Николай Леонов, Алексей Макеев

Алиби на всех не хватит

* * *

Утром полковника Московского уголовного розыска Льва Ивановича Гурова разбудил громкий телефонный звонок. Спавшая рядом Мария протянула ему трубку и, отвернувшись, натянула на голову одеяло. Лев посмотрел на часы – шесть тридцать – и сонным, немного недовольным голосом ответил:

– Да! Гуров слушает!

– Это Орлов! – прозвучал в трубке голос начальника. – Знаю, что рано, но у нас тут, по-моему, заказуха. Так что тебе срочно надо ехать на место преступления, пока эти журналюги не оказались там раньше. Как закончишь – сразу ко мне! Машину я за тобой выслал, группа уже в пути.

Генерал Орлов говорил четко, отрывисто, и Лев понял, что, скорее всего, его начальник получил указание «сверху» – как можно скорее разобраться с этим делом.

– Уже еду! – коротко ответил сыщик и, дотянувшись до аппарата, положил трубку.

Мария высунула из-под одеяла голову и сочувственно спросила:

– Опять неотложное дело?

– Похоже, что так. Ты спи, еще рано. – Он поцеловал ее в висок.

– У меня складывается такое ощущение, что, кроме тебя, в отделе никто больше не работает.

– Ну, почему же? Есть еще Крячко, – пошутил Лев, вставая с кровати.

– А-а, ну да! Как это я забыла!

– Спи, спи, – подходя к окну, бросил полковник.

Машина еще не подъехала, значит, можно успеть соорудить себе чашечку кофе. В таких экстренных случаях Лев всегда пользовался растворимым. Сделав несколько глотков обжигающего напитка, он закурил. Конечно, Мария всегда возмущалась, когда он курил в квартире, но сейчас время поджимало, и было не до соблюдения семейных правил. Полковник открыл форточку, и на кухню ворвалась осенняя свежесть. «Зима уже не за горами», – подумал Лев, поглядывая на улицу. Он не очень любил это время года, предпочитая весну и лето. Все-таки его работа по большей части проходила на свежем воздухе, поэтому это предпочтение было понятно любому. Потушив сигарету и снова выглянув в окно, Лев увидел, что черная «Волга» уже стоит у подъезда. То, что это машина из их управления, сомневаться не приходилось, других в это ранее утро просто не могло быть. Обувшись, сыщик посмотрел на вешалку, прикидывая, что надеть из верхней одежды. Выбор невелик – легкая ветровка и кожаная куртка. Лев остановился на куртке потеплее. «На всякий случай. Еще неизвестно, сколько времени придется провести на месте преступления, а еще, не дай бог, дождь пойдет!» – рассудил он.

– Здравствуйте, Лев Иванович! – прозвучал бодрый голос водителя, когда Гуров вышел из подъезда.

– Привет, – вздохнул сыщик, усаживаясь на заднее сиденье. – Знаешь, куда ехать?

– Да!

– Ну, тогда вперед. Времени нет. – Лев вспомнил о предупреждении генерала насчет журналистов.

Москва постепенно просыпалась. На улицах уже стали появляться спешащие на работу люди, и движение на дороге тоже оживало. Машины, выезжающие со дворов и стоянок, потихоньку вписывались в общий поток. Несмотря на свою молодость, шофер так умело вел машину, словно имел многолетний опыт. Лев даже похвалил его про себя. Ему вообще нравились люди, добивающиеся определенного мастерства в деле, которым они занимались, независимо от того, обычный ли это водитель, сыщик, следователь или же депутат.

Место преступления находилось в одном из спальных районов Москвы, поэтому дорога заняла чуть больше часа. Когда они свернули в арку недавно построенного «Пентагона», перед ними вырос огромный джип. Шофер аккуратно посигналил, но джип и не собирался пропускать какую-то там «Волгу». Видимо, владелец миллионов на колесах считал, что имеет право на все привилегии в автомобильной сфере, поэтому лишь несколько раз мигнул фарами, посигналил пару раз, а когда понял, что «Волга» не уступит ему место, вылез из машины. Лев решил, что пора вмешаться. Он тоже вышел из «Волги» и оказался лицом к лицу с владельцем внедорожника. Не давая ему возможности сказать хотя бы слово, полковник сунул ему под нос свою «корочку».

– Дай проехать!

Пробежав глазами по раскрытому удостоверению, мужчина оживился:

– Действительно, вы? Тот самый знаменитый московский сыщик? А я думал, что вы уже не работаете.

– Работаю, работаю. Дайте проехать! – усмехнулся Лев в ответ на искреннее удивление стоящего перед ним мужчины.

Когда им удалось проехать во двор, молодой водитель по-своему прокомментировал эту ситуацию:

– Хорошо быть известным человеком! Любой тебе и дорогу уступит, и уважение выкажет, даже те, кого ты видишь первый раз в жизни.

Гуров вспомнил, какой непростой путь ему пришлось пройти, чтобы заслужить подобное отношение не только коллег, но и многих других людей. Конечно же, специально он ничего для этого не делал, просто жил и работал как считал нужным и всегда старался поступать по совести, но не стал отвечать водителю, посчитав, что каждый человек, в конце концов, получает именно то, чего заслуживает. И если он уверенно идет по намеченной дороге, то обязательно добьется и уважения, и признания.

– Вас ждать, Лев Иванович? – поинтересовался парень, когда «Волга» подъехала к месту происшествия.

– Да, подожди.

Все было как всегда. Рядом с дорогой иномаркой стояла «труповозка». Дознаватели опрашивали свидетелей, эксперт «колдовал» в самой иномарке, двери которой были открыты настежь. Поздоровавшись со всеми коллегами, Гуров подошел к машине. На водительском сиденье сидел мужчина средних лет в дорогом костюме. Его руки лежали на руле, и вся поза говорила о том, что он собирался уже ехать, когда его внезапно настигла смерть. Лев Иванович увидел аккуратную дырочку в затылке и запекшуюся кровь на воротнике белоснежной рубашки.

– Ну, что там, Петрович? Есть что-нибудь? – обратился сыщик к эксперту, сосредоточенно покрывавшему ручки дверей специальным порошком.

– Да как тебе сказать, Лев. Отпечатки, конечно, есть, но преимущественно на передних креслах, так что, думаю, они не принадлежат убийце.

– А что по выстрелу можешь сказать?

– Стреляли в упор, скорее всего, из пистолета. Какого именно, скажет только эксперт.

– Понятно, – протянул Гуров, понимая, что рассчитывать на скорейшее расследование убийства без каких-либо улик не приходится.

Увидев, что дознаватель закончил опрашивать предполагаемых свидетелей, он направился к нему и, определив по выражению лица, что тому тоже не удалось найти чего-то существенного, снова вздохнул:

– Ну, рассказывай.

– Убитый – Яков Соломонович Розенберг. Известный московский бизнесмен. – Дознаватель покосился на открытый «Феррари».

– Свидетели преступления есть?

– Нет.

– Кто обнаружил труп?

– Дворник, точнее, дворничиха, – кивнул дознаватель в сторону женщины в желтом жилете.

– Ясно. Жителей опросили? Надо выяснить, к кому он мог приезжать.

– Я только начал опрос, но пока ничего.

– Работайте! – приказал Лев и направился к открытой иномарке, откуда уже вытаскивали убитого бизнесмена.

Предвидя вопрос сыщика, эксперт развел руками:

– Ничего. Все личные вещи на месте. И телефон, и бумажник, и часы, так что на ограбление не похоже.

– Думаешь, заказ?

– Думать, Лев, придется тебе, но если хочешь знать мое мнение, по опыту могу сказать, что все киллеры предпочитают работать на расстоянии. Мало кто захочет рисоваться рядом с жертвой – времена не те. Сейчас, сам знаешь, везде камеры видеонаблюдения, да и свидетели разные могут запомнить, кто садился в машину к убитому, – резонно рассудил Петрович.

– Вот и я о том же. – Лев внимательно огляделся. – Позиций для снайпера – хоть отбавляй. На крайний случай, могли и взрывчатку под днище прикрепить. Ничего не пойму. Ладно! Ты, Петрович, как закончишь, сразу мне звони. Это дело на контроле генерала, так что не тяни.

– Да понял я уже. Розенберг – известная фигура в Москве; неудивительно, что за этим делом будут следить сверху. – Эксперт поднял голову, глядя на пасмурное октябрьское небо.

Лев ободряюще хлопнул его по плечу, но сказать ничего не успел, так как в кармане заверещал мобильник. Приложив трубку к уху, Гуров отошел в сторону.

– Да, я слушаю, товарищ генерал!

– Это я тебя слушаю, Лева! – перебил его генерал Орлов. – Что у тебя?

– Приеду – расскажу. Не телефонный разговор.

– Давай, я тебя жду!

На самом деле Лев не хотел заранее говорить Орлову, что первоначальная работа не принесла никаких результатов. Одни только вопросы. Но сообщать сейчас об этом генералу бессмысленно. Тот стал бы напирать как танк, мол: «Ищите, что-то должно быть! Не может быть, чтобы во дворе, где проживает почти тысяча семей, никто не видел, как убивали бизнесмена!»

Лучше побеседовать с ним с глазу на глаз, в спокойной, так сказать, обстановке. Дав последние указания следственной группе, Гуров отправился в управление.

Возле стола секретарши Танечки, решившей с утра разложить пасьянс, Лев на секунду задержался.

– Десяточку переложи!

Девушка работала у генерала уже третий год и прекрасно знала Гурова, поэтому, когда он вошел в приемную, она даже и не подумала переключить компьютер.

– Здравия желаю, товарищ генерал! – поздоровался Лев, проходя в генеральский кабинет.

– Проходи, проходи, Лев! – Орлов задумчиво стоял у окна и курил.

От Гурова не укрылось то, что генерал чем-то расстроен. Вдавив окурок в огромную латунную пепельницу, генерал прошел за свой стол и, разместившись в кожаном кресле, коротко бросил:

– Рассказывай!

Лев стоял и молча смотрел на генерала. Когда пауза затянулась, Орлов, не выдержав, повторил:

– Рассказывай, что молчишь?

В который уже раз за сегодняшний день полковник тяжело вздохнул и без всяких предисловий выложил все как есть.

– По всем признакам это убийство может стать еще одним «висяком». Зацепок никаких, и улик тоже. – Генерал собрался возразить ему, но Лев многозначительно поднял вверх указательный палец. – Хотя есть некоторые нюансы, которые указывают на то, что действовал непрофессионал, а значит, клубок можно попытаться распутать.

После этих слов у генерала, что называется, немного отлегло от сердца.

– С этого момента давай поподробнее. – Он снова потянулся к сигаретам.

– Ну, во-первых, застрелили бизнесмена прямо в машине, что нехарактерно для наемного киллера. Во-вторых, оружие на месте преступления не найдено, что тоже говорит в пользу этой версии. После того как будут готовы результаты экспертизы, из какого именно ствола убили бизнесмена, можно делать дальнейшие выводы.

– Это все? – Генерал поднялся с кресла и стал прохаживаться по кабинету.

За долгие годы совместной работы с Орловым Гуров привык вести себя естественно, поэтому остался сидеть к нему спиной.

– Значит, так, Лев, – после минутной паузы начал генерал. – Этот Розенберг был не только богатым человеком и водил знакомство со многими влиятельными лицами государства. Он был также известным продюсером и организатором многих мероприятий типа «Песня года» или «Юрмала».

Лев украдкой усмехнулся. Даже он знал, что мероприятия, о каких говорил Орлов, уже давно не пользуются популярностью, как соответственно и их организаторы. Такие люди, как этот Розенберг, могли быть спонсорами или соучредителями никак не ниже конкурса «Евровидение». Но он не стал говорить об этом генералу, чтобы не ставить его в неловкое положение. Все равно суть оставалась одна – Розенберг был очень и очень известным человеком в Москве.

– Мне уже звонили и просили как можно скорее разобраться с этим делом, чтобы успокоить общественность. Так что, Лев, извини, но другого такого специалиста, которому бы я мог доверить это дело, у меня нет. У тебя будет все, что понадобится для работы: помощники, специалисты всех уровней, любые санкции – в общем, неограниченные возможности в плане работы. Но ты, в свою очередь, должен, кровь из носа, найти убийцу. Три дня, Лев! Три дня, и не больше! – Голос генерала звучал требовательно, но это был приказ наполовину с просьбой.

– Сделаю все, что от меня зависит, – пообещал Гуров и тут же добавил: – Постараюсь не подвести.

– Постарайся, Лев, постарайся, – устало опустился в кресло Орлов.

В это время зазвонил один из многочисленных телефонов, стоящих на столе. Жестом руки генерал дал понять, что полковник может идти.

Первым делом, войдя к себе в кабинет, Гуров набрал номер своего помощника Стаса Крячко.

– Ты уже встал?

– А-га-а! Ща-ас! Тебе что, не спится?

– Через полчаса жду тебя на работе! – приказал Лев, не обращая внимания на выпад помощника.

– Что стряслось-то? – уже серьезно спросил Стас.

– Приедешь – расскажу!

Не успел Лев присесть за свой стол, как у него зазвонил телефон. Это был эксперт.

– Да, Петрович! Я весь – внимание!

– В общем, так, Лев Иванович! Я извлек пулю и могу сказать, что мои предположения подтвердились.

– По поводу?

– А по поводу того, что это не заказуха. Бизнесмен был убит выстрелом из газового пистолета, переделанного под боевые патроны.

– Что-нибудь еще есть?

– Нет. На теле убитого не обнаружено никаких следов борьбы, а это доказывает, что убит он был неожиданно и, возможно, даже знал стрелявшего.

– Тебе, Петрович, надо бы в следователи идти, а не в эксперты, – усмехнулся Гуров.

– Мне и на моем месте неплохо, – обиделся Петрович и повесил трубку.

– Каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны, – посмотрев на часы, пробурчал себе под нос Лев.

Стас, как всегда, опоздал и появился в кабинете не через полчаса, а через сорок минут. Поздоровавшись с Гуровым, плюхнулся в кресло и потянулся, широко расставив руки.

– Не успел начать работать, а уже устал.

– На пенсии отдохнешь, а пока соберись, у нас сложное дело, – попытался настроить своего помощника на рабочий лад Лев.

– Кого у нас сегодня убили? – Станислав нехотя встал и прошел за свой стол.

– Бизнесмен Розенберг. Знаешь такого?

– Слышал. Если не ошибаюсь, это он был главным организатором конкурса «Евровидение» в Москве. По крайней мере, его фамилия часто тогда всплывала. И что с ним?

Гуров посмотрел на Стаса, пытаясь понять, шутит он или нет.

– Заходил сегодня утром, привет тебе передавал.

Стас некоторое время недоуменно молчал, но потом спохватился:

– А-а, ну да, ну да…

– Убили его сегодня ночью, – сообщил Лев. – Точнее, застрелили. Генерал приказал нам заняться этим делом вплотную и через три дня представить ему убийцу.

– Не понял! Это что, теперь для нас уже сроки устанавливают? А почему не через два дня? Или, к примеру, не сегодня к вечеру? – Стукнув себя по коленке, Стас тихо выругался.

– Ты что так разошелся, как будто бы первый раз нам приказывают в кратчайшие сроки раскрыть преступление? Сначала послушай, что мы имеем на сегодняшний день, а потом уже будешь возмущаться.

И Гуров вкратце изложил свои предположения по поводу убийства.

– Слава богу! – Стас набрал полные легкие воздуха и резко выдохнул. – А я уже думал, что нам за три дня приказано найти профессионального киллера. Здесь, похоже, кто-то из своих поработал.

– Я тоже так думаю, – поддержал его версию Гуров, – поэтому ты сейчас займешься его окружением: родственники, друзья, любовницы и так далее по списку.

– Послушай, Лев, а почему он оказался в этом дворе один, без охраны? Такие люди, как этот Розенберг, никуда без охраны не выезжают.

– Я сейчас как раз и еду к нему домой, чтобы, как говорится, из первых уст услышать правду. Я узнал, что вот уже несколько лет его повсюду сопровождал некто Илья Соболев. Бывший спецназовец, участник боевых действий в Боснии и Абхазии. Кроме того, раньше он был телохранителем у прежнего председателя правительства, – показал пальцем в потолок Гуров.

– Подготовка – будь здоров! Интересно, почему же такого профессионала не оказалось на месте в момент убийства? Его отсутствие наталкивает на мысль, что он каким-то образом причастен к смерти своего хозяина.

– Может быть, может быть, – задумчиво согласился Лев. – В общем, так, Стас! Генерал сказал, что обеспечивает нас всей нужной информацией, так что девочки из ИНФО в твоем полном распоряжении. Нарой мне все, что касается убитого. А когда я вернусь, мы подумаем, как ее использовать. Договорились? И смотри мне тут – не филонь! Помни: всего три дня!

– Помню, помню. – Стас проводил Гурова до дверей. – Если что – звони.

Жилище известного бизнесмена, продюсера и еще кого-то там находилось, как это и положено богатому человеку такого уровня, на Рублевском шоссе. За последние годы Лев много раз бывал в этих роскошных особняках и уже спокойно реагировал на всевозможные изыски архитектурных фантазий местных олигархов. А вот молодой шофер, сидевший за рулем «конторской» «Волги», ошеломленно косился на обочину, проезжая мимо очередного произведения искусства заграничных мастеров-каменщиков.

С правой стороны появился высокий забор из красного кирпича. Минут пять они ехали вдоль этой серьезной ограды, пока наконец впереди не показался въезд на территорию особняка в виде массивных железных ворот.

– Если не ошибаюсь, это здесь, – сбавил скорость шофер.

– Ты не ошибся. – Лев успел прочитать не только номер дома, но и табличку, прикрепленную сбоку от калитки.

На долгий и требовательный звонок сыщика никто не вышел, зато переговорное устройство с небольшим экраном сверху резко зашипело, и в ту же секунду раздался женский голос:

– Что вам угодно?

Гуров показал приготовленное удостоверение, предпочитая не объяснять, кто он такой.

– Одну минуту.

Ворота открылись автоматически. Лев воспринял это как приглашение войти и не спеша направился к дому. Прямо за воротами стояло несколько машин. Стоимость каждой из них составляла целое состояние для обычного человека.

Сыщик профессионально окинул взглядом дом. Дорожки, выложенные из камня, обрамляли декоративные кустарники; слева от дома размещалась площадка для тенниса; среди яблонь, растущих прямо под окнами, поблескивал огромный бассейн. Сам дом выглядел весьма величественно. Подойдя к мраморным ступеням, Гуров остановился.

Входная дверь распахнулась, и на пороге появилась молодая красивая женщина – небольшого роста, но удивительно статная, с правильными чертами лица и очень приятной улыбкой. Светлые волосы уложены в экстравагантную прическу. На ней было черное приталенное платье, а на шее – жемчужное ожерелье, подчеркивавшее ее лебединую шею.

– Здравствуйте! Меня зовут Альбина Шведова. Вы по поводу убийства моего мужа? – ровным спокойным голосом спросила она.

В первую минуту Лев даже опешил, увидев, с каким равнодушием она сказала про убийство мужа, но потом до него дошло, что перед ним не обычная среднестатистическая женщина, а жена олигарха. А такие женщины, как правило, чаще всего выходят замуж по расчету.

– Да, я именно по этому вопросу.

– Проходите в дом. – Альбина открыла инкрустированную дубовую дверь, на которой вместо ручки был приделан золотой лев, держащий в своей пасти такое же золотое кольцо, и, когда они оказались в просторном холле, указала на кожаный диван. – Присаживайтесь, полковник!

Не успела она расположиться в кресле напротив, как возле нее появилась строгая женщина средних лет в черном платье, отделанном белыми рюшками на воротнике. Сыщик сразу понял, что это обладательница голоса из домофона.

– Что-нибудь желаете, полковник? Чай, кофе или, может быть, коньяк?

– Меня зовут Лев Иванович Гуров, – в ответ проговорил сыщик, не привыкший, чтобы к нему обращались по званию. – Спасибо за предложение, но я здесь для того, чтобы задать вам несколько вопросов.

Хозяйка сделала едва заметный жест рукой, и женщина, кивнув головой, моментально испарилась.

– Слушаю вас, Лев Иванович Гуров! – В голосе Альбины сквозила язвительность.

Обычно в подобных случаях все происходило по другому сценарию. Как правило, понимая, что люди только что потеряли кого-то из близких, Лев старался задавать свои вопросы как можно деликатнее. Но сейчас, видя, с каким равнодушным видом сидит вдова бизнесмена Розенберга, решил ее не жалеть:

– Где вы были сегодня ночью?

Альбина вскинула на него удивленный взгляд.

– В момент убийства вашего мужа, – поправился Гуров.

– Сначала в ресторане, потом у себя дома, – не задумываясь, ответила она.

– Кто-нибудь может это подтвердить?

– Конечно, полковник. В ресторане было много народу. К тому же официанты и весь обслуживающий персонал.

Достав из пачки длинную тонкую сигарету, Альбина стала засовывать ее в не менее длинный мундштук, но у нее это плохо получалось. Гуров внимательно следил за ее движениями, понимая, что его вопрос заставил женщину занервничать.

– Вы были в ресторане одна? – спросил он.

Альбина не спешила с ответом. Она все же справилась с сигаретой и закурила, пододвинув к себе массивную хрустальную пепельницу. Сделав несколько глубоких затяжек, пристально посмотрела на сыщика и наконец заговорила:

– Видимо, мне надо вам кое-что объяснить. Дело в том, что мы с мужем вот уже полгода как в разводе. – Она смотрела на Гурова, ожидая его реакции, но он даже бровью не повел, зная, что люди, находясь в разводе, часто продолжают жить вместе. – После того как суд вынес свое решение, я переехала жить на свою квартиру и стала свободной женщиной. Поэтому, с кем я находилась в ресторане, никого не касается.

«А вот это уже в корне меняет дело!» – подумал Лев. Он, наверное, как никто другой, за время своей службы в органах не раз был свидетелем того, как бывшие жены, недовольные и обиженные тем, что не получили желаемого, запросто шли на убийство своих некогда любимых мужчин. И уж тем более, когда мужем был такой человек, как Розенберг.

– Можно узнать, в каком именно ресторане вы провели вчерашний вечер? – вслух поинтересовался Гуров.

– Скрывать не собираюсь, если я вас правильно поняла, это ведь мое алиби, не так ли? Ресторан называется «Садко».

– У вас есть дети? – неожиданно спросил Лев.

– Да, дочь.

– Она проживает с вами?

– Нет. Суд вынес решение, что она останется с отцом. – Альбина отвернулась к окну, и сыщик заметил, как по лицу женщины пробежала тень.

– Извините меня, конечно, за такой вопрос, но что вы тогда здесь делаете? – Лев решил не ходить вокруг да около.

Резко повернувшись, женщина сверкнула глазами.

– У меня здесь несовершеннолетняя дочь, которая потеряла своего отца! Неужели вы думаете, что я могу оставить ее в таком состоянии? Я все-таки мать!

– Еще раз прошу извинить, но мне необходимо задавать вам подобные вопросы, поскольку надо выяснить, кто мог быть причастен к убийству, – попытался успокоить ее Гуров.

Прошло еще какое-то время, прежде чем женщина снова заговорила:

– Вы меня подозреваете? Но ведь это просто глупо. Зачем мне убивать своего бывшего мужа? Суд уже вынес свое решение, да и никаких ограничений для меня не существовало. Я могла встречаться со своей дочерью в любое время.

– Пока что мы только хотим выяснить подробности жизни Якова Соломоновича, чтобы, как говорится, сузить круг подозреваемых. Скажите, Альбина, вы кого-нибудь подозреваете? Может быть, в последнее время ему кто-нибудь угрожал?

Лев специально перевел разговор в другое русло, чтобы дать женщине успокоиться. А детали их развода он сможет узнать и без помощи Альбины, тем более что эта тема для женщины, как он видел, была болезненной и неприятной.

– О делах мужа я ничего не знаю. После развода мы только перезванивались, и то только тогда, когда я забирала к себе Полину.

– А до развода?

– Это было полгода назад! – нервно бросила Альбина.

– А что вы можете сказать о телохранителе вашего бывшего мужа?

– Да что можно сказать? Илья почти член нашей семьи, – ответила она и отвела глаза в сторону, что не ускользнуло от сыщика.

– Поясните, пожалуйста.

– Когда муж добился определенного положения, кто-то из друзей посоветовал ему обзавестись личным телохранителем. Тогда и появился в нашем доме Илья. Он находился с мужем двадцать четыре часа в сутки, жил здесь. Когда подросла Полина и надо было отдавать ее в школу, пришлось нанять еще двоих. – Альбина кивнула в сторону дверей, ведущих на улицу.

Лев вспомнил, что видел во дворе двоих молодцов в черных костюмах.

– А я могу посмотреть комнату, в которой живет Илья?

– Нет. Это маленькая комната рядом со спальней мужа, но в его отсутствие она всегда закрыта на ключ.

– Понятно, – задумчиво проговорил Гуров, поняв, что дальнейший разговор не имеет смысла, пока он сам не узнает все подробности жизни этой бывшей семейной пары. – Тогда сделаем так. Если он вдруг появится здесь, вы мне позвоните, пожалуйста. – Он протянул Альбине свою визитку.

– Если я буду в тот момент здесь, то позвоню, – пообещала она.

– А могу я поговорить с Полиной? – Лев посмотрел женщине прямо в глаза.

– Нет. Она себя плохо чувствует, у нее истерика, – запротестовала Альбина, но по ее голосу Гуров понял, что она лжет.

– Хорошо, я зайду позже. А пока мне бы хотелось задержаться здесь еще на какое-то время. Нужно поговорить с охранниками. – Лев поднялся и пошел к дверям. – А с вами я пока прощаюсь, – договорил он уже на пороге, перед тем как Альбина закрыла за ним дверь.

Спускаясь с мраморных ступеней, полковник осмотрелся. Недалеко от ворот стояла деревянная резная беседка, в которой сидели двое парней в темных костюмах. По выпирающим буграм мышц Гуров понял, что это как раз те, кто ему нужен, и не спеша направился в их сторону. Когда Лев вошел в беседку, охранники прервали оживленный разговор и с интересом посмотрели на него.

– Привет бойцам невидимого фронта! – поздоровался Лев.

– И вам не хворать! – ответил здоровенный парень, по-видимому, старший.

– Я – полковник Московского уголовного розыска Лев Иванович Гуров. Мне хотелось бы с вами поговорить, так сказать, в неофициальной обстановке, – начал сыщик.

– Мы вас слушаем, – ответил все тот же парень.

– Это, наверное, по поводу убийства хозяина, – посмотрел на него второй, постриженный под «ежик».

– Совершенно верно, – согласился с ним Гуров. – Меня интересуют некоторые детали. Кто из вас сегодня ночью сопровождал Якова Соломоновича?

Охранники удивленно переглянулись.

– С ним везде и всегда находился Илья. Мы занимались охраной дома и Полины, – пояснил старший.

– Он всегда его сопровождал? – прозвучал главный вопрос.

– Почти всегда, – ответил старший, и Лев понял, что разговаривать придется только с ним.

– Почему почти? Не совсем понятно, объясни. – Гуров специально обратился к нему на «ты», чтобы тот перестал чувствовать себя здесь хозяином положения.

Это подействовало. Старший охранник поерзал на месте, покосился на своего напарника и только после этого неохотно произнес:

– Ну-у, были некоторые места, куда Яков Соломонович отправлялся без сопровождения.

– К любовнице, что ли? – усмехнулся Лев.

– Ну да. – И старший снова покосился на сидящего рядом товарища.

– А вчера он тоже был у любовницы?

– Ну да, – так же неохотно «занукал» парень.

– А кто-нибудь из вас знает, к кому именно ездил Яков Соломонович по личным делам? Или, проще сказать, к любовнице?

– Нет! – ответил старший.

– Понятно, – протянул сыщик, понимая, что такой ответ только прибавляет ему работы.

Теперь предстояло каким-то невероятным способом вычислить, в какой из квартир могла находиться любовница бизнесмена. А если учесть, что дом только недавно заселили, люди могли и не знать, кто живет с ними по соседству.

– Я знаю! – неожиданно подал голос второй парень. – Знаю, в какой квартире живет любовница хозяина. Однажды Яков Соломонович попросил меня отвезти ей какую-то коробку и назвал номер квартиры, куда я должен был ее передать.

– А я где был и почему ничего не знаю об этом? – недовольно спросил старший.

– Тебя тогда не было. И потом, что здесь такого, что я по просьбе хозяина отвез его любовнице какой-то там подарок? – огрызнулся напарник.

– Подождите, подождите! Потом будете разбираться. Сейчас мне нужен номер квартиры! – резко оборвал их Гуров.

– Триста тридцать третья, – тут же ответил охранник.

– Так, отлично! – Лев уже собрался уходить, но тут вспомнил, что хотел задать еще один вопрос: – Вы по-прежнему кого будете охранять – Альбину и ее дочку?

– Контракт заканчивается через месяц, так что мы обязаны отработать его как положено. А кого охранять, нам без разницы.

– Понятно, – довольным тоном проговорил Лев, подумав о том, что теперь можно не беспокоиться. В ближайшие три дня, отведенные ему на расследование, большинство действующих лиц будет в пределах досягаемости. – До встречи! – бросил он и покинул охранников.

Лариса Абашеева родилась в городе-герое Туле, как раз когда по стране прокатилась волна горбачевской перестройки. Народ еще продолжал верить в безоблачное будущее коммунистического рая, но уже мог говорить и писать что душе угодно. А потом постепенно стали пропадать товары с прилавков, и уже через два года страна оказалась свободной, но голодной. Родители Ларисы пытались заработать хоть какие-нибудь деньги, но с каждым годом это становилось все труднее и труднее. В конце концов, отец стал потихоньку выпивать с горя. Он, заслуженный артист местного театра, не находил себе применения в новой жизни и постепенно скатился до того, что неделями пропадал в квартире одного своего коллеги, где собирались такие же люди искусства, потерявшиеся в новом мире капитализма. Мать Ларисы в отличие от отца рук не опускала и, как могла, старалась воспитывать дочь в духе старых времен, когда мораль, честь и совесть были не пустыми словами. Но Лариса, слушая мать, уже давно сделала для себя вывод, что все в этой жизни измеряется деньгами, и именно они решают, кем будет человек и какое место займет в этой жизни. Она точно знала, что каждому человеку, рано или поздно, дается шанс в жизни, чтобы изменить ее к лучшему, и упорно ждала этого своего шанса. Но не просто сидела и ждала, а упорно готовилась к его приходу. Пока ее сверстники пили по подворотням дешевое вино и вздыхали, смотря на звезды, Лариса читала книги и всеми мыслимыми и немыслимыми способами следила за своей внешностью. К семнадцати годам она расцвела, как майский бутон розы, которым хочется просто любоваться как настоящим творением природы. Густые волнистые волосы ниспадали с плеч, восточный разрез глаз отлично сочетался с маленьким носиком и пухлыми губками, а точеная фигура приводила в восторг всю мужскую половину, когда девушка выходила на улицу. Ее сверстники по очереди пытались ухаживать за ней, надеясь на взаимность, но Лариса вежливо отклоняла все предложения сходить в кино или проводить ее до подъезда. Мать стала не на шутку беспокоиться за дочь, думая, что вырастила настоящую затворницу, сторонящуюся мужчин. На все расспросы дочь только улыбалась и, жалея материнские чувства, как могла, успокаивала ее.

Наступили лихие девяностые, и крутые парни на подержанных иномарках стали полными хозяевами жизни. Многие «авторитеты» предлагали ей стать любовницей, которая ни в чем не будет знать отказа, но Лариса понимала, что это не ее уровень, к тому же эти, так сказать, «авторитеты» постоянно гибли в перестрелках во время очередных разборок. Она упорно ждала своего выхода в настоящий свет и, когда в ее руках оказался аттестат об окончании средней школы, сразу же приступила ко второму этапу на пути к своей мечте. К тому времени все, от мала до велика, уже знали, что настоящая жизнь и настоящие деньги находятся в столице, но далеко не всем улыбается фортуна в этом многомиллионном мегаполисе, где каждый второй старается занять свое место под солнцем. Ларису это не пугало. Она научилась быть упорной и трудолюбивой и верила в свою мечту, как никто другой, поэтому уговоры матери остаться в родном городе ни к чему не привели. Позвонив каким-то дальним родственникам по отцу, мать договорилась, что Ларису приютят на некоторое время. Правда, на какое – неизвестно, ведь пробиться в высший свет будет не так уж и просто, а оказаться, в конце концов, на Тверской Ларисе совсем не хотелось. Так что оставался один путь – пойти учиться на актрису. Там можно получить хорошую роль, после которой тебя обязательно заметят, наивно думала тогда молодая девушка. Как и положено дальним родственникам, а тем более проживающим в столице, встретили они Ларису холодно. Придирчиво осмотрев свою племянницу, тетка сразу поставила ей условие:

– На все про все тебе – месяц! Если ничего не получится, придется вернуться в свою Тулу.

Чего-то подобного Лариса ожидала, поэтому слова вредной тетки ее нисколько не смутили.

– Хорошо, – тихо ответила она, проходя в квартиру.

С этого дня Лариса стала жить столичной жизнью, с ее бешеным темпом и равнодушными людьми, где каждый сам за себя и не обращает на окружающих никакого внимания. Месяц пролетел быстро, но результатов никаких не было. С огромным разочарованием девушка обнаружила, что ее красота, на которую она так надеялась, ничего в принципе не решала. Таких как она, симпатичных провинциалок, не имевших даже признаков таланта, приемная комиссия отметала сразу после первого же прослушивания. Но, как говорится, выбор всегда есть. Ей предлагали поработать на первых порах официанткой или стриптизершей, так как без определенной профессии даже такие красивые девушки, как Лариса, не востребованы в Москве. В модельный бизнес тоже брали или по блату, или через постель… Вот и наступил тот роковой день, когда тетка позвала ее на кухню и, положив перед ней железнодорожный билет, сказала:

– Как говорится в народе, Лариса, погостила – пора и честь знать. Ты пойми меня, девочка, ну, не для тебя Москва. Здесь другая жизнь, другие принципы, другие идеалы. Если тебе не удалось проявить себя здесь за месяц, то не получится никогда. Либо закончишь на трассе, либо сопьешься, либо попадешь в нехорошую историю. А я не хочу брать на душу такой грех, поэтому вот тебе билет, и завтра утром уезжай домой. Думаю, там у тебя все еще получится.

Лариса молча слушала вкрадчивый голос тетки и где-то в глубине души даже соглашалась с ней, но мириться с тем, что ее мечта закончится так и не начавшись, не могла. Обида подкатила к горлу, и Лариса готова была уже расплакаться, но потом сделала глубокий вздох и взяла себя в руки.

– Спасибо вам за все, но домой я не вернусь, – спокойно ответила она, вставая из-за стола.

– Дело твое, – развела руками тетка, показывая, что ее участие в жизни девушки заканчивается.

Спустя полчаса Лариса уже брела по вечерней Москве, размазывая тушь по щекам. Обиженная на весь мир, она дала волю своим чувствам. Девушка не знала, как поступит дальше и с чего начнется ее новый день. Просто брела по городу без какой-то определенной цели. Тяжелая сумка оттягивала плечо, но Лариса не обращала на это внимания.

Вдруг возле нее остановилась машина, и оттуда вышел молодой человек.

– Девушка, вас кто-то обидел?

Лариса посмотрела на него сквозь слезы и, ничего не ответив, собралась идти дальше, но парень, взяв ее за руку, предложил:

– Давайте я вас подвезу!

В такие моменты жизни человеку необходимо выплакаться в какую-нибудь жилетку, и этой жилеткой для Ларисы стал Геннадий – так звали парня, вызвавшегося помочь ей.

Они разговорились еще в машине, и Лариса даже не заметила, как оказалась в его квартире на кухне, где разговор продолжился. Накормив девушку холостяцким ужином, Геннадий, как истинный джентльмен, уложил ее спать на свою кровать, а сам расположился на маленьком диванчике на кухне. Утром Лариса проснулась от звука захлопнувшейся входной двери. Открыв глаза, она не сразу поняла, где находится, но, вспомнив вчерашний вечер, тут же вскочила с постели. Историй о том, как многих, таких как она, молодых девушек заманивали на квартиры, а потом заставляли заниматься проституцией, она наслушалась достаточно. Но квартира, в которой находилась Лариса, никоим образом не напоминала притон. Наоборот, все говорило о том, что здесь живет молодой холостяк. Ее взгляд упал на прикроватную тумбочку – там лежал исписанный листок.

«Уважаемая Лариса, я ушел на работу. Вы можете остаться. Но если все же надумаете уйти – захлопните, пожалуйста, дверь. Геннадий».

Она осталась, а через два месяца они поженились. Геннадий работал в каком-то НИИ, был добрым парнем и влюбился в Ларису до беспамятства. В отличие от него девушка просто позволяла себя любить, и только, по-прежнему ожидая своего часа. Поход в загс – это всего лишь уверенность, что завтра она снова не окажется на улице. Теперь Лариса была на законных основаниях прописана в квартире Геннадия, что давало ей возможность продолжать осуществление своих планов. Первым делом она объявила мужу, что ни о каких детях речи быть не может, потому что она хочет пока чего-то добиться самостоятельно. Но Геннадий то ли не хотел делить ее с кем бы то ни было, то ли еще по каким-то причинам, но он постоянно находил причины, чтобы Лариса целыми днями сидела дома, готовя еду и собирая мужа на работу. Так прошел год, а в ее жизни ничего не менялось. Иногда к ним приходили друзья Геннадия, пили вино, о чем-то громко разговаривали, порой шутили и весело смеялись. Лариса даже подружилась с одной девушкой по имени Анна и теперь время от времени наведывалась к ней в гости, поболтать о том о сем. Анна, так же как и Лариса, нигде не работала, но в отличие от подруги могла себе позволить жить в свое удовольствие: ходить по магазинам, покупать понравившиеся ей вещи и еще многое другое. Муж ее служил в каком-то министерстве и неплохо зарабатывал. И вот когда однажды вечером Геннадий сообщил жене, что уезжает в командировку на месяц в какой-то там Козлодрищенск, Лариса, не задумываясь, тут же собрала вещи и перебралась к подруге.

– Не могу больше! – с отчаянием говорила она. – Надоело все! Не получится из меня примерной жены и домохозяйки! Все, что угодно, лишь бы только вырваться из этого замкнутого круга!

Анна смотрела на плачущую девушку, даже пыталась ее как-то успокоить, но в голове у нее уже созрел план. Она умела одним выстрелом убить двух зайцев, поэтому, опустив все ненужные объяснения, просто спросила:

– В домработницы пойдешь?

Лариса подняла голову и удивленно взглянула на подругу. Она сама не понимала, какие чувства борются в ней, но так хотелось кому-то что-то доказать. Поэтому она выпалила с некоторым вызовом:

– Пойду!

– Отлично! Сейчас мы все устроим! – И Анна достала телефон.

В тот же день Лариса уже сидела в холле шикарного дома на Рублевском шоссе. Работа ей понравилась с самого начала. Убирать такой дом – не труд, а удовольствие, за которое еще самой приплачивать надо. Хозяйка относилась к ней предельно вежливо, никогда не кричала, не делала замечаний. Правда, первый месяц Таисия, так звали хозяйку, держала себя несколько настороженно, приглядываясь к новой домработнице. Лариса же ползала с тряпкой и пылесосом, вдохновенно обнюхивая незнакомый ей сказочный мир. Постепенно Таисия оценила трудолюбие девушки и даже начала ее учить жизни. Лариса оказалась ученицей не просто способной – талантливой, на ходу все усваивала. Через два месяца ее уже трудно было узнать. Таисия научила девушку всему: как себя преподносить, как одеваться, как вести себя с мужчинами. На фоне этой великосветской экстравагантной женщины Лариса чувствовала себя «гадким утенком». Таисия как-то попыталась отдать ей кое-какую одежду из своего богатого гардероба, но девушка приняла в подарок только новые джинсы и пару простых кофточек.

– Вы же меня сами учили, что в женщине главное – почерк, стиль, – говорила она, отказываясь от подарков. – Вы – женщина шикарная, мне ваши вещи не подходят.

В душе же Лариса очень надеялась, что и для нее придет то время, когда она сама станет такой хозяйкой. И надежды ее были небеспочвенны. В доме Таисии очень часто бывали солидные мужчины, украдкой поглядывавшие на молодую домработницу. Освоившись, они начинали ей улыбаться и оказывать разные знаки внимания. Лариса же вела себя с ними осторожно, не зная, как к этому отнесется хозяйка.

Однажды Таисия позвала Ларису на кухню и, посадив перед собою, сказала:

– В моем доме бывает много мужчин, и твои отношения с ними – это твое дело.

– Не боитесь, что отобью? – улыбнулась девушка.

– Не боюсь.

Тогда Лариса даже и не подозревала, что хозяйка с самого начала готовила ее для определенной миссии.

После того разговора Лариса стала часто бывать в компании, собиравшейся у них дома, и пользовалась бешеным успехом. Мужчины приглашали ее то в ресторан, то на загородную прогулку, благо времени свободного было предостаточно. А однажды один из гостей, женатый солидный мужчина, настолько серьезно увлекся девушкой, что пригласил ее провести несколько дней в Сочи. Ларису часто одаривали подарками, иногда даже деньгами. Позже деньги стали основным даром, и если вначале Лариса могла отклонить чье-либо предложение, то теперь стала чувствовать себя обязанной.

Так продолжалось несколько месяцев, пока Таисия не сказала как-то:

– У меня к тебе просьба.

– Всегда рада помочь, – откликнулась Лариса и по лицу хозяйки поняла – ее час настал.

– Прилетел один мой знакомый, мы вечером идем на концерт. Позже ужинаем вместе. Я хочу, чтобы ты пошла с нами.

Лариса выдержала паузу, якобы обдумывая ответ.

– Тебя что-то смущает? – удивилась Таисия.

– Я согласна, – коротко ответила девушка, еще не зная, что ее ждет впереди, но надеясь, что это именно то, чего она так упорно ждала долгое время.

Яков Соломонович оказался человеком галантным и весьма образованным. О его положении в обществе можно было судить по его аксессуарам. Лариса тоже вела себя соответствующе, стараясь понравиться мужчине. Конечно же, разница в их возрасте была приличная, но ее это нисколько не смущало.

Потом была еще одна встреча, после которой Яков Соломонович предложил Ларисе стать его любовницей. Как только девушка дала свое согласие, респектабельный мужчина отвез ее на квартиру, которую специально снял заранее, нисколько не сомневаясь, что девушка ответит на его предложение. Так началась новая, беззаботная жизнь молодой провинциалки, так долго шедшей к своей мечте. И вот однажды в квартире Ларисы раздался телефонный звонок – это был ее муж Геннадий, чью фамилию она до сих пор носила. Откуда он узнал номер телефона и как нашел, девушка не понимала, но факт был налицо. Вначале Геннадий упрашивал Ларису вернуться домой, говорил, что не может без нее жить, но Лариса постаралась как можно доступнее и мягче объяснить ему, что все в прошлом и у нее уже другая жизнь. Он позвонил еще и еще раз. Когда эти звонки стали более настойчивыми, она разозлилась и, однажды не выдержав, высказала ему все. С этого дня все прекратилось, и Лариса уже стала успокаиваться, как вдруг в пятницу рано утром снова раздался телефонный звонок.

– Алло! – сняла она трубку.

– Лариса, дорогая, любимая, послушай меня, пожалуйста! Я не могу жить без тебя! Вернись, пожалуйста, я все тебе прощу! – запричитал Геннадий.

– Нет! – коротко ответила девушка и уже собралась положить трубку, как вдруг услышала:

– Ты не оставляешь мне выбора. Мы все равно будем вместе.

Она не придала значения этим словам, но уже через полчаса в квартиру позвонили. Не посмотрев в глазок, девушка открыла дверь – на пороге стоял Геннадий…

Сообщив шоферу адрес, по которому нужно ехать, Гуров достал телефон и набрал номер Стаса.

– Полковник Крячко слушает! – радостно ответил Стас.

В трубке слышались женские голоса, и Лев понял, что Стас еще находится в информационном отделе.

– Как продвигаются дела, полковник Крячко? Есть что-нибудь интересное?

– В каком смысле? – Стасу явно нравилось находиться среди женского коллектива, чем в принципе и было вызвано веселое настроение.

– Я смотрю, тебе там скучать не приходится…

– Да ладно тебе, Лев! Все, что ты просил, я сделал. Сейчас вот отрабатываю деловые связи этого олигарха, – уже серьезно ответил Стас. – А у тебя как? Я так понимаю, ты уже поговорил с родственниками убитого.

– Поговорил, – коротко ответил Гуров, вспоминая разговор с Альбиной.

– Ну, и?..

– Пока только одни вопросы. Надеюсь, к моему приезду ты сумеешь подготовить ответы на них. Меня интересует бывшая жена бизнесмена Альбина Шведова. Ее занятия, связи, в общем, все, что сможешь найти. Сам понимаешь, первыми надо отработать всех близких. Мне удалось выяснить, что в ту ночь Розенберг находился у своей любовницы. Записывай адрес. Я буду в отделе примерно через час, так что постарайся к моему приезду найти всю нужную информацию. Не забывай, что времени у нас всего семьдесят два часа. Так что на счету не то чтобы час, а каждая минута!

– Да понял я, понял!

– Давай жди, через час буду, – сказал на прощание Лев и повесил трубку.

Он еще не знал, что его возвращение в отдел затянется…

Направляясь по нужному адресу, казенная «Волга», в которой ехал Гуров, попала в небольшую пробку.

– Не было печали, – выругался Лев, оценивая длину стоящих впереди машин и прикидывая, сколько придется потерять времени даром. Неожиданно ему в голову пришла гениальная идея. Достав телефон, он набрал номер городской справочной и весело спросил:

– Здравствуйте, девушка, а не подскажете ли мне, по какому адресу находится ресторан «Садко»?

Девушка из справочной, скорее всего, была не расположена к подобному общению, поэтому на любезную просьбу сыщика ответила сухо и официально:

– Сейчас посмотрю, подавали ли они заявку. Ожидайте.

– Хорошо. Я подожду, – сменил тон Лев.

Через минуту она ответила:

– Записывайте или запоминайте. Кутузовский проспект, строение двадцать один.

– Спасибо. – Лев отключился и посмотрел в окно. Они стояли как раз на Кутузовском проспекте.

– Значит, слушай меня, Валентин, – обратился он к водителю. – Сейчас я пройдусь по проспекту, мне нужно попасть в ресторан «Садко», а ты, как только вырвешься из этого плена, подъедешь туда. Все ясно?

– Вас понял, товарищ полковник. Буду ждать вас у входа.

Выйдя из машины, Гуров не спеша пошел вдоль застрявших в пробке автомобилей. Ресторан «Садко» находился всего в полутора кварталах, поэтому сыщик был даже рад такой прогулке на свежем воздухе.

Оказавшись перед дверями ресторана, Лев с сожалением обнаружил на них вывеску «Закрыто». Постояв минуту, он постучал костяшками пальцев по дверному стеклу. Подождав еще немного, постучал уже более настойчиво. На этот раз перед ним возникло лицо молодого человека, который, не открывая дверей, махал руками, показывая, что заведение не работает. Но Лев был готов к такому повороту событий и не собирался отступать. Ему не хотелось возвращаться сюда вечером и выяснять, была ли здесь сегодняшней ночью госпожа Шведова, так как вечер он собирался провести с Марией. Не обращая внимания на жесты официанта, Лев припечатал на стекло, на уровне его лица, свое удостоверение. Парень остановился и прислонил лицо к стеклу, при этом его нос смешно расплющился, и это вызвало у сыщика улыбку. Парень скрылся так же неожиданно, как и появился, но Гурова это не расстроило. Он знал, что сейчас придет кто-то из начальства и обязательно захочет выяснить, в чем дело. Так оно и вышло. Спустя какое-то время к дверям подошла импозантная женщина с высокой прической. Открыв двери электронным ключом, она пригласила сыщика войти и вежливо поинтересовалась:

– Я – главный администратор этого заведения. Чем могу быть полезна?

– Мне надо переговорить с персоналом, который работал сегодня ночью, – объяснил Лев.

– Ночная смена уже ушла домой. Приходите завтра, – официальным тоном ответила женщина и покосилась на дверь, недвусмысленно намекая на то, что разговор окончен.

– Хорошо. Тогда я хотел бы поговорить с вами. Как я полагаю, вы находитесь здесь постоянно?

– Слушаю вас.

– Меня интересует, была ли здесь сегодня ночью жена известного бизнесмена Альбина Розенберг? – Гуров специально не стал называть теперешнюю фамилию Альбины, чтобы со стороны администратора не возникло лишних вопросов.

– Господин полковник, извините, не знаю вашего имени, – не спеша начала женщина, – это закрытое заведение, и сообщать о своих посетителях мы не имеем права. У нас, как в швейцарском банке, – все, что происходит внутри, остается внутри. За это нас и ценят наши постоянные клиенты, – с некоторым вызовом добавила она.

– Ну, тогда мне придется вызвать вас к себе в управление и задержать там на трое суток до выяснения обстоятельств, при которых вы не желаете содействовать следствию в раскрытии убийства. И я очень сомневаюсь, что после этого вам удастся сохранить за собой свое место, – произнес Лев, доставая сотовый телефон.

Его слова произвели на женщину нужное впечатление. Положив ладонь на руку сыщика, она улыбнулась:

– Ну, зачем же так строго. Я готова ответить на все ваши вопросы, только давайте пройдем ко мне в кабинет, чтобы нам никто не помешал.

Гуров понял, что стояло за этими словами. Женщина просто не хотела, чтобы кто-то случайно услышал их разговор и, возможно, доложил вышестоящему начальству.

Пройдя в кабинет, администратор любезно предложила сыщику на выбор чай или кофе.

– Спасибо, но меня ждет машина, – отказался Лев. – Приступим сразу к делу. Итак, вы можете с уверенностью сказать, что вчера в вашем ресторане находилась Альбина Розенберг? Только хочу вас сразу предупредить, что это очень важно, поэтому отвечайте на мои вопросы только в том случае, если будете уверены в своих ответах, – предупредил он.

– Да. Альбина – наш постоянный клиент, поэтому ошибиться я не могла. Она была вчера в нашем ресторане.

– Одна? – прищурил глаза Гуров, чем вызвал у нее замешательство.

– Нет. Не одна. Вчера она была с мужчиной.

– Вы знаете, кто это?

– Фамилию, к сожалению, не знаю, но Альбина называла его Романом.

– Сможете описать его?

– Пожалуй, да.

Пока она говорила, у Гурова перед глазами всплыла фотография телохранителя Соболева, но он не был полностью в этом уверен. Да и имя другое – не Илья.

– Скажите, а они куда-нибудь отлучались в течение вечера?

– Она – нет, а вот ее спутник покидал ресторан на какое-то время.

– Вспомните, пожалуйста, в котором часу это было? – Лев достал блокнот, в котором обычно делал разные пометки во время бесед со свидетелями.

– В котором часу – не скажу. У нас посетители часто покидают заведение, а потом возвращаются, поэтому мы как-то не следим за этим. Мы знаем практически всех своих посетителей и полностью доверяем им, – объяснила женщина.

– Так. Хорошо. А скажите, ничего странного в поведении спутника Альбины вы не заметили? – забросил удочку Лев.

Прежде чем ответить, она немного подумала.

– Нет. Все было как обычно. Ничего такого.

– Ладно. Спасибо за содействие. – Лев поднялся и попрощался с администратором.

Уже покинув ресторан, он никак не мог отвязаться от мысли, что в его теории причастности Альбины к убийству собственного мужа что-то не сходится.

С одной стороны, вроде бы все подтверждалось. Альбина, как и говорила, действительно в момент убийства находилась в ресторане, но почему-то скрыла то, что была там вместе с неким молодым человеком. «Не хотела афишировать свои связи? – рассуждал Гуров по дороге к любовнице Розенберга. – А может, все-таки это и есть убийца? Скажем, это был Илья Соболев, поэтому Альбина и не пожелала открыть его имя, чтобы не быть связанной с убийством своего мужа? Но ведь прямых доказательств на него нет. И если быть честным, косвенных тоже. Мало ли куда он мог отлучаться из ресторана? Надо будет взять фотографии Соболева и показать их администратору, – с сожалением подумал Гуров. – Без вечернего посещения этого заведения сегодня не обойтись».

Когда «Волга» въехала во двор, где убили бизнесмена, там уже снова продолжалась обычная жизнь. «Феррари» Розенберга был убран на платную стоянку, молодые мамаши гуляли со своими детьми, и только несколько женщин преклонного возраста стояли возле подъезда, обсуждая утреннее происшествие.

– Расстреляли прямо из автомата, – услышал Лев, проходя мимо них, и усмехнулся про себя: «А почему не из гранатомета?»

Подойдя к домофону, он набрал нужную комбинацию цифр. В это время, как по мановению волшебной палочки, дверь открылась, и на пороге появилась белокурая девочка лет десяти. Посмотрев на сыщика, она, то ли от неожиданности, то ли в силу своего хорошего воспитания, сказала: «Здрасте!» Придержав закрывающуюся дверь, Лев успел заскочить в подъезд. Как это часто бывает в новых элитных домах, в каждом подъезде висели таблички с указателями, поэтому не составило труда узнать, что интересующая его квартира находится на последнем этаже. Войдя в лифт, Гуров нажал нужную кнопку, и кабина медленно поплыла наверх. По пути он уже обдумывал предстоящий разговор с молодой девушкой. Двери лифта наконец плавно разъехались, и Лев вышел на лестничную площадку. Судя по входным дверям, на этаже находилось всего две квартиры, причем возле одной из них был свален строительный мусор, из чего следовало, что жильцы, скорее всего, еще не заехали в свое новое жилье. Возле другой же двери, наоборот, все было чисто и аккуратно. Перед входом лежал резиновый коврик с каким-то замысловатым рисунком, на позолоченном номере красовались три одинаково закрученные циферки.

Подойдя к нужной квартире, Лев, не задумываясь, нажал на звонок, отозвавшийся резким звуком. Подождав пару минут, снова нажал на белый квадратик. Судя по этому резко издаваемому звонку, даже если кто-то и спал в квартире, наверняка проснулся бы и поспешил поскорее открыть дверь. Но никто так и не отозвался, и Лев, разозлившись, пнул ее ногой и направился к лифту. И тут неожиданно сзади раздался какой-то стук. Гуров удивленно обернулся – дверь в квартиру распахнулась настежь, но на пороге никого не было. Какие-то доли секунды он смотрел на разинутую пасть дверного проема, а потом, все поняв, достал пистолет и осторожно переступил порог. Оказавшись в довольно широком коридоре, прислушался. В квартире стояла гробовая тишина, но Лев никогда не обманывался на этот счет. Он знал, что в любую минуту мог показаться либо домушник, либо убийца, ведь неспроста же входная дверь оказалась просто прикрытой и от его удара ногой открылась настежь. «Такое бывает не только в кино, случается и в жизни», – почему-то подумал Гуров, осторожно ступая по паркету коридора. Первой на его пути оказалась дверь в кухню. Толкнув ее стволом пистолета, Лев сделал шаг в сторону и, держа пистолет перед собой, заглянул внутрь. Никого. Быстро окинув просторное помещение профессиональным взглядом и не заметив ничего подозрительного, он двинулся дальше. Следующая дверь была наполовину приоткрыта, и большая часть комнаты хорошо просматривалась, но там тоже никого не оказалось. Оставалась последняя дверь. Гуров уверенно повернул ручку и, выставив вперед оружие, вошел в комнату. Теперь, даже если здесь скрывался преступник, деваться ему некуда – все пути к отступлению были отрезаны.

Лев медленно опустил пистолет при виде молодой женщины, лежавшей на полу. Под ее головой растеклась небольшая лужица крови. Гуров нагнулся к телу, пощупал пульс – его не было. Достав телефон, он набрал номер Стаса.

– Да, товарищ полковник! – неунывающим, как всегда, голосом откликнулся напарник.

– У нас еще один «двухсотый», – спокойно произнес Лев, переложив телефон из одной руки в другую.

– Кто? – В голосе Стаса послышались тревожные нотки.

– Как я думаю, любовница Розенберга.

– Лев, ты там один, что ли?

– Один. Бери группу и вместе с ней приезжай сюда. Адрес знаешь.

– Уже еду! – Стас, не дослушав, бросил трубку.

Несмотря на утренние пробки в столице, группа приехала через сорок минут. Первым в квартиру вошел эксперт Петрович. Поставив перед собой свой чемоданчик, он сказал, посмотрев на Гурова:

– Ты их что, Лев Иванович, специально по Москве ищешь? Не успели по одному трупу разобраться как следует, так ты уже второй подкидываешь.

Лев никак не отреагировал на «черный юмор» эксперта, а обратился к Стасу, стоявшему за его спиной:

– Ты там понятых не прихватил с улицы?

– Идут. – Стас кивнул головой на дверь, в проеме которой уже появилась одна из женщин, сплетничавших у подъезда.

«Ну, теперь вам разговоров хватит на полгода вперед!» – подумал Гуров, вспомнив, как бурно обсуждалось утреннее убийство.

– Где труп? – подхватил свой чудо-чемоданчик Петрович.

Лев указал пальцем на дверь, а сам отошел в сторону, пропуская вперед прибывшую на место убийства группу.

Выйдя на лестничную площадку, он вытащил из пачки сигарету, собираясь прикурить, и тут из квартиры выскочил Стас.

– Ну, что, посмотрел? – спросил Гуров.

– Посмотрел. А ты что думаешь?

– Я думаю, если эти убийства как-то связаны между собой, то мы с тобой в полной… – Лев не договорил, но Стас и так все понял. – Сегодня ночью известный бизнесмен по фамилии Розенберг навещал свою любовницу, после чего был убит. А уже через пару часов мы находим любовницу тоже убитой кем-то в своей квартире. Думаешь, это простое совпадение? Я, Стас, в такие совпадения не верю.

Несколько минут друзья стояли молча и курили. Наконец Стас затушил свой окурок и только после этого решил высказаться:

– Учитывая, что у меня было не так много времени, чтобы собрать всю нужную информацию, я все же не сидел сложа руки. – Он поднял указательный палец кверху и загадочно усмехнулся.

– Давай не тяни, трудяга ты наш! – Лев слишком хорошо знал своего напарника, чтобы не понять значение его жеста.

Естественно, Стас хотел подчеркнуть, что между заигрываниями с девчонками из отдела ИНФО он все же посвятил какое-то время работе и, как говорится, «припрятал туз в рукаве».

– Убитую зовут Лариса, а фамилия ее Абашеева, – начал Стас с таким видом, будто собирался сообщить имя убийцы. – Родилась в Туле, где, собственно, и прожила с родителями до восемнадцати лет. Потом приехала покорять столицу, как все наивные провинциалки, но в отличие от других ей удалось выйти замуж за коренного жителя Москвы, некоего Геннадия, фамилию не помню, но она у меня есть в ноутбуке. Дальше все по известной схеме: развод, поиск богатого любовника – и столица в ее лице приобрела еще одну ничего не делающую блондинку, – закончил Стас и развел руками.

– Надеюсь, ты пробил адрес этого горе-мужа?

– Да брось ты, Лев! Это не то! Они разошлись год назад, на жилплощадь она не претендовала, к тому же этот Геннадий – обычный сотрудник какого-то там НИИ, который не сегодня завтра закроют. С чего бы ему спустя столько времени убивать свою жену? Ты еще скажи, что он и бизнесмена этого завалил.

Лев недовольно посмотрел на Крячко. Он не любил, когда тот употреблял без надобности жаргонные словечки.

– Застрелил, – тут же поправился Стас, тяжело вздохнув.

– В любом случае пока у нас нет ни одного подозреваемого в убийстве Розенберга, следует проверить все версии убийства этой Абашеевой. Возможно, ниточки потянутся от одного к другому.

– Пойдем для начала послушаем, что наш эксперт скажет, – предложил Стас, но в дверях уже выросла фигура Петровича.

– Ну, что могу сказать вам, господа сыщики… – Эксперт снял с руки резиновую перчатку и достал из кармана пачку сигарет. – Предварительный осмотр места преступления показал, что женщина убита ударом в голову тупым предметом, не имеющим острых краев. Смерть наступила мгновенно, примерно около часа назад. Предположительно, убийца выше среднего роста, крепкого телосложения, правша. При поверхностном осмотре квартиры орудие убийства не найдено.

– Ты уже закончил? – поинтересовался Лев.

– Не совсем.

– Потом будешь курить – пошли! – проходя в квартиру, строго проговорил Гуров.

Тело уже прикрыли пледом, приглашенные женщины-понятые сидели рядышком на диване, по-ученически положив руки на колени. На полу стоял открытый чемоданчик Петровича. Когда Лев вошел в комнату, следователь перестал писать и, отложив папку в сторону, подошел к сыщику.

– Все ценные вещи находятся на местах, поэтому на ограбление не похоже. В шкатулке дорогие ювелирные изделия, а в шкафу несколько сот долларов, – тихо произнес он.

Гуров кивнул в ответ, взглянул на перепуганных женщин и, коротко бросив: «Продолжайте», – вышел из комнаты, решив еще раз лично осмотреть квартиру. Не найдя ничего интересного, что могло бы помочь в расследовании, он отправился на кухню. Следом за ним на кухне появился Петрович.

– Следов, годных для идентификации, нигде обнаружить не удалось. Все дверные ручки тщательно протерты. В основном отпечатки самой хозяйки. – Эксперт выдержал паузу и продолжил: – Но все же мне удалось найти один «пальчик». Отпечаток свежий, так что, возможно, это облегчит вам работу.

– Как вернешься в отдел, сразу пробей его по нашей базе. Вдруг нам снова повезет и этот отпечаток найдет своего хозяина! – обрадовался Лев, сжав на всякий случай кулаки.

«В такие моменты в кого хочешь поверишь: и в Бога, и в черта», – подумал он про себя, боясь спугнуть неожиданную удачу.

– Думаешь, это как-то связано с убийством бизнесмена? – спросил Петрович.

– Пока не знаю! – ответил Лев и отвернулся к окну.

Действительно, он пока ничего не мог сказать не только Петровичу, но и самому себе.

Каждое преступление, пусть даже самое запутанное, после долгого изучения начинает выдавать некоторую информацию. Даже если нет свидетелей преступления, все равно каждый преступник оставляет после себя хоть какие-нибудь следы: отпечатки пальцев, ног, какие-то забытые им вещи и даже следы своих поступков, свидетельствующих о его характере, – орудие убийства, сила удара, попытка избавиться от следов пребывания в квартире и так далее. В данном случае можно с уверенностью сказать, что убийство Ларисы совершил человек сильный и выдержанный. Обычно преступники сразу начинают паниковать и скрываются с места преступления. А этот после убийства пробыл в квартире еще какое-то время, чтобы стереть свои отпечатки, и не забыл забрать с собой орудие убийства. Но все равно нервничал. Ведь если Петровичу удалось найти отпечаток, вполне вероятно, убийца не пришел сюда целенаправленно убить, а все произошло спонтанно. А потом он уже не смог точно вспомнить, за что хватался, а за что нет. «Каков же тогда мотив? – думал Лев, продолжая смотреть в окно. – Месть? Любовь? Корысть?» Сыщику очень хотелось исключить именно корысть, потому что все вещи в квартире оставались на своих местах, и даже при поверхностном осмотре понятно, что такие дорогие вещи, как ювелирные изделия в шкатулке, нельзя было не заметить. Но если это убийство совершено по личным мотивам, такой выдержанный убийца, как этот, обязательно направил бы следствие по ложному следу – выдернул ящик стола, перевернул вещи в шкафу. Подобный ход известен любому дилетанту. Мол, пусть подумают граждане сыщики, что пришли сюда не иначе как обворовать, а тут, как назло, хозяйка дома оказалась в квартире – вот и пришлось пойти на крайние меры. Но в данном случае нет никакой инсценировки, и это порождало кучу новых вопросов.

– Лев, на пару минут! – раздался за спиной голос Стаса. – Выйдем! – кивнул он в сторону лестничной площадки.

Лев послушно двинулся за своим напарником.

– Смотри! – У Стаса в руках появился дорогой сотовый телефон. Проделав некоторые манипуляции, он указал пальцем на экран. – Вот!

Лев увидел номер телефона, продублированный несколько раз в столбик.

– Ну, и?.. – удивленно посмотрел он на Крячко.

– Это номер бывшего мужа Абашеевой, – пояснил Стас. – Он звонил ей двенадцать раз за сегодняшнее утро.

Секунду Гуров переваривал услышанное, а потом вдруг спохватился:

– Поехали!

Адрес, по которому проживал Геннадий Чернодед – такая странная фамилия была у бывшего мужа Ларисы Абашеевой, – Стас помнил наизусть, поэтому, как только они сели в машину, он тут же назвал его молодому водителю.

– Дорога длинная, может, расскажешь, Лев, как прошел разговор с родственниками бизнесмена? – предложил он, стоило им только выехать со двора.

– Да рассказывать-то особо нечего. Жена бизнесмена Альбина Шведова вот уже полгода как в разводе со своим мужем, в смысле с Розенбергом. У них есть общий ребенок, несовершеннолетняя дочь Полина. С ней мне поговорить не удалось, а вот Альбина, – Лев тяжело вздохнул, – говорит, что в момент совершения преступления находилась у себя дома; а сегодня, как только узнала об убийстве бывшего супруга, приехала утешать дочь.

– Не понял, – перебил его Стас, – они что, не вместе жили? Ну, в смысле мать с дочерью?

– Нет, и это тоже тянет за собою кучу вопросов. Поэтому ты, Стас, должен будешь выяснить все подробности их развода. Думаю, с этим проблем не будет. Человек он известный, так что, скорее всего, об их разрыве писали во всех светских журналах.

– Не вопрос, Лев. Зачем откладывать на потом то, что можно сделать прямо сейчас? – Стас открыл портфель и достал ноутбук.

Лев промолчал, лишь покосился на друга, следя за его движениями.

– Та-ак, смотрим. Розенберг Яков Соломонович, – шустро стуча по клавиатуре, Стас набрал имя бизнесмена. Прошло пару минут, прежде чем он снова подал голос, толкнув локтем Гурова в бок: – Вот смотри, Лев! Двадцать третьего марта Тушинский загс оформил развод известного бизнесмена и мецената Розенберга с его женой Шведовой – так, это не то. Смотрим дальше. Ага, вот то, что надо. Смотри! «Сегодня сложилась определенная тенденция, когда мужья стараются оставить себе детей, и должны вам сказать, Яков Соломонович Розенберг не стал исключением. Суд вынес решение в его пользу, и теперь их несовершеннолетняя дочь Полина будет проживать с отцом. Так как мать Альбина имеет незапятнанную репутацию, суд разрешил ей видеться с дочерью в любое время по желанию дочери».

– Это все? – уточнил Гуров.

– Не так быстро, Лев. У нас в Москве более десяти солидных изданий, которые освещают светскую хронику, а уж сколько желтых газетенок, желающих из всего сделать сенсацию, вообще не сосчитать. Кстати, к ним мы сейчас и заглянем. Может, им удалось раскопать что-то такое, о чем мы не узнаем ни от Альбины, ни, конечно же, от убитого Якова Соломоновича. Они, естественно, любят все приукрасить, но, как говорится, дыма без огня не бывает, – заключил Стас, «листая» в ноутбуке прессу. – Слушай, кажется, это то, что нам надо.

– Что там?

– Одна из газет пишет, что при разделе многомиллионного имущества семейной четы Розенберг супруге отошла только мизерная часть, а именно: салон красоты в центре Москвы, две машины и шестикомнатная квартира, тоже в центре столицы.

– Ничего себе, мизерная часть! – то ли возмутился, то ли удивился Гуров.

– По сравнению с тем, сколько всего имел убитый, – действительно мало. Это для нас с тобой, Лев, шестикомнатная квартира в центре Москвы – предел всех наших мечтаний, а для жены Розенберга равносильна подачке. Ведь кто, как не она, знал обо всех фабриках-заводах-пароходах, которыми владел ее муж? По-моему, Лев Иванович, перед нами сейчас явный мотив для убийства, вы не находите? – с умным видом проговорил Стас.

– А кто сказал, что Альбина Шведова осталась недовольной таким решением суда? А может, ее все устраивало? С дочерью она могла встречаться когда захочет; салон красоты, я больше чем уверен, приносит ей неплохую прибыль – все-таки центр Москвы, как ни крути; да и жилплощадь в пару сотен метров – тоже не последнее дело. Нет, Стас, думаю, никаким мотивом здесь пока не пахнет. По крайней мере, пока. Сейчас нам надо подумать, как и где найти телохранителя Илью Соболева. Слишком много накопилось вопросов, на которые может ответить только он.

– Если это Соболев застрелил своего хозяина, наверняка он уже где-нибудь далеко – конечно, если не брать во внимание, что это был чей-то заказ. Тогда наш Илюша может уже лежать в земле где-нибудь в окрестностях столицы. Такие свидетели никому не нужны. Я прав, Лев?

– Все именно так, если бы не одно «но». Оружие, из которого был убит Розенберг, никак не подходит к заказному убийству. Или ты думаешь, что в связи с мировым кризисом на такие дела стали ходить с переделанными газовыми пистолетами? – усмехнулся Гуров. – Опять же, если это убийство организовала Альбина, как ты предполагал вначале, то все равно не сходится. Да и не похожа она на женщину, которая решилась бы на такое. Гонора в ней, конечно же, хоть отбавляй, но чтобы заказать мужа – это вряд ли. Поверь мне!

– Это ты зря, Лев! Посмотри криминальные сводки за последний год. Каждую неделю кто-нибудь заказывает кого-нибудь из своих родственников: кто жену, кто мужа, кто тещу, а иногда и теща зятя. Люди будто с ума посходили. При этом хочу заметить, что ставки там далеко не заоблачные. Все хотят за пятнадцать-двадцать тысяч рублей не только избавиться от ненавистного родственника, но и получить доказательства. А за такие деньги никто не будет покупать себе винтовку с оптическим прицелом. Купил газовый пистолет, переделал его под боевые патроны – и вперед, на дело. Поэтому зря ты так сразу скидываешь со счетов Шведову. Вполне возможно, что она таким же способом избавилась от своего мужа. Ведь теперь, скорее всего, все наследство дочери перейдет в ее распоряжение до совершеннолетия Полины. Скажешь, такого не может быть?

– Не может, – отрезал Лев.

– Почему? – Стас сдвинул брови к переносице.

– Не тот уровень. Не станет такая женщина, как Альбина, связываться со всякой уголовщиной, чтобы за двадцать тысяч лишить мужа, пусть даже и бывшего, жизни. Нет, Стас, такие дела делаются сразу в порыве злости, а не через полгода.

– А может… – хотел было возразить Стас, но Гуров перебил его:

– Послушай меня, Стас! Направь лучше все свои умственные способности на другое. Сейчас важно понять, связано ли убийство Ларисы Абашеевой, любовницы Розенберга, с убийством самого Якова Соломоновича. И если да, то каким образом?

– Думаю, об этом нам расскажет Геннадий Чернодед, – убирая ноутбук, ответил Стас. – Кстати, мы почти приехали.

Лев посмотрел в окно и увидел, что они находятся в одном из старых районов столицы. Серые хрущевки уныло взирали на надвигающиеся на них новостройки, теснившие их с каждым днем. Когда сыщики остановились возле подъезда, водитель спросил:

– Может, мне с вами пойти?

– Останешься здесь и будешь вести наружное наблюдение. – Лев незаметно подмигнул Стасу. – Если преступник попытается уйти через балкон, ты его здесь встретишь.

– А как же я узнаю, что это именно он? – спохватился парень, когда сыщики уже вышли из машины.

– По усам, – не оборачиваясь, ответил Гуров.

– Любишь ты, Лев, поиздеваться над молодыми, – едва сдерживая смех, сказал Стас, когда за ними захлопнулась подъездная дверь.

– Все, ладно, шутки в сторону. Какая квартира у Чернодеда?

– Сорок восьмая, – не задумываясь, ответил Стас.

– Так. Сорок пятая, сорок шестая… Получается, на втором этаже.

Подойдя к двери, сыщики остановились. Стас вытащил болтавшийся под мышкой «ПМ» и осторожно передернул затвор.

– Ты что, Стас? Убери. Этот Чернодед сейчас наверняка заливает случившееся алкоголем, так что не надо человека провоцировать в таком состоянии. Возьмем его тихо, без шума и пыли.

Гуров уже протянул руку к звонку, как за их спинами послышался громкий звук открывающейся двери. Сыщики непроизвольно повернули головы – из квартиры напротив вышел мужчина в очках. Их взгляды встретились, и Лев заметил, что мужчина чем-то очень возбужден, к тому же изрядно нервничает. При виде двух высоких мужчин в кожаных куртках на его лице отразился страх. Но это длилось лишь секунду. Мужчина закрыл двери на ключ и, быстро пройдя мимо сыщиков, стал спускаться вниз.

– Что это с ним? – посмотрел вслед уходящему мужчине Гуров. – Какой-то он странный, ты не заметил?

– Я уже привык к таким. Живут и боятся собственной тени. Не бери в голову, Лев, обычный «ботан». – Стас повернулся к двери и нажал на звонок.

За дверью послышались какие-то голоса, и сыщики переглянулись. Через минуту на пороге появилась женщина средних лет, а из приоткрытой двери пахнуло спертым воздухом перегара, несвежих салатов и еще чего-то. Сама женщина тоже была не из тех, кем привыкли восхищаться мужчины: засаленный халат, на голове «конский хвост» из давно не мытых волос, синяки под глазами, а завершали всю эту картину ярко накрашенные губы. Все свидетельствовало о том, что перед сыщиками явный представитель женского алкоголизма.

– Че на-адо?! – нагло спросила женщина.

Сыщики поначалу опешили, никак не ожидая увидеть перед собой вместо Чернодеда «это явление природы». Первым пришел в себя Гуров:

– Это квартира сорок восьмая?

– Сорок восьмая, сорок восьмая! А че надо-то? – Женщина уперла руки в свои целлюлитные бока.

Не успел сыщик задать свой следующий вопрос, как из глубины квартиры раздался чей-то мужской голос:

– Кто там, Танюха?

– Да козлы какие-то приперлись и не говорят, зачем пришли! – слегка повернув голову, крикнула женщина, которую назвали Танюхой.

– Да пошли их на х… и иди сюда!

– Слышали? Валите отсюда! – Танюха попыталась закрыть дверь, но Стас, которому все это уже порядком надоело, подставил ногу под дверь и, схватившись рукой за ручку, что есть силы навалился на нее.

Танюха не удержалась под таким напором и рухнула на пол, при этом успев заорать как резаная:

– Сережа!

Сыщики уже были в коридоре, когда из комнаты появился высокий худощавый мужик лет пятидесяти, такого же вида, как и его знакомая.

– Спокойно, ми…

Стас не успел договорить, так как мужчина, увидев на полу свою Танюху, кинулся на них с кулаками.

– Да я вас сейчас, суки!

Сыщики были готовы к такому развитию событий, поэтому среагировали моментально. Стас резко выбросил вперед ногу, и мужчина, со всего маху налетев на препятствие, согнулся пополам. Лев ребром ладони ударил его по шее, и нападавший оказался полностью повержен. Упав на пол, он затих. А вот женщина, наоборот, увидев своего собутыльника в обездвиженном состоянии, снова начала орать:

– Помогите, убивают! Милиция!

– Хватит орать! Милиция уже здесь! – зло прикрикнул на нее Стас, показывая удостоверение.

В это время мужчина стал подавать признаки жизни. Поднявшись на локтях, он тряхнул головой, окончательно приходя в себя. Чтобы у него не было даже мысли продолжать защищать свою подругу, Стас достал наручники и застегнул их на запястьях ничего не понимающего мужчины.

– Ты – Геннадий? – спросил Лев, наклонившись к нему.

– Да. И что?

– А то, что ты сейчас поедешь с нами! – Стас схватил его под руки и придал ему вертикальное положение, поставив на ноги.

– А что я такого натворил? – Геннадий покосился на красную «корочку», которую Стас продолжал держать в руке.

– А ты что, уже забыл, как сегодня утром убил свою бывшую жену Ларису Абашееву? Может, еще скажешь, что не было такого? – Лев смотрел прямо в глаза Геннадию.

– Какую бывшую жену? Нет у меня никакой бывшей! Вон, Танька, моя жена, а никаких бывших не имеется! – возмутился Геннадий.

Гуров увидел, что он не врет и что тут что-то не так. Стоящий перед ним мужчина совсем не походил на сотрудника НИИ. На алкаша – да, а на научного сотрудника – никоим образом.

– Как твоя фамилия? – спросил Лев.

– Симонов.

– Документы есть? – обратился Гуров к женщине.

– Да, есть. Сейчас покажу, – испуганно ответила та, прошла в комнату и почти сразу вернулась с потрепанным паспортом, протягивая его сыщику. – Вот.

Стас молча следил за всем происходящим.

Лев открыл первую страницу – мужчина не врал, его действительно звали Геннадием, а вот фамилия была, как он и сказал, – Симонов.

– Нам нужен Геннадий Чернодед. Он живет здесь? – Гуров метнул на Стаса злой взгляд, понимая, что тот перепутал квартиры.

– А, Генка? Так он напротив живет, – обрадовалась женщина тому, что милиция все перепутала и ее муж ни в чем не виноват.

– Отстегни его, – бросил Лев Крячко.

– Извините. До свидания, – пробормотал Стас и вышел вслед за Гуровым.

Как только женщина закрыла за ними дверь, Лев повернулся к нему:

– Ну?!

– Да я точно помню, что сорок восьмая, – стал оправдываться Стас, но Лев с задумчивым видом перебил его:

– Значит, мужчина в очках и был Чернодед. Он мне сразу не понравился, а ты – «ботан», «ботан»! Где теперь его искать? Не подскажешь?

– Сейчас узнаем, куда он мог пойти. Может, на работу? – Стас подошел к двери и нажал на звонок.

Как и предполагал Лев, им никто не открыл.

– Бесполезно. Я думаю, что он живет один. Поехали, не будем терять времени.

Уже в машине Стас открыл свой ноутбук и, когда на дисплее появился адрес Геннадия Чернодеда, хлопнул себя по лбу.

– Не пойму, как я мог перепутать? Ведь точно помнил, что номер его квартиры сорок восемь, а не сорок шесть.

– Поздно пить боржом, когда почки отвалились, – отвернувшись к окну, проговорил Лев и приказал шоферу, показывая Стасу, что не желает слушать его оправдания:

– Давай в отдел!

Не успели они выехать со двора и влиться в поток машин, как Стас вдруг закричал, хлопая водителя по плечу:

– Тормози, тормози!

Гуров удивленно посмотрел на своего напарника, не понимая, чем вызвана такая реакция.

– Здесь нельзя. Вон знак висит, – спокойно отреагировал водитель, но Стас, оглядываясь назад, снова крикнул:

– Ты что, не понял?! Тормози, я сказал! – И Стас показал на находившуюся рядом автобусную остановку, где толпилась куча народа. – Он там! Я его только что видел! – Не дожидаясь, пока машина остановится, он чуть не на ходу выскочил из нее на улицу. За его спиной раздался визг тормозов, и идущие сзади машины принялись громко сигналить.

– Сейчас начнется, – вздохнул шофер, оглядываясь на Гурова.

– Не дрейфь, молодежь, пробьемся!

Прекрасно зная физические возможности своего напарника, Лев не спешил ему на помощь. Он знал, что такой очкарик, как этот Чернодед, не успеет даже сообразить, что произошло, как окажется в руках Крячко, и через пару минут убедился в своих предположениях. Вывернув руку, Стас вел перед собой мужчину, которого они видели, перед тем как позвонить в сорок восьмую квартиру.

– Надеюсь, теперь ты не ошибся и это точно Чернодед? – усмехнулся Лев, когда Стас заталкивал пойманного мужчину в машину.

– Не ошибся, товарищ полковник, – ухмыльнулся Стас. – Вот его документы. – Он протянул Гурову удостоверение сотрудника НИИ.

Лев на всякий случай проверил данные и, убедившись, что у них в машине сидит тот, к кому они приезжали, сел на переднее сиденье.

– Поехали! – захлопнув дверь, приказал он и, тут же повернувшись к задержанному, спросил: – Ну что, гражданин Чернодед, вы готовы признаться в совершенном преступлении?

– А вы кто? – переводя взгляд с одного сыщика на другого, испуганно спросил «очкарик».

– Ты что, ему не представился? – Гуров возмущенно посмотрел на своего напарника.

– Да некогда было, – отмахнулся Стас.

– Московский уголовный розыск! Я – полковник Гуров, а это полковник Крячко. – Лев увидел, как задержанный облегченно вздохнул, и повторил: – Ну, так что? Будем признаваться, или как?

Чернодед опустил голову и еле заметно кивнул.

– Я собирался сам пойти в милицию и все рассказать.

– Видишь, Лев, какие граждане сознательные пошли? Совершил преступление – и сразу в милицию, давать признательные показания! А что же ты тогда пытался от меня убежать, друг ты наш сердечный? – спросил Стас.

– Я подумал, что вы из тех… – Чернодед кивнул куда-то в сторону.

– Из каких, из тех? – не понял Лев.

– Ну, из тех, охранников этого олигарха, с которым Лариса встречалась, – пояснил задержанный.

– Понятно. Он принял нас за секьюрити Розенберга, – хмыкнул Стас.

– Что мне теперь будет? – не поднимая головы, спросил «очкарик».

– Это уже определит суд. Мы же можем тебе пообещать, что, если ты будешь активно сотрудничать со следствием, суд учтет это как смягчающее обстоятельство, – сказал Лев. – Мы сейчас зададим тебе несколько вопросов, и от правдивости их ответов будет зависеть очень многое, поэтому советую не придумывать небылицы, а говорить все как есть.

– Я готов, – послушно согласился задержанный.

– Итак. Во сколько ты пришел к своей бывшей жене? – Гуров не отрывал взгляда от Чернодеда, готовый в любую минуту уличить того в неискренности.

– Когда вошел в подъезд, на часах было восемь пятнадцать. Я специально посмотрел, сколько времени, так как боялся не застать ее дома.

– Хорошо. – Гуров вспомнил, что к этому времени машину убитого Розенберга уже успели убрать, поэтому вопрос, видел ли Чернодед перед подъездом что-нибудь необычное, отпадал сам собою.

– Что было потом? – включился в разговор Стас.

– Я поднялся к Ларисе и позвонил в дверь. Хотел с ней только поговорить, и все. Я не хотел ее убивать!

Задержанный мужчина наконец-то осознал, что натворил и что последующие несколько лет он может провести в местах, не столь отдаленных. Многие люди, совершившие то или иное преступление, только через некоторое время начинают понимать всю тяжесть совершенного. Иногда это происходит слишком поздно…

– Давай по порядку. Что было после того, как ты вошел в квартиру к Абашеевой? – продолжал Гуров.

– Я стал ей говорить, чтобы она вернулась ко мне. Что я люблю ее и жить без нее не могу.

– А она? – Стас достал сигареты.

– Вначале вела себя нормально, а потом вдруг стала называть меня ничтожеством, бумажным червяком, несостоявшимся мужчиной… Я не знаю, что на меня тогда нашло, но перед глазами вдруг все потемнело. Во мне поднялась такая злость, что я уже не понимал, что делал. Вы поймите, я любил и боготворил Ларису, а мне в лицо такие оскорбления… – окончательно разволновался Чернодед.

– Что было потом? – перебил его Гуров.

– Когда я пришел в себя, то увидел, что Лариса лежит на полу с разбитой головой. Я очень испугался и убежал.

– При этом не забыл стереть свои отпечатки, – усмехнулся Стас.

Задержанный опустил голову, помолчал с минуту, потом тихо проговорил:

– Понимаете, я был не в себе и не отдавал отчет своим действиям.

– Ладно. С этим все понятно. Сейчас сдадим его следователю Карпенко, пусть запротоколирует все его признания, а там уже суд будет решать, действовал ли преступник в состоянии аффекта или все-таки это преднамеренное убийство, – сказал Лев и замолчал.

Молчали все, каждый думал о чем-то своем. Чернодед – о предстоящем наказании, Лев размышлял над дальнейшими шагами следствия, и лишь Стас думал о том, как порою одно необдуманное слово, сказанное в порыве злости, может привести к трагическим событиям или к смерти.

Когда сыщики вошли в дежурку, им навстречу попался интересующий их следователь Карпенко.

– Это кто? – кивнул он на задержанного.

– Это по твою душу. – Сыщики остановились, загородив ему дорогу.

– Не понял. Кто это? – Следователь состроил недовольное лицо, думая, что они решили «нагрузить» его еще какой-то дополнительной работой.

– Злой убийца своей жены, в квартире которой ты сегодня проводил дознание, – быстро объяснил Лев. – Забирай его. Он уже готов дать признательные показания.

– Слушайте, не перестаю удивляться вашей оперативности, – сразу повеселел Карпенко. – Только вот не пойму: вы такие везучие или все-таки многолетний опыт сказывается?

– Исключительно везение, ничего больше, – поддержал шутку Стас.

В это время раздался звонок, и все потянулись к своим карманам.

– Это мой, – остановил коллег Гуров, узнав мелодию своего звонка.

На дисплее высветился незнакомый номер, но сыщик уже привык, что ему могут звонить не только знакомые или сослуживцы, и серьезным тоном отозвался:

– Да?

– Это Альбина Шведова, – услышал он женский голос и отметил про себя, что навряд ли узнал бы его, не представься Альбина сразу.

– Слушаю вас.

– Вы просили позвонить, если вдруг телохранитель мужа появится у нас дома. Так вот, он приехал.

– Где вы сейчас находитесь, Альбина? – взволнованно спросил Лев, и коллеги насторожились.

– Я дома, – спокойно ответила жена убитого бизнесмена.

– Оставайтесь на месте – мы уже выезжаем! – Гуров схватил Стаса за рукав. – Все, поехали!

– Что случилось?

– Илья Соболев сейчас находится в квартире убитого Розенберга.

– А что он там делает?

– Не знаю. Да это и неважно. Главное – успеть попасть туда до его отъезда. Наверняка он приехал, чтобы забрать свои вещи и документы. А задержать его, сам понимаешь, никто там не сможет.

– Понимаю. Только ты представляешь, Лев, где это находится?

– Конечно, представляю, уже был там сегодня.

– Ну, тогда посмотри на время. Сейчас на дорогах такие пробки, что мы и к вечеру не успеем туда добраться.

– Во-первых, не преувеличивай, а во-вторых, что ты предлагаешь – остаться и ждать, когда он, как этот Чернодед, придет к нам с повинной? – Было видно, что Гуров нервничает. – Соболев не из таких и прекрасно понимает, как нужно действовать в подобных ситуациях. Даже если допустить, что это не он убил уважаемого Якова Соломоновича.

– Все, молчу. Поехали. – Стас поднял руки кверху, показывая, что доводы напарника его убедили. Уже по дороге он провокационно спросил:

– Скажи, Лев, а почему ты не распорядился оставить в доме Розенберга кого-нибудь из наших оперов на случай его появления?

– По логике вещей такой человек, как Соболев, не должен был появиться там, зная, что его могут ждать. Он не дурак и наверняка все просчитал.

– Получается, что не такой уж и умный, раз все-таки решил туда прийти…

– Не думаю. Скорее всего, он точно знал, что в доме нет посторонних и можно беспрепятственно забрать вещи и документы.

– А что же ты в первое свое посещение дома убитого не обыскал его комнату и не забрал документы?

Лев, прищурясь, посмотрел на Крячко.

– Тебе не терпится сравнять счет за свой прокол с Чернодедом? Так вот, у тебя ничего не выйдет, Стас. Во-первых, у меня не было санкции на обыск, и я мог только попросить Альбину показать мне комнату Соболева. А во-вторых, у нас пока нет никаких доказательств вины Соболева и его причастности к убийству Розенберга.

– Но он является главным подозреваемым в этом убийстве, разве не так?

– Так-то оно так, но для того, чтобы предъявить ему обвинение по полной программе, необходимы железные доказательства, а наши предположения к делу не пришьешь, сам знаешь.

– Да знаю, конечно, чай, не первый день в органах. Только объясни мне тогда, где он мог находиться в момент убийства своего хозяина? Не думаешь же ты, что отошел отлить за угол, а когда вернулся, нашел Розенберга уже мертвым? Такого прокола профессиональный телохранитель допустить не мог. Логично?

– Логично, – согласился Лев Гуров.

– К тому же то, что он скрылся с места преступления, говорит о том, что либо он сам порешил своего хозяина, либо знает, кто это сделал, и, боясь, что его уберут как важного свидетеля, решил не испытывать судьбу. Логично? – еще раз повторил Стас.

– Не совсем. Ты хоть раз слышал, чтобы телохранители убивали тех, кого охраняют? Вот и я не знаю подобных случаев. Тем более что Розенберг, скорее всего, платил ему хорошие деньги за свою безопасность. Зачем человеку соглашаться на заказуху, зная, что он будет главным подозреваемым, пусть даже и за огромную плату? Нет, Стас, ни одна из наших версий не проходит проверки. Один шанс из тысячи, что Соболев причастен к убийству, а вот то, что он мог каким-то образом не оказаться рядом с охраняемым объектом, – это как раз может оказаться тем недостающим звеном в цепочке наших с тобой предположений. Знаешь, что надо сделать? Надо проверить, были ли у убитого какие-нибудь партнеры по бизнесу? Хотя последние лет десять наши олигархи предпочитают избавляться от своих конкурентов с помощью экономических подстав типа банкротства, но физические устранения все-таки еще имеют место быть, как это ни печально. Думаю, с твоей чудо-техникой это не составит труда. – И Лев похлопал по портфелю, в котором лежал ноутбук.

– Чтобы получить полную информацию, надо поработать в отделе ИНФО. Здесь я могу узнать только о простых смертных, а такие люди, как Розенберг, стараются хранить свои секреты подальше от посторонних глаз, – пояснил Стас.

– Вот и займись этим по возвращении.

– Так точно, товарищ полковник! – приложил правую ладонь к виску Крячко.

Беспокойство Стаса о том, что они прибудут на место только к вечеру, оказалось напрасным. Уже через пятьдесят минут сыщики были на месте. Лев первым вышел из машины и направился к переговорному устройству, расположенному возле калитки. Надеяться на то, что Соболев еще в доме, было, по крайней мере, наивно, но сейчас Лев решил проверить свои предположения по поводу Альбины.

Когда они со Стасом оказались внутри, Гуров поймал себя на мысли, что все повторяется в точности как сегодня утром. Стоило им только подойти к дому, как на пороге показалась Альбина.

– Вы опоздали, господа сыщики. Илья уехал полчаса назад.

Она говорила таким спокойным голосом, что Лев Иванович невольно задал себе вопрос: «Интересно, она всегда такая спокойная? По ее дому только что разгуливал предполагаемый убийца, а она ведет себя так, будто ничего и не было».

– Мы бы хотели осмотреть его комнату, а также узнать подробности его нахождения здесь.

– Проходите, – показала на открытую дверь Альбина.

Стас, не стесняясь, стал крутить головой, рассматривая шикарное убранство холла, и Лев незаметно дернул его за рукав.

– Вы желаете сразу пройти наверх и осмотреть комнату Ильи? – любезно поинтересовалась хозяйка.

– Если можно, – деликатно ответил Гуров.

Комната, в которой проживал телохранитель, оказалась небольшой и напоминала монастырскую келью. В узком и длинном помещении все указывало на то, что здесь проживал человек, привыкший к спартанскому образу жизни. Кровать, стол, стул и небольшой платяной шкаф составляли весь интерьер. Разбросанные вещи говорили, что хозяин комнаты очень торопился. Под ногами валялись какие-то рубашки, спортивные штаны и кое-что из нижнего белья. Альбина осталась стоять в дверях, а Лев остановился посередине и внимательно осмотрелся. Его взгляд упал на стол, на котором лежали какие-то бумаги.

– Проверь пока вещи, может, найдется что-нибудь интересное в карманах, а я здесь посмотрю. – И он стал перебирать лежащие на столе листки. На одном из них увидел начерченный от руки какой-то план и, молча свернув листок вчетверо, положил его в карман. Затем обратился к Стасу, покосившись на Альбину, которая скривила губы, наблюдая, как сыщики копаются в чужих вещах:

– Есть что-нибудь?

– Вот! – Стас протянул напарнику клочок бумаги, на котором был написан какой-то номер телефона. – Больше ничего.

– Думаю, мы здесь ничего интересного для себя не найдем, – дал понять, что они закончили, Гуров.

Спустившись вниз, Альбина, не предлагая сыщикам присесть, спросила:

– Какие вопросы вы хотели мне задать?

– Мы хотели бы знать подробности пребывания здесь телохранителя Ильи Соболева, – начал Лев.

– Что именно вас интересует?

– Когда он появился, вы сразу нам позвонили?

Альбина отвела взгляд в сторону, якобы ища что-то на журнальном столике.

– Нет, не сразу. Я не могла найти ваш телефон. – Она явно что-то скрывала, причем делала это неудачно.

– Как он объяснил свой приезд?

– Сказал, что хочет забрать свои вещи.

– Он как-то объяснил вам свое поведение? – Лев пытался поймать взгляд Альбины, но безуспешно.

– Я его ни о чем не спрашивала, поэтому он мне ничего и не объяснял.

– Как долго он пробыл в своей комнате, прежде чем покинул дом?

– Не больше десяти минут.

– Вы не знаете, куда он мог поехать?

– Понятия не имею! – театрально ответила Альбина, но Гурову стало понятно, что перед ним разыгрывают очередной спектакль.

– На случай, если он опять вернется, потрудитесь снова позвонить мне. Хорошо?

– Он не появится. – Альбина ответила сразу, не задумываясь, и Лев отметил про себя, что это единственный правдивый ответ за весь их разговор.

«Значит, ты все же знаешь, куда он поехал», – подумал он, а вслух сказал:

– Мы не прощаемся с вами, так как нам предстоит поговорить с вашей дочерью, когда она успокоится. Естественно, в вашем присутствии.

– Если у вас все, прошу покинуть мой дом, мне нужно вернуться к дочери.

От Гурова не ускользнуло слово «мой дом» и то, с какой интонацией произнесла это Альбина.

«Может, я зря не прислушался к словам Стаса, который утверждает, что жена Розенберга, возможно, причастна к убийству?» – задал себе вопрос Гуров, прощаясь с хозяйкой.

– Что думаешь, Лев? – спросил Стас, когда они отъехали от дома бизнесмена.

– Я бы тебя послушал. Как тебе бывшая жена Розенберга?

– Не хотел бы я иметь такую жену, пусть даже и бывшую. Ты ее глаза видел? В них же откровенные злость и холод. У нее дочь без отца осталась, а она ведет себя так, будто ничего не случилось.

– А по поводу телохранителя что скажешь?

– Да то же, что и ты. Сплошное вранье, от начала до конца. Уверен, что она позвонила нам тогда, когда он покинул дом.

– Я тоже так думаю, только не пойму, почему она его покрывает.

– Первое, что приходит мне в голову, – это интимная связь между ними. Ничего так не связывает людей, как постель, – заметил Стас.

– То есть ты хочешь сказать, что перед нами явный сговор?

– Я тебе об этом говорил еще по дороге сюда, а ты заладил: не может быть, не может быть!

– Не ерничай, Стас. Просто я привык всегда иметь подтверждение своим предположениям. Теперь стоит проверить, что могло связывать жену убитого бизнесмена и его телохранителя. Такая умная женщина, как Альбина, вполне могла разработать многоходовую комбинацию, в которой запутались бы десять Шерлоков Холмсов.

– Ладно, ладно, – согласился Стас. – Кстати, я видел, как тебя что-то заинтересовало на столе в комнате телохранителя. Не поделишься?

– Молодец! А то я уже и забыл про это. – Гуров достал из кармана сложенный вчетверо листок бумаги.

– Что это? – спросил Стас.

– Похоже на какой-то план. – Лев протянул находку Стасу. – Что скажешь? Есть какие-нибудь мысли на этот счет? Что подсказывает тебе твой многолетний опыт, господин сыщик?

Стас покосился на Гурова, но промолчал.

– На первый взгляд это план какого-то района, а точнее, двора. Смотри, тут даже машина нарисована. – Ткнул пальцем в середину схемы Стас.

– И о чем это говорит? – Лев расстегнул куртку и устроился поудобнее.

– Да черт его знает. Пока ни о чем. Можно, конечно, забить его в компьютер и прогнать по карте города – возможно, найдутся какие-нибудь совпадения; но что это нам даст? К тому же вся процедура займет немало времени.

– Хорошо, согласен с тобой. А вот телефончик пробить по базе данных, думаю, дело несложное? – Лев кивнул на карманы Крячко.

– Сейчас посмотрим. – Стас достал найденный клочок бумаги и, лишь мельком взглянув на него, замотал головой: – Нет, несложно.

Наступила минутная пауза. Сыщики молча смотрели друг на друга.

– Что застыл как изваяние? Пробей телефончик, – сказал наконец Лев.

– Извини, задумался. Просто мне пришла в голову одна мысль.

– Поделишься?

– Позже. Пока это только мои предположения, а я привык, чтобы они были подкреплены подтверждениями, – вполне серьезно ответил Стас, но в его глазах сверкнул веселый огонек.

За разговорами время пролетело быстро, и полковники не успели заметить, как оказались в управлении.

– Я на доклад к Орлову, а ты пока нарой всю информацию про Альбину, про Соболева, про партнеров Розенберга; в общем, сам знаешь, что делать. – Лев посмотрел на часы: – Через полчаса встречаемся в кабинете.

– Слушаюсь, товарищ полковник! – театрально ответил Стас, но Гуров только кивнул и пошел по коридору в направлении кабинета начальника.

– Ну, что, чем порадуешь, Лев Иванович? Есть какие-нибудь наработки? Разговаривал с вдовой убитого? – Генерал сыпал вопросами, как из автомата, не давая Гурову вставить хотя бы слово. – Убийство любовницы и убийство бизнесмена как-то связаны между собой?

– Ответ на какой вопрос вас интересует больше всего, товарищ генерал?

– На все, Лева, на все!

– Тогда начну по порядку. Вы позволите? – кивнул на стул Гуров.

– Присаживайся и рассказывай, – разрешил Орлов.

После того как Гуров отчитался генералу о проведенной работе, тот спросил:

– Из всего вышесказанного я делаю выводы, что расследование пока не продвинулась ни на шаг. Пока только одни предположения. Не подскажешь, что докладывать начальству, которое, кстати, уже звонило несколько раз и интересовалось, кто на данный момент является главным подозреваемым? А если я правильно понял, его имя ты сейчас не готов назвать.

– Правильно понимаете, товарищ генерал. Только позволю себе напомнить, что времени прошло очень мало, а объем работы очень большой. Розенберг этот был не простым гражданином, а известной личностью во многих кругах, следовательно, и круг знакомств у него слишком обширный, чтобы за несколько часов можно было сузить его до минимального количества.

– Мне ли тебе напоминать, Лева, что, если преступление не раскрыть по горячим следам, оно обещает стать еще одним «висяком». А этого мы допустить не можем. Сам понимаешь, дело непростое, значит, и контроль над ним будет будь здоров. Соответственно выражение, что отрицательный результат – тоже результат, сейчас работает против нас.

– Я понимаю, товарищ генерал, всю ответственность, возложенную на меня, и постараюсь сделать все возможное, – спокойно ответил Лев, в душе злясь на тех, кто своим «быстрее, быстрее» только мешает работе сыщиков, даже не представляя, какую работу предстоит выполнять, чтобы хотя бы приблизиться к настоящему убийце. Вышестоящему начальству почему-то всегда кажется, что сыщики просто не хотят работать как надо, и их следует время от времени подгонять, оказывая давление через непосредственное начальство.

– Да знаю я, Лева, что понимаешь, только и ты меня пойми. Если мы не сможем найти убийцу, на нас такие шишки посыпятся, что никому не поздоровится.

Гуров понял истинный смысл сказанного. Очень часто за подобные преступления, вернее, за их нераскрытие, увольняли или понижали в должности парочку офицеров из следственного отдела, чтобы, как говорится, другим неповадно было работать спустя рукава. А если учесть, что убийства людей такого ранга, каким был Розенберг, в последнее время стали не такими частыми, как пару лет назад, то и спрос за это будет неслабый. Соответственно первым, кто получит на орехи, будет он, Гуров, так как непосредственно занимается раскрытием этого убийства. Льву стало как-то не по себе, и он решил сменить тему разговора.

– Товарищ генерал, нам потребуется информация о телохранителе Соболеве, а так как он работал раньше в охране председателя правительства, то полная информация может быть только у них. Поэтому я прошу вас связаться с девятым отделом и попросить перекинуть нам все, что у них есть на Соболева. На данный момент он у нас проходит как подозреваемый, так что, думаю, они не откажут.

– Не откажут! – отрезал Орлов и сразу снял трубку телефона, на диске которого был прикреплен российский герб.

– Я пока пойду, – тихо сказал Гуров, показывая глазами на дверь. Ему не хотелось присутствовать при дальнейшем разговоре с вышестоящим начальством.

– Иди. Я тебя потом вызову, когда все решится, – согласился генерал, и Лев заметил, что тот немного нервничает.

Вернувшись в кабинет, Гуров увидел, что Стас еще не вернулся. Находясь под впечатлением от разговора с генералом, он набрал его номер.

– Тебе еще долго там?

– Уже заканчиваю. Вижу, беседа с начальством подпортила тебе настроение?

– Давай заканчивай там побыстрее, жду тебя в кабинете, – вместо ответа произнес Лев и положил трубку.

Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, он сел за свой стол и, откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки и настроиться на дальнейшую работу. Сейчас ему, как никогда, требовались светлая голова и спокойное состояние. В который уже раз Лев начал строить логическую цепочку последних событий, связанных с убийством бизнесмена. «Если предположить, что его застрелил телохранитель Соболев, для этого у него должны быть серьезные мотивы. К примеру, связь с бывшей женой убитого. Не вяжется. Во-первых, и жена бывшая, и с убийством бизнесмена Соболев ничего не выигрывал. Возьмем теперь саму жену. Если она осталась недовольна решением суда, мотив для убийства у нее, несомненно, был. Но опять возникает несколько вопросов: почему надо было заказывать мужа по прошествии столького времени? Да и зачем вообще убивать, ведь все равно его многомиллионное наследство, по завещанию самого Розенберга, переходит к дочери Альбины, а она уже не маленькая девочка, чтобы ее можно было обвести вокруг пальца и присвоить все себе. Сегодняшняя молодежь помешана на деньгах, так что надеяться на то, что Полина «отстегнет» мамочке половину миллионов, по крайней мере, глупо. Опять мимо. Так. А если взять за основу, что известного бизнесмена заказали его партнеры или конкуренты?»

Лев не успел ответить себе на этот вопрос, поскольку в кабинет ворвался Стас. Именно ворвался, а не вошел. На его лице блуждала довольная ухмылка.

– Что, удалось договориться с кем-нибудь из информационного отдела? – поинтересовался Гуров, взглянув на своего напарника.

– Слушай, Лев, от тебя невозможно ничего скрыть. Как ты догадался? – Стас остановился посредине кабинета.

– По твоей довольной физиономии.

– Слушай, там такая новенькая… – начал было Стас, но Гуров резко перебил его:

– Потом расскажешь. Сейчас давай о деле. Что удалось выяснить? – Он выпрямился и положил руки на стол, всем своим видом показывая, что готов слушать.

Поняв, что интересная, по его мнению, история о знакомстве с новенькой сотрудницей ИНФО не вызовет у его друга желаемых эмоций, Стас приступил к делу.

– С кого начнем? – потряс он перед собой отпечатанными листками.

– Без разницы.

– Ладно. Первой у нас идет Альбина Шведова. Итак, она родилась в Москве, в семье партработников. Получила хорошее образование, кстати, училась за границей.

– Почему кстати? – перебил его Лев, стараясь не пропустить ни одной детали.

– Потому что там она и познакомилась с Розенбергом, – пояснил Стас.

– А это ты откуда узнал? Неужели в досье бизнесмена имеются такие подробности: когда и с кем он познакомился, когда и с кем переспал и так далее?

– Ты забываешь, Лев, что наш Розенберг был личностью известной, соответственно всегда находился под прицелом всевозможных папарацци. Я поднял прессу за последние десять лет и выяснил подробности его некогда холостяцкой жизни.

– Ты просмотрел прессу за последние десять лет? – удивился Лев, не понимая, как за такой короткий промежуток можно было проделать такую работу.

Зная, что Гуров далек от Интернета и от всего, что с ним связано, Стас решил обойтись без объяснений.

– А что же ты думал, я там только молоденьких девушек развлекал? Слушай дальше и не перебивай, – строго сказал он и продолжил: – После возвращения в Москву Альбина занялась шоу-бизнесом, открыв свою студию. Дела у нее пошли в гору, и уже через год студия стала востребованной. Вот как раз тогда их пути с Розенбергом снова пересеклись, что на этот раз привело к свадьбе. Через год у них родилась дочь Полина, и ничего вроде бы не предвещало беды, как вдруг Розенберг решил уехать на год за границу по неизвестным пока причинам. Там он занимался каким-то бизнесом, но свой московский не бросал. Вернувшись, Розенберг активно стал заниматься продюсированием известных певцов и раскручиванием молодых талантов. Естественно, его часто видели в компании молоденьких красавиц, причем не в лучшем для него свете.

– В смысле? Поясни! – подняв руку, остановил его Лев.

– Нет. Это не то, что ты подумал. Никаких компрометирующих фотографий или записей. Нет. Просто вместо того, чтобы проводить свое время с женой и дочкой, он стал часто появляться со своими протеже в публичных местах.

– А-а, вон оно что, – протянул Гуров. – Так это у них там вполне нормальное явление – что тогда, что сейчас.

– Так-то оно так, но только, видимо, Альбине не понравилось – настолько, что, забрав свою дочь, она переехала в свою квартиру и какое-то время жила там. Так происходило на протяжении более десяти лет, пока они наконец окончательно не разошлись через суд. О завещании ты знаешь, так что на этом про Альбину пока все.

– Точно все? – переспросил Лев.

– Да-а. А что еще? – не понял Стас.

– Тогда все плохо.

Стас молча смотрел на друга, пытаясь понять, что тот имеет в виду.

– Понимаешь, Стас, – начал Гуров, – такая шикарная женщина, как Альбина, не могла оставаться в одиночестве, пока ее муж был за границей или кувыркался с молоденькими девушками. У нее обязательно должен был кто-то появиться. И если считать Альбину оскорбленной на тот момент женщиной, многое становится понятно. Нет ничего страшнее мести брошенной женщины – это неопровержимый факт, Стас, и с этим не поспоришь. Она могла простить ему все: и развод, и то, что он забрал себе дочь, и даже то, что откупился от нее какой-то подачкой, но вот простить ему публичное унижение в виде походов в общественные места с теми, кого он продюсировал, – такое никакая женщина не простила бы.

– Извини, Лев, я как-то об этом не подумал. Был там один персонаж. – Стас снова заглянул в отпечатанные листки. – Вот! Ее видели несколько раз с молодым мужчиной, неким Романом Нечаевым, личным тренером по фитнесу госпожи Шведовой. Правда, тогда никто не решился дать этим встречам какое-то определение.

– Тренера надо найти. – Лев встал из-за стола и прошелся по кабинету.

– Может, послушаешь дальше? – поднял глаза Стас.

– Да-да, читай дальше, – задумчиво произнес Лев.

– Теперь по поводу найденного телефона. – Стас продемонстрировал помятый клочок бумаги. – Телефон этот принадлежит одной известной строительной фирме, в которой Розенберг имел контрольный пакет акций. В свое время он помог ей своими инвестициями, когда она была на грани банкротства, но взамен попросил контрольный пакет. На тот момент совет директоров был согласен на любые условия, поэтому Розенберг стал, можно сказать, законным хозяином прибыльного бизнеса. Естественно, он не участвовал в разных там собраниях акционеров и советов директоров, а просто получал свои деньги. Все дела якобы вел его заместитель Константин Тарханов, которого он назначил на свое место в качестве генерального директора фирмы. Всех все устраивало до последнего момента, то есть до начала лета, когда был организован тендер на строительство олимпийских объектов в городе Сочи в две тысячи четырнадцатом году. Понимаешь, какое дело? Эта строительная фирма среди остальных стала самой востребованной, и ей предоставили строить самые важные и дорогостоящие олимпийские объекты. А это значит, что на счет этой компании поступят миллиардные суммы в качестве оплаты за работу. С этого времени Розенберг стал лично контролировать все дела в компании. Он не хотел, чтобы мимо него проплывали хорошие деньги. Вполне возможно, что подставной Константин Тарханов не очень-то обрадовался подобному вмешательству и устранил Розенберга.

– А что это ему дало? Он же все равно не получал контрольный пакет, – высказался Лев.

– Да. Но в такой ответственный момент, как подготовка к Олимпиаде, никто бы не решился менять руководство компании, значит, на все время строительства Тарханов оставался единственным человеком, кто мог бы распоряжаться перечисленными суммами.

– В нашем списке появился еще один участник?

– Огласите, пожалуйста, весь список, товарищ полковник! – усмехнулся Стас.

– Ой! Ой! Какие мы умные, – покачал головой Лев и прошел за свой стол.

– Ну а если серьезно, этот Тарханов вполне мог желать Розенбергу смерти.

– Но ведь тендер проходил в начале лета, почему же он ждал столько времени? – прищурился Лев.

– Потому что основную сумму государство перечислило только сейчас.

– Понятно. А что с информацией на Соболева? Удалось что-нибудь найти?

– Нет.

– Я так и думал. Но не переживай, Стас, я уже разговаривал с Орловым, и он обещал помочь в этом вопросе.

– Что, пообещал лично пошуршать по Интернету? – усмехнулся Крячко.

– Почти. Он при мне позвонил в девятый отдел, где Соболев когда-то работал.

– А-а, ну, тогда и переживать нечего. Остается подождать, когда нашему генералу предоставят папочку с документами, и начинать поиск Соболева.

– Думаешь, следует начать именно с него?

– А с кого же? С Тарханова?

– С Тархановым чуть позже. Для начала – Соболев, потом Альбина и Тарханов.

– Сразу двоих будем разрабатывать?

– Хочу тебе кое-что пояснить, Стас. Когда я был у Орлова, он недвусмысленно дал мне понять, что в случае просрочки расследования или, того хуже, ненахождения убийцы нас с тобой отправят домой, причем без всякого выходного пособия.

– Как это? – округлил глаза Стас.

– Так! Если мы не найдем убийцу в ближайшие три дня, на спокойную и обеспеченную пенсию можешь не рассчитывать.

– Значит, они подталкивают нас к тому, чтобы мы в трехдневный срок нашли виновного, а кто им окажется, это для них не столь важно? Я правильно понял?

– Неправильно! Ты прекрасно понимаешь, что не в моих правилах вешать убийство на тех, кто его не совершал; а во-вторых, кого предлагаешь сделать козлом отпущения? Может, Геннадия Чернодеда?

– А что, это идея! – обрадовался Стас, но, тут же напоровшись на суровый взгляд Гурова, серьезно проговорил: – Шучу, конечно.

– Я думаю, уже хватит шутить по всякому поводу, а пора приниматься за работу.

В это время зазвонил телефон, и Лев поднял трубку.

– Да, товарищ генерал! Хорошо, сейчас буду.

– За документами? – спросил Стас. За многие годы совместной работы друзья научились понимать друг друга без слов.

– Да, Орлов просил зайти и забрать полученную информацию.

– Интересно, как ему это удалось? Обычно подобные документы хранятся под грифом «Секретно».

– Во-первых, наш Орлов не последний человек в МВД, а во-вторых, когда люди, подобные Соболеву, переходят в частные структуры, они автоматически становятся неинтересными для девятого отдела.

– Откуда ты это знаешь, Лев? – удивился Крячко.

– Однажды пришлось ехать в купе с одним полковником в отставке, который все это и объяснил.

– Он что, работал в девятом отделе?

– Нет. По соседству.

– Понятно.

– Ладно. Не буду заставлять начальство нервничать, ведь оно очень не любит, когда подчиненные задерживаются, тем более сейчас, когда каждая минута на счету.

– Я смотрю, ты не очень-то спешишь получить важные сведения? – начал генерал, как только Гуров переступил порог кабинета.

– Извините, товарищ генерал, мы с Крячко обсуждали дальнейший план действий.

– И каков ваш план?

– Появились новые сведения относительно партнеров по бизнесу убитого Розенберга.

– Есть что-то серьезное, за что можно зацепиться? – сразу оживился Орлов.

– Для начала надо кое-что проверить. Возможно, понадобится ваша помощь, товарищ генерал.

– Какая?

– Если наша проверка подтвердит, что партнер убитого бизнесмена Тарханов имеет отношение к убийству, надо будет установить за ним слежку и даже поставить прослушку.

– С этим проблем не будет. Нам дали все полномочия невзирая на чины и ранги. Никто не посмеет препятствовать в том или ином вопросе, так что как только понадобится моя помощь – сразу обращайся. А пока вот, возьми. Прислали то, что ты просил. – Орлов протянул несколько отпечатанных на принтере стандартных листков. – Я уже ознакомился, но, на мой взгляд, там нет ничего интересного. Так, общие сведения.

– Можно, я ознакомлюсь с ними в своем кабинете? Да и Стасу надо показать.

– Делай как считаешь нужным, Лев. Мне сейчас главное – результат, а то на меня наседают со всех сторон, сам понимаешь. Был бы я помоложе, сам бы, наверное, кинулся искать этого убийцу, так они меня достали своими вопросами: Когда? До каких пор? – улыбнулся Орлов.

– Постараемся управиться своими силами, – поддержал его шутку Гуров, представив на минуту генерала в роли сыщика.

– О результатах поиска сообщать мне каждый час, – уже серьезно приказал генерал. – И чтобы без напоминаний!

– Есть! Разрешите идти?

– Иди, Лев Иванович, иди, дорогой.

Вернувшись в кабинет, Гуров застал Стаса сидящим перед своим рабочим компьютером.

– Надеюсь, Стас, ты там не «косынку» раскладываешь? – Он прошел за свой стол и, положив перед собой бумаги, стал их просматривать.

– Ты меня, конечно, извини, Лев, но я не настолько отмороженный, чтобы после всего сказанного тобой не понять, что в ближайшие трое суток работа над поимкой преступника станет для нас и едой, и питьем, и женой, и любовницей.

– Совершенно верно, – не отрываясь от чтения, согласился Лев.

– Я пытаюсь сравнить найденный тобою план с городскими ландшафтами.

– И как? Получается?

– Не совсем.

– А может, пойти по короткому пути? – Гуров отложил бумаги в сторону.

– Каким образом? Не хочешь ли ты сказать, что это план двора, где был убит Розенберг?

– А кто его знает? Может, и так, – пожал плечами Лев.

– Это было бы совсем просто. Подобные совпадения только в кино бывают.

– Сюжеты для кино берутся из жизни, так что советую попробовать.

– Ладно, сейчас посмотрю…

Когда через минуту Стас поднял голову, Лев понял, что не ошибся.

– Подошло, – медленно проговорил Стас и повернул монитор в сторону Гурова.

– Я же тебе говорил, – спокойно ответил Лев.

– Я в шоке, Лева. Как тебе это удается?

– Обычное совпадение, и ничего больше. Значит, получается, что Соболев знал о предстоящем убийстве.

– Похоже, что так. А иначе зачем ему чертить план местности, где он бывал как минимум два раза в неделю? Скорее всего, ему надо было рассчитать, где он должен находиться в момент убийства своего хозяина, чтобы самому не стать объектом для устранения, – стал размышлять Крячко.

– Такой профессионал, как Соболев, заранее мог все просчитать и оставить себе ходы к отступлению. Возможно, у него не было выбора. Ему могли дать понять, что его хозяина так или иначе устранят, или же он мог сам догадаться об этом и в нужный момент скрыться.

– Отсюда делаем вывод, что Соболев мог знать заказчика.

– А это та информация, которой нас обещал обеспечить девятый отдел? – Стас подошел к столу Гурова и взял отпечатанные листки. – Что-то негусто.

– Читай вслух, – попросил Лев. – Хочу со стороны послушать.

Работая сыщиком, Гуров привык воспринимать основную информацию на слух. Еще в те времена, когда он не был таким известным и крутым сыщиком, как сейчас, ему приходилось самому опрашивать всех свидетелей и запоминать, что они говорят.

– Илья Соболев родился в тысяча девятьсот семьдесят пятом году в городе Ульяновске, – начал Стас. – После рождения был оставлен родителями в роддоме, после чего его определили в ульяновский детский дом, где он и пробыл до своего совершеннолетия. На момент пребывания в детском доме его никто не навещал и не присылал никаких писем, поэтому можно с уверенностью сказать, что Соболев был круглым сиротой. Когда ему исполнилось восемнадцать, его призвали в армию, где он служил в войсках ВДВ. Большую часть своей службы находился в горячих точках. По окончании службы ему было предложено продолжить службу в структурах МВД, в частности в президентской охране. За время службы Илья показал себя честным и смелым офицером. В две тысячи шестом году был уволен из рядов МВД по собственному желанию. – Закончив читать, Стас положил листки обратно на стол Гурову.

– Что скажешь? – спросил Лев.

– Негусто. Когда у человека нет родных и близких, найти его практически невозможно. Такой человек не будет иметь определенного плана, куда двинуться, а вычислить, что на этот момент родится в его голове, практически невозможно, – заключил Стас. – Даже если на секунду представить, что он решит поехать к кому-нибудь из своих однополчан, это тоже для нас пустой номер. Времени прошло много, и пока мы выясним, с кем он мог дружить во время службы, пройдет не одна неделя.

– А знаешь, что я думаю, Стас? Если гора не идет к Магомеду, значит, Магомед должен прийти к горе! У меня появилась идея. – Лев приложил палец к губам, как было всегда, когда его гениальные идеи начинали приобретать четкие очертания.

После нескольких минут молчания, Стас не выдержал:

– Может, все-таки поделишься, что ты там такое придумал?

– Чуть позже. Сейчас мне надо срочно переговорить с генералом. – И Лев бросился к дверям. – Жди меня здесь, я сейчас! – крикнул он на ходу.

Стас уже привык к подобному поведению своего друга. Когда того осеняла какая-нибудь очередная идея, он вел себя именно так: никого не видел, никого не слушал. Как правило, эти идеи приводили к положительному результату, поэтому окружающие его на тот момент люди относились к нему с некоторой долей терпимости, в том числе и сам Стас. Пройдя за свой стол, он снова уселся за компьютер и стал просматривать информацию о Розенберге.

– Разрешите, товарищ генерал! – войдя в кабинет, сказал Гуров. – Есть дело, не терпящее отлагательств.

– Садись, рассказывай.

– Мы ознакомились с документами по Соболеву.

– И что? Появились идеи?

– Да. Но мне нужна ваша помощь. Точнее, ваше влияние.

– Поясни подробнее, на кого надо повлиять?

– Вы сами читали бумаги и знаете, что Соболев – круглый сирота, хотя это и неудивительно, ведь именно таких людей выбирают спецотделы МВД. Значит, получается, если Соболев решит скрыться, найти его не представляется возможным. А я больше чем уверен, товарищ генерал, что как раз это он и собирается сделать. Даже если не он убийца, все равно приходить к нам с повинной не в его интересах, иначе он давно уже это сделал бы.

– С этим все ясно. Дальше-то что? Что ты от меня хочешь? Организовать операцию «Перехват» или «Вихрь»? Это не проблема.

– Нет, здесь никакой «Перехват» не поможет. Соболев – опытный солдат и, скорее всего, уже предусмотрел такой ход с нашей стороны. Я предлагаю следующее. Сейчас Соболев навряд ли сорвется куда-нибудь. Думаю, у него где-то должна быть квартира, где он захочет отсидеться какое-то время. По крайней мере, пару дней – точно. Ему надо подумать, что делать дальше.

– Лева, что ты все вокруг да около? Давай ближе к делу. Что ты предлагаешь? – Генерал встал из-за стола и нервно прошелся по кабинету.

– Хочу с вашей помощью закинуть ему наживку через телевидение. Если мы не можем в кратчайшие сроки вычислить, где он находится, значит, нужно сделать так, чтобы он сам вышел на нас.

– И как ты себе это представляешь? – нахмурился Орлов. Было видно, что идея сыщика ему не понравилась. Генерал и так недолюбливал телевидение, которое при каждом удобном случае старалось уличить милицию в незаконных действиях, получении взяток и тому подобном, а тут еще полковник Гуров предлагает договариваться о какой-то там программе.

– Надо на одном из центральных каналов, которые часто освещают криминальную хронику, рассказать о ходе следствия по убийству известного бизнесмена Розенберга, – взволнованно начал объяснять Лев, видя, что генерал скептически отнесся к его идее. – Надо сказать, что в ходе расследования была доказана причастность к убийству телохранителя Ильи Соболева, а также, что убийство совершено по личным мотивам и нам осталось только задержать убийцу, чтобы он предстал перед правосудием. Но самое главное, подчеркнуть, что доказательства собраны лично мной – пусть Илья знает, кому звонить.

По мере того как Лев Иванович старался донести свою идею до начальника, выражение лица генерала постепенно менялось – то становилось хмурым, то задумчивым, начиная приобретать мягкость. Наконец, когда сыщик закончил, Орлов высказался:

– Согласен, идея неплохая, но есть несколько «но». Во-первых, почему ты думаешь, что нам разрешат выступить с недостоверной информацией, тем более по центральному каналу? Во-вторых, откуда такая уверенность, что он позвонит тебе? В любом случае он убил или не он, зачем ему звонить?

– А потому, что он тоже заинтересован в том, чтобы мы нашли настоящего убийцу, а не вешали все на него. Он же не дурак и понимает, что бегать всю жизнь ему не удастся, значит, рано или поздно придется отвечать за чужие грехи.

– Так ты что, уверен, что убийца – не Соболев? – Орлов подошел к Гурову и посмотрел ему прямо в глаза.

– На девяносто процентов.

– Так все-таки не совсем уверен?

– В любом случае мы остаемся в выигрыше, но мой опыт подсказывает мне, что Соболев обязательно позвонит, – уверенно ответил Гуров.

– Что-то я не припомню, чтобы ты раньше обращался ко мне с подобной просьбой. Откуда набрался опыта в таких делах?

– Были похожие ситуации. Но сейчас не об этом. Нужно сделать все как можно скорее, пока сам Соболев находится в состоянии неопределенности.

– Думаешь, это так просто сделать?

– Знаю, что непросто, поэтому и пришел к вам сейчас, чтобы не затягивать с разрешением.

– Ну, хорошо, Лева, – тяжело вздохнул генерал, – я сейчас созвонюсь с кем надо и объясню ситуацию, но хочу предупредить, что твою гениальную идею могут отклонить. Сам понимаешь, что такое телевидение и как сейчас следят за тем, чтобы на нем не было всякой дезинформации.

– А зачем говорить, что это дезинформация? Надо сказать, что Соболев действительно убийца. Так будет намного убедительнее. Тем более что он и есть главный подозреваемый.

– А доказательства? – Генерал все еще колебался.

– Доказательства не освещают в интересах следствия. – Лев рубанул ладонью воздух, будто отрезал Орлову ходы к отступлению.

– Все! Убедил. Но смотри у меня, Лев. Если получится, что ты зря отправил меня на поклон к телевизионщикам, тебе это дорого обойдется. – И Орлов помахал пальцем перед лицом Гурова.

– Получится, товарищ генерал! Не сомневайтесь!

Вернувшись к себе, Лев тяжело плюхнулся в кресло и перевел дух. После разговора с генералом он чувствовал себя как выжатый лимон. Стас только покосился на него и продолжал заниматься своими делами, поняв, что приставать с расспросами сейчас не самое лучшее время.

Некоторое время Гуров сидел с закрытыми глазами, откинувшись на спинку кресла. Когда прошло уже пятнадцать минут, Стас не выдержал и решил привлечь к себе внимание:

– Как генерал оценил твою идею? Отнесся с пониманием?

– Не совсем. Пришлось повоевать, – открыл глаза Лев.

– А в результате?

– Сейчас многое зависит не от него.

– Если я правильно понял, нам остается только ждать?

– Совершенно верно.

В это время раздался телефонный звонок, и Гуров, бросившись к аппарату, снял трубку.

– Да-да, товарищ генерал. Спасибо.

Стас смотрел на своего друга и видел, как лицо его после услышанного расплывается в улыбке. Когда сыщик положил трубку, Крячко встал и подошел к нему вплотную.

– Ты долго испытывал мое терпение, но сейчас пришло время реабилитироваться. Выкладывай! – хлопнул он ладонью по крышке стола.

Лев сладко потянулся, потом переложил на столе какие-то бумаги.

– Лева, не томи! Я твои эти штучки наперед знаю. Хватит! Рассказывай!

– А-а, это ты, Стас? Ах да! Я же обещал ввести тебя в курс дела. Извини, запамятовал что-то. – На лице Гурова продолжала блуждать довольная улыбка. – Ладно, шутки в сторону. Садись и слушай, в чем состоит мой план. – Лев стал серьезным и посмотрел на часы.

– Мы куда-то опаздываем? – усмехнулся Стас.

– Нет. Просто надо не забыть через полчаса включить новости на канале «Москва-ТВ».

– Это что-то новенькое.

– Новенькое, новенькое. Там должны показать репортаж о нашем с тобой расследовании.

– О каком? – удивленно спросил Стас. – О последнем убийстве?

– О предпоследнем, – уточнил Лев. – Об убийстве бизнесмена.

– Какой может быть репортаж, если у нас еще и приблизительно ничего нет? Одни догадки.

– Смысл в том, Стас, что в этом репортаже назовут имя настоящего убийцы.

– И кто он? – скривил губы в насмешливой улыбке Стас.

– Конечно же, Илья Соболев, разве непонятно?

– И к чему эта телевизионная «утка»?

– А к тому, что после передачи Соболев должен позвонить мне и попытаться доказать, что он не убивал Розенберга.

– С чего ты взял, что он тебе позвонит?

– Давай так, Стас! Больше никаких вопросов. А то у меня складывается ощущение, что похожая ситуация уже была у меня в жизни, причем совсем недавно. Я только что доказывал Орлову свою правоту, и поверь мне, это было нелегко. Так что давай просто подождем выхода программы, а потом уже будем рассуждать. Хорошо?

Стас не стал настаивать.

– Хорошо. Давай подождем. – Он вернулся к своему компьютеру и, сложив руки на груди, демонстративно уселся в кресло, положив ноги на край стола.

– Так, у нас еще есть немного времени, поэтому используем его рационально. – Лев снова посмотрел на часы. – Давай найдем телефон Тарханова и договоримся с ним о встрече, а то сам знаешь, как с этими директорами бывает. Сейчас он на совещании, потом на объекте, потом еще где-то. А мы позвоним, назначим время, и пусть потом выстраивает свой график под наш приезд.

Слушая Гурова, Стас уже набирал на клавиатуре фамилию партнера убитого Розенберга.

– Здесь три номера, по какому будем звонить?

– Набирай любой и спроси приемную директора, – посоветовал Лев.

Стас не спеша набрал первый по списку номер. На том конце сразу сняли трубку.

– Строительная компания «Третье тысячелетие»! – прозвучал приятный женский голос.

– Девушка! – Стас включил телефон на громкую связь. – Мы бы хотели встретиться с вашим директором Константином Тархановым. Когда это можно будет сделать?

– С кем я разговариваю? – Голос в трубке стал настороженным.

– Вам звонят из Московского уголовного розыска. Полковник Гуров. – И Стас заговорщически подмигнул другу.

– Одну минуточку, я посмотрю график посещения на сегодня.

Было слышно, как девушка с кем-то разговаривала, понизив голос. Скорее всего, это был Тарханов, так как через минуту секретарша спросила у Стаса:

– А вы по какому вопросу, господин Гуров?

– Господин Гуров хочет задать несколько вопросов господину Тарханову по поводу сегодняшнего убийства господина Розенберга, – усмехнувшись, ответил Стас.

В трубке снова послышался шепот, но ненадолго.

– Хорошо. Директор готов встретиться с вами в своем офисе в семнадцать тридцать. Вас устроит это время?

– Вполне.

– Вы знаете, где мы находимся?

– Знаем, спасибо. До свидания. – Стас положил трубку и посмотрел на Гурова.

– А почему ты свою фамилию не назвал? – заинтересованно спросил Лев.

– Чтобы не оставлять им ходов к отступлению. Моя фамилия не такая известная, как твоя, поэтому я и назвал твою. А тебя что, это как-то задело?

– Нет. Просто спросил.

Гуров подошел к телевизору и включил его.

На экране замелькали сюжеты рекламы, предлагающие телезрителям приобрести первосортные товары последнего поколения. Наконец появился логотип канала «Москва-ТВ», и Лев прибавил звук.

Генерал Орлов не только договорился о включении в программу сюжета о последнем громком убийстве бизнесмена Розенберга, но и о том, чтобы его осветили в самом начале программы и повторили в конце. Ему очень хотелось поскорее разобраться с этим делом и забыть о нем как о страшном сне. Он верил Гурову, верил в его опыт и интуицию, которая уже не раз помогала распутывать самые сложные дела, и именно поэтому генерал выполнил его просьбу, причем сделал это, как говорится, на пять баллов.

Диктор известного канала стал освещать результаты следствия. Он говорил с таким энтузиазмом, будто сам участвовал в расследовании. Кроме того, не преминул ввернуть в свой рассказ парочку эдаких штучек, после которых даже у самых ярых скептиков не оставалось сомнения, что на этот раз милиция сработала оперативно и слаженно.

Когда стали передавать прогноз погоды, Лев нажал кнопку на пульте и обратился к Крячко:

– Надеюсь, теперь тебе понятно, зачем я все это затеял?

Стас потер глаза, потянулся, заложил руки за голову и, наконец приняв обычную рабочую позу, ответил:

– Понятно. Но все равно я сомневаюсь, что Соболев тебе позвонит. Зачем ему это нужно?

– Не будем торопить события, Стас, просто подождем результата. А вообще, – в который уже раз посмотрел на часы Лев, – нам пора выдвигаться на встречу с Тархановым.

– Еще полтора часа. Куда торопиться? – возмутился Стас. – Предлагаю пойти куда-нибудь поесть.

– По дороге заскочим в кафешку и что-нибудь перекусим. Поехали! – Гуров взял куртку и направился к выходу.

Тяжело вздохнув, Стас двинулся следом.

– Видишь вон то кафе? – Стас показал рукой на небольшое одноэтажное здание по правую сторону. – Туда и подруливай.

Водитель «Волги» послушно кивнул.

– Ты уже здесь бывал? – поинтересовался Лев, хотя в еде обычно был не привередлив.

– Парочку раз был. Кухня сносная, да и цены не кусаются.

Когда машина мягко притормозила на платной стоянке, Стас повернулся к шоферу:

– Ты с нами, Валентин?

– Нет, спасибо. Я уже обедал.

– Когда уже успел? – удивился Лев.

– Здесь, в машине, пока вы были в отделе. Мне жена с собой собирает. У нас сейчас каждая копейка на счету, на квартиру копим, поэтому приходится пока вот так. – Валентин развел руками, словно извинялся.

– Ну, как знаешь. – Лев отметил про себя, что на незначительный вопрос парень ответил целым рассказом о себе. «Общительный или болтун?» – подумал он, но тут же забыл о водителе, так как мысли его прервал громкий голос Крячко:

– Только прошу тебя, Лева, давай не будем торопиться. Спокойно сядем, поедим. А то я тебя знаю: не успеешь насладиться очередным блюдом, а ты уже начинаешь подгонять – мол, давай быстрее, некогда.

– Да ты прямо гурман, Стас, – усмехнулся Лев, издали разглядывая деревянные резные двери кафе, к которым они подходили.

В кафе было столиков десять, и за ними уже сидели молодые парочки, многие из которых, скорее всего, были студентами находившихся поблизости учебных заведений. И лишь за одним расположилась шумная компания, обратившая на себя внимание сыщиков. На их столике стояло несколько стеклянных емкостей с горячительными напитками.

– Кому работа, а кому вечный выходной, – прокомментировал Стас, покосившись на сидевших за столом четверых мужчин.

– Завидуешь? – Лев не спеша направился к свободному столику в углу.

– Было бы чему. Хотя от рюмки хорошего коньяка я бы сейчас не отказался. Так, для аппетита. – Крячко хитро посмотрел на своего друга, ожидая его реакции.

В это время к ним подошла официантка и вручила меню.

– Для аппетита, говоришь? – Лев пробежался глазами по списку. – Так. Мне, девушка, пожалуйста, украинский борщ и салатик.

– Ну а мне тоже украинский борщик, жареную картошку с грибами и, пожалуй, тоже салатик, как и моему другу, – добавил Стас.

Забрав меню, девушка уже собралась уходить, как тут Лев спохватился:

– Одну минуту!

Стас выжидающе посмотрел на него, в глубине души надеясь, что друг поддержит предложение насчет коньяка, но тут же понял, что ошибся.

– Две чашки зеленого чаю.

– Хорошо, сейчас принесу. – Качая красивыми бедрами, официантка направилась к барной стойке.

Поймав на себе недовольный взгляд Крячко, Лев решил объясниться:

– Нам сейчас предстоит встретиться с директором строительной компании. Представь, какое у него сложится о нас мнение, когда он почувствует, что от нас разит алкоголем?

– Да они сами там в течение дня прикладываются не раз, – не согласился с ним Стас.

– То они – а то мы. Закончим рабочий день – тогда пожалуйста.

– Ладно, уговорил, – смягчился Крячко.

Они уже приготовились приступить к трапезе, как к ним подошел какой-то мужчина в потертых джинсах и светлой рубашке.

– А я все смотрю, ты или не ты? Привет, Стас!

Лев отложил в сторону вилку и с удивлением наблюдал за происходящим. Стас поднял голову и несколько секунд смотрел на того, кто обратился к нему по имени. Наконец в его глазах промелькнуло некое подобие радости, и он воскликнул:

– Здорово, Серега! Сколько лет, сколько зим! Ты как здесь?

Серега оказался однокурсником Стаса, с которым тот не виделся уже порядка десяти лет. Из короткого рассказа Лев узнал, что, не прослужив в МВД и пары лет, он был уволен за какое-то правонарушение – скорее всего, за взятку, понял Гуров, – и не нашел ничего лучшего, как вспомнить свое увлечение музыкой и пойти работать музыкантом в увеселительные заведения типа того, где сейчас находились сыщики. Как часто бывает, воспоминания о прошлом не заняли много времени. И Стас, и его однокурсник Серега уже давно жили каждый своей жизнью, тем более что двигались по жизни в совершенно разных плоскостях: Стас ловил преступников, а Серега бренчал на гитаре подвыпившей публике. Задав друг другу несколько вопросов, оба поняли, что дальнейший разговор будет только напрягать обоих, и Серега, проявив понимание, уже собрался встать, как к столику сыщиков подошел еще один мужчина. В отличие от Сереги-музыканта на нем была дорогая рубашка и такие же дорогие брюки. Он был обрит наголо, а под рубашкой угадывались натренированные мышцы. На шее болталась массивная золотая цепь с крестом. Три пары глаз уставились на непрошеного гостя.

– Слышь, маэстро! Мы с братвой под музыку хотим отдыхать, поэтому хорош базарить, иди лучше сбацай чего-нибудь.

Лев почувствовал, как неприятное чувство поднялось откуда-то снизу и подкатилось к горлу. Первым порывом сыщика было вытащить удостоверение и поставить наглеца на место, но неожиданно в нем вскипела такая злость, что он сам себя испугался и прошипел сквозь зубы:

– А тебе что, не терпится? Иди, отдыхай, он сейчас подойдет.

– Не понял, дядя, ты что, типа адвокат у него? – кивнул в сторону музыканта наглец.

– Я уже иду, не надо ругаться. – Серега хотел встать, но Стас придержал его за руку.

– Уйди по-хорошему, – спокойно проговорил он, но Лев видел, что Стас тоже на грани.

– А что, может быть по-плохому? – усмехнулся мужчина с золотой цепью на шее и посмотрел на сыщиков пренебрежительным взглядом.

– Может, – не отводя взгляда, ответил Стас.

В следующую минуту мужчина схватил Стаса за ворот куртки, но Лев сильным и точным ударом сбоку заставил наглеца остановиться. Удар пришелся как раз в адамово яблоко, и здоровяк, подняв руки к горлу, стал хватать ртом воздух.

– Я пойду, Стас, – испуганно покосившись на него, сказал Серега и уже через секунду был на небольшом возвышении в конце кафе, которое служило музыкантам своеобразной сценой.

Краем глаза Лев заметил, что друзья поверженного наглеца медленно встали и, еще не понимая толком, что произошло, двинулись в их сторону. Стас поймал взгляд Гурова и, проследив за ним, сказал:

– Есть желание помериться силами, товарищ полковник?

– Времени нет. В другой раз.

– Я тоже так думаю. – Стас вытащил из кобуры «ПМ» и, опустив руки под стол, передернул затвор.

Подойдя ближе, компания при виде задыхающегося приятеля решила проучить смельчаков, но Стас их опередил. Встав спиной к барной стойке, он выставил перед собой пистолет, направляя дуло прямо в живот первому подошедшему.

– Спокойно, ребята, не дергайтесь. Московский уголовный розыск.

Лев тут же продемонстрировал свою «корочку».

– А что случилось-то? – спросил один из бритоголовых, показывая на своего корчившегося друга.

– Не научился еще ваш кореш отличать ментов из МУРа от обычных лохов, вот и поплатился. Следующий раз будет знать, на кого переть, – не убирая пистолет, коротко объяснил Стас. – А сейчас забирайте его и валите отсюда! – Последние слова больше походили на приказ, чем на просьбу, но бритоголовые не стали возражать, а, подхватив своего приятеля под руки, быстро ретировались.

– Вот такое место! – Лев показал Стасу поднятый вверх большой палец. – Главное, спокойное.

– Доедать будем, что ли? – проигнорировав подколку друга, спросил Крячко.

– Что-то аппетит пропал. Поехали отсюда!

Почти всю дорогу ехали молча. Лев пытался унять злость и напряжение. Уже давно ему не попадались подобные личности из лихих девяностых. Он думал, что таких уже нет, но сегодня еще раз убедился, что «свято место пусто не бывает».

Стас тоже о чем-то думал, отвернувшись к окну. «Надо было все-таки вызвать патруль и сдать их в ближайшее отделение, чтобы там их научили уважать старших! – мелькнула мысль, но тут же пропала – все равно этому не дано было случиться, поскольку тогда бы они опоздали на встречу к Тарханову, а этого Лев допустить не мог. – Ничего, в следующий раз, если кто-нибудь из них попадется мне на пути, я с него не слезу!»

– Тебе что-нибудь удалось выяснить о Тарханове? – обратился он к Крячко.

Стас нехотя повернулся к нему, пытаясь понять, чем вызван такой вопрос:

– Так, в общих чертах: родился там-то, учился там-то, проживает там-то.

– Понятно. Ладно, сориентируемся по ходу дела. Ты будешь задавать ему вопросы, а я понаблюдаю за ним со стороны, – успокоившись немного, проговорил Гуров.

Впереди показалось современное здание из стекла и бетона, на крыше которого красовалась огромная стеклянная крутящаяся панель с логотипом компании «Третье тысячелетие».

В это время зазвонил мобильник. Лев начал доставать его из кармана, но, засуетившись, уронил телефон на пол и выругался:

– Черт!

– Думаешь, он так быстро позвонит? – В голосе Стаса слышалась ирония.

– Это Орлов, – посмотрев на светящийся дисплей, огрызнулся Гуров.

В течение минуты он повторял только одно слово – «нет».

Между тем молодой водитель «Волги», которого звали Валентин, втиснулся между дорогих иномарок, стоящих возле здания, и ждал дальнейших указаний. Когда Гуров, поговорив с генералом, убрал телефон в карман, Стас спросил:

– Теперь начальство будет каждый наш шаг контролировать? Куда поехали? Что узнали? Чем порадуете?

– Ничего не поделаешь – дело-то серьезное. К тому же на контроле сам знаешь у кого, – поднял глаза кверху Лев.

– Да-а, не было печали, – вздохнул Крячко, открывая дверь машины.

На входе путь сыщикам преградил охранник.

– Нам назначено, – показал удостоверение Стас.

Охранник связался с кем-то по рации и, получив подтверждение, пропустил полковников внутрь. Оказавшись в огромном холле, сыщики оглянулись. По обеим сторонам наверх вели широкие мраморные лестницы, по которым сновали сотрудники компании. Слева находилась рецепция. Уже немолодая, но все еще привлекательная женщина, увидев замешательство полковников, встала и, подойдя к сыщикам, спросила:

– Вы к кому, господа?

– Нам назначена встреча с Константином Тархановым.

При упоминании фамилии шефа женщина засуетилась.

– Давайте я вас провожу. Прошу, – показала она на вытянутую стеклянную коробку, напоминавшую школьный пенал. Как потом выяснилось, это был скоростной лифт, которым пользовались только те, кто принадлежал к руководству компании, и важные посетители. Для остальных существовал обычный лифт, находившийся на противоположной стороне.

Попав на самый верхний этаж, сыщики с удивлением отметили, что большую часть площади занимала так называемая зона отдыха, похожая на оазис. Вдоль стен стояли деревянные кадушки, в которых росли субтропические растения в виде пальм. В середине – небольшой красивый фонтан с заморскими рыбками, удобные кожаные диваны расставлены по периметру.

– Прошу, – повторила женщина и показала на массивную дверь, возле которой топтался охранник.

Приемная, куда попали сыщики, оказалась тоже довольно просторной. За современным офисным столом сидела хорошенькая секретарша.

– Машенька, эти господа к Константину Сергеевичу. У них назначено.

– Да. На семнадцать тридцать, – подтвердил Гуров.

– Присядьте, пожалуйста, я сейчас доложу о вашем приходе, – сказала секретарша, вставая из-за стола, а сопровождающая сыщиков женщина кивнула на прощание и тихо удалилась.

Девушка вернулась быстро, из чего Лев сделал вывод, что Тарханов уже давно ждал их прихода и, вероятнее всего, даже приготовился к разговору.

– Проходите, пожалуйста. – Она открыла дверь и сделала шаг назад, пропуская сыщиков в кабинет.

Комнату, где расположился Тарханов, кабинетом можно было назвать с большой натяжкой. Помещение скорее походило на огромный зал для приема высоких гостей, а не на стандартный кабинет, который привыкли видеть сыщики за время своей работы в органах. Огромные окна, от пола до потолка, открывали прекрасный вид на центральный район столицы. Здесь, так же как и в приемной, и в зоне отдыха, было много растительности, от запаха которой появлялось ощущение, что вы находитесь не в офисном помещении, а на природе.

В четырех углах стояли античные фигуры, словно охранявшие покой хозяина и напоминавшие окружающим об истинном смысле жизни. Единственное, что можно было отнести к интерьеру стандартного кабинета, – это компьютер на столе Тарханова.

– Проходите, господа! Рад видеть у себя известных московских сыщиков. – Тарханов подошел к полковникам и по очереди пожал им руки.

По тому, как директор переводил взгляд с одного на другого, Лев понял, что он не имеет представления, кто из них Гуров, а кто – Крячко.

– Проходите, присаживайтесь, – предложил хозяин необычного кабинета.

Стас расположился в кресле напротив Тарханова, а Лев, пройдясь по комнате, сел на маленький диванчик у окна.

– Если я правильно понимаю, вы пришли задать вопросы по поводу убийства Якова Соломоновича?

– Вы правильно поняли, господин Тарханов, – кивнул Стас, специально обратившись к директору по фамилии.

– Поверьте, для нас эта большая утрата.

От Гурова не укрылось, с каким театральным видом была произнесена последняя фраза, и он сразу понял, что искреннего разговора не получится.

На вид Тарханову было пятьдесят с хвостиком. Голову покрывали редкие светлые волосы, тщательно уложенные назад и покрытые блестящим гелем, отчего на первый взгляд все равно казалось, что человек лысый. Глубоко посаженные глазки, которые в народе часто называют поросячьими, не излучали искренность и доброту, скорее наоборот – в них сквозил голый расчет и цинизм. Тарханов был одет в серый костюм и черную рубашку с блестящими запонками, а его выправка говорила, что директор – постоянный посетитель спортзала. «В здоровом теле – здоровый дух, – подумал Лев. – Правда, немаловажно, на что этот дух направлен. Если во благо – хорошо, а если во вред?»

– Скажите, Тарханов, вы знали о связи Розенберга с Ларисой Абашеевой?

– Простите, о какой связи вы спрашиваете? – Тарханов слегка пригнул голову, всем своим видом показывая, что участвует в разговоре.

– А враги у Розенберга были? – Стас переводил разговор с одной темы на другую, пытаясь запутать директора, но, видимо, Тарханов хорошо подготовился к встрече с сыщиками, поскольку отвечал не задумываясь:

– Насколько я знаю, нет. У него было много друзей, а вот врагов… – Тарханов на секунду задумался: – Завистники были, безусловно. А у кого их нет? – Он натянуто улыбнулся, но, видя, что сыщики его не поддержали, ответил: – Нет. Точно, нет.

– А вы были знакомы с его телохранителем Ильей Соболевым?

– Вы подозреваете, что это он убил Якова Соломоновича? – вскинулся Тарханов, но тут же понял, что сказал лишнее, и постарался исправить положение: – Да, был. Ведь это я порекомендовал его в качестве личного охранника Якову Соломоновичу.

– Вот как? – удивился Стас.

– Да, я. А что здесь такого? – занервничал директор. – Не хотите же вы сказать, что это имеет какое-то отношение к убийству? – Он схватил лежащую на столе ручку и стал крутить ее в руках, косясь на Гурова.

– Не надо нервничать. Мы просто выясняем некоторые детали, которые помогут найти и разоблачить настоящего убийцу, – спокойно ответил Крячко, закинув ногу на ногу.

Весь последующий разговор не принес сыщикам ощутимых результатов, но Лев сделал для себя вывод, что Тарханов каким-то образом замешан в этом непростом деле или, по крайней мере, имел к нему какое-то отношение. Вежливо попрощавшись с ним, сыщики вышли на улицу, и Гуров придержал Стаса за руку.

– Что скажешь? Стоит установить прослушку и наблюдение за этим директором?

– Надо подумать. На первый взгляд Тарханов, конечно же, непростой тип, но, как я понял, за этим ничего не стоит. Он не из тех, кто может организовать заказное убийство да еще и придумать комбинацию с переделанным газовым пистолетом.

– Мне тоже так показалось, – согласился с ним Лев.

– В принципе если это не отнимет у нас много времени и не выльется впоследствии в неприятный разговор с начальством, то можно. По крайней мере, мы будем точно уверены в своих предположениях. – Стас почесал затылок. – Или же наоборот…

– Ладно, – посмотрел на часы Лев. – На сегодня, думаю, хватит, давай по домам. – И хлопнул Стаса по плечу.

Как только за сыщиками закрылась дверь, Константин Тарханов подошел к шкафчику, служившему еще и баром, и достал оттуда початую бутылку коньяка. Плеснув себе на дно бокала, он вернулся за стол. «Интересно, им что-то известно или они, как всегда, создают видимость работы, проверяя окружение убитого? – размышлял он. – Надо позвонить Альбине».

Сейчас Тарханов был, как никогда, сосредоточен и напряжен. Все произошло именно так, как и задумывалось: Розенберг мертв, и теперь он, Константин Тарханов, получит от жизни все, к чему так долго и упорно стремился…

Константин рос ребенком уникальным, на удивление всем окружающим. Утром вставал, чистил зубы, вечером ложился спать, не капризничал, отличался отменным аппетитом; в детсад бежал с охотой и возвращался с радостью. Когда пришла пора идти в школу, Костик спокойно, без нетерпеливой дрожи или отвращения, взял ранец, деловито обернул букварь и сам, без помощи матери, надел школьную форму. Придя в класс, он не стал захватывать первую парту и не спрятался на задней, а разместился в серединке, где и провел последующие десять лет. Костик не коллекционировал марки, не собирал пластинки известных в то время западных певцов, не мечтал о джинсах, не курил на переменах и даже не убегал с физкультуры. Но тем не менее десятилетнее пребывание в школе не прошло для него даром. Одну способность, а возможно, талант, Костику – не без помощи, конечно же, ребят и учителей – удалось развить до совершенства. Он был прирожденным общественным деятелем. Староста класса, профорг, председатель комиссии. Какую бы общественную нагрузку ему ни поручали, он справлялся со всем. Способность Костика руководить и организовывать выявилась уже с первого класса, когда им поручили собрать макулатуру. К десятому классу она расцвела, в институте созрела, а в дальнейшем стала приносить ощутимые плоды.

Свою первую победу Константин одержал при сборе металлолома. Классу нужно было выбрать ответственного за это мероприятие, но нужной кандидатуры не выявлялось: отличник Саша торопился на занятия по музыке; Таня, староста класса, была девочкой, да к тому же за стенами школы совсем не имела авторитета среди одноклассников. Тогда выбор пал на Костика, и за него моментально проголосовали все ребята в классе. Когда они вышли на улицу после занятий, Сергей, признанный среди мальчишек силач и вожак, похлопал его по плечу и солидно проговорил:

– Давай, Костян, действуй. Если что, мне скажи, я несознательным объясню…

В те годы подобные мероприятия проводились с некоторым энтузиазмом, поэтому «несознательных» не оказалось. Их класс не только выполнил план по сдаче металлолома, но и перевыполнил, за что и получил одно из первых мест в школе. С тех пор вопрос об ответственном за проведение мероприятий никогда не обсуждался. Единогласно и, можно сказать, навсегда им был выбран Константин Тарханов. Когда возникала такая надобность, все смотрели на Костика: он хмурился, тяжело вздыхал, но все же соглашался.

Так, пробыв в школе хорошистом и общественником, Константин получил приличный аттестат и великолепные характеристики. В отличие от остальных он не думал заранее, куда пойдет учиться после школы. Институт выбирался не по призванию, а за отсутствием такового. Родители, учителя и все, кто его знал, не сомневались, что, куда бы он ни пошел, у него все получится. Сейчас Тарханов уже и не помнил, почему выбрал именно строительный институт. Когда после первого курса он понял, что ему предстоит стать строителем, отнесся к этому ровно – нормальная работа, ничем не хуже остальных. Лекции он не пропускал, аккуратно писал конспекты, сдавал зачеты и экзамены и двигался по общественной лестнице. В свое первое студенческое лето Костя стал одним из руководителей стройотряда. Общественная и руководящая деятельность в школе не прошла для него даром, он становился незаурядным психологом. Одни делили окружающих на парней и девушек, другие – на успевающих и не очень, москвичей и иногородних, умных и не совсем, на тех, кто имел богатых родителей или же был обычным студентом. А Костик отличался от однокурсников тем, что не делил товарищей на какие-то категории, а старался подходить к каждому индивидуально. Он давно понял, что выделяться особо не следует, но и смешиваться с общей массой тоже не самый лучший из вариантов. Ему, конечно, хотелось занять свое особое место в обществе, но он не собирался как-то там выпячиваться или наступать кому-то на больное самолюбие, нет – хотел только, чтобы все знали, что он, Константин Тарханов, не просто второкурсник или общественный деятель, а личность, причем личность с большой буквы. И он работал в этом направлении по всем фронтам.

К примеру, выбирая свой стиль общения с преподавателями, Костик делал большой акцент на свой внешний вид. Он прекрасно понимал, что в любом обществе встречают по одежке. В те годы ребята в основном носили импортные костюмы и белые рубашки с галстуком. Нет, были, конечно же, и разные там длинноволосые хиппи, но их Костик вообще не брал во внимание. Он остановил свой выбор на скромном, всегда хорошо выглаженном костюме и клетчатой рубашке без галстука. Из обуви – обычные начищенные туфли без всякого там каучука, чтобы в глаза не бросались. В общем, увидев входящего на экзамен Константина Тарханова, большинство преподавателей охватывал острый приступ ностальгии, на что, впрочем, и рассчитывал Костик. Разговаривая с профессорами между лекциями и отвечая им на экзаменах, он придерживался спокойного и уважительного тона, но без подобострастия, что тоже нравилось старшему поколению. К концу третьего курса к Костику на кафедре, хотя он и не блистал знаниями, относились уважительно, постоянно выделяя его среди шумной и пестрой студенческой толпы.

Близких друзей или врагов Константин в институте не имел, со всеми был в дружеских отношениях, но приятельствовал в основном со старшекурсниками. Не из престижных соображений, как об этом могли подумать многие, – просто он всегда старался выглядеть взрослее своих сверстников, которые порой даже стеснялись его выдержанной рассудительности и правильности. В их понимании он был человеком слова и неукоснительно выполнял свои обещания, чего, кстати, требовал и от остальных. А это по большей части угнетало и тяготило его легкомысленных однокурсников. Обычно студенчество – золотая пора влюбленности и ухаживаний. Но и здесь Костик отличался от остальных. Ночью не бегал на свидания, в откровения не пускался, чужие признания выслушивал терпеливо и сдержанно. Хотя при этом многим девушкам он очень нравился. Костик обладал спокойствием и умением слушать, что девушки ценят больше всего. Не пил, не курил, занимался спортом – одним словом, положительный избранник для любой красавицы. Но в молодые годы девушки хотят, чтобы их провожали до дома, дарили цветы, посвящали стихи, совершали сумасшедшие поступки, а Костик, со всеми своими достоинствами, делать этого не желал. Все его отношения с девушками заканчивались в стенах института.

Конечно, к девушкам Костик был отнюдь не равнодушен, просто не хотел рано жениться. На втором курсе он познакомился с тридцатилетней матерью-одиночкой, красотой не блещущей, зато имевшей отдельную квартиру. Анастасия, так звали знакомую Костика, искала себе не столько мужа, сколько отца для своей маленькой дочки. Она была молода, энергична и не сидела сложа руки, а усиленно занималась поисками. Положительный Константин ей сразу понравился, но вскоре она поняла, что он не подходит на роль мужа и отца, поэтому они заключили взаимовыгодный союз. Константин приходил три раза в неделю, вопросов не задавал, позволял себя любить, сам прилежно учился любви, был внимателен и удобен для молодой мамаши. Случались у него встречи и на стороне, но они всегда имели исключительно плотский характер, не трогая его душу. Так Костик решал свои проблемы с женщинами, и это его вполне устраивало. Но однажды с ним случилось то, что осталось в сердце на всю оставшуюся жизнь…

Попав после окончания института на одну из многочисленных строек, Константин работал старательно, вел себя с начальством и подчиненными ровно, что, собственно, и нравилось окружающим. И вот однажды, когда они отмечали Первое мая, радостный и всеми любимый тогда праздник, начальник, с которым Константин раньше только здоровался и получал указания, слегка перебрал, и Костика, как самого трезвого, попросили отвезти его домой. Константин буквально внес начальника в квартиру, уложил, раздел и уже собрался уходить, когда его вдруг остановили.

– Молодой человек, минуточку, – улыбаясь, произнесла хозяйка. – Сегодня праздник, как-никак.

Константин только сейчас заметил, что в квартире гости и накрытый стол, а молодая хозяйка красива и приветлива.

– Ирина Васильевна, – представилась она. – Можно просто Ирина, так меня зовут друзья. А вы, как я понимаю, и есть Константин Тарханов, который не пьет, не курит и не ругается матом, – загадочно улыбнулась Ирина. – Верно?

– Совершенно верно, – признался Костик, откровенно разглядывая хозяйку.

Первое, что его поразило, – это запах. Ирина источала утонченный запах загадочности и неприступности. Только со временем Костик понял, что это и есть запах богатства и денег. Платье на Ирине было черное и бархатное, облегающее открытую спину и струящееся по бедрам и длинным красивым ногам. Обнаженные плечи и руки были округлы и горячи, волосы волшебны, глаза загадочны. Перед Костиком стояла настоящая богиня. Он впервые встретил женщину, единственным предназначением которой было очаровывать, покорять и властвовать.

Константин еще не переступил порог гостиной, а Ирина уже знала, что стоящий перед ней молодой парнишка из породы ее рабов, хотя и с характером. Она представила его гостям:

– Познакомьтесь, друзья! Молодой специалист Константин Тарханов!

Так Костик впервые попал в совершенно новое для него общество и впервые влюбился. Но именно тогда он точно для себя усвоил, что такие женщины, как Ирина, не для него. Или, по крайней мере, пока не для него. Правда, он не знал, что после его ухода Ирина сказала мужу:

– Дорогой, я никогда не лезу в твои дела, но Костика этого не проворонь. Он терпелив и умеет молчать. А, насколько я понимаю, тебе такие люди нужны.

Дорогой муж, уже давно научившийся воровать с работы все, что имело ценность, и при этом обставлять свои дела таким образом, что любая комиссия оставалась довольна, отнесся к словам жены внимательно. Через месяц, когда представилась возможность, он провернул через участок Тарханова комбинацию с дефицитными материалами. Костик списал их молча, ничего не сказав и не задавая ненужных вопросов. Его начальник даже подумал, что он и вправду ничего не заметил. Однако когда попытка повторилась, Константин отложил документы в сторону и стал терпеливо ждать, пока начальник сам начнет разговор.

– Сколько ты хочешь? – без всяких предисловий спросил тот, глядя прямо в глаза Константину.

– Если с материальной ответственностью – восемьдесят процентов. – Костик к разговору подготовился давно, поэтому говорил спокойно, не дергался и не нервничал, как новичок в таких делах.

– Да ты сбрендил, парень! Какие восемьдесят процентов? – Брови начальника поползли вверх.

Костик только пожал плечами и, отодвинув документы в сторону, вышел из кабинета. В отличие от самого начальника, который только примерялся к своему подчиненному, Костик хорошо разобрался в его махинациях и прекрасно понимал, что он никуда не денется. Опереться ему не на кого, на нужных должностях публика работала неподходящая. Прошел день, и уже к вечеру начальник вернулся к утреннему разговору:

– Не одумался?

– Могу по собственному желанию уволиться, – проигнорировав вопрос, ответил Костик.

– Тебе половина, и мне половина.

– Освободите от материальной ответственности и берите себе восемьдесят процентов, – предложил Костик.

– Ты же не маленький, Тарханов, и прекрасно понимаешь, что твоя должность предусматривает… – предупредил начальник, вытирая выступившую на блестящей лысине испарину.

– А раз предусматривает, то мне положено восемьдесят процентов, – стоял на своем Константин.

«С таким мышлением, как у него, долго на свободе не пробудешь. Загремит, как пить дать. Как это он до сих пор занимает свою должность? – подумал он про себя, отлично разбираясь в психологии людей. – Нет. Надо срочно уходить».

Через три дня Константин Тарханов тихо и мирно перешел на такую же должность в соседнее управление. Так, не украв у государства ни рубля, он сознательно определил свой дальнейший путь. Жизнь без денег он себе не представлял и, хотя обычно более двухсот рублей в руках не держал, твердо решил, что деньги у него будут, и зарплата здесь ни при чем – надо только двигаться в правильном направлении.

Спустя два месяца бывшего начальника арестовали, имущество описали. Ирина исчезла еще до суда.

Костика любезно пригласили в отдел кадров на бывшую работу, где человек в штатском разговаривал с ним о его прежнем начальнике и интересовался, почему он, Тарханов, вдруг решил сменить работу. Внимательно слушая человека в штатском, Костик решил повернуть ситуацию в свою пользу:

– Если вы имеете в виду какие-то сомнительные предложения со стороны моего бывшего начальника, могу с уверенностью сказать, что это не так. Никаких предложений я не получал, а уволился сугубо по личным причинам. Человек я холостой, и у меня случились неожиданные осложнения, которые следствие интересовать никак не могут.

Заявление было настолько откровенным и искренним, прозвучало так убедительно, что этот разговор не остался незамеченным, и вскоре он дошел до вышестоящего начальства в главке, где его взяли на заметку.

Костик продолжал честно трудиться, однако его угнетало одно обстоятельство. Он чувствовал, что деньги где-то рядом. Мелкие даже видел и мог взять, но выжидал и верил, что его час придет. Закладывалось новое огромное строительство, и Константину предложили должность. Он согласился, но тогда еще не знал, что получил предложение от человека, который был близок с его прежним начальником.

Два года Константин молча наблюдал, как мимо него плывут деньги, сам иногда получал тощие конверты, так как ничем не рисковал. Дельцы платили за молчание, в друзья не звали, и Тарханов уже стал смиряться со своим положением, но неожиданно все изменилось. Случилось это в эпоху перестройки, когда государственные предприятия стали приватизировать, а на место прежних руководителей пришли новые. Константин сразу понял, что настало время перемен, и хотя это время проходило для многих, да и для него самого, очень болезненно – бывало, не платили зарплату и в магазинах одни лишь пустые полки, – он продолжал работать на своем месте, зная, что его время придет.

Однажды Костю вызвали в кабинет к «самому» и предложили возглавить один из дорогостоящих объектов в центре столицы. При этом дали понять, что если он оправдает надежды, то может рассчитывать на повышение. Константин понял, что не зря ждал своего часа, и с энтузиазмом принялся за работу. Только теперь его работа заключалась в том, чтобы не только руководить всем объектом, но и приносить раз в месяц толстый конверт своему благодетелю. С этого дня деньги потекли рекой. Уже через месяц Константин обзавелся машиной, а еще через два – и квартирой. В те годы вся страна делилась на богатых и бедных, поэтому уже никто не обращал внимания на то, что в Москве появился еще один богатый человек. Может, богатый – это слишком сказано, но обеспеченным Константин мог назвать себя с уверенностью.

Так прошло несколько лет. Обещанное повышение Тарханов получил, а еще через пару лет был включен в совет директоров, поскольку, будучи человеком прагматичным, вкладывал все свои деньги в акции компании, в которой работал. Времена полностью изменились. Изменился и сам Константин. Теперь это был уважаемый бизнесмен с приличным капиталом, являющийся по совместительству акционером огромного строительного комплекса. А потом все рухнуло в одночасье. Дефолта в девяносто восьмом году не ждал никто. Весь капитал, нажитый за годы упорного труда, превратился в нищенские гроши. Но, как известно, к хорошему привыкаешь быстро, и Тарханов в этом смысле не был исключением. Начинать все сначала он не хотел, да и годы уже были не те.

И тут судьба подкинула ему еще один шанс. Их компанию выкупил один известный бизнесмен по фамилии Розенберг. После двухчасового собеседования он назначил Константина сначала главным помощником, а потом и управляющим, оставив его вместо себя. Огромные инвестиции быстро помогли компании встать на ноги, и уже через год она стала одной из ведущих строительных фирм Москвы. Поначалу Розенберг внимательно следил за работой своего преемника, но, убедившись в его трудолюбии и многолетнем опыте, стал доверять ему на все сто. Константин даже бывал несколько раз в их загородном доме, где познакомился с женой своего босса. Альбина была красивой женщиной, но Константин прекрасно помнил ту давнюю историю с Ириной, поэтому особо не обольщался на ее счет. Альбина же, в свою очередь, разглядела в нем умного и корыстного человека и решила сделать при случае своим союзником, тем более что к тому времени их отношения с мужем стали заходить в тупик.

И такой случай не заставил себя долго ждать. После развода, когда Альбина узнала, сколько ей причитается от мужниных миллионов, она назначила встречу Тарханову в одном из дорогих закрытых ресторанов столицы.

– Скажу вам прямо, Константин, – начала Альбина, – у меня к вам предложение, от которого можем выиграть и вы, и я.

– Я вас внимательно слушаю, – спокойно сказал Константин, не догадываясь, что услышит в следующую минуту.

Он прекрасно знал о разводе богатой четы, но его это не очень беспокоило, так как совсем не касалось того прибыльного места, которое он занимал. Альбина, сидящая напротив него, была сильно взволнована, но он списал это волнение на недавний развод. Если честно, Константин терялся в догадках, зачем ей понадобилась эта встреча, да еще в таком месте. Все встало на свои места, когда он услышал предложение, о котором Альбина говорила с самого начала.

– Я предлагаю вам избавиться от моего бывшего мужа.

Вилка с салатом застряла на полпути, и Константин остался сидеть в такой позе, взирая на свою собеседницу широко отрытыми глазами.

– От этого мы оба выигрываем, – продолжала Альбина. – Я прекрасно знаю, что нынешнее положение вещей вас устраивает, но в душе вы все равно мечтаете о большем.

Через какое-то время Константин пришел в себя и, положив прибор на место, откашлялся. Он ожидал чего угодно, но то, что женщина предложит ему пойти на убийство своего бывшего мужа, который, ко всему прочему, является его начальником и который помог ему снова обрести положение в обществе, Тарханов никак не ожидал. Он не спешил с ответом, пытаясь разобраться в происходящем и понимая, что Альбина не из тех женщин, которые говорят не думая, а потом жалеют о сказанном. Она была умной и хитрой – Константин это знал, и ему было интересно, почему она обратилась именно к нему.

– Для начала объясните, почему я, а не, скажем, его телохранитель Соболев?

– Вы меня неправильно поняли, Константин. Я вам предлагаю помочь мне устранить бывшего мужа, а не убивать его собственными руками. – При последних словах Альбина снизила голос до шепота.

Константин не знал, что ответить. Он смотрел на женщину, готовую ради своих амбиций пойти на убийство собственного мужа, и не понимал, как такое может вообще быть.

– Извините, Альбина, при всем уважении к вам я не могу согласиться на ваше предложение.

– Но почему? Вы же станете во много раз богаче, чем сейчас. – Альбина была настроена решительно и не собиралась сдаваться.

– Если бы я хотел таким образом разбогатеть, то, наверное, уже давно занимался бы подобными вещами, а не работал на своем месте, – твердо ответил Константин.

– Я понимаю, что данное предложение вызвало у вас шок, поэтому даю вам два дня на размышление. – Альбина сделала глоток вина, не отрывая своего взгляда от Тарханова.

– Мой ответ будет прежним.

– Подумайте хорошенько, прежде чем отказываться…

Прошло два дня, и Константин, как и обещал, ответил отказом, на что Альбина спокойно ответила:

– Это был ваш шанс, который дается человеку только раз в жизни.

Следующие три дня Константин находился в раздумьях. Он не знал, как ему поступить. Признаться Розенбергу о планах его жены или оставить все как есть? Каждое утро он в панике ожидал известия о том, что его босс найден убитым, но шло время, и ничего не происходило. Константин решил, что, возможно, Альбина, не найдя сообщников, отказалась от своего замысла и успокоилась. Но тут случилось то, что заставило его вспомнить об этом разговоре.

В один прекрасный день Розенберг явился к нему в кабинет и объявил, что их компания включена в тендер по строительству олимпийских объектов. Когда была озвучена сумма государственных инвестиций, в голове Константина включился невидимый счетчик, и он посчитал, какие проценты они смогут заработать. К тому же, если учесть, что благодетель в лице Розенберга доверял ему на все сто процентов, получалось, что он, Константин Тарханов, мог озолотиться на этом проекте. Но в скором времени все его мечты рухнули – Розенберг стал сам заниматься государственными инвестициями, проверяя всю документацию. Вот тогда Тарханов и вспомнил о своем разговоре с Альбиной. По своему опыту он знал, что обиженная женщина еще долго будет таить в себе злость, а поскольку времени прошло не так уже много, у Тарханова возникла идея вернуться к давнему разговору.

Набрав телефон Альбины, он предложил ей встретиться. Изощренный мозг Тарханова уже разработал сложную комбинацию будущего преступления, в котором не последнюю роль сыграет телохранитель Розенберга Илья Соболев. Оставалось только получить согласие Альбины. В принципе она ему была не нужна как сообщник, но Тарханов знал, что убийство начнут раскручивать по полной, и первой, кто попадет под подозрение, будет бывшая жена Розенберга. Вот тогда она может рассказать о своих преступных замыслах, которые появились несколько месяцев назад. А там потянется цепочка, и неизвестно еще, к чему она приведет. Так что лучше всего, чтобы Альбина была замешана в этом деле, решил Тарханов и назначил ей встречу, намекнув, что хочет вернуться к давнему разговору, но к какому, не сказал.

И вот теперь, когда уже все случилось и в его кабинете только что побывали сыщики из МУРа, Тарханов первым делом решил позвонить Альбине и поинтересоваться, как у нее дела…

На улице уже стало темнеть, когда «Волга» остановилась возле подъезда, где проживал Гуров. Попрощавшись с шофером, он направился к железным дверям, на которых горела красная лампочка домофона. Лев приложил ключ; раздался характерный звук, а за ним последовал электронный писк. Войдя в подъезд, Гуров не сразу понял, в чем дело. Лампочка, которая всегда горела над дверью и освещала вход, была выключена; виден только слабый свет с площадки первого этажа. Лев Иванович на мгновение остановился, привыкая к свету, но в следующее мгновение почувствовал, что ему в спину уперлось что-то твердое и узкое. «Пистолет, – сразу определил сыщик. – Неужели те быки из кафе вычислили, где я живу, и решили со мной поквитаться?» И тут же за его спиной раздался тихий, но твердый голос:

– Спокойно, полковник, без лишних движений. Я здесь, чтобы поговорить с тобой, поэтому давай без милицейского геройства.

Лев понял: затея с телевизионщиками удалась. Он был уверен, что за его спиной сейчас стоит Соболев.

– Что, прямо здесь будем разговаривать? – застыв на месте, спросил Гуров.

– Да. Разговор у нас будет короткий, полковник. Ты мужик неглупый и сразу все поймешь.

– Предлагаю подняться на лестничный пролет и там продолжить, а то здесь как-то не с руки, – предложил Лев.

– Хорошо, пошли. Только без фокусов. Сам понимаешь, ни тебе, ни мне сейчас не выгодно строить из себя героя.

– Все нормально. Пойдем. – Не дожидаясь ответа, Гуров направился к лестнице.

Надо сказать, что подъезд, в котором жил сыщик, находился в отличном состоянии. На стенах никаких надписей, все покрашено и побелено. На лестничных пролетах не валяются пустые банки из-под пива…

Лев спиной чувствовал, что Соболев идет вслед за ним. Остановившись возле окна, Гуров наконец-то развернулся к нему лицом. Он видел Илью в первый раз, поэтому с нескрываемым интересом разглядывал телохранителя бизнесмена. Перед ним стоял высокий молодой мужчина под два метра ростом. Широкие плечи и выпирающие бугры мышц не оставляли сомнения, что этот человек большую часть своей жизни провел в занятиях спортом.

– Убери пушку. Если сейчас кто-нибудь выйдет из квартиры или войдет в подъезд – поговорить не удастся, – кивнул Лев на направленный на него пистолет.

Соболев внимательно посмотрел на Гурова, немного подумал, но оружие спрятал.

Гуров смотрел на стоящего перед ним мужчину и пытался понять, что заставило его прийти к нему? Желание оправдаться или же все-таки попытка перехитрить сыщиков и увести расследование в сторону?

– Я слушаю, – спокойно сказал он, облокотившись на подоконник.

– Какие у вас есть доказательства против меня? – Соболев хрустнул пальцами, как это привыкли делать множество спортсменов.

– Твои отпечатки на пистолете, – не моргнув глазом, соврал Лев.

– Но меня не было там в момент убийства, – возразил Соболев.

– Не знаю. Все доказательства против тебя. Во-первых, отпечатки, а во-вторых, ты после убийства скрылся с места преступления, что тоже указывает на твою причастность.

– Вы что, хотите сделать из меня козла отпущения? – разозлился телохранитель.

– Нет. Просто все доказательства против тебя, Соболев. – Лев посмотрел на часы, как бы показывая, что разговор окончен, хотя на самом деле хотел, чтобы Соболев начал говорить, что же на самом деле произошло в ту ночь.

– Но я не убивал Розенберга!

– А кто?

– Не знаю!

Гуров внимательно смотрел на Соболева и видел, что тот что-то недоговаривает. Последние слова больше походили на «не скажу», чем на «не знаю».

– Если хочешь доказать свою невиновность, приходи завтра в отдел и расскажи все, как было.

– Я приду к вам только тогда, когда вы найдете настоящего убийцу, – усмехнулся Соболев. – Знаю я ваши штучки. Сейчас на вас давят сверху, и вам проще повесить на меня это убийство, чем получить нагоняй от начальства. Нет, так не пойдет.

– А кто же, по-твоему, убил Розенберга, если не ты?

– Не знаю, – отвернув голову в сторону, снова ответил Соболев.

– Может, Тарханов?

Вопрос прозвучал так неожиданно, что Соболев, резко повернувшись, посмотрел на Гурова пронзительным взглядом, пытаясь, видимо, понять, что именно известно полковнику.

– Вы милиция, вы и разбирайтесь, – наконец произнес он.

– Тогда зачем ты пришел? – Лев развел руками, показывая, что не понимает действий телохранителя.

– Сказать, что я не убивал и что вам надо искать настоящего убийцу. Мне бы не хотелось полжизни провести в бегах.

– Ну, тогда, может, подскажешь, где нам искать, как ты говоришь, настоящего убийцу твоего хозяина?

– По-моему, вы уже и так знаете. – Соболев повернулся и собрался уже уходить, но Лев остановил его:

– Последний вопрос, Соболев. Это, правда, что вы были близки с Альбиной Шведовой?

– Это личный вопрос, к убийству не имеет никакого отношения, – бросил телохранитель и стал спускаться по лестнице.

Но Гуров получил то, что ему было нужно. Теперь он точно знал, что Соболев – не убийца. Но самое главное, что он вынес из разговора с телохранителем, – это то, что к убийству какое-то отношение имеет Тарханов. Оставалось выяснить, какое. Лев подошел к лифту и нажал на кнопку.

На пороге его встретила Мария, одетая в шелковый халат с золотыми иероглифами.

– А я уже собиралась звонить. Узнать, когда ты собираешься домой.

Гуров удивленно посмотрел на жену, поскольку раньше такого никогда не было. Мария прекрасно знала, чем занимается ее муж, где работает, и что эта работа может затянуться до самой ночи.

– А что, сегодня какой-нибудь особенный день? – спросил он, хитро прищурившись.

– Как сказать. Иди мой руки и быстро на кухню!

Проходя мимо дверей кухни, Гуров почувствовал запах жареного мяса. «Это что-то новенькое! Или, может, я что-то упустил и сегодня какой-нибудь знаменательный день?» – размышлял он, стоя перед зеркалом в ванной комнате.

Но все оказалось намного проще. Мария вернулась с работы пораньше и решила приготовить что-нибудь эдакое. Запеченная в духовке курица и оказалась сюрпризом, который она приготовила своему мужу. Усевшись за стол, Лев внимательно наблюдал за движениями Марии. Она не спеша достала большое круглое блюдо, на котором расположилась героиня известной сказки о золотом яичке. Золотистая корочка и аромат пряностей возбудили в сыщике такой аппетит, что он еле-еле себя сдерживал, чтобы не наброситься на эту вкуснятину.

– Может, по такому случаю мне спуститься и взять вина? – довольно потирая руки, сказал Гуров.

– Сиди, – коротко ответила Мария, доставая из холодильника чашку с салатом. – Я уже обо всем позаботилась.

В следующую минуту на столе появилась бутылка розовой «Алушты».

– Так по какому поводу праздник? – подняв бокал, поинтересовался Лев.

– Ни по какому. Просто у меня сегодня такое настроение.

– Тогда выпьем за то, чтобы у тебя почаще было такое настроение, – облизнулся Гуров, покосившись на блюдо посередине стола.

Когда «жар-птица» была разобрана на запчасти и ее ноги лежали на тарелках, в течение нескольких минут на кухне стояла тишина. Наконец Мария первая оторвалась от курицы и несколько минут наблюдала, как ее муж с аппетитом поглощает приготовленную еду. «Заморив червячка» тремя кусками мяса, Лев вытер руки салфеткой и снова наполнил бокалы.

– Я краем глаза смотрела новости, пока готовила ужин. Так вот, там все рассказывали про убийство известного бизнесмена Розенберга. И что-то подсказывает мне, что это дело поручили именно тебе, – подняла бокал Мария. – Я права?

Лев согласно кивнул.

– Что, так все плохо? – сочувственно поинтересовалась Мария.

Гуров отложил в сторону столовые приборы и, взяв бокал с вином, покрутил его в руках, наблюдая, как оно кружится в загадочном своем танце, ударяясь о хрустальные стенки.

– Даже не знаю, как сказать. Понимаешь, с одной стороны, вроде бы все понятно. Но с другой – все запутано похлеще гордиева узла. Не знаешь, с какой стороны начать распутывать этот клубок, в котором столько всего намешано: и личные взаимоотношения с бывшей женой, и завистники в бизнесе, в придачу и главный свидетель сбежал.

– А может, как в той притче – разрубить все к черту! – Глаза Марии заблестели от выпитого вина.

– И что получится в остатке?

– Слушай, Лев, – серьезно посмотрела на мужа Мария. – Я, конечно, всего лишь артистка и совсем не разбираюсь в тонкостях вашей работы, но в логике моего мышления ты сомневаться не можешь.

– При чем тут это? – Гуров сдвинул брови, не понимая, к чему она клонит.

– А при том, что в первую очередь надо искать женщину. Шерше ля фам, так сказать.

– А-а, вот ты о чем? Ну, тогда у меня тост! За женщин!

– Нет, я серьезно, Лев.

– И я серьезно. За тебя, моя любимая женщина! – По кухне разнесся звон бокалов.

В этот вечер у Марии было приподнятое настроение, в котором не последнюю роль сыграли вкусный ужин и бутылка вина, и Лев решил не портить его своими размышлениями над предстоящим расследованием, а оставил все до утра. «Все равно, думай не думай, а пока не будет проведена предварительная проверка, никаких выводов сделать нельзя», – решил он, отправляясь в спальню, где его уже ждала любимая женщина, жаждущая ласки и внимания от своего полковника.

Когда Гуров вошел в свой кабинет, телефон на его столе буквально разрывался.

– Слушаю! – немного раздраженно сказал он, но тут же осекся, услышав в трубке голос генерала:

– Зайди ко мне, Лева.

– Сейчас буду, – коротко ответил Гуров, коря себя за то, что сразу не сообразил – ранний звонок мог быть только от Орлова.

В такие дни, когда расследование измерялось не днями, а скорее часами, начальство всегда было на месте раньше остальных.

Увидев, что секретарша генерала Танечка ведет себя несколько настороженно, Лев сразу понял, что в кабинете, кроме Орлова, есть еще кто-то и этот «кто-то» пришел, вероятно, по его душу.

– Откуда гость? – тихо спросил он, наклоняясь к секретарше.

Она удивленно взглянула на него.

– А вы откуда знаете? Он ведь только что приехал.

– На то я и сыщик, чтобы все знать заранее, – подмигнул Гуров девушке.

Танечка пожала плечами, секунду подумала и наконец высказала свое предположение:

– Думаю, из министерства. Вошел без стука.

– Понятно, – протянул Лев, поняв, что предстоящая встреча не сулит ему ничего хорошего. Взявшись за ручку, он решительно вошел в кабинет генерала. – Можно, товарищ генерал?

– Проходи, Лев Иванович, проходи. – Орлов указал на стол, за которым сидел какой-то человек в штатском.

На вид ему было не более сорока. Дорогой костюм, белоснежная сорочка, начищенные до блеска туфли. Гость генерала тоже оценивающе посмотрел на Гурова, и, когда их глаза встретились, Лев увидел в них то, что всегда не любил в людях, – холодный прагматизм и желание показать всем, что перед вами человек, стоящий на несколько ступеней выше вас. Он спокойно выдержал взгляд и, пройдя за стол, сел напротив.

– Знакомьтесь, это Валерий Николаевич Бабенко, полковник из министерства. А это – полковник Гуров, гроза всей преступности, – чтобы немного разрядить обстановку пошутил Орлов, но полковник из министерства на шутку не отреагировал. – Товарищ полковник направлен сюда для оказания помощи в поимке преступника по последнему убийству, – сказал генерал, слегка прищурив глаза.

Но Лев и без подсказки понял, что появление этого Бабенко, может, и связано с какой-то помощью, но в основном он прибыл, чтобы следить за ходом расследования. «Значит, спокойно поработать не удастся», – подумал он про себя, а вслух ответил:

– Ну, что ж, рад, что нам выпала честь работать с людьми из самого министерства. Возможно, у них опыта поболее, чем у нас.

Полковник Бабенко, естественно, не пропустил саркастического тона Гурова, а генерал, поджав губы, сверкнул на него глазами.

– О ваших подвигах, уважаемый Лев Иванович, мы наслышаны, и устраивать здесь соревнование никто не собирается. Поэтому обратимся сразу к делу. Что вам удалось выяснить за вчерашний день?

За свой многолетний опыт в розыске Лев давно уже научился в подобных ситуациях принимать все как есть, так как все равно ничего не изменишь. Присланные сверху инспектора рано или поздно уходят, а он, Гуров, остается на своем месте и продолжает, как и прежде, ловить преступников. Да и гонору с годами поубавилось. К тому же он научился обращать рвение таких вот Бабенко себе на пользу, поэтому и сегодня решил не отступать от принятых правил.

– На сегодняшний день мы опросили бывшую жену убитого и выяснили, что в момент совершения преступления она находилась дома. Также нами задержан предполагаемый подозреваемый Геннадий Чернодед, который в данный момент находится под стражей. Он дал признательные показания в отношении убийства любовницы Розенберга.

Лев на секунду замолчал, и министерский полковник не преминул этим воспользоваться:

– Какие еще были проведены действия? – Он не переставал делать какие-то пометки в своем кожаном толстом блокноте.

– Мы пообщались и с господином Тархановым, который был назначен на место генерального директора строительной компании, фактически принадлежавшей убитому.

– И что удалось выяснить? – Бабенко наконец поднял глаза на Гурова.

– Практически ничего, – спокойно ответил Лев. – Он тоже, как и Альбина Шведова, жена убитого, находился дома.

– Вы проверяли? – Видимо, личность Тарханова очень заинтересовала полковника из министерства, и он решил за нее зацепиться.

«Ну, как можно объяснить, что Тарханов не из тех, кто мог бы обвести нас вокруг пальца, прикинувшись невиновным? – подумал Лев. – Хотя…»

– Нет, мы не проверяли достоверность его слов, но я больше чем уверен, что сам лично Тарханов не совершал убийства.

– Вы хотите сказать, что были какие-то подозрения в его причастности? – Бабенко еще больше заинтересовался и стал нервно крутить в руках авторучку.

– Думаю, надо поставить его на прослушку. – Гуров перевел взгляд на Орлова, и тот понимающе кивнул головой в ответ.

– А что именно вас заставило заподозрить Тарханова? – Бабенко снова приготовился записывать.

– Последний заказ, который был получен фирмой на строительство олимпийских объектов, – коротко объяснил Лев.

– Да-а, большие деньги всегда основная причина для убийства, – уверенно проговорил полковник, будто заранее уже убедился в причастности Тарханова к преступлению.

Лев замолчал, считая, что доложил обо всем, но Бабенко думал по-другому.

– А теперь о главном. Что вы можете сказать о телохранителе Соболеве? Ваш план удался? Вы с ним говорили?

– Да, говорил, – отчеканил Лев, удивив в первую очередь Орлова.

– И что же?

– Он сказал, что не имеет к этому убийству никакого отношения.

– А почему же он тогда скрылся с места преступления? – Полковник откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

– Не хотел стать козлом отпущения.

– И вы ему поверили? – Теперь в голосе Бабенко звучало неподдельное удивление. Скорее всего, он не понимал, как опытный сыщик мог поверить главному подозреваемому.

– Поверил, – не обращая внимания на тон полковника, ответил Лев. – Кроме того, у нас нет против него ни одного доказательства. То, что он скрылся с места преступления, еще ни о чем не говорит. Может, испугался? – сказал Гуров первое, что пришло в голову.

– Что? Испугался?! Да вы знаете, что этого человека готовили там, где люди забывают, что такое страх? А вы говорите, испугался.

– Просто предположил. – Лев понял, что сморозил откровенную глупость, но ему так не хотелось объяснять этому полковнику из министерства, что он на девяносто, а может, и на все сто процентов уверен в невиновности Соболева и что не стоит на нем зацикливаться.

На пару минут в кабинете повисла тишина, слышно было только, как отбивают секунды стрелки напольных часов.

– Ладно, полковник, – первым начал Бабенко. – К поиску Соболева мы подключили оперативную группу, так что теперь это не ваша работа. Кроме того, сегодня же телефон Тарханова будет поставлен на прослушку, если вы считаете это необходимым.

– Какие ваши дальнейшие действия, Лев Иванович? – Генерал позволил себе закурить, считая, что самая опасная часть разговора осталась позади.

– Хотим проверить связи Альбины Шведовой. Не исключено, что это может натолкнуть нас на еще одну версию убийства.

Прежде чем полковник Бабенко задал бы очередной вопрос по поводу услышанного, генерал сказал:

– Идите работайте! Вечером на доклад!

Гуров не заставил себя долго ждать, а буквально испарился из кабинета, не дав полковнику из министерства опомниться.

– У-ух! – остановился он возле стола секретарши, чтобы перевести дух.

– Что, влетело? – сочувственно поинтересовалась Танечка.

Лев щелкнул языком и быстро зашагал к выходу.

Стас по-прежнему сидел за компьютером и что-то внимательно просматривал. Увидев Льва, не отрываясь от экрана, приветственно поднял руку. Гуров обрадовался такому раскладу, так как чувствовал, что ему сейчас надо несколько минут побыть наедине с собой. Появление полковника из министерства давало сыщикам некоторые преимущества, так как предоставляло возможность через него напрямую решать всякие щекотливые вопросы вроде прослушки телефона Тарханова. Прошло еще пять минут, прежде чем Стас откинулся на спинку кресла и, заложив руки за голову, произнес:

– И все-таки Интернет – это чудо нашего времени.

Лев повернул голову в его сторону, показывая, что ожидает продолжения.

– Вспомни, Лев, сколько нам раньше требовалось времени, чтобы найти какого-нибудь свидетеля – его адрес или место работы? А сейчас… Кнопку нажал – и на тебе, полная информация на экране. Люди сами помещают о себе все сведения, надеясь, что никогда не попадут под пристальное внимание органов.

– И кого ты нашел?

– Романа Нечаева, тренера по фитнесу. Помнишь такого?

– Движешься в правильном направлении. И что этот Нечаев? – Лев поднялся из-за стола и подошел к Стасу.

– А вот, смотри. – Стас ткнул пальцем в сторону компьютера, не меняя положения своего тела.

Гуров обошел стол и взглянул на монитор.

На экране красовалась яркая картинка, призывающая всех желающих посетить занятия фитнесом под руководством тренера Нечаева. Дальше следовал адрес и фотография самого тренера. Лев несколько минут молча смотрел на снимок, а потом, повернувшись к Стасу, сказал:

– Такие лица я встречал среди бойцов, побывавших в горячих точках. Они могут изменить полностью свою внешность, но глаза никуда не денешь.

– А что у них с глазами?

– У человека, который в мирное время побывал на войне, на всю жизнь остается особое выражение в глазах.

– Мне он тоже не нравится, – выпрямился Стас.

– Надо бы пробить этого тренера по твоему чудо-Интернету. Если наши предположения подтвердятся, его можно будет разработать по полной.

– Ты заметил, Лев, что в этом деле нас окружают одни наемники? Кстати, Соболев не звонил?

Гуров рассказал Стасу о вчерашней встрече с телохранителем и о сегодняшнем проверяющем из министерства полковнике Бабенко.

– Да ты сегодня прямо кладезь новостей. А я, если честно, думал, что с репортажем этим – пустой номер, – признался Стас.

– Ход проверенный, но постоянно им пользоваться тоже нельзя – можно проколоться. Надо быть точно уверенным, что наживка сработает.

– И как же это понять?

– А хрен его знает, – пожал плечами Лев. – Что-то срабатывает в голове, и ты понимаешь: именно сейчас такой ход можно использовать.

– Чутье, что ли? – пытался понять смысл сказанного Стас.

– Может, и чутье… А вообще, знаешь что, Стас, давай прямо сейчас отправимся к Нечаеву и на месте выясним, что он за фрукт. – Лев вспомнил о полковнике Бабенко и, не желая встречаться с ним еще раз, по крайней мере, сегодня, решил покинуть управление.

Улица встретила сыщиков осенней свежестью. Почти возле самого входа в управление стояла опечатанная машина убитого бизнесмена. Лев на секунду остановился.

– Ты что, Лев? – поднял воротник своей куртки Стас.

– Да так, ничего, – задумчиво ответил Гуров и направился к ожидавшей их «Волге».

По дороге к тренеру Нечаеву было все как всегда. Стас колдовал над своим ноутбуком, уставившись в экран, а Лев размышлял над предстоящей беседой и проводил параллели между людьми и событиями. Неожиданно зазвонил мобильник Гурова. Стас поднял глаза и, пробурчав: «А я уже думал, что начальство нас потеряло», – снова уткнулся в ноутбук.

– Да, я вас слушаю! – громко произнес Лев.

– Полковник Гуров? – спросил женский голос.

– Да. Я вас слушаю. С кем я говорю?

Голос в трубке был незнакомым и звучал несколько напряженно. Так обычно говорят люди, которые готовы сообщить что-то очень важное, но боятся, что кто-нибудь их услышит или узнает, что они звонили в милицию.

– Я не могу назвать вам свое имя по определенным причинам, – сказала женщина.

– Ну, хорошо. Так что вы хотели?

Стас снова поднял голову: его тоже заинтересовало, с кем сейчас разговаривает Гуров.

– Говорите, я вас слушаю. Алло! – повторил Лев, так как на том конце почему-то молчали.

– Я хочу сообщить вам, кто убил господина Розенберга, – наконец еле слышно проговорил голос.

– Говорите громче, я плохо слышу! Что вы сказали?! – Лев поднял кверху указательный палец, приказывая всем застыть на месте.

– Вы – полковник Гуров? – настороженно переспросила женщина.

– Да, я – полковник Гуров Лев Иванович! Что вы хотели?

Гуров чувствовал, что женщина на том конце колеблется, но не поторапливал ее. Он прекрасно слышал, что она сказала по поводу убийства Розенберга, но хотел убедиться наверняка, что с ним разговаривает настоящий свидетель преступления, а не какой-то параноик, в данном случае параноичка, которой вдруг почудилось, что она могла видеть убийцу. Много раз уже было так, что сыщики срывались с места по таким анонимным звонкам, а на деле оказывалось, что они попросту теряли драгоценное время. Сейчас у сыщиков тем более не было времени проверять подобные звонки, поэтому Лев действовал, полагаясь на свое профессиональное чутье и многолетний опыт общения с людьми.

– Я хочу сообщить вам, кто убил господина Розенберга, – намного увереннее повторил голос.

– Продолжайте. Вам известно имя убийцы?

– Да. Это Роман Нечаев.

Сказать, что Гуров удивился, услышав имя того, к кому они сейчас направлялись, значит ничего не сказать. Ему понадобилось какое-то время, чтобы быстро прикинуть все в уме.

– А информация достоверная?

– Да. Я думаю – да.

– Так вы думаете или это действительно так? – Сыщик почувствовал, что женщина собралась прервать разговор.

– Да, точно, – коротко ответила она, и в следующую секунду в трубке раздались короткие гудки.

Лев убрал телефон в карман и попросил водителя:

– Тормози.

– Что случилось? – Стас закрыл ноутбук и положил его на сиденье.

– Звонила какая-то женщина и сказала, что знает, кто убил бизнесмена.

– Вот это номер! И кто же он?

– Тренер Нечаев. – Лев приоткрыл дверь и впустил в салон порцию свежего воздуха.

– Думаешь, не лажа? – Стас достал пачку сигарет и протянул ее Гурову.

Лев отодвинул протянутую руку и снова достал сотовый.

– Если я правильно понял из вашего разговора, она тебе не представилась?

– Нет. В том-то и дело, Стас.

– А номер сохранился? – спохватился Крячко, потянувшись за своей чудо-техникой.

– Нет. – Лев нервно крутил в руках свою «раскладушку», продолжая о чем-то размышлять.

– Хреново, – протянул Крячко, почесав бороду. – Хотя знаешь, Лев, можно запросить сотовую компанию, к которой ты подключен, и выяснить номер, с которого тебе только что звонили. – Глаза его снова засветились оптимизмом.

– Кто нам мешает, тот нам поможет.

Стас посмотрел на друга, не понимая, что тот имеет в виду.

– Алло, товарищ генерал! Как мне связаться с полковником Бабенко?

– Что, уже соскучился? – пошутил Орлов и тут же добавил: – Сейчас, подожди.

Через минуту Лев уже набирал номер министерского полковника.

– Полковник Бабенко слушает! – с некоторым пафосом ответил тот.

«Наверняка ты знаешь, кто тебе звонит», – подумал Лев, усмехнувшись про себя.

– Это полковник Гуров. На мой номер только что поступил звонок от неизвестной женщины, которая хочет что-то сообщить насчет убийства. – Лев не стал говорить полковнику, что женщина сообщила ему имя убийцы. Вдруг полковник решит сам проверить информацию, а там окажется, что это на самом деле туфта. – Надо выяснить все данные этой женщины, запросить биллинг у сотовой компании и выяснить, где она сейчас находится, поэтому срочно нужна ваша помощь. Мы, конечно, можем и сами это сделать, но на это у нас уйдет полдня, а времени, как я понял, в обрез, так что, полковник, вся надежда на вас.

Его психологический план сработал отлично. Гуров знал, что просьба к Бабенко даст возможность министерскому полковнику почувствовать себя всесильным, а сыщикам не понадобится тратить уйму сил и времени, занимаясь поиском важного свидетеля.

– Хорошо, Лев Иванович. Сейчас посмотрю, что можно сделать. Я вам перезвоню.

Конечно, Бабенко только набивал себе цену, говоря, что хочет посмотреть, что можно сделать в данной ситуации. Лев даже догадывался, что тот решил показать, как работают у них в министерстве, и, скорее всего, через минуту сообщит и номер телефона, и место нахождения абонента в данный момент. Сыщикам оставалось только ждать.

– Задерживается наш полковник, – не выдержав, заметил Стас и сделал вторую попытку угостить Гурова сигаретами, но тот снова отказался.

– Подождем, куда деваться?

Как раз в этот момент зазвонил телефон, и сыщик, вздрогнув от неожиданности, поднес трубку к уху.

– Слушаю!

– Значит, так, полковник. Номер, по которому вам звонили пятнадцать минут назад, принадлежит Заславской Марии Петровне. Проживает данная гражданка по улице Лесной, дом шесть, квартира сто один. Найдете?

Лев покосился на Стаса. Тот тоже прильнул ухом к трубке и прекрасно слышал, о чем говорил проверяющий. Он показал глазами Гурову, что найти данный адрес – пустяковое дело.

– Найдем, не вопрос. А где Мария Петровна трудиться изволит? Все-таки начало дня, возможно, именно там она сейчас и находится.

– Биллинг показал, что ваш свидетель находится сейчас в салоне красоты на Пятницкой, «Фея» называется. А трудиться ей статус не позволяет. Жена нового русского, мать их… – выругался полковник, видимо, относившийся к таким людям с некоторой долей неприязни.

– Все понял, отправляемся на встречу. Спасибо за помощь, полковник, – искренне поблагодарил полковника Лев.

– Обращайтесь, если что… – сказал на прощание Бабенко и повесил трубку.

Пока Лев обменивался любезностями с полковником, Стас уже работал с ноутбуком, выясняя, как быстрее проехать к данным адресам. Водитель выжидательно смотрел то на Стаса, то на Гурова, понимая, что прежний маршрут будет непременно изменен.

– Так, Стас, сделай запрос в паспортный стол, пусть они пришлют нам фотографию этой Заславской.

– Не все сразу, – остановил его Крячко, показывая водителю на экране, куда следует ехать.

– Мария Петровна… – протянул Лев. – Что же ты на самом деле знаешь об убийстве, Мария Петровна?

– Мне кажется, эта Заславская может оказаться знакомой или даже подругой Альбины Шведовой, – стуча по клавишам, проговорил Стас.

– С чего это вдруг? – удивился Лев и даже повернул голову в его сторону.

– Ну, во-первых, эта Заславская тоже не из тех, кто стоит за станками и метет улицы. Вот если бы нам, вернее, тебе, Лев, позвонила бы какая-нибудь парикмахерша или, скажем, водитель трамвая, я бы ни за что не провел такую параллель между ними, а так… – Стас замолчал, вглядываясь в экран, потом развернул его лицом к Гурову и сказал: – Ответ на запрос из паспортного стола пришел.

Лев увидел на экране красивое лицо молодой женщины. Где-то около тридцати, аккуратно уложенные каштановые волосы, тонкие брови. На первый взгляд Заславская была красивой женщиной, но при близком рассмотрении он успел заметить, что ничего особенного в ней нет. Такие женщины встречаются сейчас на каждом шагу.

– Запомнил? – Стас изобразил что-то наподобие улыбки. – Ничего себе куколка, – то ли спросил, то ли констатировал он, откладывая ноутбук в сторону.

Салон красоты, куда подъехали сыщики, оказался с виду небольшим помещением, находящимся на первом этаже одной из многоэтажек. Как это сейчас стало модным или престижным, а может, просто выгодным, хозяева подобных заведений просто покупали в доме квартиру, пробивали вход с обратной стороны здания, чтобы он непременно выходил на центральную улицу или проспект, и делали там то, на что хватало фантазии. Кто-то сооружал из бывших квартир модные бутики, кто-то – маленькие магазинчики, а кто-то – и салоны красоты, которые, кстати, вот уже лет десять востребованы нашим постсоветским обществом. Оставаясь человеком старой закалки и не очень-то принимая перемены современной жизни, Лев к салонам красоты относился вполне нормально и где-то даже уважительно. Ему не раз приходилось встречать свою Марию из подобных мест, и он всегда поражался тем прекрасным изменениям, которые с ней происходили после их посещения. Что-что, а любоваться на красивых женщин он, как и всякий мужчина, любил, и делал это с большим удовольствием. Лев вспомнил, как во времена Советского Союза они с ребятами зачитывались зарубежными журналами, до дыр рассматривая красавиц из-за бугра, и думали, что такие женщины бывают только на картинках либо в Штатах. Но вот прошло время – и на улицах Москвы появились такие красавицы, что порою дух захватывало. А ведь, по сути, женщины-то остались те же – это с приходом новой жизни так преобразился наш слабый пол.

И вот сейчас им предстояло перешагнуть порог этой кузницы красоты…

– Добрый день, мужчины, – прозвучал приятный голос, едва сыщики оказались внутри. – Что желаете? У нас в отличие от других салонов есть мужской зал. Мы можем предложить вам… – начала было молодая девушка, но Стас, показав ей удостоверение, прервал ее на полуслове.

– Мы хотели бы поговорить с одной из ваших постоянных посетительниц.

«Молодец, Стас! – похвалил его про себя Лев. – Не оставляет возможности для отступления».

Девушка, нужно отдать ей должное, внимательно изучила «корочку» и только после этого спросила:

– С кем именно? – Приветственные нотки в ее голосе пропали.

«Правильно. Так нам и надо. Ментов ведь нигде не любят. Сейчас все поголовно уверены, что в органах работают только взяточники да пособники бандитов», – мелькнула мысль у Гурова, но он, как всегда, отправил ее в дальний угол своей памяти.

– С Заславской Марией Петровной, – понизив голос, сказал Лев, будто боялся, что, кроме девушки, его может еще кто-то услышать.

Резкий поворот головы в сторону дверей напротив не оставлял сомнений, что нужная сыщикам особа находится именно там.

В это время сбоку раздался громкий хлопок двери, и все трое повернулись на звук. Нарушителем тишины оказался высокий парень в темном костюме. Ширина его плеч, короткая стрижка и цепкий взгляд не оставляли сомнений, что перед вами представитель огромной армии охранников. Увидев двух незнакомых мужчин, он с грозным видом направился в их сторону.

– Что, Наташа, мужчины не туда попали? – В намерениях охранника сомневаться не приходилось.

– Нет-нет. Это товарищи из милиции, – торопливо проговорила она.

Охранник сбавил шаг, но, остановившись рядом с сыщиками, все равно спросил:

– Моя помощь не нужна?

– Нет, спасибо, – отмахнулась девушка.

– Так мы можем пройти и поговорить с Марией Заславской? – любезно спросил Стас, откровенно рассматривая точеную фигуру молодой администраторши.

– Сейчас нет. Она принимает спа-процедуры: думаю, будет неудобно и вам, и ей. – Девушка посмотрела на висевшие на стене часы и добавила: – Вам придется подождать минут пятнадцать.

Сыщики переглянулись и шагнули к маленькому диванчику, стоявшему возле окна.

– А я был бы не против провести допрос прямо на спа-процедурах, – потирая руки, высказался Стас, когда они разместились под огромным, до самого потолка, фикусом.

– Кто о чем, а вшивый о бане, – недовольно буркнул Лев.

– Да-а, сейчас бы в баньку да пивка похолоднее, – не обращая внимания на присутствующих в холле администратора и охранника, сладко потянулся Стас. – А может, Лев, разберемся с этим делом да завалимся в баньку, косточки попарим?

– Сначала надо закончить, а уж потом подумаем о бане.

– А что тут думать? Сейчас снимем показания с этой Заславской и поедем брать Нечаева, – махнул рукой Стас.

– Если бы все было так просто, мы с тобой уже всех преступников переловили бы и жили при коммунизме.

– Не понял, Лев, почему при коммунизме? Разве нам обещали, что при коммунизме не будет преступников?

– Ну, не при коммунизме, так при капитализме. Какая разница? Просто я хотел сказать, что не так все просто, как бы нам хотелось. Сейчас выйдет Заславская и скажет, что никому не звонила и ничего не говорила. Не зря же она пыталась скрыть от нас свое имя? А это значит, что либо она не совсем уверена в том, что сказала, либо боится об этом заявить в открытую.

– Всегда ты все усложняешь Лев, – не согласился с ним Крячко. – Женщина непростая, с бабками. – На фига ей по судам таскаться?

– Может, оно и так, – дернул плечом Лев и перевел взгляд на часы – прошло уже семнадцать минут.

Администратор поймала его взгляд и, отложив в сторону какие-то бумаги, направилась к заветным дверям, за которыми должна была находиться госпожа Заславская.

Прошло еще несколько минут, прежде чем перед сыщиками предстала та, ради которой они сюда прибыли. Высокая статная женщина появилась как раз в тот момент, когда Лев уже начал терять терпение и, встав с дивана, прошелся по белоснежному холлу. Девушка-администратор показала ей рукой на сыщиков и поспешила за свою стойку. Гуров видел, что Заславская изо всех сил старается держать себя в руках, но у нее это плохо получается. Ее бегающие глаза и нервное заламывание кистей ухоженных рук говорили о том, что она, видимо, никак не ожидала подобной прыти со стороны милиции. Конечно, она прекрасно понимала, по какому поводу они хотят с ней поговорить, но все же с самого начала стать играть комедию.

– Я вас слушаю, господа! – громко произнесла Заславская, что подтверждало ее нервное состояние.

Нервничая, люди всегда начинают говорить громко, иногда даже переходят на крик.

– Я – полковник Гуров. А это – полковник Крячко, – представился Лев, показывая свое удостоверение.

– Мне уже сказали, что вы из милиции. Я вас слушаю. Чем могу быть вам полезна?

– Час назад вы позвонили на мой телефон и сказали, что знаете, кто убил небезызвестного бизнесмена Розенберга. – Лев сделал паузу, наблюдая за реакцией женщины.

– Вы ошибаетесь, я никому не звонила. Извините! – Женщина повернулась к сыщикам спиной, делая вид, что собирается уходить, но Лев придержал ее за локоть.

– Одну минуту. Не так быстро! – сквозь зубы процедил он. Ему уже надоело находиться здесь, теряя время; к тому же он не был расположен участвовать в комедии, которую разыгрывала Заславская.

– В чем дело?! – недовольно проговорила она, опустив глаза на руку сыщика.

– Сейчас вы ответите на несколько наших вопросов, и мы по-хорошему расстанемся. В противном случае вам придется проехать с нами, – не выпуская ее локоть из своей руки, сказал Гуров.

– Да что вы себе позволяете! – Заславская была не из тех, кого можно было испугать поездкой в управление, и Лев решил ей все объяснить:

– При достижениях современной техники, особенно в средствах связи, глупо и наивно надеяться на то, что ваш звонок не будет вычислен. У нас есть все основания полагать, что именно вы звонили мне и сообщили о том, что знаете убийцу. У нас есть запись разговора, поэтому, если вы по-прежнему будете упорствовать и доказывать, что вы ни при чем, вас могут привлечь по статье сто пятьдесят восемь за ложное обвинение. Решайте, Мария, как мы поступим дальше?

Он видел, что его слова достигли нужного результата и что стоящая перед ними женщина задумалась над услышанным. Гуров не торопил ее, давая возможность полностью осознать свое положение. Наконец, повертев головой в разные стороны, Заславская, понизив голос, согласилась.

– Хорошо. Я все поняла – не дура. Только давайте выйдем на улицу и там продолжим наш разговор, – предложила она и, повернувшись к девушке-администратору, предупредила: – Я скоро вернусь.

Та только кивнула в ответ, провожая всех троих вопросительным взглядом.

Когда они вышли на улицу, Заславская сразу достала из пачки тонкую сигарету и посмотрела на сыщиков. Стас среагировал быстрее – чиркнув зажигалкой, поднес ее к лицу женщины. Сделав несколько глубоких затяжек, Заславская заговорила:

– Не знаю даже, с чего и начать?

– Начните с самого начала, Мария Петровна, – подсказал Лев. – Почему вы решили, что именно Роман Нечаев убил Розенберга? Вы были знакомы с убитым?

– И с убитым, и с Нечаевым, – уточнила Заславская.

С первого взгляда было понятно, что эта женщина принадлежит к той касте представительниц прекрасной половины человечества, которые водят знакомство только с богатыми и нужными людьми. Первый из названных относился к богатым, а второй, Нечаев, – к нужным. Заниматься фитнесом сейчас модно и престижно, поэтому иметь в своем окружении хорошего тренера для подобных женщин – нормальное явление.

– Тогда вы должны знать и Альбину Шведову, – добавил Стас.

– Эту сучку? Да кто ее не знает? – скривила свои пухлые губки Заславская. – Мы с ней вместе занимались у Романа. – Она взглянула на Гурова и добавила: – Нечаева.

– И что было потом? – Лев сложил руки на груди, готовый услышать что-то такое, о чем не мог догадаться или чего еще не знал.

– А то, что она с первого дня всяческими путями пыталась затащить его в койку! – выпалила женщина, и Гуров понял, что в ней говорит женская ревность.

– Так, ну, с этим все понятно. Но почему вы все-таки решили, что именно Нечаев убил мужа Шведовой? – повторил свой вопрос Лев.

– Да потому, что он сам об этом сказал Розенбергу, – спокойно ответила Заславская.

– Сказал, что убьет? – уточнил Лев.

– Да, так и сказал: «Я тебя убью!»

– А вот с этого момента подробнее, пожалуйста, – включился в разговор Стас, выбросив недокуренную сигарету в урну. – При каких обстоятельствах он угрожал Розенбергу и когда это было?

– Перед самым разводом. Была суббота. Мы закончили заниматься и собирались по домам, когда я заметила, что Альбинка не особо-то и торопится. Я сразу заподозрила что-то неладное и решила проследить за ней. Оказалось, что она ждала Романа. После того как помещение опустело, они занялись любовью прямо на матах. Представляете?! – Заславская снова достала сигарету и, не дожидаясь мужчин, сама прикурила.

– Естественно, вы не могли смотреть на это безобразие и позвонили Розенбергу, – усмехнулся Стас.

– Естественно, позвонила! – ехидно ответила женщина. – Не знаю, что там у них получилось, но Роман потом еще долго повторял: «Я убью его! Я убью его!»

– Спасибо вам, Мария Петровна, за ценную информацию. Вы нам очень помогли. – Еле сдерживая злость, Лев поблагодарил женщину и, не дожидаясь концовки рассказа, направился к машине.

Стас бросил короткое: «Всего хорошего!» – и последовал за ним.

– Ну, что скажешь, Лев Иванович? – спросил он, когда они отъехали от салона красоты.

– Если думаешь, что я скажу тебе, будто мы зря потратили время, поспешу тебя разочаровать – не зря! Теперь у нас с тобой есть самое главное.

– И что же это?

– Вы меня удивляете, товарищ полковник, – театрально произнес Лев. – У нас в руках доказательства прямой угрозы, прозвучавшей из уст Нечаева, а это уже кое-что.

– Думаешь, это он убил Розенберга? – всем корпусом повернулся к Гурову Стас.

– Пока не знаю, но то, что мы можем его припереть, основываясь на показаниях Заславской, – это точно. Он не дурак и понимает, что подобные угрозы сделают его чуть ли не главным подозреваемым в убийстве Розенберга, – объяснил Лев.

Роман Нечаев родился в обычной семье обычных заводчан. Его родители всю свою жизнь проработали на заводе, несмотря на катаклизмы, происходившие в стране. Роман был единственным ребенком, но его растили в строгости, не баловали и не делали из него маменькиного сыночка. Еще со школы он стал увлекаться спортом, а со временем понял, что, возможно, это его единственный выход вырваться на свободу и не стать таким, как его родители. Не то чтобы он не любил их, просто не хотел повторения такой судьбы – всю жизнь ходить на работу, которая не радует, жить от получки до получки и во всем себе отказывать… Роман не стремился стать миллионером, или, как принято сейчас говорить, олигархом. Нет. Он просто хотел жить так, чтобы никому не завидовать.

Вначале он выбрал секцию легкой атлетики, но там ему быстро надоело, и он перешел в секцию бокса. Роста он был среднего и такого же телосложения, поэтому на него особо никто не обратил внимания. Но Роман был не из тех, кому нужны всеобщие аплодисменты и внимание. В течение года он упорно оттачивал то, чему его учил тренер. Он не боялся становиться в спарринг с ребятами постарше, и, хотя часто приходилось оставаться лежать на ринге, это нисколько не смущало и не отпугивало от занятий. Уже на второй год ему присвоили кандидата в мастера спорта в юношеском разряде, и он был замечен не только тренером, но и остальными ребятами, которые стали относиться к нему с уважением. К тому же Роман понял, что многое в этой жизни решается с позиции силы, и это придало ему новый импульс в стремлении достичь определенных высот в спорте.

В десятом классе Роман был ниже ростом своих одноклассников, но брал другим. Во-первых, хорошо учился, во-вторых, защищал честь школы на различных соревнованиях и часто становился победителем. В-третьих, всегда вставал на защиту слабых, не давая их в обиду. Единственным комплексом, который он старался подавлять в себе всеми способами, был его маленький рост. Никто даже не догадывался, какие страсти бушуют в этом маленьком человеке, о чем он мечтает и чего хочет добиться в жизни, а сам Роман ничего не слышал о комплексе неполноценности и о мужских сложностях в момент полового созревания.

Школу Нечаев окончил почти что с золотой медалью. Не хватило одной-единственной пятерки. Тогда он еще не знал, что на школу выдается определенное количество медалей и что делятся они между теми, чьи родители, как говорится, успели подсуетиться. Данный факт нисколько не смутил юношу, ведь он и так считал себя личностью незаурядной. Вопрос, куда подать документы, не стоял. Роман уже давно решил, что будет поступать в МГИМО. Но опять-таки он не знал, что и тут соревнования проходят не между абитуриентами, а между их родителями. Знания же, как таковые, имели значение относительное. Романа завалили на главном экзамене по иностранному языку. Естественно, он не готовился с репетиторами и не знал, что школьный английский в корне не похож на настоящий. Его легко вычеркнули из списков и любезно посоветовали поступать в другое учебное заведение. Следующий год Роман с удвоенной силой готовился к поступлению, но в последний момент все-таки решил не пробивать лбом стены, а подал документы в другой университет и блестяще сдал вступительные экзамены. Студенты доброжелательно приняли его к себе в компанию, не обращая внимания на его рост; да и сам Роман к тому времени заметно вытянулся. Он быстро стал лидером в своей группе, а потом и на всем курсе. Все вроде бы складывалось отлично, и можно было с уверенностью сказать, что парень все-таки нашел свое призвание в жизни и со знанием дела движется в правильном направлении. Но тут случилось то, что впоследствии полностью изменило его жизнь…

На втором курсе Роман влюбился. Влюбился основательно. Девушка, хрупкая брюнетка, ответила ему взаимностью, и уже через месяц Роман узнал все прелести женских ласк. Отношения развивались бурно, и Нечаев уже собирался познакомить ее со своими родителями, но тут девушка неожиданно заявила, что встретила другого. Этим другим оказался парень с последнего курса, имеющий богатых родителей. Естественно, словам, что он, Роман, хороший парень, но так получилось, Нечаев не поверил. Он понял, что все дело в подарках и деньгах, которые имел его соперник. Этот случай Роман воспринял как личную обиду и решил доказать себе и всем окружающим, что не позволит никому вмешиваться в его жизнь, а уж тем более в его отношения. Конечно же, тогда это была просто глупость с его стороны, но в тот момент ему казалось, что это единственно правильное решение. На одном из вечеров он уселся напротив своего соперника и всячески провоцировал его на драку. Когда терпение нового избранника его бывшей невесты лопнуло и они вышли на улицу выяснить отношения, Роман, не задумываясь, набросился на парня и избил его так, что того увезли в больницу. Через какое-то время приехали и за Романом. Тогда мать с отцом в течение нескольких дней обивали милицейские пороги, и, в конце концов, его выпустили на свободу. Положительные характеристики, собранные родителями, сделали свое дело, и Роману была дана возможность искупить свою вину, отправившись служить в армию. В те годы так часто поступали с молодыми людьми, которые по своей неопытности совершали незначительные преступления. Из университета его, конечно же, отчислили – да в принципе Роман и сам не хотел туда возвращаться, – и уже через неделю его проводили на службу Отечеству.

Оказавшись в военкомате, Нечаев смирился с тем, что ближайшие два года проведет в стройбате, копая траншеи и восстанавливая генеральские дачи, но тут произошло следующее…

Его и еще нескольких ребят с хорошей физической подготовкой оставили, а всю остальную группу призывников отправили к месту службы, после того как за ними приехали «покупатели». Два дня Роман и его сослуживцы оставались в неведении, пока военком не объяснил им, в чем дело. Ребят собирались отправить в одну из кавказских республик, где, как он объяснил, надо восстанавливать конституционный порядок. Проще говоря, их отправляли на войну. Роман отлично все понимал. Он внимательно следил за политикой и знал, что происходит на Кавказе, в частности в Чечне, поэтому не питал никаких иллюзий по поводу своего будущего места службы…

Два года пронеслись как один день. За это время Роман был дважды ранен, попадал в окружение, а один раз даже едва не оказался в плену, но ему всегда везло, и постепенно он начал верить, что родился под счастливой звездой.

Вернувшись из армии, Нечаев не спешил, примеряясь к новой жизни. А жизнь действительно изменилась. Теперь вместо одиноких палаток и каких-то полулегальных рынков с «челноками» в городе все чаще попадались современные магазины, или, как принято их сейчас называть, бутики. Изменилась не только внешняя сторона жизни, но и само отношение к ней. И если раньше деньгами многое можно было решить, теперь они решали все. Роман понял это, стоило ему пару дней провести в поисках работы. Он думал, что с его данными устроиться на хорошее место в охрану, а в лучшем случае занять даже место старшего смены будет легко, но оказалось, что для этого надо внести некую сумму в иностранной валюте. После долгих скитаний перед Романом открылась далеко не радужная перспектива: либо идти на вокзал грузчиком, либо в ночной бар стриптизером за мизерную зарплату. Деньги, которые ему предлагали родители, он принципиально не брал, зная и веря, что рано или поздно найдет то, что ему нужно. Как всегда, помог случай. Прогуливаясь как-то по проспекту, Роман заметил на стоянке подозрительных типов и решил за ними проследить. Прошло десять минут, но ничего не происходило, и он уже собрался покинуть свой наблюдательный пункт, как вдруг увидел интересную картину. Подъехала дорогая иномарка, и один из подозрительных типов сразу бросился к ней, что-то жестикулируя перед стеклом водителя. В это время его сообщник осторожно открыл заднюю дверь и, вытащив из салона кожаный портфель, попытался скрыться, но тут на его пути возник Роман.

– Далеко собрался? – схватил он похитителя за руку.

– Ты что, дурак? Отвали, козел, пока не пришил! – В руке парня сверкнуло лезвие.

Быстрым движением Роман обезвредил смельчака и, забрав у него портфель, направился к машине. Позже он узнал, что это были «борсеточники», в те годы только-только набиравшие обороты своей преступной деятельности. Это сейчас они действуют под серьезной «крышей» преступных авторитетов, но в те годы этим занимались лишь отчаянные воры-одиночки, поэтому Роману его поступок легко сошел с рук.

Подойдя к машине, он увидел сидящую за рулем красивую женщину. Аромат французских духов ударил парню в голову, ведь он уже два года практически не видел женщин.

– Возьмите, это ваше. – Роман протянул портфель женщине.

Альбина – а это была она – вначале несколько опешила, а потом вдруг засуетилась и выскочила из машины.

– Где вы это взяли?

– Двое нехороших людей только что пытались украсть у вас портфель. – Роман равнодушно кивнул на кожаный кейс.

Женщина открыла его, тут же проверила содержимое, а потом спокойно произнесла:

– Спасибо. Чем я могу вас отблагодарить? – Она достала блестящий кошелек и, открыв его, посмотрела на Романа.

Столько денег он не видел никогда в своей жизни. В кошельке лежали как российские деньги, так и валюта. Справившись с первым нахлынувшим чувством зависти, Роман положил руку на кошелек.

– Ничего не надо. Следующий раз будьте внимательнее, когда разговариваете с незнакомыми людьми, – посоветовал он и, повернувшись спиной, пошел в сторону проспекта.

Альбина сначала очень удивилась такой реакции незнакомого человека, но это удивление сразу пропало, когда она увидела его накачанную спину и упругие ягодицы. Она не знала, как ей поступить, но точно знала, что этого парня так просто отпускать нельзя – его надо было остановить во что бы то ни стало.

– Постойте! – крикнула она вслед уходящему красавцу. – Подождите!

Роман остановился, секунду подумал и только после этого повернулся, глядя на женщину.

– Вы ставите меня в неудобное положение, а настоящий мужчина так поступать не должен. Вы сделали больше, чем можете себе представить, и заслуживаете вознаграждения. Но если не хотите брать деньги, позвольте хотя бы пригласить вас пообедать со мной. Я как раз собиралась это сделать до встречи с вами. – Голос Альбины звучал мягко и в то же время настойчиво, поэтому Роман был не силах отказать этой красивой женщине и, в конце концов, согласился.

Маленький ресторанчик находился совсем рядом. Небольшой уютный полуподвальчик располагал к беседе – как официальной, так и ни к чему не обязывающей. Роман первый раз находился в подобном заведении и поймал себя на мысли, что именно в таких местах ему хочется бывать. Альбина с интересом расспрашивала о его жизни, и он, как мальчишка, расслабился и все ей рассказал. В конце обеда Альбина неожиданно предложила:

– А знаете, Роман, у меня к вам есть одно деловое предложение. У вас все данные, чтобы стать тренером по фитнесу – это сейчас модно. Как вы на это смотрите? Будете иметь собственный спортзал, куда начнут приходить молодые девушки и где вы с ними серьезно займетесь спортом. Ведь, если я правильно поняла, половину своей жизни вы провели в спортзале, значит, многое знаете о спорте. Я права? – Альбина включила все свое очарование, желая приобрести в свою собственность сидящего перед ней молодого красавца. Отношения с мужем у нее давно сошли на нет, а так как она была женщиной страстной, ей постоянно нужен был элементарный секс, без которого она просто не могла обходиться. А молодой сильный Роман очень подходил для этого. К тому же она понимала, что, помогая ему устроиться на хорошо оплачиваемую работу, тем самым крепко привяжет его к себе. Вспомнив, чем закончилась ее попытка соблазнить телохранителя мужа, она, в очередной раз внимательно посмотрев на Романа, подумала: «Этого я уж точно не отпущу от себя!»

– Даже не знаю, что и сказать вам, Альбина, – прервал ее размышления Нечаев. – Это так неожиданно…

– В жизни всегда надо быть готовым к сюрпризам.

– В принципе я не против, но мне кажется, это слишком большая плата за мою помощь. – Роман кивнул на лежащий на стуле кожаный портфель.

Конечно же, он понимал, что эта красивая женщина в данный момент все делает небескорыстно и рано или поздно придется платить по счетам, но его это нисколько не смущало. Альбина была хороша собой, очень ухоженна, да к тому же богата. «А почему бы и нет? Надо пользоваться случаем», – в свою очередь, подумал он, глядя на Альбину.

На том и порешили. Уже через два дня Роман приступил к своим обязанностям тренера по фитнесу, принимая у себя богатеньких дамочек, которые готовы были платить хорошие деньги за обычную гимнастику. Проработав месяц, он собирался отдать, как и положено, деньги своей благодетельнице, но Альбина отодвинула протянутые купюры и сказала, что это его зарплата.

– А плата за аренду и другие текущие расходы? – удивился Роман.

– Тебя это не должно волновать. Эти деньги – твоя зарплата, – объяснила Альбина, и в тот же вечер они уже лежали в кровати у нее в квартире.

С этого дня начались их отношения, в которых Романа все устраивало. Даже то, что Альбина поставила одно-единственное условие – никаких других женщин.

Так продолжалось около года, пока, одна за другой, не стали происходить странные и неожиданные вещи. Все началось, когда в его спортзале появилась некая красотка по имени Мария. С первого дня она стала буквально осаждать Романа своими откровенными намеками, желая затащить его в постель. Что она только не предпринимала – от откровенных намеков до предложения хорошо заплатить за проведенную с ней ночь любви. И хотя Роман не прочь был с ней покувыркаться, он отлично помнил условие, поставленное Альбиной, и не хотел из-за какой-то красотки лишиться всего, что имел на данный момент. А на данный момент у него уже были хорошая машина и квартира в центре города. Пусть еще не своя, но заключенный договор позволял Нечаеву проживать в ней ближайшие несколько лет. Его все устраивало, и он не собирался ничего менять в своей жизни.

Мария тоже не собиралась отступать, и Роману ничего не оставалось делать, как рассказать обо всем своей покровительнице. Странное дело, но уже со следующего дня все прекратилось, и он быстро обо всем забыл. Но Мария Заславская не забыла и решила отомстить за свое поражение. Она считала, что этот альфонс Роман не должен принадлежать только Альбине, поэтому задумала коварный план. В один прекрасный день, увидев, что ненавистная ей парочка решила уединиться после занятий, она быстро набрала номер Розенберга и сообщила ему о том, что его жена занимается любовью со своим тренером. Тот прилетел через пять минут в сопровождении своего телохранителя Ильи Соболева. Схватив Нечаева за руки, Илья практически сковал его действия, позволяя Розенбергу отвешивать тому смачные оплеухи. Сам Розенберг уже давно не верил в честность своей жены, но такой позор не мог оставить безнаказанным. После того как бизнесмен покинул место битвы, Роман еще долго ходил по спортзалу, сжав кулаки, и повторял только одно: «Я убью его!»

Альбина не пыталась его успокоить, поскольку сама была в шоке от произошедшего. С этого дня их встречи прекратились примерно на месяц. Она не появлялась и не звонила, а сам Роман не хотел ее тревожить, понимая, что женщина тоже переживает. Но прошел месяц, и как-то вечером Альбина позвонила ему и назначила встречу. По ее голосу Роман понял, что она находится в каком-то нервном состоянии, но отнес это к недавним событиям. На самом же деле его ожидал серьезный разговор, о котором он даже и не догадывался.

Встретившись в одном из закрытых ресторанов, Альбина вела себя очень настороженно.

– Ты в курсе, что мы с мужем подаем на развод? – с ходу начала она.

– Нет. Откуда мне знать?

– Ладно, это не главное. Объясню в двух словах, чтобы ты сразу понял, о чем пойдет речь.

Роман тут же почувствовал, как у него засосало под ложечкой. Это чувство не раз приходило к нему, когда он служил в Чечне, – такое своеобразное предупреждение об опасности, ожидавшей его.

– Я слушаю, – как можно спокойней ответил Роман, стараясь взять себя в руки.

– Ты рассказывал, что служил в горячей точке и что тебе приходилось даже там убивать. Так?

– Ну, было такое, – протянул он, сжимая под столом кулаки.

– Я могу заплатить тебе полмиллиона долларов за то, чтобы ты повторил это. – Альбина буквально впилась в него глазами, ожидая его реакции.

– Не понял. Мне что, нужно снова вернуться в Чечню? – удивился Роман, но вдруг до него дошел истинный смысл сказанного, и сердце учащенно забилось.

– Нет. Тебе всего лишь надо будет решить вопрос с одним человеком.

– С твоим мужем? – не дал он ей договорить.

– Ты догадливый, – усмехнулась Альбина, и Роман поразился тому, с каким спокойствием она говорит об убийстве своего мужа.

Он замолчал, обдумывая услышанное. Чего-чего, а такого поворота событий он никак не ожидал. Его не пугало само убийство Розенберга, тем более после того, как тот прилюдно оскорбил его. Романа пугало, с каким спокойствием говорила об этом Альбина. Ведь могло случиться так, что, после того как он убьет ее мужа, его самого уберут как ненужного свидетеля. С другой стороны, если она обращается именно к нему, значит, она хочет, чтобы, кроме них двоих, об этом никто не знал и даже не догадывался. А что? Он получает полмиллиона долларов и начинает новую, ни от кого не зависящую жизнь, а может, и женится на Альбине. Ведь ничто так не связывает людей, как преступление.

– Так ты согласен? – продолжала сверлить Романа взглядом Альбина.

– Надо подумать, – ушел от прямого ответа Нечаев, которому действительно требовалось время на обдумывание данного предложения.

– Сколько? – сверкнула глазами Альбина, и Роман понял, что ему вряд ли удастся выкрутиться из этой истории. Даже если он и откажется выступить в роли киллера, гарантии, что он вообще останется жив, нет никакой.

– До завтра, – только и нашелся сказать он.

– Хорошо. Встретимся завтра, – отчеканила Альбина и, схватив сумочку, покинула заведение.

Понимая, что в любом случае выбора у него нет, Роман на следующий день дал свое согласие. С этого дня началась подготовка к предстоящему убийству. В первую очередь надо было знать о всех перемещениях бизнесмена, в чем ему помогла сама Альбина. Она попросту наняла частного детектива, которому сказала, что хочет выяснить, нет ли у мужа любовницы, и уже через несколько дней ей был предоставлен весь маршрут перемещений Розенберга. Вопрос с оружием Альбина предоставила решать Роману, сказав, что у нее нет таких знакомых, да и незачем лишний раз «наводить тень на плетень». У Романа тоже не было знакомых, к которым он мог бы обратиться с этим вопросом, поэтому, недолго думая, он отправился в оружейный магазин и купил там газовый пистолет…

Оставалось только одно: решить вопрос с телохранителем Розенберга, безотлучно сопровождавшим своего хозяина. Роман не хотел идти на двойное убийство и поэтому размышлял, как сделать так, чтобы в нужный момент Розенберг оказался один. Кроме того, он прекрасно понимал, что телохранитель бизнесмена – специалист высшей категории и в случае чего запросто может застрелить его самого.

Наконец, когда все приготовления были закончены, пришло время осуществить задуманное. Секрет с алиби Альбина придумала сама. С вечера они будут находиться в ресторане неподалеку от дома, где живет любовница Розенберга. В нужный момент Роман незаметно покинет ресторан. Убедившись, что в машине находится только Соболев, он позвонит Альбине, которая, в свою очередь, перезвонит телохранителю и попросит о помощи, так как якобы на нее напали возле ресторана, находящегося поблизости. Она была уверена, что Соболев не сможет отказать ей в помощи и покинет свой пост, зная, что в этот момент его хозяин находится у своей любовницы. Естественно, звонок Альбины будет сделан с совершенно постороннего телефона, и в случае чего Соболев не сможет ничего доказать. Ну а если все-таки он откажет жене хозяина, пусть даже и бывшей, Роману придется действовать по обстоятельствам, проще говоря, пойти на двойное убийство.

План был продуман до мелочей, но все равно получилось не так, как надо. В назначенное время Роман покинул ресторан и отправился к дому любовницы Розенберга. Еще издали он увидел машину своей будущей жертвы и, достав пистолет, приготовился уже совершить задуманное, как неожиданно впереди показалась машина, которая через секунду должна была осветить его своими фарами, и Роману ничего не оставалось делать, как спрятаться в кусты. Сквозь шум мотора проезжавшей мимо машины Роман услышал какой-то хлопок, похожий на выстрел. Такой неожиданный поворот событий заставил его провести в кустах еще какое-то время. После того как опять все стихло, он, накинув на голову капюшон, направился к машине, в которой, как успел заметить, за рулем сидел Соболев в ожидании своего хозяина, и, поравнявшись с водительской дверью, направил пистолет прямо в голову Соболеву. Телохранитель даже не попытался уклониться от направленного пистолета или хотя бы оказать какое-то сопротивление. Он продолжал сидеть на водительском сиденье как и прежде. Этих нескольких секунд Роману вполне хватило, чтобы понять: происходит что-то не то. Он сделал шаг назад, заглянул в открытое окно машины и… К его удивлению, за рулем сидел не Соболев, а сам Розенберг с простреленной головой…

Вернувшись в ресторан, Роман молча сел за стол и, ничего не говоря, налил себе рюмку водки.

– Не надо ничего рассказывать, я знаю, что ничего не получилось. Здесь, конечно, и моя вина, но наш план остается в силе, – сразу начала Альбина, не давая Роману вставить даже слово. – Этот урод Соболев сказал, что не имеет ко мне никакого отношения и не собирается мне помогать. Ты правильно сделал, что вернулся.

Роман смотрел на женщину и не мог понять: что это – хорошая актерская игра или она действительно ничего не знает про убийство мужа?

– С чего ты взяла, что у меня ничего не получилось и придется делать еще попытку? – сказал он, когда Альбина наконец замолчала.

– Ты хочешь сказать, что все-таки убил его? – удивленно протянула Альбина.

– Тише! Не надо говорить так громко. Нас могут услышать! – одернул ее Роман и вдруг понял, что с этого момента не она, а он имеет над ней власть.

– Что нам дальше делать? – прошептала Альбина испуганным голосом.

– Еще немного посидим и поедем по домам. Мы обеспечили себе алиби, так что больше находиться здесь нам ни к чему, – объяснил Роман, наблюдая, как уверенность Альбины тает прямо на глазах.

Уже провожая ее до дверей квартиры, он посоветовал:

– Выпей успокоительного и ложись спать. Завтра нас ожидает тяжелый день. В первую очередь будь готова, что тебе предстоит общение с представителями власти, поэтому постарайся вести себя естественно.

Альбина кивала головой в знак согласия, но Роман видел, что она еще плохо соображает…

Наконец он вернулся к себе домой и лег спать как ни в чем не бывало, ведь его совесть была чиста…

Когда сыщики подъехали к фитнес-центру, в котором проводил свои занятия Роман Нечаев, на улице начал накрапывать мелкий дождик. Припаркованные иномарки стояли так тесно друг к другу, что втиснуться между ними не представлялось возможным. Валентин медленно объезжал площадку в поисках свободного места. Вдруг что-то заставило Гурова повернуться к дверям центра, и он увидел выходящую из них парочку молодых людей под зонтом. Гуров моментально узнал в молодой женщине Альбину Шведову, а вот в ее спутнике тоже мелькнуло что-то знакомое, но он никак не мог разглядеть его лица. Мужчина старался нести зонт так, чтобы капли дождя не попадали на его спутницу.

– Припарковываться не надо, – тихо сказал Лев, и Валентин со Стасом одновременно посмотрели на него удивленным взглядом.

– Ты что, передумал встречаться с этим тренером, Лев?

– Ничего я не передумал. Посмотри налево. Узнаешь кого-нибудь? – Гуров кивнул в сторону знакомой парочки.

– Ба-а! Да это же сама Альбина Шведова! Вот тебе раз! Тело мужа еще не предали земле, а она уже решила посетить фитнес-центр! Ну, это уже верх цинизма! – возмущался Стас, наблюдая, как сопровождавший Альбину мужчина галантно открыл перед ней дверь и, после того как она уселась на заднее сиденье, сам сел за руль.

– Валентин, следуй за ними. Да только так, чтобы они нас не обнаружили, – приказал Лев, продолжая наблюдать за иномаркой, выезжавшей со стоянки.

– Как я понимаю, за рулем находится небезызвестный нам Роман Нечаев, с которым мы собирались встретиться, – повернулся к Гурову Стас.

– Думаю, ты правильно понимаешь, – задумчиво ответил Лев, вспоминая приметы мужчины, которые назвала администратор ресторана, где Альбина провела вечер. Ошибки быть не могло – она была там с Нечаевым.

– Интересно, какие дела у нее могут быть в такой непростой момент с этим тренером? Что-то подсказывает мне, что все это неспроста… А ты как думаешь, Лева?

– Проследим и посмотрим. Возможно, они сами нас натолкнут на правильный ответ.

Иномарка проехала буквально несколько кварталов и остановилась возле небольшого заведения под названием «Остров мечты». Нечаев вышел из машины и открыл дверь, выпуская Альбину. Проводив ее до дверей, он, как ни странно, вернулся в машину.

– По-моему, Альбина приехала сюда на какую-то встречу, – предположил Стас.

– Значит, будем ждать, – коротко ответил Лев, думая о чем-то своем.

Не прошло и десяти минут, как возле машины, на которой прибыла жена убитого бизнесмена, остановилась другая иномарка. К немалому удивлению сыщиков, из нее вышел директор строительной компании «Третье тысячелетие» Константин Тарханов. Стас от неожиданности даже присвистнул.

– Ситуация становится не на шутку интересной, Лев. Ты не находишь? Да тут же целый змеиный клубок. По-моему, все очевидно. Все действующие лица собрались обсудить совершенное преступление и решить, кому и сколько причитается от жирного пирога Розенберга.

– Не спеши с выводами, Стас. Вполне возможно, что люди просто решили обсудить вопрос с похоронами, а ты их сразу в убийцы записываешь.

– Свежо предание, да верится с трудом. Ей-богу, ты прямо как ребенок.

Тем временем Тарханов подошел к дверям заведения, которые открыл перед ним его телохранитель.

– Ждите меня здесь. Я пойду и посмотрю, что к чему. Может, удастся понять, для чего они здесь встречаются, – сказал Гуров, поднимая воротник куртки.

– А если Шведова тебя заметит? Она же знает тебя в лицо, – предупредил его Стас, но Лев только махнул рукой.

– Ничего страшного не случится. Если она ни в чем не виновата, ей нечего бояться. А если все же каким-то образом причастна к убийству своего мужа, мое появление только заставит ее совершать необдуманные поступки. Так что в любом случае мы ничего не теряем. – Лев вышел из машины, уверенно направился к зданию с оригинальным названием «Остров мечты».

Оказавшись внутри, Гуров сразу столкнулся с парочкой охранников, преградивших ему путь металлоискателем. Изучив его внимательным взглядом, один из них надменно спросил:

– Вы куда, товарищ?

– Покушать, – также надменно ответил Лев Иванович.

– Боюсь, наше заведение будет вам не по карману. Советую поискать другое.

Лев понял, что просто теряет время, и, достав удостоверение, грубо бросил:

– Дай пройти!

– А я смотрю, что-то лицо мне ваше знакомо. Проходите, гражданин начальник! – театрально развел руки в стороны охранник.

Войдя в зал, Лев, не останавливаясь, сразу направился к барной стойке. Он успел поймать взглядом знакомую фигуру Тарханова, целовавшего в этот момент ручку Альбины. Расположившись на высоком стуле так, чтобы оставаться незамеченным, Лев стал наблюдать. В первые минуты ничего из ряда вон выходящего не происходило, но сыщик по своему опыту знал, что первое впечатление часто бывает обманчиво и надо уметь ждать. Вообще ожидание – это одно из основных занятий любого сыщика, и на этот раз оно не прошло впустую. После недолгого разговора Тарханов вытащил из внутреннего кармана толстый конверт и положил его перед Альбиной. Та, даже не посмотрев его содержимое, небрежно бросила конверт в сумку. Лев ни секунды не сомневался, что в конверте были деньги. Альбина еще что-то сказала, и Тарханов снова потянулся к ее руке. Лев понял, что встреча закончена, но не собирался покидать барную стойку. Ему хотелось посмотреть на реакцию Альбины, когда она увидит его здесь. Не заметить его было нельзя, к тому же он положил ногу на ногу, сузив этим проход и мешая проходящим мимо. Тарханов и Шведова поднялись со своих мест, но к выходу направилась только одна Альбина. Это тоже играло на руку сыщику, так как он пока не хотел привлекать к себе внимание директора строительной компании. «С тобою мы разберемся позже», – решил он про себя.

Альбина так торопилась, что не обращала ни на кого внимания, и вдруг ее взгляд натолкнулся на взгляд Гурова. Реакция Альбины была неожиданной. Она остановилась как вкопанная и секунду смотрела на Гурова. Потом, видимо поняв, что совершила непростительную ошибку, быстрым шагом прошла мимо него, демонстративно отвернув голову в другую сторону. «А вот это уже повод для дальнейших действий. Честные люди себя так не ведут, а значит, рыльце твое в пушку, дорогая Альбиночка», – подумал Лев и направился следом за Шведовой.

Выйдя из заведения, Гуров увидел, как иномарка, в которой приехала Альбина, сорвалась с места и мгновенно вписалась в поток машин. Валентин, надо отдать ему должное, среагировал моментально. Не успел Лев спуститься со ступеней, как «Волга» уже стояла перед ним.

– Быстро за ними! – скомандовал Лев, запрыгивая на переднее сиденье.

Идущая впереди иномарка даже не пыталась оторваться, а ехала с обычной средней скоростью. Валентин, как профессиональный преследователь, держался на таком расстоянии, чтобы не привлекать к себе внимания и в то же время держать преследуемую машину в поле зрения. Оказавшись возле ЦУМа, иномарка взяла вправо и остановилась. Сыщики увидели, как Альбина вышла из машины и направилась в сторону череды маленьких магазинчиков.

– Что делаем, Лев? Разделимся? – засуетился Стас, но Гуров его остановил:

– Она нам сейчас не столь интересна, как Нечаев.

– В смысле? Не понял, – удивился Крячко.

– Нечаев – самое слабое звено в этой цепочке. С ним можно работать, не опасаясь, что завтра на тебя спустят всех столичных адвокатов и ты будешь объяснять, по какому праву задержал данную гражданку, – быстро объяснил Лев и отдал приказ водителю: – Продолжай преследовать иномарку.

– Откуда такая прыть, Лев? Еще полчаса назад ты пытался убедить меня, что это законопослушные граждане, – съязвил Стас.

– А я до сих пор не утверждаю, что они преступники, просто хочу кое-что проверить.

– Не поделишься?

– В ресторане Тарханов передал Шведовой какие-то деньги, и не думаю, что это материальная помощь в проведении похорон Розенберга. Очень похоже, что это, скорее всего, плата за какую-то услугу. И здесь возникает вопрос: а не было ли преступного сговора между Тархановым и Шведовой? Ведь и тому, и другому выгодна смерть Розенберга.

– Другой, – чиркнул зажигалкой Стас и прикурил.

– Что – другой? – не понял Лев.

– Не другому, а другой.

– Да какая разница – другому, другой… Ты суть улавливаешь?

– Суть-то я улавливаю, только не пойму, с чего ты вдруг решил, что об этом всем мог знать тренер Нечаев? Может, он вообще находится в неведении. – Стас упорно не хотел соглашаться с доводами Гурова.

– А это мы сейчас и проверим.

Иномарка, в которой ехал Нечаев, свернула к одной из новостроек, а еще через пять минут остановилась возле подъезда большого элитного дома.

– Самому, что ли, в тренеры фитнеса податься? – усмехнулся Стас.

– Стар ты уже для таких занятий. – Гуров следил, как Нечаев вышел из машины и, поставив ее на сигнализацию, уверенной походкой направился к дому. Сомнений не было – он жил в этом доме.

– Пошли! – скомандовал Лев, хлопнув Стаса по плечу.

– Кто был бы против, а я всегда за! – весело ответил Крячко.

Еще издали Гуров заметил на дверях домофон и прибавил шаг, чтобы оказаться возле дверей одновременно с Нечаевым.

– Возможно, в самой квартире мы найдем какие-нибудь доказательства, – заметил Лев, – поэтому не будем заранее раскрывать себя.

– Ты что, собрался проводить обыск без ордера? – удивился Стас.

– А кто сказал, что мы будем устраивать обыск? Я сказал, может, нам просто что-нибудь попадется на глаза, – подмигнул напарнику Лев.

Роман приставил магнитный ключ и покосился на приближающегося сыщика. В тот момент он даже не подозревал, что двое странных мужчин были полковниками милиции и шли по его душу. Он спокойно открыл дверь и вошел в подъезд. Сыщики последовали за ним. Они договорились довести Нечаева до дверей его квартиры и только после этого предъявить ему свои документы.

Тренер подошел к лифту и нажал кнопку вызова. Сыщики с невозмутимыми лицами стояли у него за спиной. Двери разъехались, и все трое вошли внутрь.

– Вам на какой этаж? – спросил Нечаев, и этот обычный вопрос поставил сыщиков в тупик. Как же они не догадались подготовиться к нему? Первым среагировал Стас:

– На последний!

Нечаев кивнул и, нажав кнопку последнего этажа, устроился в углу стальной коробки, которая повезла их наверх. Лев, нисколько не стесняясь, открыто рассматривал стоящего напротив Нечаева и старался понять, мог ли этот молодой здоровый парень совершить прошлой ночью убийство известного бизнесмена. Обычно даже самый хладнокровный убийца в течение двух-трех дней ведет себя настороженно, что сразу бросается в глаза опытному сыщику. Этот же вел себя не просто спокойно, а равнодушно спокойно. «Конечно, если он в Чечне был снайпером и для него убийство уже стало обыденностью, тогда все понятно. Но ведь такие люди не идут в тренеры, а подаются сразу в наемные киллеры», – подумал Лев, пока кабина поднималась на нужный этаж.

Наконец лифт остановился, и все трое вышли на площадку, на которой, судя по дверям, находилось три квартиры. Не обращая внимания на своих странных спутников, Нечаев сразу направился к одной из дверей. После того как он вставил в замочную скважину ключ и сделал пару оборотов, Гуров неожиданно произнес:

– Гражданин Нечаев?

Тренер спокойно, не торопясь, повернулся на голос:

– Да. А что?

– Мы бы хотели с вами поговорить. – В руках Гурова появилась раскрытая «корочка».

По лицу Нечаева пробежала тень, но внешне он оставался таким же спокойным, каким был минуту назад.

– А в чем, собственно говоря, дело? Что-то случилось?

– Случилось. Прошлой ночью убили известного в столице человека, Якова Соломоновича Розенберга, и мы хотели бы задать вам несколько вопросов.

– Я не имею к этому убийству никакого отношения, поэтому не могу вам ничем помочь. – Нечаев открыл дверь, но входить не торопился, ожидая реакции сыщиков.

– И все же давайте пройдем к вам в квартиру и там уже спокойно поговорим. – Стас сделал шаг к порогу. Слова его походили больше на приказ, чем на просьбу.

– Хорошо. Проходите, – глубоко вздохнул Нечаев. – Но хочу вас сразу предупредить, что это будет просто разговор. В противном случае мне придется позвонить своему адвокату. – Остановившись в коридоре, он добавил: – Проходите на кухню, у меня не убрано. Времени, знаете ли, не хватает.

«Значит, в комнате находится что-то такое, чего ты не хотел бы нам показывать», – сразу раскусил его Лев, но не подал виду.

Усевшись за большим деревянным столом, Нечаев положил руки на полированную поверхность и спокойно сказал – ни один мускул не дрогнул на его лице:

– Я вас слушаю.

Стас остался стоять в дверях, разглядывая убранство кухни. Со стороны он казался здесь посторонним человеком, но это был лишь профессиональный ход опытного сыщика. На самом деле он просто ждал, пока хозяин квартиры перестанет обращать на него внимание, чтобы потом, под каким-нибудь невинным предлогом, осмотреть квартиру.

– Вы были знакомы с убитым? – Гуров не сводил взгляда от тренера, продолжая в упор смотреть на него.

– Лично – нет.

– Поясните, пожалуйста.

– У меня в центре занимается его жена, и он несколько раз забирал ее после тренировок, – не моргнув глазом, соврал Нечаев.

– И все?

– Все, – пожал плечами тренер.

«Да ты тот еще актер. Врешь настолько правдоподобно, что другой на моем месте с легкостью бы тебе поверил. Да и я бы поверил, не зная подробностей ваших выяснений отношений из-за Альбины», – подумал Лев, а вслух произнес:

– А вот у нас несколько другая информация.

– Какая же? – Нечаев, слегка заерзав на стуле, поменял положение тела, и это говорило о том, что он начал нервничать.

– У вас с Розенбергом произошел конфликт, после чего вы во всеуслышание грозились его убить. У нас есть свидетели, так что отказываться бесполезно.

– Ну, был конфликт, признаю. Да, я говорил в порыве злости, но ведь каждый из нас в таком состоянии может сказать все, что угодно, и это не значит, что я действительно собрался его убить. – Нечаев принялся размахивать руками, доказывая свою правоту, но сыщики не реагировали на его жесты, оставаясь все такими же спокойными.

– Но ведь вы должны понимать, что после убийства Розенберга ваши угрозы не кажутся безобидными. Вы запросто могли воплотить их в жизнь, ведь он публично унизил вас. – Гуров дал понять, что знает все подробности их с Розенбергом конфликта.

– И что, теперь вы меня подозреваете? – У Нечаева на лице появилось такое растерянное выражение, что Лев на какой-то момент подумал, что этот парень действительно не мог убить бизнесмена, но уже в следующую минуту сказал себе, что выводы делать еще рано. «Я выйду из этой квартиры только тогда, когда буду полностью уверен в его невиновности. В противном случае его придется задержать на трое суток. Думаю, Бабенко это с легкостью устроит».

– Поймите, мне не было никакого смысла убивать его, – продолжал оправдываться тренер. – Ну, поругались, с кем не бывает. Признаю, он меня сильно задел, но чтобы из-за этого пойти на убийство и провести двадцать лет в тюрьме – это уже не про меня.

– Скажите, Нечаев, а у вас есть алиби на момент убийства? – решил играть в отрытую Гуров.

– Прошлой ночью я был в ресторане. Меня там видели и могут это подтвердить, – уверенно проговорил Роман.

– Вы были там один?

– Это неважно.

– Почему же неважно? Как раз очень важно для вас. Ведь за полчаса до убийства Розенберга вы покинули ресторан и появились снова только через некоторое время. Можете объяснить, почему вы ушли и где были?

Нечаев задумался, потирая бороду, и Стас понял, что настало его время.

– А где у вас тут туалет, Нечаев?

– Прямо по коридору, – смотря куда-то в сторону, равнодушно бросил тренер.

– Поймите, Нечаев, у нас есть все основания задержать вас прямо сейчас, – сказал Лев и увидел, как тренер после его слов совсем потерял контроль над собой.

– Да никого я не убивал! Как вы этого не понимаете?!

– А кто тогда? Соболев? Или, может, Альбина, с которой вы были в ночь убийства в ресторане?

– Не знаю! Но я не убивал!

В это время в дверях появился Стас с газовым пистолетом в руке.

– А вот и орудие убийства. Что на это скажешь, гражданин Нечаев?

– Где вы его взяли? Вы не имели права проводить обыск без ордера! – вскочил с места Нечаев.

– Сидеть! – сквозь зубы приказал Гуров. – Будет тебе сейчас и ордер, и понятые. Не о том беспокоишься! Тебе бы сейчас самое время «чистуху» написать, чтобы впоследствии на суде были хоть какие-то смягчающие обстоятельства.

– Какую еще «чистуху»? Вы что, решили на меня повесить свое нераскрытое дело? У вас ничего не выйдет! Мне нужно срочно позвонить! Мне положен по закону один звонок. – Нечаев судорожно полез в карман за телефоном.

– По закону, говоришь? А как человека убивать – это по закону, по-твоему? Телефон сюда! – Лев подошел к Нечаеву и протянул руку.

– Я никого не убивал, – опустив голову, тихо проговорил Нечаев и протянул сыщику мобильник.

– Сядь и успокойся! – приказал Гуров. – Теперь бесполезно что-либо отрицать. У тебя был конфликт с убитым, нет алиби на момент преступления, да еще найдено оружие, из которого, возможно, и был произведен выстрел. Так что не надо тут пытаться доказывать, что ты ни при чем. Мой тебе совет: лучше во всем сознаться и, что немаловажно, назвать заказчика. Так ты снимешь с себя часть вины, и суд, конечно же, учтет это при вынесении приговора. Так что, Нечаев, обо всем по порядку и подробно. Кто заказал? Как происходило убийство? В общем, все как на духу.

– Я никого не убивал, – снова садясь за стол, повторил Нечаев.

– В отказ решил пойти. Думает, что Тарханов с Альбиной его вытащат, – включился Стас, у которого в руках вместо пистолета появились наручники. – Я думаю, что дальнейшего разговора у нас не получится, так что предлагаю забрать его в управление, а там уже продолжить.

– Согласен. Какой все-таки наивный народ пошел! Им предлагаешь как лучше, а они сначала в отказ идут, а потом локти себе кусают, когда приходится за всех отдуваться. – Лев встал из-за стола. – Забираем его, и поехали. Потом задним числом оформим конфискацию пистолета.

– У меня есть право на адвоката, – вскинулся Нечаев, но Гуров резко повернулся к нему со словами:

– Что же ты, когда убивал Розенберга, не предоставил ему адвоката? А у него, к твоему сведению, дочка малолетняя осталась. Вы о законности вспоминаете только тогда, когда вас жареный петух в ж… клюнет. Будет тебе адвокат, но только позже. А пока вперед, и без фокусов! – скомандовал он, пропуская тренера вперед себя.

Вернувшись в управление, Гуров сразу отправился к генералу. Надо было доложить о задержании Нечаева и решить вопрос с законностью изъятия оружия у него в квартире.

– У себя? – спросил он у секретарши, на минуту остановившись у ее стола.

– Да. Но не один.

– А с кем? С инспектором из министерства?

– Нет, ну, с вами неинтересно, Лев Иванович, – надула губки Танечка. – Вы все знаете заранее. Да, он уже полчаса там находится.

– Работа у него такая, – ответил Лев и, постучавшись, вошел в кабинет.

В данном случае, когда расследовалось убийство такого уровня, можно было вести себя подобным образом и являться в кабинет к генералу без доклада секретаря. Тем более у Гурова сейчас были для этого все основания. Он привез в управление без пяти минут убийцу Розенберга да еще имел в рукаве пару тузов насчет заказчиков этого убийства.

– Разрешите, товарищ генерал?

– Входи, Лев Иванович. – Орлов прервал разговор с Бабенко и указал полковнику на стул напротив своего стола. – С чем пришел?

– Мы с полковником Крячко задержали подозреваемого в убийстве Розенберга. Есть все основания полагать, что именно он совершил это убийство.

– Надеюсь, основания серьезные? – хитро прищурился Орлов.

– При нем найдено оружие – газовый пистолет, переделанный под боевые патроны. Мы отдали его на экспертизу; надеюсь, в течение часа Петрович даст свое заключение.

– Так, отлично! – довольно потер ладони генерал. – А что говорит сам задержанный? Сознается в содеянном?

– Нет. Пока все отрицает.

– Я хочу с ним поговорить! – Бабенко уверенно встал из-за стола.

– Предлагаю для начала дождаться результатов экспертизы, – предложил Лев, но министерского инспектора было уже не остановить. – Где ваш кабинет, полковник? Сейчас вы в двух словах объясните, что к чему, и приступим к допросу.

Гуров посмотрел на Орлова, но тот только пожал плечами в ответ.

– Ну, что ж, – сказал Лев, показывая на дверь.

В принципе ему было все равно. Если Бабенко брал на себя ответственность разговаривать с Нечаевым без предоставления ему законного адвоката – это его право. «Может быть, оно и к лучшему. Нечаев поймет всю серьезность положения и не станет отпираться», – думал он, провожая Бабенко в свой кабинет.

Оказавшись возле дверей, Гуров уже собирался открыть их перед полковником, как вдруг они открылись сами, и на пороге возник Стас. Его удивленное лицо говорило о том, что он не ожидал увидеть перед собой министерского полковника, но, надо отдать ему должное, среагировал быстро.

– Здравствуйте, – протянул руку Бабенко Стас, – полковник Крячко. Извините, тороплюсь. – И, взглянув на Гурова, объяснил: – Петрович просил зайти. Что-то по поводу пистолета задержанного.

– Ждем вас с результатами, полковник Крячко! – важно произнес Бабенко и прошел в кабинет.

– Есть! – как молодой курсант, выкрикнул Стас, и Лев, не выдержав, усмехнулся.

Пройдя за свой стол, Гуров набрал номер дежурного и попросил привести задержанного Нечаева. Через пять минут тренер уже стоял перед полковниками, переводя взгляд с одного на другого.

– За что меня задержали? Я ни в чем не виноват! – начал он, увидев нового человека в лице Бабенко.

– Молчать! – не просто приказал, а буквально закричал полковник. – Отвечать только на мои вопросы!

В это время у Гурова зазвонил телефон. Подняв трубку, он услышал недовольный голос Стаса:

– Лев, тебе срочно надо прийти в лабораторию.

– Что, так срочно?

– Очень. Похоже, мы опять прокололись. В общем, придешь, сам увидишь.

Положив трубку, Лев посмотрел на Нечаева и вздохнул. Ему очень не хотелось верить, что тот не имеет к убийству никакого отношения.

– Мне придется оставить вас на некоторое время, но постараюсь освободиться побыстрее, – сказал он, заметив при этом, как изменилось лицо Бабенко.

Лаборатория криминалистики находилась в другом конце здания, и у Гурова было время подумать над словами Стаса. «Что могут означать слова «опять прокололись»? Если даже на пистолете не оказалось отпечатков Нечаева, это еще ни о чем не говорит. Оружие идентично тому, из которого был убит Розенберг, а таких совпадений не бывает».

Его размышления прервал новый звонок, но с незнакомой мелодией. Лев тут же вспомнил, что положил в карман телефон Нечаева, который забрал у него в квартире при задержании. Достав его, он увидел, что был прав. Дисплей горел разноцветными огнями, и по нему бегали какие-то шарики. Он уже хотел его отключить, но тут его взгляд упал на бегущую строку, где было написано имя звонившего: «Альбина». Секунду подумав, Лев нажал кнопку соединения.

– Алло, Роман! – услышал он встревоженный женский голос. – Почему так долго трубку не брал? Ты уже доехал домой?

– Здравствуйте, Альбина! – перебил ее Лев.

– Кто это? – испуганно спросила она, и Лев представил, как вытянулось сейчас от удивления лицо Альбины.

– Это полковник Гуров. Надеюсь, вы меня еще помните? – В голосе сыщика чувствовалась некая ирония.

– А где Нечаев?

– Роман Нечаев задержан сотрудниками милиции.

– За что?

– Да так, за мелкое хулиганство. Подрался, знаете ли, в общественном месте, и теперь, скорее всего, ему придется провести ближайшие пятнадцать суток в местном ИВС, – соврал Гуров.

– Ничего не понимаю. Мы только недавно с ним расстались. Он подвозил меня. Все было нормально.

– Знаете, Альбина, в жизни всегда так: никогда не знаешь, когда можешь оказаться за решеткой. Как говорится, от тюрьмы и от сумы…

– Спасибо, что сообщили, – быстро проговорила Шведова и положила трубку.

– Не за что, – ответил Лев уже в выключенную трубку.

«А вот теперь поломай голову и подумай, как тебе быть. Если ты ни в чем не виновата, в чем я, собственно, очень сильно сомневаюсь, арест Нечаева тебе в принципе ничем не грозит. А вот если ты, дорогуша, с ним заодно, твои нервные клетки начнут сейчас сгорать миллионами», – думал он, продолжая свой путь в лабораторию.

Звонок Шведовой натолкнул Гурова на одну идею, которую он собирался воплотить в жизнь по возвращении в свой кабинет. Он был почти уверен, что Бабенко ничего не добьется от задержанного. Тот будет стоять на своем. Лев много раз встречал таких, как этот Нечаев: они до последнего надеются на поддержку своих покровителей, не понимая, что этим покровителям глубоко наплевать на мелких людишек вроде них.

– Ну, что тут у вас? – прямо с порога спросил Гуров.

Стас и эксперт Петрович сидели за столом, на котором лежали всякие вещественные доказательства, присланные следователями на экспертизу. Чего здесь только не было – какие-то бутылки, стаканы, кусок ржавой железяки, даже оторванный рукав от куртки. В первую очередь Лев обратил внимание на газовый пистолет, лежащий на краю стола. Потом перевел взгляд на унылые лица Стаса и Петровича, и ему стало все понятно.

– Пусть Петрович тебе сам все скажет, – отвернулся в сторону Стас, будто его это вовсе не касалось.

– Значит, так, Лев, – начал эксперт. – Стас мне тут в двух словах объяснил, что к чему и откуда этот пистолетик. – Петрович почему-то назвал оружие уменьшительно-ласкательно. – Так вот, могу тебе сказать, что этот, с позволения сказать, пугач чист, как слеза младенца. На нем нет ни отпечатков, ни следов выстрела, ничего. Пистолет, безусловно, был переделан для стрельбы боевыми патронами, но в деле ни разу не использовался, из него не произвели ни одного выстрела. Так что, если вас интересует мое мнение, отпускайте вы этого парня, пока сюда не набежала свора адвокатов и не стала разрывать вас по кусочкам. За ним, как я понимаю, стоят богатые люди, значит, без серьезных доказательств вы ничего не сможете сделать, дорогие сыщики.

Лев уже не слушал Петровича, а думал, как поступить дальше. Не хотелось верить в то, что с Нечаевым получился такой дилетантский прокол. «По поводу того, что сюда сейчас налетят адвокаты, – это еще бабушка надвое сказала. Никто не знает, где в данный момент находится Нечаев, так что время пока еще работает на нас. Кроме того, у нас есть прекрасный щит в лице полковника Бабенко, так что бояться пока особо нечего», – решил Гуров.

– Значит, так, Петрович. Тебе нужно протянуть с результатами как можно дольше. – Лев показал на злосчастный пистолет, потерявший всякую ценность как доказательство вины Нечаева.

– Так я уже… – начал было Петрович, но Гуров перебил его:

– Ты ничего не говорил, а мы со Стасом ничего не слышали. Нам нужно еще полчаса времени.

– А если генерал позвонит?

– Придумаешь что-нибудь. В первый раз, что ли? – отмахнулся Лев.

– Я с вами точно когда-нибудь попаду в неприятности, – буркнул Петрович, но Лев его уже не слушал.

– Пойдем, Стас. Время не ждет, – нетерпеливо произнес он.

– Что, опять какие-нибудь гениальные идеи посетили? – поинтересовался Стас, когда они оказались в коридоре.

– Ну, гениальные – это ты, конечно, загнул. Мне только что звонила Альбина Шведова. – Гуров покосился на друга, ожидая его реакции.

– Звонила тебе? – Стас даже остановился, настолько шокировала его эта новость.

– Она звонила Нечаеву, а трубку взял я, – пояснил Лев.

– И что?

– Да ничего. Я ей сказал, что Нечаев задержан на пятнадцать суток за драку.

– И она тебе поверила?

– Это сейчас не столь важно. Главное, чтобы в мою историю поверил Нечаев.

– Если он еще живой под натиском полковника Бабенко, – усмехнулся Стас.

– Да-а, крутого инспектора нам с тобой прислали. Просто зверь.

Войдя в кабинет, сыщики увидели следующую картину: посередине кабинета сидел Нечаев, а вокруг него расхаживал полковник Бабенко и приговаривал: «Давай, давай вспоминай, как дело было. Моего терпения хватит на десятерых таких, как ты».

Гуров прошел за свой стол и сел в кресло.

– Ну, что, товарищ полковник, не хочет сознаваться? – обратился он к Бабенко.

– Сознается, куда денется, – уверенно ответил тот.

– А у него другого выхода нет. – Лев откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. – Теперь он один остался, и никто ему не поможет.

Нечаев резко поднял голову и посмотрел на Гурова так, что сразу стало понятно – выстрел попал точно в цель.

– Десять минут назад звонила Альбина, просила передать, что уезжает за границу, на сколько – неизвестно. А чтобы не быть голословным, предоставлю тебе доказательства. – Лев Иванович встал из-за стола и, подойдя к Нечаеву, протянул ему телефон. – Сам посмотри. Мы с ней любезно поговорили, и она мне сказала, что никакого Романа Нечаева она не знает: и что там у него за проблемы с законом, тоже знать не хочет.

Нечаев дрожащими пальцами пролистал входящие звонки и, убедившись, что сыщик говорит правду, процедил: «Вот сучка!»

– Так бабы, они все сучки – ты разве не знал? – тут же подхватил Стас, вступая в игру. – Они нами только пользуются, а многие из нас охотно ловятся на их женские штучки и обещания.

В данный момент Нечаева интересовал только один вопрос: почему Альбина уехала за границу, не заплатив ему за работу? Даже то, что его в данный момент обвиняли в убийстве, волновало его намного меньше. Он прекрасно понимал, что у сыщиков нет на него никаких прямых доказательств, а значит, рано или поздно они его отпустят. «Неужели она подумала, что, раз меня арестовали, я сразу начну во всем сознаваться?» – размышлял про себя Роман, с каждой минутой все больше злясь на Альбину.

– Ну, так что, Нечаев? Есть ли смысл дальше продолжать отпираться? Может, все-таки сознаешься и напишешь чистосердечное признание? – продолжал Лев. – Ведь тебя не только оставили одного расхлебывать все это дело, но и кинули на бабки. Ты, может, не знаешь, но я тебе скажу, что сегодня Альбина получила крупную сумму от некоего Тарханова, пока ты сидел в машине, и, если не ошибаюсь, эти деньги предназначались тебе. А теперь подумай, стоит ли покрывать кого-то, когда ты сам сейчас оказался в таком дерьме.

Гуров видел, что его очередной выстрел тоже попал в десятку. Нечаев не стал отрицать услышанное, а на какое-то время задумался, опустив голову. Лев не торопил его, понимая, что наступил переломный момент, когда человек уже вроде бы и согласен признаться, но еще сомневается в правильности своего выбранного решения. Вот тут главное – не спугнуть клиента, как говорится. Уметь выждать. У Гурова в такие моменты хватало терпения, да и в возможностях Стаса он не сомневался, но вот у полковника Бабенко такие способности, видимо, отсутствовали напрочь.

– Что, так и будем продолжать играть в молчанку? – не выдержав, спросил он.

Нечаев поднял взгляд, и Лев понял, что все его старания оказались напрасными.

– Я хочу убедиться в правдивости ваших слов. Разрешите позвонить Альбине, – обратился он к Гурову.

– Может, тебе еще ключи от квартиры, где деньги лежат? – процитировал Бабенко бородатую шутку из известного фильма.

– Тогда без адвоката я ничего не скажу. Розенберга я не убивал. Пистолет приобрел для собственной безопасности, признаю, но не сделал из него ни одного выстрела, экспертиза вам это докажет. Всё.

Его «всё» прозвучало для сыщиков как приговор. И Гуров, и Стас поняли, что теперь им действительно придется отпустить Нечаева, поскольку у них на него ничего нет. Лев отошел к окну и повернулся к задержанному спиной. Стас включил компьютер и стал делать вид, что занимается своими делами. Бабенко, возможно, догадался о совершенной ошибке, а может, просто разозлился, но только в следующую минуту сыщики услышали:

– Пускай этот Павел Корчагин еще посидит, подумает, а вы, полковник Гуров, вместе с результатами экспертизы зайдите к генералу Орлову! – И Бабенко вышел из кабинета, демонстративно хлопнув дверью, чем еще раз показал свое недовольство.

Лев позвонил дежурному и приказал забрать задержанного.

Когда сыщики остались в кабинете вдвоем, Стас спросил:

– Похоже, надо начинать все с самого начала?

– Такая у нас работа, – вздохнул Гуров.

– У меня в такие моменты руки опускаются, – честно признался Крячко. – Кажется, вот уже все, преступник у тебя в руках, а тут на тебе, выясняется, что вся проделанная работа оказалась напрасной. Ей-богу, обидно, Лев.

– Ладно, Стас. Сейчас я пойду на ковер к начальству, а там посмотрим. Может, Орлов что-нибудь подскажет.

– Нет, ты мне скажи, Лева, ты вправду веришь, что Нечаев ни в чем не виноват и это простое совпадение? – остановил Гурова в дверях Стас.

– Сам пока не знаю, – задумчиво ответил Лев и вышел из кабинета.

Когда Гуров в который уже раз появился в кабинете генерала, он сразу почувствовал, какое напряжение висит в воздухе. Бабенко сидел за столом и раздувал ноздри, так что казалось, он вот-вот и взлетит. Орлов тоже был не в духе. Лев прошел к столу генерала и положил перед ним заключение эксперта. Быстро пробежав глазами по бумаге, Орлов, не поднимая головы, спросил:

– И что дальше думаешь делать?

– Честно сказать, не знаю, – покосился на Бабенко Гуров.

– Честность – хорошее качество, но нас сейчас интересуют конкретные предложения. – Генерал постучал по стоявшему перед ним телефону, и Лев понял, в чем дело. Видимо, недавно был звонок сверху, где поинтересовались текущим расследованием, а генералу нечего было ответить.

– Доказательств против Нечаева у нас нет, поэтому его придется отпустить, – начал он. – Сейчас хочу съездить к вдове Розенберга и еще раз с ней поговорить.

– А что это тебе даст? – спросил генерал и, крякнув, приставил кулак ко рту, прочищая горло.

– Кроме того, надо установить прослушку на все телефоны Тарханова, директора строительной компании, ранее принадлежавшей убитому.

В это время у Бабенко зазвонил телефон, и он, достав трубку, отошел к окну. Гуров и генерал замолчали.

– Так. Отлично. Что? Попытался оказать сопротивление? Никто не пострадал? Ладно. Как доставите, сразу мне сообщите, – отдал указания полковник и, спрятав телефон в карман, вернулся к столу. – Вот так. Мои ребята только что задержали телохранителя Соболева и везут его сюда. Думаю, теперь, в связи со сложившимися обстоятельствами, с освобождением Нечаева придется повременить. Увидев недоумение на лицах присутствующих, он добавил: – Всю ответственность беру на себя.

– А где его взяли? Я имею в виду Соболева, – поинтересовался Лев.

– В дачном поселке. Он прятался там у своего знакомого.

Гуров посмотрел на генерала, как бы спрашивая: «А почему мы не знали об этом знакомом?», но Орлов только пожал плечами. «Значит, Бабенко смог получить из девятого отдела более подробную информацию», – догадался Лев и поднялся из-за стола.

– Если я пока не нужен, пойду работать, товарищ генерал.

– Иди, – бросил Орлов.

Возвращаясь к себе в кабинет, Лев набрал на сотовом номер дежурного.

– Говорит полковник Гуров! Срочно привести ко мне задержанного Нечаева!

– Товарищ полковник, но его только что забрали от вас, – попытался возразить дежурный, но сыщик не собирался ему ничего объяснять.

– Вы что, не поняли приказ, капитан?!

– Извините, товарищ полковник! Задержанный сейчас будет доставлен.

«Вообще расслабились! Доброту за слабость принимают!» – выругался про себя Лев.

Сведения о том, что был задержан телохранитель Розенберга, натолкнули его на мысль, что можно доиграть начатую игру с Нечаевым. Только надо было успеть сделать это до того, как Бабенко приступит к допросу. Поэтому, буквально влетев в свой кабинет, Гуров сказал Стасу:

– Группа Бабенко задержала Соболева и везет сюда. Надо до его приезда еще раз допросить Нечаева.

– Я думал, что мы уже все выяснили с этим тренером.

– Дело в том, Стас, что сейчас можно столкнуть их лбами и посмотреть, как они запоют.

– Ты же был уверен, что Соболев невиноват. – Стас никак не мог понять план друга.

– Я и сейчас так считаю, но о том, что он видел убийцу, мы можем только догадываться. А вот сейчас это выясним.

– Но при чем здесь Нечаев?

– Я уверен, Стас, что Нечаев что-то знает про убийство, но боится в этом сознаться. Скажу больше: я почти уверен, что он не убивал Розенберга.

– А по-моему, у тебя, Лева, развился определенный комплекс. Ты готов верить всем подряд и всех подряд оправдывать. Я вот, например, думаю как раз наоборот.

Стас не успел договорить, так как в это время в дверь постучались, и в проеме показалась голова старшины.

– Товарищ полковник, задержанный доставлен.

– Заводи! – Лев Иванович занял место за своим столом.

На лице Нечаева сквозило откровенное недоумение.

– Что, удивлен такой скорой встрече? – улыбнулся Гуров. – Да ты проходи, Роман, садись, – любезно предложил он, но в его голосе чувствовался какой-то подвох.

Нечаев был неглупым парнем, и поведение сыщика его слегка напугало.

– Ничего не надумал нам рассказать? – продолжал улыбаться Лев.

– Нет. Я все сказал, – пробурчал Нечаев, не до конца понимая, что происходит.

– Ну, тогда я тебе расскажу, а ты послушай. Полчаса назад был задержан телохранитель Розенберга, и сейчас его везут сюда для дачи показаний.

– И что с того?

– А то, что полковник, с которым ты имел честь не так давно разговаривать, прибыл к нам из министерства и поставил перед нами задачу во что бы то ни стало найти убийцу известного в Москве человека. И сейчас, Роман, нам совершенно наплевать, кто это будет – ты или телохранитель Соболев. И на него, и на тебя у нас есть все доказательства. А каких нет, мы обязательно найдем, можешь в этом не сомневаться. То, что из твоего пистолета не произведено ни одного выстрела, – это дело поправимое. Стрельнем пару раз в воздух, вот тебе и доказательства твоей причастности к убийству.

– Но это же незаконно. – Голос Нечаева задрожал. До него начало доходить, что так просто из этого дела ему не выпутаться.

«Что делать? Что делать? – стучало у него в висках. – Зачем я только подписался на предложение Альбины? Теперь она за границей, где ее не достать, а я получу «по самое не хочу».

– Извини, Роман, но нам надо отчитаться перед вышестоящим начальством, поэтому другого выхода у нас нет. Придется тебе пойти паровозом.

– Но я никого не убивал! – Это уже был крик отчаяния.

– Тогда кто? Расскажи, кто убил, и мы от тебя отстанем. Я повторяю: нам без разницы, кто окажется за решеткой, поэтому либо ты рассказываешь, что знаешь, либо мы делаем вам с Соболевым очную ставку, и он показывает на тебя, как на убийцу. Не забывай только, что потом уже любые твои признания будут бесполезны.

Лев играл так, что ему мог позавидовать любой мхатовский актер. В голосе звучало такое безразличие, что даже Стас на секунду поверил, будто его друг, которого он знал не один год, может посадить невинного человека только ради галочки перед начальством.

– Я не знаю, кто его убил! Когда я пришел, он был уже мертв! – выкрикнул Нечаев и тут же осекся, понимая, что в порыве ляпнул лишнее.

Стас встал и, подойдя к тренеру, положил ему руку на плечо:

– А вот с этого места поподробнее, пожалуйста.

– Я оговорился! Я ничего не знаю! Вы меня специально запутали! – Нечаев хотел вскочить, но сильная рука Стаса удержала его на месте.

Гуров ликовал. Теперь он точно знал, что Нечаев был на месте преступления, значит, являлся если не подозреваемым, то главным свидетелем точно. Лев хотел задать ему следующий вопрос, но тут в кабинет вошел Бабенко. Увидев тренера, он почему-то не очень удивился, только сверкнул на него глазами и обратился к Гурову:

– Привезли Соболева. Мне там выделили кабинет для допросов, так что минут через десять можете присоединиться.

– Хорошо. Мы сейчас подойдем, – пообещал Лев и посмотрел на Стаса. А когда полковник скрылся за дверью, как ни в чем не бывало продолжил: – Так что ты там говорил? Ты был у машины бизнесмена, но его не убивал? А где же в это время находился Соболев? Ведь он, как телохранитель, всегда должен быть рядом. Что-то, Роман, нестыковочка какая-то получается, не находишь? Предлагаю начать рассказ с того момента, как вы с Альбиной Шведовой пришли в ресторан.

Нечаев минуту молчал, а потом стал рассказывать:

– В тот вечер мы с Альбиной Шведовой действительно были в ресторане. Я немного перебрал, и во мне вспыхнула злость на Розенберга. Альбина еще рассказала мне, что ее бывший муж сам изменял ей с молодой любовницей, жившей неподалеку. Не знаю, что на меня нашло, но я решил с ним разобраться. Точнее, даже не разобраться, а поговорить по-мужски. Я выскочил из ресторана и пошел туда, где должен был находиться Яков Соломонович. Еще издали я увидел его машину, в которой сидел, как я думал на тот момент, его телохранитель. Хотел подойти к нему и спросить, где хозяин, но когда подошел, то увидел, что это был сам Розенберг.

– И что ты ему сказал? – Стас наклонился к самому лицу Нечаева.

– Ничего. Я увидел, что он уже мертв. Он сидел на водительском кресле с простреленной головой.

– Что же ты не вызвал милицию? Испугался, что тебя самого могут заподозрить в убийстве? – спросил Лев.

– Конечно. Ведь у меня в кармане лежал пистолет, – честно признался Нечаев. – Что мне оставалось делать?

– Ну, выход есть из любой ситуации, так что не надо пытаться вызвать у нас понимание. Что было дальше?

– Потом я вернулся в ресторан, и вскоре мы уехали оттуда, потому что мне стало плохо.

– Это все? – Гуров не поверил ни единому слову тренера. За исключением того, что тот не убивал Розенберга.

– Все.

– Стас, сфотографируй его на память и распечатай фотографии.

– Это еще зачем? – не понял Нечаев.

– А затем, Роман, что у нас есть свидетель, который видел в ту ночь убийцу и сможет опознать его по фотографии.

– Но я не убивал! Честно! – буквально взмолился Роман, но его слова нисколько не тронули сыщика. Впереди Гурова ждала встреча с Соболевым, который, в свою очередь, тоже мог встать в стойку и от всего отказываться, понимая, что у милиции на него ничего нет.

– В любом случае тебе придется побыть у нас, пока мы не выясним все детали.

С этими слова он отпустил Нечаева, и они со Стасом отправились послушать, что скажет пойманный телохранитель Соболев. Оба прекрасно понимали, что сейчас от его слов будет зависеть очень многое как для Нечаева, так и для них самих.

Кабинет, который Бабенко выделили для допроса Соболева, сотрудники МУРа называли между собою «пыточной». Естественно, там никого и никогда не пытали, но очень часто там проводились многочасовые допросы. Отсюда и пошло это название. Войдя в «пыточную», сыщики увидели странную картину: посередине на прикрученном к полу стуле сидел Соболев, а вокруг него стояли Бабенко и двое его подчиненных. Все трое молчали и смотрели на телохранителя. Лев встретился глазами с Соболевым и увидел в них некое разочарование.

– Молчит, сука! – первым нарушил тишину Бабенко. – Как будто воды в рот набрал. Да ты хоть знаешь, что за сопротивление при задержании тебе уже срок светит? К тому же у нас есть все основания полагать, что именно ты завалил Розенберга.

Министерский полковник махал растопыренными пальцами перед лицом телохранителя и вставлял в свои фразы блатные словечки, отчего сам напоминал криминального авторитета. Но, судя по совершенно спокойному лицу Соболева, это на него никак не действовало. И только через некоторое время Соболев все же нарушил тишину.

– Я буду разговаривать только с ним, – выставив вперед руку, указал он на Гурова.

Лев приподнял левую бровь и покосился на Бабенко. Уже второй раз за сегодняшний день задержанные игнорировали того как дознавателя.

– А больше ничего не хочешь? Ты будешь отвечать на мои вопросы – никуда не денешься.

Соболев лишь усмехнулся в ответ.

Бабенко прекрасно понимал, что сидящий перед ним мужчина прошел такую подготовку, что пытаться его запугать или, еще хуже, давить на него – бесполезное дело, поэтому, подумав минуту, полковник сказал, повернувшись к Гурову:

– Надеюсь, вам удастся получить от него всю нужную информацию?

Лев не стал ничего отвечать, понимая его состояние.

Когда в «пыточной» остались трое – Стас, Соболев и сам Гуров, – сыщик спросил:

– Ты не против, если мой напарник Стас поприсутствует при нашем разговоре?

Соболев внимательно, даже как-то придирчиво осмотрел Крячко и молча кивнул.

– Ну, тогда я тебя слушаю, – сразу приступил к делу Лев, искренне надеясь услышать хоть что-то стоящее.

Соболев посмотрел на Стаса и сказал:

– Сигареты есть?

Крячко достал пачку и протянул ее Соболеву.

– Оставь себе, еще пригодится.

Сделав несколько затяжек, телохранитель заговорил:

– Видишь, полковник, как получилось…

– Я здесь ни при чем.

– Да знаю я. – Соболев сделал еще несколько затяжек и, выпустив густое облако дыма, спросил, показав на дверь: – А кто этот горлопан? Из министерства прислали?

– Оттуда, – коротко ответил Лев.

– Он очень хочет, чтобы я взял на себя убийство Розенберга, но мне это не нужно ни под каким соусом. Зачем за кого-то отдуваться, полковник?

– Это точно – незачем, – согласился Гуров. – Только ты тоже должен понять, что для этого тебе нужно найти очень весомые аргументы в свою пользу, иначе…

– А иначе пойду паровозом, – закончил за сыщика Соболев.

– Не буду ходить вокруг да около и надеюсь, что и ты, Илья, будешь со мной откровенен.

– Я тебе верю, полковник, поэтому и согласился с тобой говорить. Задавай вопросы – я отвечу. Теперь мы с тобой на равных, – сказал Соболев, намекая на их недавнюю встречу в подъезде.

– Нами задержан один молодой человек по фамилии Нечаев, знаешь такого?

– Этого альфонса? Знаю! – Соболев скорчил такую мину, что Лев сразу понял, как он относится к тренеру. Ведь сам Соболев был из другого теста – настоящий офицер, знающий, что такое честь и достоинство.

– Так вот, у нас есть подозрение, что это он убил твоего хозяина. – Лев хоть и обещал, что будет с Соболевым откровенным, но все же решил пока не открывать перед ним все карты.

– Да ты что, полковник?! – На лице телохранителя появилась легкая усмешка. – Этот дамский угодник на такое не способен.

– Почему ты так думаешь? Мне, например, кажется, что совсем наоборот. Нечаев служил в Чечне, а ты сам знаешь, на что способны люди, побывавшие в горячих точках.

– Нет, полковник. Говорю тебе с полной уверенностью, что это не так.

– Хорошо, Илья. Тогда, может, расскажешь все с самого начала и объяснишь, почему тебя самого не оказалось в нужный момент на месте?

– С самого начала, говоришь? Ну, что ж. В принципе что-то скрывать, как говорится, себе дороже, поэтому слушай, полковник, и запоминай. Я пока еще сам не решил для себя, повторю ли это еще раз под протокол. Если честно, у меня вся надежда только на тебя. Если сможешь найти убийцу в ближайшие дни, тогда, конечно же, повторю свои показания на суде, не сомневайся. А вот если нет – как говорится, на нет и суда нет. В тот вечер мы с Яковом Соломоновичем, как всегда, приехали к Ларисе.

– К Абашеевой? – Гуров достал блокнот и стал делать пометки.

– Да. Все проходило как обычно. Я проводил его до дверей и вернулся в машину. Его визиты заканчивались не раньше часа ночи, поэтому я достал бутерброды и термос с чаем и решил перекусить. Работа у меня такая, знаете ли, – есть и спать на ходу, – пояснил Соболев.

– Что же было потом? – Лев дал понять, чтобы телохранитель не отвлекался от главного.

– А дальше все произошло, как в плохой комедии. Продукты вроде бы были свежие, но через полчаса у меня так скрутило живот, что терпеть сил больше не было. Я посмотрел на часы – около двенадцати. Яков Соломонович раньше часа никогда не возвращался, поэтому я со спокойной душой отправился в ближайшие кусты.

– Значит, ты оставил машину без присмотра?

– Да я всего-то на пять минут отошел. Что же мне, прямо возле машины свои дела делать? Чего было переживать, если Розенберг всегда, перед тем как выйти, звонил мне на сотовый. Это правило он никогда не нарушал.

– Когда ты сидел в кустах, машина находилась в поле твоего зрения?

– Да. Я ведь ее не закрывал.

– И что, ты не видел, как Розенберг оказался в машине раньше времени и без звонка? – Гуров не скрывал, что не очень-то верит в рассказ телохранителя. Что-то в нем не сходилось.

– Да я сам не понимаю, как такое могло произойти.

– Илья, мы же с тобой договорились говорить только правду.

– Ну, хорошо, хорошо. Меня не было на месте минут пятнадцать, – признался Соболев.

– И где же ты был? – Лев понял, что разгадка где-то совсем рядом.

– Я отходил в ближайшую аптеку за углом. Ты пойми, полковник, такого никогда не было, чтобы Яков Соломонович вернулся без предупреждения. Я все рассчитал. Мне бы хватило двух минут, чтобы оказаться возле машины. Просто так живот расстроился, что я не мог и шагу ступить, чтобы снова не бежать в кусты. Тут еще, как назло, и Альбина позвонила, – хлопнул себя по коленке Соболев.

– Тебе звонила Альбина? – удивился Лев.

– Да. Сказала, что ей нужна какая-та помощь. Но я ее даже слушать не стал.

– А потом ты вернулся из аптеки и нашел Розенберга застреленным?

– Не совсем так. По пути мне встретился подозрительный тип в капюшоне. Лица его я не увидел, но всем своим видом он напоминал обычного наркошу.

– Почему ты так решил? – удивился Гуров.

– Да видел я их на своем веку. У них у всех что походка, что одежда – все как по шаблону.

– А куда он направлялся? В сторону машины?

– Вот именно. Поэтому я и поспешил вернуться. Знаю я таких типов – вечно норовят куда-нибудь залезть да что-нибудь украсть, что плохо лежит. Вот только продавщица никак не могла найти мне сдачу с тысячной купюры.

– Сколько ты пробыл в аптеке? – решил уточнить Лев, вспоминая точное время убийства бизнесмена.

– Порядка десяти минут.

– Долго. За это время могло произойти все, что угодно, – задумчиво проговорил Гуров. – С этого момента расскажи все свои действия поминутно. Это очень важно.

– Когда я вышел из аптеки, мимо пронеслась машина.

– Что за машина? Номер не запомнил?

– Да она пронеслась, как черт на колесиках. Какая-то иномарка, если не ошибаюсь. Номеров не видел. Помню только, что у нее что-то с глушителем было. Как будто его совсем не было. Она работала, как трактор.

– Хорошо. Дальше. – Лев снова сделал какие-то пометки в блокноте.

– Когда я вышел из-за угла дома, то увидел, как к машине приближается этот полупокер.

– Постой, постой. Какой полупокер?

– Да этот, ваш Нечаев.

– Так-так. Не торопись, Илья. Вспоминай каждую деталь.

– Да я все помню, полковник, не переживай, – спокойно пообещал Соболев и продолжил: – Смотрю, он идет к машине. Даже издалека было видно, что он пьян. Я думаю: дай-ка посмотрю, чего ему надо. Остановился и смотрю, что будет дальше. Тогда я еще подумал, что он по пьянке решил выяснить отношения. Был там у нас с ним один случай…

– Я в курсе про тот случай, не отвлекайся, – перебил его Лев.

– Остановился, смотрю. Он, значит, подходит к машине, заглядывает внутрь, а потом побежал как ужаленный. Я не понял, что произошло, но в душе что-то неприятно екнуло. Я к машине – а там Яков Соломонович за рулем с простреленной головой.

– А почему ты не бросился вслед за Нечаевым? – После долгого молчания Стас наконец решил, что теперь и он может задать несколько вопросов.

– Я же видел, что это не он стрелял, да и не до него мне тогда было. А если быть до конца честным, я в тот момент здорово растерялся. У меня в голове сразу пронеслись все дальнейшие последствия этого убийства, и я решил сбежать.

– Но почему? Ты ведь не дурак и мог с легкостью выйти из этого дела сухим. Взять хотя бы продавщицу из аптеки, – начал объяснять Гуров, которому теперь все стало понятно.

– В тот момент я думал о другом.

– О чем же?

– О том, что я главный подозреваемый и что никто не захочет искать настоящего убийцу, которым, скорее всего, был наемный киллер, – все повесят на меня. Сколько таких случаев было в моей практике – не счесть. В девяностые сами, наверное, помните, как каждый день кого-то заказывали. И что? Хоть кого-нибудь нашли? – спросил Соболев, и сам же ответил на свой вопрос: – Нет, не нашли!

– Ладно. Все понятно, Илья. Видимо, ты стал терять выдержку и профессионализм, раз не успел заметить, что в Розенберга стреляли из переделанного газового пистолета. Но я сейчас не об этом. Тебе придется пробыть здесь какое-то время, и, если твои показания подтвердятся, бояться тебе нечего. Могу пообещать, что в любом случае ты не будешь отвечать за то, чего не совершал.

– Я на тебя надеюсь, полковник.

Гуров уже собрался уходить, но у дверей вдруг задержался и спросил:

– Скажи Илья, ты знаешь, кто мог желать смерти Розенбергу? Например, его бывшая жена Альбина или его партнер Тарханов?

– И тот, и другой, и еще человек десять, не меньше. Яков Соломонович был богатым, и его миллионы многим не давали спокойно спать. Но, сам понимаешь, полковник, ни одного из них прижать тебе не удастся. Даже если ты найдешь исполнителя, его показания против их адвокатов и гроша ломаного стоить не будут.

– Понимаю, – вздохнул Гуров, пытаясь припомнить, кого из заказчиков громких убийств посадили за последние десять лет, но так и не вспомнил. Даже если находили киллера и он показывал на кого-то из власть имущих, все равно у следствия не было никаких доказательств.

Через два часа Лев уже был в кабинете Орлова с докладом. По правде говоря, хоть ему и удалось распутать сложный клубок и понять, что ни Соболев, ни Нечаев не имели к этому убийству никакого отношения, настроение у него было хуже некуда. Эта победа означала только одно – надо начинать все сначала.

– Начинай с главного, Лев Иванович. Нас с полковником интересует только одно: кто из двух задержанных является настоящим убийцей?

Гуров смотрел на генерала и уже заранее предполагал, как изменится его лицо в следующую минуту, когда он скажет, что настоящий убийца еще на свободе. Но Гуров не стал, что называется, рубить сплеча, а постарался как-то смягчить свой доклад, вернее, результаты своего расследования за последние двое суток.

– Телохранитель Соболев в момент убийства находился в ближайшей аптеке, что подтверждает сама продавщица, она опознала его по фотографии. Он чисто физически не мог находиться рядом с убитым в момент преступления. Дальше – Нечаев, – продолжал Лев, понимая, что данном случае промедление смерти подобно. – С этим тоже все понятно. Не был, не убивал, в общем, тоже не имеет к убийству никакого отношения. Все факты его невиновности подтверждаются показаниями свидетелей, да и пистолет, как вы помните, полностью чист. Был куплен им для самообороны.

– Нет, ну, нормально! А? – первым не выдержал полковник Бабенко. – Что это получается, полковник Гуров? Прошло двое суток, а вы приходите и заявляете нам, что у вас нет никаких подвижек по делу? Где ваш хваленый профессионализм, о котором все так любят говорить?

Лев видел, как полковник буквально накручивает себя да еще пытается выставить его, Гурова, виноватым. «Хорошо еще, что Орлов знает меня не первый год и понимает всю суть проблемы», – пронеслось у него в голове.

– Моя вина здесь, безусловно, есть, но вы сами должны понимать, что, если бы Соболев не сбежал с места преступления, а показал бы с самого начала то, что произошло на самом деле, мы бы двигались совсем в другом направлении.

– Я тоже так думаю, – поддержал его генерал, глядя на Бабенко.

– Что вы предлагаете, полковник Гуров? – сквозь зубы процедил тот.

– Из показаний Соболева мы выяснили, что за несколько минут до рокового выстрела там проходил неизвестный мужчина в капюшоне. Он мог видеть убийцу. Кроме того, проезжала машина со сломанным глушителем.

– И что это нам дает? Этим прохожим мог быть кто угодно. Где вы собираетесь его искать, полковник?

– У нас в том районе неплохая агентурная сеть, поэтому постараемся выяснить все в кратчайшие сроки, – пообещал Лев, хотя на самом деле лукавил, говоря об отличной агентурной сети. Это Стас сказал, что у него там есть парочка хануриков, которые, возможно, могут что-то и знать. Но сейчас Гурову не хотелось усугублять сложившееся положение, и он немного приукрасил свои возможности.

– Сколько времени тебе понадобится, Лев? – Генерал смотрел на Гурова с надеждой в глазах.

– Я помню о сроках, товарищ генерал. – Лев попытался придать своему ответу хоть намек оптимизма, но у него это плохо получилось. Он и сам понимал, что в данной ситуации, когда оставались только одни сутки, надеятся можно было лишь на чудо. Но, как известно, чудес в нашей жизни не бывает…

Вернувшись к себе в кабинет, где его дожидался Крячко, Лев тяжело опустился в кресло.

– Начальство, как я понял, не в восторге от твоего доклада, Лев?

– Угу, – пробурчал Гуров, смотря в никуда.

– Даже боюсь спросить: какие наши дальнейшие действия?

Стас пытался хоть как-то подбодрить друга, но у самого на душе тоже было погано. Он понимал, чем им с Гуровым могут грозить нераскрытые убийства в срок, то есть через сутки. «Уволить, конечно же, не уволят, но нервы подпортят – это к бабушке не ходи».

Лев посмотрел сначала на часы, потом перевел взгляд на Крячко:

– Ладно, Стас. На сегодня, думаю, хватит. Я чувствую себя как выжатый лимон. Никого не хочу видеть. Сейчас едем по домам, а завтра с самого утра надо будет съездить к твоим знакомым и попытаться выяснить про таинственного прохожего, которого видел Соболев в ночь убийства.

– Кто был бы против – а я всегда за! – Стас поднялся со своего рабочего места и, подняв руки к потолку, потянулся. – Завтра будет день – будет и пища. Если честно, мне это расследование вот уже где! – Он полоснул себя по горлу ребром ладони. – Всего вторые сутки ищем, а такое ощущение, что прошел уже год. Мало того, еще и все наши труды оказались напрасными.

– Вот-вот, – согласился с ним Лев и добавил: – Давай завтра, только без опозданий. Сам понимаешь, в сложившейся ситуации у нас каждая минута на счету.

– Все будет нормально, Лев. Не переживай, не опоздаю, – пообещал Стас, и сыщики покинули кабинет.

По дороге домой Гуров позвонил дежурному и попросил его к утру приготовить все криминальные сводки за последние сутки в том районе, где был убит Розенберг. Сейчас при всеобщей компьютеризации сделать это было совсем несложно. Любая информация может оказаться в руках в считаные секунды. Но Лев прекрасно понимал, что с утра ему некогда будет этим заниматься, а уж дежурному и подавно, поэтому решил дать ему задание с вечера.

– Завтра во сколько за вами заезжать, товарищ полковник? – поинтересовался Валентин, остановив машину возле подъезда.

– В семь часов, и никак не позже, – не задумываясь, ответил Лев, который уже распланировал свой завтрашний рабочий день чуть ли не поминутно.

– А что так рано, дела? – осторожно спросил водитель.

– Дела, будь они неладны… Ладно, давай, Валентин. До завтра. – Сейчас Гурову хотелось только одного – остаться наедине с собой.

Войдя в квартиру, он остановился – его никто не встречал. И тут Лев вспомнил, как Мария еще утром говорила о том, что сегодня у нее какие-то дела в театре и она задержится. Зная, чем он сейчас занимается, жена не стала просить встретить ее, только сказала:

– Меня есть кому подвезти, так что за меня не переживай, дорогой.

И сейчас Лев был ей за это очень благодарен.

Раздевшись, он сразу прошел на кухню. Первым делом открыл холодильник и несколько минут смотрел на полки, думая, чем бы перекусить до прихода жены. Остановив свой выбор на остатках вчерашней курицы, Лев выдернул из стенки холодильника распечатанную бутылку водки и сел за стол.

За этим занятием и застала его Мария, появившаяся в квартире буквально вслед за мужем.

– А что у нас сегодня за праздник? – увидев на столе водку и нехитрую закуску, спросила она, остановившись в дверях.

– Никаких праздников, дорогая, сплошные будни, – грустно ответил Лев и потушил сигарету.

– Так, понятно. Похоже, больного придется возвращать к жизни. – Мария надела фартук и достала из холодильника кастрюлю с супом. – Пить в одиночку, да и еще без хорошей закуски – признак начинающегося алкоголизма. Ты разве об этом не знал, дорогой?

– Мне это не грозит, – буркнул Лев и налил себе еще рюмку.

– Может, все-таки подождешь, пока я разогрею горячее? – Мария взяла бутылку и поставила ее на холодильник. – Сейчас накрою, и ты мне расскажешь, что произошло. Договорились, Левушка? – И она погладила Гурова по голове, как маленького.

Он задержал ее руку и, поднеся к губам, нежно поцеловал.

– Какая же ты у меня все-таки понятливая.

– А ты как думал? Цени! – улыбнулась Мария.

После того как вместо холодной курицы на столе появились тарелки с горячим супом и свежий нарезанный салат, она спросила:

– Ты из-за работы так расстроился?

Лев молча встал из-за стола и вернул на место убранную женой бутылку.

– Что, настолько все плохо? – разнервничалась Мария.

И тут Гурова прорвало. Он рассказывал, жестикулировал, при этом не забывал ругать всех и вся. Наконец, выговорившись и немного успокоившись, приступил к поеданию горячего. Мария видела его в таком состоянии только второй раз за их совместное проживание.

– Тебе, Левушка, надо хорошенько отдохнуть. Утро вечера мудренее. Так что доедай суп и отправляйся спать, дорогой.

Тяжело вздохнув, Гуров подчинился.

– Слушаюсь и повинуюсь. – И, вяло улыбнувшись, приложил ладонь к виску.

Утро действительно принесло сыщику не только бодрость тела, но и духа. От вчерашних упаднических настроений не осталось и следа. Странное дело, но, проснувшись, он почувствовал, что отлично знает и понимает, как надо действовать. Осторожно поднявшись с постели, чтобы не разбудить Марию, Лев отправился в ванную комнату. Приняв контрастный душ, выпил кофе и стал одеваться. Часы показывали без десяти семь, но его шофер Валентин уже подогнал машину к подъезду. «Молодец, не проспал. Посмотрим теперь, чем нас обрадует Стас», – подумал Лев, проверяя, ничего ли не забыл.

– Здравствуйте, товарищ полковник! – поздоровался Валентин, не успев Гуров залезть в машину.

– И тебе не хворать. Поехали! – бодро ответил Лев.

Войдя в управление, он сразу обратился к дежурному:

– Ты не забыл сделать то, о чем я тебя вчера просил?

– Обижаете, Лев Иванович. Все сделал. – Дежурный протянул два отпечатанных стандартных листка. – Вот, все происшествия за последние двое суток, как вы просили.

– Спасибо, Семеныч, – поблагодарил сыщик и направился к себе в кабинет, по пути просматривая сводки.

К его удивлению, дверь в кабинет оказалась не запертой. Секундное замешательство сменилось пониманием, когда он услышал за дверью голос Стаса.

– Кто рано встает, тому бог дает! – вместо приветствия сказал Крячко, стоило только Гурову появиться в кабинете.

– Кто рано встает, тот от работы далеко живет, – усмехнулся Лев, проходя за свой стол.

– Смотрю, настроение у тебя боевое, не то что вчера.

– Да я просто подумал, подумал и решил: семи смертям не бывать, а одного выговора не миновать.

– А что это ты принес? – кивнул Стас на листки в руке Гурова.

– А это, Стас, начало нашей сегодняшней работы. Сводки за последние двое суток по району, где произошло убийство, будь оно неладно.

– Не понял? А что это нам даст?

– Напряги мозги, Стас. Задачка-то простая. – Лев сел в кресло и стал просматривать сводки более детально.

– Это же элементарно, Ватсон! – Стас поднял указательный палец к потолку. – Мы узнаем, кто из преступников мог находиться вблизи места преступления и видеть убийцу. Я прав, Шерлок Холмс?

– Совершенно верно! – не отрываясь от бумаг, ответил Гуров.

– Тогда читай вслух, – попросил Крячко.

– Сейчас, одну минуту. Подожди.

Несколько минут Лев сидел молча и только изредка говорил себе под нос: «Угу, угу, угу».

Наконец он отложил сводки в сторону и посмотрел на Стаса:

– Ничего интересного. Как обычно: пьяные драки в квартирах, один угон машины, гоп-стоп с сотовыми и еще кое-что в дневное время, что нас совсем не интересует. Теперь вся надежда только на тебя, Стас. Вернее, на твоих знакомых.

– Тогда надо отправляться прямо сейчас, иначе будет поздно. Мои, как ты выразился, знакомые имеют странную привычку напиваться с самого утра или же отправляться на поиски того, что бьет в голову.

– Ну, так что же мы сидим? Поехали! – вскочил с места Гуров.

– Ты меня прямо поражаешь сегодня, – удивился Стас, наблюдая за ним.

– А ты меня уже в старики-разбойники записал?

– Боже упаси, Лев! – Стас поднял руки вверх, показывая, что сдается.

Оказавшись в нужном районе, Крячко стал координировать действия водителя:

– Значит, так, Валентин. Давай вот в эту арку заезжай и потом сразу налево. С правой стороны будет такая неприметная дверь с вывеской «Закусочная» – там и остановишь.

При слове «закусочная» Лев посмотрел на Крячко:

– Ты что, забыл, Стас, что с утра пьют только аристократы и дегенераты?

– Настроение хорошее, Лев, вот я и подумал: а не махнуть ли нам по сотке? – улыбнулся Стас.

Лев посмотрел на часы:

– Неужели в такое время твои знакомые уже могут быть здесь?

– Да они здесь прописаны! О чем ты говоришь? – уверенно ответил Стас.

Машина остановилась возле указанной двери, и Крячко, повернувшись к Гурову, весело произнес:

– Ну, что, Лев, пойдем, я познакомлю тебя со своими знакомыми.

– Пошли, шутник. – Гуров открыл дверь и вышел из машины первым.

Питейное заведение, в котором Стас надеялся встретить знакомых хануриков, было скорее похоже на баню. Все стены в небольшом помещении обиты деревянными рейками, столы и лавочки тоже из дерева. Правда, запах древесины отсутствовал полностью, а вместо него висел стойкий запах перегара, соленых огурцов и табачного дыма. Конечно, Лев бывал в похожих местах, и не раз, но они всегда вызывали у него отвращение. Он не мог взять в толк, как люди могут часами находиться в таком смраде.

Стас подошел к стойке, за которой стояла дородная круглолицая женщина с зычным голосом. Гуров проследовал за ним.

– Две кружки пива и чекушку водки! – попросил Стас, положив перед женщиной сотенную купюру.

– Маловато будет, красавчик! Водка нынче подорожала, – с любопытством разглядывая новых посетителей, сказала женщина.

Лев на секунду представил себе лицо барменши, если бы они со Стасом пришли сюда в форме.

Взяв кружки с пенистыми шапками, Стас посмотрел на сидящих к ним спиной мужчин и, кивнув на один из длинных столов, бросил:

– Нам туда!

Гурову ничего не оставалось, как взять бутылку водки и пойти за ним.

– Здорово, Матрос! – поставив пиво на стол, громко проговорил Стас.

Мужчина, которого Крячко назвал Матросом, тяжело поднял голову.

Ему было на вид не больше пятидесяти, но Лев не мог с уверенностью сказать, что это именно так. Люди, большую часть своей жизни проводящие в пьяном угаре, стареют быстро и, как правило, не имеют определенного возраста, особенно женщины. В свои тридцать или сорок они могут выглядеть на все шестьдесят. Суровый взгляд и синие перстни на пальцах не оставляли сомнений, что Матрос уже побывал в местах не столь отдаленных.

– А, это ты, начальник? Сегодня вроде бы не День милиции? – Матрос показал на пиво перед собой, которое принес Стас.

– Я решил вот тебя угостить, да вижу, ты сегодня в куражах. – Стас провел рукой над столом, на котором, кроме початой бутылки водки, стояли тарелки с закуской.

– Гуляю на честно заработанные. Какие претензии, начальник? – возмутился Матрос, наливая себе водку в граненый стакан.

– Я, наверное, что-то пропустил? Еще три дня назад ты нигде не работал, а сегодня уже гуляешь на заработанные. Не подскажешь, где так платят? Может, я тоже захочу сменить профиль работы, – усмехнулся Стас.

– Не гони, начальник! Каждый в этой жизни должен быть на своем месте, чтобы существовал определенный баланс. Так что ты оставайся на своем, а я останусь на своем.

– Да ты прямо философ, Матрос, – цокнул языком Стас.

– Говори, зачем пришел. – Матрос снова потянулся к бутылке.

– Мне нужна кое-какая информация, – напрямик сказал Стас, отодвигая уже налитый стакан в сторону. – Поговорим, а потом продолжишь, а то я тебя знаю. Сейчас накидаешься – и начнешь бузить. Придется тебя тогда в местное отделение сдавать. Так что повремени пока, Матрос, много времени у тебя я не отниму, – заверил Крячко.

– Ты же знаешь, начальник, я стукачом никогда не был и стучать не собираюсь, – сжав зубы, процедил Матрос.

– Да никто тебя стучать не заставляет. Два дня назад в вашем районе убили одного человека. Свидетелей нет. А человек этот очень высокого полета. – Стас указал пальцем на деревянный потолок. – У нас есть информация, что там все-таки был один свидетель. Молодой парень в куртке с капюшоном. Не знаешь такого?

– Да с такими приметами у нас полрайона можно записать в свидетели, – пьяно возразил Матрос.

– Ну а ты подумай, может, все-таки вспомнишь кого? – не успокаивался Стас.

– Не знаю я никого, – огрызнулся Матрос.

Лев решил, что пришло время вмешаться в разговор.

– Если мы сегодня не найдем того, кто нам нужен, тогда завтра весь ваш район поднимут на уши ребята из ОМОНа. И вот тогда с каждым будут разбираться в отдельности. Тебе это нужно? Ты пойми, Матрос, что нас интересует только свидетель, и ничего больше. Даже если он в это время решил выставить чью-нибудь хату, нас это не волнует, не наш профиль. Поэтому можешь не переживать, что кого-то подставишь. – Он специально перешел на блатной жаргон, поскольку прекрасно знал, что именно так надо разговаривать с бывшими уголовниками, тогда они неохотно, но все же идут на контакт.

Матрос внимательно посмотрел на Гурова, потом все же придвинул к себе стакан, отодвинутый Стасом, и только после этого ответил:

– Из нашего брата никто по району по ночам не шарахается. Вам надо среди торчков поискать. Это они в поисках дури и днем, и ночью, как собаки бешеные, кружат по району. Не уважаю я таких.

– Торчки, говоришь? – повторил Стас. – И на этом спасибо. Ладно, отдыхай, Матрос. – И сыщики покинули забегаловку.

В машине Стас открыл свой ноутбук и, пробежав пальцами по клавишам, сказал:

– Сейчас мы посмотрим, к кому можно заявиться в гости. Чтобы уже, как говорится, наверняка. Так, это не то, это тоже не то. А вот это, кажется, то, что нужно, – протянул он, приблизив лицо к экрану. – Карасев Андрей Сергеевич. Родился тогда-то, прописан там-то, проживает там же. Неоднократно задерживался за употребление и распространение наркотиков. Имеет судимость.

– Не понял! У нас что, отдел по борьбе с наркотиками перестал работать?

– Почему? – удивился Стас.

– Ну, если этот Карасев неоднократно задерживался, почему он еще на свободе?

– Да стучит на таких же, как сам, вот и закрывают на него глаза наши коллеги, – объяснил Крячко и, назвав водителю адрес, добавил: – Не переживай, Лев! Сейчас прижмем этого Карасева, никуда он не денется – расскажет все как на духу.

– Если, конечно, что-то знает.

– Даже если не знает, подскажет того, кто знает. У них же знаешь, как? Все про всех знают, так что не дрейфь, найдем мы этого в капюшоне. Жаль, конечно, что времени маловато, но что поделаешь? – развел руками Стас. – Если бы Соболев сразу сдался, а не прятался, как нашкодивший кот, может, убийца уже был бы у нас в руках.

– Если бы да кабы… – Лев отвернулся к окну. – Если бы Розенберг позвонил телохранителю, если бы у телохранителя не прихватило живот и он не побежал бы в аптеку… Если бы Чернодед не убил свою жену… В общем, этих «если бы» можно перечислять сколько угодно, только суть от этого не меняется. У нас с тобой последние сутки, чтобы найти убийцу.

– Ага! Если он еще жив, – усмехнулся Стас, сделав акцент на еще одном «если».

– Ты его хоть в лицо знаешь, этого Карасева? – увидев впереди двух молодых мужчин, спросил Лев, когда они въехали во двор.

Мужчины стояли возле детской песочницы и что-то оживленно обсуждали.

– Так-так, – нагнулся к лобовому стеклу Стас. – Похоже, мы присутствуем при покупке очередной дозы наркотиков.

И действительно, один из мужчин достал что-то из кармана и передал другому, при этом не забыв посмотреть по сторонам.

– Это он? – спросил Лев.

– Он, голубчик. Вон тот, в болоньевой куртке – кстати, с капюшоном.

– Что будем делать? Брать?

– Главное – не суетиться, Лев. Теперь он от нас никуда не денется. Я думаю, он сейчас должен вернуться к себе домой, так как товар уже продал. Там мы его и возьмем. А вот стоит нам сейчас себя обнаружить, придется потом бегать за ним по району, а я что-то не расположен сейчас к занятию спортом, – объяснил Стас, продолжая наблюдать за наркоманами.

– Хорошо. Давай подождем, – согласился Лев, закуривая сигарету.

Стас оказался прав. Спустя некоторое время мужчина в болоньевой куртке попрощался со вторым и направился к подъезду.

Гуров нечасто сталкивался с наркоманами, но успел заметить, что у них сильно развито чувство самосохранения, и оно постоянно находится в «рабочем режиме», особенно при приближающейся опасности. Так случилось и в этот раз. Не дойдя до машины примерно метров пять, Карасев резко остановился. Он сделал вид, будто что-то ищет в карманах, но сыщики видели, как он исподтишка разглядывает стоящую возле подъезда «Волгу». Видимо, она показалась ему подозрительной.

– По-моему, он нас вычислил, Стас, – заволновался Лев, наблюдая, как наркоман уже поворачивается в другую сторону.

– Ладно. Пошли! – Стас резко открыл дверь.

Не успел он поставить ногу на землю, как Карасев, встретившись с ним взглядом, сорвался с места и побежал в сторону арки.

– Стоять! – заорал Крячко, доставая пистолет, но наркоман не отреагировал на его слова, только прибавил скорости.

Лев бросился ему наперерез, хотя понимал, что перехватить его не успеет.

– Карасев, стоять! – повторил Стас и в тот же момент выстрелил вверх.

По двору разнесся громкий звук выстрела. Наркоман дернул рукой в сторону, и Лев увидел, как возле бордюра упал какой-то небольшой сверток. После этого убегавший остановился и, подняв руки, повернулся к сыщикам.

– Ты что же, не узнал меня, Карасев? – Подбежав, Стас вывернул наркоману руку.

– Вы кто? – согнулся пополам наркоман.

– А то ты не знаешь? Отдел по борьбе с наркоманией. – И Стас мельком показал свою «корочку».

Видя, что преследование закончено, Лев спокойно подобрал сверток и, подойдя к задержанному, включился в Стасову игру.

– Твое? – Выброшенный сверток оказался прямо перед глазами Карасева.

– Нет!

– Твое, твое. – Лев спрятал сверток в карман. – Придется проехать с нами!

Стас подтолкнул наркомана вперед.

Краем глаза Лев увидел, как в окнах на нижних этажах появились любопытные лица жильцов, с интересом наблюдавших за происходящим.

– Вы не докажете! – стал возражать Карасев, но Стас только сильнее вывернул ему руку, и тот замычал от боли.

Подойдя к машине, Лев открыл перед ними заднюю дверь, куда Крячко с силой втолкнул наркомана. Зажатый между двумя сыщиками, тот перестал дергаться и только переводил взгляд с одного на другого.

– Ну, что, Карасев? Сам все расскажешь или поднимемся к тебе в квартиру? – начал Стас.

Глаза наркомана забегали, и в них отразился неподдельный страх. Было понятно, что в квартире сыщики могли бы обнаружить все доказательства его причастности к продаже, и не только.

– Вы кто? Я вас не знаю. – Карасев пристально посмотрел на сыщиков. – Вы не из третьего отдела – я там всех знаю. Вернее, меня там все знают.

– А мы новенькие, – усмехнулся Стас и подмигнул Гурову.

– Позвоните Соломину – он вам все объяснит.

– Что именно? – Стас задрал рукав куртки Карасева и увидел следы многочисленных уколов.

– Я свой, свой. Я это… Ну, в общем, он вам все объяснит. – Голос Карасева дрожал.

– Его уволили. Теперь мы вместо него. – Стас слегка ударил наркомана под дых. – Что скажешь, Карасев? Будем дружить?

Наркоман секунду подумал, потом кивнул.

– Вот и отлично. Значит, договоримся так. Сейчас мы тебе задаем вопросы, а ты нам на них отвечаешь. Если вздумаешь юлить или, того хуже, попытаешься нас обмануть, мы сразу едем в управу и там уже раскручиваем тебя по полной. Надеюсь, ты понимаешь, что на твое место желающих будет хоть отбавляй.

– Спрашивайте, – поправив куртку, согласился Карасев.

Стас посмотрел на Гурова, давая ему возможность первому начать допрос.

– Где ты был позапрошлой ночью? – спросил Лев.

Карасев, видимо, не ожидал такого вопроса, поэтому растерялся.

Стас ткнул его кулаком под ребро:

– Отвечай! Чего молчишь?

– Да дома я был. Дома!

– А подтвердить кто-нибудь может? – прищурился Лев.

– Ленка может подтвердить. Она со мной была, – сразу ответил Карасев.

– Что за Ленка? Кто такая? – Стас поднял руку и отпустил наркоману подзатыльник.

– Чего дерешься? Я же все рассказываю, как было.

– Это чтобы ты не вздумал лапшу нам на уши вешать, – серьезно проговорил Стас, а у самого в глазах играли чертики. – Так кто такая Ленка и где ее искать?

– Не надо ее искать. Она и сейчас у меня, – кивнул на подъезд Карасев.

– Ладно, это мы потом проверим, – сказал Стас и посмотрел на Гурова: мол, продолжай, полковник.

– Чтобы не терять твое и наше время, перейдем, так сказать, к главному вопросу. Позавчера, в час ночи, возле нового «Пентагона» видели одного парня в капюшоне. Не знаешь, кто бы это мог быть? – Лев потрепал капюшон на куртке наркомана, недвусмысленно давая понять, кого имеет в виду.

– Да вы что? Я в том районе вообще не тусуюсь! – засуетился Карасев, и Гуров понял, что он не врет.

– Вот и расскажи, кто бы это мог быть.

– Да откуда я знаю? – пожал плечами Карасев.

– Валентин, заводи, и поехали в управление, мне это уже надоело! – приказал Стас, положив руку на плечо шоферу. – Не хочешь нам помочь – мы тебе тоже не обязаны помогать и покрывать твои делишки.

– Подождите, подождите, – испугался Карасев. – Дайте подумать.

Валентин повернул голову в сторону сыщиков, не зная, как ему быть. Молчаливый жест Стаса дал понять водителю, что никуда пока ехать не надо.

– По-моему, мы просто теряем время, Стас. Тебе не кажется? – демонстративно посмотрел на часы Лев.

– Вспомнил, вспомнил! Там часто Лапа тусуется! У них там точка своя неподалеку, только я не знаю, где она находится. Честно, не знаю. Правда, – взмолился Карасев.

– Да не суетись ты! Не нужна нам твоя точка. Кто такой этот Лапа? Где живет? – начал сыпать вопросами Стас, схватив наркомана за шиворот.

– Где живет, не знаю. Но у меня его телефон есть. – Карасев полез в карман и достал видавший виды сотовый. Немного поковырявшись в записной книжке, он протянул его Стасу. – Во-от.

– Звони! – Стас даже не притронулся к трубке.

– А что я ему скажу? Я ведь его практически не знаю. Да и денег на счету у меня только на дозвон, а у него здесь домашний номер.

Стас выругался и достал свой телефон.

Лев заметил, как у Карасева загорелись глаза при виде телефона Крячко. Гуров прекрасно знал любовь Стаса к дорогим мужским аксессуарам, хотя и не поддерживал его в этом вопросе. Но Стас все равно продолжал время от времени хвалиться перед ним очередной дорогой безделушкой, как называл их Лев.

– Как зовут этого Лапу? – спросил Стас, набирая номер на своем телефоне.

– По-моему, Витек.

– Так по-твоему или Витек?

– Витек, Витек. Точно, – заверил Карасев.

– Сейчас я буду разговаривать, а ты, если хоть слово скажешь, убью! Понял меня? – Стас поднес к лицу Карасева огромный кулак.

– Да понял я, понял.

– Цыц! – гаркнул Крячко, и Карасев прикрыл ладонью свой рот.

– Алло! Здравствуйте! Скажите, пожалуйста, а Виктора можно к телефону? – Голос Стаса звучал очень любезно, и Лев понял, что он разговаривает с женщиной, возможно, с матерью Лапы. – Нету? Какая жалость. А где он, не подскажете? В милиции? – Брови Стаса поползли вверх. – Ага, понял. Спасибо. – Он положил трубку в карман и о чем-то задумался.

– Что, Стас? Закон подлости? Пока мы тут с тобой ищем свидетеля, он сидит в отделении? – усмехнулся Лев.

– Ага. Мать сказала, что позавчера Витек решил подлечиться и залез в аптеку, где и был задержан на месте преступления доблестным патрулем, – объяснил Стас.

Гуров достал сложенные листки, на которых были отпечатаны сводки последних преступлений, и, быстро пробежавшись по ним, повернулся к Крячко.

– У меня никаких покушений на аптеки нет.

– Как фамилия Лапы? – Стас толкнул наркомана локтем в бок.

– Не помню. То ли Сазанов, то ли Сазонов.

– У вас что, у всех фамилии рыбьи? Может, Акулов или Толстолобов? – спросил Стас и сам засмеялся над своей шуткой. – Значит, так, гражданин Карасев. Сейчас отправляешься домой и сидишь там, пока мы все не проверим. Если хоть в чем-то нас обманул, берегись, мы вернемся! – И он помахал указательным пальцем перед носом наркомана.

Лев вышел из машины и дал выйти перепуганному Карасеву.

– Слушай, Стас, у тебя какое-то предвзятое отношение к наркоманам, ты не находишь?

– Да не люблю я этих уродов, моральных и физических! – Стас выругался так, что даже Валентин покосился на него. – У меня сосед наркоман, так он своего годовалого ребенка продал цыганам, потому что уколоться хотел. Представляешь? У них же ничего святого нет! – продолжал возмущаться Крячко. – Они за дозу кого угодно продадут. И нечего с ними миндальничать! Поубивал бы всех! – Он сжал кулак и стукнул себя по ладони. – Ладно, Лев, забыли. Что у нас дальше по плану? Едем знакомиться с Сазоновым, он же Лапа?

В это время у Гурова зазвонил телефон – это был генерал Орлов.

– Да, слушаю вас, товарищ генерал! – В течение пяти минут Стас наблюдал, как его друг слушал Орлова, а в конце разговора сказал: – Мне срочно надо заехать в одно из отделений милиции, поэтому в управление приедет полковник Крячко.

Стас замахал руками, показывая, что не готов к встрече с генералом, но Гуров уже отключил мобильник.

– Ты это специально, Лев?

– Генерал требует, чтобы мы вернулись в управление, там открылись какие-то новые подробности убийства Розенберга; но, думаю, ничего существенного.

– Почему? – удивился Стас.

– Да потому что их обнаружил Бабенко. Наверняка просто хочет показать нам, какой он шустрый. Так что поедешь, посмотришь, что там такое, а я пока заеду поговорю с Лапой. После перезвонишь мне и расскажешь об этих «новых подробностях».

Стас хотел что-то возразить, но потом передумал и махнул рукой:

– Ладно. Уговорил.

Гуров вошел в дежурку и, показав удостоверение, сказал старшему лейтенанту, сидевшему за пультом:

– Мне нужен начальник следственного отдела Глухарев.

– Его сейчас нет. Вызвали в главк.

– Тогда скажите, где кабинет вашего начальника.

Дежурный высунул голову в коридор и крикнул:

– Хорунжий! Проводи товарища полковника к Тарасову!

Немолодой сержант по фамилии Хорунжий, проходивший мимо, остановился, посмотрел сначала на Гурова, потом на дежурного, потом снова на Гурова и наконец нехотя согласился.

Начальником оказался моложавый подполковник. Ему, вероятно, уже доложили о приходе сыщика из управления, потому что он встретил Гурова в дверях.

– Здравствуйте, Лев Иванович! Рады вас видеть! Какими судьбами? По делу или как? – Было видно, что подполковник немного нервничал и от этого задавал слишком много вопросов.

– По делу, – коротко ответил Лев, проходя в кабинет и усаживаясь в кресло.

– Слушаю вас, Лев Иванович. – Начальник отделения сел напротив Гурова.

– Меня интересует один ваш задержанный.

– Кто такой? – сдвинул брови подполковник.

– Некто Сазанов или Сазонов. Ваши бойцы задержали его два дня назад при попытке обворовать местную аптеку.

– Сазанов, Сазонов, – стал вспоминать подполковник. – Сейчас узнаем, Лев Иванович, минутку.

После недолгого выяснения Льва проводили в допросную, где его уже ждал Лапа. Им оказался молодой парень, лет тридцати, не больше. Короткая стрижка под «ежик», худое лицо, воспаленные глаза, трясущиеся руки. Все говорило о том, что перед сыщиком сидит «коллега» Карасева, брат по несчастью. По всей вероятности, его сейчас сильно ломало, потому что он трясся как осиновый лист.

– Ну, здравствуй, Лапа, – начал Лев, сев напротив «больного». – Что, хреново?

– Начальник, не томи. Что надо? Я же все рассказал; да и чего рассказывать, вы же меня с поличным взяли.

– Я здесь по другому вопросу, и твои дела меня не интересуют. У тебя есть следователь, вот ему и будешь каяться в своих грехах. А меня интересует другое. – Лев замолчал, давая Лапе осмыслить услышанное.

– Если вы хотите повесить на меня свои нераскрытые дела, это пустой номер. За свое – отвечу, другого на себя не возьму, – сверкнул глазами наркоман.

– Значит, слушай меня внимательно, герой! – повысил голос Лев. – Я посмотрел время твоего задержания; так вот, там написано, что залез ты в аптеку в час ноль пять. А в это время рядом с тобой, вернее, с тем местом, где ты тогда находился, произошло убийство. Меня интересует, видел ли ты кого-нибудь, когда шел на дело, или нет, – объяснил Лев Иванович и достал пачку сигарет.

– Никого я не видел! – почему-то сразу разозлился Лапа.

– Куришь? – Лев протянул ему сигарету и зажигалку.

Лапа прикурил сигарету, и уже через минуту она была выкурена.

– Еще? – спросил Гуров.

Лапа мотнул головой и закашлялся.

– Говоришь, никого не видел? – как ни в чем не бывало продолжал Лев.

Он понял, что Лапа что-то знает, но не хочет говорить. Хотя в таком состоянии, в котором сейчас находился наркоман, можно было предположить все, что угодно.

– Повторяю, никого я не видел.

– Зато тебя видели.

– Кто?! – В глазах наркомана появился испуг.

– Свидетель, – спокойно ответил Гуров. – Ты шел мимо «Пентагона» в куртке с капюшоном.

Лев блефовал. Естественно, он не был уверен, что тот, кого видел Соболев, был именно Лапа.

– Ну, видел и видел. И что с того?

– А то, что ты был там, где убили человека, а значит, видел, кто это сделал.

– Ничего я не видел, начальник! – истерично закричал Лапа, и Гуров понял, что он на правильном пути. Оставалось только «дожать».

– Ты кого-то боишься?

– Тюрьмы боюсь и Бога, – усмехнулся Лапа.

– Хорошо. Давай по-другому. Предлагаю тебе компромисс. Ты рассказываешь мне, кого видел возле дорогой иномарки, а я делаю так, что ты со своей аптекой получишь условный срок и пойдешь на все четыре стороны.

– Да не нужен мне твой компромисс, начальник. Я отсижу свое, и все!

Лев по-настоящему удивился. Обычно люди, подобные Карасеву и Лапе, идут на все соглашения с милицией, только бы не оказаться за решеткой, где нет любимого зелья; а тут получалось, что Лапа добровольно отказывался от предложенной помощи. Непонятно, чем вызван такой протест наркомана.

«Может, я поспешил записать его в свидетели? А не был ли сам Лапа тем загадочным убийцей Розенберга? – мелькнуло в голове сыщика, но он тут же отбросил это подозрение, посмотрев на дрожащего человека перед собой. – Такой не то что убить, избить никого не сможет». Все же он решил проверить свою версию.

Вернувшись в кабинет следователя, который занимался делом Лапы, Гуров попросил показать ему личные вещи, конфискованные у наркомана.

– Обычный стандартный набор, товарищ полковник, – махнул рукой следователь. – Доисторический телефон, складной нож, зажигалка да очки, чтобы зрачки свои прикрывать, когда обколется. Наивные! Думают, в милиции одни дураки работают. Да они с этими очками, как дураки с махоркой, носятся. И в солнце, и в мороз носят, так что нам даже проще определять их среди других людей. Представляете, Лев Иванович, идет такой красавец: на улице дождь, а он в очках вышагивает. – Следователь попытался изобразить эту картину, но Лев прервал его на полуслове:

– И все-таки где его вещи?

Он уже давно уяснил для себя, что лучше верить своим глазам, чем любому, пусть даже правдивому рассказу. Бывало даже так, что вещь прошла через многие руки дознавателей, следователей и еще кого-то там, а главного никто так и не заметил. Поэтому Лев привык полагаться только на свои собственные наблюдения.

Следователь молча открыл сейф. На столе появились и складной нож, и телефон, и даже потрепанная записная книжка, о которой следователь забыл сообщить. Все вещи имели такой вид, что Гуров не рискнул взять их в руки. И только очки были более-менее приличными. Покрутив их в руках, Лев положил их на место.

– Дольче и Габбана! – усмехнулся следователь, показав на маленькие буковки на дужке очков. – Молодцы китайцы! Делают так, что можно подумать, будто держишь в руках настоящую фирму! – Он тоже покрутил в руках очки и небрежно бросил их на стол.

– Это точно все вещи? – спросил Гуров.

– Все, товарищ полковник.

– Ладно. Всего хорошего. – Лев поспешил покинуть кабинет следователя, кляня себя на чем свет стоит, что вообще захотел проверить свою бредовую версию об убийстве Розенберга Лапой.

Начальник отделения оказался очень предприимчивым. Он встретил сыщика возле дежурки и, взяв его под локоть, предложил:

– Я тут распорядился. Мой шофер доставит вас куда вы скажете, Лев Иванович.

– Спасибо, – коротко поблагодарил Гуров, подумав про себя, что иногда можно и воспользоваться своей известностью.

Уже по дороге в управление он позвонил Стасу.

– Как дела, Стас? Есть что-нибудь стоящее?

– Как ты и предполагал – ничего. Генерал в бешенстве. А у тебя как?

– Тоже никак, – недовольно ответил Гуров, покосившись на водителя, который во все уши слушал разговор сыщиков. – Приеду, расскажу.

Вернувшись в управление, Лев постарался побыстрее оказаться в своем кабинете. Ему нужно было обдумать сложившуюся тупиковую ситуацию. Больше всего ему не хотелось сейчас встречаться с Орловым, которому нечего было сказать, но, как назло, он столкнулся с генералом прямо на лестнице, поднимаясь к себе на этаж. Сыщик чертыхнулся про себя, но виду не подал.

– Вернулся, Лев? Я сейчас в министерство, через час жду тебя у себя, – быстро проговорил Орлов и поспешил к выходу.

Войдя в свой кабинет, Лев увидел, что Стас как ни в чем не бывало сидит за своим столом и крутит в руках солнцезащитные очки. Они напомнили Гурову о его бесполезной поездке к Лапе, и он даже разозлился на Стаса.

– Что, новую цацку купил? – буркнул Лев, усаживаясь за стол.

– Ага! Смотри, идут? – радостно ответил Стас и продемонстрировал другу новинку, нацепив ее себе на нос. – Это тебе не какой-нибудь Китай! Настоящая фирма! – Стас подошел к напарнику и протянул купленный аксессуар.

– Отвали, Стас, не до тебя сейчас! Очки как очки, что на них смотреть? – Лев отодвинул их в сторону.

– Эх, деревня ты, деревня! – вздохнул Крячко. – Ничего не понимаешь! Это же фирма! – Подойдя к маленькому зеркалу на стене, Стас начал крутить головой в разные стороны, разглядывая свое отражение.

Неожиданно Лев вспомнил рассказ следователя о наркоманах в очках. Еще не понимая до конца свои неожиданные догадки, он встал из-за стола и подошел к Стасу.

– Говоришь, настоящая фирма?

– Конечно. Смотри! – обрадовался Стас.

– А как отличить настоящие, фирменные, от подделки? – Гуров взял в руки очки и покрутил их перед глазами. На первый взгляд они ничем не отличались от тех, что он видел сегодня в кабинете следователя.

– Да ты что, Лев? Смотри какие у них стекла, какие дужки! Это же настоящее произведение искусства!

– Я сегодня уже видел одни очки, – задумчиво протянул Лев и, посмотрев на часы, вдруг сказал: – Поехали, успеем еще до приезда генерала. Может, и вправду я такой темный. Будешь выступать в роли эксперта. Поехали, Стас!

– Да что, в конце концов, происходит? Можешь объяснить? – упирался Стас.

– По дороге, все по дороге объясню. Поехали!

Следователь очень удивился, снова увидев в кабинете сыщика из МУРа.

– Что-то забыли, Лев Иванович?

– Доставай вещи Сазонова! – бросил Гуров без всяких объяснений.

Следователь пожал плечами, но переспрашивать не стал, а, открыв сейф, извлек из него полиэтиленовый пакет, через который просматривались вещи задержанного.

– Вот, – высыпал он на стол содержимое пакета.

Лев схватил очки и протянул их Стасу:

– Смотри!

Стас долго крутил очки в руках и вынес свой вердикт:

– Покруче моих будут. Я такие за полштуки баксов видел в магазине.

Лев посмотрел на следователя, потом перевел взгляд на Крячко:

– Скажите, откуда у наркомана Сазонова могут быть такие очки?

– Да спер, наверное, где-нибудь, – отмахнулся следователь.

– Получается, что это очки Розенберга? – еще не веря в свою догадку, взволнованно проговорил Стас.

– Я сейчас ни в чем не уверен, но, думаю, это надо проверить. И знаешь, что, Стас… Альбина может специально не опознать очки, а вот ее дочка, которая ничего не подозревает, точно нам скажет – это вещь ее отца или нет. Понимаешь, о чем я говорю?

– Конечно, понимаю. Ну, что, едем? – И сыщики, не прощаясь, покинули кабинет удивленного следователя.

Звонок генерала Орлова застал их в тот момент, когда они уже возвращались из дома Розенберга. Им повезло. Полина, дочь бизнесмена, как раз вернулась из школы, и сыщики встретились с ней прямо у ворот дома. Стас применил всю свою галантность, и уже через пять минут оба полковника услышали утвердительный ответ девочки. Очки действительно принадлежали ее отцу.

– Лева, а ты где? Почему тебя нет на месте? Ты что, забыл, что я тебе приказал дождаться меня из министерства? – В голосе генерала слышалось раздражение.

– Дела, не терпящие отлагательств. Мы со Стасом нашли человека, у которого была обнаружена личная вещь, принадлежавшая убитому бизнесмену.

Наступила секундная пауза. Лев знал, что в данном случае проверка версии с Сазоновым намного важнее встречи с генералом. Теперь это понимал и генерал.

– Где этот человек? – строго спросил он.

– В надежном месте. В отделении милиции на Пятницкой.

– Вы его уже арестовали? А почему он не у нас?

– Товарищ генерал, разрешите все объяснить при встрече?

– Сколько тебе нужно времени?

– Думаю, за час управимся.

– Через час у меня в кабинете с полным докладом! И смотри мне, не опаздывай, а то точно выговор влеплю! Не посмотрю, что ты известный сыщик.

– Есть, товарищ генерал! – улыбнулся Лев, понимая, что Орлов говорит это, конечно, не со зла.

Допрос Сазонова не занял и получаса. Когда сыщики приперли его к стенке, он во всем сознался. Лев, как и обещал, явился в кабинет генерала Орлова без опозданий. Его рассказ и генерал, и полковник из министерства Бабенко слушали, не перебивая.

– В тот вечер Сазонов вместе с такими же наркоманами, как он сам, находился в одной из квартир недалеко от места убийства. В их компании был находившийся в розыске за ряд разбойных преступлений опасный преступник по кличке Штырь. В разгар веселья Сазонов украл у спящего Штыря переделанный газовый пистолет и решил, что называется, выйти на большую дорогу в поисках денег для продолжения праздника. Не встретив никого в это ночное время, Сазонов попытался залезть в одиноко стоящую иномарку, но в это время появился ее владелец и сел в машину. Сазонов мгновенно поменял свой план и решил ограбить водителя.

Лев вспомнил, как об этом рассказывал сам Сазонов…

«Смотрю, мужик из подъезда выходит и, матерясь, идет к машине. В руках у него была какая-то бутылка, которую он выбросил в кусты. Ну, я сразу понял, что это мой клиент, и пошел ему наперерез. Только он залез на водительское сиденье, как я уже был сзади. Приставил пистолет к затылку и сказал, что мне нужны деньги. Я думал, что он, в натуре, испугается и отдаст всю наличность, а он полез в бутылку, как будто бы я не пистолет приставил к его голове, а какую-нибудь игрушку. Он начал мне угрожать. Сказал, что, мол, ты, парень, не знаешь, на кого наехал. Добавил, что сейчас позвонит своему телохранителю, и тот мне яйца оторвет. Я, конечно, испугался, и в этот момент нас сзади осветили фарами и раздался какой-то гул, как будто на нас неслась не машина, а ракета. Не знаю, что на меня нашло, но я нажал на курок…»

– После этого Сазонов покинул машину Розенберга и не придумал ничего лучшего, как прихватить дорогие очки. Пистолет он выбросил в канализационный коллектор недалеко от места преступления, – продолжал докладывать Гуров. – Дальше ему по пути попалась аптека, в которой, как он утверждает, отсутствовала сигнализация. Он решил ее обворовать, но был задержан местным милицейским патрулем. Сейчас Сазонов находится у нас в управлении. Пистолет найден, и с ним работают криминалисты, – закончил Лев.

– Нечасто встретишь таких идиотов, – первым высказался Орлов. – Мало ему было убийства невинного человека, так он еще и в аптеку полез, болван.

– Да-а, – протянул Бабенко. – Розенберг тоже хорош. Иметь миллионы, а умереть за пару тысяч… Глупо! Отдай он тогда этому наркоману свои карманные деньги, остался бы жив. Парадокс какой-то.

– Соболева и Нечаева можно отпускать, товарищ генерал? – поинтересовался Гуров.

– Не торопись, полковник, – вместо Орлова ответил Бабенко. – Соболева мы отпустим, но позже, а вот с Нечаевым не так все просто, как кажется. Темная лошадка этот Нечаев. Мы с ним еще поработаем…

Позже Лев узнал, что полковнику Бабенко удалось выяснить, что Альбина Шведова собиралась убить своего мужа, а Нечаев сознался в преступном сговоре. Тарханов, заплативший Шведовой за исполнение заказного убийства, скрылся за границей. Тогда он еще не догадывался, что убийство Розенберга произошло случайно и Альбина не имела к этому никакого отношения…

Content

Николай Леонов, Алексей Макеев
Алиби на всех не хватит

* * *