Владимир Михальчук, Александр Скорняк

Смерть наудачу

Посвящение от Владимира Михальчука:

По-прежнему посвящается всем друзьям, которые остались ими в трудную минуту.

Моей замечательной жене, дочери и сыну.

А также Игорю Минакову и Дмитрию Маликову – замечательным прозорливым людям!

Дмитрию Изоркину, Игорю Чёрному, Наталии Затеевой, семье Михаила Рашевского ака Гоблина Мыха

и всем, кто помогал в создании этой книги.

Посвящение от Александра Скорняка:

Посвящается всем, кому было не лень прочитать первую книгу из цикла «Ходжа – частный детектив».

Пролог

«Путешествие по миру сродни тюремной прогулке.

Все по кругу, по кругу…»

Филеас Фогг.

Если вы переплывете океан Бей-Буян и взберетесь на высокие берега Черного озера, то обязательно попадете в мой город. У въезда вас не встретят информационные таблички или мозгомпьютерная линия. Поэтому вы не сразу узнаете, где оказались. Хотя… Если вам удалось пересечь смертоносные воды Огненного моря, пробраться незамеченным через живые островки Туула-Морра и преодолеть хребты восточной части Тихих гор, вы и так знаете, что оказались в Валибуре. Иначе зачем проделывать столь трудное путешествие?

Валибур. Самый известный мегаполис Большого Мира, сердце одноименного государства. Многомиллионный исполин, населенный оборотнями, демонами и другими, еще более колоритными, персонажами. Величественный городище, помигивающий башнями магической защиты уже не одно тысячелетие. Замечательный друг для своих граждан. Заклятый враг для демонов из Княжества Хаоса и Дальних кругов. Ну и, конечно же, ваш временный дом, раз решили сюда «припереться», как участливо сообщит вам любой коренной обитатель Валибура.

На берегу Черного озера, едва покинете гостеприимные каюты парома, спряженного с тягловым китом, вас встретят мрачные стены таможни. Здесь вы с удобством расположитесь на узеньких магиталлических скамейках и с тоской проводите взглядом свои распотрошенные чемоданы. Затем вас проведут по зеленому коридорчику, и вы даже не заметите, как цепкие пальчики темных эльфов пороются в ваших карманах – нет ли у путешественника контрабанды?

Все в порядке. Если вы окажетесь законопослушным жителем Большого Мира или же мирным туристом, вас немедленно доставят в оранжевый коридор. Ваши зубы слегка постучат под воздействием сканирующей магии. Ничего – терпите! Это рутинная проверка: а не затерялись ли в ваших внутренностях какие-нибудь наркотические вещества?

Магией тоже не запаслись? Имею в виду: несанкционированной магией, боевыми заклинаниями, крупнокалиберными заклятиями… Нет? Точно?.. А если проверим?.. Такие вопросы, лениво покачиваясь в кожаном кресле, задаст вам дежурный магик. Несомненно, вы ответите отрицательно. Только идиот полезет в Валибур, набрав под завязку запрещенных эликсиров и знаний.

Вас повторно просканируют. Причем невозмутимый таможенник совершенно не придет в восторг от вашей обнаженной груди, если вы женщина. Если мужчина, то тем более, дежурный магик даже глазом не моргнет. Со скучающим видом передвинет изжеванную зубочистку из одного уголка рта в другой и хрипло крикнет в Зерцало душ:

– Следующий!

Вы медленно пройдете по синему коридору. Последнему, хвала всем богам!

Только не обращайте внимания на многочисленные магарбалеты и метатели смертоносной магии, нацеленные вам в спину. Это обычные меры предосторожности.

За толстой дверью из цельного куска метеоритного железа перед вами откроется просторный зал ожидания. Там же, рядом с одной из сотен силовых колонн, вас будет поджидать небольшая фитильтележка. Нет-нет, не беспокойтесь! Разворошенный хлам, издалека напоминающий ваши вещи, – действительно ваше имущество. Его слегка проверили. Только давайте без гневных восклицаний и требований: «Таможенного администратора!» Если не внемлете, то комната полиции в любое время суток готова приютить вас до выяснения обстоятельств. Заметьте: никто из новоприбывших гостей Валибура не поднимает скандал. Все тихо и послушно стараются побыстрее покинуть здание таможни. Но в чем же причина?

Вы оглянетесь и внезапно задрожите. Оказывается, все эти разноцветные коридорчики с кабинетами таможенников находятся в утробе матерого бастарка. Да-да! Представителя тех самых легендарных существ, предположительно родившихся на территории Княжества Хаоса.

Вам станет дурно только от вида тошнотворно зеленой шкуры. Восемьсот клыков за темно-изумрудными губами, шесть хоботов-щупалец, громадные фасеточные глазищи и четыре пары изогнутых рогов над выпуклыми надбровными дугами. Облик бастарка, несомненно, введет вас в состояние окаменелости.

Оказывается, напускное спокойствие и безразличие работников таможни – лишь видимость! Подумать только: они сидят в бездонной пасти мифического страшилища! Вы содрогнетесь и вспомните, что расслабленный магик на самом деле пронзал вас грозным взглядом. Он был готов убить, если бы вы оказались террористом или демоном-зеркальщиком. Еще бы! А если бы кто-то принес на таможню запрещенное колдовство, бастарк мгновенно очнулся бы от магической спячки и тут же растворил в желудочном соку всех предположительных врагов и даже служебный персонал. Хотя нет… Таможенники никогда не пострадают – у них есть одноразовые порталы экстренной эвакуации. Так что опасность грозит только нежданным гостям.

– Как тут все серьезно, – пробормочете вы, мелко трясясь.

Протолкаетесь через толпу боевых гремлинов, отодвинете коленом зазевавшегося леприкона, извинитесь перед песочным орком в броне полицейского отделения. Прошмыгнете мимо нескольких дюжин охранных постов, вооруженных крупнокалиберными магарбалетами и передвижными башенками магической защиты. Бочком-бочком минуете продавца сдобой – восьмиметрового великана в переднике кулинара. А дальше вас встретят тяжелые профессиональные взгляды. Десятки разношерстных извозчиков, сутенеров, проституток и торговцев оценят вас за долю секунды. Если вы одеты неброско и не отягощены капиталом, встречающие отвернутся и зачислят вас в категорию «не клиент». Если же на вас посольская мантия, расшитая драгоценными камнями, и треугольный колпак из тонкого золотого листа…

– Таксьи пайедьем, да! Давезу, куды скажешь – толка дарьйогу пакажьи!.. – сообщит престарелый гоблин на странной шестиногой гусенице.

– Самый быстрый в городе скакун – всего пять валлов час!.. – это объявляет нетрезвый краснощекий гном, выглядывая из маленького окошка в раковине чумной улитки.

– Эй, дядя, не хочешь потрогать меня за грудь? Всего-то за бронзовый слиток. Больше – за отдельную плату!.. – Нетрудно догадаться, что подобным образом кричат из стайки ярко раскрашенных девиц в коротких платьицах и топах.

– Гид! Гид! Гид! Гид! Гид!..

– Пешие, конные, крылатые, подземные, потусторонние, кармические и прочие путешествия по Валибуру!..

– Хук-кофе! Какаупучино! Амброзиум! Пивко в немереных количествах!..

– Эй, девушька, пашлы с нами в библиотеку. Пачитат ахота!..

Гул множества голосов захлестнет ваши уши. Перед глазами закружатся, затанцуют полосатые штаны – последний писк валибурской «от-курюр», всевозможные шляпы, котелки и кепи, начищенные до блеска или же пыльные штиблеты и туфли на босу ногу (гоблинская мода). Юбки, переднички, чулки, рейтузы, кашне и фраки. И волосатые груди за широкими воротниками кожаных плащей, и клетчатые платки, и перчатки, и… Чего тут только нет.

На некоторое время вы оглохнете и будете ошалело трясти головой. А вокруг завертятся заискивающие лица, умоляющие, просящие, предлагающие и даже угрожающие. Кто-то схватит вас за рукав и потащит в неизвестном направлении. Вы не сразу догадаетесь, что влекут вас к привокзальному борделю – шикарному отреставрированному зданию эпохи Двадцать восьмой войны с Хаосом. Затем затрещит второй рукав (или несколько – если вы представитель многорукой братии) – коротышка-гремлин шмыгнет зеленоватым носом и «за умеренную цену» поведает о вашем будущем.

– Сигареты, наркотики, высшее образование, девочки…

– Куда, скотина, упер мой багаж?!

– Лучшие земельные участки по ту сторону Тихого хребта!

– Солнышко, тебе не требуются услуги зомби-гейши?..

Да уж, район Портового вокзала – не самый тихий уголок Валибура.

Вы будете настолько ошеломлены происходящим, что даже не восхититесь красотами Привокзальной площади. А ведь тут необычайно красиво!

Рядом с входом на Вокзал возвышается мраморная статуя бессменного Мэра – могущественного смертоборотня Дамнтудэса. Ее могли изваять и из обычного колдетона, благо таких статуй в Валибуре огромное множество. Но Мэр ведь – покровитель города и первый его защитник. Первейшее лицо в мегаполисе вот уже четвертую тысячу лет. Потому приходится терпеть сотни задумчивых, размышляющих, вещающих, печалящихся, угрожающих Княжеству Хаоса, улыбающихся и скорбящих Дамнтудэсов, увековеченных в камне. Мраморных же Мэров на улицах города всего три. Первый стоит в противоположной от Черного озера стороне – на железнодорожном вокзале. Второй таращится на здание мэрии в центре Валибура. А третий, предназначенный для встречи гостей, – вот он. Приветливое лицо личоборотня[1], глубокие умные глаза с двойкой треугольных зениц на каждое око, приподнятые в улыбке губы – за ними прячутся немаленькие клыки. Мэр поднял правую руку и машет всем приезжим. Будто говорит: «Заходите, милостиво просим вас! Всегда рады видеть сиятельных господ в нашем замечательном городе!» В левой руке Дамнтудэса поблескивает тяжелый магиталлический меч. Поза статуи явно указывает: «Всегда рады видеть вас… если вы не враг! Не то как дам по маковке…»

– Глубокоуважаемый, не желаете приобрести совсем ручного дьявола? Точная реконструкция в миниатюре того самого демона, едва не победившего в Революции Тринадцати кругов… – этот голос вытащит вас из пучины раздумий.

Вы очнетесь и подумаете, что не так уж ничтожно выглядите на фоне циклопического изваяния Дамнтудэса.

– Нет, спасибо… – неуверенно пробормочете вы, и тут же вас захлестнет стайка карманных воришек.

Пока вы от них отобьетесь, ваш кошелек все же украдут. Это сделает каменная гарпия, до того казавшаяся обычным барельефом на ближайшем доме. Она восторженно завизжит и кинется прочь, тяжело взмахивая трескучими крыльями. А вам даже сил не хватит, чтобы броситься за ней, потому что выбраться из толпы «встречающих» не так уж и просто.

Если вы не будете заниматься активной обороной от ретивых извозчиков и шлюх, то сможете разглядеть и всю Привокзальную.

Сразу за постаментом памятника городскому покровителю, будто пенные морские волны, разливается темно-синее полотно магасфальта. Еще во времена Тридцать второй осады Валибура здесь находилась гранитная брусчатка. Но площадь была повреждена, а брусчатка распылена в труху после бешеного нападения демонов. Пришлось заливать более дешевое и практичное полотно дороги. Так что теперь это место – образчик современной архитектуры и дорожного строительства.

Из неровной глади магасфальта, точно хлоп-грибы после ледяного ливня, выпирают многоэтажные дома. Даже здесь, неподалеку от порта, кажется, что город пытается сам себя поглотить. Постройки теснятся так густо, что по некоторым улочкам приходится передвигаться боком или даже ползком – под низко нависающими балконами.

Затейливая лепнина, радужные витражи, трехстворчатые окна; широкие порталы парадных, колоннады и арки, фонтаны; засаженные призрачными розами газоны и кадки. Бесконечное число всяческих мелких деталек, орнаментов и красивейших интерьеров радует глаз. Кто бы и подумал, что какие-то десятилетия назад город едва не снесли бессердечные армии Хаоса! Все так приятно, свежо и красиво…

– Подайте бедному, нищему, голодному, усталому, продрогшему отставному ветерану Двадцать девятой… – попросит широкоплечий детина в изысканном смокинге. – Подайте, а то умираю от жажды…

Незнакомец схватит вас под мышку и потянет к привокзальной пивнушке.

Горстку таксистов и проституток незаметно отбросят в сторону. Вас обступит ободранное войско здешних попрошаек. Поверьте, стольких увечий и уродств вы не увидите больше нигде в Большом Мире. Многие из ваших новых знакомцев специально практикуют обезображивающую магию.

– Дорогой путешественник, не пожалейте нескольких валлов на лечение дочки, – выплюнет сигарету дородная матрона. Выглядит она так, будто отродясь не имела детей, а сама промышляет разбоем в темных валибурских подворотнях.

– Дайте…

– Подайте…

– Помилуйте, ради Священного расписания…

Вы без сил облокотитесь на бортик фонтана в виде танцующей нимфы. Портмоне пропало, сумки покрыты многочисленными порезами от знакомства с очень острыми лезвиями. Ваша одежда потрепана, рукав практически оторван и висит на нескольких нитях. Вы устали, проголодались и натерпелись таможенных бед. Выглядите не хуже тех голодранцев, которые крутятся около вас и приглядываются: чего бы еще спереть?

Вот тогда вы увидите мужчину средних лет. Черноволосого, с густыми бровями, тонким носом и кривящимися в полуулыбке губами. Одетого в светло-коричневый плащ с широкими полами, из-под которых явно выпирает рукоять какого-то опасного оружия. На голове у мужчины коричневая же шляпа с лихачески отогнутым бочком. Слегка старомодна, но очень идет к военным сапогам из мягкой шкуростали и помятым штанам – правильно – тоже коричневого цвета.

Вы оцените незнакомца, что-то вспомните и броситесь к нему.

– Помогите… – прошепчете вы, из последних сил вырывая разорванный рукав своей куртки из грязных лап какого-то попрошайки. – Это вы?..

Да-да. Это я. Перед вами Ходжа Наследи, известный частный детектив. Пожалуй, самый обаятельный и хитрый изо всех оборотней-сыщиков Валибура.

Не верите? Да вот же он – мой хвост! Видите – рыжий хвостик с белоснежной кисточкой на кончике выглядывает из-под плаща?

Ах, не верите, что я – самый-самый? Не похож на хитрого и обаятельного?

Помилуйте, глубокоуважаемый. Зачем же, извольте спросить, вы наняли меня для охраны?

Больше никого не нашли? Все остальные представители моей специальности отказались предоставить вам услуги? Кхм…

Ну да ладно. Приношу свои извинения за опоздание – участвовал в небольшой драке… Постойте-ка!

Погодите, глубокоува… А чем это от вас пахнет?

Мой сверхчувствительный лисий нос указывает, что на ваших одеждах – секреция демона!

– Клянусь своим хвостом! – воскликнет мужчина, то есть – я. – Мне надо охранять настоящего демона?! В Валибуре?! Да вы с ума сошли!..

И в этот же момент самый обаятельный и хитрый детектив заедет вам прямой под дых. Второго удара, направленного в челюсть, вы уже не почувствуете.

Затем вас поднимут и небрежно, точно полный мусора мешок, закинут в салон потрепанного фитильмобиля.

Глава 1

Домашние заботы

У каждого уважающего себя детектива должен быть четкий распорядок дня. У меня же, признаюсь, его отродясь не водилось. Какой распорядок, если ты недавно развелся?! Никакой жены: никто не пристает по утрам, никто не ссорится из-за разбросанных по комнате носков, никто не поджидает тебя темными ночами, сжимая какой-нибудь увесистый предмет. В общем, отдыхай и наслаждайся жизнью.

Примерно об этом я думал во сне. Мне грезились обнаженные красотки, девушки в прозрачных пеньюарах, лапочки в бикини и…

– Уа-уа-уа! Вэ-э-э-э!..

Орали детским голоском, со вкусом, изредка меняя силу и интонацию. Местами крик младенца превращался в настоящий рев тяглового кита. И совершенно не собирался утихать.

– Заткните кто-нибудь этого сорванца! – простонал я и, не открывая глаз, попытался накрыть лицо подушкой.

Кажется, подействовало. В коридоре скрипнула дверь, по мягкому паласу тихонько прошлепали домашние тапочки. Кто-то, вероятно, дворецкий, поднялся по скрипящей магиталлической лестнице на чердак и громыхнул дверной створкой.

– Утиньки-путиньки-пу, – послышался приглушенный голос леприкона. Обреченно застрекотала детская погремушка. Ее звук напоминал мне отголоски катящейся бочки, наполненной булыжниками. – Утиньки…

Детский плач прервался.

– Хвала всем богам, – проговорил я сквозь полусон, наивно полагая, что удастся еще немного вздремнуть.

Из клубящегося морока передо мной восстал окровавленный демон. Он медленно, со вкусом, вытаскивал кривой ятаган из пуза какого-то человека. Следом за темно-сиреневым клинком тащились дымящиеся кишки. Труп лениво шевелил скрюченными пальцами рук. Кривые стены покрывал странный розоватый иней. Было невыносимо холодно, демона окутывало серебристое облачко пара. Вместо дыхания из тонких губ страшилы сыпались мелкие иголки льда.

Не стоило на ночь читать «Смертельный домик матушки Бульс» – последний бестселлер в жанре остросюжетного ужаса. Автор – некий Алехандрис бель-ал Ктури-лав, будь он неладен!

– Хорошо, что пришел, – дружелюбно сообщил мне демон, покачивая острыми рогами. – Я ждал тебя.

– Действительно?

Сознание подсказывало, что передо мной – всего лишь призрак, ночной кошмар. Сам я сплю, и на самом деле маленькой заснеженной комнатки посреди громадного угольно-черного пространства не существует. А также не существует и пятиметрового детины с раздутыми, как у заколдованного орка, мускулами, сотней клыков и увесистыми кулаками.

Демонище нервно дернул подбородком, взирая на бездыханную жертву. Труп тем временем съежился и почернел, даже перестал шевелить пальцами. В животе бедняги осталось лишь острие меча.

– Ты нужен мне!

– Я?

Краснокожий нелюдь утвердительно кивнул.

Я недоверчиво покосился на демона. Зачем этому персонажу сновидения понадобились услуги частного детектива?

– И чего тебе надо?

– Отберу у тебя твою Удачу! И твою жизнь!

Ну что за глупое сновидение?..

Демон поднял темно-алую физиономию и посмотрел на меня угрожающе прищуренными глазами. Шесть зрачков, по три на каждый глаз, уставились прямо мне в лоб. Ноздри треугольного носа нервно раздувались – чудище явно намеревалось пронзить и меня своим ножиком-переростком. А на моем поясе – какой кошмар! – не было и намека на любимый «Каратель».

«Ужас! – подумал я. – Сон мой, персональный, а все обстоятельства против меня. Нечестно!»

Сознание незамедлительно подчинилось. Моя ладонь внезапно ощутила приятный холодок рукояти. Хей, мы сейчас повоюем!

Я сделал несколько пробных взмахов обретенным оружием. К моему удивлению, клинок оказался неестественно выпрямившейся живой змеей. Невероятно противной на вид, покрытой блестящей белесой кожей с отвратительным узором зеленого цвета. Это, впрочем, совершенно меня не озадачило. Сон есть сон – тут свои правила, которые надо соблюдать.

Рогатый заметил мои манипуляции, набычился и медленно пошел вперед. Я приготовился отражать атаку. И бессовестно пропустил первый же удар.

Лапы демона вдруг со свистом удлинились, и покрытое царапинами лезвие ятагана едва не рассекло мне лоб.

Я запоздало пригнулся и пырнул чудовище своим «мечом». К сожалению, прикоснувшись к пупку краснокожего, змея превратилась в ощипанную курицу. Или петуха… Не удалось рассмотреть.

Птица сообщила мне что-то вроде «ко-ко-ко», одним оком покосилась на демона и клюнула его в солнечное сплетение.

Противник дернулся и захохотал от щекотки.

Ну какой же дурацкий сон, клянусь своим хвостом!

– Умри! Или дай мне!.. – Чудище прыгнуло на меня, игнорируя мой кудахчущий клинок.

Вместо свиста ятаган издал напоминающий отрыжку звук и послушно устремился к моей голове.

Мне стало не по себе, и я отпрыгнул назад. Как оказалось, пол заснеженной комнаты внезапно исчез. Подошвы на секунду повисли над чернеющей пустотой. И провалились.

Я успел спросить только:

– Так чего тебе?..

– Дай каши-и-и-и-и! – заверещал убийца и попытался ударить меня в ухо. – Уэ-уэ! А-а-а! Уэ!..

А я стремительно ухнул вниз – в пугающую темноту неизвестности. Понятное дело, заорал, в ужасе размахивая руками и ногами.

Все закружилось перед глазами, мимо со свистом пролетали какие-то диковинные предметы: дымоход, громоотвод, телескоп, каминная полка, уставленная потрескавшимися фарфоровыми вазами периода Двенадцатой осады Валибура; украшенный витиеватой резьбой ставень. И почему-то портрет отца. Отставной вояка возмущенно нахмурился с полотна. Ну и видок! Даже форма боевого оборотня-оперативника, казалось, потемнела от негодования.

– Ты что, от демонов убегаешь?! – грозно вопросил покойный папаша. Он сделал вид, что собирается вылезти из картинной рамы и надавать мне тумаков. – Убегаешь, гад?

– Не-е-е-е-ет! – заверещал я, минуя воинственный предмет изобразительного искусства.

Сбоку промелькнула хрустальная люстра. За ней прошмыгнуло рабочее кресло. Следом – спинка громоздкого дивана. А там я проскочил сквозь толстую кирпичную стену, приближаясь к белоснежному прямоугольнику.

В душе защемило. Чувство падения ускорилось, пальцы ног испуганно поджались.

С криком «Не-е!..» я крепко приложился обо что-то твердое. А конкретно – затылком о краешек кровати.

И, наконец, проснулся.

– Папа, дай каши-и-и-и! Каши-и-и! Дай! Па-па!

Казалось, что вопит не один ребенок, а целый батальон голодных бастарков. От противного крика подрагивали занавески на окнах, позванивала посуда на кухне, ухало в бочонках грудей пустых боевых доспехов. Где-то треснуло и разбилось стекло, зазвенели осколки.

– Ка-ши! Ка-ши! Ка-ши!

– Да иду я, иду! – крикнули знакомым женским голосом, когда я уже был готов зажать уши и броситься на чердак – надавать кое-кому по мягкому месту.

Внизу захлопнулась кухонная дверь. На лестнице и в коридоре второго этажа прошуршал ковер. Затем шаги раздались на еще одной лестнице и балконах третьего этажа. Финалом стал громогласный хлопок на чердаке.

– Ка… – требовательный голос внезапно замолк. Спустя какие-то мгновения тишины дом наполнился довольным чавканьем.

Я простонал. Проклятый сон обиженно поглазел на меня свысока, хмыкнул и удалился. И так и не вернулся, паршивец! Перед глазами проплыли отрывки недавнего кошмара. Они постепенно угасли, превратились в бесформенные клочки и улетучились из сознания следом за сновидениями.

Драгоценная штора из тяжелой гномьей парчи насмешливо трепетала золотистыми кистями. Приоткрытая створка окна впустила в спальню холодный ветерок, и он закружился под хрустальной люстрой. Пролетел над кособокой мебелью, скользнул по столику для дамских вечерних туалетов. И привычно опустился мне на голову, прокатился по волосам.

Холодный воздух забрался за шиворот моей любимой пижамы, пощекотал позвоночник. Я поежился и поднялся, нащупывая тапочки.

Моя спальня, как и любая другая комната, выглядит довольно эффектно. На стенах, обклеенных шикарными обоями, висят дорогие картины. Каждый предмет мебели – от простейшего стула и до кровати под балдахином – раритетная вещь. Пол украшает такой ковер, от какого не отказался бы и шейх из Южного Света.

У каждого гостя, едва он переступает порог парадного, возникает закономерный вопрос: откуда, скажите, пожалуйста, у рядового детектива Ходжи Наследи такие хоромы? Ведь все вокруг уставлено всевозможными предметами антиквариата. Это же целое состояние, сравнимое с казной небольшой орды кочевников!

Едва мне задают подобный вопрос, я прошу посетителя присмотреться. Он некоторое время елозит взглядом по интерьеру комнат, топчется в коридорах и заглядывает в клозеты. Потом виновато извиняется и сочувствующе покачивает головой.

Совершенно верно. Все эти поделки не стоят и раздробленного валла. Присмотритесь внимательнее! Видите, почти каждой люстре не хватает доброй половины хрустальных висюлек. Кресла, диваны, топчаны и стулья испещрены глубокими трещинами, ножки держатся на честном слове и капельке магии. Ковры заляпаны засохшей кровью, которую не удалось отчистить ни колдовством, ни обычными стиральными порошками. Многие двери перекошены и отвратительно скрипят. На окнах первого и второго этажа не найти и стеклышка – их наглухо заперли деревянными ставнями и позабыли за ненадобностью. Внутренние стены испещрены пятнами голой штукатурки, обрывками обоев и кое-где не досчитываются кирпичей.

Посетитель прищелкивает языком и задает следующий вопрос. Он, вероятно, надеется застать меня врасплох. Мол, не отвертеться тебе, детектив! На самом деле ты – затаившийся миллионер, который денег не считает. На какие шиши, скажи, пожалуйста, отхватил такой домище?

Я тяжело вздыхаю и вызываю дворецкого. Да-да, не удивляйтесь. У меня действительно работают дворецкий-леприкон и кухарка. А кроме того, в моем распоряжении более трех десятков комнат, три этажа и чердак. И в придачу невероятная куча всяческого хлама, когда-то являвшегося настоящими шедеврами.

Но на самом деле я беден, как храмовая вошь на паперти.

– Дорогой Ходжа, – говорит посетитель, – я пришел к вам за помощью. Но все же не откажусь узнать: откуда у шестиваллового детектива целая крепость с настоящей оранжереей?

Я вздыхаю еще тяжелее и прошу дворецкого принести бокал амброзиума. Это для клиента. Мне же приходится довольствоваться морковным или свекольным соком. Впрочем, я ничуть не обижен, ведь жизненное кредо Ходжи Наследи – «спасение в трезвости!».

Когда на чайном столике в приемной появляются щербатые хрустальные бокалы, гость вовсю нахваливает настоянное вино, а я приступаю к рассказу.

Итак, подтверждаю. Я – частный сыщик Ходжа Наследи. Безродный, без дворянских владений и титулов. Не принадлежу ни к каким политическим партиям, не поддерживаю любых политических взглядов, кроме того, что Княжество Хаоса пора низвергнуть в зад. Именно в зад, милейший, именно! Ведь самый настоящий ад в виде Тринадцати кругов находится прямо у нас под ногами. Зачем нам еще и Княжество под городом?

О чем это я? Отвлекся…

Да, точно, о том расследовании, вследствие которого мне и посчастливилось стать обладателем этого громадного домины. Вернее, не посчастливилось, а крупно не повезло! Очень крупно…

Несколько месяцев назад в моем кабинете, а тогда я проживал в маленькой квартирке посреди валибурских трущоб, убили красивую девушку – Марию бель-ал Сепио. Хвала всем богам и Священному расписанию, перед смертью она успела заплатить мне аванс и нанять для расследования целого ряда убийств. В том числе, как понимаете, и ее собственного.

Девица происходила из знатной семьи, проживавшей на Северной границе. Мне пришлось переться в немыслимую даль, чтобы найти ее дом, впоследствии ставший моим. Тогда в нем обитали высокородные, хотя и немного местечковые оборотни.

Ну и натерпелся я страху в этом поместье, доложу вам. Там постоянно случались кошмарные убийства, завуалированные под несчастные случаи. Все мерли как пси-мухи перед первой зимой. Сначала молодой парень, потом повара, кузины, пажи, работники конюшен и прочая, и прочая.

Как вы понимаете, используя смекалку и прозорливость, я все же распутал это странное дело. В нем были замешаны шпионы из Княжества Хаоса. Они-то и расправились с первой жертвой. Остальных домочадцев порешили другим способом. Каким? Вот этого я не могу сказать по частным мотивам. Только скажу, что с блеском справился с трудной задачей. Убийца был пойман и обезврежен.

Но самое интересное, что виновным в смерти Марии оказался брат моей бывшей жены. Я быстренько упаковал его за решетку и заполучил вот этот самый дом.

Как? Простите, глубокоуважаемый, неужели вы прослушали?

Напомню: поместье разгромили армии демонов. Представьте себе, что случится с ценными вещами, находящимися внутри большой коробки, которую как следует потрясут. Правильно – ценности превратятся в форшмак. Именно его последствия вы можете наблюдать в моем доме. Так что на самом деле я довольно небогат.

И все же, как я отхватил столь лакомый кусок недвижимости?

Известно как – члены семьи бель-ал Сепио, кто остался в живых, передали это имущество мне в наследство. Их впечатлила моя несравненная детективная деятельность[2].

Не сомневайтесь, вы тоже придете в восторг, едва наймете меня заниматься вашими проблемами. Пожалуйте аванс – шестьдесят валлов за девять дней работы. Еще три валла заплатите, когда закончится расследование.

Нет, вы в совершенстве владеете математикой. Нет, вы не ослышались. Я действительно работаю за шесть валлов в сутки – мой стандартный тариф за минусом непредвиденных расходов.

Почему за шестьдесят валлов получается девять, а не десять дней? Хэх, понятное дело – это же скидка!

Ну не надо строить такие глаза, глубокоуважаемый. И пошире видали…

Вы думали, что скидку должен получить клиент, а не исполнитель? Не смешите меня! Вы часто нанимаете сыщика? Впервые? Тогда имейте в виду: работа частного детектива полна опасностей. Я каждый час рискую собственной шкурой и любимым хвостом, чтобы решить ваши загадки. Вы же просто платите деньги. Как по-вашему, кто находится в более выгодном положении?

Вот-вот! Кто вкалывает, тому и платят! К тому же после каждого дела всегда необходим небольшой отпуск. Посему один день у меня выходной: релаксация после стрессов. Если желаете, чтобы я трудился сверх оплаченного, то бишь перетрудился, – прошу добавить еще немного валлов за внеурочную работу.

Обычно после такой нехитрой торговли клиент порывается уйти. Но я заблаговременно насыпал в его амброзиум гипнотического порошка… К тому же ко мне нередко приходят в самых сложных жизненных ситуациях. Если попал в беду – поможет только частный детектив.

Так что посетитель ворчит, но расстается с обусловленным авансом. Я прячу выторгованные гроши в тощий кошелек, дружественно похлопываю гостя по плечу и внимательно выслушиваю очередную историю из разряда «спасите-помогите-убивают-украли-изнасиловали».

Примерно так и происходит в большинстве случаев. Но в тот день произошло что-то из ряда вон выходящее…

Я стянул пижаму, обул тапочки и поплелся в ванную. Несколько приседаний, три отжимания от раковины, марш-бросок зубной щеткой по деснам. Вот такая зарядка.

Возможно, кто-то скажет, что сыщик Ходжа совершенно не следит за формой бицепсов и дельтовидных мышц. На ехидное замечание отвечу, что являюсь чистокровным оборотнем. Нам не нужны дополнительные упражнения, выжимание штанги или что-то подобное. Мы – наполовину звери, а значит, – всегда в отличном самочувствии.

Я подумал, вспомнил о невероятном количестве оборотней-толстяков и сделал еще несколько «упал-отжался-полежал-покурил». Не хочу обзавестись вальяжным пузом и проходить в дверные косяки плечом вперед. Физическая красота требует физических жертв!

Все, готов к приключениям. Осталось только приодеться и набросить пиджак – недавно из-за неуплаты отключили магелектричество, потому в доме зверски холодно.

Детские крики тем временем утихли. Звуки раннего завтрака тоже пропали. Ставни на окнах перестали пощелкивать, доспехи успокоились и вернулись на свои места. Двери скрипнули в последний раз. Дом затих.

После памятной драки с демонами пригодным для обитания остался только третий этаж. Здесь мы и живем: я, кухарка Сульма и морской леприкон – Лумиль. Есть еще один обитатель. Впрочем, о дрянном мальчишке, посапывающем на чердаке, мне думать не хотелось. Еще накличу ненароком…

Моя комната находится в самом дальнем конце коридора, если смотреть со стороны парадного входа. Потому каждый день я не меньше пяти минут путешествую мимо оранжереи, нескольких комнат и широкой дыры во внешней стене – туда угодила разрывная магоеголовка. И каждый раз при виде изувеченного фасада мое сердце разрывается.

– Демоны бы побрали этих… – чуть не поймал себя на повторе, ведь хотел сказать: «демонов». Фи, как некрасиво! А ведь считаю себя несравненным создателем поэзии.

Занимаясь самобичеванием и мысленно прокручивая все варианты синонимов к отродьям Княжества Хаоса, что едва не разрушили мой домик, я вломился на кухню.

Тут, как и всегда, благоухало божественно. Над многочисленными кастрюльками, котлами и горшочками витал ароматный пар. Он клубился под потолком, играл в бирюзовых лучах первого валибурского солнца. Утопия чревоугодника. Стоит только посмотреть на десяток невероятных блюд, под которыми ощутимо прогибается столешница дубового монстра.

– Никогда не пойму, – сказал я, поздоровавшись, – почему ты каждое утро так много готовишь? Судя по количеству печений-варений, твоей стряпней можно накормить целую роту боевых оборотней. А едим мы только втроем.

Сульма повернула голову, не переставая помешивать что-то в чугунном котелке. Над головой кухарки поднимались разноцветные пузыри. Они беззвучно лопались, но брызги не разлетались по кухне – падали обратно в котелок. Простенькое, но эффективное колдовство. Очень практичное.

Сульма – личоборотень, то есть мертвая колдунья. Не слишком приятная профессия, по-моему. Но моя кухонная волшебница не поднимает червивых мертвецов, чтобы проводить загадочные эксперименты. Она практикует кулинарную магию. И лишь за это я готов незамедлительно поставить ей памятник из цельной мраморной глыбы. Например, в холле. Когда заработаю достаточно денег, конечно…

– Вы шрете за десятерых, господин Наследи, – улыбнулась старушка. – Кроме того, наш мальчик обошает плотно поесть.

Несмотря на задеревенелые губы и ядовито-желтые клыки за ними, улыбается она тепло и открыто. Сульма вообще молодец! Не обращайте внимания на почти облысевший после смерти череп. Постарайтесь не замечать некоторые странности Сульмы – она не выговаривает буквы «ж» и «щ». И не смотрите на костлявые руки с длинными когтями, на впалые щеки и красные огоньки глазных яблок. На самом деле перед вами настоящее воплощение доброты и жизнерадостности, одетое в длинное черное платье, белоснежный фартук и миниатюрный поварской колпак на макушке.

– В таком случае Лумилю приходится кушать еще за два десятка ртов. Иначе мы скоро погибнем под завалами твоих замечательных блюд.

– Он ест поменьше вашего, – пожала плечами Сульма. – И на самом деле еды не так уш много. В последнее время вы почти не зарабатываете, а мне не хватает дюшины пуков демондрагоры, полкило лимонного лука, ванильной соли и…

То время, которое требуется кухарке для оглашения предлинного перечня кухонных тайн, у меня уходит на поглощение пищи. Я хватаю ближайшую тарелку и, даже не разбирая содержимого – все равно вкусно, – мигом опустошаю ее.

– А еше нам необходим подвал, господин Наследи! Подумать только, наш дом стоит на голом магасфальте! Ни подземного хранилиша, ни холодильных установок. Вы хоть знаете, что в кладовой на первом эташе сгнила вся пострел-картошка?

– Впервые узнаю об этом.

– Нушен подвал, – не слышала меня Сульма. – Кроме того, у нас заканчиваются запасы белого перца и сливочного фарша. Когда вы, наконец, перестанете болтаться без дела и займетесь каким-нибудь расследованием? Я не буду готовить вам ши из древесных опилок! На них не прошивешь. Необходимы витамины, фрукты, энергетические овоши, в конце концов. А для этого нам понадобятся деньги…

Вечное нытье на тему моей несостоятельности мне изрядно надоело. Ну что поделать, если клиенты не визжат от восторга при виде вывески на углу дома: «Частный детектив Ходжа Наследи. Тайный сыск, официальные расследования. Убийства, изнасилования, кражи, грабежи, освобождение заложников, заговоры, покушения и многое другое. Нет ничего невозможного для господина Наследи, сыщика высшего разряда с лицензией Полицейского управления № 12450-432ХНА». Соглашусь, надпись немного двусмысленна, особенно эти «убийства, изнасилования…» Некоторые могут неправильно понять. Но вывеску разрабатывали в самом известном рекламном агентстве – «Хитрус и сыновья». Они убеждали, что, разместив такую дощечку, я в жизни не отобьюсь от орды заказчиков. А, следовательно, деньги рекою потекут в мои ладони.

Но реальность жестока.

Последнее громкое дело, подарившее мне дом, принесло также в мой бюджет немалые дивиденды. Впрочем, их пришлось потратить: размещение дома на проспекте Темного света, компенсация разрушений, учиненных ожившим домом, та же еда.

За несколько месяцев мне перепало всего лишь два расследования. Оба я провел блестяще, но без особого толку. В первом случае нашел пропавшего кота: плюс три валла за карабканье на дерево. Во втором – разоблачил неверного мужа: плюс пятнадцать валлов за хап-фотографии с голым дядькой в объятиях ночной зомбабочки. И все.

– Что вы собираетесь делать? – сквозь туман раздумий донесся голос кухарки.

– Работать, – буркнул я, придвигая очередную тарелку. – Сейчас все брошу и примусь…

– Не забудьте прикупить продуктов.

На столе передо мной появился туго свернутый список. На вид в нем было килограмма два. Да уж, кухня серьезно нуждается в подкормке.

– Ой, простите, господин, – в открытой кухонной двери показался низенький синекожий человечек. – Вы уже завтракаете, н-да? Неужели Малыш вас опять разбудил?

Я отмахнулся от дворецкого, не поднимая взгляда. Мое внимание всецело поглощала тарелка с десертом.

Ожидалось, что Лумиль тоже приступит к потрошению моих внутренностей. Мол, надо дом починить, мебель реконструировать, пригласить магуборщиков, а то кровавые пятна на втором этаже до сих пор не исчезли. И требуется целый фитильфургон стекла для замены в разбитых окнах, и можно еще заняться починкой разоренного арсенала…

Дворецкий – полная противоположность Сульмы. Если кухарка всегда жизнерадостна и часто улыбается, леприкон, напротив, – вечно унылое лицо, поникшие плечи и слезы на глазах. Даже гибель цветка в вазоне может повергнуть его в состояние депрессии. Меня же убивает сам леприкон. Попробуйте прожить в одном доме с говорящей печалью, к тому же увлекающейся черным юмором.

Эта парочка – дворецкий и стряпуха – мне как кость в горле. Хорошо, хоть заплатил им жалованье за десять лет вперед. Но больше ничего хорошего. Только упреки да намеки на мою бестолковость.

Есть свои минусы в работе сыщика, имеющего наемных работников. Каждое утро меня ожидает все тот же постылый разговор. Надо то, надо се. Где деньги, господин? Почему не работаете?

– И правда, Малыш сегодня очень возбушден, – заметила Сульма, чем подарила мне удивительную радость. Неужели не будет нравоучений и нытья?

– Еще бы, – подтвердил леприкон, – все горшки побил под оранжереей. И сортир сломал на втором этаже, н-да.

Кажется, дворецкий собрался расплакаться. Какая трагедия – разбитые горшки. Чем не повод для слез?

Я горестно вздохнул.

– Надо Малыша развлечь, – предложила кухарка, и мои плечи рефлекторно опустились до уровня столешницы. – Не хотите ли с ним погулять?

Если кто-то скажет, что Ходжа Наследи – счастливый папаша, то я тут же заеду в подбородок говорящему. Да, в моей жизни имелся небольшой опыт семейной жизни. Я был почти полгода женат. К тому же не на ком-нибудь, а на самой настоящей инспекторше Полицейского управления. Мы с Юласией довольно неплохо провели время в ее фамильном поместье. Медовый месяц, сладкие поцелуи, восторженные ахи при четырех полных лунах. А затем…

Дело в том, что я – активный ценитель женской красоты. Причем ценить ее больше всего люблю под одеялом. В общем, меня застукали на скамейке у Черного озера с одной молодой девицей. Все заверения в том, что в темноте я перепутал стройную черноволосую жену с дородной блондиночкой, пошли насмарку. Мне не поверили и вытурили из семейного гнездышка. Потом развод и гнетущее презрение всех валибурских полицейских.

Делить имущество не пришлось. Мы с Юласией не приобрели никаких ценностей при совместной жизни. И детей, к счастью, тоже.

Так что не думайте, что кухарка говорила о моем ребенке! Иначе обижусь. Ведь при длительной практике любовных похождений я наловчился стопроцентно гарантировать отсутствие последствий для моих пассий. То есть никаких округлых животиков, тошноты по утрам, чрезмерного поглощения селедки с медом – и розовощеких младенцев в пеленках под занавес пьесы. Как только заделаю кому-нибудь детишек – мигом репутация превратится в пшик. А репутация у меня – о-го-го! – «профессиональный ловелас и бабник», как судачат обо мне в определенных кругах.

Детей у меня нет! Зато есть Малыш.

Малыш – это дрянной, несносный, невоспитанный, злобный, каверзный, назойливый и беспринципный фамильный демон. Когда-то он сошел с ума вместе с прежним владельцем дома и убивал всех жильцов. Мне удалось разоблачить его пакости, но как-либо воздействовать на бестелесную сущность я не смог. Фадем переродился, выздоровел и превратился в мою потустороннюю копию.

Сейчас фамильный демон еще очень маленький и практически ничего не соображает. Он считает меня своим отцом и пытается всячески мне помочь. Впрочем, пользы от Малыша пока намного меньше, чем вреда. Фадем умеет только управлять этим домом, частью которого является. Причем управлять по-детски. Он может крушить посуду, двигать доспехи, стучать оконными створками и дверями. Вот такая помощь.

Большинство времени «ребенок» предпочитает находиться у себя в комнатке. То есть в маленькой детской на чердаке: кроватка, ночной горшок с музыкальным механизмом, картинка с изображением моего дома на потолочной балке и загадочная стела со странным рисунком.

А иногда Малыш желает гулять! И такие дни – самые кошмарные периоды моей жизни.

– Лумиль, не хочешь ли вооружиться детской коляской и отвезти Малыша в парк у Черного озера?

Моя попытка защититься не увенчалась успехом. Леприкон заслонился скрещенными ручонками и сделал шаг назад.

– Простите, господин, – взмолился он. – Мне сегодня надо бачок сменить в седьмом сортире, н-да.

– Может, ты, Сульма, пойдешь с Малышом? – попытался я еще раз. – Ему не помешает женское внимание.

– Ага, – для вида обрадовалась кухарка. – Внимание утром к завтраку, в обед – к обеду, а вечером – к ушину. И еше не считая двух-трех сотен вниманий в течение всего дня, когда ребенок изволит откушать десертов, поиграть старыми сундуками и пошвыряться кирпичной кладкой.

– Понял, – угрюмо ответил я.

И пошел к Малышу. Спинным мозгом чувствовал, что в затылок мне смотрят две пары сочувствующих глаз.

– И зайдите на Потусторонний базар, – донеслось мне вслед. – Уш не пошалейте нескольких слитков на десяток виверновых яиц. Не то на ушин будет паркет в известковом соусе!

Слитков в моем кармане оставалось как раз на десять яиц виверна. Больше ни на что. Моих домочадцев ожидала медленная голодная смерть. Если до того времени нас не прикончит фамильный демон. Эх…

Глава 2

Проблемные дети

Вывезти ребенка на улицу иногда ничуть не легче, чем уложить его спать. Если Малыш решил поозорничать, то приходится изрядно повкалывать, чтобы, по крайней мере, вытурить его с чердака. Он бегает по комнате, швыряется обломками мебели, сквернословит и вызывает премерзкие заклинания. Например, как это…

– Ах ты!.. – задохнулся я, когда мне в лоб ударился смердящий комок какой-то наколдованной гадости.

– Папка – вонючка! – радостно завопил Малыш, топоча маленькими ножками по дубовым доскам. – Папка – смердючка!

– Пошли, Малыш, – с трудом воздерживаясь от яростного крика, взмолился я. – Ты ведь хотел гулять.

Магическая гадость стекала по моему лицу, набивалась в ноздри. Глаза щипало, как от чесночного сока.

– А теперь никуда не пойду! Не! Пойду-у-у!

Фамильный демон пнул меня в колено и стремительно влез под кроватку. Встал на четвереньки и лукаво выглянул из своего убежища. Я отчаянно ругался и потирал ушибленное место.

Ну кто поверит, что эта мелкая ходячая проказа – частичка моей сущности? Разве что Юласия, моя бывшая жена. Она всегда говорила, что имя Ходжа вызывает у нее ассоциации с небольшим стихийным бедствием. В этом есть малая толика правды.

Я стоял на чердаке, в центре комнатки Малыша, прислонившись к разрисованной стеле. Каменюка да детская кровать – единственное, что оставалось на своем месте. Остальные предметы интерьера с воем кружились под крышей. Ночной горшок расплескивал содержимое в опасной близости от моей макушки. Старые диваны и сломанные тумбочки завязали драку, постукивая кривыми ножками. Протухшее белье, кто знает когда выброшенное на чердак, хлопало многочисленными рукавами и полами, изображая грязных нахохленных птиц. Осколки Зерцала душ дребезжали в тусклой раме и тоже норовили летать. Меня ожидали сотни порезов на лице, сумей они высвободиться из антикварного трюмо.

Везде витала пыль и обрывки истлевшей одежды.

– Малыш, – взмолился я, морщась от непривычности последующих слов, – папа хочет с тобой погулять. Иди к папе.

– Папка – дурак! – прострекотал фамильный демон, поглубже залезая под кровать. – Не хочу гулять! Хочу веселиться!

Подтверждая его слова, на меня внезапно помчался платяной шкаф. Он на бреющем полете просвистел надо мной и с треском врезался в покатые внутренности крыши. Загрохотали балки перекрытия, взвизгнул магиталлический остов оранжереи. Из кухни донесся испуганный вскрик Сульмы. Там зазвенели бьющиеся тарелки.

– Ладно, – пошел я на ловкий трюк. – Не хочешь на улицу – сиди здесь. А я ушел в парк.

– Ну и иди!

Чердачная дверь гостеприимно распахнулась и ударилась о стену. В окутанном пылью проеме она показалась мне плотоядной пастью Тринадцати кругов. Или Страшного судилища, в крайнем случае.

Я пожал плечами и пошел к двери. У моего затылка пролетел обломок ручки старой швабры.

– А ты сиди себе и пыль глотай, – грубо бросил я озорнику.

– Папка – дурак! – повторил фамильный демон. Очень насмешливым тоном.

Я скрипнул зубами, но все же удержался от того, чтобы броситься к кровати и надавать паршивцу по зеленым ползункам. Имелся другой план, более изощренный.

Когда ухмыляющаяся рожица Малыша пропала из виду, я осторожно шагнул в сторону от выхода. Не составило труда тихо спрятаться за железным сундуком без крышки и толкнуть ногой чердачную дверь. Створка захлопнулась, по лестнице покатился окаменевший тюк одежды. Шум должен был создать впечатление, что я спускаюсь на третий этаж.

Как и предполагалось, едва папа «убрался», фамильный демон успокоился. Мебель с грохотом опустилась на пол, шмотки и всякая мелочь улеглись на свои места.

Малыш, похихикивая, выбрался из-под кровати. Достал из карманчика ползунков белоснежный лист бумаги и огрызок карандаша. Положил бумагу на пол и принялся рисовать, высунув от усердия маленький раздвоенный язычок. В этот момент он действительно походил на меня. Такой же краснощекий, с прищуренными глазами и подрагивающим носиком – словно вынюхивает что-то.

Хвала всем богам, фадем не учуял моего присутствия. Он некоторое время водил карандашом по бумаге, громко сопел и брыкал ногами. Потом надоело. Малыш поднялся на ножки, засеменил к горшку и покрутил рукоятку механизма.

«Демон не пришел, как месяц взошел – я ж его так жда-а-ала», – запел горшок.

Мое фамильное проклятие пустилось в пляс. Малыш с удовольствием подпрыгивал, хлопал в воздухе пятками. И приближался к моей засаде.

Я напрягся, приготовился. Когда фадем приблизился к сундуку на расстояние вытянутой руки, я крепко ухватил его за шиворот красно-синего кафтанчика.

– Попался!

В ответ Малыш попытался заехать мне в глаз. Но я-то был настороже. Приподнял фамильного демона над полом и сунул его к окну.

Над горизонтом поднималось второе солнце. Крыши домов чуть не плавились под изумрудным сиянием, громоотводы накалились почти докрасна. Где-то вдалеке поднялся страшный грохот: горы Хаоса выдергивали из земли свои каменные корни и пытались убежать от солнечных лучей, спрятаться за более старыми и медлительными исполинами. Приближался второутренний зной.

– Ай! – запричитал Малыш, прикрываясь ручонками. – Не надо!

– Будешь знать, как издеваться над отцом, – поучительно сказал я, опуская фадема на пол. – Идем гулять.

Фамильные демоны, как и большинство потусторонних существ, очень боятся второго дневного света. Именно второго – гигантского зеленого шара, а не первого светила, несмело светящего голубизной.

– Пошли…

Малыш нахмурился и всю дорогу вниз пронзал меня кровожадным взглядом шестиугольных зрачков. Неудобная поза не мешала ему пересчитывать мне ребра маленькими острыми коленками.

Когда я водружал его в большую зеленую коляску, расшитую апельсиновыми ромбиками и разноцветными цветочками, фадем внезапно прекратил брыкаться. Он замер и бессмысленным взглядом уперся мне в грудь.

Зрелище доселе невиданное. Потому я даже остановился, держа в руках замок ремня безопасности – такими укомплектованы все детские коляски, чтобы ребенок не вывалился.

– Малыш, что с тобой?

Он не ответил. Остекленевшие глаза таращились куда-то в неизвестность. Если бы передо мной был не фамильный демон, а, например, раненый оборотень, – я бы подумал, что он умирает. Или находится в состоянии транса, как медиум или гадалка.

– Малыш?

– Сегодня или завтра случится убийство! – глухим голосом, совершенно не похожим на детский басок Малыша, сообщил фадем.

– Чего? – не понял я. – Да убийства случаются в Валибуре едва ли не каждый час. Ты о чем? Играешь со мной?

Выражение сморщенного личика подсказывало: так ребенок играть не может. В шестиугольных зрачках плескалось безумие. У меня по спине побежали ледяные мурашки.

– Малыш? Да что с тобой?

Я не нашел ничего лучшего, как легонько потрясти его вместе с коляской.

– Убийство произойдет в моем доме, – так же глухо сообщил фадем.

Тут мне по-настоящему стало не по себе. Я навидался достаточно смертей, чтобы не воспринимать их как что-то запредельное. Убийство так убийство, что тут такого? Но не окровавленный труп в моем жилище!

– Малыш!

С этим возгласом я так резко дернул коляску, что голова Малыша упала ему на грудь. К моему восторгу, фамильный демон заморгал и очнулся.

– Папка? – слабо спросил он меня. – Мне трудно дышать…

Фадем покрылся потом и мелко завибрировал. Затем без сил упал на дно коляски и тонко заскулил.

– Тихо, тихо ты… Нашелся мне тоже, фамильный провидец…

Я не знал, что делать. Детей у меня никогда не водилось. Как уже говорил – не люблю этих мычащих, ревущих и писающих созданий. Они напоминают мне вечно всхлипывающего Лумиля.

Дворецкий появился в холле, едва я успел о нем подумать.

– Что с нашим мальчиком? – воскликнул он. – Ему плохо?

– Да не знаю… – Я почувствовал, что на моем лице тоже проступают капельки пота.

Что это? Хваленая отцовская любовь?

Да нет, быть того не может! Чтобы Ходжа Наследи переживал за какого-то маленького, назойливого…

– Баю-баюшки-баец, а наш мальчик – молодец. – Лумиль выхватил Малыша из коляски и начал укачивать на согнутых руках. – Вы почему его не взяли? Видите, он ведь чего-то испугался, н-да!

Я пристыженно отступил. Ну не рассказывать же дворецкому о своей нелюбви к детишкам. И к этому противному демону в особенности.

Но почему мои руки задрожали? Неужели в полном расцвете своей карьеры я действительно становлюсь сердобольным папочкой?

– Ладно. – Пришлось взять себя за шкирку и слегка тряхнуть. – Клади Малыша обратно. Мы пошли гулять.

Леприкон неодобрительно покосился на меня. Его так и подмывало сказать что-нибудь саркастическое. Но он сдержался – видел, что хозяин слегка не в духе.

– Приятного дня, – пожелал нам Лумиль, провожая к двери. – Возвращайтесь к первому полудню, н-да.

Он деликатно придержал тяжелую магиталлическую створку, пропуская меня с коляской. Когда я вышел на крыльцо, дверь восторженно скрипнула противовесом и наподдала мне под… В общем, я едва успел отскочить.

Бронированное чудище осталось мне от предыдущего жилища. Я купил дверь по дешевке на распродаже на Потустороннем базаре. Тогда решение обезопасить свой дом казалось мне довольно трезвой идеей. Со временем пришлось пожалеть.

Дверюга жила собственной жизнью, совершенно не заботясь о своем предназначении. В закрытом положении она исправно выполняла обязанности двери, оберегая жилье от вторжения злоумышленников. Но едва открывалась, на меня обрушивались несчастья. Проклятая дверина постоянно норовила прижать меня, подтолкнуть или ущипнуть. Я даже подумывал: а не вызвать ли частного экзорциста? По-моему, в дверном механизме поселился какой-то злобный демон.

Но проходили месяцы, и я постоянно забывал о своей проблеме. Мелкие неприятности с дверью? Займусь когда-нибудь. Если деньги появятся. А они, к удовольствию двери, у меня появлялись довольно редко и в небольших количествах.

Озабоченный финансовым состоянием, я не заметил, как пересек бескрайний проспект Темного света и углубился в парк.

Малыш, убаюканный нехитрой колыбельной дворецкого, издавал молодецкий храп. Коляска периодически вздрагивала, когда он брал особо низкую ноту. Оставалось надеяться, что перед прогулкой Сульма подлила в кашу фадема немного снотворного и он не проснется до возвращения домой. Иначе в обществе демона меня ожидали неприятные минуты.

За деревьями поблескивала антрацитовая гладь Черного озера. Со стороны доков доносился сдавленный рев тяглового кита – паром нагружали товарами для одного из тысяч островов Бей-Буяна. На Ледяном море, невидимом за холмами, обрамлявшими бухту, яростно шумел прибой. В восточной части лазурно-зеленоватого неба собирались облака. Громадные клубящиеся исполины с серыми разводами неумолимо приближались к городу. Ветер доносил едва ощутимые капельки влаги, разбрасывал горсти воды на раскаленные крыши Большой лаборатории в конце проспекта. Кажется, приближалась гроза.

Парк у Черного озера довольно интересен с точки зрения ботаника. Кроме привычных садовых деревьев здесь можно увидеть лесные, болотные и даже южные деревья. Пальмы тут растут по соседству с дубами и платанами. Молодые пихты нежно трутся ветвями с приземистыми березками и карликовыми баобабами. Густая растительность зеленеет в парке везде, куда хватает глаз. Мирт и темные папоротники, гиацинт и кусты огненных звоночков… Призрачные розы обнимаются с ростками вечерних громобобиков… В некоторых местах настолько заросло, что под зеленым варевом лиан и листьев едва проглядывает брусчатка. Кое-где за чащей не видно даже неба – ветви дружественно переплелись и не собираются расставаться.

Чтобы прохожий не потерялся и не умер голодной смертью или задранный хищниками, в парке проложили едва заметные теперь тропинки. Каждый год их прокладывают заново, причем на полметра выше предыдущих. Природа поглощает все: и магический асфальт, и колдовской бетон. Спасает только брусчатка. Ее растениям не победить – попробуй расколоть кусок гранита! Но брусчатку можно оплести. Чем и занимаются бесчисленные побеги-лианы-кустики.

Я вздохнул, отбросил сапогом какое-то растение и углубился в парк. С каждым шагом идти становилось все легче – сказывалось приближение цивилизации. Усиливался визг играющих на берегу Черного озера девиц. Сквозь шум листвы пробивались крики торговок напитками и сдобой.

Район проспекта Темного света почти безлюден. Большинство жителей Валибура не считает разумным селиться по соседству с Большой лабораторией магических экспериментов. Исключением являются такие безумцы, как я. Меня, конечно же, слегка беспокоит вероятность проснуться утром с головой, благодаря магэксперименту превращенной в дыню. Но я надеюсь на могущество фамильного демона. Авось и защитит свое жилище и его обитателей от воздействия атакующей магии.

Слава всем богам, Лаборатория до сих пор не подарила нам какой-нибудь гадости. Конечно, в гости иногда залетают наполовину развоплощенные привидения или обрывки боевых кошмаров. Впрочем, такие неудобства можно терпеть. Благо они компенсируются отсутствием соседей и пьяных воплей дворников по утрам.

Две сотни шагов привели меня в центр парка.

Тут ежедневно сражаются с природой и тщательно расчищают дорожки. Везде установлены маленькие скамейки на две персоны. По четырем углам широкой площадки с подстриженным газоном, разделенной шестью тропинками, шумят колдетонные фонтаны в виде голубых дельфинов. В самом центре на кособоком камне восседает статуя Мэра. Вечный правитель Валибура задумчиво смотрит вдаль, положив подбородок на плотно сжатый кулак. Интересно, что он там высматривает? Предположительно, дыру в городском бюджете, образованную возведением нескольких тысяч статуй на улицах мегаполиса.

Очутившись на облюбованной скамейке и пристроив рядышком коляску, я расплылся в улыбке. Люблю это место. Очень люблю!

Здесь постоянно гуляют молодые нянечки и не менее молодые мамаши. Каждая женщина с ребенком норовит засунуть своего отпрыска поглубже в парк. Тут, говорят, отменный воздух, который способствует глубокому здоровому сну.

Фамильный демон всхрапнул, подтверждая мои мысли.

Перед каждым выходом на прогулку мы тайно потчуем фадема снотворным. Эту процедуру установил я. Во-первых, для спокойного времяпрепровождения вне домашних стен – Малыш не будет бузить. Во-вторых, для некоторых планов Ходжи Наследи.

Да-да, я гуляю с Малышом исключительно из собственных интересов. Где еще средь бела дня познакомишься с красивой женщиной? Правильно – в парке у Черного озера. Можно, конечно, пойти к набережной и поглазеть на девиц в купальниках. Но тамошних девочек так просто не соблазнишь. Им придется покупать мороженое, выпивку и прочие услады. И лишь потом, если будешь обходителен и красноречив, – можно уволочь в кроватку.

Со здешними же девушками я знакомлюсь бесплатно. Это совершенно не влияет на мой оскудевший капитал.

В парке лениво шелестели женские разговоры, слухи и сплетни. Болтали о всяком: от результатов последних поединков на аренах Свин-ринга до рецептов картофельной запеканки.

Напротив меня на лавочке шептались две нянечки почтенного возраста. Они то и дело поглядывали в мою сторону – слышу ли? Я делал вид, что не прислушиваюсь, покачивая коляску Малыша.

– Вы слышали, – тихо бормотала одна из старушек, – госпожа Жазмилия опять требует развода?

– Да вы что?! – Ее собеседница прикрыла ладонями щеки. – Такая благонравная пара… Неужели он опять ей изменил?!

– Точно не знаю, но у нас, в четвертом подъезде, все только об этом и говорят.

– И что же? Надеюсь, госпожа Жазмилия не застукала мужа на горячем? – с плохо скрываемой надеждой спросила вторая нянечка.

– Не знаю. Но раз о разводе еще не объявили, то, значит, не нашла доказательств, – предположила первая.

– И не найдут, – хмыкнула собеседница. – Он у нее такой хитрец…

– Простите, рядом с вами не занято? – поинтересовалась миловидная белкоборотень, вооруженная двойной коляской для близнецов.

Я отвлекся от подслушивания пустопорожней болтовни старушек. Мой взгляд скользнул по слегка полноватой талии, немного порыскал по глубокому декольте и остановился на краснощеком личике. Эту молодую женщину я уже знал. Причем неоднократно…

Жена коммерсанта недвижимостью. Очень страстная особа, довольно глупа и наивна.

– Извините, сейчас подойдет моя подруга, – соврал я, постаравшись не мигать.

– Жаль, – насупилась девица.

Она задрала мясистый носик и прошествовала мимо.

Прости, дорогая, сегодня никакого желания лазить по кустам с тобой. Хочу какого-нибудь разнообразия.

Если бы рядом находился какой-нибудь пси-маг, он тотчас принялся бы меня упрекать. Мол, Ходжа Наследи, ты неисправимый врун, хам и разбиватель наивных девичьих сердец.

Да, я такой.

Хорошо, что рядом не оказалось пси-мага, читающего мысли.

Я рассеянно покачивал коляску фадема и поглядывал на потенциальный сегодняшний улов. Негусто.

Бабушки и древние няньки, кому давно перевалило за тысячу, в мой список не попадали. В парке прогуливались всего два десятка молодых женщин. Примерно с третью девиц я уже «перезнакомился». Оставалось две третьих. Не так уж и плохо.

Люблю красивых женщин, этого у меня не отберешь. Как они завораживающе плывут, шурша разноцветными платьями. Как призывно колеблются груди, как они виляют… кхм… В общем, романтика.

– Девушка, это не вы обронили? – обратился я к высокой даме.

Она выделялась на фоне зеленого паркового пейзажа ослепительно-красным платьем и тонким бледным личиком с острым подбородком. Ее голубые глаза и легкий запах ромашковых духов притянули меня не хуже магнита.

Шагала девица так, словно впереди нее не коляска, а чистопородный сенбернар. Сразу видно – нянюшка, причем начинающая. Идет, совершенно не глядя на дремлющего ребенка, больше посматривает по сторонам. Небось выискивает приключения на выпуклое местечко пониже талии. Обожаю таких!

– Простите? – Красавица повернулась ко мне.

Я поднял на ладони уготовленную шоколадку. Старейший и довольно заезженный трюк. Впрочем, девица клюнула на него без побочных эффектов. Молоденькая – моментально определил.

– Желаю приятного дня и удивительно красивого заката, – стандартно поздоровался я, откладывая комплименты на потом. – Мне показалось, что из вашей сумочки выпала вот эта прелесть.

Как предполагалось, девушка сначала глянула на сумочку. С дамским аксессуаром, конечно же, было все в порядке – не расстегнулся.

Затем прелестница посмотрела на шоколадку в моей руке.

– Это не…

Ого, а девица не столь молода и наивна, как мне показалось сперва. Поняла, как дальше будут развиваться события. Практика налицо.

– Молодой человек, – сухо сказала красавица. – Я не знакомлюсь на улице с кем попало.

Немного жеманно, но я стерпел.

– Ох, извините великодушно. – Я вскочил со скамейки и глубоко поклонился. – Чтобы не уподобляться кому попало, представлюсь. Ходжа Наследи, частный детектив высшего класса. К вашим услугам, глубокоуважаемая…

Девушке специально оставили небольшую паузу – пусть назовет свое имя.

– Хелья, – девица присела в коротком реверансе. – А вы действительно частный детектив?

– Самый что ни на есть частный. Расследую кровавые преступления и загадочные убийства.

Есть! Теперь пойдет как по маслу. Нет такой женщины, которая бы устояла перед доблестной профессией сыщика.

– У вас дурацкие методы, господин Ходжа, – хищно улыбнулась Хелья. – Что за идиотизм, подсовывать дамам якобы утерянные шоколадки? Это же прошлый век! Какое-то студенчество, в самом деле. У нас на сто шестом курсе механико-магического так подкатывали к девушкам. Старье!..

Я окаменел и едва не покраснел. В университетах мы не учились, всякие трюки придумывали сами. И вот – нате вам. Самым поганым образом великому Ходже Наследи утерли нос.

Завидев мою растерянность, девица расцвела.

– Небось предложили бы скушать счастливо обретенную шоколадку. Потом, слово за слово, заговорили бы глупую девку и потащили в кусты?

Кажется, она решила меня убить. Наглым моральным приемом.

– И в мыслях не было, очаровательная Хелья. Кто-то действительно обронил…

Самый глупый из ответов, которые когда-либо давал Ходжа. Какой же я дурак!

– Та ладно. – Девица без приглашения хлопнулась рядом со мной на скамью. – Я ничуть не против.

Ее высокомерность как рукой сняло. Вместо этого появился местечковый говор. Ага, по словечку «та» и легкой картавости я определил, что Хелья родом с Южной границы. К таким можно и без шоколада подлизываться.

– Кхм… – я все же не нашелся, что сказать.

– Хреновый из вас ловелас, – посочувствовала мне девица. – Сначала лезете с допотопными фитюльками, а потом и слова выдавить не можете.

Это мне?! Самому известному бабнику всех времен и народов?!

– Вижу, вы настолько очарованы мной, что сразу идете в атаку. Неужели влюбились? – Наглость – второе счастье детективов и сердцеедов. Потому я сыграл ва-банк.

– Что? – к такому повороту событий Хелья не была готова. – Почему это влюбилась?

– В меня невозможно не влюбиться, – закрепил я успех. – Предлагаю в честь этого перекусить шоколадом. Говорят, он усиливает сексуальное влечение.

– Каков наглец!

Девушка засмеялась, и холодная обстановка, в которой я выглядел побежденным, сошла на нет.

– Всегда становлюсь жестким при виде очаровательной женщины. Госпожа, ваше божественное личико сделало кроткого меня самым наглым из всех живущих!

А вот тебе, пока не оправилась!

– Впервые со мной знакомятся таким оригинальным способом, – хмыкнула Хелья. – Сначала корчат идиота, а потом прямым текстом приглашают в постель.

Удар пониже копчика. Девица явно прошла немало любовных баталий. И в большинстве из них, подозреваю, вышла победителем.

– Позвольте, но я ничего не предлагал!

– Зря, – Хелья встала и слегка подвинула свою коляску. – Желаю приятно провести день, господин Ходжа.

– Погодите, – растерянно пробормотал я.

Первый случай в моей практике, когда меня так постыдно «обломали».

Девушка повернулась ко мне, и я увидел широкую ехидную улыбку.

Ах ты, зараза! Играла, да? Играла?!

– Господин Ходжа, перед вами выпускница механико-магического факультета Феминистического университета прорицательниц. С красным дипломом, скажу я вам. Неужели вы думаете, что я поддамся на инфантильные беседы какого-то детектива? Лучше бы, по долгу службы, предложили меня обыскать. Хоть как-то бы заинтриговали.

Вот оно что! Феминистка, чтоб ей сгореть. Неудачный сегодня день – нарвался.

– У меня не было женщины целых восемьдесят лет! – грубо соврал я, уже не надеясь на благоприятный исход беседы. – Неужели вы не хотите познакомиться со страстным оборотнем, изнывающим без женской ласки?

Голубые глаза сверкнули. На этот раз не насмешливо. Заинтересованно!

– В самом деле? – в голосе Хельи читалось недоверие. – А ребенок чей?

– Моего кузена, – еще одна ложь. – Он смертельно болен, и мне приходится ухаживать за его маленьким сыночком.

Вот так! К наглости и лжи добавим капельку страданий. Девушки на такое падки.

– Бедненький. – Девица вновь опустилась рядом со мной на скамейку и посмотрела в мою коляску.

Там она увидела сморщенное личико и короткие рожки мерзко-розового цвета.

Губы Хельи изогнулись от отвращения. Фамильный демон мало у кого вызывает восторженные всхлипы.

– Какой милашка, – с трудом выдавила девица. – Наверное, в отца пошел…

Я кивнул, незаметно подсаживаясь поближе – для закрепления, так сказать.

Но продолжить диалог нам не позволили.

Проснулся ребенок Хельи. Или ее подопечный? В точности я не определил.

– Веееее! – затянули тоненьким голоском.

– Демоны! – ругнулась девушка. И добавила несколько матерных слов.

Значит, все-таки нянюшка. Родная мать никогда не обзовет свою кровинку оркским… ну, в общем, нецензурно.

– Веееееее! Уа-уа!

Хелья вытащила из коляски маленький сверток и закачала его на руках.

– Уа-уа!

– Вэ-э-э-э! – добавился к плачу хрипловатый басок.

В этот же момент я понял, что потенциальному приключению на лоне природы произойти не суждено.

Сульма забыла дать Малышу снотворное, и он проснулся от крика другого ребенка. На улице! Что же сейчас будет…

В парке поднялся перепуганный визг. Мамочки, бабушки и няньки вскакивали с поднимающихся к небу скамеек. Одна девица едва не свалилась в фонтан. В колясках просыпались детки.

Фадем сел и с интересом посмотрел на парк.

– Водичка! – восторженно крикнул он.

Фонтаны, ранее спокойно позванивающие тонкими струйками, внезапно взорвались. Громадная масса воды поднялась над парком на несколько метров и стремительно ухнула вниз. Брызги расплескались аж до набережной. Оттуда донеслись возмущенные вопли уличных торговок.

Мокрые с головы до ног девицы носились туда-сюда. Везде мелькали плотно очерченные груди, розовые и темно-бурые соски, линии бедер и ягодиц. Но я, к сожалению, не мог отвлечься на подобную красоту.

Скамейки, насильно вырванные из брусчатки, вознеслись к верхушкам деревьев и там закружились. Прямо как мебель у нас на чердаке.

– Спасите! – пискнул кто-то. – Убивают!

В разлапистых ветвях гигантской ели торчали старушечьи ноги в синих панталонах. Они отчаянно брыкались, словно желая пнуть невидимого врага.

– Немедленно прекрати! – накинулся я на Малыша. – Будешь дома бузить!

– Папка – дурак! – заявили мне в ответ.

Мимо со свистом пронеслась коричневая коляска с близнецами. За ней, оглушительно вопя, гналась моя старая знакомая – жена коммерсанта недвижимостью.

– Ах вот как… – пробормотали рядом. – Папка, значит…

Хелья отвесила мне крепкую оплеуху.

– Шоб знал, козел, – опять по-местечковому прошипела она, – как клеиться к порядочным девушкам. Папаша…

– Идем, Малыш, – поспешно сказал я, одной рукой потирая обожженную ударом щеку, другой – хватаясь за ручку коляски. – Нам тут не рады.

– Играть хочу! – нахмурился фамильный демон.

В воздухе кипела нешуточная баталия. Скамейки дрались между собой, сталкивались и брызгали деревянными щепками сидений. Магиталлические ножки высекали искры из брусчатки, когда какая-то из скамей проносилась над землей.

– Пошли! – Я поволок коляску в глубину парка.

– Стоять! – Мне на плечо легла тяжелая рука. – Это вы хулиганите?

Передо мной торчал среднего роста орк, облаченный в полицейский мундир с клыкастыми погонами.

– Мы не хулиганим, – я сделал испуганное лицо и немного отодвинулся – так, чтобы он не смог меня схватить. – Мы спасаемся.

– Папка клеится к порядочным девицам! – доверительно сообщил полицейскому Малыш. – И хулиганит.

Маленький противный ябеда. Когда вернемся домой – так ему всыплю!

– Постойте, – скомандовал орк.

Запястье его левой руки было прижато к подбородку. Без сомнений, он только что вызвал подмогу через мозгомпьютер. Сейчас прибудет полицейский дельтаплан с отрядом боевых оборотней. Среди них, конечно же, окажется маг, способный успокоить бесчинство. И тогда мы с Малышом крепко влипнем.

– В чем дело? – Я попятился, таща за собой коляску.

– Вы задержаны до выяснения. – Орк попытался хапнуть меня за рукав пиджака. Но не успел.

Только я вспомнил, что забыл дома свой скользкий плащ, в котором меня не поймать, как цепкая лапа полицейского исчезла из поля зрения.

Тяжелая скамейка опустилась прямо на голову орка. Раздался тяжелый хруст, и сиденье превратилось в набор бесполезных досточек. Хвала всем богам, у желтокожих необычайно твердая черепная коробка. Полицейский разметался на тропинке, будто небрежно брошенная матерчатая кукла.

– Убил! – завизжал кто-то.

Я трусливо бежал в кусты. Малыш хохотал и показывал мне фигу.

Несносный демон!

Глава 3

Клиентка

Проспект Темного света – необъятная территория, покрытая магасфальтом. Нигде ни клумбы, ни кустика, ни каких-либо строений – атрибутов большого города. Вернее, строения есть, но их только два, и они теряются на широком серо-черном поле проспекта.

В самом центре этой территории находится мой дом. Три этажа, покрытых подпалинами и окаменевшим пеплом. Сквозь седые потеки гари проглядывают величественные фрески и лепнина. Когда-то на них можно было различить почти все знаменательные события в истории Валибура. Когда-то… до нападения демонов на дом.

На севере, на фоне осколка Черного озера, возвышаются купола Большой лаборатории магических экспериментов. Они круглосуточно объяты толстым коконом охранного колдовства. Не для защиты от воров – для препятствования тому, что может попытаться вырваться изнутри. Над башнями и куполами всегда висят тяжелые дымы. Они не в состоянии подняться в вышину и, словно кровь, стекают по стенам, стеляются по магасфальту, окрашивая его причудливыми узорами.

Довольно часто в Лаборатории случаются какие-то взрывы. Издалека доносится душераздирающий хохот неведомых существ. Слышатся крики, рев пламени и бешеная пальба из всевозможных магических орудий.

В такие моменты мой дом сотрясается, будто хочет подняться и убежать из пугающего места. Бояться есть чего. Помимо неразвоплощенных призраков, недоделанных кадавров, сломанных големов и прочих мелочей, в БоЛаМЭ, как сокращенно называют Лабораторию, проживает бесчисленное множество опаснейших колдовских созданий. Они когда-нибудь вырвутся из объятий любопытствующих ученых, наплюют на важность экспериментов и отправятся на разгром Валибура. И первым на их пути окажется мой дом.

Сейчас я об этом не думал – у меня имелись другие, более важные дела. Даже не обогнул Лабораторию по длинной дуге, а пробежал почти впритык к ее стенам. Еще бы, ведь за мной могли устроить погоню разъяренные полицейские. Уверен, им не понравилась устроенная в парке буча.

Усердно работая ногами, я размышлял о несправедливостях жизни. Почему за все время от рождения и до этого самого момента мне так не везло? Вся моя история – набор досадных ошибок, падений и шишек на макушке. Не считая синяков на заднице и прочих несчастий. Почему за всю жизнь мне повезло только несколько раз? Да и то приятные моменты оказались очень короткими, никогда не продлевались и заканчивались плачевно. И один из примеров – мой дом. Согласен, его подарил мне счастливый случай, но при трагических обстоятельствах. Кроме того, все заработанные деньги мне пришлось отвалить в государственную казну – за разрушенные домом памятники архитектуры.

Вот скажите мне: почему некоторые оборотни и смертные живут счастливо и ни в чем себе не отказывают? Есть ведь такие, правда? Папины сынки, катающиеся на позолоченных фитильмобилях, не считающие валлов и толпами соблазняющие девиц. У них точно есть счастье! Им везет каждый день.

А большинство живущих в Валибуре – несчастны. И я, к сожалению, отношусь к большинству. Мне никогда не везло. Вот даже с Хельей какая получилась незадача…

Если бы разузнать формулу легендарного Янтарного эликсира, который согласно молве дарует вечную, настоящую, всеобъемлющую Удачу! Под удачей же подразумеваю Счастье. Вот тогда бы мы зажили! И кухарки не приставали бы ко мне, мол, иди, заработай немного валлов на пострел-картошку. Даже дворецкий Лумиль, глядишь, поменьше бы ныл.

Если бы разузнать…

А пока жизнь частного детектива не приносила мне успеха. Где бы найти хоть немного везения?

– Несправедливо! – заявил я клубящимся на горизонте тучам.

В облаках изредка прорезались серебристые нити. Воздух подрагивал от далеких раскатов грома. Черное озеро оглушительно плескало волнами. В парке вовсю шелестели деревья, приветствуя грозу.

Мой дом скрывался за широкой тушей Лаборатории. Потому я не сразу увидел посетителей у полуразрушенного крыльца своего жилища. А когда заметил, то ничуть не обрадовался.

Я никак не думал, что меня решили удивить посещением какие-нибудь клиенты. Скорее, это полицейские узнали адрес паркового хулигана и решили нанести визит.

Оба валибурских солнца размеренно катились по небу. Первое уже почти приблизилось к обеду, второе едва миновало отметку десяти часов.

Под разноцветными лучами солнц, резко контрастируя со стеной изувеченного дома, стояла отменная карета. Именно раритетная повозка – излюбленный транспорт богачей, а не хиленький современный фитильмобиль.

Я приблизился к карете сзади и, оценив затейливую инкрустацию драгоценными камнями, утвердился во мнении – в гости пожаловали не из полиции.

– Смотри, Малыш, – обратился я к фамильному демону, – камешки даже на ободках колес!

Фадем не ответил. Паршивец опять посапывал под одеяльцем.

Ну почему озорник раньше не заснул хотя бы на часик-полтора? За это время мы бы с Хельей успели познакомиться поближе. Почему мне так не везет?

Продолжая размышлять о таком важнейшем даре частного детектива, как везение, я приблизился к открытой дверке кареты.

На козлах сидел очень мелкий, почти незаметный хоббит. Он лениво шевелил пальцами босых волосатых ног и вдумчиво ковырялся в носу. На нем была шитая золотыми нитями ливрея. На лохматой голове существа покоилась шапка кучера, похожая на высокую подкову.

– Какими судьбами? – не здороваясь, спросил я хоббита.

– Хозяйка поболтать решила, – ответил карлик, не вынимая пальца из громадной ноздри.

– Хозяйка?..

Становилось интересно. Среди моих пассий числилось несколько состоятельных дам. Но не настолько богатых, чтобы разъезжать в телегах стоимостью в целый квартал. К тому же в карету была впряжена тройка голубых реактивных улиток. Тоже невероятно дорогое удовольствие.

– Она уже в доме, твоя госпожа? – поинтересовался я.

– Не-а. – Он мотнул подбородком назад. – Внутре.

Сегодня мне явно везло на выходцев с Южной границы. Если так и дальше пойдет, то к концу вечера я буду выражаться как неотесанный чурбан: «внутре», «та ладно», «чё-та» и «не-а».

– Господин Наследи, если не ошибаюсь? – спросили меня глубоким грудным контральто.

Я повернулся к зашторенному парчовой занавесью дверному проему.

– Желаю приятного дня и невероятно красивого второго заката. Ходжа Наследи – он самый, госпожа. Полагаю, у вас ко мне личное дело?

– Невероятно личное, – поведали из-за шторки. – И не терпит отлагательств.

– Одну минуту, госпожа. Только ребенка в дом отнесу.

Скрипнула бронированная дверь, и из холла высунулось заинтересованное темно-синее лицо. Леприкон вопросительно уставился на меня. Потом принял коляску, втащил ее внутрь и закрыл за собой дверь.

– Вас спрашивали, – донесся из дома приглушенный голос дворецкого. – Решили подождать на улице.

Спасибо за информацию, дражайший. Неужели думаешь, что хозяин и сам не догадался?

Заявление Лумиля осталось без ответа.

– Не желаете побеседовать со мной в кабинете? – спросил я, глядя на парчовую занавеску.

Меня очень интересовала личность посетительницы. Почему она не выглянула из кареты? Почему не позволила лицезреть свою красоту? Наверное, чего-то боится. Или желает нанять меня для сбора какой-нибудь компрометирующей информации. Зачем иначе ей хранить инкогнито?

– Не хотите на прием?

Я так и не дождался ответа. Подошел поближе к карете, слегка отодвинул шторку и посмотрел внутрь.

Глаза не сразу привыкли к полумраку. Удалось заметить только два белых полушария в темно-сиреневом декольте шикарного платья.

– Вы сказали, что ваше дело не терпит отлагательств…

– Умри! – завопил вдруг хриплый мужской голос. Совершенно не похожий на предыдущий. Даже хоббит дернулся и едва не свалился с козел.

Меня внезапно ударили в лоб. Я не устоял и хлопнулся на пятую точку. А из кареты посыпались мордовороты.

Трое. Здоровенные широкоплечие детины, вооруженные резиновыми дубинками: гоблин, темный эльф-полукровка и изрядно подгнивший вурдалак. Четвертого к мордоворотам я не отнес. Это был низенький серокожий гремлин, не достававший мне и до пояса. В его лапках я не заметил оружия – только блестящие кожаные перчатки.

Полукровка, казалось, замер в воздухе, распрямляя левую ногу. И обрушился на меня, чтоб он издох!

Удар рубчатой подошвой сапога в грудь швырнул меня затылком на магасфальт. Я едва сумел рефлекторно прижать подбородок к груди и перекатиться. В то место, где только что валялось мое полуобморочное тело, грохнули кованые полуботинки вурдалака.

Дело запахло очень дурными намерениями.

Мне не позволили подняться даже на четвереньки. В ребрах ощутимо треснуло, в бок ударил закругленный кончик резиновой дубинки. Когда я свалился подбородком в неглубокую лужу у крыльца, на спину посыпались многочисленные удары.

Жизнь справедлива только в дамских романах и дешевых боевиках. Там ваши враги великодушно позволяют вам утереть кровавые сопли, пособирать выбитые зубы и вновь устремиться в бой. В реальности же, если вас атакуют четыре злобных мужика, вы и дыхнуть нормально не успеете. Даже будучи тренированным оборотнем, видавшим немало боев и рукопашных схваток.

Пока мое стонущее тело корчилось и прикрывалось локтями, мозги в авральном порядке пытались найти какой-нибудь выход. Соглашусь: не слишком приятно заниматься мозговой деятельностью, когда со всех сторон тебя пинают и всячески бьют.

В тот момент я мельком подумал: почему нападавшие вооружены только резиновым оружием? Мечей и других колюще-режущих предметов у них не наблюдалось. Значит, убить меня не намеревались. Разве что избить до смерти.

– Так его! – подбадривал нападавших хоббит. Хвала всем богам, он хоть не пытался присоединиться к избиению.

Что это? Месть дорогого шурина, моими стараниями засаженного за решетку? Или кто-то из главарей многочисленных бандитских кланов Валибура решил отобрать роскошное жилье у законного владельца? Сейчас отобьют меня, как заправскую котлету, а затем подсунут в сломанные пальцы какое-нибудь стило. Мол, подписывай договор «добровольной передачи имущества в руки…».

Нет!

В почти отключившемся от боли сознании вспыхнула мысль: «Хотят забрать мой ДОМ!».

Тело среагировало соответствующе.

Квартерон занес надо мной кривую ножищу – никак собрался тесно познакомиться с моей печенкой. Я резко дернулся и схватил тьмэльфа-полукровку за носок сапога. Развернулся на сто восемьдесят градусов, дернул ногу подлеца на себя и произвел красивую подсечку.

Наверное, со стороны это выглядело весьма эффектно.

Затейливая смесь человека и темного эльфа сдавленно вскрикнула. И крепко шлепнулась на твердый магасфальт. Мои уши уловили замечательнейший из звуков – треск ломающегося копчика.

Первое попадание! Осталось всего-то трое противников.

Тьмэльф отчаянно ругался и пробовал вернуться в бой. Крепкие же парни, эти чернокожие! Иной на его месте даже приподняться бы не смог. Такое увечье гарантирует как минимум неделю постельного режима для оборотня и два-три месяца для обычного смертного.

– Падонэг! – верещал квартерон на старогоблинском, замахиваясь на меня дубинкой. – Смырть йаму!

Его товарищи на какой-то миг остановились. Вероятно, тьмэльф считался у них кем-то вроде главаря. Это позволило мне кое-как взгромоздиться на дрожащие ноги; достать квартерона кулаком слева, отобрать дубину и стукнуть его по лбу.

Тьмэльф беззвучно растекся по земле в позе раздавленной медузы.

Я злобно пнул его в плечо и направился к дверям родного дома.

– Стой, галубец! – крикнули мне в спину.

Воздух раскололся под ударом хлыста. Раскаленная нить (примерно такое ощущение) захлестнула мою лодыжку. Рывок. Земля и лазурное небо вдруг поменялись местами, и я, прокатившись по ступенькам крыльца, опять оказался рожей на магасфальте.

Но в последнюю секунду успел развернуться на спину и подбросить распрямленные ноги. Хвала моей интуиции, клянусь хвостом!

Прыгнувший на меня гоблин удивленно вытаращил глаза. Куда ему, убогому, понять, что я разгадал его намерение.

Бедняга еще находился в воздухе, с занесенной для удара дубиной в руке. Небось хотел угостить меня по затылку.

Но я оказался быстрее – обеими ногами грохнул зеленокожего в живот. Меня окатило струей несвежего завтрака. Гоблин буквально захлебнулся от восторга при встрече со мной и свалился на бок. Там я достал его еще раз – локтем в переносицу. И вновь вскочил на крыльцо.

– Второй, – с трудом шевельнулись мои губы, удивительным образом действующие вопреки командам мозга. – Кто еще, сосунки?

Вурдалак, еще при жизни годившийся мне в прадедушки, настороженно прижался к земле. Он находился очень близко от меня. Настолько, что я в деталях видел каждый лоскуток пергаментной кожи, отстающей от его лица. Черно-желтые клыки однозначно намекали на мое плачевное положение.

Карлик, напротив, отошел в сторонку и скрестил ручонки на груди. Он явно упивался зрелищем, на сером личике блуждала довольная улыбка.

– И твоя очередь придет, – пообещал я ему. – Дай только с этим ра…

Вурдалак прыгнул. Какие они все прыгучие, эти бандиты, фамильный демон им под хвост!

Противник и не собирался пускать в ход резиновую дубинку, против которой я подготовил ставший бесполезным блок. Мне в горло вцепились синюшные пальцы, в носу запершило от приторного запаха мертвечины. Вурдель с такой силой обрушился на меня, что мы сверзились с крыльца.

Это мне помогло.

В падении я подставил под себя локоть и тут же закричал от боли. Рука неестественно выгнулась и, кажется, обзавелась одной-двумя трещинами. Но мне удалось вытащить ее из-под тощего живота вурдалака. К сожалению, трофейная дубинка выскользнула из ослабевших пальцев. Удары кулаком по почкам не нанесли мертвецу никакого урона.

Душили меня профессионально – большими пальцами приподнимая мой подбородок и закидывая голову назад.

Отчаянно не хватало кислорода. Мои глаза едва не вывалились из глазниц. Мир вокруг заволокло темно-алой пеленой, в ушах застучали громогласные барабаны смерти.

Неужели конец?!

Я ухитрился повернуть шею, выдвинуть клыки из десен. И что есть силы цапнуть вурдалака за тыльную часть ладони.

Невероятно повезло, если сказать правдиво. Падая, противник уперся одной рукой в магасфальт и немного приподнял предплечье второй. В случае, если бы он держал меня за горло вытянутыми руками, спустя минуты под домом Ходжи Наследи валялся бы остывающий труп Ходжи Наследи. Какое несчастье для меня и всех тех женщин, с которыми не знаком. Знакомые, подозреваю, как-то переживут.

Я рвал клыками вонючую кожу, вгрызаясь в лапу мертвеца. Язык отказался работать, едва попробовав вкус мертвечины. Барабанный перестук в ушах усилился, глаза непроизвольно закрылись. Глотка исторгла что-то вроде:

– Угрмм-н-м-м-н.

– Аркхга-а-а! – ответил мой мучитель.

Боли бандит не почувствовал. Куда ему, куску задеревеневший плоти!

Но мои клыки отхватили кусок какого-то сухожилия. Хватка немного ослабла, позволила глотнуть капельку воздуха. И нанести вурдалаку удар костяшками пальцев в кадык. Хвала всем богам, мертвец оказался говорящим. В ином случае он совершенно не обратил бы внимания на мой удар: многим зомби, вурдалакам и посмертиям удаляют гортань, чтобы не болтали.

Я даже издал какой-то восторженный звук – при виде ломающегося кадыка противника.

Вурдель оскалился и, видимо, решил раскромсать мне лицо своими гнилыми зубами. Но я уже почувствовал надежду.

Мои колени подбросили мертвеца, затем сработало отточенное в армии движение стопами. Прямо – и вверх по диагонали.

Противник не смог удержаться. Он расцепил смертоносные объятия, в клочья раздирая мне кожу на шее. И отлетел метра на два.

Я даже не пытался встать на ноги. Как лежал – так и покатился к нему.

Пока вурдалак поднимался, я с размаху опустил ему на грудь оба своих локтя.

Милый треск ребер.

Убить живого мертвеца непросто. Надо запастись хорошеньким заклинанием, парочкой осиновых кольев и невероятным терпением. Оживленная с помощью магии древняя плоть может существовать и вне своего тела, и даже срастаться с другой такой же плотью через некоторое время. Это если она будет отчленена довольно большим куском. Чтобы уничтожить вурдалака или зомби, его необходимо нашинковать – тогда уж точно не поднимется и не сможет срастись.

Не найдя под рукой чего-нибудь острого, я решился на крайние меры. Схватил бандита за левую руку и хорошенько дернул. Конечность с треском оторвалась вместе с рукавом и ошметками кожи.

Затем пришел черед и правой руки. Дальше – ноги.

Когда я отвинчивал от постанывающего вурдалака голову, мне напомнили, что мы не одни.

– Кья-кью!

Я успел только повернуть голову и вблизи рассмотреть рубчатую подошву.

Трресь!

Из глаз посыпались искры, на светло-голубом небе исчезли изумрудные оттенки и появились ослепительно сияющие звезды.

– Ах ты, маленький…

Пока я поднимался и слепо шарил руками в поисках нового противника, проклятый гремлин успел отскочить.

Под правым глазом у меня разрастался синяк. Он стремительно набухал и мешал рассматривать окружающий мир. Впрочем, пялиться по сторонам и оценивать красоты пустынного проспекта мне совершенно не хотелось. Было единственное желание:

– Убью подлеца!

Я кинулся на гремлина, который стоял у подножки кареты, присев в какой-то странной позе. Полусогнутые конечности карлика и любезно раскрытые ладони напомнили мне о неких запрещенных единоборствах, практикующихся в закрытых монастырях на юге Валибура. Но я не обратил на это внимания.

И тут же поплатился.

Серокожий поднырнул под моим предплечьем и хрястнул меня головой в подбородок. Мои зубы прищелкнули, и, кажется, посыпалась эмаль.

Я уже в который раз отправился на боковую. Магасфальт принял меня в холодные объятия. Соглашаясь со мной, в небе прогрохотал гром. Со стороны Черного озера донеслись приглушенные шумы ливня и визг убегающих с пляжа девчат.

– Чтоб тебя демоны имели, – грязно выругался я, отплевываясь кровью.

На мне не осталось и кубического сантиметра живого места. Казалось, меня избили даже изнутри. Почки постреливали, печень ныла, в легких очень пессимистически похлюпывало. В глазах двоилось, а руки дрожали, как у заправского алкоголика. Налицо множественные внутренние повреждения и сотрясение мозга. Вся надежда только на естественную регенерацию организма оборотня.

– И чтоб ты демона имел! – продолжил я, красочно расписывая длительные половые отношения между коротышкой и бельяром – самым зловонным и мерзким демоном Дальних кругов. – А потом, чтобы вас двоих…

Никакого ответа.

Я бросился на карлика, бешено работая руками и ногами, но с удивлением заметил, что молочу в пустоту. В спину ударила твердая пятка.

Клянусь своим хвостом, я впервые встретил такую скорость и технику рукопашного боя.

– Дай ему! – радовался хоббит, ерзая на козлах. Непонятно, кому это он говорил?

Я попытался провести серию ложных выпадов и, стремительно развернувшись, ударил гремлина коленом в пах. Вернее, угодил коленом в воздух.

Где же враг?

А карлик уже взлетал надо мной, отталкиваясь мягкими сапогами от моих плеч.

– Н-на! – я ткнул его кулаком в пятку.

Серокожий перекувыркнулся через голову, но даже не изменил траекторию прыжка.

– Кья-кью! – снова повторил он загадочную фразу и плавно приземлился на носочки.

– Мать твою! – ответил я ему, совершенно не гнушаясь присутствия дамы в карете. – Чтоб ты на Круги провалился!

Внушительный удар тремя расставленными пальцами руки в солнечное сплетение в который уже раз свалил меня на землю.

Да что же это такое?!

Сил, чтобы подняться, уже не оставалось.

Гремлин не спешил в атаку. Одетый в просторный черный халат, он напоминал несокрушимую статую одного из валибурских богов. Кажется, Шабуба Непобедимого. Вот только в изрядно уменьшенной копии.

Каменное лицо, испещренное глубокими морщинами. Ни признака надменности, ярости или насмешки. Только холодный расчетливый взгляд. Прищуренные глаза профессионального убийцы.

– Что ж, – улыбнулся я распухшими губами, облокачиваясь на левую руку. – Добивай славного Ходжу, если сможешь, глиста миниатюрная.

– Ты имеешь в виду, что я небольшого роста? – внезапно спросил гремлин. Его узкие глазенки еще больше спрятались за сетью морщин.

– Именно! – подтвердил я. – Ты – самое ничтожное и мелкое существо после бактерии.

Кажется, мне удалось найти его слабое место.

Да-да, каждый боец имеет слабину, каким бы крутым он ни казался. У некоторых это ярость, у других – обидчивость. Кто-то обожает плотно покушать и мучается от избытка жира. А вот такие создания очень часто комплексуют из-за своего роста. И главное – воздействовать на их больную точку: пусть забудут на какой-то миг о здравом рассудке. Пусть озвереют. И проиграют…

– Пигалица недоделанная!

– Кья-кью! – гремлин так молниеносно бросился на меня, что я едва не пропустил удар.

Но все же приготовился.

В моей руке, невидимой для коротышки, покоился внушительный обломок каменной ступеньки крыльца. Этот кусок монолита и встретил сокрушительный пинок обеих ног недоделка.

– Ай-я-а-а! – запричитал коротышка, когда оказалось, что армированный колдетон куда прочнее тонких костей серокожего гремлина.

– Это восклицание мне нравится больше, – заключил я довольно, схватил паршивца за шиворот и замолотил его лбом о магасфальт.

Брызги вражеской крови добавили мне оптимизма.

– Не трогай его! – пискнули в стороне.

В воздухе опять просвистел невидимый кончик хлыста. Я ухитрился подставить под удар своего нового «друга».

– А-ай! – отозвался окровавленный гремлин, вокруг шеи которого обвилась шершавая петля.

– То-то же. – Я миролюбиво похлопал серокожего по затылку и, схватившись за хлыст, резко дернул.

Обожженные пальцы отозвались невероятной болью. Но кожаная плеть поддалась моим манипуляциям.

Хоббит, державший хлыст за рукоять, не удержался на козлах и грохнулся вниз. Он что-то перепуганно пропищал и забрался под карету. Из тени торчали только волосатые ступни и половинка тощего зада в золотистых штанах.

– Сейчас и до тебя доберусь, – пообещал я кучеру. – Далеко не убегай.

– Хватит! – скомандовал женский голос.

– Сейчас-сейчас, дамочка. – Я продолжил тереть гремлина-монаха мордой о шершавое покрытие тротуара. – Вставайте в очередь. Сперва хлыстом получат Кучерявые Ножки, а потом и к вам в карету загляну.

– Вам сказали: хватит! – На ступеньки опустилась замечательная обнаженная голень. И маленький башмачок, инкрустированный бриллиантами. – Не трогайте моих слуг. Остановитесь!

– И не подумаю!

– Хлым, – согласился гремлин, уже в который раз проезжая щекой по окровавленному магасфальту.

– Подумать только: на меня нападают прямо у входа в родимый дом, пытаются убить, а потом еще требуют пощады, – продолжил я. – Весьма напоминает методы моего преступного шурина, графа дел-ар Пиллио. Не хотите ли последовать его примеру и отправиться в тюрьму, уважаемая?

В Валибуре принято обращаться к собеседнику «глубокоуважаемый». «Уважаемый» же означает крайнее презрение и непочтительность.

Можно сказать, я начинал грубить незваной гостье. Имел полнейшее право!

– Вы хотите отправить меня за решетку? – удивилась…

Какая женщина! У меня даже челюсть отвисла.

Высокая, чуть выше меня. С такой замечательной фигурой, что ее не смогло испортить даже короткое модельное платье из толстой парчи. А уж полная грудь, казалось, перекатывающаяся через глубокое декольте… А точеная загорелая шея, округлый подбородок и широкие скулы – признак мужественности и смелости. А курносый – моя слабость! – носик. И светло-голубые, почти серебристые глаза, и густые ресницы.

Женюсь! Клянусь своим хвостом – женюсь во второй раз! Конечно, если эта столетняя молодка не убьет меня до этого.

– Почему бы и не отправить… – Я слегка смущенно оставил избитого гремлина.

Где-то за тысячи километров отплевывался кровью поверженный эльф-полукровка. На другой планете ползло безрукое туловище вурдалака, успевшее обзавестись ногами и головой. В другой вселенной бормотал что-то перепуганный хоббит, потирая ушибленную скулу.

Я смотрел на незнакомку и пропитывался флюидами перебродивших гормонов и сексуального желания.

– Меня нельзя никуда отправлять. – Воплощенная богиня страсти подошла поближе и погладила меня по коротким волосам. – Ведь я нанимаю вас на работу.

– Что?!

Моему изумлению не было границ. Я ведь думал, что проклятые бандиты решили отнять у меня дом. Что это месть Раваша дел-ар Пиллио. Что… Да много имелось предположений – Ходжа Наследи за четыреста лет своей жизни успел многим насолить в варенье.

– Может, оставим моих слуг на улице, – предложила красотка, – а сами уединимся в вашем кабинете и обсудим детали моего задания для вас?..

– Сколько платите? – грубо оборвал я потенциальную клиентку.

Когда дело заходит о деньгах, я не обращаю внимания на ляжки и соски. Валлы! Они всегда остаются валлами, вне зависимости от обстоятельств. Они никогда не убегут от тебя с любовником, не станут выговаривать по поводу твоей недельной щетины. Наконец, они позволят поближе ознакомиться со всеми этими ляжками и сосками. Куда же без них?

Если меня поставить перед выбором: с одной стороны, груда денег, а с другой – обаятельная, умная, послушная, голубоглазая девственница, я обязательно выберу деньги. А потом сворую девицу…

– Не сомневалась, что вы профессионал, – тепло улыбнулась незнакомка.

– Так сколько? – Я с трудом поднялся и облокотился на перила крыльца. – Кроме того, меня интересует компенсация за причиненный мне ущерб.

– Скорее ущерб нанесли вы, – девушка указала на беспорядочно валяющихся прихвостней. – Компенсируете выбитые зубы и сломанные конечности?

– И не подумаю.

– Тогда и я не подумаю.

Что за бред такой? Приперлась ко мне вся такая раскрасавица, натравила четырех мордоворотов и даже не извиняется. Более того, пытается навязывать свои правила.

– Тогда пойдем в суд! – Я сделал кровожадное лицо. – Сцена нападения записана.

– Чем? – Девица указала на запястье моей левой руки.

Там поблескивал треснутый циферблат магической машинки. По темно-алым извилинам рабочего мозжечка пробегали едва заметные искорки.

– За разбитый мозгомпьютер вы тоже заплатите! – в сердцах бросил я.

– И не подумаю, – спокойно повторила незнакомка. – У вас нет доказательств. Никакого нападения не произошло.

– Слуги, как понимаю, ни за что не признаются, где получили ушибы и царапины…

– Совершенно верно, – на милом личике расплылась премерзкая улыбка. – Более того, они готовы дать показания, что вы напали на меня и попытались изнасиловать. У вас достойная репутация, чтобы такое посчитали правдой.

Я был готов заехать ей в ухо. Только бы не лыбилась, словно уличная девка. Впрочем, возможно, гостья и была разодетой в бриллианты портовой шлюхой. Оставалось только проверить правдивость своих допущений.

– Пройдемте внутрь, – сухости моего тона могла бы позавидовать пустыня Рабаба. – Обсудим все за чашечкой горячего хук-кофе.

Девица подхватила меня под руку. Словно ничего и не произошло! Чтоб у нее бюстгальтер лопнул и груди вывалились на пол!.. Проклятая шантажистка…

Небо раскололось накаленными нитями молний. Гром прокатился окрестностями, сотрясая печные трубы и занавески на приоткрытых окнах. Гроза наконец добралась и досюда.

По черепице моего дома загрохотали тяжелые струи дождя.

Глава 4

Задание не по профилю

– И побольше льда, пожалуйста, – буркнул я Лумилю.

Дворецкий низко поклонился и попытался выйти через дверь. Если бы он не пялился на мою гостью, это ему бы удалось. А так он сочно хлопнулся физией о дверную ручку.

Ох, расскажу его любимой Сульме, что старичок поглядывает на других женщин.

Впрочем, на незнакомку стоило посмотреть.

Девушка уселась напротив меня, в широком кресле для посетителей. Первое валибурское солнце уже докатилось до обеденной точки на небосклоне, продралось сквозь грозовые тучи и вместе со мной завороженно уставилось на мою собеседницу. Красотка купалась в дневном свете и выглядела сногсшибательно. Полубогиня, клянусь своим хвостом!

Платиновые волосы, с едва заметным оттенком рыжего, разметались по обнаженным плечам прелестницы. Грудь – о-го-го! – вздымалась и опадала, увлекая за собой мой взгляд. Мне с трудом удавалось придерживать нижнюю челюсть и не позволять языку вывалиться на подбородок.

Пробормотав бессвязные извинения, густо посиневший (это означало крайнюю степень стыда у морских леприконов) Лумиль скрылся в коридоре. Судя по отдаляющемуся топоту, он стремглав побежал на кухню за чайником и дополнительным ведерком льда. Только бы побыстрее вернуться и вновь поглазеть на творение божественной красоты.

– Итак, – протянул я, чтобы скрыть неловкость. – Вы натравили на меня своих дворняг для того, чтобы проверить, каков Ходжа Наследи в бою?

– Вы всегда говорите о себе в третьем лице?

– Не отвечайте вопросом на вопрос. Это не украшает порядочных девушек.

– А кто вам сказал, что я порядочная? – хохотнула девица.

Она закинула ногу на ногу. Очень медленно – позволяя мне уразуметь, что понятие нижнего белья для нее весьма размыто. Весьма и весьма!

Из янтарного портсигара, исполненного в виде сердечка, появилась тонкая сигаретка. Юркие пальчики, украшенные ноготками с бриллиантовым напылением, слегка размяли табачную палочку и усадили ее в длинный мундштук из кости бастарка. Щелкнула покрытая мелкими рубинами зажигалка.

Девица с наслаждением прикурила и закрыла глаза. Выдохнула тонкую струйку дыма. Прямо мне в лицо!

Весьма неоднозначное заявление.

– Меня зовут Зарилия харр Зубарева, – представилась гостья и сделала паузу. Словно ждала, что я тут же хлопну ладонью по столу и, с криком «ах вот как, это в корне меняет дело!», упаду перед ней на колени. Или, в худшем случае, соглашусь работать бесплатно.

Я невозмутимо извлек из кармана свои, более дешевые, сигареты и тоже закурил. Сизые облака столкнулись под потолком. Кажется, мои оказались более шустрыми и тут же взобрались верхом на тучку Зарилии.

– Не могу сказать, что особенно рад нашему знакомству, госпожа харр Зубарева. Объясните мне ваши мотивы. Зачем избивать законопослушного оборотня прямо у него под домом, а затем нанимать его для какого-то дела?

– Это была обычная проверка. – Зарилия совершенно не по-женски выпустила дым из ноздрей. – В моем районе так проверяют каждого специалиста определенной профессии.

«Моем» было сказано очень надменно и с нажимом. Словно пока неизвестный мне дистрикт Валибура принадлежал этой самой харр Зубаревой.

Валибур – громаднейший город. Последняя перепись населения, проводившаяся лет двести назад, не принесла ощутимых результатов. Из полтораста тысяч писарей половина потерялась где-то в бездонных колодцах вампирьих гетто. Многие спились с горя из-за невозможности выполнить такую задачу. Кто-то плюнул и, бросив бумажное дело, бежал в армию. В общем, считается, что в мегаполисе проживает около миллиарда жителей. Чуть меньше, чуть больше – без разницы.

Валибуром управляет бессмертный Мэр, смертоборотень Дамнтудэс. Впрочем, управляет – довольно мягкое слово. Он держит город в крепких ежовых рукавицах Полицейского управления и ГУБНИКИСа[3]. Но это касается только военных действий и преступности.

На самом деле величественным мегаполисом по-настоящему не рулит никто. Город разделен на многочисленные кварталы и районы, число которых давно перевалило за шестнадцать сотен. Каждый дистрикт имеет независимую инфраструктуру. Настоящие правители Валибура – районные администрации. Они, конечно, подотчетны мэрии и туда же отправляют налоги. Но жизнь «на месте» управляется исключительно мелкими администраторами. Даже полиция не вмешивается в раздробленную политическую стихию мегаполиса; тихонько «крышует» бордели и игорные дома, закрывая глаза на происки всяческих глав, заместителей, помощников заместителей, ответственных секретарей и прочих дармоедов.

Кроме чиновников, мегаполис имеет несчастье кормить некоторое число криминальных элементов. Бандитские кланы заправляют теневой экономикой города и всеми заведениями, куда не сумела дотянуться загребущая лапа полиции. Им также принадлежит весь оборот наркотиков, оружия и контрабандных товаров из пустыни и из-за Бей-Буяна.

Кланы не столь могущественны, чтобы всерьез претендовать на хозяйские угодья Дамнтудэса. Бандиты держат за причиндалы всех торговцев, банкиров, сутенеров и даже некоторых нечистых на руку полицейских. Они существуют везде – как всевидящая гидра, раскинувшая головы-щупальца в каждой улочке и переулке мегаполиса. Однако высовываться на свет они не решаются. Все помнят события сорокалетней давности, когда Мэру пришлось ввести в Валибур четыре батальона боевых оборотней, чтобы разобраться с Матерью воров, ошибочно полагавшей, что она может претендовать на престол Мэрии.

Итак, передо мной сидела представительница либо одной из криминальных семей, либо одного из дистриктов. Только бандиты или чинуши могли говорить «мой район» таким надменным тоном.

– В вашем районе? – спросил я. – И что это за район?

– Брокколи, – ответила Зарилия.

Ответ мне пришелся по душе.

Значит, девушка все же из администрации. В тамошних местах бандиты не сильно шалят: недавно провели полицейскую облаву и вычистили почти всех преступников.

– Тот самый, где поймали и казнили Серую мать?

– Именно, – подтвердила девица, сохраняя все тот же величественно-загадочный вид. Ну прямо колдунья за карточным столом.

Словом, в кабинете царила интригующая атмосфера.

– Вы немногословны, – улыбнулся я.

Улыбаться было невероятно больно. Ощущения такие, будто несколько минут назад резко поцеловался с магутбольной битой.

– Вы тоже.

– У меня такая профессия, – пожал я плечами. – В начале каждого дела… если договоримся, конечно… я больше слушаю. Болтаю же в конце – когда выволакиваю преступника на свет правосудия.

Мне в лицо опять ударила пахучая струя сигаретного дыма.

«Еще раз такое себе позволишь, – хотел заорать я, – и мне придется удавить тебя подвязкой для чулок!»

Но не заорал. Плохой тон – спорить с потенциальными клиентами, причем до того, как они заплатят тебе аванс.

– Мне следовало догадаться о Брокколи по говору ваших слуг, – вместо крика вежливо заметил я, хватая из ведерка, ранее доставленного Лумилем, горсть прохладных льдинок и забрасывая их в мешочек для мела. Иного аксессуара для лечебной процедуры не нашлось.

Моя голова опять утонула в сизом облаке. И почему девицы думают, что мужчины балдеют, если им в рожу подышать истлевшим табаком? Фу!

Я нервно выбросил свою сигарету в приоткрытое окно. Надежда, что посетительница последует моему примеру, не оправдалась.

Зарилия вызывающе глубоко затянулась и посмотрела на меня, храня упрямое молчание. Дым медленно поднимался, плескаясь прозрачными нитями возле ее золотистых волос.

– Вы ожидаете, что сейчас я продемонстрирую все прелести дедуктивного метода и вместо вас расскажу себе о вашем деле? Или хотите, чтобы я в деталях расписал вашу жизнь, опираясь на анализ ваших замечательных чулок?

Госпожа харр Зубарева сверкнула белоснежными зубками. Улыбка показалась мне до невозможности нахальной.

– Порадуйте меня профессиональными секретами, прошу вас. Будет очень интересно узнать о себе что-то новое. Вы же детектив.

– Глубокоуважаемая, – я приложил к лицу мешочек со льдом и поморщился, – вы начитались книжек. Частные детективы больше ползают в канавах и рубятся на мечах, чем решают проблемы клиентов, не выходя из кабинета.

– Жаль.

Да что у нас за разговор такой глупый получается?! Мне надоел обмен бессмысленными фразами.

Я твердо решил, что следующий нейтральный вопрос – последний. Если девица не выложит причину визита ко мне и не предложит аванс – полетит по лестнице после хорошего пинка под зад.

– Вы говорили, что родом из Брокколи. Как дела в южных дистриктах?

– Мы активно боремся с преступностью, – слабо улыбнулась посетительница. – Вампиры шалят иногда. А в целом все неплохо. Так что, работая со мной, вы не будете искать преступников.

– Хвала богам, мы помаленьку приближаемся к сути! Не пройдет и половины суток, как вы расскажете о своей проблеме!

Моя радость не знала границ.

– У меня нет проблем, – заявила Зарилия.

Я скис и слабо простонал.

Естественная регенерация заботливо устраняла последствия драки. Восстановление шло полным ходом, и это причиняло мне немалую боль. Оборотнем быть хорошо, но избитым оборотнем – несладко.

У меня поднялась температура. Тело спешило возобновить работу изувеченных органов; поврежденные места мгновенно разогревались и ощутимо жгли – клетки проворно восстанавливались. Мышцы подрагивали от молниеносных покалываний нервов. Я чувствовал себя закипевшим чайником – того гляди из ушей повалит пар.

Мне требовалось полежать хоть полчасика. И обязательно отмокнуть в ванне с холодной водой, пока организм не прекратит самолечение.

– Люди и оборотни, у которых нет проблем, не обращаются к частным детективам, милая. Давайте договоримся: прекращаем глупый балаган и переходим к делу. Сэкономим ваше и мое драгоценное время. Как вам такое предложение?

Девица не ответила на мой вопрос. Она неспешно покуривала и наблюдала за моими мучениями.

– Вы неплохо держитесь, господин Ходжа.

– Стараюсь…

– Вы все еще крепки и даже строите осмысленные фразы. И это несмотря на приличную потасовку!

Кажется, мне только что сделали комплимент.

– Я вообще крутой парень.

Зарилия склонила голову набок, приподняла бровь и насмешливо поглядела на меня из-под челки.

– Крутой, соглашусь. Гляжу, наш общий друг порекомендовал мне действительно нужного специалиста.

У меня нет друзей, но я решил не сообщать об этом Зарилии.

– Вам требуется мальчик для битья? Признаюсь, согласен быть избиваемым три раза в неделю от шести часов первоутрия до двух первого обеда. Но вам придется изрядно раскошелиться.

– Мне нравится ваше чувство юмора.

– Мне тоже.

Девица рассмеялась. Смех у нее оказался под стать внешности. Такой же приятный и обворожительный.

– Предположительно вас никто не будет бить.

– Это радует. За такую приятную новость вы получите скидку.

Госпожа харр Зубарева притушила сигарету ровненько в центре пепельницы на столе. Тонкие пальчики скользнули по волосам и закинули мешающую прядь за ушко. Блеснула драгоценная сережка, вероятно стоящая не меньше половины интерьера моего дома.

Девушка наконец-то перешла к делу:

– Вам известно, что такое Конвент Создателей?

– Туманно, – признался я. – Какое-то полумифическое сборище не то богов, не то полубогов. Где-то слышал, что крылатые собираются раз в десять лет и решают судьбу нашего мира. Короче, легенда из разряда глупых, ничего не стоящих суеверий.

– Это совсем не суеверия! – Зарилия округлила глаза и заговорщицки подалась вперед, словно собираясь открыть мне величайшую тайну. – Конвент действительно существует, и он начнется завтра! В Валибуре!

– Конечно-конечно, – поспешно согласился я. – Пусть себе существует. И пусть начинается на здоровье. Но что из того?

Кажется, ко мне решила заглянуть религиозная фанатичка.

– Создателям грозит большая опасность! Но еще в большей опасности наш Валибур!

Ну да. А послезавтра небо грохнется на землю и раздавит всех живущих своим необъятным пузом. Или внезапно выключатся валибурские солнца. Страшно представить!

Я с трудом удержался от смеха.

– Пока еще не понимаю, куда вы клоните, но уже заинтригован. Двумя меткими фразами вы сообщили, что наши боги, которым обычно плевать на судьбы смертных, вдруг решили встретиться в пивнушке за углом. Погуторят там часок, посовещаются. А потом ужрутся амброзиума и пойдут хулиганить на улицы. Соглашусь: в таком случае опасность действительно невероятна. Боги могут отравиться некачественным алкоголем и помереть, а Валибуру грозит разрушение под пятками нетрезвых небожителей…

– Вы дурак? – спросила Зарилия.

Признаться, я думал о ней примерно то же самое.

– Милочка, как бы вам сказать… Ваши слуги, вполне вероятно, подарили мне серьезное сотрясение мозга. Видите? Мои глаза слегка расфокусированы и разъезжаются в стороны. Но мне пока хватает ума, чтобы оценить происходящее. Вы грубым образом избили известного сыщика и предложили глупейший разговор с целью якобы нанять его на работу. Причем вместо выкладывания фактов битый час молча курили и посматривали по сторонам. А потом начали нести какую-то мистическую чушь. У меня есть подозрения, что вы хотите прибрать к рукам мой замечательный дом. Или вы подружка Шамура дел-ар Пиллио и сейчас решаете, как бы мне отомстить?

– Пожалуй, я ошиблась… – пробормотала девица.

– До свидания.

– Псих и параноик! – бросили мне. – Поверить не могу: уже двенадцатый с первого утра.

– Двенадцатый? Я не ослышался? – Меня заинтересовали слова Зарилии. – Хотите сказать, что до меня обращались к одиннадцати детективам? И каждому говорили о вашем Конвенте?

– Да.

– Тогда еще раз до свидания. – Я привстал с кресла и указал девице на дверь. – Услыхав вашу историю, весь Валибур превратится в стадо психически неустойчивых граждан.

– Но вы даже не выслушали до конца! – не сдавалась Зарилия.

Регенерация потихоньку возвращала меня к жизни.

Передо мной сидела красивейшая из женщин и несла околесицу. Что-то подсказывало: на этом расследовании я не заработаю ни шиша. Но – клянусь своим хвостом! – у меня проснулся интерес.

– Ладно. Вкратце рассказывайте, чего от меня хотите. Только давайте без конвентов.

– Не получится без конвентов, – вздохнула девушка.

Она поникла и едва не плакала. На большущих глазах поблескивала влага. Надменность и напускная загадочность Зарилии куда-то пропали. Сейчас я видел в кресле для посетителей обычную девицу. Уставшую и осунувшуюся, пусть и очень красивую.

Настоящая актриса: меняет личины, будто перчатки. Интересно, как она будет вести себя дальше? Небось через полчаса попытается сыграть женщину-вамп и соблазнить меня. Я ничуть не буду сопротивляться.

– Тогда давайте по порядку, – смягчился я. – Что там с Конвентом?

– Собрание богов-создателей веками держится в тайне, – начала она. – Смертным не положено интересоваться жизнью богов, кроме того, о чем говорят в церквях… Но Конвент существует!

– Верю-верю! – пришлось миролюбиво поднять ладони.

– Каждое десятилетие боги встречаются в Большом Мире для того, чтобы определить новый виток будущего. Они общаются, обмениваются информацией о создании новых вселенных и разрабатывают планы развития миров.

– Как интересно… – без особого энтузиазма поддержал я.

– Смертные создания не вмешиваются в дела Создателей – запрещено. Таков закон богов! Иначе страшные кары падут на города. Прольются реки крови, поднимется смрад горящей плоти. Все живое погибнет…

Девица, конечно, размышляла, как пьяный священнослужитель. Но я подумал, что наши боги далеко не глупы. Абсолютно правильное решение! Если хочешь поболтать с друзьями в спокойствии – под страхом страшной кары не подпускай к себе «детей».

– Давайте все же не углубляться в проблематику Конвента, – попросил я.

– Хорошо, – неожиданно согласилась Зарилия. – Вам и так не следует знать всего.

– Отлично!

– В этом десятилетии Создатели встретятся в Валибуре. На встрече также будут присутствовать все видные политики нашего города…

А вот это уже намного ближе к реальности. При упоминании о политиках я навострил уши.

– Также на Конвент приедут послы дружественных и нейтральных государств. Их пригласили по завету Создателей.

– Да вы что?! – едва не хмыкнул я.

Можно подумать, мать-основательница Изистра или огненноглавый Птар хотят поглазеть на каких-то там мелких послов.

– Создателей очень беспокоит опасность, исходящая от Княжества Хаоса и Дальних кругов. Вы ведь в курсе, что силы антипорядка в последнее время значительно разрослись и представляют большую угрозу для Вселенной?

Какой кошмар! Теологические бредни в устах красивой женщины. Видимо, меня отлично приложили по темени во время драки.

На самом деле Княжество и Дальние круги – угроза лишь для Валибура. Они давно точат когти на наш мегаполис и долгие тысячелетия пытаются его разрушить. Оборотни когда-то всерьез насолили демонам, и те только ждут подходящего момента, чтобы вцепиться нам в глотку. Но зачем сдалась им целая Вселенная? Бред какой-то.

– …Чтобы не вдаваться в подробности, скажу только, что боги всерьез решили помочь Валибуру в войне с Хаосом.

– Они могут не помогать, а просто сбросить на Княжество и Круги какую-нибудь из наших лун?

– Не могут по социально-этическим соображениям.

Вот такие у нас боги. Всемогущие, но морально правильные.

– И что же они хотят?

– Политики Валибура и послы некоторых стран решили заключить союз. Если достигнем соглашения, то соберем внушительную армию и нападем на Княжество.

– Ого! – не без удивления выдохнул я.

За всю историю с начала времен мегаполис отбивался от набегов демонов. Пойти же ответной войной в самое пекло не решался еще никто.

– Теперь можете представить себе, какую важную роль играет Конвент.

– Предположим, я вам верю и собираюсь помочь. Но что вам от меня требуется?

– Дело пустяковое… Мне нужно, чтобы вы охраняли одного человека.

– Человека? – переспросил я.

– Оборотня, – поправилась она. – Посла одного островного государства. Ходят слухи, что демоны прознали про Конвент и решили вмешаться. Они собираются саботировать встречу, убив…

– Убив одного-единственного оборотня? – хмыкнул я.

– Да. Если умрет посол Астурского графства, который прибывает сегодня инкогнито, Валибур не сумеет собрать войска.

– И для того чтобы защитить засекреченного графа, вам требуется не батальон летучих истребителей, а мелкий частный детектив?

– Представьте себе…

– Позвольте узнать причину такого выбора?

Зарилия задумалась, покусывая губы. Тонкие пальцы, украшенные целой кучей колец, поблескивали тщательно ухоженными ногтями.

Она все больше напоминала хорошенькую девицу, а не самовлюбленное нечто. Я отчаянно боролся с желанием схватить ее и сладко поцеловать.

– Граф дра’Амор приезжает один, чтобы не привлекать к себе внимания. Окружать его охраной – глупая затея. Если демоны действительно хотят убить его в самом сердце Валибура, то не поможет и сотня солдат.

Мне подобная затея совсем не казалась глупой. Если не помогут солдаты, то что может сделать обычный детектив?

– Вы в курсе, милая, что сыщики обычно не занимаются эскортом всяческих послов? Наша работа несколько иная. Мы преступников ловим, представьте себе…

– Мне вас порекомендовали! – настаивала девица.

– Боюсь даже представить, кто этот шутник. А вы не пробовали нанять профессионального телохранителя?

– Нет. По нашим сведениям, демоны следят за Гильдией тельников и за большинством известных профессионалов. К тому же походку и мимику наемного охранника замечает даже ребенок. Граф путешествует под видом купца – ему не нужно излишнее внимание.

Трезвое замечание. Хотя я не сразу до этого додумался.

– Посему вместо заметного телохранителя вы, решив поменять шило на мыло, избрали для охраны этого вашего Дромадера известнейшего в Валибуре детектива?

– Графа дра’Амора, – поправила меня Зарилия. – И не льстите себе. Не такой уж вы известный в городе. Обычный шестивалловый детектив.

Послышался скрип зубов. Это мое «эго» протестовало против столь вопиющего оскорбления.

Пока я размышлял, чем бы поязвительнее ошарашить девицу в ответ, вошел леприкон. Он приволок целую бадью грубо наколотого льда.

Следом за дворецким в кабинет прошествовала Сульма. Она поставила на стол исходящий ароматным паром чайник, пару тарелочек и чашки. И никуда не ушла. Остановилась на пороге, со спины рассматривая посетительницу. Нахмурилась, потянула носом и скривилась, будто унюхала что-то непотребное.

– Спасибо, можешь идти, – сказал я Лумилю, который подозрительно долго увивался рядом с коленками Зарилии. Вроде как расстилал салфетку для гостьи.

Ни леприкон, ни кухарка и не подумали выходить. Дворецкий продолжал шуршать салфеткой, пожирая взглядом аппетитные ножки госпожи харр Зубаревой. Сульма молча закипала, наблюдая, как ее любовник роняет слюни на платье моей клиентки.

– Ты тоже свободна, – кивнул я мертвой колдунье. – И забери, пожалуйста, Лумиля. Кажется, он нездоров.

Синяя кожа дворецкого действительно налилась густым темно-лиловым оттенком. Это наводило на мысль о чрезвычайном сексуальном возбуждении. Или что-то другое? Поди разбери этих морских леприконов.

Кухарка рывком схватила коротышку под локоть и с силой потащила к двери. Лумиль вяло отбивался и почти скользил каблуками по ковру.

– На других баб посматриваешь?! – из коридора донесся звук крепчайшей оплеухи. – Вот я тебе задам сегодня! Так задам…

– Госпожа, – обратился я к Зарилии, – мы битый час разговариваем демон знает о чем. Суммирую все, что я понял. В город, на некий загадочный Конвент богов, приезжает сверхзасекреченный посол Астурского графства. Его жизнь в большой опасности, поскольку от него зависят ближайшие годы развития Валибура и Большого Мира в целом. Правильно?

– Так, – подтвердила девица.

– Но мне, как частному детективу, здесь интересен один небольшой нюанс. Нет-нет, не сам Конвент, который кажется мне большой мистификацией. Скажите, пожалуйста, почему вы не хотите окружить вашего графа десятком секретных агентов ГУБНИКИСа? У них по такой части немалый опыт работы. Зачем обходите дюжину частных детективов? Причем, подозреваю, ни один из тех, к кому вы обращались, не обладает характеристиками, нужными для охраны чрезвычайно весомой персоны.

Я искренне восхищался возможностями посетительницы. Она поразительно умела держать себя в руках и принимать соответствующие обстановке манеры. Кажется, ее везде бы приняли за свою: как в заваленных свежим перегноем конюшнях и припортовых тавернах, так и в высшем обществе. Вот только зачем играть при мне? Я ведь частный детектив – мигом улавливаю подобные детальки.

– Ощутили, значица, подвох? – Девушка быстро превратилась в глупенькую горожанку из дистрикта Брокколи.

– Тут бы и слепой, по-моему, заметил.

– Понимаете… – замешкалась Зарилия. – Во всем виноваты морские грузоперевозки.

– Чего?

Мне показалось, что это у девицы, а не у меня случилось сотрясение мозга. Нате вам! Начинали с богов, говорили о послах, а заканчиваем грузоперевозками. Морскими…

– По пути в Валибур графа дра’Амора обокрали.

– Действительно, – пробормотал я. – Во всем виноваты морские паромы. Напополам с тягловыми китами, ах-ха!

– Не смейтесь. Пропал невероятно ценный подарок, который посол собирался вручить самому Дамнтудэсу.

– Это будет стоить две тысячи валлов, – быстро сказал я. – И ни камешком меньше!

– И не хотите деталей?

– Детали после аванса в половину обусловленной суммы…

К моему удивлению, даже на миг не замешкавшись, Зарилия достала деньги. Увесистый кожаный мешочек, шитый золотыми и алыми нитями, звучно ударился о столешницу. В чашках даже взболтался хук-кофе.

– Здесь две тысячи валлов.

– Простите, но условия сделки всегда неизменны. Я не беру всю сумму гонорара наперед.

– Вы получите еще ровно столько же, когда найдете статуэтку Аркшона.

– Чего?..

– И еще две тысячи, когда граф дра’Амор благополучно уплывет на родину.

Итак, я впервые за несколько месяцев получил настоящее дело. Целых шесть тысяч валлов. Успешное завершение нудной беседы.

– Теперь давайте в подробностях, – милостиво предложил я, опуская мешочек с валлами в ящик стола.

– Подробностей нет, – пожала плечами Зарилия.

Она вдруг стала какой-то невзрачной. Миловидная простушка в дорогой одежде. Довольно скучна в общении, не обладает какой-либо изюминкой. Скукотища. И что я раньше в ней нашел?

Вероятно, так на мое восприятие женщин влияет присутствие денег. Говорил ведь: валлы – всегда валлы. Остальное – бледные декорации.

– Тогда, пожалуй, посмею задать несколько вопросов очаровательной заказчице. Начну издалека…

– А я не давала согласия отвечать на ваши вопросы, – насупилась Зарилия.

– Даже в хмуром виде вы – само совершенство, – заметил я, надеясь на правильную реакцию.

– Знаю, – огрызнулась девушка. – Мне делают комплименты по сто раз на дню.

– Когда познакомимся поближе – гарантирую комплименты собственного изготовления. По тысяче в час. Подойдет?

Она улыбнулась. Но с потаенной злостью: дернулось левое веко и слегка изменилось дыхание.

Я не сомневался, что сладкие словечки надоели Зарилии пуще чистки хвоста по утрам; многие оборотни очень сетуют на злую долю, согласно столичной моде принуждающую их заниматься прическами для любимых хвостов.

В старину считалось, что пятая конечность (именно пятая, а не то, о чем думают обычные смертные!) – сугубо личное дело каждого перевертыша. Как родился с хвостиком – так и ходи себе. Но лет пятьсот назад появился изданный на нетрезвую голову закон, принуждающий «для сохранения генотипа, канонизации видов и укрепления межвидового партнерства…» «завивать, укладывать, красить, мелировать и подстригать признак Личины согласно пункту…». Теперь ежедневно нам приходится измерять длину шерсти, беспокоиться о глубине цвета хвоста и так далее. И все из-за проклятых бюрократ-демократов, пришедших в Думатель мэрии полтысячелетия назад.

Как-нибудь остановлюсь на этом вопросе. Благо в скором времени можно будет обсудить его на встрече с валибурскими политиками. Пусть объяснят, почему мой рыжий хвост должен иметь в длину не более семидесяти пяти сантиметров и не обладать пятнами. Глупость какая! По слухам, ее написали двое вусмерть пьяных гоблинов, не имевших понятия о физиологии оборотней.

Кстати, что-то не заметил я хвостика у гостьи. Неужели она человек? Но спрашивать об этом, к сожалению, плохая манера. Придется остаться джентльменом.

– Можете подлизываться сколько угодно. Я не уполномочена отвечать на какие-либо вопросы!

– Кем не уполномочены?

– Мэром! – девица сделала серьезные глаза и поджала губы.

– Вот вы уже и ответили на первый вопрос.

– Демоны! – выругалась Зарилия.

Она некоторое время о чем-то размышляла.

Мне предстояло слегка поднажать на собеседницу, иначе до встречи с послом я оставался бы в полном неведении насчет нового расследования.

– И все-таки, если вы не удовлетворите мое любопытство, тогда уменьшатся шансы, что я найду вашу статуэтку.

– Та ладно, – соглашаясь, тяжело вздохнула девица. – Хуже не станет. Спрашивайте.

– Во-первых, кто вы такая?

Меня пронзили лукавым взглядом игривых очей. В моей душе потеплело, аж сердце запрыгало в тесноте груди.

– Я администратор дистрикта Брокколи, специально уполномоченная Мэром Дамнтудэсом для охраны и сопровождения графа дра’Амора.

Что-то мне не понравилось в ее тоне. Да и реакция… При упоминании о Мэре девица слегка взмахнула ресницами. Налицо показатель неравнодушия. Вот только в какую сторону: ненависть или пылкая любовь?

Имя же дра’Амора Зарилия произнесла довольно сухо. Правильное отношение, дипломатическое. Но она должна бы взволнованно приумолкнуть, сделать маленькую паузу. Паузы не было. Словно девушке глубоко плевать на судьбу вверенного ей оборотня.

Занятное наблюдение!

– Позвольте ознакомиться с вашими полномочиями? – как можно мягче попросил я. Очень деликатно, чтобы девица ни в коем случае не подумала, что я усомнился в важности Ее Персоны.

– Пожалуйста.

Мой мозгомпьютер бесславно разбился в драке. Зерцало душ, находящееся тут же, в кабинете, без магической машинки-думалки работать не умело. Пришлось воспользоваться агрегатом, предложенным Зарилией.

Мозгомпьютер девушки блистал ограненным куполом из цельного куска голубого топаза. Края циферблата, раструб для колдовских проекций и даже ремешок были усеяны мелкими капельками сапфиров. На стоимость подобного изделия мой дом смог бы пережить целых два ремонта. Дорогая игрушка.

Я ввел свой пароль и вошел в Скандалнет. Почувствовав, что к мозгомпьютерной сети подсоединен не старенький «Синаптлон-100», а настоящий «Синапсинтел-600», Зерцало удивленно приоткрыло одну из секций трюмо.

– Хозяин, ты?! – спросило оно.

По ровной поверхности темного зеркала пробежала мелкая рябь.

– Я.

– Без древней рухляди, которая колется при соединении?!

Рухлядью, скорее, я назвал бы Зерцало. Но спорить с казенным инструментом в присутствии посетительницы?

– Без нее. Давай, вводи меня в сеть.

– Уже.

Чего?!

Раньше мне требовалось не менее двадцати минут, пока слабые синаптические токи с трудом пробивались сквозь разные гемато-энцефалические барьеры Скандалнета. Сейчас же на вход ушло не больше трех секунд.

Какой же я, в самом деле, рухлядью пользовался!

Широкая река скандальных, новостных и развлекательных мыслей вынесла меня к серверу мэрии. Он выглядел сияющим коконом цвета апельсина в паутине зеленых финансовых сводок, ядовито-желтых муниципальных объявлений и черных с золотой каймой похоронок. На призрачной двери, слегка покачивающейся и проступающей сквозь разноцветный ореол магической проекции, появилась красная табличка: «Посторонним вход воспрещен».

Я послал мысленный сигнал и приготовился ждать. Девица тем временем вытащила новую сигарету и занялась ее сожжением. Она с интересом наблюдала за моими действиями. С интересом и некоторой толикой самолюбования. Мол, ну, посмотри, детектив неверующий, что я действительно самая главная в своем дистрикте.

Между тем у меня завязался короткий диалог с дверью виртуальной Мэрии.

«Посторонний, уходите! В случае неповиновения ваш портативный аппарат-мозг будет уничтожен. Осталось три… две…»

«Я не посторонний!»

Красная надпись сменилась ярко-желтыми буквами:

«Введите идентификатор».

Я продиктовал номер своей лицензии детектива.

«Вводная информация принята. Добро пожаловать, глубокоуважаемый Ходжа Наследи. Ваш уровень допуска… Два из сорока трех. Доступны разделы Статистики, Официальных сводок и Полицейских досье. Какой предпочитаете?»

«ОС и ПД».

«Принято. Добро пожаловать, глубокоуважаемый Ходжа Наследи. Введите интересующий ваш вопрос».

«Прошу предоставить мне полное досье госпожи Зарилии харр Зубаревой».

«Принято. Ждите… Осталось сто тридцать два…»

– Да что вы там копаетесь? – Девица вскочила с кресла и двинулась ко мне. Она прекрасно видела, чем я занимаюсь, – голографическая проекция висела над столом. – Я не собираюсь дожидаться тут до вечера.

– Лично я не против. Ко второвечернику смогу предложить вам горячего амброзиума, медовых маслин, теплую кровать с чистым бельем и бурную ночь любви. Обещаю сервис наивысшего качес…

– Оставьте свои шуточки для девок вашего уровня! – отрезала Зарилия, чем повергла меня в состояние глубокой апатии и злости.

Вот же… Такая женщина, а такая паскуда! Разбила сердце несчастному детективу.

Впрочем, я не унывал. Ведь в ящике стола лежали две тысячи драгоценных камешков. На них мы с Лумилем и Сульмой проживем до конца года.

«Госпожа паскуда», как я теперь ее называл про себя, прикоснулась к мозгомпьютеру и передала мысленную команду со своим идентификатором и паролем.

Вывеска на виртуальной двери вдруг превратилась в цветное панно, переливающееся оттенками розового.

«Желаете подтвердить запрос господина Ходжи Наследи, глубокоуважаемая администратор харр Зубарева?»

«Подтверждаю! И не заставляй меня ждать!»

А девушка оказалась той еще стервой. Эх…

«Принято. Удаление секретной информации из досье госпожи Зарилии харр Зубаревой остановлено. Предоставить досье в полном объеме?»

«Да. Кроме личной жизни и международных связей».

«Принято».

Перед моими глазами раскрылась призрачная дверь. Из расчерченного разноцветными мыслями полумрака выплыла белоснежная стела. На ней проступили огненные буквы.

Я занялся чтением.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы понять, что Зарилия – одна из самых важных шишек в окружении Мэра. Она обладала такими связями и возможностями, каких не имеет большая часть населения Валибура, вместе взятого. Кроме того, девица приходилась двоюродной сестрой хват-майору Андреиласкассу харр Зубареву, который существенно помог мне в предыдущем расследовании. Словом, не женщина, а ходячая автономная власть с могущественными родственниками. И к тому же неприлично богатая.

– Очень впечатлило, – признался я.

– Еще вопросы? – буркнули из кресла для посетителей.

– Конечно. Почему вы, такая занятая и обворожительная, самолично отправились в хмурую берлогу детектива?

Мне показалось, что половицы под ковром предостерегающе заскрипели. Или нет? Кажется, слегка приоткрылась и хлопнула створка окна. В коридоре громыхнул пустой доспех.

Вероятно, проснулся Малыш. Он мог услышать, что я назвал этот дом хмурой берлогой. Ему такое определение родного жилища могло не понравиться.

Я надеялся, что все-таки показалось. Но все же немного втянул голову в плечи, ожидая падения со стены какой-нибудь картины или светильника. От греха подальше…

– Почему? – переспросила девушка, закидывая ногу на ногу.

На сей раз она проделала этот финт намного быстрее, чем раньше. Но все равно произвела в моем воображении немалый фурор, крики «браво!» и «бис!».

– Неужели нельзя было поручить такое мелкое дело какому-нибудь клерку?

– Нельзя, – отрезала она. – Везде шпионы Княжества! Кроме того, я своими глазами хотела убедиться, что вы достойно покажете себя в бою.

Милые очи Зарилии на миг блеснули. Я понял, что передо мной – садистка. Самая обыкновенная паршивица, которая не прочь посмотреть, как из некоего частного детектива выбивают дух и последние крохи достоинства. Богатая женщина-садистка! Что может быть противнее?

– Предыдущие детективы также подвергались такой… проверке?.. – спросил я, стараясь не морщиться брезгливо.

– Нет. Они обладали хорошими рекомендациями, – призналась Зарилия. – Верьте или нет, но те одиннадцать оборотней против вас выглядели настоящими суперменами.

Понятненько. Запишем в свой список потенциальных врагов неполную дюжину сыщиков. Как-нибудь вызову их на дуэль – всех вместе! – чтобы доказать: Ходжа Наследи самый крутой перец на миллион километров в округе.

– Не соглашусь с вами, – выдавил я. – Но спорить не буду. Продолжим разговор. Полагаю, вы не в курсе деталей ограбления посла?

– Нет. Сообщение о совершенном преступлении поступило на сервер мэрии в виде межпространственной молнии. Мощности передачи не хватило на подробности.

– Благодарю, – кивнул я. – Узнаю об этом из первых, так сказать, уст. Но меня интересует еще кое-что.

– Давайте побыстрее, – Зарилия многозначительно указала взглядом за окно.

Первое валибурское солнце уже пошло вниз. Дождь закончился, и теперь небесная водица вовсю исходила паром над городскими улицами.

– Тогда насыплю вам целый ворох вопросов, чтобы не задерживать. Что это за статуэтка, которую вез посол? Кого она может заинтересовать? Когда начнется и сколько времени продлится ваш Конвент? Какие системы охраны предусмотрены на вашем сборище богов? Какими вы владеете сведениями насчет возможных убийц из Княжества Хаоса, которые находятся в Валибуре? Есть ли точные данные, что демоны действительно охотятся за послом? И, под конец, кто порекомендовал меня на роль телохранителя для графа?

Госпожа харр Зубарева затушила сигаретку и откинулась в кресле. Ее грудь колыхнулась так призывно, что я от возбуждения едва не скатился под стол.

Что же со мной вытворяет эта красотка?!

– Про статуэтку я знаю не больше вашего. Это и ответ на второй ваш вопрос. Конвент, как вы должны были уже запомнить, открывается завтра вечером. До этого времени вам надлежит всячески ублажать подопечного и следить за его безопасностью. На, как вы пошло выразились, «сборище» активированы самые лучшие заклинания защиты и задействованы лучшие специалисты. И все же вам придется охранять графа дра’Амора даже на сцене во время праздничных спичей.

– Понятно… – протянул я. Красочные мечты, в которых я развлекаюсь с молоденькими богинями, пока посол важно расхаживает по сцене, превратились в мыльный пузырь и лопнули.

– Есть ли в Валибуре демоны-молчуны или кто-то похуже этих подонков, я не знаю, – продолжила Зарилия. Она зябко повела плечами – видимо, мысль о демонах была ей неприятна. – Также не могу сказать об их численности.

Девушка поднялась, на меня повеяло густым запахом отличнейших духов. И как я не учуял их раньше? Легкий аромат хрустальных роз, привкус левкоя и капелька мирта. Невероятный букет!

– Паром графа дра’Амора прибывает сегодня в пять часов первовечерника. Если опоздаете – пеняйте на себя. Я больше не буду сдерживать своих слуг.

– Я тоже не собираюсь сдерживаться.

– Позвольте и вас спросить, – вдруг заявила Зарилия, легкими шажками приближаясь ко мне.

– Да… – Температура в моей черепной коробке преодолела отметку в полторы тысячи градусов и неотвратимо росла.

– Вы меня хотите? – К моей щеке приблизились жаркие губы. Пьянящий запах дорогой парфюмерии превратил меня в кисель. – Вы хотите меня?

– Да! – бездумно сказал я.

– Замечательно.

По моему лицу скользнул шелковистый ветерок платиновых волос. А Зарилия уже выходила из комнаты.

Она открыла дверь, и в кабинет ввалился Лумиль.

– Подслушивал, подлец?! – в сердцах рыкнул я.

Дворецкий густо посинел и попытался изобразить кусок обоев на стене.

Я погрозил любопытному карлику пальцем. И совсем забыл распорядиться, чтобы леприкон сопроводил госпожу до кареты.

Пока эта мысль доходила до меня, стукнула парадная дверь.

– Демоны! Она так и не ответила на самый важный вопрос! – вскричал я. – Кто дал мне рекомендации под это дело?!

«Внимание! Входящее сообщение!» – засверкала надпись над столом.

– Да? – ответил я Зерцалу душ, с удовольствием отмечая, что мозгомпьютер Зарилии остался подключенным к Скандалнету. – Ходжа Наследи на линии. Кто говорит?

– Старик… – слабо прохрипели из Зерцала.

– Привет! Сколько войн, сколько драк! Давненько мы с тобой не пересекались на ниве трактирных песенок о битвах. Люэн, это ты меня рекомендовал Зарилии?

Я обрадовался, поскольку узнал звонившего. «Длинный» Люэн Паско – мой закадычный друг со времен Тридцать второй осады Валибура. Мы лет сто (действительно сто лет) не виделись. Говаривали, что он, как и я, занимается частным сыском.

– А ты как всегда… – прерывистое дыхание, – болтлив… как говорящая… крыса…

Он едва выговаривал слова. Неужели настолько пьян?

– Я тоже рад тебя слышать, Люэн! Длинный, не могу поверить, что…

– Ты взялся за ее поручение? – сквозь хрипоту ощущалась невероятная боль.

– Конечно! Столько денег, и считай задаром…

– Дурак ты… старый… – Зерцало сдавленно булькнуло и отключилось.

По-моему, я только что услышал предсмертный всхлип.

Глава 5

Встреча с послом

– Люэн? – безуспешно орал я в Зерцало.

Связь отсутствовала.

«Справочная мэрии!»

«Принято».

«Прошу указать место жительства частного детектива Люэна Паско по прозвищу Длинный».

«Принято. Переулок Вязания сетей, двадцать один, второй этаж налево».

«Вызов службы частного извоза! На одну персону».

«Принято. Прибытие транспортного средства…»

Я стремглав вылетел из кабинета, перепрыгнув через дрожащего Лумиля. Вернусь – отобью ему желание подсматривать за моими делами. Ох и натерпится он у меня! Ох и получит!

Дом ходил ходуном. Малыш действительно услышал, что «папка обозвал наш домик плохим словечком», и сейчас орал об этом изо всех щелей. По коврам метались перепуганные мыши, с потолков щедро сыпался дождь раскрошенной штукатурки. Картины хлопали о стены тяжелыми рамами, растения шелестели в установленных между этажами кадках.

По запятнанному кровавыми разводами паласу на полу первого этажа расхаживал пустой доспех. Магиталлическая броня боевого оборотня колотила себя по выпуклой кирасе и оглушительно топала сапогами. Она попыталась схватить меня за шкирку, едва я поравнялся на расстояние вытянутой руки.

Впрочем, я был готов к такому развитию событий. Пригнулся и крепко пнул доспехи по бронированной голени. Нога отозвалась болью, но результата удалось достичь.

Тяжелый осадный комбинезон не устоял и загрохотал по полу. Во все стороны брызнули отсоединенные или изъеденные ржавчиной детали. Латная рукавица со свистом пронеслась мимо меня и воткнулась пальцами в живот моего отца. Вернее, в портрет моего родителя.

Праздничный мундир боевого офицера, казалось, зазвенел многочисленными орденами и золочеными наградными плашками. Полотно картины заволновалось и немного скомкалось. Какое несчастье!

Папаша не изменился в лице, но мне почудилось, что брови господина Гармона Наследи сурово сдвинулись. Кому бы понравилось иметь четыре дырки в пузе, пусть даже в нарисованном?

– Малыш! – заорал я, поднимая голову вверх. – У тебя задница лопнет, когда вернусь с березовой розгой! Как ты посмел поднять рукавицу на своего бедного дедушку?!

Кричал я из холла, окруженного всеми тремя этажами. Овальный колодец холла выглядел величественным фойе какого-нибудь театра, разделенным низкими балкончиками и колоннами.

На самом верху, в центре крыши, поднимался застекленный купол, откуда на меня поглядывало второе валибурское солнце. Рядом с куполом находилась еще не восстановленная после атаки демонов оранжерея. За ней начиналась магиталлическая лестница, ведущая на чердак и в детскую комнату Малыша. Чердачная дверь была приоткрыта, потому я не сомневался – фамильный демон отчетливо расслышал мое обращение.

Я не стал дожидаться, пока бушующий фадем успокоится, и выскочил на улицу. Проспект Темного света пустовал: изысканная карета госпожи харр Зубаревой растворилась в обеденной дымке за северным углом Большой лаборатории магических экспериментов.

– Где этот проклятый извозчик?

– Простите, господин… – промямлил кто-то за моей спиной.

Я повернулся и увидел печально знакомого мне монаха-гремлина. Коротышка едва дышал, придавленный тяжелой створкой парадной двери. Видимо, когда я спешил покинуть дом, нечаянно стукнул серокожего дверью по лбу.

Выглядел монах довольно скверно. Лицо покрыто мелкими царапинами и потеками засохшей крови. Нос изрядно свернут, на брови внушительная ссадина. Ухо украшает свежая неровная рана.

– Чего тебе, паршивец? – грозно вопросил я, ощупывая на поясе «Каратель». Спешка не помешала мне прихватить излюбленное оружие. Чтобы не вышло, как в предыдущий раз. Кто знает, какие прелести могут ожидать меня сегодня? Хватает прогулки по парку и последующей драки. – Еще по шее захотел?

– Госпожа просила забрать у вас ее мозгомпьютер. Она оставила его в вашем кабинете.

– В самом деле? – Я спрятал левую руку в карман плаща. Верхнюю одежду мне тоже удалось не забыть. – Не припоминаю…

Гремлин проследил за моим жестом. Кажется, он догадывался, что искомый предмет удобно расположился на моем запястье.

– Вы не могли бы попросить слугу принести мозгомпьютер госпожи? Сделайте милость, умоляю вас.

– Умоляю… – я сопроводил насмешку лучшей из злорадных ухмылок моей коллекции. – Раньше надо было умолять. Перед тем, как набросились на Ходжу Наследи! Пшел вон отсюда, нелюдь!

– Господин… – промямлил серокожий.

Договорить он не успел, потому что слетел с крыльца и покатился по магасфальту.

– Если Ходжа еще может простить нападение прелестной даме, то мерзким карликам воздастся по заслугам!

Когда я обозвал гремлина «карликом», он злобно оскалился и приподнял голову. Вероятно, собирался потребовать реванш. Вон как набычился и напрягся. Того и гляди прыгнет, чтобы своротить мне челюсть.

Коротышка с трудом поднялся и присел в боевую стойку. При этом его изрядно покачивало – памятная драка не прошла для него бесследно.

Я демонстративно потер ладони и двинулся к монаху. Мне предоставлялся отличный шанс выплеснуть накопившуюся злость. Судя по состоянию гремлина, требовалось не более двух-трех ударов, чтобы отправить его в городскую больницу. Шести дополнительных пинков хватило бы для поставки серокожего трупика в крематорий.

Избиению младенцев помешал извозчик. Раздался звучный хлопок, всколыхнувший воздух над проспектом Темного света. Из-за монструозного здания Большой лаборатории вылетел двухколесный велосипед с невероятно толстым гномом на сиденье. Над передвижной конструкцией парила стеклянная кабина.

Такси заломило лихаческий поворот и остановилось у крыльца. Широкие резиновые шины задымились и оставили на магасфальте коричневый тормозной след.

– Кого тут прокатить с ветерком, ёпть?! – Извозчик снял большие темные очки и посмотрел на меня. – Это вы заказывали услуги частного извоза? Такси «Браво-Браво и сын» к вашим услугам.

– И каким образом вы собираетесь меня везти? – спросил я у этого колобка в светло-сером комбинезоне с надписями «ББ-сы – лучший сервис, не трусь!» на груди и на спине. – Вы тут останетесь, а мне садиться за педали?

За долгую свою жизнь я еще никогда не видел столь диковинного транспортного средства. С виду – обычный велосипед, примерно двухметровой высоты в руле, с широкими колесами около метра в диаметре и шинами в четыре пальца толщиной. Позади небольшого сиденья, которое полностью пряталось под раздавшейся задницей гнома, крепилась веревка из прочного колдовского пластика. На другом ее конце, без какой-либо дополнительной поддержки, в воздухе покачивалась дутая кабинка. Внутри, за матовым стеклом, виднелось мягкое фитильмобильное кресло с подголовником, подлокотниками и прочими характерными атрибутами.

– Вы еще не знакомы с последним веянием колдотехники, ёпть? – не обратив внимания на насмешку, хохотнул извозчик. – Да, ёпть, это же самая продвинутая штучка в истории Валибура. Прикиньте?..

– И что же за «штучка», позвольте полюбопытствовать?

– Ёпть! Да вы и в самом деле не знаете, что такое двуцикл с антигравитационной камерой? Вы когда-нибудь сидели за баранкой? Ёпть, да все шоферы знают, что такое двуцикл с…

– Увольте меня от лекций, – как и каждый уважающий себя мужчина, владеющий фитильмобилем, обиделся я. – Ходжа Наследи колесил по городу еще тогда, когда ваша бабуля вычесывала блох из бороды вашего папаши! Я каждый день езжу за рулем. У меня есть старенький «Жучено».

– Ёпть! – обрадовался гном, почесав кустистую бороду при нелестном упоминании о своем отце. – Раритет! Уважаю! Какого года выпуска ваша куколка?

– Сорок две тысячи четыреста восемьдесят шестого от пришествия Второго светила, – уныло ответил я. – Второй месяц, как сломалась и пылится в сарайчике за домом…

– Барахло, – вполголоса пробормотал извозчик, сморщившись, как гнилой абрикос. – Неудивительно, что вы не слыхали о последних достижениях отечественного фитиль– и автопрома.

– Предпочитаю активно общаться с женщинами, а не копаться в фитильдвигателях и меряться размерами бамперов с друзьями. Давайте не трепаться попусту. Я очень спешу! Убирайтесь прочь со своей двухколесной железякой. Либо ответьте, пожалуйста, на вопрос: как мне ехать на этом чудовище?

– Прошу, – гном щелкнул пальцами.

Парящая над велосипедом кабина медленно, точно престарелая матрона, опустилась на магасфальт. Передняя стенка покрылась рябью, и в ней образовался овальный проход.

– А это безопасно? – спросил я, уже залезая внутрь. Медлить не стоило.

– Ёпть! Он еще спрашивает, – извозчик обратился к гремлину.

Впрочем, монаха на месте не оказалось. Серокожий незаметно исчез, будто зарылся в магасфальт, не сумев снести обиды поражения.

– Ладно, уговорили, – сказал я. – Но пообещайте, что не уроните меня где-нибудь на набережной.

– Гы, – гном снова щелкнул пальцами. – Не уроню – поверьте. Под вашей кабиной находится антигравитационная подушка. То ись такая, шо сопротивляется силе притяжения земли. Ну, если для вас это сложно, то просто представьте себе, шо под кабиной сидят несколько невидимых демонов, которые не позволяют ей упасть…

– Я знаю, что такое гравитация, – обиделся я. – Поехали. Переулок Вязания сетей, двадцать один.

Толстяк налег на педали. К моему удивлению, велосипед развил немалую скорость – не меньше сорока километров в час. Не иначе, в «двуцикл» напихали множество магических штучек. Я восседал на мягком сиденье, опасливо пристегнувшись ремнями, и получал удовольствие. Кабина со свистом рассекала воздух, ведомая крепкой веревкой велосипеда.

Когда мы покинули широкий проспект, гном слегка замедлил движение.

– Простите… господин… – с явной стеснительностью начал он. – Вы не могли бы объяснить, куда нам следует ехать?

– Новенький? – презрительно хмыкнул я. – Небось из деревни?..

– Большие Пендальки, – кивнул бородач. – Северо-Западный кордон. Лучшие грязевые санатории Валибура.

– Ишь ты. Понаехало тут. – У меня сегодня было премерзкое настроение. Хотелось кого-нибудь унизить. Отыграться, так сказать, за любовную неудачу в парке и драку перед домом. – У них там санатории, а они к нам в город так и прут.

– А шо мне там делать, на этих курортах, ёпть? – посетовал гном. – Едва в шахтах золото кончилось – всех работников разогнали. Демон им в печенку, гадам! Залили каверны соленой водой и теперь отдыхающих туда окунают. «Грязь и соль – красота!» – с недовольством продекламировал он. – Грязи и какашек им за пазуху, администраторам нашим! Короче, шо делать безработному шахтеру без шахты?

– Знамо дело, – передразнил я речь толстяка. – В таксисты идти. Если с жизнью не повезло – иди работать извозчиком.

– Точняк! – согласился бородач. – Так куды ехать-то, ёпть?

– Сейчас повернем у канала Распущенных монахов, доедем до второго поворота налево на проспекте Нетрезвых мыслей и спустимся к северной набережной Черного озера. Там еще метров четыреста под уклон и поворот направо. Когда минуем монастырь Любознательных, пересечем Восьмую автостраду. Если запомнил, то продолжим разговор у памятника Глупому демону.

– Запомнил, – неуверенно пробормотал гном.

Он заломил вираж, и мы выскочили на многолюдную улицу Всех ветров. Мимо пролетели вывески Центрального магимаркета, парочка ларьков «Валибурпечати» и богато украшенный лепниной муниципальный бордель.

Городская жизнь шла своим чередом. Полицейские скучали в полутемных переулках, высматривая потенциальных преступников. Преступники спокойно дрыхли по домам, выжидая ночи – лучшего времени для промысла.

На каждом углу помигивали магические регулировщики, дозируя уличное движение. Фитильмобили самых разных модификаций пожирали тонны чесночного спрэда и привычно дудели клаксонами. На перекрестках торчали мальчики в ливреях рекламных служб и раздавали разноцветные листовки. Рядом дежурили нищие, весело побираясь у прохожих и периодически подбегая к остановившимся фитильмобилям. У вездесущих маленьких магазинчиков толпились барышни. Кто-то восторженно визжал: «Распродажа!»

Уличные торговки флегматично катили тележки с фруктами, сдобой и слабоалкогольными напитками. Рядом с белоснежным зданием Большого театра сексуальных меньшинств толпились ярко раскрашенные тьмэльфы. Среди них виднелись юркие хоббиты с волосатыми ногами – завсегдатаи Театра.

Подо мной пронесся грязный канал, в первобытные времена звавшийся Быстрой рекой. В нем плескались полуголые оборотни и парочка человеков, неведомо как забравшихся в наши места из людского гетто. На перилах Дурноглазого моста сидели демонята. Они болтали ногами, тыкали пальцами в смертных и кричали какие-то оскорбления. В Валибуре не слишком уважают обычных людей, даже несмотря на то что смертные составляют примерно четыре процента населения.

– Тута? – спросил извозчик, когда велосипед вкатился в узкую щель между домами.

– Тута, – подтвердил я, дожидаясь, пока гном щелкнет пальцами и выпустит меня из кабинки. – Сколько с меня?

Гном посмотрел на небольшой циферблат таксометра, расположенный на руле.

– Шесть среброслитков, ёпть, – совсем недорого.

– Недорого, – согласился я и принялся ощупывать карманы. Как назло, кроме бронзового слитка, мелких денег не обнаружилось. – Тут такое дело…

– Неплатежеспособный? – недобро прищурился толстяк и вытащил из кармана раскладной нож. – Вот не повезло, ёпть!

– Стой! – я поднял руки. – У меня мелких нету. Видишь – одни валлы. Еще разменять не успел. Давай договоримся.

– Богатый клиент – всегда прав, – обрадовался гном. И добавил привычное: – Ёпть!

– Поскольку моя «ласточка» не на ходу, – размышлял я вслух, – можем заключить небольшую сделку. Плачу тебе целый валл, и ты сегодня возишь меня по городу. До вечера. В пять часов первовечерника поедем в порт и подберем одного торговца…

– Не пойдет, – отмахнулся бородач. – Во-первых, ёпть, до вечера мы будем ездить за два валла. Во-вторых, двуцикл с антигравитационной камерой рассчитан только на водителя и одного пассажира…

– Ёпть, – вырвалось у меня.

– …а в-третьих, – продолжил гном, – я потомственный магмеханик в шестом поколении!

– А говорил, что шахтер.

– Папка меня на работу не взял. Сказал, что борода не из того места растет. Вместе с руками… – пожаловался толстяк, косясь на мозолистые ладони. – Но старый фитильмобиль починить могу, ёпть. Легко! Как два пальца в нос засунуть! Шо там у вас случилось?

– Не заводится, – признался я, размышляя о том, что плохому фитильмобилю не повредит плохой магмеханик. Все равно хуже не станет, если этот шар обросшего бородой сала покопается в фитильдвигателе. – И вроде как не поступает чеснок.

– Верняково полетела система соковпрыска, – тоном знатока отметил гном. – Отремонтирую вашу куколку всего за два-три валла. И, может, еще на запчасти влетите… Валлов на пять.

Я прикинул, что сделка может и выгореть. Всяко лучше ездить на собственном агрегате, чем платить баснословные суммы извозчикам. Какой комфорт ни предлагали бы последние.

– Ходжа Наследи, – я пожал протянутую лапищу гнома и вручил ему два валла.

– Гектормус Шпак, – представился толстяк. – Вас подождать? Или можно сразу ехать на осмотр вашего раритета? Обязуюсь починить за несколько часов, если запчасти достану.

И куда только «ёпть» подевалось?

– Сперва подождите. Вместе поедем.

– Лады.

Гном выудил из нагрудного кармана курительную трубку с мундштуком и сунул в нее зажигательную таблетку-заклинание. Потянулся сладковатый дымок. Не иначе как вымоченный в пиве усладиум. Оставалось надеяться, что принявший наркотика извозчик в сохранности довезет мои мощи обратно домой.

– Не слишком увлекайтесь, – посоветовал я, указывая взглядом на трубку. – Еще в озеро меня окунете по дороге.

– Не беспокойтесь, ёпть, – отмахнулся толстяк. – Наркота на гномов не действует. Уже шестнадцать лет курю – ни капельки не подсел.

– Ну да, ну да…

Я двинулся по захламленному проходу между домами. Ноги утопали в густом покрове скомканных бумаг, заплесневелых бутербродов и обглоданных костей.

На «улочку» выходили десятки темных окошек, кое-где завешенных заплатанными шторами и дешевым бельем. Под окнами цвели разводы помоев – здешние жители предпочитали не пользоваться мусоропроводом.

У стены возились две беспородные собаки, порыкивая и пытаясь разделить чью-то высохшую ляжку. Рядом с добычей псов виднелся древний запыленный башмак с дырой на носке. По всей видимости, бездомные этого района не успевали добраться до городского крематория.

В окне дома напротив торчала грязная старушка. Кажется, она умерла. Маленькая голова со всклоченными седыми волосами даже не повернулась, когда я проходил мимо.

Ну и район! Без сомнений, частный детектив Паско не слишком преуспевал в последнее время.

Едва прохрипела дверь двадцать первого дома, на меня навалилось почти осязаемое облако вони. Пахло нестираными носками годичной давности, блевотиной, мочой и прочими малоприятными вещами. На лестничной площадке второго этажа валялся окоченелый труп. Без левой ноги.

– Ну и дырища, – с трудом выдавил я.

К моей радости, мертвец не имел с Люэном никакого сходства.

Дверь детектива пряталась за грудой рухляди, напоминающей шкаф. Вывеска болталась на одном гвозде и была покрыта внушительным слоем пыли.

«Люэн Мак-Паско. Частный сыск», – гласила табличка.

«Мак-Паско?» – удивился я.

Никогда не догадывался, что Длинный происходил из рода Западных дворян. Что могло случиться, чтобы приятный общительный парень докатился до такой жизни? Кажется, он очень любил карты и колдовские игральные автоматы… Вот и ответ.

– Люэн! – позвал я, толкая тоненькую створку, способную остановить разве что комара.

Дверь открылась с противным повизгиванием – ею пользовались очень редко. С петель посыпалась ржавчина.

– Гляжу, клиентов у тебя целое море, – пошутил я в полумрак. – Но как ты их принимаешь? Через окно?

Мне не ответили.

Маленькая комнатка, размерами сходная с одним из сортиров моего дома, не внушала оптимизма. Слева к стене трусливо прижималась продавленная кровать. На ней лежало грязное одеяло, покрытое желтоватыми разводами; оставалось надеяться, что здесь пролили кружку пива. Справа стоял большой сервант без одной дверки. На полках – несколько запыленных тарелок, два фужера – один без ножки; бронзовый слиток и старая-старая хап-фотография.

Фото изображало пятерых солдат в комбинезонах полка специального назначения. Молодые, почти сопливые – четыре парня и девушка. Наивные лица ребят, еще не знающие щетины; лоснящиеся хвосты; соблазнительная фигурка девицы. Бравое воплощение славной валибурской армии: высокий Люэн, слегка ссутулившийся Косой Марто, улыбающаяся малышка Степия, суровый хват-сержант Гикк. И я – хмурый круглолицый лисоборотень с синяком под глазом. Мы тогда поспорили из-за дел любовных. Гикк оказался сильнее и ушел со Степией в увольнительную. А я обзавелся внушительной меткой на физиономии…

– Люэн, ты здесь?

В комнате Длинный не обнаружился.

Я бегло пересмотрел бумаги на столе под окном. Для этого пришлось отодвинуть тарелку с остатками заплесневелого обеда и целую батарею пустых бутылок из-под амброзиума.

Ничего интересного. Записи по старым делам, которых у Мак-Паско оказалось довольно много. Вырезки из «Валибурского вестника» – единственного печатного издания в городе (большинство служб новостей работают в сети Скандалнета).

Под столом валялся зачехленный «Каратель» Длинного. Такая же упрощенная модель для детективов, как и у меня.

Камень-кнопка на рукояти сообщил, что оружием давно не пользовались. Полиморфоружие очень проголодалось и едва не проткнуло меня, когда я вынул его из ножен. Хвала всем богам – узнало товарища своего хозяина и не стукнуло разрядом магелектрического тока.

– Потерпи, малыш, – я успокаивающе похлопал его по гарде. – Сейчас попробую найти для тебя свежий пакет крови.

Мой собственный «Каратель» ревниво поерзал на поясе.

Хоть полиморфоружие и не обладает интеллектом и сознанием, все же в нем имеются какие-то простейшие рефлексы. Оно чувствует настроение хозяина, требует пищи и даже умеет грустить. Не раз бывало, что после хорошей драки, вдоволь нажравшись вражеской крови, мой «Каратель» впадал в апатическую спячку. Депрессировал…

– Ты подлец, Люэн, – подумал я вслух. – Надо же довести до такого состояния своего лучшего друга.

Конечно же, имелось в виду полиморфоружие Длинного.

Я двинулся на кухню, в надежде пошарить в холодильной камере и найти хоть несколько капелек суррогатной крови для клинка. В то же время я проклинал себя за рассеянность.

Почему это мне надумалось, что Люэн звонил из дома? Почему, имея статус частного детектива, не потребовал определить номер звонившего? Для чего бросился в путь, не удосужившись проверить такой пустяк?

Ответ очень прост: предчувствовал беду.

И я нашел ее…

Длинный находился на кухне за маленьким столом, зажатым между холодильной камерой и допотопной угольной грелкой. Здесь не было даже простейшей магической зажигалки! Какая убогость!

Бывший дворянин сидел на колченогом стуле, опустив голову на согнутые руки. Столешница хлипкого столика прогнулась под весом широкой груди. Пятнистый тигриный хвост Люэна без движения свисал на груду пустых бутылок.

Над столом светилась помигивающая проекция мозгомпьютера; думатель был таким старым, что едва не рассыпался на глазах. Длинный пользовался им только на кухне, боясь передвинуть и повредить. Надпись гласила:

«Это последнее предупреждение! Соединение отключено за неуплату. Вы сможете совершать звонки только в случае, если погасите кредит в сумме…»

– Привет, старик, – окликнул я друга. – Всегда говорил тебе: не пей! Посмотри, до чего довело твое пьянство и азартные игры. Живешь не лучше подвальной крысы. Вот сейчас возьму и силой потащу тебя в нашу церковь Трезвого спасения.

Я положил руку на плечо Люэна. Длинный вдруг покачнулся и упал на пол. Зазвенели бутылки.

– Демоны! – не сдержался я.

Детектив лежал на спине, безвольно раскинув мускулистые руки. В его груди торчала толстая серебряная спица. Дешевую трехслитковую рубашку из тонкого хлопка покрывала подсохшая корка крови. Изрядно натекло и на столешницу. В нагрудном кармане виднелась хап-фотография обнаженной девицы в объятиях… Кто это был – непонятно: фото пропиталось кровью.

– Убили, сволочи…

Я даже не успел повторно выругаться, как плечо содрогнулось от внезапной боли. Выстрел провизжал одновременно с моим вскриком. Колдовской снаряд окутался облачком кровавых брызг и ударился о стену. Грязная штукатурка осыпалась, на ней остались алые пятна.

– Чтоб тебя! – выдохнул я, бросаясь на пол.

Нечего и раздумывать – в меня стреляли из крупнокалиберного магарбалета. Причем со спины!

Ни позаимствованный у Зарилии мозгомпьютер, ни мой пресловутый нюх не предупредили меня об опасности! А ведь в квартире находился кто-то, кроме меня…

Поскольку выстрел застиг меня врасплох, мне не удалось определить модель стрелкового оружия. Сколько в нем зарядов?

Над головой просвистел еще один магический болт. Из грязного кухонного окна вылетели стекла. Пыльная занавеска вспыхнула и тотчас сгорела, осыпалась черным пеплом.

Мозгомпьютер Зарилии молчал. Никакого присутствия врагов.

Ах ты! Совсем забыл, что колдовской агрегат не обладает специальными боевыми программами, которыми был напичкан мой старенький думатель. Бесполезная дамская игрушка! Придется пользоваться тем, что есть.

Я дождался, пока в кухню влетел еще один снаряд, превратив настенный шкафчик в облако щепок. Перекатился через плечо и свалился животом на пол под столом. Обзору мешало тело Длинного. Пришлось его подвинуть.

В ногу Люэна воткнулся очередной болт. На бедре появилась иссиня-черная клякса трескучего льда.

Стреляли из какого-то сверхсовременного магарбалета. Не в каждом стрелковом оружии оборотней можно менять боевые характеристики снарядов. Сперва, если верить камень-кнопке «Карателя», по мне пальнули «кардиозаклинанием», останавливающим сердце, потом – огнем. Последний болт оказался замораживающим.

Противник хорошо вооружился для драки со мной. А я понятия не имел, с кем имею дело.

– Может, решим наши проблемы в рукопашной?..

Вж-жих!

От дверного косяка откололся изрядный кусок древесины. По-видимому, стрелок дернулся, услышав мой голос, и слегка промазал.

Я перекатился за газовую грелку и приготовился активировать защитный кокон «Карателя». Магический щит мог гарантировать мне примерно две-три минуты неуязвимости от выстрелов. При условии, конечно, что в запасе у врага не найдется более мощного заклинания.

– Эй, паскуда! Бросай магарбалет и выходи – подеремся как настоящие мужчины. Ты у меня ответишь за убийство Люэна.

В моем голосе бушевали злость и досада. Длинный был едва ли не единственным оборотнем, с которым я дружил.

Бамс!

Одна из ножек стола подломилась, и столешница обрушилась на труп моего товарища.

– Шестой выстрел! – прокомментировал я, уверенно поднялся и направился к спальне Длинного. – Если не ошибаюсь, еще не придумали ручных магарбалетов, которые стреляли бы больше шести раз. А на перезарядку тебе потребуется не менее минуты. Выходи, тварь! Померяемся силой!

Возле кровати мелькнула какая-то тень. Я бросился туда.

Противника скрывал магический кокон невидимости. Но мой «Каратель» умел определять такого рода колдовство. Рукоять полиморфоружия сгенерировала поисковую молнию. Тоненький разряд стального цвета метнулся по комнате, прыгая между полом и потолком.

У окна кто-то вскрикнул, кажется, женским голосом. Зазвенели осколки стекла – молния разбила барьер невидимости и уколола злоумышленника (преступницу?) в переносицу.

Я злорадно расхохотался и шагнул вперед. Над кроватью поднялась пошатывающаяся фигура.

Если бы не тренированная в армии реакция, вскоре мой труп присоединился бы к трупу Люэна. Лишь благодаря сноровке я сумел ощутить легкий ветерок за спиной.

Их двое?!

Рука непроизвольно поставила блок «Карателем». По волнистому клинку пробежали искры – из полумрака ударили двуручным топором. От сильного удара меня отнесло к стене.

Если бы первый противник в это время бросился на помощь партнеру, я бы потерял одну-две конечности. Но тот, кто стоял у окна, почему-то не спешил атаковать.

Это меня спасло.

Громадный мужик – кажется, туроборотень – вытаскивал лезвие топора из серванта. Мебель протестующе заскрипела и наклонилась вперед. Несчастные бокалы покатились по шатающейся полке и разлетелись вдребезги, свалившись на пол.

Воспользовавшись небольшой заминкой, я решил не церемониться. Пока гигант, заслоняющий плечами добрую треть комнаты, воевал с рухлядью Длинного, я ударил его в спину.

Соглашусь – неблагородно, подло.

Но о каком благородстве может идти речь, если меня собирались убить двое неизвестных громил?

За миг до выпада «Каратель» превратился в двуручный меч. Не слишком предназначенное для колющего удара оружие. Но в самый раз, чтобы с недюжинным физическим и магическим усилием проткнуть туроборотня насквозь.

Враг даже не успел понять, что произошло. Он издал оглушительный рев и упал на колени. Острие бастарда вышло у него из груди и воткнулось в подбородок. В таких условиях не очень-то подумаешь над причиной своей смерти.

– Грамчрах! – испуганно воскликнул второй злоумышленник. Очень тонкий голосок… – Подонок!

– Вот сейчас и проверим, кто из нас это пошлое слово.

Пока я разворачивался и готовился отразить удар противника, подлец кинулся бежать. Он на полном ходу врезался в окно. И вылетел на улицу, будь неладен! Даже морду себе не исцарапал, поскольку ранее стекло разбилось от разряда поисковой молнии.

Нет, женщина вряд ли решилась бы на такой шаг. Продолжим считать беглеца мужчиной.

Громила пускал кровавую пену и скреб ногтями по грязным половицам.

– Ты кто? – грозно спросил я, приставляя к его груди клинок.

Мог и не спрашивать.

Туроборотень выглядел отвратно. Широкая дыра над солнечным сплетением, из которой розовыми прутьями выступали окровавленные ребра; продырявленная гортань – туда угодило острие «Карателя». Мужчина еще дышал, щедро заливая кровью кожаные безрукавку и штаны, но уже превратился в беспомощную куклу. Только красные глаза с человеческими зеницами злобно смотрели на меня.

– Могу добить…

Туроборотень медленно прикрыл глаза.

Я вздохнул, опустился на колено и воткнул «Каратель» прямо в сердце умирающему. Оставалось надеяться, что полиция простит мне этот жест доброй воли.

Клинок наглотался крови, возбужденно засиял и поерзал у меня в руке. Даже вернувшись в ножны, он еще шевелился, устраиваясь поудобнее.

Тщательный обыск убитого не принес результатов. В карманах не обнаружилось даже пыли – одежду явно купили недавно. Наверное, специально для смертоубийственного задания. Двуручный топор, весящий без малого килограммов двадцать, тоже не позволил определить свою историю. Клеймо оружейника вытравили слюной виверна, а модель оружия не отличалась от сотен подобных стандартного производства. На ботинках не нашлось следов какого-нибудь экзотического болота или травы. Это только в дешевых книжонках детективы находят под ногтем у злоумышленника невероятно важную улику, с помощью которой распутывают преступление.

Я оставил злодея прислоненным к стене и отправился на раскопки квартиры Люэна. К сожалению, под завалами бутылок и бумаг мне не удалось найти чего-либо существенного. Если Длинный и вел дневник, где описывал свои расследования, то в комнате его не оказалось.

Сопровождая действия тяжелыми вздохами и едва сдерживая слезы (клянусь хвостом – Люэн был замечательным оборотнем), я вернулся на кухню. Взвалил тело Длинного на плечо и потащил к выходу.

Что-то привлекло мое внимание. Кровавые разводы на треснутой столешнице, валявшейся среди осколков посуды, напоминали буквы.

Неужели друг оставил мне подсказку?

Я вынес Длинного во двор и крикнул Гектормусу, чтобы он от моего имени вызвал полицию и коронеров. Сам же вернулся в квартиру.

Стол убитого производил удручающее впечатление: грязный, кое-где отмеченный следами затушенных сигарет, расчерченный царапинами и похабными рисунками. Но на самом краю – там, где раньше лежал Люэн, алели подсохшие линии.

Я перенес надпись на клочок бумаги. Отметил точками места подпалин и царапин:

«Их п…я…тер…о (столешница переломана в этом месте) Бе…регись кра…с…лилии… Наш ле…»

Итак, злоумышленников было пятеро – организованная банда. И хотя приободрял тот факт, что мне удалось убить одного из пятерки, личности остальных четырех являлись для меня загадкой.

Далее: «берегись крас(ной) лилии»?

Что это такое? Новое смертоносное заклинание? Название шайки злоумышленников? Какой-то пароль? Или странный намек на Зарилию? Почему она красная?

Единственное, что подарило мне надежду, – последняя фраза. «Наш ле…» – однозначно наш лес, памятная поляна, на которой нашей бравой команде когда-то пришлось отразить нападение целой армии демонов. Я очень надеялся, что найду там какую-нибудь подсказку.

Мы с извозчиком не стали дожидаться полиции. Оставили тело Длинного неведомо откуда взявшимся коронерам, которых в народе называют трупоедами; я даже удивился, что обычно ленивые трупоеды приехали так скоро.

Отправились ко мне домой.

По дороге я раздумывал над крохами информации.

Из-за чего убили Люэна? Старые грешки?..

Нет. Получалось, что дело связано с моим еще не начавшимся расследованием. Возможно, мой друг наткнулся на логово демонов в самом сердце Валибура и что-то узнал о готовящемся покушении на графа дра’Амора. Возможно, Длинный раньше работал на Зарилию. Зная, что ко мне должна обратиться госпожа харр Зубарева, он собирался предупредить меня об опасности.

Но демоны узнали о планах моего товарища и добрались до него в тот самый момент, когда я счастливо подсчитывал камешки аванса.

В любом случае предстояло еще раз пообщаться с Зарилией. Почему она скрыла личность рекомендовавшего меня детектива?

Встреча с сестрой хват-майора харр Зубарева расположилась в коротком списке дел на сегодня. Сперва предстояло встретить посла Астурского графства. Затем, если появятся улики, я хотел порыться в нюансах кражи статуэтки. А потом уже двигать к Зарилии.

Гном запомнил дорогу, и до проспекта Темного света мы добрались очень быстро. Толстяк исчез в бревенчатом сарае – временном гараже для фитильмобиля, а я пошел в кабинет. Мне лучше думается в любимом кресле у окна. Дай валибурские боги, чтобы Малыш не бушевал в это время.

Сигнал мозгомпьютера застал меня на пороге кабинета.

«Входящее сообщение».

«Слушаю внимательно».

– Ты издеваешься?! – На голографической проекции появилось разъяренное личико моей бывшей жены. Такая злобная, что даже лоснящиеся черные волосы поблескивали яростью.

– В чем дело? – сухо спросил я. – У меня работа. Можешь позвонить и поорать через недельку. Или лучше, скажем, через год. А вообще будет идеально, если ты никогда не позвонишь.

– Сволочь! – крикнула госпожа инспектор полиции. – Ты зачем нам подсунул «пустышку»?

– Не понял…

Я начал догадываться, о чем она говорит, но решил убедиться.

– Это ты вызывал коронеров и патруль в переулок Вязания сетей, двадцать один?!

– Да, – коротко ответил я, не дожидаясь, пока Юласия пустит изо рта пену.

Мы не слишком с нею ладим. Довольно часто госпожа инспектор превышает свои полномочия и, бесстыдно пользуясь служебным положением, пытается засадить меня за решетку. Видимо, не надо было ей изменять с той…

– Ты говорил, что мы обнаружим два трупа!

– Да.

– Ни-ко-го! – с расстановкой сообщила Юласия. – Патруль не обнаружил никого и ничего в разгромленной квартире. Дежурный передал, что они нашли притон какого-то алкоголика, твоего друга. А ну, признавайся: ты бросил церковь Трезвого спасения и неделю гулял в обществе Длинного? Решил поиздеваться над Полицией Валибура?!

Как бывшая жена, инспектор знала всех моих близких знакомых. Потому я не обиделся, что она сопоставила выпивоху Люэна с моим звонком. Женщины считают, ежели друг у тебя – алкаш, то сам ты от него недалеко убежал…

– Повтори, пожалуйста, – попросил я. – Вы никого не обнаружили?

– Да! – голосок Юласии сорвался на писк. – Так что кроме полиции теперь жди подарка от трупоедов.

– Постой… – пробормотал я. – Коронеры не привезли в крематорий тело Люэна Мак-Паско?

– Нет, подлец! Приехали пустыми и пообещали, что сдерут шкуру с того шутника, который заставил их переться через полгорода! Но я тебя быстрее достану! Смотри у меня теперь…

Она еще что-то говорила, но я отключил мозгомпьютер.

В деле добавилась еще одна загадка.

Куда девались убитые?

Глава 6

Братья-разбойники

Я расхаживал от стены и до стены. Ко мне приближались то портрет любимой мамочки, то репродукция известного полотна с парусником в бурном море на фоне темных скал. Нарисованный папа, по причине вечно хмурого вида, висел у меня на первом этаже.

Информации, чтобы сделать какие-либо выводы, пока недоставало. Мне поручили довольно обычное дело, если не принимать во внимание загадочный Конвент Создателей и заинтересованных в его проведении сильных мира сего.

Еще полтора часа назад я мечтал, как буду тратить легко заработанные деньги. Подумаешь, сперли какую-то статуэтку! Всего лишь предстояло узнать, кто плыл на пароме и не сошел ли кто в ближайшем порту после ограбления. Причастный определялся весьма неоригинальным способом. Хватались все, кто мог проникнуть в каюту посла во время плавания, и допрашивались с применением «правдивого» щупа – мозгомпьютерного датчика, чувствительного ко лжи. Затем, предположительно, велась погоня за сообщниками преступника, тормошились продавцы краденым. И оп – статуэтка уже в руках счастливого графа. А у меня дополнительные две тысячи валлов.

В разговоре Зарилия упомянула, что не желает задействовать полицию. Значит, мне требовалось провести дознание с максимальной деликатностью. Но фигурка Аркшона все равно бы нашлась.

Теперь же дело изрядно осложнилось и потяжелело неудобствами. К нему добавилось убийство бедного Люэна. Да еще таинственное исчезновение убитых.

Не иначе, действующие в городе демоны опасались разоблачения. Они подкупили коронеров, и те свалили мертвецов куда-нибудь в канал. Но зачем? Что можно обнаружить на окоченелом трупе пьянствующего детектива или тупого туроборотня? Или злоумышленники не хотели поднимать шумиху? Возможно, кто-то из Полицейского управления был в курсе, что Длинный работает на госпожу харр Зубареву. Потому его тихонько убрали, не создавая излишнего ажиотажа.

С Зарилией предстоял неприятный разговор. И невероятно трудный – вспомнить только ее задранный носик и надменное личико. Я разрывался бы между ненавистью к дамочке и грязной похотью в том же направлении.

– Давай архив Полицейского управления, – скомандовал я Зерцалу душ.

Магическое зеркало даже не вздумало отпираться.

– После того как ты сменил мозгомпьютер, – ласково сказало трюмо, – для тебя что угодно.

– Благодарствую, о великолепная стекляшка!

«Отправка исходящего сообщения: введите или продиктуйте текст».

– Привет, Седобор, – начал я. – Есть небольшое дельце. Мне надо узнать некоторую информацию. Можешь мне перезвонить?..

Кодированное сообщение с меткой «архив ПУ, энту Седобору Ольховичу» ушло на просторы Скандалнета.

Я успел выпить чашечку хук-кофе и пропесочить дворецкого за нескромное поведение с гостями. Появилась Сульма, по очереди обожгла тяжелым взглядом меня и Лумиля и, швырнув передо мной поднос с обедом, удалилась на кухню.

– Она с тобой не хочет разговаривать? – поинтересовался я у леприкона.

– Нет, господин. Какое несчастье, н-да… – На глазах леприкона стояли слезы.

– Сам виноват. Ты немолодой уже парень, а пялился на госпожу харр Зубареву, точно сорокалетний юнец.

Дворецкий всхлипнул.

– Понимаете, господин, – сквозь слезы промямлил он, – это было неестественное внимание.

– Не понимаю, – признался я. – Как это – неестественное?

– Мы, морские леприконы, очень чувствительны к магии. А от девушки магией несло за версту, н-да.

– Хочешь сказать, у нее не настоящая грудь, – я слышал о подобных магических операциях, – а имплантат? Тогда неудивительно. Кто-то рассказывал, что женщины, колдовскими методами улучшающие внешность, фонят магизлучением похуже Большой лаборатории. Странно, что я не унюхал…

– Не знаю, господин. Но меня тянуло к госпоже, как магнитом.

– Я заметил… Знаешь что, милый мой Лумиль? Сходи-ка на Потусторонний базар и прикупи цветов…

Я достал из кармана парочку валлов и положил их на стол перед леприконом.

– Вы хотите поставить дополнительную кадку на крыльце? – спросил непонятливый старичок. – Там как раз не хватает гортензий…

– Сколько тебе лет? – хмыкнул я.

– Восемьсот четырнадцать, н-да.

– Почти в два раза меня старше, а не знаешь, как обращаться с женщинами!

Дворецкий посинел и втянул голову в плечи.

– У меня небольшой опыт такого рода общения.

– С понедельника запишу тебя на авторские курсы Ходжи Наследи, – пообещал я. – Называются «Женщины. Их виды, подвиды и разновидности. Методы соблазнения и самообороны при семейных скандалах». Научишься, как обходиться с Сульмой. Значит, так. Берешь деньги и дуешь на базар. Купишь там какой-нибудь букет побольше. И смотри, чтобы лепестки цветов были в тон глазам твоей возлюбленной.

– Красные, господин?

– Какие уж есть.

– А что мне делать дальше?

– Святая наивность! Ты же был женат!

– Был, господин, н-да. На своей восемнадцатиюродной кузине.

– И не знаешь, что делать с цветами?

– Нет, господин. Добрые отношения между леприконами не нуждаются в цветах.

– Представляю, как вы весело живете… – пробормотал я. – Небось только любезничаете между собой и делаете детей. Никаких тебе ссор, никаких скандалов. Скукотища!

– Пожалуй, вы правы, господин. Мы редко ссоримся. А…

– Отставить! И слышать не желаю о семейном укладе морских леприконов! А сейчас, не влезая в проблематику межвидовых отношений мертвых колдуний и дворецких, иди за цветами. Купишь и подаришь их Сульме. Не забудь также сказать ей что-то милое и глупое. Например, что она сегодня прекрасно выглядит и напоминает тебе богиню. Женщины такое любят. Гарантирую – после проведенной операции кухарка будет вновь целовать тебя по утрам.

– Спасибо, господин, – просиял леприкон. – Уже бегу.

Он удалился под мелодичный звон мозгомпьютера.

Я откинулся в кресле и вызвал изображение звонящего на экран Зерцала душ.

– Привет, Седобор.

На волнистой поверхности зеркала зашелестела густая листва. Гигантский дуб, повсеместно покрытый лишайниками и сочными лианами, повернулся ко мне думательной веткой. Маленькие дупло-глаза посмотрели на меня с явным неодобрением.

– Чего тебе, ирод?

– Приятно узнать, что кто-то еще в этом городе уважает Ходжу Наследи. Сегодня ты первый, кто обозвал меня почти с материнской любовью. Другие так не церемонились.

– Оставь свои лисьи шуточки при себе, – протрещал энт. – Чего хотел?

– Ты все еще злишься на меня?

Примерно год назад, когда в моем личном деле еще имелась кроваво-красная печать «женат», я вляпался в большие проблемы. Полицейские застукали меня в объятиях одной дамочки, абсолютно не похожей на законную супругу – Юласию. Дело не предали к широкой огласке, но вопиющий факт моей измены был внесен в архив Полиции.

Я подлизался к энту, споил его наркотическими удобрениями и удалил воспоминания о темных делишках с сервера архива. Впрочем, Юласия все равно узнала и вышвырнула меня вон из своей жизни. Седобор же, испробовав наркотика, превратился в страшного наркомана. Ох и натерпелся я от него.

Несколько месяцев назад мне вновь потребовались услуги энта. Я пообещал Седобору новую порцию отравы, от которой у него сносило ветви из кроны, но вместо наркотиков притащил очищающее зелье. Благодаря мне энт опять превратился в нормального члена общества. Но весьма меня возненавидел.

– На таких, как ты, не обижаются, – заметил Седобор. – Их убивают.

– Благодарствую за информацию. Обязательно возьму на заметку. Ну да ладно, хватит злиться, друг мой! Вспомни о своих обязанностях справочного бюро Полиции и расскажи мне кое о чем.

– Бесплатно консультирую только полицейских. – Энт зашелестел кроной, что означало, видимо, качание головой. – А тебе ничего не скажу даже за валл.

Пришлось пообещать три валла.

– Занесешь завтра! – грубо приказал мне Седобор. – Теперь можешь спрашивать.

Когда коронеры забирали труп Длинного, я запомнил часть номера их служебного фитильмобиля. Кроме того, характерные повозки трупоедов весьма отличались от большинства фитильгрузовиков. Ни с чем не спутаешь.

– Грузовой гроб. Номер начинается на «ЛЯ», затем «тридцать два», еще две цифры не помню. Заканчивается «АН» – округ Анаанари.

Седобор взмахнул веткой и подключился к внутренней линии полицейского Скандалнета.

– Нет такой машины, – сказал он спустя некоторое время. – Все транспортировочные гробы, начиная с дельтапланов темных эльфов и заканчивая армейским тягачом имени Истинной Смерти, носят номера с пометкой «КР».

– Стало быть, – задумчиво произнес я, – приезжала поддельная машина. Враг заранее подготовился, чтобы вывезти труп Люэна из квартиры…

– Но регистрационный номер, который ты назвал, существует, – заметил энт, чем привел меня в неописуемую радость. – Такое сочетание символов принадлежит только фитильмобилю некроманта Люкзара. «ЛЯ-3271-АН».

Я понимал, что тачка поддельных коронеров уже, наверное, покоится на дне Черного озера. Но все же ухватился за слабенький шанс. И вскричал, поднимаясь из-за стола:

– В базе есть его адрес?!

– Обижаешь, – прошелестел Седобор. – В базе Полиции все есть. Даже твои похождения.

Я не обратил внимания на насмешку ожившей дубины. Записал адрес господина Люкзара и выбежал из кабинета.

– Чтоб завтра деньги принес! – донеслось мне в спину грозное потрескивание. – Иначе можешь больше не звонить!

– Хорошо-хорошо.

Когда я пробегал мимо кухни, то услышал сдавленные всхлипы Сульмы.

– Пусть только вернется, морда синяя, – шептала кухарка. – Ноги оторву!

Мне показалось, что мысль отправлять леприкона за цветами была не так уж и блестяща. Ему бы лучше исчезнуть из города на некоторое время.

Никогда не подозревал, что мертвые волшебницы настолько злобные и мстительные создания.

В возведенном на скорую руку сарайчике, служившем гаражом, меня дожидался сияющий гном. Он сообщил мне, что я «и на ноготь, ёпть, не разбираюсь в фитильдвигателях», и помахал перед моим носом какой-то ветошью.

– Вы знаете, что старые фитильмобили нуждаются в постоянной чистке? – спросил Гектормус. – Я вытащил из вашего мотора примерно полкило чесночной шелухи!

– Больше не буду заправляться у Прукса, – ответил я. – Он продает чесночный спрэд наихудшего качества. «Ласточка» готова?

«Ласточка» – один из самых мерзких, побитых, грязных и старых фитильмобилей Валибура. В ней разъезжал еще мой папа; кроме того, у меня было подозрение, что отцу «Жучено» перешел в наследство от прадеда.

Фитильмобиль выглядел как всегда неважно. Исцарапанная покраска, трещины на лобовом стекле, фара левого поворота отсутствует; передний и задний бамперы покрыты глубокими вмятинами, когда-то идеально круглые колеса превратились в подобие многоугольников.

– Все готово, ёпть, – улыбнулся гном. И тут же поморщился, открывая дверцу фитильмобиля.

Из салона дохнуло свежим запахом бастарковой отрыжки.

Дело в том, что во время недавней перестрелки в «ласточке» убили скунсоборотня. Убитый и при жизни не благоухал гиацинтами. Что уж говорить о мертвом состоянии.

– Благодарю, о великий исцелитель фитильмобилей. Сколько я вам должен?

Гном почесал бороду, вытащил из нее нескольких насекомых и с наслаждением их продегустировал. Я едва сдержал внезапный приступ дурноты.

– Подкиньте еще два валла, и мы в расчете.

Мы пожали друг другу руки.

– Дайте мне номер вашего мозгомпьютера. Буду обращаться к вам в трудные периоды жизни сего несчастного транспорта.

Спустя несколько минут я ехал по проспекту Темного света. Первое валибурское солнце уже опустилось к отметке четырех часов. Второе по-прежнему плелось в хвосте и предсказывало обед.

До встречи с послом островного графства оставалось два часа. Мне очень хотелось разобраться с убийством Люэна за столь короткое время. Глядишь, и получил бы подсказку, с какой стороны ждать покушения на графа дра’Амора.

Дом некроманта находился недалеко, в том же округе Анаанари, где живу я. Улица Повсеместного гнева являлась крошечным аппендиксом проспекта Всех грешных. Здесь, в густых зарослях декоративных баобабов и пальм, находились всего четыре дома. Это были трехэтажные строения с золотистыми крышами. На балконах в виде исполинских протянутых рук произрастали кустарники призрачных роз и фиалок. Пахло здесь куда лучше, чем по соседству с Большой лабораторией.

Этакий маленький квартал для богатых оборотней. Даже мусор здесь лежал в четко предназначенных для этого корзинах.

Посередине улицы позванивали невидимые колокольчики хрустального фонтана. Его окружали несколько мраморных статуй, изображавших оголенных русалок. Я заметил, что скульптор отнесся к поставленной задаче с большой ответственностью. Чешуйчатые попки весьма правдоподобно задирались к небу. Единственное, мне не понравились тонкие струи воды, извергающиеся из ротиков склоненных к фонтану русалок. По-моему, пошловато. Хотя… Ну не писать же им, в самом деле…

Дом некроманта отличался от соседей некоторой мрачностью фасада. Вместо красочных фресок и лепнины строение украшали анатомические изображения. Не груди и ягодицы волшебных созданий, как на большинстве архитектурных памятников Валибура, а окровавленные сердца, отрубленные пальцы, языки и вырезанные почки. Некоторые картинки наводили на мысль, что их рисовали с натуры. Я поежился.

Парадный вход в дом Люкзара встретил меня гостеприимно распахнутой дверью. В холле царила тишина.

– Желаю приятного дня! – крикнул я, переступая порог. Руку положил на гарду «Карателя». Кто знает, может, хозяева не любят неотразимых частных детективов?

Мне не ответили.

В холле все было перевернуто вверх дном. Скамейки, разбитые кадки с пожухлыми цветами, покосившийся диван для посетителей. На широком паласе темнели подсохшие следы алого цвета. Предположительно, кровь.

Я проклинал тот час, когда связался с бандитами Зарилии. Ну почему их угораздило разбить мой любимый мозгомпьютер? Он сейчас вовсю болтал бы о присутствии магии, отсутствии врагов и анализировал обнаруженные пятна. Дамская же фитюлька уперто молчала, поскольку не обладала ни опытом, ни специальными программами частного детектива.

– Есть тут кто?

– Кто… – повторило эхо, возвратившись из ближайшей комнаты.

Везде приоткрыты двери. В спальнях и даже в сортирах невообразимый бардак и следы сражения. Кроме того, здесь тошнотворно пахло секрецией демонов!

Кажется, я нашел убежище шпионов Княжества Хаоса. Вот только куда подевались обитатели?

Второй этаж не принес мне новых находок. Третий тоже не порадовал. Везде одно и то же – разгромленная мебель, привкус боевого колдовства и густой аромат смерти. Но ни трупов, ни отрубленных конечностей – атрибутов сражения.

Я вернулся вниз и решил проверить гараж. Магиталлический ангар стоял рядом с домом, едва не загораживая выход из подвала.

Прошел через кухню и исследовал тухлый подвал с лабораторией некроманта. Тучи разбросанных фолиантов, огарки жировых свечей и окровавленные кинжалы. Стандартный набор повелителя живых мертвецов.

За домом господина Люкзара открывался чудный вид сверху на Черное озеро. Тут расположился маленький садик с усыпанной гравием дорожкой. Шурх-шурх… Чтобы подойти к гаражу, предстояло обогнуть колдетонную статую молящейся женщины. Полностью одетой и скрывавшей голову под низко опущенным капюшоном. Небывалое зрелище для Валибура! Фантазия оборотней обычно заканчивается на оголенных сосках и оттопыренных ягодицах.

«Любимая, люблю тебя!» – прочитал я незатейливую надпись на пьедестале статуи.

Нагнулся и рассмотрел каменное лицо. На меня уставились выпуклые зенки, узкий приоткрытый рот с четырьмя десятками кривых клыков, обвисшие заячьи уши.

То-то «красавицу» изваяли в одежде.

Оставалось не думать о том, какое впечатление могла при жизни производить обладательница столь экзотичного личика.

Я приблизился к магиталлической коробке гаража и едва не упал, поскользнувшись в лужице машинного масла. Возможно, заминка спасла мне жизнь.

В гараже что-то зазвенело. Раздался металлический стук, и кто-то грязно выругался.

Я запоздало понял, что успел расслабиться. Если бы, дурак такой, сунулся внутрь без подготовки – рисковал схлопотать из магарбалета в грудь. И «Каратель» бы не помог – висел бы, позабытый, на поясе.

– Быстрее! – хрипло приказали из гаража. – Ты понимаешь, что каждая секунда – на вес бриллиантов?

– Не трогай меня! Я скоро.

– Еще как сейчас трону, если ты не будешь двигать своей толстой задницей.

– На себя посмотри, баран!

– Я такой же баран, как и ты. Маму выбирать не приходилось.

– Зато мой отец – медведь. А твой кто?

Тишина и громкое напряженное дыхание.

– Во, – сказал тот, кто первым начал обзываться. – Ты даже не знаешь. Нагуляла тебя мамаша.

– Не смей так говорить о нашей матери!

Снова что-то прозвенело. Предположительно, один из собеседников швырнул во второго тяжелым разводным ключом.

– Ах вот ты как?! Ну я тебя!

Послышался смачный звук от соприкосновения кулака со спиной или грудью. Началась возня.

– Да успокойся ты, наконец!

– Не смей обижать матушку!

– Ладно, не буду.

– Давай, докручивай побыстрей. У нас в запасе только час. А еще подумай, что до парома добираться минут двадцать пять.

– Да почти все.

Что-то заскрежетало и хлопнуло.

Разговаривали скрипучими мужскими голосами. Причем болтали не демоны – у выходцев из Княжества, Дальних и Тринадцати кругов характерные сиплые баски. Судя по стрекочущим «не-е-е» и «ме-е-е», ссорились козлоборотни. Предположительно, родственники.

В округе Анаанари было только двое таких персонажей. Братья Бримуль и Гопис – сыновья портовой шлюхи, довольно тупые создания, занимающиеся бандитизмом и почти не покидающие городскую тюрьму. Действовали всегда парой, редко расставались и в каталажке сидели тоже вместе. Банда Бригописов, как они себя называли, обладала на двоих одним интеллектом, причем далеко не выдающимся. Потому статус родственничков никогда не поднимался в преступной иерархии Валибура выше, чем рядовой душегуб-исполнитель.

Конечно, невидимые спорщики могли оказаться кем угодно, но, кажется, я узнал мекающий голосок одного из них. Мне случалось встретиться с Гописом в деле о кричащей камере.

Надо отметить, злодействующие братцы не гнушались никакой работой. Они могли ограбить, изнасиловать, изувечить и даже убить. Но никогда не занимались починкой фитильмобилей.

Что же они забыли в гараже загадочно опустевшего дома? Явно приперлись не шины подкачать.

Несмотря на скудость ума, Бримуль и Гопис представляли собой значительную угрозу. Я не сомневался, что братьям не понравится появление любопытного сыщика на частной вечеринке. Еще стрельнут ненароком.

Я подкрался к двери и обнажил «Каратель». Несколько секунд подумал, оценивая ситуацию. Если кто-то из баранов следит за дверью – могут появиться трудности. Чем бы их отвлечь?

Рядом с восточной стеной гаража произрастала разлапистая ель – единственный представитель хвойных в царстве тропических растений. Толстая еловая ветка отлично подходила для моего плана. Она нависала прямо над одним из маленьких окошек. Если ее тряхнуть – братья отвлекутся от наблюдения за входом в гараж.

Я тихим шагом обошел сооружение сзади и осмотрел понравившуюся ветку. На обратном пути выковырял увесистый кусок бордюра.

Каменюка со свистом перелетела через гараж и хлопнулась в еловый ствол. Ветка зашумела, потерлась о стекло.

– Что там? – слегка испуганно спросили тенорком Гописа.

Оставалось надеяться, что оба бандита глазеют в окно, а не следят за дверным проемом.

– Сходи посмотри, – предложил Бримуль.

– Сам сходи, – огрызнулся Гопис. – У меня нога еще болит.

– А не надо было пьяным в вольер к медведю лезть! Тоже мне, красавец. Нажрался и полез через заграждение в зоопарке с криком «папа!»…

– Заткнись. И вали проверь, чего там такое шуршит.

– Сейчас, – буркнул Бримуль, более слабый и мелкий в их парочке. – Только кожух закрою.

Я наблюдал за их общением уже из полумрака в гараже. Едва бандиты повернулись к окну, я тенью проскочил в дверь и прижался к стене за большим шкафом с инструментами.

Гараж рассчитывался на два или даже три фитильмобиля. Здесь спокойно можно было бы кататься на велосипеде, если бы не смотровые ямы для ремонта ходовых частей. У стен располагались магиталлические шкафчики, в углу возвышалась груда новеньких шин.

В самом центре гаража, под светом одинокой магелектрической лампочки, поблескивал знакомый мне катафалк. Номер «ЛЯ-3271-АН». Крышка транспортировочного гроба лежала рядом, капот открыт. Во внутренностях фитильмобиля ковырялся низенький курчавый парень.

Рядом, поглядывая в окно, стоял высокий мужчина. Он рассеянно поигрывал рукоятями серебряных сабель.

Ого! Откуда у мелких преступников такое оружие? Память подсказывала, что раньше братцы-бараны пользовались исключительно дубинами или стилетами.

Магарбалет, которого я справедливо опасался благодаря интуиции, прислонили к приоткрытой задней дверке фургона. Дотянуться до него бандиты не успеют.

– Что делаем, господа хорошие? – спросил я, выходя из тени.

– Магобомбу устанавливаем, – машинально ответил Гопис, поднимая курчавую башку. – Разве не видишь?

Как и говорил – умом бараны не блистали.

– Ты кто такой? – нашелся более сообразительный Бримуль.

– Заказчик, – соврал я, надеясь, что Гопис меня не узнает. Мы встречались только раз, да и то во мраке тюремных подземелий. К тому же, в отличие от меня, оборотень с личиной барана не обладал ночным зрением. – Пришел проверить, как продвигаются дела.

– Нормально, – успокоил меня коротышка. – Готовимся к выходу.

Гопис смотрел на меня, насупившись. Он явно пытался что-то вспомнить.

– Молодцы. – Я подошел на два шага. Продвигался бочком, чтобы братья не увидели обнаженный «Каратель». – Не знаете, куда подевался некромант?

– Кто?

– Хозяин этого дома и гаража в придачу.

– Да откуда нам знать? – Бримуль пожал угловатыми плечами. Его брат по-прежнему хранил молчание, не сводя с меня взгляда. – Нет тут никого.

– Вот те на, – делано удивился я. – Забрались в чужой гараж, даже разрешения не попросили.

– Как Шморг сказал, так и сделали. Эй, а ты чего спрашиваешь?

– Ну я ведь заказчик.

– Чего к нам тогда пристаешь? Иди Шморга спроси.

– А где он?

Бримуль снова пожал плечами и посчитал, что разговор закончен. Он вновь полез под капот фитильмобиля.

– Слушайте, а не вы ли сегодня детектива убили? Я его убивать не велел.

– Точно! Вспомнил! Детектив! – воскликнул Гопис.

Я даже не успел упрекнуть себя за глупый вопрос по поводу убийства Длинного.

– Какой такой детектив? – всполошился Бримуль. Он так резко вынырнул из утробы мотора, что ударился затылком о капот. – Легавые?

– Не, не легавые. Этот парень со мной сидел. Маршкина завалил.

– Маршкина? – Бримуль недаром отличался особой сообразительностью на фоне брата. – Это мой кореш был.

– Был да сплыл, – пошутил Гопис. Он не дождался, пока присутствующие оценят его высокий юмор, и громко заржал, сотрясая острым подбородком.

– Порешу! За кореша! – Бримуль выхватил из сапога длинный напильник, заточенный с обеих сторон. Кажется, подобным ножиком убили нескольких проституток в районе Черного озера.

– Лупим его, братишка?

– Давай!

– Я же заказчик!

– Плевать. Помоги мне, братец.

Выудить что-нибудь новое не удалось.

– Где это видано, чтобы на хозяев бросались?!

Мой вопрос проигнорировали. Бараны устремились в атаку.

Оба злодея были одеты в комбинезоны коронеров – соответствовали неизвестной мне роли. Меня ожидал настоящий кошмар любого зомби – сражение с трупоедами. Всем известно, что коронеры периодически охотятся за бездомными мертвецами и тащат их в крематорий.

Мне не хотелось распробовать прелести судьбы бездомного зомби. Пришлось защищаться.

Я едва успел повернуться вокруг своей оси, уходя от выпада «заточкой». И угостить коротышку рукоятью «Карателя» в затылок. Бримуль тихо вскрикнул и мешком завалился в смотровую яму. Упал он красиво – по дороге врезался зубами в магиталлическую полосу на ее стенке, рухнул на дно и еще раз грохнулся черепом. В общем, парень надолго вышел из строя.

– Брата обидел?! – грозно спросили меня. – Проклятый нюхач!

К оскорблению добавился свист тяжелого молотка. Следом прожужжал острый вороток.

Я бросился в сторону, отмахиваясь «Карателем».

Гопис несколько раз взмахнул саблями и медленно двинулся ко мне.

Да, наша встреча в тюрьме добавила бараноборотню опыта. В те времена он получил от меня шикарных тумаков и очень зауважал. Потому, подозреваю, спутал мою персону с настоящим заказчиком, который распоряжался неизвестным мне Шморгом.

Теперь Гопис превратился в истинного фехтовальщика. Я и помыслить не мог, что за несколько лет, прошедших с момента нашей встречи, баран сумеет так навостриться в работе с холодным оружием.

Сабли кружились вокруг меня, словно щупальца серебряного осьминога. Если бы не колдовская помощь «Карателя», мне пришлось бы худо.

Обманный выпад едва не лишил меня уха. Я с трудом сумел отвести свистящее острие. Отклонился назад. И тут же вторая сабля чиркнула меня по колену.

– Э-э!

Я ударился спиной о стену и чуть не попрощался с головой. По кадыку хлестнуло горячее серебро.

Мой клинок повиновался приказу и превратился в ятаган. Здесь лучше бы подошло оружие с остриями по обе стороны рукояти. Но, к сожалению, я не силен в обращении с таким видом инструментов смертоубийства.

Сабли, казалось, шныряли повсюду. Дважды тонкие клинки распарывали мне одежду. Еще больше ударов со свистом проходили мимо лица. Гопис одинаково хорошо работал как с нижними, так и с верхними ударами. А мне никак не удавалось выйти из глухой защиты, чтобы произвести хоть мало-мальский выпад.

Пришлось быстро отступить и заняться подлыми трюками.

Я хватал с ближайших полок все, что попадало под руку, и швырял в наступающего оборотня. Благо ключей, болванок, отверток и рычагов здесь хватало.

Гопис слегка обиделся:

– Братика избил, а меня не хочешь? Сейчас попляшешь, ищейка поганая!

Бандит даже не отклонялся от снарядов. Он бешено орудовал клинками, благополучно отбивая каждую гайку или сверло. Я даже на какой-то миг перепугался. А что, если Гопис меня уделает? Прощайте тогда, дополнительные четыре тысячи валлов за расследование. Прощай, любимый дом – останешься без ремонта. Ну, и жизнь тоже…

Мы почти приблизились к дальней стене гаража. Здесь находилась ровная шеренга брикетов чесночного спрэда. Сбоку стоял магический компрессор для накачки шин. Рядом – панель управления подъемником, тросы и цепи которого висели под низким потолком.

– Вот тебе!

Сопроводив эту фразу коротким ругательством, я бросил в Гописа тяжелым брикетом. Глупый бараноборотень рассек чесночную емкость пополам. И тут же зашелся в оглушительном кашле.

В гараже потемнело. Чеснок распылился по всему пространству. Мельчайшая пыль закружилась, танцуя в косых лучах второго валибурского солнца. Все покрылось тонкой пленкой мелкорубленого растения. Страшный сон вампира!

Глаза защипало, не помог даже защитный кокон «Карателя». Гопис, не обладающий колдовским оружием, вообще едва не умирал.

Бандит истошно заорал, прикрывая лицо рукавом. Впрочем, сабель он не выронил. Наоборот, размахивая клинком в свободной руке, продолжил наступать. И мне по-прежнему не удавалось его остановить. Гопис каким-то образом ухитрялся наблюдать за моими действиями из-под рукава. Все мои удары бесславно блокировались.

Пылевая буря понемногу стихала. Если я не хотел в виде двух независимых частей холодного трупа встретить первовечерник, требовалось как-то повлиять на события.

Бараноборотень почти прижал меня к углу и уже довольно щерился в ухмылке. Моего терпения хватило дождаться, чтобы противник расслабился, уверенный в своей победе.

Я подпрыгнул и ухватился за цепь подъемника. Последствия утренней драки еще давали о себе знать, потому висеть на одной руке было неприятно. И все же мне хватило нескольких секунд.

Гопис поднял голову, распрямился. Острие сабли скользнуло вслед его движению. А я уже отталкивался согнутыми ногами от стены. Меня по инерции развернуло. Удар ятагана-«Карателя» пошел по широкой дуге.

Мой клинок ударил подставленную саблю и перерубил ее, словно полоску бумаги. Бандит не успел пригнуться. Острие «Карателя» чиркнуло его по виску. Запыленный чесночным спрэдом пол оросился кровью.

Гопис отскочил и схватился за голову. Сломанная сабля со звоном свалилась в смотровую яму.

– Давай поговорим, – предложил я, спрыгивая вниз.

Тяжелое дыхание мешало говорить. Сердце бухало, как активированный будильник. Ноздри и легкие горели от мерзкого привкуса чеснока.

– Давай, – согласился Гопис. Сквозь пальцы прижатой к лицу руки стекали тонкие алые ручейки.

– Что вам приказали сделать в этом доме?

Бараноборотень внезапно согнулся, точно в приступе тошноты. Я по неосторожности и от доброты душевной подступился к нему.

Демоны! Совершенно забыл об оставшейся сабле.

Серебряное лезвие распороло воздух – Гопис ударил из полусогнутого положения.

Мои инстинкты сработали в ответ.

«Каратель» свистнул короткой блестящей молнией. От бедра до плеча, вполсилы.

Впрочем, этого хватило, чтобы отбить слабый выпад противника.

Сабля вывалилась из ослабевших пальцев и стукнулась о колдетонный пол.

Острие ятагана снесло бандиту верхнюю половину черепа.

– Вот и поговорили, – хмуро сказал я, наблюдая, как подрагивающее тело валится лицом оземь. Не люблю убивать.

Выстрел показался мне необычайно громким. Магарбалетный разряд взорвался высоко под крышей гаража. На меня брызнули горячие капельки разряженной магии.

Чувство самосохранения швырнуло меня на умирающего Гописа. Я упал и перекатился на бок, прикрывшись вздрагивающими останками бандита.

Стреляли со двора – сквозь окно.

Второго выстрела не последовало.

В саду послышались удаляющиеся шаги. Где-то на улице Повсеместного гнева засвистели покрышки фитильмобиля.

Наступила тишина.

Я был уверен, что неизвестный противник поспешил убраться с дороги. Неспешно поднялся и выудил из смотровой ямы, усыпанной выбитыми зубами, бесчувственное тело Бримуля.

– Придется теперь с тобой поговорить, раз братец отказался, – грустно сказал я коротышке, любовно похлопывая барана по плечу.

Взвалил псевдокоронера на себя и потащился к «ласточке».

Вопросов по делу об убийстве Люэна изрядно прибавилось.

В доме некроманта явно случилась потасовка, и всех домочадцев убили. Вполне вероятно, что там обосновались шпионы из Княжества. Законно подозревая, что невероятно умный и обладающий сверхпамятью Ходжа Наследи сможет отследить поддельный катафалк, демоны поспешили ретироваться. Остались только их сообщники. Братья Бримуль и Гопис готовили взрывное устройство, начинив фитильфургон невероятным количеством магической взрывчатки. Вот только для кого предназначался «теплый подарочек»?

В разговоре бараны упомянули, что до «акции» оставался час. Это время в точности совпадало с прибытием графа дра’Амора. Интуиция подсказывала, что взрывчатку собирались подарить именно послу Астурского графства.

– Итак, что имеем, глубокоуважаемый Ходжа Наследи? – спросил я себя, сваливая Бримуля в багажник «ласточки».

Имелось немного.

Сыщик Мак-Паско исчезает во время расследования деятельности демонов в Валибуре. Без сомнений, он мог выполнять заказ госпожи харр Зубаревой. Предположительно, узнав о пропаже Люэна, Зарилия мечется в поисках нового сыщика-телохранителя. В полицию она не заявляет, потому что боится огласки Конвента. Не рассказывает о Длинном даже мне. Почему – предстоит выяснить.

Демоны тем временем успешно пытают беднягу Мак-Паско и узнают, что посол Астурского графства приплывает сегодня вечером. Чтобы не светиться и не подставлять свои задницы, они нанимают тупых бараноборотней. Детали узнаем у Бримуля, когда очнется.

Одновременно со злобными происками агентов Княжества Зарилия приходит ко мне. Меня весело лупцуют и нанимают на работу.

Люэн Мак-Паско каким-то образом (каким – пока неизвестно) узнает, что госпожа харр Зубарева обратилась ко мне. Он вырывается из демонских объятий и спешит предупредить старого товарища об опасности. Подозреваю, Длинный не хотел, чтобы я тащился в порт. Ведь ровно в пять часов первовечерника графа дра’Амора ждал смертоносный разряд магии. Равно как и десятки прохожих у пристани.

Я успеваю к жилищу Люэна в тот момент, когда оттуда убираются демоны. Они замечают меня и возвращаются. Кто знает, не представляю ли я опасность для их мерзейшего дельца?

У нас завязывается потасовка. Причем мне удается свалить более крупного соперника. Его сообщник пугается и улепетывает, чтобы предупредить друзей в доме некроманта. Княжеские прихвостни активно пакуют вещички, оставив только братьев-баранов. Глупыми исполнителями можно пожертвовать. Кроме того, остается шанс, что Гопис и Бримуль таки подорвут посла из графства.

Что же будет дальше?

Лишь за несколько часов я побывал в трех переделках. Схватил по роже, едва не обзавелся несколькими дырами в груди и чуть не погиб. При этом умерли двое оборотней. А может, и больше, учитывая кровавые следы в доме Люкзара. Вероятно, демоны убили или пытали заложников. Опасаясь моего прибытия (я мог появиться и в сопровождении полиции), приспешники Хаоса убрали свидетелей.

Оставалось сорок минут до прибытия графа. Я прекрасно знал о прелестях таможенного контроля в порту. Это добавляло не менее получаса свободного времени. Предстояло вернуться в квартиру Длинного и поговорить с обитателями дома. Кажется, на первом этаже соседнего строения в окне сидела старушка. Возможно, она видела кого-нибудь из мучителей Люэна, когда они входили в подъезд.

«Ласточка» исправно затрещала мотором. Опустевший дом некроманта провожал меня взглядами темных окон. Мне мерещилось, что из пустоты кто-то наблюдает за мной.

«Надо будет вернуться сюда, – решил я. – Возможно, остались улики. Вот только обзаведусь нормальным мозгомпьютером…»

Фитильмобиль согласно поскрипывал колесами.

Глава 7

Хождение по мукам

– Желаю приятного дня и удивительно прекрасного второго заката, – поздоровался я, вылезая из фитильмобиля.

Бабулька действительно сидела там же, где и ранее. За последние несколько часов ее поза не изменилась.

– Скажите, вы не видели здесь каких-нибудь подозрительных типов?

Она лишь слегка скосила на меня глаза и вновь уставилась на стену противоположного дома. В углу копошились бродячие псы. Шелестела скомканная бумага, воняло заплесневелыми отбросами.

– Вы меня слышите?

На сей раз старушка даже не удостоила меня взглядом.

Каков самый лучший метод общения с женщинами и большинством мужчин? Правильно – метод «покажи свои деньги».

Я вытащил из кармана серебряный слиток. По-моему, слишком много для беседы, но мелочи не нашлось.

– Сегодня утром, кроме меня, в дом номер двадцать один кто-нибудь входил?

Едва слиток тяжело опустился на наличник, старушка ожила. Она проворно цапнула деньги и приподнялась на локтях. Посмотрела на меня с высоты, хитро прищурив левый глаз.

– А кто спрашивает?

– Частный детектив, – я подтвердил свои слова демонстрацией лицензии. В общении с престарелыми дамами надо быть максимально обходительным и честным. Они здорово чувствуют неискренность. Впрочем, с чего мне врать? – Ходжа Наследи, глубокоуважаемая госпожа.

– Друг, шоль, пиятики?

Под «пиятикой», как я понял, подразумевался Длинный.

– Старый боевой товарищ.

– Не такой уж и старый, погляжу, – бабулька жеманно улыбнулась. – Эх, где мои года?

Я не решился вступать с ней в задушевную беседу о древних временах, когда старушка могла удивить меня спелыми формами.

– Так вы видели кого-нибудь?

– Видела, милок, видела.

– Кого, позвольте спросить?

– Ходило тут какое-то пятно туманное. Магия, видать…

Понятно. На глаза бабульке попался мой недавний противник в маскировочном коконе. Отличный у старухи глаз – не всякий заметит в полутемном проулке замаскировавшегося типа.

– Кого-нибудь еще?

– Да, Хруст из первого подъезда проходил. Бандюга плешивый!

Мадам сплюнула через подоконник.

– Хруст? Случайно, не туроборотень?

– Он, скотина. Вечно отирается здесь и на рынке. У них там целая банда. Кроме Хруста, есть еще трое овец, волчара и двое баранов.

– Очень интересно! – обрадовался я. Один из липовых коронеров, забравших тело Длинного, был худощавым волком; второго рассмотреть не удалось. – Бараны?

– Видела их когда-то. Они в переулке какую-то дрянь курили. Ох и вонючую! Правда, мне от радикулита помогло – целую неделю не болело…

– Сможете узнать кого-нибудь из них?

– Могу. Хорошо разглядела наркоманов проклятых.

Я немного приоткрыл багажник фитильмобиля. Так, чтобы никто, кроме старушки, не смог заметить бесчувственное тело.

– Ага. Один из дружков Хруста. Только раньше у него зубов побольше было.

– Он не хотел их лечить, – развел я руками. – Пришлось удалить – гнить начали.

– Ты б ему еще пипетку удалил, – посоветовала бабка. – Негоже таким ворюгам наших девок портить.

– Подумаю над вашим предложением. Скажите, вы знаете, что сегодня в своей квартире был убит Люэн Мак-Паско?

– Пьянчуга наш, что ль? Поделом ему. Нечего по ночам орать! – Старуха не знала о таком понятии, как сочувствие. – Видела, как ты выносил засранца из подъезда.

– Говорят, неприлично выражаться о мертвых.

– Что думаю, так и выражаюсь, – вызывающе буркнула собеседница. – Все они…

– Что-нибудь происходило, – перебил я женщину, – после моего ухода?

– Когда ты укатил на гномьей таратайке, приходили двое типов. Сразу и пришли, точно ждали, пока ты уберешься. Вынесли большой мешок и корзину для мусора.

В мешке, без сомнений, перенесли труп туроборотня. А вот корзина?

Я вспомнил, что не рылся в отбросах Длинного. По-видимому, стоило. Наверняка там находились какие-нибудь документы, разоблачающие деятельность Княжества в Валибуре. Эх, и какой из меня сыщик? Вменяемый частный детектив в первую же очередь роется в помойке – там обычно находятся самые существенные улики…

– Больше никто не проходил?

– Нет, милок. Только собаки.

– Благодарю вас, бабушка. От имени Ходжи Наследи разрешаю оставить вам сей дар в виде серебряного слитка.

– Сам ты «бабушка», – сварливо ответила старуха. – Проваливай.

Какая милая дама!

Вторая смена рабочего дня еще не закончилась, и мне удалось добраться до Черного озера без пробок. Я вовремя приехал в порт. Припарковался в частном секторе, вдали от сборища извозчиков и нищих.

По дороге позвонил в частное справочное агентство и узнал адреса-номера лучших детективов Валибура. Их насчиталось пятнадцать. Меня, к великому моему сожалению, в списке светил частного сыска не оказалось. Имя «Ходжа Наследи» обнаружилось…

– Последний?! – орал я так, что водители проезжавших мимо фитильмобилей оборачивались мне вслед. Я высовывал руку в окно и показывал любопытным оборотням древнейший пошлый жест – три скрещенных пальца. – Какой дебил поставил меня в самый низ перечня частных сыщиков?

Неудивительно, что в последнее время меня не радовали заказами. Мало кто захочет нанять детектива, считающегося худшим, но требующего немалых гонораров.

Мне очень захотелось навестить отдел статистики мэрии. И пересчитать там ребра кое-кому!

Я остановился на Привокзальной площади напротив выхода из портового вокзала. Возведенный во мраморе Дамнтудэс поприветствовал меня поднятой рукой. Отвечать мне не захотелось.

Паршивей настроения у меня давно уже не было. Подумать только! Самый умный, обаятельный, красивый, прозорливый, начитанный, хитрый и ловкий сыщик Ходжа Наследи – последний…

– Убью кого-нибудь, – пробормотал я, вызывая по мозгомпьютеру первого из списка детективов.

У этого подлеца имелась даже собственная секретарша! Вот же…

– Контора господина Бэмбса, лучшего из лучших в частном сыске Валибура, – ответил приятный голосок, без сомнений, принадлежащий некой симпатичной особе женского пола и весьма юного возраста. – Желаю приятного дня и красивого второго заката. Чем могу помочь?

Я коротко представился и попросил соединить меня с Бэмбсом.

«Когда закончу расследование – заеду в его «контору» и разворочу ему челюсть. Тоже мне, лучший из лучших. Будет избитей всех избитых! Дай только добраться…»

Злобная мысль приятно согрела мне душу. Когда детектив ответил на мой звонок, я уже почти успокоился.

– Здравия желаю, глубокоуважаемый, – Бэмбс обладал бархатным басом. От такого голосочка девицы делают под себя.

Я поморщился.

«Обязательно заеду к тебе в гости, проклятая ищейка. Наверняка купил себе репутацию, а на самом деле – олух, каких не видали. Стопроцентно расследует только дела о супружеских изменах и никогда не держал «Карателя» в руках».

Настроение упало до минусовой отметки. Похоже, ничего не могло меня утешить.

– Дражайший, – как можно спокойнее сказал я, – ответьте мне как собрат по ремеслу.

– Чем могу – помогу, – радушно заявил Бэмбс.

Меня передернуло от наплыва ярости.

– Скажите, – тем не менее ровным голосом продолжил я, – сегодня к вам обращалась госпожа администратор Зарилия харр Зубарева?

– Та выдумщица? – хохотнул сыщик. – Да. Заявилась ко мне утром, как раз в то время, когда у меня гостили репортеры из новостей Скандалнета. Я, похвастаюсь, вчера разрешил одно очень громкое дело о пропаже…

Я скрипнул зубами и посчитал, что не выдержу, если проклятый Бэмбс поведает о своих успехах.

– Госпожа харр Зубарева объясняла вам причину своего визита?

Сыщик «нумер один» сделал короткую паузу. Видимо, удачливый делец впервые столкнулся с такой неуважительностью. Да как посмел какой-то рядовой детективчик перебивать похвальбу Самого Бэмбса?

– Да. Начала рассказывать о каких-то богах. Охрана выпроводила ее после второго же предложения…

У этого подонка еще и своя охрана?!

Мой рот был полон раздробленной эмали.

Бэмбс проделал то же самое, что сделал бы и я, имея тучу клиентов. Кто будет слушать сумасшедшую? Боги спускаются на землю? Да-да! Погодите, милочка, сейчас мы вызовем для вас машину. Поведаете о своих проблемах в изумительно комфортной комнате, обитой мягким ситцем.

– А что вас конкретно интересует? – спросил Бэмбс.

Я отключился, оставив его в недоумении.

Что ж, мы узнали интересную вещь. Скрытная Зарилия угодила в ловушку. Она ляпнула о Конвенте не только в присутствии частного детектива, но и при журналистах. К вечеру о засекреченном собрании крылатых узнает весь Валибур.

Уж не потому ли госпожа харр Зубарева заметалась в поисках поддержки? Сперва налажала и тогда кинулась по частным детективам, прося о помощи. Лучшие специалисты, по версии городской статистики, послали девушку к демонам. Остался только порекомендованный Люэном Ходжа Наследи.

– Какой стыд, – признался я, жалобно посматривая на памятник Мэру. – Девица пришла ко мне по совету безнадежного алкоголика. Какое утешение для моей чувствительной натуры!

Дамнтудэс сочувствующе таращился в пустоту.

Знать бы еще, каким образом из списка детективов Зарилия избрала Мак-Паско для защиты посла.

Я повторно обратился в справочную. Имя Длинного значилось примерно посередине между моей фамилией и Бэмбсом.

Занятно.

– Эй, вазьми майя машина! Отличный фитилек, мамой клянус!

– Пэрсики, сигарэты, амброзиум, дэвачки!..

– Помогите детишкам на пропитание…

– Подайте, милостивый господин…

Привокзальная площадь забурлила, едва из дверей вокзала вышел первый турист. Таксисты и нищие ринулись в атаку.

Те приезжие, кто уже сталкивался с валибурской жизнью, тут же ныряли в переулки, сверкая подошвами ботинок. Впервые прибывшие застывали, и их поглощала цветастая толпа попрошаек. Извозчики, кто посильнее, вытаскивали перепуганных путешественников из кучи малы и волокли к машинам.

Посла я узнал моментально. Но это был не скромный торговец морскими ракушками, как описывала мне Зарилия. Из вокзала вышел богато одетый мужчина. В посольской мантии с драгоценными камнями и официальном колпаке в виде золотого треугольника!

– Ну что за идиот?! – не сдержался я. И даже не вспомнил, что собирался встретить подопечного еще у терминала таможни.

Привокзальная толпа при виде графа дра’Амора замерла. Воздух звенел лишь от жужжания пси-мух. Все присутствующие даже не дышали.

– Подайте!..

– Прокачу!..

– Девочку, господин? Есть несколько свежайших тьмэльфиек. Отличное качество гарантирую…

Все участники «торгового» промысла бросились на посла. Тот в ужасе прижался к двери вокзала, но его немедля оторвали. Золотой колпак исчез, как будто бы его и не было. Над толпой взлетели обрывки расшитого бриллиантами красного шелка.

– Помогите… – донесся сдавленный вскрик.

Я и не подумал сдвинуться с места.

Чтобы меня затоптали в толкотне? Увольте!

Граф добрался до меня уже в изрядно подуставшем виде. Мантия и рубаха на груди зияли внушительными дырами, рукава отсутствовали. На плешивой голове топорщились поднявшиеся дыбом седые волоски. Глаза господина посла разъехались в стороны и никак не могли сфокусироваться на одной точке.

Мы обменялись несколькими фразами, и я пригласил дра’Амора в салон фитильмобиля. Пока он ковылял, мимо пронесся его чемодан с вензелем Астурского графства.

Я метко пнул воришку-гоблина. Тот свалился под колеса «ласточки», уронив чемодан. Тут же подбежали несколько нищих, явно намереваясь позаимствовать имущество графа.

Пришлось отогнать их обнаженным «Карателем».

– Первый, кто притронется к этому оборотню, – грозно сказал я, активируя защитный кокон, – останется без ушей. И без ягодиц, если кому не ясно!

От попрошаек несло, как из общественного туалета. Многие пользуются специальными мазями и притираниями, чтобы выглядеть правдоподобнее. На самом деле «бизнесмены» вокзала живут в хороших домах и являются членами знатных семей. Но что поделать? Бизнес…

Чтобы не чувствовать вони, я вызвал еще и «воздушное» заклинание. Из рукояти «Карателя» подуло освежающим ветерком. Бриз унес амбре попрошаек и запах экзотических духов графа дра’Амора, стоявшего рядом со мной.

До моих ноздрей добрался знакомый мускусный аромат.

– Демон?!

Посол выглядел оборотнем высшей касты. Но воняло выходцем из Княжества Хаоса. Неужели демон-зеркальщик?

Я пребывал в наихудшем расположении духа. Мог бы, конечно, притвориться, что ничего не заметил, и выведать у графа какие-нибудь секреты. Но вместо этого заехал псевдооборотню в переносицу. Зашвырнул его на заднее сиденье, уселся сам и поехал в родной дом.

Надлежало разобраться со всеми странностями запутанного дела. А оно становилось все более загадочным.

Глава 8

Заморский посол

– Кто ты такой?!

Лу-уп! Лу-уп!

Твердо сжатый кулак дважды врезался в грудь противника.

Посол не собирался отвечать. Безвольно обвис в кресле для посетителей. Голова болталась из стороны в сторону при каждом знакомстве с кулаком. Несколько раз пленник попытался сползти, но я благоразумно привязал его ремнями.

– Ну что же ты слабый такой? От одного удара растекся, как эльфийское масло. Очнись!

– Может, окропить его водичкой? – предложил Лумиль.

Дворецкий хлопотал над бесчувственным телом Бримуля. Братец-баран занимал диванчик под картиной с парусником и был тщательно связан несколькими веревками.

– Как там твой? – спросил я, утирая пот.

Тяжелая работа – избивать бесчувственных демонов.

Или все-таки оборотней?.. Вон – у посла и вороний хвост имеется, и перья в некоторых местах: на затылке, за ушами и на груди; вроде настоящий. А пахнет демоном.

– Наверное, позову Сульму. – Дворецкий уронил голову Бримуля обратно на диван. – Нашатырь не помогает.

– Зови. А мы тут пока с сиятельным господином графом поболтаем.

Дверь захлопнулась, и Лумиль затопал по коридору.

Я налил себе воды из графина. Краем глаза заметил, что посол очнулся и смотрит на меня непонимающим взглядом. Непонимающим, обиженным и очень злобным. Как бы не съел.

Впрочем, никому не понравится, если ему сломают нос. Не очень приятные ощущения.

– Приветствую вас в гостеприимном городе Валибуре, – я изящно поклонился. – Как себя чувствует господин граф?

– Отвратно, – признался невольный посетитель. – Будто головой в стену заехал.

Он высунул язык и потрогал им верхнюю губу.

– Нос на месте, – заметил я, – но болеть будет зверски. Рекомендую наложить компресс. Сейчас его принесут.

Дра’Амор попытался шмыгнуть носом. Не преуспел. Мешала запекшаяся в ноздрях кровь.

– Благодарю за совет и качественное обслуживание, – признался он. – И все же мне хотелось бы знать: за что вы меня так?..

– В гостеприимном городе Валибуре очень не любят неприятных гостей. А особенно – неприятных демонов.

Граф исподлобья смерил меня взглядом. Выглядел он довольно грозно, учитывая распухшую загогулину вместо носа и залитый кровью воротник разодранной мантии.

– Как вы догадались? Мне удалось обойти даже сверхсовременные детекторы таможни. К тому же специальный одеколон служит репеллентом от оборотней.

– У меня чрезвычайно тонкий нюх, господин посол. Вы ведь не посол? Не так ли?

– Ошибаетесь, – горестно покачал он головой. – Я самый настоящий граф Баглентайт дра’Амор, первый заместитель командующего графства Астурского.

– Представляю восхищение командующего, когда он узнает, что его заместитель вместо того, чтобы превращаться в ворону, надевает рога и копыта.

– Какой недоумок нанял вас для моей охраны? – вместо вразумительного ответа спросил граф. – Да что вы себе позволяете? Избили должностное лицо при исполнении, да еще издеваетесь?!

– Попридержите язык, – в свою очередь разъярился я. – Мне ничего не стоит отчекрыжить вам голову и потом сказать, что так и было. Подумаешь, демона убил! У нас такое сплошь и рядом. Даже ваших родственников из Тринадцати кругов не особо жалуют.

– И все же ответьте, будьте любезны. Кто нанял вас на работу?!

– Это имеет значение?

– О, да! С этого дурака немедля снимут кожу и вывесят на городскую стену!

– Сомневаюсь, что вы сможете увидеть это. Не доползете, дорогой граф. Потому что я предварительно сломаю вам ноги. У демонов, говорят, регенерация куда медленней, чем у хороших парней.

– Пусть вы не ответили, – прошипел посол. – Но да. Я – не оборотень.

– Чистосердечное признание всегда облегчает душу. Рад, что вы раскололись, господин неуважаемый демон.

– Не смейте меня оскорблять!

– Впервые вижу, чтобы пленники так себя вели. Вам бы тихонько скулить и молить о пощаде. Глядишь, только половину головы отрежут.

– Что вы знаете о графстве Астурском? Ответьте мне! Что вы знаете о графстве?!

Я признал, что о существовании Астурского государства услышал только утром. То есть не знаю ничего.

– Куда я попал?! – пробормотал демон и закрыл глаза.

Без стука вошла Сульма с белоснежным полотенцем на согнутой руке. Позади уныло плелся леприкон.

– Этот? – хмуро спросила кухарка, указывая на тело Бримуля.

Я кивнул. И немного удивился, поскольку впервые видел обычно жизнерадостную кухарку в таком поганом настроении. Дворецкий корчил еще более печальную мину и напоминал избитую синекожую дворнягу.

– Ты что, цветы не подарил? – шепотом спросил я Лумиля, косясь на Сульму.

– Еще нет. Когда постучался на кухню – она ответила, что превратит мою голову в пустой молочный бидон. И нальет туда помоев. Мол, ничего от этого не изменится, н-да.

– В таком случае дождись второго вечера.

– Тем временем постараюсь не умереть от досады…

– Ладно. – Я повысил тон и громко спросил: – Скажите, милый граф, что же мне надо знать о вашем государстве?

Ответом на вопрос стал пламенный взгляд. На нем можно было жарить воображаемую яичницу.

– Вокруг одни недоумки… – пробормотал посол. И медленно, с расстановкой объяснил: – Графство Астурское на девяносто процентов населено де-мо-на-ми! Вам понятно? Демонами, демоны бы вас побрали!

– Не остроумно, – заметил я, ощущая, что по спине ползут холодные мурашки.

Это же надо так… Избил высокого гостя и захватил его в плен. За такое по головке не потреплют. Скорее всего отвесят пинков и надолго запрут за решетку. Юласия только и ждет повода, чтобы на мне отыграться.

– Освободите меня! Немедленно! Я сверхуполномоченный по…

– Заткнись! – проорал Лумиль.

Он подскочил к послу и хорошенько двинул того в подбородок.

Замечательно иметь верных друзей и соратников. Особенно таких, кто скоротает годы в тюремной камере рядом с тобой.

Граф дра’Амор снова обмяк и потерял сознание.

– Благодарю тебя, о храбрый дворецкий, избивающий грозных демонов. Ты подарил мне несколько минут спокойствия, – неуверенно сообщил я. – Но больше так не делай.

– Поделом! – буркнул Лумиль и скрылся в коридоре.

– Что такое? – спросила Сульма, провожая дворецкого взглядом.

Надо отметить, глаза ее уже не горели благородной злобой. По крайней мере, не так интенсивно.

– Последствия стресса… Тяжелая работа в доме частного детектива, трудный день опять же. Не обращай внимания – скоро пройдет. Лучше ответь: как там наш пациент?

Личоборотень пожала плечами, затрещали сухие суставы:

– Пока работаю. Но я кухарка, а не целитель.

– Если парень не очнется – сваришь из него солянку, – милостиво позволил я.

Сульма даже не улыбнулась.

Да, тяжелый выдался денек – ничего не скажешь. Хорошо хоть, Малыш уснул, и оставалось надеяться, что не проснется до второго вечера.

Мне надлежало проверить, правду ли говорит посол. Без сомнений, городская справочная должна обладать краткой информацией о населении и экономике Астурского графства.

Но проверить не удалось: мозгомпьютер Зарилии упрямо отказывался подключаться к сети Скандалнета.

– В чем дело? – Я постучал по створке Зерцала душ.

Зеркальная поверхность покрылась рябью.

– Знамо в чем, – сварливым тоном ответило колдовское трюмо. – Не надо воровать чужие думатели. Ишь ты, еще частным детективом называется! А сам – плут, каких не видывали. Заблокирован твой агрегат, ворюга. Как безнадежно утерянный или украденный.

Итак, монах-коротышка постеснялся признаться, что не смог забрать у меня вещицу госпожи. Наверняка наплел, что мозгомпьютера Зарилии у меня не оказалось. Вот госпожа харр Зубарева и внесла свою безделушку в реестр заблокированных.

Теперь у меня появилось два дела.

– Сульма, ты можешь хоть предположить, когда очнется этот бандюга?

– Возмошно, что никогда.

– Как это?

– Видите? – Кухарка раздвинула разбитые губы Бримуля и показала мне обнаженные десны. – Они не отрастают. А долшны бы – парень ведь оборотень.

С регенерацией у барана действительно были проблемы. За полтора часа, прошедших с момента драки, в деснах не появилось и намека на восстановленные клыки. Или зубы… Что там у этих баранов растет?..

– И что же с ним такое?

– Кома, – коротко ответила Сульма. – В другой раз будьте осторошнее, когда бьете кого-нибудь по лицу.

Я промолчал, задумчиво теребя волосы на темени.

– Мошно попробовать целебные ванны и несколько подходяших заклинаний, – продолжила женщина-лич. – Но результат сомнителен. Короче, ваш беззубый друг мошет проснуться с минуты на минуту, а мошет и дрыхнуть вот так до Страшного судилиша.

– Вот что, – решил я. – Присмотри за этими двумя. И не смей развязывать. Можешь также накормить, когда очнутся.

– Лучше обратитесь к Лумилю. – Глаза Сульмы злобно блеснули при упоминании дворецкого. – Мне еше ушин варить, полы помыть, котел отдраить, окна протереть…

Приятно слышать, что кто-то занимается благоустройством твоей жизни.

– Ладно-ладно. Иди.

Стряпуха присела в коротком реверансе и отправилась в святая святых кулинарной магии. На кухню.

Я позвал леприкона и приказал притащить свежий пакет консервированной крови. Меня ждало небольшое путешествие, возможно, очень опасное. Было бы неглупо накормить «Каратель» под завязку.

Дворецкий принес покрытый инеем пакет, поставил на стол глубокую магиталлическую плошку. Налил крови в сосуд и бережно подвинул его ко мне.

Я сунул клинок в густую жидкость и подождал, пока мерцающая спираль полиморфоружия не выпьет все до последней капли.

«Каратель» сыто заурчал и завилял рукоятью. Готово.

– Вернусь через час, – пообещал я леприкону. – Если что – завтра утром можешь спокойно заказывать мне эпитафию.

– Слушаюсь, – кивнул дворецкий. – Но лучше возвращайтесь, н-да. А то мы с Сульмой не сможем содержать такой большой дом.

Какое трогательное прощание. Нет бы сказать, что очень за меня переживает. Мол, господин Ходжа, вы – самое светлое и доброе, с чем я встречался в жизни. Я вас очень уважаю и не смогу прожить без вас и дня…

А тут – возвращайтесь, не то мы с домом не справимся. Подчиненные меня почти что боготворят! Эх…

В подтверждение моих мыслей под крышей раздался громкий храп. Малыш очень любил соснуть во время второго обеда.

Дикий лес, в котором состоялась памятная битва с демонами, находится на западной окраине Валибура.

Чаща заросла колючими кустарниками. Деревья покрыты сиреневым мхом – это последствия магического облучения. Ветви так тесно переплелись, что сюда едва проникают солнечные лучи. Здесь царит вечный полумрак.

Если не знать, что находишься в городе, то, прогулявшись по Дикому лесу, ощущаешь себя в самом сердце дикой природы.

Перед тем как нырнуть в шелестящие дебри, я убедился, что за мной не следят.

Проспект Горячей зимы весьма напоминает проспект Темного света. Такое же обилие пустого пространства, закованное в магасфальт и колдетонные плиты. В самом центре проспекта возвышается одинокий монумент. Идеально ровная колонна с зеркальной поверхностью; на верхушке – громадный красный глаз.

Горячая зима – историческое событие, случившееся многие тысячелетия назад. Кажется, во время Третьей осады Валибура демоны приволокли к мегаполису каких-то невидимых существ. Проклятые невидимки пробрались за городские стены и едва не разуделали Валибур до состояния блина. Оборотней спасло лишь время года.

Тогда трещали лютые морозы, все улицы стенали под толстым слоем снега. На нем-то демоны-невидимки и попались. Горожане увидели неведомо откуда появляющиеся следы на снегу и забили тревогу. Поднялась невероятная паника – во все стороны палили из магарбалетов, рубили «Карателями» пустоту. Но демонов поймать не сумели. Пришлось пойти на крайние меры.

Из Скалы-под-Небом, прочной тюрьмы для героев, на полчаса выпустили преступного мага – Лашпиля Одноглазого. На радостях, что сможет подышать свежим воздухом свободы, могущественный колдун испарил весь снег в мегаполисе. Поднялся горячий пар, а в нем стали различимыми фигуры невидимок.

В общем, всех демонов перебили и окровавленные тела свалили за городские стены. Княжеству Хаоса пришлось уйти ни с чем.

Лашпиль Одноглазый был осужден за неумеренное использование магии. Он совершенно не умел контролировать свое могущество. Говаривали, что колдун однажды попытался воскресить свою любовницу и простеньким заклинанием поднял всех мертвецов в округе. Гильдия коронеров тут же подала в суд. Несчастный горе-любовник сел по статье «Небрежное обращение с некромантией».

В случае с изгнанием демонов Лашпиль тоже отличился. Кроме снега, в городе закипела и испарилась вся вода. Над Валибуром долго висело громадное облако пара. Потому памятную зиму назвали Горячей.

Благодаря своим умениям Одноглазый отправился обратно за решетку. А признательные граждане возвели вот эту стелу с кроваво-красным оком, символом Лашпиля. Зеркала, которыми увешали памятник, символизировали защиту от дурного глаза. Мол, мы очень благодарны за помощь, но будьте добры – не переусердствуйте.

Я помахал рукой своему отражению на стенке колонны. Мне подбадривающе улыбнулись и помахали в ответ.

За мной никто не следил. Широкое пространство проспекта поблескивало дождевыми лужами, звенело пустотой. Никого. Это радовало.

Я углубился в лес.

Идти оказалось до невозможности трудно. Приходилось перебираться через коряги, продираться сквозь заросли кустарника. Ноги увязали в сырой палой листве. Кроме того, я не был в Диком лесу уже многие годы и успел забыть дорогу.

Никаких тропинок или намека на тротуар. Кое-где поблескивали темные лужицы болота. Поквакивали сонные лягушки. Надтреснутым голосом орало какое-то животное. В шелестящих кронах пересвистывались невидимые птицы.

Пахло здесь отменно. Меня даже потянуло на стихосложение:

Трясина пахнет древесиной,

А за углом – вампир с осиной.

Готов кого-нибудь пронзить

И свежей крови нацедить…

Тьфу ты, что за глупые стихи получаются!

Из груды желтых листьев выбрался облезлый медведь и недобро посмотрел на меня. Я выдвинул клыки и демонстративно поиграл рукоятью «Карателя».

В животе хищника отчетливо заурчало. Но мишка не принадлежал к числу сумасшедших. Даже дикие вепри, не отличающиеся особой сообразительностью, старались никогда не нападать на оборотней.

Косолапый обиженно рыкнул и, повернувшись ко мне коричневым задом, с достоинством удалился в чащу.

– Извини, дружок. Попробуй лучше кормиться демонами…

Я очень надеялся, что рогатые редко забредают в лесную глушь. Мне очень не хотелось встречаться с противниками до того, как ознакомлюсь с их планами.

Полчаса блужданий увенчались успехом.

За толстым стволом поваленного баобаба открылась маленькая поляна. Выжженная земля до сих пор не родила ни травы, ни кустарника. Грунт покрывали седые горки окаменелого пепла. На ветке расщепленной осины таращился пустыми глазницами рогатый череп. Здесь демоны потерпели сокрушительное поражение от маленькой армии оборотней.

В дальнем уголке полянки покачивал листочками карликовый дубок. За долгие годы моего отсутствия дерево успело вымахать на полутораметровую высоту. Настоящий старожил – большинство гномьих дубков не превышают и метровой отметки.

На шершавом стволе неровными буквами было нацарапано: «44241 год от П.В.С.[4]. Здесь был наш отряд. Смерть демонам! Хват-сержант Ю. Гикк».

Я некоторое время молча постоял у дубка. В голове кружились кровавые воспоминания. Страшная битва, сотни смертоносных заклинаний, звон разгоряченных клинков…

Отдал деревцу честь и занялся поисками.

Честно говоря, я не имел понятия, что здесь искать. Предсмертная записка Люэна указывала на это место. Но что он тут оставил? Может, имел в виду только то, что помнит о нашей победе и гордится ею? Тогда мой фитильмобиль только даром выжрал треть брикета чесночного спрэда.

И все же поиски принесли плоды.

У самой земли, в расщелине между корнями дубка, нашелся кожаный сверток. Бережно обтянутый бечевой, украшенный маслянистыми пятнами. Кажется, тряпка, которой Длинный оттирал свой ужравшийся крови «Каратель» после битвы с приспешниками Княжества.

Я сел, прислонился спиной к стволу деревца. Развязал хитроумно запутанный узел, развернул тряпицу.

Внутри обнаружился диковинный блокнот, зажатый между двумя дощечками. Зашелестели вклеенные страницы. Ба, дневник Мак-Паско. Невероятное везение!

Запись номер один:

«Сегодня я занялся своим первым делом. Старуха хорошо заплатила за то, чтобы изгнать из подъезда наркоманов. Неприятная бабка, но стала очень любезной, когда я принес ей конфискованный у бандитов усладиум. Сказала, что тут же займется лечением радикулита…»

Итак, в своем дебютном расследовании Длинный помогал знакомой мне старушке. А она так нелестно о нем выражалась! Неблагодарная.

Я перелистал несколько страниц, бегло пробегая глазами по заглавиям. Каждый листик рассказывал об очередной работе Люэна. Длинный скрупулезно описывал все детали каждого дела. Количество заработанных денег, детальная характеристика клиентов (в силу своего педантизма Мак-Паско следил даже за своими нанимателями) и пойманных преступников. В общем, мало интересного.

Мое внимание привлекли последние листы.

Запись номер триста четырнадцать:

«До сих пор не могу забыть ее смерти. Какая нелепая судьба. Почему тысячи оборотней счастливо живут со своими половинками, а я не сумел? Почему она умерла (водянистые пятна, предположительно от слез)…

Сегодня купил себе три бутылки амброзиума. Когда пьешь – на какое-то время забываешь о неприятностях. Мечтал о ней. Она была как живая. Пришла в мой сон и растворилась в утреннем мареве…

Сегодня снова купил амброзиума. Впервые отказал клиенту. Он не понял. Я вышвырнул его в окно. Опять нажрусь и увижу ее…»

Бедняга Люэн. Потерял любимую и не смог этого терпеть. Теперь я понимал его состояние.

Запись номер четыреста два. Написано довольно небрежно и коряво.

«Руки дрожат, глаза постоянно слезятся. В самом расцвете лет я напоминаю расшатанный стул. С трудом дошел до леса, чтобы вклеить эту записку.

Надо прекращать с алкоголем. Теперь даже бедняки пользуются моими услугами реже и не хотят платить. Я объясняю, что небольшая доплата к гонорару позволит мне не умереть голодной смертью. Клиенты недовольны и обзывают меня алкоголиком.

Нет! Я не алкоголик. Разве это грех – выпивать каких-то две-три бутылочки в день?..»

Запись номер четыреста тринадцать:

«Я таки выпивоха. Мне давно не попадалось и самое мелкое дело. Пришлось продать некоторую мебель…»

Номер четыреста пятнадцать:

«Продал последний орден «За героизм». Купил амброзиума и долго думал. Хочу обратиться к Ходже. Он, конечно, бабник и подлец, но может вылечить меня от пагубной привычки. Наследи рассказывал, что принадлежит к церкви Трезвого спасения. У них там одни зануды и трезвенники. Но зато умеют влиять на психику и кодировать от алкогольной зависимости…

Да зачем мне этот Ходжа? Проклятый самовлюбленный дурак. Не пропускает ни одной юбки. Позвонил ему, а он сказал, что сейчас очень занят и сможет приехать только на следующий день! Подонок! Завтра у меня не будет денег на амброзиум. Я умру без амброзиума!

Он сказал, что занимается расследованием. Но кто-то смеялся рядом. Женским голосом! Ходжа – обманщик. Будь он проклят…»

Я с трудом проглотил эту горькую пилюлю. Действительно, Люэн звонил мне несколько месяцев назад. Говорил, что хочет встретиться и занять несколько валлов до следующего гонорара. Мне не хотелось ехать к нему, тем более что мою спальню оккупировала одна молодая особа. Очень темпераментная!.. Со временем я забыл о звонке Длинного, так его и не навестив.

– Прости меня, Паско…

В горле запершило. Я откашлялся, потер глаза и снова принялся за чтение.

Предпоследняя запись оказалась замаранной красными чернилами. Сверху Люэн приписал: «Хоть и леди Ж, но дело невыполнимое – окупилось следующим».

Наверняка ничего важного. Что мне до каких-то там «леди Ж»? Страшно представить, какое имечко может таиться за такой буквой…

Запись номер четыреста восемьдесят:

«Мои молитвы услышаны! Сегодня ко мне приходила очень знатная дама – Зарилия харр Зубарева. Долго бродила по комнате, пинала пустые бутылки. Сказала, что жилища грязнее в жизни не видала. Спросила, долго ли пью и могу ли стать хранителем тела важной персоны.

Я подумал, что она имеет в виду себя. Ответил, что давно не интересуюсь женщинами. Если хочет – могу охранять ее тело. Но не более.

Кажется, ответ ее удовлетворил. Она заплатила мне аванс в размере десяти валлов и сказала, что придет завтра, когда просплюсь и приведу себя в порядок.

Глупая баба. Я всегда в форме. Подумаешь, зарос бородой, и руки дрожат! Мастерство не пропьешь…

Очень знакомое у нее лицо… Где-то я видел эту дамочку. Причем недавно…

Купил себе четыре бутылки амброзиума. Побрился. Завтра встречу клиентку во всеоружии. Даже нацеплю папин галстук, как подобает настоящему джентльмену…»

На этом дневник обрывался. У меня имелось предположение, что страницы, описывающие расследование для Зарилии, находились в мусорной корзине Длинного. К сожалению, записи теперь мне недоступны.

Итак, госпожа администратор Брокколи действительно наняла Мак-Паско на работу. Предположительно, для тех же целей, что и меня.

Но при этом в мои обязанности не входили поиски княжеских шпионов в Валибуре. Или Длинный тоже ими не занимался? Значит, демоны прознали о задании Люэна и решили его убрать еще до приезда посла.

Я бережно завернул дневник в тряпицу и засунул его обратно под корни. Постоял над дубком, почтительно склонив голову.

– Честь тебе и слава, бесстрашный Мак-Паско! Прими достойно свою участь на Страшном судилище!

Церемониальная похоронная фраза прозвучала здесь довольно глупо. Ее провозглашают над урной с прахом погибшего, а не в лесной глуши у древнего гномьего растения. Но мне стало немножко легче.

Дикий лес провожал меня печальными руладами птиц. Прощально колыхались поскрипывающие стволы, шумела листва.

По дороге домой я заехал в магимаркет и приобрел мозгомпьютер последней модели. Отвалил за него целых четыреста валлов – за такую цену можно выторговать подержанный фитильцикл или даже старенький фитильмобиль. Но покупка того стоила. Мощная колдовская машинка-думатель могла пригодиться в тяжелой работе частного детектива.

– Засунь мне руку в штаны!

Именно эту фразу я расслышал через закрытую дверь своего кабинета.

– Засунь в штаны, тебе говорят!

– Нет…

– Ну, посмотри хотя бы!

Я ворвался внутрь и застал такую же картину, как и в момент своего отбытия.

Посол Астурского графства яростно ерзал в кресле для посетителей и пытался добраться до леприкона. Дворецкий казался очень смущенным – густо-густо посинел и сжался на диване у стены.

Портрет моей мамаши осуждающе смотрел на Лумиля. Мне показалось, что она готова погрозить леприкону пальчиком.

– Засунь мне руку в штаны! Последний раз приказываю! Я уполномоченное лицо!..

– Что здесь происходит?! – рявкнул я, хватаясь за кресло для посетителей и разворачивая графа лицом к себе. – Ты совершенно рехнулся, проклятый демон? По «уполномоченному лицу» опять захотел? Моих работников к мерзостям принуждаешь?

– Хорошо, что вы пришли, – пискнул Лумиль, пятясь к двери. – Он мне тут такое предлагал…

– Что с нашим дремлющим? – я указал на Бримуля.

– По-прежнему без сознания, н-да.

Жаль, так хотелось его допросить.

– Можешь быть свободен.

Дворецкий исчез в коридоре. Дверь захлопнулась, скрипнув противовесами.

– Жду объяснений. – Я уселся в любимое кресло и бросил на стол обнаженный «Каратель». – Что за извращения в моем доме? Кажется, кто-то не понимает сложности своего положения…

– Отлично понимаю, – вздохнул Баглентайт дра’Амор. – Потому и попросил этого любезного…

– Дать тебе по роже еще разок! – ядовито закончил я, резко наклоняясь через стол. – И хорошенько пнуть в окрестности копчика.

Посол испуганно вжал голову в плечи. Но все же сумел оправиться и сказал:

– Раньше вы обращались ко мне с почтением. Почему же сейчас фамильярно обращаетесь на «ты»?

– Раньше от тебя не разило глубоким цветом моря! Это же надо иметь бесстыдство…

– О, вы неправильно все поняли, – попытался улыбнуться граф. Разбитые губы изобразили какое-то подобие кривой ухмылки. – Я не приставал к вашему замечательному дворецкому. В секретном кармане штанов у меня находится виза от администрации вашего города. Она подтвердит, что я – не шпион и не имею никакого отношения к Княжеству Хаоса.

– В самом деле?

Мне очень не хотелось рыться в указанном дра’Амором месте. Но имелась острая необходимость. Как-никак, а меня наняли для охраны представителя Астурского графства.

Действительно. В небольшом карманчике под поясом нашелся тщательно запечатанный конверт. От него разило маскировочной магией. Найти такое письмо мог только тот, кому позволит граф. Даже таможенные маги, имея возможность увидеть послание, не могли его вскрывать – магия принадлежала кому-то из колдунов мэрии.

«Предъявитель сего документа, именуемый светлейшим графом Баглентайтом дра’Амором, – на древнебюрократическом языке мэрии гласил документ, – является уполномоченным представителем графства Астурского. Каждому сотруднику мэрии, Управления полиции, Главного управления по использованию колдовства и иррациональных сил, таможни и Секретной службы надлежит предоставить любую посильную помощь при малейшем требовании господина графа. Запрещается: препятствовать Баглентайту дра’Амору в исполнении его служебных обязанностей, неповиноваться приказам сиятельного графа, называть его замаскированным демоном в общественных местах!»… И прочая ахинея в подобном духе.

Под документом стояла размашистая подпись самого Дамнтудэса. Колдовской печати мэрии я не обнаружил. Впрочем, ее могли и не ставить на бумаги такого рода. Подпись же выглядела вполне настоящей.

– Убедились? – скривившись, поинтересовался посол.

– Тут даже упоминается о том, что вы – демон.

– Потому что, – язвительный тон графа превратился в особо язвительный, – предполагался вариант, в котором меня раскроют недоумки вроде вас. Господин Мэр оказался весьма прозорливым.

Я стерпел нелестное упоминание о своей персоне. Но признал, что Дамнтудэс всегда зрел в корень и предугадывал события.

– А почему вы не приняли облик демона из Тринадцати валибурских кругов?

– Вы когда-нибудь слышали о жителе преисподней, который плавал бы по морям?

– Да. Григус Пегий – известнейший мореплаватель Большого Мира.

– Это исключение. Ни один демон в трезвом уме не согласится плыть через Бей-Буян.

– Чувствую, вы тоже не сильно стремились в плавание, – принюхался я.

От графа несло дорогим амброзиумом.

– Ненавижу воду! – признался господин дра’Амор. Он демонстративно посмотрел на связанные руки и слегка поерзал в кресле.

Пришлось его отвязать.

Спустя полчаса мы болтали о погоде в Валибуре, о расценках на чесночный спрэд, о жизни Астурского графства. Я не был дураком и потому приказал Лумилю доставить нам несколько бутылочек лучшего вина.

Посол хорошенько надрался, аргументируя возлияние необходимостью ликвидировать последствия стресса.

– А вы почему не пьете? – спросил Баглентайт. – Налейте и себе.

– Благодарствую, но совершенно не употребляю спиртного.

– Что?! – граф казался весьма озадаченным. Даже глазищи вытаращил. – Когда это вы успели подлечиться?

– После армии, – улыбнулся я. – Когда закончилась война, всех солдат в обязательном порядке обучили трезвости.

– У меня есть информация, что вы – законченный алкоголик, – прищурившись, сказал господин дра’Амор. – Вы меня обманываете! Сейчас пойдете в свою комнату и наклюкаетесь до демонской матери.

– Не пойду. Можете считать меня законченным трезвенником. И язвенником заодно, если охота. Раньше вас должен был охранять мой друг – Люэн Мак-Паско. Большой, доложу вам, адепт винных паров и крепких напитков. Но его, к огромному сожалению, убили.

– Невероятно, – пробормотал посол, уткнувшись носом в стакан. – Когда прикончили моего настоящего охранника?

Он казался очень подавленным. Можно подумать, Баглентайт и Длинный происходили из одного села и часто играли в одной песочнице. Откуда такое сожаление?

– Предположительно, за несколько часов до вашего прибытия. Вы знали детектива Мак-Паско? Что вам известно о гибели сыщика?

– Ровным счетом ничего. Я впервые приехал в ваш замечательный город, даже не разглядел всего как следует. И ни с кем не познакомился, тем более с детективом…

Граф быстро пришел в себя. Видимо, он вспомнил «дружеский» прием на Привокзальной площади и насупился. Меня опять стеганули укоризненным взглядом.

Я поправил воротник рубашки и прихлебнул из стакана холодного кваса.

Баглентайт проследил за моими движениями. Уставился на запотевшую бутылку с этикеткой «Квас «Хлебни за нас!», валибурский особенный».

– Выпейте со мной, – вдруг сказал он тоном, не терпящим отказов.

– Повторяю: не пью!

– И все-таки выпейте! Вы же читали приказ благороднейшего Дамнтудэса. Каждый подчиненный мэрии в обязательном порядке должен повиноваться моим приказам! Пейте!

– Я не должностное лицо, – мне удалось соорудить торжествующую ухмылку. – И не принадлежу ни к одной из указанных в цидулке структур. Тем более подлинность подписи Мэра еще необходимо подтвердить. Так что, извольте, – пейте в одиночестве. А мы тут кваском побалуемся.

На вытянутом лице графа дра’Амора читалось множество желаний. Не то он собирался схватить меня и насильно споить, не то грохнуть кулаком по столу и просто врезать мне в челюсть.

Довольно странная личность для посольской миссии. Специалисты, занимающиеся дипломатическими отношениями, обычно невозмутимы; ни одна лицевая мышца не дрогнет. А этот прямо-таки горит от переизбытка чувств.

– Вы знаете об опасности, подстерегающей вас в этом городе? – чтобы перевести разговор с алкоголя на что-нибудь иное, поинтересовался я.

– Да, – коротко ответил посол. Он в очередной раз подхватил свой бокал тремя пальцами и мигом ополовинил его.

– И кто же, по-вашему, может организовать покушение на вашу персону?

– Мало ли… – граф вздохнул, глаза рассеянно блуждали. – Княжеству Хаоса не очень нравится идея объединения военных сил графства Астурского и вашего городка.

– Городка? – едва не рассмеялся я. – Вот поедем завтра на экскурсию – покажу вам нашу «провинцию». Полагаю, она окажется слегка побольше вашего графства.

Посол промолчал. Он уставился на картину с парусником и погрузился в мысли. Время от времени прищуривался, словно что-то подсчитывая в уме. В такие моменты граф поднимал бокал, осушал его и требовал еще.

– Не хотите ли рассказать о ваших отношениях с госпожой харр Зубаревой?

– А кто это? – удивился Баглентайт. – Ах да… Та молодая особа… В последние полгода мы переписывались. Кажется, она – один из главных организаторов Конвента Создателей. Больше ничего не могу сказать. Но, судя по хап-фотографиям – та еще штучка. Обязательно заедем к ней в гости после Конвента. Мне необходимо более тесное… гм… общение.

Хэх, а граф оказался более болтливым, чем я мог предположить. Сомнения в том, что он совершенно не отвечает должности, укрепились. У меня даже появилась интересная мысль. А что, если существо с разбитым носом на самом деле – пустышка? Подставная особа, которую публично суют демонам в пасть! Настоящий же дра’Амор тихонько приехал себе в полной секретности и готовится к Конвенту. Я же сижу с напыщенной «куклой» и радуюсь, что она не поднимает скандал насчет поврежденной физии. Это объясняет странный выбор детективов с конца списка. Такими не жалко пожертвовать.

Не иначе, подобную авантюру задумал кто-нибудь из мэрии. Запомним на будущее!

– В мои обязанности входят поиски пропавшей у вас статуэтки, – напомнил я скорее себе, чем графу. – Можете…

– Ах! – вскричал посол. – Как мы могли забыть о ней?! Такая реликвия! И пропала…

Учитывая количество поглощенного графом спиртного, у меня создалось впечатление, что он успешно пропил свой раритет. Просто оставил его вместо расчета в ресторане парома. Затем постеснялся признаться и навешал Зарилии эльфийской лапши на ушки. Украли, трагедия, все дела…

– Когда вы обнаружили пропажу?

– Сразу после прогулки по острову Солнц. Вернулся в каюту, а мой багаж распотрошен. Деньги и драгоценности я всегда ношу с собой, на пароме оставил только белье и полотенца. Их не взяли. Пропала только статуэтка Аркшона, один из важнейших артефактов графства Астурского.

– В самом деле? И чем же она так важна?

– Считается, что первому графу – Астуру Крейтийскому – ее подарил бог удачи! – Посол заглотил еще порцию амброзиума и едва не сполз на пол. – Возможно, это всего лишь глупая легенда, но каждый демон графства свято верит в чудодейственные свойства статуэтки. Говорят, она наделяет настоящей Удачей!

Ого! Да не ранее нескольких часов назад я думал именно об этом. Где бы раздобыть толику счастья? Кто бы налил мне волшебного эликсира – чтобы всегда везло и деньги лились широкой рекой. Прямо мне в карман…

– Каждый, кто владеет янтарным изделием Аркшона, получает невероятное преимущество перед остальными жителями Большого Мира. Ему невероятно везет, – продолжил граф, буквально читая мои мысли. – Везет буквально во всем: женщины, бизнес, азартные игры. Во всем! Информация непосредственно от бога…

Снова басни про крылатых небожителей.

– Вот приедем на Конвент Создателей и сами спросите у Аркшона – правда ли это, – пошутил я. – Уж кто-кто, а настоящий бог удачи сумеет подтвердить, дает ли ваша статуэтка такие бонусы или нет.

– О! Статуэтка, – у Баглентайта пьяно заблестели глаза. – Ее подарил Астуру Крейтийскому бог удачи – Арк…

Посол набрался до такой степени, что кратковременно потерял память и начал повторяться. Типично для хронического алкоголика. Так и до зеленой демонской горячки недалеко.

– Послушайте, – перебил я дра’Амора. – Не пора ли вам…

– Акхр-р-р-р-р… – отозвался граф.

Голова Баглентайта безвольно хлопнулась на грудь. Из уголка рта потянулась тоненькая паутинка слюны. Демон развалился в кресле и сладко захрапел.

– Никогда не думал, что являюсь столь тошнотным собеседником, – приободрил я себя. – Видишь, мама? Твой сын настолько скучен, что клиенты буквально засыпают в его кабинете. Это все последствия дурного воспитания!

Мамин портрет промолчал, хитро посматривая на меня темно-серыми глазами.

– Лумиль! – крикнул я, открывая дверь. – Зайди ко мне. Надо перетащить одного достойного демона в комнату для гостей.

– Сейчас! – отозвался дворецкий с первого этажа.

При звуке голоса Лумиля из кухни донесся звон разбитой тарелки. Сульма до сих пор сердилась.

Я собрался вернуться в кресло.

– Папа! – раздался вдруг испуганный вопль с чердака. – Папочка!

Окно кабинета разлетелось на мелкие осколки. На пол грохнулась громадная магобомба. Часовой механизм отсчитывал: «пять… четыре… три… два…»

Я понял, что задание провалилось. А вместе с ним в Тринадцать кругов отправляется моя жизнь.

Глава 9

Безрезультатность

– Папочка!

Фамильный демон первым почувствовал опасность даже сквозь сон. Он проснулся и бился в истерике. Крыша ходила ходуном, стучала черепица.

– … мать! – успел выругаться я.

Магическая бомба, в два раза больше той, которую готовили братья-бараны, блестела на моем ковре.

«Два…»

– Что же…

Моему жилищу явно приходил конец. Но фадем недаром считался хранителем дома.

Стоявший у стены доспех внезапно прыгнул вперед и схватил магобомбу. Если бы это сделал живой человек, оборотень или демон, заряд тотчас бы взорвался; сотню лет назад таким образом обезопасили снаряды от внештатного разминирования. Боевая же броня оставалась обычным куском магиталла.

Доспех поднял смертоносную игрушку перед собой. На маленьком табло отобразилось: «Один…»

Длинный прыжок в разбитое окно. Металлический удар и страшный взрыв.

Дом завибрировал, захлопали картины на стенах, зазвенели бокалы, на кухне пронзительно разбивалась посуда. По лестнице что-то загрохотало, и послышался сдавленный писк дворецкого.

Я выглянул в окно и обомлел.

Первое валибурское солнце уже наполовину скрылось за горизонтом. Западные склоны гор Хаоса полыхали ядовитой бирюзой и ярко-синими тонами. Второе светило неспешно приближалось к вечерним сумеркам. Над крышей Большой лаборатории сиял темно-изумрудный купол магической защиты. Ближайшие улицы окутались первовечерним туманом, сквозь развороченную раму окна, со стороны Черного озера, врывался свежий ветер.

Рядом с домом, метрах в семи от стены, в магасфальте зияла глубокая ямища. Края колдовской смеси пытались срастись, но площадь повреждений оказалась очень большой. Разгоряченный магасфальт постепенно остывал и превращался в обычное дорожное покрытие. На глубине шести метров под землей валялись оплавленные куски магиталла. Даже и не разберешь, что секунды назад эти останки представляли собой доспех боевого оборотня.

Мой взгляд скользнул немного дальше. У самого конца проспекта Темного света поспешно катил прочь грузовой фитильмобиль. Тент на кузове был откинут, под узкими полосками каркаса виднелась колдовская баллиста.

– Лумиль! Присмотри за гостем! – крикнул я, уже спускаясь в холл. Ни мертвецки пьяный граф, ни бессознательный бараноборотень никак не отреагировали на случившееся. – За двумя гостями!

Леприкон валялся у входной двери и громко стонал. Видимо, взрыв застал его на лестнице, и дворецкий несколько маршей проделал на ягодицах.

– Благодарю, Малыш! Век тебе должен!..

Вернувшись из леса, я не поставил «ласточку» в гараж и теперь очень радовался. Благодаря забывчивости у меня имелся шанс догнать преступников. Улепетывающий фитильмобиль, заметно просевший под весом тяжелой установки, едва вращал колесами. Мой «Жучено» догнал его спустя какие-то минуты.

Злоумышленники выехали к устью канала Распущенных монахов. Их занесло на повороте, и баллиста едва не вывалилась на колдетонный тротуар.

Я добавил газу и стукнул передним бампером под кузов грузовика. Благо «ласточка» привыкла к такого рода перипетиям. Машину преступников слегка подбросило, колеса «Жучено» тоже оторвались от дороги и вернулись обратно. Фитильмобили ощутимо тряхнуло, меня приложило зубами к рулевому рычагу.

– На тебе! – крикнул кто-то из грузовика.

На капот «ласточки» со стуком приземлилась магобомба. Таймер радушно сообщил: «Два… один…»

Я резко вывернул рычаг и надавил на тормоза. Фитильмобиль завертелся, визжа покрышками; взвился вонючий дымок паленой резины. Магическая бомба скатилась с капота и нырнула в грязную воду канала. Поднялся многометровый столб кипящей жидкости. Оглушенная рыба жарилась буквально на глазах. В стороны брызнули обломки пришвартованной лодки. Хвала всем богам – в ней никто не сидел.

Вода еще не успела упасть обратно, как мой «Жучено» решил ее распробовать. Фитильмобиль мотало, он закидывал зад, словно заправская кобылка. Я запоздало вспомнил, что надо бы выжать акселератор. Но из заноса выйти не успел.

«Ласточка» на полном ходу перелетела через бордюр и ударилась в рушащийся водяной столб. Меня швырнуло головой в лобовое стекло; в глазах потемнело, рот заполнился горячей желчью. Что-то хрустнуло пониже колена, тело содрогнулось от неимоверной боли.

Вокруг шипела паровавшая жидкость. Где-то на самом краю сознания кто-то кричал и ругался. Вода била толстыми струями, трещали окна машины. С допотопной печки сорвало защелку, заслонка открылась, и в заполненный грязной жидкостью салон потекла обугленная рыба.

Я отчаянно боролся, пытаясь вытащить сломанную ногу из-под панели управления. В воде поднимались алые медузы моей крови.

Ступню прижимал разбитый фитильмотор. Мне показалось, что весит он не менее тонны. Не хватало кислорода, глаза едва не вылезали из орбит.

Я вскинулся в последнем движении – на большее меня не хватало. Дрожащая рука упала на рукоять «Карателя» и выдернула клинок из ножен. Мимо поплыли горячие пузыри – полиморфоружие активировало защитную магию. К сожалению, «Каратель» не обладал запасом воздуха или чем-то вроде того.

Но этой помощи мне хватило.

Я вслепую ударил по фитильмотору, чувствуя, как по ноге скользит раскаленный клинок. Боль оказалась настолько яркой, что я едва не потерял сознание. И все же успел почувствовать, что поврежденная голень освободилась. Захлебываясь холодной водой, пролез сквозь разбитое при ударе окно. Оттолкнулся здоровой ногой и пошел вверх.

Подбородок без сил опустился на грудь. Остекленевшие глаза беспомощно смотрели, как «ласточка» растворяется в колышущемся мраке.

Как именно я выполз на колдетонный берег – не запомнил.

Фитильгрузовик преступников благополучно свернул на проспект Нетрезвых мыслей.

Ах, смоляные волосы, буйным каскадом спадающие на плечи. Округлые щечки, испуганно сжатые губы, большие глаза, преисполненные тревоги. И очень милый нос – так и хочет, чтобы его слегка куснули.

– Ам!

Симпатичное личико показалось мне настолько манящим, что я тут же попытался его облобызать. Люблю, знаете ли, приходить в себя и целовать первую попавшуюся женщину.

Меня грубо оттолкнули и двинули кулачком под дых. Я закашлялся и исторгнул горькую воду.

– Жить будет, – сказали знакомым голосом. И шепотом добавили: – Но очень тяжело!

– Фитильку вытаскивать? Глубоко пошла, гаспидская железяка. До утра провозимся. Может, дежурного магика вызвать?

– Не надо, – тот же чарующий голосок. – Пускай себе плавает. Этот… сам ее достанет.

– Как скажете, госпожа инспектор.

Юласия стояла рядом со мной на коленях и даровала мне очень недовольный взгляд.

– Еще несколько секунд назад ты была готова вытащить меня из преисподней, – со стоном произнес я, приподнимаясь на локтях. – Теперь-то злость откуда, любимая?

– Закрой пасть! – приказала моя бывшая жена. И тут же поступила совершенно по-женски – согласно логике предыдущего предложения. – Рассказывай, что произошло.

Мне было до невозможности больно. Шла регенерация – ногу нещадно пекло, в груди стреляло, горло сокращалось от слабых приступов тошноты. Но мне удалось ответить:

– Я работал, гнался за подлецами, стрелявшими в мой дом. Не догнал. К сожалению…

– И за кем ты несся в канал? За рыбами?

У меня имелось правило: никому не рассказывать о деталях расследования. Потому пришлось бессовестно наврать. Мол, накрыл недавно шайку мелких наркоманов и выбросил в Черное озеро весь их запас усладиума.

– Вот подлюки и решили отомстить. Приволокли…

– …армейскую баллисту дальнего боя, – спокойно закончила Юласия. – У рядовых бандюков такое мощное оружие? Да оно стоит не меньше твоего дома! Что ты городишь, ищейка?

– Ищейка, за которой ты была замужем, – парировал я. – Откуда мне знать. Пойди – у них спроси.

– Нет! Это ты сейчас пойдешь! Покатишься в… в предбанник Управления. И будешь там сидеть, покуда все не расскажешь, жалкий лгун.

– Мамой клянусь, – горячо заверил я. – Говорю правду!

– Твоя мать уже лет двести на кладбище. А я была за тобой замужем. Так что знаю, когда ты врешь, а когда всего лишь недоговариваешь. У тебя ведь нет третьего варианта. Только ложь или молчание.

В глубине души я знал, что Юласия права. Но признаться в этом?

– Если хочешь – забирай меня. Даже не в предбанник, а в Скалу-под-Небом. Все равно больше ничего сообщить не могу – ничего не знаю! Сказано: попал под горячую лапу дворовой шпане. Могу подтвердить это под присягой и на исследовании «правдивым» щупом.

Одно из моих лучших умений – профессионально врать. Да-да, я научился обманывать даже детекторы лжи. Сказывается четырехвековая практика.

– Демоны! – выругалась госпожа инспектор полиции. – Действительно не врал…

Только теперь я заметил, что к моей шее прикасается тонкая паутинка ее мозгомпьютера. Фух, пронесло. Мог и расколоться, ошеломленный купанием в канале.

– Стало быть, дыра на проспекте Темного света – работа наркоманов? – хмуро спросила Юласия.

Я кивнул:

– Их, собак нерезаных. Мне едва удалось уйти благодаря Малышу.

– А, демон твой.

– Когда-нибудь познакомлю, – пообещал я. – Ты ведь всегда хотела иметь детей…

Здравый смысл подсказал, что рот неосознанно ляпнул огромнейшую глупость. Но фразу таки удалось закончить. К большому моему сожалению.

Глаза бывшей жены подозрительно увлажнились. Некоторое время она еще сидела рядом, со свистом заглатывая воздух.

Затем последовала оглушительная оплеуха. Я ударился затылком о колдетон.

Парочка стоявших рядом полицейских загоготала и захлопала в ладоши.

– Так ему!

Нетрудно догадаться, что Ходжа Наследи не пользуется особым успехом в Полицейском управлении.

Я поднял голову. Чуть поодаль собралась целая толпа зевак.

– Гляди-ка – вытащили утопца, – донеслось оттуда. – Еще и бьют. Дрянные легавые, только народ обижают. Нет бы – фитильку скорой помощи вызвать.

– Может, она его откачивала? – спросил кто-то. – Ты разве не слышал, что так утопленников возвращают к жизни?

– Да кто знает… По морде вот так…

Левее торчали несколько демонов из Тринадцати кругов. Я почему-то не сомневался, что мои потенциальные убийцы – среди них. Уж больно заинтересованно они поглядывали на меня.

Я постарался запомнить лица краснокожих. Возможно, пригодится.

– Поехали. – Юласия бросила меня в одиночестве и скрылась в утробе полицейского фитильмобиля.

Темные эльфы, отважившиеся ко второму вечеру показаться под лучи солнц, ухватились за рулевой треугольник дежурного дельтаплана. Сержант тьмэльфов махнул мне рукой и повис в креплениях. Его подчиненные разогнались, оттолкнулись ногами. Патрульный транспорт взмыл над крышами домов и исчез в лучах второго светила.

Я закряхтел, поднимаясь, и приветственно помахал рукой зевакам.

– Благодарю вас за внимание, добрые зрители! Погружение прошло успешно.

– Псих, – раздалось в ответ.

Я заковылял домой. Хвала всем богам – кость успела срастись.

Второе валибурское солнце уже прислонялось к плечам гор Хаоса. Темно-зеленый вечерний свет постепенно угасал, прощально лаская черепицу моего дома. В жилище горели только окна кухни, распотрошенная дыра кабинета и маленькое окошко над парадным входом.

– Как преследование? – поинтересовался Лумиль, заботливо закрывая дверь.

Я прошел по запятнанному паласу, чавкая ботинками и хлюпая штанами. Завалился на один из диванчиков под стеной. Меня обволокло приятным ароматом домашней флоры. Уцелевшие после битвы с демонами кадки призрачных роз, смертельных куркурарей и медовых ромашек источали божественные запахи. Мне даже подумалось, что было не такой уж и глупой идеей не выбрасывать целые вазоны следом за черепками разбитых.

Со второго и третьего этажей на меня поглядывали мраморные статуи обнаженных девиц, поддерживающие балконы. Над толстым стеклянным куполом, венчавшим холл, в небе проступал блестящий полумесяц первой луны – Серебряной Амальгамы. Где-то за пределами видимости к нему приближался алый диск второго ночного светила; еще в небе витали Медная и Золотая Амальгамы, но пока не наступило время их восхода. Когда все четыре луны выкатывали на небосвод, Валибур становился сказочно прекрасным. Настолько загадочным и волшебным городом, что хотелось обо всем позабыть. Отправиться пешком по разноцветным улочкам, над плещущимися каналами, вдоль глади Черного озера. И не помнить, что бешено болят ноги, что в голове оглушительно стреляет, как из магарбалета, что расследование твое – распоследняя дрянь, каких поискать.

– Знаешь, Лумиль, – признался я, таращась сквозь крышу, – мне сегодня впервые за долгое время захотелось нажраться до зелененьких демонов.

– Так в чем дело, господин? – спросил леприкон, приближаясь ко мне с небольшой бутылочкой коллекционного амброзиума. – Выпейте себе на здоровье. А то на вас больно смотреть, н-да. Весь избитый, угрюмый, нервный. Вот и господин посол говорит, вам необходимо расслабиться.

Признаюсь, моя рука уже потянулась к сосуду. Но едва дворецкий напомнил мне о Баглентайте, желание выпить отпало.

– Нет, – отмахнулся я. – Лучше помедитирую. Завтра предстоит тяжелый день.

– Как скажете. – Лумиль развернулся, чтобы уйти.

– Постой.

Леприкон с готовностью вернулся, протягивая бутылку:

– Отведайте, господин. Сиятельный граф достал ее из своих запасов. Я бы и сам не прочь испробовать этого нектара, но… сами понимаете, н-да.

У Лумиля тоже выдался не слишком приятный день. Получше, чем у меня, но потрясений старику хватило.

– Дарю, – я кивнул на сосуд. – Помиритесь с Сульмой, разопьете вдвоем, и наступит счастье. Жаркое снова будет без привкуса слез.

– Спасибо, господин! – просиял дворецкий. – Кажется, вы что-то хотели?

Он бросил сожалеющий взгляд на свое сокровище.

– Лучше спрячь, – с улыбкой попросил я. – От греха подальше. Это же надо, столько всего сегодня приключилось, что даже Ходжа Наследи – внештатный священник церкви Трезвого спасения едва не искусился выпивкой.

Лумиль поспешно запихнул бутылку в рукав камзола. Ткань протестующе затрещала.

– Забыл, что хотел спросить… Ах да, ты подарил цветы? Уже помирились с нашей волшебницей?

– Нет, господин. Никак не удавалось преподнести ей букет, н-да. Она меня даже на порог кухни не пустила. Сказала, что лучше будет ночевать в компании сковородок и тараканов, чем рядом с подлецом, который пялится на других женщин.

– Ух, ревнивая какая, – поморщился я. – Если бы у меня все любовницы были такими, как Сульма, – я бы и дня не выдержал.

– Я не знал госпожу Юласию, – почему-то заметил леприкон, – но мне кажется, она святая.

– Иди-ка ты спать, женский знаток недоделанный! Сначала разберись со своей… святошей.

Лумиль пожал плечами и скрылся.

Я напрягся, изрыгая проклятия, поднялся с дивана и пошел в кабинет.

В мое отсутствие граф дра’Амор успел набраться по второму кругу. На столе (моем!) перед послом выстроилась целая батарея пустых бутылок из-под амброзиума. Посреди стеклянного царства покоилась раскрасневшаяся физиономия сиятельного господина. Тот икал, пускал губами пузыри и сладко спал.

Я порадовался, что не стану участником глупого диалога, и подключился к Скандалнету.

Мне надлежало узнать, каким образом обворовали Баглентайта. И каковы дальнейшие планы преступника? Возможно, кто-то из пассажиров парома внезапно покинул каюту и сошел на берег? Предположительно, на острове Солнц, ближайшей остановке к Валибуру – там же и состоялось преступление. У меня не было уверенности, что реликвию доставили в мегаполис. Посол ведь заявил о пропаже, и на таможне статуэтку вместе с новым владельцем могли ожидать теплые объятия полиции. Такого рода контрабанду не пропускали.

– Привет, ворюга! – радушно поздоровалось Зерцало душ. – Ого! Самая последняя модель мозгомпьютера! Где украл?

– Купил.

– Неужели дырявые портки Ходжи наполнились настоящими деньгами?

– Еще одна острота – и полетишь на улицу.

Зерцало приоткрыло одну створку и глянуло на разбитое окно. Оценило результаты потенциального падения.

– Чего тебе, глубокоуважаемый хозяин?

– Входим в сеть.

– Сейчас. Оп-па…

– Что случилось?

На матовой поверхности зеркала появилась уже когда-то виденная надпись. Моя слегка отличалась от сообщения в квартире Люэна Мак-Паско.

«Это первое предупреждение! Соединение отключено за неуплату. Вы сможете совершать звонки только в случае, если погасите кредит в сумме…»

– Тринадцать валлов?! – заорал я. – Кто посмел пользоваться Скандалнетом без разрешения? Вы что, в другой мир звонили?!

Посол недовольно всхрапнул, поерзал и свалился под стол. На полу он и не подумал просыпаться. Подмял себе под голову краешек ковра и углубился в дрему со счастливым выражением на разбитой харе.

– Вот проснешься – ноги поломаю! – бушевала моя жадность. – Это ведь ты наверняка трезвонил по своим графствам!

Небрежный обыск дра’Амора напомнил мне, что граф не обладает мозгомпьютером. Мы проверили вещички посла еще раньше – когда он почивал связанный.

Пользоваться сетью без мозгомпьютера невозможно. Потому у меня появилась еще одна идея. Наверняка Сульма, поссорившись с леприконом, поступила как большинство женщин. А конкретнее – позвонила за тридевять земель какой-нибудь подружке. И болтала все время, пока меня не было в доме. Как говорится: хозяин не знает – жалованье не страдает. Древняя поговорка наемных работников Валибура.

– Так-так… – Я побарабанил пальцами по столу. – Куда и кому сегодня следовали звонки?

– Без соединения с сетью информация недоступна. – Зерцало покрылось ехидной мелкой рябью. – Что, мозгомпьютер купил, а на коммуникацию денег не хватило? Неудачник…

Оно заткнулось после удара кулаком по торцу.

– Была сегодня межпространственная передача?

Зерцало нахмурилось и отвернуло створки от меня.

Пришлось еще раз треснуть его по краешку центральной секции.

– Так была, спрашиваю?

– Не было, – пробормотал строптивый магический агрегат. – Но звонили куда-то очень далеко. Без сети вспомнить не могу.

– Благодарствую, о лучший из солнцеотражающих предметов. Да не будет пылиться твоя поверхность.

– Льстец, – буркнуло Зерцало. – И вор.

Не дожидаясь очередного удара, оно благополучно отключилось. Зеркала потемнели.

– Сульма, Сульма, придет тебе хана, – напевал я злобную песенку по дороге на кухню.

Меня сегодня достали все и вся. Смирный Ходжа Наследи превратился в дикого зверя.

Насчет дворецкого сомнений не было. Он никогда не воспользуется хозяйским выходом в мозгомпьютерную сеть без моего согласия. А вот некоторым женщинам закон не писан. Когда у них трагедия, живущий рядом может мигом разориться. И еще останется подлецом – ишь ты, не поддержал, паршивец.

За кухонной дверью слышались рыдания. Какая жалость!

Раньше картина плачущей мертвой женщины заставила бы меня почувствовать неловкость. Но не сейчас.

– Сульма! – прогромыхал я в замочную скважину. – Ты звонила сегодня куда-нибудь из моего кабинета?

– Идите все прочь!

– Сульма, я невероятно зол. Потому ответь, пожалуйста, на этот вопрос. От твоего ответа зависит величина твоего жалованья!

В этот момент я очень жалел, что выплатил работникам зарплату за десять лет вперед. И куда мои глаза тогда глядели?

– Никуда я не звонила! – донеслось из-за двери. – И не собиралась. Удовлетворены?!

– Точно?

– Точно! Идите все к демонам!

Я вздохнул, потому что был уверен – она говорит правду. В расстроенных чувствах женщины очень редко лгут. А если честно, то они почти никогда не лгут. Исключением являются только особо ветреные особы и некоторые политики. Ну и шлюхи, конечно. Хотя, по-моему, это честнейшая из профессий.

Короткая прогулка привела к комнатке Лумиля. Старичок тоже сдавленно рыдал – чему я не удивился, зная его тошнотворный характер. Он отказался открывать дверь и повторил примерно те же реплики, что и Сульма. Только в устах благовоспитанного леприкона это звучало немного по-другому:

– Ах, оставьте меня, прошу вас! Я хочу умереть!

– Лучше цветы ей подари с утра, старый дурак!

На этой веселой ноте я вернулся в кабинет. Убедился, что Бримуль по-прежнему где-то вне сознания, а дра’Амор пускает слюни на мои любимые тапочки.

В спальню идти не хотелось. В любой момент мог очнуться братец-баран. Ну, или сиятельный граф мог внезапно испражниться на дорогой ковер или на портрет моей мамочки. Потому я нацепил на незваных гостей по сигнализирующему заклинанию «Карателя» и устроился на диване поближе к окну.

С улицы накатывал холодный ветрище, знаменующий неприятную погоду поутру.

Сквозь подбирающийся сон я подумал, что будет весьма неприятно обнаружить на первоутреннике магическую бомбу у крыльца. Демоны могли сделать еще одну смертоносную попытку.

Но, хвала всем богам, утро выдалось спокойным.

Глава 10

Подготовка к плаванию

К удивлению домочадцев, а также проснувшегося гостя, Малыш почти не орал. Он тихонько скулил, постукивая створками окон. Но доспехи оставались на своих постаментах, картины не падали со стен, а люстры не раскачивались.

– Папа… папочка…

Я протер глаза и, убедившись, что граф дра’Амор успешно похмеляется, а Бримуль по-прежнему «дрыхнет», двинулся на чердак.

Фамильный демон лежал в кроватке, свернувшись калачиком. Он выглядел очень испуганным, прижимал ручки к груди и часто-часто моргал.

– Что с тобой, Малыш? – я поразился неожиданной теплоте в своем голосе. Неужели полюбил этого несносного детеныша с сомнительной родословной?

– Папа, мне страшно.

– Почему?

У меня никогда не было детей, и я совершенно не имел понятия, как надо разговаривать с расстроенным фадемом. Но смотрел на маленькую мордашку, увенчанную кривыми рогами, и невольно расплывался в успокаивающей улыбке.

– Они могли нас убить, папа…

– Не убили бы. Ходжу Наследи – не победить! И… бесстрашного Малыша тоже…

– Пап, я боюсь умирать.

– Вот же глупенький.

И тут я сделал самое невероятное изо всего, на что только был способен. Сел на краешке кровати этого несносного, капризного, сварливого малыша возрастом в несколько месяцев, но на самом деле – тысячелетнего ребенка. И погладил его по голове.

– Папа, а правда все мы будем жить вечно?

Вместо ответа я обнял его и почувствовал на своей шее тонкие шершавые ручонки. Что-то перевернулось во мне…

И тут же вернулось обратно.

– Ладно, Малыш, мне пора.

– Хорошо, папка! – неожиданно легко согласился фадем. – Иди работай. И поймай этих…

Мой фамильный отпечаток так витиевато выругался, что я едва не покраснел.

– Малыш, кхм… Веди себя хорошо. По крайней мере сегодня, пока у нас гости.

– Хорошо, папа.

Я покинул чердак, одной рукой едва ли не придерживая отвисшую челюсть. Или просто задумался и теребил подбородок?

Что же с ним случилось?! И что со мной?.. Неужели родительское понимание?

– Ка-ши! Хочу каши! – заревело во всех углах. Доспехи забарабанили рукавица о рукавицу.

Но проделано это было значительно тише, чем во время сотен других призывов к завтраку.

Не переставая удивляться, я миновал спешащую к фадему Сульму. Ширина ее удивленных глаз равнялась примерно размерам десятка тарелок, в которых плескались лакомства для Малыша.

– Что вы с ним сделали, господин? – Кухарка остановилась и тяжело перевела дух. – Он не кричит!

– Мы просто поговорили, – пожал я плечами на ходу.

– Сколько лет шиву, – пробубнили мне вослед. – И чтобы такой неугомонный мальчишка присмирел?..

Кажется, имя Ходжи Наследи в скором времени готовилось войти в список признанных специалистов в области психологии фамильных демонов.

– Как самочувствие, дорогой граф? – бросил я с порога, оказавшись в кабинете.

– Голова болит, – посетовал Баглентайт, указывая на болезное место. – И амброзиум кончился…

Неподдельной грусти посла мог позавидовать даже актер трагического жанра. А мешки под глазами его светлости были настолько насыщенных цветов – хоть картину рисуй.

Я подумал, что беспробудное пьянство подшефного является несомненным плюсом. Во-первых, он не вспоминает о поврежденной переносице. Во-вторых – не ищет себе дополнительных впечатлений. Гости из дальних стран всегда горят желанием ознакомиться с прелестями Валибура. И мирные театры, Свин-ринг, ипподром – последние места, куда желают заглянуть туристы. Приезжих больше интересуют ночные клубы, притоны, кабаки и более дешевое по сравнению с первыми тремя пунктами – бордели.

Граф же вел себя смирно. Он не требовал женщин, наркотиков или еще каких-нибудь гадостей. Лишь амброзиума.

– Сейчас придумаем, – пообещал я дра’Амору.

Позвал дворецкого и приказал накрыть на стол. Баглентайт не выглядел существом, годным прошествовать на кухню или в столовую. Пришлось позавтракать в кабинете.

Бримуль и дальше успешно притворялся бревном. С помощью Сульмы леприкон налил ему в рот немного воды через трубочку. Братец-баран даже не шевельнулся.

– Ну как, подарил? – тихо спросил я Лумиля.

Тот звучно хлопнул себя по лбу. Точно заправский скакун, сорвался с места. Скрылся в коридоре.

Сульма выглядела не более мрачной, чем вчера. На омертвелом лице кухарки я не заметил каких-либо признаков душевного расстройства. Впрочем, особой радости тоже не было.

– Как спалось, глубокоуважаемая богиня моего желудка?

– Оставьте лесть, господин, – кухарка вымученно улыбнулась. – У меня сегодня нет настроения.

– Ладно-ладно, – я успокаивающе поднял ладонь. Повернулся к графу: – Дорогой друг, не подождете ли меня полчасика-час?

– Хоть два, – отмахнулся Баглентайт. – Можете гулять где угодно. Но до того времени, пока у меня не закончится амброзиум. И возвращайтесь к обеду – нам надлежит зарегистрироваться на Конвенте. Перед регистрацией участников мне надо привести себя в порядок. Больше пить не буду. До ночи… Потому привезите мне немного пива. Бутылок десять, не меньше.

Пить он больше не собирается, ха! Десять бутылок пенного ему подавай. Да он на Конвент приедет пьяным в хламину! Надо его выручать.

– Скажите, а где вы так пристрастились к огненной воде? – из любопытства спросил я.

– Тяжелое детство… – размыто ответил посол.

– На вашем месте я не стал бы злоупотреблять.

– А я не злоупотребляю, – промычали из бокала с амброзиумом. – Я лечу испорченные плаванием нервы. Дома, кроме пива, – ничего.

– Вам необходимо знать, что алкоголь очень пагубно влияет на здоровье, – начал я назубок заученную проповедь. Ею начинался полуторачасовой ритуал кодирования от алкоголизма.

Сульма поморщилась, похрустев окаменелыми губами, но смолчала. Ей тоже не нравилось присутствие в доме такого позорного пьяницы. В глазах кухарки явно читалось: «Вылечите его, господин Ходжа, не то он дурно повлияет на Малыша; ребенок сейчас очень впечатлителен».

На восьмом ходу – то есть кодирующей реплике – граф закрыл глаза. Я обрадовался, что гипнотический транс таки одолел демона (особенности работы демонского мозга до сих пор не изучены). Но нам помешали.

– Любимая! – В кабинет ворвался леприкон, едва видимый за гигантским букетом призрачных роз. – Прости меня, грешного! Воистину люблю тебя больше всего на свете, н-да. Прости…

С этими словами Лумиль картинно грохнулся на колени перед опешившей Сульмой.

– Понимаешь, – горячо зашептал влюбленный дворецкий, – от этой женщины несло какой-то магией! Господин Ходжа даже язык вывалил. А я сдержался!

Я не помнил, терял ли когда-нибудь мой язык достоинство при виде красивой женщины. Но бедного Лумиля надлежало поддержать. Потому стерпел и не взорвался оскорбленной тирадой.

– Прости меня, любимая… – продолжил леприкон, обнимая колени кухарки. – Только тебя одну. Слышишь, только тебя!

– Старый дурашка, – Сульма очень мило улыбнулась! Прямо-таки расцвела на глазах, будто призрачная роза в третье полнолуние. – Но я тебя тоше люблю, дурачок.

Стряпуха схватила Лумиля под мышку, в другую руку взяла замечательный букет. И быстрым шагом покинула комнату.

Ах, если бы мне пришли в голову такие слова во время памятного скандала с Юласией… Но, к сожалению, тогда я молчал как рыба и тупо пялился в пол. А могла бы и простить… Эх, судьба моя неудачливая!

– Действенный метод извинений… – пробормотал я, забывая о предыдущей задаче. – Но, как говорится, доктор не в силах исцелить себя сам. Нашелся бы у меня такой советчик, когда мои шмотки вылетали из окон дома дел-ар Пиллио…

Граф открыл глаза и, прищурившись, поглядел на меня.

– Вы пытались что-то сделать с моей психикой? – грозно вопросил он.

– Что вы! – Я опомнился, но эффект влияния уже бесследно пропал. – Мы размышляли на тему вреда алкогольных паров.

– Оставьте свои размышления при себе, – приказал посол. – Меня внушением не взять.

Он приподнял руку и показал толстое кольцо из дымчатого калберита на большом пальце. Такие украшения-артефакты носили те, кто опасался пси-атаки.

– И в мыслях не было, – возразил я. – Вы сами попросили подлечить вас от досадного хронического заболевания.

– Это когда?

– Минут десять назад. Кажется, на шестнадцатом или семнадцатом бокале амброзиума.

Граф уже «похмелился» до того состояния, когда ложь ощущают лишь интуитивно или методом тыка. Он пробормотал: «Ну было так было – чего в нетрезвом виде не брякнешь, но больше так не делайте» – и вернулся к упражнениям с бокалом.

Я не стал мешать и отправился по запланированным делам.

Проклятая Слусер, служба сервера мозгомпьютерной линии Валибура, не позволила даже вызвать такси. Пришлось пешком преодолеть расстояние до Большой лаборатории и попросить охранников, чтобы позвонили в сервис извоза.

В коротком списке заданий числился визит к одному старому знакомому. Затем – домой. Впрочем, проблемы с мозгомпьютером добавили еще одну заметку.

Когда к воротам БоЛаМЭ подкатил коричневый автомобиль с эмблемой «Браво-Браво и сын», я твердо решил сперва заехать в контору Слусера и оплатить по счетам.

Меня ждало разочарование. На дверях исполинского шара со стилизованными буквами «СС» на фасаде висел колдовской замок. Заперто – видно издалека, можно даже из машины не выходить.

– Итак, день начался неудачами, – размышлял я вслух. – За связь не заплатить…

– Отключили? – посочувствовал шофер – вислоухий древесный эльф, одетый, согласно корпоративной политике службы извоза, в светло-бурую куртку и штаны; на голове – обязательное кепи с магическими очками кругового обзора. – Теперь два дня придется без сети сидеть. Или даже больше, если не успеют подключить. Соболезную.

– Из-за чего соболезнования? – не понял я. – И почему целых два дня?

– Разве вы не слышали? – ахнул эльф, поворачиваясь ко мне всем туловищем и совершенно не глядя на дорогу. – Завтра начинается прямая трансляция с Конвента Создателей! Невероятного масштаба дипломатическая встреча за последние сорок лет. Говорят, рейтинги популярности зашкалят покруче, чем во время битвы чемпионов на Свин-ринге!

– Смотрите вперед! – пискнул я с заднего сиденья. Фитильмобиль несся прямо на запруженный транспортом перекресток.

Стремительно приближалась магиталлическая громада колдовского регулировщика. Дудели тяжелые фургоны, более мелкие машины порскали в стороны.

Опасное дело – болтать во время езды!

– Ой, – спокойно произнес эльф, выкручивая рулевой рычаг в самый последний момент. Такси с визгом промчалось мимо отчаянно сигналящего грузовика.

Спустя несколько минут ко мне вернулся дар речи.

– Так почему два дня?

– Сегодня же суббота. – Извозчик ткнул пальцем в потолок салона и едва не пробил обшивку. – А в субботу и воскресенье связисты не работают.

– Действительно, – пробормотал я, – печально…

С древних времен жители Валибура пользовались довольно неудобным календарем. У нас не было недели как таковой – год делился на четырнадцать месяцев, содержащих, в свою очередь, пятьсот семьдесят два дня – в среднем по сорок дней в каждом месяце. Сутки не имели своего названия и обозначались только порядковым номером. То есть «второй день месяца Трудолюбивого уха», «восемнадцатый день месяца Настырной пропаганды». Выходные отмечали как хотели, праздники планировались в мэрии, народ работал почти без передышки. А что вы хотите? Милитаристическое государство – если не вкалывать, то скоро погибнем под пятами Княжества.

Старинные устои рухнули, когда двести лет назад к нам попал один занятный человечек. Обыкновенный смертный, но очень умный. Заметил, что государство эксплуатирует жителей Валибура, не предоставляя им периодического отдыха. Прямо рабство какое-то! Человек вещал, что в других мирах народы имеют странные привычки – прохлаждаться по одному, а то и по два дня в неделю. В общем, пришелец предложил: любой работник должен время от времени расслабляться, не то его мотивация и работоспособность снижаются из-за ненормированных графиков отдыха. Следовательно, чтобы оборотень или демон работал лучше, ему необходимо лениться один день после какого-то рабочего периода. По одному Дню Всемирной Лени на каждый из пяти сезонов в году – явно маловато.

Валибурцы восприняли предложения смертного с большим энтузиазмом. Глядите-ка, мы тут вечность – язык на бороду, а другие отражения Большого Мира делают, что хотят. Тоже право имеем!

В итоге человек сумел основать в Валибуре диковинную организацию – Профсоюз – и впоследствии заработать немыслимый капитал. Он же и добился, чтобы сменили календарь и придумали стабильный график для отдыха и трудодней. За основу для передела календаря взяли названия мира, из которого прибыл новатор. Так у нас появились короткие рабочие недели – по восемь дней в каждой: понедельник, запонедельник, вторник, полусредие, среда, четверг, суббота и воскресенье. Для большинства представителей рабочих профессий два последних дня стали выходными. Лентяи!

Вот у частного детектива, пытающегося не умереть с голоду и содержать огромный дом, нет и минуты отдыха.

Я попросил остановить рядом с набережной Черного озера. Сказал меня не ждать, расплатился. Пошел по стеклянистому песку, похрустывая каблуками.

– Водички, милок?

– Беляши горячие, комары тушеные, пси-мухи под свекольным соусом!

– Чай, хук-кофе, какаупучино, амброзиум, пиво…

Набережная всегда забита до отказу. И не столько отдыхающими, сколько всевозможным людом, зарабатывающим на них. Везде толпятся торговки с передвижными лотками, хап-фотографы с карликовыми хопгоблинами на цепочках, вездесущие проститутки и скучающие наркоторговцы. Среди них кое-где мелькают обнаженные тела молоденьких девиц; им бы в школу, а не в маголейбол играть да на солнышке париться. Еще больше лоснящихся жиром телес – среди валибурцев очень большой процент упитанных оборотней. Также в наличии широкие торсы местных спортсменов-качков, выделывающихся перед публикой. А еще крики чаек, далекий рев тяглового кита, транспортирующего паром; восторженный визг балующихся детишек, размеренный рокот колеса обозрения. И аромат озерной воды, смешанный с запахами оборотневого пота и выхлопами фитильмобилей.

Успешно парируя атаки торгашей и потея при виде полуобнаженных красоток, я медленно прошелся к докам.

Над горизонтом появилось второе валибурское солнце. Оно зарябило в темных маслянистых волнах Черного озера и устремилось за первым светилом. На город упала разноцветная дымка. Заискрились крыши домов, темные эльфы бросились в бегство, в Тринадцати кругах ревели разогреваемые печи и котлы – просыпались демоны.

На самом краю изогнутого полумесяцем мола, в другом конце пляжа, возвышалась крепкая колдетонная стена. Она отделяла безмятежную радость солнцепека и теплого пива набережной от более приземленных вещей. По другую сторону стены начиналась совершенно другая жизнь Черного озера – портовая. Впереди, куда ни глянь, тянулись приземистые строения приозерных складов-хранилищ-амбаров, скрипели подъемные краны, катили грузовые фитильтележки. Скрежетали громадными зубами навьюченные товарами бастарки. Красочно ругались администраторы хранилищ, им в не менее лестной форме отвечали многочисленные грузчики и купцы-импортеры. То в одном, то в другом складе периодически открывались тяжелые створки ворот. Оттуда вытаскивали многотонные пакеты с заморскими винами, тюки с тканями, деревянные коробки и мешки с зерном, мерцающие контейнеры с торговой магией. И туда же затаскивали другие товары.

Прямо у стены, как бы продолжая беззаботную легкость набережной, приютился скверик. Всего несколько лавочек вокруг овальной клумбы с розовыми лилиями; парочка платанов, одинокая пихта.

Трудовой день только начинался и стремительно накалялся озабоченностью и спешкой. В складах за стеной рычали, матерились, взывали к богам и шлепали печатями. В сквере не оказалось никого, кто бы забыл о делах насущных и присел отдохнуть в тени деревьев – рано.

Впрочем, бездельник таки нашелся. К одной из скамеек прижималось диковинное сооружение из потемневших дубовых досок, фанеры и картона. Из самоделки торчали волосатые ноги, обутые в толстый слой заскорузлой грязи.

– Привет, Грабас, – поздоровался я. – Желаю приятного дня и удивительно красивого второго заката.

– К демонам, – ответил мой знакомый, приветственно махнув ступней. Он, без сомнений, узнал мой голос, но вылезать из «дома» не потрудился. – Какой закат, милостивый господин? Со дня на день этот мир полетит в преисподнюю. Будет не до закатов.

Грабас – один из моих стукачей. Довольно милый парень, варево из хоббита, гоблина и русалкина. Сколько его помню, живет в этой расшатанной хибаре, задыхаясь от жары или глотая холодный дождь вместе с улицами Валибура. Кажется, он никогда не покидает своего убежища. Говорят, Грабас залез туда еще лет двести назад, преследуя какую-то фанатическую идею. Он-де верит, что скоро наступит конец света. Потому проживает на сырой земле, одевается в одежды из сломанных веток и спит на одеяле из павших листьев. Мол, хочет постоянно контактировать с природой – «насладиться, пока не поздно и мир не обрушился в Тринадцать кругов». Впрочем, на мое предложение переселить его куда-нибудь в лес Грабас ответил отказом. Зачем ему туда? Там мыши, змеи и воняет сыростью. А тут – Черное озеро во всей красе. И возможность заработать немного денег. Словом, фанатик, хотя и не дурак.

– Послушать тебя, так Большой Мир скончался еще задолго до твоего рождения. Или продолжает разваливаться с семи первоутрия до десяти второвечерника.

– Так и есть. – В хибаре зашевелились, и оттуда появился задранный к небу указательный палец. – Реальность давно разлетелась в клочья. Клянусь отцом-русалкином, каждый день мы все быстрее приближаемся к финалу. Грядет, понимаете ли…

Самое интересное, что Грабас не употребляет вина или наркотиков. Он даже к женщине не выглянет, приди к его шалашу воплощение обнаженной Фасильи – богини любви. Обыкновенный псих. Но необычайно проинформирован обо всех происходящих в Валибуре темных делах.

– Сегодня открывается Конвент Создателей. Ты слышал? – начал я издалека.

Грабас очень любит, когда с ним заводят светскую беседу. В ином случае может отказать в посильной помощи. И даже на деньги не позарится – любит обходительное отношение.

– Слыхал, ага. Это вам еще одно доказательство того, что Большому Миру готовят белые кальсоны.

Белые кальсоны – ритуальный предмет погребения. Каждого скончавшегося валибурца ожидает этот нехитрый предмет одежды. Именно в кальсонах умершие отправляются в городской крематорий.

Я скучающе посматривал на часы и выслушивал длинную тираду-предположение о том, почему боги спустились с небес. По заверениям Грабаса, Валибур наплодил стольких грешников, что крылатые небожители осерчали и прибыли в мегаполис, чтобы наконец-то заняться чисткой.

Прошло не менее двадцати минут, пока стукач выговорился и тяжело перевел дух.

– Весьма интересная теория.

– Почему, милостивый господин? – удивились из шалаша. – Не теория – чистая правда!

Я решил, что не собираюсь больше слушать фаталистические вопли о гибели города.

– Пожалуй, ты прав. Знаешь что-нибудь о паромных ворюгах нашего порта, и в особенности острова Солнц?

Из кособокого домика появилась требовательно выставленная ладонь. Очень грязная и обросшая ракушками.

– Два валла, господин.

– Что?! – не сдержался я. – Раньше ты брал четыре серебряных слитка.

– Раньше, – заметил Грабас, принимая подачку, – до конца света оставалось еще немного времени. А теперь – все. Крышка нам.

– Зачем же тебе деньги перед «крышкой»?

– Жене отправлю, за Бей-Буян, – пояснил стукач, по-прежнему не высовывая головы из убежища. – Пускай утешится перед кончиной. Мне деньги не нужны – все ради любимой.

Я согласился с тем, что женщины имеют право на маленькие радости перед смертью. Задал несколько вопросов и остался доволен.

Как и всегда, Грабас неведомым образом был в курсе всех преступных махинаций, связанных с Черным озером. Оказалось, что в окрестностях острова Солнц работают всего трое воров, периодически промышляющих на пароме. Они на лодках переплывают к более мелкому острову Грез (там производится дозаправка тяглового кита) и под видом пассажиров садятся на судно. Оказавшись дома и воспользовавшись тем, что туристы отправляются поглазеть на Солнечную дорожку, преступники чистят несколько кают и убегают с награбленным.

На всякий случай я узнал адрес единственного на острове скупщика краденого. Грабас взял дополнительную плату и назвал мне улицу, где располагалась контора старьевщика.

– Будьте осторожны, господин, – предупредил меня приверженец аксиомы конца грешного света. – Шнакур тор-миль Генкс имеет хорошие связи с полицией острова. Его так просто не возьмешь.

Грабас будто прочитал мои мысли.

– А кто сейчас заправляет на острове Солнц? – Я бросил еще один валл в покрытую грязью ладонь.

– Инспектор Файка…

Это подняло мне настроение почти до небес. Файка бель-ал Милинно – моя хорошая знакомая. Мы периодически встречаемся, когда она приезжает в Валибур на полицейские симпозиумы. Гуляем по набережной, исследуем места исторических сражений. И повсеместно занимаемся… стихосложением, хе-хе.

Весьма благоприятное известие: Файка сумела дослужиться до высокой должности. А не переселиться ли с материка поближе к ней? Хотя нет. Хватит с меня и одной жены-инспектора. Вторую могу не пережить…

– Благодарю тебя, о всезнающий Грабас! Да будет твой конец света самым легким из всех, – попрощался я.

– Все подохнем, – радушно ответили мне в спину.

Мне оставалось зайти в припортовую кассу и купить два билета до острова. Очень хотелось найти утерянную статуэтку без лишнего шума и осложнений.

А они, как и следовало ожидать, появились немедленно. Такова судьба детектива…

Глава 11

Беспокойное плавание

Под окнами, не утихая уже пятнадцать минут, визжал клаксон наемного фитильмобиля. Сварливый гремлин-таксист громко вещал, что счетчик крутится, а потому он обдерет меня как заяц березу.

– Вы станете нищим! – бесновался извозчик. – Обнищаете, если не выйдете сию минуту! У меня жена должна вот-вот родить, а я тут с вами церемонюсь!

Мне ответить было нечем. Не мог я лаяться с таксистом – у меня имелись проблемы.

Граф дра’Амор воспринял мою попытку забрать его с собой как посягательство на личное благополучие.

– Ник-куда не пайеду! – мычал Баглентайт, сыпля ругательствами. – Зачем вы меня к-куда-то тащите? Регистрация на Конвент еще не началась!

– Скажите, господин сиятельный посол, – прошипел я сквозь стиснутые зубы, пытаясь оторвать пальцы графа от подлокотников кресла, – вы ведь хотите найти статуэтку?

– Ах, какое горе! – Дра’Амор отцепил одну руку, схватил со стола бокал и громко глотнул амброзиума. – Моя реликвия! Что?.. Куда?.. Куда вы меня тащите?

Мне надоело возиться с выпивохой. Я проделал болевой прием – схватил посла за скулу и дернул вверх.

Руки Баглентайта разжались. Бокал покатился под стол, расплескивая содержимое.

– Куда?!

– Мы должны найти вашу статуэтку, – науськивающим тоном приговаривал я, заключив голову графа в крепкий захват и волоча его по лестнице.

– Идемте же с-скорее! – завопил дра’Амор. Ловким движением он выскользнул из моих рук и бросился вперед. – Вы знаете, где моя ц-ценность?

«В аду твоя ценность», – хотел ответить я, потирая запястья, исцарапанные бриллиантами с мантии посла.

Но ответил иначе:

– Пока не знаю. Но догадываюсь – недаром я лучший детектив Валибура…

– Ой ли? – бестактно усомнился граф.

Я стерпел это оскорбление.

– Сейчас отправляемся на остров Солнц. Возможно, вы опознаете преступника.

У меня не было уверенности в том, что пьяный посол в таком состоянии сможет узнать родную маму. Но других вариантов не имелось.

Кроме того, за пазухой у Баглентайта находился занятный документ, подписанный Дамнтудэсом. Он позволял мне заниматься даже самыми темными делишками в поисках украденного, не опасаясь происков полиции.

– Вы забыли бутылку! – с обидой крикнул мне дра’Амор, когда я затащил его в салон такси. Крикнул таким тоном, будто с утра только и делал, что напоминал: «Не забудь бутылку, детектив; не то никуда не поеду».

– Купим по дороге.

С этими словами, разъяренный выходками графа и сопутствующими ругательствами нервного извозчика, я специальным ударом двух пальцев под ухо отключил выпивоху.

Баглентайт хлюпнул раскрасневшейся загогулиной носа. Уткнулся в спинку переднего сиденья.

В салоне наступила благодатная тишина.

Завидев, что здорового мужика можно заткнуть одним движением, таксист присмирел.

– Куда едем, господин? – вежливо спросил он.

Я назвал адрес и добавил:

– Побыстрее, пожалуйста. Мы очень спешим.

– Мы тоже спешим, – пробормотал извозчик. – У меня жена рожает.

– Вот и сидели бы себе под родильным отделением. Зачем на работу пошли?

– Вы знаете, сколько в наше время стоят услуги акушеров?! – с нотками суеверного ужаса воскликнул таксист.

– Понятия не имею, – признался я.

– А я имею, к сожалению… Потому и работаю – чтобы расплатиться! – грустно закончил извозчик.

Я задумчиво смотрел на поникшие плечи гремлина. И размышлял, что не хочу детей. Мне и Малыша хватает.

Мимо окон под рев фитильмобиля проносились размытые очертания городских домов. Крыша – угол – дерево – клумба – старушка на перекрестке – памятник – крыша – угол… И так далее. Таксист действительно очень спешил. Оставалось надеяться, что его мозгомпьютер внезапно не оживет и вместо порта мы не отправимся принимать гремлинские роды.

Рядом с правой дверкой, где посапывал граф, промелькнула золотистая стрела. Сквозь рев фитильмотора прорезался слабый звук магического взрыва.

Может, показалось…

Или по нам действительно стреляли из крупнокалиберного магарбалета?

Оставшееся время поездки машина извозчика выполняла самые необыкновенные выкрутасы. Проскакивала между многотонных туш грузовиков, лихо объезжала пробки, неслась по перекресткам. Однажды фитильмобиль даже перемахнул через невысокую ограду. Передние колеса вгрызлись в магасфальт, такси забалансировало на переднем бампере и едва не перевернулось.

– Немного сократил дорогу, – пояснил таксист, когда благодаря моим молитвам и мастерству водителя машина таки приземлилась на четыре колеса. – Не беспокойтесь, господин.

Я очень надеялся, что через год-два краски вернутся на мое посеревшее лицо.

Если бы за нами кто-то гнался – он отстал бы еще на втором повороте. Воистину, догнать гремлина, готовящегося стать папашей, невозможно.

Двухъярусный паром ближнего соединения «Смелый рык» находился у второго причала. На палубе суетились матросы. Отвязывали канаты, поднимали со дна увесистые якоря. Тягловый кит лениво шевелил хвостом.

И тут внезапно с грохотом и свистом тлеющей резины появились мы.

Пассажиры, теснящиеся у задних перил судна, одновременно куда-то ретировались. Кит вопрошающе взревел, извергая внушительную струю воды. Матросы криками встретили нежданных гостей, когда фитильмобиль «Браво-Браво и сын» вылетел на причал и оттуда вывалилось мое дрожащее тело.

Приободренный приветствием, я растормошил ошалело моргающего посла, расплатился с извозчиком и повлек Баглентайта за собой.

– Опять вода, – простонал граф.

Но все же ухватился за предложенную руку и взобрался на трап.

Я поправил на дра’Аморе одежду (плащ с моего плеча и толстое вельветовое кепи – для маскировки). Потрепал беднягу по плечу. Подозвал двоих крепких парней, без дела слонявшихся у каюты капитана.

– Вы умеете подчиняться приказам?

– Любое пожелание за ваши валлы, глубокоуважаемый. Интим не предлагать.

– Отлично! Проведите этого сиятельного господина в столовую.

– У нас есть ресторан на верхней палубе.

– Пусть будет ресторан. Вот вам по серебряному слитку – ни за что не выпускайте моего друга из вашей харчевни. Договорились?

Деньги стремительно исчезли в широких карманах матросов. Мореходы подчинились моему приказу и поволокли едва бредущего посла на верхний ярус парома.

По деревянным и магиталлическим бортам постукивали хитроумные снасти. Тихо плескались мелкие волны. С берега доносилось довольное щебетание девиц, нескладно гремел духовой оркестр.

– Отплываем! – крикнули из рубки, невидимой за цветастым тентом нижней палубы.

Под трубный рев тяглового кита паром начал потихоньку отодвигаться от берега. Мостки, помосты и переборки грохотали от деловитого бега матросов.

Водная стихия всегда действует на меня успокаивающе. Я опустился на широкую скамью, прикрепленную к переборке закопченного камбуза, и задремал.

Мне снились статуэтки, ярко сияющие вполне осязаемой Удачей – хоть ложкой кушай. Грезилась обнаженная Зарилия, почему-то до ужаса похожая на мою бывшую жену. И несколько призрачных личностей на фоне угольно-черной магической баллисты; от них несло опасностью и смертью.

Госпожа харр Зубарева держала в руках статуэтку Аркшона и прижимала ее к замечательной груди. Кремовые полушария колебались передо мной, завораживая и возбуждая одновременно.

«Иди ко мне, – вещала Зарилия. – Возьми меня, возьми свою Удачу».

Понятное дело, я двинулся вперед и приобнял девушку за талию. За покатым плечом прелестницы увидел пятерых демонов, плотоядно скалящихся и подмигивающих мне.

«Не возьмешь! – шептали очень тихие, но ощутимо злобные голоса. – Умрешь, а не возьмешь».

«Чихать на вас, дражайшие, – глухо рыкнул я, почему-то пуская пузыри изо рта. – Она моя!»

«Возьми меня!»

Зарилия схватила меня в объятия. Очень теплые груди прижались к моим щекам. Я задохнулся от восторга.

И тут мне на ногу упала забытая девушкой статуэтка.

Надо мной вдруг появилось оскаленное лицо бессмертного Дамнтудэса. Почерневшие от времени губы покойника раскрылись, обнажая темно-алую расщелину рта. Зубы шевелились, словно разрубленные пиявки.

«Она не твоя. Удачу подарили мне! – прогромыхала рожа Мэра, обдавая меня гнилым дыханием. – Не путайся у меня под ногами!»

«Нет!»

– Нет! – с диким воплем проснулся я.

И обнаружил, что во сне помаленьку сполз со скамьи и разлегся поперек узенького прохода между перилами.

– Не путайся под ногами! – повторил толстый обезьяноборотень в белом халате и поварском колпаке. – Хочешь дрыхнуть – вали в каюту!

Он еще раз пнул меня в ногу.

– Простите. – Я сконфуженно подобрался и заполз обратно на скамью. – Задремал…

– Пьяницы сухопутные…

Кок исчез за дверью камбуза. Оттуда вылетело облачко сизого дыма. Над паромом взвился малоприятный запах подгорелой гречневой каши.

Проспал я более часа. За это время судно успело отчалить и пересечь спокойную гладь Черного озера. Мы прошли проливом со скалистыми берегами и выплыли на просторы Ледяного моря. Ранее темная вода сменила цвет на серебристый. У бортов выпрыгивали фырчащие дельфины. Однажды показался блестящий хвостик молодой русалки.

Город превратился в далекое марево, окутанное лучами первого светила и слабым изумрудным ореолом второутрия. Я вдруг вспомнил, что это не отдых, не сказочная прогулка на четырехъярусной яхте, доверху набитой любвеобильными и легкодоступными девицами. Куда тут дрыхнуть?

– Демоны бы меня побрали! – выругался я, сообразив, что слегка замечтался.

И бросился на поиски графа дра’Амора. Долгое время блуждал по первому ярусу парома, убедился, что наша с Баглентайтом каюта пустует – даже постели не примяты.

И лишь потом, когда посол не обнаружился и на верхней палубе, память наконец подсказала ответ. Матросы ведь заперли графа в ресторане! За серебряный слиток они его и на метр от столика не отпустят.

– Парни, чего вы так смотрите? – допытывался господин светлейший посол. – Все равно статуэтки у меня нет.

Он хотел облокотиться о столешницу, но привычно промахнулся и едва не ударился разбитым носом о край стола. Никто из конвоиров даже не сделал попытки помочь бедняге.

Веяло от графа преотвратнейше. Запах маскирующего одеколона почти растворился в алкогольных «выхлопах», и в ресторане все отчетливей проступал демонский дух. Как бы присутствующие не догадались, что пьяный вороноборотень – на самом деле ряженый демон. Могли возникнуть ненужные вопросы…

– Все пьем, дражайший Баглентайт? – спросил я, закрывая за собой стеклянную дверь ресторана.

– А что делать? Статуэтку ведь еще не нашли.

У пьяниц есть замечательная черта: объяснять свое пьянство малейшими проблемами.

– Можно подумать, вы бросите поглощение амброзиума, когда я суну окаменелого Аркшона вам в руки.

Граф потупился.

Пьянчуга, как и ожидалось, восседал на мягкой подушке перед низким столиком, уставленным бутылками и закусками. За соседним столом, прямые как палки, сидели матросы. Они сдержанно кивнули мне, не отводя взгляда от своего «клиента».

Только теперь, приглядевшись, я заметил, что желтокожие работники парома, одетые в военные тельняшки с сине-белыми кругами, относятся к расе русалкиных. Эти – им только денег дай – будут исполнять твои распоряжения с невероятной ретивостью и преданностью. Вот повезло! Ни за что не отпустят Баглентайта.

Ресторан, в отличие от кубрика, не предназначался для персонала парома. Из дальнего угла на матросов недобро поглядывал охранник. Впрочем, он молчал и не делал попыток выпроводить неожиданных гостей – граф дра’Амор щедро платил как за себя, так и за соглядатаев.

Большой просторный зал был практически безлюдным. У длинной стойки, покрытой широкой алой скатертью, скучали несколько представительниц бесхитростной профессии. Из десятка столиков и диванов-подушек, покрытых и обитых алой же тканью, занятыми оказались только три. Кроме графа и матросов здесь обедала парочка тощих овцоборотней юного возраста: девица и парень-баран лет восьмидесяти.

Матросы отдали мне честь и спросили, желаю ли я и дальше пользоваться их услугами.

– Смотрите, чтобы этот… не утонул по пьяному делу, – сказал я, указывая на Баглентайта.

Молодой баран скользнул по мне скучающим взглядом. Отвернулся, активно работая челюстями и поглощая какую-то зелень. А вот овечка посмотрела весьма заинтересованно. Кажется, она подмигнула.

Я не стал отвечать взаимностью. Не люблю такие вытянутые личики и выпуклые глаза – будто она всегда в печали.

Но девица не сдалась. Она что-то шепнула своему кавалеру (брату?) и поднялась. Подошла ко мне, круто виляя костлявыми бедрами, едва видимыми под толстой серой тканью неизвестного происхождения. Как бы мне ни хотелось рассмотреть, но упругой колеблющейся груди под платьем тоже не обнаружилось. Невзрачная девушка, в тон своей одежде.

Когда девица подошла ко мне, я все еще стоял над столиком Баглентайта.

– Желаю приятного дня, – поздоровалась овечка.

– И вам того же, – не слишком любезничая, ответил я. Мне совершенно не хотелось знакомиться со столь непримечательной особой. Официантки, да и размалеванные проститутки, выглядели куда симпатичней. – Простите, но если хотите познакомиться – у меня нет подходящего времени для этого. Как видите – дела…

– А вы неразговорчивы, господин Ходжа, – блеющим голоском пропела незнакомка. И откуда она узнала мое имя? – Мне рассказывали о вас много интересного. И во всех историях фигурировала ваша слабость к женщинам и привычка поболтать.

Признаться, Госпожа Невзрачность меня заинтриговала.

Конечно, она могла слышать о славном Ходже Наследи – самом известном пожирателе девичьих сердец. Но как узнала в лицо? Ведь в городских легендах я фигурирую едва ли не в образе длинноволосого полубога; живот в характерных кубиках, отрыгиваю туалетной водой «от-кутюр», а мочусь – так вообще одеколоном; и еще от одного моего взгляда девицы пачками падают в постель. Признаюсь: большинство сказок о себе придумал я сам. И самолично распространил их по городу. Репутация, как понимаете, требует некоторых усилий. Но ни в одной из «уток» про Ходжу не описывалась моя настоящая внешность.

Мне слабо верилось в совпадения. Кажется, девушка-овечка поджидала меня в ресторане. Вот только зачем? Еще одна клиентка?

– Налейте даме выпить! – дрожащим голосом едва выдавил Баглентайт. Он набрался амброзиума до такой степени, что вино едва не лезло из всех его пор.

– У вас ко мне дело, милейшая? – спросил я девицу, не обращая внимания на слабо копошащегося посла. – Чем обязан?

– Господин Наследи, вы не собираетесь меня соблазнять? – картинно удивилась Мадам Невзрачность (ни один театр никогда бы не взял ее на работу; разве что полы подметать).

– А вы напрашиваетесь?

Диалог перестал забавлять. В моей груди назревала нервозность. Да кто она такая, чтобы так ко мне обращаться?

Ну да, ну да. Если бы ко мне подплыла красивая девушка, обладающая симпатичным задком и прочими прелестями, я бы растекся перед ней, как эльфийское масло под лампой. Но, увы, незнакомка не блистала ни фасадом, ни тылом, ни профилем.

– Позвольте поговорить с вами наедине, – предложила собеседница, многозначительно глядя то на меня, то на графа. – У меня есть для вас очень важное сообщение.

– Хочу в сортир! – вдруг отозвался дра’Амор. – Пи-пи-пи-пи!

Я поморщился и подхватил девицу под руку. Взглядом приказал матросам, чтобы отвели посла в указанное место.

– Как вас зовут? – спросил я незнакомку, когда мы вышли на благоухающий йодом морской воздух.

– Разве это важно? – хихикнула овечка, прижимаясь всем телом ко мне.

Мой локоть уперся в твердые ребра собеседницы. Меня передернуло.

– Что у вас за сообщение?

– Давайте прогуляемся. За нами могут следить.

– Дурацкие игры в шпионов, – пробормотал я.

Девица повела меня на нижнюю палубу. Я терзался в догадках. Что может поведать эта странная дама? Неужели какие-то подробности убийства Длинного?

Длинный!

Я едва не вскричал, внезапно вспомнив короткий диалог со старушкой. Она рассказывала, что в банде, к которой принадлежали Гопис, Бримуль и Хруст, также числились овцоборотни! То есть девушки-овцы и инфантильные пареньки той же породы, не так уж и часто встречающейся в Валибуре.

Зачем девица подошла ко мне в ресторане? Судя по заинтересованному взгляду, она явно знала не только меня, но и графа.

Грязная подстилка демонов!

Мне удалось не выдать свою догадку. Я только скрипнул зубами, сделав вид, что оступился на покачивающейся палубе.

– И не думал, что на море бывает так холодно. – Мои плечи проделали неуверенное движение. Лично я придавал ему значение – «поежиться». Поняла ли девица, меня не интересовало.

– Да что вы, Ходжа, – удивилась овечка, не сводя с меня странного – очень странного! – взгляда. – Посмотрите – оба солнца полыхают как сумасшедшие. У вас на лбу испарина, а вы говорите – холодно.

– Морская болезнь, – пробормотал я, как можно более деликатно выскальзывая из цепких пальчиков девицы. – Прошу меня простить, извинить и миловать. Подождите здесь две минутки. А я сбегаю в каюту и приоденусь в плащ.

– Какой?.. – воскликнула незнакомка, высоко подняв брови.

– Любимый! – Я понесся обратно, размахивая полами того самого плаща, который якобы собирался захватить.

По трапу обратно на верхнюю палубу. По узкому коридору мимо вывески «Ресторан для высоких». Дальше-дальше, пока хватало дыхания.

В конце коридора, по обе стороны дверки с рисунком писающего дракончика, нерушимо дежурили мои матросы.

– Он там?! – вскричал я.

Парни синхронно кивнули.

Сердце едва не выскочило из груди. Я догадался, зачем девица отвлекла меня малопонятным разговором и потащила на нижнюю палубу!

– Граф!

С истошным криком я грохнул ногой в хлипкую дверь гальюна. Тонкий магиталлический лист прогнулся, замок фатально крякнул. Дверь с громким хлопком вылетела из рамы и повисла на одной петле.

Баглентайт сидел на толчке, безвольно свесив голову. На гортани набухало алое пятно. Маленькие капельки крови сочились из-под шкуросталевой веревки, обвивавшей шею. Оба конца «удавки» исчезали за приоткрытым иллюминатором.

– Убили! – выдохнул я, бросаясь вперед.

Глава 12

Прибытие

Задыхаясь от переизбытка эмоций и содрогаясь от досады, я отпихнул дра’Амора к стене. Петля немного ослабла, оставив еще шанс на то, что граф оклемается.

Я не помнил себя от ярости. Выхватил «Каратель» и, перескочив через сгорбленного посла, ткнул раскаленным клинком в открытый иллюминатор. Гарда ударила в крепко сжатые пальцы – острие с усилием вошло во что-то твердое, но податливое.

Раздался булькающий крик. В приоткрытую створку хлынул горячий поток кипящей крови.

– Достал!

Лишь спустя секунды я понял, что крик – мой собственный.

На круглую раму иллюминатора легли тонкие окровавленные пальцы. Они сжались в конвульсии, царапнули магиталл и сползли.

Просунув голову, я успел увидеть, как щуплое тело парня-барана переваливается через низкие перила. Убийца кувыркнулся в воздухе, ударился о толстое заграждение нижней палубы и с громким всплеском ушел под воду.

– Ай!

Кто-то истошно кричал в предсмертной агонии. Прямо за моей спиной!

Я с трудом влез обратно, изо всех сил отталкиваясь от переборки. И едва успел отбить летящий в меня клинок.

На залитого кровью графа дра’Амора медленно валился один из матросов. В широкой ране на горле виднелись остатки разрубленного кадыка. Второй русалкин лежал в коридоре. Его подрагивающие ноги еще стучали о порог туалета.

– Ты убил моего брата, ищейка, – голос девочки-овечки дрожал от ненависти.

– Еще не факт, – ответил я, подступая на шаг. – Твой родственничек скрылся под водой – мог и выжить.

Конечно же, я врал. Внутри моего полиморфоружия находится серебряный сердечник. Любой, даже самый здоровый оборотень, получив этим проклятым металлом в грудь, тут же скончается. Не говоря уже о худеньком парнишке.

– Ты лжешь!

В меня полетел еще один метательный нож. Заточка была исполнена так искусно, что понадейся я на защитный полог полиморфоружия – тут же схлопотал бы острием в сердце. На лету отбросил его гардой «Карателя». Сумел вывернуть плечо и пропустить снаряд мимо груди. Серебряный шип, со звоном упавший на пол, весьма напоминал орудие убийства Длинного.

– Так это ты?! – Я был готов разорвать девицу голыми руками. – Ты убила моего друга!

Незатейливый монолог – соглашусь. Но в тот момент меня не хватало на более изысканные речи.

Мысли вертелись в голове с устрашающей скоростью. Здоровяк Мак-Паско, улыбающийся и бросающий мне легкий тренировочный меч. Окровавленный Люэн, вытаскивающий меня из-под груды мертвых демонов. Тоскующий под бутылочку дешевого эрзац-портвейна добряк Длинный. И все эти чудесные парни мертвы, ипостаси слились в окоченевший труп хронического алкоголика; в нем торчит острая игла метательного ножа. Брошенная тоненькой ручкой бессердечной девки-овцы.

Я не запомнил, как вырвался из туалета.

События мелькали вместе с ярко-апельсиновым пламенем «Карателя». Разгоряченное острие жужжало вокруг девицы, не позволяя ей нанести ответный удар. Защитный магический кокон прижимал противницу к переборкам.

Госпожа Невзрачная Убийца была явно не робкого десятка. Она стремительно двигалась, изгибалась и кувыркалась в немыслимых кульбитах. Но все же не могла противостоять разъяренному лисоборотню, пылающему желанием справедливого отмщения.

– На тебе!

«Каратель» чиркнул девушку-овцу по виску. Она успела отшатнуться, но лишилась доброго клока волос. Кровь заливала ей глаза, левая нога едва функционировала – в колено угодил мой кованный магиталлом ботинок. И все же девица защищалась, сколько хватало сил.

Не единожды убийца пыталась достать из подвязки на бедре очередной метательный нож. Но я предвидел каждый ее жест и заставлял отступать под градом ударов. Противнице приходилось парировать мои выпады коротким серебряным серпом – излюбленным оружием наемных убийц.

– Хья!

Девка высоко подпрыгнула и, оттолкнувшись от стены коридора, перескочила ярящийся клинок «Карателя». И отличным ударом влепила мне ногой в лоб. Я отшатнулся и едва не упал, прислонившись спиной к исковерканной двери гальюна. В последний момент сумел отмахнуться клинком и блокировать просвистевший у горла серп.

Пробовал достать негодницу то ударами по ногам, то серией приемов по верхней части туловища. Но овечка ускользала, пользуясь тем, что узкий коридор не позволял мне фехтовать на полную катушку.

– Ах так! – заорал я, скривившись, когда тонкий серебряный коготь серпа распорол мне щеку.

Серебро очень болезненно действует на организм оборотней. Учеными доказано, что в этом смертоносном металле содержится нечто, неблаготворно воздействующее на регенерацию клеток. Раны, нанесенные серебряным оружием, очень долго не заживают, а если задет какой-нибудь жизненно необходимый орган, – любому оборотню обеспечен летальный исход.

Лицо нещадно горело огнем. Щека пульсировала. Очень неприятное ощущение.

Я рубанул девушку-овцу по коленям. Мисс Преступница, на что и рассчитывалось, опять подпрыгнула. И тотчас отлетела, спиной врезавшись в переборку – я достал ее сочным ударом кулака в челюсть.

Подскочил к ней, еще раз грохнул паршивицу: локтем в лоб. Она сползла на пол и замерла в полусидячем положении. Тонкие ножки неестественно вывернулись под весом согбенного тела.

– Теперь ты мне все расскажешь! – почти любовно приговаривал я, переводя дух. – И на кого работаешь, и как завербовалась к демонам. И сообщников выдашь.

– Проклятая рвань! – нетрезво заорали за моей спиной. – Киллеры!

Я стоял над девушкой, широко расставив ноги – противодействуя качке парома. И едва не взвизгнул от ужаса, когда под моей промежностью просвистело серебряное жало.

Метательный нож вернулся к своей владелице. Лезвие глубоко ушло в безвольно склоненную голову убийцы. Из светловолосой макушки торчала лишь короткая гладкая рукоять.

Ряды прислужников Княжества лишились еще двоих. Но это меня не обрадовало.

– Желаю здравия, сиятельный господин посол, – переведя дыхание, обратился я к Баглентайту.

Граф лежал на пороге туалетной комнаты и пробовал подняться; на шее виднелась распухшая полоса.

– Выпить есть? – спросил он будничным голосом.

– По роже тебе сейчас будет, а не выпить! – заорал я. – Ты хоть понимаешь, что натворил?

– Прошу обращаться со мной согласно моему общественному и дипломатическому статусу. На «вы», и только на «вы»!

– Ваша светлость сейчас проделает общественно важное и дипломатически корректное погружение в воду! С верхней палубы, сквозь трюм – и навылет в море. Вы зачем убили девушку?

– Она пыталась меня убить, – ничуть не смутившись, ответил дра’Амор.

– Это когда же? Мне показалось, что убить она пыталась меня. Вами же занимался другой преступник – я отправил его к далеким родственникам на Страшное судилище.

– Тогда считайте, что граф Баглентайт дра’Амор спас вашу жизнь. Девка могла вас проткнуть.

Да уж… Валялась передо мной, точно белье после стирки. Убить она могла…

– Вы прикончили единственного свидетеля! Овца могла вывести нас на остальных участников заговора против вас.

– Ничуть, – не сдавался посол. – Единственный свидетель лежит на диване в вашем кабинете. Так что не надо меня тут…

– Урод, – пробормотал я.

– Такие реплики вам даром не пройдут!..

Чтоб ты сдох, демонское отродье!

Мне не оставалось ничего лучшего, как повыбрасывать трупы за борт. Реши кто-то вызвать береговую полицию или связаться с приближающейся сушей – нас с дра’Амором могли ожидать веселые времена. А к «увеселительным» мероприятиям с допросами и полицейскими шуточками а-ля «пальцы-в-дверь» у меня душа не лежала.

Хвала всем богам, большинство пассажиров находились на нижней палубе – наслаждались выступлением маленького оркестра. Остальные, кто слышал крики и шум борьбы, старались не высовываться из кают. Такие если раньше не сообщили о драке, то и не сообщат. По крайней мере до тех пор, пока не выйдут в родном порту и не окажутся в безопасности.

Я кое-как прибрался. С помощью туалетной бумаги удалил кровавые разводы. Содрал с иллюминатора занавеску и тщательно вымыл пол. Следы от клинков на стенах припрятать не удалось. Но они были почти незаметными.

– Пошли. – Я приподнял Баглентайта, закинул себе на плечи и повлек его подальше от места происшествия.

Граф дра’Амор еще не до конца понимал, что произошло. Бормотал о проклятых киллерах, о своей драгоценной жизни и о прочих мало интересующих меня вещах. Затем посол внезапно заорал, что путешествует по незнакомому коридору на спине какого-то малознакомого оборотня.

С криком «похищают!» Баглентайт угостил меня тумаком и, когда я от неожиданности разжал руки, грохнулся задницей на пол.

Это немного привело сиятельного господина в чувство. Он позволил взять себя за локоть и повести к каюте.

Мы прошествовали мимо ресторана. Я заблаговременно стал болтать о каких-то пустяках. Например, о прошлогоднем урожае пострел-картошки в Астурском графстве. Но посол оказался не дурак. Тут же заметил и вскричал, что «хитрый детектив заговаривает светлейшему клиенту зубы и лишает светлейшего клиента последней в жизни радости – выпивки».

Я упрямо потащил его по направлению к нашей каюте.

Подопечный упирался и постоянно норовил, как матерый ишак, лягнуть меня. Наконец, мне надоело.

Бить графа я не имел возможности. В любое время законченный выпивоха мог пожаловаться на плохое отношение к его одиозной фигуре, и меня бы закинули в предбанник Полиции. Устные оскорбления и попытки достучаться до здравого смысла Баглентайта отскакивали от него, будто пиявки от соли. Словом, хоть как-то повлиять на светлейшего посла мне не удалось.

– …и ужритесь там до смерти! – закончил я пространную фразу о длительных отношениях самого графа (а также его сестер, бабушек и племянниц до седьмого колена) со стоеросовой дубиной, кою в народе именуют фаллическим символом; и разжал руки.

Посол бесцеремонно оттолкнул меня и исчез в ресторане.

Я последовал за ним, поклявшись себе, что никогда больше не возьмусь ни за одно дело в качестве телохранителя.

Очутившись в зале столово-питейного заведения, дра’Амор сочно хлопнул зазевавшуюся официантку по ягодице и устроился за излюбленным столиком.

– А меня пытались убить! – сообщил он девице.

Официантка прищелкнула языком и бросила на меня сочувствующий взгляд. Мол, не переживай, что не удалось прирезать этого олуха раньше – еще успеется.

– А мой телохранитель, – к моему ужасу граф ткнул в меня пальцем, – прикончил четырех убийц.

Эта паскуда, несмотря на хмель в голове, все же успела забыть, что одного преступника убил он сам. Вот оно – посольское коварство!

– Да что ты!.. – начал я, беспокоясь насчет возможной беседы с полицией.

Но разжечь новую склоку не удалось.

– Пассажиры, внимание! – огласили магические динамики по всему парому. – Приближаемся к острову Солнц. Прибытие через двадцать минут.

– Простите, милостивый господин, – извинилась официантка, низко поклонившись Баглентайту. – Но во время причаливания мы должны закрывать ресторан – мероприятие против контрабандистов.

– Я не в настроении. Меня хотели убить, – пьяно нахмурился дра’Амор. – Налейте-ка бокальчик. А тогда закрывайте себе сколько влезет.

– Приносим глубочайшие извинения от лица всей команды парома, господин, но вы должны покинуть ресторан. Мы не имеем права обслуживать клиентов вблизи портов и пристаней.

– Плевать!

Мне с трудом посчастливилось выволочь посла в коридор. И только под обещание, что в каюте его ожидает непочатая бутылка вина.

Я начинал понимать прихвостней Хаоса, посягающих на жизнь Баглентайта.

Еще полдня таких выходок – и я его сам убью. Даже денег не потребую.

За все время, пока мы находились с графом вместе, мне ни на миг не удавалось сосредоточиться на расследовании. Прошли уже целые сутки, а я где стоял – там и остался. К тому же, кроме трупов Длинного, Хруста, Гописа и бессознательного Бримуля, у меня появилось еще несколько обуз на душе: двое русалкиных-матросов и парочка дохлых овец. А мертвый друг по-прежнему оставался неотомщенным.

Да, соглашусь: мне платили совсем не за расследование убийства Люэна Мак-Паско и всех последующих событий. У меня были задачи попроще: во-первых – охрана этого несносного типа, во-вторых – нахождение миниатюрного изваяния бога удачи. Но оставить все как есть? Да чтоб мне наизнанку вывернуться, клянусь своим хвостом! Убийца Люэна будет наказан!

Невероятно, но все же я затащил посла в нашу необжитую каюту и запер дверь. Убедился, что иллюминатор наглухо задраен. Теперь, когда Баглентайт рыскал по комнатке в поисках выпивки и не мог выйти наружу, у меня появилось несколько минут, чтобы поболтать с капитаном парома.

В рубке мне сказали, что шеф Дегоргус отправился проверять какие-то крепления упряжи. Не желая ударять лицом в грязь и показывать, что не знаю, где на пароме могут находиться такие штуки, я с умным видом кивнул. Немного поразмышлял, пришел к выводу, что упряжью на пароме могут называться громадные магиталлические цепи, сопрягающие «Смелый рык» с тягловым китом. И оказался прав.

Старый плешивый гном, одетый в белый командирский китель и черные штаны с красными лампасами, обнаружился на самом носу парома. Длинная смолянистая борода, не меньше трех метров длиной, вилась на ветру позади капитана. Учитывая, что роста господин Дегоргус имел от силы метр, волосяной покров удачно компенсировал эту небольшую досадность. Не иначе, капитан пользовался немалой популярностью среди женщин гномьего народа.

– Желаю приятного дня, – поздоровался я.

Коротышка глянул на меня из-под низко опущенной треуголки. Сдвинул брови и поджал губы – словно вспоминая, где мог меня видеть.

– Мы знакомы? – спустя несколько минут раздумчивого молчания вопросил Дегоргус. И сочно сплюнул в море.

– Ходжа Наследи, частный детектив. Позвольте задать вам несколько вопросов, господин капитан?

Опять молчание, сдвинутые брови и эффектный плевок через борт.

Впереди, за широким хвостовым плавником тяглового кита и его спиной, увеличивалась золотистая полоска берега. Из сиреневого и ярко-зеленого дневного марева валибурских солнц выдвигалась маленькая бухта. Виднелись нахохлившиеся верхушки пальм, округлые крыши домов на набережной. А еще – серебристая ниточка колдетонного причала, прозрачный купол магической защиты над островком и седые скалы на юго-восточном берегу.

– Я не разговариваю с полицейскими, – ответил гном, когда остров существенно приблизился.

– Частный детектив, – повторил я. – Отношения к полицейским не имею. Кроме того, готов внести некое пожертвование на нужды бравого валибурского флота в обмен на некоторую информацию.

Капитан сочно плюнул себе под ноги. Вероятно, у покорителей морских просторов имелась такая традиция – харкать при общении с сухопутными крысами. Чтобы, не приведи великие боги, – не сглазили.

– А если бравый валибурский флот не нуждается в пожертвованиях?

– В таком случае предлагаю ценный подарок в виде пяти валлов непосредственно командованию этого замечательного парома.

– Хррррр-тьфу! – Гном проследил траекторию своего плевка и, кажется, остался доволен. – Десять.

– Вы даже не знаете, о чем я хочу спросить.

– Тогда двенадцать. Тьфиу! За двенадцать можете расспрашивать меня даже о моих отношениях с портовыми шлюхами.

Что-что, а торговаться господин Дегоргус умел не хуже, чем плеваться.

– Вот вам десять. И меня совершенно не интересуют подробности вашей интимной жизни.

Плевок в пенные буруны за плавно колеблющимся хвостом тяглового кита.

– А вы спросите – хотя бы ради приличия. – Валлы, к моему сожалению, перекочевали из моей ладони в шершавую ладошку капитана.

– И как там ваши отношения с портовыми шлюхами? – вежливо спросил я.

– Отвратно. Хрррррр-тьфу! Никаких отношений за последние полгода. Старею…

– Соболезную. Кстати, у меня есть отменный рецепт целебной настойки, способной приукрасить жизнь импозантному мужчине в возрасте.

– Хрррр, – начал было гном, но остановился. Посмотрел на меня блестящими глазками, приподнял левую бровь. – Выкладывайте.

– Десять валлов, – мило улыбнулся я.

– За что?

– За рецепт, который поможет вам продолжить безвременно забытые отношения. Плюс несколько несущественных фактов из морской жизни.

– Тьфу! – суммировал господин Дегоргус. – А подействует?

Я пожал плечами:

– Моему деду, если верить его мемуарам, – еще как помогало! Благодаря ему у меня теперь насчитывается шестнадцать дядюшек и десяток тетушек. Как вы догадались – все эти родственники моложе меня.

Очередной плевок едва не попал мне на сапоги.

– Нате, – буркнул капитан, возвращая мне деньги. – Давайте.

Я на ухо поведал ему о секретном рецепте дедули.

– И что, толченый леприконий кал действительно помогает?! – спросил Дегоргус недоверчиво.

– Только в смеси с восемнадцатью указанными ранее ингредиентами. Пить при полной третьей луне, то бишь Медной Амальгаме. Срок действия ограничен тремя сутками.

– Мне и часа бы хватило! – Гном даже позабыл харкнуть.

Выхватил из-за капитанского кушака бортовой журнал, достал огрызок карандаша. Послюнил палец, вытер на первых страницах корявые записи с указаниями широты и долготы. Вписал в образовавшееся пятно мой рецепт.

– Только прошу вас, никому ни слова! – напомнил я.

– Гэ! Хрррр-тьфу! Да если рецептик действенный – я богачом стану.

Мне поплохело. И как же я сам не догадался продавать семейное варево…

Капитан заметил, что собеседник внезапно скис, и правильно растолковал мое поведение.

– Не беспокойтесь! – он дружески хлопнул меня по бедру (до плеча не достал). Удар оказался таким крепким, что я, примерно в три раза выше его, едва не вывалился за борт. – Десять процентов от каждой сделки буду перечислять на ваш счет.

«Сделка зарегистрирована в ЭлФЕ и ОРКе, – сообщил мой мозгомпьютер. – Регистрация подтвердится, когда будет погашен долг перед Главным сервером Валибура в сумме… тринадцать валлов».

Даже напоминание о долгах и невозможности входить в Скандалнет не испортило мне настроения.

Я засиял, как начищенный бронзовый слиток.

Отдел Регистрации Клятв и Электронный Фиксатор Епитимий – самые действенные гаранты честности любых операций в Валибуре. Каждый договор, заключенный между двумя владельцами подключенных к сети мозгомпьютеров, регистрируется и автоматически облагается налогом в десять процентов от общей его стоимости. Налог оплачивается в конце календарного года, вне зависимости от обстоятельств и времени, когда была заключена сделка. И платят его все. Не из-за особой финансовой честности – из-за могущественной магии, которой владеет курирующее ЭлФЕ и ОРК Налоговое управление. Гражданин, не рассчитавшийся с государством или – что здесь самое главное – не выполнивший пунктов договора, подвергается немедленной смерти. Налоговая магия находит злоумышленника везде – хоть под землей, хоть в воздухе; у нечестного бизнесмена взрывается голова.

– Хрррр-тьфу! Вы что-то хотели узнать?

– Да-да, – рассеянно ответил я, собираясь с мыслями. – Скажите, это ваш паром прибыл вчера в пять часов первовечерника?

– Мой. Хрррр…

– Не происходили на борту какие-нибудь кражи?

– Тьфу! – На этот раз невиданной силы плевок почти достиг китового хвоста. – Была одна кража, да. У нас такое редко случается – все заметили. Обворовали какого-то вороноборотня – посла Астурского графства. Странный посол… хрррр-тьфу… скажу я вам. В островном графстве живут одни демоны, демонов оттуда мы и возим. Редко, правда, – они воды боятся. Тьфиу! А вот откуда у них там оборотни появились…

– Решили культурно развиваться, – пошутил я. – Вот и нарожали себе оборотней.

– Культура хвостатая… Хрррр-тьфу! Что вы еще хотели спросить?

– Вы знаете какие-либо подробности этой кражи? Возможно, имелись какие-нибудь странности во время плавания?

– Да обычное дело… – капитан запнулся. Он понял, что выражение «обычное дело» не слишком сочетается с уверениями, что кража на пароме – редкое явление. – Кхрпфу! На острове Грез взяли на борт одного русалкина. Темно-желтая рожа, очки, высокого роста. Побродил по палубам, в ресторане посидел, выпил хорошенько. Кстати говоря, пил с тем самым послом. За полтора часа плавания так зенки залили, что едва вывалились на Солнечном.

Кажется, гном не стал бы так откровенничать с представителями Полиции. Наверняка ему перепадает некоторая долька от краж. Но я не стал его винить – каждый зарабатывает в меру своей должности и распущенности. Тем более капитан раскрыл мне все карты, дал описание преступника и рассказал о схеме «споили – обокрали».

Теперь стало понятно, почему обворовали конкретно графа дра’Амора. Возможно, это значило, что статуэтку Аркшона свистнули не демоны. Те бы скорее выбросили моего пьяницу за борт. Так что налицо обыкновенное совпадение.

Мое настроение улучшилось.

– …русалкин что-то забыл в каюте, – продолжал между тем капитан, упоенно поплевывая вдаль. – Пошел к себе, а затем ускакал смотреть на Солнечную дорожку. Я его еще почему запомнил – он поскользнулся на трапе и расквасил себе нос, вся команда ухахатывалась. Обратно Красный Нос не заявился. А посол этот вернулся. Выпил в ресторане, пошел вздремнуть перед прибытием в Валибур. И как заорет! Вся команда сбежалась. Мне докладывают, мол, украли у заморского посла какую-то безделицу, якобы подарок Мэру Валибура. Мы весь паром перевернули – нету. Только в порту уже догадались, что безделицу упер тот русалкин, что выскочил на Солнечном.

– Благодарю вас, – поклонился я. – Вы мне очень помогли. Надеюсь, мой фамильный эликсир поспособствует вам также не в меру.

Я уже отдалился, когда господин Дегоргус окликнул меня:

– Вы же о странностях спрашивали…

– Да?

– Хрррр-тьфу! Знаете, после того как удалился тот русалкин, «Смелый рык» точно второе дыхание получил.

– Простите, я не силен в морской терминологии. Что значит «второе дыхание»?

– То же, что и в жизни сухопутных вшей. Это значит, что парому стало легче плыть!

– Все равно не понимаю.

– Тьфу! Примерно на полдороге к Валибуру, где-то между Слоновьим мысом и Архипелагом Трех Чертей, на борту начало твориться что-то неладное. Хррр…

Капитан рассказал, что за время плавания судно едва не утонуло. Причем целых восемь раз!

– Будто бы нам сотня белых тигров перебежала дорогу, – продолжил гном. – Ну, знаете, невезуха началась. Страшная! Никакого фарта, удачи, точно упырь нагадил[5].

А мне казалось, что находящаяся тогда на «Смелом рыке» статуэтка бога удачи, наоборот, должна была обезопасить плавание. Хотя, вероятнее всего, подарок из Астурского графства являлся всего лишь окруженной легендами безделушкой.

– Вы не поверите, – жаловался господин Дегоргус. – Дважды мы чуть не напоролись на рифы, трижды на горизонте появлялись голубые пираты. И бессчетное количество раз пассажиры вываливались за борт. Самое трудное плавание из всех, что мне довелось совершить за двести лет службы!

– Но ведь все обошлось?

– Ну да, – кивнул бородач. – Не считая утонувшего матроса и нескольких разбитых рюмок в ресторане, рейс прошел удачно. С меньшими потерями, чем в предыдущих. Даже кита не пучило после встречи с косяком подводных чертенят…

Хм, возможно, статуэтка дра’Амора не такое уж и барахло. Что, если она исправила судьбу обреченного на сокрушительную гибель «Смелого рыка»?

Я еще раз поблагодарил капитана за интересные факты и пошел к Баглентайту. Мне надлежало слегка привести его в порядок перед выходом на берег.

Паром под радостное фырканье кита вошел в маленькую бухту. Судно углубилось в тихую заводь, окруженную цветущими пальмами.

– Глубокоуважаемые пассажиры, приготовьтесь к увлекательной прогулке по Солнечной дорожке – одному из Шестнадцати Великих Чудес Большого Мира! Вы своими глазами увидите мост, сотканный из миллионов солнечных лучей, сможете искупаться в солнечной ванне. А счастливчики из числа тех, кто приобрел билеты государственной валибурской лотереи, проведут незабываемый час в борделе «Два светила». Добро пожаловать, граждане! – сообщили колдовские динамики. И добавили, более сухо: – Жители Солнечного острова, не забывайте багаж в каютах. Утерянные и забытые вещи не возвращаются до повторного прибытия парома в ваш порт…

Баглентайт, не раздеваясь, развалился на узенькой койке. На его угловатом лице расплылась довольная улыбка. В следующую минуту я понял – почему. В ванной отсутствовал казенный флакон одеколона. Нашелся он в твердо сжатом кулаке посла. Нетрудно догадаться – совершенно пустой.

Граф счастливо похрапывал. Из приоткрытого рта несло проспиртованным кориандром.

Пытаясь не вдыхать запахи диковинного перегара, я взвалил посла на плечи и вышел с ним на палубу.

У трапа никто не окликнул нас, чтобы поинтересоваться, куда девались двое временных телохранителей дра’Амора. Я загрустил, вспомнив об ответственных ребятах, погибших из-за моей доверчивости.

Ну, демоны, вы еще ответите за смерть замечательных русалкиных и моего друга! Жаль, что до сих пор мне встречались только ваши глупые слуги.

Но время покажет, кто тут прав, а кому – «Каратель» в сердце. Дайте только найти статуэтку Аркшона.

Глава 13

Статуэтка

Солнечный, или остров Солнц, официально приписывают к государству Валибур как автономную административную единицу. Но фактически этот клочок песка, скалистых берегов и зеленых пальм принадлежит только народу русалкиных.

Территория Солнечного не изобилует свободным пространством. Она примерно в три раза меньше проспекта Темного света. Словом – мелкий пятачок земли посреди моря.

Кроме двух сотен хибар, расставленных вокруг четырехэтажного здания Администрации, здесь не увидишь ничего. Ну, разве что парочку пляжей, мелкое озерцо в центре островка. Да Солнечную дорожку.

Найти владельца расквашенного носа не составило особого труда. Благодаря Грабасу я владел информацией о троице профессиональных воров, обитающих на острове.

Первый подозреваемый жил в длинном бараке для рыбаков. Парадный вход, едва видимый за рыболовными снастями – растянутыми для просушки сетками, неводами, колдовскими китоглушилками, дырявыми лодками, – был сразу за причалом. Другой конец барака терялся где-то в густых зарослях пальм.

Я невозмутимо прошелся по пирсу, не обращая внимания на заинтересованные взгляды местных жителей. Желтокожие русалкины вовсю глазели на странную картину: крепкий парень в плаще и шляпе частного детектива тащит на себе другого парня – одетого в подобный же плащ и шляпу. Зрелище для острова более чем неординарное. Большинство местных носили лишь короткие набедренные повязки. Даже миловидные женщины, даром что с плавниками и жабрами у лопаток, не надевали и подобия лифчика. Такого обилия полных, едва заметных, обвисших, сморщенных или задиристых грудей я еще никогда не видел.

– Кудыть несешь болезного? – грозно вопросила меня сгорбленная старуха, охраняющая вход в барак.

– Врас Булька и Фархас Лупка здесь проживают? – вместо ответа спросил я. – Мы к ним.

– Туть, туть ночуют, негодники, – кивнула бабка. Обнаженная грудь, напоминающая два пустых целлофановых пакета, качнулась в такт движению владелицы. – А кудыть несешь? Пьяниц и трупов в дом не пущу!

Я старался не смотреть ниже бабкиного подбородка.

– Он живой. И не пьяный…

– Остановите здесь – нам надо подзаправиться. Га-га-га! – сообщил граф, приподнимая опухшую рожу над моим плечом.

– Да ему сам Зашиворот[6] позавидуеть! Вдрызг упился, – прозорливо заметила старуха. – Не, не пущу! Хоть привратникам здесь и платять, точно блохам на собаке, но мне работа дорога.

– Помилуйте, матушка. Мой друг заболел редкой формой морской болезни…

– А воняеть от него, точно дикалона ужралси.

– Говорю же – очень! – очень редкая форма болезни. А Фархас, по слухам, отлично умеет ее лечить.

– Лупка, задница ему лопни, умееть только тырить, – заворчала бабулька. – Не, не пущу.

Пришлось пожаловать ей валл с барского плеча. При этом оттуда, с плеча, едва не свалился дра’Амор.

Старуха еще поворчала для проформы. Но дверь отворила.

Мы с послом погрузились во тьму широкого коридора.

Бараки на острове Солнц были аналогом многоквартирных домов. По обе стороны коридора тянулись узенькие клетушки с четырьмя дверями. В таящихся за дверями комнатках и проживали рыбаки. Более зажиточные граждане Солнечного острова могли позволить себе отдельную хибару из тростника, колдетона, глины или кирпича.

Неизвестно отчего, но в тесных бараках острова Солнц очень любили высокие двери. Наверное, это добавляло рыбакам величия. Изобилующее белоснежными дверными створками высотой больше трех метров, вонючее общежитие напоминало дворец темных эльфов. В подземных городах чернокожих карликов имеются такие же длинные залы с высоченными порталами комнат.

Я бережно уложил Баглентайта рядом с выходом. Не позабыв, впрочем, нежно приложить демона затылком о стену.

Прошел примерно четыреста метров, выискивая необходимую мне квартиру. Таблички с выгравированными именами владельцев комнат и порядковыми номерами блестели на каждой двери.

Первым удалось найти Фархаса.

Здоровенный желтокожий парень валялся на низком топчане. К обнаженной потной груди он прижимал длинную курительную трубку. Под потолком, едва освещенным маленьким окошком в противоположной от двери стене, витали густые клубы жженого усладиума. На полу громоздились пустые винные бутылки, хаосапельсиновые корки, грязное белье и сапоги. Рядом с топчаном в буквальном смысле стояли (!) заскорузлые носки.

Ну и конура!

Кроме нехитрой мебели для отдыха, в тесной каморке, напоминавшей скорее сортир, чем жилое помещение, имелся сломанный стул о трех ножках. Садиться на него мне не слишком хотелось.

Трезво оценив обстановку и поразмыслив, что господин Лупка может не внять вопросам о краже, я обнажил «Каратель». Парень даже не повернул голову – валялся в наркотическом бреду.

– Жил-был у бабушки милый русалкин… – тихо напевал Фархас.

Голос у здоровяка оказался на удивление приятным. Песенка тоже мне понравилась: о бедной вдовушке с валибурского материка, приютившей раненного на Двадцать второй войне русалкина. В третьем куплете бабушка и пришелец из моря вовсю «женились» и жили счастливо. В восьмом – в Валибур вернулись демоны, и бравый вояка вновь отправился сражаться за свободу. В девятом куплете он погиб, а безутешная бабушка, в надежде утопиться, пошла к тому месту, где впервые встретила возлюбленного. Десятый стишок вынес ей второго русалкина из пены морской. История повторилась, – но на сей раз новый любовник погиб на Двадцать третьей. И еще несколько невеселых куплетов.

Мне надоело.

– Это ты украл статуэтку вчера на пароме?!

Лупка приоткрыл один глаз, скосил его на сияющий клинок «Карателя».

– Не-а. Уже неделю тут отдыхаю. Украл целую охапку ожерелий. У одной дамочки. Купил себе дюжину доз. Отдыхаю.

Парень выражался столь незатейливо, что я не усомнился в правдивости его слов. Тем более напичканный специальными программами мозгомпьютер подтверждал – Фархас не врет.

– Кто вчера работал на «Смелом рыке»?

Лупка закрыл левый глаз и приподнял правое веко.

– Не помню. На графике. Посмотри.

– Каком графике?

Фархас слабо шевельнул бровью, указывая в самый темный угол.

Я оставил бредящего русалкина и порыскал в углу. Там действительно обнаружилась красиво расчерченная диаграмма. По вертикали: «Громкий вопль», «Меткий визг», «Счастливый крик», «Громкий ор» и «Смелый рык» – названия паромов.

Ну и названьица у судов валибурских мореплавателей!

По горизонтали, образуя ровные ряды, шел Месяц Усталого Слуха: числа от одного до сорока – дни недели.

Каждый день, обозначавший прибытие паромов на остров Грез, был отмечен зеленым, красным или желтым цветом. Снизу, по-видимому, чтобы не перепутать, Фархас приписал: «зеленый – Капрас», «красный – Врас», «желтый – я».

Вчерашний день был помечен ярко-красным. Итак, искомый воришка – Врас Булька.

– Благодарю за помощь следствию.

Лупка не ответил. Здоровяк восторженно пялился в потолок. Наверное, там показывали отменное кино – специально для зрителей под кайфом.

Вышел я в бодрейшем настроении. Преступник находился где-то совсем рядом. Если он дома – нам с графом удастся найти заветную статуэтку и успеть вернуться на паром. В запасе оставалось примерно полтора часа.

Комната Бульки обнаружилась метрах в семидесяти от жилища Лупки. Дверь не отворилась даже после искусного вскрытия замка – мешал засов. Оставалось только постучать.

– Идите к демонам! – радушно ответили мне из комнаты.

– От демонов и пришли, – не менее радушно сообщил я.

– Чего надо? Я занят! И буду занят ближайшую вечность.

Интересно, какую же красавицу мог захомутать Булька, чтобы целую вечность не выходить из комнаты?

– У меня тут небольшой заказ, – заговорщицким тоном прошептал я в замочную скважину.

– Катитесь к демонам с вашими заказами! Я больше не работаю!

Неужели Врасу удалось заработать большие деньги на продаже статуэтки дра’Амора?

– Послушайте, – предложил я, тщательно скрывая лживые интонации, – предлагаю вам тысячу валлов!

– Деньги меня не интересуют. Пшли вон!

За дверью стукнуло – будто на пол спрыгнул кто-то тяжелый. Послышался скрип передвигаемого стула. Вероятно, преступник собирался бежать.

– Не убежишь! – заорал я, грохая ногой под замок (даже одним выверенным ударом под засов можно выбить любую створку).

Впрочем, удар мне не удался. В любом случае, произвел совершенно неожиданный эффект.

Дверь оказалась намного слабее навешенного запора. Трехметровая створка, обеспокоенная моим пинком, нижней частью подалась вперед. Она провернулась на петлях щеколды и, словно трудолюбивый ковш фитильэкскаватора, верхней своей частью подгребла меня в комнату.

– Швы-ы-ых! Бамс!

Я получил оглушающую затрещину и едва опомнился, въезжая на заднице в жилище Враса.

Преступный русалкин, к моему удивлению, не занимался подсчетом барышей за вырученную статуэтку. Он вешался.

С крюка на потолке снял магический светильник. Набросил шершавую пеньковую веревку, соорудил характерный узелок. Подвинул к ней маленький стульчик, влез. Стоял на нем, сунув голову в петлю.

Увлекаемый гостеприимной дверью, я проехал до середины комнаты. И каким-то образом ухитрился зацепить «подставку» висельника.

Стул выскочил из-под босых ног русалкина. Тот с испуганным всхлипом рухнул вниз. Руками вцепился в веревку, пытаясь подтянуться.

– Был бы ты оборотнем, – поучительно сказал я, с трудом поднявшись и почесывая ушибленный затылок, – и слова тебе бы не сказал. Самоубийство в Валибуре не считается чем-то особенным. Но для русалкиных, говорят, это страшнейший из грехов. Зачем полез?

– Кхххххррхххх, – ответил Булька, пуская ртом пузыри. Глазенки навыкате, ножки дергаются, пальцы рук побелели на узле петли.

– Полагаю, ты не откажешься прожить еще минут пятнадцать и ответить на несколько вопросов.

С этими словами я приподнял русалкина за ноги и высвободил из объятий самодельной виселицы.

– Пррр, проклятье! – простонал Врас, немного отдышался. – С-с-с-пасибо.

– Вместо благодарности жду от тебя некоторых объяснений.

– Спрашивайте.

Булька обладал незаурядной внешностью. Как и большинство русалкиных, он отличался крепким телосложением, рельефными мускулами и ярко-желтой кожей. Широкое мужественное лицо, пшеничного цвета волосы, темно-синие глаза, наполовину скрытые за очками, волевой подбородок. Уши слегка оттопырены из-за прячущихся за ними дополнительных жабр, но совершенно не портят физиономию.

Словом, такими молодчиками, как Врас, очень увлекаются молоденькие девицы. Женщины среднего возраста провожают красавцев-русалкиных похотливыми взглядами. А старушки и на магарбалетный выстрел не подпускают этих типов к себе или своим внучкам. Кому охота нянчить правнука-рыбешку?

Но каким бы шармом ни обладал Булька, все его обаяние сошло на нет. Передо мной на полу сидел трясущийся от пережитого ужаса паренек. И восьмидесяти не стукнуло. На глазах слезы, губы искривлены так, словно хотят раствориться в подбородке; грудь-бочонок содрогается от сдавленных рыданий.

– Это ты обокрал графа дра’Амора на пароме вчера вечером?

– Не-е-ет! – заорал вдруг русалкин, отпрыгивая от меня, как от ядовитого василиска. – Я… н… ничего не крал…

Он задрожал еще больше, стоило мне упомянуть графа. Очки слетели, мутные глаза нервно забегали, ни на чем не фокусируясь.

– Что, допился с Баглентайтом до белой горячки? – посочувствовал я. – Это он умеет.

– Ничего… ни… Ничего не крал!

– А ну тихо! – заорали за тонкой стенкой соседней комнаты. – Дайте поспать честному русалкину! Вот сейчас приду и всыплю тебе, говенный Булька! Будешь знать, что воровать – нехорошо. – И уже более тихо: – Наворуют себе, ужрутся усладиума, а потом вопят аки бешеные.

– Не крал, говоришь?

Парень так быстро замотал головой, что очертания лица расплылись.

– А твой дружок Фархас говорит, что вчерашняя кража – твоих рук дельце. Даже график мне показал.

– О боги! Что с Фархасом? – всхлипнул Врас. В его глазах зажегся неподдельный страх пополам с обеспокоенностью.

Кажется, между двумя ворами-здоровяками имелось что-то большее, чем деловые отношения. Дать бы обоим по шее – и показать голую грудастую бабу. Впрочем, не мое дело…

Я пожал плечами:

– Лежит себе и наркотик покуривает твой Лупка. Это ты из-за его неразделенной… любви… в петлю полез?

– Так вы не из Полиции? – догадался Врас. Он логично помыслил, что если грозный пришелец в коричневом плаще не прикончил или не зашвырнул Фархаса в тюрьму – значит, Управлением не пахнет.

– Нет. Частный детектив. Ты не ответил на мой вопрос: зачем вешался?

– Жить невмоготу, – признался Булька.

– И чего так? Вроде парень ты здоровый. Не хочешь работать – иди воруй. Или еще чем-нибудь полезным займись.

– Не в этом дело, что здоровый…

Русалкин порыскал под топчаном – точной копией мебели Лупки. Извлек оттуда пакет сушеного усладиума. Схватил щепотку, вдохнул.

Я поморщился и поразмышлял над тем, не устроить ли красавцу небольшую порку оздоровительного характера.

– Так в чем твои проблемы?

– В статуе этой проклятой!

– Той безделушке, которую ты своровал у моего друга?

– Вашего друга?! – В глазах Враса, кроме наркотической поволоки, появилась ненависть. – Из-за него…

Парень сжал кулаки и скрипнул зубами. Того гляди – бросится.

– Не друга, – поправился я, понимая, что пронзать «Карателем» этого беднягу не стоит. По крайней мере, пока не рассказал, куда сплавил искомый раритет. – Заказчика. Он нанял меня, чтобы найти твою добычу.

– Добыча? Ха! – Бульку медленно одолевали грезы усладиума. – Врагу не пожелаешь такой добычи.

– С тем, что ты присвоил себе чужую вещицу, мы уже, как понимаю, разобрались. Так что там странного в этой статуэтке?

– Проклята она! – доверительно сообщил Врас. – Сколько я натерпелся из-за нее!

– Буду весьма признателен за детали.

– Вы понимаете…

– Пока не понимаю.

Русалкин взгромоздился на топчан, прислонился спиной к подоконнику, прикрыл глаза. На губах блуждала легкая полуухмылка обдолбившегося наркомана.

– Все шло как по эльфийскому маслу. Я нашел в ресторане самого пьяного оборотня и принялся его спаивать до нужного состояния. Часто мне удавалось до такой степени «ободрить» клиентов, что они сами приводили меня в свои каюты. Одни хотели любви, другие просто не могли передвигаться самостоятельно. Особо симпатичные получали чего хотели. Пьяницы получали по затылку и отправлялись спать. Если мы прибывали в порт, я спокойно смывался с вещичками. Если дело происходило в открытом море или даже на подступах к Черному озеру – я пускался вплавь. Когда паром возвращался обратно к острову, отстегивал бородатому его долю. Давал на лапу и полицейскому в бухте. Меня никто не трогал…

Как и ожидалось, капитан Дегоргус оказался замешанным в нечистых делишках. Впрочем, я его не осуждал: говаривают, моряки получают не слишком высокое жалованье.

– Этот так наклюкался, что тащить его было можно разве что на буксире. Я прислонил его к выходу на смотровую площадку Солнечной дорожки и вернулся на паром. Как же я был зол, когда выяснил, что богато одетый посол в каюте не везет ничего ценного. Проклятье на его шею! Ни камешков, ни рыжья, ни завалящего валла. Я даже подумывал плюнуть на наш устав и ограбить посла на острове. Дать по темени – снять бриллиантовую мантию и дурацкий колпак. – Булька поднял голову и посмотрел на меня. – Представляете? У него шапка была из чистого золота!

– Давай дальше, времени мало.

– А что такое время? Бесполезное тиканье, миганье мозгомпьютеров, шум ветра…

Парня уверенно несло в наркоманскую философию.

– Время – деньги! – Я подошел к нему и немного встряхнул. – Что там со статуэткой?

– В чемодане ворона (он не догадывался, что граф дра’Амор – ряженый демон, а не вороноборотень) я нашел свинцовый ящичек…

Свинцовый? Интересно.

По-моему, с помощью этого металла экранируют опасное магическое излучение. Хотя ларец может просто быть каким-нибудь ритуальным предметом жрецов Астурского графства.

– Я схватил его, не открывая, в отместку помочился послу на постель и бежал.

Какой признательный малый! Обокрал Баглентайта, да еще и подарок оставил.

– Что дальше?

– Вот тогда у меня начались проблемы. Я мало выпил, когда «обрабатывал» посла. Но все кружилось перед глазами. Может, от жары. Может, от злости, что ничего не «поймал». Короче, меня шатнуло на трапе, и я упал. Даже нос себе разбил.

Действительно, ярко-желтый носяра Враса имел легкий фиолетовый оттенок и был чуть мясистее среднестатистического носа русалкина.

– Все начали смеяться, наверняка меня запомнили, – продолжил повествование Булька. – А дальше сплошные неприятности. По дороге домой я трижды падал, хотя чувствовал себя отлично. Потом врезался плечом в косяк, когда заходил в комнату. – Он указал на красочный синяк на предплечье левой руки. – Потом отравился прокисшим вином. Битых два часа сидел в нужнике. А еще меня тошнило. Я поклялся больше никогда не жрать устрицы в ресторане парома!

– Неудачный день, – согласился я. – Дальше что?

– Меня заинтересовала посольская шкатулка. Тогда, дурак такой, я думал, что там лежат драгоценности. А там – этакое страшилище из прозрачного камня! Вместо головы – клок щупалец, руки точно клешни, а ноги вообще описать не могу…

Ну да, ну да, валибурский бог удачи никогда не считался красавцем.

– Я подумал, сколько должна стоить каменюка. В искусстве не разбираюсь, но вещичка выглядела о-го-го! Короче, я пошел к Генксу.

– Скупщику краденого?

– К нему, кровососу! Так вот, пока я к нему шел, меня дважды едва не затоптали кашоты. Вы понимаете? Кашоты!

Я поджал губы и отрицательно мотнул головой:

– Никогда не видел этих существ. Но наслышан. Что-то вроде ходящих по суше китов?

– Ага. Толстые бестии о ста ногах. Дважды в год вылезают из моря, чтобы размножаться на нашем острове. Так знаете, что странно? Следующая случка кашотов ожидалась лишь через два месяца! А они на меня вчера поперли!

– Глобальное потепление, – предположил я. – Чего тут удивляться? Промышленные магические испарения, выхлопы фитильмобилей, пингвиноборотни на Севере мрут, все дела…

– Вкупе с другими несчастьями мне показалось это очень странным. Я ведь едва не погиб. Подумал, что во всем виновата свинцовая шкатулка. Говорят, свинец очень вреден для кармического здоровья. Так что выбросил ее в море…

– Статуэтку? – ужаснулся я, не вникнув в подробности.

– Шкатулку, – пояснил парень. – Когда выбрасывал – едва не свалился со скалы. Кроме того, на самом пороге у Генкса я снова упал. – На сей раз Булька продемонстрировал шишку за левым ухом. – Такого количества несчастных случаев у меня еще в жизни не было!

– А ты выражаешься более заковыристо, чем твой дружок Фархас. Где-нибудь учился?

– Да, в Большом университете. Факультет векторной философии.

– Зачем же тогда промышляешь воровством?

– Идти на зарплату работать? Нет! Уж лучше рисковать свободой и бояться полицейских, чем всю жизнь возиться с мозгомпьютером, чертить магосхемы и бояться богов.

– Богов следует опасаться, – заметил я. – Кого, как не их? Ну да ладно, не хочется выслушивать философскую речь от мастера. Как там у тебя дальше получилось?

– Едва Генкс меня узрел – сразу начал орать. Оказалось, мой любовник… – Врас запнулся.

– Я не гомофоб, – с трудом произнес я. – Но и не сочувствующий. Продолжай.

– Короче, Лупка давеча одолжил у Генкса пару слитков. И не отдал. Торгаш и давай орать. Типа, деньги ему возвращай, раз с Фархасом дружу. У меня в карманах ветер гулял. Но я предложил Генксу оценить статуэтку и вычесть долг Лупки из ее стоимости. Вы не поверите: Генкс сказал, что вещичка стоит двадцать среброслитков – ровно столько, чтобы покрыть должок с учетом процентов. Ну что за неудача?! Он отобрал у меня каменяшку и избил. Больше того – позвал своих обезьян, и они втроем меня отметелили.

Врас со стоном развернулся. Спина русалкина сплошь да рядом была украшена насыщенного цвета синяками, царапинами и ссадинами; на жабрах темнела запекшаяся кровь.

– Вот! – торжествующе поднял я палец. – А чертил бы магосхемы – реже бы получал. Иди работать, дармоед!

Меня проигнорировали.

– Я едва сумел вырваться, – уставившись в противоположную стену, бормотал парень. – Но когда убегал – зацепился ногой за куст банановой ежевики и выбил себе левый резец. И все же стало легче. Как только Генкс забрал статуэтку, у меня будто валун с души свалился. Больше я не падал, дошел домой без приключений. Но дома…

Булька вдруг заплакал, прикрывшись ладонями.

Странное зрелище – видеть здоровенного, по-бандитски остриженного налысо мужика рыдающим точно несмышленый малыш.

– Я пришел к Фархасику, а он сказал мне… сказал, что у него есть другой! А-а-а-а-а-а! После стольких лет страсти и нежности! Я столько всего ему сделал хорошего! А он, бесстыжая шлюха, ушел к другому!..

– Да ладно, чего реветь? Найдешь себе другую… кхм… другого товарища.

– Вы так думаете? – Врас поднял раскрасневшееся от слез лицо.

– Конечно, – приободрил я его, уже собираясь уходить. – Ты видный парень, симпатичный… на любителя. Так что твое счастье еще впереди. Не стоило вешаться из-за какого-то наркомана.

– Действительно, не стоило, – прошептал Булька. И вдруг повысил тон: – Это все статуэтка виновата! От нее одни несчастья! Проклята она!

У меня по этому поводу были свои соображения. Вполне вероятно, то ли бог удачи, то ли жрецы из Астурского графства заколдовали данный кусок янтаря. Возможно, тот, кто решался украсть статуэтку, тут же получал «подарок» от Аркшона – в виде нелепых неудач, несчастий и прочего. Почему бы заведующему Удачей богу не заниматься также и подлостями?

– Ладно, бывай здоров, неряха. Постарайся впредь не воровать у моих клиентов и не принимай наркотиков. А если уж приспичит наложить на себя руки – сперва хорошенько подумай.

– Не буду больше вешаться, – пробормотал воришка, когда я уже выходил, предварительно подняв щеколду.

– Молодец! Желаю приятного дня.

– Не-е-е… Вешаться не буду! Лучше пойду и Лупку повешу… – донеслось из комнаты.

Я не стал дожидаться начала трагической сцены. Подхватил дра’Амора под мышку, прощально махнул старухе.

До отплытия «Смелого рыка» оставалось примерно сорок минут. Но по пути надлежало заскочить к одному нечистому на руку старьевщику.

– Скажите, граф, – обратился я к послу, – помимо настоящей Удачи ваша статуэтка может приносить своему владельцу несчастья?

– Буэ-э-э-э-э, – проблеял Баглентайт. – В саду гуляла, цветы собирала. Оборотня встретила – всю себя отдала…

Замечательная песня. Народная, валибурская. Но ответа на вопрос я так и не услышал.

Глава 14

Отдай!

Если верить Грабасу, моему стукачу из валибурского порта, жилище господина тор-миль Генкса находилось рядышком с местной достопримечательностью.

Солнечная дорожка ютилась на северном краю острова. Высокая круча, щедро повитая диким плющом и не менее диким кустарником, виднелась над колеблющейся кромкой пальмового леса. Над нею порхали диковинные островные птички: крузяблы, змеевые аисты, а также ливневые стрекозы. Окрестности так и лучились неподдельным восторгом дикой природы. На все лады звучали счастливые напевы.

Благоухало свежестью зелени, сочащимися стволами пальм, немного птичьим пометом. С моря накатывал легкий соленый бриз. Хотелось вдохнуть полной грудью, оттолкнуться ногами от похрустывающего песка и гальки. Взлететь под теплые лучи валибурских солнц.

У берега хулиганили вездесущие чайки, ревели тягловые киты, грохотал ансамбль на пароме. Там бурлила жизнь цивилизации. Хлопотал разношерстный люд на портовом базаре, демонстративно дрались уличные бойцы, кто-то громко расхваливал достоинства борделя «Два светила».

Здесь же, в этих местах за окраиной города, доступных лишь благодаря протоптанной в густом кустарнике тропинке, царила настоящая природа. Над деревьями со свистом пролетали насекомые. За ними, гулко похлопывая крыльями, неслись представители птичьего семейства. Где-то в чаще яро хрипели спаривающиеся кашоты. То ли раньше срока призванные силой загадочной статуэтки, то ли действительно поспешившие из-за активности валибурских светил.

Утопическую картину портил лишь хриплый голос пьяного посла:

– Зря ты не пришла, как луна взошла, Третья Амальга-а-а-ама. Я тебя так ждал, плакал и вздыхал, но так и не дожда-а-а-ался…

Иноземный граф, к моему удивлению, знал практически все народные песни Валибура. В чем, будто поспорив со мной, уперто старался меня убедить.

Тропинка, судя по указателю (толстому обрубленному стволу старой пальмы с потемневшей от времени табличкой), именовалась Лесной улицей. Она вела к Солнечной дорожке, петляя и всячески изгибаясь среди деревьев. Где-то впереди мужским мегафонным голосом кто-то бубнил – там проводилась экскурсия для пассажиров с парома. Островной гид скучным речитативом рассказывал заученную информацию:

– …Как видите, одно из самых знаменитых чудес Большого Мира изготовлено из натурального солнечного света двух цветов – зеленого и голубого. Несмотря на кажущуюся хлипкость и прозрачность, глубокоуважаемые дамы и господа, на самом деле она обладает прочностью и совершенно безопасна для передвижения по оной. Можете ступить и оценить все прелести передвижения по Солнечной дорожке. Шаг, в зависимости от ширины оного, стоит два-три бронзовых слитка. За двадцать шагов предоставляется скидка…

Пальмовый лес постепенно закончился. Я устало свалил Баглентайта на землю. Граф несколькими загребающими движениями собрал под голову несколько пучков высокой травы и преспокойно захрапел. Мне даже завидно стало.

К сожалению, я так и не разглядел знаменитую Дорожку. «Без сомнений, лучшее из чудес Валибура» находилось по другую сторону кручи. Дом же старьевщика возвышался прямо передо мной.

Добротное сооружение, высотой в два этажа, выглядело довольно заброшенным. Краска на деревянном фасаде давно облезла, обнажились бежевые пальмовые бревна. На меня из-под перекошенных ставней подслеповато поглядывали маленькие окошки-бойницы. Такие нередко встретишь на пустошах и в приграничных зонах Валибура. Но на дальнем острове?

Толщина стен даже навскидку казалась невероятной. Судя по всему, господин тор-миль Генкс был готов к обороне против любой опасности.

Позади строения вился густой черный дымок. Пахло жженой древесиной и, кажется, горелой плотью. Возможно, старьевщик сжигал мусор. Но почему-то я подумал, что домик пытаются поджечь.

Поднялся на невысокое полуразрушенное крыльцо. Прочитал вывеску: «Антикварные вещи для добрых посетителей. График работы: от 09:00 первоутрия до 19:00 второвечерника. Работаем без обеда».

Да уж, скупщикам краденого нет нужды обременяться обедами. Они и ночью вкалывают, принимая от преступников награбленное добро. Главное – чтобы несли.

– Кого там демоны опять приволокли? – крикнули из-за двери на мой несмелый стук.

Из узенькой щели в дверном косяке выглянул раструб магарбалета. Я невольно отступил на пару шагов.

– Желаю приятного дня, э-э-э… Могу ли лицезреть глубокоуважаемого господина тор-миль Генкса?

– А кто спрашивает? – Дверь и не думала гостеприимно раскрыться.

– Пассажир с парома «Смелый рык». Капитан говорил, что у господина Шнакура можно приобрести раритетные вещи по бросовым ценам.

Громыхнула отбрасываемая щеколда. Под тихий пронзительный визг прокрутились штифты на дверных петлях. В открытый проем выступил толстый дедок в мягких шлепанцах и розовом халате, расшитом черными лилиями. Безвкусица, но довольно опрятно. Первый встреченный на острове абориген, обладающий еще чем-то, кроме набедренной повязки.

– Наврал проклятый гном, – пробормотал опрятный старичок – кажется, смесь русалкина и рыбоборотня, вероятно, акулы. – По бросовым ценам здесь не продают.

– Вы господин тор-миль Генкс?

– Он самый, – кивнул дедуля.

Широкий рот, усаженный несколькими десятками полукруглых клыков, приветливо раскрылся в усмешке. Впрочем, старьевщик и не вздумал опускать оружие.

– Мне хотелось бы приобрести какую-нибудь безделушку, – начал я. – Вещичку, которая будет напоминать мне о вашем замечательном острове.

– Магнитики с картинками Солнечного и прочая хрень продаются на берегу, – проворчал Шнакур. Но дверь не закрыл. – Здесь – только предметы старины.

– Отлично! – обрадовался я. – Позвольте посмотреть на вашу коллекцию?

– Деньги есть?

Я вытащил из кармана горсть блестящих валлов и потряс ладонью перед носом старика.

– От тебя воняет полицией, – недоброжелательно произнес тор-миль Генкс и ткнул мне магарбалетом в живот.

– Еще раз намекнешь мне на сходство с легавыми, – не обращая внимания на смертоносную игрушку, с угрозой прошипел я, – натяну твою нижнюю губу тебе же на затылок!..

Завершилась сия фраза отменным лагерным ругательством, подслушанным мною в тюрьме во время дела о кричащей камере.

– Из наших, шо ль? – недоверчиво прищурился старик, немного опуская магарбалет. – А чего дурацкие шляпу и плащ напялил?

– Конспирация, – проглотил я обиду. – Кошу под частного детектива. Обдираю клиентов до нитки, а потом убегаю на год-другой из города. Пока не забудется…

Еще одно замечательное тюремное выражение напоследок.

– Хм, каждый работает так, как ему удобно, – пожал плечами Шнакур. Он поставил оружие на пол и прислонил его к дверному косяку. Кивком пригласил меня войти. – А кто это там валяется?

– Пассажир, – кровожадно улыбнулся я. – Буду требовать за него выкуп.

– Ох и трудные времена пошли, – запричитал старьевщик, шествуя по захламленной разнообразными безделушками комнате. – Раньше – что? Раньше только воровали и грабили. Ну, убивали там изредка… А теперь что? Напридумали себе развлечений: выкупы, изнасилования, финансовые пирамиды, религиозные секты… Совсем нюх потеряли.

– Каждый зарабатывает… – напомнил я принадлежащую старику фразу. – Так что не обессудь.

– Ты чего-нибудь притащил? Или действительно купить хочешь?

Комната была до самого потолка набита сундуками, свертками одежды, старинными картинами (несомненно, поддельными), ларчиками, рундучками, кулями, гипсовыми и колдетонными статуями, бронзовыми и фарфоровыми тарелками. Словом, всем, что только можно украсть у пассажиров валибурских паромов.

Вещи преграждали дорогу, громоздились даже на лестнице, ведущей на второй этаж, пылились и плесневели. Но каждую отмечал инвентарный номер, бережно притороченный с помощью медной проволоки.

– Дай сперва присмотреться, – попросил я. – Хочу чего-нибудь купить. Какую-нибудь подделку. Есть тут схема одна – как бы разжиться на подмене.

– Подмена – наше все, – похвалил меня старик. – Аферизм всяко лучше убийства или ограбления. Нервная система клиента не страдает.

Я разулыбался и навешал Шнакуру комплиментов. Мол, приятно познакомиться с преступником старой закалки, придерживающимся древних воровских понятий.

В комнате удушливо смердело гарью. У маленьких окошек проплывали клочки дыма.

– У вас плохая стряпуха, – пошутил я. – Сожгла сковородку?

– Да нет, – отмахнулся дедок. – Тут до тебя легавые приходили. Когда убегали – бросили огненную магранату.

– Вот как?

Меня насторожило это известие. Оно, возможно, намекало, что валибурские власти узнали о потерянной реликвии, предназначавшейся Мэру. Но почему сперва не допросили воришек?

– Смотри, – господин тор-миль Генкс поднял бесформенную груду грязных одеял.

На полу валялось окровавленное тело волка-перевертыша, одетого в серую форму боевого оборотня с клыкастыми погонами на плечах. Грудь убитого покрывали страшные раны – работа ге-шершней.

– Чем это его так? – спросил я, притворяясь, что не имею понятия о военных технологиях Валибура.

Старик указал взглядом на потолок. Там покоилась темная сфера небольшого ПОСО – полевого орудия сверхсрочного огня. Если поработать воображением – можно представить, как в магиталлическом патронташе гудят смертоносные снаряды.

– Теперь понимаю, почему меня так доверчиво впустили.

Каким это образом волкоборотень, он же – вервольф, оказался здесь?

– И чего хотела полиция? – спросил я.

– Не имею понятия. Вошли якобы с обыском, примерно минут пятнадцать назад. А потом бросились в атаку, ничего даже толком не пояснив.

Итак, вероятнее всего, полицейские действительно узнали о статуэтке. Если не так – зачем им драться с рядовым скупщиком краденого?

Не иначе, Зарилия не смогла утаить потерю важного посольского подарка и взялась за поиски сама. Возможно, хотела сэкономить и не платить мне полагающееся вознаграждение.

– И многих положили? – поинтересовался я.

– Одного. Вторая тут же смотала удочки.

– Вторая?

– Какая-то овца, чтоб ее градом побило! Выпрыгнула в окно. – Старик кивнул, указывая на горку разбитого стекла в глубине дома.

Овца?! Да еще и волк! Недостающие члены банды, убившей моего друга. Значит, теория о том, что расследование ведет Зарилия, – ошибочна.

Так-так… Кроме убитых мною на пароме наемников, там были и другие. Но почему они не попытались убить Баглентайта еще на «Смелом рыке»? И почему пришли сюда? Как нашли это место?

Возможно, злоумышленникам, кроме смерти дра’Амора, требовалась статуэтка? Но зачем?

Пока я размышлял, Шнакур разгреб завалы краденых вещей и предложил мне выуженный оттуда стул.

– Давай побыстрее, дружок, – тепло сказал он мне. Уселся рядом – на громоздкий ящик из железного дерева. – Если мои ребята не поймают легавую и вернутся ни с чем, нам придется сматывать удочки.

– Почему? – спросил я машинально, все еще раздумывая над новой загадкой.

– Да потому, что девка тотчас побежит в Управление! Если у нее тут катер – значит, мы влипли. Через четыре-шесть часов сюда прибудет карательная бригада; отряд летунов ДОЛБа[7] доберется еще быстрее.

– А зачем ей в Управление? – не понял я. – Обратится в местное отделение полиции, и все.

– Не обратится, – лукаво подмигнул старик. – Местные у меня с руки жрут. Особенно красавица-инспектор.

Я вспомнил, что здешней полицией командует моя давняя знакомая. Приуныл.

Не слишком приятно слышать, что твой друг – продажная мордашка (назвать Файку мордой язык не поворачивался).

– Ну что, приступим к делу? – вопросил я, маскируя раздраженный вздох.

– Что будешь брать? У меня всего навалом, – Шнакур картинно повел рукой. – Выбирай.

Мой взгляд остановился на полупрозрачной статуэтке. Не спрятанной где-нибудь в подвале, не скрытой от любопытного взгляда. Бесхозно валяющейся на куче какой-то дряни. Внутри прозрачного янтаря бесновались разноцветные искорки. Казалось, кошмарная голова в виде шара из переплетенных щупалец глумливо скалится.

Без сомнений, я смотрел на статуэтку Аркшона.

– Очень похожа на изваяние в Брусничном соборе. Можно попробовать украсть, а потом потребовать выкуп. Когда заплатят – отдам вот эту подделку. А позже, когда уляжется шум – продам настоящее нефритовое воплощение святой Брусники какому-нибудь коллекционеру. Не магическая вещь, случайно?

Мне очень не хотелось брать штуковину в руки. Но все же я пересилил себя.

Описанного Врасом головокружения не случилось. Даром опасался.

Янтарь казался очень теплым – нагрелся на солнцах. Поверхность раритета была невероятно отполированной, гладкой, фигурка бога удачи так и норовила выскользнуть из пальцев.

– Магическая, – подтвердил старик. – Очень даже магическая.

Мозгомпьютер, конечно же, не обнаружил признаков магии. Обычный кусочек окаменевшей хвойной живицы. Многие ошибочно назвали бы его камнем и могли бы спутать с нефритом белого или бело-желтого цвета.

Шнакур не замечал, что к его шее приставлен «правдивый» щуп моего мозгомпьютера. Магический думатель сигнализировал: «Врет! Пытается фантазировать».

– Да ты что? И какими свойствами обладает эта вещица?

– Самыми разными… – туманно ответил тор-миль Генкс. – Но тебе не по карману.

– Сколько?

– Восемь тысяч валлов.

Я не знал реальной стоимости статуэтки. Но, учитывая важность посольского подарка, а также то, что старик «заплатил» за него всего лишь двадцать слитков серебра, навар он получал фантастический.

– Договорились.

Шнакур только глаза вытаращил, брови почти коснулись низкой, короткостриженой челки.

– Чего?

– Договорились, говорю. Сейчас сбегаю на паром и возьму в каюте деньги. Жди здесь.

Я стремительными шагами двинулся к выходу.

Старьевщик, без сомнений, долгие годы занимался преступной деятельностью. Но столь наглого афериста, как Ходжа Наследи, видимо, еще не встречал.

– Постой, – неуверенно пробормотал господин тор-миль Генкс. – Ты куда свалил? Статуэтку здесь оставь!

– Погоди, папаша. Всего-то пару минут! – Я уже стоял на пороге – в безопасности, реши старик пострелять в меня из ПОСО. – Считай, что деньги уже у тебя в руках.

– Куда!!! – заорал Шнакур.

– Зачем так визжать? – пожурил я его, обернувшись. – Все равно твои охранники, как ты сказал, гоняются по острову за полицейской овечкой. А меня ты не догонишь. Так что сиди и надейся, что я вернусь к тебе с целым состоянием.

Я сделал шаг вперед и столкнулся с двумя высокими обезьяноборотнями. Верзилы хмуро смотрели то на меня, то на причитающего в глубине дома старьевщика.

Вот так невезуха!

– Бейте его! – вскричал господин тор-миль Генкс. – Он статуэтку стащил!

Страшной силы удар под дых швырнул меня обратно в комнатку.

Глава 15

Дорогой в Валибур

Я потерял дыхание и опомнился уже на полу. Приложили меня крепко – проехал метров восемь, сбил Шнакура с ног и «прихламился» в груде наворованного. Брызнули осколки фарфоровых ваз, сверху упал увесистый ком разноцветных дамских купальников.

– А твои ворюги даже рвань с бельевых веревок тащат, – выдавил я, задыхаясь, но вытаскивая «Каратель». – Низко летаешь…

Старик не ответил. Он тщетно щелкал камень-кнопками маленького пульта управления ПОСО. Хорошо, что мне удалось обезвредить установку с помощью моего мозгомпьютера.

Верзилы надвигались, с трудом протиснувшись в узкую дверь. Один другого страшнее и крепче. Широкие плечи заслоняли дневной свет, квадратные челюсти и выпуклые надбровные дуги поблескивали от пота. На обезьяноборотнях имелись короткие набедренные повязки. Впрочем, охранники старьевщика могли и не одеваться – от бровей и до пят их украшала длинная рыжеватая шерсть – проблемы с гормонами. В комнате отчетливо запахло кисловатым привкусом пота и тестостерона.

Обезьяноборотни весьма походили друг на друга. Для удобства я назвал одного из них Рожей. Второго – Рожей Номер Два. А еще их можно было звать Понурый и Шрам – Вторая Рожа имел глубокую ссадину на левой скуле.

– Может, по-доброму разойдемся? – предложил я, отшвыривая обрушившиеся лохмотья. Поднялся и отступил к дальней стене, чтобы исходящий из окошек свет не позволял противникам меня рассмотреть. – Вы мне оставляете статуэтку, а я вам – драгоценные жизни. Соглашусь, обмен неравнозначный. Но я готов пойти на такие потери из уважения к вам.

– Умный, да? – басовито прогудел Рожа.

– Сейчас подучим, – поддержал его Рожа Номер Два.

Обезьяноборотни синхронно расхохотались, сотрясая шкафоподобными плечами.

Мне не удалось понять бесхитростного юмора волосатиков. Потому что мимо уха пролетел тяжелый метательный топорик.

– Добавить? – спросил Вторая Рожа, он же – Шрам.

– Предпочитаю рукопашную, – солгал я, швыряя в обезьян подвернувшимся под руку стулом.

За мебелью полетели подносы, тарелки, расписанные под хохлому деревяшки; небольшой чемодан, парочка зонтиков, ночной горшок, дырявый кальян для усладиума. Благо снарядов хватало.

Занимаясь «бомбардировкой» основных сил противника, я не заметил, что с правого фланга подкрадывается Шнакур. В руке старика покачивалось длинное мачете.

– А-а-а! – заорал господин тор-миль Генкс, бросаясь на меня.

Я не успевал прикрыться «Карателем» – обезьяноборотни ответили шквалом подстаканников, свечей и старых книг. Клинок старьевщика занесся над моей головой.

Но старику не повезло. Под ноги ему попались несколько стеклянных шариков из разбитой декоративной вазы. Он поскользнулся на них и здорово брякнулся на спину. Отчетливо захрустели позвонки.

– Радикулит, – простонал Шнакур, хватаясь за бок.

Мачете бесхозно покатилось по доскам пола.

– Принимай усладиум в ограниченных дозах, – посоветовал я, уворачиваясь от увесистой мраморной статуи. – Рецепт одной замечательной старушки.

– На-а-а-а! – Под потолок внезапно взвилось громадное обезьянье тело. И тут же сверзилось вниз – подбитое голубым эмалированным тазом в пах.

– Высоко не летай! – прокомментировал я. – Тяжко падать…

Присел. Откатился, ударился плечом о горку глиняных кувшинов. Надо мной с утробным ревом пронесся Рожа-Два. В спину ему полетела горстка фальшивых золотых слитков.

Едва я начал подниматься, выискивая противников, в грудь меня поприветствовал подкованный магиталлом сапог. Хвала всем богам – пустой!

Но следом за обувью прискакал, оглушительно топая, Понурый. Укороченная алебарда едва не снесла мне изрядную часть головы. Отшатываясь, я машинально отметил, что оружие изготовлено из чистого серебра. Старьевщик, видимо, побаивался оборотней из Главного управления полиции.

Едва я сумел парировать следующий удар – меня стукнули под колени. Я полетел головой вперед, над шеей тут же просвистело кривое лезвие топора.

Опять откатился, ногами ударил склонившегося обезьяноборотня под дых и в бедро. Бросил в него очень кстати подвернувшимся поленом. И откуда оно у старьевщика? Неужели украдено на пароме? Чего только не возят с собой туристы!

На место, где я только что лежал, опустились волосатые ступни Второго Рожи. По ним незамедлительно хлестнул «Каратель».

Не попал.

Обезьяноборотни двигались очень быстро – совсем как… В общем, как их далекие предки – обезьяны.

Враги построились плечо к плечу и бешено завращали топорами. Алебарда и секира не позволяли мне ни атаковать, ни даже подняться. Я пятился, отталкиваясь ногами и елозя ягодицами по полу. Если бы не защитный кокон «Карателя», который даже топором не сразу разрубишь – лежать мне с раскроенной головой.

Положение спасла поломанная этажерка. Я ударился об нее затылком; в глазах потемнело. Но все же сподобился кое-как перемахнуть через рухлядь, упереться каблуками. И швырнуть ее в ноги нападавшим.

Оба подпрыгнули, но Рожа Номер Два не смог уклониться полностью. Деревяшка скользнула по пальцам босой ноги. Он взвыл, сгибаясь и хватаясь за ушибленную конечность.

И я достал его.

В голову Второго Рожи ударилась полная корзина белья. Он отклонился назад и тут же, после размашистого выпада «Карателя», получил по брюху.

Кишки не вывалились, но кровь полилась. Я находился слишком далеко, чтобы распороть противнику пузо. Но даже царапина, нанесенная серебряным клинком, причиняет оборотню невероятную боль. По себе знаю.

– Брат! – обеспокоенно взвизгнул Рожа. Он кинулся ко Второму, ошалело пялящемуся на длинный порез повыше пупка. – Что?..

Парочку преступников тут же отнесло к двери – благодаря моим усилиям упал платяной шкаф. Обезьяны хлопнулись на пороге и затихли, слабо шевелясь.

– Ну что, старикашка? – спросил я. Довольный до невозможности – первая достойная драка за двое суток. – Идти на паром за деньгами? Или ты мне ее подарил?

Шнакур постанывал, по-прежнему держась за бока.

– Иди ты в сфинктер! – грязно пожелал старьевщик.

– Стало быть, с деньгами разобрались.

На моем лице играла счастливая улыбка. Я двинулся к выходу.

И тут неожиданно упал, зацепившись штаниной за угол какого-то сундука. Лоб с поразительно четким треском познакомился с грязным полом. Сознание запрыгало, точно испуганная лягушка. Но все же не покинуло меня.

Каким-то невероятным образом, балансируя на грани обморока, я расслышал, что надо мной пролетел трескучий магарбалетный снаряд. Он вонзился в стену, брызнули щепки, дохнуло паленой древесиной.

Только успел заметить, как в дверях скрывается хлипкий девичий силуэт. Вероятно, оставшаяся девочка-овечка.

– Ага, теперь пошути, урод!

Старик возвышался надо мной – куда только радикулит подевался? И заносил для удара свое кошмарное мачете. Я перекатился, дернулся, когда острый клинок пригвоздил меня к доскам за полу плаща.

– Сейчас-сейчас, – отеческим тоном проговорил господин тор-миль Генкс.

Он завертел головой в поисках чего-нибудь тяжелого – вытащить мачете и освободить меня он не решался.

Я слабо копошился, пытаясь найти в себе силы продолжить потасовку. Голова раскалывалась, в ушах шумело, на глаза наворачивались слезы. Даже оборотню крепкий удар физией о твердую поверхность не приносит ничего приятного.

В нескольких шагах от меня поднималась оскаленная рожа обезьяноборотня. Дело оборачивалось из рук вон плохо.

Старик с натужным выдохом поднял окованный магиталлом сундук. Скривился от напряжения, медленно шагнул ко мне. Еще секунда-две, и на моем надгробии впоследствии изобразят в блин расплющенное лицо Ходжи Наследи.

– Что тут у вас происходит? – грозно спросили с порога. Чарующим женским голосом. Я даже приподнялся, чтобы посмотреть.

В дверном проеме обрисовалась фигуристая личность с клыкастыми погонами на полицейской форме. На широком поясе из шкуростали покоился «Каратель» армейской модели с толстой рукоятью.

Сундук обрушился на пол. Хвала всем богам – не мне на голову!

– Да вот тут… – замялся Шнакур. – Грабитель к нам забрался. Отделал Пальку и Фришку. Я едва сумел его остановить.

– Грабитель? Так мы его сейчас упакуем. Посидит десяток лет в тюремной пещере – может, образумится.

Женщина-полицейский подступила поближе. Надо мной зазвенели серебристые наручники.

– Кто тут у нас? – спросили грозно. – Сейчас отправимся на нары – делать баиньки.

Господин тор-миль Генкс мерзко захихикал и потер в ладоши. Словом, сделал все, чтобы уподобиться хрестоматийному образу подлого старьевщика.

– На нары, на нары подлеца! Только пусть наворованное отдаст.

– Отдаст – куда он денется!

Я увидел перед собой очаровательное личико, обрамленное густыми рыжими кудрями. Носик картошкой, широкие скулы, изящно подведенные брови и длинные ресницы. А полные губы вообще оказались превыше всяких похвал.

– Файка?

– Ходжа?! – в голосе моей давней знакомой просквозило немалое удивление. – Ты-то что здесь забыл?

– Приплыл вот позагорать немного. Хотел тебя увидеть. Зашел, чтобы купить подарок, – а тут эти неожиданно набросились…

– Подарок? – еще больше удивилась госпожа инспектор острова Солнц. – Ты приехал сюда, чтобы сделать мне подарок?

– Без тебя мне свет не мил. Почему бы и нет?

Файка мило улыбнулась, осчастливив меня маленькими задорными ямочками на щеках. Рыжие кудряшки весело затанцевали над моим лицом.

– А ты не изменился, старый развратник. Тебя что, на лирику понесло? Кризис среднего возраста? Ты ведь знаешь, что я не принимаю подачек от мужчин.

Файка бель-ал Милинно – та еще штучка. Она воображает себя очень сильной и независимой женщиной. Никогда не принимает от ухажеров цветов и подарков. Наоборот – дарит сама. В общем, считает себя представителем сильной, а не слабой половины оборотничества. Такое отношение к жизни помогло Файке высоко подняться в полицейской иерархии и стать одной из самых влиятельных фигур на Солнечном острове.

– Придется тебя арестовать, – заключила госпожа инспектор. Впрочем, не надевая на меня «браслеты». – Раз уж напал на глубокоуважаемого Шнакура.

– Вот-вот! – поддакнул старьевщик. – За решетку наглеца. И поглубже!

– Но я ничего не сделал! – возмутился я, украдкой опуская руку на бедро Файки. Мизинцем пощекотал ее над полоской трусиков, рельефно проступающей под тканью форменных штанов.

В глазах женщины зажглись озорные огоньки. Она буквально просияла.

– Не забыл? – шепнула девица.

Я помотал головой. Куда уж тут забудешь?

– Поднимайся, – велела госпожа Самая Главная Полицейская Шишка. – Будем тебя заключать. А вы, дорогой Шнакур, ответьте: что собирался похитить этот лисоборотень?

– О, некую особо ценную статуэтку, милая моя, – противно разулыбался старьевщик. – Ценную мне как память.

– Отдай ему! – приказала Файка, грозно глядя на меня. И все же в глазках трепетали веселые искорки.

– Не отдам, – воспротивился я. – Ни за что! Это собственность моего клиента, украденная у него на пароме «Смелый рык». Могу доказать.

– Ходжа, – прошептала инспектор. – Не усугубляй положение. Отдай ему вещицу и пошли. Займемся диким сексом в джунглях. А потом посажу тебя на паром – уплывай с богами.

– Нет. Ты собираешься арестовать известного частного детектива, базируясь на ложных обвинениях. На самом деле твой Шнакур – скупщик краденого!

Файка вздохнула. По ней было видно – знает о махинациях господина тор-миль Генкса. Но процветающее среди полицейских взяточничество не позволяло ей ослушаться кормильца. Без сомнений, старьевщик немало обустраивал финансовое положение госпожи бель-ал Милинно.

Но, с другой стороны, инспектор собиралась упечь за решетку своего хорошего приятеля. А сколько у нас было замечательных ночей. Сколько первоутрий в обнимку. Сколько…

Я загрустил, понимая, что женская натура везде одинакова. Большинство предпочитает деньги вместо постели.

– Глубокоуважаемый Шнакур, – медленно проговорила Файка, – я должна извиниться перед вами. Этот лис-перевертыш – мой давний друг. Могу поручиться, что он никогда не был преступником…

Мои брови поползли вверх. Я не мог поверить, что подруга таки выбрала бескорыстную любовь вместо горстки валлов.

– А как же статуэтка? – удивленно промямлил тор-миль Генкс.

Старик – не дурак. Похлопал себя по карману халата. Это значило, что с Файкой по совести рассчитаются, верни она «сворованную» вещь.

– Если мой друг, – госпожа инспектор сделала ударение на последних двух словах, – говорит, что статуэтка на самом деле принадлежит его клиенту, – надо поверить. И лучше не нервируйте меня, Шнакур. Я ведь не спрашиваю, откуда у вас это барахло. – Она обвела комнату взглядом. – И не появляюсь на вашей улице с полицейскими рейдами.

Я с трудом заглотнул немного воздуха. Неужели подействовали мой хваленый шарм и мужественный подбородок?!

– Пошли. – Файка вытащила ятаган из досок, отшвырнула оружие в сторону. Помогла мне подняться.

– Больше денег не получишь! – прошипел обиженный старьевщик. – Более того…

Я повернулся на пороге.

– Если посмеешь обидеть эту замечательную девушку – вернусь и разнесу твою хибару в мелкие щепки! Понял?! А на образовавшемся пустыре воткну кол. Угадай, кто будет на нем поёрзывать на солнцепеке?

Пока мы с Файкой поднимали орущего похабные песенки посла, Шнакур хранил молчание.

Я так и запомнил его. Толстый старик с оскаленным от ярости акульим ртом, в обнимку с волосатыми обезьяноборотнями.

– Будут какие-то проблемы, – пообещал я подруге, – позовешь меня. Мигом прискачу и отчекрыжу паршивцам кое-что повыше кадыка.

– Уже проблемы, – нахмурилась Файка.

– Что?

– Хочу проблем! – страстно заявила девица, бросая меня в кусты.

Позабытый Баглентайт удивленно грохнулся на тропинку. А с меня тем временем уже сдирали плащ. И брюки. И все, что мешало заняться проблемами.

– Хочу! – стонала госпожа инспектор, забираясь на меня.

Я схватился за обнаженные под расстегнутым кителем шикарные груди. И сделал все, чтобы Файка ни на миг не усомнилась в своем выборе, сделанном в доме старьевщика.

– Ох! О-о-о-о-ох, любимый! Как же хорошо! Давай еще!.. Еще…

– Э-эх раз, да еще раз, да еще много, много-много-много-много раз, – хрипло распевал граф дра’Амор. – Э-эх раз, да до-ка-жи, да до-ка-жи, что ты не пи… не папуас…

Под незатейливый мотив мы с Файкой уплывали в фонтанах пульсирующей неги.

Хорошо иметь старых друзей! В прямом смысле…

Тягловый кит издал трубное мычание. Над его спиной взвился ревущий фонтан морской воды.

Меня окатило солеными брызгами. Но я, разгоряченный недавними событиями и раскаленными валибурскими солнцами, только благодарно улыбнулся китовым плавникам.

Баглентайт стоял рядом, облокотившись на перила верхней палубы, и недоброжелательно поглядывал на море.

– Проклятая вода, – пробормотал он. – Никогда не привыкну.

– Рад, что вы немного оклемались. А то не слишком приятно путешествовать с орущим винным бочонком.

– Не надо меня оскорблять! Я не виноват, что не помню некоторых событий нашей поездки. Кстати, вы нашли статуэтку?

– Да. Вот она, – я протянул графу свою находку. – Держите.

На миг мне показалось, что в глазах дра’Амора мелькнул животный ужас. Суеверность?

Впрочем, посол быстро справился с эмоциями. Он даже приподнял дрожащую (от выпивки?) руку. Но статуэтку не взял.

– Берите-берите, – приободрил я спутника. – Это ведь ваше? Она?

– Она, – сдавленно ответил Баглентайт, нервно сглатывая. – Вы нашли ее! За это надо выпить!

Я не успел опомниться, как граф уже бежал к ресторану. Пришлось последовать за ним. По пути я поскользнулся в лужице морской воды. И растянулся на палубе. Несколько восседавших в шезлонгах пассажиров – смешливые хоббиты и пара русалкиных – прыснули от смеха.

– С каждым бывает, – философски заметил я, поднимаясь и растирая влажное пятно на штанах. И случилось же грохнуться на ровном месте! Хм… Бывает-то с каждым, но все же я с подозрением воззрился на статуэтку. Неужели ее козни?

В ресторане Баглентайт уже вовсю опустошал бокалы. Он почти не ел – только активно нажирался амброзиума.

Я вспомнил, что у меня в гостях дра’Амор также не слишком налегал на кушанья. Типичный хронический алкоголик – организм уже не способен переваривать пищу.

– Калинка-малинка, малинка моя, в саду ягода калинка медведоборотня… – напевал посол, осоловело таращась в неизвестность.

– Замечательная песня, – похвалил я. – Держите свою безделушку. Не собираюсь расхаживать по палубам со столь ценной вещицей. Еще Мэр обидится, что фигурка вашего Аркшона побывала в руках рядового детектива.

– Давай… – фамильярно сказал Баглентайт. Его суеверная боязнь ушла вместе с приходом алкогольной бравады.

Статуэтка перекочевала из моей ладони в подрагивающую от выпитого длань дра’Амора. Тот бережно замотал ее в (мою личную!) шляпу и сунул себе за пазуху.

– Теперь порррядок! – заявил граф. – Дамнтудэс не отвертится от подарка.

Внезапно он зарыдал, уткнувшись лбом в столешницу.

– Что такое? – удивленно спросил я.

Последствия белой горячки были мне известны. Оставалось надеяться, что подопечный не сойдет с ума или не откинет пьяные копыта до того, как мы прибудем на Конвент Создателей. До сборища божественного и посольского сброда оставалось не более двух часов – мы опоздали на регистрацию участников.

– Вы и представить себе не можете, дорогой друг, – опять вернулся к обходительному обращению Баглентайт, – что могло случиться, не верни мы статуэтку и не подари ее Мэру Валибура.

– Не могу, – согласился я. – Так расскажите.

– Страшная трагедия для целого государства! – дра’Амор ткнул пальцем на север, видимо обозначая направление к Астурскому графству. И тотчас захрапел, свалившись лицом в пятно амброзиума на скатерти.

Остаток путешествия прошел относительно спокойно. Однажды судно едва не село на риф; ругательства капитана Дегоргуса слышали не только на верхней палубе, но и в трюме. При входе в пролив, ведущий в Черное озеро, паром изрядно качнуло волнами. «Смелый рык» лишь чудом избежал столкновения со скалами. В порту оказалось, что тягловый кит сожрал основной и два вспомогательных якоря. Пришлось вызывать буксир, который и доставил нас в гавань.

В порту, вытаскивая графа дра’Амора с парома, я не удержался на ногах и вместе с Баглентайтом рухнул в озеро.

Приключения не желали оставить меня в покое и в мегаполисе. Такси приехало лишь спустя полчаса после вызова. Фитильмобиль оказался очень старым и с поломанными рессорами. На сиденьях подбрасывало так, что мы с послом периодически встречались головами и прикладывались то к спинкам передних сидений, то к стеклу задней двери.

Единственное, что утешило, – Баглентайт не забыл адрес Конвента. Но на этом приятное и кончилось.

Такси заглохло, не доехав до нужного дома, и заводиться решительно отказывалось. Мы вынуждены были топать дальше пешком. Выйдя из машины, я закрыл дверь и прищемил себе палец, лишившись трети ногтя. От моего вопля содрогнулась вся улица. Даже торговки и рекламные глашатаи приутихли, заслушавшись.

По дороге я по грудь провалился в открытый канализационный люк. Порвал себе рукава плаща и до крови разодрал локти. Позже еще раз упал, оступившись на углублении в магасфальте.

Сиятельный дра’Амор прикупил себе бутылочку пива и посмеивался над моими злоключениями, невозмутимо шагая вперед. С ним оказии не случались.

В конце концов после двух дополнительных падений я доставил графа к высокой двухстворчатой двери невзрачного дома.

Ни вывесок, ни объявлений. Только приколотая к ручке записка: «Посторонним репортерам, журналистам, папарацци и прочим бездельникам вход строго воспрещен! Под страхом смерти!» Под текстом темнела свежими магическими чернилами затейливая подпись Дамнтудэса.

– Кажется, мы пришли, – сообщил я Баглентайту, потирая ушибленные локти.

– Посторонним вход воспрещен! – Из двери выглянула голова каменного голема. – Читать умеете?

– Так мы ведь не посторонние, – возразил я. – И уж тем более не репортеры какие-нибудь. У меня тут собственной персоной граф дра’Амор – посол графства Астурского.

Перед моим носом возник увесистый гранитный кулак. Величиной примерно с мою голову. Никак не меньше.

– Вход воспрещен, тебе сказано! – прогремел голем. – Регистрация уже закончилась. Каждый, кто не зарегистрировался, приравнивается к постороннему. Идите отсюда, иначе…

Каменюка немного высунулся из двери. Настолько, чтобы обнажить широкую, со стол для колдовского пинг-понга, грудь.

– У нас уважительные причины. – Я на всякий случай отступил на шаг. – Мы разыскивали подарок для светлейшего Мэра! Пропустите нас, пожалуйста.

– Не доходит?!

Тяжелейший, весом в добрый грузовик, удар (били явно лишь в треть силы) отшвырнул меня от двери. Я кувыркнулся через голову и, отчаянно пытаясь ухватиться за что-нибудь, утащил за собой Баглентайта. Мы покатились по магасфальту.

Воздух над нами вскипел. В грудь каменного исполина ударил магарбалетный разряд. Брызнула гранитная крошка.

В толпе прохожих растворилась тонкая фигурка овечки-убийцы.

– А вам везет, граф, – простонал я. – Уже в который раз случайно остаетесь в живых.

Посол приподнялся, сел. Затряс головой и приоткрыл рот. Но ответить Баглентайт не успел.

Земля задрожала под тяжелыми шагами.

– Преступными лицами совершено покушение на государственного чиновника, – монотонная речь каменного голема сменилась яростным рыком. – Убью!

Граф дра’Амор отлетел в сторону от чудовищного пинка. На меня свалился стотонный кулак.

Глава 16

Конвент Создателей

Вокруг гремело так, что казалось, будто я попал в утробу гигантского барабана. Темнота кружилась перед глазами с пугающей скоростью. Отовсюду струились флюиды страшной боли. Язык не двигался, за отекшими губами не чувствовались зубы. В ушах отдавался едва ощутимый, слабый, но одновременно громогласный перестук испуганного сердца.

Я умер?

Легкие распирало от горячего воздуха. То и дело постреливало в ребрах. Позвоночник прожигало от шеи и до самого… нижнего окончания. В боках ломило, на груди лежало что-то очень тяжелое – не поднять.

Глаза, наверное, разъехались к вискам. По затылку кто-то очень плохой тюкнул меня топором. Лоб, казалось, расплющился, все лицо превратилось в сплошной кровоподтек.

Очень – невероятно! – хотелось умереть и не чувствовать ядреного букета нестерпимой муки, которая отдавалась в каждой клетке организма.

Мне взорвали голову, а потом заботливо собрали из мелких кусочков?

Память возвращалась столь же неспешно, как и желание жить.

Может, лучше сдохнуть? Наверняка на Страшном судилище намного приятнее, чем здесь – на холодном и влажном от крови магасфальте.

– Ваши големы потеряли уважение в глазах мэрии, уважаемый Хольбус.

«Уважаемый»? Ха! Владельца избившего меня голема не слишком-то жаловали. Какое счастье! Паршивые големы…

– Я… м-нэ-э-э… сожалею, светлейший господин Дамнтудэс. Агрегаты требуют некоторой доработки.

– Доработки требуют ваши мозги! Какой кандидат в крематорий распорядился поставить на дверях безмозглого голема?!

– Я… м-нэ-э-м-да… это я приказал, сиятельный господин Мэр. Големы – лучшие охранники, нечувствительны к магии и невероятно сильны в ближнем бою…

– А также нечувствительны к любому проблеску ума в своих пустых башках! Сиятельного посла, приглашенного для встречи со мной, не пропускают на Конвент, да еще избивают!

– Я… м-н-м-н… господин Мэр, прошу меня простить и миловать. Тотчас распоряжусь сменить големов боевыми оборотнями Второго охранного полка.

– Мы с вами попозже поговорим, – сказали таким тоном, что если бы эти слова были предназначены мне – я бы задрожал. – Внесите бедолаг внутрь, Хольбус. Чтобы привели их в порядок и не смели трогать – это мои гости! И попытайтесь не показываться мне на глаза до окончания Конвента! Позже отчитаетесь. Посмотрим, что с вами делать дальше…

– Точнейше так! – рявкнули служебное согласие. Громко стукнули каблуками.

Меня подняли и куда-то понесли. Вскоре горячий воздух улицы сменился приятной прохладой. Запахло дорогими одеколонами, духами и освежителями дыхания. Никто не разговаривал, но судя по ароматам, здесь явно присутствовали дамы.

Я кое-как приоткрыл один глаз. И тут же пожалел об этом. Лоб моментально покрылся предательской испариной.

Зал был до отказа набит полицейскими и солдатами – страшный сон любого преступника! Или частного детектива…

Древние оборотни-ветераны, от пят и до бровей увешанные медалями «За отвагу», «За героизм» и «Двадцать лет победы в Тридцать второй» (у меня тоже имелись такие побрякушки – целых две). Подтянутые птицоборотни в черной форме Департамента отлова летающих бестий. Едва заметные куницы-перевертыши – дознаватели и работники Секретной службы. Полнейший набор высших офицерских чинов Управления полиции. Парадные мундиры, плащи, камзолы, фраки и многое другое. Словом, целая куча весьма невеселого народа.

– Вот. – Меня свалили на пол. – Перенесите этого в фойе Конвента.

– Позвольте, глубокоуважаемый Хольбус! Вы почему сами его принесли? Как же големы?

– Распоряжение самого Мэра! – сказал Тот-Кого-Распекал-Дамнтудэс-Собственной-Персоной. – И смотрите мне – чтобы ни один волосок не упал с хвоста этого славного оборотня! Он гость нашего любимого Мэра!

– Этот? – небрежно хмыкнули очень знакомым женским голосом. – Да это же мой бывший…

– Меня не интересует, кто это! – рявкнул Хольбус. – Если бы Мэр сказал, чтобы присматривали за Князем Хаоса – вы бы и с него пылинки сдували. Ясно? Р-разойтись! А я тем временем принесу другого гостя. И вызовите четырех бойцов из спецотдела охраны. Пусть заменят големов на посту. Пропускать только по аккредитационным пропускам и официальным разрешениям мэрии. Вольно!

Надо мной появилось прелестное личико Юласии. Небольшая, но очень упругая и замечательной формы грудь заколебалась у меня перед носом; скрытая за выпуклой преградой кителя, но все же вполне заметная. О-хо-хо, какую красоту я утратил после развода!

– Ты что натворил? – зашипела госпожа инспектор, хватая меня за шиворот.

Я безвольно поник, не в силах собраться. Кажется, у меня уже входило в привычку: находиться в беспомощном состоянии в руках своей жены, пусть и бывшей. Впрочем, так случается с большинством мужчин.

– Какого ты здесь делаешь? – снова прошептали мне в ухо. – А ну, катись отсюдова! Это частное мероприятие только для высших слоев валибурского общества.

Я сделал невероятное усилие и зашевелил растрескавшимися губами. В организме бешено шла естественная регенерация клеток – все зверски болело и жгло.

– Поручение Дамнтудэса…

– Вот как? – пробормотала Юласия, поднимаясь и задумчиво глядя на меня. – Далеко пошел, паршивец…

Я ликовал и всячески старался выглядеть наиболее важной шишкой. В лежачем положении и с разбитой рожей изобразить это было довольно трудно.

Какие-то полицейские в звании хват-генералов подхватили меня в четыре руки. Затащили в туалетную комнату и там привели в порядок: отмыли, натерли специальной дрянью, обезболивающей и ускоряющей регенерацию, выгладили одежду.

Надо отметить, сортир Конвента напоминал военный штаб. Здесь роилось множество одетых в штатское агентов Секретной службы. В углах размещались огромные кучи разнообразного оружия: от магарбалетов и «Карателей» до миниатюрных пси-взрывателей и даже магобомб. В двух кабинках располагались мозгомпьютерные серверы, над писсуарами мерцали голографические проекции всех комнат здания. Светились датчики мобильных ПОСО, которыми, к моему удивлению, был напичкан едва не каждый метр этажа. Не приходилось сомневаться: все на Конвенте охранялось по максимуму – серьезное мероприятие.

Пока я осматривался, разлегшись на заботливо подстеленной скатерти на полу, в сортир внесли избитого посла. Граф дра’Амор выглядел отвратно – внушительный синяк на физиономии, загогулина-нос (моя работа), залитый кровью плащ (тоже мой), надорванное ухо.

– Это не оборотень! – ахнул кто-то.

– Все правильно – он из Астурского графства, – успокоил я присутствующих. – Перед вами господин сиятельный посол собственной персоной. Его к тому же опознал сам Дамнтудэс, так что можете не волноваться.

Баглентайт важно икнул, пробормотал «дайте выпить» и, повернувшись лицом к ближайшему писсуару, захрапел. Он не мог похвастаться оборотневой регенерацией, зато обилие алкоголя в крови хорошенько притупляло его боль.

– Посол? – спросил меня седой соколоборотень. – А вы кем будете?

– Невероятно уполномоченный секретный агент с уровнем допуска минус восемьсот четыре. Слыхали?

– Нет такого уровня, – сдвинул брови один из секретчиков. Куница даже привстал с обвешанного мозгомпьютерами унитаза.

– Потому и нет, что невероятно секретный он, – улыбнулся я, совершенно себя не понимая: зачем вступать в глупый диалог с опасными личностями? Такие долго разбираться не будут. Не понравишься – мигом отправят в Скалу-под-Небом.

– Хей, растете, Ходжа! – Ко мне подошел невысокий черноволосый пантероборотень в сером мундире с клыкастыми погонами хват-майора. – Попасть сюда могут только избранные. Как жизнь?

– Отлично! – я узнал собеседника. Андреиласкасс харр Зубарев собственной персоной. Он неплохо помог мне в сражении с демонами несколько месяцев назад. – А вы, погляжу, все еще в звании хват-майора.

– Не люблю целовать начальство под хвост, – пожал широкими плечами мой знакомый. – Пускай другие целуют. Мне по душам оперативная работа: героев всяких ловлю…

– Вы первый чин пониже хват-полковника или инспектора полиции в этом улье высоколобых и особо знатных. Какими судьбами?

– Я ведь возглавляю ДОЛОГПОРОГ, – отметил хват-майор. Увидев, что мне непонятна аббревиатура, пояснил, топорща роскошные черные усы: – Департамент отлова лидеров организованной геройской преступности и отбившихся от радикальной общественности героев. Потому и тут. Вдруг сюда внезапно заскочит какой-нибудь геройчик из соседнего мира? Уж очень любят они сражаться с разными богами. Думаете, эти салаги, – он соорудил кислую мину и глянул на присутствующих, – смогут остановить буйствующего великана или охотника на вампиров? Мой отдел – единственное, что действительно может предотвратить нападение злоумышленников на членов Конвента.

Вместо ответа я улыбнулся. Память подсовывала эпизоды из недавней драки с демонами. Тогда отдел хват-майора показал себя во всей красе.

– Как поживает ваша сестра, господин харр Зубарев?

– Какая… – начал было бравый вояка.

– На поле ПОСО грохота-а-али, солдаты шли в предсмертный бой, а молодо-о-ого хват-майо-о-ора несли с пробитой головой, – вдруг блеющим голосом запел пьяный Баглентайт. Краем глаза я заметил, что подлец успех схватить с полки у раковины казенный одеколон и опорожнить бутылку. Алкоголика дряннее мне еще не приходилось встречать. – А молодо-о-ого хват-майо-о-ора несли с пробитой головой. В углу заплачет мать стару-у-ушка, смахнет скупу слезу наш Мэр, жена геро-о-оя не узна-а-ает, как хват-майор геройский вмер…

Лихую песню, сдобренную словечками западного валибурского диалекта (типа «вмер» – «умер» и «покохала» – «полюбила»), никто не поддержал. Секретные агенты лишь покосились, кто-то сморщил нос.

– Он посол, – заметил я. – Ему все можно.

– Простите, мне надо идти, – вдруг опомнился господин харр Зубарев. – Нет времени на разговоры – работа, чтоб ее…

– Передавайте привет Зарилии, – крикнул я ему в спину.

Но, кажется, пантероборотень не расслышал. Он исчез за дверью туалетной комнаты.

Между делом графа дра’Амора кое-как приодели. Кто-то даже притащил посольскую мантию. Почти такую же, какой Баглентайт мог похвастаться перед тем, как его «привечали» на вокзале; только победнее – бриллианты поменьше. Откуда-то появилась золотая посольская шапка. Ее водрузили демону на голову, повертели им у зеркала.

Мой запасной плащ швырнули в корзину для мусора. Вот и жалуй после такого свои любимые вещи всяким пьяницам из островных государств.

– Проводите их к остальным, – приказал седой хват-генерал-лейтенант.

Нас с дра’Амором бережно подхватили под руки и вынесли из сортира. Понимая всю важность момента, Баглентайт заткнулся и все время хранил молчание.

Пока нас не ввели в громадный зал-амфитеатр, увенчанный толстым стеклянным куполом. Там посол вновь принялся напевать. Но в общем гуле его не услышали.

Помещение поражало размахом и шиком. Никогда бы не подумал, что возможно соорудить подобное внутри обычного многоквартирного дома.

От огромной овальной площади с колдетонным возвышением-сценой отходили постепенно поднимающиеся полукруги скамеек, обитых натуральной бастарковой кожей (одна только обивка стоила не меньше тысячи моих домов). Таких полукругов было несколько сотен. Через каждые двадцать метров в рядах скамеек пробегали зеленые ковровые дорожки. По обе их стороны возвышались золоченые столики, сервированные фарфором и уставленные невероятным количеством бутылок, стаканов и бокалов.

Зал освещали мириады колдовских светильников, прожекторов и ламп магического дневного света. Над затемненным (во избежание террористических актов, как я подумал) стеклянным куполом едва виднелось второе валибурское светило. Оттуда сочились слабые лучики изумрудного цвета, они терялись в буйстве молочно-белого, янтарного и золотистого тонов.

В самом верху царила загадочная полутьма – прямо как во второсортном мозгомпьютерном кинозале. С трудом, но можно было рассмотреть картины, широкие лоджии, забранные тяжелыми крыльями алой парчи, высокие дверные створки. Таблички, указывающие номер ряда скамеек, сообщали, что на верхнем ярусе находятся «комнаты для конфиденциальных переговоров».

Мы с графом потерялись на широком лоне первого этажа. Я еще подумал, что если залить это место водой – вряд ли переплывешь с одного берега на противоположный.

Впрочем, более всего удивляло другое. Амфитеатр полнился многоголосным бубнением, разговорами, хохотом, повизгиваниями, трубным ревом и монотонным речитативом. Но я не заметил ни единого живого существа. Неужели боги невидимы? И куда подевался Мэр Дамнтудэс?

– Рада поприветствовать вас на Конвенте Создателей, сиятельные господа. – Прямо перед моим носом вспорхнула фея-крылатка.

Миниатюрная девушка обладала столь совершенным телом, что я невольно поперхнулся в ответном приветствии. Замечательнейшие формы груди и бедер, подтянутый животик, гладенькие руки и божественное личико! Ой-ей… Если бы не размеры – я тотчас попросил бы у нее номер личного мозгомпьютера. Или сделал бы что-нибудь более наглое.

Сексапильная фея вызвала у меня такие эротические фантазии… Подумал, что можно делать вот с такой двадцатисантиметровой девушкой, и, кажется, даже слегка покраснел.

Пришлось на некоторое время зажмуриться.

– Прошу вас, милая сударыня, набросьте что-нибудь на ваше прозрачное платье! Не то рискуете замерзнуть. Или еще хуже – стать жертвой спонтанного изнасилования.

– Угрожаете? – хохотнула девица, жужжа разноцветными крылышками. Она приблизилась ко мне… Розовые соски размером с ноготок предстали пред моими очами во всей красе.

– Нет, не угрожаю, – с трудом проглотил я подкативший ком. – Лишь нахожусь на грани обморока и желаю вам не попасть в мои неконтролируемые объятия.

Меня одарили многообещающей улыбкой. И легонько щелкнули по носу. Впрочем, девица могла отвесить мне затрещину изо всех сил – я вряд ли почувствовал бы дискомфорт.

– Мой номер мозгомпьютера… – шепнула фея, подлетая к моему уху. – Проверим, кто кого проконтролирует.

– Эм-м-м-м… – пробормотал я неуверенно.

– Существует замечательная магия, позволяющая лесным феям на двенадцать часов вырастать в размерах, – снова сверкнули изумрудные зубки.

– Более заманчивого предложения в жизни не слыхал, – подарил я девушке ответную улыбку. А сам подумал: и более прозрачного. – Но, боюсь, нам не хватит дюжины часов.

– Что ж, для вас, дорогой господин…

– Ходжа, – подсказал я.

– …дорогой господин Ходжа. Для вас мне придется пополнить свои запасы магии роста. Меня зовут Треллинь.

– А я в свою очередь наполню свое сердце неиссякаемым запасом любви!

– Ой цве-ете-ет моги-и-ила в поле у ручья, зомби молодо-о-ого полюби-ила я, – сообщил посол. Икнул, поморщился. – Когда принесут выпивку?

– Прошу прошения, милостивые господа, – спохватилась фея, отрываясь от созерцания моей гордости – мужественного подбородка. – Вы ведь, наверное, еще не инициированные? Сейчас-сейчас, одну минутку. Затем провожу вас на ваши места.

– Лучше во-он в тот кабинет, который поближе. И захватите с собой ту замечательную магию.

Снова улыбка, но на сей раз немного напряженная – Треллинь колдовала. Она хлопнула в маленькие ладошки и…

Зал внезапно наполнился тучей народа. Я ожидал примерно чего-то такого. Но все равно опешил.

Сотни, тысячи, десятки тысяч богов расхаживали по первому этажу, восседали на мягких скамьях и в зашторенных лоджиях. Разговаривали, хохотали, жестикулировали и толпились, будто малые дети.

Кого тут только не было! Вся гордость и краса Большого Мира. Это не считая вездесущих валибурских политиков.

Вон там, метрах в двадцати, самый настоящий Дракила-бог – мужской покровитель плотских желаний: мускулистый парень в темных очках, с сигаретой во рту и в малюсеньких плавках, одетых скорее для приличия, чем для скрытия деталей своего достоинства. Рядом с ним – верная спутница, Фасилья. Будучи мужчиной, лучше не смотри на ее обнаженные двухпудовые груди – рискуешь остаться влюбленным идиотом.

Сестрички Изистра – покровительница зла – и Калибдра – богиня справедливости, юстиции и Гильдии адвокатов. Такие именитые бои-воители, как Типун-Змеиный-Нос, Бельмон-Стальной-Череп-с-Бубном-на-Пузе, Кизей-Большая-Глотка и Гуля-Длинный-Клык. Знаменитейшие и самые могущественные (судя по количеству церквей и верующих) царицы небес – Опала Прозорливая, Глимасса-Тонкая-Ручка, Картопля-Убей-Башмак. И еще множество разнообразных божеств, богов, богинь, божков, полубогов и недобожеств (и такие встречаются в Большом Мире). Присутствовали также светила из соседних миров.

Каждый гость Конвента имел на лацкане пиджака или воротнике платья небольшую табличку с именем и описанием своих возможностей и заслуг. Но в такой толпе найти необходимого бога казалось невозможным. Чтобы упростить поиски, организаторы прицепили над головой каждого присутствующего маленькую информативную магию. Над лысыми макушками, пышными шевелюрами и кокетливыми челками реяли огненные панно: «Ригар-Молниемет: бог высшего порядка, демиург первой степени, дипломант конкурса на создание лучшего материка», «Мусилия Взлетевшая-за-Стратосферу, богиня третьего пояса порядка, демиург двенадцатой степени, чемпион Большого Мира по разрушению островов во втором сезоне Передвижения мантий и коры». И так далее.

Среди знаменитых богов Валибура встречались также и совсем незнакомые личности, одетые попроще. В основном они могли похвастать короткими белыми тогами, разноцветными юбочками или меховыми пальто. Например, я не имел представления, кто такой Один Одноглазый, Ра Великолепный или Афина Справедливая. А этот Ктулху, восседающий в большом аквариуме и безуспешно пытающийся просканировать мысли присутствующих? А Кецалькоатль Кости-на-Куртке? И какой-то Шива, без устали почесывающий голову с четырьмя лицами? Да это не боги, а настоящее посмешище! Старье. Без сомнений, какая-то мелочь пузатая из недоразвитых отражений.

Не было лишь Священного расписания – величайшей книги-богини всех времен и народов. В толпе сновали только ее жрецы с обязательными методическими пособиями в руках. Должен отметить, в Священное расписание верит каждый добропорядочный оборотень-валибурец. Если бы не книга, наш мегаполис пал бы на колени перед Княжеством Хаоса еще во время Первой осады Валибура.

– Чего засмотрелся? – Баглентайт дернул меня за рукав. – Я иду зарегистрируюсь, – он указал на столик, за которым сидели трое девушек-эльфиек. – А ты пока мне выпить придумай.

– Я тебе не разносчик вина, а телохранитель! – Мне надоело цацкаться с этим горьким пьяницей. – Не доставай меня по пустякам. Придумай себе сам, алкаш. Вон, до ближайшего столика рукой подать.

– Если не принесешь, – граф не обратил внимания на мою фамильярность, – мое тело умрет от похмелья. Чем не причина заняться его охраной? Выполнять!

– Есть, твою мать, – пробормотал я и глубоко вздохнул.

И тут же пожалел об этом глотке воздуха.

В отличие от комнаты офицеров, в зале ядовито разило тоннами перегара. Воздух буквально сочился ароматами спирта, амброзиума, рома, текилы, пива и вина. Наверняка, если подбросить топор – он бы остался висеть до окончания божественного собрания.

Воняло преотвратнейше. И это при том, что ни один гость Конвента еще не притронулся к выпивке. Я присмотрелся к присутствующим богам и богиням. И очень приуныл.

Каждый участник Конвента смотрел так жалобно, с таким болезненным видом, что не оставалось сомнений – зал наполнен миллионом безнадежных алкоголиков. Причем все – с похмелья. Вот и дра’Амор заодно.

– Поверить не могу, – пожаловался я себе. – Нами управляет сонмище алкашей и выпивох. Мифы, как оказывается, не врут…

– А вы не пьете? – спросил кто-то меня с таким выражением, будто я – самое настоящее явление Страшного судилища народу. В общем, ужаснулся. – Как же вы создаете миры без ведерка доброго алкоголя?

– Извините, не создаю, – признался я. – Обычный телохранитель…

Ко мне тут же потеряли интерес. Пробормотали что-то типа «ну и ладно…» и растворились в толпе собратьев.

– Внимание! – сказали со сцены. – Конвент начнется через полчаса. Дорогие гости нашего мероприятия, можете немного отдохнуть, пообщаться и испробовать продукцию валибурских виноделов…

Говорили что-то еще, но слова потонули в восторженном рыке. Демиурги, точно малые дети к игрушкам, потянулись к бутылкам и закускам.

Конвент обещал стать интересным зрелищем.

Я схватил на ближайшем столике бокал, наполнил его из высокой бутылки. Отнес свою ношу Баглентайту. Посол разговорился с каким-то вислоухим богом о возможностях распространения восточных теологических учений на запад и на север – в островные государства. Собеседник дра’Амора выглядел не менее пьяным, чем мой спутник. Потому разговор у них быстро закончился обоюдным согласием. Парочка, дружественно обнявшись, отправилась исследовать запасы валибурского алкоголя на задние ряды.

Теперь у меня появилось свободное время.

Глава 17

Убийство

Понаблюдав за тем, как Баглентайт набирается амброзиума в компании бога, я еще раз вздохнул и двинулся к скамейкам.

– Далеко не уходи! – крикнул мне дра’Амор. – Нам может не хватить!

– Обязательно! Бастарк тебя дери…

Вокруг велись светские разговоры, нарочито громкие, кое-где уже занимались групповыми возлияниями. Боги манерно чокались, пили на брудершафт и приветственно целовались. Впрочем, находились и культурные. Те просто беседовали.

От нечего делать я прислушался к одному из диалогов.

В первом ряду восседал невысокий бородатый бог, когда-то черноволосый, сейчас – посеребренный инеем седины. Он сложил руки на едва заметном животике и, закатывая глаза под затемненными очками (видимо, не слишком жалуя собеседника), внимал рассказу какого-то молодого божка.

Я знал этого пухлого бога. Алек’Сид-Гроза-Всего-Космоса, покровитель межзвездных полетов и типографского дела. Поскольку оборотни пока не летали в космос, сиятельному господину Алек’Сиду приходилось довольствоваться издательским делом.

Перед участниками разговора висела небольшая планетка. Синие-синие океаны, зеленые, темно-коричневые и желтые материки, россыпи островов, озера, реки; парочка больших городов. Словом, стандартный набор для любого мира.

Молодой демиург усилием воли вертел планету то туда, то сюда. Активно тыкал в нее пальцем и что-то рассказывал.

– Хватит. Синопсис так себе… – прервал паренька Гроза-Всего-Космоса. – Надо доработать. Где у тебя любовь между созданиями? Без любви никак нельзя! Это основополагающий фактор даже для такого бездарного мира, как твой.

– Сделаем любовь! – часто закивал божок. – Вот прямо сейчас.

Он взмахнул рукой, и над планеткой раздались страстные стоны.

– Вот – даже население возросло на десять процентов. Ну как, теперь примете мое творение?

– На колени, – лениво ответил Алек’Сид. – С Главным Редактором Всего Сущего разговоры ведут только на коленях.

Божок незамедлительно плюхнулся к Грозе на колени. Тот небрежно смахнул его на пол.

– На колени – значит на колени передо мной, тупица!

– Слушаюсь, о Великий!

– Говори теперь. Но не более трех минут. Запомни: любой деловой разговор должен занимать всего три минуты. Иначе собеседник рискует потерять нить разговора и охладеть к просящему. Так что – на колени и проси.

– Вот, посмотрите на мой последний мир, – молитвенно изрек молодой божок (или полубог – не разобрать), бухаясь в указанную позу. – Сделал все так, как вы советовали: привнес в социум желание войны, разжег несколько межнациональных конфликтов. Занялся прогрессорством и в скором времени собираюсь затеять баталию в верхних слоях атмосферы. А еще у меня возможны путешествия в прошлое. Можно сделать историю многовариативной…

– Ты для начала скажи: сколько материков?

– Двенадцать, дядя Алек’Сид.

– Маловато. Для выхода в тираж отражений Большого Мира тебе необходимы по крайней мере четырнадцать.

– Так сделаем! – уверил его божок. – Вот тут немного мантию подвину, разогрею ядро, расширю изначальный костяк, долью водички…

– Это твоя забота. Как у тебя дело с народом обстоит?

– Нормально, дядя Алек’Сид, – использовал лучшую глину.

– Дай посмотреть.

Бог подманил планету движением пальца, притянул ее к лицу, долго всматривался. Затем произнес:

– И чего ты мне голову морочишь? Какая глина? Они у тебя повсеместно картонные. Только один король, которого ты выбрал для завоеваний, слегка попахивает мелом да глянцем. Непорядок!

Младший смутился и потупил взгляд.

– И что, переделать?

– На корню. А то не завизирую. В результате будешь сидеть среди демиургоманов. Как Аркшон, который поделками из года в год перебивается, бездарщина бестолковая. Он мог бы и большие миры творить, ан нет – изленился, смертным заколдованные фитюльки продает. Так что не уподобляйся – работай, пока сил хватает. Народ оценит.

– Постараюсь запомнить… А что скажете о моей сюжетной линии развития национальностей?

– Хрень, – бестактно отмахнулся Алек’Сид. – Ты бы больше о красках думал, а не о шаблонах.

– Так ведь все делают!.. – еще более смутился парень.

– Так делают уже взрослые и утвердившиеся боги. Им можно – они сами эти шаблоны придумывали. А тебе надо сделать что-то особенное. Такое, чтобы все восторженно задохнулись, сказали «во дает!» и раскупили твоих миров побольше для своих вселенных. Понятно?

– Понятно, дядя Алек’Сид. И все же, есть шансы на тираж?

Старший демиург почесал серебристую бороду, поглядел на парня поверх очков.

– Честно говоря, можно и сейчас пустить… – признался он.

Младший задохнулся от восторга. Совсем как говорил его мудрый собеседник о возможной реакции богов.

– Видишь ли, – с кривой ухмылкой пояснил Гроза-Всего-Космоса, – чего теперь боги только не покупают для своих вселенных. И на девяносто девять процентов это все – дерьмо. Попадается даже хуже, чем у тебя: планеты на глазах в пылищу разваливаются, магма так и плещет. Так что можешь считать себя талантом, гением и почти уже богом. Твоя планетка-то хоть вертится и держится на своей орбите.

– Спасибо, дядя Алек’Сид, – парень чуть не всплакнул от переизбытка эмоций. – Даже и не думал, что талант.

– Ты, это… Давай исправь пока ошибки в ландшафте, деревьев побольше насади, клюквы там поразвесистей, обязательно придумай хорошую музыку для роялей, убей нескольких семецкинцев и пригрози своему миру Большим Концом. Чтобы интересней было. А я сейчас позвоню Священному расписанию и договорюсь, чтоб тебя издали небольшим тиражом. Только учти – сперва будет маленький гонорар. Станут тебя другие боги раскупать – получишь добавку.

– Ого! – еще более восхитился молодой демиург. – Все понял, особенно про Конец и гонорар. Вот только подскажите, а что такое «семецкинцы»?

– Эге, лезешь в Создатели, а самых азов не знаешь! Семецкинцы, дорогой друг, это такие бессмертные: в огне не тонут, в воде не горят, магарбалетный выстрел взглядом отводят. Но если убьешь одного семецкинца – мир гарантированно станет шедевром и бестселлером. Сумасшедшие продажи для стандартных вселенных обеспечены. Маленький такой профессиональный секрет.

– Спасибо! – На парне от восторга не было лица. – Это все? Мир вам оставить? После Конвента пришлю вам на мозгомпьютер материковые апгрейды. Этого хватит?

– Хватит, – пробормотал Алек’Сид, швыряя планетку в карман. – Только еще разбросай там у себя по дорогам маленьких девочек с котятами на руках. И придумай для них большую… нет… лучше смертельную опасность. Пусть твой будущий император мира этих девочек спасает во время завоеваний. Рейтинги себе поднимешь. Уж очень демиурги, особенно – молодые богини, любят пустить слезу над спасенной от гибели девочкой с котенком.

– Все сделаю, дядя Алек’Сид! Все!

Молодой божок скрылся где-то в верхних рядах скамеек.

– Демиургоман сопливый, – пробормотал Гроза-Всего-Космоса, вытаскивая планету из кармана и поигрывая ею. – Но на ком еще теперь зарабатывать? Божественный кризис, итить его в тить…

Я не понял всех деталей разговора, но ничуть не жалел. Главным открытием стало то, что и среди настоящих богов имеются свои неудачники и могущественные покровители. Судя по диалогу, пробиться к светлому будущему может каждый. Надо только покрепче грохнуться на колени и внимать мудрости старших. Мне, впрочем, ничуть не хотелось прогибаться. Пробьюсь своими силами.

Единственное, что заинтересовало меня в заумном диалоге-поучении, – упоминание о боге удачи. «Бездарщина бестолковая» Аркшон, оказывается, продавал какие-то магические фитюльки. К тому же реализовал их смертным. Очень интересно, учитывая мое знакомство с одной из его янтарных поделок.

– Милостиво просим всех занять свои места, – прозвучал мелодичный женский голосок. В нем чувствовалось что-то завораживающее, агрессивно колдовское.

Вместе с остальными присутствующими я послушно двинулся к скамьям и расположился на краешке восемнадцатого ряда. Рядом приземлился очень удивленный Баглентайт. Перед собой он держал полусогнутую руку со скрюченными пальцами – словно бы мгновение назад сжимал в ней бокал амброзиума. Видимо, просящая «команда» действительно была магической – в рядах, с негромкими хлопками, появлялись и другие, не менее озадаченные гости.

На трибуне появился высокий мужчина в набедренной повязке, лоснящийся от крема для загара.

– Глубокоуважаемые члены Конвента и приглашенные! – загрохотало оглушительное эхо. – Рады приветствовать вас на нашем межмировом мероприятии. Для начала предлагаем ознакомиться с программой Конвента. Через полчаса приступим к формированию коллегий и прослушаем программу дополнительных меропри…

Присутствующие дружно зароптали:

– Какая программа, Стрелу Ригара тебе в почку?! Я сюда через полвечности перся не для того, чтобы доклады слушать!

– Почему так долго?!

– Мне обещали двести килограмм кошерной человечины. Где она? Я не хочу терять фигуру!

– К демонам программу – давайте к главному!

Весьма нервный народ эти божества-создатели. Требовательные и совершенно не уважающие организаторов Конвента. Каждый бог так и норовил показать свое чрезмерно раздутое «эго».

Впрочем, выступающий ничуть не смутился.

– Мы здесь собрались для того, чтобы остановить вторжение армий Хаоса на территорию большемировых сил Порядка…

– Я, как покровительница Княжества, протестую! – вскричала с места Изистра. – Это почему Хаос не может вторгаться в Валибур?

– Сама дура! – ответили ей с галерки, где находились младшие демиурги. – Вы разрушаете мировой Порядок!

– К демонам Порядок – давайте к главному!

– Не ссорьтесь!

– Сам рот закрой.

Видимо, я не ошибся. Конвент действительно обещал стать премилым мероприятием. Вон как народ разгулялся.

– И все же выслушайте программу! – миролюбиво заметил с трибуны оратор. – После каждый из вас выберет себе наиболее удобную схему мероприятий и будет волен заниматься своими делами или переговорами.

– Налейте лучше выпить! – крикнул кто-то. К моему удивлению – не Баглентайт.

– Бухла!

– Амброзиума!

– Наркотиков! Да побольше!

В зале одобрительно скандировали:

– Выпить! Выпить! Выпить!

– Куда я попал? – пробормотал я. – Немного похоже на Думатель мэрии. Только у нас политики хотя бы держат себя в руках.

– Боги – не политики, – философски заметил дра’Амор. – Им наплевать на мнение социума. Потому позволяют себе подобное.

– Да уж…

Спустя полчаса оратору кое-как удалось успокоить присутствующих. Каждый получил приободряющий бокал вина и на некоторое время замолк. Прочитали программу и по номерам божественных пантеонов сформировали какие-то комиссии и коллегии. Затем налили еще по одной и сообщили расписание более мелких мероприятий.

Скукотища.

Я вертел головой и разглядывал богинь. К моему величайшему восторгу, почти все здешние дамочки обладали отменными физическими данными. Величине грудей, линиям бедер, тонкости талий и глубине глаз каждой богини могла позавидовать красивейшая девушка из оборотней, смертных или даже эльфов. Настоящий рай!

После оглашения программы начались какие-то дебаты. Перекрикивались фракция от Княжества под шефством Изистры и фракция от Валибура. Ею командовал сам Дамнтудэс. Никогда бы не подумал, что обычный Мэр, пусть бессмертный, может разговаривать с богами на равных.

Отовсюду лились гневные, успокаивающие, мирные, заунывные и прочие монологи. Кажется, никто никого не слушал.

Я перестал понимать что-либо на первой же минуте словесной перепалки. Но если провести параллели между Конвентом и заседанием Думателя мэрии, сейчас, предположительно, начнется потасовка. Так всегда делают политики – лезут в драку, когда нарастает политическое напряжение.

Как и ожидалось, никто не пришел к соглашению. Мирная дискуссия переросла в легкий ненавязчивый мордобой, выдергивание косиц и выцарапывание глаз. Со временем безумие охватило всех присутствующих.

Мне тоже захотелось броситься в драку. Но воевать с богами? Нет уж, увольте…

Богини барахтались в обрывках платьев (какое зрелище!). Боги мутузили друг друга кулаками, кидались молниями и изрыгали пламя. Такого обилия дешевых спецэффектов я не видел даже на канале архивного кино по Скандалнету.

В воздухе носились сгустки огня, лифчики с оборванными бретельками, вполне осязаемые грязные заклинания и вырванные из рядов скамейки. Склока набирала устрашающие обороты, и я даже подумывал: а не эвакуировать ли куда подальше Баглентайта? Но все же остался и наблюдал за происходящим. Может, помирятся?

Безобразие прекратил всего лишь один участник. Отличился наш Дамнтудэс – расшвырял десяток полубогов, надавал растрепанному Бельмону по нательному бубну и влез на трибуну.

– Глубокоуважаемые гости, – громко заявил Мэр. Размноженное магическими динамиками эхо пронеслось по амфитеатру. – Я очень огорчен. Мы планировали организовать мирный Конвент. А вы, как всегда, превратили его в посмешище!

Он говорил именно то, о чем думал я сам (ну кто бы предположил, что боги – страшнее базарных торговок и посетителей дешевых дискотек?). Весьма разумный глава мегаполиса наш Мэр.

– Почему мы не можем прийти к соглашению вот уже какое тысячелетие? Здесь собрались мудрые боги и прозорливые политики. Неужели непонятно, что воцарение Хаоса в Большом Мире впоследствии вызовет катаклизмы невиданной величины? Ведь Настоящий Создатель затеял всю эту игру с одним-единственным правилом – Хаос существует вне миров, миры же управляются Порядком. Если мы нарушим этот баланс – придет конец и Большому Миру, и всем его отражениям.

Сборище драчунов и пьяниц молчало. Все понимали, что Дамнтудэс говорит абсолютную правду. Если наступит Хаос, никому больше не останется места в этой вселенной.

– Понимаю всю сложность положения глубокоуважаемой Изистры, – Мэр величественным жестом указал на упомянутую богиню. Та с трудом улыбнулась, показывая щель между зубами – рот слегка пострадал во время драки. – Ей, несомненно, тяжело осознавать, что отношений между Порядком и Хаосом быть не может. Княжество должно убраться из этого мира. Либо прекратить попытки аннексировать Валибур.

– Мы не прекратим! – крикнула Изистра. – Вы отобрали у нас примерно третью часть Ада. И не отрицайте! Если бы ваши предки не согласились сотрудничать с Тринадцатью кругами, которые, как всем известно, откололись от Дальних кругов Преисподней, наши войска никогда бы не подступили к вашим стенам.

– Вы забываетесь, глубокоуважаемая Изистра, – спокойно парировал Мэр. – Забываете о таком понятии, как свобода выбора. Любое живое существо вольно проживать там, где пожелает. Это написано в Священном расписании.

– Расписание – ваша вера, не наша! Какое нам дело?..

– Священное расписание осталось после Настоящего Создателя. Вы не можете закрывать глаза на его существование. Там сказано: «Каждый мал либо велик имеет право распоряжаться своею судьбою волею и под присмотром Высших Сущностей, то бишь богов».

Изистра молчала.

– Скажите, милая барышня, Княжество Хаоса может понять эти строки? Они могут отказаться от посягательств на Валибур? Могут оставить Тринадцать кругов в покое?

– Не знаю, – призналась богиня. – Мы с сынами давно не разговаривали…

– А вы можете донести эту мысль до них? – спросил Дамнтудэс, чувствуя скорую победу.

– Не могу. Они никогда не согласятся оставить Дальние круги с неполным комплектом демонов, дьяволов и низших созданий.

– В таком случае нам остается лишь превентивно атаковать, – развел руками Мэр. Он не вдавался в подробности, не рассказывал историю войн между Княжеством, Кругами и Валибуром. Все и так прекрасно знали об этом. – Мы не хотим уничтожать ваших сынов целиком, милая Изистра. Лишь отодвинуть границы Княжества на безопасное расстояние и построить неприступную Границу. Пусть себе мирно живут по ту сторону, а мы – по эту.

– Попробуйте. – Богиня скрестила руки на груди и вызывающе подняла подбородок. Я заметил, что под ямочкой на подбородке у нее краснеет длинная царапина – еще одно последствие драки. – Валибуру никогда не хватит сил победить моих созданий!

– В одиночку не хватит, – согласился Дамнтудэс. – Но мы решили объединить наши усилия с несколькими островными государствами. Они также озабочены влиянием Хаоса на большемировую жизнь. Вижу, дорогая Изистра, это стало новостью для вас?

Я не понимал, как Мэр сумел прочитать что-нибудь на бесстрастном лице небожительницы. Но, без сомнений, он был прав.

– Что ж, объединяйтесь, – наконец выдавила богиня. На этот раз и я увидел, что ответ дался ей с трудом. – Вы все равно падете.

– Сиятельный посол графства Астурского, – пригласил Дамнтудэс. – Пожалуйте к нам на сцену.

Баглентайт вылакал свою бутылку амброзиума до дна (и где он ее взял в суматохе?). Поднялся и, хватаясь за спинки скамеек, двинулся вниз. Шатало его еще покруче, чем на пароме. Но, кажется, никто не обращал на это внимания. Только Изистра, зло прищурившись, проследила за дра’Амором.

Наконец-то я смог вздохнуть спокойно. В присутствии Мэра никто не посмеет убивать Баглентайта. На сцене, уверен, находятся современнейшие системы магической защиты. Туда и муха не пролетит без мысленного приказа Дамнтудэса.

Некоторое время я умиленно смотрел на городского главу. Высокий, тощий – аж кости выпирают. Мертвенно-бледное лицо с высокими скулами, острым подбородком и тонкими губами. Глаза горят кроваво-красными зеницами-треугольниками, гладко-лысый череп величественно поблескивает под светом колдовских ламп. Длинные клыки исходят смертельным ядом, как здорово они оттеняются угольно-черным балахоном с откинутым назад капюшоном. Такой правитель – просто сказка. Никогда не пропадет!

Я решил, что на сегодня обязанности телохранителя могут и отдохнуть вместе с моим избитым телом. Надлежало поразмыслить об убийстве Люэна, подумать о том, как бы поймать последнюю овечку-убийцу. А еще имелась причина отыскать Зарилию харр Зубареву. Она задолжала мне две тысячи валлов за найденную статуэтку Аркшона.

Кроме того, захотелось осмотреться. Заодно и проверить прочность защитных систем амфитеатра. Так, на всякий случай. Чтобы спокойно заняться своими делами и не переживать за кандидата в больные циррозом печени – Баглентайта.

Я спустился вниз и прошествовал вдоль сцены. Нашел большую гудящую коробку магенератора. Несомненно, этот рундук и питал невидимый магический полог, возведенный для охраны Мэра. Постучал по нему – убедился, что все функционирует нормально. Мозгомпьютер показывал, что данное устройство потенциально может работать без перебоев ближайшее столетие.

– Это почему вы не хотите меня пропускать? – сварливым тоном спросила какая-то женщина за моей спиной.

– Извините, госпожа, – ответил трескучий тенор, – но ваше приглашение недействительно без Большой Печати мэрии.

– Тупой голем! Меня же впустили на входе. Вот, видите? На моей бумаге стоит подпись самого Дамнтудэса! Пропустите!

– Никак не могу, госпожа. Приказано впускать только по приглашению членов Конвента или владельцев официально заверенных Печатью пропусков.

Я обернулся и, к большому удивлению, увидел Зарилию. Вот уж святая правда – вспомни девушку, а вот и она, обильно накрашенная и с драгоценным маникюром.

– В чем дело? – спросил я деловито. – Почему не пропускаете очаровательную даму?

– Вот, – здоровенный голем, кажется, тот самый, кто уделал меня на улице, ткнул мне зажатую в исполинском кулаке бумажку. – Посмотрите, тут нет оттиска Большой Печати.

– Ну и что? Вон у моего знакомого посла тоже нет бумаги с печатью – только с подписью. Так на него из-за этого все чиновники молятся, – я указал на сцену, куда тем временем взбирался Баглентайт.

– Не могу впустить без Печати либо устного приглашения участника Конвента.

– Проклятый голем! – выругалась Зарилия. – Дай только войти – мигом пожалуюсь Дамнтудэсу. Он тебя в каменоломню отправит! На материал для памятников! Я – одна из организаторов этого паршивого Конвента!

Девушка выглядела очень взволнованной. Наверняка у нее имелась масса всяческих дел, распоряжений и деловых встреч. А охрана не впускала. Какая незадача.

– Скажите, – спросил я голема, – меня вы считаете участником Конвента?

– Раз вы находитесь внутри, а не вне помещения, – забавно поразмышлял каменюка, – значит, вы – участник.

– Отлично! – обрадовался я. – Зарилия, официально приглашаю вас принять участие в этом замечательном Конвенте богов, вами же, кстати говоря, организованном.

– Благодарю вас, – девушка присела в реверансе. Затем повернулась к двери. – Раз и я теперь участник, приглашаю своего заместителя. Никускас, входи.

На пороге появился молодой светловолосый парень. Очень худенький и низкого роста. Зарилия, опасаясь, что «подсидят» ее место, держала паренька в какой-нибудь темнице и морила голодом? Да еще и пытала! Вон – у бедняги такой ожог на физиономии, что даже черт лица не разобрать.

Никускас вошел, сильно припадая на левую ногу. Она позванивала магиталлом. Там, по всей видимости, крепился ножной протез – вездесущее эхо последней войны.

– Можешь занять свое место, – девушка покровительственно похлопала заместителя по щеке. – А я пока отблагодарю нашего спасителя.

Зарилия подхватила меня под руку, провела вперед.

– Хочу поговорить с вами наедине, – сказала она, поглаживая тыльной стороной ладони меня по животу. – Давайте присядем?

Ящик магенератора систем магической защиты показался мне наиболее подходящим местом. Во-первых, он находился вдали от сцены и скамеек. Во-вторых, агрегат хорошенько гудел – не подслушаешь. В-третьих, именно туда затопали изящные босоножки госпожи харр Зубаревой.

Мы уселись на магенератор, и меня опять погладили. На сей раз – по бедру.

Я размяк и превратился в подобие плюшевого лиса. Стал таким же ласковым и податливым.

Зарилия выглядела сногсшибательно. Коротенькая красная юбочка с широким поясом, красная же блузка, состоявшая, казалось, только из одного выреза. И никаких чулок, колготок, лифчиков и прочих портящих красивую женщину аксессуаров. Отменные ножки прижимались к моим ногам. Покрытые бриллиантовым лаком ноготки постукивали меня по колену. Мои мозги начинали закипать.

Девушка тряхнула отменно завитой копной платиновых (с рыжеватым оттенком) волос. Они прошлись по моему носу и губам.

Незамедлительно захотелось чихнуть. И, наплевав на приличия, заключить девицу в объятия.

– Вы нашли статуэтку? – спросила Зарилия, проводя пальчиком по воротнику моей рубашки под плащом.

– Э… кхм… – я старался не поддаваться на провокацию, положил ногу на ногу. Во избежание, так сказать. – Да, мы с Баглентайтом проделали весьма опасный путь. Но в итоге статуэтка оказалась в наших руках.

– Вы молодец! – восхитилась девица, наклоняясь ко мне.

Кажется, мои глаза затрещали, когда я с трудом оторвал взгляд от обнажившейся груди собеседницы. Розовые пятнышки сосков останутся в моей памяти, наверное, до самой смерти…

– С вас две тысячи валлов, – напомнил я, скорее, себе. Любое упоминание о деньгах приглушает мужское либидо примерно наполовину.

– Вот, – мне в руку лег тяжелый мешочек с деньгами. – Вы честно его заработали. Через два дня усадите господина графа на паром – и получите столько же.

– Весьма признателен.

– Знали бы вы, – вдруг горячо прошептала девица, почти прижимаясь ко мне гладенькой щечкой, – как признательна я! Мне просто необходимо вас отблагодарить по-настоящему.

– Это как? – поинтересовался я, еще не понимая, куда она клонит.

– Сейчас увидите. У себя дома вы сказали, что я вам нравлюсь…

Меня схватили за руку и потащили к ближайшей лестнице между скамьями. Спустя минуту Зарилия открывала двери одного из кабинетов «для конфиденциальных переговоров» с безлюдной лоджией.

– Вы хотите еще о чем-нибудь поговорить?

С девушки соскользнуло платье, и я уставился на прекраснейшее из когда-либо виденных мною тел. Теперь я без особого труда догадался, что за конфиденциальные переговоры у нас состоятся.

Признаюсь, Зарилия оказалась невероятно признательной.

Меня швырнули на широкий круглый стол. Штаны соскочили с меня, будто крепились на поясе пружинами. За ними последовало и все остальное.

Мне почему-то вспомнилось небольшое приключение на острове Солнц. Файка была не менее требовательной, чем Зарилия. Но у Файки не нашлось такого обилия страсти и женственности, какими обладала госпожа харр Зубарева. Хей, у нее полстолетия мужчины не было?!

Я сбросил девицу с себя. Бессовестно навалился сверху. И показал, почему о моей репутации шепчутся девчонки в подворотнях.

– Благодарствия приняты, – устало выдавил я, вытаскивая сигарету.

Зарилия лежала рядом, прижавшись разгоряченной грудью к моему предплечью. Она тоже зажгла курительную палочку и с наслаждением затянулась. Нет ничего лучше, чем вид искрящейся от пота обнаженной женщины в легком сизом ореоле сигаретного дымка. Отменная картина!

Прошло всего несколько минут – мы «переговаривались» воистину в бешеном темпе. Но мне показалось, что наслаждение длилось целую всеобъемлющую вечность. Такая замечательная женщина мне давно не встречалась.

– …в честь нашего будущего сотрудничества, – доносился из зала слегка запинающийся голос Баглентайта, – предлагаю выпить, господин Мэр.

– Прошу меня простить, но я не пью, – тактично ответил Дамнтудэс. – Предлагаю своего заместителя – он отлично справится с этим делом.

Я заметил, что Зарилия с интересом прислушивается к беседе на сцене.

– Давай посмотрим? – предложил я.

Она согласилась. Поднялась и, заманчиво (мне едва не поплохело) покачивая бедрами, подошла к краешку лоджии. Склонилась, облокотившись на перила.

Завораживающий вид девицы с тыла вновь разжег во мне огонь могучего лисоборотня. Ах, какой у нее замечательный пантерий хвостик! Я набросился на Зарилию сзади и… Понятно что, да? Это сделал бы любой здоровый мужчина, могу ручаться!

Мы раскачивались, «наблюдая» за разворачивающимся на сцене действом. Мне едва удавалось разобрать слова диалога Мэра и посла – девушка издавала характерные стоны и немало мешала. Впрочем, кое-что я услышал.

На сцену поднялся заместитель Дамнтудэса – крепкий широколицый орк в коричневом костюме-тройке. Он принес старинную бутылку с амброзиумом. Открыл, наполнил два высоких бокала, вместительностью не менее полулитра. Подал один из них дра’Амору, второй взял сам.

– Прошу тост, – сказал он.

– Сейчас, – граф почесал подбородок.

– Этот сейчас будет долго рассуждать о перспективах развития, экономике и прочих глупостях, – заметил кто-то из зала. – Типичный политикан и пьяница.

Как он точно охарактеризовал Баглентайта! Мне понравилось! Но еще больше понравилось наше с Зарилией занятие. Второй раз получался более проникновенным и долгим. Я чувствовал, что мы будем заниматься переговорами, вероятно, до конца сегодняшней программы. Только бы девица не вспомнила о каких-то делах.

Впрочем, если граф дра’Амор и был пьяницей, то политиканом оставаться не хотел.

– За будущее сотрудничество! – быстро сказал он и несколькими глотками осушил бокал.

В зале присвистнули. Оттуда раздался дружный звон бокалов. Боги всегда готовы поддержать все свершения смертных.

– Молодец, политикан! Так держать!

Буль-буль.

Заместитель Дамнтудэса на фоне Баглентайта не собирался выглядеть хлюпиком. Чтобы какой-то хилый демон перепил здоровенного орка? Да никогда!

Бокал зеленокожего опустел едва ли не быстрее сосуда дра’Амора. Орк вызывающе посмотрел на соперника.

– Предлагаю выпить за… за будущее сотрудничество! – нашелся посол. Жаль, что алкоголь настолько задурманил его мозги, что на ум не пришло больше ничего нового.

Заместитель Мэра с готовностью налил.

Последовал новый «буль-буль». А затем еще один тост. На сей раз «за дружбу наших государств» – от орка.

Четвертого тоста не случилось, потому что Мэр деликатно наступил заместителю на ногу. Пьяно покачиваясь, орк улыбнулся, приобнял Баглентайта и отступил в сторонку.

– Ох! Как хорошо! – вдруг вскрикнула Зарилия. Я судорожно остановился и пригнулся – чтобы не заметили.

– За дружбу народов! – заорали гости Конвента. На выкрик девицы, хвала всем присутствующим богам, отреагировали как на стимул к братскому возлиянию.

– Подождите с дружбой, – грозно рыкнул Дамнтудэс, теряя терпение. – Сначала подпишем договор о сотрудничестве между Валибуром и графством Астурским!

– С удовольствием, – сказал посол, прислонившись к трибуне и едва не сползая на пол. Еще несколько минут, и договор пришлось бы подписывать завтра.

Помощник Мэра порылся у себя в карманах. При этом его так наполняло восторгом от принятого с Баглентайтом амброзиума, что он постоянно икал.

– Вот! – Перед Дамнтудэсом легли два белоснежных листа с золотым тиснением по краям.

– Прежде чем подпишем, – заявил дра’Амор, – мне хотелось бы преподнести вам, мой дорогой Дамнти, небольшой подарок. В знак, так сказать, единения наших военных сил.

Мэр не обратил внимания на фамильярность.

– Перед вами настоящая статуэтка Аркшона! – провозгласил Баглентайт.

Где-то в средних рядах кто-то утвердительно крякнул.

– Точно. Это я ее сделал! Собственными руками. Представляете, милочка?..

Дамнтудэсу, казалось, надоело творящееся в зале безобразие.

Он протянул костлявую руку, чтобы взять подарок.

– Извольте принять, – склонился перед Мэром дра’Амор. – Эта статуэтка приносит настоящую Удачу!

– П… п… погодите, господин Дамнтудэс, – вперед выдвинулся заместитель. – Н… не берите в руки. Разве вы не помните тот случай с террористами два года назад?

– Эт-то где здесь террористы? – завертел головой Баглентайт.

Мэр же кивнул помощнику.

Тот принял у посла статуэтку, покатал ее на ладони. Сверился с показаниями мозгомпьютера.

– Магия не обнаружена. На мое самочувствие также не влияет.

При этих словах, даже занимаясь любовью с Зарилией, я вспомнил небольшую историю.

Какое-то время назад из Княжества Хаоса Мэру прислали какую-то безделушку. Как будто бы в честь примирения. На самом деле это была искусно замаскированная магобомба большого радиуса действия. Даже несмотря на бессмертие Дамнтудэса, она разорвала бы его в клочья. А если пострадают мозги – считай, даже вечный правитель не сможет рулить государством.

Магобомбу сконструировали так, чтобы она активировалась, едва к ней прикоснется живая либо неживая плоть (металлы, дерево и химия не в счет). На таможне вещичку пропустили – там все подозрительные посылки проверяют в специальных комнатах с помощью перчаток, щипцов и прочего.

Мэра спасла случайность. Я когда-то рассказывал о могущественном магике по имени Теодорус. Старик, вместе с отделением стихийных магов, конфисковал караван контрабандного вина, оказавшегося отравленным. За что и поплатился, распробовав конфискат, – он начисто лишился магических способностей. Вино, предназначавшееся для убийства высшего командования армии Валибура, оказалось бессильным против магиков. В итоге никто, кроме парней Теодоруса, не пострадал.

Примерно то же случилось с посылкой для Дамнтудэса.

Мэра спас один особо любопытный чиновник Управления почты. Он бережно вскрыл посылку и дотронулся до магобомбы. Та, ясное дело, мгновенно сдетонировала. От Управления почты осталась лишь бесформенная груда дымящихся обломков.

Этот факт заставил работников мэрии бережно относиться к разнообразным «подаркам». С того времени Дамнтудэс имеет в штате специального заместителя, особо чувствительного к магии, проклятиям, ядам и эфемерным сущностям.

У меня отлегло от души. Стало быть, фигурка Аркшона абсолютно безопасна – даром мне «везло» с падениями и ушибами.

– Прошу, господин Мэр! – Довольный результатом проверки Баглентайт вырвал статуэтку из рук зеленокожего и сунул ее Дамнтудэсу. – За дружбу между демонами графства Астурского и славным городом Валибуром.

– Теперь давайте подпишем. – Градоправитель принял фигурку, бережно сунул ее в нагрудный карман балахона.

– Сию минуту, – согласился дра’Амор. – Давайте стило.

Перо золотистой толстобокой ручки прикоснулось к договору о сотрудничестве.

– Ох! Как же… как же мне ХО-РО-ШО! – простонала Зарилия, сползая на пол лоджии.

Зал взорвался овациями. Мой же рассудок помутился и сам взорвался мириадами ярких звезд.

– Хорошо… – выдавил я, падая без сил на перила.

В общем шуме амфитеатра магарбалетный выстрел был почти неслышным. Но очень действенным.

Ядовито-алая молния пронзила воздух. Легко прошла сквозь полог магической защиты. Взвилась над трибуной.

– Снайпер! – заорал заместитель. Спотыкаясь, орк бросился к Мэру. – Лежать!

Но разряд нашел свою цель.

– Убили! – завизжали в зале. – Убили!

– Мэра? Мэра убили?! – кричал кто-то в ужасе.

Но убили не Дамнтудэса.

Голова Баглентайта превратилась в кровавое месиво. Вздрагивающее тело дра’Амора немного постояло. Потом упало на колени и грохнулось грудью вперед. Ошметки мозгов и кровавые брызги попали даже на туфли зрителей первых рядов.

Глава 18

Снайпер

– Нет! – слабо взвизгнула Зарилия, не в силах отдышаться после нашей забавы. – Вы утратили свой последний заработок. Договор аннулирован.

Подобрав одежду, она бросилась вон из лоджии.

– Постой… – Я заметался в поисках штанов.

Мысли беспорядочно мотались, сознание отказывалось поверить в происходящее. Каким образом злоумышленникам удалось прострелить идеальную защиту сцены? Ведь ее, по прикидкам, не пробила бы и термагическая боеголовка!

Не иначе, кто-то намеренно повредил магенератор под сценой! Но кто и когда? Несколько минут (или полчаса?) назад все было в порядке – я проверял. Успели после моего ухода?

Необходимо опросить всех свидетелей: участников Конвента, кто сидел в первых рядах; стоящих у входа големов, самого Мэра и его заместителя. Уж очень мне не нравилась пунцово-зеленая рожа орка. От такого добра не жди.

Зал бушевал истерическими воплями. Безутешно разбивались бокалы, громыхали защитные заклинания. Кто-то снова затеял драку, посчитав, что террористический акт – прямое объявление войны между Княжеством и Валибуром.

Спокойным оставался только Дамнтудэс. Он присел над погибшим послом, проверил пульс на неровно обрезанной шее Баглентайта, пощупал запястье убитого. Для чего эти манипуляции? Мало кто из живых существ может не откинуть копыта после таких повреждений. Шутка ли – лишиться головы…

Заместитель Мэра еще более позеленел. У него поднялось давление – на щеках наливались розовые разводы. Кроме того, и Дамнтудэс, и орк были с ног до ушей заляпаны кровью дра’Амора.

– Успокой, – хрипловатый приказ Мэра пронесся сквозь хаотический галдеж присутствующих.

Помощник нервно кивнул.

– Гл… глуп… глубокоуважаемые участники Конвента, – дрожащим голосом начал заместитель. – Просим вас успокоиться и оставаться на своих местах. Пожалуйста, не покидайте своих мест! Ожидайте прибытия полиции.

Орк нажал какую-то камень-кнопку на стенке трибуны. Амфитеатр наполнился голубоватым свечением, изредка потрескивающим электрическими разрядами. Успокаивающая магия окатила богов, окутала каждого едва заметным коконом.

Крики прекратились. Демиурги смущенно оглядывались, отряхивали камзолы и тоги, рассаживались по скамьям.

– Извините за разбитый нос.

– Да что вы – все нормально! В свою очередь прошу прощения за синяк под глазом.

– Ах… такие пустяки…

Негромкое бубнение сменилось страшным хрустом. Входная дверь вылетела от мощного удара. Перекошенные створки брызнули сотнями обломков, бесформенное облако щепок перелетело через сцену (без труда проникнув сквозь защитный полог) и осело метрах в сорока от первого ряда зрителей. Стены, в которых крепились дверные петли, покрылись глубокими трещинами. Взвилась колдетонная пыль, по полу забарабанила каменная крошка.

– Эвакуируйте Мэра! – властно скомандовал кто-то.

В образовавшееся отверстие, намного превышающее размеры дверного проема, хлынули боевые оборотни в силовых доспехах. Искрящиеся могущественной магией комбинезоны, обнаженные «Каратели», крупнокалиберные магарбалеты наперевес. Гордость и краса Валибура. Очень агрессивная, ищущая жертву краса.

Полицейские и солдаты окружили сцену плотным кольцом. Нет, уже несколькими кольцами. Над поврежденным куполом взбухали разноцветные полотнища дополнительных систем защиты. Одно, второе, пятнадцатое… не меньше тридцати. Теперь даже обрушившиеся своды амфитеатра не могли причинить вреда никому из стоявших на сцене.

– Господин, мне приказано вас эвакуировать…

Наверняка многие посчитали бы Дамнтудэса глупцом. Какой правитель спокойно останется в секторе обстрела невидимого снайпера? Трусливо сбежит, скрываясь за спинами подчиненных. Но не бессмертный личоборотень, верховный главнокомандующий военными и полицейскими силами.

– Не надо меня никуда забирать, – громко сказал Мэр. – У меня есть личная система защиты. Куда покрепче вашей никудышной гадости…

Прыжок боевого оборотня прервал величественную речь. Дамнтудэса свалили на пол и стащили вниз. Некоторое время он слабо брыкался под кучей навалившихся на него бронированных доспехов.

– Да оставьте меня! – Крик разорвал бубнящий фон амфитеатра.

Затрещал раскаленный воздух, блеснуло мощнейшее заклинание. Оборотни посыпались в разные стороны, точно листики под шквалом ветра. Эк он обошелся с ретивыми телохранителями…

Мэр поднялся, отряхнул балахон и окинул грозным взглядом своих спасителей.

– Ну хоть пригнитесь, – взмолился кто-то с пола.

– Спасибо за то, что беспокоитесь о моей безопасности.

Дамнтудэс взобрался обратно на сцену. Он встал в той же позе, распрямившись над останками Баглентайта. Выпятил впалую грудь, упер кулаки в бока. Словно провоцировал невидимого убийцу – ну, давай, попробуй выстрелить в меня.

Но киллер не собирался продолжать представление.

Выстрелить в толстый кокон из десятков магических защит равнялось распоследнему безумию. К тому же теперь в зале находились вооруженные до зубов бойцы. Такие навскидку изрешетят стрелка, едва тот высунется из укрытия.

– Кто стрелял? Вы видели, кто стрелял? – К Дамнтудэсу подбежал здоровенный мужчина в броне с клыкастыми погонами хват-генерала на плечах. – Откуда?

– Откуда-то оттуда. – Мэр указал…

У меня похолодело в груди, ноги предательски ослабли. Городской правитель указывал прямо в мою сторону.

Рывком я натянул штаны, лихорадочно застегнул пояс. Оправил рубашку и бросился к выходу из лоджии. Чувство самосохранения вопило: возможна подстава! В случае терактов хватают всех без разбору. Если настоящего преступника не поймают – наказывают парочку невиновных. Просто так, чтобы успокоить общественность.

Из зала донеслось:

– Видите вон те затененные балконы? Сверкнуло оттуда.

– Группа два – вперед. Группа один – занять позицию.

– Оставьте одного. Пусть на допросе расскажет о мотивах нападения. Допрашивать буду лично! – подтвердил мои опасения Мэр. – Остальных причастных убейте.

Как великодушно с его стороны…

На лестницах загрохотали тяжелые шаги. Так приближается неминуемая погибель.

Я остановился в нерешительности. Выскочить за дверь означало подписать себе смертный приговор. Стрелять будут без предупреждения.

Что же делать?!

Не прошло и минуты, как комнату для переговоров наполнили полицейские.

– Кого-нибудь нашли? – требовательно спросили из коридора.

– Продолжаем поиски, – ответили виноватым тоном.

– Схватить и допросить любого, находящегося внутри, – мудрое замечание. – Казнить – дело последнее…

– Точнейше так!

Пальцы дрожали от напряжения. Пот обильно стекал со лба и струился по вискам, щекотал затылок. Я висел под столом для конференций, упершись ногами в небольшой выступ и вонзив когти в столешницу снизу. Мускулы сводило судорогой – независимо от моих желаний тело пыталось избавиться от неудобной позы.

– Та-а-ак, – довольно протянули у меня над ухом. – Что тут у нас? Террористы?

Разве не мог догадаться, что полицейские мозгомпьютеры сканируют помещение и обнаруживают живых существ? Вот дурак! Лучше бы просто на стульчик присел…

Кто-то с силой грохнул кулаком по столу. Мое убежище содрогнулось, пальцы не выдержали.

Я свалился, ударившись спиной. Некоторое время тряс головой, чтобы опомниться.

Меня незамедлительно извлекли из-под стола. Несколькими спорыми движениями заковали мои руки в магические браслеты. Рывком подняли с пола, отвесили крепких пинков.

– Кто такой? – гаркнул рыжий хват-подполковник, приподнимая антрацитово-черное забрало шлема.

– Частный детектив Ходжа Наследи, наемный телохранитель почившего в мире посла…

– Он знаком с убитым, – с явным удовлетворением произнес рыжий. – К Мэру его.

Меня поволокли в зал. По дороге не слишком церемонились: пару раз уронили на ступеньки, споткнулись о мои колени, ткнули локтем под ребра. В Валибуре очень не любят убийц и террористов.

Вскоре я уже валялся на сцене. Меня обжигали осуждающие, угрожающие, обвиняющие и презрительные взгляды. Впрочем, большинство божественных зрителей глазели без проявления особых эмоций. Их не интересовали мелкие заварушки смертных.

– Господин Мэр, – подошедший заместитель поклонился стоявшему надо мной Дамнтудэсу. – Некоторые гости желают покинуть свои места.

– Пусть сидят пока! – гаркнул градоправитель. – Раз допустили подобное и не смогли удержать убийцу – будут сидеть, пока не разъяснится картина происходящего. Всемогущие боги недоделанные…

– Всем сидеть! – передал зеленокожий в микрофон. – На кону судьба целого мира.

– Принесите закусок и еще амброзиума, – крикнул кто-то из зала. – И мы будем торчать здесь до Страшного судилища.

Амфитеатр наполнился одобрительными возгласами. Некоторые роптали, но не настолько, чтобы решиться поставить Валибур перед лицом опасности – как-никак, а убийство посла на некоторое время сделало невозможной атаку на Княжество Хаоса. Если же Князь решит напасть на нас первым, еще неизвестно, сможем ли мы отбиться без помощи островных государств.

На сцене никто не прибрался. Окровавленное тело дра’Амора по-прежнему лежало на животе, нелепо раскинув руки. Темно-бурые лужицы расплывались по дубовому покрытию сцены, растворялись в щелях между досками. Даже от мертвого посла за версту несло, как от винного заводика. Казалось, он до последней молекулы пропитался спиртным.

Труп оставили по единственной причине. Если я не ошибался, такие методы используются в полиции для психической «ломки» преступника. Не очень-то приятно находиться в соседстве со своей жертвой и вдыхать ароматы смерти.

Впрочем, метод дознания на меня не подействовал – я ведь не убийца. К тому же вид и запах крови не вызвал отторжения. Любой, кто прошел сквозь ад Тридцать второй войны с демонами, может спокойно попивать кофе, восседая на груде исковерканных тел.

– Ты кто? – грубо спросил меня Дамнтудэс.

Я повторил свое имя и пояснил, что являюсь охранником Баглентайта. Тем временем украдкой поглядывал по сторонам – не ведут ли пойманную Зарилию? Хотя кто знает? Может, ее как организатора Конвента отпустили?

Мэр уселся рядом на заботливо подставленный заместителем стул.

– Впервые слышу, что защитой иностранных граждан занимаются частные специалисты. Что ты делал в той комнате?

– Э-э-э… – Ведь не скажешь, что занимался любовью. – Я проверял возможные места расположения снайперов.

– И как, проверил?

– Не успел. Началась стрельба.

– А выглядит так, будто ты влез туда, чтобы пальнуть по Баглентайту. Я прав? В глаза мне смотри, мразь!

Я смотрел в беспристрастное лицо бессмертного личоборотня и внутренне дрожал от ужаса. В кроваво-красных глазах горел однозначный приговор: ответь на мои вопросы и умри, подлый убийца!

Слова «нет, вы не правы» застряли у меня в глотке. Говорить в подобном тоне с могущественнейшим колдуном Большого Мира – чистой воды безрассудство.

– Я не стрелял в господина посла. И никогда бы не выстрелил. Наоборот, пытался обезопасить его пребывание на Конвенте…

– Тогда почему скрывался от полиции?

– Это, по-моему, сделал бы любой. Когда к тебе несется целое отделение боевых оборотней – не слишком думаешь о собственной невиновности. Скорее о том, чтобы тебя не располосовали «Карателями». Вы ведь сами приказали убить всех участников покушения, кроме одного.

В красных зрачках читалось легкое замешательство. Мэр понимал, что отдал не самый лучший из приказов. Но и я вникал в его положение. Не очень-то будешь прислушиваться к здравому смыслу, когда на твоих глазах убивают гаранта победы над давним противником.

– Что тебя связывает с графом дра’Амором?

– Повторюсь: я его телохранитель.

– Что за вздор? Почему Баглентайта не охраняли специалисты из Гильдии тельников или из Секретной службы?

Вопрос был задан одновременно и мне, и седому хват-генералу.

Ответил я:

– Прошу извинить, сиятельный господин, но меня наняли телохранителем по вполне объяснимым причинам. Зарилия опасалась, чтобы о прибытии графа дра’Амора не прознали демоны Княжества. Она говорила, что за большинством военизированных образований Валибура следят, как и за Гильдией тельников.

– Кто такая Зарилия?

Я с трудом заставил себя не вытаращить глаза. Это как «кто такая»? Она ведь особо приближенное лицо, если верить Службе статистики.

– Госпожа Зарилия харр Зубарева – мой наниматель. Разве вы незнакомы с этой молодой дамой?

Мэр едва заметно пожал угловатыми плечами.

– Ну, – продолжил я, – она также является одним из организаторов Конвента. У нее бумага с вашей подписью, мол, уполномоченная особа с высочайшим уровнем допуска. Подобная же бумажка имелась у господина покойного посла. Вы должны знать Зарилию.

– Организацией Конвента занимаются восемь тысяч четыреста сорок два оборотня, триста одиннадцать демонов, две сотни представителей других народностей и даже двое смертных. Ты полагаешь, я могу знать всех по именам?

– Но Зарилия прямо говорила, что знакома с вами лично. К тому же бумага…

– Мне кажется, – тонкие брови Дамнтудэса сомкнулись над переносицей, – что ты движешься не туда, куда должен. Придумываешь каких-то несуществующих пособников, чтобы отстрочить свою участь. Ты никакой не телохранитель Баглентайта, хоть я и видел вас вместе у входа в это здание. У меня есть подозрение, что ты споил бедного посла и втерся к нему в доверие. Наверняка хотел переманить представителя графства Астурского на сторону Княжества. А потом, когда он отказался и собрался подписать договор с Валибуром, ты убил его. Зачем ты врешь? Здесь ведь все понятно.

– Позвольте, – я понимал, что с каждой секундой дело оборачивается все более скверно, – я верный сын своего Отечества, воевал на Тридцать второй, проливал за Валибур свою кровь. Не надо оскорблять меня подозрениями в измене и пособничестве Княжеству, которое я ненавижу всей душой. Мои слова можно проверить. Меня официально наняла Зарилия харр Зубарева – просмотрите информацию в ОРКе и ЭлФЕ. Все зарегистрировано и вполне законно.

Мэр повернулся к неприметному темному эльфу в цивильном – явно агенту Секретной службы.

– Его действительно зовут Ходжа Наследи. Частный детектив с лицензией, выданной в Главном управлении полиции. Но последнее дело зарегистрировано тремя неделями ранее – «Сбор обвинительных фактов для господина Лэгра харр З., успешно завершено». Также есть некий контракт, датированный сегодняшним числом. «О получении процентов в роли правообладателя на средство-афродизиак номер…»

– Проценты от продаж загадочного средства? – недобро ухмыльнулся Мэр. Первая более-менее выразительная эмоция на неподвижной маске мертвеца. – Похоже, тут у нас попахивает заговором. Нет сомнений: эти проценты – плата за убийство господина Баглентайта.

У меня задрожало все – от кончика носа до костяшек пальцев.

– Позвольте, – слабо пискнул я. – Никакого заговора тут нет. Мне удалось продать рецепт моего дедушки капитану парома «Смелый рык»…

– В крематорий вас отправят вместе, – участливо пообещал Дамнтудэс. – Арестовать капитана!

Один из хват-генералов щелкнул каблуками и скрылся в разбомбленном дверном проеме.

– Замечательно, – пробормотал я. – Может, капитан Дегоргус докажет вам мою правоту. У него есть и рецепт, и найдутся свидетельства моей невиновности…

Я содрогнулся от ужаса. А исчезновение двух матросов из команды парома? А кровавые следы драки на верхней палубе?..

– Вижу, вы заволновались, – прокомментировал Мэр, всматриваясь мне в лицо. Он перешел на «вы» – следовало ожидать подвоха. – И где же заказ этой вашей Зарилии? В Отделе Регистрации Клятв и Электронном Фиксаторе Епитимий его нет.

Я молчал, почти не дыша. К горлу подкатил ком.

– По всему выходит, как и предполагалось, что вы придумываете небылицы, чтобы избежать смертной казни. Хотя… умное решение, учитывая, что следствие можно затянуть на долгие месяцы. Многие так поступают, чтобы задержаться на этом свете.

Логика на какие-то секунды дала сбой. В голове перемешались все мысли до единой. Предчувствие «подстава!» усилилось и приобрело вполне реальные очертания.

– Проверьте еще раз, – пробормотал я. – Договор был зарегистрирован – отчетливо помню! Хотя…

– В глаза! – прикрикнул Дамнтудэс. – В глаза мне смотреть!

– Сделка могла не прописаться в реестрах… – слова давались мне с трудом. – На момент заключения сделки у меня был сломан мозгомпьютер. Мы подрались с наемниками госпожи харр Зубаревой, когда она проверяла мою профессиональную пригодность для работы телохранителем…

– Как удобно, – восхитился Мэр. – Сломать свой мозгомпьютер, чтобы завуалировать поддельную сделку. Или же придумать ее на лету. Впрочем, история кажется мне забавной. Продолжайте. И не забывайте смотреть мне в глаза.

Он опять подобрел, чувствуя мое поражение. Кажется, меня ожидала незавидная участь…

Я в деталях описал стычку на проспекте Темного света. Пересказал диалог с Зарилией.

Градоправитель все время неотрывно смотрел на меня. Точно пытался проникнуть в глубинный смысл моих слов.

– Неужели вы думаете, что я такой олух, чтобы прислуживать Княжеству? Я патриот Валибура, имею награды за храбрость. Зачем мне выдумывать запутанную историю? К тому же, будучи террористом, я бы дорого продал жизнь, сражаясь. И, уж поверьте, не сдался бы полицейским добровольно.

– Он говорит правду, – заметил агент секретной службы, поднимая черное личико. – Мой мозгомпьютер анализирует слова подозреваемого через сервер Главного управления. Реакции положительные – субъект не врет.

– Вот как? – приподнял брови Дамнтудэс. – Вы утверждаете, что некая неизвестная мне женщина наняла вас на работу от моего имени?

– Совершенно верно.

– И она, проверяя ваши способности, натравила на вас профессиональных бойцов?

– Да.

– Что за глупость? Подчиненные мэрии никогда не бьют субподрядчиков. По крайней мере, не сразу.

Я пожал затекшими от неудобной позы плечами.

– Если верить Зарилии, в дистрикте Брокколи так проверяют всех.

– Кто у нас администратор Брокколи? – спросил Дамнтудэс у заместителя.

Тот пощелкал камень-кнопками, порылся в памяти личного мозгомпьютера. Я ожидал подобного ответа, и все же он меня озадачил:

– Мантус Браомир, родовитый гном.

– Госпожа харр Зубарева может приходиться светлейшему Браомиру заместительницей… – нашелся я.

– Никого с фамилией харр Зубарева в администрации Брокколи не числится.

– Она может быть внештатной сотрудницей…

Мэр слегка улыбнулся:

– Можно предположить, что вы не обманываете наши сверхмощные анализаторы правды.

Но тогда получается, что загадочная госпожа, если верить вашим словам, намеренно ввела вас в заблуждение – чтобы подставить под убийство графа дра’Амора. Почему? Ведь вы далеко не важная фигура в городе. На месте шпионов Княжества я бы постарался очернить максимально значимую персону – сделать дело, перессорить городские службы между собой и скрыться в этой заварухе.

– На моем месте мог быть каждый…

Я уже догадался о причинах своего несчастья. Но пока держал их при себе. Какой прок рассказывать, если тебе все равно не поверят без существенных доказательств?

– Итак, вы охраняли, – Дамнтудэс сделал насмешливое ударение на последнем слове, – посла до его прибытия на Конвент. А еще разыскивали украденную на острове Солнц статуэтку.

Мэр вытащил из нагрудного кармана мантии упомянутый предмет и взвесил его на ладони.

– Вполне вероятно, что на самом деле меня наняли именно для поисков. Я ведь самый лучший из…

– Он последний в таблице частных детективов, – насмешливо подсказал темный эльф. – Причем послужной список у него не самый впечатляющий. Ни одного важного дела, мелочовка. К тому же в архивах сказано, что «господин Наследи приобрел имущество предположительно путем аферы, в которой фигурировали несколько демонов из Княжества Хаоса».

Я мысленно простонал.

– Уж не потому ли тебе предложили работу, – ощерился Мэр, вновь переходя к фамильярности, – чтобы ты не нашел статуэтку?

Янтарная поделка Аркшона поблескивала в костлявых пальцах. Золотистые блики ослепляли, норовили пронзить глаза.

Но как бы то ни было, разговор перешел в более безопасное русло. Мы уже не говорили об убийстве Баглентайта. Вполне возможно, мне поверили.

– Результат таков, – суммировал Мэр. – Тебя наняли телохранителем очень важного господина. Ты, предположительно, справился с поставленной задачей: уберег посла до прибытия на Конвент, к тому же нашел искомый предмет. Я правильно все понял?

– Совершенно верно.

– А затем ты отстрелил господину дра’Амору голову. Почему? Где спрятал орудие убийства? В глаза, тебе сказано! Смотреть в глаза!

Я вновь превратился в обледенелую глыбу.

– Да не убивал я Баглентайта. Он скорее скончался бы сам – от передозировки усладиума или от цирроза печени, чем от моей руки!

– Вношу в протокол, – скучающим тоном отметил тьмэльф. – По заявлению подозреваемого видно, что он желал смерти сиятельному господину послу.

– Не желал я ему ничего… – слабо пробормотал я. – Просто к слову сказал.

– Так почему ты его застрелил? Сколько тебе предложило Княжество? – спросил Мэр.

Во всем мегаполисе не найдется жителя, способного продаться Хаосу. Каждый валибурец понимает, что пойти на сделку с демонами – себе дороже. Едва падут городские стены, а Следящий колокол обрушится на мэрию, рогатые создания не пожалеют никого: ни защитников, ни предателей, ни женщин, ни детей.

– Вы меня оскорбляете.

– Гляди-ка, – восхитился Дамнтудэс. – Шпион Хаоса говорит о чувстве достоинства. И где оно у тебя? Под хвостом?

– Господин Мэр, если вы дадите мне хотя бы несколько часов – я обязательно найду настоящего преступника и швырну его к вашим ногам! – взмолился я. – Поверьте мне, Ходжа Наследи – честнейший из всех живущих на этой земле.

– Честный лисоборотень? – хмыкнул градоправитель. – Это нонсенс.

Я стушевался.

– Пожалуйста, дайте мне шанс оправдаться. Вы поймете, что я физически не мог убить Баглентайта. Есть свидетель моей невиновности.

– И кто же это?

– Госпожа… – Я прикусил язык.

Если Зарилия виновна в смерти дра’Амора, то она никогда не подтвердит мое алиби. Мне оставалось только вымолить немного времени, чтобы найти неоспоримые доказательства ее причастности к убийству. Смогу – останусь в живых. А нет – прощай, бренное тело, распыленное пеплом над дымоходом крематория.

– Продолжай, – милостиво позволил Дамнтудэс. – Почему же ты молчишь? Давай, спасай рыжую лисью задницу, пока тебе голову не оторвали. Где твой свидетель?

И тут я увидел Зарилию. Мы встретились взглядами, и в ее раскосых глазах я прочитал свою погибель. Впрочем, девица сидела довольно далеко – примерно в пятидесятом ряду, по левую руку от своего обезображенного помощника; я мог и ошибиться в ее намерениях.

– Вот она, – я указал подбородком в сторону госпожи харр Зубаревой.

– Привести. Допросить. – Мэр, прищурившись, смотрел туда.

Внезапно пергаментная кожа его омертвевшего лица разгладилась. Уголки губ слегка приподнялись.

– Лейлилея? – Дамнтудэс встал и приветственно раскрыл объятия. – Вы все-таки пришли?!

Я ошалело следил за тем, как на сцену, в сопровождении двоих хват-подполковников, поднимается Зарилия харр Зубарева.

– Желаю приятного дня. – Моя недавняя любовница остановилась перед Мэром и слегка наклонилась, будто намереваясь поцеловать его в щеку. Затем отодвинулась, многозначительно посматривая в зал. С таким выражением, будто «я женщина несвободная – мне не к лицу поцелуйчики у всех на виду». – Какой ужас! На моих глазах убили славного посла из далеких краев. Настоящая трагедия!

– Еще какая, – кивнул Мэр. Он повернул голову ко мне: – Только не выдумывай, что знаешь эту даму.

Я промолчал. Нетрудно догадаться, что меня выставили распоследнейшим дураком.

– Вам понадобились мои услуги, милый Мэр? – прошептала Зарилия.

Дамнтудэс кашлянул, отворачиваясь.

– Привет, госпожа харр Зубарева. Или как тебя там? – пересилил я себя.

Меня окатили холодным безразличным взглядом.

– Этот оборотень убил посла графства? – спросила Зарилия.

Дамнтудэс утвердительно кивнул. Мне стало не по себе.

– Какое у него милое лицо. Никогда бы не подумала, что такие парни могут убить.

– Ты ведь находилась со мной во время убийства! – вскричал я, тщетно пытаясь высвободиться из наручников – чтобы прыгнуть вперед и вырвать лживой стерве глотку. – Почему ты обманываешь?

Девица приподняла брови, изображая крайнее удивление.

– Что вы! С момента моего появления на Конвенте я находилась в обществе своего помощника – Никускаса харр Бухтияра. Ах… – внезапно она вскрикнула и прижала пальцы к губам. – Только не говорите мне, что этот преступник сидел где-то поблизости!

– Успокойся, детка, – древняя глупая фраза принадлежала Мэру – он сказал ее очень тихо, но я услышал. – Этот лис бессовестно врет. Он просто выбрал тебя среди зрителей. Твое прекрасное личико манит даже таких отъявленных злодеев.

Меня угостили каблуком под ребра.

– Я могу идти? – спросила Зарилия, невинно хлопая глазками. – Тут столько крови. И это тело… Мне становится дурно.

– Подождите меня у сцены, радость моя, – медовым голосом попросил Дамнтудэс. – Нам надо кое-что обсудить.

Девица спустилась по деревянной лестнице, призывно виляя бедрами. У меня рефлекторно выделилась слюна.

– Не могу понять, – Мэр опять опустился на стул, – зачем тебе такие запутанные враки? Возможно, ты надеялся, что красивая женщина пожалеет тебя и подтвердит твое алиби? Но вышла промашка – Лейлилея дел-ар Люкзар оказалась моей знакомой.

– Люкзар?! – я снова забился в путах. – Пожалуйста, умоляю вас – отправьте к дому Люкзара боевых оборотней!

– Это еще почему? – опешил Дамнтудэс. – Да брось ты это бесполезное дело. Лучше сознайся.

Я сбивчиво рассказал, что вчера подвергся нападению во владениях некроманта. О пустых комнатах, о драке в гараже, о выстрелах и…

– У меня дома лежит один из сообщников демонов! Проверьте: отправьте полицейских ко мне и в дом некроманта Люкзара. Вы увидите, что я не вру!

– К тебе уже давно выехали сотрудники оперативного отдела ГУБНИКИСа. А вот к некроманту – уволь. Неужели ты думаешь, что слово какого-то преступника может заставить полицию обыскивать дома глубокоуважаемых граждан?

Ситуация у меня была почти что смертельная. Если Бримуль не выйдет из комы и не расскажет, на кого работал, – меня обязательно казнят. Больше я ни на что не надеялся. Зарилия обдурила меня по высшему разряду. И как я только купился на дешевую уловку с большими деньгами и упругими сиськами?..

– Куда ты дел оружие?

Вопрос привел меня в чувство. Я вновь посмотрел в беспристрастное лицо Дамнтудэса, ища там хоть капельку сострадания. Без толку – он уже внес меня в списки клиентов крематория.

– Никуда я его не…

– Глубокоуважаемый господин Мэр. – К сцене подошел высокий статный хват-полковник. – Нашли!

Он протянул Дамнтудэсу странного вида агрегат, отдаленно напоминающий магарбалет. Вещица состояла из трех спаянных между собой бутылок из-под амброзиума. На горлышке одного из крайних сосудов размещались две тонкие магиталлические дуги – согнутые подметки солдатских сапог. Крепилась конструкция на толстом штыре-проводнике от магарбалета.

– Одноразовое, – объяснил хват-полковник. – Заклинание зарядили вот сюда. – Он указал на сколотое донышко, из которого торчал багровый стержень. – Затем отогнули дуги, сгенерировали магическую тетиву и выстрелили вот так…

Полицейский приложил самодельное оружие к плечу и нажал на едва заметную скобу, исходящую из центральной бутылки.

– Очень сильная штука получилась. Убила бы и с расстояния в километр – стекло аккумулировало магический заряд. Кроме того, ее не заметит ни одна охранная система. Слишком мала концентрация магиталла и колдовства, если пронести снаряд и оружие отдельно друг от друга.

– Слепок ауры сняли?

– Да. В базе обнаружено соответствие.

– Вот как? – обрадовался Мэр. – Кто это?

У меня отлегло от души. Какое счастье! Ведь самоделку я не держал в руках, даже близко не подходил. Сейчас назовут имя настоящего преступника, и меня отпустят на свободу…

– Бывший работник Управления полиции, – отрапортовал хват-полковник. – Некий Ходжа Наследи…

– Что?! – заорал я. – Как?!

– Пакуйте этого, – кивнул Мэр. – Заприте его в дальней комнате и не выпускайте до окончания Конвента. Пусть что, но собрание должно закончиться. И вызовите по межконтинентальной линии кого-нибудь из графства Астурского. Пускай немедленно присылают нового представителя для переговоров.

Меня поволокли со сцены. Но я умудрился послать (хвала всем богам! – в суматохе агрегат не отняли) мысленный приказ мозгомпьютеру. Невидимый подслушивающий щуп упал к ногам Зарилии. Она ничего не заметила.

– Лейлилея, солнце мое, – донесся заговорщицкий шепот Дамнтудэса, транслируемый прямо мне в ушную раковину. – Ты почему явилась сюда?! Мы ведь договорились, чтобы ты не появлялась со мной в общественных местах. Могут узнать! Тебе мало проблем? Хочешь, чтобы жена наняла еще одного детектива?..

Раздался треск, звук пропал – меня вынесли из зоны действия щупа. Либо бессмертный старикашка догадался произнести заклинание «белого шума».

Демоны мне под хвост! Все факты с неосязаемым щелчком встали на свои места. Я понял, за что убили Длинного. Догадался, кто порешил Баглентайта дра’Амора, и даже знал, каким образом. Эх, найти бы недостающие записи Мак-Паско! Вот тогда бы я посмотрел на вытаращенные от удивления зенки Дамнтудэса!..

Но не успел ничего сказать.

А ведь это я впустил Зарилию на Конвент! Ведь мы сидели вот тут, под сценой, на ящике магенера…

Поздно…

Обезображенное лицо помощника Зарилии – тощего Никускаса – смотрело на меня из толпы богов. Даже сквозь страшный ожог, заставивший лицевые мышцы окаменеть, виднелась победоносная улыбка.

Призрак крематория зареял перед моими глазами.

Глава 19

Расследование в темнице

Меня зашвырнули в каморку без окон. Здесь хранили разнообразные метелки, ведра и совки. Пахло моющими средствами и пылью. На прибитом к дверной створке гвозде висел траурного черного цвета потрепанный халат уборщицы. Он выглядел таким унылым, словно бы в нем повесилась его владелица.

– Мужики, – взмолился я, когда полицейские пристегнули меня к батарее центрального отопления. – Не забирайте мозгомпьютер, всеми богами заклинаю.

Юркий хват-подполковник участливо съездил мне по скуле. Я ударился затылком о стену и скривился от боли.

– Любое твое желание для нас – закон. – Второй конвоир, гиеноборотень в звании хват-полковника, отвратно улыбнулся и весьма напомнил своего звериного предка. – Просишь оставить – так оставим.

Магический думатель не отдали. Демонстративно бросили его на пол и растоптали каблуками.

– Может, тебе еще яйца оставить? – хохотнул хват-подполковник. – Вонючий княжеский террорист!

Его товарищ тут же понял намек.

Мне изо всех сил двинули между ног. Я завопил и скорчился на полу. Боль в разодранных запястьях и на грамм не сравнивалась с ЭТИМ…

Охранники разбили магический светильник под потолком – лень выключать или выкручивать. Дверь захлопнулась с зубодробительным грохотом. Зашелестели штифты замка, повеяло мощной охранной магией – меня запечатали.

Наступила спокойная темнота. Обычное человеческое зрение сменилось ночным, звериным. Тонкая полоска золотистого света между полом и дверью отчаянно резанула глаза. По щекам потекли слезы. Клянусь своим хвостом, не от безысходности или боли – от проклятого света!

Какое-то время я приходил в чувство. Поврежденные ткани потихоньку регенерировали. В причинном месте неимоверно жгло.

Цельная картина преступления уже маячила перед глазами, столь же яркая, как и полоска под дверью. Сквозь поволоку боли пробивались воспоминания: залитый кровью Люэн, измазанная красными чернилами предпоследняя запись в его дневнике: «хоть и леди Ж, но дело невыполнимое – окупилось следующим»; пустой разговор двух старушек в парке у Черного озера; мрачный дом некроманта, насквозь провонявший секрецией демонов; стычка с Бримулем и Гописом, магобомба в фитильфургоне-гробу; вечно пьяный Баглентайт, овцоборотни, старьевщик… И ухмыляющееся личико Зарилии-Лейлилеи, чтоб ее бастарками затравили!

Я никогда не интересовался политикой и всякими слухами, касающимися власти. Но мне было знакомо имя, начинающееся на «Ж». Подумать только, если бы вовремя вспомнил ничего не значащую болтовню нянюшек в парке, мог бы сейчас и не находиться в заключении.

Ж – это Жазмилия, жена Дамнтудэса! Это ее имя упоминается в записной книжке Длинного! Старушки у озера сплетничали, что она подозревает мужа в измене и хочет подать на развод. Следовательно, первая леди Валибура обращалась к Мак-Паско за тем, чтобы он поймал Мэра в объятиях любовницы! Как иначе объяснить связь между Зарилией, Люэном и Дамнтудэсом? Версия наверняка безошибочна – семьдесят процентов заказов частных детективов приходятся именно на дела о бракоразводных процессах.

Итак, предположительно, Жазмилия обращается к Длинному. Больше не к кому – только к горькому пьянице. Остальные детективы ни за что не пойдут против городского главы: каждый боится за целость собственных ягодиц.

Люэн, возможно, из-за хронического запоя или по причине глубокого финансового кризиса берется за дело. Он узнает какие-то подробности о жизни Дамнтудэса. Собирается двигаться дальше – желание клиента закон. (Я был уверен, что Длинный не отказал госпоже Жазмилии; в ином случае он бы не внес не начатое дело в свои записки.) Но считает задание невыполнимым, о чем сообщает в секретной книжечке.

И тут на горизонте появляется новая заказчица. Вероятно, платит она больше, да и задача пахнет керосином не настолько, сколь супружеская неверность самого Мэра. Мак-Паско извиняется перед госпожой Жазмилией, мотивируя отказ более выгодным предложением. И все же у него имеется некоторая информация о делишках Дамнтудэса. Уж не потому ли Зарилия обратилась к нему? Чтобы отвести любопытный нос детектива от своего высокопоставленного любовника!

А дальше у меня пока размытое пятно. Из фактов ясно, что Длинный, имевший привычку исследовать личную жизнь своих клиентов, узнает о причастности Зарилии к дому некроманта. Поддельное имя (еще предстоит узнать, зачем девица пользовалась фамилией хват-майора харр Зубарева) не обманывает Люэна.

Вероятно, Длинный озадачен: последнее дело сопряжено с предпоследним заказом. Зарилия харр Зубарева оказывается кем-то из окружения господина Люкзара. Мак-Паско вспоминает, что некая Лейлилея дел-ар Люкзар предположительно является любовницей Дамнтудэса. Даже не предположительно – точно! Несколько минут назад я в этом убедился самолично.

Люэн бесстрашно суется в логово врага. И там встречает шпионов Княжества Хаоса. Между ними завязывается драка – отсюда и пятна крови в жилище некроманта. Каким-то образом Длинному удается выбраться и вернуться домой…

– Эй! – заорал я, собираясь с мыслями. Забренчал наручниками о батарею. – Мне срочно надо поговорить с Мэром!

За дверью кто-то хмыкнул. Больше ни звука.

– Эй! Дело государственной важности! Валибур находится в отчаянном положении!

– Заткнись ты там, – неохотно ответили мне. – С тобой будут говорить только тогда, когда захотят.

Я не сдавался.

– Позовите Мэра, уроды! Скажите, что я готов сдать соучастников нападения на посла! Дело очень срочное!

– Ты их и так в скором времени сдашь, – хрипловато сообщили из-за двери. – Уже послали за мастером допросов.

У меня екнуло сердце. Мастера допросов – о-го-го какие страшные личности. Вооружены множеством серебряных иголок, топориков, спиралек и лезвий. И не знают усталости, изверги. Выбьют признание из любого оборотня.

В частности, я не сомневался, что признаюсь во всех тяжких и смертных грехах, едва в меня вонзят десяток граммов серебра.

– Передайте Мэру, что… – мой голос сломался, – … кхэ-кхэ… я знаю о его связи с Лейлилеей! Если он тотчас не придет, некоторые бумаги передадут его жене.

– Чего он там бормочет? – спросил кто-то.

– Иди лучше доложи… – прошептали тихо, но все же так, что я смог расслышать. – А то вдруг что…

За дверью раздались удаляющиеся шаги.

– Если ты наврал, демонский… – грязно выругался оставшийся охранник, – мы тебя и без мастера уделаем – мало не покажется.

Тирада завершилась красивейшей многоэтажной конструкцией из мата и описания пикантных постельных сцен.

Не прошло и десяти минут, как замок проскрипел. Цилиндрик провернулся, штифты выскочили из пазов и скрылись во внутренностях двери.

В проеме появилось невозмутимое лицо с острыми чертами. Рассеченный глубокой ямкой подбородок медленно повернулся к коридору.

– Заприте нас, – сказал Дамнтудэс.

– Очень рад нашей встрече, – признался я.

Мэр молчал, пока дверь не захлопнулась и не застрекотал замок. Тогда личоборотень щелкнул пальцами.

По комнатке просквозил ледяной ветерок. Без сомнений, какая-то магия против подслушивания.

– Мне ничего не стоит превратить тебя в бурую кашицу, – грозно заявил Дамнтудэс, прислонясь к дверному косяку. – И все же ты меня заинтересовал, шпион. Совсем страх потерял, вопя о каких-то моих связях.

– Да бросьте вы, – самоуверенный тон дался мне с заметным усилием. – По слухам, вы относитесь к той категории оборотней, которые сперва выслушают и лишь потом размахивают «Карателем».

– Большинство слухов преувеличены или ложны, – тон Мэра совершенно не изменился. А я ведь рассчитывал, что он немного подобреет.

Ну что ж, пришлось отступить и поменять тактику.

– Ну да, ну да, сообщество небожителей и светлейших политиков Валибура сегодня смогло в этом убедиться. Видели бы вы свое лицо со стороны, когда так мило болтали с госпожой дел-ар Люкзар: едва язык не вывалили от похоти… Слухи ошибаются! Вы не прелюбодей и никогда не изменяли благоверной Жазмилии… Настоящий невинный ангелочек…

– Заткнись! – Меня схватили за горло и приподняли над полом. Руки немедленно отозвались жгучей болью – магические браслеты сдавили запястья. – Ты тоже не святой. К помеченному твоей аурой магарбалету добавились несколько сотен свидетельств того, что ты повредил магенератор защитного купола сцены.

Демоны мне в почку! Я ведь действительно исследовал коробку топливного элемента. А потом еще и сидел на нем вместе… Ну конечно же! Вместе с Зарилией!

Это подтверждало мои подозрения. В запутанном деле исчезали загадочные пятна. Зато прибавлялось разноцветных кругов перед моими глазами.

В одних местах меня стискивали магиталлические браслеты. В другом – костлявая ручища многовекового старца.

– Отпу… с-с-сти-и-ите… – попросил я.

Трещали шейные позвонки, во рту проступила теплая горечь.

Мэр некоторое время душил меня, видимо наслаждаясь видом беспомощной жертвы. Затем отпустил.

Я упал, ударившись спиной о батарею, меня стошнило.

– А ведь вы далеко не тот прозорливый политик, о котором так любила пописывать пресса тысячелетие назад. Бессмертные тоже стареют… Говорят, чем длиннее жизнь – тем слабее психика. И к старости вы превратились в маразматического идиота, падкого на распутных женщин. К тому же напрочь потеряли мозги.

Вопреки моему страху, что меня таки убьют, Мэр не сдвинулся с места. Раскаленные угольки его глаз сверкали в темноте.

– Если ты думаешь, что оскорбления подействуют на меня, – ошибаешься. Я оставлю тебе немного времени – встретишься с мастерами допросов, познаешь бесконечную пытку боли, расскажешь о своих сообщниках, шпион. И лишь потом весь город придет посмотреть на дымок из трубы крематория. Это все, что останется от твоего окровавленного трупа.

– Весьма заманчивое предложение, – я приподнялся на локтях, приняв более удобную позу. – Вот только едва я умру, весь Скандалнет наводнится записями одного милого разговора.

– Какого? – ухмыльнулся Дамнтудэс.

– «Хочешь, чтобы жена наняла еще одного детектива?..» – Я в деталях пересказал короткий монолог Мэра на сцене. – Дорогой вы мой самодержец. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, о чем речь. Распоследний беспризорник Валибура узнает, что вы изменяете своей жене. Маленький толчок: подкинуть общественности несколько обычных слов… Тогда развод, о котором давно, как говаривают, мечтает госпожа Жазмилия. Ваша политическая позиция изрядно пошатнется… Да, вы правите городом не одну тысячу лет, но все же часть ваших обязанностей с недавних пор перешла к Думателю мэрии. Отголоски демократии – проклятия из других миров, не правда ли? Нетрудно предположить, что в случае обнародования порочащих вас фактов ваши дела градоправителя плавно сведутся к войне, а городом на самом деле станут заправлять политиканы. И депутатский Думатель приобретет еще большее влияние. О, вижу, у вас слегка дернулся подбородок! Наверняка слухи не врут, и вы подвергаетесь постоянным атакам мелких администраторов дистриктов. Многие только спят и видят, как бы подвинуть вас на престоле и взобраться в нагретое кресло…

– Предположим, тебе удалось записать разговор, – интонация Мэра не изменилась. Но мне подумалось, что все-таки я его достал. – Каким образом ты передашь его в сеть? После твоего выстрела Конвент наглухо закрыт и запечатан магией до конца следующего дня. Никто не войдет и не выйдет. И уж тем более не сможет попасть в сеть Скандалнета – линия заблокирована.

– У каждого есть профессиональные тайны, – искренне улыбнулся я, очень надеясь, что моя мимика выглядит правдоподобной. – Соглашусь, умно – запечатывать Конвент и скрывать от народа правду о том, что им управляет сборище алкашей и наркоманов. А если еще и поползет слушок, что союз с островным государством пока не налажен… Хм-хм, Думатель может извлечь немалую пользу из вашей ссоры с женой и неудач во внешней политике…

– Ты угрожаешь?

Эх-эх, дорогие мои валибурцы. Действительно, прошли те времена, когда бессмертный Дамнтудэс имел могущественное влияние. Когда-то его интуиция, смекалка и магическое искусство наряду с острым умом позволяли отбивать одну атаку Княжества за другой. А что теперь? Из знаменитого личоборотня и грозы всех демонов Мэр превратился в дряхлую развалину. Никаких проблесков мысли, ни грамма разумности. Брюзгливый старикашка, изменяющий жене и дрожащий перед набирающим силы Думателем. Дамнтудэс – жалкая самовлюбленная сошка в черной хламиде. Вспомните только непрофессиональный допрос и ребяческое поведение Мэра в обществе Зарилии.

– Дорогой вы мой, – произнес я, тщательно взвешивая слова. – Поверьте, совершенно не в моих интересах находиться по другую сторону от вас. Пускай мое заявление обидно, пускай это шантаж, но… Но я хочу попросить лишь небольшую поблажку. Поверьте мне – я патриот и никогда не пожелаю Валибуру зла. Мои руки не запятнаны невинной кровью Баглентайта, клянусь! Лишь поверьте мне! Разрешите мне доказать, что на самом деле посла дра’Амора убили другие. И мы позабудем о маленьких неудобствах вашей биографии. Кроме того, я готов составить клятву на крови, что никогда не обнародую ваш разговор с Зари… кхм… госпожой Лейлилеей, если вы позволите мне отбелить мое доброе имя. Дайте мне один час – этого хватит, чтобы все вернулось на круги своя.

– Мне кажется, что ты блефуешь, – произнес глупый Дамнтудэс; по-другому я больше не мог его назвать. – Пытаешься напугать меня несуществующим компроматом. Не понимаю только зачем…

– Пожалуйста, – мой голос клокотал от гнева и понимания безысходности. – Я прошу всего лишь час, иначе случится непоправимое. Вы осудите невиновного, а сами попадете под влияние демонов Княжества.

– Демонов? – резко спросил Мэр. Затем внезапно расхохотался. – Я?!

Очень странно видеть омертвелое беспристрастное лицо, смеющееся, даже не поднимая уголки губ. Дрожащая маска в полутьме, издающая клокочущие звуки.

По моему позвоночнику проползла ледяная змея первобытного ужаса. А что, если старик уже приплясывает под дудку Хаоса? Что, если Зарилия вскружила ему голову и заставила подчиняться своей незримой воле? Ведь я тоже долгое время работал на нее, не догадываясь об истинных намерениях преступницы. Кто знает, на что способна эта загадочная женщина, красивая, как богиня любви?

– Господин Дамнтудэс, – я вздохнул, уповая на последний шанс. – Если у вас имеются свидетельства того, что именно я сломал магенератор защиты сцены, то, несомненно, члены Конвента видели еще одну особу рядом со мной. Ведь кто-то должен был заметить меня в обществе вашей любовницы.

Мэр перестал смеяться.

– Действительно… Многие из присутствующих заметили, что ты сидел на коробке магенератора вместе с Лейлилеей. Но можешь не беспокоиться на этот счет.

Во мне оборвалась какая-то струна. Я бессильно обмяк, апатически слушая градоправителя. Наверняка он действительно свихнулся, подчинившись злому гению Зарилии.

– Лейлилея сказала на это, что ты пытался ее соблазнить. Насильно затащил в укромное местечко и трепался о любви.

– И вы поверили? – Я вспомнил, что липовая госпожа харр Зубарева сама вела меня в ту сторону.

– А почему бы и нет? Слово террориста и убийцы против слова уважаемой дамы, жены известного некроманта.

– Разве вы не видите здесь несоответствия? При встрече на сцене ваша любовни…

– Прекрати называть ее моей любовницей! – впервые вышел из себя Дамнтудэс.

– Ладно-ладно, – захрипел я, глотая воздух повторно сдавленным горлом. – Кхэээээ…

На сей раз Мэр душил меня намного дольше. Тело ослабло, я чувствовал: еще немного, и отдам концы. Только бы не обделаться и не доставить этому садисту удовольствия.

Наконец, меня отпустили.

Я зазвенел наручниками, наклоняясь и потирая ноющий кадык.

– Она ведь сказала, что незнакома со мной! А потом призналась, что я пытался ее соблазнить. Неужели вы не видите лжи?!

– Довольно! – суммировал Мэр. Нет, он действительно идиот! Старый, гадкий, втрескавшийся по уши идиотина. – Через час ты познакомишься с мастером пыток. Он добирается из другой части города, но не беспокойся – прибудет вовремя.

– А как же…

– И публикуй свои записи на здоровье. – Тонкие губы раздвинулись, обнажая кривые клыки. – Если даже ты не блефовал – пускай народ узнает о моей любви.

– Но…

– Я больше девяти лет люблю свою Лейлилею, а она – меня. Едва только Люкзар вернется из странствований, он получит развод. А я брошу свою жену. Мы с Лейлилеей поженимся, и всех я имел в виду: и этот неблагодарный народ, который избегал геноцида только благодаря моим умениям, и долбаный Думатель, созданный только для того, чтобы облегчать мне работу. Не сомневаюсь, что валибурцы поддержат своего правителя. Мы закатим шумный праздник, все будут гулять целый месяц! А когда закончится свадьба – мы пойдем и разрушим Княжество Хаоса.

– Да вы не идиот! Вы мизантроп! Да еще и самовлюбленный демагог, – засмеялся я. – Вижу, у вас все распланировано. И счастливая помолвка, и праздники, и воцарение утопии. А под конец еще и падение врага, тысячелетиями едва не сжиравшего нас с потрохами.

Дверь захлопнулась за широкой спиной в черном балахоне.

Я потерял свой последний шанс.

Во многих детективных историях, которые случалось прочитать мне в детстве, сыщику внезапно начинает везти в самых безнадежных ситуациях. Именно вседозволенность и героическая романтика дешевых детективчиков заставила меня бросить работу в полиции и заняться частным сыском. Ах, как же приятно, когда герой повествования в самую последнюю минуту вдруг получает неожиданную помощь!

Если бы я был героем остросюжетного романа, не сомневаюсь, в каморке появилась бы жена Мэра, жаждущая справедливости. Или кто-то из моих несуществующих друзей уничтожил бы охрану и выпустил меня. Или через потолок ко мне пробрался бы, к примеру, Лумиль с моим конфискованным «Карателем». Или в меня влюбилась бы богиня из присутствующих на Конвенте демиургов. Да многое могло произойти.

Но, видимо, моя детективная история не подходила под книжные каноны. Никто не пришел, спасителем и не пахло.

Пришлось выручать себя самому.

Магические браслеты – невероятно дрянная штука. Под магиталлическими оковами прячутся острые серебряные зубцы. Они причиняют невероятную боль плененному оборотню при ходьбе или даже в спокойном положении. Если же пленник пытается высвободиться, порвать звенья толстой цепочки – зубцы выдвигаются и переламывают кости, перетирают сухожилия. И все же есть один небольшой шанс.

Некоторое время я раздумывал, не отгрызть ли себе левую руку. Так иногда делают дикие лисы, когда попадают в капкан.

Мужества, чтобы проделать такое, у меня не хватило. Кроме того, случись какая-нибудь драка, одной рукой не повоюешь, находясь в полубессознательном состоянии от боли. Да и прожить оставшийся отрезок жизни калекой с протезом мне не улыбалось.

Прошло примерно полчаса, пока я не решился на другой трюк. В среде бандитов говаривают, что если сломать себе кость большого пальца у запястья – руку можно вытащить. Правда ли это – я не был уверен. Из всех моих знакомых преступников большая часть либо сидела, либо почивала на Страшном судилище. Оставшиеся не являлись такими храбрецами, чтобы заниматься самоличным членовредительством.

Я схватил большой палец левой руки всеми пальцами правой. Изо всех сил надавил вниз. Не помогло.

От резкого движения браслеты впились в кожу, немного выдвинулись штыри. Руки обагрились горячим. Проклятый палец не сломался.

Я немного подождал, пока боль не прошла. Наконец, осталось тупое жжение – как раз чтобы не потерять сознание от шока.

Приподнялся на колени, снова схватился за палец, поднял правый локоть. Подвинул голову вперед и вверх, уперся теменем о стену. Зажмурился.

И всем своим весом бросился вниз, ударил подбородком по рычагу правой руки. Предплечье резко наклонилось, ногти царапнули по тыльной стороне ладони. Большой палец поддался, выгнулся вслед движению.

Что-то хрустнуло, кошмарная боль прострелила меня, казалось, до самого плеча. Крепко стиснутые зубы – чтобы не закричать – скрипнули.

Я начал валиться грудью на холодный пол. Меня рвануло, не пуская – запястья по-прежнему крепились к батарее. Тело повисло на руках, содрогаясь в конвульсиях.

Сквозь кровавый туман я смотрел на грудь. Из носа закапали горячие шарики крови. Они разбивались о воротник плаща, затекали под рубашку. Скользнула глупая мысль: а почему меня не раздели? Такой отменный плащ испортил!

Боль не отступала, серебряные зубья перетирали кости запястий. Я висел, стараясь не застонать и не в силах прекратить болевые судороги. Сам себе причинял адские мучения.

И зачем это сделал? Дурак…

Поврежденная рука, обильно залитая кровью, выскользнула из кольца наручников. Я грохнулся плечом о стену. Наполовину опустевший браслет свистнул в воздухе, гремя по батарее. Наконец, мое тело распласталось ничком на полу.

В таких случаях надо благодарить богов. Но мне удавалось лишь сдержать проклятия в их адрес.

Руки болели неимоверно. Правая еще туда-сюда, но левая… В голове барабанил бешеный пульс. Хотелось прилечь и загнуться на пару часиков. Нет, лучше на целое тысячелетие. Но времени оставалось все меньше. С минуты на минуту ожидался приход мастера пыток. Это прибавляло мне оптимизма и прыти, подстрекало к действиям.

Я смутно вспомнил о том, что если вовремя вставить поврежденную кость на место, она может правильно срастись. Прикусил губу, схватился за изувеченный палец. Рывком вернул его на место. Не могу сказать, что полегчало. Наоборот, боль окрасилась новыми, еще неизведанными тонами.

Вот тогда я не сдержался и заорал на полную.

– Заглохни там! – Кто-то из охранников стукнул каблуком по двери.

Меня трясло.

– Чтоб вам всем повылазило, палачи… – дальнейшие слова не поддавались описанию. Кажется, их не найти даже в «Большом словаре ругательств малых народностей Валибура». – …ы-ы-ы-ы-ы… подонки!..

– Может, успокоить его? – спросил за дверью хват-подполковник – по званию более глупый.

– Стой и не рыпайся, – подсказал младшему гиеноборотень. – Вдруг он хочет сбежать, а ты к нему готовенький в лапы?

Признаюсь, ответ хват-полковника меня взбесил.

– А-а-а-а-а-а-а! – закричал я. – Тут демоны! Нет! Они пришли, чтобы забрать меня в Хаос! Не-е-е-е-ет! Демоны… Хрррррр… О-о-о-о… Бэ-э-э-э…

Я завершил выступление звучным бульканьем в горле и заткнулся. В надежде, что охранники «купятся», кое-как добрался до двери и влез в рукава халата уборщицы. Одеяние с трудом налезло поверх плаща, затрещало. И все же приняло меня в пропахшие пылью и средством для чистки ковров объятия. Гвоздь немного поскрипел, но, к моему величайшему счастью, с достоинством принял дополнительную нагрузку.

Прошло несколько минут.

– Слышишь? – спросили голосом хват-подполковника. – Он молчит.

– Да пусть себе молчит на здоровье. Вот когда придет мастер пыток – будет орать, сколько душе угодно. Пускай понаслаждается тишиной пока.

– Странно, он все время что-то бормотал и бренчал наручниками. А сейчас ни единого звука.

– Может, в обморок упал? Имя мастер-палача кого угодно доведет…

– А если к нему действительно демоны пробрались?

– Вот и ладненько! – восхитился хват-полковник. – Раз его забрали – нам мороки меньше.

– Уверен? – не поверил хват-подполковник. – Побег заключенного из-под стражи означает большие неприятности охраняющим – в «Священном уставе» сказано…

– Действительно, – пробормотал высший по званию. – Но контур охранной магии никто не нарушал.

– А если они из пола вылезли? Кто его знает, какие у них теперь штучки появились? Ты ж сам видел тот магарбалет из бутылок. Додуматься до такого…

– Ладно, – согласился хват-полковник. – Загляни к нему. Но близко не подходи – вдруг у него планы на твой счет?

– Буду осторожен. Снимай защиту.

Дохнуло дезактивирующим заклятием.

В дверях провернулся замок. Створка медленно открылась внутрь комнаты. Чулан залило магическим светом.

– Демоны! – выругался хват-подполковник. Он увидел залитый кровью пол. – Его нет!

– Как? – старший офицер просунул голову в дверь и сам посмотрел. – Может, невидимость какая-то? Глянь.

Вошедший охранник ступил вперед. Взмахнул обнаженным «Карателем» у батареи.

– Никого… – с ужасом выдавил он.

Второй вошел следом, остановился в проеме.

– А за дверью ты смотрел?

Поздно догадался!

Я резко оттолкнулся ногами от стены, ударил спиной в дверную створку. Дверь со всего маху угостила хват-полковника деревянным краешком в челюсть. Какое везение!

Гиеноборотень схватился пальцами за ручку двери и плавно сполз на пол. Второй охранник только вскрикнул, поднимая оружие.

А я уже вытаскивал «Каратель» хват-полковника из ножен.

Армейские полиморфклинки имеют очень интересную способность: орудовать ими может только владелец. Если оборотня убивают или грабят, рукоять «Карателя» наносит кошмарной силы магелектрический удар. Но, хвала всем богам, с задержкой в три секунды – именно такое время требуется полиморфоружию, чтобы проверить систему «друг-враг».

Мне хватило и двух секунд.

Я рывком соскочил с гвоздя, выхватил «Каратель», упал и покатился хват-подполковнику под ноги. Хлестким ударом рубанул его по коленям.

Убивать защитников Валибура мне не хотелось. Даже в случае, если удалось бы доказать свою невиновность, мне бы не простили убийства двух офицеров. Но я надеялся, что легкие ранения учитываться не будут.

Оба охранника были облачены в боевую броню. Крепкая штуковина – одним махом не пробьешь. Но если ты изрядно навоевался с демонами и долгие месяцы ночевал-сражался-дрых, не снимая броню, тогда ты знаешь ее уязвимые места.

Под бронированными наколенниками прятались сервомоторы, позволяющие сгибать ноги. Вот по ним-то я и прошелся сверкающим клинком. И здорово сдержал себя, чтобы не отрубить противнику конечность.

– Ха! – воскликнул хват-подполковник, не ощущая боли. – Меня так просто не возьмешь!

Он сделал бо-ольшую ошибку. Не отбил мой «Каратель» своим полиморфоружием, а беззаботно схватился за рукоять моего клинка. Вырвал ее из моих пальцев – хотел покрасоваться.

Прошло ровно три секунды.

Мой трофей убедился, что пользуется им незаконный владелец.

«Пользователь несанкционирован программой», – блеснуло на маленьком дисплее рукояти.

Мощнейший магелектрический разряд, способный зажарить средней величины лошадку, хлестнул хват-подполковника в рукавицу. Посыпались искры.

Боевой доспех был на совесть экранирован от магии, в том числе и от электрической. И все же компенсаторы не выдержали. Системы брони перегрелись, не в силах сдержать мощной молнии. Магенератор доспеха вспыхнул, пошел едким дымком.

Чтобы противник не изжарился заживо в магиталлическом гробу, я выбил «Каратель» из его рук.

Хват-подполковник благодарно выругался и попытался шагнуть вперед. Он еще не понял, что сервомоторы коленей выведены из строя.

Вместо того чтобы шагнуть, охранник лишь слабо дернулся и повалился лицом вниз. Я развернул его, открыл затемненное забрало и от всей души заехал кулаком по роже хват-подполковника. Тот укатил в забвение.

Второй офицер постанывал, валяясь на пороге.

– Говоришь, яйца мне хотел оставить? – злобно рыкнул я.

– Стой! – Гиеноборотень не успел прикрыться.

Мой ботинок со всего маху врезался хват-полковнику между ног.

– Н-на!

Охранник скорчился, хватаясь за причинное место. Его лицо под залихватски приподнятым забралом побагровело от боли.

Я с тихим ликованием стукнул его ногой в переносицу. Послышался треск ломаемой кости.

Мне стоило немалого труда, чтобы втащить хват-полковника в чулан. Воистину, закованный в броню боец весит не меньше трехсот килограммов, учитывая полтора центнера веса самого оборотня.

Несколькими движениями открыл защелки брони. Стянул ее с гиеноборотня, надел поверх плаща, предварительно сорвав халат уборщицы. Нахлобучил пахнущий свежей кровью шлем.

Чтобы бессознательный вояка не захлебнулся обильно вытекающей из носа кровью, я повернул его на бок.

Прощально сделал тюремщикам ручкой. Закрыл дверь, поднял оброненный в драке пульт активации защитных систем, включил его. И бросился бежать по коридору.

Оказавшись за несколько поворотов от чулана, я перешел на шаг.

Откуда-то слева бубнило многоголосое эхо Конвента. Туда мне и надо!

Планы были просты и бесхитростны как кувалда. И, я надеялся, такие же безотказные.

Мне надлежало пробраться на собрание богов и политиков, найти Зарилию. Затащить ее в какое-нибудь укромное местечко и выбить признание из красивой головушки. Затем представить новые факты гостям на сцене. Послушать бурные овации и крики «браво!» и с триумфом отправиться к себе домой.

Но в плане имелись неприятные слабинки. Во-первых, чем записать признание преступницы? Новенький мозгомпьютер валялся горсткой бесполезных обломков на полу в чулане. А я, дубина этакая, в спешке забыл прихватить магический думатель у кого-то из охранников. Во-вторых, меня могли не пропустить в зал – о необходимости пропуска я тоже запамятовал. В-третьих, на Конвенте находилась настоящая убийца графа дра’Амора. Предположительно – под видом обезображенного помощника Зарилии. Девушка-овечка могла охранять Зарилию-Лейлилею и остановить меня; у нее наверняка имелось еще какое-нибудь оружие вроде стеклянного магарбалета. У меня же из оружия была только трофейная броня. В-четвертых… Да много еще разных факторов.

«Надо поймать какого-нибудь офицера, – решил я. – Прихлопнуть его по маковке и вооружиться. Заставить пленника перепрограммировать «Каратель» на меня и отобрать пропуск».

Как назло, в коридоре не наблюдалось никого из полицейских. Большинство офицеров либо охраняли входы в здание, либо толпились в зале.

Я остановился, прислонился к стене у ближайшего поворота и стал ждать.

Прошло не меньше получаса, когда послышались приближающиеся шаги. Шли двое.

– Вы уверены, глубокоуважаемый хват-майор, что в зал не пробрались герои?

– Да.

– А если все же?..

– Нет.

– Но послушайте…

– Да?

– Может, мы еще раз проверим?

– Нет.

– Господин хват-майор, ну а если совершат еще одно нападение?

– Это проблемы полиции и Гильдии тельников.

– И все же…

– Послушай, малыш, – ответили грозно. – Я понимаю, что ты лишь недавно поступил на службу. Конечно, стараешься вовсю, чтобы отличиться. Ты во все щели хочешь влезть, даже туда, куда тебе по званию не положено. Славы ищешь, повышения, клянусь своим хвостом! Но запомни: излишнее рвение всегда приводит к последствиям.

– К каким, глубокоуважаемый хват-майор?

– К разным. Примером, ты не обратил внимания на службе в армии, что самые активные солдаты вечно получают дополнительные наряды, чистят пострел-картошку, таскают разные тяжести?

– Я думал, тут не армия… Служба в ГУБНИКИСе…

– …совершенно не отличается от службы в любой другой военизированной организации. Так что умерь свой пыл!

– Но, может, еще раз проверим?

– Да что проверять-то?! – взорвался хват-майор. – Мы все сделали по Уставу. Убедились, что межпространственных проколов нет. Ни один герой на Конвент не попадет! А если и попадет – у нас в наличии системы обнаружения. Мигом примчимся из штаба в туалете и запакуем подлеца. Понятно?

– Но?..

– Заткнись, сопляк! Запомни: если солдат все сделал по «Священному уставу», то случись какой-либо непредвиденный песец – бойца наказывать не будут! Потому что боец на самом деле не боец, а тупой исполнитель распоряжений Устава устами высшего командования. Уяснил?!

– Уяснил. А…

Звук крепкой затрещины.

– Еще хочешь о чем-нибудь спросить?

– Нет, – голосом сквозь слезы. – Я всего лишь хотел поинтересоваться: а что такое песец?

– Фамильный демон мне под хвост! – расхохотался хват-майор. – В армии служил, а надлежащих ругательств не знает.

– Я не служил. У нас в Валибурском институте ткачей была военная кафедра, – пристыженно пробормотал подчиненный.

– Аха-ха-ха!

Мне повезло. Из двоих потенциальных жертв одна была неоперившимся юнцом. С ним не придется возиться. Угрозу представлял неизвестный хват-майор. Его-то и надлежало стукнуть в первую очередь.

Я занес руку для удара.

Из-за поворота вышли…

– Вот ты где, урод! – вскричал хват-майор харр Зубарев, прыгая на меня.

Я даже не успел удивиться, каким образом он меня узнал. Ведь у меня было опущено забрало.

– Хъя!

Пантероборотень взвился в прыжке. Я не успел увернуться.

Мне в грудь ударились две пятки – меня швырнуло спиной о стену.

Кажется, мое везение кончилось.

Глава 20

Танец со смертью

– Не смей приставать к моей жене! – завопил хват-майор, лупцуя меня по шлему.

Зубарев не был одет в боевую броню – дрался голыми руками. Впрочем, это ему не мешало от всей души угощать меня сильными ударами. Оперативник задрипанный… даже не отползти…

Я лежал на полу. Пантероборотень сидел на выпуклой груди моего доспеха, активно орудуя кулаками. Худенький хват-лейтенант в форме с лычками и аксельбантами ДОЛОГПОРОГа удивленно наблюдал за действиями начальника.

– Еще раз к ней подкатишь, – несмотря на длительную процедуру избиения, хват-майор даже не сбился с дыхания, – убью!

Моя голова моталась в широком шлеме из стороны в сторону. Мне казалось, что меня и так уже убили.

– Стойте, Андрей… Андреиласкасс, – простонал я, решаясь на самоубийственный шаг. – Вы не за того меня приняли. Ум… вашей… буэ… жены… ой… в жизни… уй!.. не видел…

– И не смей врать! – Меня еще с дюжину раз грохнули по шлему. Затем харр Зубарев таки остановился и убрал руки. Впрочем, с моей груди он не слез. – Сунешься еще раз к Харишше – голову тебе оторву и засуну тебе же в задницу!

Я поднял изогнувшееся забрало. Не то сказал, не то простонал:

– Говорят, армейское бронированное стекло никогда не гнется…

Пантероборотень даже отодвинулся. Он приподнял бровь и смотрел на меня с явным удивлением. Лизнул разбитые костяшки пальцев, снова посмотрел.

– Ходжа?

– Я самый…

– Что вы делаете в костюме хват-полковника харр Уркина?

– Пытаюсь вернуться на Конвент.

– Вас разве не арестовали?

Я признался, что действительно должен находиться под стражей. Рассказал, как уделал своих охранников и сбежал. Честность порой – самый лучший выход при общении с озверевшими оперативниками.

Зубарев поднялся с меня.

Я с печалью наблюдал за ним. Не сомневался – хват-майор мигом отправит меня обратно под замок.

– Чувствую, это мне боком вылезет, – после некоторых раздумий медленно проговорил Андреиласкасс. – Но я помню вас по сражению с демонами в Дубльвилле. Вы не тот оборотень, который способен на государственную измену. Вас подставили?

– Да, – я не верил своему счастью.

Как на духу рассказал хват-майору обо всех злоключениях, случившихся со мной, начиная со вчерашнего первоутрия.

– Опять проклятые женщины, – заметил Зубарев, грязно выругавшись. – Ненавижу их! Меня на одной женили!

– Помню-помню…

Мы обменялись несколькими фразами. Я узнал, что хват-полковник харр Уркин некоторое время назад подбивал клинья к жене хват-майора. Тот пообещал, что спустит с Уркина штаны и, невзирая на субординацию, отвесит хват-полковнику пинков по голой заднице. Зубарев еще до начала Конвента выискивал противника и успел заметить характерную отметку на его броне – глубокую царапину на груди. Раньше он не мог атаковать подлеца Уркина – вокруг роились другие офицеры. Но нападение в безлюдном коридоре… Словом, я попал под горячую руку разъяренного пантероборотня.

– Скажите, Андрей, вы не знаете никакой госпожи харр Зубаревой? Она представлялась вашей сестрой.

Вояка отрицательно помотал головой:

– Я ведь говорил вам еще в штабе, что у меня нет сестры.

– Простите – не расслышал. Мне тогда крепко досталось от голема-охранника. И все же, напрягите память, хват-майор. Возможно, какая-нибудь молоденькая кузина? Признаюсь, она слегка похожа на вас.

– К сожалению, из рода харр Зубаревых осталась одна-единственная женщина – моя жена. Но она очень редко приезжает в Валибур, поскольку проживает в соседнем мире. Работает некромантом…

Несмотря на упоминание о некромантии, я все же не стал проводить параллели между супругой хват-майора и Зарилией.

– И все-таки подумайте, Андрей. Возможно, у вас есть дальние родственники? Я не верю, что преступница могла воспользоваться вашей фамилией просто так. Наверняка у нее имелись какие-нибудь мотивы… Ведь ваш род пантероборотней довольно известен в определенных кругах и к тому же редок.

– Вероятно, ваша злодейка, пользуясь своей принадлежностью к пантерам, просто прикрылась моим именем, чтобы войти к вам в доверие, – предположил хват-майор.

– Вряд ли. Ранее она представлялась госпожой харр Зубаревой моему другу, покойному Люэну Мак-Паско. Вы ведь не были с ним знакомы?

– Не имел чести. У меня есть троюродный брат – он один уцелел в погроме на Тридцатой войне. Детей не имеет – старая боевая травма.

Загадка Зарилии осталась неразгаданной.

– Эх, я так надеялся, что смогу раскрыть крапленые карты проклятой Зарилии…

– Хотя… Погодите! – вдруг вспомнил хват-майор. – Из всех, кто приходит мне в голову, – моя прабабушка. Запамятовал, как ее зовут… Она исчезла без вести примерно лет десять назад. Помните, тогда демоны-мародеры совершили нападение на постройки в порту? Сожгли несколько складов, перебили массу народа.

Пантероборотень рассказал, что его родственница почти не выходила из дому более тысячелетия. Когда-то первая красавица, а с годами – развалина, она очень боялась, что кто-то увидит ее увядшее лицо. В молодости троекратно «Мисс Валибур», несколько премий «Мисс Большого Мира» в номинации «оборотни», одна из самых красивых девушек нашего города. А в старости – беззубая сумасшедшая дама, грезящая прошлым и перебирающая ветхие наряды, которые уже не суждено натянуть на раздавшуюся талию… Возможно, от горя она покончила с собой, бросившись в Черное озеро. Возможно, ее действительно похитили демоны. Хотя на кой сдалась им трухлявая бабка? Из такой даже супа толкового не сваришь. Наиболее вероятно, госпожу прабабушку хват-майора сожгли вместе с ее домиком, когда началась диверсионная атака демонов.

– Я мельком видел ее портрет, – вспомнил Андреиласкасс. – Поверьте, более красивой женщины я никогда до того не встречал. Настоящая колдовская лилия и призрачная роза в придачу! Жаль, что пропала…

– Мне тоже жаль, Андрей. Но моя девица далеко не похожа на бабушку. Ей и ста пятидесяти нет.

– Тогда не знаю, чем еще помочь, – пожал плечами харр Зубарев.

– О, я и так признателен вам за информацию.

– Что вы собираетесь делать с преступником? – вдруг спросил хват-лейтенант, когда Зубарев перестал сыпать ругательствами и благодарить меня за то, что я «вкатал» хват-полковнику в пах.

Мне поплохело. Здравый смысл подсказывал, что сейчас меня скрутят и пинками погонят обратно в чулан.

Но парень не предпринимал попыток меня схватить, как бы сделал на его месте любой другой военный или полицейский. Видимо, авторитет Андреиласкасса харр Зубарева был намного выше всяких там «долг перед Родиной» и «командующий приказал».

– Хороший вопрос, – задумчиво кивнул хват-майор. – Думаю, мы отпустим глубокоуважаемого господина Наследи.

Кажется, я перестал дышать вместе с хват-лейтенантом.

– Как?.. – выдохнул парень, то взирая на Зубарева – с удивлением, то пялясь на меня – с легкой ненавистью. – Ведь на магарбалете обнаружены отпечатки его ауры! А вы тут любезностями обмениваетесь!

– Остатки ауры можно подделать, – пожал плечами хват-майор. Успокоил подчиненного тяжелым прищуренным взглядом, повернулся ко мне: – Мы с хват-лейтенантом Мурмулским можем как-нибудь еще вам помочь?

– Пожалуй, да, – я решил, что счастливый поворот событий ничуть не помешает капельке наглости. – Мне необходимы пропуск на Конвент и ваш «Каратель».

– Свой не дам, – Зубарев машинально положил ладонь на гарду. – Игорь, отдай господину Ходже свое оружие.

Хват-лейтенант побледнел.

– Потеря личного оружия карается годом заключения на гауптвахте… В «Священном уставе» так написано…

– А если ты заявишь, что грозный преступник набросился на тебя со спины и стукнул по голове? – елейным голоском спросил хват-майор. – Вон, смотри, что там?

Подчиненный повернул голову, и Зубарев двинул его кулаком по затылку. Парень рухнул на пол.

– Младший по званию должен выполнять приказы старшего по званию, – приговаривая, хват-майор по-отечески уложил парня поудобнее. – Тоже в Уставе сказано… Держите клинок и мой пропуск, Ходжа. А парень скоро оклемается. Он мне, если окажусь прав и вам удастся восстановить справедливость, еще спасибо за это скажет.

Я с благоговением принял «подарки».

– Скажите, э-э-э, Андрей, почему вы меня не арестовали? Мы же с вами даже не друзья. Так… просто знакомые. Вас же могут лишить звания и выгнать со службы, если не хуже…

– Видите ли, – хват-майор присел на корточки и проверил пульс Мурмулского, – я понимаю ваше положение. Меня когда-то тоже пытались подставить. Один подлец из Полиции…[8] Так что, по мне, было бы свинством вам не поспособствовать. Кроме того, я привык полагаться на интуицию. И сегодня она говорит, что вы – хороший лисоборотень. Не то что ваш однофамилец – мой бывший подчиненный. К тому же я не слишком дорожу своей работой. Моя жена – принцесса небольшого королевства. И без ГУБНИКИСа, ха-ха, перебьюсь как-нибудь.

– Даже не знаю, что и сказать, Андрей… – Я замешкался. – Считайте, что сегодня вы обзавелись самым верным другом.

– Обоюдно. Что ж вы не идете?

Я переминался с ноги на ногу.

– Позвольте попросить у вас еще и мозгомпьютер. Мне очень надо – для дела.

Хват-майор нахмурился. Но ненадолго – спустя секунду загорелое мужественное лицо разгладилось и расплылось в лукавой улыбке. Даже густые черные усы приподнялись.

– Хотите записать какую-то беседу.

– А вы догадливый.

– Сам так делал, – Зубарев улыбнулся еще шире.

Он расстегнул ремешок мозгомпьютера и отдал прибор мне.

– Беги, новый друг. Покажи там, что оборотни никогда не сдаются!

– Благодарю!

Я быстрым шагом направился к двери зала.

Из зала доносились сильные ритмические удары. Все вибрировало, даже бесконечный белоснежный палас, устилавший коридоры, слегка подскакивал в такт. Стены освобождались от налета пыли, перед глазами рябило от микроскопических пылинок.

Едва за моей спиной захлопнулась дверь, пришла неуверенность. Я остановился за порогом, чуть левее ступенек на сцену. И понял, что найти Зарилию – задача не из легких.

Большое цветное панно под куполом гласило: «Первый день Конвента закончен. Добро пожаловать на Т-А-Н-Ц-Ы!!!»

Зрительские места пустовали. Там восседали лишь несколько нетрезвых богов преклонного возраста. Принимать участие во всеобщем веселье им не позволяло чувство собственного достоинства.

А вот пространство между сценой и рядами до отказа заполняли участники собрания. Боги, богини и божки в разноцветных одеяниях весело толклись, изображая развеселый танец.

Везде веселились, как в последний раз в жизни. Казалось, небеса над Конвентом разверзлись, и вниз обрушилось Страшное судилище.

Вокруг гремела музыка. Под шумные напевы «Рики-дон-рики-дон-рики-рики-дон-дон» визжали разгоряченные богини. Такое обилие пропотевших полуголых тел редко увидишь даже на модных дискотеках у Черного озера. Сотни высоких грудей взбалтывали воздух до состояния сливок. Полные бедра раскачивались в заколдованном трансе. Взлетали короткие юбочки и вечерние платья, мелькали белоснежные полоски трусиков. Тысячи рук прихлопывали над головами, тысячи ножек отплясывали новейший зажигательный хит «Выплюнь это, крошка». Безумно блестели глаза, катились искристые бисеринки пота.

Молодые божки ходили колесом, высоко подбрасывали ноги, делали сальто. Хватали богинь за ягодицы, прижимались к ним, терлись в экстазе танца. Зрелые демиурги вели себя более сдержанно: кивали бородатыми головами, виляли задами, потрясали твердо сжатыми кулаками – словно боялись разжать пальцы, чтобы от них не убежала молодость. Старики беспечно испивали амброзиум, громко чокаясь и провозглашая заковыристые тосты.

Пол ходил ходуном, высоко вверху позванивал, вибрируя, толстый купол. Над ним, среди туч, неспешно пробиралось второе валибурское светило. Изумрудные лучи искрились, скользя по затемненному стеклу, окутывали танцующих богатым маревом.

Теперь от именных табличек над головами не было никакого толку. Боги кружились столь тесно, что информационная магия просто не выдержала и смешалась в облако разноцветных букв. Когда я вошел, кто-то из администраторов Конвента как раз отключал колдовские бейджи. В их жалких остатках, лениво растворяющихся в прокуренном воздухе, мне не удалось найти имени «Лейлилея дел-ар Люкзар».

Я покрепче вцепился пальцами в рукоять «Карателя», спрятанного под броней, и шагнул мимо двух неподвижных големов.

Вдруг один из каменюк резко поднял руку и выставил ее перед моей грудью.

– Ваш пропуск, господин хват-полковник.

– Пожалуйста, – я протянул заготовленную бумажку. Заметил, что на ней блеснула Большая Печать мэрии, теснившаяся рядом с подписью Дамнтудэса. Задумался, пытаясь вспомнить какой-то очень значительный факт. Но мысль ускользнула, будь она неладна!

– Соболезную с понижением в звании, – без сочувствия произнес голем, возвращая мне пропуск. – Можете проходить, господин хват-майор.

– Да-да, – рассеянно пробормотал я, вступая в разноцветную толпу беснующихся богов.

Лишь позже понял загадочное обращение охранника. Ведь на мне броня хват-полковника! А пропуск хват-майора. Тупые големы не смогли догадаться, что на самом деле я – липовый вояка. Потому посчитали, что меня понизили в звании.

– Ваш пропуск, господин хват-майор, – сквозь музыку донеслось за спиной.

– Вот.

Я повернулся и, пока толпа танцующих не сомкнулась перед лицом, успел увидеть Андреиласкасса харр Зубарева, достающего золоченую бумажку. Не иначе, отобрал ее у подчиненного.

– Соболезную с понижением в звании, – расслышал я. – Можете проходить, господин хват-лейтенант.

Ха!

Мне пришлось достаточно набродиться среди повизгивающих и покрикивающих от возбуждения демиургов. Несколько раз меня увлекали в танец. Однажды подбежала ярко размалеванная девица, обнаженная до пояса, и с криком «обожаю военных!» оставила на моем забрале алый отпечаток губ. Как кому, а мне понравилось. Если выберусь, решил я похотливо, обязательно вернусь к этой красотке и потребую номер ее личного мозгомпьютера.

Уже измучившись постоянно отталкивать несущиеся сослепу тела, я решил передохнуть. Уселся прямо на пол – так делали многие. Попросил у кого-то сигарету, сунул меж зубов. Прикурил от раскаленного клинка «Карателя», осмотрелся.

Богов насчитывалась не одна тысяча. Обнаружить Зарилию в этом бедламе казалось невозможным. Кроме того, она могла уйти с Конвента, предположительно – за ручку с Мэром. Хотя нет… Вон Дамнтудэс сидит за столом на сцене, рядышком с понуро склонившимся орком (вероятно, пьяным в дым), и благосклонно отбивает пальцами гремящую мелодию.

Преступницы в окрестностях Мэра не оказалось. Градоправитель вполне мог отослать ее домой – чтобы не злить госпожу Жазмилию.

«Трак-так-тарда-так-тарда-так-трак, – заводила музыка, льющаяся из невидимых динамиков под потолком. – Токо-токо-токо-токо-рум-пам-пар…»

Я злобно сплюнул кому-то под ноги, отбросил сигарету. Поднялся и двинулся дальше.

Настойчивость окупилась с лихвой. Но Зарилию удалось найти лишь благодаря везению.

В толпе я углядел заместителя липовой госпожи харр Зубаревой. Если бы не кошмарный ожог на физии – никогда бы не узнал и не заприметил. Парень (хотя сомнений не было – передо мной преступница-овечка) скользнул по мне безразличным взглядом. Хвала всем богам – не рассмотрел под забралом моего лица!

«Заместитель» заметно скучал среди танцующих. К тому же «он» немало нервничал, постоянно сжимал кулаки и прикладывался к бокалу с амброзиумом.

Я начал танцевать с какой-то рыжей девицей. Но даже ее увесистая грудь, мелькавшая перед глазами, не помешала мне следить за желанной добычей. Мог, конечно, отбросить рыжую в сторону и схватить «заместителя», но тогда у Зарилии появился бы шанс для бегства.

Терпение было вознаграждено.

Обожженная Физиономия влил в себя остатки из бокала, бережно поставил сосуд на пол. И двинулся – хвала всем богам! – куда-то к западному краю амфитеатра.

– Вы замечательно танцуете!

– Что?.. – Ах да, рядом ведь девушка! – Мне не удалось бы так станцевать, если бы не очаровательная партнерша.

– Какой вы миленький!

Я поблагодарил девицу за танец, слегка приобнял ее. К своему удивлению, получил обрывок ее платья, на нем она черкнула номер своего мозгомпьютера. Хм, если не та, кто поцеловала, – так пусть будет рыжая. У них груди примерно одного размера.

Поднял забрало, подмигнул владелице огненных кудрей и двинулся, проталкиваясь сквозь толпу, следом за липовым Никускасом. Маленькое сафари по раскаленным джунглям из колеблющихся ног, рук, голов и бюстов привело меня именно туда, куда и хотелось.

Западный сектор зала оккупировали валибурские политики. Вон и глава думательских реформаторов – господин бель-ал Терзамо, и его противник – консерватор тор-миль Недаментес. Присутствовал даже всеми проклинаемый демократ Мамуев (бюрократ-демократию в Валибуре не слишком жалуют).

Передо мной предстал весь Думатель в малом составе. Верхушка политического общества, полнейшее сборище крикливых бездельников, лжецов и демагогов. Не хватало только заместителей, секретарей и помощников депутатов. Впрочем, их с достоинством заменяли жены политиков, любовницы, референты и проститутки, державшиеся чуть поодаль, но все же не слишком далеко – чтобы всегда быть на подхвате.

Моя «жертва» потрясала грудями в самом центре расслабляющихся политиканов. Судя по тому, как липли к ней всяческие лидеры фракций, шпионка Княжества успела хорошенько поработать в Валибуре.

В коротком обтягивающем платье лилово-красного цвета, увешанная золотыми побрякушками, Зарилия выглядела потрясающе. Несмотря на давешний секс и последующие за ним неприятные события, я все равно невольно загляделся.

Волна рыжевато-платиновых волос струилась по воздуху, то обнимала девушку за плечи, то взмывала вверх. Под тугими путами платьица колебался заманчивый бюст. Будто из бронзы литые – эх! – загорелые длинные ножки: шикарные бедра, точеные лодыжки, маленькие пятки в золотых открытых туфельках. Гибкий стан, казалось, можно обхватить двумя ладонями. А что и говорить о заманчиво поигрывающих ягодицах!.. Горделиво приподнятая голова, нежные линии шейки; восторженно приоткрытые в танце пухленькие губы, бездонные глаза… Словом, набор эротически заманчивых клише. Настоящая хрестоматийная преступница, шпионка и сердцеедка.

Все мои женщины показались жалкими убожествами по сравнению с Зарилией-Лейлилеей. Впрочем, лишь на какой-то миг.

«Рон-тон-торон-то-ро-рон», – музыка заклокотала громче.

Я тряхнул головой, отбрасывая возбуждающее наваждение. Шагнул вперед.

Девица танцевала с одним из политических лидеров, судя по его золотистой тоге с красными треугольниками на кайме и рукавах. Дядька был совсем не прочь сорвать с Зарилии одежду и тут же «оприходовать» ее на танцплощадке – посмотреть только на его раскрасневшееся от вожделения лицо. Он то и дело лапал госпожу харр Зубареву за талию, дрожащими руками совался к бедрам. Девица задорно хохотала и уклонялась от более тесного контакта. Она все время поглядывала на сцену, насмешливо приподнимая брови. Оттуда на безобразие посматривал Дамнтудэс; лицо Мэра оставалось бесстрастным, но глаза… Раскаленные угольки зрачков буквально прожигали Зарилию и ее бесстыдного партнера.

«Кого-то в скором времени обвинят в государственной измене, – подумал я. – Труп сожгут, а имущество передадут в распоряжение мэрии».

Политик действительно старался как мог, чтобы навлечь на себя беду. Пьяно подбрасывая в танце колени и размахивая руками, он почти содрал с Зарилии плечико платья. Попытался поцеловать ее в обнажившийся краешек груди.

Я, конечно же, не смог остаться в стороне. Чтобы не пострадала репутация знатной дамы, бросился ей на выручку.

Стремительное движение в такой толпе увидеть трудно – я без зазрений совести ударил стоявшего передо мной Никускаса в затылок. Тот упал, пополнив ряды безвременно почивших пьяниц и наркоманов, отдыхавших на полу. Осталось только переступить через него и двинуться вперед.

– Какой ужас! Что вы себе позволяете?! – с этим криком, сопровождаемый благосклонным взглядом Мэра, я двинул политика в челюсть.

Парень оказался крепким орешком. Даже тяжелый кулак магиталлической брони не смог повалить его сразу.

Партнер Зарилии недоумевающе воззрился на меня, хватаясь за челюсть.

– Не смей приставать к замужним женщинам! – завопил я, угощая его еще раз.

Мельком увидел одобрительный кивок Мэра. Глаза Дамнтудэса сулили мне незамедлительное повышение и прибавку к жалованью. Какая жалость, что я не настоящий хват-полковник полиции. Мог бы выслужиться.

– Ох, спасибо вам огромное! – Зарилия не смотрела на меня – насмешливо таращилась на любовника. Она наверняка была уверена, что мое появление – прямой приказ Мэра. – Вы спасли меня от посягательств этого беспринципного типа. Буквально вырвали меня из его потных лап.

– Рад служить, госпожа. – Я тычком ноги отодвинул бесчувственное тело политикана, изящно поклонился, насколько позволял бронированный костюм. – Позвольте мне пригласить вас на танец в честь вашего спасения?

Моя ладонь требовательно раскрылась перед Зарилией. Еще один легкий поклон, стук каблуков – стандартное приглашение.

Не знаю, расслышал ли Мэр эти слова, но наверняка понял мои намерения. Он коротко кивнул в знак согласия. Девица едва заметно показала ему кончик языка. Схватила меня за руку и привлекла к себе.

– Не бойтесь, хват-полковник, старичок ничего вам не сделает, – шепнула она.

– Бояться рядом с вами, сиятельная госпожа? – прохрипел я измененным голосом – пусть думает, что ее спаситель вне себя от возбуждения. Притворяться, надо отметить, оказалось очень легко. От Зарилии просто разило флюидами горячей доступности и эротизма. – Вы прекраснейшая женщина в этом мире!

– Приятно слышать, – кисло ответила она. Весь ее вид говорил, что я мог бы придумать кое-что и поизящнее банального комплимента. – И передайте вашему шефу: если он не хочет видеть меня в объятиях другого – пусть поторопится с выбором.

– Всенепременно, госпожа. Всенепременнейше.

– А сейчас, дорогие участники Конвента Создателей, объявляется красное танго[9]. Во-о-оздушное!

– В-вау! Ура-а-а-а! – заорала толпа.

– В воздух! Летать!

– Наши роли поменялись, – восторженно заметила девица. – Теперь я приглашаю.

– Надеюсь, ваш выбор падет на достойнейшего, – несколько расстроенно пробубнил я.

Удача опять отвернулась. Если Зарилия выберет кого-нибудь другого, мои планы могут и не осуществиться. Того гляди обнаружат побег из-под стражи и понесутся арестовывать каждого хват-полковника в броне.

Мэр на сцене приподнялся. Он наверняка ожидал, что Лейлилея пригласит его. К моему восторгу, он ошибался.

– Я всегда выбираю самых достойных, – Зарилия схватила меня за руки и приподняла их в танцевальное положение. – Идемте, мой симпатичный хват-полковник.

– Откуда вы знаете, что я – симпатичный? – хохотнул я из-под закрытого забрала.

– Чувствую всем сердцем. Слышите? Оно бьется как сумасшедшее – чувствует привлекательного мужчину.

Госпожа харр Зубарева прижала мою руку к своей груди. Я сглотнул, действительно ощущая ускоренное сердцебиение девушки даже сквозь магиталл рукавицы. Либо у Зарилии гипервозбудимость, либо она находится под воздействием какой-то магии – при этом всегда ускоряется пульс.

– Надеюсь, броня позволит мне показать вам настоящее танго, – хрипловато ответил я. – Признаюсь, давненько не танцевал.

Под куполом прогремели первые ноты. Стекло задрожало, распугивая изумрудных солнечных зайчиков.

«Пам-па-ра-ра-ра-пам, па-па-пара-ра-пай-па. Пам-парам-пам-пайра-пайра-пам-парам-пам-па…»

Чарующая музыка стучала в висках. Мои губы неумышленно повторяли мелодию, я всегда обожал валибурское танго.

Неведомая сила танцевальной магии приподняла нас с Зарилией в воздух. Вокруг довольно повизгивали богини. Демиурги хохотали, поднимаясь вместе с нами. Тысячи танцоров взмыли на высоту трех десятков метров над полом. Сияющий матово-зеленым ореолом купол плавно приближался к нашим головам.

В зале погасили освещение, осталась чарующая полутьма. Кто-то незамедлительно зачмокал, приступая к поцелуям.

Ноги болтались в пустоте. Представляю, что видят снизу зрители, не считая мужских штанов и туник, – множество коротеньких юбочек в невероятно выгодном ракурсе.

Мне пришла неожиданная мысль: а ведь я не по возрасту озабочен половыми вопросами. Стыдно, дорогой Ходжа Наследи! Тебе бы о создании семьи размышлять…

Но здравая мысль утонула в колдовских напевах, едва усилилась музыка.

Я притянул Зарилию поближе к себе и сделал первый шаг. Танцевать в воздухе оказалось не сложнее, чем на танцплощадке. Бронированные башмаки легко пружинили от пустоты, взлетали, словно в невесомости.

– Э, нет, хват-полковник, – Лейлилея не поддалась, остановившись. – Красное танго только для женщин!

– Подчинюсь вашему мастерству, – согласился я.

Застучали невидимые барабаны, резко-резко – точно на празднике Ритуальной казни.

Зарилия приподнялась на носочках, изогнулась назад, увлекая меня за собой. Выбросила правую ногу так высоко, что золотая туфелька едва не чиркнула меня по ушному выступу шлема. Девица резко опустила ногу, скользнув ступней по моему бедру, легонько толкнула меня.

И мы понеслись!

Несколько высоких прыжков под грохот барабанов. Разворот, перебежка – щека к щеке под забралом. Моя рука неумышленно сползла Зарилии на задницу. Она не отреагировала, прогибаясь и встряхивая волосами. Крутнулась на каблуках, придерживаясь за мое предплечье. Отбежала на два шага, вернулась, всей грудью потерлась о мою кирасу.

«Па-рам-па-рай-пам-пар…» – зажигательная музыка резко оборвалась.

Тоненько заплакала скрипка, затем вторая, третья. Ленивый напев, прерываемый резкими окликами рояля и одинокого барабана.

Мы плавно схватились за руки, зашагали, пританцовывая, отвернув головы друг от друга. Каждый шаг поднимал нас все выше. Мы вознеслись над толпой, закружились, приподняв согнутые правые руки.

«Рон-дорон-дон-пай-ра-рам!» – Скрипки утихли под раскатами тамтамов.

Завизжали трещотки, простонал контрабас.

– Теперь моя очередь, – выдохнул я.

Схватил девицу чуть выше колена. Рывком поднял ее ногу, Зарилия отогнулась, придерживаясь лишь за кончики моих пальцев. Мы взмыли еще выше, вертясь в безумной спирали. Только руки мелькали. Меня опять потянуло на стихотворную лирику…

– Вы говорили, что не умеете танцевать, – прошептала Зарилия-Лейлилея. – Лжец! Вы меня удивили…

Она подпрыгнула, разворачиваясь, хлестнула меня волосами по забралу. Согнула колени, проскользнула между моими ногами. Как бы невзначай схватила меня пониже пояса, сжала пальцы.

– О-о-о-о…

Девица слегка ошиблась. На Конвенте не носили оружия – потому я сунул «Каратель» за пазуху, пустив укороченный клинок в штанину брони; рукоять оказалась на причинном месте. А рукоять армейского полиморфоружия, должен отметить, весьма немалых габаритов.

– Вы меня очень! – выдохнула Зарилия, держась за выпуклость моего комбинезона. – Очень удивили!

– Я сейчас вас еще больше удивлю, госпожа прабабушка хват-майора харр Зубарева, – торжествующе заявил я, сжимая затылок девицы и притягивая к себе. Свободной рукой поднял забрало, подарил преступнице самую восхитительную из моих улыбок. Легонько чмокнул партнершу в носик. – Привет, негодница.

– Что?.. Ох…

Зарилия попыталась извернуться и броситься наутек. Но я не позволил. Сжал ее ладошку, завертел в вихре быстрых танцевальных па. Незаметно для окружающих ткнул двумя пальцами девушке в печень.

Госпожа харр Зубарева скривилась от боли. А я уже стремительно шагал в воздухе, подхватив ее за талию. Все выше и выше, под самый купол.

Внезапно девица вырвалась. Я пригнулся – над головой пролетел острый золоченый каблучок.

Горстью прихватил Зарилию под лодыжку. Она начала падать спиной вниз. А я, придерживая девушку за пятку, пропустил дамочку под собой. Резко отступил, таща преступницу следом. В раскрытом шпагате Зарилия преодолела добрых пять метров. Ударить она не могла.

Но я совершенно не догадывался о том, что девица может владеть какой-нибудь магией. За что и пережил несколько неприятных мгновений.

Лейлилея шепнула что-то, вытянула в мою сторону хищно расставленные пальцы.

Едва заметная стрелка темно-серебряного цвета вонзилась мне в шею. Меня отбросило назад. Кожу обожгло пламенем невидимой магии. Хвала богам – защитила броня. В ином случае прощай, кадык и все ближайшие к нему органы.

Не обращая внимания на ожог, я бросился к Зарилии. Мне ответили сочным пинком в колено. Мы соприкоснулись в воздухе и унеслись в разные стороны, увлеченные инерционной силой.

Меня развернуло, я задом пролетел несколько метров и едва не ударился о купол. Пригнулся, перекатился через плечо; что за странное ощущение – кувыркаться в воздухе! Прыгнул к Зарилии.

Девица повернулась ко мне вполоборота. Я угадал ее следующий удар – носком туфельки в шлем. Увернулся и снова схватил ее, на этот раз – за полоску взметнувшегося платья. Тонкая ткань затрещала, сползая с владелицы. Чтобы на виду у всех, а тем более – у Мэра, Зарилия не осталась в кружевных трусиках и лифчике, я вернул платье на место.

Вместо благодарности меня тут же угостили кулачком под дых. И снова броня с достоинством выдержала удар. Я увлек преступницу за собой, вертя ее под ревы музыки. Мне ответили хлесткой пощечиной. Скулу и нос обожгло длинными ногтями красавицы. Пришлось слегка придавить ее запястье – до характерного хруста. Ничего, скоро регенерирует.

Со стороны наша драка выглядела как зажигательное танго. Со всеми полагающимися эмоциями, страстями и легкими возбуждающими ударами.

Оставалось только надеяться, что Дамнтудэс со сцены не догадается о настоящем положении вещей. Мне не хотелось получить магический удар в спину от разъяренного ревнивца. Ведь Мэр мог подумать, что на самом деле мы с Зарилией активно домогаемся и распаляем друг друга.

– Успокойся, – прошипел я, подтягивая несносную девку к себе. Одну ее руку приподнял, словно для выполнения танцевального шага. Вторую опустил себе на талию, придерживая локтем. – Давай поговорим.

Девица затейливо выругалась – прямо заслушаться. Но вырваться не смогла. Наконец, сдалась на милость бронированного победителя.

– Откуда ты узнал о моем прошлом? – Ее лицо было искажено яростью.

– А я не знал. – Радость сверкала на моем лице не хуже Следящего колокола в небе в солнечную погоду. – Предположил. Все время терялся в догадках, почему это Лейлилея дел-ар Люкзар, уважаемая жена некроманта Люкзара, пользуется чужой фамилией. А потом догадался. Ты ведь настоящая прабабушка господина Андрея, не так ли? Не желаешь послушать небольшую историю, где блещут мой острый ум и логические способности?

– Пошел ты!..

Зарилия добавила несколько пикантных проклятий. Я не смутился.

– Я все думал, зачем подделке имя славного хват-майора? Ответ нашелся, когда господин харр Зубарев рассказал мне о своей семье. Из всех женщин осталась только одна – древняя старушка, настолько ветхая, что долгие годы не появлялась в обществе. Десять лет назад с ней случилось несчастье. Предположительно, бабульку украли демоны из Княжества – во время последней атаки на Валибур. И что же они с нею сделали?

– Попытайся сам понять, раз такой прозорливый, – грустно улыбнулась Зарилия. Она уже не вырывалась – повисла в моих руках, слегка пританцовывая в такт музыке.

– Да я уже понял, милочка. Посмотри на себя – ты настоящая красавица. Молоденькая, с пышными формами и осиной талией, с гладкой кожей и милым личиком. Не сомневаюсь, что демоны пообещали тебе вечную молодость. Я слышал, некоторые демонессы владеют подобной магией. Живут, по слухам, едва ли не дольше нашего Мэра.

Она молчала. Лишь слегка подрагивали полуприкрытые веки.

– Значит, я прав, да? Если так, то продолжу рассказывать тебе о твоих преступлениях.

– Я ничего не совершала, – слабо улыбнулась девица. – Тебе не удастся доказать мою причастность к убийству посла.

– Да ну? А давай-ка проверим. Начну с того, что некая старушка-пантероборотень очень мечтала вернуть себе молодость. Она была дряхлой и немощной, а так хотелось побегать за мужиками, повертеть задком…

– Всегда бегали за мной, а не наоборот, – грубо прервала меня Зарилия. – Если уж рассказываешь о моей жизни, то будь добр, говори правду.

– Твое желание для меня – закон, – с улыбкой поклонился я. Впрочем, не разжимая объятий. – Танцуй, прелестница, танцуй. Ведь если после нашего танго ты выдашь своих сообщников демонов и тебе немного повезет, возможно, любовничек не станет сжигать твое восхитительное тело в крематории.

Девица покорно задвигала бедрами.

– Вот так-то лучше. А теперь продолжим. Жила-была старая бабка, жаждущая молодости. И была она так стара, что никакая магия не помогала. Попробуй-ка оживить усохший дуб, а?..

– Сам ты усохший.

– Не перебивай. Так вот… Когда на Валибур напали демоны-диверсанты, бабулька решилась и обратилась к ним с просьбой. Или действительно ее захватили под шумок… Не в этом суть.

– В этом! – воскликнула Зарилия. – Меня захватили против моей воли! Ворвались в дом, отобрали драгоценности… А потом… потом…

– Великие боги Валибура! – взмолился я. – Только не надо об изнасиловании. Все равно не поверю, что проклятые демоны позарились на беззащитную старушку.

– Нет, – с некоторым сожалением ответила девица. – Они притащили меня в Княжество и подвергли пыткам. Поскольку в семье харр Зубаревых почти все мужчины служили на высоких офицерских постах, демоны пытались выбить из меня информацию об обороноспособности города…

– И как? Удалось?

– Нет, – вздохнула Зарилия. – Мой муж при жизни был очень скрытным оборотнем, ничего не рассказывал. А я работала обычной продавщицей в ювелирном магазине. Откуда мне знать военные тайны? Но во время первой пытки я сломалась…

Сквозь лицо молодой цветущей девушки вдруг проступило другое – сморщенное личико плачущей старушки. Мне даже стало не по себе.

– И что же вы разболтали, не зная ничего? – Я перешел на «вы». Хоть и преступница, но к оборотням в возрасте необходимо обращаться с уважением.

– Сказала, что сделаю все, лишь бы вернуть молодость… А они согласились! Представляешь, сосунок?! Они согласились и дали мне это!

– Понятно. Полагаю, Трибунал Девятнадцати Демонов учтет это несомненно смягчающее вину обстоятельство.

Шутка получилась глупой и печальной. Но я не расстраивался.

– Позволите продолжить?

– Продолжай, раз уж обо всем догадался. Мне больше ничего не остается…

В глазах девицы я прочел совсем другие мысли. Во время танцевальной драки, уверен, она заметила, что у меня нет мозгомпьютера. Запястья брони действительно были пусты – из соображений безопасности и скрытности я нацепил магический думатель под магиталлический наколенник.

Зарилия и в самом деле хотела выслушать мои соображения. Понять, что мне известно, а чего я не знаю. Это позволило бы ей построить план спасения. Использовать какие-то уловки, чтобы сбежать или же защититься, оказавшись в Трибунале или перед судом общественности.

Я понимал мотивы Зарилии, но сдержаться не мог. Мне надлежало записать наш разговор, а потом победоносно подсунуть его Дамнтудэсу. Пускай убедится, что частный детектив Ходжа Наследи – самый святой из оборотней.

– Могу ошибаться, но все же предположу, что взамен молодости и внешности демоны потребовали, чтобы вы вернулись в мегаполис. Заставили шпионить и заниматься всяческими гадостями. Я прав?

Она кивнула.

– Итак, вы приехали обратно и захомутали старичка-некроманта. Вышли замуж, сменили имя, убрали с дороги ненужные помехи… Почему-то мне кажется, что через несколько дней после свадьбы господин Люкзар благополучно отдал концы. А в миру вы объявили, что ваш благоверный отправился в далекое путешествие. Знаете, почему я так думаю? Нет? Да потому что нет такого жителя Валибура, который станет помогать мерзким демонам из Княжества и Дальних кругов. Вы – исключение.

– Люкзар уехал… – прошептала Зарилия, потупив глаза.

– Ну да, уехал кормить рыбешек в Бей-Буяне или Черном озере. Говорят, это надежнейший способ избавиться от тела и улик. Не сомневаюсь, что трупы бедного Люэна и нескольких ваших сообщников плавают там же. Впрочем, смерть некроманта не имеет к нашему делу никакого отношения. Продолжу…

Пользуясь связями отсутствующего мужа, вы быстренько втерлись в доверие к самым влиятельным господам нашего города. Познакомились даже с Мэром. И незамедлительно его охмурили. Думаю, при таких цветущих формах это вам далось очень легко.

Могу только фантазировать о том, чем вы занимались долгие годы по возвращении. Сколько военных и прочих секретов перекочевало из ваших уст в Княжество Хаоса!.. Но, к большому моему удовольствию, это не мои проблемы. Вами чуть позже займутся уготовленные мне мастера пыток.

Теперь перейду к самому интересному. Сперва одни домыслы, а потом сокрушительная логика.

Жена Дамнтудэса узнала о преступной связи муженька. Вне себя от гнева, если верить молве, она решила обратиться к частному детективу. Из всех валибурских сыщиков лишь один согласился на такую работу – несчастный Люэн Мак-Паско, безжалостно подточенный горем и амброзиумом. Он узнал – из слухов или благодаря доносчикам, – что Мэра частенько видят в обществе жены некроманта Люкзара. И принялся собирать улики, указывающие на супружескую измену Дамнтудэса. Следить за Дамнтудэсом он не мог – мигом бы попал в тюрьму. Но и просто вслушиваясь в молву, можно много чего подсобрать…

Мэр откуда-то узнал о детективе. Возможно, он даже намеревался его убить. Впрочем – снова не мое дело. Самое главное, что Люэна убили вы. И не делайте круглые глаза!

Дамнтудэс рассказал вам, что существует некий сыщик, угрожающий вашему счастью. Одновременно обмолвился, что в скором времени пройдет Конвент Создателей, на котором должна состояться сделка века – подписание договора о военной поддержке между Валибуром и графством Астурским.

Люэна вы не опасались. Если бы общественность узнала о вашей связи с Мэром, это только пошло бы вам на пользу. Влияние Дамнтудэса могло ослабеть, дерущиеся за власть политики были бы не в силах противостоять новой атаке Княжества Хаоса.

Но вас заинтересовал Конвент. Вы передали Князю информацию о сборище богов. Также поведали и о приезде Баглентайта дра’Амора. Подозреваю, правитель Хаоса тут же всполошился. Ух, ах, нельзя допустить слияния вооруженных сил Валибура и островного государства! Прикончите посла! Немедленно!

В вашей хорошенькой головке созрел план…

Кстати, а вы знаете, как я догадался, что вы заколдованы на вечную молодость? Нет?

Зарилия покачала головой. Судя по растерянному выражению ее лица, мои предположения оказались верны.

– Мой дворецкий, Лумиль!

Она все равно не понимала.

– Когда вы появились в моем доме, я удивился, почему обычно сдержанный и едва ли не девственно правильный старичок, хранящий верность возлюбленной кухарке, так на вас отреагировал. Ведь он едва не бросался к вам с поцелуями. И дело вовсе не в вашей сногсшибательной красоте. Дело – в магии.

Леприконы очень чувствительны к колдовству. Где-то сказано, что кроме устриц и шпината они не прочь полакомиться парой-тройкой свеженьких заклинаний. И чем сильнее эти заклинания – тем вкуснее.

Так вот, Лумиля влекло к вам демонское колдовство. Бедняга даже не понимал, что с ним происходит.

Зарилия пожала плечами:

– Мою магию не заметил даже Дамнтудэс. Почему вы думаете, что мелкий леприконишка сумел ее почувствовать?

– Лучше у него спросите, – хмыкнул я. – Главное, что мне удалось разгадать ваш секрет. Но давайте же продолжим.

От Князя Хаоса поступило распоряжение: уничтожить забулдыгу Баглентайта. Кроме того, не сомневаюсь, у вас была еще одна задача – максимально отодвинуть Дамнтудэса от власти. А как же это сделать? Правильно – публично дискредитировать Мэра.

Вы разработали хитроумную схемку.

Чтобы Люэн Мак-Паско, уже знающий о вашей с Мэром любовной связи, не копнул подальше и не обнаружил в вашем доме демонов, вы предложили ему работу в качестве телохранителя графа дра’Амора. Кстати говоря, Зарилией харр Зубаревой вы представились по двум причинам. Первое – отвлечь подозрения от себя как жены Люкзара. Второе – для сделок. Ведь если бы вы воспользовались поддельным именем, ЭлФЕ и ОРК не зарегистрировали бы ваше с Люэном соглашение. К тому же я разгадал еще один ваш секрет. Наш с вами договор был официально зарегистрирован. Но специалисты Дамнтудэса его почему-то не обнаружили. А знаете, почему? Ха, вы ведь аннулировали сделку, когда ваша сообщница выстрелила в графа! В итоге договор не нашелся в базах регистраторов – потому что его перенесли в раздел расторгнутых соглашений.

Однако вернемся к главной теме.

На Конвенте вы собирались убить посла и свалить вину на пьянчугу-детектива. При аресте сыщика, надеялись вы, Мак-Паско обвинит Мэра в измене и откроет общественности некоторые улики. Ведь он носил с собой хап-фотографии вашей с Дамнтудэсом забавы, не так ли? Я видел эту хап-фотку, к сожалению, залитую кровью: не рассмотреть ни вашего личика, ни физиономии любовника. Но мне удалось заметить у неизвестной девицы родинку чуть пониже пупка. Такую же, как и у вас, дорогая. Благо вы позволили мне хорошенько ее рассмотреть, когда мы баловались на балконе. Так что я сделал некоторые дополнительные умозаключения.

– Учту на будущее, – злобно бросила Зарилия. – Никогда не заниматься любовью с частными детективами.

Я лишь улыбнулся.

– Продолжим мой занимательный монолог. Вы все очень хорошенько спланировали. Чтобы отвести подозрение от своих агентов-демонов, вы наняли банду мелких головорезов. Волк, убитый на острове Солнц, три бараноборотня, две девицы-овечки и туроборотень. Мелюзгу вы в любой момент могли подставить, не опасаясь разоблачения. Ведь с ними контактировал один из ваших помощников по имени Шморг. Еще предстоит, кстати, выяснить его личность.

Итак, все готово, бойцы ожидали прибытия посла. И тут случился прокол.

Люэна вы наняли по одной простой причине. Вероятно, пообещали Мэру избавить его от проблемы – Мак-Паско с радостью бросил расследование против Дамнтудэса и перешел работать к вам. Кроме того, у него имелись улики против вашего любовника. Все должно было пойти как по эльфийскому маслу.

Но Люэн оказался не так прост. Каким-то образом, несмотря на ложное имя заказчицы, детектив проследил вашу связь с Дамнтудэсом. И, предположим, решил закончить свое предыдущее дело. Нет сомнений, что госпожа Жазмилия тоже неплохо платила.

Словом, Мак-Паско сунулся в дом некроманта. И застал в нем целую толпищу проклятых демонов – ваших сообщников.

– Какую толпищу? – разулыбалась Зарилия. – У меня нет никаких сообщников.

– Как минимум их четверо, – в ответ улыбнулся я. – Не врите, красотка, в предсмертной агонии Длинный успел оставить мне прощальное письмо.

Девица побледнела. Если раньше она еще была уверена, что легко выкрутится – все доказательства ведь на словах, – то сейчас поняла, что имеются и вещественные улики.

– Да-да, несколько строчек, написанных кровью. «Их пятеро» – наверняка обозначает количество демонов без вас или с вами включительно; «Берегись крас. лилии» – не «берегись красной лилии», как я предполагал вначале, а «берегись прекрасной (или красивой) Лейлилеи». В кровавой кашице очень легко перепутать «е» с буквой «и».

Кстати, надеюсь, ваши тупые сообщники не догадались вместе с корзиной для мусора и двумя трупами выбросить кухонный стол. Я на всякий случай перевернул его столешницей вниз – чтобы никто не заметил.

Зарилия выругалась и снова попыталась освободиться.

Красное танго давно закончилось, но боги решили продолжить воздушные танцы. Все плясали под куполом, веселясь и не обращая внимания на нашу пару. Дамнтудэса я тоже не видел, как и он меня – между нами и сценой беспорядочно колебалась толпа богов и политиков.

– Пожалуй, ускорю процесс откровения, – решил я. – Не то меня схватят до того, как изолью вам душу.

– Зачем ты мне все это рассказываешь? – насупилась девица, не прекращая попыток вырвать руки из моих пальцев.

– Маленькая глупость, – соврал я. – Меня могут в скором времени убить. Не хочу отойти на Страшное судилище раньше, чем настоящая преступница слегка не помается совестью.

Зарилия расхохоталась, перестав вырываться.

– Да ты самовлюбленный идиот! Сейчас прибегут охранники и нашинкуют тебя «Карателями». Все твои глупые доказательства и улики пойдут собакоборотню под хвост.

– Какой уж есть, – я с трудом подавил желание развести руками. – Но давайте все-таки дослушаем. Итак, Люэн увидел демонов в вашем доме. Завязалась драка. Мой друг всегда отличался вздорным нравом – он никогда бы не побежал за подкреплением, увидев всего лишь какую-то четверку краснокожих рогачей. Но Мак-Паско не учел целую клику оборотней, прислуживающую вам.

Едва вы завидели Люэна, как тут же решили изменить свои планы. Наверняка где-то в разговорах Длинный упомянул обо мне. Посчитав меня собутыльником Люэна и таким же опустившимся оборотнем, вы поспешили к моему дому.

Менять почти ничего не пришлось. Вы убедились, что имя Ходжи Наследи находится на самом последнем месте в списке детективов Валибура. Нетрудно подумать, что Мак-Паско и Наследи – два сапога пара. Один – алкоголик, а второй перебивается мелкими заказами. Таких подставлять одно удовольствие.

Сделаем маленькую паузу. В доме вашего муженька-некроманта Люэн сражается, окруженный демонами и бараноборотнями. Вы тем временем поджидаете меня у моего дома. И организуете нападение не с целью проверить меня, а чтобы уничтожить мой мозгомпьютер. С разбитым думателем я ведь не смог бы добраться до настоящих фактов.

Еще предстоит узнать, каким образом, но сомнений нет – с предложенного вами мозгомпьютера я не входил в Скандалнет. Скорее всего, демоны воспользовались какой-то особой магией и перехватили сигнал. Наверняка они создали копию сети, напичкав ее необходимой для блефа информацией.

Так что мое Зерцало душ подключилось к поддельному серверу мэрии. Демоны наврали мне с три короба, наговорив, что вы едва ли не самая влиятельная после Мэра особа. Я был просто счастлив.

А дальше начинается самое интересное.

Чтобы я не смог оперировать правдивой информацией во время моего подсоединения к липовому серверу, мой счет обнулили якобы из-за межпространственного разговора. Вам очень повезло. Служба сервера оказалась закрытой, и я не смог пополнить счет. А уж поверьте, если бы мне удалось хотя бы на полчасика заглянуть с нового мозгомпьютера в настоящий Скандалнет – мигом бы разоблачил вашу ложь и некоторые неувязки. Кстати, вы с завидной смекалкой заблокировали также и свой магический думатель. Я даже и не догадался о настоящих причинах, когда Зерцало душ сообщило мне о том, что ваша игрушка якобы украдена.

Снимаем паузу, поехали дальше.

Люэну удалось пробиться сквозь толпу демонов. Детектив поспешил предупредить меня об опасности – он догадывался, что незавидная участь теперь ожидает его боевого товарища. Длинный не знал, нахожусь ли я дома. Потому понесся к себе – именно там находится его мозгомпьютер, настолько старый, что работать с ним возможно только на столе.

Мак-Паско позвонил, чтобы предупредить меня. Но тут его, к сожалению, убили. И это стало причиной длинной цепочки неудач ваших сообщников.

Славный Ходжа Наследи набросился на преступников, как ветер с Бей-Буяна…

– Вы опять говорите о себе в третьем лице, – хмыкнула Зарилия. Я успел заметить, что смотрела она не на меня, а куда-то вниз.

Под толпой танцующих виднелись неподвижные тела особо упившихся. Утопическая пьяная блажь. Впрочем, одно тело все-таки двигалось. «Заместитель» госпожи харр Зубаревой поднялся. Он задрал голову и увидел девицу в моих объятиях. Резко поднял левую руку.

Яркая вспышка растворилась в ярком сиянии ламп – их включили, едва закончилось красное танго.

Прямо в меня полетела маленькая колдовская смерть. Я зажмурился, до хруста костей прижимая к себе девицу.

В пятку бронированного сапога вонзился магический разряд.

– Одноразовое Кольцо Силы, – хохотнул я. – К тому же маломощное – броню не пробьет. А-ха, а-ха-ха, как щекотно-то!

Девушка-бабушка выругалась и снова затрепыхалась.

Липовый Никускас понял, что ничего не добьется, и бегом двинулся к рядам скамеек.

– Вижу, нам придется спуститься. – Я потащил Зарилию за собой. – А пока дослушайте мой интереснейший рассказ.

– Удавись ты своим рассказом, – совершенно бестактно ответила девица.

– Только после вас, – улыбнулся я. – Ведь, если разобраться, я все время опережал вас на полшага. Ваши неудачи начались, едва вы наняли меня.

Да, мозгомпьютер вы разбили, убедили меня в ложных фактах. Кстати… Я все думал, почему вы так глупо рассказываете всем о секретнейшем собрании богов? Каждый детектив, которого вы пытались нанимать для отвода глаз (на самом деле вы не собирались этого делать), узнал об открывающемся Конвенте. Ответ так же прост, как и предыдущие. Это была задуманная программа по дискредитации Мэра. Чем больше оборотней узнали бы о предстоящем сборище – тем крепче удар пришелся бы по Дамнтудэсу.

Но давайте же не будем об этом.

Подозреваю, заметив мою крутость, вы поняли, что подставить меня не удастся. Отсюда и попытки убить посла с помощью баллисты, а также на пароме и перед входом на Конвент. Вот только ответьте, зачем вам понадобилась статуэтка Аркшона, которую притащил Баглентайт?

– Немного везения не помешает, – ответила Зарилия.

Почему-то ответ не удовлетворял. Интуитивно я чувствовал, что за статуэткой кроется что-то большее. Недаром же у меня кружилась голова в присутствии этого кусочка янтаря. Появились некоторые соображения, но их пришлось отложить на потом.

– Мне бы тоже не помешали несколько капель Удачи, – согласился я.

Мы спускались по длинной наклонной спирали – танцевальная магия не позволяла опуститься напрямую.

– Думаешь догнать ее? – спросила Зарилия.

– А, так я оказался прав? Ваш Никускас на самом деле – девушка-овечка из банды глупых оборотней?

– Сам догадывайся, – пожала плечами девица.

– Договорились. А пока давайте закончим наш увлекательный детективно-приключенческий диалог. Благо осталось недолго.

У вас имелся пропуск, подписанный Дамнтудэсом, который позволял разгуливать по Конвенту. Но ранее – мне удалось расслышать – Мэр не позволял вам здесь показываться. Ему очень не нравилась идея, что его увидят в вашем обществе. Плохо для репутации вождя.

Чтобы обезопасить себя от вашего появления, но одновременно – чтобы успокоить женскую натуру, Дамнтудэс поступил как настоящий хитрец. Пропуск подписал, но не поставил Большую Печать мэрии. А ведь бумажка без оттиска недействительна!..

Я сделал паузу, призадумавшись на ходу. От моего внимания опять ускользнула какая-то деталь. Никак не удавалось вспомнить…

– Так вот почему меня не пропускали! – догадалась Зарилия. – Теперь понятно…

– А мне теперь понятно, почему вы ТАК меня отблагодарили на балконе, бабушка. Во-первых, вы потащили меня туда, чтобы подставить мою кандидатуру под вакансию киллера. Во-вторых, это ведь я, дурак этакий, впустил вас вместе с убийцей на Конвент. В-третьих же… Наверняка вас понравилась такая незаурядная личность, как я.

– Ты мне очень понравился, – сказала госпожа Зубарева-Люкзар с таким видом, словно общается не со мной, а с куском экскрементов.

Меня не проняло. В общении с преступниками не надо обращать внимание на хамство.

Мы опустились на пол, по инерции пробежали несколько шагов. Я все время держал Зарилию так, чтобы не вырвалась.

Липовый помощник прошмыгнул в небольшую дверь под скамьями. Мы ринулись за ним. Я своим ходом, Зарилия – волочась за мной и едва не падая.

– Лейлилея! – крикнули со сцены.

Я не оборачивался – все равно знал, что орет Дамнтудэс. Интересно, что он там удумал? Небось представил себе, что неизвестный хват-полковник, спасший любовницу градоправителя от публичного позора, теперь вознамерился ее изнасиловать. Ведь со стороны-то видно, как я тащу упирающуюся девушку за руку. Эх, знал бы ты, Дамнтудэс, с кем, кроме любимой жены, делил свое брачное ложе. Еще бы спасибо сказал, старый дурак!

Маленькая дверка вела в технические помещения под скамьями. Из-за приоткрытой створки дышало пылью и затхлостью. Внутри царили полумрак и запустение. Скошенные магиталлические балки, поддерживающие скамьи, деревянные распорки. Маленькие окошки, размером с кулак, едва пропускали слабый свет первого заката. В одном из них виднелся крошечный осколок Валибура – клочок Черного озера, блестящий серо-синий бок тяглового кита, верхушки деревьев.

Усилительные балки и крепежные элементы плавным веером расходились влево и вправо. Кое-где виднелись низко опущенные потолки из дубовых досок – обратная сторона проходов между скамьями. Помещение было очень обширным. И как здесь найти убийцу?

Я в нерешительности остановился. Сзади мне в спину влепилась Зарилия. Даже сервомоторы и вес боевой брони не позволили устоять. Мы упали и покатились по колдетонному полу. Сверху посыпалась пыль.

Едва я подумал, что можно преследовать овечку-террористку по следам в пыли, как мне на голову обрушилось что-то тяжелое. Шлем – хвала всем богам! – выдержал удар. И все же перед моими глазами завертелись ярко-желтые пятна. В ушах отдалось – «Бо-о-м-м-м-м!». Заглушило даже музыку и пьяные вопли демиургов.

Следующий удар не достиг цели. Я успел откатиться, и костлявая нога вурдалака с хрустом вонзилась в пол.

Зарилия вскочила, прижимаясь спиной к двери. Под ее пальцами вспыхнули ярко-зеленые огоньки. Колдовское пламя перекинулось на створку. Та затрещала, мгновенно покрылась толстым слоем льда с налетом инея.

– Теперь отсюда не выйдешь, – злорадно заулыбалась девица. Хохотнула.

Я снова успел увернуться от удара. На этот раз меня пытался пнуть темный эльф-полукровка. За его спиной маячил мускулистый гоблин.

– А коротышка куда подевался? – спросил я, облокачиваясь на пол.

И тут появился проклятый гремлин. Он выпрыгнул из полутьмы – только маленькое личико промелькнуло серым пятном. Тонкий носок сапога попал мне прямиком под шлем. Верхняя челюсть ощутимо хрустнула, рот наполнился кровью.

– Ты спрашивал, сколько у меня сообщников? – глумливо поинтересовалась Зарилия. – Можешь теперь посчитать.

Убийцы кинулись в атаку. Теперь у них в руках покачивались не обычные дубинки, а смертельно опасное оружие из серебра. Времени, чтобы подумать, как они пронесли железяки на Конвент, у меня не нашлось.

Кто-то швырнул в меня расплавляющим заклинанием.

Интуиция подсказала, что надо бежать за подмогой. Но мне даже не позволили подняться. Смерть замаячила прямо перед лицом.

«Затанцевался, дурак, – подумал я. – Нет чтобы сделать что-то более умное».

Длинная струя магического пламени хлестнула по приоткрытому забралу.

Глава 21

Заговорщики

Дело оборачивалось из рук вон плохо…

– Бах!

Это мне в голову прилетел чей-то кулак.

– Бэ-бэмс!

Это темный эльф промахнулся и, поприветствованный моей подсечкой, унесся пересчитывать ребрами магиталлические крепления скамеек.

– Луп-луп! – мерзкий карлик вскочил мне на спину и замолотил кулаками по шлему, пытаясь достать под забрало.

Я бросился спиной назад. Страшный удар ознаменовал встречу с магиталлической подпоркой. Послышался неприятный хруст, гремлин охнул. Маленькое тело сползло с меня, стукнулось об пол. Самый опасный противник выбыл из игры. Это подняло мне настроение – больше всего я боялся именно этого монаха.

– Шморг! – вскричала Зарилия, бросаясь к бездыханному малышу.

– Так вот кто он такой, – с этими словами я пнул девицу в живот.

Госпожа харр Зубарева улетела, встретилась с деревянной распоркой.

Соглашусь – совершенно неджентльменский удар. Но думать об этом во время схватки с пятью противни…

– Кхэ, – «заместитель» Никускас выпрыгнул из полумрака, грохая меня обеими ногами в голову. Простите… Уже шестью противниками – забыл о девушке-овце.

Я снова упал, со звоном перекатываясь по колдетонному полу.

Второй удар Никускаса тоже попал в цель. Он застал меня в позиции «на четвереньках», маленькая девичья пятка вонзилась между соединений брони и ощутимо приложила меня под ребра.

На меня одновременно бросились остальные. Мерзко пахнущий вурдалак здорово работал ножищами, клинок темного эльфа-полукровки так и норовил раскроить мне шлем вместе с головой. Гоблин…

– Чтобы ты сдох! – выругался я, в последний момент уходя от выпада двуручным топором по шее.

Зеленокожий снова замахнулся, но я успел скользнуть ему под ноги и макушкой ударить в пах. Когда гоблин согнулся, отворачиваясь и хватаясь за ушибленное место, я вскочил и добавил ему пинком в копчик. Противник вниз головой полетел в объятия вурдалака. Это позволило мне отбежать и броситься на эльфа-квартерона.

Пока живой мертвец отталкивал стонущего сообщника, тьмэльф успел неплохо меня отделать. Он отлично фехтовал длинной, в полторы руки, рапирой. Опаснейшее оружие даже для закованного в броню бойца. Острие без труда проникает между магиталлических соединений и может нанести смертельный удар.

Темному удалось пронзить меня дважды. Первый выпад я пропустил, зазевавшись и вытаскивая из-за пояса «Каратель». Рапира просвистела рядом с подбородком. Парировал ее согнутым локтем, морщась от боли. Эльф отскочил, разворачиваясь и угощая меня хлестким ударом по шлему. Я пригнулся, не догадавшись, что это обманный удар. В следующую секунду гибкий серебряный клинок скользнул по моему локтевому суставу.

– Ай! – Руку обожгло, точно в нарукавник налили расплавленного олова.

Из-под бронированного магиталла брызнула кровь. Но локоть сгибался – хвала всем богам.

Пока я отступал, пытаясь здоровой рукой извлечь застрявший за поясом «Каратель», тьмэльф догнал меня и ударил еще раз. Рапира чиркнула под солнечное сплетение. Броня в том месте разошлась, живот мгновенно наполнился жаром.

– На тебе! – Мне наконец удалось достать полиморфклинок. Подчинившись мысленному приказу, «Каратель» превратился в полуторный меч.

Полукровка наступал, окружив себя плотным полукругом стремительно движущейся рапиры. Я медленно отодвигался, защищаясь здоровой рукой. Во время войны меня здорово научили обращаться с армейской моделью «Карателя». Но прошло около двадцати лет, память покрылась налетом мирной жизни, искусство фехтования тяжелым клинком позабылось.

Мне очень не хватало моего родного оружия. После того как меня объявили преступником, оно пылилось где-то в закромах Полиции. «Каратель» же хват-лейтенанта Мурмулского был значительно тяжелее и с более толстой рукоятью, чем мой. Обращался я с ним хоть и умело, но не выше уровня талантливого новичка.

Тьмэльф без труда отбивал мои выпады и успешно атаковал. Я пропустил еще один удар – острие рапиры рассекло мне подбородок. Едва успел парировать нацеленный в глаз клинок, как получил сзади под колено и снова грохнулся на пол. Ну что за невезение?

Я откатился. Проклятая девка-овца не ожидала от меня такой прыти. Она попыталась ударить еще раз, но пролетела мимо и едва не схватила от полукровки рапирой в грудь.

– Внимательнее, – проворчал тьмэльф, отталкивая «заместителя».

А тем временем моей персоной занимались остальные. Гоблин пробрил меня по нагруднику лезвием секиры. Я отшатнулся, едва не падая. Вурдалак схватил меня за руку и попытался отнять «Каратель». Он единственный, не считая монаха-рукопашника, не имел оружия, полагаясь на силу мускулистых рук. За что и поплатился.

Я изогнулся, разворачиваясь и приподнимая мертвеца перед собой. Благо сервомоторы брони пока работали как надо. Вурдалак забился, хватаясь руками за мое предплечье. Но внезапно содрогнулся и обмяк.

– Твою… – озадаченно выругался гоблин, вытаскивая лезвие топора из спины напарника.

– Это твою! – крикнул я, бросая безвольное тело мертвяка зеленокожему.

Тот отступил, уворачиваясь. И тут же получил «Карателем» в лодыжку.

Гоблин отдернул ногу, но мой клинок успел рассечь ему сухожилие чуть повыше щиколотки. Брызнула кровь.

В спину мне ударило какое-то заклятие. Я не обратил на него внимания – броня пока держалась.

Краем глаза заметил, что Зарилия встает. Рядом, придерживаясь за подставленную ладонь, приподнимался коротышка. «Заместитель» подкрадывался ко мне с другой стороны. Он где-то нашел толстую серебряную цепь с увесистым грузилом. И весьма эффектно вертел ею в воздухе, выписывая замысловатые фигуры.

С пола, кряхтя, приподнимался вурдалак. Выглядел он не ахти. Рассеченная почти пополам спина разошлась в стороны. Над обнажившимся желто-черным позвоночником трепетали куски одеревенелой плоти.

Да, такого бойца даже серебро не сразу возьмет.

– Господа демоны, – предложил я, – может, поговорим? Расскажем по анекдоту, выпьем на брудершафт и катитесь в свое Княжество. А? Как вам идея? Все равно больше в городе вы не сможете появляться. Ведь частный детектив Ходжа Наследи разгадал ваши козни.

– Опять мания величия? – хмыкнула Зарилия. – Ты в своем репертуаре, сосунок. Говоришь о себе в третьем лице.

– Не мания, а самоуважение, – я отступил еще на шаг, заметив, что крошка-гремлин что-то медленно вытаскивает из-за пазухи. – Если не ты, то кто еще будет тебя уважать? Кстати, а я знаю, как вам удалось пронести на Конвент оружие. Ваш маленький остроухий карлик вполз по стене и влез в одно из этих окошек. Защитная магия не заметила небольшого увеличения массы серебра в амфитеатре, уж слишком много богинь здесь носят такие украшения. А убийц сюда пригласили вы, госпожа прабабушка харр Зубарева. Так что один – ноль в мою пользу. Вот только не пойму, зачем вам понадобилось убивать посла из стеклянного магарбалета. Неужели для того, чтобы подставить несчастного детектива Ходжу? Также хотелось бы узнать о…

– Да не узнаешь ты! – крикнула Зарилия и бросила в меня комок магической кислоты.

Я пригнулся. За моей спиной по стене расплылась шипящая клякса.

В тот же момент гремлин швырнул целый ворох метательных серебряных звездочек. Хорошо подготовились.

Мой палец инстинктивно нажал одну из камень-кнопок на рукояти «Карателя». Хэй, а я и забыл, что армейские полиморфклинки обладают множеством замечательных опций.

Передо мной расцвел темно-алый купол защитного колдовства. Звездочки ударились о него и бессильно посыпались на пол. Только одна прорвалась, но потеряла скорость и лишь слабо звякнула по нагруднику.

Преступники одновременно кинулись в атаку. Зарилия осталась позади, посылая в меня разряды молний и черные сгустки инфаркт-заклинаний. «Каратель» послушно сдерживал колдовство. Однако одновременной атаки шестерых противников выдержать не смог.

Если бы не стена, меня опрокинули бы на спину. Топор, рапира, тяжелое грузило, метательные ножи и звездочки мелькали перед глазами. Их было так много, что я не успевал парировать и половину. Только броня – благодать на ее магиталлические плечи! – предохраняла меня от мгновенной кончины.

Ударили в живот. Секира чиркнула по шлему. В щеку вонзился тонкий метательный шип. Рукоять «Карателя» едва не треснула от встречи с острием рапиры. Запястье обожгло горячей болью – в него угодила цепь девицы-овцы; кость раздробилась, ладонь заскользила по крови на рукояти полиморфклинка.

Окровавленный палец, сведенный судорогой, едва скребнул первую попавшуюся камень-кнопку.

«Каратель» взревел, выбрасывая мощный колдовской заряд. Рукоять завибрировала, вырываясь у меня из руки – едва сдержал. Гарда раскалилась почти добела, отдавая весь магический потенциал. Умный клинок почувствовал, что хозяин находится в смертельной опасности, и выдал все, на что был способен.

Передо мной вырос толстый вихрь иссиня-серого оттенка. Смерч заревел, бешено вращаясь, и бросился, точно заправский охотничий пес, на моих врагов.

Противники разлетелись, будто кегли. Кое-кого приложило мордой о магиталлическую балку или дубовую распорку. Только Зарилия осталась на ногах, защитившись сияющим магическим пологом.

– Вот вам сейчас! – я прыгнул вперед, окрыленный успехом.

И тут же упал. Увы – мне в ноги метко бросили топор. Надо мной возвысился эльф-полукровка. На миг он замер в эффектной позе: с занесенным для удара клинком в согнутой под прямым углом руке; гордо приподнятый подбородок, вторая рука покоится перед грудью. Позер недоделанный, чтоб его бастарком переехало…

Прозвучал такой силы взрыв, что некоторые балки выскочили из распорок и рухнули. Стена за моей спиной превратилась в облако дымящейся извести, со свистом шрапнели брызнула раскрошенная арматура. В образовавшемся громадном отверстии, напоминавшем Око Страшного судилища, появился…

– Хват-майор! – восторженно заревел я, отбрасывая ногами зазевавшегося тьмэльфа. Тот так и упал, таращась на пробоину в стене.

– Где тут демоны? – Зубарев улыбался в усы. Он переступил через груду обломков, взмахнул «Карателем». – Привет, бабуля. А ты существенно изменилась за долгие годы.

Зарилия что-то сдавленно буркнула.

– Ну шо, ан гард? – поинтересовался пантероборотень, поднимая клинок. – Кто тут из вас демон?

Вопреки пожеланиям хват-майора, драки не произошло. Следом за Андреем через развалины переступил Дамнтудэс.

Угольки глаз оборотня-мертвеца горели так ярко, что от них можно было прикуривать. На обычно спокойном лице сверкал яростный оскал желтоватых клыков.

– Предательница! – срывающимся голосом проревел Мэр, приблизился к Зарилии и отвесил ей звонкую пощечину. – Как ты могла? Я ведь… чувства…

За разрушенной стеной собирались галдящие боги. Они с интересом рассматривали нашу теплую компанию. Кто-то гоготнул: «Смотри-ка, драка!» Демиурги полезли к нам – поглазеть поближе.

– Хья! – Гремлин-монах бросился на Дамнтудэса.

Он так и не долетел. Застыл в воздухе каменным истуканом – с распрямленной для пинка ногой и прижатыми к груди кулаками. Серая кожа гремлина покрылась толстой корочкой льда.

Мэр небрежно отмахнулся от него. Блеснула магическая вспышка.

Коротышку точно кувалдой угостили. Он стремительно сорвался с места и ударился спиной об усилительную балку. От удара магиталл согнулся, сдавливая гремлина в страшных тисках. В следующий миг балка упала. Задрожали скамьи наверху, застонали крепления. Целый ряд кресел обрушился на место падения монаха. Поднялось облако пыли. Живым надгробием гремлина стал очень удивленный демиург-старичок, рухнувший из зала с дымящимся кальяном в обнимку.

Сообщники Зарилии понимали, что обречены на поражение. И все равно не хотели сдаваться. Гоблин, эльф-полукровка, вурдалак и «заместитель» бросились вперед.

Мэр всего лишь притопнул. Перед ним внезапно появилась прозрачная ледяная стена. Враги с разбегу грохнулись об нее. У вурдалака даже кости захрустели. С жутким треском стена, увеличиваясь, поползла вперед. Лед заключил противников в холодные объятия.

– Благодарю вас, – я, поднявшись, поклонился Дамнтудэсу. – Вы спасли меня от гибели.

Мэр уставился на меня угольками глаз. Несколько раз открылся и захлопнулся рот. Градоправителю явно не хотелось со мной разговаривать. И все же он пересилил себя.

– Это я выражаю вам признательность от лица всех горожан. Вы раскрыли преступный заговор и нашли настоящих преступников. Трудно представить, сколько бедствий могли принести эти твари нашему городу.

– О, не стоит благодарности, – пробормотал я, возвращаясь к обычному нагловатому амплуа. – Лучше деньгами…

Глаза Дамнтудэса сузились. Хрустнули пальцы в твердо сжатых кулаках.

– Я подумаю, что можно будет сделать для вас, детектив…

Через проломанную стену перебирались оборотни-оперативники в сияющих доспехах. Плотным кольцом они окружили замороженных преступников, схватили Зарилию. Бабушка-девица громко разрыдалась, заламывая руки и с надеждой поглядывая на Дамнтудэса. Тот отвернулся.

– Сиятельный господин Мэр, – осмелился я. – Скажите, как вы узнали, что я – не настоящий убийца?

Личоборотень указал на улыбающегося Зубарева:

– Можете кланяться ему. Он подобрался ко мне во время красного танго и включил прямую трансляцию между своим мозгомпьютером и вашим. Так что мы слышали все.

– У служебных мозгомпьютеров всегда налажена бесперебойная связь между командиром отряда и его подчиненными, – пояснил хват-майор. – Радуйтесь, что получили именно мою магмашинку.

Я церемонно поклонился Андрею, снова повернулся в Мэру:

– Вы не хотите узнать, кто и как именно совершил убийство посла?

Дамнтудэс кивнул, по-прежнему не глядя на Зарилию.

– Тогда прошу вас разморозить вон того молодого оборотня с обезображенным лицом.

Градоправитель щелкнул пальцами. По ледяной стене пробежала трещина – прямиком у тела «заместителя». Посыпался иней, дохнуло теплом.

Замерзшее тело брякнулось на пол и окуталось облаком пара. Ничего не понимающий Никускас, промокший до нитки, затряс головой.

Я приблизился к нему и рукавицей стер кошмарный ожог с физиономии «паренька». Из-под слоя заскорузлой краски появилось личико овцоборотня. Девица заморгала и попыталась прикрыться рукавом.

– Как видите – грим, – пояснил я. – Никакой магии. Она разрисовалась для того, чтобы ни я, ни посол Баглентайт не узнали ее на Конвенте.

Наверняка вам интересно, каким образом действовала преступница. Так вот, еще в дверях зала я заметил, что «заместитель» позванивает магиталлическим протезом. Нетрудно догадаться, что на самом деле это стержень для сборного магарбалета. Дугами, как все помнят, служили пластины подметок. Но самое интересное – бутылки с моим отпечатком ауры. Отвечай, негодница, где ты достала стекляшки?!

Овечка демонстративно отвернулась.

– Неужели ты хочешь и дальше помогать этим демонам? – удивленно спросил я.

– Каким демонам? – огрызнулась девица. – Я работаю на господина гремлина Шморга. Договор найма составлен по правилам Гильдии смертоносцев[10] и официально зарегистрирован в ЭлФЕ и ОРКе. Я готова понести заслуженное наказание в виде двадцати лет лишения свободы в Тринадцати кругах или в Скале-под-Небом и уплатить полагающийся налог на убийство, согласно законодательству города.

– А вот таким демонам, – я проигнорировал последнее изречение убийцы. – Сиятельный господин Мэр, вы не потрудитесь вызвать заклинание?

– Какое?

– Предположительно, магию, заставляющую демонов-зеркальщиков принимать настоящий облик.

– Легко, – ответил Дамнтудэс.

Двумя пальцами он начертил в воздухе какую-то замысловатую фигуру. Пробормотал соответствующие слова, создал перед глазами материальную мыслеформу, толкнул ее кончиком орлиного носа в сторону преступников.

Лед зашевелился, покрылся трещинами. Тела мертвеца, полукровки и гоблина изогнулись, корчась в одной только им известной муке. Сквозь кожу проступали плавниковые наросты, выпирали тонкие кости. Не прошло и минуты, как вместо привычных обитателей Валибура на полу лежали трое краснокожих демонов.

Зарилию тоже коснулось заклинание. Она истошно закричала, прикрывая лицо руками. Кожа на щеках стала сминаться морщинами, темнеть и покрываться старческими пятнами. Грудь сдувалась, спина горбилась, замечательные платиновые волосы посерели, превращаясь в седину; рыжеватый оттенок обернулся ржавым налетом. Хвала богам, девица не превратилась в рогатую страшилу. Но от этого мне стало еще хуже. Ведь в глубине души я надеялся, что настоящая госпожа харр Зубарева давно умерла, а ее подменила демонесса-зеркальщица.

– Вот теперь узнаю прабабушку, – с грустью заметил хват-майор. – Но почему-то нет желания ее обнимать…

– Теперь видишь, на кого ты работала, дуреха? – обратился я к девице-овечке. – Официальный заказ на убийство считается недействительным, если исполнитель работал на врагов государства. Тебя ждет вечность под пытками. А потом еще одна вечность в каменных интерьерах Скалы-под-Небом.

Овечка расплакалась, но все же не захотела рассказывать о деталях своего преступления.

Мне это показалось очень странным.

Впрочем, я лишь плюнул и пригласил Мэра на короткую прогулку к ложам для переговоров. Вместе с хват-майором и десятком полицейских мы вернулись в зал. Поднялись по дорожке между скамейками, миновали памятный балкончик, на котором я «тешился» с Зарилией. От воспоминаний мне стало не по себе.

Вошли в следующую «комнату для конференций». Предположительно оттуда и стреляла убийца – я по памяти восстановил траекторию полета.

– Вы не ошиблись, дорогой Дамнтудэс, – сказал я Мэру. – Стреляли действительно с этого направления. Вот только на несколько метров левее. Посмотрите. Чувствуете легкий налет маскирующей магии? Отличный мозгомпьютер майора харр Зубарева свидетельствует, что здесь удаляли следы колдовской ауры. Если потерпеть денек-другой, пока тут обустроят исследовательскую лабораторию, то мы без труда узнаем, что именно отсюда стреляли из магарбалета.

– А почему бойцы не обнаружили киллера? – спросил Дамнтудэс. Хотя его лицо и было беспристрастным, по слегка опущенным плечам я видел, что Мэр тяжело переживает из-за предательства Зарилии-Лейлилеи.

– Мы только что вышли из помещения под скамьями. Полагаю, именно там готовились сообщники вашей быв… кхм-н-н-э-э… нашей преступницы. Здесь же, уверен, где-то находится потайной люк.

Вскоре мы нашли небольшую дыру, проделанную в полу и днище тяжелого шкафа.

– Убийца выстрелила, захватила магарбалет с собой и спустилась под скамейки. Спокойно вышла через дверцу внизу, пока бушевала суматоха. Бросила оружие где-то в рядах и уселась на свое место. Кстати, детали для самоделки она пронесла под видом ножного протеза. Остальное – мелочь, доступная каждому. Единственное, что все еще остается загадкой, – каким образом она заполучила бутылки с отпечатком моей ауры?

– Наверняка просто собрала пустую тару, до которой ты дотрагивался, – хват-майор харр Зубарев по-дружески похлопал меня по плечу.

– Наверное…

Я без сил опустился в ближайшее кресло. Дамнтудэс не обратил внимания на такое вопиющее нарушение протокола – сидеть в присутствии градоправителя.

– Уведите убийц, – скомандовал Мэр. – И заприте всех в одиночные гробы для вампиров. Небольшая клаустрофобия не помешает врагам государства.

Я улыбнулся, старая не замечать зареванное лицо постаревшей Зарилии. Положил руки на стол, уткнулся в них носом. И, кажется, ненадолго задремал.

Глава 22

Прозрение

Проснулся я от шороха за стеной. В соседней комнате кто-то активно шебаршил одеждами, хихикал и громко целовался. Дважды о стену стукнуло что-то тяжелое.

Мне казалось, что сплю я у себя дома.

– Малыш, ну дай поспать…

Несносный фамильный демон не успокоился. Он почему-то застонал женским голосом и попросил:

– Давай, быстрее! Да! Да! Еще!

Кажется, фадему по возрасту пока не полагалось заниматься любовью. Мал еще водить в мой дом молоденьких фамильных демониц.

Я протер глаза и обнаружил, что сижу за столом в лоджии для переговоров. В зале по-прежнему переговаривались десятки и сотни голосов. Демиурги обсуждали какие-то свои, божественные, проблемы.

В соседней же комнате кто-то настойчиво толкался в стену. Толчки были весьма характерными.

Я тихонько, чтобы не помешать любовникам, встал и направился к двери.

– Да, Аркшончик, да! – простонала женщина.

При упоминании знакомого имени я остановился и обратился в слух. Не то чтобы меня интересовали чужие постельные дела, нет. Просто интуиция подсказывала, что будет неплохо подслушать разговор бога удачи с неизвестной девицей. Вдруг узнаю какой-нибудь секрет, могущий добавить мне везения.

Парочка шумела недолго.

Телесная рапсодия завершилась коротким визгом. Послышалось громкое дыхание – жадно заглатывали воздух, успокаиваясь.

– Хорошо как… – сказала неизвестная мне девица.

– Я всегда на высоте! – горделиво прохрипел Аркшон.

– Только недолго… – пристыдила его партнерша. – Мог бы и слезть со своей высоты, чтобы подольше…

– Ну ладно.

Парочка вновь занялась бесхитростным делом. На этот раз им потребовалось намного больше времени.

Я заскучал, нашел в кармане исковерканной брони раздробленную половинку сигары – имущество хват-полковника. Там же обнаружились спички. Закурил, поглядывая вниз – на зал.

Его приводили в порядок. У разгромленной стены суетились демоны-строители. Толстый, напоминающий идеального колобка гном-прораб активно жестикулировал, указывая, какие участки разгромленных скамей необходимо ремонтировать в первую очередь.

Демиурги тоже занимались своим делом, изредка покрикивая на излишне шумевших строителей. Боги обсуждали проблему «футуристического создания миров как основы космического общества» и возможность «возрождения галактик, свернутых по вектору Большого Пимпеца». Какая-то гадость, как я понял.

– Ну что, теперь довольна? – спросил за стеной Аркшон.

– Хорошо… – неуверенно протянула девица.

– Так ты будешь покупать браслет ручной работы?

– Ладно, держи свои деньги.

Я прямо ушам своим не поверил! Оказывается, бог удачи действительно промышляет продажей своих поделок богам и смертным. К тому же унижается, судя по его диалогу с девицей.

– Маловато, – сказал Аркшон.

– Да это в два раза больше, чем за обычный браслет из нефрита!

– Но и в два раза меньше, чем за изделие бога удачи, – возразил демиург. – Эта вещица сделает тебя более удачливой в сердечных делах. Ты будешь чаще выигрывать в колдочко[11], реже ломать ногти и так далее.

– Фигня какая-то, – пробормотала его партнерша. – Мне и так обычно везет.

– А теперь будет везти еще больше. Только помни! Артефакт способствует везению в течение десяти лет. Затем ты должна подарить его или отдать кому-нибудь другому.

– Зачем? – удивилась девица.

– Затем, что тебе не нужны неприятности, – пояснил Аркшон. – Видишь ли, божественный предмет имеет конкретный заряд-потенциал энергии творца. Со временем этот потенциал расходуется. И через десять лет вместо того, чтобы отдавать удачу, он ее начинает впитывать у своего владельца. Понимаешь?

– Нет.

– Глупая! На следующее десятилетие твой браслет из удачной вещички превратится в неудачную. Тебе перестанет везти. Постоянно будут ломаться ногти, станешь вечно проигрывать в карты. Так что лучше подари ее кому-нибудь. Пусть вместо тебя мучается. Только гляди, чтобы тот, кому отдашь подарочек, продержал его у себя двенадцать часов – это время необходимо браслету для настройки на владельца.

– Забери свою гадость!

– Нет уж, – засмеялся Аркшон. – Теперь ты его владелица. Через двадцать лет опять вернешь себе вещицу и будешь пользоваться моими дарами.

– Ну ты и сволочь! – выкрикнула девица.

– Пока, милашка.

Тихий хлопок означал, что демиург покинул комнату и возвратился на Конвент. Он возник в своем ряду с яркой вспышкой. Спокойно уселся и принялся читать программу мероприятий.

Я с трудом разжал побелевшие пальцы и отлепился от перил балкона. Теперь все неясности и загадки разрешились.

Скорее! Необходимо предупредить Мэра! Он в большой опасности…

Хват-майор харр Зубарев по забывчивости оставил свой мозгомпьютер мне. Колдовская машинка показывала, что прошло одиннадцать часов пятьдесят пять минут с того момента, как Баглентайт подарил статуэтку Дамнтудэсу.

Над куполом амфитеатра поблескивали звезды, восходила первая луна – Серебряная Амальгама. Мягкий свет магических ламп едва преодолевал лунное сияние, зал окрасился молочными тонами.

Я длинными прыжками несся вниз, перепрыгивая сразу через несколько ступенек.

– Ходжа, – впереди порхала Треллинь. – Куда вы так торопитесь? Я запаслась несколькими пузырьками магии роста. Специально для вас…

– Давайте позже, милая… – пробормотал я, задыхаясь.

Чтобы не обидеть крылатую фею, подхватил ее на ладонь. Не останавливаясь, помчался дальше. Оставалось надеяться, что все удастся.

– Ой, прошу вас, помедленнее! – завизжала малышка, трепыхаясь между моими пальцами.

– Не бойтесь, милая. Пару минут – и я буду в вашем распоряжении.

– Какой напористый мужчина, – улыбнулась девица. – Бежит куда-то, без спросу хватает, а потом еще и обещаниями сыплет.

– У меня к вам просьба, – я уже приближался к сцене, минуя бригаду демонов-строителей. – Прекраснейшая Треллинь, исполните ли вы один маленький пустяк?

– Дайте только вырасти, – многозначительно подняла брови фея-крылатка. – Исполню все пустяки, о которых только можно мечтать.

– С удовольствием поучаствую в этом, – нескромно пообещал я. – Но сейчас дело немножко в другом. В нагрудном кармане у Мэра торчит янтарная статуэтка. Видите? Это очень опасный магический артефакт, способный натворить немало бед в нашем городе. Если мне не удастся отобрать его у Дамнтудэса, то… Прошу вас – помогите мне. Выхватите этот кусочек янтаря и выбросьте куда подальше.

Миниатюрная девушка нахмурилась:

– Если бы вы попросили об этом раньше – ни за что бы не согласилась. Но поскольку два часа назад вы доказали свою невиновность в драке с демонами… Ладно, помогу.

– Отлично!

С этим возгласом я взбежал на сцену. Парочка охранников, которых Мэр наконец-то догадался оставить возле себя, с криками полетела на пол.

– Бросьте статуэтку, Дамнтудэс! – заорал я, прыгая на градоправителя.

Тот удивленно вскинулся и едва не упал назад вместе со стулом.

Я почти схватил Мэра за балахон. Но тут случилось непредвиденное.

Рядом с личоборотнем сидели несколько особо отличившихся сегодня героев. Хват-майор харр Зубарев, полупьяный орк и хват-полковник харр Уркин. К моему удивлению, моим несчастьем стал Андрей.

Посчитав, что я решил напасть на Дамнтудэса, пантероборотень резко оттолкнулся от спинки стула. Он взвился в неестественно высоком прыжке (и как эти оперативники умудряются достичь таких высот в боевых умениях?), несколько раз провернулся вокруг своей оси. Крепкая «вертушка» одной, а затем и второй ногой, с ударами мне в грудь и в челюсть.

Вот так-то. Дружба – дружбой, а служба все равно приоритетнее…

Я, точно сломанное пугало, распластался в воздухе и загрохотал ребрами по сцене.

Среди богов поднялась паника. Демиурги создавали защитные коконы и съеживались на своих местах. Они, вероятно, думали, что совершается еще одно убийство. На сей раз – покушение на самого градоправителя.

– Арестовать его! – скомандовал Мэр. – А вы, хват-майор, отныне принадлежите к моей личной охране. В звании хват-подполковника.

Я лежал, пересчитывая языком промежутки между зубами. Выбитые передние клыки валялись тут же – перед моим лицом.

– Ура! – крикнула Треллинь, с жужжанием проносясь перед грудью Дамнтудэса.

Маленькие ручки схватили статуэтку Аркшона и швырнули ее на пол.

Фею не смогли поймать. Кулаки разъяренного Зубарева и заклинания Мэра пролетели мимо. Крылатка с восторженным визгом взвилась вверх и растворилась под куполом в серебристом сиянии луны.

– Схватить! – рявкнул Дамнтудэс.

– Потошдите, – попросил я, морщась, когда язык задевал поврежденные зубы. – Тайте мне вшо объяшнить.

Некоторые буквы не удавалось произнести из-за проблем с челюстью.

– А я считал тебя другом! – в сердцах сказал Андреиласкасс, водружая ногу мне на спину – чтобы не поднялся. – Демонский предатель.

– Вы не так вшо поняли. Ну тайте ше объяшнить. Я шашлушил шегодня капельку увашения!

– Принесите статуэтку, – кивнул Мэр запоздало подскочившим охранникам. – А этот пусть говорит, если уж так хочет.

– Только не штатуэтку! – взмолился я. – В ней таитша шмертельная опашношть!

– В чем дело? – заинтересовался Дамнтудэс, подвигая свой стул поближе ко мне. – Вы что-то выяснили? Тогда зачем бросались?

– Чтобы шащитить ваш! – едва не крикнул я. – Пошвольте вшо рашкашать. Но не могли бы вы вернуть мне шубы? Атшки болит и мешает говорить…

Мэр прикоснулся к моей физиономии, раскрыл мне рот. Пощелкал пальцами по моим челюстям.

– Можете говорить, – позволил он.

– Так-то лучше, – обрадовался я, ощущая, что во рту опять все в порядке. – Теперь вы узнаете всю историю опаснейшего заговора без каких-либо задержек и запинок. Вы готовы?

Дамнтудэс кивнул. Хват-майор харр Зубарев немного отодвинулся – понял, что на самом деле я не представляю опасности.

– Вы, случайно, не задумывались, дорогой Дамнтудэс, почему Баглентайт так стремился подарить вам статуэтку?

– Нет.

– Ах да, вы же не знаете всех наших приключений.

Я рассказал, какие неприятности наряду с постоянными покушениями на жизнь дра’Амора мне пришлось испытать, чтобы вернуть поделку. Упомянул и о том, что Зарилия отдельно мне заплатила за поиски янтарной статуэтки, и о неестественном пьянстве посла, и о прочих странностях.

– И что все это значит? – полюбопытствовал хват-майор. То есть теперь уже хват-подполковник. Поймал прищуренный взгляд Мэра и стушевался.

– Это значит вот что! – я кое-как поднялся, потер ушибленную грудь и сел на свободный стул. – Мне удалось узнать, что янтарная статуэтка через определенный промежуток времени перестает приносить удачу. Наоборот – вещичка забирает везение у своего владельца.

– Вот как?.. – пробормотал Мэр.

– Именно! Баглентайт вез ее в Валибур только с одной целью – сунуть проклятый артефакт в ваши руки. И продержи вы янтарь двенадцать часов, он начал бы приносить вам сплошные несчастья. Ваши же проблемы означают беду для целого города! Несчастье правителя моментально бы отразилось на жизни всего Валибура.

– И это означало бы поражение в войне с Княжеством, – понял Дамнтудэс.

– Точно! Мне кажется, что на самом деле Астурское графство не собиралось сотрудничать с нами. Нет! Позорные графья плясали под дудку Хаоса и Дальних кругов. Они специально подсунули вам безделушку под видом великодушного подарка. И знаете что?..

– Пока не знаю, – в глазах Дамнтудэса горело такое пламя, какому позавидовал бы и городской крематорий. – Слушаю вас, детектив.

Я кратко пересказал разговор Аркшона с покупательницей и заявил:

– Услышав этот диалог, я распутал преступный клубок предательства и покушений. Тогда я посчитал, что Зарилия харр Зубарева не знает о личности посла и собирается убить его по приказу Князя. Но это не так!

С самого первого дня, нанимая Люэна телохранителем, Лейлилея четко видела изысканный план. Прибывал посол заморского государства. Якобы для того, чтобы подписать договор о сотрудничестве. Но на самом деле он вез вам магобомбу замедленного действия!

Зарилия исчезла десять лет назад. Примерно тогда, подозреваю, в лапы демонов попала статуэтка. Они специально снарядили диверсионный отряд – чтобы завербовать предателя среди оборотней. Агент Хаоса должен был усыпить вашу бдительность, сделать вас более доверчивым…

– Хватит! – приказал Мэр.

Я кивнул.

– Словом, общение мужчины с женщиной всегда заканчивается тем, что мужчина становится податливым и мягким…

Дамнтудэс проскрипел зубами.

– Так вот, – продолжил я, – истинной целью всех преступлений была передача статуэтки в ваши правительственные длани.

Из рядов сыщиков, обладающих умениями для защиты своего клиента, выбрали самих распоследних неудачников (слова дались мне с трудом – но для дела не жалко). На них, якобы с целью убить посла, натравили ничего не понимающих преступников-оборотней. Чтобы все выглядело естественно и не вызывало подозрения – если кто не понял.

Оборотни постоянно атаковали детектива, то бишь меня, отвлекая от анализа фактов. Если бы не покушения, мне кажется, я мог бы догадаться о предназначении статуэтки. Благо, когда взял ее в руки – понял все прелести Настоящих Неудач.

В правильное русло, однако, я все же направился. И толчком стало нападение преступников на торговца ворованными вещами на острове Солнц. Я еще подумал тогда, откуда убийцы прознали про старьевщика? А ответ на самом деле прост.

Баглентайт!

Он усомнился, что мне удастся самолично найти статуэтку. Когда я прогуливался по парому, граф подозвал своих сообщников и приказал напасть на него. В первую очередь, чтобы проверить мои бойцовские навыки. Видимо, во время драки он посчитал меня не слишком крутым и впоследствии распорядился, чтобы двое заговорщиков следили за нами. Думаю, их руками он хотел вернуть поделку, а потом что-то наврать мне о ее неожиданном возвращении.

Кстати говоря, когда я победил девушку-убийцу на пароме и собирался ее допросить, Баглентайт неожиданно убил ее. И сказал мне, дураку, что действовал со злости. Знали бы его сообщники об этом!

Впрочем, я отвлекаюсь от главной темы.

Мне таки удалось вернуть похищенную статуэтку. Граф остался доволен, но понял, что я могу догадаться о его преступных мотивах. Потому последняя убийца стреляла в меня в домике старьевщика (убегая, кстати, она миновала упившегося до бесчувственности Баглентайта; и почему-то его не убила). Затем для отвода глаз по нам стрельнули перед входом на Конвент.

Убийцы тормошили меня, словно дворнягу старой перчаткой. Водили за нос и не позволяли приблизиться к сути.

Вот только одно мне непонятно. Зачем убили Баглентайта? Неужели, зная своего сообщника в лицо, девушка-овца осмелилась отстрелить ему голову. Как-то не вяжется…

– А мне непонятно другое, – вслух подумал Дамнтудэс. – Почему мой помощник, обладающий сверхъестественным чутьем на магию, в том числе на божественную, не смог разглядеть подвоха в статуэтке?

– Все очень просто, – улыбнулся я. – Вспомните пьянчугу-графа. Он вливал в себя такое неимоверное количество амброзиума, что спокойно мог в нем утонуть. Так вот, подозреваю, что изрядно набравшийся оборотень или демон просто не ощущает действия статуэтки. Знаете поговорки: «пьяному – Бей-Буян по пояс» или «пьяному счастье»? Потому Баглентайт очень удивился, что ему попался телохранитель-трезвенник. Непьющий оборотень мог ощутить неблаготворное влияние поделки Аркшона. Вот такая прелесть от пьянства…

Кстати, теперь у меня появилось еще одно объяснение. Мне все думалось, откуда на бутылках самодельного магарбалета отпечатки моей ауры? А вот сейчас прояснилось. Ведь я же носил дра’Амору бутылку за бутылкой! Ему ничего не стоило передать несколько стекляшек «заместителю» Зарилии. Или просто оставить их на своем месте, когда поднимался на сцену, – а девица подобрала.

– Ясно, – Дамнтудэс встал. Обратился к полицейским: – Сейчас же уничтожьте статуэтку!

– Погодите! – я протестующе поднял руки. – Последней безделушку брала Треллинь. Я не позволю, пусть даже с малой вероятностью, чтобы статуэтка распознала в замечательной феечке свою владелицу. К тому же любой, кто прикоснется к работе Аркшона, рискует на ближайшее десятилетие заработать кучу шишек на лбу.

– Отнесите статуэтку в БоЛаМЭ, – решил Мэр. – Пускай ученые разбираются.

– Правильное решение, – заметил я.

– Нет, неправильное! – пророкотал оглушительный бас. Казалось, он исходил отовсюду.

Северная стена зала треснула, как тонкая ореховая скорлупа. Посыпались увесистые глыбы колдетона, зубья арматуры и крошево извести. Сквозь трещину пробралось безголовое тело, покрытое коркой запекшейся крови и мозгов.

– Баглентайт? – едва выдавил я удивленно.

– Надо было его не в холодильник сунуть, а прямиком в крематорий, – пробормотал харр Зубарев.

– А ну возьми статуэтку обратно! – завопил неожиданно воскресший посол.

Он подобрал вещицу с пола и бросился к Мэру. Дамнтудэс воздвиг перед собой толстенную ледяную стену, но преграда не остановила безголового графа. Баглентайт прошел сквозь нее, как раскаленный «Каратель» сквозь эльфийское масло. Он схватил градоправителя за шиворот и ткнул ему статуэтку.

– Мы горбатились над планом целых десять лет не для того, чтобы все так закончилось, – с детской обидой заявил дра’Амор. Хриплый голос исходил из его грудной клетки.

Дамнтудэс опомнился и взмахнул рукой. С купола ударила ослепительная молния. Но, к большому изумлению присутствующих, разряд ничуть не повредил мертвецу. Даже кожа не обуглилась.

– Ладно, – рыкнул Мэр, отталкиваясь от безголового ногами.

Баглентайт не сумел удержать противника. Тот отлетел спиной назад, на лету сплетая какое-то заклинание.

Из ниоткуда появился ревущий шар колдовского пламени. Он ударил посла в грудь – и отшвырнул далеко к первому ряду зрителей.

Тело дра’Амора скукожилось, запахло жженым мясом. Безголовый грохнулся на пол, повитый маслянистым черным дымом.

Я задохнулся от ужаса, наблюдая, как сожженный посол опять поднимается на ноги. Кожа лущилась, сползала желтоватыми пластами, окровавленная одежда расходилась по швам. Баглентайт стремительно увеличивался в размерах.

Позвоночник превратился в высокий кожистый гребень. Из лопаток, словно ростки диковинного растения, проклюнулись крылья. С каждым мгновением они увеличивались в два-три раза и вскоре заслонили добрую половину стеклянного купола.

А рост дра’Амора все не останавливался. Руки разделились на несколько упругих щупалец. Каждое свивалось в кольца, обрастало изогнутыми шипами, на которых поблескивал яд. Ноги утолщались, из ступней вырывались длинные когти. Колени отогнулись назад, придавая мертвецу сходство с исполинским кузнечиком. Из раздавшихся на добрые сто метров плеч проталкивалась кроваво-красная голова. Шестнадцать фасетчатых глаз, бездонная пасть с тысячами острых клыков и зеленых присосок.

– Марбух?! – вскричал Дамнтудэс.

Мэр начал изрыгать проклятия и швырять в противника могущественные заклинания. Тщетно – чудище не обращало внимания на магию.

– Князь Хаоса! – заорали зрители, разбегаясь в разные стороны.

Я удивился. Не тому, что Князь забрался в самое сердце Валибура, а тому, что его опасаются даже бессмертные боги.

В зале было полно оборотней-оперативников. В страшилище бросали заклятия, стреляли из магарбалетов, рубили его нижние конечности пылающими «Карателями». Но это совершенно не мешало Князю приближаться к сцене. Глубокие порезы на лапах зарастали с пугающей быстротой. Один из магарбалетных снарядов выбил уродищу глаз, но тот спустя секунду вырос вновь.

– Сюда бы парочку колдовских онагров, – пробормотал Андрей, заслоняя Дамнтудэса грудью.

– Уже едут, – крикнул кто-то из полицейских.

Услышав, что на подходе тяжелая артиллерия, Князь заторопился.

– Если уж со статуэткой не получилось, – заревел он, – так хоть убью тебя, бессмертная блоха!

– Попробуй, – вызывающе проорал Дамнтудэс, метая толстые молнии из пальцев. Следом полетело свертывающее время заклинание.

Бесцветный кокон опоясал страшилище, замедлил его движения.

Монстр остановился, отмахиваясь от наседающих оборотней. Несколько раз взмахнул лапами-щупальцами. Оперативники брызнули в стороны. На полу осталось несколько раздавленных тел в расплющенной броне.

– Треллинь, – я поймал испуганно метавшуюся фею. – Дай мне свои флакончики с увеличивающей магией.

– Но… – возразила было девица. – Ах, держи.

Мне в ладонь упали несколько миниатюрных баночек с искрящейся жидкостью.

– На оборотней действует? – спросил я, ногтем срывая крышечки.

– Не знаю – не проверяли.

– Плевать! Главное, чтобы «Каратель» вырос. Андрей, брось-ка мне свой клинок.

Харр Зубарев сплюнул:

– Раз ты заварил эту кашу, тебе и расхлебывать. Держи.

Он бросил мне свое оружие. И тотчас вытащил из-за пояса второй клинок – близнец того, что отдал мне.

– И надо было тебе лупить своего хват-лейтенанта? – хохотнул я, указывая на запасной «Каратель». – У тебя ведь имелся еще один.

– Не люблю сражаться одним, – проворчал Зубарев.

Над нами пролетело разодранное пополам тело полицейского. Сверху посыпались обломки брони.

– Ну, пошел, – с этими словами я влил содержимое флаконов себе в глотку и бросился вперед.

Признаюсь, мне никогда не нравилось выглядеть героем. Но был ли сейчас другой выход? Соглашусь, лучше бы магию роста принял харр Зубарев – он лучше тренирован и сильнее. Но кашу ведь действительно заварил я сам. Если бы не моя глупость и доверчивость, Князь Хаоса никогда бы не пробрался на Конвент Создателей.

Что-то ударило меня в макушку. Не извне – изнутри черепной коробки. Пол стремительно унесся вниз, фигуры демиургов и сражающихся оборотней вдруг стали очень маленькими. Ну точно фигурки на доске колдочка.

– Йе-х-хей! – завизжал я от восторга, приподнимая голову и наблюдая, как приближается звездное небо. – Уй-й!

Моя голова со звоном ударилась о стеклянный купол. Во все стороны пошли трещины. Хвала всем богам – не на моем лбу. Стекло завибрировало и лопнуло, осыпаясь вниз, на зрительские места.

– Ой, никогда не думала, что магия фей так подействует на оборотней… – прокричала мне на ухо едва заметная Треллинь.

– Да уж…

Я размахнулся превращенным в двуручный меч «Карателем» и обрушил его на спину Князя Хаоса. Тот, казалось, замер при виде моего внезапного превращения. Но на самом деле его «тормозила» магия свертывания времени.

Клинок глубоко вошел между крыльями исполина. Брызнули настоящие волны крови. Меня окатило с головы до пят. Только поеживаясь от налипшей крови, я заметил, что полностью обнажен.

Какой стыд!

– Забыла сказать, – запоздало сообщила Треллинь. – Увеличиваются только органические соединения и колдовские предметы. В данном случае – ты и твой «Каратель».

– Что ж ты раньше… – Я прикрылся свободной рукой.

– А ты ничего! – громко – чтобы я расслышал – крикнула фея и засмеялась, кружась вокруг моей талии. – Обязательно познакомимся поближе!

Я надавил на рукоять полиморфклинка. Гигантский двуручник погрузился в спину демона. Тот издал оглушительный хрип, трепыхаясь и пытаясь высвободиться. Но я упрямо давил, медленно проворачивая «Каратель». С треском ломались ребра, колебалось разодранное легкое.

Князь изо всех сил бился, оставляя глубокие борозды от когтей на колдетонном полу. Ряды скамей превратились в груды щепок. Кое-где поднимались ревущие столбы пламени – от магии вспыхнули деревянные распорки.

– Получи! – заорал я, вытаскивая «Каратель», чтобы новым ударом раскроить чудовищу голову.

И тут же схватил исполинской ногой в бедро. Меня отнесло назад. Я стукнулся спиной о стену и на время потерял дыхание.

Рваная рана на спине Князя начала затягиваться. Распахнулись кожистые крылья, закрывая мягкий свет Серебряной Амальгамы.

По лодыжкам меня хлестнули покрытые шипами щупальца. Я застонал от боли – ноги покрылись глубокими порезами и волдырями.

Но все же нашел в себе силы, чтобы опустить занесенный «Каратель» на голову демона.

Удар прошел вскользь – брызжа кровью, отлетело отрубленное ухо. Князь завыл, точно суккуб на первом свидании.

Воздух всколыхнулся от взмаха тяжелых крыльев. Исполинская туша поднялась над залом, протиснулась сквозь разбитый купол, оставляя на осколках стекла длинные полосы вырванной кожи.

Враг позорно бежал!

Вслед ему понеслись огненные заклинания Дамнтудэса.

– Попробуй вернуться! – орал градоправитель, в бессильной злобе потрясая кулаками. – Я тебе такого задам!

– Мы еще встретимся, детектив! – крикнул Князь, зависая над ночным городом.

Воздух вокруг него забурлил от выстрелов крупнокалиберных магарбалетов. Дважды ухнула колдовская баллиста. С улицы донесся скрип возводимых пружин онагра.

Взмахивая крыльями, Князь ударился о защитный полог, оберегающий город от нападения демонов. К сожалению, он не был рассчитан на атаку изнутри.

Магический пузырь лопнул, на улицы посыпались бесполезные ошметки магии. Правитель Хаоса захохотал, поднимаясь все выше, словно собирался дотянуться до Амальгамы. И скрылся из виду.

Следом сиротливо пролетел заряд магического онагра. Он взорвался в воздухе, не причинив никому вреда.

Я бережно – чтобы никого не придавить – опустился вниз, прикрывая срам оторванными рядами уцелевших скамеек. И принялся ждать, когда же закончится магия фей.

Рядом с хохотом носилась Треллинь.

– Что тут смешного? – с обидой спросил я. – Никогда не видела голого оборотня? Или мой гигантский рыжий хвост чем-то не понравился?

Кстати, о хвосте! Вспомнив о нем, я отложил скамейки и прикрылся этим объектом своего достоинства.

– Замечательный хвостик! – Фея сложила крылья и рухнула на него. Уселась в лесу рыжей шерстки, затем разлеглась. – Никогда не думала, что на хвостах оборотней можно вот так отдыхать.

– Отдыхай на здоровье, – позволил я, убедившись, что она не поглядывает на место, скрытое хвостом. – Но больше не смейся.

– Я могу смеяться, сколько мне захочется, – снова расхохоталась Треллинь. – А знаешь, почему?

Ответом были мои насупленные брови.

– Когда подлец убегал из зала, я кое-что засунула ему в складку на шее! – победоносно похвасталась фея.

– Какой ты молодец! – Я с трудом подавил желание ее обнять. Не те габариты…

Статуэтка Аркшона уносилась все дальше и дальше, по направлению к Княжеству Хаоса.

Эпилог

«Веселый хеппи-энд – вершина писательского искусства».

Говард Ф. Лавкрафт, писатель-оптимист

Признаюсь как на духу. С трудом помню, что со мной происходило дальше.

Кажется, я разлегся вздремнуть на полу зала. Когда очнулся, мое тело успело вернуть себе прежние размеры. Кто-то бережно укрыл меня моим запасным плащом. Любимая прорезиненная ткань, а также примятая шляпа коричневого цвета, лежащая у меня под затылком, изрядно подняли мне настроение.

Зал пустовал. Рядом со мной сидел рыдающий Лумиль, его за плечи поддерживала невеселая кухарка. В коляске виднелось сморщенное личико посапывавшего фамильного демона. Рядом с Малышом на одеяльце сидела Треллинь. Она что-то упоенно рассказывала фадему, не замечая, что тот уснул. Наверняка волшебную сказку о добрых феях и доблестных оборотнях.

Друзья весьма обрадовались и долго тискали меня в объятиях. Откуда-то появилась моя бывшая жена. Она смерила презрительным взглядом миниатюрную девушку и, несомненно, прониклась ко мне еще большей ненавистью. Впрочем, это не помешало ей чмокнуть меня в щеку и прошептать: «Ты наш спаситель…» Мысленно я даже вернулся в те счастливые полгода супружеской жизни, когда мы с Юласией не ссорились и предавались неге на широкой кровати. Эх, если бы не та фигуристая блондиночка!..

Меня еще полдня отпаивали разнообразными чаями. Подняться не позволили – мол, еще слишком слаб.

– Где это видано, чтобы глупый оборотень лакал смертельно опасное зелье крылаток? – ворчала Сульма, потчуя меня сдобными булками и прожаренным до золотистой корочки нежным мясцом.

В зал поочередно заходили немногочисленные посетители. Пришел свежеиспеченный хват-подполковник Зубарев. Потряс мне руку, вызвав у меня приступ жестокой мигрени. Напомнил, что мы теперь друзья до гроба, и сообщил, что прабабушку Зарилию заключили в ДоСуГПрес – дом для сумасшедших государственных преступников.

Следующим гостем оказался Мэр. Он был более многословен, чем Зубарев. Сказал, что мне бесплатно продлили на три года лицензию частного детектива. Также отметил мою роль в раскрытии государственного преступления и небольшую заслугу перед родиной – поимку опасных злодеев.

– Вообще-то за такую посильную помощь, – поведал Дамнтудэс, – полагается немалая денежная премия. Но, к сожалению, должен сообщить, что все премиальные деньги уйдут на покрытие ущерба, который вы нанесли зданию в драке с Князем Хаоса.

Вот и надейся на светлое будущее и верь обещаниям политиков. Паршивые политиканы, чтобы их бастарки задрали!..

Во время моего «отдыха» в зале закончившегося Конвента (я узнал, что проспал без малого четверо суток) мне разблокировали счет мозгомпьютерной линии.

Сперва позвонили из Управления полиции. Сказали, что обнаружили труп детектива Мак-Паско. Мне надлежало приехать в Управление для опознания личности погибшего друга.

Второй звонок оказался более оптимистичным. Радостный Дегоргус, капитан парома «Смелый рык», отплевываясь через каждое слово, проинформировал меня, что открыл торговую лавку на пристани. Там он начал реализовывать зелья моего покойного предка и был доволен хорошим уровнем продаж. Вскоре меня ожидали первые выплаты процентов по нашему с капитаном соглашению. Кстати говоря, лавку назвали в честь… В общем, она и до сих пор называется «Дегрогус и Наследи – стоячие парни. Продаем афродизиаки».

Уже под вечер меня увезли домой. Там я едва не хлопнулся в обморок и охрип от ругательств.

Оказалось, что после моего ареста на Конвенте дом обыскивали полицейские. Малыш не сразу захотел пускать их, и изобретательные легавые обстреляли его из магических баллист. Разрушения получились просто аховые. Так что все деньги, вырученные мной от сделки с Зарилией, ушли на ремонт потрепанной недвижимости.

Также я с некоторым сожалением узнал, что пребывающий в коме Бримуль умер, когда мы с липовым Баглентайтом собирались в плавание. Бараноборотня убил сам дра’Амор – задушил подушкой. Кстати, Сульма сразу догадалась о причине смерти несостоявшегося убийцы. Но они с Лумилем не смогли до меня дозвониться – ведь мой мозгомпьютер был заблокирован.

Да, забыл сказать, что после Конвента меня обуяло страшное несварение желудка – побочный эффект зелья фей-крылаток. Так что я немало часов просидел, взирая на репродукцию картины «Горы Хаоса в грозу», висящей на двери сортира.

Вот такие оптимистические подробности.

Сейчас я сижу в любимом кресле для посетителей и дожидаюсь прихода клиента. Со мной связался владелец Свин-ринга, весьма состоятельный демон. У него какие-то проблемы, и он решил, что я смогу помочь.

Должен отметить, что после расследования на Конвенте мои дела резко пошли в гору. Журналисты Скандалнета вдоволь прошлись по моей персоне, как с негативными отзывами, так и воздавая мне хвалу как герою. Так что от клиентов теперь отбоя нет.

На краешке стола передо мной сидит Треллинь. На ней тонюсенький купальник бежевого цвета. Сквозь него проглядывают такие замечательные груди с… э-э-э…

– Ну, прочитай мне стих, – просит фея, требовательно брыкая ногами в воздухе. – Ты ведь всегда хвастаешься, что мастер стихосложения. А я от тебя еще ни одного стиха не слышала! А ну, читай! Не то не выпью перед ужином свое зелье и ты до завтра будешь ходить голодным.

Я корчу недовольную мину, но все же подчиняюсь.

Где вечно пьяные творцы,

Где бродят демоны и боги,

Увидел маленькие ноги

И феи с ноготок сосцы.

– Вот только не надо опошлять! – звонко смеется Треллинь, подлетает и теребит меня за нос. – Но девушке с маленькими ногами нравится, продолжай.

Я почесываю подбородок.

Меня сразило словно громом,

И даже не залить мне ромом

Вид нежный лика твоего.

Тебе отдам себя всего,

Ежель останешься со мной,

Весной и летом будь, зимой.

Лишь только в осень на минутку

Тебя могу я отпустить —

Слегка поплакать, погрустить

Над тем, что фея не на шутку

Мое либидо теребит —

И у меня душа болит

Смотреть за тем, как выпиваешь

Свое ты зелье, дорогая,

И как тебе сказать? Не знаю…

Но ты сама ведь понимаешь,

Как иссушаешь ты меня…

– Так-так, а Наследи – свинья! – хохочет Треллинь. – Все ноешь, что не в силах справиться с молоденькой феей? Вот я тебя сейчас!

Она глотает свое варево, и я холодею.

Фея увеличивается, раздувается грудь, полнеют бедра. Тоненькая одежда превращается в лохмотья и падает на стол.

– Может, не сейчас? – бормочу неуверенно. – Тут клиент собирался заехать…

Меня хватают за руку и тащат в спальню.

– Ты гляди, – громко шепчет Треллинь. – Громадного Князя Хаоса он не испугался, а от маленькой феи шарахается, как от Страшного судилища…

Я обреченно позволяю ей увлечь меня за собой.

На чердаке просыпается фамильный демон. Он хнычет, позванивают оконные створки. Пустые доспехи барабанят в бочкообразные груди. Но я знаю, что это меня не спасет.

Грохочет кухонная дверь. Сульма спешит, чтобы покормить требующего еды Малыша.

Меня бросают на кровать и шуршат одеждой. Хлопают прозрачные крылышки – это возбуждает.

Я уныло думаю о том, как замечательно жилось мне раньше. А не пойти ли с Малышом погулять? Уверен, в парке у Черного озера уже появились новенькие мамочки. Они, без сомнений, не откажутся познакомиться с героем Валибура, изгнавшим самого Князя Хаоса. Решено – пойдем! А заодно и заскочим в магазинчик Дегоргуса, кое-кто прикупим… Не то мне вредная фея и дохнуть не позволит…

Я обнимаю горячее податливое тело и падаю на мягкую перину. Меня уносит водоворот страстной любви.

А на проспекте Темного света поскрипывают колеса дорогого фитильмобиля. Владелец Свин-ринга спешит ко мне, чтобы рассказать о деталях страшного преступления.

– Сегодня тебе особенно достанется, – сладострастно шепчет Треллинь.

Ага, интуиция подсказывает – клянусь своим хвостом! – сегодня мне действительно достанется.

Примечания

1

Личоборотень – высший живой мертвец-колдун (примечание для тех, кто не помнит).

2

Любопытный читатель может в деталях ознакомиться с этой историей на страницах первой книги из цикла «Ходжа Наследи – частный детектив» – «Полный дом смерти» (Издательство «Эксмо», 2010 г.)

3

ГУБНИКИС – Главное управление по борьбе с несанкционированным использованием колдовства и иррациональных сил.

4

П.В.С. – аббревиатура, обозначающая Пришествие Второго светила.

5

Выражение «сотня белых тигров перебежала дорогу» в Валибуре означает крайне неудачный день. «Упырь нагадил» – то же, что и выражение в нескольких менее развитых мирах – «кот наплакал».

6

Зашиворот – валибурский бог пьянства и наркомании. Очень неприятный тип.

7

ДОЛБ – Департамент отлова летающих бестий, входит в ГУБНИКИС. Единственное боевое соединение оборотней, способное драться как на земле, так и в небе. Используется для атаки с воздуха или разведывательных миссий.

8

О приключениях хват-майора Зубарева можно узнать из книги «Вернуть себе клыки» («Ленинградское издательство», 2010 г.).

9

Красное танго – невероятно популярный танец среди аристократии Валибура. Первыми партнеров всегда приглашают женщины, они же и ведут (цитата из справочника «КрУчеНКаТа» (Краткий Учебник Новогодних Карнавалов и Танцев, Валибур, издательство «Шарлатанка и ко», 41192 год Пришествия Второго светила).

10

Гильдия смертоносцев, или Гильдия убийц, – профсоюз свободных киллеров, занимающихся «бизнесом» на территории Валибура. Считается одним из самых дисциплинированных деловых сообществ. Исправно выплачивает налоги и частично выполняет государственные заказы.

11

Колдочко – самая известная карточная игра в Валибуре. Играют колодой в 112 карт, бросают кости и крутят волчок. Правила настолько сложны и запутаны, что игроки проводят не одну сотню лет, чтобы обучиться простейшим приемам. Если авторы не поленятся, эта игра, возможно, появится в какой-нибудь из книг о Валибуре. Кстати, «Краткий справочник по колдочку» насчитывает 4514 страниц.

Content

Владимир Михальчук, Александр Скорняк
Смерть наудачу

Пролог

Глава 1 Домашние заботы

Глава 2 Проблемные дети

Глава 3 Клиентка

Глава 4 Задание не по профилю

Глава 5 Встреча с послом

Глава 6 Братья-разбойники

Глава 7 Хождение по мукам

Глава 8 Заморский посол

Глава 9 Безрезультатность

Глава 10 Подготовка к плаванию

Глава 11 Беспокойное плавание

Глава 12 Прибытие

Глава 13 Статуэтка

Глава 14 Отдай!

Глава 15 Дорогой в Валибур

Глава 16 Конвент Создателей

Глава 17 Убийство

Глава 18 Снайпер

Глава 19 Расследование в темнице

Глава 20 Танец со смертью

Глава 21 Заговорщики

Глава 22 Прозрение

Эпилог

Примечания