, Светлане было непонятно. Непонятно было и другое. Как преследовать брюнетку? Вернее, на чем.

Через несколько минут во двор въехала машина. Селиванова сразу узнала автомобиль Ростова. Девица обрадовалась, весело прыгнула в салон, и они уехали.

Селиванова вздохнула. Что она имеет в итоге? Одну выкуренную сигарету и несколько ничего не значащих для расследования минут. Ждать возвращения парочки не имело смысла. Светлана поднялась и прошлась мимо подъезда. Внезапно дверь распахнулась, и погреться на лавочку вышла знакомая Селивановой соседка бывшего друга.

– Светочка? – уставилась та на Селиванову. – Ты?!

Отступать и прикидываться дурочкой было нельзя. Зинаида Викторовна растрезвонит о ее посещении всему дому, слух дойдет до Ростова, он воспримет это на свой счет…

– Я, Зинаида Викторовна, – вздохнула Селиванова и села рядом с соседкой.

– Переживаешь, – резюмировала та.

– Еще как, – призналась Светлана, еле приходя в себя от неожиданной, но такой судьбоносной встречи. Как же она ее узнала?!

– А твой уже вовсю с дылдой крутит, – довольно сообщила соседка.

– Видела, – вздохнула Селиванова. – Стервец! – Это она сказала для пущего эффекта, чтобы подзадорить старушку.

– Все они такие, – радостно согласилась та и начала рассказывать, как хорошо, дружно и тихо парочка проводит совместные, почти семейные вечера.

Селиванова пропустила мимо ушей колкости, сдобренные лестными эпитетами в адрес соперницы, позволила Зинаиде Викторовне излить душу. В некотором роде Светлана доставила ей массу неудобств, когда далеко не мирно покидала подлеца Ростова. Ничего, соседке придется пережить нечто подобное еще раз, расставаться мирно Ростов не умеет. Он не в состоянии признавать ошибок, на которые ему старательно указывала Светлана. Это пока они – безобидные, влюбленные голубки, придет время, нагадят бедной старушке, разбудят ее ночью криками и битьем посуды.

Разговор вышел продуктивным и обстоятельным.

Светлана узнала, что долговязую девицу зовут Мария, фамилия ее Мартынова, проживает она на окраине, в спальном районе.

– Так и говорила мне, – начала жаловаться соседка, подражая голосу соперницы, – «Райончик у вас дерьмовый, Зинаида Викторовна! Как только Вадику удастся продать свою хрущобу, сразу ко мне переедем»…

– Да уж, – поддакивала Селиванова.

Итак, она выяснила то, что хотела. Оставалось только сообщить об этом Васильковой, и та начнет поиски высокой девушки по фамилии Мартынова и по имени Мария. Если этого окажется мало, Светлана еще раз посидит с Зинаидой Викторовной, поговорит более обстоятельно. Для первого раза ей достаточно!

Василиса выслушала ее спокойно, словно ожидала чего-то подобного. По словам Селивановой, высокая девица бывшего бойфренда подходила под описание той, которая нанесла удар упавшему Сержу. Впрочем, под это описание подходила половина города.

– Куда ни плюнь, – страдала Светлана, – всюду тощие и длинные стервы! Мир перевернулся с ног на голову! Что с нами будет?! – мученически вздыхала она.

– Мы не перестанем носить шпильки, – улыбаясь, заметила Василиса, – тогда куда им до нас!

Светлана застала ее в офисе, Василькова занималась обзвоном. Начала она со звонка художнику Серебрянскому. Но того, как обычно, не оказалось дома, и приятный женский голос с небольшой хрипотцой предложил оставить запись на автоответчике. После Серебрянского Василиса звонила списочному составу приглашенных на свадьбу молодоженов Ничипоренко. Список подходил к завершающему этапу, оставалось несколько гостей, по каким-то причинам оставивших ее вызов без ответа. Или они слонялись по городу, как гламурный художник, или поменяли телефоны, что в принципе было вполне возможно, или произошло еще что-то. В любом случае Василиса собиралась их отыскать через друзей и знакомых.

Каждая свадьба, как она знала по собственному опыту, мало чем отличается одна от другой. Если только молодожены не намеревались соединиться брачными узами в бездонном океане неба или морских глубинах. Один набор традиционных услуг, модных в том или ином сезоне, жених с невестой, без которых, собственно, свадьба не свадьба, и гости, четко делящиеся поровну. Одна половина состоит из родственников и знакомых невесты, другая – жениха. В половинах люди между собой, естественно, общаются и не могут друг друга не знать. Так что кто-то из гостей определенно направит Василису по нужному телефону, если он был изменен, или что-то сообщит по поводу его владельца. Одно из двух.

Но может быть и третий вариант.

В свадебной суматохе может затеряться кто угодно. Родственники жениха не знают всех родственников невесты, соответственно и, наоборот, родные невесты не знают в лицо родственников жениха. Достаточно прийти незнакомцу и одним говорить, что он представляет половину невесты, другим – половину жениха, и обе половины окажутся гнусно обманутыми, а третий лишний запросто погуляет на чужой свадьбе бесплатно и с размахом. Сможет пить, сколько захочет, ведь его все равно никто не узнает. Может приударить за понравившейся красавицей, ведь жены рядом нет. А может просто стукнуть по головушке парня, который когда-то насолил.

Этот третий вариант казался Василисе Васильковой наиболее вероятным. Она ставила себя на место хулиганки и старалась изловчиться так, чтобы вина свалилась на другого человека. Получалось удачно!

Обиженная девица, каким-то образом изменившая внешность, ведь Серж ее не узнал, хотя до обнимания в темноте под лестницей они танцевали на свету, сумела завладеть его вниманием и заманила в ловушку. Зайцев был настолько пьян, что не запомнил внешности девицы, значит, она ничем не выделялась. Ноги-руки находились в сохранности, с инвалидом танцевать и не заметить этого было невозможно. Впрочем, от Сержа можно было ожидать всего. То, что обиженной девице под руку попалась Селиванова, стало подарком судьбы. Светлана не планировала поход под лестницу. Хотя девица могла догадаться, что той приспичит покурить. Отсюда следует, что девица знала Селиванову и ее привычки или следила за ней.

– Правильно! – согласилась та. – Меня подставила мартышка Мартынова!

Василиса не стала спорить. Предстояло выяснить, кого и когда обидел Зайцев. Судя по его самоуверенному и наглому виду, по ретивости, с какой он раздевал бедного Ремешкова у фонтана, Серж был тертым калачом и обижал мимоходом, сам того не замечая. Но если отмести мужскую половину обиженных, оставалась женская, а она более болтливая и всезнающая. Именно на это надеялась Василькова.

Селивановой ничего не оставалось делать, как согласиться с доводами разума и спокойно дожидаться, пока Василиса займется проверкой Мартыновой, – та обещала с этим не тянуть, заняться сразу после художника…

Но художник позвонил Василисе сам!

Встречу назначили на следующий день, в этот над художником витала муза, он намеревался ваять очередной шедевр. Как муза позволила ему отвлечься и позвонить Васильковой, Светлане было непонятно. Впрочем, она никогда не понимала творческих людей. Был у нее когда-то один художник…

Вообще Селиванову терзало смутное сомнение: зачем художники занимаются лепкой, они же не скульпторы. К чему Серебрянскому ваять Амура со стрелой из гипса, если его можно просто нарисовать? Стучать картиной по голове менее болезненно. Но тащить ее под лестницу…

Василиса пообещала вникнуть в этот вопрос на месте, в доме Серебрянского.

Светлана возвращалась домой поздно вечером. От Васильковой она заскочила к подруге Алевтине, с которой обсудила Вениамина Ремешкова. Вернее, свое мнение высказывала Алевтина, а Светлана большей частью слушала и соглашалась.

Ремешков добрый. Она не возражает. Ремешков хороший. Неужели? Ремешков холостяк. Да, это, пожалуй, самое лучшее его качество.

Раз он нравится Алевтине, то и Светлана найдет в нем что-нибудь положительное. Так и быть.

Задушевный разговор с подругой затянулся, Селиванова и не заметила, как на улице стемнело. А ведь она обещала Василисе возвращаться домой засветло!

Опасливо озираясь по сторонам, Селиванова пробиралась к дому. Ничего подозрительного она не заметила, кроме… Девушка прищурилась, наводя резкость.

Возле ее подъезда маячила огромная фигура с булыжником! Селиванова остановилась и пригляделась: точно, кто-то большой с чем-то круглым! Завидев ее, большой с круглым зашагал навстречу. Светлана заметалась по тротуару, не решаясь кинуться через дорогу – там загорелся зеленый свет для автомобилей, и те понеслись гудящей лавиной, обещая смести любого на своем пути.

Вдруг Селиванова заметила, как один из автомобилей выруливает через бордюр прямо на тротуар и едет на нее! Считаные мгновения отделяли машину-убийцу от изумленной Светланы, и вдруг ее схватили сильные руки и оттянули в сторону. Кинув обреченный взгляд на хвост быстро удаляющегося автомобиля, Светлана изумилась еще больше. Хвост оказался длинным, светящимся, зеленым.

– Исчадие ада, – прошептала Светлана и едва не потеряла сознание.

– Нет, это я, Константин, – сказал тот, кто держал ее в руках.

– Константин?! – Она подняла глаза. – Вы?!

– Можно просто «ты», – ответил он, отпуская девушку. – Опасный перекресток, – заметил, пока Селиванова приходила в себя. – Столько пьяных водителей! Тебе нужно внимательно вести себя на улице…

«Ага, – с горечью подумала Светлана, поправляя растрепанные волосы, – и не заглядываться на посторонних мужчин, какими бы замечательными они ни были».

– Я тебя ждал, – просто сказал Борщов и махнул перед Светланой круглой коробкой с тортом.

– Так это торт, – разочарованно вырвалось у Светланы. – Мне нужно проверить зрение.

– Может быть, сначала попьем чай? – улыбнулся Константин.

– Зачем? – настороженно поинтересовалась Селиванова.

– Как зачем? – не понял Константин. – Я думал, будет здорово, если мы познакомимся поближе…

– Зачем? – зациклило Селиванову.

– Ты мне понравилась.

Вот так номер! Светлана замерла, разгадывая нелегкий ребус сложившихся обстоятельств. Все слишком просто, оттого все слишком сложно!

В голову полезли странные мысли.

А ведь ее чуть не задавили! Причем специально заехали ради этого на пешеходную дорожку! Ее внимание отвлекал Константин Борщов. А теперь он напрашивается к Светлане в гости! Как он ее нашел? Зачем? Что он с ней сделает дома? Раньше бы она не задавала себе подобных вопросов, а теперь, когда Василиса предупредила, что ее жизнь в опасности, приходилось быть подозрительной даже по отношению к замечательным мужчинам. Жизнь в опасности, она это и сама прекрасно понимала. Кто-то только что собирался оставить на тротуаре мокрое пятно с красными шпильками! И при всем этом должен был присутствовать Константин Борщов с тортом!

– В следующий раз попьем! – крикнула Светлана и выхватила у Борщова торт.

– В следующий раз? – разочарованно протянул тот.

Селиванова хмыкнула, Константин вел себя так, будто ему никто из девушек никогда ни в чем не отказывал. А она отказала! Селиванова испытала буйный приступ радости.

– Семен Семенович! – закричала Селиванова, завидев соседа с верхнего этажа. Василиса предупреждала ее, что в подъезд нужно заходить с соседями. – Я побежала! – крикнула она Борщову и кинулась за соседом.

– Побежала?! – возмутился Константин.

– Мне нужно! – попыталась смягчить ситуацию Селиванова. – Очень нужно бежать за ним! Он мне рубль должен! – И она нырнула за «должником» в подъезд.

– Рубль?!

Константин переломил розу, выбросил ее на дорогу и зашагал прочь.

Света остановилась возле своей двери, судорожно нащупала ключ, едва вставила его в замочную скважину, заскочила в коридор и закрыла за собой дверь.

– Дура я, дура, – всхлипнула она, – никому нельзя верить! Только Василисе! И побежала к телефону.

Василиса стояла у открытого балкона и старалась спастись от едкого табачного дыма. Светлана нервничала и курила. И рассказывала, как ее только что чуть не сбил зеленый автомобиль и предал Константин Борщов. С последним Василиса не соглашалась, ссылалась на то, что десантник мог оказаться в этот момент возле ее дома случайно и к преступным намерениям никакого отношения не имел. Василису больше интересовал зеленый автомобиль, она сомневалась в том, что ночью Светлана сумела разглядеть цвет машины. Тем более – такой странный цвет.

– Он весь светился, – всхлипывала Селиванова, тыча окурком в пепельницу, – жутко так светился, словно только что выехал из гаража преисподней! Зеленый, я это хорошо запомнила, как и то, что Борщов разозлился… Если он действительно не виноват, я полная дура! Фактически Константин спас мне жизнь. Он выдернул меня из-под колес этой страшной машины. Он стоял такой одинокий, с розой и тортом… Василиса! Теперь он подумает, что я меркантильная особа! Я выхватила у него из руки торт, а собиралась забрать одну розу! Так, на всякий случай, если он не виноват. Виноват он или нет, ты же определишь? Василиса, не молчи, скажи что– нибудь! Я дура, да? Но ведь меня действительно чуть не задавили, как распоследнюю курицу.

– Где трофей? – Василиса села за стол.

– Какой трофей? – перестав всхлипывать, переспросила Светлана.

– Неси торт и наливай кофе, – скомандовала сыщица, – а я пока попытаюсь воспроизвести для себя обстановку случившегося.

– Кофе? Точно! Нужно выпить кофе и успокоиться. – Светлана пошла на кухню.

– Да, – согласилась Василиса, – нужно выпить кофе и взбодриться. Ты слишком остро переживаешь размолвку с Борщовым. Но ведь ничего страшного не случилось, он поймет, что ты находилась в состоянии нервного срыва, и перестанет дуться. Конечно, странно, что он не понял этого сразу. Неужели на его глазах такое случается часто: автомобили заезжают на тротуар для того, чтобы сбить зазевавшегося прохожего? Хотя, – Василиса задумалась, – в городе перестал существовать термин «пешеходная дорожка», тротуары стали использовать как парковочные места для транспорта. Чему тут удивляться: машина ехала по тротуару? Только этим можно объяснить олимпийское спокойствие Борщова. Если бы он был заодно с водителем, не стал бы тебя оттаскивать от машины…

– Значит, – высунулась из кухни рыжая голова Селивановой, – я дура?!

– Ну, зачем же так, – пожала плечами Василиса и пошла помогать Светлане. – Во всем этом еще предстоит разобраться. Плохо, что ты не посмотрела на номер автомобиля и не разглядела марку.

– Зеленая машина, – продолжала твердить Светлана, разливая кофе, – с хвостом! Я из-за этого хвоста номер и не разглядела. Куда смотрят инспекторы ДПС?! По улицам разъезжает неизвестно что.

– Ничего, – пообещала Василиса, – мы найдем эту неизвестность.

– Вот, – Светлана водрузила немного помятую коробку на стол, – это и есть его тортик!

– Вкусный, – улыбнулась Василиса, – со взбитыми сливками. Парень старался, выбирал. Для отвода глаз мог бы взять подешевле, песочный…

– Значит, он покупал его от чистого сердца?! – всплеснула руками Селиванова. – Почему так не везет в жизни?! Только на горизонте показался приличный мужчина с чистыми намерениями, на меня тут же покусились! Василиса! Может быть, негодяйка ревнует меня к Борщову?

– Все может быть, – кивнула Василиса и принялась разрезать торт.

Для нее картина наезда сложилась целиком и полностью.

Селиванова спешила домой, опасалась за свою жизнь. Между прочим, правильно делала, что опасалась! Она не посмотрела на дорогу потому, что возле подъезда заметила мужчину. Это естественно. Любая нормальная девушка в первую очередь посмотрит на привлекательного мужчину, а потом на проезжую часть. Этим воспользовался водитель зеленой машины и направил ее прямо на Селиванову. Получается, что, с одной стороны, Борщов служил отвлекающим моментом, но, с другой – именно он не дал ее сбить. А в том, что Светлану собирались сбить, Василиса не сомневалась.

Случай с Сержем на свадьбе еще можно было посчитать случайной неприятностью. Хотя хорошенькая неприятность была бы, если бы парень скоропостижно скончался на Светланиных коленках! Затаившийся маньяк в подъезде Селивановой к случайным совпадениям отношения уже не имел. Правда, маньяк промазал. Но это говорило только о его плохом зрении и неопытности. Сегодняшнее приключение довершило картину – на Селиванову кто-то охотился.

Зная, что у той за душой ни гроша, можно было предположить, что в этом деле замешаны не деньги, а чувства.

– Все преступления, – заметила Василиса, – происходят из-за двух причин: деньги и любовь.

Она твердо в это верила, об этом говорил ее пока еще небольшой, но все-таки опыт расследования.

– У меня нет денег, – вздохнула Селиванова и утонула пухлыми губами в воздушных сливках.

– Знаю, – согласилась Василиса, – значит, чувства.

– Тогда это секретарша Королева, – призналась Светлана. – Я нравлюсь шефу! Только он меня совершенно не волнует. Ну, разве немного, как мужчина. Совсем чуть-чуть. Десантник лучше. – Она всхлипнула. – Старался, розочку с тортом покупал. Я ему позвоню, когда все утрясется. Нет, пока я буду ждать, его уведут. У меня всегда уводят мужчин из-под самого носа. – Она вспомнила Ремешкова.

– Мы не будем ждать, – нахмурилась Василиса, – мы будем действовать.

– Правильно! – Светлана выскочила из-за стола. – Тогда я сразу позвоню, чего откладывать.

Она подбежала к телефону, но трубку снять не успела. Телефон разразился трелью.

– Десантник?! – От неожиданности Селиванова вздрогнула.

– Возьми себя в руки и не волнуйся, – сказала Василиса.

Светлана глубоко вздохнула, привела в порядок растрепанные чувства и подняла трубку.

– Слушаю вас, – ее голос звучал слаще, чем райские голоса «секса по телефону», – говорите, я вас слу-ша-ю…

Никто не собирался ей отвечать. Из трубки доносилась гробовая тишина, Светлана ощущала ее холод всем телом. Но верить, что это звонит не Борщов, не хотелось.

– Говорите! Я слушаю!

Ответом стали короткие гудки.

Василиса подошла, обняла подругу. Ничего – так ничего. Но это ничего слишком много значило!

– Он что, – расстроилась Светлана, кладя трубку на аппарат, – вне зоны доступа?!

– Я думаю, – серьезно сказала Василиса, – что вне зоны доступа с этого момента должна находиться ты! Собирай вещи, ты переезжаешь ко мне!

Она и раньше предполагала, что придется принять такое решение. Селивановой кто-то явно угрожал. И этот странный звонок был вовсе не странным. Преступник хотел удостовериться в том, что жертва на месте. Что он собирался предпринять? Добить Селиванову! И кому она только помешала?

– Мне всегда не везет, – вздохнула Светлана и пошла за большой спортивной сумкой. – Как только налаживаются дела в личной жизни, все остальное летит вверх тормашками. Я знаю, если в одном месте прибудет, в другом обязательно убудет… Зимние сапоги брать?

– Сапоги? – удивилась Василиса. – Ты слишком плохо обо мне думаешь! Я могу обидеться.

– Значит, не брать, – довольно констатировала Селиванова. – Правильно. Мы найдем эту стерву на следующей неделе! Чего тянуть? Итак, все ясно. – Светлана со свитером в руках присела на диван. – Если в деле замешаны чувства, то это пакостит Мартынова! Подруга моего бывшего. Он понял, на кого меня променял, и она принялась дико ревновать. Представляю, как ее мутит, когда он во сне произносит мое имя. Мечется по подушке и шепчет: «Светланочка, Светланочка!» На ее месте любая бы убила соперницу. Только она зря ревнует, я к нему совершенно равнодушна. Или это злодействует секретарша Королева. Ко мне неравнодушен шеф. Но я к нему равнодушна! Или племянница Огурцова… Такое впечатление, Василиса, что против меня сговорились все женские особи.

– Лично я за тебя, – ободрила Василькова. – И даже помогу тебе донести сумку до моего автомобиля.

Они вышли во двор, погрузили вещи Селивановой в джип и прошли к тому месту, где на Светлану чуть не наехал автомобиль.

– Странно, – сказала Василиса, глядя на высокий бордюр, – я бы не стала так рисковать своей машиной. Впрочем, мой джип легко справился бы с этим препятствием. И все равно я бы выбрала для наезда на жертву другое место.

– Какое? – заинтересовалась Селиванова, ничего не понимая.

– Ну, это чисто женская точка зрения. Но и преступник, как я думаю, женщина. Только, скорее всего, машина была не ее. Рисковать своей подвеской она бы не стала. Если только…

– Если только что? – испугалась Селиванова.

– Если только она так сильно ненавидит, что готова на все, – вздохнула Василиса.

– Тогда это точно Мартынова, Королева или Огурцова. Кто меня еще ненавидит?!

– Это нам и предстоит выяснить. А главное, за что.

Девушки повернулись и пошли к автомобилю, готовому перевезти скромные пожитки Селивановой в новую, временно пустующую без мужа-сыщика квартиру Васильковой. Джип взревел и понес их прочь от двора, в котором Светлану поджидали только неприятности.

– Смотри на машины, – сказала Василиса, когда они мчались по широкому проспекту, – если заметишь хвост, покажи.

Этот хвост не давал ей покоя. Что-то в нем было странное, как впрочем, и во всем этом деле, где пока еще не произошло ни одного серьезного преступления. Василиса чувствовала, что, уцепившись за хвост, она подтянет к себе разгадку. Но Светлана, упрямо уставившаяся в окно, только покачивала головой. Ничего похожего на дороге среди десятков мчавшихся рядом с ними автомобилей она не видела.

Глава 6

Красота притупляет бдительность

Проснувшаяся утром Светлана сидела на широкой кровати в комнате для гостей и натужно вспоминала, кто ей снился ночью. В принципе она не верила в приметы, но изредка позволяла себе маленькие слабости вроде черной кошки и присказки: «На новом месте приснись жених невесте». Места Селиванова меняла не часто, так что поспешила воспользоваться моментом переезда на временную жилплощадь. Но как назло, никто ей не приснился. Она спала на новом месте как убитая. Ох, не буквально будь сказано!

Селиванова оглядела обстановку. Вчера она поняла: у Васильковой очень хороший достаток, зачем ей работа? Впрочем, расследования для Василисы являлись, скорее всего, хобби. Хотя работала она довольно профессионально.

Ее взгляд привлекла дорогая старинная шкатулка в форме сундучка. Вчера Василиса рассказывала про свалившееся на нее наследство[2]. Вот бы на Селиванову такое свалилось! Но нет справедливости в ее одинокой жизни: ни богатых родственников, ни состоятельных мужчин. Ей хотя бы одного несостоятельного! С Борщовым Светлана согласна на рай в шалаше. Пусть даже этот шалаш будет дырявый и хлипкий. Такой мужчина, как Константин, все отстроит заново, на него можно положиться…

А он ей не приснился. Что она вчера наделала!

И не подавилась тортом, они смели его с Василисой весь до последней крошки.

Селиванова тяжело вздохнула и подошла к зеркалу, обрамленному витой рамой.

На нее смотрела симпатичная рыжеволосая девица с сосредоточенным выражением лица, хлопающая синими глазами. Не наивно хлопающая, а слишком нервно. Так нельзя! Мужчины любят наивный взгляд, но откуда ему взяться, если солнечная голова Селивановой битком забита проблемами! И это не проблемы, где и на что купить новые шпильки, это вопросы жизни и смерти. А умирать, между прочим, не хотелось! Хотелось жить, радоваться, любить… Ах да, хотелось ходить на работу!

Хотелось посмотреть в наглые глаза секретарши Королевой и узнать, что там еще натворила племянница главбуха Даздраперма Огурцова или как ее там зовут… Октябрина, кажется.

Светлана заскочила в гардеробную, куда определила ее вещи Василиса, и обомлела.

– Живут же люди! – восхищенно пробормотала она, разглядывая целую отдельную комнату для одежды и обуви. В своей квартире она не могла позволить себе такой роскоши.

– Ты уже проснулась? – На пороге показалась заспанная Василиса в цветном шелковом халатике, мягко облегающем хрупкое тело.

– Мне на работу надо, – напомнила Светлана, доставая джинсы и блузку.

– Я тебя отвезу, – предложила Василиса. – Позавтракаем и поедем.

И направилась варить кофе.

Обычно на сборы у Селивановой уходил час. Как она ни крутилась, меньше часа не получалось. Если хотела выглядеть сногсшибательно, приходилось вставать еще раньше. Но сегодня о своей внешности Светлана заботилась мало, посмотрелась в зеркало, увидела нормальную физиономию, и достаточно. Сегодня утром ее одолевали другие заботы.

– Я все прочту по ее глазам, – делилась она с Василисой за чашкой кофе. – Если они забегают, это она! Тогда я позвоню тебе, мы позовем лейтенанта Барсукова, он ее арестует и привлечет к ответственности.

– Обязательно сначала позвони мне, – предупредила Василиса. – Я собираюсь отвезти тебя на работу и заехать в салон, привести в порядок волосы, так что звони дольше. Серебрянский ждет меня после двенадцати дня, я поеду к нему оттуда. Богема раньше не просыпается, сегодня модно ложиться с петухами. Кстати, о петухах. Я видела его картины в Интернете, судя по ним, автор не вполне нормальный человек. У него все птицы без крыльев. Или для него это принципиально, или он никогда не обращал внимания на ворон, а позировала ему тушка охлажденного цыпленка из магазина.

Светлана хотела сказать, что она любит загадочных мужчин, но признаться в этом ей помешал светлый образ Константина. Она засомневалась: любит она мужчин или саму загадку? И кого любит? Надо же, Борщов ей не приснился! Обидно. Это мог быть лучший сон в ее жизни.

Едва не потерявшись в апартаментах Василисы, Селиванова схватила сумочку и выскочила из квартиры. Вчерашние страхи с приходом светлого дня улетучились, тем более что охотница не знала, где она находилась, злобствующих фурий поблизости тоже не наблюдалось. Настроение оказалось превосходным! Если не считать того, что она все еще не провела сравнительный анализ…

Нет, о работе она станет думать на работе.

– Поехали. – Следом за ней вышла Василиса и вежливо поздоровалась с консьержкой.

Селиванова поймала себя на мысли, что она-то не поздоровалась, пролетела мимо, как подбитый профессиональным футболистом мяч: точно в ворота, вернее, в дверь. Вот что значит привычка! Не привыкла Селиванова к консьержкам. Придется привыкать, сколько ей жить в этом новом доме с комнатами для гостей и просторными гардеробными – неизвестно!

Разумеется, на работу она опоздала!

Как ни спешила Василиса, как ни давила на газ, автомобильные пробки заставили передвигаться черепашьим шагом. В следующий раз Светлана пообещала поехать на метро, быстрее и безопаснее. Впрочем, где ее поджидает опасность, можно было только гадать. Во всяком случае, пока они с Василисой до опасности не добрались.

– Опоздали, голубушка! – довольно сообщил Селивановой главбух Огурцов, радостно потирая толстые руки.

– Задержалась, – бросила Светлана и плюхнулась на свое место. Сравнительный анализ, сравнительный анализ!

– Сравни… – заикнулся тот.

– Знаю, – буркнула Селиванова и включила компьютер.

– Уже весь город знает, – вздохнул главбух. – Общество погрязло в непозволительной роскоши!

– А кто погряз? – заинтересовалась Селиванова. – И что знает город?

– Как что? – надулся Огурцов. – Вы что же, милочка, не в курсе того, что ваша приятельница купила машину? Сравнительно недорогую, но с нашими заработными платами фактически немыслимую.

– Кто купил машину? – напряглась Селиванова, выходя из-за стола.

– Лариса Королева, собственной персоной, – сдался главбух. – Люди говорят, что она уже кого– то задавила!

Последние слова Огурцова застали Селиванову в дверях. Она уже спешила в приемную.

– Шефа нет, – злорадно сказала Лариса, увидев ту на пороге. – Был с утра, успел меня поздравить и уехал. Сегодня уже не вернется.

– Поздравить! – прошипела Селиванова, усаживаясь прямо перед секретаршей и не сводя с нее пронизывающего взгляда.

Сейчас эти красивые глазки должны забегать из стороны в сторону и выдать преступницу с головой! Сейчас, сейчас… Светлана прищурилась.

– Ну ладно тебе, ладно, – смутилась Лариса, – чего уставилась? Ну, не сама купила, мне ее брат одолжил на неделю. Поехал отдыхать, а мне оставил жигуленок. Цвет называется мурена, он такой серо– зелененький, как раз под мои новые туфли. Я на нем на работу приехала. Представляешь?!

– Еще как, – кивнула Светлана.

Ей бы все это не представить! Как наяву Селиванова увидела зеленую машину, несущуюся с бешеной скоростью по тротуару, и сидящую в ней Королеву. Правильно говорила Василиса, машина была чужая, Королева ее не пожалела и прыгнула через бордюр прямо на Селиванову. Все сходится, все. Какой только светящийся хвост привязала к машине эта недалекая личность? Максимум того, на что она способна, – прилепить к бамперу жвачку. Значит, у нее был сообщник. Им был Борщов.

– Константин! – громко сказала Светлана.

– Какой Константин? – округлила глаза Лариса.

– Борщов!

– А, – махнула рукой секретарша, – Борщов…

Светлана почувствовала, как сердце с затаившимся нежным трепетом к красавцу медленно, но верно проваливается в область пупка и начинает бешено биться. Они знакомы!

– А что Борщов? – поинтересовалась Королева. – Звонил мне? Да? А чего хотел? А он откуда?

Из отдела закупок? Такой высокий… Вообще-то его звали Витей и фамилия у него была Курочкин.

Светлана хмыкнула. Королева плохо заметала следы. Неумело заметала. Она ей, как великий Станиславский, не верила! Но вида подавать не стала, нужно было посоветоваться с Василисой и поглядеть на эту машину цвета мурена. Отечественный автомобиль, между прочим, а так летает по тротуарам! Подозрительно. Или российский автопром так далеко шагнул вперед, что машины теперь чуть ли не летают по улицам, а Селиванова за ним не успела, ведь у нее автомобиля нет. Много чего у нее нет, зато есть подозреваемая Королева.

Сначала нужно посмотреть машину, потом позвонить Василисе. Интересно, Барсуков обрадуется известию, что друг его друга – соучастник преступления?! Ах да. Преступления как такового не было. Константин заявит, что это была случайность с пьяным водителем…

Борщов выступит свидетелем и развеет в прах всю версию!

Зря она надеялась на Барсукова, тот против друга не пойдет. Опять же – преступления-то нет. Неужели придется пострадать для того, чтобы правоохранительные органы обратили на нее внимание?! Или Селивановой в следующий раз самой нужно будет броситься под колеса, предварительно оставив тупому лейтенанту записку, гласящую, что наезд на нее совершила Королева?!

– Огурцов говорит, что ты кого-то задавила, – зловещим шепотом сообщила Селиванова.

– Ты что?! – испугалась Лариса. – Еще чего! Не задавила, а чуть-чуть наехала на кого-то…

Светлана откинулась на стуле.

Что теперь делать?

– Хочешь посмотреть автомобильчик? – доверчиво поинтересовалась Лариса.

– Очень хочу, – призналась Светлана, понимая, что скоро наступит момент истины, и, если они подерутся, пусть это произойдет на улице, а не в офисе. Здесь эта каланча ее пришибет и труп спрячет в шкаф. А на улице по крайней мере у Светланы будут свидетели.

– Пойдем! – обрадовалась Лариса и вскочила. – Я тут недалеко припарковалась. Ты знаешь, Селиванова, парковка – это мое самое слабое место. Зато я езжу быстро…

«По тротуарам особенно», – подумала Светлана и вышла следом.

Жигуленок действительно оказался зеленым, но от него не веяло преступлением. Наоборот, весь его потрепанный в дорожных подвигах вид говорил о том, что не дай бог лишний раз завести мотор – машина развалится на составные части, оставив в крепких руках водителя кривое рулевое колесо.

Но Лариса ловко запрыгнула на водительское сиденье и позвала Светлану.

Та села рядом со смешанным чувством досады и удивления. Такая развалина вряд ли могла прыгнуть на бордюр и кого-то задавить, не причинив себе непоправимого вреда. Но проверить следовало.

– А разогнаться и заехать на тротуар сможешь? – без всякого энтузиазма поинтересовалась Света.

Разгоняться было негде, но Лариса старалась не ударить в грязь красивым лицом и показать всю мощь транспортного средства. После первой же безуспешной попытки у машины что-то отвалилось. Королева расстроилась, что теперь ей придется ездить без глушителя. Светлана не приняла участия в оплакивании автомобиля, оставила Ларису с прижатой к груди отвалившейся запчастью. К Королевой тут же подскочил привлекательный мужчина средних лет и предложил помощь.

– Вот так всегда, – вздохнула Селиванова, глядя на то, как к Ларисе устремляется еще один мускулистый помощник. – Стоит только завести автомобиль, и мужчины слетаются как на мед.

Знакомиться по-другому они не умеют. Но на автомобиль, даже такой, как у Лариски, ей точно не хватит денег.

Нет, она не права. Константин познакомился с ней без автомобиля. Вернее, это она с ним познакомилась в довольно пикантной ситуации, когда он раздел ее кавалера. Интересно, если они все-таки помирятся, что станут рассказывать внукам? Как дедушка подошел в сквере к бабушке и раздел еще одного дедушку, а потом бабушка тащилась с голым дедом через весь город, пугая мирных жителей, пробралась на чужую свадьбу, и на коленках бабушки чуть не погиб еще один дедушка! Жуть. Дальше можно не продолжать…

Триллер, нет, мелодрама с элементами стриптиза и комедии.

Светлана бросила последний взгляд в сторону Королевой, возле которой уже собралась толпа мужчин– автолюбителей, вздохнула и пошла в офис.

Василиса ехала на встречу с художником Серебрянским при полном параде. Она не собиралась сражать его наповал привлекательной внешностью, но впечатление произвести хотела. Пока единственной ниточкой, связывающей незавершенные преступления с Селивановой, была его гипсовая статуэтка, каким-то образом оказавшаяся в руках хулиганки-мстительницы. Художнику достаточно было вспомнить, кому он ее продал (не верится, что этого Амура мог кто-то купить!) или подарил, и все станет ясно. Признание Серебрянского станет разоблачением гнусной девицы, решившейся чуть ли не на убийство.

Но Василиса прекрасно понимала, что художника для начала следует хорошенько разговорить. В принципе для этого она с утра занималась своей внешностью. Недавно американские ученые (и давно она сама) пришли к выводу, что красота притупляет бдительность. Научные мужи не поленились и провели опрос среди сильной половины населения страны, результат превзошел самые смелые ожидания. Две трети опрошенных мужчин в течение первых пяти минут почти не воспринимали информации, поступающей от собеседницы, если она была красивой женщиной. Внимание и способность концентрироваться у них и потом резко снижались, они раскрывались перед красавицей и шли у нее на поводу.

Крепко засевшая в их мужественных мозгах мысль о том, что все смазливые девушки – дуры, подкидывала дополнительные очки в руки Василисы. А ее белокурый цвет волос позволял собеседнику расслабить мозговые извилины полностью. Ну, блондинки – это отдельная тема, на которую можно рассуждать часами. Редко кто из мужчин верит, что среди них попадаются умницы, какой и была Василиса.

Итак, она поставила перед собой цель: обаять, разговорить, вытрясти признание.

Заковырка состояла в том, как разговорить художника. Василиса не любила Пикассо, которому, судя по картинам, подражал Серебрянский. Не любила и не понимала. Пусть ее считали несовременной, она свое мнение никому не навязывала, но и менять его в угоду моде не собиралась. И свою художественную безграмотность (ага, многие мужчины тут же воскликнут: блондинка!) не выпячивала. Она решила поговорить о творчестве самого Серебрянского, дать тому высказаться на тему. Василиса понимала, что от нее требовалось лишь кивать в знак согласия и время от времени восхищаться. Мужчины, как малые дети, любят лесть.

Но Василису ждал сюрприз.

Серебрянский встретил ее на пороге студии в невообразимом виде. Если Василиса что-то и предполагала, до подобного все равно ни за что не додумалась бы, несмотря на способности сыщика.

У Серебрянского был флюс.

Он торчал не на живописном полотне, изображенный яркими красками, а непосредственно на болезненной, серой физиономии, украшенной теплым шарфом, толстым узлом завязанным на затылке. Серебрянский открыл дверь Василисе и застонал. Но, к ее великому сожалению, не от неземной красоты гостьи, а от элементарной зубной боли.

Махнув длинной тощей рукой, художник пригласил ее в студию, пропахшую красками и скипидаром. Привычную обстановку с мольбертами и приспособлениями для нормального творческого процесса разбавлял старый кожаный диван, на который с разбега завалился Серебрянский. Он уткнулся головой в подушку и продолжил стонать, а Василиса остановилась посреди мастерской, оглядывая комнату. Что ей оставалось делать? Повернуться и уйти обратно? Бросить Селиванову на произвол злосчастной судьбы?! Ни за что! Пусть это кощунственно, но она выбьет признание из этого несчастного! Только как?

Василиса присмотрелась к рождающемуся в муках шедевру. Что являло человечеству полотно, ей было совершенно непонятно. Но хорошо бы как-то воодушевить Серебрянского, заставить его забыть о зубной боли и хоть что-то промычать на вопрос: куда он дел Амура? Ему достаточно промычать одно-единственное слово, нет, лучше два: имя и фамилию. Остальное Василькова додумает сама.

– Как эпатажно, свежо и глубокомысленно! – Василиса встала возле незаконченного полотна и всплеснула руками.

Взлохмаченная голова страдальца оторвалась от подушки и уставилась на Василису.

Василиса не видела никакого смысла в этой размытой красками картине.

– Эпатажно и свежо! – на всякий случай, если зубная боль дала осложнение на уши, повторила она громче. – Глубокомысленно! – Как назло, ничего другого на ум не шло.

– Се-льез-но? – прошептал Серебрянский и сел на диване, держась за флюс.

Василиса чуть не ответила, что да, очень слезно, глядя на эту мазню, просто плакать хочется, но вовремя сдержалась. Она не критик, в живописи ничего не понимает, а вдруг это действительно шедевр? К тому же лишний раз похвалить человека – значит направить его энергию на дальнейшие подвиги.

– Плисаживайтесь. – Тощая рука гения указала на единственный колченогий стул.

Василиса не стала спорить, с опасением присела на шатающееся устройство, готовясь вскочить, как только оно заскрипит или зашатается. Но стул, как ни странно, легко выдержал ее небольшой вес.

– Плоиски влагов, – Серебрянский указал на флюс, – зависть!

Василиса удивилась. В ее практике случалось разное, но чтобы враги каким-то образом способствовали возникновению зубной боли, она не слышала. Хотя кто их знает, творческие натуры слишком восприимчивы.

– О да! – Василиса задумалась, достаточно ли она расположила к себе Серебрянского для того, чтобы перейти к главной теме разговора. – Гению всякий норовит подставить подножку.

– Да! – заявил художник, вскакивая с дивана. – Я гений! Вы злите в колень!

Василиса отметила некую странность – по телефону художник не картавил, и опять-таки списала это на флюс. Впрочем, с ним она разговаривала всего раз, могла не заметить. А в других случаях ей хрипловатым женским голосом отвечал автоответчик.

– Вы собилаетесь купить Мадонну?!

Серебрянский подбежал к накрытому белой простыней полотну, спокойно до этого момента стоявшему возле единственного в студии окна.

– Бошественно! – воскликнул он и сдернул простыню.

Ничего хуже Василиса не видела ни на выставках, ни в Интернете, когда знакомилась с творчеством Серебрянского. Если это и была Мадонна, то только после того, как она попала под асфальтоукладчик и поезд метрополитена одновременно. По полотну картины были живописно разбросаны едва угадываемые отдельные части женского тела. Василиса содрогнулась, представив, как эта картина воцарится в ее квартире и начнет пугать друзей.

Подумав, что Серебрянский вполне может оказаться маньяком, она испугалась. Ведь для этой картины он использовал натурщиц! Где они теперь?! Это не картина, а настоящая расчлененка! Серебрянский – жуткий тип.

– Плиятно видеть истинного ценителя, у меня целая селия Мадонн, – говорил тот, раскрывая еще одну расчлененку.

– А мне-то как приятно, – процедила Василиса, понимая, что сидеть в мастерской среди подобного ужаса больше не в состоянии. Да, она невежественна в вопросах искусства, поэтому пришло время задавать свой вопрос. – Нет! – Ее голос сошел на визг. – Я не за Мадонной! Я по другому поводу.

– Плавда не за Мадонной? – разочаровался Серебрянский, приготовившийся заломить баснословную цену за шедевр. – Тогда у меня зуб болит!

И обиженная богема снова завалилась на диван.

Но Василиса не собиралась сдаваться без боя.

– Я по поводу другого вашего произведения искусства! – прокричала она. – Я принесла Амура!

Она достала из сумки гипсовую статуэтку.

Серебрянский задумчиво уставился на Василису, силясь припомнить, кто она такая.

– Я Василиса Василькова, – напомнила она ему, – мы договаривались о встрече на двенадцать.

– Сейчас сколько? – пробурчал художник.

– Половина первого, – не поняла Василиса.

– Плием закончен, – махнул тот и уткнулся в подушку. – Я стладаю!

И тут Василиса разозлилась. Она редко это делала, но в данном случае для злости были все основания: хам-художник, его больной зуб и безобразные картины.

В том, что Амур появился на свет именно в этой мастерской, она нисколько не сомневалась. На подоконнике стояло подобное изваяние с луком, только в женском одеянии. Серебрянский ваял нормальные статуи, это говорило Василисе, что он еще не потерянный для общества творец.

– Сейчас, – зловеще сказала Василиса, доставая мобильный телефон, – я позвоню своему знакомому хирургу-стоматологу! – Гений на диване замер и напрягся. – Он приедет и большими толстыми щипцами избавит вас от мук! Я не позволю таланту погибнуть от зубной боли.

Серебрянский вскочил и в ужасе уставился на Василису.

– Ах, не это, – прохрипел он и бросился к подоконнику. – Прости, Диана!

Он схватил статуэтку и начал судорожно дергать за раму, открывая окно пятого этажа.

Василиса кинулась к перепуганному художнику. Только этого ей не хватало! Взрослый мужчина боится стоматолога, как пятилетний мальчуган!

– Прекратите! – Она усадила Серебрянского на подоконник, тот обнимал статуэтку и трагически стонал. – Не стану я никому звонить.

– Плавда? – прослезился Серебрянский.

– Правда, – вздохнула Василиса. – Поставьте Диану на место! Между прочим, занимательная вещица, почти как Амур. Они родственники?

Серебрянский встал с подоконника, прошел к столу, где у него стоял стакан с мутной желтоватой жидкостью, набрал ее в рот и принялся полоскать. После чего взял у Василисы Амура и демонстративно сплюнул в раковину.

– Фигня, – высказал он свое мнение, – плобный экземпляр.

– Почему? – растерялась Василиса, не ожидавшая самокритики.

– Диана-охотница лучше получилась. – Он кивнул на подоконник. – Догоняете смысл?! – Художник закатил глаза. – Они стоят наплотив длуг длуга со стлелами! И кто попадет между ними, будет слажен стлелой любви. Вот так. – Он поставил Амура на стол и встал между охотницей и охотником.

– Понятно, – кивнула Василиса. – А почему они так раньше не стояли?

– Амула кто-то спел, – махнул рукой Серебрянский.

– Зачем? – удивилась Василиса, ей бы такое в голову не пришло. Впрочем, творческие натуры совершенно иные.

– Зависть влагов, – многозначительно произнес Серебрянский и поправил шарф на затылке.

– Что вы говорите, – задумалась Василиса, намереваясь пытать художника дальше.

– А то! Вчера хотели спелеть Мадонну, пока я спал. Белите ее плямо сейчас, отдам недолого!

Василиса с сомнением уставилась на картину. Неужели кто-то отважится повесить ее в квартире?! Но ведь кто-то спер Амура, чтобы треснуть им по голове Сергея Зайцева!

В мастерской раздалась пронзительная трель телефона, Серебрянский скривился, но, услышав женский голос, преобразился в лице. Василиса предположила, что звонит его муза, та, с которой он лепил Диану-охотницу.

– Умилаю, милая, умилаю! – жаловался в трубку Серебрянский. – Нет, не один умилаю, с какой– то Васильковой и моим Амулом. Он нашелся, пледставляешь?! Да, да, тот, котолого скоммуниздили! Сыщица его нашла…

Василиса поняла, что ничего путного от художника не добьется. Разве только снова припугнет его большими щипцами, но экспрессивный Серебрянский тут же побежит к окну…

– Куда, Василькова?! – держа трубку в руке, побежал за ней к выходу художник. – Милая, – прорыдал он телефону, – Амула снова спелли!

Оставлять трофей Василиса не собиралась. Раз художник ничего не может сказать по поводу того, кто украл у него статуэтку, пусть она до выяснения обстоятельств останется у сыщицы.

Можно было бы, разумеется, попытаться продолжить разговор с Серебрянским, но Василиса сомневалась в его положительном исходе. Или у того действительно зуб болел, или он просто прикидывался, было непонятно. Тем не менее художник ей порядком надоел. Лучше она займется поисками его знакомых, вдруг кто-то у кого-то видел Амура!

Жалея о потерянном времени, Василиса села в джип и поехала в галерею, где первый и последний раз среди прочих выставлялись произведения Серебрянского. Амур мирно лежал в ее сумочке, дожидаясь своего часа.

Теледиктор, надрываясь на всю палату, комментировал футбольный матч. Зрителей было двое: больной с перевязанной бритой головой и привлекательный мужчина, удивительно похожий на известного актера. Они пили пиво с воблой и смотрели битву титанов.

– Не знаю, почему она на меня взъелась, – рассуждал Борщов, – сделал все, как надо: купил цветы, торт, узнал адрес, дождался с работы. Даже успел вытащить из-под колес! Какой-то кретин заехал на тротуар…

– Все бабы стервы, – погладил голову Серж, – так и новорят тюкнуть по самому уязвимому! Ты хоть свою стерву знаешь, а мне что делать?! Позволить себя стукнуть еще раз? А если она маньячка, которая только и занимается тем, что изводит сильную половину человечества?!

– Нет, – покачал головой Борщов, – она не маньячка. Она очень красивая!

– Ты ее видел?! – обрадовался Серж.

– Конечно, – пожал плечами друг, – даже попытался ее обнять. Если бы не этот придурок на тротуаре…

– Все-таки, – продолжил Серж, глядя на экран телевизора, – нормальная баба мужика по головушке стучать не станет! Маньячка, точно. Может быть, мне написать заявление и пусть Барсуков ее найдет?

– Он ее уже нашел, я же говорю, что встречал ее у дома!

– Так ты другую встречал, с коленками. А я хочу найти стерву, которая на меня покусилась. Плохо, что я ее не помню. Брюнетка? Или блондинка? Меня в тот вечер на кого тянуло, не помнишь? Знаю одно: рыжуха понравилась тебе, я к ней не лез, когда она на свадьбу заявилась. Слушай, а зачем она приходила?

– За костюмом, – вздохнул Борщов. – Мы раздели ее кавалера. Но он раздевался сам, чтобы помочь добрым людям!

– Это мы-то добрые люди? Вот, – поднял пухлый палец Серж, – на это она и обиделась.

– Не понял, – признался Борщов.

– Понимаешь, Костик. – Серж отвлекся от экрана, чтобы просветить друга. – Все женщины романтические создания! Они настроены Создателем на определенную волну, которую мы, мужики, не видим и не ощущаем, только принимаем ее вибрации. Хотя она нам на фиг не нужна! А им жизненно необходима.

– Не понял, – процедил Константин.

– Чего тут не понятного? Бабы склонны все идеализировать! Вот если ты, перед тем как с ней встретиться, спас бы не молодожена Мотю Ничипоренко из фонтана, а Вселенную от инопланетного нашествия, разговор у вас был бы другой! Она бросилась бы сама к тебе на шею. Какая только стерва висела на мне, не помню… Брюнетка или блондинка? Голова раскалывается. Так я о чем? Ага. О романтических дурах…

– Она не дура, – набычился Борщов.

– Ладно, я ее не знаю. Пусть будет умная. Но рассуди сам, умная баба сбежала бы от тебя, выдрав чуть ли не с рукой торт?! А?! То-то. Ё-моё! Гол! Гол!

– Романтика, романтика, – игнорируя забитый мяч, прошептал Борщов. – Я ей фактически жизнь спас, а она сбежала. Кто ей нужен? Супермен?!

– Точно, – радостно потирая ладони, поддержал друг, – оденься суперменом и залезь к ней через балкон! Слушай, а как тебе ее подруга? Забыл, как звать, то ли Алиса, то ли Василиса.

– Не смешно, – пробурчал Борщов, – никуда я не полезу! Лучше подожду ее у подъезда еще раз и попытаюсь объясниться.

– Ага, – закивал Серж, – только дождись меня. Мы вместе ее дождемся, и, если она будет не одна, а с хлюпиком из сквера, мы с ним объяснимся! – И он почесал стукнутую голову. – Все-таки была брюнетка. На блондинок я обычно западаю по понедельникам после похмелья, они кажутся мне прозрачными, бестелесными ангелами. – Зайцев громко захохотал.

Борщову было не до смеха. Селиванова настолько прочно вошла в его жизнь, что он без нее чувствовал себя в чем-то ущемленным. Не понимал, в чем именно, но настроение портилось, мысли блуждали, аппетит пропадал. Зайцев уверял, что его друг влюбился. Но разговаривать с Сержем на эту тему было бесполезно, временная амнезия мешала воспринимать реальность. Вот и сегодня он что-то наплел про романтичных дур. А если Светлана и в самом деле романтична по натуре?! Их первая встреча прошла как в плохом анекдоте! Здрасте, пожалуйста, разденьтесь немедленно! Но они не девушку раздевали, а парня, который согласился им помочь.

Константин выходил из палаты выздоравливающего друга в полной уверенности, что вторая встреча тоже была ошибкой. Но к третьей он подготовится основательно! Она любит романтику?! Она ее получит. И после этого они поговорят.

О чем? Да какая разница – о чем, если ему приятно слышать ее голос!

Голос! Точно! У незнакомой девчонки, которая ударила Сержа по голове, был очень знакомый голос. Борщов слышал, как они с Зайцевым хихикали, устремляясь под лестницу. Но видел только их спины. Он тогда сразу не понял, что к чему. Знакомый голос, где-то он его слышал.

Нет, временная амнезия заразна. Ничего не удается вспомнить. Девчонка, ее голос… Светлана. Между ними есть что-то общее?

Света настолько задурила ему голову, что Константин плохо соображал.

Ничего, у него еще есть время подумать и собраться с мыслями. Он устроит ей такое романтическое свидание, о котором мечтает каждая девица без исключения! Немного подумает и устроит. Торопиться нельзя, он уже и так поспешил, чуть все не испортил.

Черт возьми, Серж прав, нужно найти девчонку, стукнувшую его по голове. А вдруг наезд на Светлану был спланирован? Она испугалась и убежала. Зря Константин на нее обиделся, это очень естественно. Но зачем она вырвала у него торт?

– Блондинка или брюнетка. – Зайцев стоял у окна и смотрел вслед уходящему другу.

– Больной, – в палату зашла молоденькая медсестра, – вам нельзя вставать!

– Конечно, конечно, – повернулся к ней Серж, – сейчас мы прыгнем в койку! Ради таких волнующих глазок и заботливых рук мы готовы на все! А колпачок снять можно?

– Колпачок? – озадачилась вопросом медсестра. – Ныряйте в кровать и там снимайте колпачки!

– Вот, как я и говорил, женщине нужна романтика. Без нее один облом. Шапочку сними, куколка. Ты брюнетка или блондинка? Понимаешь, я тут загадал. Была пятница, тринадцатое…

– Пятница, тринадцатое? – изумилась девушка.

– Или суббота, я не помню. – Серж подошел к ней и обхватил за талию. – Ой! Держите меня! Голова кружится! Моя пробитая шальной пулей голова!

– Больной! Перестаньте кривляться, – попыталась противиться его натиску медсестра, но Серж ловко свалился в постель вместе с ней.

Он успокоился только тогда, когда та пообещала позвать врача.

– Брюнетка, – довольно констатировал Зайцев, возвращая белую шапочку раскрасневшейся медсестре.

Глава 7

Жертва ставит ловушки

Вечером после работы, когда Василиса заехала за Светланой, та предложила завернуть к ее дому. Василиса удивленно вскинула брови, надеясь услышать вразумительное объяснение, но Светлана принялась плести, что возле подъезда дожидается преступница, готовая в очередной раз покуситься на ее жизнь, и они с Василисой имеют шанс застукать ту на месте преступления. Василиса усмехнулась, она догадалась, кого на самом деле ожидала увидеть Селиванова, и на крюк согласилась.

Возле подъезда Борщова не было.

Настроение Селивановой ухудшилось, но она старалась не показать вида.

– Ничего, – ободрила Василиса, – придет в следующий раз.

Личные отношения Василькову сегодня не заботили. Нет, она не была черствым сухарем: трепетно ждала известий от уехавшего в дальние страны мужа Руслана, бежала к трезвонящему телефону с розовой надеждой, что он вырвался из подполья и ему удалось до нее дозвониться, каждый день слала эсэмэски… Но не позволяла себе расслабляться. Василиса не без основания считала, что Селивановой угрожают, ее жизнь в опасности, и думать в первую очередь нужно об этом, а не о мачо, случайно попавшемся на пути.

Впрочем, жизнь состоит из случайностей.

Не пошла бы Селиванова на свидание, не попала бы на свадьбу Ничипоренко. Там к ней на коленки не свалилась бы буйная голова Сержа. Тяжелый предмет, просвистевший мимо нее в темном подъезде, назвать случайным не получится, как и наезд на тротуаре. Если эти три обстоятельства рассмотреть под одним ракурсом, то окажется, что в ресторане «Надежда» Светлана Селиванова сделала или увидела нечто такое, за что ее начали преследовать. Василиса не допускала, что кто-то заранее знал, что Селиванова окажется на свадьбе господ Ничипоренко.

Светлана и сама понимала, что ввязалась в странную историю, на нее открыли охоту. Пусть неудачную до поры, но кто их знает? Вдруг преступникам повезет? Василиса же нисколько не сомневалась, что повезет Светлане и они вместе схватят негодяев за руки.

Мотив преступления отсутствовал, зато были зацепки. Василиса повезла Селиванову по адресам парковок автомобилей знакомых и подозреваемых. Ей удалось раздобыть номера машин всеми правдами и неправдами через лейтенанта Барсукова, который предпочитал лишний раз не ввязываться в прения, но на уступки шел.

Серая иномарка художника Серебрянского стояла в его дворе. Светлана прошлась мимо нее, приглядываясь к изумительной росписи по кузову, и отрицательно покачала головой. У машины не было хвоста, она была не зеленой…

– Занимательная аэрография, – Василиса провела рукой по устрашающим драконам, – творческая натура выпирает во всем. Драконы у него получаются. Такой автомобиль невозможно не узнать.

– Да, – согласилась Светлана.

После художника поехали к дому Зайцева, где прямо под окнами назло соседям примостилась его серебристая «девятка». И здесь Селиванова отрицательно покачала головой. Чуть не наехавшая на нее машина была гораздо больше. К тому же Зайцев благополучно лечил свою голову в больнице. Василиса возразила, что в таком случае автомобилем мог воспользоваться кто угодно, в том числе его друг Борщов. Но он под подозрение не попадал: своего автомобиля у него не было, а во время происшествия Борщов спас Светлану от наезда. Последнее обстоятельство напомнило Селивановой про распоследнюю дуру, и она тяжело вздохнула.

Автомобиль секретарши Королевой отпадал по причине полной неузнаваемости. Зато у Васильковой был адрес господина Огурцова, его авто тоже ночевало под открытым небом. Но что это было за авто!

Василиса обошла синюю «победу» со всех сторон, отвечая на вопросы Светланы, впервые увидевшей музейный экспонат.

– Она не сдвинется с места потому, что сразу рассыплется на запасные части.

– Узнаю Огурцова, – согласилась Светлана. Но автомобиль не узнала.

Следующим в списке Васильковой шел бывший бойфренд Светланы. Когда они подъехали к его дому, машину пришлось искать в сгущающихся сумерках. Как вкопанная Селиванова остановилась перед большой темно-зеленой иномаркой Вадима Ростова. Машина стояла в ряду себе подобных, но выделялась светящимися полосками на заднем бампере.

– Хвост, – прошептала Светлана и ткнула в светящиеся полоски дрожащим пальцем.

– Думаешь? – нахмурилась Василиса.

– Как тогда вижу: она на меня несется, а потом виляет хвостом! Сволочь! Негодяй! За что?!

Василисе была понятна злость на бывшего жениха. Но она сомневалась в автомобиле. Неужели Ростов, наплевав на конспирацию, решил отомстить Светлане и задавить ту собственным автомобилем?! Глупо. Для подобного преступления лучше использовать чужой автомобиль. Впрочем, никто и не говорит, что за рулем машины в тот вечер сидел Ростов.

Светлана поняла, о чем думает Василиса, по глазам.

– Это она, Мартынова! – крикнула Селиванова. – Она взяла у Ростова машину, чтобы расправиться со мной! Но почему?! Он мне совершенно не нужен. – На этих словах Светлана немного покраснела. – Нет, я без него прекрасно обхожусь. И фактически нашла ему замену…

– Это уже что-то, – задумчиво сказала Василиса, переводя взгляд с машины на Селиванову.

Пока они возвращались домой, Светлана перебрала в памяти все причины, по которым Мария Мартынова могла ее сильно возненавидеть. Но ничего нового, кроме того, что во сне Вадик произносит ее имя, в голову не пришло. По мнению Селивановой, за такое вполне можно было убить соперницу. Любовь – страшная сила, толкающая людей на преступления.

Но Василиса была менее романтична, она искала другую причину.

Обо всем случившемся предстояло хорошенько подумать.

Каким образом Амур оказался в руках Мартыновой? Хозяйка галереи заявила, что с выставки ничего не пропадало. Значит, статуэтку украли прямо из мастерской художника, где она стояла с Дианой– охотницей и радовала создателя, внезапно, по велению души, ради претворения мечты переквалифицировавшегося в скульптора. Впрочем, как заверили Василькову, творческим людям свойственны метания в жанрах, называемые поиском.

Василиса упорно думала над предлогом, с помощью которого ей удалось бы поговорить с Мартыновой. Брать с собой на встречу Светлану она не хотела: та могла все испортить, устроить неприятную сцену, выступить в роли обвинителя. То, что Мартынова на автомобиле жениха чуть не задавила его бывшую подругу, еще следовало доказать!

И Василькова решила, что лучшая защита – нападение. Где-то она это уже слышала, так что авторства себе не приписывала. Действовать собралась на следующий день, отправив Светлану на работу.

– Иди, Светик, домой, – она протянула ключи, – не жди меня, я джип припаркую.

Селиванова мотнула головой и побежала в подъезд. На этот раз она сказала консьержке: «Добрый вечер!» – чему сама была очень рада.

Василиса достала мобильный телефон и позвонила на квартиру Ростова.

– Слушаю, – раздался томный женский голос с хрипотцой.

– Мария? – Василиса немного растерялась. Этот голос она слышала на автоответчике Серебрянского!

– Да, что нужно? – лениво поинтересовалась Мартынова.

– Нужно поговорить об одном очень важном деле, – моментально собралась Василиса.

– Сейчас? – удивилась Мартынова.

– Завтра, – уточнила Василиса.

– Я завтра не могу, – протянула Мария, – с утра у меня массаж, потом салон…

– Я собираюсь поговорить с вами о Светлане Селивановой.

– С ней что-то случилось?!

Василиса услышала в женском голосе надежду.

– Завтра в два часа дня в ресторане «Надежда».

– Хорошо, – пробормотала Мартынова, – я приду. Как я вас узнаю?

– Я узнаю вас сама, – заверила Василиса и тут же отключилась.

Интересно получилось, Мария даже не поинтересовалась адресом ресторана! И то, что ее заботит участь бывшей невесты Ростова, тоже очень интересно!

Василиса захлопнула дверцу автомобиля и вздохнула. В этом странном деле, где еще не совершено ни одного преступления, много всего интересного.

А теперь появилась подозреваемая. Где ресторан «Надежда», она знает. С художником Серебрянским знакома, значит, легко могла выкрасть Амура. Машиной Ростова наверняка пользовалась. И мотив тут как тут! Ненависть к бывшей подруге.

Василиса поморщилась, идиотская причина, нет, она ей не нравилась. В таких случаях женщины способны только на мелкие пакости. Но ничего крупного и не произошло… А могло ведь…

Нужно во что бы то ни стало остановить эту женщину!

Весь вечер из умной головы Васильковой не выходила четко сложенная версия.

Мария Мартынова встретила на жизненном пути замечательного мужчину Вадима Ростова и согласилась на серьезные отношения. Дело шло к свадьбе, и вдруг влюбленная девушка заметила, что жених стонет во сне и произносит имя бывшей возлюбленной. Ростов, по словам Селивановой, натура сложная и неоднозначная, днем старается ничем не выдать истинных чувств, понимая, что к прежнему возврата нет. Но Мария думает иначе. Она боится потерять любимого и отваживается на крайние меры. Начинает следить за соперницей, готовится нанести той сокрушительный удар.

…Но удар наносит Сержу Зайцеву…

Именно он подвернулся ей под руку, когда Мартынова следила за Селивановой и пришла следом за ней в ресторан «Надежда». Скинув жертву на колени соперницы, Мартынова, довольная тем, что подставила бывшую пассию Ростова, стремительно убегает. Подозрение падает на Селиванову. Но в дело вмешивается частный сыщик и отметает от нее подозрения.

Тогда Мартынова продолжает действовать.

Она встречает Светлану в темном подъезде и кидает в ее голову кирпич. Или что-то тяжелое, вроде статуэтки Амура. Но обстоятельства складываются не в ее пользу, Светлана нагибается, и кирпич пролетает мимо головы. Мартынова в силу врожденной трусости в очередной раз сбегает.

Но не успокаивается. Она берет машину Ростова и поджидает Светлану возле ее дома. Наезд тоже не удается.

Василиса была уверена, что обозленная девица продолжит свои покушения.

– Ее нужно остановить, – прошептала она решительно и легла в постель.

Но сон долго не шел.

Стояла светлая лунная ночь, за окнами в свете фонарей мелькали тени деревьев, слышался отдаленный шум проезжающих машин, в соседней комнате спала Светлана Селиванова, пораженная тем, что любовь – это страшная сила.

В том, что красота совсем не страшная сила, Василиса убедилась на встрече с художником Серебрянским. Страшная сила – зубная боль или женская ревность. Она не стала крутиться перед зеркалом, создавая запоминающийся облик, оделась просто и со вкусом – в строгий брючный костюм, на ноги обула неизменные шпильки. Василиса твердо верила: чем выше рост у женщины, тем она увереннее держится в обществе, крепче стоит на ногах, имеет возможность держать мужчину под каблуком (к ее мужу Руслану это, правда, не относилось).

Встреча предстояла с женщиной, а не с представителем противоположного пола, которого следовало обаять. Перед Мартыновой Василиса решила предстать солидным «прокурором», пусть готовится заранее к печальному финалу. Она не даст вредной девице спуску и вытрясет из нее всю информацию! История с художником ее окрыляла. Пусть тот ничего толком не знал, но заговорил же об этом!

Благополучно доставив Селиванову до работы, Василиса вернулась к дому Ростова и принялась следить. Она чувствовала: обитатели известной квартиры засуетятся. Первым выскочил Вадим и побежал к своей иномарке с ведром воды и губкой. В десятом часу утра хозяин принялся намывать автомобиль на глазах недовольных соседей. Кому понравятся лужи во дворе?

Василиса прищурилась. Кто по утрам моет машину? Никто. Нормальные люди по утрам, едва разомкнув глаза, отправляются в мойку. Этот моет сам, значит, не доверяет посторонним людям и ему есть что скрывать. Василиса пригляделась: после мытья Ростов принялся усердно натирать автомобиль полиролем.

Через полчаса из подъезда выскочила Мария Мартынова, кинулась к жениху с улыбкой до ушей и принялась навязчиво нахваливать его работу. Василиса поморщилась. И это она называет «отлично помыл!», да до колес его губка не дотронулась. Нет, лучше всего мойка или проливной дождь. Мартынова суетилась возле автомобиля, пальцем протирала царапину на капоте. Василиса предположила, что именно в этом месте машина задела Селиванову, и пожалела, что автомобиль они осмотрели поздно вечером, когда царапина была не видна. Дотошность Мартыновой, намеревающейся протереть дыру в капоте, говорила о ее маниакальных наклонностях. Василиса внутренне содрогнулась. Как хорошо, что она условилась встретиться с этой маньячкой в два часа дня в людном месте!

Еще через полчаса сожители завершили водно– полировальные процедуры, уселись в машину и поехали. Василиса отправилась следом. По предварительным прогнозам, они должны были заехать в магазин «Садовод», дабы прикупить инвентарь для копания могилы. Во всяком случае, лица у них были страшные и сильно озабоченные.

Но Ростов подрулил к салону красоты, в который влетела его пассия. Он послал ей через тонированное окно едва различимый воздушный поцелуй, та ответила громким, сладострастным причмокиванием и заставила Василису задуматься. Видимо, в «Садовод» они решили заехать после обеда. Или Мартынова не поставила в известность бойфренда, где и с кем встречается. Слишком липким было выражение ее неспокойного лица, больше похожего на маску. Когда она исчезла в салоне, Ростов умчался.

Василиса последовала за ним, до двух часов дня оставалась уйма времени.

Со слов Селивановой она знала, что Вадим занимается каким-то порядочным бизнесом. Но когда тот заехал в тьмутаракань и подъехал к магазину ритуальных принадлежностей, девушка порядком струхнула. Неужели они дошли до крайнего и заранее готовятся к ее гибели? И к гибели Светланы?!

Василиса постаралась взять себя в руки и продолжила следить за Ростовым.

Он выбежал из магазина с охапкой искусственных цветов и устремился на кладбище.

Василиса на негнущихся ногах поковыляла следом. Шпильки утопали в земляной тропинке, она постаралась обойти Ростова с другой стороны. К каблуку прицепился клок сухой травы и мешал идти, Василиса нагнулась, чтобы освободить каблук, и пропустила самое интересное. Ростов положил цветы на одну из могил, высморкал нос, что-то кому-то сказал и побежал обратно.

Василиса тоскливо поглядела вслед. Ехать за ним или поглядеть, что за могилу он посетил? Женское любопытство взяло верх, она осталась. Медленно, оглядываясь по сторонам, не вернется ли Ростов обратно, Василиса подошла к памятнику.

И оцепенела от ужаса.

На соседней могиле лежал труп!

Василиса попыталась закричать, но вовремя себя остановила. А вдруг ее крик услышит Ростов и вернется? Только этого не хватало! Нужно попытаться спасти беднягу, пострадавшего от бесчеловечности Ростова. Скорее всего, Ростов принял его за… за нее! Неужели она похожа на труп?! Да, Василиса сегодня не выспалась и недостаточно ярко накрасилась. Она склонилась над трупом, лежащим лицом в мох. Нет, ничего общего. Тем более – убивать утром…

Хотя какое утро?! Время идет к полудню, но ведь не к полуночи же! На могилках есть люди. Вон полная дама гуляет по кладбищу, нашла место для прогулок!

Василиса узким носком шпильки поддела труп, от которого несло алкоголем.

Все понятно. Ростов отравил мужичка несертифицированной водкой. Какой тонкий ход! Какое коварство! А еще мнит себя чистоплюем!

– Вот ты где, образина! – Полная дама подбежала к трупу, подняла его и принялась трясти за грудки. – Опять напился, отброс человечества! Я помощник директора кладбища, девушка. Извините, если он что-то натворил. Ну что с ним делать?! Сторож хороший, только всю водку с могилок выпивает.

– Пусть земля ему станет пухом! – торжественно возопил мужичок и облокотился на полную даму. – Стой, закуску заберу. – Его трясущаяся рука потянулась за печеньем.

Василиса задумчиво поглядела вслед удаляющейся враскачку парочке.

…А Ростов казался таким жутким маньяком…

Цветы он положил на могилку бабушки – Ростовой Веры Ильиничны. Оказывается, он хороший внук, и Мартынова ему ничего о своей мести не сказала.

Василькова вздохнула, укорила себя за излишнюю фантазию и пошла обратно.

Она сразу узнала в высокой стройной брюнетке Марию. Та зашла в зал ресторана с чувством собственного достоинства, просто кричащего о том, что скромную «Надежду» посетила случайно упавшая с небес звезда. К ней сразу же подбежал администратор. Василиса ей даже позавидовала. Она с таким видом шествовать не умела.

Мария быстро оглядела полупустой в обеденный перерыв зал, остановила взгляд на Василисе, той пришлось улыбнуться. И Мартынова роковой неизбежностью двинулась на Василькову. Все-таки что– то очень неприятное было в этой девице…

Они обменялись сухими фразами приветствия и замолчали, разглядывая друг друга.

Василиса любила театральные паузы, во время которых слабые личности смущались и начинали оправдываться, ненароком изливая ценную информацию. Но Мартынова была сильной личностью, она разглядывала Василькову совершенно бесцеремонно. У Василисы появилась уверенность, что Мария, промазав мимо Селивановой, попыталась бы догнать жертву в подъезде и придушить ее на том месте, где поймала. Впрочем, возможно, Мартынова снова натянула на себя маску.

– Так вот какие бывают частные сыщики, – усмехнулась она. – Приятно познакомиться.

– Взаимно, – улыбнулась Василиса. – Только, думаю, повод для нашей встречи не очень приятный.

– Отчего же? – пожала плечами Мартынова. – Всегда приятно узнать, что бывшая подруга твоего приятеля страдает и бедствует. Это возбуждает.

– Светлана не страдает и бедствует, – пояснила Василиса, – она отражает покушения на свою жизнь. И в некотором роде к покушениям я считаю причастной вас, Мария.

– Меня?! – Роковая брюнетка откинулась на спинку стула и громко, почти истерично рассмеялась. – Надеюсь, у вас для этого достаточно фактов? Ее что, сбил грузовик или растерзал ротвейлер? Ни того ни другого у меня нет. Как и повода охотиться на Селиванову.

– Нет повода? – прищурилась Василиса. – Скажите, Мария, вам знакома эта статуэтка?

Она достала из сумки гипсового Амура.

По лицу Мартыновой пробежала еле заметная тень.

– Нет! – твердо сказала Мария. – Первый раз вижу сей шедевр.

– И художника Серебрянского не знаете? – вскинула тонкие брови Василиса.

– И художника Серебрянского не знаю, – заявила Мартынова и полезла в сумочку.

– Здесь зал для некурящих, – поспешила остановить ее Василиса. Сейчас девица задымит, прибежит администратор, нарушит их идиллию. А ведь разговор уже пошел…

– Когда я волнуюсь, я ем сладкое. – Мартынова достала из сумочки конфеты.

– «Москвичка»?! – искренне обрадовалась Василиса. – Мои любимые.

– Угощайтесь, пока принесут заказ, здесь с голода можно умереть. К тому же сладкое перебивает аппетит. Я всегда держу себя в форме. Лучше одна конфета, чем плошка с супом.

После «Москвички» Мария показалась Василисе менее претенциозной. Было в ней все-таки что-то человеческое.

– Я не понимаю, – поспешила она заверить сыщицу, – зачем мне пакостить Селивановой?! Это она должна мне мстить! Это я отбила у нее Ростова, хотя Светлана утверждает, что они расстались по взаимному согласию. Вадик этого не отрицает, чтобы его бывшая не страдала. Но она страдает! Я знаю. Не так давно ваша Селиванова караулила его на лавочке возле подъезда. Думаю, вам стоит обратить более пристальное внимание на подопечную. Сколько раз оказывалось, что жертва сама себе ставит ловушки! Сколько покушений на нее было? Если вы говорите о них во множественном числе, явно не одно. А Селиванова все еще жива!

Василиса молча согласилась: да, в этом есть своя правда.

Но отказаться от Серебрянского и его произведения искусства! Признаться в том, что она волнуется! Эти очки были явно не в пользу Мартыновой.

– Мы прекрасно живем, – продолжала Мария, – собираемся официально оформить отношения, подали заявление в ЗАГС. Между прочим, я собиралась пригласить Светлану на нашу свадьбу. Как вы думаете, в свете последних событий это будет бесчеловечно? Получается, что она еще не успокоилась и жаждет мести. Некрасиво с ее стороны.

– Она успокоилась, – соврала Василиса из женской солидарности, – насколько я знаю, у нее новый бойфренд, и они тоже собираются узаконить отношения!

– Как вы меня обрадовали, – процедила Мартынова, – тогда я ее обязательно приглашу на свадьбу.

«Стерва», – подумала Василиса, и конфета «Москвичка» не подсластила появившуюся горечь.

Мария тряхнула темной гривой волос и продолжила:

– Если бы я собиралась свести с ней счеты, обратилась бы к специалистам. Вы знаете, как сегодня обесценена человеческая жизнь? Любой за небольшое вознаграждение согласится подкараулить глупую девицу в темном месте и стукнуть по голове. Заметьте, Василиса, я общаюсь с вами с открытым забралом. Мне нечего скрывать.

– У вас есть водительские права? – поинтересовалась сыщица.

– А у кого их нет? В наше время все продается и покупается. Только не подумайте, что я жестока и цинична. Я обычная девушка, в меру романтичная, в меру прагматичная. Люблю кино, театр, искусство…

– Хотите, – внезапно предложила Василиса, – я познакомлю вас с замечательным художником?! Прямо сейчас!

– Это с Серебрянским, что ли? – фыркнула Мартынова. – Ладно, раскусили. Знаю я его, мы некоторое время встречались, он считал меня своей музой. Только в его голове одни картины. Этот шедевр, – она кивнула на Амура, – я узнала. Он лепил с меня вторую статуэтку Дианы-охотницы. Гадость получилась, как и этот Амур, ничего общего со мной! А вы его поклонница?

– В некоторой степени, – сказала озадаченная признанием Василиса.

Девица действительно играла в открытую. Василькова задумалась, как продолжать разговор. Внезапно у Мартыновой из сумочки послышалась мелодия фильма «Секс в большом городе» – зазвонил телефон.

– Да, милый, конечно, дорогой, сейчас же еду! Извините, – кивнула она Василисе, – мне пора. Но если понадобится еще что-то, звоните. Домашний номер телефона вы знаете. Счастливо оставаться!

Мария резко встала и заторопилась к выходу.

Василиса с тревогой посмотрела вслед. Что у Ростова случилось, если девица сорвалась с места, как преследуемая гончими лиса? Сравнение с гончей Василисе понравилось. Да, она, как умный пес, идет по следам преступницы. Правда, пес голодный. Нужно позволить себе отдых и поесть, раз уж она в ресторане.

После обеда Василькова отправилась по намеченным делам, намереваясь вечером проследить за парочкой Ростов – Мартынова. Ей достаточно было взглянуть на их озабоченные или перепуганные лица, чтобы понять: случилось что-то серьезное. Она хотела застать любовников врасплох, возникнуть тенью отца Гамлета перед их носами. Но судьба распорядилась по-другому.

Позвонила Селиванова и попросила Василису срочно приехать на ее квартиру. Ничего не объяснив, Светлана вздохнула и сказала, что маньячка продолжает ее преследовать, вновь ошибается, но уже есть жертвы. Василиса не стала дожидаться объяснений по телефону, предпочитала все увидеть собственными глазами и поехала к Селивановой.

Жертву звали Рузанна Самсоновна.

Василиса сразу определила, что покушение отразила именно она, по стоящим дыбом волосенкам потерпевшей, оборванному шелковому халату и трясущимся рукам. У пострадавшей тряслись не только руки, но и меховые помпоны на тапках «а-ля маркиза Помпадур».

– Я только прикоснулась к ручке двери. – Жертва рассказывала обстоятельства происшествия немногочисленным соседям, пожелавшим их услышать, а также Селивановой. Все они кучковались на лестничной площадке перед дверью Светланы и качали головой. – Только дотронулась, – всхлипнула пострадавшая, – а меня как шибанет! Я туда отлетела. – Она показала на соседнюю дверь.

– Ага, – закивал лысый мужичок, – она в мою дверь припечаталась! Муська даже описалась со страху, столько костей громыхнуло!

– Я сначала не поняла, что это такое, – продолжала рассказывать Рузанна Самсоновна, – и попыталась взяться за ручку второй раз…

– А вот этого, – возмутился сосед – хозяин болонки, – делать было не нужно! Муська теперь лает и заикается!

Собака, словно в подтверждение его слов, звонко затявкала с мелкими перерывами.

– Разумеется, я опять отлетела.

– Бедная Рузанна Самсоновна, – Селиванова полезла к ней обниматься, – на вашем месте должна была быть я!

– А вы возьмитесь за ручку своей квартиры, – язвительно посоветовал лысый, – и будете на ее месте!

– Ни в коем случае! – прокричала Василиса. – И так все ясно. Кто-то подключил к двери оголенные провода.

– Действительно, – удивленно сказала Рузанна Самсоновна, тыча наманекюренным ногтем в проводок, – вот он!

Василиса не успела крикнуть: «Нет!» – и жертва в третий раз отлетела к Муське. Та сразу прекратила лаять.

– Сдохла, – удрученно заметил хозяин. – Кто может такое выдержать?! Гражданка Селиванова! Вы зачем прицепили к своей двери оголенный провод и ударили током госпожу Грибоедову?

Светлане пришлось объяснять, что ничего она не цепляла и цеплять не собиралась, что подстраивать убийство Рузанны она не хотела. Да они вообще больше не враждуют, так как помирились недавно и пришли к консенсусу.

– Да, – подтвердила ее слова соседка, бывшая фурия, – мы пришли к этому, как его там…

– Консенсусу, – подсказала Светлана, которой совершенно не хотелось ссор со скорыми на расправу соседями.

– Да! Я несла Светочке пирожки с вишней! – Она показала на осколки тарелки, валяющиеся рядом.

– А где пирожки? – подозрительно поинтересовалась пенсионерка Вострикова, жившая этажом выше.

– Я их съела, пока вас ждала, – всхлипнула Рузанна Самсоновна, – когда нервничаю, ем сладкое.

Перед Василисой сразу возник образ сбегающей впопыхах Мартыновой.

Так вот что они придумали! Значит, действуют парой, намереваются извести Селиванову со свету! И мотив не тот, о котором они думали со Светой. Здесь явно скрывается что-то другое!

– Как я рада, – со слезами на глазах призналась Селиванова, – что вы несли мне пирожки! Я-то подумала, что снова вас затопила!

– Думать положено не вам, а правоохранительным органам, – многозначительно заметил лысый.

– Сказали, приедут. Как только, так сразу. Я позвонила участковому, – подсуетилась Вострикова.

– Нужно позвонить и электрику, – добавила Василиса.

Пенсионерка закивала и побежала звонить.

Вместо участкового по удивительному стечению обстоятельств на место происшествия прибыл лейтенант Барсуков.

– Ромашка?! – поразилась Селиванова и округлила глаза при виде знакомого милиционера.

– Для кого Ромашка, – буркнул тот, – а для кого товарищ лейтенант! – Он остановил недовольный взгляд на Васильковой. – Некоторым можно просто Роман Евгеньевич.

Василиса улыбнулась обворожительной, как она посчитала, улыбкой.

– Что здесь произошло? – Лейтенант вскинул густые брови.

– Убийство! – трагически заявила Рузанна Самсоновна.

– Так, понятно, – процедил Барсуков. – Где труп?

– За той дверью. – Она указала на соседнюю дверь, из-за которой больше никто не лаял.

В принципе так оно и было. Во всяком случае присутствующие посчитали это наиболее верным предположением, но объяснить лейтенанту что к чему не успели. Тот потребовал открыть дверь. Владелец несчастного животного выполнил приказание.

Но животное оказалось не несчастным, а хитрым и озлобленным, фактически доведенным до отчаяния. Как только открылась дверь, Муська моментально вцепилась острыми зубками в первую попавшуюся ногу. Это была нога Барсукова.

Хозяин потом долго оправдывался и объяснял, что делал питомице дорогостоящую импортную комплексную прививку против бешенства и других опасных для человека болезней. Барсуков, следует отдать ему должное, молча отцепил Муську от порванной штанины, забросил ее обратно в квартиру и захлопнул дверь.

– Так, – сказал он угрюмо, – теперь говорите, что произошло на самом деле.

И Рузанна Самсоновна заговорила.

Она в принципе не верила в умных представителей правопорядка, поэтому взялась продемонстрировать, что произошло. То есть взялась за ручку. Но так как дорогу к Муськиной двери теперь заслонял бравый блюститель порядка, она отлетела в его могучие объятия.

– Понятно, – сказал Барсуков, – мелкое хулиганство.

– Мелкое хулиганство?! – возмутилась Селиванова. – Да меня пытались убить!

– Так почему же вы живы? – прищурился лейтенант. – Хулиганство, я сказал. Был бы труп – было бы убийство.

– Хорошо, – не стала спорить с Барсуковым Василиса, – только обязательно составьте протокол.

– Правильно, – подхватил ее просьбу собаковод, – составьте и найдите виновного! Я должен знать, с кого требовать моральное удовлетворение. Мусеньку теперь придется лечить от депрессии!

– А меня, – трагически изрекла Рузанна Самсоновна, – меня кто вылечит?!

– Разберемся, всех вылечат, – сказал лейтенант Барсуков и достал бланк протокола.

– Рузанна Самсоновна, – обратилась к той Селиванова, – знаете, я видела по телевизору, что некоторые люди после удара электрическим током становятся ясновидящими.

– Правда, что ли? – задумалась та.

– Неправда, – поспешил опровергнуть версию Селивановой сосед. – Ток был слишком маленький!

– Зато я ударилась четыре раза, – заявила Рузанна и подбоченилась. – И уже начинаю ясно видеть. Ваша собака хочет жрать!

– Действительно, – поразился тот, – я забыл ее покормить…

Довольная произведенным эффектом госпожа Грибоедова после дачи необходимых показаний гордо удалилась к себе домой, уверенная в том, что сегодняшний день круто изменил ее бренное существование. Бойфренд будет доволен. Не получилось родить наследника, зато получилось стать ясновидящей!

– Счастливо оставаться, Светочка! – задумчиво бросила она на прощание.

Василису передернуло от этих слов.

Впрочем, слова были излишни. Сомневаться в том, что здесь действовали преступники, не приходилось. Прибывший на место несостоявшегося преступления электрик объяснил, что, если бы хулиганы переплели провода и соединили их друг с другом, эффект был бы просто убийственным.

Светлана побледнела. На ее жизнь вновь покушались.

Василиса терялась в догадках. В ее арсенале была одна…

…Но она должна была все хорошенько проверить.

Глава 8

Обман! Вот в чем кроется правда

Вечер у Василисы и Светланы был насыщен разговорами и поисками истины. Василиса чувствовала: истина находилась где-то рядом, поэтому попросила Светлану еще раз пересказать все подробно. Светлана рассказала, что мирно и спокойно сидела в бухгалтерии, дожидаясь окончания рабочего дня, которое должно было наступить через полчаса. Внезапно ей позвонила пенсионерка Вострикова и сказала, что возле ее двери гибнет Рузанна Самсоновна. Селиванова тут же помчалась на место происшествия.

Несчастная Рузанна, внезапно подружившаяся с Селивановой, решила угостить ту только что купленными пирожками. Попить с новой подругой чай и поговорить на животрепещущие темы. Она разогрела пирожки в микроволновке, уложила их на тарелку и услышала, как кто-то скребется возле квартиры Светланы и рядом заливистым лаем, словно ее четвертуют, заходится Муська. Решив, что наконец-то хозяйка вернулась с работы, Рузанна взяла блюдо и пошла наверх. Она позвонила в дверь несколько раз, но открывать не спешили. Тогда Рузанна на всякий случай дернула дверную ручку. Ее ударило током.

В принципе все это действительно смахивало на хулиганство. Но слова электрика заставили Василису глубоко задуматься. То, о чем она подумала, повергло ее в шок.

– Если Рузанна сразу после того, как услышала шум возле твоей квартиры, подошла к двери и больше от нее не отходила, получается…

Она не поверила самой себе.

– Что получается? – испугалась Светлана.

– Получается, что все это время преступник находился этажом выше! И этого никто не проверил: ни лейтенант Барсуков, ни я! С другой стороны, преступник мог забежать наверх, по чердаку перебраться в соседний подъезд и беспрепятственно выйти.

– Не мог, – замотала рыжей головой Селиванова, – у нас на чердачном люке амбарный замок.

– Тогда это непростительное упущение, – вздохнула Василиса. – Как непрофессионально я действовала!

– Ты правильно действовала, – поддержала ее Светлана, – а если преступник был вооружен пулеметом или гранатометом?! Вот лейтенант Барсуков действовал непрофессионально! Он делал вид, что оголенные провода на его участке привязывают к ручкам дверей каждой квартиры и в этом нет ничего особенного!

– Ничего, – прищурилась Василиса, – я что– нибудь придумаю. Где-то у меня был номер телефона знакомого фотографа?..

Она взяла мобильный телефон и принялась проверять его память.

Одновременно с этим заверещал мобильник у Селивановой. Та, взглянув на определитель, помрачнела.

– Что случилось?! – поинтересовалась Василиса.

– Звонит Вадим, – прошептала Светлана, словно тот не звонил, а уже стоял под дверью и прикладывал к ней всеслышащее ухо. Но Ростов не знал, что Светлана живет у Василисы.

– Поговори с ним, – подмигнула сыщица.

Селиванова вздохнула и ответила.

Мария рассказала жениху о встрече с частным сыщиком. Ростов об их разговоре знал практически все! Даже то, что Василькова любит конфеты «Москвичка». И разумеется, то, что она подозревает Мартынову в хулиганских поступках, направленных против бывшей подруги жениха!

Вадим не стеснялся в выражениях, живописал процесс создания новой семьи с Мартыновой, требовал, чтобы Селиванова оставила их в покое и никогда больше ее рыжая, бесстыжая натура не стояла на их прямом пути к ЗАГСу. Светлана выслушивала Ростова молча, почти бесстрастно, лишь одна скупая девичья слеза предательски проползла по щеке. Но это была слеза обиды! Мог бы, после всего того, что у них было, относиться к ней более дружески!

Вадим этого не услышал, но, видимо, догадался.

Завершил он разговор на дружественной ноте, заявил Селивановой, что хотел бы с ней встретиться, чтобы сжать кулаки на «Мирись, мирись и больше не дерись!». Светлана драться с ним не собиралась. Как и радоваться неожиданно свалившемуся на Ростова счастью в виде длинноногой верзилы брюнетки, замышляющей против нее пакости. Но от встречи отказываться не стала.

– Все понятно, – сказала Василиса, слышавшая разговор. – Если действовали они, то они действовали вместе. У них нет друг от друга секретов. А у нас нет мотива, по которому они тебе мстят.

– Да уж, – выдохнула Селиванова, пряча телефон подальше. – Что им от меня надо?! Ума не приложу.

– Ничего, приложим сразу два мыслительных органа и обязательно за что-нибудь зацепимся.

В этом Василиса нисколько не сомневалась. Как она справедливо считала, ни один преступник не придумал идеального преступления. Человеку свойственно ошибаться, тем более в стрессовой ситуации, которая может выйти из-под контроля в любую секунду.

Чего стоило Ростову, прикручивая провода к ручке, встретить на лестничной площадке Рузанну Самсоновну?! Как он рисковал! А его пассия Мартынова в это время «честными» признаниями отвлекала Василькову. Нет, она отвлекала ее до этого! Значит, все возвращается на круги своя. Они прикручивали провод вдвоем. Какая трогательная пара! Безусловно, они идеально подходят друг другу.

Но Василиса была против того, чтобы Селиванова встречалась с бывшим женихом. Не стоит лишний раз рисковать и подвергать себя опасности. К тому же не стоит упоминать в разговорах с кем бы то ни было, что Светлана живет у Васильковой! Мало ли что!

Последнее предупреждение было актуально. Селивановой не терпелось похвастаться на работе, какой замечательной жизнью она теперь живет: погони, покушения, слежки… В судьбе одинокой девушки должно быть хоть какое-то разнообразие! Пусть и такое, что в нем плохого? Пока Селиванова жива и здорова, все очень даже занимательно.

Впрочем, подобными мыслями Светлана сама себя подбадривала.

Вот что хорошего в жизни главбуха Огурцова?

Селиванова поглядела на его одутловатое лицо, с задумчивым выражением устремленное в потолок. Считает цифры главбух, сводит дебет с кредитом вместо того, чтобы нянчиться на пенсии с внуками, уступать дорогу молодым и рьяным. Разумеется, именно Селивановой придется все пересчитывать, когда дебет с кредитом у Огурцова не сойдется.

Итак, что в его жизни хорошего? Ничего! Разве что племянница-сирота. Дылда стоеросовая!

Приперлась сегодня в бухгалтерию и пронзила Селиванову подозрительным взглядом. Нехорошо так посмотрела, словно та у нее кошелек из сумки вытащила. Да, Светлана недолюбливала ее дядюшку. Что же ее теперь за это – постоянно корить?

К тому же она не всегда это показывала, а изредка, на что обижаться-то?

На то, что так и не смогла устроиться на нормальную работу, а торговать женским бельем посчитала ниже своего достоинства, будто была незаконнорожденной наследницей воротилы нефтяной империи? Спеси у девицы слишком много, а на спеси далеко не уедешь.

– Я сегодня на обед борщ приготовлю, – хвасталась Октябрина Огурцова дядюшке.

Тот давился слюной вместе со своими сотрудницами и тихо радовался.

Борщ она варит! Общественное питание по ней плачет! И чего Светлана на нее так взъелась? У бедолаги никакого разнообразия в жизни: ни погонь, ни покушений, ни слежки. Это у Селивановой одни приключения в последнее время. И нужно отметить, очень странные.

Кто-то позвонил по телефону и промолчал в трубку. Светлана прекрасно слышала мужское сопение! Оно очень сильно отличается от женского, в этом случае ее не проведешь! Посопел, посопел и отключился. Селиванова тоже не стала кричать: «Ладно, Ростов, договорились до дружбы и «мирись– мирись!» Она промолчала, с усмешкой выслушала все, что тот хотел просопеть, и удовлетворенно хмыкнула. Все-таки она ему снится по ночам и он бормочет ее прелестное имя!

Дылда Огурцова заинтересованно уставилась на молчащую Селиванову.

Для того чтобы той стало совсем завидно, Светлана, кивнула на умолкнувшую трубку и сказала:

– Преступники. Знаете, Аркадий Тимофеевич, мне давно угрожают! Просто покою не дают, хулиганы. Вчера мою соседку током стукнули. Соседке досталось потому, что я в своей квартире…

Ах да, Василиса предупреждала – про квартиру не говорить.

– Угрожают? – Главбух почесал затылок. – Вы что, Селиванова, отбили чужого мужа?

– Я отбила?! – возмутилась поначалу та. – Я на такое не способна… Ну, – она жеманно взбила рукой рыжую челку, – отбила, чего уж там. Но он сам ко мне прицепился, как скотч к полированному столу, никак не отцепишь.

Светлана поймала на себе заинтересованный взгляд Октябрины, и ее понесло.

– Я сразу нескольких отбила! Да. И все прицепились, как скотчи. Не понимаю, что они во мне нашли? Вокруг других красавиц полным-полно…

– Вы, Селиванова, – возмутился главбух, – свои амурные дела решайте в послеотчетные месяцы! А то, понимаешь, ей угрожают. Еще прибьют, голубушка, что я делать буду?

В последнем вопросе главбух был совершенно искренен.

Октябрина шмыгнула носом и отвернулась от Селивановой.

Полная победа! Правда, зачем Светлане это нужно? Все-таки все женщины стервы. Но Селиванова хорошая стерва. И стервозничает редко, только почему-то всегда, получается, с Огурцовым.

Судьба иногда преподносит поистине ценные подарки, и их ценность не зависит от их стоимости.

Сегодня у Селивановой был такой день. В бухгалтерию постучали, дверь распахнулась, и на пороге возник юноша, с головы до ног покрытый цветами.

– Светлана Селиванова здесь сидит?! – поинтересовался посыльный.

Октябрина Огурцова едва устояла на длинных жердях, она охнула и медленно сползла на соседний с дядиным стул.

– Здесь! – резво откликнулась Светлана. – Заноси готовенького! Видите, господа Огурцовы, один уже спекся, цветами забрасывает!

– Вы это, Селиванова, после отчета цветами бросайтесь, – испуганно сказал главбух, тараща на парня глаза, вооруженные толстыми линзами.

– А я что сделаю?! – Светлана подошла к юноше, расписалась в бумаге и взяла букет.

– Внутри карточка, миледи, – изрек юноша и подмигнул Селивановой.

В другой раз она бы возмутилась, но сегодня – укатала Октябрину по полной программе с помощью… Она достала карточку и ничего не поняла.

«Жду тебя романтическим вечером на крыше дома. Готовлю сюрприз». Вместо подписи стояла какая-то размашистая закорючка.

– Романтический вечер на крыше, – задумалась Селиванова.

– С Карлсоном, что ли? – хихикнула Октябрина.

– Да, – совершенно серьезно кивнула бухгалтерша. Ох, врать-то она умела! – С Карлсоном Аббой, он из Швеции проездом.

– Что вы говорите, иностранец?! – Очки главбуха полезли на лоб.

Светлана и сама была несколько удивлена.

Но распространяться о том, что она не знает, кто прислал ей букет и пригласил на романтическое свидание, было глупо. Пока Селиванова бегала в поисках вазы (до этого момента ей цветы в бухгалтерию никто не приносил) и наливала в вазу воду, она успела обдумать положение дел.

Итак, мужчина приглашает ее на романтическое свидание. Очень похоже, что этот мужчина – бывший жених Ростов. Не зря мартышка ревнует Светлану к нему, ох не зря. В записке сказано, что он будет ждать ее на крыше дома. Понятно, что ее дома, а не того, в котором он живет с новой пассией. Вечер Вадим называет «романтическим», из чего следует, что выяснения отношений он не хочет. Он хочет романтики. В обычной жизни Ростов не был склонен к романтическим проявлениям, считал их женской придурью. Что-то изменилось? Правильно, он пожил с дылдой Мартыновой и наконец-то понял, какую женщину потерял в лице Селивановой. Понял и хочет вернуть прошлое. Но хочет ли этого Светлана?

Изумительный букет: лилии с розами, такое сочетание ей всегда нравилось. И ваза в тон: розово– белая. Селиванова вздохнула, ваза нашлась у секретарши Королевой, той цветы дарят чаще. Светлане тоже нужно купить в кабинет вазу, чтобы не отвыкать от прекрасного. В случае чего можно покупать себе по одной розочке – для поддержания куража и хорошего настроения.

Светлана почувствовала, что с хорошим настроением у нее возникла проблема, и решила выйти в коридор – покурить и подумать.

Нет, она была счастлива оттого, что сумела уколоть ушедшую с завистью в глазах Октябрину, но на душе скребли черные кошки. Не верилось в то, что Ростов наконец-то осознал, каким придурком был, расставаясь со Светланой. В свете последних довольно странных, если не сказать – неприятных, происшествий, его поведение никак не тянуло на романтическое, оно больше походило на откровенный подхалимаж. Ростов узнал, что Селиванову защищает частный сыщик Василькова, и откровенно испугался, начал совершать неадекватные поступки – звонить, дарить бывшей подруге розы с лилиями, назначать романтические свидания…

Почему она думает обо всем этом во множественном числе? Ей, как любой нормальной девушке, хочется, чтобы все это повторялось постоянно!

Селиванова вернулась за свой стол, где теперь вместе с компьютером громоздилась ваза с цветами, и окунулась в аромат. Завораживающий запах погибающих цветов был обманчиво прекрасен. Обман! Вот в чем кроется правда! Бывший жених решил заманить ее в ловушку.

Однако как отлично он все придумал!

Раззява Селиванова, ослепленная его цветами и вниманием, без оглядки бежит на крышу своего дома. Там Ростов встречает ее с гипсовым Амуром в твердой и решительной руке, бьет доверчивую Селиванову по голове и исчезает с романтического свидания. Селиванову никто не ищет пару часов, ее телу хватает времени для того, чтобы остыть и упокоиться. Светлана всхлипнула.

Огурцов поглядел на нее сквозь мутные стекла очков и укоризненно покачал лысой головой.

– Я думаю о квартальном отчете, – отмахнулась Селиванова.

– О квартальном отчете думать еще рано, голубушка, – скривился главбух.

– Зато о балансе никогда нельзя забывать, – вздохнула Светлана.

Баланс – вот оно, ключевое слово, потому он и приглашает ее на крышу!

Светлана живо представила, как вбегает радостная на чердак (ага, нужно еще ключ от него найти! Ростов все предусмотрел заранее!), получает по рыжей головушке и, качаясь от потери сознания, делает шаги в сторону бездны. После чего ее бездыханное тело находят внизу, и лейтенант Барсуков озвучивает Василисе версию, по которой гражданка Селиванова помутилась рассудком и решила покончить жизнь самоубийством. Ростов, разумеется, успевает к этому времени благополучно покинуть место преступления.

Как хитро он все придумал, подлец и негодяй!

Но Василькову не проведешь на мякине, она стреляный воробей, выудит эту тухлую рыбу на поверхность! Погибать в расцвете сил и возможностей Селивановой отчего-то не хотелось. Но и не пойти на якобы романтическое свидание она не могла! Женское любопытство влекло ее в самую гущу событий, там она смогла бы убедиться в коварстве бывшего жениха!

Селиванова представила, как она, стукнутая по голове статуэткой, поворачивает лицо к Ростову. Он, обжигаясь ее пронизывающим взглядом, пятится, пятится… И внизу находят его безжизненное тело. Барсуков обнародывает версию, по которой Ростов совершил самоубийство. Не рой другому яму…

Селиванова усмехнулась:

– С балансом все в порядке!

– Ну-ну…

Ее так и подмывало ответить главбуху: «Баранки гну!» – но Светлана сдержалась. Некомпетентность и лень начальника давно вызывали в ней стойкое отвращение, переходящее в дерзость. Главбух терпел только потому, что знал – без Селивановой он как без рук.

Снова ее отвлекает!

Значит, сегодня вечером Светлане предстоит гибель от рук негодяя. Она должна подготовиться: забежать в парикмахерскую, сделать укладку, освежить маникюр, купить новые чулки со стрелочкой, хочется найти черные, но прозрачные… Лучше бы поменять красные шпильки на что-то менее вызывающее, лежать в них на асфальте будет неудобно. Впрочем, с красным пятном крови они будут отлично гармонировать. А! Нужно купить новое белье.

Естественно, она будет обороняться, но он же мужчина!

Для обороны она должна взять что-то тяжелое. Светлана скользнула взглядом по кабинету и остановилась на мраморном пресс-папье главбуха.

– Аркадий Тимофеевич, – заявила она, – одолжите ваше пресс-папье на один вечер.

– А вам зачем? – удивился Огурцов.

– Я им человека убью, – призналась Селиванова.

– Вечно вы, голубушка, шутите, – не поверил тот, – берите, только утром верните на место, я к нему привык. Октябринушка подарила.

Светлана взяла будущее оружие самообороны и спрятала его в сумку.

Оставалось разослать знакомым прощальные эсэмэски, но при этом так составить текст, чтобы в случае положительного исхода дела никто не понял, что к чему. Этим она и занялась.

В одном Селиванова была уверена: Васильковой говорить про романтическое свидание она не станет. Василиса собиралась вечером поехать к знакомому фотографу, значит, пусть едет. Светлана позвонила ей и сказала, что сама доберется до дома засветло. По большому счету она не соврала, просто не уточнила, до какого дома будет добираться.

В глубине души, где-то очень глубоко, Светлана надеялась на то, что Ростов все понял и осознал. Какой же тогда она предстанет перед ним дурой, если придет на романтическую встречу с частным сыщиком! Лучше она придет с пресс-папье.

Василиса ехала на встречу с Радиком Кудрявцевым. Он славился необыкновенным умением запечатлевать на свой навороченный цифровой фотоаппарат все, что движется, с любых ракурсов и положений – по желанию клиента. Еще одним важным свойством гениального парня было гробовое молчание, которое он обещал всем, кто пользовался его услугами. Но Радик принимал не все предложения, от некоторых он по понятным лишь для него причинам отказывался. Василиса подготовилась к разговору и ждала от парня согласия.

В тесной квартирке на седьмом этаже обычного жилого дома фотограф оборудовал мастерскую.

Дверь в нее была открыта, Василиса прошла внутрь, перешагивая через многочисленные провода и странную для ее глаз аппаратуру. Она услышала голос Кудрявцева из-за двери, ведущей в комнату:

– Крошка, куколка, давай, давай быстро! Раздеваемся, раздеваемся, скидываем все, скидываем! Принимаем позу! Вот так, отлично! Ножку выше, еще выше, очень хорошо!

Василиса засомневалась, стоит ли открывать дверь? Может быть, подождать, пока за стенкой завершится процесс? В любом случае она окажется третьей лишней. Нет, все-таки творческие люди довольно рассеянные, нужно закрывать дверь квартиры, чтобы чужие люди не стали свидетелями всяких непристойностей. Василиса тяжело вздохнула, когда услышала продолжение:

– Покажи, как его ненавидишь! Покажи, как он тебя достал! Сожми его в кулаке, сожми!

Что она там жмет? Лимон?

Она повернулась и, стараясь не стучать шпильками по ламинату, прошла на кухню. Там царил творческий беспорядок. Василиса не чувствовала себя обязанной что-то здесь убирать, они приятельствовали с Кудрявцевым, но близкими друзьями не были. Если представить, как к ней забирается малознакомый человек и принимается наводить порядок, получится весьма неприятная ситуация. Но у нее на кухне всегда – чистота и порядок. С другой стороны, если бы у Васильковой был бедлам, то, скорее всего, она согласилась бы, чтобы кто-то помыл пару чашек. К тому же нестерпимо захотелось кофе, початая банка стояла на столе.

Неизвестно еще, сколько маэстро провозится с моделью. А ведь Василиса пришла в точно назначенное время! Она прекрасно понимала непостоянство творческих натур и их стремление к всеобщему хаосу. Она помыла пару чашек, после чего заварила себе кофе, села на стул и принялась пить. Настроение сразу улучшилось, она поняла, что в последнее время замоталась, ей некогда было даже обдумать сложившееся положение дел. Впрочем, думала Василиса на ходу, но это плохо! Сыщик должен работать мозгами в тишине, с чашечкой божественного напитка, под спокойную классическую музыку, призывающую серые клеточки усиленно трудиться. Хорошенькую же она картинку создала в своем воображении! На самом деле Василькова сидит на чужой грязной кухне, руки так и чешутся навести здесь порядок. Но она сюда не за этим приехала, к тому же труд будет бесполезным. Раз мужчина привык жить именно так, точно такую же обстановку он создаст на следующий день.

В комнате что-то взорвалось и громыхнуло. Василиса вздрогнула. Выстрел?!

Только этого не хватало! И так столько всего навалилось…

– Зараза! – На кухне появился Радик, с остатками мощной лампы в мусорном совке. – Приехала? – Это уже относилось к Василисе. – Я же на час раньше назначал.

– Так я почти час и сижу, – пожала плечами Василиса, нисколько не удивляясь его манере принимать гостей.

– Привет, – процедила за его спиной полуголая длинноногая блондинка, – ты кто? Модель?

Она бросила на Василькову оценивающий взгляд.

Василиса красавицей себя не считала, хоть и имела привлекательные внешние данные.

– Я частный сыщик, – сухо сказала она, больше обращаясь к фотографу.

– Да, – кивнул тот, – у нее ко мне дело. Иди, крошка, готовься. Покажешь мне, как ты его любишь, просто обожаешь! Давай, давай. – И он хлопнул девицу по голой попе, украшенной тонкой полоской ткани.

Кудрявцев выбросил мусор и присел за стол.

– Вот список тех людей. – Василиса положила перед ним бумагу, освобождая для нее место.

– Немного, – обрадовался тот, – быстро сделаю. Так, этот рядом, эта в соседнем микрорайоне, эта чуть дальше… Нет, так далеко не поеду!

– Там ее регистрация, проживает тоже рядом.

Договориться с фотографом удалось фактически без потерь, не считая круглой суммы. Василиса попыталась против нее возразить, ведь она заказывала не портфолио звезд, а простые снимки обычных людей. Разумеется, она скрыла, что один из них преступник.

Кудрявцев сложил список и спрятал его вместе с деньгами в карман.

Это означало, что они договорились.

То, что на крыше жил Карлсон, Светлана знала с детства. Когда-то она забиралась сюда вместе с мальчишками, чтобы в этом убедиться. Но потом поняла, что головокружительная высота пугает ее настолько, что, живет на крыше мужчина в полном расцвете сил или нет, ей стало все равно. Она возвращалась обратно и выглядывала из чердачного люка, крепко держась за поручни, с тоской прислушивалась к крикам своих друзей. Мальчишки тогда нашли на крыше облезлого кота, старую тряпку и пустую банку из-под варенья. Этих улик оказалось достаточно, чтобы поверить в существование Карлсона.

Селиванова, прижимая пресс-папье, медленно взбиралась по лестнице. Она не стала пользоваться лифтом – рисковать в такой ответственный момент не имела права. Света должна была разоблачить преступника, а не застрять в аварийном вертикальном городском транспорте. Она представляла, как увидит перед собой искаженную злобой физиономию Ростова и треснет по его голове мрамором. Холодный пот прошиб ее нежное тело. Она же не дотянется до его головы! Черт дернул обуть кроссовки! Но возвращаться – плохая примета, как и встречать черную кошку. Куда теперь придется бить?!

В живот? Если Ростов в последнее время не забросил тренажеры, его живот достойно отразит атаку. Придется бить по ногам. Как было бы здорово треснуть по ним шпилькой! Зря она не обула коварное орудие настоящих женщин. Теперь придется кидать на его ноги пресс-папье. Но это лучше, чем подпрыгивать и целиться в голову. Он поймает направление ее глаз и опередит удар. А так Селиванова опустит глазки в пол, приноравливаясь, как бы ударить побольнее, он не поймет, в чем дело, и пострадает. Точно! Кто из политиков сказал, что лучшая оборона – это нападение? Светлана не помнит, но благодарит умного человека. Она нападет и защитится.

Селиванова остановилась перед лестницей на чердак. Она вдохнула полной грудью воздух, настроила себя на боевой лад и полезла наверх.

На крыше дул ветер, для знойного летнего вечера довольно прохладный и приятный. Светлана не стала отвлекаться на пустяки, она напряглась, услышала шаги и опустила глаза. К ней явно приближался мужчина!

– Света! – крикнул он радостно, но ветер отнес его слова в сторону.

«…эта!» – услышала Селиванова и усмехнулась. Да, эта. А раньше он звал ее Светиком и Солнышком. Пусть не надеется на снисхождение, подонок!

В поле зрения попали новые мужские туфли, блестящие даже в сумраке, и свежие стрелки на брюках.

«Вырядился, как на свидание, гад!» – подумала Селиванова, не поднимая глаз, и изо всей силы врезала по начищенным до блеска туфлям мраморным пресс-папье.

Жуткий вой огласил окрестности.

Светлана кинулась поднимать орудие защиты, обогнула присевшего в болезненных муках негодяя, чтобы в случае чего повторить удар. Теперь можно было легко попасть в голову, подлец присел и принялся стаскивать туфлю. В голову… Селиванова пригляделась и с паническим ужасом поняла, что это не та голова, в которую ей хотелось бы целиться!

Страшные мысли пронеслись нестройной чередой.

– Ты что?! – простонал Борщов, устремляя на нее недоуменный взгляд.

– Ах, – всплеснула руками Светлана, от удивления выронив пресс-папье, – это ты?!

– Е! У! Е!

Оно, как назло, приземлилось на вторую ногу. А она уж хотела радоваться, что припечала только одну мужскую конечность!

– За что? – трагически произнес Константин и привалился к кирпичной стене. – Я же хотел как лучше.

– Я тоже хотела, – собралась было признаваться Светлана, но передумала. Зачем ему знать, что она собиралась убить человека? Вдруг ее признание как– то повлияет на их дальнейшие отношения? Хотя… какие отношения у них могут быть после того, что случилось?! – Ну, – вздохнула она, – я пошла?

– Куда? – пробормотал Борщов, справляясь с болью.

– Вниз, – сказала Селиванова.

– Нет! – Он схватил ее за руку и подтянул к себе. – Не надо прыгать с крыши! То, что ты так поступила, я как-нибудь переживу…

Прыгать с крыши? Она не ослышалась?! Что он себе позволяет? Да Селиванова еще никогда не прыгала с крыши ради мужчины! И никогда не станет этого делать. Даже ради такого красавца– десантника, настоящего мужчины, самого лучшего мужчины в ее полной надоевших приключений жизни.

Светлана всхлипнула. Уж лучше она повесится.

С чего она взяла, что ее домогается Ростов? И почему не посоветовалась с Василисой?! Та сразу бы поняла, в чем дело! А если бы и не поняла, так обязательно что-нибудь придумала, как понять. Сейчас же придется думать самой. Что делать?!

– Я не хотела, – едва не сорвалась на плач Светлана, чувствуя, как он крепко сжимает ей руку.

– Я так и подумал, – прошептал Константин, – ты не могла быть чудовищем, уничтожающим мужиков! Я представлял тебя прекрасной рыжей нимфой…

– А теперь, – пискнула Селиванова, – представляешь?!

– С трудом, – признался горе-романтик. – Где ты взяла этот тяжелый предмет?

Он поднял мраморное пресс-папье, в отличие от ног нисколько не пострадавшее при двойном падении.

– Одолжила, – всхлипнула та, – чтобы встретить…

– А я собирался встретить тебя цветами! – признался Борщов. – Тебе не понравился мой букет?

– Так букет был от тебя?! – Селивановой захотелось спрыгнуть с крыши.

– Я хотел создать здесь романтическую обстановку, – горестно произнес Борщов.

– Здесь? – Светлана огляделась и только сейчас заметила, что на крыше стоит пластиковый столик с двумя такими же пластиковыми стульями. На столике высятся шампанское и два бокала, ее любимый зефир в шоколаде, розы в вазе, свечи в подсвечниках… Надо же было быть такой беспросветной дурой!

– Я зря старался, – вздохнул Борщов.

– Нет, Костя, нет! – Светлана ухватилась за свой единственный шанс. – Сейчас мы пойдем и сядем за стол! Ты знаешь, отсюда открывается изумительный вид, в хорошую погоду даже виден залив!

– Правда? – вздохнул Борщов. – Только я не дойду, ты мне обе ноги перебила.

– Я потащу тебя на себе, – предложила Селиванова и представила, как они вместе с Борщовым ползут в разведку. Там его сбивает шальная пуля, и она, вся такая хрупкая и нежная, ну, или почти хрупкая и нежная, тащит его на себе из тыла врага.

– Лучше принеси сюда шампанское, – подсказал Борщов.

Светлана кинулась выполнять его просьбу. Если он забудет все, что случилось с ними сегодня, она будет счастлива! Стукнуть его по голове, чтобы забыл? Вон как его друга настигла временная амнезия! Что за страшные мысли бродят у нее в голове? Вдруг он забудет все остальное, а в памяти задержится только сегодняшний вечер?!

Борщов жестом профессионала открыл бутылку шампанского и разлил его в подставленные Светланой фужеры.

– За что выпьем, Костя? – Она попыталась мило улыбнуться.

– Я хотел за любовь, – признался тот.

– Выпьем за любовь! – крикнула Светлана и стукнула своим бокалом о его бокал.

Непрочная емкость треснула, и оттуда потекла желтоватая жидкость на его новый костюм.

– Ничего! – Светлана упрямо боролась с насмешницей судьбой. – Будем пить по очереди из одного! – Она сунула свой бокал в руку Константина, взяла осколки и отбросила их в сторону. – За любовь! – И посмотрела на кавалера.

Он выдохнул и опрокинул в себя пенное вино.

– Теперь мне. – Светлана протянула ему бутылку.

Борщов кивнул и налил ей.

– За любовь! – выдохнула и опрокинула она. – Ах, я забыла зефир!

Она побежала и принесла вазу с цветами и коробку с зефиром.

Борщов за это время успел налить себе еще. Он выпил без тоста.

– Мне надо, – скривился он, – прими, Господи, за обезболивающее!

– Очень больно? – посочувствовала Селиванова.

– Не очень, – ответил Борщов и съел зефирину.

– А отсюда тоже прекрасный вид на небо! – заметила Светлана. – По утрам оно бывает очень светлым…

– Правда?

– Ага.

– Тогда дождемся здесь утра.

– Ты на меня не обижаешься? Костя, я приняла тебя за другого человека! На меня охотится маньяк, я думала, что это он заманил меня на крышу!

Внезапно она похолодела. А если Борщов и есть этот маньяк?! Заманил на крышу и ничего с ней не сделал только потому, что она перебила ему конечности… О чем она думает? Нужно позвонить Василисе! Как же тяжело, когда приходится скрываться и лавировать! И все потому, что кто-то пытается свести с ней счеты. И это тогда, когда в ее жизни появился такой мужчина!

– Я сумею тебя защитить, – заявил Борщов и стал подниматься.

– Я знаю, – кивнула Светлана, – ты сильный.

– У, – протянул тот, хватаясь за ногу. – Эта еще ничего, а та болит.

– Она сильно опухла, – с тревогой в голосе заявила Селиванова, присмотревшись к его ноге. – Костя! Мы встретим рассвет в следующий раз. Сейчас тебе срочно нужно к доктору!

Василиса не нашла ничего лучшего, как пригласить для помощи при спуске с крыши Борщова его друга лейтенанта Барсукова. Роман Евгеньевич сразу попался ей на глаза, когда она подъехала к дому Селивановой.

– Мы не успели с ним поцеловаться, – тяжело вздохнула Светлана, глядя, как Барсуков помогает другу сесть в казенный газик.

– У вас вся жизнь впереди, – приободрила Василиса.

– Не скажи, – всхлипнула Селиванова, – а вдруг у него начнется гангрена?!

– Выйдешь замуж за инвалида и будешь всю жизнь за ним ухаживать, – жестко сказала Василькова. – Искупишь вину и будешь знать, как драться.

– Искуплю свою вину, – задумчиво проговорила Светлана и представила себя в свадебном платье. – Зачем же его еще больше наказывать? Лучше уйду в монастырь.

– Уйдешь, – кивнула Василиса, – после того, как мы выведем на чистую воду хищную рыбину.

– На это уже можно надеяться?

– А то, – усмехнулась Василиса и пригласила Светлану в джип. – Практически все ясно, осталось собрать улики.

Глава 9

В жизни нет справедливости! Особенно в личной

Светлана чувствовала свою вину перед Василисой, которая постоянно предупреждала подругу, чтобы та советовалась с ней перед тем, как принять какое– либо решение. Сомневалась в романтическом свидании – нужно было позвонить и обговорить все детали, если оно на самом деле окажется неромантическим. Оказалось романтическим, вот и хорошо, лишняя осторожность все равно не помешает, только осторожничать нужно с умом, а не с налетом на ни в чем не повинного мужчину. Светлана выслушала от Василисы нелестные замечания по поводу своего поведения и послушно села в джип. Василькова довезла ее до работы и строго-настрого запретила покидать рабочее место самостоятельно, что бы ни случилось. Преступнику в голову тоже может прийти идея подарить Светлане роскошный букет, а потом пригласить на свидание. Вряд ли в следующий раз она возьмет с собой мраморное пресс-папье!

– Где оно?! – вместо приветствия главбух Огурцов недобро поглядел из-за толстых линз.

– Кто? – не поняла Светлана, занятая своими проблемами.

– Мое пресс-папье, голубушка! – напомнил Огурцов.

– А, – Селиванова пожала плечами, – я его забыла на крыше.

– Ага! – затряс лысой головой главбух. – Я так и знал! На какой такой крыше?! Немедленно возвращайтесь и заберите его оттуда!

Селивановой, разумеется, никуда возвращаться не хотелось. Тем более – путешествовать по местам боевой славы… Она вздохнула и села за стол.

– Думаю, – Селиванова поморщилась, – его не стоит оттуда забирать.

– Это еще почему? – подозрительно прищурился главбух. От Селивановой ничего хорошего он уже не ждал.

– Я чуть не убила им человека, – призналась Светлана.

– Убила человека? – повторил изумленный Огурцов. – Впрочем, чему тут удивляться, вы и не на такое способны! Моим пресс-папье! Подарком Октябрины! Верните мне его!

– Вы, Аркадий Тимофеевич, действительно хотите, чтобы я принесла вам орудие преступления? Хорошо, принесу. Только спрячьте его подальше от людских глаз.

– Орудие преступления? – задумался Огурцов и наморщил лоб. – Поцарапали небось, когда убивали. Раскололи небось… Не нужно сюда его приносить, Селиванова. Так и быть, подарите мне новое.

– С удовольствием! – обрадовалась Светлана. – Когда соберетесь уходить на пенсию, обязательно подарю. И не только пресс-папье.

Главбух обиженно почмокал толстыми губами и уткнулся в бумаги.

Селиванова не стерва! Просто у нее почему-то так получается. И всегда получается именно с Огурцовым. У нее на него аллергия в острой хронической форме!

– Светлана! – В кабинет заскочила секретарша Королева. – У меня к тебе важное дело!

И на секретарш у Селивановой тоже стойкая аллергическая реакция. Особенно на расфуфыренных и надушенных до такой степени, что хочется поджечь хворост. Странная ассоциация? Ничего подобного! В Первую мировую войну русские солдаты так спасались от газовых атак противника. Дым уносил газы наверх, и люди могли спокойно дышать. Светлана же прямо задыхалась.

– Шанель, – бросила Лариса, – поклонник подарил. Так я на себя половину пузырька вылила!

Огурцов чихнул и попросил не мешать праздными разговорами.

– Пойдем ко мне, – предложила Королева, – шефа нет, сегодня у него командировка в Альпы.

Когда они пришли в приемную, Лариса посадила Светлану на свое место, с которого открывался полный вид комнаты, и принялась по ней расхаживать.

– Как я выгляжу?! – поинтересовалась она.

– Отвратительно, – не сдержалась Селиванова. – То есть я хотела сказать, слишком вульгарно, нарочито, броско…

– Очень хорошо. – Лариска подошла к ней и облокотилась на стол. Большой круг выреза легкомысленной блузки показал все, что было прикрыто.

– Слишком, – поморщилась Селиванова. – Ты куда собралась, устраиваться стриптизеркой?

– Почти, – вздохнула Королева. – Сегодня я иду на прием к инспектору ДПС и должна выглядеть обольстительно. Ты же сама говорила, что женская красота парализует мужские мысли. Так вот, мне нужно, чтобы инспектор не мог думать о дорожном происшествии. Пусть думает о чем угодно, только не о том, как я на жигуленке въехала в столб!

– Ты въехала в столб?

Впрочем, чему тут удивляться? Сразу было ясно, что сажать Лариску за руль – верх легкомыслия.

Еще легкомысленней было давать ей водительские права. Правда, в ГИБДД, протягивая Королевой корочку, выразили надежду, что от этого акта благотворительности никто из пешеходов не пострадает. Хороша же благотворительность за кругленький счет! Ну, и пострадал все же столб, а не человек. Судя по всему, Лариса нисколько не страдала, она с мазохистской радостью готовилась к встрече с представителем правопорядка.

– Если для инспектора, то сойдет, – махнула рукой Селиванова.

– Я знала, что ты правильно оценишь обстановку, – улыбнулась Лариса. – Я вчера на дороге растерялась. Представляешь, ехала, ехала, вдруг, откуда ни возьмись, на меня выскакивает зеленая иномарка! Еле увернулась в столб. Инспектор сказал, что, если бы за рулем сидел нормальный человек, от него осталась бы лепешка. Я же произвела действия, противоречащие здравому смыслу, и спаслась. Машина пострадала, но у меня есть знакомый ремонтник…

– Зеленая иномарка? – заинтересовалась Светлана. – С хвостом?!

– Нет, с фарами и картинками.

– Вспомни, Королева, хорошенько подумай и вспомни: у иномарки не было хвоста?

– Ты что, Селиванова, с крыши упала? Какой у иномарок хвост? Хвосты бывают у женщин детородного возраста! У иномарки хвост, скажет тоже. Малолитражка, что ли?

– Ладно, – кивнула Светлана, – не было хвоста – и хорошо. Но почему она на тебя наехала?

– Кто же ее знает? Вот, – секретарша встала, погладила бюст, – иду разбираться.

– Лариса, – остановила ее Селиванова, – а ты вчера никому не говорила, что собираешься меня подвезти с работы домой?

– Хочешь, я тебя сегодня подвезу! – обрадовалась та. – Машина на ходу, только бок помят. А то со мной все ездить отказываются!

– И правильно делают, между прочим, – пробормотала Светлана.

– Что?

– Ничего, это я так. Иди, Королева, в инспекцию, я нисколько не сомневаюсь в твоей правоте!

– Правда? Вот здорово! Я и тебя бы с собой взяла, но там, как говорят, одни мужчины, а мне конкуренция ни к чему.

– Понимаю, – кивнула Светлана.

И задумалась: кому приспичило давить Королеву?

Василиса ехала в больницу к выздоравливающему Сержу Зайцеву со смутными чувствами тревоги и опасения: а вдруг тот оттуда уже сбежал? Но оказалось, что больной, непонятно чем занимавшийся ночью с молоденькой медсестрой, спал сном младенца. О его ночных бдениях с ревнивыми нотками в голосе сообщила еще одна молоденькая медсестра. Да уж, Серж – мужчина представительный и интересный для определенного круга девиц. Вот Васильковой бабники никогда не нравились! Когда тот попытался с ней заигрывать, Василиса резко оборвала эти наглые попытки. Зайцев ничуть не смутился, свалил все на наследственность, но успокоился и к Василисе с притязаниями на взаимность больше не лез. Девчонки сами виноваты, что он манипулирует ими, словно тряпичными куклами!

Василисе пришлось сидеть в холле и ждать, пока мачо соизволит выспаться.

Но она не стала тратить даром драгоценное время, а попыталась прояснить обстоятельства дела – для чего достала из сумочки блокнот с записями. Она уже сто лет не была в своем офисе и не пользовалась компьютером! Зато блокнот у нее всегда был под рукой.

Вчера все разложить по полочкам не удалось: пришлось успокаивать Светлану, горевавшую, что она так глупо поступила с десантником. Василиса уверяла подругу, что это десантник так глупо поступил с девушкой, не сообщив заранее, что он собирается делать на злосчастной крыше. Нельзя устраивать нервным девицам странные сюрпризы сомнительного качества! Что это за пластиковые стулья? Что за шампанское? Что за пресс-папье? Ах да, улика осталась лежать на крыше! Нужно будет за ней подняться и забрать. Мало ли что, на нем отпечатки пальцев Селивановой! Если кто-то этим воспользуется…

Кто, например?

Подозреваемая номер один – Мартынова. Как ни крути, а у нее есть веский повод избавиться от Светланы. Если Ростов и впрямь воспылал прежними чувствами к бывшей невесте, Мария могла сражаться за свое счастье любыми методами. Василисе импонировала открытость, с которой девушка с ней общалась, но в то же время это и настораживало. Так ведут себя люди, которым больше нечего терять. А Мартынова боялась потерять любимого человека.

Ростов тоже мог быть причастен к покушениям на Селиванову.

Василиса съездила к его соседке Зинаиде Владимировне, та ей такое рассказала! Оказывается, Ростов – завистливый и очень жестокий мужчина. Мечтает вырваться из скромного микрорайона и поджечь дом.

– Так и кричал недавно, – шептала Василисе Зинаида Владимировна, – гори все ярким пламенем!

И мотив Ростова очевиден: ему надоела ревность Мартыновой, и он решил сжить со свету ее предполагаемую конкурентку.

Следующей в списке лиц, способных на преступление, шла Лариса Королева. Как раз сегодня Василисе позвонила Светлана и рассказала, что на ту был совершен наезд зеленой иномаркой. Безусловно, все эти мелкие и крупные неприятности – звенья одной цепи. Если Королева действительно проболталась, что собиралась подвезти домой Селиванову, преступник мог решиться на наезд, как уже однажды пытался это сделать. Или Лариса Королева не придурковатая особа, а хитрая расчетливая девица, борющаяся за свое скромное счастье в виде генерального директора? Разбила машину, после чего наплела про зеленую иномарку. Почему именно зеленую, а не красную или черную?

Возможно, у этой девицы имелся скрытый мотив.

Зато у Октябрины Огурцовой мотив был виден целиком и полностью.

Селиванова постоянно третировала ее дядю, упрекала того в некомпетентности. Разумеется, Василиса нисколько не сомневалась в том, что Светлана – весьма ценный работник, но это открытое противостояние никому не принесло радости. Правда, Светлана утверждала, что ей оно приносит моральное удовлетворение. На месте Октябрины Василиса прибила бы обидчицу! Обязательно! А ведь Василькова спокойная, ответственная девушка.

Все три девицы были рослые, тощие, легко могли подойти под описание той, которая ударила Сержа по голове гипсовым Амуром.

Среди действующих лиц трагикомедии числился еще Вениамин Ремешков, но от него не было толку. Он ничего не видел, потому что на нем висела какая-то девица, а сегодня у него не нашлось времени поговорить с Василисой, потому что он шел на свидание к ее подруге Алевтине. Если бы Ремешков хоть что-то вспомнил! Василиса собиралась показать ему фотографии трех девиц, которые должен был сделать маэстро Кудрявцев с разных ракурсов. Вдруг Вениамин узнает нападавшую!

Со многими гостями Василиса успела переговорить, никто из них девицу не заметил. Но она была уверена: Селивановой случившееся привидеться не могло! Жалко, что молодые супруги Ничипоренко все еще катаются по побережью Черного моря. Они тоже могли что-то вспомнить. Василиса усмехнулась: зря она на это надеется, молодожены были заняты сами собой настолько, что не замечали окружающих. И это вполне оправдано в день свадьбы!

Вызывала подозрение и соседка Селивановой, пострадавшая от удара током. Василисе казалось странным стечение обстоятельств, по которому Рузанна Самсоновна решила угостить Светлану пирожками. И главное, отсутствие самих пирожков! Разве может нормальная, адекватная женщина съесть десяток мучных изделий? Безусловно, Василиса запросто может проглотить килограмм «Москвички», но это конфеты, а не пирожки. Рузанна Самсоновна могла мстить Селивановой за былые обиды, натянув маску благожелательности. К тому же она высокая и стройная. Ей ничего не стоило выследить из окна квартиры отправляющуюся на свидание Селиванову и последовать за ней.

Мелкая, симпатичная, рыжая толстушка Селиванова имела много недоброжелателей.

Кроме того, ей хронически не везло в личной жизни…

– Проснулся, – радостно сообщила медсестра. – Можете проходить.

– Какая краля ко мне заглянула! – игриво подмигнул Серж, завидев Василису.

Та смерила его прохладным взглядом.

– А я чего? – сразу засуетился тот. – Я ничего. Это все гены. Папенька у меня был еще тот ходок…

– Папенька? – Василиса присела на стул. – Хорошо, давайте начнем разговор с вашего папеньки.

В кабинете стояла гнетущая тишина. Огурцов считал дебет с кредитом, Светлана гипнотизировала мобильный телефон. Борщов обещал позвонить! Рядом с этим все отходило на задний план. Она сделала сегодня доброе дело, помогла Василисе, сообщила той о происшествии с секретаршей и теперь могла спокойно подумать о своем. Должно же у нее быть время для личных отношений, хоть немного, хоть чуть-чуть, на фоне всей этой неразберихи, которая творится вокруг нее в последнее время. Если он не позвонит через полчаса…

Борщов не позвонил и через час. Настроение было никудышное. К тому же в бухгалтерию ворвалась довольная Королева и помахала перед присутствующими водительскими правами.

– Вот! – кричала она, радуясь. – Вернули! Сказали, что у меня иное мышление и оно спасло мне жизнь. Я иная! Я видела это по его возбужденным глазам, готовым выпрыгнуть из орбит. Светочка, представь, он назначил мне свидание на учебной базе для начинающих чайников! Ты не знаешь, кто такие чайники и что у них за база? Лучше б это была база подводных лодок, я так люблю романтику…

– Чайник – это ты, – со вздохом пояснила Селиванова.

– Надо же, – изумилась та, – так он это имел в виду?! Козел! Не поеду на базу.

– Отчего же, голубушка, – съязвил Огурцов, – езжайте, если доедете, вам это непременно пригодится.

– Благодарю за совет, Аркадий Тимофеевич! – вспыхнула Лариса. – Селиванова, – ее голос сорвался на хрип, – пошли отравимся!

Светлана взяла сигареты и направилась успокаивать несчастную, которую так вероломно обманули. Но она была рада обманываться! Прибежала с таким восторженным выражением красивого лица! У нее было красивым не только лицо, инспектор не мог этого не заметить, если только у него не семеро сидело по лавкам. Может быть, человеку больше негде назначать свидания, в ресторан же на свою мизерную зарплату инспектор ДПС девушку не поведет!

Обо всем этом Светлана и собиралась поговорить с Ларисой. Заодно она захотела расспросить более подробно про зеленую иномарку, мало ли что та упустила утром, а сейчас память секретарши проявит чудеса и подкинет компрометирующие зеленую иномарку детали!

Константин позвонил перед завершением рабочего дня и пригласил Светлану на очередное романтическое свидание. Но так как далеко ходить он не мог, встретиться им пришлось в ближайшем кафе. Светлана была рада и такому повороту событий, она боялась, что Борщов обидится на нее и не позвонит больше никогда. Светлана перебирала в ветреной голове темы для предстоящего разговора и одновременно набирала мобильный Василисы. Нужно было предупредить подругу, чтобы та не особенно спешила забирать ее домой. Василиса ответила неохотным согласием, напомнила о соблюдении безопасности, на что легкомысленная Селиванова ответила расхожей фразой о том, что ее милиция ее бережет. Судьба-злодейка подслушала эти слова!

Но она этого не знала и продолжала собираться, искала завалявшиеся конфеты, чтобы хоть как-то освежить рот. Нет, она вовсе не предполагала целоваться на первом свидании! Просто освежалась на всякий случай, ведь, как известно всем, случаи бывают разные…

Первое свидание. Да, это будет полноценное первое свидание. Селиванова вздохнула, она надеялась, что Борщову на местах ушиба медики все же сделали новокаиновую блокаду и стонать он будет от ее неземной красоты, а не от боли, которую она ему причинила. Селиванова не была бездушной особой, но ей так хотелось, чтобы наконец-то удача повернулась к ней лицом!

Борщов стоял у входа в здание и переминался с ноги на ногу. Видимо, стояние доставляло ему массу неудобства, но он терпел и ждал.

Селиванова попыталась выпорхнуть из двери легко и грациозно, как птичка, но шпилька зацепилась за резиновый коврик, и она просто рухнула в объятия мужчины. К ее великому счастью, мужчиной оказался Борщов, а не какой-то главбух. Он превозмог боль и вовремя подскочил к машущей крыльями-руками девушке.

– Благодарю, – сконфуженно сказала Светлана, пряча глаза. Вновь ее преследуют неудачи! Куда деваться от злого рока?!

– В кафе? – спросил Константин.

Она кивнула.

В романтическом полумраке зала вкусно пахло кофе, Селиванова чувственно повела носом и поняла, что очень голодна. Еще немного, и ее организм начнет выдавать неприличные урчащие звуки. Она решила съесть пирожное, тоскливо вспомнив, что, кроме сладкого, здесь ничего не подадут. Но с другой стороны, вряд ли Борщову будет приятно смотреть на обжирающуюся девицу!

Режим питания у Светланы был несколько необычный: утром она пила кофе с бутербродом, в обед вкушала диетический кефир, а вот вечером… Она наедалась до такой степени, что едва вставала с табуретки. Правда, живя у Васильковой, ей пришлось немного поменять привычки. Василиса обжираться вечером запрещала, они, как воробьи, клевали пару зерен риса, на этом ужин завершался.

Сегодня Селиванова внезапно поняла, что дожила до хронического недоедания.

Как не повезло! Почему именно сегодня?! Почему именно сейчас?!

– Только сладкое, – разочарованно процедил Борщов, знакомясь с меню.

– Тогда мне два пирожных со взбитыми сливками, – весело сказала Светлана. – Нет, лучше три! Я сегодня с утра ничего не ела. – Здесь она несколько приукрасила обстоятельства.

Но Константин благодушно кивнул, лекцию о вреде мучного и лишних калориях, как Ростов, читать не стал и заказал целую дюжину пирожных. В этом жесте Селиванова отметила два фактора: он не жадный и тоже проголодался. Это явно сближало.

В другой раз она могла бы предложить Константину проехать к ней домой и сварить пельмени, забытые в холодильнике. Но он передвигался с трудом, Василисе она сама сказала не приезжать, а рисковать столбами и жизнями с Ларисой побоялась.

Беседа началась с того, что Борщов признался, что живет неподалеку и левая нога у него болит меньше, чем правая. Это известие, по его чисто мужскому мнению, должно было обрадовать девушку, но та, наоборот, жалко улыбнулась в ответ. Она– то надеялась, что Константин все забыл! Что же, теперь он станет вспоминать о ее промахе всю оставшуюся жизнь?

Тот догадался и больше не стал поднимать щекотливую для обоих тему.

Официантка поставила перед ними заказ и странно улыбнулась.

Светлана знала, каким повышенным вниманием пользуются у девушек такие мачо, как Борщов. Но эта девушка странно улыбалась не Борщову, а ей! Селиванова могла дать голову на отсечение. Та посмотрела на Светлану так, будто у нее отвалился каблук, а она этого не заметила, или ее прозрачные, гламурные чулки рассекла безжалостная стрела. Светлане стало как-то не по себе, она поняла, что официантка что-то замышляет!

В жизни нет справедливости! Особенно в личной. Только спокойно уселась разговаривать с отличным парнем, который питает к ней определенные чувства, как неизвестные люди оборвали их беседу самым безжалостным образом!

– Спокойно, гражданка. – Над столиком, как только оттуда ушла официантка, возникли две мужские фигуры в фирменных кителях. – Следуйте за нами! Без разговоров, вопросы будем задавать мы.

Светлана не поняла, что случилось, она как раз успела засунуть одно пирожное в рот и жевала. Какие еще вопросы?! Уходя с взявшим ее под руку сотрудником, она успела схватить со стола второе. Борщов так удивился случившемуся, что опешил.

– Не понял, – процедил он и пошел следом.

– А чего тут непонятного? – ответил ему один из сотрудников правоохранительных органов. – Проверочка. Поступили данные, что ваша дама прячет в сумочке солидную партию наркотиков, которую собирается реализовать в ближайшей подворотне.

– Минуточку, – возмутился Борщов, глядя на изумленно хлопающую ресницами Селиванову, – где мы и где подворотня?! Какая партия?!

– Солидная, – вздохнул второй сотрудник.

Светлана, понимая, что от товарищей просто так не отделаться, полезла в сумочку за сигаретой. Травиться, так всем вместе! Но сотрудники неправильно истолковали ее невинный жест, переглянулись перепуганно и повели Селиванову к казенному автомобилю.

– Стойте! – закричал Борщов. – Я с вами!

– А вы ей кто? – поинтересовались органы.

– Я? – растерялся тот, но тут же нашелся. – Я ей муж!

Светлана одарила его благодарным взглядом. Спаситель! Настоящий мужчина! Ради этого можно спрятать в маленький клатч партию наркотиков, и не одну!

– Ладно, залезай. – Милиционер гостеприимно распахнул перед Борщовым переднюю дверцу автомобиля, снабженного аббревиатурой госавтоинспекции.

Светлану усадили на заднее сиденье между двумя представителями порядка, на месте водителя сидел еще один сотрудник.

– Проверим здесь или поедем в отделение?

– Здесь! – встрепенулась Селиванова. – Проверяйте здесь, у меня все равно ничего нет. И кто это вам наплел про наркотики?! Вот сволочь! Наверное, главбух Огурцов или дылда Мартынова. Они спят и видят, как от меня избавиться. Я им дорогу перешла!

– По пешеходной зебре? – строго поинтересовался инспектор ДПС.

– Нет, не по зебре, – выкрикнула Селиванова, – а фигурально!

– Хорошо, – кивнул тот, – если не найдем «дурь», оштрафуем за переход проезжей части в неположенном месте.

– Штрафуйте сразу. – Светлана расстегнула клатч и принялась высыпать себе на колени его содержимое. – Дури точно нет! Я умная!

– М-да, – сказал инспектор, взял ее паспорт и внимательно ознакомился с содержанием документа.

Селиванова подумала, что нужно получше разглядеть, что понаписано в ее паспорте, раз им так интересуются правоохранительные органы. Может быть, она проглядела, когда туда записывали двенадцать детей и семь браков?! Или вместе с воинской приписали все налоговые повинности?! Вставили пять фотографий вместо одной?! Ага! Фотография!

Она тут же подняла подбородок и выпучила глаза.

– М-да, теперь похожа, – кивнул инспектор и сунул паспорт обратно Светлане. – Ваши документики, гражданин!

Борщов протянул.

– Что же вы нас обманываете? – покачал головой инспектор. – Никакая гражданка Селиванова вам не жена, фамилии у вас разные и печати ЗАГСа нет! Значит, будете понятым.

– Я собирался сделать Светлане предложение, – признался Борщов, – после того как…

– Костя, – восторженно всхлипнула та, – это правда?

– Правда, – повернулся к ней Борщов и взял ее руку в свою. – Я еще на крыше собирался…

– Стоять! – возмутился второй инспектор, а водитель тихо захихикал. – Вернее, всем сидеть! Разбираться с личными отношениями станете после разбора правонарушения. Так он – заинтересованное лицо! Поехали в отделение, возьмем других понятых. Гражданин Борщов, покиньте служебный транспорт!

– Возьмите штраф на месте! – попытался воспротивиться тот.

– Ни за что, – зло сверкнули глазами инспекторы, – мы наличкой не берем! К тому же у нас план по пешеходам-нарушителям. А она сама призналась!

– Не волнуйся, Костя, – Светлана плохо соображала от радости, – иди домой, я тебе позвоню, когда все утрясется. Я сейчас и Василисе позвоню, она все разрулит!

– Она должна позвонить, – бросил Борщов внутрь салона, откуда его уже выуживал водитель. – У нее есть право на один телефонный звонок!

Он за нее заступался! Так искренне, душевно, щедро…

Борщов сжал кулаки.

– Костя! – закричала Селиванова в испуге, видя его бешено вращающиеся глазищи, пронизывающие водителя. – Не усугубляй мое положение! Возвращайся, я позвоню. Товарищи поняли, что я не наркоделец, а пешеход! Они оформят штраф и меня отпустят. Вы же отпустите меня, товарищи гаишники?

Те закивали.

– Восьмой, восьмой, я тринадцатый! – Один из них воспользовался рацией. – Сигнал с наркотиками не подтвердился, прием.

– Они отпустят! – кричала Селиванова из отъезжающей машины. – Я позвоню-у-у-у… Сволочи, – всхлипнула она через пять секунд, – все сволочи. Мое первое свидание! Оно уже четвертое или пятое, а все еще никак не станет первым!

Инспектора удивленно переглянулись.

– Не расстраивайтесь, гражданочка, сейчас оформим протокол, и вы свободны. Если бы вы прямо перед нами дорогу перешли в неположенном месте, тогда можно было бы обойтись без свидетелей. А так картину придется восстанавливать…

– Не надо ее восстанавливать, – спохватилась Селиванова, – выпустите меня, я прямо перед вами все нарушу! Сколько для статистики не хватает?! Тридцать раз?! Я тридцать раз перебегу в неположенном месте.

– Что это за кролик получится, перебегающий дорогу взад и вперед? – почесал затылок один из инспекторов.

– А что? – прищурился второй и расхохотался. – Идея хорошая!

Василиса, бросив все дела, ехала выручать из госавтоинспекции Светлану. Та позвонила ей и очень странным голосом сообщила, что ее задержали за нарушение правил дорожного движения. Она собиралась нарушить их тридцать раз! Да еще на проспекте, где движение и без того напряженное. Ничего толком не поняв, Василиса догадалась, что свидание Светланы с Константином не состоялось. Хотелось надеяться, что по уважительной причине. Бедная девочка! Как ей не везет в личной жизни! То одно, то другое, то третье!

– Что значит почему задержала госавтоинспекция? – кинул на Василису усталый взгляд милиционер. – Мы та же милиция, нам сообщают: «Проверить!» – мы проверяем. Сигнал не подтвердился, но ваша подруга сама призналась, что вчерашняя пробка на проспекте была из-за нее, она, как кролик, перебегала проезжую часть туда и обратно.

– В чем она призналась?! – изумилась Василиса. Она не знала, что Борщов фактически признался Селивановой в любви, отчего у той помутился рассудок и она была согласна на все правонарушения сразу. – Я ей не только подруга, но и адвокат!

– Ага, – поморщился инспектор и вздохнул, – опять ребята план не выполнят.

Василиса не стала разбираться, что там за план, она потребовала проводить ее в кабинет, где Селиванова собиралась подписывать административный протокол.

– Ничего не подписывай, – заявила с порога. – Добрый вечер, товарищи инспекторы! Я адвокат гражданки Селивановой.

– Вот тебе, Селиванова, и Юрьев день, – разочарованно протянули инспекторы хором.

– Ты не представляешь, как он на меня смотрел и держал мою руку!

Светлана прихлебывала горячий кофе на просторной кухне Васильковой и делилась впечатлениями. Василиса увезла ее из отделения без проблем, правда, она не обратила на это особого внимания. Светлану занимала другая проблема. Как отреагировать на то, что парень предложил выйти за него замуж, а слова о любви им так и не были высказаны. Обычно бывает наоборот, сначала мужчина твердит о своей неземной любви и обещает подарить Луну и прочие светила, а потом зовет замуж. Кстати, не всегда после слов любви он зовет замуж, чаще всего – в койку. Значит, в ее случае нужно радоваться! И прыгать от счастья.

– А вдруг, – предположила Светлана, – он старый солдат и не знает слов любви?!

– Я бы на твоем месте подумала о том, кто организовал эту суматоху с наркотиками!

Василиса не разделяла поросячьего восторга Селивановой. Ее очень заботила мысль, что злоумышленник продолжает действовать. Выяснить, кто просигналил милиции, не удалось. Органы правопорядка крепко держат оборону в таких случаях. Но в том, что человек связан с остальными происшествиями, она нисколько не сомневалась! Неизвестный старался всеми путями избавиться от Селивановой!

Василиса поглядела на довольную подругу. Что та знает такого, что пугает преступника?! Она сама не знает, что знает. А в состоянии шальной влюбленности и обычные факты не вспомнит. Придется думать одной. Вторая голова на данном этапе вышла из строя.

– Любит, не любит, плюнет, поцелует, – бормотала Светлана, возясь в кофейной гуще.

– Ты что считаешь?! – поразилась Василиса.

– Чаинки кофе, – призналась та и улыбнулась, – я уверена, получится «Любит».

– Уже получилось, – забрала у нее чашку Василиса. – Парень ведь сказал, что хочет на тебе жениться. При свидетелях сказал, и не простых, а с погонами. Это серьезное признание, тянет на пожизненное заключение. В смысле брака, разумеется.

– Думаешь? – по-птичьи склонила набок голову Селиванова.

– И не сомневайся!

– Тогда я пошла ему звонить и говорить, что согласна?

– Иди, звони и говори. Ты же его любишь?

– С первого взгляда! Тогда еще, когда сидела с Ремешковым на лавочке…

Светлана взяла телефон и скрылась в комнате. Вскоре оттуда послышался ее довольный смех.

Василиса вздохнула: вот так бы легко распутать это странное дело с покушениями на подругу. Казалось, она уже все и всех проверила. Есть даже определенные наметки и версии. Но нет прямых доказательств. А это самое главное. Куда запропастился фотограф Кудрявцев?! Обещал сделать заказ быстро и своевременно. Вот так доверять модным профессионалам! Лучше бы она занялась этим сама. Сегодня перед ней уже лежали бы снимки преступника, осталось бы лишь немного додумать…

Она достала из сумки блокнот и принялась его внимательно изучать. Сегодня в нем появились новые пометки. Серж много чего наболтал в больнице, больной явно шел на поправку. Но как во всем этом найти то зерно истины, которое поможет следствию? Василиса чувствовала: не зря все началось именно с бритоголового парня.

Глава 10

Они с самого начала охотились за ним

Чувство полной ясности лавиной, сметающей все сомнения на своем пути, нахлынуло на Константина Борщова. Он, глядя в испуганные глаза рыжеволосой красавицы, понял, что готов терпеть от нее неприятности всю жизнь. Борщов знал: такое прозрение бывает довольно редко и называется любовью с первого взгляда. Хотя нет, он прозрел со второго или с третьего. Но окончательно и бесповоротно. Большое неземное чувство выпирало из его могучей груди и требовало слушателей и сочувствующих. Борщов собрался и поехал в больницу к другу.

Серж выздоравливал. Об этом говорили румянец на откормленной больничными супчиками физиономии, ловкость рук, с которой он успевал хватать медицинских сестриц за выпуклые округлости. Друг становился самим собой, и это не могло не радовать.

– Тебя скоро выпишут, – предположил Борщов, усаживаясь возле постели и выуживая из пакета пиво.

– М-да, – тяжело вздохнул Серж, подмигивая Константину, – даже уходить не хочется! Такой уход! Такие девочки! Персики…

– Нет, – мотнул головой Борщов, продолжая опустошать пакет, – сушеная вобла.

– Я тебе говорю, девочки – персики, – хмыкнул Серж. – Чем только у тебя голова забита?

Друг показался внимательным слушателем, действительно озабоченным его проблемами. А проблемы были: Светлана позвонила и сказала, что она согласна стать женой Борщова. У него намечался первый брак, и Константин хотел провести его торжественную часть со знаком качества. Серж внимательно выслушал Борщова, в красках расписывающего немыслимые достоинства будущей невесты, и вызвал медсестру.

Через секунду, словно она дожидалась возле двери, в палату зашла рослая девица в белом халате и колпаке, с лицом по самые глаза спрятанным под марлевой повязкой, которую придерживали очки в толстой оправе. Девица внимательно поглядела на Сержа, тот попросил у нее градусник. Ему ни в чем не отказывали, градусник незамедлительно оказался в его сильных руках. Но температуру он принялся мерить не себе.

– Борщов, у тебя жар. – Серж протянул градусник другу. – Куколка! Будь добра, какого-нибудь успокоительного для моего заболевшего друга.

– Прекрати хохмить, – отклонил его руку с градусником Борщов и подошел к окну. – Я действительно люблю Светлану Селиванову и хочу на ней жениться! – Он стукнул кулаком по подоконнику.

Медсестра шумно вздохнула и натянула колпак глубже.

– Держите. – Серж вернул градусник и махнул рукой, чтобы она больше не мешала. Девица презрительно фыркнула, но вышла. – Это диагноз. Борщов, ты страшно болен! Как ты мог допустить до последнего момента! Она что, беременна?! Нет?! Тогда почему ты решил жениться? Жить без нее не можешь? Так и живи с ней. Она не признает гражданский брак? Друг дорогой, это обычная уловка хитрых, прожженных девиц. И мы, несчастные, ослепленные страстью, всегда в нее попадаем. Что в ней такого, чего нет в других?! Ты приглядись. Селиванова толстая, страшная, злая. Я видел ее во гневе! Она чуть не убила меня Амуром.

– Не ври, – скривился Борщов, – на тебя напал кто-то другой.

– Какая разница! Такая тоже могла бы напасть. Нет, терять второго друга за один месяц – выше моих сил. Сначала Мотя Ничипоренко, теперь ты. По городу ходит страшная зараза, такая, как эта медсестра. Со мной тоже что-то происходит. Эта стерва мне даже не улыбнулась!

– Откуда ты знаешь? – пожал плечами Борщов, ожидавший от друга чего-то подобного. – У нее же рот был закрыт до ушей.

– Рот закрыт до ушей, – передразнил Серж. – До чего же ты неопытен, товарищ, оттого сразу влип! Глаза должны улыбаться, глаза!

– У Светы очень красивые глаза, – восхищенно произнес Борщов.

Нет, он не был мазохистом. Просто решил все рассказать Сержу, ожидая ушата критики и недовольства на свою буйную влюбленную голову. После этого он мог передумать, хотя в глубине души очень этого боялся. Но тогда оказалось бы, что чувство не такое сильное, раз его разрушили слова. Этого не произошло. Борщов в очередной раз убедился: Селиванова ему чрезвычайно дорога!

Откуда ни возьмись, в душе появилась тревога: зря он оставил девушку одну, ее на каждом шагу караулят неприятности, а Константин должен ее оберегать.

– Я пошел, – бросил он Сержу, направляясь к выходу, – вечером зайду еще!

– Куда?! – возмутился Серж. – А пиво?

– Тебе больше достанется, – подмигнул Борщов и хлопнул дверью.

– Мужики! Что делается?! Такой пацан пропадает, такой пацан… – Зайцев покачал бритой головой и собрался встать с постели.

– Лежать! – грубым голосом скомандовала вошедшая медсестра.

Серж сразу узнал ту рослую бабищу, которая ему даже не улыбнулась. Но из-за этого, да и после того, что здесь только что озвучил друг, на баб он смотреть не мог и заигрывать с ней не стал. Тем более что в руках медсестра держала огромный шприц, а ее глаза выражали холодную решимость.

– Иди к черту, – выругался Серж, но девица стремительно подошла к нему и вонзила шприц в руку. – Больно, стерва! Ты что, первый раз колешь?! – Он схватил ее за повязку и потянул на себя. Марля соскочила. – Ты?! – опешил Серж и дал ввести в себя все содержимое шприца. – Убью гадину…

…Но ее довольная усмехающаяся физиономия расплылась перед его туманным взором…

– После тебя доберусь до рыжухи, – призналась гадина и вышла из палаты.

Прилагая неимоверные усилия для того, чтобы подняться и доползти до окна, Зайцев собрал волю в кулак и ударил им в стекло.

Константин услышал позади себя звон разбитого стекла, обернулся. В окне промелькнула окровавленная физиономия друга, раздались крики. Он повернулся и побежал обратно.

Светлана очень волновалась. Одно дело признаться в том, что она на все согласна, по телефону, и совсем другое – повторить это мужчине прямо в глаза! Кстати, он так и не сказал, что безумно любит каждый ее жест, ловит каждое слово и целует ее следы. А мог бы. Возможно, он сделает это сейчас. Нет, это невозможно. С ней в кофейне сидит Василиса Василькова, и в ее светлой голове бродят совершенно другие мысли. Кто-то снова покушался на жизнь бритоголового Сержа. Как хорошо, что не на жизнь Селивановой! Впрочем, это, разумеется, плохо, но все-таки хорошо.

Борщов позвонил Селивановой как раз перед обедом и предложил встретиться с ней и Василисой, чтобы обсудить чрезвычайное событие. Естественно, Светлана согласилась, и теперь они с Василисой сидели и ждали Константина, заедая горький кофе сладкими пирожными со взбитыми сливками.

– Он сказал, что на Сержа напала медсестра, – пояснила Светлана еще раз, глядя на задумчивую п одру гу – сыщицу.

– Понятно, – процедила та.

– А вот мне ничего не понятно, – призналась Селиванова. – Даже обидно как-то! Сначала охотились за мной, а потом переключились на Зайцева?!

– Они с самого начала охотились за ним, – горько усмехнулась Василиса, – а ты просто попалась им под руку.

– Василиса, – прошептала изумленная Светлана. – ты что-то знаешь?!

– Практически все, – призналась та, – остались лишь детали. Иномарка с хвостом, преступник с проводами, теперь вот медсестра…

Морщинки на лбу задумавшейся Селивановой мгновенно разгладились, когда она увидела, что к их столу пробирается Константин. Почему-то все неприятности моментально стали мелкими, а вот то, что Борщов их не заметит, по-настоящему испугало.

– Я здесь! – крикнула Светлана и помахала рукой.

Константин улыбнулся ей, подошел, сел рядом.

Волнение, охватившее пару, чувствовалось сразу. Василиса поняла, что она третья лишняя в этом замечательном тандеме, но уходить не стала. Она собиралась раскрыть преступление, от которого зависело их общее будущее. Ничего, потерпят, у них вся жизнь впереди! Когда-то она вот так же сидела в ресторане и дрожала как осиновый лист от карих глаз Руслана. Приятные воспоминания, но она здесь не ради них.

Константин сбивчиво рассказал, что произошло в больнице. Когда он вернулся, услышав звон разбитого стекла, возле его друга уже суетились люди в белых халатах. Но той рослой медсестры, которая одна из всех не улыбнулась Сержу, в палате не было. Он принялся бегать и искать ее по всей больнице, но безрезультатно, девица скрылась. Охранник подтвердил: похожая девушка покинула здание сразу после того, как все побежали на звон разбитого окна.

Сержа поместили в реанимацию, сделали анализы. Как оказалось, лжемедсестра ввела ему лошадиную дозу сильного снотворного, он впал в кому. Но надежды врачи не теряли, продолжали бороться за его жизнь. Нет, кто такая эта рослая девица, Константин не знал, раньше он ее не видел, а если и видел, то не узнал. Она с головы до ног была в белом, лицо скрывала марлевая повязка. Ее голоса он тоже не слышал, девица ничего не сказала. Но если бы он увидел ее еще один раз, точно бы узнал по глазам. Они были как маленькие темные ершики, пронизывающие насквозь жесткими иголками. Вот у Светланы глаза красивые и добрые, а у той…

Селиванова зарделась и озадачилась одновременно. Это считать признанием в любви? О чем она только думает?! Нужно думать о медсестре!

– Это Мартынова, – кивнула она, – точно она. У нее темные глаза-комочки, как щетки!

– Нужно проверить, где она находилась в это время, – задумчиво произнесла Василиса.

– В больнице, – хмыкнула Светлана, – где же еще? Я в этом нисколько не сомневаюсь!

– Если вы, Константин, сможете ее узнать, давайте не станем откладывать и поедем смотреть.

– У нее были такие толстые очки, – засомневался тот.

– Да, – согласилась с ним Василькова, – это проблема. Грубая оправа искажает взгляд. Нужно сначала найти такую же оправу, дать ее примерить всем подозреваемым…

– У Огурцова, – почему-то прошептала Светлана, – есть такая мерзопакость. Как наденет очки, на него смотреть невозможно! Вылитый убийца. Если это надо для дела, я сегодня сопру у него оправу. Он оставляет очки на работе! Я у него уже брала пресс-папье и не вернула, так что он привык.

– Нет, – остановила ее Василиса, – обойдемся без его очков.

– Ты что-то придумала? – обрадовалась Светлана.

– Есть идея, – хмыкнула Василькова и принялась звонить фотографу Кудрявцеву. – Нам не нужно надевать на подозреваемых очки, мы их дорисуем в фотошопе. А Константин узнает медсестру. Только и всего. Но только, – она подняла вверх указательный палец, – никто из нас не говорит правду!

– Ах, – отмахнулась Селиванова, – а я-то думала, ты о чем. Да соврать-то легко… Ой! Я никогда не вру, между прочим! Правда, Василиса?! Но если это нужно для дела… А что нужно говорить?

– Нужно говорить, что Серж погиб от большой дозы снотворного. Вы поняли меня, Константин?

– Нужно – скажу, – решительно бросил он. – Если это поможет.

– Это поможет, – прищурилась Василькова, – а с врачами я сама договорюсь.

Она поднялась и пошла к выходу.

– Ты знаешь, – Константин взял ладонь Светланы в свою, – в этой суматохе я так и не сказал тебе, что…

– Не надо! – испугалась она. – Давай ты скажешь это потом, когда все завершится благополучно.

И сама не поняла, что сказала. Она ведь так этого ждала!

– Хорошо, – кивнул он, – действительно, лучше потом, когда мы выясним, кто чуть не убил Сержа.

– Правильно, – пискнула Светлана, – когда выясним…

Никакой личной жизни! Где справедливость?!

Вторую половину рабочего дня Светлана напряженно думала, почему она ляпнула, не подумав, то, о чем теперь глубоко сожалеет. Разве было бы плохо, если бы дорогой ей человек в полумраке кофейни признался в высоких чувствах?! Чего она еще хотела? Необыкновенной романтики? Да, это несколько прозаично: кофейня, полумрак. Но он бы сказал главные слова всей жизни, которые она так жаждала услышать! Теперь придется оттягивать удовольствие. Пока они не найдут того, кто покушался на бритоголового Сержа. Да кому он нужен, этот Серж?! Это на нее должны покушаться! Это у нее какая-то тайна. Возможно, она мельком видела убийцу Зайцева и чуть не узнала его. Ах да. Его пока не убили. Ключевое слово «пока». Нет, «не убили».

Первый, кто это узнал, был Ростов. Он вновь позвонил бывшей подруге, чтобы справиться о ее здоровье. Резко возросший интерес к собственной персоне Селиванова относила на сомнительный счет. Правда, что к чему, ей было не совсем понятно, но то, что Ростов проявляет к ней повышенный интерес, было ясно, как белый день в полярную ночь. На вопрос: «Как дела?» – так n подмывало ответить избитым, но таким метким выражением: «Пока от тебя не родила!»

Селиванова представила перекошенную изумлением физиономию Ростова и гадко улыбнулась. А что? По времени подходит. Сейчас она скажет ему, что собирается родить его ребенка, подать на алименты и объявить будущему сыну, что его папаша сгинул в тюрьме, которая по нем плачет потому, что тот покушался на его мать. Как она лихо завернула!

– Нормально дела, чего и вам с Мартыновой желаю, – вздохнула Светлана. – Занимаюсь расследованием. Сегодня в больнице парня одного кокнули, того самого, которого уже били в прошлый раз.

Ростов моментально, словно в этой самой больнице он находился непосредственно под кроватью Зайцева, сориентировался:

– Бритоголового? В покушении на которого подозревали тебя, Светик?!

Ей это сразу не понравилось. Ладно, Мартынова от него секретов не держит за пазухой, но для чего выбалтывать все, что знаешь?!

– Того, – недовольно пробурчала Селиванова. – Расследую вот, кто же его тюкнул!

Главбух оторвался от бумаг и покачал укоризненно лысой головой.

– Чем угодно занимаетесь, голубушка, только не работой!

– Человеческая жизнь важнее цифр! – мудро изрекла Светлана. – Так ты понял? Все понял?

Василиса наказала ей сообщать печальную весть всем заинтересовавшимся.

– Понял, – сказал Ростов и вздохнул. – Может быть, встретимся?

– Зачем? – опешила Светлана.

– Просто так, – сказал бывший жених.

– Мне некогда! – заявила она. – Я же сказала, бритоголового чуть не убили, я занимаюсь расследованием! – и бросила трубку.

Огурцов покачал очками из стороны в сторону. Селиванова проследила за ними странным взглядом. Главбух хмыкнул и уткнулся в бумаги.

Следующей про убийство Сержа Зайцева узнала Королева. Естественно, она сделала вид, что эта новость ее совершенно не интересует. Но Селиванова повторила ей несколько раз, что в больнице напали на несчастного парня. Она прикинула: а вдруг Королева могла сделать укол, – и принялась искать кровожадность в ее взгляде.

– Ты чего? – переполошилась та.

– Где ты была с восьми до одиннадцати?!

– В банке! Наличку получала, у нас сегодня аванс.

– Целых три часа?! Ладно, я документы принесла. – Светлана бухнула на стол секретарши папку. – Передашь шефу, когда вернется. Надо подписать. Слушай, Лариса, мне одной собаке прививку от бешенства нужно сделать, а к ветеринару идти некогда. Ты не могла бы вколоть укольчик с лекарством?

Разумеется, ничего подобного Василиса не предлагала говорить Королевой, здесь Селиванова проявила инициативу. Королева испуганно покачала головой и призналась, что ужасно боится уколов. И не только сама их не делает, но и на то, как их делают другим, смотреть боится. Это был явный перебор. Селиванова усмехнулась и вернулась в кабинет.

Там возилась Октябрина. Она устанавливала на столе Огурцова новое пресс-папье. Очередную мраморную штуку, очень похожую на ту, которая была у главбуха до подвига Селивановой. Складывалось впечатление, что у племянницы Огурцова их был целый магазин. Разговаривать с Октябриной, пронзающей ее косыми, недобрыми взглядами, не хотелось. Конечно же Огурцов пожаловался племяннице, что по вине Светы остался без украшения стола. Жмот! Мог бы подождать, Светлана купила бы ему точно такое же. Когда-нибудь. Когда она во всем разобралась бы и у нее наконец-то появилось бы время для шопинга.

– Я сварила тебе супчик. – Октябрина достала термос и поставила на стол главбуха.

– Надеюсь, не гороховый, – ляпнула Селиванова. И кто ее за язык тянул! Когда-нибудь эта грымза наберется храбрости и треснет обидчицу очередным мраморным пресс-папье по вредной рыжей головушке. – Чего уж, ешьте. – Она взяла мобильный телефон и вышла из кабинета. – Где у меня Мартынова? Ага! Мария? Да, это я. Ты знаешь, мне только что звонил Ростов… Ты знаешь?! Ну, тогда мне не стоит повторять, что в больнице убили того бритоголового, которого я якобы стукнула по голове статуэткой… Нет, у меня на это время есть алиби! Я весь день просидела перед главбухом. А где была ты?

Это тоже была личная инициатива Селивановой.

– Гуляла по зоопарку?! – довольно повторила Светлана. – Среди мартышек? Нет, рядом с бегемотами, ага. Разве тебе не надоел тот, который живет с тобой?

Мартынова фыркнула и отключилась.

– Попалась, негодяйка, – процедила Селиванова, – в зоопарке она гуляла! Соврала бы более правдоподобно. Итак, у нее нет алиби. У Королевой тоже. Племянница Огурцова варила суп, что тоже достаточно подозрительно. Она могла его сварить вечером. А если исходить из того, что меня зачем-то домогается Ростов, в больнице орудовала Мартынова!

День склонялся к закату, а Василисы все еще не было дома. Светлана слонялась по комнатам в гордом одиночестве и прикидывала, когда закончится вся эта суматоха и они с Константином наконец-то займутся собой. Судя по всему, дело шло к логическому завершению. Василиса позвонила на работу и потребовала, чтобы Селиванову к ее дому подвезла Лариса Королева. Та подвезла без проблем. Только, садясь к ней в автомобиль, Светлана испытывала смутное чувство тревоги. Она понимала, что Василиса не просто так предложила ей обратиться за помощью к секретарше. Это значило, что у сыщицы есть веские доказательства ее причастности ко всем пакостям! Хорошенькое дело, Василькова подозревает Королеву и требует, чтобы жертва села с ней в один автомобиль! Светлана собиралась прояснить этот неприятный момент сразу, как только Василиса вернется домой.

Но ничего сразу прояснить не удалось. Василиса вбежала в комнату вместе с Радиком Кудрявцевым, и они кинулась к ноутбуку, который тот принес с собой.

– Сейчас приедет Борщов! – бросила подруге Василькова и склонилась над экраном монитора.

– Тут очень хорошо получилось, – бормотал фотограф, – а здесь еще лучше.

– Мне очень нравится! – кровожадно заявила Василькова, не отрывая взгляда от экрана.

– Сюда приедет Борщов?! – спохватилась Светлана и заметалась по квартире.

В таком растрепанном состоянии души и тела не хватает только встречи с любимым мужчиной! Как Василиса могла так поступить?! Она должна была позвонить и предупредить заранее, хотя бы часика– за два, Светлана успела бы сбегать в салон красоты к знакомому мастеру и привести себя в порядок. А лучше предупредить ее за три часа! У Алевтины Краевой в бутике новая коллекция, Светлана могла бы подобрать себе что-то интересное…

Фанатичная преданность делу порою очень даже мешает. Что скажет Борщов, увидев Селиванову в облезлом виде?! Разумеется, вчера свой вид она облезлым еще не считала, но уже наступило сегодня! Где ее красные шпильки?! Мужчины падки на красный цвет, он у них ассоциируется с сексом.

Селиванова нырнула под стол, за которым сидели Василиса с Кудрявцевым, и, по распространенному закону подлости, к постулатам которого она должна была бы давно привыкнуть, в комнату вошел Борщов.

– Добрый вечер, – поприветствовал он парочку и удивленно уставился на Светлану.

– Привет, – она вылезла из-под стола с одной туфлей в руке, – а я вот шпильки искала… Нет, я очень аккуратная, всегда кладу вещи на место, просто…

Ну что она бормочет! Не станет же рассказывать, какая она вернулась расстроенная и сбросила обувь прямиком под стол, особо не следя, куда та попала.

Но Борщов улыбнулся и помог ей встать.

– Очень хорошо, что вы пришли. – Василиса вскочила со своего места и усадила Борщова.

– Смотрите на экран, – скомандовал Кудрявцев.

Селиванова вздохнула. Разумеется, Константин пришел сюда ради того, чтобы глазеть в монитор, а не на нее. С этим придется смириться до поры до времени, когда оно только настанет, их время?

Женское любопытство одержало верх, к тому же захотелось быть ближе к любимому, и Светлана подошла к его стулу. Константин подвинулся, она присела на краешек, он обнял ее за талию, чтобы девушка не свалилась. Та действительно едва не свалилась от нахлынувших на нее чувств. Так приятно! Так хорошо! Так будет здорово, если он продержит ее в своих сильных руках всю жизнь!

– Похожа? – поинтересовался Кудрявцев, не обращая никакого внимания на Светлану.

– Что-то есть, – согласился Борщов.

Светлана поглядела на монитор. С него глазамииголками глядела незнакомка, лицо которой скрывала марлевая повязка, а часть лба как раз до глаз прятал белый медицинский колпак. В довершение жуткого образа незнакомку портили очки в толстой темной оправе. Полный антигламур, он сейчас в моде, на пике популярности, но не до такой же степени!

На кого она может быть похожа, на монстра, что ли?

– А эта? – продолжал пытать Борщова фотограф.

На экране после щелчка мыши возникло еще одно лицо. Селиванова голову могла дать на отсечение, что то же самое! Все одинаковое: глаза– иголки, марлевая повязка, колпак…

– И у этой что-то есть, – сосредоточенно глядя на экран, сказал Борщов.

– Да, – заметила Василиса, – у этой есть темная прядь, которая выбивается из-под колпака.

– У той, которая была в палате Сержа, ничего не выбивалось, – с сомнением возразил Борщов. – Он любит отгадывать блондинок и брюнеток под колпаками, а эта казалась лысой.

– Она была мужчиной! – предположила Селиванова.

– Она была настоящей женщиной, стервой, – не согласилась с ней Василиса. – И не дрогнула же ее рука!

– А эта как? – продолжал щелкать Радик.

– Похожа, – кивнул Борщов.

Но как-то не слишком убедительно. Зато на двадцать первом кадре, когда у Светланы уже пошло мельтешение в глазах от одинаковых образов, он вскрикнул:

– Эта! Точно эта!

– Это Софи Лорен, – уронив голову на клавиатуру, изрек фотограф.

– Для чистоты эксперимента, – пояснила Василиса, – мы добавили к подозреваемым известных личностей.

– Но она очень похожа, – пожал плечами Борщов.

– Кто из них больше всего похож на шикарную итальянку? – задумалась Василиса.

– Королева! – нисколько не сомневаясь, вскрикнула Селиванова.

– Королева? – Радик поднял голову и принялся щелкать мышью. – Вот она.

На экране возникла очередная маска.

– Маска смерти, – прошептала Светлана и добавила с укором. – А я с ней ехала в одной машине!

– Ничего не получилось с фотошопом, – вздохнула Василиса.

– Мне жаль, я сделал все, что мог. – Кудрявцев захлопнул ноутбук и положил на стол диск. – Здесь все фотографии.

– Спасибо, – обрадовалась Василиса и кинулась его провожать в коридор.

– Чай, кофе, пиво, водка? Хм, – предложила Селиванова вслед, стараясь казаться гостеприимной.

– Можно чаю, – согласился Борщов, встал и принялся мерить комнату большими шагами. – Нет, я должен был ее узнать! Эта негодяйка пыталась убить моего друга!

Светлана нырнула под стол за второй туфлей, быстро переобулась и встала, собираясь пойти на кухню поставить чайник.

– Ты стала выше, – сказал Константин, пристально глядя на Селиванову.

– Так каблуки, – попыталась она улыбнуться.

– У нее тоже были каблуки, – наморщил лоб Борщов. – Так почему же мы ищем рослую девушку? Или у нее не было каблуков?! – Он задумался.

Селивановой стало жутко обидно. Мучайся на шпильках, а они, мужчины, этого даже не замечают! Вот Светлана, бросив один-единственный взгляд на туфли соперницы, могла сразу сказать цену, дату распродажи и магазин.

С другой стороны, очень хорошо, что Константин так невнимателен к посторонним девицам.

Светлана мило улыбнулась Борщову и побежала, цокая каблуками, заваривать чай.

Чаевничали они втроем, сидя на просторной кухне Васильковой. Светлана была рада, она предполагала, что после чаепития Константин предложит ей пройтись погулять, они пойдут в сквер, где полно молодежи, и там он ее поцелует… Молодежи ведь наплевать, кто целуется рядом на лавочке, они сами занимаются в сквере черт-те чем…

– У меня к вам очень ответственное дело, – услышала Светлана голос Васильковой. – Думаю, что фотография несколько искажает лицо, а в последнем случае пришлось основательно поработать в фотошопе, что тоже гарантирует определенные искажения. Лучше всего посмотреть на девушек наяву. Костя, вы согласны нам помогать?

Селиванова замерла. Но ей очень понравилось это «нам».

Борщов кивнул.

– Тогда я дам вам три адреса, три фамилии девушек, на которых нужно внимательно поглядеть.

– Это что еще за смотрины? – фыркнула Светлана. – Не узнал так не узнал.

Но тут же подавила в себе ревность.

– А что? Я ничего. Я тоже могу посмотреть вместе с Костей!

– Ты не можешь, – возразила Василиса, – они тебя знают.

Прогулка не состоялась. Селиванова почему-то подумала: «Если хочешь поставить жирный крест на своей личной жизни, то свяжись с частным сыском!» Она связалась, и вот что получилось. Ничего хорошего. Борщов отправится глазеть на ее соперниц! А если в этот момент Королева станет переодеваться?! А Мартынова выскочит выносить мусорное ведро голышом?! Пусть глядит на одну Октябрину, там все равно смотреть не на что… Или там не они, а известные итальянские артистки?! Только этого ей не хватало!

Константин сложил бумажку с адресами и положил ее в карман пиджака.

– Мы ее обязательно найдем, – пообещала Василиса. – Только будьте осторожны.

– Будь, пожалуйста, осторожен, – пискнула Селиванова.

– Не переживай, Светочка. – Борщов сжал ее ладонь.

После некоторого колебания он отважился ее поцеловать в щеку при Васильковой. Встал и вышел.

– Вот и все, – горько изрекла Селиванова и встала следом за ним, не теряя надежды на поцелуй в темном коридоре.

– Это не все, это лишь начало конца, – подмигнула Василиса и принялась мыть чашки.

Но ничего романтического в коридоре не произошло. Борщов еще раз чмокнул ее в лоб и сказал, что, когда все закончится, у них все начнется. Так и сказал, коротко и ясно. Ничего не оставалось делать, как возвращаться к Василисе. Но и та намылилась уезжать!

– Никому не открывай дверь! – строго сказала Василькова подруге. – Никому! Ты поняла?

Селиванова кивнула.

– Они охотятся за ним, – задумчиво повторила сыщица, – и думают, что ты все знаешь.

– А что я знаю?! – заинтересовалась Светлана.

– Скоро станет ясно, – пообещала Василькова и выпорхнула на лестницу. – Закройся на все замки!

Селиванова угукнула и пошла к окну. Вдруг она увидит, как Константин обернется и помашет ей рукой, пошлет воздушный поцелуй… Ее просто зациклило на поцелуях!

Василиса права, в опасности ее жизнь, а Селиванову тянет на любовные приключения. Мало ей этих приключений на свою пятую точку! Ну да. Нужно думать не о личной жизни, а о безопасности. Нужно думать о другом… Что же она знает такого, что пугает преступников?!

И кто они, эти преступники?

Селиванова вздрогнула от телефонного звонка.

Она бросилась к аппарату, думая, что звонит Константин. Он одумался, понял, что глупо чего-то ждать, и решил с ней встретиться!

– Да, я слушаю. – Сердце трепетало у горла, готовясь выпрыгнуть в телефон.

– Привет, – сказал Ростов.

– Привет, – изумленно повторила Селиванова, предчувствуя недоброе.

– Вот, – сказал ее бывший, – решил тебе позвонить, узнать, как идут дела.

– Хорошо идут, – напряженно соображая, зачем тот звонит, ответила Селиванова.

– Приятно слышать твой голос, – продолжал Вадик.

Светлана помнила, что Ростов тот еще бабник и может продолжать бессмысленную беседу до бесконечности. И никакой гарантии у нее нет, что рядом с ним не сидит мартышка Мартынова и не изображает радость оттого, что они ее так весело разыгрывают.

– Я-то предполагала, что тебе приятен голос твоей нынешней подруги.

– Ты ошибалась, – вздохнул Вадик, – я тоже ошибался.

Светлана представила, что на этих словах должна была делать Мария, и поняла, что та должна рыдать во весь голос. Но стонов слышно не было. Неужели Ростов сидел один с телефоном в обнимку и звонил своей бывшей ради того, чтобы вновь услышать ее голос?! Фантастика! А ведь когда-то именно этого она хотела и ждала каждый день! Но сегодня все изменилось. Она не откроет Ростову дверь, она не впустит его ни в комнату, ни в свою жизнь, как бы тот ни старался! А Ростов тем временем старался вовсю, расписывал в мельчайших подробностях, как жестоко ошибся, променяв Селиванову на мартышку. Это было приятно слышать. Пусть прежних чувств практически не осталось. Взамен пришли новые, более сильные и всепоглощающие. Но слышать от бывшего жениха слова скорби и прощения было чертовски приятно!

– Продолжай, – сказала Светлана и удобно устроилась в кресле. – Так, значит, ты не спал и всю ночь думал обо мне?

– Твой чистый образ стоял передо мной как наяву, – продолжил Ростов.

Когда-нибудь это должно было закончиться. Бывший жених нес бред безостановочно полчаса. Селиванова не выдержала и положила трубку. Она морально была вполне удовлетворена.

Телефон зазвонил снова.

– Перестань мне звонить! Надоело, – заявила Светлана и собралась бросить трубку.

– Подожди! – крикнула Мария Мартынова.

Селиванова обомлела: они точно сидели рядом!

Но что бы это значило?

Это значило, что у Марии снесло крышу. Основательно и бесповоротно. После длительного словоблудия та призналась Светлане, что предпочитает в постели женщин. Василиса ничего не говорила про телефон, она только просила никого не пускать в дом! А эта стерва рвалась в душу, расписывала, какие мужики сволочи и гады, заявляла, что им, Селивановой и Мартыновой, нужно объединиться и дать им стойкий отпор. Светлана, может быть, и дала бы пару дней назад. Но сегодня она была уверена, что не все мужики сволочи и гады. Есть один, ради которого она реабилитирует сильную половину человечества. Так что Мартыновой с ней явно не повезло!

Говорить о таких интимных вещах по телефону?! Это вызывало подозрение, как и то, что Мартынова попросила ее хорошенько подумать и отключилась.

Светлана напряглась. Эта парочка от нее явно чего-то хотела добиться. Но такими странными способами!

Или сбылось то, о чем она даже не мечтала?!

Прожив с ее бывшим и поняв, какой он придурок, Мартынова раскрылась в полной мере. Она оказалась замаскированной лесбиянкой! Вот это подарок, вот это сюрприз! Как и то, что ее потянуло на Селиванову. Как к этому относиться? Светлане еще не признавались в любви лесбиянки. Почти признался Костя, и этого ей вполне достаточно.

Телефон зазвонил в очередной раз.

– Слушаю, – прошептала испуганная Селиванова, гадая, кто из двух сумасшедших продолжает ей звонить.

Но это оказался третий.

– Добрый вечер, – сказал Вениамин Ремешков, считавший личным долгом изредка звонить несостоявшейся невесте в силу природной интеллигентности. – Как у тебя дела?

Это был пик, накал страстей, и Светлана на этот раз не сдержалась.

– От тебя пока не родила! – заявила она и бросила трубку.

– Чего она не сделала? – изумленно поинтересовалась сидевшая рядом с Ремешковым Алевтина.

– От меня не родила, – сконфуженно пробормотал тот. – У нас ничего не было!

– Не родила?! – опешила Алевтина. – Хорошенькое дело…

– Алечка, – взмолился Вениамин, – мамой клянусь…

Если бы Селиванова знала, что послужила причиной бурной ссоры подруги и друга, она сдержалась бы. Но милые бранятся – только тешатся.

Большой город с наступлением сумерек вспыхнул пламенем огней. Горело все: от небольших вывесок на мелких магазинчиках с цветами до постеров солидных компаний величиной со стену высотного здания. И уже не важно, какие фонари освещали тротуарные дорожки и проезжую часть, город весь светился огнями рекламы, как новогодняя елка в большой и дружной семье. Не та, дизайнерская, где одинаковы все шары и гирлянды, а настоящая, домашняя, на которую каждый из членов семьи прилепил все, что смог.

Василиса неслась по проспекту, рискуя быть остановленной бдительными стражами порядка. Мимо нее мелькали огни, машины, сбоку скользили тени гуляющих пешеходов. Город начинал жить полной ночной жизнью, провожал последние потоки автомобилей спешащих по домам автолюбителей. Василиса уже не спешила, она сделала все, что хотела, получила желаемый результат и стремилась к горячей чашке крепкого черного кофе – для того чтобы обдумать полученные сведения.

Кудрявцев не подвел! Он сделал прекрасные снимки, которые очень пригодились Василисе. Пусть Борщов никого не узнал, зато преступника узнало другое лицо, а это важно, очень важно для завершения следствия. Радик действительно талант. Они, мастера своего дела, не зря коптят небо и занимают место на этой бренной земле. Разве только художник Серебрянский со своим странным творчеством зря коптит небеса. Но Василиса никогда не понимала позднего Кандинского, что уж говорить о Серебрянском! А его гипсовый Амур вообще ни в какие традиционные рамки не лез. Немудрено было разбить его о чью-то голову! Между прочим, он даже не разбился!

Да, она любит классику, простую и изысканную, как шедевры Кудрявцева. Один и тот же ракурс (в целях конспирации он работал как заправский снайпер – с одного места), а такие замечательные фотографии! И такие милые соседи, все замечающие помимо своей воли…

Василиса едва не поперхнулась собственной же усмешкой.

Прямо перед ней в соседнем потоке сверкнули странные огни лавировавшей темной иномарки с… ярким зеленым хвостом!

Василиса пригляделась. Автомобиль вел себя несколько неестественно, разумеется благодаря неадекватному водителю, который пытался скрыться от чьих-то глаз. От ее глаз! Негодяй, а в этом теперь она уже не сомневалась, узнал ее серебристый джип и испугался возмездия. Он испугался, что Василькова опознает машину с зеленым хвостом, хотя никогда ее не видела! Что она и сделала.

Василиса надавила на газ и понеслась следом за иномаркой.

Далеко не уйдет! Василькова вполне сносно водит машину для блондинки ее возраста и кругозора. Она училась целый год! Муж потерял всякое терпение, выразил сомнения по поводу того, что, раз женщине не дано, значит, не дано и не нужно мучиться. Тогда Василиса разозлилась, и у нее все получилось сразу: задний ход, парковка, экстренное торможение… Сейчас она не тормозила, а преследовала негодяя, и делала это довольно успешно.

Иномарка, прижатая Васильковой к тротуару, резко остановилась возле цветочного магазина, из нее выскочил толстый низенький мужичонка и скрылся в цветах. Василиса вышла из джипа и уперла руки в бока. Нечего скрываться! Вернее, негде. Она прекрасно видела через стеклянную витрину, как шофер нырнул в самую гущу цветов, из которых изредка выныривала его блестящая лысина.

– Огурцов?! – Василиса никак не могла узнать беглеца. – Не может быть…

На всякий случай она приблизилась к иномарке вплотную. В салоне машины кто-то возился и тяжело вздыхал. Василькова укоризненно покачала головой и громко сказала:

– Допрыгались, соловьи-разбойники!

В салоне зеленой иномарки кто-то запричитал тонюсеньким голоском:

– Не виноватая я, он сам пришел…

Можно было открыть дверцу и выудить негодяйку из машины! Но Василиса решила подождать ловеласа. Если прохиндейка выйдет, получит хорошую возможность дать стрекача, а Василиса, караулящая толстяка, должна будет остаться на месте, чтобы задержать того с поличным и автомобилем. Пусть девица сидит в машине и следит, как хорошо, что у нее все-таки есть совесть, а Василькова станет ждать основного преступника…

Он выбежал из магазина, прикрывая лицо охапкой лилий и роз, пробежал мимо Василисы.

– Куда?! – строго поинтересовалась та и подставила ему под нос свою визитку.

– Туда. – Незнакомец испуганно высунулся из лилий и указал толстым пальцем в сторону зеленой иномарки. – Вы частный сыщик?! – Его полную физиономию исказила страдальческая гримаса. – До чего она докатилась, стерва! Пускает по моим следам гонщиц! Сегодня же потребую развода!

– Потребуй, Пусик! Обязательно потребуй. – Из окна иномарки показалась кудрявая голова светловолосой девицы. Совершенно незнакомой девицы!

Хотя кого же ожидала увидеть в машине с незнакомыми номерами Василиса? Она сама точно не знала. Нет, знала, но не увидела.

– Вы кто? – нахмурилась Василькова.

– Ой, не прикидывайтесь. – Толстяк сунул цветы в окно, девица радостно завизжала. – Докладывайте, докладывайте, что застукали ее мужа Петра Леонидовича Безбородко с любовницей. Не забудьте сказать, что любовница – супермодель!

– Да! Я такая. – Девица распахнула дверцу и выставила ногу в сапогах-ботфортах.

Василиса смерила ничего не понимающим взглядом длинный костыль любовницы-модели и задумалась. Признавать ошибку жутко не хотелось, но и служить предметом ссоры супругов, хоть и не живущих теплой, дружной семьей, тоже. Но хвост! У машины был хвост! В любом случае, этот момент она должна была прояснить.

– Я могу откупиться? – засуетился Безбородко, семеня за Василисой к багажнику автомобиля. Он говорил тихо, чтобы модель, втянувшая ногу обратно в салон, не услышала лишнего.

– Откупиться? – удивилась Василиса. До чего же некоторые мужчины становятся двуличными в экстремальной обстановке! – Вряд ли. Это что? – Она ткнула пальцем в яркие разводы.

– Фосфоресцирующая краска, – услужливо пояснил тот, – светится в ночное время суток.

– А днем? – поинтересовалась Василькова.

– Днем нет, – вздохнул Безбородко. – Так как, мы договоримся?

– Договоримся, – кивнула Василиса, – езжайте, я ничего вашей жене не скажу. Но чтобы это было в первый и последний раз!

– В первый и последний, конечно же в первый и последний, – обрадовался толстяк, схватил ладонь Василисы и со всего маху припечатался к ней пухлыми губами. – Ангел, а не сыщица! Мисс Марпл, Шерлок Холмс, доктор Ватсон… – И побежал за руль.

– Всего лишь Василиса Василькова, – прищурилась та, глядя на отъезжающую иномарку, оставляющую после себя яркий зеленый хвост.

– Ты не представляешь, что случилось! – встретила Василису взбудораженная Светлана.

– Это ты не представляешь, что произошло, – улыбнулась ей Василькова.

– Сначала я, – запрыгала возле нее Селиванова. – Такое скажу! Такое! – И не выдержала: – Машка Мартынова – лесбиянка! А Вадик хочет ко мне вернуться!

Эти новости действительно были из ряда вон выходящими. Василиса очень удивилась. Нет, понятно, в большом городе лесбиянки попадаются буквально на каждом шагу. Большинство из них мирно живут под прикрытием официальных и гражданских мужей, но это еще не повод примазываться к розовой части населения. С чего это вдруг Мартыновой понадобилась такая легенда?

– Анекдот, – пробормотала озадаченная сыщица.

– Ничего подобного, – обиделась Селиванова, – она мне и в любви призналась! Говорила, что сразу, как только заметила меня на лавочке возле их дома, влюбилась.

– Умная девица, – с тоской сказала Василькова, – со мной поговорила, разузнала подробности, сложила мозаику и прикинулась лесбиянкой. Но она ошиблась, как она ошиблась!

– Это еще не все, я же говорю, Ростов хочет вернуться ко мне обратно!

– Еще бы он не хотел, – фыркнула Василиса, – после того, что узнала его сожительница!

– А что она узнала, что? – спросила заинтригованная Селиванова и тут же сникла. – Ко мне что, нельзя захотеть вернуться просто так? Меня просто так нельзя любить?! Лесбиянки тоже люди!

– Разумеется, – холодно бросила Василиса и погрузилась в свои мысли.

– Кофе хочешь? – Светлана знала, как вернуть сыщицу на бренную землю.

Василиса кивнула, и девушки направились на кухню.

Шел третий час ночи, когда Василькова закончила чертить круги и квадраты в своем блокноте.

Светлана Селиванова мирно посапывала в соседней комнате на большом диване, так и не дождавшись ответов на свои вопросы. Василиса думала над ними и решила раньше времени не посвящать подругу во все превратности этого интересного с точки зрения следствия и амурного со всех остальных точек зрения дела. Сначала она сама все разложит по полочкам, как любит это делать, представит полную картину преступлений, свершившихся и пока еще неудачных, и немного подумает, каким образом припереть преступников к стенке. И к какой стенке? Лучше всего к больничной. Ведь покушение на Сержа Зайцева практически удалось.

Как хорошо, что Светлане встретился мужчина ее мечты, и встретился вовремя! Иначе, узнай она истинную причину возвращения Вадима Ростова, перестала бы верить всем мужчинам, вместе взятым. И лесбиянкам, кстати, тоже. Но это уже просто анекдот. Надо же до такого додуматься?! Васильковой такая мысль ни за что не пришла бы в умную голову. Ну да, она же любит традицию и классику, что в принципе по большому счету одно и то же. Но Светлана! Какая она доверчивая, разве можно в таком возрасте смотреть на мир глазами ребенка? Впрочем, возраст для женщины всегда тот, на который она выглядит. Василиса любит утверждать это при случае.

А случай, безусловно, интересный.

Глава 11

Что, сволочи, не ждали?!

Вениамин Ремешков шел на свидание. Вчера они поссорились с Алевтиной, сегодня он купил три гвоздики и шел вымаливать прощение. Да, он виноват в том, что связался с этим ходячим несчастьем – Селивановой! От нее одни беды, не одна, так другая. С чего эта рыжая фурия вдруг взяла, что у них было что-то интимное?! То, что Беня раздевался на глазах девицы, еще ничего не значит. Он торопился помочь молодожену и в уме ничего крамольного не держал.

Разумеется, Вениамин Ремешков внимательно следит за достижениями современной науки, но он никогда еще не слышал, чтобы девушки беременели от воздуха.

До назначенного Алевтиной времени оставался битый час, который нужно было куда-то деть, но не торчать на скамейке под памятником возле ЗАГСа, а провести его с пользой. Отчего все особы женского пола предпочитают именно это неприятное место – ЗАГС? Их туда тянет, как кошек к валерьянке.

Внезапно Ремешкова осенила блестящая идея. Раз у него полно времени и он находится буквально в двух шагах от работы Светланы Селивановой, ему следует к ней зайти и поговорить серьезно. Да, он не молод, ему уже целых двадцать пять лет! Она тоже далеко не девочка в бантиках, так не нужно обольщаться и тешить себя надеждой, что Вениамин вернется. Нет, он не вернется, он встретил другую девушку, показал ее маме, получил полное и бесповоротное одобрение. Алевтина покорила ее нежное родительское сердце тем, что связала будущей свекрови мохеровый палантин. Правда, Вениамин разглядел жалкие остатки этикетки в шве изделия, но утверждать, что Аля не сама мучилась, не стал. Тем более что мама была так рада…

Алевтина тоже была рада, но вчера Селиванова жестоко надругалась над их чувствами, сказала такое, такое… на что Ремешков никогда бы не решился! По крайней мере, он, в отличие от распутной приятельницы, всегда придерживался правила: без печати в паспорте ни одного позыва к сексу!

На тротуар под ноги Вениамину выпрыгнула здоровая черная кошка. Она уселась на пешеходной дорожке и принялась чистить розовым языком шкурку.

– Мадам, мамзель, кис-брысь-мяу! – возмутился Ремешков. – Я попросил бы…

Кошка повела ухом, презрительно поглядела на Ремешкова раскосыми глазами и снова взялась за черную шерсть.

– Какое обнаглевшее домашнее животное, – пробормотал Вениамин и прикинул, что сможет обойти кису по траве.

Как только Ремешков сделал шаг, кошка выпрямилась и шагнула туда же.

– Это судьба, – решил Вениамин и шагнул прямо. – Погибать, так на прямой дороге! Встречать козни с открытым забралом! Не свалиться в обморок, когда вредная Селиванова признается, что ждет от меня двойню!

Черная кошка, услышав про Селиванову, насмешливо фыркнула и медленно попятилась обратно в кусты, откуда выскочила Ремешкову под ноги.

– Правильно, мурлыка, – обрадовался тот, – двух стерв за один день мне не вынести.

Но на всякий случай покрутил пуговицу и плюнул через левое плечо.

Черная кошка сделала свое злое дело: Селиванова уже убежала на обед, и Вениамин ее так и не увидел. Искать Светлану по кофейням он не захотел.

Одно дело – встретиться в рабочей обстановке, и совсем другое – обсуждать непонятную беременность в полумраке с девицей, у которой, возможно, еще теплится надежда на их совместное будущее. А ведь он сразу понял, что Селиванова не женщина его мечты!

Сразу, как только увидел ее полную фигурку в сквере!

Они разные люди, но по телефону всего не скажешь, им нужно встретиться. Только бы Селиванова не повисла на нем, заливая горючими слезами! Ремешков внутренне содрогнулся, он знал свой мягкий характер и корил себя за беспринципность.

Он решил дождаться Светлану, стоя на крыльце офисного здания.

Она не шла, время продолжало неумолимо двигаться, Вениамин занервничал.

Тут совершенно неожиданно из двери выбежала незнакомая девица, окинула его странным взглядом и скрылась за углом.

– Оп, – пробормотал Ремешков, что-то смутно вспоминая, – оп-паньки! Так это же она!

На мгновение ему показалось, что ему все показалось. Не было девицы, ее след простыл. Зато в кармане пиджака начал трезвонить мобильный телефон.

– Василиса Василькова? – удивился Ремешков. – Да, я все понял. Передать Алевтине, чтобы она позвонила вам, а я чтобы подошел в больницу, в палату номер шесть? Обязательно подойду, раз это нужно для дела. Раз это нужно для Селивановой, конечно, подойду.

Он отключил телефон, вернул его в карман и усмехнулся. Селиванову можно больше не ждать, на работу она сегодня не вернется. Зато он увидит ее вечером.

– Мама дорогая, – хлопнул себя по лбу Вениамин Ремешков, – палата номер шесть – это гинекология?!

Он крепче сжал гвоздики и побежал к памятнику. Пусть ЗАГС! Пусть Алевтина! Только не двойня и не Селиванова. Он еще так молод, ему хочется жить!

Черная кошка, наблюдавшая из-за кустов за незадачливым молодым парнем, громко чихнула.

– Будьте здоровы! – автоматически бросил ей, пробегая мимо, Ремешков. – Правда! Это судьба: ЗАГС и Алевтина. Алевтина и ЗАГС, и более ничего после палаты номер шесть…

Вениамин Ремешков не видел, как на него посмотрела затаившаяся за углом, выбежавшая из офисного здания девица. Ее колючий взгляд выстрелил ему в сутулую спину, и если бы у Вениамина на затылке были глаза…

Хорошо, что там их не было.

В офисе давно было пора навести порядок и смахнуть серую пыль, тонким слоем покрывшую стол. Василиса возилась, мысленно прикидывая, всем ли она позвонила с приглашением заглянуть вечером на огонек. Заинтересованные в расследовании лица обязательно придут, в этом она нисколько не сомневалась. А вот незаинтересованные могут наплевать на приглашение, не понимая, насколько важно для них то, что она узнала. Все же заниматься сыском Васильковой нравится больше, чем торговать свадебными нарядами или уделять внимание кулинарии. Тем более что с каждым случаем, требующим к себе ее пристального внимания, она становится настоящим профессионалом. Вот, к примеру, это последнее дело.

Казалось бы, все ясно: Селиванова ударила бритоголового парня, который к ней приставал, сам того не помня, и попыталась свалить вину на неизвестную девицу. На самом же деле все оказалось не так. Селиванова здесь вообще ни при чем!

Василиса внезапно поняла, что следует продублировать звонок.

Кому она еще должна напомнить?

Мартынова с Ростовым прибегут раньше остальных. У этих рыльце в пушку, они маниакально боятся правды.

Главбух Огурцов с племянницей могут отказаться от встречи, и правильно сделают, но Василиса попросила их поддержать Селиванову. Хотя в том, что они ее поддержат, нет никакой уверенности. Обиженный Огурцов может ее только топить.

Маэстро Серебрянский принял приглашение с удовольствием. Василисе даже показалось, что тот проникся к ней романтически-возвышенными чувствами и лишь благодаря им придет в офис сыскной конторы. Что ж, подумала Василькова, это будет очень интересно.

Ларису Королеву долго уговаривать не пришлось. Она обрадовалась возможности необычно провести вечер. Глупышка, она и не подозревает, чем все это закончится! Впрочем, Василиса не станет забегать вперед. Кто еще? Она сверилась с записями в блокноте.

Соседи, друзья… Молодожены. Жаль, что они пока не вернулись из свадебного путешествия. А, лейтенант Барсуков! Как же она могла про него забыть?!

– Роман Евгеньевич? – Василиса постаралась говорить серьезно и важно. – Сегодня вечером в офисе сыскной фирмы «Медовый месяц» я намереваюсь завершить расследование нападения на вашего друга Сергея Зайцева…

– Что вы говорите? – перебил ее Барсуков. – И что, объявите имя хулигана?!

– Да, – сказала Василиса, не реагируя на его насмешливый тон, – объявлю. Он будет находиться здесь же.

– Глупости, – не поверил лейтенант, – он не дурак, он к вам не пойдет!

– А вы приходите сами, – предложила Василькова, – и убедитесь.

– Прийти? – задумался Барсуков. – Можно. Только, Василиса, я надеюсь, что будут доказательства и свидетели.

– Будут, – решительно обнадежила его сыщица.

– Хорошо, – буркнул Барсуков, – приду.

Василиса нисколько не соврала про свидетелей.

Они действительно отыскались! И какие! Все видевшие воочию, но не придавшие своему видению никакого значения. И только после разговора с Васильковой понявшие, какой ценной информацией владеют!

Улика тоже есть. Василиса достала гипсового Амура из сумки и поставила его на только что протертый стол. Весомая улика, бедный Серж. Впрочем, его можно уже не жалеть, он отделался легким испугом. Но преступнику предстоит это узнать только вечером.

Так, Борщову она позвонила.

Ремешков должен справиться с заданием. Его выход будет очень эффектным.

Василиса положила рядом с Амуром марлевую повязку и медицинский колпак. Они были необходимы для чистоты следственного эксперимента. Что же она не сделала?!

Все-таки быть настоящим профессионалом чрезвычайно трудно, разве можно все предусмотреть?! Вот один звонок сделать забыла! А человек просил предупредить еще раз.

– Я не опоздала? – В комнату влетела Светлана Селиванова. – Ой! Еще никого нет! А вдруг они не придут?! Василиса, а мою Рузанну Самсоновну ты позвала?! А соседку Ростова Зинаиду Владимировну?! Тоже нет? А Олю и Мотю Ничипоренко? Мамочка, – она плюхнулась в кресло, поднимая облако пыли, – круг замыкается, что делать-то?

– Бери мокрую тряпку, – посоветовала Василькова, набирая номер. – Владлен Юсуфович?

– Мокрую тряпку, – проворчала Селиванова, выполняя просьбу сыщицы. – Меня собирались убить, а ты про такую банальность!

– Убить собирались не тебя, – на секунду отвлеклась от разговора Василиса. – Протри кресла и стулья… Нет, это я не вам, Владлен Юсуфович…

– Вот так всегда, – тяжело вздохнула Светлана, изображая из себя ангела чистоты, – только начинает налаживаться личная жизнь, только в ней появляются брутальные мужчины и убийственные приключения, как все заканчивается мокрой тряпкой. Даже обидно, почему охотились не за мной! Что я, настолько плоха, что меня убить не за что?! Вот Огурцов придушил бы меня с удовольствием… Добрый вечер, Аркадий Тимофеевич!

На пороге возникла грузная фигура главбуха, которую поддерживала племянница Октябрина.

– Проходите, пожалуйста. – Василиса завершила разговор по телефону и обратилась к гостям. – Присаживайтесь, где вам покажется удобно.

– За решеткой ему будет удобно, – пробурчала Селиванова, ловя на себе недовольный взгляд Васильковой. – А что? Я ничего! Я стулья протираю. Василиса, нужна сухая тряпка, преступники уже валом валят!

– Приятного всем вечера, – пожелал Вадим Ростов, пропуская вперед Марию Мартынову.

– Надеюсь, он действительно будет приятным, – усмехнулась та.

– Ой, я с ней сидеть рядом не стану, – испугалась Селиванова, взяла стул и поставила его подальше. – Я уже все протерла, Василиса, начинай.

– Дождемся остальных, – усмехнулась Василькова, глядя в хитрые глаза Мартыновой и бегающие глазки Ростова.

Родственники Огурцовы сидели тихо и мирно, спокойно дожидаясь, когда начнут линчевать Селиванову.

– Всем привет! – заявила Лариса Королева, и в кабинет ворвался удушающий запах сладкого парфюма. – Ах, а где же мальчики?

Они пришли вместе, так получилось, или…

Гламурный Серебрянский с красным платком на худой шее и десантник Борщов в тельняшке, торчащей из-под нового пиджака. Королева довольно пискнула и подвинула к себе два стула. Но Борщов предпочел сесть рядом со Светланой. Серебрянский примостился возле Мартыновой.

– Итак, – сказала Василиса, когда все расселись, – начнем.

– А остальные? – удивилась Селиванова.

– Остальные придут позже. Главные действующие лица здесь.

– Мамочка, – вскрикнула Светлана, – я так и знала, что Мартынова преступница!

Мартынова закатила красивые глаза к потолку, перекосила ухоженное личико, всем своим видом показывая, что делает одолжение, общаясь с недалекой рыжухой.

– Светлана, – укорила Василькова.

– А что? Я ничего.

– Спокойно, дорогая. – Борщов взял ее ладонь в свою крепкую руку, и Светлана поняла, что она защищена широкой спиной.

– Начнем с вас, Константин! – сказала Василиса, и тот вздрогнул. – Представим жаркий августовский день, День десантника, свадьбу, искупавшегося в фонтане жениха…

– Какие идиоты расписываются в День десантника? – усмехнулась Мартынова.

– Оля и Мотя Ничипоренко! – с пафосом ответила Селиванова.

– Ничего странного, – продолжила Василиса, – обычный для многих жителей города выходной день. Для Ольги и Матвея Ничипоренко первый день семейной жизни, который они отметили весело и с размахом. В порыве чувств перед самой регистрацией брака жених прыгнул в фонтан…

– И я его понимаю! – заявил Борщов.

– Разумеется, вы же его друг. Потому и пришли ему на помощь, отыскали в сквере Вениамина Ремешкова и предложили тому раздеться и поделиться одеждой с мокрым женихом.

– Ужас-то какой, раздеться, – возмутился Огурцов.

– Мы собирались после регистрации все вернуть, – стал оправдываться Константин, – но, сами понимаете, такая суматоха в свадебный день, разве обо всем упомнишь! Но тебя, Светлана, я запомнил навсегда, ты врезалась в мою память, как заноза в палец. – Последние слова он сказал гораздо тише.

– Вместе с вами, Борщов, Ремешкова раздевал Сергей Зайцев, также ваш друг. Делал он это несколько нетактично, не так ли? А рядом с Ремешковым сидела девушка, которая, как вы сами признались, очень вам понравилась. Зайцев обидел ее своей грубостью. Вы затаили на него злость и попытались выместить ее в темном коридоре под лестницей ресторана «Надежда» – стукнули того по голове вот этим гипсовым Амуром. Могло такое быть? Могло.

– Произведением искусства бить по голове?! – не сдержался Серебрянский. – Шедевром!

– Не было шедевра, – возразил Борщов, – вернее, я не бил. Светочка, не верь им!

– Не волнуйтесь, Константин, я вам верю.

Василиса произнесла эту фразу и переключила взгляд на главбуха Огурцова.

– У вас, Борщов, нет привычки бить исподтишка, да и мотив не выдерживает критики. У кого была причина расправиться с Селивановой, так это у ее коллеги и непосредственного начальника Аркадия Тимофеевича Огурцова. Светлана вела себя на работе вызывающе некрасиво!

– По-о-ду-у-маешь, – процедила та и опустила глаза.

– Селиванова давно делает работу за себя и за вас, поэтому вы и терпите ее стервозность. Но в один момент могли и не сдержаться! Случайно оказавшись на свадьбе Ничипоренко, вы встретили Селиванову и рассказали об этом вашей племяннице. Та, разумеется, тоже не питала к ней любви и всячески стремилась отомстить вредной девушке, поджидая подходящего случая. И она дождалась. Светлана села покурить под лестницей, а Октябрину поймал Зайцев. Она воспользовалась моментом и отомстила за дядюшку, стукнула Сержа по голове и свалила его на коленки Селивановой. Так было?

Октябрина замотала головой.

– Да. Вам, господа Огурцовы, невыгодно избавляться от Селивановой. Кто станет выполнять вашу работу, Аркадий Тимофеевич? – Тот шумно вздохнул. – Значит, нужно искать того, кого вполне устраивает отсутствие Селивановой. И здесь мы подходим к Ларисе Королевой.

– Не нужно ко мне подходить, – испугалась та. – Я ни в чем не виновата!

– Так ли? – пожала плечами Василькова. – Но ведь Светлана ваша соперница. Вы постоянно ревновали ее к шефу, видя, как тот относится к ценному сотруднику. Вам тоже ничего не стоило затеряться в шумной толпе гостей на свадьбе и решиться на хулиганский поступок. А потом совершить наезд на ничего не подозревающую Селиванову. Я уже не говорю о том, что вы с легкостью могли примотать электрические провода к ручке двери квартиры Светланы. Лариса, ведь по образованию вы электротехник.

– Я не доучилась, – всхлипнула та, – это мужская профессия, я пошла туда из-за мальчиков…

– Мужчины, – вздохнула Василькова, переводя взгляд на Вадима Ростова. – От них у нас все беды, не так ли, Светлана? Вот и господин Ростов тоже занял в этом деле странную позицию. Ни с того ни с сего попытался возобновить близкие отношения с бывшей невестой. Может показаться странным и то, что этому ничуть не противилась его нынешняя дама сердца Мария Мартынова. Вы ведь нисколько не удивились, Мария. И я знаю почему. Вы с Ростовым действовали вместе, намереваясь заманить доверчивую Селиванову в ловушку. Чем она вам досадила? Вряд ли господин Ростов по ночам в горячечном бреду кричал ее имя. Но предположим, что кричал. И что же? Вы решили соединить два любящих сердца? Какие добропорядочность и чистоплюйство! Совершенно не свойственные влюбленной женщине. Я вам, Мария, сразу не поверила, как только узнала ваш голос на автоответчике художника Серебрянского. Господин Серебрянский, вы тоже приняли участие в событиях! Ваш автомобиль, за рулем которого сидел преступник, чуть не убил Селиванову!

– Глупости! – воскликнул тот. – Разве в городе мало зеленых иномарок?!

– Таких, как ваша, действительно мало, – усмехнулась Василиса. – Редко у какого автомобиля такой яркий, фосфоресцирующий в ночи хвост дракона. Светлана его узнала.

– О! – продолжал возмущаться Серебрянский. – Даже если это и так, это все равно ничего не значит. Я заявлю в милицию, что в тот день мою машину угнали!

– Ваше право, – пожала плечами Василиса. – Можете сделать это прямо здесь, скоро придет лейтенант Барсуков. Мне был интересен мотив. Зачем вам убирать с дороги в прямом и переносном смысле Селиванову?

– Вот именно! – Художник воздел к потолку длинный тонкий указательный палец. – Зачем?

– Может быть, вы помогали Мартыновой, – предположила Василькова. – Та в порыве ревности решила от нее избавиться, сказав Ростову совершенно обратное. Вы, маэстро, не смогли отказать своей музе и пошли у нее на поводу.

Серебрянский шумно вздохнул и покачал головой.

– Первый раз убить Селиванову на вашем автомобиле не удалось, ее спас Борщов. Мария узнала, что Лариса Королева обзавелась автомобилем и подвозит приятельницу после работы, и попыталась избавиться от девушки во второй раз. Королеву спасли столб и собственная неадекватность.

– Зараза! Мне ремонт влетел в еврокопеечку! – Лариса вскочила, подбежала к Марии и вцепилась той в волосы.

– Прекратите! – закричала Василиса, разнимая девиц. – Мария этого не делала!

– Не делала?! – изумилась Королева, возвращаясь на место. – Тогда кто это сделал?

– Что, сволочи, не ждали?! – Дверь распахнулась, и на пороге сыскной конторы показалась инвалидная коляска с восседающим в ней бритоголовым больным.

– Попрошу не выражаться, – возмутилась Василькова.

Коляску с Сергеем Зайцевым толкал Вениамин Ремешков.

– Ничего не понимаю, – пробормотала Мария Мартынова, – он же умер!

Все с изумлением уставились на вошедших.

– Живее всех живых, – нагло заявил Серж и потребовал поставить его перед физиономиями собравшихся, спиной к сыщице. Ремешков выполнил просьбу.

– Вот, – сказала, указывая на Зайцева, Василиса, – причина всех бед и неприятностей.

– Я так и знала! – воскликнула Октябрина Огурцова. – Как же мы сразу не догадались! Он сам себе стукнул по голове Амуром, чтобы свалиться на коленки к Селивановой, а потом бегал из больницы и мстил ей за то, что она его отвергла! Я ее знаю, она та еще вертихвостка!

– Что? – опешила Светлана. – Кто я? Вертихвостка?! А ты, а ты… Вобла сушеная! К тому же длинная! Перезревшая груша! Ах, так ты и есть та самая груша из ресторана?! Я тебя узнала!

– Тишина в зале! – прокричала Василиса. – Вы не на базаре торгуете.

– Уймитесь, дуры! – прорычал Серж. – Василькова все знает.

– Действительно, знаю, – согласилась Василиса.

– Тогда зачем весь этот цирк с мнимыми виноватыми? – пробурчал главбух Огурцов.

– Для полноты картины, – улыбнулась Василиса, – чтобы вы не расслаблялись.

– Ну, и какая она, эта картина? – скривился Серебрянский. – Пейзаж или натюрморт?

– Я бы назвала ее любовным треугольником, – продолжила Василиса. – Только это совсем не то, о чем вы могли подумать. Это не Ростов – Мартынова – Селиванова. Это Огурцова – Зайцев – Серебрянский.

– Что вы говорите?! – всплеснула руками Октябрина. – Да я их знать не знаю!

– Согласна, – ответила Василиса, – вы действительно знать не знали Сергея Зайцева до того вечера в ресторане «Надежда». Но с художником Эдуардом Серебрянским вас связывают тесные личные отношения. Вы, Октябрина, его сегодняшняя муза. Я узнала вас по портрету, который видела в его мастерской.

– Это не портрет, – фыркнула Октябрина, – это абстракция. Ее узнать невозможно! Вместо головы – шишка, вместо рук макароны!

– Да ты такая и есть, – обрадовалась Селиванова.

– Я, хоть и не люблю подобное искусство, тем не менее вас узнала.

– Какое неуважение к мастеру, – обиделся Серебрянский и отвернулся от Октябрины. – Каждый норовит обидеть художника!

– Действительно, оставим мастера в покое. Эдуард признался, что он хорошо знает Октябрину.

– Я признался? А, ладно, если узнала… Тут скрывать нечего. Ну, давал я ей машину! А почему не дать? Я в свое время и Машеньке давал. Девочки возят мне продукты из супермаркета. А кого они на ней давят, знать не знаю и знать не хочу!

– Так это она?! – нахмурился Серж, глядя на Октябрину. – Я на нее, что ли, в «Надежде» запал?

Борщов многозначительно хмыкнул.

– Не может быть, – бормотал озадаченный Серж.

– Правильно, – подхватила Октябрина. – Этого не может быть!

– Но оно есть, и никуда от него не денешься, – возразила Василиса.

– Правосудие тебя настигнет, Огурцова! – вставила веское слово Селиванова.

– За что?! – испугался главбух Огурцов. – Что она такого сделала?! Она не могла убить Селиванову за вредность! Хотя, если она и собиралась это сделать, я ее прекрасно понимаю. Это состояние аффекта, любой суд ее оправдает.

– Ничего особенного она не сделала, – продолжила рассказывать Василиса. – Как и все обычные преступники, попыталась убрать с пути людей, которые ее раздражали. Но об этом чуть позже. Начнем с главного, со старшего Сергея Зайцева, с отца Сергея Сергеевича. – Она кивком указала на Сержа. – Как признался сын, его папенька был тот еще ходок.

– Ну, так, – хмыкнул Серж.

– Высокий, представительный мужчина, занимающий солидную должность ведущего инженера в строительном НИИ, пользовался огромным успехом у местных дам. И пользовался этим сам, изменяя своей жене налево и направо. Жена, не выдержав, подала на развод. Сергей Зайцев стал свободным. Он воспользовался личной свободой и той, что началась в стране, которую вскоре покинул. Куда уехал бывший супруг, Антонину Зайцеву мало интересовало, она рассказала сыну про непутевого отца и на этом тему закрыла. Далеко на чужбине инженеру Зайцеву пришлось нелегко. Он женился, но детьми так и не обзавелся. О своих детях он вспомнил только на смертном одре…

– Я у него был один, – внес поправку Серж.

– Это вы так думаете, – усмехнулась Василиса. – Но у вашего отца была любовница, которая родила ему дочь. И в отличие от вашей матери, Серж, она поддерживала связь с отцом своего ребенка до тех пор, пока не умерла. Девочка оказалась хваткой и понятливой. Она стала настоящим кукушонком. Ей мешал брат по отцу. Не за Селивановой охотилась Октябрина Огурцова – за Сержем. Она проникла в ресторан с одной целью – избавиться от брата. Под лестницей, в темном коридоре, подарком судьбы ей попалась Светлана Селиванова, невезучести которой можно только позавидовать. Октябрина заранее приготовила гипсового Амура, которого украла у Серебрянского, и воспользовалась моментом, ударив брата по голове статуэткой. Она выбежала до того, как в коридор вошли люди. Но убегающей ее увидел Вениамин Ремешков, который не сразу сообразил, что к чему.

Ремешков удрученно вздохнул и развел руками.

– Но Серж выжил, хоть мало что помнил. Зато Октябрина была уверена: Светлана Селиванова ее узнала! И она стала ее запугивать. Взяла машину у Серебрянского и попыталась сбить Светлану, организовала дорожное происшествие с Ларисой Королевой, привязала оголенные провода к ручке двери… Старалась вовсю.

– Это еще нужно доказать! – возмутилась Октябрина.

– Октябрина, вас узнали Вениамин Ремешков и пенсионерка Вострикова. Я показала ей несколько фотографий, среди которых она выбрала вашу, сказала, что видела вас на своей лестничной площадке как раз до того, как к двери Селивановой подошла Рузанна с пирожками.

– У вас очень буйная фантазия, – усмехнулась Октябрина. – Возможно, я действительно заходила в тот дом, у меня были дела к Селивановой. Какие? Я хотела поговорить о том, что она непозволительно гадко ведет себя с моим дядей. А машина? Так кто не попадал в дорожные происшествия и не давил пешеходов?! Случай с ударом вообще не выдерживает никакой критики. Вы же сказали, что Зайцев ничего не помнит!

– Зато я хорошо помню ту стерву-медсестру, которая меня едва не убила! – закричал тот и вскочил с коляски, он сгреб со стола Васильковой марлевую повязку и белый колпак с очками. – Надевай!

– Ни за что, – покрутила Октябрина головой.

– Ага! Испугалась, гадина!

– Прекратите меня оскорблять, – возмутилась Огурцова.

– Действительно, – согласилась Василиса, – Серж, перестаньте обзывать сестру.

– Какая она мне сестра?! Она убийца!

– За что она убивала-то? Кто знает? – поинтересовался Константин Борщов.

– Госпожа Мартынова знает, – подмигнула Василькова. – Она оказалась очень умным противником и после нашего разговора повела свое расследование. Расследование вышло чрезвычайно занимательным.

– Я бы так не сказала, – фыркнула Мартынова, – если бы дочерью Зайцева оказалась я…

– Вы все рассказали Вадиму Ростову, – продолжила Василиса, – и начали активное наступление на Светлану Селиванову, окружили ее со всех сторон навязчивым вниманием. Вы перепутали Селиванову с Огурцовой. Наследницу – с другой, не имеющей к наследству никакого отношения, девушкой. Расследование вам, Мартынова, не удалось.

– Что?! – изумилась Огурцова. – Она собиралась ко мне примазаться?!

– Только этого мне не хватало, – схватилась за рыжую голову Селиванова. – Василиса! Предупреждать надо.

– Не опоздали? – В кабинет вошел лейтенант Барсуков с пожилым незнакомцем, который держал под мышкой кожаный портфель.

– Как раз вовремя. – Василиса помогла незнакомцу устроиться за столом и разложить документы. – Знакомьтесь, господа, перед вами душеприказчик Сергея Зайцева.

Все уставились на человека, который сидел за столом и мирно сопел, ища какой-то листок, чтобы зачитать его присутствующим. Думали, что он прочитает завещание, но тот лишь перечислил имена и фамилии наследников некоего господина Штерна. На него посыпались вопросы, но юрист пожал плечами и заявил, что действует исключительно по закону в рамках проводимого следствия. Роман Евгеньевич Барсуков подтвердил, что следствие ведется и все, кто окажутся виновны в покушении на жизнь и здоровье Сергея Зайцева и Светланы Селивановой, будут привлечены к ответственности.

Октябрина Огурцова улучила момент, это у нее получалось просто замечательно, и попыталась выскочить из комнаты. Но бдительный страж правопорядка Барсуков успел схватить ее за руку. Он вопросительно поглядел на Василису Василькову. Сыщица кивнула.

– Гражданка Огурцова, – вздохнул лейтенант, – вы задержаны в связи со следственной необходимостью для дачи показаний. А что она должна показать, Василиса?

– Все: как расправлялась со своим близким родственником, освобождая себе путь к миллионам, как расправлялась с девушкой, которую специально впутала в это криминальное дело, – ответила Василькова. – Покушение на убийство грозит тюремным сроком до десяти лет.

– Десять лет?! – Огурцов полез в карман за носовым платком и принялся вытирать вспотевший лоб. – Так Ганс был миллионером?!

– Да, Ганс был миллионером. Сергей Зайцев изменил имя и взял фамилию жены-иностранки – Ганс Штерн.

– Подтверждаю, – заметил Владлен Юсуфович, – но подробности наследники узнают только после оглашения официальной части завещания.

– Наследники, – простонала Октябрина.

– Да, наследники. – Василиса встала и подошла к Сержу. – Поздравляю вас, господин Зайцев, вас ждет состояние!

– Блин, а что мне с ним делать-то? – потер бритый затылок Серж.

– Господи, какие мужчины беспомощные, – томно прищурилась Мария, – без нас, красивых женщин! Хотите, Сереженька, я вам помогу?

– Хочу, – идиотски улыбаясь, согласился Серж.

– Горбатого могила исправит, – хмуро заметил Константин. – Весь в родителя!

Борщов поднялся над ними огромной тучей, готовой пронзить двуличную стерву стрелой молнии, крепко сжатой в сильном кулаке.

– Бог-громовержец, – восхищенно произнесла Селиванова, дурея от счастья и хорошей развязки. – Мой бог!

Октябрина зло рассмеялась. Она страдала, все, к чему она стремилась, – избавиться от брата и получить его долю! Ради этого она прошла такой трудный путь! Совершила столько ошибок! Вернуть бы все обратно! Она начала бы с Селивановой. Но кто же знал?! Эта стерва-сыщица знала! Глаза Октябри– ны налились кровью и ненавистью.

– Убью! – крикнула она и набросилась на Василису.

– Ты в порядке? – поинтересовался Барсуков, надевая на Октябрину наручники. – Подлая баба, как только извернулась?

– Ей ничего не помогло, – вздохнула Василиса, поправляя волосы. – Закон и порядок!

– Ты все знала! – крикнула через плечо Октябрина, которую Барсуков уводил в отделение. – Я найму лучших адвокатов, у меня теперь уйма денег! Меня выпустят, и я с тобой поквитаюсь.

– Исчадие ада ваша племянница, Аркадий Тимофеевич, – сказала ему Светлана.

– У нее состояние аффекта, – твердил расстроенный главбух.

– Шизофрения у нее, – буркнул Серж, с интересом глядя на Марию Мартынову.

– Ей лечиться надо, – вторила та.

– Хорошая мысль, – прошептал расстроенный Огурцов.

– Только этого мне не хватало! – возмутилась Василькова и села рядом с юристом.

Нелегко заниматься частным сыском слабой, беззащитной девушке…

– Васюня. – На пороге показался высокий загорелый брюнет с шикарной улыбкой.

– Руслан! Ты вернулся! – Василиса бросилась на шею мужа.

– А я знала, что он вернулся, – наябедничала Селиванова, – встретила по дороге. Но захотела сделать тебе сюрприз.

– Пока вы тут все выясняли, я за цветами сбегал. – Руслан жестом профессионального фокусника выудил из-за двери огромный букет алых роз. – Поздравляю с очередным успехом!

– Спасибо. – Довольная Василиса взяла букет и поцеловала мужа. – Только знаешь что, милый, давай следующим делом заниматься вместе.

– Как скажешь, моя сыщица. – Руслан обнял жену и подмигнул Светлане. – Как скажешь!

Примечания

1

Читайте о расследовании Василисой Васильковой двойного ограбления и о пропаже старинного перстня в детективе «Банда в белых тапочках».

2

О том, как Василиса получила целое состояние, читатель может узнать из книги «Страсти по криминальному наследству».

Content

Алина Кускова
Амурное злодеяние

С чего все началось

Глава 1 Черная кошка средь белого дня

Глава 2 Последняя «Надежда»

Глава 3 Легче повесить петлю на шею, чем еще одно дело!

Глава 4 На одну даму приходится половина мужчины, и чаще всего – далеко не лучшая

Глава 5 Все слишком просто, оттого слишком сложно

Глава 6 Красота притупляет бдительность

Глава 7 Жертва ставит ловушки

Глава 8 Обман! Вот в чем кроется правда

Глава 9 В жизни нет справедливости! Особенно в личной

Глава 10 Они с самого начала охотились за ним

Глава 11 Что, сволочи, не ждали?!

Примечания