Авиация и космонавтика 2002 10

На 2-й и 4-й страницах обложки фото Е. Гордона

Ростислав АНГЕЛЬСКИЙ

ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ УПРАВЛЯЕМЫЕ РАКЕТЫ "ВОЗДУХ-ВОЗДУХ"

(Продолжение. Начало в № 1-4, 8, 9/2002 г.)

Ракета К-25 ("изделие 370")

Предыстория разработки ракеты К-25 почти повторяет события, приведшие к созданию ракеты К-13. Вновь в ходе локальной войны на Дальнем Востоке трофейный образец современной американской техники в относительно сохранном состоянии достался вооруженным силам дружественной Советскому Союзу страны. Масштаб многолетней войны во Вьетнаме несоизмерим с быстро завершившимся конфликтом над Тайваньском проливом. Присутствие советских специалистов в Юго-Восточной Азии носило не эпизодический, а постоянный характер. Наши соотечественники достаточно оперативно ознакомились с ракетами, снятыми вьетнамцами с "Фантома", затонувшего на малой глубине у Хайфона, и с обломков других сбитых американских самолетов.

Трофейные образцы "Сперроу" позволили со второй половины 1966 г. начать работы по воспроизведению очередного заокеанского образца под обозначением К-25. Полномасштабную опытно-конструкторскую работу по К-25 развернули по Постановлению Партии и Правительства от 13 ноября 1967 г. Несмотря на то, что к этому времени разработка советского "противовеса" "Сперроу" – ракеты К-23 велась уже почти 4 года, копирование гарантированно работоспособного американского образца снижало степень технического риска и открывало перспективу полуторакратного облегчения ракетного вооружения МиГ-23.

Но по окончании начального этапа работ сходство разработки К-13 и К-25 прерывается. За прошедшее десятилетие уровень развития ракетостроения в Советском Союзе несоизмеримо возрос. Если в 1958 г. на вооружении советских ВВС состояла единственная ракета "воздух-воздух" К-5М, то к концу шестидесятых годов арсенал наших соколов помимо "тепловой" и "радийной" версий К-13 пополнился ракетами семейства Р-8/Р-98, Р-4, Р-55; завершались испытания К-40. Развертывание работ по К-25 коллективом конструкторов во главе с В.Т. Корсаковым не приостановило разработку ее непосредственного конкурента – К-23, которая велась в той же конструкторской организации – МКБ "Вымпел" под руководством В.А. Пустовойтова.

Копирование американского образца требовало не только воспроизведения конкретной конструкции, но и организации выпуска предельно идентичных материалов и, что намного сложнее, элементной базы бортовой аппаратуры. Кроме того, эту аппаратуру следовало увязать с бортовой РЛС "Сапфир-23". Наряду с этими текущими трудностями сказались и более общие соображения, не способствующие форсированию работ по К-25. Уже в то время у американцев завершалась разработка более совершенного варианта "Сперроу" AIM-7F. Воспроизводя предшествующую модификацию, советские специалисты заведомо обрекали себя на отставание от США. По ряду решений американская ракета явно уступала К-23. В частности, на ней использовалась более подверженная помехам ГСН с коническим сканированием, а не моноимпульсная, как на нашей К-23. Наконец, учитывалось и то обстоятельство, что воспроизведение зарубежного образца не могло быть отмечено на столь высоком уровне, как создание оригинальной отечественной ракеты. Более того, при выборе в пользу К-25 пусть неявно, но вставал вопрос о немалых средствах, уже затраченных на разработку К-23.

Сама ракета "Сперроу" несла в себе ряд в целом неоднозначных и непривычных для нашего ракетостроения технических решений, не освоенных на уровне запущенных в серию изделий. Прежде всего это относится к общей схеме ракеты – "поворотное крыло", ранее реализованной у нас только на К-9, как известно, не дошедшей до стадии испытаний в управляемом полете. В сравнении с принятой на К-23 нормальной схемой она обеспечивала более благоприятную динамику наведения, особенно на заключительной стадии полета перед попаданием в цель, но характеризовалась худшим аэродинамическим качеством и требовала применения мощного, ранее не применявшегося на советских ракетах "вохдух-воздух" гидравлического рулевого привода.

Ракета К-25 (схема аналога ракеты "Сперроу" AIM-7Е)

1 – ГСН, 2 – неконтактный взрыватель, 3 – автопилот, 4 – гидроаккумулятор, 5 – рулевой привод, 6 – боевая часть, 7 – двигатель.

Конструктивно К-25 ("изделие 370,") повторяла американский прототип. За полуактивной радиолокационной ГСН располагались неконтактный взрыватель, аппаратура автопилота, блок энергопитания и рулевого привода, стержневая боевая часть. Твердотопливный ракетный двигатель располагался в хвостовой части ракеты, конструктивные меры по сужению диапазона полетных центровок (например, сопло с удлиненным газоходом) не предусматривались.

В начале разработки К-25 было принято решение использовать взамен некоторых американских материалов отечественные аналоги с, казалось бы, близкими характеристиками. Однако в ходе отработки они не обеспечили работоспособность ряда систем и агрегатов, что основательно задержало разработку. Только в начале семидесятых годов работы довели до пусков с МиГ-21, а затем и с МиГ-23. Однако к этому времени летные испытания К-23 на МиГ-23М уже завершались. Некоторое время К-25 планировалось применить в качестве вооружения более перспективных истребителей. Однако в начале 1974 г. с официальным принятием на вооружение МиГ-23М с Р-23 и началом ОКР по МиГ-29 и Су-21 стало ясно, что использование ракеты, спроектированной за океаном полтора десятилетия назад, несовместимо с достижением превосходства отечественных истребителей IV поколения над американскими аналогами.

Тем не менее работы по К-25 не оказались полностью бесплодными. Ряд наработок, в частности исследования по аэродинамической схеме, близкой к поворотному крылу и по гидравлическому рулевому приводу, были использованы в ракетах семейства К-27.

Дальность пусков , км………………………. до 25

Масса ракеты, кг…………………………………. 228

Масса боевой части, кг………………………… 40

Длина ракеты, м………………………………….. 3,6

Диаметр ракеты, м………………………………. 0,2

Размах крыла, м………………………………….. 1,0

(приведены характеристики исходного аналога К-25 – ракеты "Сперроу" AIM-7E)

Ракета К-27 (Р-27, изделие 470)

Есть мнение, что все ракеты "воздух-воздух" похожи друг на друга как счастливые семьи в определении "зеркала русской революции". Ну что там может быть особенного – головка самонаведения, крылышки, рули, двигатель… Только наметанный взгляд специалиста задержится на штырьке или дырочке непонятного назначения. Но есть на вооружении наших ВВС ракета Р-27, которую даже отпетый пацифист не спутает с какой-либо другой – настолько оригинален ее внешний облик с уникальной конфигурацией рулей – так называемой "бабочки".

К началу семидесятых годов как в США, так и в СССР осуществлялись программы создания истребителей четвертого поколения.

На этапе выпуска аванпроекта по будущему МиГ-29 в качестве основного вооружения перспективных истребителей рассматривались находившиеся на завершающем этапе разработки ракеты, предназначенные для самолетов третьего поколения – Р-60, Р-23, и копия американской "Сперроу" – отечественная К-25. Однако уже к середине семидесятых с достаточной определенностью назрела необходимость создания вооружения, по боевым возможностям опережающего американские образцы, а не копирующего их с более чем десятилетним отставанием.

С началом в 1974 г. опытно-конструкторских работ по будущим МиГ-29 и Су-27 на "Вымпеле" и в ПКПК разработали аванпроекты ракет К-27. По итогам их конкурсного рассмотрения дальнейшую работу поручили коллективу "Вымпела" во главе с АЛ. Ляпиным. Разработка осуществлялась под руководством П.П. Дементьева и В.Т. Корсакова

Перспектива одновременной разработки двух истребителей практически одинакового назначения подсказала принципиальное решение в реализации концепции создания системы из двух унифицированных ракет – К-27А для легкого МиГ-29 и К-27Б для Су-27. Предполагалось, что эти ракеты будут отличаться только двигательными установками и, соответственно, дальностью пусков. Исходя из сложившейся практики, сочли целесообразным предусмотреть для каждой модификации ракеты с различными двигательными установками варианты исполнения с "радийной" и "тепловой" ГСН. Так определилась концепция "модульной" ракеты с варьируемыми ГСН и двигательными установками и унифицированной центральной частью.

Однако реализация столь заманчивой схемы унификации потребовала изыскания специальных мер для сближения аэродинамических характеристик вариантов ракет с существенным отличием геометрии, почти полуторакратной разницей по массе и еще большей по моментам инерции.

Эффективность одного из этих мероприятий, а именно применения дестабилизаторов разной площади для компенсации различий аэродинамических характеристик вариантов ракет уже была убедительно подтверждена на тепловых и "радийных" модификациях ракет семейства Р-23/Р-24.

Представлялось очень заманчивым добиться взаимозаменяемости двигательных установок, исключив кабельные и газовые связи расположенных в центральном блоке аппаратуры управления и газогенератора с хвостовой частью ракеты. Однако принятая схема "утка" традиционно связывалась с необходимостью размещения в хвостовой части рулевых машин привода управления элеронами. Дело в том, что при свойственном данной схеме переднем расположении рулей их отклонение порождает скос воздушного потока. Он воздействует на установленные в хвосте крылья таким образом, что при определенном сочетании величин отклонения рулей с углами атаки и скольжения возникает явление так называемого "реверса управления по крену". Момент от аэродинамических сил на крыльях действует в направлении, противоположном моменту от сил на рулях, и превышает его. Поэтому практически на всех ракетах, выполненных по схеме "утка", рули служат только для управления по тангажу и рысканью, а по каналу крена используются либо обеспечивающие стабилизацию элероны, либо роллероны, ограничивающие скорость вращения ракеты по крену.

Однако конструкторам "Вымпела" удалось разорвать этот "порочный круг" и обеспечить управление ракетой по всем каналам дифференцированным отклонением рулей, отказавшись от элеронов. Для этого применили рули уникальной формы – "бабочка", с отрицательным сужением – с хордой в корне почти вдвое меньшей, чем у законцовок, с отрицательным углом стреловидности по передней кромке и положительным – у задней. В результате область наиболее возмущенного рулями воздушного потока воздуха оказалась отнесена от корпуса ракеты и оказывала минимальное воздействие на крылья малого удлинения, размах которых был принят в полтора раза меньшим, чем у рулей.

Ракета Р-27Р на внутреннем пилоне истребителя МиГ-29

Ракета Р-27Р

1 – ГСН, 2 – радиолокационный НВ, 3 – автопилот, 4 – рулевой привод, 5 – гидронасос, 6 – турбогенератор, 7 – газогенератор, 8 – НИМ, 9 – боевая часть, 10 – двигатель

Ракета Р-27Т

Принципиально новые технические решения реализовали и в бортовой аппаратуре ракеты. При использовании обычной полуактивной радиолокационной ГСН на перспективных советских ракетах не удавалось достигнуть превосходства по максимальной дальности над "Сперроу" AIM-7F, так как отечественные самолетные РЛС уступали американским аналогам по потенциалу подстветки, а ГСН ракет – по чувствительности приемника.

Поэтому в ходе разработки для ракет с "радийными" ГСН специалисты НИИП на основании результатов НИР "Агат" приняли комбинированную схему функционирования. На основном участке полета ракеты К-27Р продолжительностью до 30 с осуществляется инерциальное управление с коррекцией по информации, передаваемой по радиоканалу с носителя. На удалении около 25 км от цели ГСН захватывает ее на автосопровождение и переходит в режим самонаведения. В результате максимальная дальность пусков в 2…2,5 раза превысила дальность захвата цели ГСН.

Полуактивная радиолокационная головка самонаведения РГС-27 работает по отраженному от цели излучению работающих в дискретно-импульсном режиме бортовой РЛС Н0-01 или НО-19, установленных, соответственно, на самолетах Су-27 и МиГ-29. Впервые в ГСН применена антенная система с трехосной стабилизацией, при этом гироузел функционирует в качестве платформы навигационной системы, с достаточной точностью решающей задачу осуществления длительного полета в инерциальном режиме. Применяемые в ГСН аналоговое и цифровое вычислительные устройства обеспечивают реализацию адаптивной логики при воздействии естественных и организованных помех. В ГСН реализуются нестационарные фильтры калмановской структуры в виде модели кинематического звена. При этом осуществляется прогнозирование относительной дальности до цели вплоть до ее захвата на автосопровождение. Обеспечивается перестройка коэффициентов автопилота в зависимости от времени, скорости и высоты полета. Головки самонаведения отрабатывают углы целеуказания до ±50°.

Наряду с основным вариантом полета с реализацией метода пропорциональной навигации могут применяться особые режимы наведения, обеспечивающие более благоприятные режимы работы ГСН и радиовзрывателя, в частности, обход области пассивных помех или подход к низколетящей цели с верхней полусферы, снижающие вероятность преждевременного срабатывания радиовзрывателя.

Тепловая головка самонаведения обеспечивает режим длительной работы – до 3 часов под носителем с включенной системой охлаждения. Углы целеуказания составляют до ±55°. Старт "тепловой" ракеты производится после захвата цели ГСН. Головка самонаведения имеет оживальную форму со сферическим притуплением. Ее удлинение составляет 1.6…2 против 2,5…3 для чисто оживальной "радийной" ГСН.

За головкой самонаведения во втором отсеке последовательно расположены радиовзрыватель и автопилот, в третьем отсеке – энергоприводной блок, включающий турбогенератор с силовым приводом гидронасоса и электрогидравлические рулевые машины. Четвертый отсек – стержневая или осколочно-фугасная боевая часть с радиусом поражения 11 м. Все варианты ракет унифицированы в зоне от второго до четвертого отсека. Пятый отсек представляет собой твердотопливный двигатель с титановым корпусом. На К-27 применен однорежимный двигатель диаметром 0,23 м и длиной 1,5 м, на К-27Э – двухрежимный, длиной 2,2 м при диаметре 0,26 м.

Применение в составе более тяжелых ракет мощной двигательной установки с большим запасом твердого топлива позволило не только увеличить максимальную дальность пусков, но также и поднять среднюю скорость этого варианта Р-27. При применении на малых и средних дальностях последнее дает существенные тактические преимущества в "дуэльной" ситуации. При одновременном пуске ракет истребителями на встречных курсах более быстрая ракета скорее поразит цель. В результате пораженный самолет прекратит подсветку цели, что приведет к срыву наведения его ракеты, так что его противник останется невредимым.

Стыковка отсеков осуществляется с применением запирающих элементов эксцентрикового типа. Ракета поступает в войска в собранном, за исключением крыльев и рулей, состоянии.

Пуск ракет всех типов производится с АПУ-470 рельсового типа, а "радийных" изделий – также и с катапультных установок АКУ-470. Пусковые устройства АПУ-470 оснащаются встроенной системой охлаждения.

Облик ракеты сформировался не сразу. Наряду с одобренным ЦАГИ и реализованным в дальнейшем вариантом, выполненным по схеме, средней между "поворотное крыло" и "утка", ОКБ "Вымпел" была проработана компоновка ракеты нормальной аэродинамической схемы, одобренная НИИ-2 Минавиапрома (в дальнейшем- НИИ АС).

Летная отработка ракет началась позже первых полетов прототипов самолетов МиГ-29 и Су-27, состоявшихся в 1977 г.

Под истребителем Су-27 ракеты Р-27Р на подкрыльевых и подгондольных пилонах и Р-27ЭР на подфюзеляжных пилонах (на внешних подкрыльевых пилонах ракеты Р-73)

Ракета Р-27ЭР

Ракета Р-27ЭТ

Первоначальная отработка РЛС "Рубин" и головок самонаведения ракет проводилась на созданной на базе Ту-124 летающей лаборатории ЛЛ-124. Первые пуски трех К-27 провели с доработанного МиГ-23МЛ в 1979 г., а в следующем году с него уже осуществлялись пуски по парашютным мишеням и Ла-17. Госиспытания начались с мая 1980 г сперва на третьем опытном, еще не оснащенном РЛС МиГ-29 № 902. Поэтому первыми испытывались ракеты с тепловой ГСН. В дальнейшем испытания проводились и на МиГ-29 № 918 – первом, укомплектованном РЛС. С него впервые сбили воздушную мишень.

Оба варианта ракеты К-27 приняли на вооружение в 1984 г. как Р-27Р и Р-27Т.

Как известно, уже после начала испытаний Т-10 – прототипа Су-27 – его создатели приняли решение о внесении радикальных изменений в конструкцию истребителя. Фактически разработка самолета началась заново. В частности, решительно пересмотрели и основные решения по бортовой РЛС.

Поэтому отработка новых вариантов К-27 велась на МиГ-29 (№ 920) и проводилась с июня по сентябрь 1984 г.

Отработка ракеты К-27Э несколько затянулась и сопровождалась введением доработок в ГСН, инерциальную систему, аппаратуру радиокомандной линии. Только в 1987 г. ракету приняли на вооружение в вариантах Р-27ЭР и Р-27ЭТ.

В целом разработанное ракетное вооружение за счет реализации инерциального участка наведения обладало существенным преимуществом по максимальной дальности пуска над "Сперроу" AIM-7F. Модульный принцип построения семейства ракет позволил не только разработать не предусматривавшийся американцами "тепловой" вариант Р-27, но и создать модификации ракет с повышенными энергетическими возможностями, по досягаемости приближающиеся к современными ракетам большой дальности и обладающие высокой эффективностью в бою на средних и малых дистанциях за счет высокой средней скорости полета.

Создателей ракет отметили Государственной премией 1991 г.

Экспортные варианты ракет Р-27Р-1, Р-27Т-1 выпускались в обеспечение поставок за рубеж МиГ-29 в варианте МиГ-29А с 1988 г. и МиГ-29Б с 1986 г, а Р-27ЭР-1 и Р-27ЭТ-1 – продаж иностранным заказчикам Су-27К в девяностые годы.

Предусматривается возможность применения ракет семейства Р-27 также и на более ранних истребителях второго и третьего поколений после их комплексной модернизации, в частности по программе МиГ-21-93.

Помимо четырех основных вариантов ракет на базе Р-27ЭР была также разработана ракета с пассивной радиолокационной ГСН для поражения самолетов типа АВАКС – Р-27П.

На ряде авиационных салонов представлялись материалы по перспективному варианту ракеты Р-27ЭА с комбинированной системой наведения – инерциальной с радиокоррекцией и активным радиолокационным самонаведением на конечном участке, что обеспечивает реализацию принципа "выстрелил и забыл" при боевом применении.

Сообщалось также и о усовершенствованном варианте с полуактивной ГСН Р-27М, обеспечивающем поражение целей на предельно малых высотах и предназначенном, в первую очередь, для вооружения корабельных истребителей Су-33.

В целом разработка ракет семейства К-27 позволила предельно полно реализовать принцип унификации как по вооружению "тяжелого" и "легкого" истребителей четвертого поколения, так и по созданию важнейших элементов ракеты, единых для модификаций изделия с различной дальностью и принципами наведения на цель. Большой вклад в разработку ракеты на "Вымпеле" внесли В.Г. Карасков, А.Л. Рейдель, П.П. Васильев, А.Б. Пригорникер

За рубежом ракета получила наименование АА-10 "Alamo"

(Продолжение следует )

Стальной "FOXBAT" из Нижнего Новгорода

Евгений Подрепный

Самолет МиГ-25 представлял собой целый этап в развитии отечественной авиационной техники. Зенит- но-ракетные комплексы того времени обладали небольшой, в несколько десятков километров, дальностью действия, поэтому для защиты границ и обширных территорий внутри страны и потребовался сверхзвуковой истребитель-перехватчик с радиусом сверхзвукового полета более 500 км* мощной бортовой радиолокационной станцией и ракетами большой дальности класса "воздух-воздух".

А.И. Микоян собрал бригаду проектировщиков из 12 человек, которой была поручена разработка новой машины. Все эти люди были опытными специалистами и все они обладали способностью мыслить нешаблонно, нестандартно. Приказ Генерального конструктора о начале проектирования самолета Е-155 в двух вариантах датирован 10 марта 1961 года.

Первой версией был перехватчик Е-155П для ПВО страны, второй-скоростной разведчик Е-155Р для ВВС. Практически ОКБ работало над эскизным проектом больше двух лет.

В феврале 1962 г. ОКБ -155 получило заказ на самолет, были выделены деньги на его разработку и постройку. Одновременно утверждена основная кооперация разработчиков.

Задание предусматривало создание истребителя, способного перехватить цель, летящую на удалении 700 км от аэродрома базирования на высоте более 20000 м. Уже в 1962 г. был построен и показан комиссии из представителей ВВС, ПВО и промышленности полноразмерный макет самолета.

Будущий МиГ-25 должен был продемонстрировать гигантский скачок в отечественной технологии самолетостроения.

Важнейшей задачей стал выбор двигателя. А. А. Микулин и его ближайший помощник С.К. Туманский сразу же предложили решение. Их двигатель представлял собой развитие ТРД 15К с осевым компрессором, который разрабатывался для беспилотного летательного аппарата. Двигателисты доработали компрессор, камеру сгорания и форсажную камеру. Они подняли температуру вдоль всего газового тракта и разработали сопло с регулируемым проходным сечением. Для точного регулирования подачи топлива на заданных режимах работы силовой установки вместо гидромеханической топливной автоматики была применена электронная автоматика. Решить вопросы по силовой установке помог опыт применения двигателя Р-15Б-300 на опытных самолетах Е-150 и Е-152.

Требовалось создать прежде всего, летательный аппарат, сочетающий дозвуковые и большие сверхзвуковые режимы полета, реализующий особенные высотно-скоростные характеристики. По результатам трубных испытаний моделей в ЦАГИ была принята окончательная схема самолета.

Не менее ответственным этапом стал выбор конструкционных материалов. Самолеты преодолели звуковой барьер, уже начали говорить о полете со скоростью, соответствующей числу М=3, однако на пути к большим числам М возник новый барьер. Нагрев носовой части самолета МиГ-21 при полете с числом М=2,05 достигал 107°С. Было известно, что при скорости, соответствующей М=3, можно ожидать нагрева до 300°С, а применение основного авиационного конструкционного материала – алюминиевого сплава – ограничено температурой 130°С. Плексиглас в качестве материала остекления кабины пилота также больше не годился. При заданных рабочих температурах он просто плавился. Гидравлическая жидкость разлагалась, пневматики теряли упругость, так же как и все детали из резины… Не успели самолеты преодолеть звуковой барьер, как необходимо было преодолеть еще один барьер – тепловой. Новый барьер казался непреодолимым.

Вынужденный отказ от алюминиевых сплавов, казалось, не оставлял никакой альтернативы, кроме титана.

В это время выпускалась высококачественная сталь, которая обладала хорошей свариваемостью, что, исключало проблему герметизации. В нашей стране начиная с 30-х годов были разработаны многочисленные методы сварки. Автоматическая сварка отработанная академиком Патоном использовалась при выпуске танков.

А.И. Микоян, тщательно взвесив все аргументы "за" и "против", принял решение: самолет будет изготовлен из стали. За работу принялись все. Инженеры исследовательских бюро, научно-исследовательских институтов металлургической промышленности, специализированных лабораторий создавали высокопрочную нержавеющую жаропрочную сталь, искали новые титано-алюминиевые сплавы для применения в менее температурно- напряженных местах конструкции, создавали сборочное, литейное, штамповочное и сварочное оборудование, проводили металлографические исследования для изучения поведения материала при сварке, тенденций к растрескиванию при нагреве и охлаждении, взаимодействия основных и вспомогательных конструкционных материалов, законов кристаллизации в сварной зоне, контролировали процесс кристаллизации при работе с материалами с различными характеристиками свариваемости. Качественная сталь обладает прочностью, в три раза превышающей прочность алюминиевого сплава, однако была в три раза тяжелее. Поэтому, чтобы не перетяже- лять конструкцию самолета, каждый элемент следовало делать в три раза тоньше, что потребовало нового подхода к проблемам сопротивления, устойчивости, вибрации и т. п.

Генеральный конструктор ОКБ-155 А.И. Микоян

Шаг за шагом осваивались новые методы сборки панелей и деталей.

Пессимисты, а их было достаточно много, считали, что сварные баки-кессоны не выдержат испытаний и после каждой посадки в конструкции самолета будет происходить растрескивание, в результате чего самолеты станут выходить из строя.

Однако постепенно все сложные проблемы были решены, просле чего приступили к постройке первого опытного самолета. Технический результат этой работы впечатляет.

Распределение конструкционных материалов:

– конструкции из стали – 80% массы планера;

– титановые сплавы – 8%;

– элементы конструкции из жаропрочного алюминиевого сплава Д19-11 %.

Распределение методов соединения:

– точечная и роликовая сварка – 50% (больше 1400000 сварных точек);

– различные методы аргоно-дуговой сварки – 1,5%;

– дуговая сварка плавлением и сварка в среде инертного газа – 1,5%;

– соединение при помощи болтов и заклепок – 23,5 %.

Фюзеляж и центральная секция крыла были спроектированы как бак- конструкция. Цельносварные баки-от- секи занимали 70% объема фюзеляжа. Герметичность конструкции обеспечивалась сварными швами, надежность которых можно проиллюстрировать следующими цифрами. За один год сварочных работ, общая длина которых соответствует расстоянию от Москвы до Нижнего Новгорода (450 км), обнаружена только одна или две небольшие утечки топлива (незначительная капельная течь). Ремонт не представлял никаких трудностей, причем, что имеет принципиальное значение, его можно было выполнять при необходимости непосредственно на стоянке самолетов.

Однако еще не были решены все проблемы, связанные с нагревом. Пришлось разработать целый ряд воз- духо-воздушных и воздухо-топливных теплообменников, турбохолодильников и других систем охлаждения для уменьшения температуры отбираемого от компрессора воздуха с +700°С до необходимых +60°С на входе в отсек оборудования, а оно, напомним, само создает тепловыделение, которое необходимо учитывать. Двигательный отсек отделялся стальной термозащитной перегородкой, поверхность которой имела серебряное покрытие толщиной 50 мкм.

В ОКБ-155 разработку новой машины начал М.И. Гуревич, а после его ухода на пенсию, возглавил главный конструктор Н.З. Матюк. При создании МиГ-25 Артем Иванович Микоян сумел сплотить вокруг своего коллектива звезд первой величины нашей авиационной промышленности. При поддержке П.В. Дементьева, тогдашнего министра авиационной промышленности, сумели буквально пробить идею этой ни на что не похожей машины, довести ее до материального воплощения и отправить в небо.

Одновременно шла подготовка к производству самолета на серийном заводе №21 – Горьковском авиационном заводе им. Серго Орджоникидзе (ГАЗИСО). Серийное производство самолета МиГ-25 – время наиболее плодотворного развития авиастроительного завода и целая эпоха в истории отечественного авиастроения. Завод в это время возглавлял А. И.Ярошенко , главным инженером был Т.Ф.Сейфи , главным технологом В.А.Мюрисеп.

Выбор именно этого серийного завода вполне обоснован. Освоение и массовый серийный выпуск знаменитых самолетов МиГ-21,технологичность и надежность которых была доведена до совершенства (ветераны завода вспоминают, что в сборочном цеху на МиГ-21 работали в белых халатах, запрещено было применять молоток, не дай бог сам Сейфи услышит стук молотка…), постоянное развитие производства, быстрое освоение передовых технологий, разработка прогрессивных систем, например КАНАРСПИ (качество, надежность, ресурс с первых изделий), обеспечение высокой надежности и технологичности всей номенклатуры своей продукции гарантировало, что сверхзадача по серийному изготовлению МиГ-25 будет безусловно решена.

Главный конструктор МиГ-25 Н.З. Матюк

Директор ГАЗИСО А.И. Ярошенко

Главный инженер ГАЗИСО Т.Ф. Сейфи

Главный конструктор ГАЗИСО Е.И. Миндров

Главный металлург ГАЗИСО В.М. Мартьянов

Работа по производству МиГ-25 разворачивалась в несколько этапов На первом этапе, в 1961-1962 годах, спроектировали и изготовили сборочную оснастку крыла. Из-за нехватки производственных мощностей изготовление крыла самолета передали на Дубнинский машиностроительный завод. Производственники из ГАЗИСО помогать собирать там крылья и осваивали новые технологии. Конструкторы и технологи около месяца наблюдали за сборкой, выявляли конструктивные и технологические недостатки.

Вместе с группой некоторое время работал и главный конструктор Горьковского авиазавода Евгений Иванович Миндров. Крыло было его коньком, и он не мог пропустить момент, когда все недочеты конструкции были видны, как на ладони. По его настоянию крыло было разделено на пять самостоятельно собираемых отсеков, что значительно снизило и трудоемкость, и циклы сборки крыла. Силами конструкторов и производственников Горьковского авиазавода были спроектированы и изготовлены стапели по всему циклу сборки крыла. Затем они были переданы на Дубнинский машиностроительный завод. Эту работу там высоко оценили: "У нас еще никогда не было таких солидных, надежных, грамотно выполненных стапелей".

Одновременно в Москве начала работу бригада технологов ГАЗИСО под руководством Н.П. Новикова, куда входили ведущие специалисты завода Н.Н.Иванов, РП.Пацельт, Е.А.Орлов, В.П.Котяев, К.И.Набойщиков, которые совместно со специалистами ОКБ А.И.Микояна и НИАТ проводили конструктивно-технологическую проработку чертежей планера, разрабатывали директивные технологические материалы. По этой директивной технологии и осуществлялась в дальнейшем сборка опытной партии самолетов. МиГ-25 принципиально отличался от самолета МиГ-21, который в это время строился на Горьковском авиазаводе крупной серией. О конструктивных материалах самолета уже говорилось. Из нержавеющих сталей изготавливалось 51% общей номенклатуры деталей, из алюминиевых сплавов – 18%, а число деталей с применением титана и его сплавов выросло в 36 раз. Во-вторых, в несколько раз выросли габариты, как агрегатов, так и самолета в целом. И, наконец, в – третьих, топливные баки, расположенные в крыле и фюзеляже, стали несущими. Основным способом выполнения неразъемных соединений была сварка.

У истоков освоения высокопрочных сплавов на ГАЗИСО стоял В.М. Мартьянов – главный металлург завода, которого сменил в 1971 г. А.Г. Братухин. За освоение серийного производства деталей из высокопрочных сплавов А.Г. Братухину с группой специалистов страны было присвоено звание лауреата Государственной премии.

Освоение МиГ-25 предрешило техническую революцию на заводе: практически во всех цехах, связанных с изготовлением баковых отсеков фюзеляжа и крыла планера, пришлось организовывать сварочное производство. В конструкции планера предусматривалось более 5 км сварных швов, плюс 1400000 сварных точек – 76,05% от общей протяженности неразъемных соединений. На долю традиционной клепки оставалось 23,5%.

Запуск конструкторской документации на МиГ-25 происходил в 1965 – 1966 году, одновременно шло техническое перевооружение завода, освоение новых технологических процессов и переподготовка персонала. Переоборудовались все цеха серийного завода под новую технологию: точечную, роликовую, ручную или автоматическую сварку.

Основной этап серийного освоения МиГ-25 начался в 1965 г., когда было принято правительственное решение о серийном производстве самолета в полном объеме.Так как производственные мощности опытного завода ОКБ-155 были недостаточны, заказ на изготовление установочной партии самолетов МиГ-25 в варианте разведчика и перехватчика поручили выполнять горьковчанам. В мае 1965 г. фюзеляж и агрегаты первого самолета МиГ-25 прибыли водным транспортом из подмосковной Дубны. Их разместили в сборочном цехе. Сборка первых МиГ-25 выполнялась в старом корпусе общей сборки. Монтажи отрабатывались и собирались комплексными бригадами на принципах КАНАРСПИ. Ведущим конструктором по МиГ-25 приказом по заводу назначили Б.Н. Корне- ва. Комплексные бригады возглавили начальники конструкторских бригад А.А. Смуров, Е.П. Склянин, В .Я. Козлов, П.Д.Угреватых, А.С. Аверкиев, Ю.Ю. Ма- ленев, Ю.П. Спиридонов, А.А. Карезин. В состав комплексных бригад входили специалисты ОКБ-155 и ОКБ завода, специалисты НИАТ. После перебазирования машины на аэродром организовали комплексную бригаду во главе с ведущим инженером по летным испытаниям Я.А. Исаенко. Общее руководство работами на самолете осуществлял заместитель главного конструктора ОКБ-155 Л.Г. Шенгелая. Работой всех комплексных бригад руководил главный инженер завода Т.Ф. Сейфи. 6 мая 1966 года цех летных испытаний получил первый самолет МиГ-25, собранный на заводе.

Старый корпус общей сборки никак не подходил для сборки такой большой машины, как МиГ-25, готовый самолет не проходил через цеховые ворота ни по ширине, ни по высоте. Проблему решали следующим образом: у готового и принятого заказчиком самолета отстыковали крылья, чтобы пройти в ворота по ширине. Чтобы пройти в ворота по высоте поднимали подъемным краном носовую часть самолета (хвост при этом опускался вниз) и подставляли под колеса передней стойки шасси специальную тележку. Но и этого было мало, поэтому с килей снимали радиопрозрачные законцовки. После выкатки самолета на улицу все отстыкованное и снятое приходилось снова ставить на место. Для серийного выпуска МиГ-25 на заводе были построены новые, просторные и светлые корпуса.

Сборка МиГ-25 и МиГ-21 бис

Шеф-пилот ОКБ -155 А.В. Федотов

МиГ-25Р

Первой из машин установочной партии из ворот сборочного цеха выкатили разведчик МиГ-25Р-3, затем МиГ-25Р-4 и два перехватчика МиГ-25П. Первый самолет отрабатывался на летно-испытательной станции (ЛИС) завода в течение двух месяцев, и 6 июля 1966 г. шеф-пилот ОКБ-155 А.В. Федотов поднял МиГ-25 в воздух, ознаменовав этим начало производства на Горьковском заводе нового семейства крылатых машин. Выпущенный в Горьком МиГ-25Р-4 установочной партии стал "эталоном" для серии.

Сборка первых машин показала их недостаточную технологичность и высокую трудоемкость изготовления и сборки монтажей систем, заложенных в чертежах Генерального конструктора. По инициативе главного конструктора завода Е.И. Миндрова подготовили и оформили решение МАП и ВВС о выделении нескольких самолетов для проведения конструктивно-технологической отработки, направленной на снижение производственной трудоемкости, повышение эксплуатационной технологичности и сокращение циклов сборки МиГ-25. Самолеты оставили на заводе, работы на них проводились в 1968-1974 годы комплексными бригадами. Конструкторы ОКБ подготовили и согласовали с Генеральным конструктором предложения, связанные с комплексированием агрегатов топливной, гидравлической систем, аппаратуры кондиционирования, с разделением монтажей по принципу "правый двигатель – правый борт", "левый двигатель – левый борт". Исключалось дублирование, создавались более технологичные жгутовые схемы, улучшился интерьер кабины, она была "распанелирована" и вынесена для изготовления с борта самолета. Более рациональными стали компоновка оборудования в отсеках самолета, улучшены монтажи по низу фюзеляжа, по гроту, отсеку двигателя и т.д.

Только на одном самолете, который после эксплуатационной оценки заказчиками ВВС стал образцом для серийного производства, реализовали 568 конструктивных улучшений, внедрение которых позволило снизить вес самолета на 120 кг, повысить его гарантийный ресурс на 100 часов, сократить время на предполетную подготовку на 35 мин., а к повторному вылету – на 25 мин. Снизились на 34 чел/час и трудозатраты в эксплуатации.

Освоение МиГ-25 предрешило техническую революцию на предприятии.

Практически во всех цехах, связанных с изготовлением баковых отсеков фюзеляжа и крыла, пришлось организовывать и изучать с нуля сварочное производство (до этого самолеты были клепанными), обучать рабочих, конструкторов, технологов новым профессиям. В конструкции планера МиГ-25 сварка стала основным типом неразъемных соединений. При изготовлении агрегатов самолета использовались все виды сварки как высокопрочных сталей, титана, так и алюминиевых сплавов. При этом контактная сварка заняла лидирующее положение. Конструкторам пришлось осваивать новые приемы конструирования сварных агрегатов планера, используя тонколистовые материалы из стали и титана.

Ранее других агрегатов запускался в производство баковый отсек фюзеляжа, как наиболее сложный. Общее мнение руководства завода формулировалось так: "Будет баковый отсек – будет самолет".

Сборка баков-отсеков фюзеляжа

Сборка фюзеляжа МиГ-25

О том, как проходило освоение МиГ-25 вспоминает заместитель главного директора ОАО "Нижегородский авиастроительный завод "Сокол" В.П. Люльков, в те годы мастер агрегатно-сборочного цеха 9:"… Для всего инженерно-технического состава это была новая работа, ранее мы знали и использовали при сборке самолетов преимущественно клепку и металлы на основе AI и Мд. При создании МиГ-25 осваивалась новая технология – сварка конструкции из высокопрочных стальных и титановых сплавов. Перед цехом 9, который специализировался как раз в этой области, стояла сложная задача – научиться варить такие фюзеляжи. В то время рабочий график с 7 часов утра и до 7 вечера был нормой. Я помню, когда производственные совещания в цехах 9 и 21 назначались на 9 или 10 часов вечера, а вместо этого, в силу производственной необходимости проводились даже в 12 часов ночи. А в 7 утра уже надо было быть опять на работе.

Не все выдерживали, но жить было интересно. Тогда вполне нормальным явлением было, когда по субботам на завод приезжал министр авиационной промышленности П.В. Дементьев, который хорошо знал не только директоров заводов, главных инженеров, но и начальников цехов. Как правило, для решения вопросов с ним приезжали главный конструктор А.И. Микоян, РА. Беляков, ставший впоследствии Генеральным конструктором ОКБ им. А.И. Микояна, профессора, академики.. Если не получалась подгонка люков или сварка, они на месте совместно с заводскими рабочими, инженерами и конструкторами решали проблемы. Конечно, общение с людьми такого уровня, корифеями авиационной науки и техники, давало людям возможность подняться на новую высоту".

После тщательной проработки было сформулировано множество серьезных предложений по улучшению конструкции, которые были сведены в комплекс мероприятий и одобрены министром авиационной промышленности П.В. Дементьевым. Производство баковых отсеков фюзеляжа было организовано в старом корпусе сборки 72. Он последовательно заполнялся стапелями сборки рам, шпангоутов, отсеков, причем в подавляющем большинстве стапеля выполнялись поворотными и совмещали в себе функции сборочного приспособления и манипулятора. Группы стапелей объединялись в специализированные линии и участки. Для производства цельносварных самолетов потребовалось оборудование по надежности на несколько порядков выше выпускавшегося в то время промышленностью. И поэтому, по техническому заданию Горьковского авиазавода, две ленинградские организации – Всесоюзный институт электросварочного оборудования и завод "Электрик" Министерств электротехнической промышленности – занялись разработкой и изготовлением сварочных машин на новой элементной базе, надежность которых была во много раз выше прежней. На эту работу потребовалось около десятка лет. В итоге завод приобрел и внедрил в производство такие машины как: МШВ-1601, МТВ-2001, МТВР-4001, МТ-1223. Они позволили получить сварные соединения стабильные по качеству сварных швов.

Во внедрении новых сварочных процессов и оборудования активное участие принимали инженеры: A.M. Никитинский, С.Е. Ушакова, Р.П. Пацельт, В.А. Каманин, М.Д. Бойко, А.С. Рытов.

К новым технологическим процессам необходимо отнести и многоимпульсную штамповку взрывом листовых деталей из высокопрочных нержавеющих сталей. Во внедрении этих процессов принимали участие инженеры Ю.А. Веселков, Ю.Ф. Храмов, В.Н. Короткое.

Серийное поточное производство самолетов МиГ-25 налаживалось в новом корпусе 103. Была поставлена задача резкого сокращения трудоемкости монтажно-сборочных работ, в решении которой приняли активное участие конструкторы ОКБ Горьковского авиазавода. Главный конструктор Е.И. Миндров учил своих конструкторов критически и творчески рассматривать каждую деталь, узел, отсек с точки зрения трудоемкости, веса, ресурса и удобства в эксплуатации. Он бывал очень недоволен, если они обращались за каким-либо конструктивным решением непосредственно к микоя- новцам, и требовал от них самим разрабатывать и просчитывать это решение, а в Москву представлять только на утверждение. "Мы хозяева самолета, и все вопросы должны решать мы, а для микояновцев серийный самолет это пройденный этап, и не надо мешать делать новую технику", – так требовал Евгений Иванович.

Технологическое членение МиГ-25

Сборка фюзеляжа МиГ-25ПУ

Конструкторов Горьковского ОКБ нередко привлекали в Москву помогать проводить технологическую проработку чертежей новых самолетов. Вот и при разработке чертежей на МиГ-25 большие группы Горьковских конструкторов месяцами находились в командировках и помогали микояновцам. Это была неплохая школа взаимного творчества.

Многие разработки Горьковских конструкторов по МиГ-25 являются уникальными и защищены авторскими свидетельствами. Так, С.И. Тимофеев изобрел "плавающую" гайку для стыка крыльевых отсеков. Были предложены и другие конструктивные решения: "мертвые болванки" противофлаттерных грузов на концах крыла были заменены на азотные баллоны высокого давления, был упрощен и облегчен носок закрылка путем снятия элементов системы сдува пограничного слоя, на аэродинамическом гребне крыла были введены закрытые разрезы-компенсаторы на всю высоту гребня, на открытых подшипниках тяги закрылка установили защитные элементы, был разработан усиленный зализ крыла, прежний в эксплуатации разваливался от "сапожных" нагрузок при обслуживании самолета (на зализ часто наступали), усилили верхушки килей самолета, которые трещали от больших вибраций в полете. Эти работы выполняли конструкторы Л.Н. Зингаев, Б.Н. Шмонин, З.М. Коровина, Т.Е. Кузолева, А.Е. Редкозубова, С.Д. Лукьянчук, С.Ю. Ишаева, Л.И. Балашов.

В конструкции МиГ-25 и его модификациях нашли широкое применение тонколистные стрингеры из высокопрочных нержавеющих сталей и сплавов титана, изготавливаемые холодным формированием на трехвалочных станках.

Освоение в производстве МиГ-25 стало локомотивом ускорения научно- технического прогресса на заводе, меняло его организационную структуру. В 1966 году была создана лаборатория комплексных испытаний для проведения входного контроля сложных систем и комплексного бортового радиоэлектронного оборудования, а также для проверки функциональных связей входящих изделий и их комплексиро- вания перед выдачей в цех сборки.

МиГ-25РБ

Шеф-пилот ГАЗИСО В. Г Гордиенко

Один из первых МиГ-25П

Наступил август 1967 года. Завод по освоению серийного изделия находился в труднейшем положении. Механо- обрабатывающее производство отставало по циклу закладки МиГ-25 на 11 месяцев. Директор завода А.И Ярошенко решил связать судьбу завода со станками с числовым программным управлением (ЧПУ). 15 августа 1967 г. на ГАЗИСО привезли с Савеловского завода станки модели ФП-7 и ФП-17. Был организован новый цех 37 по изготовлению крупногабаритных деталей. За 10 лет освоения стального самолета завод внедрил 1192 единицы нового металлорежущего оборудования, в том числе 220 единиц станков с ЧПУ. Создание этого вида оборудования приравнивается к вершинам научно-технического прогресса.

С 1974 года завод стал приобретать и внедрять многоинструментальные станки типа "обрабатывающий центр". А позднее руководство завода организовало специализированный цех "обрабатывающих центров".

Вслед за первым Горьковским Е-155Р-3 из сборочного цеха вышли новые самолеты установочной партии Е-155Р-5 и Е-155Р-6. Как вспоминает Герой Советского Союза летчик-испытатель В.Г. Гордиенко, испытания МиГ-25 начинались очень тяжело. В первых полетах на посадке повредили два самолета, в результате чего поступила команда А.И. Микояна полеты прекратить.

На завод приехал А.В. Федотов, шеф-пилот микояновской фирмы. Именно он "благословил" В.Г Гордиенко на последующие полеты. "Я до сих пор благодарен ему за то, что он поверил в меня – достаточно молодого летчика-испытателя, в сущности, еще ничем себя не проявившего", – говорит бывший шеф-пилот Горьковского авиазавода.

31 августа 1968 года в испытательном полете на разгон и потолок (т.е. на максимальную высоту, которую способен самолет набрать) во время набора на высоте 16 км и скорости более 2000 км/час из-за взрыва гидроаккумуляторов в основной и бустерной гидросистемах отказало управление. Ручка управления самолетом ушла вправо до упора, самолет начал вращаться вокруг продольной оси. Решение на катапультирование летчик-испытатель Леонид Иванович Миненко принял после того, как убедился в том, что самолет не управляется. Кресло КМ-1 спасло жизнь пилоту, но результатом стали поломанные ноги. Л.И. Миненко, однако, продолжал и после последнего полета службу в родном лет- но-испытательном подразделении.

В одном из полетов у В.Г. Гордиенко произошел ряд отказов, в том числе и основной гидравлической системы. С большим трудом МиГ-25Р удалось посадить не на свой аэродром, а на ближайший военный аэродром в Правдинске. Летчик был награжден часами с надписью "За мужество от руководства завода".

На аэродроме ГАЗИСО

Испытания стальной машины вели летчики завода Г.Б. Вахмистров, И.В. Карелин, М.Н. Элькинбард, В.В. Веселовский и вновь пришедшее молодое пополнение летчиков-испытателей: A.M. Власов, Н.М. Житнев, В.А. Херодинов, А.Ф. Шаповалов, А.П. Щелкунов, Б.В. Ларионов.

Из летчиков военной приемки первым поднял в воздух МиГ-25 летчик- испытатель полковник В.Е. Кузнецов, награжденный за испытания орденом Ленина.

Освоение МиГ-25 проходило непросто. В ходе плановых летных испытаний некоторые характеристики самолета не подтверждались, что требовало дополнительных полетов. В связи с этим решили передать самолет в Липецкий центр переподготовки летного состава ВВС для заключения по методам летной оценки самолетов. Это решение предусматривало ряд дополнительных обязательств Горьковского авиационного завода по оказанию ему помощи в освоении этой машины.

Летному и техническому составу Центра завод должен был оказать помощь в подготовке и проведении ряда полетов, на основании которых подготовили методику объективной оценки летно-технических характеристик. Помощь оказывала бригада специалистов завода, возглавляемая заместителем директора по производству Д.Д. Бородиным. В состав бригады из 25 человек вошли летчик-испытатель В.Г. Гордиенко, начальник бюро эксплуатации А.А. Горюнов и другие. Благодаря хорошему взаимодействию заводской бригады со специалистами Центра, грамотному и оперативному решению возникших проблем, она сумела выполнить поставленную задачу к 7 ноября 1969 года.

Все это позволило заводу начать нормальную сдачу самолетов представителю заказчика в установленном порядке. Вслед за этим в апреле 1970 года началась эксплуатация МиГ-25 в подразделениях ПВО страны, расположенных в Горьковской области (Са- васлейка и Правдинск), ее обеспечивали гарантийные бригады во главе с И.С. Сукайло и А.А. Горюновым. В июне- июле того же года началась эксплуатация машины и в части, расположенной в Шаталово. Туда пришлось направить мобильную бригаду специалистов, в состав которой вошли летчик-испытатель М.Н. Элькинбард, начальник летно-экспериментальной группы Я.Д. Исаенко. Завод был своевременно подготовлен к эксплуатации самолетов МиГ-25 и обеспечению двухгодичного гарантийного обслуживания. Все специалисты, включаемые в гарантийные бригады, обучались в собственном техническом классе. За решение этой задачи от командования ВВС на завод поступило благодарственное письмо, а многие из исполнителей получили правительственные и ведомственные награды.

В конце 1969 года был подписан Акт об окончании государственных испытаний МиГ-25Р, и эту модификацию запустили в серию на Горьковском авиазаводе. В 1971 году завод приступил к полномасштабному выпуску перехватчиков МиГ-25П. Он существенно отличался от своих предшественников килями большей площади, отрицательным поперечным углом установки крыла, подфюзеляжными гребнями иной конфигурации. Изменился и состав оборудования. На самолете была установлена бортовая радиолокационная станция "Смерч-А2". Кроме того, впервые реализовали давнишнюю мечту летчиков истребителей-перехватчиков – автоматическое наведение самолета на цель.

В 1974 году за освоение производства МиГ-25 группе специалистов завода присудили Государственную премию "За разработку и внедрение передовой технологии". Среди награжденных были В.А. Большаков – главный инженер завода, Б.Н. Корнев – начальник ОКБ, А.Г. Братухин – главный металлург, В.Ф. Лаптев – зам. главного инженера, РП. Пацельт – главный сварщик, B.C. Щеканов – начальник агрегатного цеха.

Следует отметить, что на заводе строились не только серийные машины семейства МиГ-25, но и все опытные его варианты, разработанные конструкторами КБ А.И. Микояна.

В период серийного производства максимальный темп выпуска МиГ-25 достигал 90 самолетов в год, а трудоемкость его производства за это время снизилась в 10 раз. Перехватчики перестали строить в 1979 году, а производство других вариантов МиГ-25 завершилось в 1985 году.

Естественно, не обходилось и без проблем. При наработке от 20 до 400 часов налета на передних отсеках крыла вдруг начали разрушаться нервюры и коробочки-"солдатики" их крепления со стрингерами, на обшивке появились вздутия до 10-15 мм на сторону. Самолеты со вздутыми баками были отстранены от полетов.

Начались поиски причины отказа и поиски конструктивного решения по ремонту самолетов в строю, усилению нервюр в серии. На уровне заместителя министра авиапромышленности, Генерального конструктора и командования ВВС даже готовилось решение о замене на крыльях передних баков-отсеков при наработке самолета в 200 часов. Однако конструкторы ОКБ Горьковского завода – Ю.П. Же- лезов, С.И. Тимофеев и работники цеха 31 Л.М. Королев, А.А. Горюнов разработали, выполнили и представили вариант решения по ремонту всех разрушающихся элементов в отсеке. Генеральный конструктор ОКБ им. А.И. Микояна – Р.А. Беляков назвал решение гениальным и увез в Москву как экспонат для показа своим конструкторам. С этого момента ни на одном самолете МиГ-25 крыльевые баки-отсеки не менялись, а только ремонтировались.

МиГ-25ПД

Серьезным усовершенствованиям подвергся перехватчик после того, как В. Беленко угнал его в Японию. Для сохранения боеспособности перехватчиков, составлявших основу самолетного парка ПВО, требовалось срочно доработать выпускавшиеся серийно и построенные ранее самолеты под новую систему вооружения. Согласно постановлению правительства от 4 ноября 1976 года для решения проблемы были мобилизованы предприятия авиационной, радиотехнической и других отраслей оборонной промышленности.

За 3-4 недели было рассчитано и найдено техническое решение, а также срок – через 2 года закончить испытания и передать самолет для производства в новом виде. Разработанный технологами цеха 31 под руководством Ю.В. Балакирева бюллетень по модернизации МиГ-25 состоял из 5 томов по 500 страниц машинописного текста и столько же томов чертежей. Модернизированный перехватчик получил обозначение МиГ-25ПД ("изделие 84Д") – "доработанный", а машины, которые в процессе капитального ремонта на заводах в городах Насосный, Днепропетровск и Запорожье оснащались оборудованием – МИГ-25ПДС. Доработка самолетов продолжалась до 1982 года.

За выполнение комплекса конструктивно-технологических, организационных и производственных задач В.М. Помолов, А. Кравченко и В.А. Ва- чугов были удостоены Государственной премии, многие работники завода были награждены орденами и медалями.

31 декабря 1970 г. за успехи, достигнутые в решении технических задач Горьковский авиационный завод наградили орденом Ленина. Для завода это был второй орден Ленина и третья правительственная награда. За несколько лет после начала выпуска МиГ-25 (обозначение НАТО – "FOXBAT") его ресурс был увеличен с 50 до 1000 часов, а двигателя с 25 до 750 часов. Исправность МиГ-25 составляла более 90% от общего выпуска самолетов, наработка на один отказ – 66 часов (при норме – 8 часов), налет на один отказ – 450 летных часов ( по данным 1992 года).

Лауреатами Ленинской премии стали шесть ведущих создателей МиГ-25: Генеральный конструктор Р.А. Беляков, главный конструктор самолета Н.З. Матюк, директор Горьковского авиационного завода И.С. Силаев, главный конструктор двигателя Ф.В. Шухов, главный конструктор радиолокатора Ф.Ф. Волков и заместитель министра авиационной промышленности А.В. Минаев.

Для лучшего понимания новизны МИГ-25 стоит перечислить те новации, которые реализованы в этом проекте:

– создан боевой комплекс, обеспечивающий перехват всех типов воздушных целей;

– создана конструкция самолета, обеспечивающая преодоление "теплового" барьера, т. е. длительного полета на высокой сверхзвуковой скорости;

– обеспечено высокое аэродинамическое качество, устойчивость и управляемость в широком диапазоне высот и скоростей полета;

– отработана новая (для МиГа) аэродинамическая схема с боковыми за- борниками, высокорасположенным крылом, двумя килями и двумя под- фюзеляжными гребнями;

– отработана сварная конструкция из нержавеющей стали, обеспечивающая высокую весовую отдачу, ремонтопригодность, высокую технологичность, стабильность производства за счет автоматизации, высокий коэффициент использования материалов, дешевизну производства, улучшение условий труда;

– расширено число режимов автоматического управления, впервые введен программный набор высоты, полет по заданному маршруту, заход на посадку, приведение к горизонту, ограничение в автоматическом и полуавтоматическом режимах, предупреждение о достижении предельной скорости;

– внедрены новые материалы и полуфабрикаты из высокопрочных нержавеющих сталей, титана и теплопрочного дюраля;

– внедрены новые технологические процессы по термообработке без деформаций и внутренних напряжений, методы контроля и ремонта;

– обеспечен высокий ресурс и срок службы для военных самолетов истребительного класса.

За годы производства на Горьковском авиационном заводе построили 1112 МиГ-25 всех модификаций.

Динамика выпуска МиГ-25 в Нижнем Новгороде по годам:

1967-1970………………………………… 79

1971-1975………………………………… 343

1976-1980………………………………… 402

1981-1985………………………………… 288

Таким образом, у самолета МиГ-25, известного на Западе, как "FOXBAT" есть две родины: Москва, где находится ОКБ им. А.И. Микояна,создавшее этот знаменитый самолет, и Нижний Новгород, где серийно строились эти машины. Судьба Нижегородского авиастроительного завода "Сокол" связана с ними и поныне: в 1995 году в Индии семь самолетов этого типа подошли к рубежу продления технического ресурса. Специалисты "Сокола" успешно выполнили там необходимые работы, и самолеты до сих пор летают. Аналогичные действия могут быть осуществлены в любой стране, где имеются самолеты МиГ-25.

А у сборочного цеха завода в ряду линейки МиГов, выпущенных заводом за всю его историю, стоит и эпохальный самолет МиГ-25П.

В.И.Перов, О.В.Растренин

САМОЛЕТЫ ПОЛЯ БОЯ ВОСТОЧНЫЙ ФРОНТ (1941-45 ГГ.)

Продолжение. Начало в АиК №№3-6,8-12/2001 г., 8, 9/2002 г.

В июне-июле 1942 г. после проведения всесторонних исследований действенности вооружения штурмовика Ил- 2 применительно к укоренившимся способам нанесения ударов по противнику специалистами НИП АВ ВВС КА была разработана более рациональная тактика его боевого применения, позволявшая значительно повысить эффективность бомбоштурмовых ударов.

В соответствии с результатами стрельб в воздухе с самолета Ил-2 по немецкой технике было установлено, что более правильным было бы атаковывать короткую цель (бронированную или небронированную) как минимум в трех заходах с планирования под углами 25- 30° с высот 500-700 м, применяя в каждом заходе только один вид вооружения. Например, в первом заходе осуществляется пуск PC залпом из 4-х снарядов с дистанции 300-400 м. Во втором заходе выполняется сброс авиабомб на выходе из пикирования (высота 100-200 м), и, начиная с третьего захода, цель обстреливается пушечно-пулеметным огнем с дистанций не более 300-400 м. Атаку длинной цели (скопление пехоты и автотранспорта и т.д.) лучше всего производить с бреющего полета и с планирования под углом 5-10° с высот 100- 200 м с последующим заходом на бомбометание на выводе из пикирования. В любом случае, обязательным условием применения вооружения Ил-2 являлось раздельное использование каждого вида оружия при дальностях залпового пуска PC и начала пулеметно-пушечной стрельбы не более 400 м.

Применительно к такому способу атаки эффективность бомбоштурмовых ударов возрастала примерно в 2-2,5 раза.

Параллельно с отработкой оптимальной тактики боевого применения Ил-2 в НИП АВ ВВС разрабатывались и оптимальные способы применения истребителей ЛаГГ-3, вооруженных 37-мм авиапушками Ш-37 и НП-37.

За все время полигонных испытаний истребителей ЛаГГ-3 с крупнокалиберными пушками из 288 выстрелов, произведенных в 19 самолето-вылетах по немецким танкам, было получено 31 попадание (углы планирования от 5-10° до 25-30°): 18 прямых попаданий в танк Pz. Ill Ausf G и 13 попаданий – в танк Pz. 38 (t) Ausf С. При этом средний процент попаданий в танк точки наводки ведущего летчика-испытателя НИП АВ ВВС м-ра Н. И. Звонарева, имевшего отличную летную и стрелковую подготовку, составлял 12% (16 попаданий из 134 выстрелов в 7 полетах) и 18% в колонну танков. Строевой же летчик, имеющий среднюю квалификацию, в 12 полетах при 154 выстрелах смог обеспечить в этих же условиях лишь 2% попаданий в танк точки наводки и 6% попаданий в колонну танков.

При этом было установлено, что длина очереди при стрельбе из пушки 11П- 37 не должна превышать 2-3 выстрелов. В противном случае, из-за сильной отдачи пушки, самолет сбивался с линии прицеливания и опускал нос, что вызывало недолеты при стрельбе по наземным целям. Для возобновления стрельбы необходимо было восстанавливать прицеливание. Устойчивость полета при стрельбе из пушки зависела, естественно, от скорости полета и длины очереди: чем больше скорость полета и короче длина очереди, тем меньшее влияние оказывала сила отдачи пушки в направлении полета.

"ЛаГГи" с пушками Ш-37 показали значительно лучшие результаты. Отдача при стрельбе из пушки Ш-37 в воздухе переносилась летчиком и самолетом легче, и очередь из 4-5 выстрелов получалась вполне прицельной.

Расчеты, основанные на результатах полигонных испытаний и анализе боевого опыта, показывают, что летчик с хорошей летной и стрелковой подготовкой на истребителе ЛаГГ-3 с Ш-37 вполне мог обеспечить в боевых условиях вероятность поражения среднего и легкого немецких танков (типа Pz. 38 (t) Ausf С и Pz. Ill Ausf G) в одном заходе при стрельбе из пушки около 0,037- 0,058 (угол планирования 30°, дистанция открытия огня 400 м).

Летчики же, летавшие на ЛаГГ-З-х, вооруженных пушками 11П-37, в силу увеличенного рассеивания снарядов последних при стрельбе в воздухе (как следствие большей отдачи пушек), могли обеспечить в 1,5-2 раза более низкую вероятность поражения танков вермахта, чем пилоты ЛаГГ-3 с Ш-37, даже несмотря на большую скорострельность 11П-37, по сравнению с пушкой Шпи- тального.

В заключение отчета по полигонным испытаниям Ил-2 с пушками ВЯ и ШВАК, а также истребителей ЛаГГ-3 с крупнокалиберными пушками специалисты НИП АВ ВВС КА отмечали, что:

"…Для более рационального использования существующего вооружения самолета Ил-2 в борьбе с немецкими танками необходимо выделить штурмовые авиаполки, вооруженные Ил-2 с авиапушками ВЯ-23 мм, основной задачей которых должно быть действие по танкам. Летный состав этих частей должен пройти спецподготовку. …Наиболее эффективным средством борьбы с немецкими танками, имеющими броню до 40 мм, показали авиапушки 37 мм. В этой связи необходимо создать специальные противотанковые части, вооруженные истребителями ЛаГГ-3 и Як с 37-мм авиапушками и усиленным бронированием. Летному составу этих частей дать специальную подготовку. …Считать необходимым создание специального центра по отработке вопросов боевого применения АВ ВВС КА, на базе которого проводить систематическую подготовку летных кадров в ведении прицельной стрельбы и бомбометания. Обратить особое внимание на повышение качества боевой подготовки летного состава штурмовых частей в ЗАП в прицельной стрельбе и бомбометании.

К сожалению, командование ВВС Красной Армии "невнимательно" отнеслось к предложению НИП АВ, так и не создав в течение войны специальных противотанковых авиачастей, натренированных в борьбе с бронетехникой противника.

Неудачей закончилась попытка повысить боевые свойства штурмовиков Ил-2 путем установки двух 37-мм пушек ШФК-37. Войсковые испытания восьми одноместных Ил-2 с ШФК-37, проходившие под Сталинградом с 27.12.42 г. по 23.01.43 г. в составе 688- го шап 228-й шад 16-й ВА, дали отрицательный результат.

Малый запас продольной устойчивости и усложнение техники пилотирования самолета Ил-2 с пушками ШФК- 37 в сочетании с недостаточной жесткостью крыльевых пушечных установок и сильной отдачей самих пушек при стрельбе приводили к тому, что строевые летчики в одной прицельной очереди могли использовать не более 2-3-х снарядов. Стрельба же из одной пушки была совершенно невозможной. Штурмовик сразу же разворачивался в сторону стреляющей пушки так, что ввести поправку в прицеливание не представлялось возможным. Попадание в цель, в этом случае, могло быть только первым снарядом.

В результате, установка пушек ШФК-37 на самолет Ил-2 у большинства строевых летчиков поддержки не нашла.

25 января 1942 г. приказом Ставки ВГК N9 0019 "в целях приближения авиационного руководства к авиационным полкам и лучшего использования ВВС Красной Армии" была упразднена существующая дивизионная система управления полками армейского и фронтового подчинения, а вскоре было утверждено положение о командующем ВВС армий, по которому они становились заместителями командующего армии и одновременно членами Военных советов. С этого дня все авиационные полки Красной Армии, в том числе и штурмовые, подчинялись непосредственно командующим общевойсковых армий и ВВС фронтов.

Поводом для такого решения послужили результаты проверки штабом ВВС КА в январе 42-го боевой работы ВВС Западного и Юго-Западного фронтов. Эффективность применения авиации фронтов оценивалась командованием ВВС и Ставкой ВГК весьма и весьма невысоко. В директиве командующего ВВС КА генерала П. Ф. Жигарева № 14501/12153 от 25.01.42 г. указывалось, что: "…Использование авиации фронтов,, учитывая ее ограниченное количество, в настоящее время осуществляется неправильно. Командующие военно-воздушными силами фронтов вместо целеустремленного массированного использования авиации на главных направлениях против основных объектов и группировок противника, препятствующих успешному решению задач фронта, распыляют средства и усилия авиации против многочисленных объектов на всех участках фронта. …Массирование действий авиации со стороны командующих военно-воздушными силами фронтов в интересах намеченных операций проводится нерешительно или вовсе отсутствует

К сожалению, принятые командованием ВВС КА и Ставкой ВГК по результатам проверки решения оказались ошибочными. Предложенные организационно-штатные изменения ВВС привели к еще большему распылению сил авиации и к существенному снижению ее боевой эффективности. Новая структура ВВС и система управления авиасилами создавали предпосылки к тому, чтобы в то время, когда одна часть авиации вела напряженные бои, другая фактически бездействовала, и в лучшем случае решала боевые задачи с гораздо меньшим боевым напряжением или при большом налете выполняла второстепенные задания. Организация массированных действий авиации на главных направлениях в масштабе фронта резко усложнилась, а подчас стала практически невозможной.

Указанные недостатки в организации действий ВВС КА не замедлили негативно сказаться на положении наземных войск. Требовались решительные шаги по объединению всех имевшихся на фронтах сил авиации в оперативные объединения и введение централизованного управления ВВС КА. Последнее обеспечивало бы быстрое формирование необходимых авиационных группировок на конкретных операционных направлениях не за счет авиарезервов Ставки, как это было раньше, а главным образом за счет межфронтового маневрирования силами авиационных оперативных объединений.

15 марта 1942 г. командующий ВВС КА генерал П. Ф. Жигарев доложил Верховному Главнокомандующему И. В. Сталину разработанные штабом ВВС предложения по совершенствованию организационной структуры и управления авиасилами Красной Армии.

С целью устранения организационной раздробленности и повышения эффективности применения авиации штаб ВВС предлагал ввести единое управление ВВС и создать крупные авиационные оперативные объединения.

Поводом для такого доклада послужили принятые ГКО решения о создании 10 ударных авиагрупп смешанного состава (по 6-8 авиаполков каждая) резерва Ставки ВГК, предназначаемых для усиления ВВС фронтов, и получение штабом ВВС соответствующей директивы Генерального штаба, определяющей порядок и сроки формирования таких авиагрупп. В то же время обстановка на фронтах требовала незамедлительного изменения взглядов на организацию авиарезервов и управления ВВС.

В начале апреля на имя И. В. Сталина последовал еще один доклад "О реорганизации ВВС Красной Армии", в котором П. Ф. Жигарев и штаб ВВС настаивали на скорейшем изменении структуры ВВС и системы управления.

Как проходило обсуждение этого доклада в Государственном Комитете Обороны и Ставке ВГК сейчас сказать трудно, но 11 апреля 1942 г. командующий ВВС КА генерал-полковник авиации П. Ф. Жигарев был снят с должности, а вместо него назначен генерал-полковник авиации А. А. Новиков. Вскоре после этого Ставкой были приняты все необходимые решения, позволявшие ликви- . дировать организационную раздробленность авиации и приступить к созданию авиационных объединений и соединений.

Приказом Наркома обороны № 0081 от 5 мая 1942 г. была создана 1-я воздушная армия. В течение 1942 г. были реорганизованы в воздушные армии все остальные ВВС действующих фронтов.

В общевойсковых армиях было оставлено по одному смешанному авиаполку для прикрытия расположения штаба армии с воздуха, ведения воздушной разведки, а главным образом для связи и управления. В дальнейшем эти полки были реорганизованы в авиационные эскадрильи и звенья связи при штабах общевойсковых армий.

В это же время было принято решение о создании авиационных корпусов. Однако авиапромышленность не могла обеспечить поставку боевых самолетов в количествах, необходимых одновременно для формирования авиакорпусов и пополнения убыли в действующей армии. В резерве ВГК современных боевых самолетов было также мало. Только после накопления необходимого количества боевых машин в неприкосновенном фонде Главного командования приказом Наркома Обороны от 26 августа 1942 г. под руководством Военного Совета ВВС КА началось формирование авиационных корпусов (истребительных, штурмовых и бомбардировочных) Резерва ВГК. Авиакорпуса состояли из двух или более авиадивизий и имели в своем составе от 120 до 270 самолетов. Вооружались авиакорпуса РВГК только новыми типами самолетов. Вначале создавались как однородные, так и смешанные корпуса (одна-две шад или бад и одна-две иад). Однако позднее смешанные авиакорпуса, как себя не оправдавшие, были заменены на однородные. Одновременно с этим происходило переформирование в однородные смешанных авиадивизий и авиаполков.

Штурмовая авиадивизия теперь стала состоять (штат 015/145) из трех штурмовых авиаполков и одной отдельной штрафной штурмовой авиаэскадрильи.

Штурмовые авиаполки с 20-самолетного состава переводились на 32-самолетный состав (штат 015/282 – 3 эскадрильи, 32 пилота): по 10 самолетов в каждой эскадрилье и две машины в управлении полка (самолеты командира и штурмана полка).

Несмотря на увеличение численного состава штурмовых авиаполков, новые штаты штурмовых авиаполков оставались недостаточными и не отвечали требованиям войны. Боевой опыт показал, что эскадрилья из 10 самолетов уже на 3-4 день боев из-за потерь "выдыхалась" и обычно могла работать только шестеркой, что не позволяло комсоставу полков должным образом организовывать борьбу с ПВО противника, а также с его истребительной авиацией…

По общему мнению, требовалось штат штурмовой авиаэскадрильи увеличить до 12 самолетов (3 звена по 4 машины, 1 самолет у командира эскадрильи и один – у штурмана эскадрильи), а штат полков – до 45 Ил-2, одного Ил- 2У и одного самолета связи. В этом случае авиаэскадрильи из 14 самолетов в основном работали бы восьмерками. Кроме того, два командирских Ил-2 являлись как бы резервными, что позволяло командиру эскадрильи продолжительное время строить боевые порядки эскадрильи в зависимости от задачи и обстановки. На 40-самолетный состав штурмовых авиаполков ВВС КА перешли только в 1944 г.

Отметим, что ВВС КА завершили войну примерно с такой же оргштатной структурой авиаполков, с которой люфтваффе начинали войну…

Поиск оптимальных форм боевого применения Ил-2, обеспечивающих одновременно как эффективное огневое воздействие на наземные цели, так и защиту штурмовиков от атак истребителей противника, привел к применению боевого порядка "круг самолетов". Атака цели производилась с пикирования под углами 25-30 со средних высот группами не менее 6-8 Ил-2 с дистанцией между машинами 500-800 м. При использовании этого боевого порядка существенно облегчался поиск малоразмерных и подвижных целей на поле боя, улучшались условия прицеливания, повышались точность стрельбы и бомбометания. При этом каждый экипаж имел достаточную свободу маневра для осуществления как прицельного бомбометания и стрельбы из ракетного и стрелково-пушечного оружия по наземной цели, так и огневого воздействия на немецкие истребители, атакующие впереди идущий штурмовик.

Считается, что первыми, кто применил этот боевой прием на поле боя, были летчики 288-го man 243-й шад ВВС Северо-Западного фронта, которые в мае 1942 г. из "круга" атаковали цель. Но это не совсем так. По всей видимости, боевой порядок "круг" впервые был применен где-то в ноябре-декабре 1941 г. Во всяком случае, особенности применения "круга" обсуждались уже в конце декабря 41-го на 1-й Военно-технической конференции в Куйбышеве. Но тогда у большей части летного состава "круг" и атаки со средних высот большого энтузиазма не вызвали. Слишком сильно верили летчики-штурмовики в бреющий полет как единственное средство спасения от истребителей люфтваффе – основного противника Ил-2 в тот период. Найти действительного автора "круга" пока не удалось.

Боевой порядок "круг" самолетов стал основным тактическим приемом Ил-2 при нанесении бомбоштурмовых ударов по наземным целям.

Позже штурмовыми авиаполками стал применяться "свободный круг", в этом случае выдерживалось лишь общее направление "круга", дистанция между Ил-2 могла изменяться, а каждый "Ил" имел возможность делать довороты влево и вправо на 30-40°. Во всем остальном каждому летчику предоставлялась полная свобода действий. "Свободный круг" позволял осуществлять атаку наземной цели сразу двумя "Илами", что резко повышало эффективность удара, особенно в условиях сильного противодействия зенитной артиллерии. Однако успешное применение этого боевого порядка было под силу только летчикам, имеющим высокую квалификацию и отличную групповую слетанность.

Отметим, что, несмотря на массу достоинств боевого порядка "круг", последний все же не обеспечивал огневую поддержку экипажа, выходящего из атаки, так как идущий следом штурмовик в это время был занят атакой цели и не мог эффективно противодействовать как зенитной артиллерии, так и немецким истребителям. Это позволяло противнику концентрировать огонь зенитной артиллерии и усилия своих истребителей на самолете, выходящем из атаки.

В этой связи в штурмовых авиачастях в боевой состав групп Ил-2 стали включать специальную группу, которая перед выходом на цель ударной группы штурмовиков осуществляла подавление ПВО противника в районе цели.

Боевой опыт штурмовых авиаполков 8-й ВА показал, что для эффективного подавления зенитных точек необходимо было выделять не менее двух-четырех экипажей из состава группы в 6-10 Ил- 2. При этом если расположение зенитной артиллерии противника было заранее известно, то группа подавления следовала впереди ударной группы, если же неизвестно, то сзади на расстоянии 400-500 м и с превышением на 100-150 м. Считалось, что боевой порядок группы подавления не должен быть связан с боевым порядком ударной группы.

В случае особо сильной ПВО рекомендовалось подавлять зенитные расчеты огнем всей группы и только после этого атаковать цель.

Оценки показывают, что в случае, когда штурмовики выделяли звено "Илов" из состава группы для огневого подавления позиции МЗА противника, вероятность поражения в одном заходе расчетом зенитной установки атакующих цель Ил-2 снижалась примерно в 1,7-2 раза.

Помимо отработки оптимальных способов атак наземных целей, в штурмовых авиачастях действующей армии и в запасных авиаполках широким фронтом развернулась работа по внедрению в сознание летного состава штурмовых авиачастей веры в боевые возможности Ил-2 и уверенности в своих силах при встрече с немецкими истребителями. На основании анализа боевого опыта, возможностей Ил-2 и немецких истребителей, а также показательных воздушных боев, были разработаны рекомендации по ведению воздушного боя на самолете Ил-2 с истребителями люфтваффе.

К августу 1942 г. тактическая грамотность летчиков-штурмовиков повысилась. Штурмовики стали активнее производить заходы со стороны солнца, чаще использовать облачность и дымы. Большие группы Ил-2, как правило, стали возглавлять командиры авиаполков, имея в своем составе заместителей командиров эскадрильей. Атаки целей стали преимущественно производиться прицельно, для чего чаще осуществлялись повторные заходы. Однако не все недостатки в действиях штурмовиков были изжиты. По этому поводу в указаниях штаба ВВС КА № 332472 от 28.07.42 г. отмечалось: "…основным недочетом продолжает оставаться отсутствие длительного воздействия на противника, неконкретность задач, а также неумение вести воздушный бой. Максимальное поражение целей и действительное моральное подавление живой силы противника должно достигаться не залповым бомбометанием с одного захода, а длительным (в течение 15-30 минут) пребыванием …штурмовиков над целью с применением многократных заходов на бомбометание, завершаемых атаками войск противника пу- шечно-пулеметным огнем… Задачи авиационным частям на действия по войскам должны быть совершенно конкретны с указанием определенных, заметных с воздуха целей. Следует исключить использование бомбардировщиков и штурмовиков в целях "обработки районов" "прочесываний" и тому подобных задач…"

22 августа 1942 г. вышла директива командующего ВВС КА А. А. Новикова № 332597с, в которой указывалось, что продолжающаяся до сих пор в некоторых штурмовых авиаполках практика применения всего двух способов штурмовых атак – с бреющего и с выскакиванием перед целью на высоту 150-200 м, не позволяет использовать все огневые возможности самолета Ил-2.

Командующий потребовал от всех командиров и летного состава штурмовых авиачастей повышения высот бомбометания, освоения атак с пикирования и изменения боевых порядков штурмовиков. Этой же директивой в программу боевой подготовки запасных полков штурмовой авиации включалось обучение летного состава атакам с пикирования, бомбометанию с горизонтального полета, а также воздушному бою с истребителями.

С целью снижения потерь от истребителей люфтваффе с лета 1942 г. в строевых частях в заднем отсеке Ил-2 вместо бензобака оборудовалось место для воздушного стрелка, которого вооружали либо пулеметом ДА, либо ШКАС, либо УБТ – что было под рукой. Всего подобным образом было переоборудовано около 1200 Ил-2. Заводской вариант двухместного Ил-2 с оборонительной установкой под пулемет УБТ пошел в серию с октября 1942 г.

С появлением на фронте двухместных Ил-2 истребители противника уже не рисковали подходить к штурмовикам на близкие дистанции и старались производить заходы для атаки на штурмовики снизу в хвост или снизу с боков, если, конечно, позволяла высота, в противном случае – сверху сбоку…

Анализируя распределение вылетов Ил-2 по типам боевых задач, можно констатировать, что роль бронированных штурмовиков Ильюшина при решении задач авиационной поддержки войск неуклонно возрастала. В 82% случаях Ил-2 действовали непосредственно в интересах наземных войск на поле боя, около 9,6% самолето-вылетов было затрачено ими на удары по аэродромам, 3,9% – на воздушную разведку и 1,4% боевых вылетов – для действий по резервам, железнодорожным и автомобильным перевозкам противника, на прочие задачи пришлось 3,1% самолето-вылетов.

Вместе с тем, тактика и способы выполнения повторных атак штурмовиками Ил-2 все еще оставались до конца не отработанными. Продолжительность огневого воздействия на противника была небольшой, боевые задачи зачастую выполнялись наспех, без должной подготовки на земле, а атаки целей – с одного захода без учета обстановки и характера цели. Сигналы для перестроения, перехода в атаку и сбора группы экипажами не отрабатывались, вследствие чего штурмовики продолжали нести неоправданные потери от истребительной авиации и зенитной артиллерии противника.

Несмотря на качественный и количественный рост, штурмовая авиация Красной Армии в конце 42-го – начале 43-го еще не могла действовать одновременно на всю глубину оперативного построения обороны противника.

Например, в контрнаступлении под Сталинградом авиационная поддержка войск проводилась путем последовательного переноса усилий с одной оборонительной позиции на другую. Так было в 8-й ВА в период поддержки 51-й и 57-й армий.

Сражение под Сталинградом показало, что эшелонированные действия штурмовиков Ил-2 группами по 6-8 самолетов все же не решают задачи эффективного подавления огневой системы обороны противника и его войск.

Действительно, оборона противника на переднем крае и в глубине в этот период войны основывалась главным образом на системе опорных пунктов и узлов сопротивления, которые находились между собой в огневой связи. Узлами сопротивления являлись господствующие высоты и населенные пункты, которые занимались силою до батальона и более. Тактическая зона обороны организовывалась из одной-двух оборонительных полос общей глубиной 5-8 км с фортификационными сооружениями преимущественно полевого типа: основа – траншея и деревоземляные сооружения, а также деревоземляные огневые точки (ДЗОТ). Как правило, на первой линии обороны сосредотачивались основные силы и огневые средства для ротных минометов включительно с большим запасом боеприпасов. На 1 км фронта в среднем имелось: около 900 активных штыков, 3-5 долговременных огневых точек (ДОТ) и ДЗОТ, 12-16 орудий и минометов, 15-18 орудий ПТО, до 30 пулеметов, 1-2 танка, 12 орудий МЗА и 10-12 крупнокалиберных зенитных пулеметов.

В то же время оценки показывают, что применительно к типовым условиям боев первого периода войны группа в составе 6-8 Ил-2 за один боевой вылет не могла гарантированно подавить даже одной типовой цели на поле боя.

Учитывая, что выделяемый ресурс на непосредственную авиационную подготовку и поддержку атаки составлял в среднем около 30-36 самолето-вылетов в час, то штурмовики могли уничтожать и подавлять на поле боя не более 1-2 целей в час при удалении объектов ударов от линии боевого соприкосновения 600-800 м и в глубину до 4-6 км.

Поскольку плотность штурмовиков на 1 км фронта на участках прорыва в среднем не превышала 4-5 Ил-2 на 1 км фронта, а выделяемый для прорыва обороны противника ресурс – 1,5-2 самолето-вылетов на один исправный Ил- 2, то штурмовики могли уничтожить и вывести из строя не более 0,5% общего количества целей на поле боя, приходящихся на один км фронта.

Совершенно очевидно, что такая результативность действий Ил-2 была явно недостаточной для успешных действий наземных войск по прорыву тактической зоны обороны противника, тогда как именно в ее пределах и в ближайшей оперативной глубине обычно и решался исход операции. Как правило, после прорыва тактической зоны обороны сопротивление войск противника резко снижалось…

Исходя из боевых возможностей бомбардировочной авиации ВВС КА и артиллерии в этот период времени, от штурмовой авиации требовалось подавлять как минимум 5% целей на поле боя на 1 км фронта. В противном случае, общевойсковые армии несли большие потери от огневых средств противника, а темпы наступления не обеспечивали перерастание тактического успеха прорыва обороны в оперативный, который должен завершаться разгромом оперативных резервов противника и окружением его основной группировки.

Действительно, боевой опыт первого периода войны показал, что темпы прорыва тактической зоны обороны в среднем составляли 2-4 км в сутки. Это позволяло противнику за счет своевременного маневра тактическими и оперативными резервами, а также перегруппировки войск парировать удары Красной Армии.

Такая эффективность действий штурмовиков не могла устроить наземное командование и при решении авиацией задач непосредственной авиационной поддержки войск в обороне. Как известно, немецкие войска прорывали оборону Красной Армии, создавая на главных направлениях удара очень высокие плотности сил и средств: до 60- 100 (иногда 150) орудий и минометов, от 25 до 100 танков и САУ на 1 км фронта.

Для всех авиационных и общевойсковых командиров Красной Армии стало очевидным, что только массированные действия авиации по переднему краю противника на узких участках фронта, увязанные по времени и месту с действиями наземных войск, могли дать ощутимый результат. Обстановка настоятельно требовала повсеместного совершенствования организации боевых действий авиации и наземных войск и тактики боевого применения Ил-2.

Соединения и части ВВС КА в срочном порядке приступили к отработке боевых действий в составе больших групп самолетов – полков, дивизий, к совершенствованию системы управления авиацией над полем боя и организации эффективного взаимодействия с наземными войсками.

Большой вклад в развитие и совершенствование тактики боевого применения Ил-2 внес начальник штаба 226-й шад 8-й ВА п-к С. Д. Прутков. ,обобщивший в конце февраля 1943 г. опыт использования Ил-2 и подготовивший методические указания по темам: "Строй и боевые порядки штурмовиков в зависимости от цели", "Сбор группы после выполнения задачи", "Состав групп штурмовиков", "Наивыгоднейший боевой порядок штурмовиков", "Тактика повторных заходов", "Маневр при подходе к цели, при штурмовке и в воздушном бою", "Метод обороны экипажей Ил-2 с задней кабиной".

С целью отработки тактики взаимодействия штурмовых авиачастей с наземными частями и соединениями при прорыве обороны противника и при уничтожении прорвавшихся групп противника в мае 1943 г. были проведены летно-тактические учения с участием наземных войск и авиации. К учениям привлекались экипажи 226-й шад (по 4-9 Ил-2 от каждого авиаполка) и части 2-го гвардейского мехкорпуса.

Летчиками отрабатывались темы "Авиационная обработка переднего края обороны противника с переносом ударов по целям в глубине обороны с постановкой дымовых завес", "Сопровождение штурмовиками танков при вводе их в прорыв" и "Взаимодействие штурмовиков с наземными войсками в наступательном бою".

Итогом этих мероприятий явилось издание штабом ВВС КА летом 1943-го "Временного наставления для штурмовиков" (под редакцией генерала С. И. Руденко).

С целью повышения результативности работы авианаводчиков в ходе авиационной поддержки войск приказом НКО от 1 февраля 1943 г. была введена в действие "Инструкция по управлению, наведению и оповещению авиации по радио". Месяцем позже, 20 апреля, с этой же целью временно исполняющий должность командующего ВВС КА генерал-лейтенант авиации А. В. Никитин издал приказ № 071, в котором потребовал от командующих воздушных армий организовать самое широкое использование радиосредств для управления авиацией в воздухе и на земле, благо, что каждый поступающий с заводов НКАП боевой самолет теперь оснащался приемо-передающей радиостанцией.

7 мая 1943 г. с целью повышения боеготовности строевых авиачастей по предложению командования ВВС Государственный Комитет Обороны принял Постановление, согласно которому отвод авиачастей с фронта в запасные авиационные полки для доукомплектования был прекращен. Пополнение штурмовых авиачастей стало осуществляться непосредственно на фронте за счет подготавливаемых в запасных полках авиаэскадрилий,звеньев и одиночных экипажей. Это позволило уже к концу года, в известной мере, изжить поспешность в обучении летного состава, часто допускавшуюся в предыдущие годы.

Средний налет летчиков штурмовой авиации был увеличен с 5-13 часов в 1941-42 гг. до 18-20 часов в 1943-45 гг.

Основные авиационные боеприпасы для автоматического оружия: патроны для пулеметов и пушек – 7,62-мм ШКАС, 12,7-мм У Б, 20-мм ШВАК, 23-мм ВЯ-23, 37-мм НС-37 и 45-мм НС-45

Авиационная 20-мм пушка ШВАК

Область возможных атак при стрельбе по танкам из пушек ШВАК снарядами БЗ-20 в воздухе с самолета Ил-2

В запасных авиаполках было введено строгое правило, без подготовки к боевому применению в составе групп (пара, звено, эскадрилья) экипажи на фронт не отправлять.

Учитывая, что в летней кампании 1943 г. войскам Красной Армии придется встретиться с новейшими немецкими толстобронными танками и САУ, была сделана очередная попытка повышения противотанковых свойств ВВС КА.

Постановлением ГКО № 3144 от 8 апреля 1943 г. завод N° 30 обязывался выпускать двухместные штурмовики Ил-2 АМ-38ф с двумя пушками калибра 37 мм НП-37 (в серии НС-37).

Так же как и в случае установки на Ил-2 пушек ШФК-37, в заключение акта по войсковым испытаниям Ил-2 с НС-37 был сделан вывод, что новый штурмовик по совокупности боевых качеств войсковые испытания прошел неудовлетворительно. Постановлением N° 4154 от 12 ноября 1943 г. ГКО прекратил их серийный выпуск и обязал завод к 15 января 1944 г. осуществить полный переход к производству Ил-2 с пушками ВЯ.

По результатам войсковых испытаний Ил-2 с НС-37 было также решено не запускать в массовое производство подкалиберный бронебойный снаряд к этой пушке, который обеспечивал повышенную бронепробиваемость немецкой танковой брони в сравнении со штатным бронебойно-зажигательным снарядом БЭТ-37.

На наш взгляд, вывод фронтовых летчиков и государственной комиссии был не совсем корректным и обуславливался, главным образом, недостаточной летно-боевой подготовкой основной массы строевых летчиков – участников войсковых испытаний, которым было все же очень сложно обеспечить в бою прицельную стрельбу из пушки НС-37 по малоразмерным целям.

Расчеты, основанные на результатах полигонных испытаний и анализе боевого опыта, показывают, что хорошо подготовленный летчик-штурмовик, используя весь арсенал вооружения Ил-2 с НС-37, в типовых условиях боев второго периода войны вполне мог в одном вылете обеспечить вероятность боевого успеха при нанесении удара по средним немецким танкам около 0,08, что было примерно в 1,2 раза выше, чем для Ил-2 с пушками ВЯ-23.

То есть, Ил-2 с пушками НС-37 в руках опытных бойцов с отличной летной и стрелковой подготовкой мог стать неплохим противотанковым средством и при условии массового применения этого штурмовика на узких участках фронта серьезное поражение германским средним танкам всех типов и САУ на их основе было делом реальным.

Более того, учитывая, что к этому времени промышленность уже освоила массовое производство бронебойных и осколочно-фугасных ракетных снарядов РБС-132 и РОФС-132, эффективность действий Ил-2 с НС-37 по танкам могла быть повышена за счет увеличения на штурмовике числа ракетных орудий – с 4-х до 12-16. А такая переделка штурмовика была вполне возможной. Действительно, бомбовая нагрузка в 100 кг при любой номенклатуре бомб не могла обеспечить высокую вероятность поражения наземных целей всех типов. В то же время при залповой стрельбе РСа- ми по 8 снарядов в залпе с дистанций 300-400 м вероятность поражения любого среднего немецкого танка, а при стрельбе РБСами и тяжелых танков, как показывают расчеты, могла достигать 0,2-0,25. В этом случае вероятность боевого успеха Ил-2 с НС-37 в одном боевом вылете при атаке средних немецких танков могла составить величину уже 0,11-0,12.

Отметим, что при использовании на Ил-2 пушек Б. Г. Шпитального Ш-37 с ленточным питанием результаты были бы еще выше вследствие меньшей отдачи этих пушек при стрельбе по сравнению с пушками НС-37.

Напрашивалась очевидная переделка Ил-2 в чистый противотанковый самолет с мощным ракетно-пушечным вооружением и формирование на его основе противотанковых авиаполков, летный состав которых прошел бы специальную подготовку в ведении прицельной стрельбы короткими очередями из пушек и РСами по малоразмерным бронированным и небронированным целям (отдельный танк, бронемашина, паровоз и т.д.). При этом имело смысл, в составе каждой штурмовой авиационной дивизии иметь по одному штатному противотанковому авиаполку, а также формировать на основе таких полков отдельные однородные противотанковые авиадивизии, которые рассматривались бы как противотанковый резерв Главного командования и придавались воздушным армиям для действий на танкоопасных направлениях или на направлении главного удара фронта.

Авиационная 23-мм пушка ВЯ-23

Область возможных атак при стрельбе в воздухе по танкам из пушек ВЯ-23 снарядами Б3-23 с самолета Ип-2

37-мм авиационная пушка НС-37

Область возможножных атак при стрельбе по танкам из пушек НС-37 снарядами БЭТ-37 с самолета Ил-2

Учитывая, что устойчивость оперативных порядков наступающих и обороняющихся войск во многом определяется плотностью бронетехники на 1 км фронта, противотанковые авиаполки и авиадивизии нам бы сильно пригодились при отражении контрударов танковых "таранов" вермахта и при прорыве укрепленных районов. Выводя из строя танки противника в боевых порядках в наступлении (контрнаступлении) и в обороне, было возможным снизить общую устойчивость оперативных порядков войск и решить исход боя в свою пользу.

Особенно важным было поражение с воздуха танков и САУ противника в обороне, "врытых" в землю и действующих из засад. Такие танки и САУ, как правило, располагались на танкоопасных направлениях и включались в единую систему ПТО. Находясь в укрытиях полевого типа, немецкие "Тигры" и "Пантеры" могли с высокой точностью и на больших дистанциях поражать атакующие советские танки и поддерживающие их САУ, оставаясь практически неуязвимыми от их огня. По сути, немецкие танки ПТО являлись ключевыми элементами системы ПТО и обеспечивали повышенную устойчивость всей войсковой обороны.

В то же время наступающие советские войска для борьбы с немецкими танками и САУ ПТО не имели в своих боевых порядках эффективных огневых средств – орудия ПТО и тяжелая артиллерия обычно не поспевали за ушедшей вперед пехотой и танками. Оставалось уничтожать немецкие танки ПТО силами самих танкистов и "самоходов" и нести большие потери…

К сожалению, руководство страны, ВВС КА и НКАП были настолько "зациклены" на уже сложившемся имидже Ил-2, что не смогли столь кардинально изменить взгляды на боевое применение штурмовика.

Пытаясь спасти новый штурмовик и саму идею противотанкового самолета, Ильюшин, Коккинаки и Кузнецов в письме на имя наркома авиапромышленности Шахурина от 08.12.1943 г. внесли предложение о немедленной передаче всех выпущенных Ил-2 с НС-37 в действующие части (а это примерно 1175 штук), сформировав на их основе специальные противотанковые авиаполки, которые включались ("по одному третьему полку") в состав штурмовых авиадивизий ВВС КА. Однако ничего из этого не получилось…

45-мм авиационная пушка НС-45М с дульным тормозом

Результат попадания 45-мм снаряда пушки НС-45 в картер мотора М-35

Результат попадания 37 -М.М. снаряда пушки НС-37 в крыло Ju87

Загрузка бомб в контейнер малогабаритных боеприпасов для Ил-2

В связи с отказом от использования пушек НС-37 на Ил-2 не получили развития работы по установке на штурмовик авиапушек калибра 45-мм – НС-45 и Ш-45.

Не был проявлен интерес и к модернизированным пушкам НС-37М и НС- 45М, имевшим существенно меньшую силу отдачи при стрельбе за счет установки мощного дульного тормоза. Дульный тормоз НС-45М поглощал до 85% энергии отдачи пушки, а НС-37М – до 40%.

Надо признать, что такое, скажем, невнимательное отношение командования ВВС КА к боевым свойствам пушек Ш-37, НС-37М и НС-45М является грубейшей ошибкой, не позволившей в течение войны обеспечить необходимые противотанковые свойства советской авиации…

Основным же средством борьбы с немецкими танками в этот период войны стала противотанковая авиационная бомба кумулятивного действия весом 1,5 кг в габаритах стоящей на вооружении ВВС КА авиабомбы массой 2,5 кг – ПТАБ- 2,5-1,5.

В бомбовую зарядку самолета Ил-2 входило до 280 авиабомб ПТАБ-2,5-1,5 в 4-х кассетах мелких бомб (по 72 бомбы в центральные и по 68 в крайние отсеки).

При сбрасывании ПТАБ с высоты 200 м с горизонтального полета при скорости полета 340-360 км/ч одна бомба попадала в площадь, равную в среднем 15 м2 , при этом, в зависимости от бомбовой загрузки, общая область разрывов занимала полосу 15х(260-280) м, что обеспечивало довольно высокую вероятность поражения находящегося в этой полосе любого танка вермахта. Дело в том, что площадь, занимаемая одним танком, составляла величину порядка 20-22 м2 , а попадание хотя бы одной бомбы в танк было вполне достаточным для вывода его из строя, в большинстве случаев безвозвратно. Расчеты показывают, что вероятность поражения одиночного танка в этом случае получалась равной 0,10-0,12.

По сравнению с предыдущими годами войны устойчивость обороны немецких войск на Восточном фронте с лета 1943 г. была серьезно повышена, главным образом, за счет сильного насыщения обороны фортификационными сооружениями (полевого и железобетонного типа), резкого увеличения глубины оперативного построения войск (в 3- 4 раза) и плотности построения войск на 1 км фронта: по пехоте – в 2 раза, по орудиям и минометам – в 6-10 раз, по танкам и САУ – в 8-10 раз, по огневым средствам ПВО – в 2-2,5 раза.

С особенно сильной обороной вермахта войскам Красной Армии пришлось столкнуться 1944-45 гг. при проведении Севастопольской, Выборгской, 1-й и 2-й Восточно-Прусских, Кенигбергской и Берлинской наступательных операций.

Немецкие укрепленные районы (УР) представляли собой довольно трудноуязвимую для авиации цель вследствие большой насыщенности средствами ПВО, малых размеров и высокой прочности долговременных железобетонных оборонительных сооружений.

Укрепленные районы, как правило, состояли из полосы обеспечения (или предполья), главной полосы и 2-х оборонительных полос (вторая и тыловая).

Полоса обеспечения, глубиной обычно до 10-15 км, имела как естественные, так и искусственные препятствия (надолбы, ежи, завалы, минные поля и т.д.), усиленные ДОТами и ДЗОТами, и,кроме этого, содержала передовые позиции сухопутных войск.

Основу обороны УРа составляла главная полоса, представлявшая собой комбинацию полевых укреплений с ДОТ и ДЗОТ всех видов вооружения. Глубина главной полосы – 5-10 км. Оборона главной полосы состояла из ряда опорных пунктов (ОП) шириной по фронту 1,5- 2 км и глубиной 1-1,5 км, каждый из которых прикрывал полосу шириной около 2,5-3 км. Каждый ОП состоял из 5-10 ДОТ и ДЗОТ, 2-3-х НП и 5-10 убежищ. Обычной была плотность до 6 ДОТ и ДЗОТ на 1 км фронта, хотя в некоторых случаях их число доходило до 20 на 1 км фронта. Полоса УР по фронту колебалась от 30 до 140 км, а полное число ДОТ и ДЗОТ – от 60 до 900.

ДОТ и ДЗОТ тщательно маскировались под общий фон местности, сверху покрывались землей, дерном, иногда на них даже высаживались деревья и т.д.

Малые размеры ДОТ и ДЗОТ делало практически невозможным обнаружение их визуальным способом с воздуха с высот более 1000 м и затрудняло прицельное бомбометание по ним даже с небольших высот.

ДОТ имели размеры от 4 до 10 м в поперечнике и могли быть как одно-, так и двух- и трехэтажными. Амбразуры устраивались либо в стенках, либо в бронеколпаках. Толщина железобетонных перекрытий ДОТ, как правило, составляла 2,5-3 м, бронеколпаков – до 300 мм, а напольных стен – 1,5-2,5 м. ДЗОТ имел в поперечнике от 2 до 8 м, толщину стенок и перекрытий 1,5-2 м.

Широкое распространение получили также бронедеревянные огневые точки. Деревянная часть таких точек врывалась в землю, а над поверхностью выступал вращающийся броневой колпак. Небольших размеров (2x2 м), расположенные в шахматном порядке, они являлись прочным оборонительным сооружением с круговым обстрелом.

На танкоопасных участках немцы обычно располагали тяжелые танки и САУ, включенные в единую систему ПТО прямой наводки. Танки и САУ ПТО располагались в деревоземляных укрытиях, имели две-три оборудованные позиции для прицельной стрельбы прямой наводкой и могли скрытно перемещаться от одной позиции к другой.

Главная полоса УР широко оснащалась эскарпами, контрэскарпами, надолбами, противотанковыми ежами и т.д. За ними, в тлубине 300-400 м за первой траншеей, находились минометные батареи (обычно на обратных скатах), в глубине 0,5-1,5 км от переднего края оборудовались позиции орудий противотанковой обороны прямой наводки, а в глубине 2-2,5 км – тяжелые минометы. Дивизионная артиллерия обычно располагалась за третьей сплошной траншеей.

Вторая и тыловая оборонительные полосы по своему устройству отличались от главной полосы только меньшей плотностью войск и фортификационных сооружений, среди которых преобладали сооружения преимущественно полевого типа.

ПВО немецких УРов была усилена за счет увеличения числа стволов малокалиберной зенитной артиллерии (МЗА), особенно эффективной в диапазоне высот от 200-300 м до 1000 м, то есть в диапазоне высот наилучшего применения штурмовика Ил-2. Огневые точки МЗА располагались на удалении 1-2 км, а ЗА среднего и крупного калибра на удалении 3-5 км от переднего края. Ближе всех к передовой располагались зенитные крупнокалиберные пулеметные установки (около 20-24 пулеметов на 1 км фронта), огонь которых был эффективен до высот 600-800 м.

На наиболее опасных участках фронта немцы сосредоточивали до 3-4 батарей МЗА (до 18-24 20-мм или 37-мм орудий) на 1 км фронта, огонь которых был наиболее губителен для Ил-2.

В итоге "Илам" на подходе к целям на поле боя приходилось преодолевать сплошную стену зенитного огня. Плотность огня на высотах боевого применения Ил-2 доходила до трех-пятислойного огня. По данным Управления воздушно-стрелковой службы ВВС КА во время атаки Ил-2 наземных целей в полосах обороны немецких укрепрайонов по штурмовику в секунду могло быть выпущено свыше 8000-9000 пуль крупного калибра (12-13 мм) и 200-300 малокалиберных (20-37 мм) снарядов со всеми вытекающими для Ил-2 последствиями.

Средние оперативные плотности построения немецких войск в обороне на 1 км фронта, помимо огневых средств ПВО, составляли: около 2000 активных штыков, 90-120 пулеметов, 30-40 орудий и минометов, 25-30 орудий ПТО, 3-6 танков и САУ. В отдельных случаях, на вероятных направлениях удара войск Красной Армии, плотность немецких войск на 1 км фронта резко возрастала: до 100 орудий и минометов, 60-70 орудий ПТО, 28 танков и САУ.

Встреча с УР немцев поставила перед командованием ВВС КА ряд трудноразрешимых задач. Дело в том, что опыт прорыва линии Маннергейма в 1940 г. показал низкую эффективность авиасил. Все попытки разрушить отдельные долговременные огневые точки с помощью авиации оказались в то время безуспешными, прежде всего из-за сравнительно малого калибра применяемых авиабомб (250-500 кг) и малой вероятности попадания их в цель, хотя плотность бомбового удара достигала 40-100 т/км2 . Например, на участке 7-й армии по финским ДОТ было сброшено 7500 (!) ФАБ-500 и 250, а прямых попаданий в ДОТ было всего 3 (!), то есть процент попаданий составил всего 0,04%.

В то же время немцы, как известно, располагали ДОТ, ДЗОТ, бронедеревянные огневые точки и другие цели в полосе обороны на таком удалении друг от друга и таким образом, чтобы площадное бомбометание по всей полосе обороны не могло дать серьезных результатов. В этих условиях повышение результативности авиации могло быть достигнуто за счет повсеместного перехода к бомбометанию с пикирования, как обеспечивающего повышенные точности сброса бомб. Однако процесс освоения в строевых бомбардировочных авиачастях бомбометания с пикирования на протяжении всей войны шел довольно туго. Так, бомбардировочные авиаполки ВВС КА, имевшие на вооружении пикирующие бомбардировщики Пе-2, на бомбометание с пикирования в 1943-45 гг. выполнили всего около 42% боевых вылетов.

Эффективность бомбометания по отдельным ДОТ одиночного Пе-2 с пикирования серией из 4-х авиабомб ФАБ- 250 в условиях боев 1943-45 гг. (скорость вывода из пикирования 450 км/ч, экипаж имеет хорошую подготовку) характеризуется следующими цифрами.

Вероятность попадания одной авиабомбы в ДОТ размерами 14x10 м с уязвимой площадью 63 м2 и требующий для разрушения в среднем 4-х попаданий ФАБ-250 не превышала 0,015 при высоте ввода в пикирование 1500 м и 0,011 при увеличении высоты ввода в пикирование до 2000 м. Потребный наряд сил, необходимый для гарантированного поражения ДОТ, составлял, соответственно, 66 и 90 машин.

Вероятность попадания хотя бы одной авиабомбы в комплекс оборонительных сооружений размерами 92x14 м, требующий для полного разрушения в среднем 6 попаданий ФАБ-250 (уязвимая площадь 1068 м2 ), составляла 0,174 при высоте ввода в пикирование 1500 м и 0,133 при высоте ввода в пикирование 2000 м. Потребный наряд сил в этом случае равнялся 27 и 34 самолетам, соответственно.

Во время прорыва Севастопольского УР 7 мая 1944 г. был зарегистрирован лишь единственный случай, когда 3 девятки Пе-2 с ФАБ-500 и 250 нанесли удар и разрушили небольшой по своим размерам и прочности ДОТ в районе колхоза "Большевик"…

То есть, несмотря на повышенные точности бомбометания с пикирования, оно все же не обеспечивало требуемого уровня подавления обороны противника главным образом из-за отсутствия массированности его применения. Оставалось только одно – массированно бить "с горизонта" по площадям, применяя авиабомбы крупного калибра.

Опыт боевых действий и полигонные испытания показали, что ФАБ-250 и 500 при сбрасывании их с пикирования (высота ввода в пикирование самолета 2000-3000 м) не пробивали железобетонные перекрытия немецких ДОТ толщиной более 70 см, а ФАБ-1000 – перекрытий толщиной более 1-1,5 м. Железобетонные ДОТ с толщиной перекрытий более 1,5 м в этих условиях вообще не разрушались авиабомбами, стоявшими в это время на вооружении ВВС КА.

Небольшие железобетонные ДОТ с толщиной перекрытий около 50 см уверенно разрушались ФАБами калибров 250, 500, 1000 и 2000 кг при удалении точки подрыва в 1,5-2 м, 3-4 м, 6-8 м и 10-12 м, соответственно.

Учитывая, что Ил-2 могли брать только две ФАБ-250, эффективность ударов штурмовиков по железобетонным ДОТ не могла быть высокой ни при каком раскладе. В ряде случаев в штурмовых авиаполках местные умельцы обеспечивали подвеску на Ил-2 одной ФАБ-500. В частности, такие бомбы сбрасывали с Ил-2 во время штурма Кенигсберга 6-9 апреля 1945 г.

Применение ПТАБ-2,5-1,5 по железобетонным ДОТ было малоэффективно. Последние были покрыты земляной обсыпкой, растительностью и т.д. Вследствие этого подрыв ПТАБ происходил на значительном удалении от бетонной поверхности и кумулятивная струя не наносила перекрытию каких- либо значительных повреждений.

Результат авиационного удара по железнодорожному узлу

Уничтоженный авиацией пролет моста

Об эффективности стрелково-пушечного и ракетного вооружения Ил-2 по ДОТам говорить и вовсе не приходится.

Боевой опыт показал, что главным средством разрушения УР с железобетонными ДОТ являлась тяжелая артиллерия, главным образом гаубичные орудия калибра 152, 203 и 305 мм. В то же время разрушение опорных пунктов УР с сооружениями преимущественно полевой фортификации уже вполне было под силу авиации. Например, для разрушения ДЗОТ или бронедеревянной огневой точки необходимо было прямое попадание ФАБ-100 или подрыв ФАБ- 250 на удалении 1,5-2 м.

Таким образом, основными типовыми целями на поле боя для штурмовиков Ил-2, как и прежде, оставались танки и САУ, бронетранспортеры и автомашины, артиллерия и минометы в непрочных полевых укреплениях и на открытых позициях, огневые точки (пулеметные и зенитные), а также неукрытая живая сила.

Оценки, основанные на анализе боевого опыта и результатах полигонных испытаний, показывают, что применительно к сложившимся условиям боев во втором и третьем периодах войны вероятность боевого успеха штурмовика Ил- 2 в одном боевом вылете составляла: при атаке немецких САУ на базе легких танков – 0,17, средних танков – 0,06, тяжелых танков – 0,016, бронетранспортеров и бронемашин – 0,22, автомашин всех типов – 0,27, артиллерии и минометов на позиции – не более 0,16, переправы (наплавной мост ТМП) – 0,015.

Поиск эффективных форм оперативного применения авиации и наземных войск, обеспечивающих высокие темпы прорыва УР немецких войск и перерастание тактического успеха прорыва обороны противника в оперативный, привел к разработке теории авиационного наступления. Суть авиационного наступления заключалась в массированном и непрерывном воздействии на противника на всю глубину его оперативного построения на направлении главного удара своих войск фронта в тесном взаимодействии с ними.

Авиационное наступление делилось на авиационную подготовку атаки (предварительную и непосредственную), непосредственную авиационную поддержку атаки общевойсковых армий (сопровождение атаки) и непосредственную авиационную поддержку войск в ходе наступления (сопровождение наступления, в том числе обеспечение ввода в прорыв и дальнейших действий подвижных групп фронта).

Практически отрабатывая авиационное наступление, советское командование в соответствии с существующими возможностями штурмовой авиации ВВС КА несколько изменило и тактику боевого применения Ил-2.

На этапе подготовки к прорыву УР основными боевыми задачами Ил-2 являлись выполнение разведки и перспективной аэрофотосъемки переднего края и маршрутов движения танков и подвижных групп прорыва на всю глубину их действия.

На этапе непосредственной авиационной подготовки атаки в основу боевого применения Ил-2 легло его массированное использование на узких участках фронта на направлениях главного удара путем нанесения сосредоточенных ударов большими группами самолетов по целям на второй и третьей позициях главной полосы обороны противника. Артиллерия в это время уничтожала цели непосредственно на первой позиции.

Действия штурмовиков в обязательном порядке увязывались по времени и месту с массированными ударами бомбардировочной авиации. При этом если бомбардировщики в основном били по площадям "кувалдой", то штурмовики "работали" как хирурги скальпелем, уничтожая и подавляя лишь отдельные цели.

Для нанесения массированных ударов выделялось обычно до 25% наличных сил штурмовиков и до 80% бомбардировщиков фронтовой группировки.

Массированные удары штурмовики наносили полками и дивизиями. Число Ил-2 в ударных группах обычно составляло 60-80 машин, иногда и более.

Выход на цель осуществлялся в "колонне" групп по 4-6 Ил-2 с дистанцией между группами 400-600 м в правом или левом "пеленге". Ведущая группа, обнаружив цель, пикировала на нее всеми самолетами и после атаки шла по "кругу" для последующего захода на ту же цель. Остальные группы действовали по примеру первой. Таким образом, получался замкнутый "круг" из четверок или шестерок Ил-2. Время огневого воздействия на цели противника достигало от 30 минут до 1-1,5 часов.

Иногда, в условиях сильного противодействия истребительной авиации и зенитной артиллерии противника, "обработка" целей на передовой осуществлялась группами по 6-8 Ил-2, следовавших к цели в боевом порядке "колонна" групп. Каждая группа атаковывала цель одновременно всеми самолетами с пикирования в правом или левом "пеленге". К недостаткам этого способа можно отнести кратковременность пребывания штурмовиков над целью, что не позволяло надежно подавлять цели.

Основными задачами Ил-2 являлись уничтожение бронетехники, артиллерии и минометов, огневых точек, живой силы и "раскрытие" маскировки ДОТ и ДЗОТ с целью улучшения условий пристрелки для тяжелой артиллерии. Кроме этого, Ил-2 поручалось выполнение задачи по дезорганизации управления войсками противника путем нанесения бомбоштурмовых ударов по узлам связи и штабам противника.

При планировании действий штурмовиков над полем боя особое внимание уделялось обеспечению согласованности "работы" Ил-2 и фронтовой артиллерии. Дело в том, что над полем боя на нисходящей траектории ежеминутно могло быть до 200-300 снарядов разного калибра на 1 км фронта. А это могло привести к потерям среди штурмовиков.

В связи с применением крупных сил штурмовой авиации командирам дивизий и корпусов предстояло каждый раз решать проблему "тесноты" над полем боя. Эта проблема решалась главным образом путем изменения боевых порядков Ил-2 в зависимости от обстановки. От обычного правильного "круга" групп самолетов, при котором группы находились над территорией противника и своей территорией по 50% времени, переходили к вытянутому кругу: вдоль на ширину фронта армии (обычно до 8 км) и в глубину до 4-5 км. В этом случае удавалось за 1 час без помех друг другу четыре раза "пропустить" до 17 групп по 4 Ил-2 каждая. То есть пока артиллерия обрабатывала передний край противника, штурмовики успевали выполнить около 272 атак по целям на поле боя, обеспечивая непрерывное нахождение над противником большой группы "Илов".

Оценки показывают, что применительно к типовым условиям боев периода 1943-45 гг. группа в составе 60-80 Ил-2 в результате только одного массированного удара могла гарантированно подавить или уничтожить до 4-5 целей на переднем крае обороны противника. Учитывая, что средний расход ресурса Ил-2 на этапе непосредственной авиационной подготовки атаки со-1 ставлял около 200-240 самолето-выле- тов, немецкие войска могли понести урон в среднем до 15-16 типовых целей.

А такая эффективность "хирургических" действий Ил-2 в сочетании с результатами, показываемыми бомбардировочной авиацией и фронтовой артиллерией, уже была приемлемой и вполне обеспечивала успех первой фазы наступления наземных войск.

Например, 9 июня 1944 г. за сутки до перехода войск в наступление на Карельском перешейке (Выборгская операция) 13-я ВА силами 225 бомбардировщиков (60-Ту-2, 85-Пе-2 и 80 Ил- 2) и 148 штурмовиков Ил-2 под прикрытием истребителей нанесла массированные удары по опорным пунктам противника в районе Старый Белоостров (цель № 12), озеро Светлое (цель № 14) и станция Райяйоки (цель № 21). Штурмовики двумя группами, по 80 и 68 машин каждая, нанесли сосредоточенные удары по главным целям – № 12 и № 14.

По этим же целям действовали 85 Пе- 2 (цель № 12) и 80 Ил-4 (цель № 14), которые "работали" в общей колонне полков, а полки – в колонне эскадрилий с интервалами 750-1000 м и 300-500 м, соответственно. Сбрасывание авиабомб бомбардировщиками (в основном ФАБ- 250 и ОФАБ-250) производилось с высот 1800-2500 м по сигналу ведущего.

Штурмовые авиадивизии наносили удары в боевом порядке полков с одного захода через 5-10 минут после удара по этим целям бомбардировщиков. "Ила- ми" в основном применялись АО-25 и ОФАБ-100.

Плотность бомбовых ударов достигала 80-100 тонн на 1 км2 площади целей.

Всего в течение 9 июня бомбардировщики 13-й В А совершили 510 боевых вылетов, а Ил-2 воздушной армии и ВВС КБФ – 235 боевых самолето-вылетов. В результате нанесенных ударов, как отмечается в донесениях наземных войск, "многие оборонительные сооружения и заграждения были уничтожены, а минные поля подорваны.

На следующий день, 10 июня, в период артиллерийской подготовки атаки наземных войск за 30 минут до начала атаки 13-я В А совместно с авиацией Балтфлота вновь нанесла мощный массированный удар силами трех бомбардировочных авиадивизий (202 Ил-4, Ту- 2 и Пе-2) по сооружениям трех ОП (цели №№ 12, 14 и 21), а вслед за ними силами двух штурмовых авиадивизий (138 Ил-2) по двум ОП в полосе главного удара (цель № 12 атаковали 76 "Илов", а цель № 14-62 "ильюшина").

По данным фоторазведки и донесениям сухопутных войск в результате этих ударов до 70% полевых укреплений противника (траншея, деревоземляные ДОТ – 3-4 наката, плотность 6,3 ДЗОТ на 1 км фронта, всего 30 ДЗОТ) были полностью разрушены. В то же время практически вся огневая система обороны противника была полностью дезорганизована и подавлена штурмовиками.

Эффективность бомбоштурмовых ударов и максимальное приближение их по времени к моменту перехода войск в атаку в значительной степени содействовали прорыву обороны противника.

Как показал опыт дальнейших боев (например, 1-я и 2-я Восточно-Прусские, Кенигсбергская и Берлинская операции), чтобы добиться такой же эффективности при прорыве УР с оборонительными сооружениями большей прочности (примерно в 2 раза), необходимо было увеличить плотность бомбовых ударов до 200 тонн/км фронта…

По окончании артиллерийской и авиационной подготовки прорыва УР "Илы" часто обеспечивали постановку дымовой завесы перед фронтом наступления на земных войск. Сложность и опасность этой задачи заключалась в том, что дым- завеса должна быть поставлена своевременно и точно в назначенном месте, чтобы ослепить противника на время, необходимое пехоте для захвата траншей Главной полосы. При постановке же последней штурмовикам нельзя было маневрировать. Ил-2 должны были лететь без маневра по прямой и на предельно малой высоте. В противном случае завеса получалась рваной, не сплошной, а значит – большие потери в наступающих частях.

Для выполнения таких заданий, ввиду их исключительной сложности и опасности, группы штурмовиков формировались, как правило, на добровольных началах и только из летчиков, имеющих большой боевой опыт…

Классическим примером отличного выполнения задачи по постановке дым- завесы перед наступающими войсками являются действия 805-го иап 230-й шад 4-й В А в мае 1943 г., когда войска Северо-Кавказского фронта должны были пробить брешь в обороне противника на участке прорыва 37-й армии.

Для выполнения задания командующего фронтом генерала И. Е. Петрова командир полка м-р М. Н. Козин отобрал 19 пилотов: трех комэсков, всех командиров звеньев и старших летчиков с боевым опытом.

19 Ил-2 в двух группах (ведущий первой группы м-р Керов, ведущий второй группы м-р Бердашкевич) должны были скрытно приблизиться к линии фронта и на участке 3,5 км поставить завесу.

Основную задачу намечалось выполнить одним самолетом (м-р Керов). Из подвешенных на его Ил-2 двух УХАП- 250 должна была вылиться дымообразующая смесь и образовавшейся пеленой плотно прикрыть полосу шириной 180-200 м. Два "Ила" (Бердашкевич, Егорова) летели как запасные, а остальные 16 машин обеспечивали действия постановщиков завесы.

Ранним утром 26 мая "Голубая линия" встретила 19 Ил-2 четырехслойным огнем среднекалиберной и зенитной артиллерии – перед "Илами" сплошной стеной стали разрывы снарядов. Пробившись через огненный заслон, штурмовики в растянутом "правом пеленге" на минимальной высоте (10-20 м) вышли к станице Киевская.

Батареи МЗА и расчеты крупнокалиберных зенитных пулеметов открыли по штурмовикам ураганный огонь.

В точно назначенное время и над нужным ориентиром из под фюзеляжа Ил-2 м-ра Керова вырвался дым…

Через несколько минут после ухода Ил-2, перед передним краем обороны противника выросла белая стена дыма. Смещаясь в сторону противника, завеса закрыла опорные пункты, ослепила пехоту. Войска фронта ворвались в первую траншею главной полосы обороны немцев и, закрепляя успех, продвинулись на глубину до двух километров…

На этапе собственно прорыва УР Ил- 2 в качестве основной ставилась задача непрерывного сопровождения стрелковых и танковых соединений на всю глубину прорыва. "Илы" должны были непрерывно "висеть" над полем боя и путем нанесения эшелонированных ударов поражать живую силу, огневые средства и бронетехнику противника впереди и на флангах наступающих войск. При этом рубежи действия штурмовиков перемещались в соответствии с темпами продвижения пехоты и танков.

Разгромленная немецкая артбатарея. Белоруссия, 1944 г.

Подготовка вооружения Ила к боевому вылету

Задача сопровождения пехоты и танков часто совмещалась с задачей подавления дивизионной артиллерии противника.

Как правило, для действий непосредственно перед фронтом наступающих частей выделялось 2-3 группы по 8-12 Ил-2 в каждой, а для "работы" на флангах – 1-2 такие группы. Все группы находились над полем боя по 20-30 минут, после чего их сменяли другие группы.

Изюминка Ил-2 – способность "утюжить" позиции противника под ураганным огнем, раскрывалась в полном объеме.

Отметим, что, решая задачу непосредственного сопровождения наземных войск, штурмовики должны были наносить хирургически точные бомбоштур- мовые удары по целям в 100-200 м от своих передовых частей. Чтобы уменьшить вероятность удара по своим войскам, было введено такое правило: ведущий группы, обычно очень опытный летчик, выбирал себе цель самую близкую к линии боевого соприкосновения, а другие летчики группы либо били по ней, либо били по другим целям, находящимся не ближе той, по которой бил ведущий.

Когда войска овладевали 1-й и 2-й траншеями противника, к штурмовикам предъявлялись самые жесткие требования – требовалось подавление не выявленных и не уничтоженных артиллерией и авиацией отдельных огневых точек, батарей, контратакующих танков и т.д. Удары должны были наноситься в нескольких заходах из "круга" и только с индивидуальным прицеливанием по месту удара ведущего, то есть удары "точка в точку". Чтобы не потерять из виду цель и обеспечить непрерывность огневого воздействия на нее диаметр "круга" не должен был превышать 1-2 км.

Кроме эшелонированных ударов небольшими группами, Ил-2 наносили и сосредоточенные бомбоштурмовые удары большими группами в 32-60 (иногда свыше 100) самолетов с целью подавления опорных пунктов противника в тактической глубине, изолирования их от притока резервов, а также с целью уничтожения узлов связи, штабов и т.д.

Часть сил штурмовиков Ил-2 обычно выделялась для ведения систематической разведки на глубину до 12-16 км с одновременным нанесением бомбоштурмовых ударов по обнаруженным колоннам резерва противника.

Непрерывность действия штурмовиков на поле боя достигалась, прежде всего, тщательным планированием боевых действий и организацией согласованного взаимодействия с наземными войсками. При этом, как показал боевой опыт, точное планирование действий штурмовиков по целям и времени было возможно только на первые часы операции, поскольку в процессе боя обстановка резко и быстро изменялась, так что задачи авиации, запланированные заранее, оказывались зачастую несоответствующими обстановке и интересам наземных войск.

Поэтому действия Ил-2 на первый период прорыва главной полосы обороны противника, как правило, планировались точно по времени и месту. В дальнейшем действия штурмовиков планировались уже без конкретного указания целей, главным образом по вызову с КП командира соединения в соответствии со спецификой развития операции, а также по данным своей разведки.

Учитывая, что выделяемый ресурс на непосредственную авиационную поддержку атаки составлял в среднем 70-80 самолето-вылетов в час, то за один час боя штурмовики могли гарантированно уничтожить и подавить непосредственно перед боевыми порядками своих наземных войск (от 100-200 м и дальше) 5 типовых целей.

Сосредоточенные бомбоштурмовые удары Ил-2 по опорным пунктам противника в тактической глубине, несмотря на несколько меньший наряд сил, выделяемый для удара, по своей эффективности в целом были сравнимы с массированными ударами штурмовиков в период непосредственной авиационной подготовки атаки. Дело в том, что опорные пункты в тактической глубине имели меньшую плотность построения войск и фортификационных сооружений (преимущественно полевого типа), а следовательно, и большую уязвимость при ударах с воздуха.

Как оказалось, результативность штурмовиков при решении задач непосредственной авиационной поддержки атаки в большинстве случаев уже позволяла общевойсковым армиям быстро преодолевать одну оборонительную позицию за другой и развивать тактический успех в оперативный.

Так, во время проведения 2-м Украинским фронтом Яссо-Кишиневской операции в августе 1944 г. на главном направлении в полосе прорыва 27-й армии (на ее участке вводилась в прорыв основная масса танков 6-й ТА) в течение первых 4-х часов наступления над полем боя непрерывно "висело" 28-32 Ил-2 в группах по 12-16-20 машин, которые решали задачу непосредственного авиационного сопровождения атаки.

В результате, оборона противника уже к 12.00 была рассечена на глубину 5-6 км и воздушная разведка установила начавшийся отход его войсковых колонн в южном (в направлении Синешти и далее на Мирчешть) и юго-западном (от Уриканий на Тибана и Граждурь) направлениях.

Последующие действия Ил-2 по отходящим войскам противника полностью дезорганизовали его управление и сорвали маневр резервами по фронту.

К 19.00 глубина прорыва составила 10-15 км: передовые части 27-армии вышли на рубеж Сырка, Дорошкани, Кукутени, Уриканий, а танки прорыва – в район Пеушешти, Голмилуй.

Разгромленная немецкая моторизованная колонна. Белоруссия, 1944 г.

Таким образом, за 12 часов наступления частями 27-й армии и 6-й ТА были прорваны две полосы обороны противника и занят сильный опорный пункт Подул-Илоаей.

Характеризуя эффективность действий штурмовиков Ил-2 в этой операции, один из захваченных в плен немецких офицеров на допросе показал: "Когда закончилась артиллерийская подготовка, мы решили, что теперь сумеем оправиться и встретить русскую пехоту и танки, но появившиеся в воздухе самолеты-штурмовики не дали нам прийти в себя, заставили бросить боевую технику и спасаться бегством. Штурмовики непрерывно висели над нами. Творился невероятный ужас…"

По показаниям пленных, в результате артиллерийской подготовки и бомбош- турмовых ударов авиации 20 августа из состава первой линии обороны противника выбыло из строя до 50% личного состава. Потери среди офицерского корпуса были еще выше. Пленный офицер немецкой 76-й пехотной дивизии показал, что полки его дивизии в первый день операции потеряли до 80% офицерского состава…

С вводом в прорыв крупных подвижных групп фронта (ПГФ) – танковых армий, танковых и механизированных корпусов, своеобразных "бронированных клиньев" Красной Армии, рассекавших оборону противника и обеспечивавших окружение его группировок, их поддержка и прикрытие с воздуха становилась главной задачей ВВС КА.

Как правило, с одной танковой армией взаимодействовали бомбардировочный, штурмовой и два истребительных авиакорпуса. С механизированной группой обычно взаимодействовали два авиакорпуса – штурмовой и истребительный. С танковыми корпусами "работали", в зависимости от обстановки, либо по одной штурмовой и истребительной авиадивизий, либо по одному штурмовому и истребительному авиакорпусу.

Авиационные корпуса в течение всей операции оставались в подчинении командующего воздушной армией и в оперативное подчинение командованию ПГФ не передавались. Такая форма взаимодействия давала возможность решением командующего воздушной армией при необходимости использовать ударные авиакорпуса на любом участке фронта.

Бомбардировочные авиакорпуса использовались главным образом как мощный огневой резерв, предназначавшийся для ударов по наиболее важным объектам в полосе наступления ПГФ. Основная же нагрузка в обеспечении действий "бронированных клиньев" легла на плечи Ил-2.

Штурмовые авиасоединения, обеспечивая успех наступления ПГФ, последовательно по рубежам перед фронтом и на флангах советских танков эшелонированными и сосредоточенными ударами подавляли артиллерию, минометы, позиции САУ, танки, подходящие резервы и живую силу противника, разрушали его систему противотанковой обороны. Бомбоштурмовые удары наносились как по данным воздушной разведки, которая непрерывно велась штурмовиками в интересах танковых соединений на направлении их движения, так и по вызовам авиационных представителей с передовых пунктов управления, находящихся в боевых порядках танковых и механизированных корпусов. Численность Ил-2 в группах колебалась, в зависимости от обстановки и выполняемой задачи, от 8-16 машин (при нанесении эшелонированных ударов) до 32- 60 самолетов (при нанесении сосредоточенных ударов).

Кроме целей на поле боя, объектами "пристального внимания" штурмовиков Ил-2 являлись отходящие колонны противника, которые, в условиях массового отступления немцев, плодились в изрядном количестве.

О высокой эффективности действий Ил-2 по отходящим колоннам противника в этот период подробно свидетельствуют многочисленные показания пленных, от рядовых солдат до генералов включительно.

Так, ефрейтор 3-й роты 677-го рабочего железнодорожного батальона Фридрих Альфред, взятый в плен 2 июля в 4-х км северо-восточнее Березины во время наступательной операции 2-го Белорусского фронта в июне 1944 г., показал: "Немецкие колонны, двигавшиеся по шоссе Орша-Минск, повернули на юг на шоссе Могилев-Минск. На лесных дорогах мы подвергались непрерывным атакам штурмовиков, которые наносили нашим колоннам ужасные потери. Так как автомашины двигались по дорогам в 2-3 ряда, потери при налетах часто равнялись 50-60%. Считаю, что в нашей колонне до 50% всего состава было потеряно от налетов русских самолетов…"

Генерал-майор Инзель Иоахим – командир 65-й пехотной дивизии, взятый в плен 11 июня в районе восточнее Минска, в своих показаниях дал следующую оценку действиям штурмовой авиации Красной Армии: "В настоящих операциях русских войск и в их успехе авиация сыграла первостепенную роль. Она повлияла на ход всей компании на данном участке фронта. Применяемые в большом количестве самолеты-штурмовики являлись эффективным средством, нарушившим планомерный отход наших войск по дороге на новые оборонительные рубежи. Расстроив нормальное движение отходящих колонн и вызвав панику, русская авиация не дала возможности нашим войскам оказать организованное сопротивление на таком мощном и естественном рубеже, как Березина. Моральное действие авиации исключительно большое. Наше командование было бессильно бороться с таким превосходством в воздухе".

"Непрерывные налеты авиации противника причиняли тяжелые потери… вызывали бесконечные заторы среди отступающих колонн. Русские штурмовики то и дело разрушали мосты у Березины, после чего на восточном берегу всякий раз образовывалось огромное скопление машин- запишет позже командующий 4-й немецкой армией Курт Типпельскирх.

Справедливости ради, необходимо отметить, что в описываемых событиях путь отступления немцев проходил через лесисто-болотистую местность с крайне ограниченным количеством дорог. Это вынуждало войска вермахта совершать свой отход по двум-трем основным дорогам, которые нередко были забиты колоннами в 2-3, а в отдельных случаях и в 4 ряда. При этом если учесть, что немцы при столь стремительном отступлении не смогли организовать прикрытие отходящих войск зенитными средствами и не имели возможности серьезно противодействовать авиации Красной Армии истребителями люфтваффе, то станет ясно, что условия для боевого применения штурмовиков Ил-2 складывались особенно благоприятно.

Например, 29 июня 1944 г. основной поток отходящих немецких войск на Березину на участке Белыничи-Березино минской автострады проходил сплошными колоннами в 2-3 ряда. Этот участок дороги, протяжением всего 52 км, пересекался пятью небольшими реками, через которые были построены деревянные мосты. Кроме этого, до 90% всего участка дороги проходило в лесах, а в районе Заболотье на протяжении 8 км дорога проходила просто через болото.

То есть во время ударов Ил-2 колонны противника совершенно не имели возможности рассредоточиться. "Илы" же, создав на дорогах пробки, непрерывным "висением" над остановившимися колоннами добивались максимального успеха.

Работа специальной комиссии по определению эффективности боевых действий полков 230-й шад 29 июня на участках дороги Белыничи-Погост, Белыничи-Березино и Василевщина-Заболо- тье с выездом на места боев показала, что штурмовиками в течение дня было уничтожено и повреждено свыше 100 автомашин, 6 танков, около двух десятков орудий, и т.д. Помимо этого, вследствие созданных "Илами" пробок и заторов, немцы были вынуждены бросить на дорогах значительное количество боевой техники. Например, только на 2-х километровом участке минского шоссе в 1,5 км северо-восточнее Погоста комиссией было обнаружено до 500 брошенных и разбитых автомашин.

Действия Ил-2 по колоннам отступающего противника в менее благоприятных условиях были, естественно, и менее эффективными…

Подводя итоги боевых действий штурмовиков Ил-2 в Великой Отечественной войне, можно констатировать, что ильюшинский штурмовик был своеобразным "богом" авиационной поддержки войск. Роль и значимость самолета с каждым годом войны неуклонно возрастала.

Опыт боевых действий показал, что эффективность непосредственной авиационной поддержки войск напрямую зависела от плотности Ил-2 на 1 км фронта и выделяемого ресурса на каждый день операции: чем выше плотность Ил- 2 на км фронта и больше выделяемый ресурс, тем выше темпы продвижения наземных войск вперед.

Повышение значений этих удельных показателей достигалось за счет уменьшения полосы прорыва и увеличения численности Ил-2 в составе авиационной группировки, предназначенной для решения задач авиационной поддержки войск в наступлении.

Например, в апреле 1944 г., перед штурмом Севастопольского УР 8-я ВА из 1023 боевых самолетов всех типов насчитывала 261 Ил-2, что составляло 24,6%. В Выборгской операции, в июне этого же года, группировка штурмовой авиации 13-й В А и ВВС КБФ составила уже 35,7% (298 Ил-2) от общей численности авиационных сил, сосредоточенных для удара. Наивысших значений этот коэффициент достиг в 1-й и 2- й Восточно-Прусских операциях – 38,8% и 36,4% соответственно. Для обеспечения прорыва немецкой обороны в этих операциях выделялось свыше 500 Ил-2.

Однако несмотря на почти 3-5 кратное увеличение численности группировок Ил-2, задействованных в наступательных операциях 1943-45 гг., выделяемый ресурс на день операции по сравнению с первым периодом войны увеличился всего в 1,5-2 раза и составил 2-3 самолето-вылета на каждый исправный штурмовик.

Это объясняется, прежде всего, тем, что коэффициент использования штурмовой авиации на фронте (отношение количества дней, когда летчики выполняли боевые вылеты, к общему количеству дней их пребывания на фронте) в среднем остался примерно на том же уровне, что и в первый период войны и равнялся 30-35%. То есть, что летчики-штурмовики в среднем "были на войне" один из трех дней своего пребывания на фронте. И только в четырех операциях штурмовики летали в два раза чаще: в оборонительной операции под Курском, а также в Орловской, Белгородско-Харьковской и Берлинской наступательных операциях коэффициент загрузки штурмовых авиаполков составлял 60-63%.

Плотность Ил-2 в наступательных операциях 1943-45 гг. была увеличена в 6-7 раз по сравнению с таковой в первый период войны и в среднем равнялась 32-35 самолетам на 1 км фронта.

Отметим, что наивысшая за все время войны плотность Ил-2 на 1 км фронта была достигнута при проведении 3-м Белорусским фронтом Кенигсбергской операции 6-9 апреля 1945 г.

Из 470 Ил-2, привлеченных к штурму Кенигсберга (182-я, 211-я, 335-я из 3-й ВА и 1-я гвардейская, 277-я и 311- я из 1-й ВА штурмовые авиадивизии), для непосредственного сопровождения войск было выделено 358 машин. Это позволило обеспечить плотность Ил-2 на 1 км фронта участка прорыва 50-й армии шириной 3 км 29 машин, на участке прорыва 43-й армии шириной 2 км – 49 штурмовиков, а в полосе прорыва 11 -й гвардейской армии шириной 2 км советское командование довело плотность штурмовиков на 1 км фронта прорыва до 85 (!) Ил-2. Столь высокая плотность Ил-2 не имела места ни в одной операции ВВС КА по прорыву немецких УР…

Оценки показывают, что применительно к типовым условиям наступательных операций 1943-45 гг. штурмовики уже в течение первого дня наступления могли гарантированно уничтожить или вывести из строя около 3-4% от общего количества типовых целей противника на поле боя, приходящихся на 1 км

фронта. То есть эффективность решения штурмовиками задач непосредственной авиационной поддержки войск по сравнению с 1941-42 гг. увеличилась примерно в 6-8 раз. Соответственно возросли и темпы наступления наземных войск.

Действительно, боевой опыт 1943-45 гг. показал, что темпы прорыва тактической зоны обороны противника увеличились в среднем в 4-7 раз по сравнению с 1941-42 гг. и составили 8-15 км в сутки. А такие темпы наступления уже не позволяли противнику парировать удары Красной Армии за счет маневра тактическими и оперативными резервами, а также перегруппировки войск.

Отметим, что на высокую эффективность непосредственной авиационной поддержки войск немалую роль сыграло завоевание ВВС КА с лета 1943 г. стратегического господства в воздухе, в результате чего штурмовики Ил-2 получили широкую инициативу действий в воздухе над полем боя.

Таким образом, весь ход боевых действий на Восточном фронте показывает, что хотя ВВС КА и не имели эффективного авиационного противотанкового средства, но весьма своевременно получили на вооружение прекрасную бронированную "боевую машину пехоты" – штурмовой самолет Ил-2. Штурмовик появился вовремя и сыграл важную роль в сдерживании немецких мотомехколонн в начальный период войны, а затем помог армейским и бронетанковым группировкам Красной Армии сломить сопротивление вермахта и привести Советский Союз к Победе над фашистской Германией – честь и хвала ему… поклон до земли.

Полковник в отставке, военный лётчик 1-го класса А. М. Артемьев

ПЕ-2 – ВЗГЛЯД ИЗ КАБИНЫ

Пе-2 до 205-й серии с коллектором на двигателях. Аэродром Николаевка, авиация ТОФ

Мне за сорокалетнюю службу в морской авиации приходилось летать на самолётах различного типа, но, наверное, наибольшую память оставил Пе-2, который по праву может считаться далеко не самым удачным самолётом, но в то же время одним из лучших пикирующих бомбардировщиков.

Первые попытки применения средств поражения с пикирования обычно относят к концу Первой мировой войны. Имелись сообщения, что английские лётчики в октябре 1919 г. обстреливали из пулеметов и сбрасывали бомбы в район Красных Горок, пикируя с углом 5060 град. Наши лётчики также выполняли бомбометание с пикирования. Известен случай, когда командир звена 21-го авиационного отряда А. Петров также выполнил успешное бомбометание с пикирования по пакгаузу на станции Нежин.

Отдельные примеры, однако, не дают достаточных оснований для вывода, что бомбометание с пикирования обладает преимуществами по сравнению с бомбометанием с горизонтального полёта. Причём, именно бомбометания, поскольку стрельба по наземным и надводным целям с пикирования особой сложности не представляет, если только не увлекаться и следить за высотой полёта.

Прежде чем перейти к воспоминаниям о полетах на пикирование, хотелось бы вкратце напомнить читателям о некоторых особенностях самолета Пе-2.

Самолёты Пе-2 – это двухмоторные цельнометаллические монопланы с довольно высокими для времени их создания характеристиками. Силовая установка первых серийных самолётов состояла из двух двигателей М-105Р взлётной мощностью 1100 л.с. с винтами изменяемого шага ВИШ-61П. Начиная с 22-й серии устанавливались двигатели М-105РА, а со 179-й – М-105ПФ мощностью 1210 л.с. с винтами ВИШ-61 Б. Радиаторы водяного охлаждения двигателей размещались в крыле по обеим сторонам двигателей, расширительный водяной бачок стоял в развале блоков, маслорадиаторы непосредственно под двигателями. Запуск двигателей производился сжатым воздухом. Топливо размещалось в девяти протектированных баках, оборудованных системой нагнетания инертного газа – охлаждённых выхлопных газов от двигателей. Самолёт отличало большое количество электродвигателей различного типа и мощности.

Несмотря на относительно высокие лётные данные: скорость на высоте 5000 м 560 км/ч, практический потолок – 9000 м, самолёт имел ограниченный радиус действия, равный 600 км (практически значительно меньше, прим. авт.) и боевую нагрузку до 1000 кг. Для подвески бомб при бомбометании с пикирования использовались четыре наружных держателя под центропланом.

Передняя кабина, где размещался лётчик и штурман, имела довольно скромное пилотажно- навигационное оборудование: на приборной доске лётчика кроме измерителей скорости и высоты размещался пневматический авиагоризонт АГП-2, указатель крена и скольжения "Пионер", магнитный компас Ки- 10, а на полу кабины компас А-4.

Для прицеливания при бомбометании использовался оптический прицел ОПБ-1Р и коллиматорный прицел лётчика ПБП-1А, служащий для прицеливания при бомбометании с пикирования и стрельбе из носовых пулемётов. На остеклённой нижней части кабины экипажа была нанесёна красная курсовая черта.

Поскольку самолет создавался как пикирующий бомбардировщик, его снабдили тормозными решётками, установленными под консолями крыла и имевшими два положения: выпущено и убрано. Для их выпуска и уборки применялись электродвигатели с редуктора ми. В аварийной ситуации тормозные решётки убирались вручную вращением вала с насечками, расположенного сзади рабочего места штурмана.

Тормозные решётки были сблокированы с триммером руля высоты и при выпуске их на 45 град, он отклонялся на – 4,5 град. При нажатии на кнопку автомата пикирования для вывода самолёта или боевую кнопку при подвешенных бомбах, триммер руля высоты переводился на 1 град 30 мин. Экипаж самолёта состоял из трёх человек. В передней кабине слева размещались лётчик, сзади и правее его – штурман. В задней кабине находился стрелок-радист.

Это лишь очень краткие сведения, которые необходимы, чтобы рассказать, как готовили лётчиков пикирующих бомбардировщиков и методику выполнения бомбометания с использованием этого режима полёта. В соответствии с подобной направленностью статьи опыт и результаты применения пикирующих бомбардировщиков в годы Отечественной войны не рассматриваются. Они достаточно широко освещены в ранее изданных публикациях. Отметим лишь некоторые цифры, которые дают представление о масштабах применения этого типа самолётов в ВВС флотов.

Накануне войны один Пе-2 прибыл в ВВС ЧФ, через неделю числилось уже 10 самолётов, и началось их многотрудное освоение лётным составом. В боевом составе ВВС СФ самолётов Пе-2 не было. За время войны в ВВС флотов поступило 575 самолётов Пе-2. К концу войны в боевом составе ВВС трёх флотов состояло шесть авиационных полков пикирующих бомбардировщиков (не считая ВМАУ им. Леваневского), в которых числилось 169 самолётов, боевые потери составили 316 самолётов, остальные списаны по актам. К этому следует добавить лишь некоторые уточнения, позволившие несколько более критичес-

ки отнестись к результативности бомбометания с пикирования при сильной ПВО. Боевой опыт показал, что самолёт наиболее поражаем на участке пикирования и при выводе из него. Это обстоятельство использовали и немецкие истребители, поэтому опыт показал, что истребителям сопровождения целесообразно пикировать вместе с бомбардировщиками, обеспечивая их надежное прикрытие.

КАК ОБУЧАЛИ БОМБОМЕТАНИЮ С ПИКИРОВАНИЯ

Однажды мне в руки попала немецкая инструкция летчика пикирующего бомбардировщика. Называлась она "Инструкция по применению и обучению пикирующей бомбардировочной авиации". Имеются все основания полагать, что она составлена на основании опыта, накопленного с применением самолётов Хеншель Hs-123. Инструкция утверждена воздушным министром Германии 25 июня 1937 г. и отпечатана в сентябре 1939 г. в Берлинской государственной типографии. Конечно, то обстоятельство, что инструкция составлена для уже устаревшего самолёта, во многом лишало её ценности, но представляют интерес некоторые методические подходы к обучению.

Первое, что обращает на себя внимание – в ней нет ни слова о долге Рейху и другим высокопарным приворотам, и начинается она описанием особенностей бомбометания с пикирования и некоторыми рекомендациями. Отмечается, что бомбометание с пикирования характеризуется необычно быстрой сменой высот, требует молниеносного принятия решения и инстинктивно правильных действий, предъявляя к экипажам чрезвычайно высокие физические и моральные качества. Подчёркивается, что пикирующий бомбардировщик является снайпером бомбардировочной авиации, и перечисляются цели, которые предпочтительно для них назначать. Содержится не лишённое оснований замечание о необходимости упреждающего удара пикирующих бомбардировщиков (имеются в виду сухопутные объекты) по отношению к обычным бомбардировщикам. Это положение объясняется тем, что атака после налета обычных бомбардировщиков затрудняется из-за возможного задымления назначенных для удара точечных объектов.

Заслуживают внимания рекомендации по тактике проведения атак с пикирования: заход на цель заканчивается в точке начала пикирования , которое следует начинать с высоты 2000 м (выбор высоты не объясняется). Приняты градации пикирования: крутое (60-85 град.) и пологое (45-60 град.). Далее следует пояснение, что крутое пикирование придаёт бомбе направленность по вектору скорости самолёта и лучше всего выражает символ бомбометания и нужно постоянно к этому стремиться. Наивыгоднейшая высота сбрасывания при крутом пикировании 600 м, при пологом-200 м.

Одно из основополагающих требований состоит в постоянном стремлении к достижению внезапности. В связи с этим рекомендуется переходить в пикирование с полубочки (с переворота), при котором легче избежать ошибок, связанных с преждевременным или запоздалым переходом самолёта на нос (данная рекомендация, по-видимому, связана с какими-то пилотажными особенностями самолёта (прим. авт.). К такому же выводу можно прийти на основании второй рекомендации: переход в пикирование с крутого виража (боевого разворота) облегчает вертикальный обзор вниз, однако самолёт легко переходит на скольжение.

Сбрасывание бомб с углом пикирования 90 град, считается недопустимым и не исключает вероятность попадания бомб в воздушные винты.

Значительное внимание в инструкции уделено требованиям к уровню подготовки лётчиков. Считается, что помимо высокой лётной выучки они должны обладать устойчивыми навыками полётов по приборам (имеется в виду полёт по приборам вне видимости естественного горизонта и в закрытой кабине).

Инструкцией предусматривается постепенное и методичное обучение пикированию, имеющее задачей приучить лётчика к трудностям, с которыми ему придется сталкиваться. Обращается внимание, что привычка к ускорениям может быть получена только при систематических тренировках с постепенным увеличением перегрузок. Считается, что нужно обращать особое внимание и незамедлительно реагировать на жалобы лётного состава на состояние здоровья (сердце, мозг, желудок). Если жалобы не уменьшаются и повторяются, то такого лётчика следует признать функционально непригодным. Заслуживает внимания одно обстоятельство: в первое время почти все лётчики, проходящие тренировки в атаках с пикирования ощущают трудности, и во избежание "тяжёлого ущерба здоровью" при катаральных заболеваниях тренировки не производятся.

Приводится следующая последовательность обучения пикированию. Вначале выполняются тренировки с углом до 45 град, с убранным газом, после отработки этого элемента выполняются тренировки в пикировании с углом 60 град с началом вывода в горизонтальный полёт на высоте 2000 м, затем отрабатывается пикирование с углами до 85 град, с началом вывода на высоте не менее 3000 м. В инструкции поясняется подобный выбор высот: при проведении первых пикирований имеется опасение, что лётчики резко выведут самолёт (что связано с возможностью срыва в штопор, прим. авт.), поэтому следует заканчивать вывод из пикирования на высоте 1500 м, а затем уже постепенно доводить её до минимального значения.

В последнем разделе инструкции излагается методика освоения прицеливания, но принимая во внимание, что неизвестен тип применяемого прицела, рекомендации, за некоторым исключением, ценности не представляют. Эти исключения относятся к методике контроля за действиями обучаемого лётчика. Он осуществляется путём непосредственного наблюдения за действиями обучаемого с земли.

Завершающая часть инструкции вполне логична: после приобретения достаточной уверенности в прицеливании на пикировании начинать полёты на практическое бомбометание. Предварительно основательно проходится теоретический курс бомбометания, и с пикирования в особенности, а также изучается материальная часть бомб и бомбардировочное вооружение самолёта.

Самолёт Пе-2 был сложнее немецкого самолёта во всех отношениях, особенно на взлёте и посадке, а многочисленные отказы оборудования и двигателей в воздухе воспринимались как должное, присущее всем отечественным самолётам практически без исключения.

Обучение бомбометанию с пикирования на самолёте Пе-2 не отличалось особенно сложной методикой. Я и мои товарищи, которых уже мало осталось на этом свете, осваивали его в эскадрилье боевого применения Военно-Морского авиационного училища им. Леваневского, базировавшейся в августе 1945 г. на аэродроме Чернобаевка недалеко от Херсона. Накануне прибытия нашей группы в эскадрилье случились две катастрофы, и обе связаны с невыходом самолётов из пикирования при учебных бомбометаниях на полигоне. Эти две трагедии, безусловно, не способствовали подъёму энтузиазма и большому желанию осваивать пикирование, но нас в этот период, как, впрочем, и в дальнейшем, никто и не спрашивал. В эскадрилье боевого применения, в отличие от пилотажных, вся подготовка проводилась в составе экипажей, которые после окончания обучения направлялись для продолжения службы в части. С тем чтобы придать командиру экипажа больший вес, ему присваивалось воинское звание сержант, что уже воспринималось как повышение и способствовало поднятию авторитета. Обучение боевому применению производилось последовательно, и вначале экипажи осваивали бомбометание с горизонтального полёта с различных высот. Штурманы, которыми комплектовались экипажи, имели практику бомбометаний, которую они получали в полётах на специально оборудованных самолётах Ил-2 и английских "Албемарль". На последнем самолёте тренировалось, поочередно, до шести обучаемых. С последним самолётом связан забавный случай, чуть не завершившийся трагедией. Однажды на рулении провалился деревянный пол кабины, но всё обошлось без жертв. Таким образом, практики бомбометания не имели только лётчики.

Лётчиком-инструктором в нашей группе был лейтенант Семёнов, с которым я выполнил показной полёт на пикирование. Сложность обучения состояла в том, что самолёты УПе-2 для провозки на пикирование не могли быть использованы: на них отсутствовали тормозные решётки и, естественно, автоматы вывода из пикирования. Кроме того, инструктор из второй кабины почти ничего вперёд не видел, и последнее обстоятельство лишало пикирование всякого смысла. Поэтому показные полёты выполнялись на боевых самолётах, а курсант-лётчик в полёте занимал место штурмана. Первые пикирования производились в зонах техники пилотирования, и инструктор показывал, в основном, технику перевода и вывода самолёта из пикирования. Первые полёты мы производили над Днепром с прицеливанием по идущему транспорту. Инструктор показал мне угол пикирования 50, а затем 60 град. Но, по-моему убеждению, это была совершеннейшая фикция, поскольку указатель угла пикирования на самолёте отсутствовал, а авиагоризонт почти никогда не работал и не рассчитывался на такие углы. Перед вводом в пикирование курсант-лётчик становился сзади инструктора, чтобы имелась возможность наблюдать цель в отражателе коллиматорного прицела, и крепко держался за бронеспинку его сиденья. Во избежание всяких случайностей ногами курсант становился не на крышку входного люка в кабину, а по бокам его – на силовые лонжероны. В обязанности курсанта входило следить за высотой полёта и давать команду на вывод. В показных и тренировочных полётах ввод в пикирование обычно производился на высоте 3000 м, начало вывода – 2500 м. Инструктор спросил – всё ли я понял? На что пришлось дать утвердительный ответ.

Последующие тренировочные полёты на пикирование также выполнялись в пределах зон техники пилотирования. После пяти-шести пикирований экипаж считался достаточно подготовленным. Курсант-лётчик снова занимал место штурмана и инструктор производил с ним несколько показных холостых пикирований (без сброса бомб) на сухопутном бомбардировочном полигоне по круговой цели диаметром 30 м. Из приведенного следует, что какой-либо методически обоснованной программы подготовки экипажей к пикированию просто не существовало. Чтобы кто-то поинтересовался, как курсанты переносят пикирование, я также не припоминаю. После полёта с лётчиком-инструктором курсант выполнял полёт на бомбометание со штурманом звена, который контролировал точность выполнения всех операций на боевом курсе и только после этого давал разрешение на выполнение полётов на практическое бомбометание с пикирования в составе экипажа. В одном из первых полётов на бомбометание случилась неприятность с моим штурманом Борисом Лукьяновым (с ним мы в одном экипаже летали с 1945 до 1954 г., параллельно продвигаясь по службе). Собственно, Борис был сам виноват: когда штурман даёт команду лётчику на ввод самолёта в пикирование, он не только должен как можно крепче ухватиться за свое сидение, но и прижать ногой цапфы оптического прицела, которыми тот входит в пяту прицела со стопором и азимутальным кругом. Все штурманы это прекрасно знали, но его нога соскользнула с цапфы. При отрицательной перегрузке прицел вырвало из пяты, и он получил по зубам. Впрочем, на этот раз всё ограни чилось разбиты-ми губами.

Обучение в училище успешно завершилось, и мой экипаж направили для прохождения службы в 33 авиационный полк пикирующих бомбардировщиков 10 авиационной Сейсинской краснознамённой дивизии 5-го ВВС ТОФ. Полк прекрасно показал себя в войне с Японией, но гвардейского звания не получил из- за того, что случилось чрезвычайное происшествие, связанное с убийством на бытовой почве. Поэтому обиженные летчики, в отличие от гвардейского полка, именовали свою часть гусарской.

После прибытия в полк и выполнения контрольных полётов мы приступили к полётам по курсам боевой подготовки. Безусловно, лётчиков провезли и показали бомбардировочный сухопутный полигон в долине реки Шиненгоу. Это было довольно зловещее место. При бомбометании с курсом 240 град, который считался основным, самолёт выходил из пикирования в горную долину с превышением относительно уровня цели 350-400м, при бомбометании с курсом 200 град, превышение на выходе было ещё больше. Мы уже знали, что в районе цели и по курсу выхода глубоко в земле лежит уже не один экипаж. Обычно это происходило при отказах, в том числе и связанных с разрушением тормозных решеток.

С прибытием в часть мы встретились с прекрасными специалистами, тонко разбиравшимися в вопросах бомбометания с пикирования. Одним из них был штурман авиационной эскадрильи капитан Тадеуш Ракицкий и штурман полка капитан Михайленко. Эскадрильей, в которую нас направили, командовал капитан М. К. Соломинов, неоднократный чемпион флота по прикладному военному плаванию и игрок сборной ВВС по водному поло. Большинство самолётов эскадрильи имели "боевую" раскраску. Мне, в частности, достался самолёт с бортовым номером 13, носовая часть которого изображала раскрытую пасть кашалота. Кабина стрелка-радиста отличалась еще большей эстетикой и была расписана русалками. Коки винтов второй эскадрильи имели жёлтый цвет в отличие от первой эскадрильи, коки винтов которой были красного цвета.

Несмотря на трудное послевоенное время, обычно планировались две лётные смены в неделю (напомню, что в неделе был один выходной день, и тот не всегда). Каждому лётному дню предшествовал день предварительной подготовки и обязательно один день в неделю отводился на изучение техники и руководящих документов. Бомбометание производилось, как правило, после короткого, длительностью 30-40 мин, полёта по маршруту. Перед выходом в район полигона каждый экипаж на двух -трёх курсах производил измерение параметров ветра. По ним штурман рассчитывал путевую скорость, угол сноса и данные для бомбометания: угол прицеливания для ввода самолёта в пикирование и установки для коллиматорного прицела лётчика (углы прицеливания по дальности и боковой, именуемые угол пси продольный и боковой), которые лётчик устанавливал на прицеле с помощью соответствующих рукояток. Боевой курс, на котором выполнялось прицеливание, был равен пути самолёта, проходимому самолётом за минуту полёта, что равнялось пяти-шести километрам. Но практически он несколько превышал это значение. Выход на цель выполнял лётчик. Его задача состояла в том, чтобы развернуться и выйти на цель с заданным курсом на установленной высоте. Если разворот выполнен достаточно точно, то боковая наводка на боевом курсе существенно упрощалась. Но так случалось не очень часто. В самом начале боевого курса скорость полёта устанавливалась на 20-30 км/ч выше скорости ввода в пикирование (290-300 км/ч по прибору), и штурман, ориентируясь по прицелу, давал команды для уточнения боковой наводки. Если на боевом курсе приходилось доворачи- вать на углы, превышающие 5-7 град, то это уже был плохой признак. Через 10-15 с после выхода из разворота в режиме горизонтального полёта выпускались тормозные решётки – стрелок- радист докладывал о их выходе. В этот момент происходило торможение самолёта, и пузырьковая вертикаль в поле зрения оптического прицела штурмана "уходила" от нулевого положения. Поэтому задача лётчика состояла в том, чтобы плавно увеличить тягу двигателей, избегая резкого торможения. В противном случае штурман не успевал прицеливаться по дальности из-за нестабильного положения пузырьковой вертикали. Трудно словами описать напряжение, которое охватывало весь экипаж на боевом курсе. Всё подчинено единой, пусть учебной, цели выполнить бомбометание как можно лучше. Лётчик плотно притягивал привязные ремни. По положению шарика указателя крена и скольжения ("Пионера") проверял отсутствие кренов и скольжения, свидетельствующих о несинхронной тяге двигателей, курс выдерживался с предельной точностью. Управление самолётом с выпущенными тормозными решётками усложнялось, он реагировал на отклонение рулей с некоторым запаздыванием. Поэтому практиковалась следующая методика. Доворот на угол до трёх градусов производился без крена. Резко отклонялась педаль, чтобы изменить курс на величину, превышающую угол доворота в 1,5-2 раза, затем педали возвращались в положение нейтрально с некоторым усилием на педали стороны доворота и контролем по шарику "Пионера". Диалог между штурманом и лётчиком на боевом курсе предельно лаконичен: право два – есть право два, так держать – есть так держать, хорошо идёт! Все мышцы у лётчика находятся в готовности, сектора газа двигателей законтрены, обе руки на штурвале, винты затяжелены, концентрация предельная, проверяется отсутствие кренов, курс, скорость, высота. Штурман: "приготовиться" и удар по правому плечу – "пошёл !" Лётчик за 1-2 секунды отдавал штурвал полностью от себя, повисая на ремнях (отрицательная перегрузка на вводе в зависимости от темпа ввода до -1,5, при расчётной -0,66) , самолёт устремляется к земле в стремительном пике. Всё внимание на отражатель коллиматорного прицела, в поле зрения которого две подсвечиваемые окружности диаметром 70 и 105 тыс. с малыми делениями по 10 и 20 тыс. дистанции. Главное – не медлить. При пикировании с 3000 до начала вывода – 2000 м лётчик располагает резервом времени всего лишь 10-12 с. После обнаружения цели перекрестие прицела "пережимается" (находится ниже цели). Инструкциями это запрещалось, но практически, на пикировании доворотом самолёта мы часто исправляли ошибки прицеливания в боковом направлении. Угол пикирования никакими приборами не контролировался. Лётчик интуитивно ощущал, что сейчас последует команда на сброс, и совмещал перекрестие с целью. Штурман в прицеливании на этом этапе участия не принимал, и всё его внимание было обращено на контроль за высотой полёта. За сто метров до высоты сбрасывания (при пикировании с высоты 3000 м это составляло 2200 м, с высоты 2000м соответственно 1400 м, угол пикирования в том и другом случае равен 60 град.) по показаниям барометрического высотомера выдавалась команда "сброс" с дублированием удара по правому плечу лётчика. Если прицеливание выполнено точно, лётчик нажимал боевую кнопку, и отделялись бомбы, или кнопку холостого сбрасывания, которая приводила в действие автомат вывода из пикирования без сброса бомб при несостоявшемся прицеливании. "Дожимание" самолёта в момент сброса, как и замедление его с выводом, недопустимы, и в практике полётов были случаи, когда сброшенные бомбы оказывались на верхней поверхности крыла к неописуемой радости экипажа. Правда, потом они соскальзывали. Обычно лётчики не очень рассчитывали на автомат пикирования, который обеспечивал вывод в горизонтальный полёт с перегрузкой 3,7-3,8 единиц с потерей высоты 250-300 м, и "помогали" ему штурвалом.

Решётки убирались только после перевода самолёта в горизонтальный полёт. Скорость полёта на выводе обычно не превышала 510-530 км/ч. Мы были молодыми лётчиками и перегрузки свыше четырёх единиц переносили довольно легко. Некоторые экипажи теряли чувство меры и, излишне увлекаясь, создавали перегрузки, приводившие к деформации центроплана. На моей памяти остались некоторые воспоминания, связанные с пикированием. Первое – не столь комичное, сколь необычное. Суть его состояла в том, что пикирование обычно производилось с открытым боковым стеклом лётчика (связано с тем, что плексиглас кабин не всегда имел хорошую прозрачность), а техники самолётов просили, чтобы "продуть кабины", выполнить пикирование с открытыми боковыми стеклами, и кабина таким образом очищалась от пыли. Нужно добавить, что пикирование производилось в лётных очках. Однажды на вводе в пикирование я обратил внимание, что в кабине появился предмет, очень похожий на журнал учёта замечаний. Я показал на него штурману, и он схватил его. Однако это оказалось броневой плитой, которая одновременно являлась лючком, прикрывавшим доступ к валу аварийной уборки тормозных решеток. Трудно предсказать последствия подобной забывчивости технического состава.

По мере приобретения опыта переходили к пикированию группой. Причём и взлёт с аэродрома также производился составом звена из трёх самолётов. Для бомбометания с пикирования обычно перестраивались в кильватерную колонну с интервалом вправо и влево относительно ведущего 10-15 м на дистанции 100-150 м с небольшим превышением. На боевом курсе каждый экипаж прицеливался индивидуально, но по данным, которые ему сообщил ведущий. Мне запомнился один из вылетов при проверке полка, когда нас подняли по тревоге. После полёта по маршруту эскадрилья звеньями вышла на полигон и перестроившись приступила к бомбометанию. С командного пункта на полигоне за действиями экипажей самолётов наблюдал командующий ВВС 5-го ВМФ генерал- лейтенант авиации Е. Н. Преображенский. Наше звено с первого захода уложило бомбы в пределы круга радиусом 10 м, второй заход оказался не хуже. Нам приказали изменить курс захода на 60 град. И опять высочайшая точность. Как нам рассказывали очевидцы, Преображенского настолько поразила такая точность, что он ещё в воздухе объявил нашему звену благодарность.

Но следует отметить, что не всегда результаты оказывались столь впечатляющими. Значительные отклонения по дальности происходили вследствие довольно частой ошибки, связанной с невыдерживанием угла пикирования и высоты сбрасывания. Отклонения от центра мишени в 200-300 м при бомбометании с высот 2000-3000 м не оказывались столь редким явлением.

К бомбометанию с высоты 5000 м мы готовились с большой тщательностью. Для полёта на этих высотах использовался кислородный прибор с непрерывной подачей кислорода КПА-Збис и только после завершения программы тренировок в барокамере. Сущность тренировок заключалась в подъёме на высоту 5000 м без кислорода, непродолжительным пребыванием на этой высоте с ведением контрольных записей, свидетельствующих о самочувствии, и последующим резким "снижением высоты" в барокамере с вертикальной скоростью 150-200 м/с до 2000 м. Всё это происходило под наблюдением полкового врача. В этот период обязанности врача в нашем полку исполнял Иван Григорьевич Субботовский, которому суждено было оказаться на борту самолёта Ил-12, сбитого 27 июля 1953 г. американскими лётчиками над территорией Китая.

Один из полётов нашего экипажа на бомбометание с пикирования на морском полигоне по подвижной цели в марте 1948 г. чуть не завершился катастрофой. После ввода в пикирование появилась сильная тряска самолёта. Я нажал кнопку холостого вывода из пикирования и после выхода в горизонтальный полёт обнаружил, что произошёл обрыв одного из замков крепления заднего капота правого двигателя. Мы развернулись и на высоте 1500-1600 м направились в сторону аэродрома, расположенного на расстоянии 60 км. Однако с течением времени обстановка ухудшалась, и вопреки ожиданиям капот не оборвался, а перебил трубу водяного охлаждения двигателя, который из-за резкого роста температуры пришлось выключить, а винт перевести на большой шаг. На одном двигателе с учётом дополнительного сопротивления самолёт шёл только со снижением, и, не дотянув до аэродрома 7 км, пришлось производить вынужденную посадку без шасси на замёрзшее болото. Попытка сбросить фонарь кабины аварийно ни к чему не привела – он просто не отделился. Экипаж остался невредим, самолёт в тот же день прибуксировали на аэродром, а на следующей неделе восстановили и установили новые двигатели взамен тех, которые стояли после переборки.

Количество отказов на самолётах Пе- 2, построенных в военной время, росло, и в 1949 г. пикирование на них запретили, и бомбометание производилось только с горизонтального полёта. Самолёты Ту-2, поступившие в морскую авиацию, для бомбометания с пикирования не использовались, а применялись только в качестве торпедоносцев, тормозные решетки на них даже не устанавливались. Эпоха пикирующих бомбардировщиков специальной постройки закончилась, а бомбометание с пикирования стали производить истребители- бомбардировщики.

В морской авиации память о самолётах пикировщиках осталась в памяти немногих оставшихся в живых свидетелей того славного времени, когда многие были молоды и не дрогнув бросали восьмитонный самолёт в пике с единым желанием- поразить цель. Мне пришлось встречаться и служить вместе с заслуженными мастерами торпедного удара: командиром дивизии, дважды Героем Советского Союза В. И. Раковым, который проверял у меня технику пилотирования, с командиром полка, Героем Советского Союза К. С. Усенко. Мне надолго запомнился полёт с командиром эскадрильи,кавалером пяти орденов Красного Знамени и множества других наград. Как-то, при полёте в зону на самолёте УПе-2, он предупредил меня, что покажет, как выполняется противозенитный маневр. После этого началось нечто невообразимое: разворот с креном до 60 град и снижением с вертикальной скоростью 10-15 м/с, резкий разворот со скольжением в противоположную сторону с набором высоты. Шарик "Пионера", по образному выражению лётчиков, "мотался из одной лузы в другую" (из одного крайнего положения в другое). Пусть это был учебный полёт, но он, пусть с запозданием, показал мне, как достигается право на жизнь.

КОЛЛЕКЦИЯ ТЯЖЕЛЫЕ ИСТРЕБИТЕЛИ

Продолжение. Начало в АиК №№ 2-4,7,8/2002 г.

Появление первых реактивных истребителей вызывало на аэродромах паломничество, как если бы приземлилось НЛО…

Михаил НИКОЛЬСКИЙ

БОЕВАЯ КАРЬЕРА Me 262

7- Я ЭСКАДРА

Эскадра JG-7 стала наиболее результативным соединением из всех подразделений, когда-либо использовавших Ме-262. За семь месяцев существования в Ягдгешвадер-7 было направлено истребителей Ме-262 и летчиков-реактивщиков больше, чем в любую другую.

Эскадру сформировали в августе 1944 г. Планировалось, что в нее войдут две группы FW 190 с местом дислокации в Кенигсберге. Нехватка летчиков и самолетов не позволила выполнить план, поэтому было решено вооружить обе группы самолетами Bf 109G- 14. Теперь местом базирования II группы определялся аэродром Зигенхайн в Чехословакии. Однако, штабы вновь столкнулись с нехваткой личного состава и самолетов. Формирование ягдгешвадера, вооруженного Bf 109G-14, также осталось лишь на бумаге.

На фоне всех этих передряг, назначение командиром эскадры получил полковник Йоханнес Штейнхофф. Между тем планы командования люфтваффе в отношении формируемой эскадры изменились кардинально. Согласно последнему плану в состав JG-7 должны были войти не две, а три группы, а вооружить штаффели ягдгешвадера предстояло реактивными Ме-262. После войны Штейнхофф так вспоминал начало формирования первого в мире соединения реактивных истребителей осенью 1944 г.:

– Начали прибывать первые самолеты. Их привозили в больших железнодорожных контейнерах, разобранными на части. Наши механики вместе с представителями фирмы Мессершмитт собирали истребители и опробовали их вооружение. В конце ноября мы уже летали, отрабатывая полеты в составе пары и тройки.

После шести недель тренировочных полетов в районе Бранденбург-Брест Штейнхофф доложил о достижении эскадрой состояния боеготовности. Новые самолеты, проблемы с поставкой специфических запасных частей, прибытие новых летчиков – все это мешало Штейнхоффу сколотить по-настоящему спаянный боевой коллектив. Слабое тактическое взаимодействие так и оставалось ахиллесовой пятой эскадры до конца войны.

Первой боеспособной группой эскадры стала III/JG 7 под командованием майора Эриха Хохагена, которую перевели в Парчим под Швериным. Ядром III./JG-7 стала "Коммандо Новотны". Перед летчиками III./JG-7 поставили задачу разработать тактику боевого применения Ме-262 для остальных групп 7-й эскадры. Предлагаемые методы использования преимуществ реактивных истребителей при атаке четырехмоторных бомбардировщиков вызвали оживленные дебаты.

Датой формирования III./JG-7 считается 19 ноября 1944 г. Летчиков в III./ JG-7 отбирали из "Коммандо Новотны", JG-54, JG-3 "Удет" и KG-1 "Гинден- бург". Местом базирования группы был определен аэродром Лагер-Лакфельд. Штейнхофф так вспоминал о дискуссиях в отношении тактики боевого применения и месте Ме-262 в системе обороны Рейха от налетов бомбардировочной авиации союзников:

– Мы разработали несколько методов наилучшего использования Ме-262 против строя бомбардировщиков, но так и не пришли к единому мнению. В конечном итоге мы вернулись к признанию старой общеизвестной тактики: атака сзади сверху, пролет через заградительный огонь стрелков и открытие огня из бортового оружия с предельно малой дистанции. Ме-262 был строгим в пилотировании и весьма уязвимым самолетом, наши потери оказались выше, чем мы ожидали.

Во второй неделе ноября группа офицеров JG-7 прибыла на аэродром Лагер- Лекфельд, расположенный в самом сердце Баварии. Личный состав эскадры был очень опытным, большинство летало на поршневых истребителях в течение нескольких лет, а не менее 70% летчиков, по воспоминаниям Германа Бюшнера, служившего в JG-7, являлись асами. Опытные бойцы горели желанием опробовать новые истребители в бою. Ожидание затягивалось. При первых признаках рейда бомбардировщиков противника Ме-262 закатывали в замаскированные деревьями капониры, а летчики спешили в отрытые поблизости траншеи. Ситуация отнюдь не способствовала подъему морального духа. Часть летчиков во главе с Руди Зиннером сговорились держать в готовности к немедленному вылету "шварм" – звено из четырех самолетов. "Шварм" должен был подняться на перехват, как только вражеские самолеты будут обнаружены.

Первый боевой вылет состоялся 28 ноября. Ведущим шварма (швармфюрер) был майор Зиннер, ведущим второй пары (роттенфюрер) – оберфельдфебель Бюшнер. Вот как описывал тот исторический вылет сам Бюшнер:

"Погода была отнюдь не прекрасной, когда в 11.15 мы получили команду на взлет. Двигатели моего Ме-262 запустились с первого раза, в то время как летчики трех других истребителей никак не могли запустить моторы своих самолетов. Я принял решение взлетать. После уборки опор шасси я внимательно проверил показания приборов, обратив особое внимание на температуру газов в турбинах, затем настроил радиостанцию FuG-14 на канал "Бавария" (на этом канале работали наземные операторы наведения): "Ласточка – Баварии, ответьте". Ответ последовал незамедлительно – "Бавария" начала выдавать команды наведения. К этому времени я набрал высоту примерно в 5-6 тысяч метров. "Ласточка, летите курсом 340 на высоте 7000 метров, дистанция до цели 20 км". К Мюнхену приближался американский разведчик. Я выполнил указания с земли, еще раз проверил температуру газов и снял с предохранителей все четыре пушки МК- 108. "Цель перед вами, пять, четыре, три, два, один, контакт установлен" – между тем, я не видел в воздухе ни одного самолета противника. Первый контакт оказался ошибочным. Полет продолжался уже 15 минут. С земли поступили новые указания: "Курс 270 градусов". Над Аугсбургом я столкнулся с облачным фронтом, мне пришлось поднырнуть под облака. Очередная команда оператора управления: "Курс 270. Разведывательный самолет, дистанция 70 км". Я набрал 8 ООО метров и лег на заданный курс, полет продолжался уже более 20 минут, кругом была сплошная облачность. Станция наведения давала отсчет дальности до разведчика: "Десять километров, пять, четыре, три, два". На удалении двух километров от цели я слегка довернул истребитель вправо и увидел противника, им оказался разведывательный вариант "Лайтнинга". Я "загнал" его в прицел и открыл огонь, первая очередь прошла выше разведчика, пришлось слегка опустить нос моего самолета. Теперь снаряды 30-мм пушек поразили американца, пламя окутало правый борт "Лайтнинга", видимо, я попал в топливный бак. Разведчик перевернулся через крыло и перешел в беспорядочное падение. Я сообщил о сбитом станции наведения и запросил курс к аэродрому. С земли меня поздравили с победой и рекомендовали лечь на курс 90 градусов. Очередная проверка показаний приборов и, вновь, особое внимание температуре газов обоих ЮМО- 004 и топливомеру. На подходах к Лагер-Лекфельду нижний край облачности опустился всего до 500 м, а видимость уменьшилась до 10-15 км. Я держал скорость 650 км/ч и летел на высоте 600 м и выскочил из облаков прямо над аэродромом. При заходе на посадку сбросил обороты турбин, уменьшив скорость до 250-300 км/ч, и выпустил закрылки. Менее чем через минуту колеса моего Ме-262 коснулись полосы аэродрома Лагер-Лекфельд. Весь полет занял 80 минут, с 11 часов 35 до 12 часов 55 минут."

Me 262 из состава JG-7

В тот же день майор Руди Зеннер сбил еще один F-5 над озером Аммир.

Несмотря на бурную активность летчиков в первые недели существования гешвадера, III./JG-7 все никак не мог достигнуть состояния полной боеготовности по причине нехватки новых самолетов, запасных частей и высокой аварийности (десять Ме-262 разбилось за шесть недель из-за технических неисправностей и ошибок в техники пилотирования) . Положение удалось выправить к концу ноября совместными усилиями Бюшнера и Зиннера, но отвратительная погода, которая держалась все три первые недели декабря, вновь отодвинула сроки ввода в строй III./JG-7.

В течение этого периода с технической точки зрения III./JG-7 уже была готова принять участие в обороне Берлина от налетов тяжелых бомбардировщиков ВВС США. Известен, правда, лишь один удачный вылет Ме-262 на перехват самолетов противника: 2 декабря лейтенант Йахим Вебер сбил три английских "Москито". Вебер получил за этот полет Железный крест 1-го класса, который ему вручил лично сам Геринг.

В конце декабря установилась хорошая погода, позволившая летчикам JG- 7 возобновить тренировочные полеты с прежней интенсивностью, а вскоре последовали и успехи в боевых вылетах.

Лагер-Лакфельд стал приоритетной целью для фоторазведчиков и бомбардировщиков союзников, начиная с июля 1944 г. 23 декабря 1944 г. немецкие истребители перехватили разведчик F-5 из 7-й фоторазведывательной группы, летевший под прикрытием "Мустангов" из 353-й истребительной авиагруппы. Воздушный бой разгорелся над Магдебургом. Оберфельдфебель Эрих Бюттнер и фельдфебель Бёкель сбили по одному P-51D, однако, по данным штаба 353-й группы, в тот день с боевого задания не вернулся лишь один "Мустанг". Бюттнер, погибший 20 марта 1945 г., стал одним из первых "реактивных" асов, на его счету было не менее восьми сбитых. Свои первые победы Бюттнер одержал 28 и 29 октября (два Р- 47 и один P-51D). Он стал первым асом JG-7, но не первым "реактивным" асом Люфтваффе; самым первым был выходец из ZG-26 лейтенант Альфред Шрейбер. В составе EKdo 262 и "Коммандо Новотны" к октябрю он одержал пять побед на Ме-262. Как Бюттнер, Шрейбер не дожил до конца войны, он погиб, столкнувшись со "Спитфайром" 26 ноября 1944 г.

В каждом боевом вылете летчики-реактивщики сбивали по несколько тяжелых бомбардировщиков, однако Штейнхофф считал, что главной задачей Ме- 262 должны являться не всякие "Крепости" и "Либерейторы", а "Мустанги" и "Тандерболты" эскорта. Ме-262 должны были расчистить небо для атаки бомбардировщиков поршневыми истребителями. Он также считал, что неопытный летчик никогда не станет "мастер-пилотом" реактивного истребителя. К аналогичным выводам абсолютно самостоятельно пришел и Хохаген. Штейнхофф и Хохаген постарались довести свою точку зрения до высшего командования Люфтваффе. Геринг посчитал обоих командиров инакомыслящими, нарушающими прямой приказ Гитлера атаковать на Ме-262 исключительно бомбардировщики, занимаясь истребителями лишь "по необходимости". Рейхсмаршал излил свой гнев на Адольфа Галланда; генерал от истребителей немедленно вылетел на аэродром Парчим, где высказал Штейнхоффу свое раздражение, впрочем "… еще не поздно сделать из JG-7 эффективное соединение истребителей".

Галланд и Штейнхофф запланировали первую скоординированную массированную атаку американских бомбардировщиков на день Нового года. В ходе инспекции передовых аэродромов их настигла оглушительная новость – Штейнхофф снят с должности командира JG- 7, а на его место назначен командовавший I./JG-7 30-летний майор Теодор Вейссенбергер. Одновременно со Штей- хоффом сняли и Хохагена. Его сменил майор Рудольф Зиннер. Штейнхоффу и Хохагену еще довелось полетать на Ме-262: в последние недели войны они служили в JV-44.

Геринг приказал Вейссенбергеру и Зиннеру в течение 15 дней подготовить эскадру к боевым действиям. Резко увеличилась интенсивность учебных полетов, отрабатывалась координация действий истребителей и наземных служб наведения. Боеспособность эскадры росла на глазах, но новый 1945 г. начался для JG-7 неудачно: 1 января эскадра потеряла два самолета.

Лейтенант Генрих Лённекер из 9-го штаффеля был сбит "Мустангом" в совместном с поршневыми истребителями из JG-300 и JG-301 (в этой эскадре он ранее служил.) боевом вылете. Лённе- кера сбил лейтенант Франклин Янг из 336-й эскадрильи 4-й истребительной группы. Ме-262А-1 заводской N° 500021 упал на западной окраине Фассбурга, Лённекер погиб. Второй "Мессершмитт" с заводским № 500039 пришлось списать после вынужденной посадки Гельмута Дитьенса из II./JG-7; на самолете отказал двигатель. Приведенные примеры дают наглядное представление об опасности выполнения полетов на Ме-262 в тот период. Вот как впоследствии Дитьенс рассказывал о своей вынужденной посадке:

– Офицер наведения нашей эскадрильи лейтенант Прюскер обнаружил над Балтикой вражеский разведчик. На перехват вылетели парой, лейтенант Вебер и я. Я дал полную тягу двигателям, но Вебер стал отставать от меня и вскоре исчез из виду. Надежда застать врасплох "Москито" или "Лайтнинг" все еще оставалась, я лег на рекомендованный мне Прюскером курс, но вдруг внезапно тяга одного из двигателей упала, и он загорелся. Я даже точно не знал, где нахожусь, ясно было, что лечу на большой высоте где-то над Балтийским морем, ниже меня простиралась сплошная облачность. Я передал о сложившейся ситуации на землю. И перешел на резервную частоту. Все попытки вызвать по рации базу остались безуспешными. Я запрашивал Бранденбург, Ларц, Ораниенбург – все бестолку. Я не слышал ничего кроме свиста ветра в кабине и шума работы оставшейся в исправном состоянии турбины, которая тоже начала "сдавать" Я совсем упал духом, когда услышал в наушниках: "Борт 077, вас вызывает Бранденбург."

Я попросил оператора РЛС уточнить мое местоположение и указать курс на аэродром.

Ме-262 из 9./JG 7

– Вероятно, вы совсем рядом с аэродромом, слышно гул двигателей, включите аэронавигационные огни.

– Вы слышите не меня, я нахожусь не над Бранденбургом, подо мной лежат заснеженные поля и прибрежные дюны.

Я понял, что придется делать вынужденную посадку, подобрал подходящую площадку, но уже на снижении увидел, что полоска земли изрыта снарядами и бомбами, справа от меня промелькнуло какое-то строение. Слишком поздно, чтобы уходить на второй круг, слишком поздно, чтобы выпрыгивать с парашютом. Я сконцентрировался на выполнении посадки, убавил скорость, выключил двигатель, дабы он не загорелся при ударе о землю. Самолет пропахал брюхом по песку примерно 20-30 метров и остановился. Я перевел дух, расстегнул привязные ремни и отсоединил провода от шлемофона. Через несколько секунд я стоял на земле, и вот на меня накатила такая волна страха, как будто попал под обстрел вражеского истребителя. Я помчался к тому самому строению, которое видел на посадке. Домик находился примерно в километре от места приземления. Оказалось, что это не домик, а закамуфлированный бункер. На мой громкий стук в бронированную дверь никто не отозвался, пришлось взять камень и заколотить в дверь с новой силой. Наконец дверь открылась, на пороге стоял фельдфебель. Он уставился на меня и вымолвил:

– Что вы хотите?

– Я только что здесь приземлился, – ответил я.

– Здесь – не аэродром, – отрезал фельдфебель.

Оказалось, что я приземлился на территории артиллерийского Полигона.

Стрельбы закончились непосредственно перед моим приземлением. Офицер предоставил в мое распоряжение мотоцикл с коляской, и я прибыл домой, на аэродром Бранденбург-Брест еще до полуночи.

Технические проблемы, нехватка запасных частей, частые ошибки в пилотировании, отвратительная погода с частыми туманами – все это мешало деятельности JG-7. Ситуация не улучшилась с перебазированием реактивных истребителей на аэродром Кальтенкирхен в Гольштейне. С этой базы Me 262 предстояло прикрывать Северную Германию – Бремен, Гамбург и Любек, а также перехватывать американские бомбардировщики на маршруте в Берлин и обратно.

Кальтенкирхен стал первым местом базирования I группы 7-й эскадры. Группой командовал один из лучших летчиков-истребителей Рейха майор Эрих Рудорффер, имевший на своем счету более 200 побед. Рудорффер принял командование группой от назначенного командиром эскадры Вейсенбергера. Вейсенбергер прикладывал массу усилий, чтобы сделать эскадру боеспособной, но все усилия разбивались о нехватку оборудования и техники – лишь в середине февраля I./JG-7 достигла состояния ограниченной боеспособности.

Все три штаффеля первой группы возглавляли известные асы – оберлейтенанты Ганс-Питер Вальдман, Ганс Грюнберг и Фриц Стиле; Вальдман и Грюнберг являлись кавалерами Рыцарского креста. Стиле и Гринберг остались в живых, Вальдман погиб 18 марта 1945 г.

В январе летчикам JG-7 удалось добиться нескольких побед, но главные усилия по-прежнему были направлены на обучение и тренировку, борьбу с бесконечными проблемами двигателей ЮМО-004. Эскадра продолжала терять людей и самолеты. Первая потеря I./ JG-7 связана с неисправностью материальной части. В полете на самолете унтерофицера Ганса Вернера отказал двигатель, летчик не справился с управлением и разбился в районе Альвеслох. Погода также не благоприятствовала полетам – низкая облачность постоянно закрывала аэродромы базирования Ме- 262: Бранденбург-Брест, Парчим и Ораниенбург. Тем не менее в первые дни февраля полку "реактивных" асов 7-й эскадры прибыло – в клуб избранных вступил, добившись очередной победы, лейтенант Рудольф Радемахер из III./ JG-7, к концу войны ставший одним из самых результативных пилотов Ме-262. Подобно многим летчикам Ме-262, ко времени перехода на реактивную технику Радемахер уже имел огромный боевой опыт, в составе I. И III./JG-54 он сбил 81 самолет противника. Непосредственно перед переучиванием на Ме- 262 Радемахер служил инструктором в l./Erg.Gr (Эрганцунгсгруппе Норд), в этой должности параллельно с переподготовкой на Ме-262 он продолжал совершать боевые вылеты и сбил пять американских бомбардировщиков. За свою боевую работу на Восточном фронте Радемахер получил Рыцарский крест. Первый полет на реактивном истребителе ас совершил 30 января 1945 г. и всего через два дня он уже одержал на Ме-262 первую победу в составе 11 штаффеля III./JG-7. По командам с земли Радемахер зашел в хвост летевшему на высоте 11 000 м над Брауншвейгом "Спитфайру" и, укрывшись в инверсионном следе английского самолета, внезапно атаковал. "Спитфайр" развалился на куски от выпущенного в упор залпа из четырех 30-мм пушек. Через два дня – очередная победа: сбитый над Магдебургом американский В-17; 9 февраля Радемахер сбил еще две "Летающих крепости" над Берлином. День 9 февраля оказался удачным для пилотов III./JG-7 и едва ли не самым результативным для летчиков-реактивщиков за всю войну: кроме Радемахера победы одержали оберлейтенант Гюнтер Вегманн, гаупт- манн Герг-Питер Эдер и лейтенант Карл Шнёрер. В день Святого Валентина Радемахер перехватил В-17 на маршруте к Неймюнстеру, через двое суток он еще увеличил свой боевой счет, сбив свой первый американский истребитель – Р- 51D Мустанг". Восемью днями позже над Галле и Лейпцигом Радемахео сбил очередной В-17 и "Либерейтор". Всего в феврале Радемахер на Ме-262 сбил не менее семи самолетов противника.

Радемахер продолжал увеличивать свой победный счет в марте и апреле, доведя его, по меньшей мере, до 16 сбитых, однако достоверно можно говорить лишь о восьми победах.

Успехи отдельных летчиков вроде Радемахера не делали погоды: "зеленые" пилоты Ме-262 продолжали падать один за другим, Ме-262 уносил жизни и опытных летчиков-истребителей. 21 февраля 1945 г. завершилась летная карьера оберфельдфебеля Гельмута Будаха, начавшего летать на Ме-262 еще в EKdo 262. Его самолет получил попадания снарядов над Шёневальдом. Будах принял решение прыгать, но когда он выбрался из кабины, поток воздуха протащил его через факел раскаленных выхлопных газов турбины. Будах смог приземлиться на парашюте, однако через несколько дней скончался в госпитале от полученных ожогов. 21 февраля при отражении налета бомбардировщиков союзников (операция "Кларион") двух "Мустангов" сбил командир 9./JG- 7 оберлейтенант Ганс-Питер Вальдман.

В этот период интенсивной деятельности увеличили свой боевой счет и другие летчики эскадры. Георг-Питер Эдер начал свою службу в Люфтваффе еще до войны, первые победы он одержал в ходе Битвы за Британию и в начальный период "Операции Барбаросса". В июне 1944 г. Эдер был награжден Рыцарским крестом, а 27 сентября 1944 г. он получил назначение в EKdo 262. 8 ноября Эдер стоял рядом с Галландом на аэродроме Ахмир, когда на их глазах погиб Вальтер Новотны, и именно Эдера Галланд немедленно назначил командиром "Коммандо Новотны". За три сбитых в одном бою "Летающих крепости" Эдера удостоили "дубовыми листьями" к Рыцарскому кресту. Эдер был одним из первых летчиков Люфтваффе, ставших практиковать атаки вражеских бомбардировщиков в лоб. В таких атаках он сбил не менее 17 и повредил 14 самолетов. Эдер прославился и как удачливый мастер атак по наземным целям. В ходе последнего наступления вермахта в Арденнах от огня пушек Ме-262 Эдера пострадало порядка 40 стоявших на аэродромах "Тандерболтов". Вообще, "Тандерболты" и "Летающие крепости" стали излюбленной добычей немецкого аса, он продолжал их сбивать по одиночке и парами на протяжении всего апреля 1945 г.

На счету Эдера самая последняя сбитая люфтваффе "Летающая крепость". Воздушный бой произошел над Берлином 17 апреля 1945 г., жертвой Эдера стал бомбардировщик B-17G "The Towering Titan" из 305-й бомбардировочной авиагруппы.

В начале 1945 г. летчики JG-7 действовали, главным образом, парами и четверками, безуспешно пытаясь прикрыть небо Берлина от авиации союзников. С марта тактика изменилась, в бой стали бросать одновременно значительное количество Ме-262. Впервые такую тактику опробовали 3 марта, когда на отражение налета на Магдебург группы В-17 и В-24, шедших под эскортом истребителей, в воздух с аэродромов Ораниенбург, Бранденбург и Парчим были подняты все боеспособные истребители штаба JG-7 и III./JG-7, всего – 29 самолетов.

В 10.15 между городами Магдебург и Брауншвейг разгорелся воздушный бой. Строй американских бомбардировщиков атаковали летчики 9./JG-7, среди которых были такие летчики, как Бюшнер, Гутманн, Шнёрер, Вегманн. "Мессершмитты" натолкнулись на стену заградительного огня стрелков. Погиб, выбираясь из кабины загоревшегося Ме-262А-1 (заводской №' 110558), гауптман Гейнц Гутманн. Гутманн имел на своем счету всего двух сбитых (оба на Ме-262), но он заслуженно считался одним из лучших в Рейхе пилотов-бомбардировщиков и еще в апреле 1944 г. получил Рыцарский крест.

Следом за истребителями 9-го штаффеля в атаку устремились Ме-262 из штабного звена эскадры, 10-го и 11-го штаффелей. В тот день над Магдебургом американцы не досчитались шести бомбардировщиков и трех истребителей. . По одной победе одержали майор Руди Зиннер и ветеран реактивной авиации Хельмут Леннарц.

В марте летчики JG-7 впервые использовали ракеты воздух-воздух R4M. Эти ракеты испытывались в Рехлине на протяжении всего 1944 г. В бою ракеты опробовали 18 марта. Эффект от использования ракет оказался потрясающим: при прямом попадании ракеты бомбардировщик взрывался в воздухе. Из-за массированного использования ракет не представлялось возможным определить точное число сбитых бомбардировщиков, и уж тем более определить, кто из летчиков какой самолет сбил. Результат боевой работы 18 марта был занесен на общий счет эскадры. Летчики JG-7 в этот день сбили 13 самолетов противника ценой потери трех летчиков и пяти Ме-262.

Одним из трех сбитых 18 марта летчиков был оберлейтенант Гюнтер Вегманн, на посту штаффелькапитана 9./ JG-7 его преемником стал лейтенант Карл Шнёрер. Вегманн так рассказывал на больничной койке о своем последнем бое:

– Я атаковал В-17 над Глёвеном, снаряды моих пушки прошили крыло "Крепости", но и Ме-262 получил попадания, после атаки я почувствовал острую боль в правой ноге, ощупал ногу рукой, не ощутив особого дискомфорта. Поскольку самолет был способен продолжать полет, я решил попробовать дотянуть до Парчима, однако на высоте 4000 м загорелся правый мотор – пришлось прыгать. На земле я быстро попал в руки медсестер из Красного Креста, а через несколько часов после приземления мне ампутировали правую ногу.

18 марта эскадра потеряла одного из своих лучших летчиков – с боевого задания не вернулся 23-летний оберлейтенант Ганс-Питер Вальдманн. Вальд- манн начал карьеру военного летчика в 1940 г., впервые попал в бой в 1942 г. на Восточном фронте. Воюя в JG-52, дослужился до штаффелькапитана и за 85 сбитых самолетов в феврале 1944 г. получил Рыцарский крест, всего на Востоке он одержал 125 побед. После высадки союзников в Нормандии Вальдманн и его штаффель были переброшены на Запад, где вошли в состав JG-3, над Францией Ганс-Питер увеличил свой боевой счет до 132 побед. В декабре 1944 г. весь штаффель Вальдманна прибыл в Лакер-Лекфельд для переучивания на Ме-262. Штаффель стал частью I./JG-7. Свой первый воздушный бой на реактивном истребителе Вальдманн провел 22 февраля 1945 г., сбив сразу двух "Мустангов". Вальдманн посмертно получил на Рыцарский крест "дубовые листья". Вот как вспоминал о последнем бое Вальдмана на "желтой тройке" (Ме-262А-1 заводской N° 117097) в 1992 г. напарник аса лейтенант Ганс-Дитер Вейс:

– Погода в районе Кальтенкирхена стояла отвратительная – низкая плотная облачность висела прямо над аэродромом, конец взлетно-посадочной полосы терялся в дымке. Нам сообщили, что верхняя граница облаков находится примерно на высоте 6000 м, улучшения погоды ждать не приходилось. В этот день ожидался налет примерно 2000 американских самолетов, включая 1300 бомбардировщиков, на Берлин. Нашего дежурного офицера, по-моему, им в тот день был оберлейтенант Грюнберг, вызвал по телефону сам Геринг. Рейхсмаршал потребовал срочно собрать в летной комнате весь личный состав, дабы мы могли его услышать. Геринг потребовал взлететь немедленно, его тирада закончилась грязным ругательством, звучащим на "приличном" языке как "компания старых баб". Мы стартовали звеном. Поскольку я был единственным летчиком, имевшим опыт полетов по приборам, то мне выпала участь быть ведущим "шварма". Пробивать облачность мы решили тесным строем, крыло к крылу. Справа от меня летел мой ведущий оберфенрих Шрей, слева – командир штаффеля оберлейтенант Ганс- Питер Вальдманн, за ним обер-фельдфебель Герхард Рейхер. На взлете у Рейхера отказала турбина, и нас осталось трое. После взлета мы сделали круг, не входя в облака. Примерно на высоте 700 м самолет Вальдманна исчез из виду, со мной остался только Шрей. Вскоре я увидел самолет Вальдманна ниже и сзади меня. Вальдманн попытался пристроиться к моему истребителю, но, пробивая облачность, упустил мой Ме-262 из виду. Мы столкнулись. Не медля ни секунды, я воспользовался парашютом. Самолет перешел в беспорядочное падение. Я благополучно приземлился прямо у домика путейского мастера железнодорожной линии Гамбург – Берлин. Взрывы обоих упавших "Мессершмиттов" были хорошо слышны. Не повезло и Шрею. Прямо на него из облаков свалилось звено "Мустангов". Шрей выпрыгнул с парашютом, но американцы расстреляли его в воздухе. Сразу же после посадки я поднял на ноги местный фольксштурм для поисков Вальдманна, чей парашют, как и он сам, отсутствовал в Ме-262. Вальдмана мы нашли довольно далеко от самолета – он был мертв.

Вейс – единственный из трех ушедших в то утро в воздух летчиков, остался жив. Вейс поступил служить в Люфтваффе в 1936 г., именно он сменил Вальдманна в должности штаффелькапитана 3./JG-7, до конца войны Вейс на Ме-262 сбил восемь самолетов противника.

Первые победы на Ме-262 в марте одержал еще один будущий "реактивный" ас – летчик-истребитель III./JG-7 Альфред Амбс, на счету которого в конце войны было семь сбитых. Утром 4 марта Амбс вместе с лейтенантом Йахимом Вебером и унтерофицером Ги- фингом взлетел с аэродрома Бранденбург-Брест на перехват вражеского разведчика. Через 20 минут полета Амбс со товарищи обнаружили пару "Мустангов" (вероятно, разведывательный вариант – F-6). Вебер открыл огонь слишком рано, вспугнул американцев и позволил им выйти из-под удара. Пользуясь превосходством в скорости, тройка Ме-262 атаковала второй раз в лоб. На скорости сближения порядка 1400 км/ч Амбс умудрился всадить снаряды своих орудий в один из "Мустангов" с дистанции около 300 м. "Р-51 разлетелся на тысячи кусочков", – вспоминал Амбс. Второго разведчика сбил Вебер.

19 марта над Чемнитцем группа 28 Ме-262 из III./JG-7 перехватила "Летающие крепости" из состава 3-й авиационной дивизии ВВС США. По меньшей мере, четыре бомбардировщика были сбиты ракетами R4M.

Me 262 майора Хохагена

Топливный кризис, с конца 1944 г. охвативший ягдгешвадеры, летавшие на поршневых истребителях, теперь добрался и до JG-7. Запасы высокооктанового бензина для прожорливых турбин ЮМО-004 уменьшились в два раза, да еще вдобавок американские самолеты все чаще стали бомбить аэродромы базирования Ме-262, заводы по производству узлов и агрегатов для реактивных истребителей, учебно-тренировочные базы. Комбинация всех факторов представляла смертельную угрозу реактивной авиации Люфтваффе.

Свой потенциал Ме-262 ярко продемонстрировали в течение пяти дней с 18 по 22 марта 1945 г.; за этот промежуток времени летчики-реактивщики сбили не меньше 50 вражеских самолетов. Успех реанимировал энтузиазм реактивной авиации в политической верхушке Рейха. Гитлер снова начал вещать о том, что Ме-262 является оружием, способным изменить ход войны.

В следующие две недели майор Генрих Эрлер (ас № 2 Люфтваффе) открыл свой боевой счет в составе JG-7. Вообще-то говоря, до сих пор является загадкой, каким образом командиру базировавшейся в Скандинавии III./JG-5 удалось одержать 201 победу, ну где он в своей Норвегии нашел такое количество аэропланов союзников? За свои успехи Эрлер был награжден Рыцарским крестом с дубовыми листьями. Однако в конце 1944 г. фортуна отвернулась от Эрлера, он попал под трибунал за то, что не уберег от налета "Ланкастеров" линкор "Тирпиц". Англичане 12 ноября 1944 г. утопили корабль в Альтен-фьорде, Майор получил отсрочку приговора только благодаря своему внушительному боевому счету и нехватке опытных летчиков для полетов на Ме-262. Подобно большинству асов, Эрлер быстро освоил реактивный самолет и уже 21 марта сбил на Ме-262 "Летающую Крепость". На следующий день Эрлер отправил на землю еще один В-17, а 31- го числа сбил "Мустанг" из группы эскорта.

Свой последний боевой вылет Эрлер совершил 6 апреля 1945 г. Над Шаар- липпе ас успел сбить пару "Крепостей", прежде чем его самого расстреляли два "Мустанга".

Успешные действия истребителей 7- й эскадры против бомбардировщиков союзников достигли апогея 31 марта 1945 г. Противниками летчиков I./JG-7 и II./JG-7, действовавших на Ме-262, вооруженных ракетами R4M, в четырех воздушных боях оказались не самолеты ВВС США, а "Галифаксы" и "Ланскастеры" Королевских ВВС Великобритании. Целями английских бомбардировщиков являлись Бремен, Гамбург и Вильгельмсхавен. В тот день пилоты JG-7 записали на свой счет 21 сбитый бомбардировщик. "Мессершмитты" на огромной скорости атаковали бомберов, не обращая внимания на истребители эскорта. Ряд летчиков сбили по одному самолету, а Грюнберг, Стурм, Тодт, Шенк, Шалль и Эхриг записали на свой счет по два сбитых, Вейс и Герхард Рейсер отличились трижды.

Однако уже на следующий день, 1 апреля, пришлось эвакуировать Каль- тернкирхен; 1-й штаффель I./JG-7 перелетел в Бранденбург-Брест, 2-й – в Бург, 3-й – в Ораниенбург. Через три дня командир группы майор Эрих Рудорффер получил приказ из штаба JG- 7, уведомляющий о том, что все штаффели группы отныне действуют автономно друг от друга и независимо от эскадры. На протяжении марта летчикам JG-7 удалось доказать, что эскадра была выдающимся истребительным соединением времен Второй мировой войны, но в этом месяце погибли и самые опытные летчики эскадры, а численность боеспособных истребителей в JG- 7 на конец марта составляла не более 60 машин.

В первый день апреля еще семь американских бомбардировщиков стали жертвами летчиков Ме-262. Американцы отыгрались через три дня. "Мустанги" буквально растерзали штаффели, базировавшиеся в Парчиме, подкараулив Ме-262 на взлете. В тот день летчики Р-51 сбили 15 реактивных истребителей. Участник боя 1 апреля, летчик 504-й эскадрильи 339-й истребительной авиагруппы ВВС США Роберт Хэвигхарст вспоминал:

– Мы обнаружили тройку пробивавших облачность Ме-262 и спикировали на них. Когда Ме-262 оказался в пределах досягаемости пулеметов моего "Мустанга", я открыл огонь. "Мессершмитт" уклонился от очередей левым разворотом, но за счет набранной на пикировании скорости я сумел удержаться у него на хвосте и прострелить ему левую плоскость крыла. Тем временем я сам попал под огонь зенитной артиллерии, пришлось сбросить подвесные топливные баки, чтобы выполнить резкий противозенитный маневр. Ме-262 использовал паузу и вновь перешел в набор высоты, но я все-таки достал его очередями из пулеметов. Попадания в фюзеляж и плоскости крыла отлично наблюдались. На высоте примерно 600 м "мессер" вошел в пике. Парашюта я не увидел, видимо немецкий летчик был убит.

Командовал взлетевшими в то утро реактивными истребителями Руди Зиннер, который, несмотря на весь свой огромный опыт и прекрасное владение реактивным истребителем, не смог противостоять четверке "Мустангов". Зиннеру еще повезло, что он успел воспользоваться парашютом.

Дневные налеты бомбардировщиков продолжали терзать аэродромы базирования реактивных истребителей, день ото дня уменьшались и запасы топлива J-2 для двигателей ЮМО-004. К середине апреля несколько штаффелей JG- 7 пришлось перебазировать в Баварию и Чехословакию, организационная структура эскадры фактически развалилась.

Истребители союзников терроризировали летчиков реактивных самолетов, подкарауливая тех на взлете или посадке. 17 апреля над аэродромом Саац группа "Мустангов" и "Тандерболтов" навалилась на садившийся "шварм" Ме- 262, ведомый оберлейтенантом Грюнбергом. Немцы не имели никаких шансов – все четыре самолета были сбиты. Выпрыгнуть с парашютом удалось только Грюнбергу. Между тем рос и боевой счет JG-7, однако уже не так быстро, как в марте.

30 апреля 1945 г. пришло указание о создании на базе формируемой IV./JG- 7 нового соединения – JV-44.

JV -44: НЕ ПЕРВЫЕ, НО ПОСЛЕДНИЕ

Разногласия между фронтовыми командирами истребительных соединений и высшим командованием Люфтваффе во главе с Герингом и его немногочисленными приспешниками достигли апогея в конце 1944 г. Рейхсмаршал обвинил во всех грехах Адольфа Галланда, сняв последнего с поста "Генерала дер ягдфлигер". Скрашенная дипломатичными выражениями отставка Галланда оформлена в приказе от 23 января 1945 г.:

– После нескольких лет пребывания генерал-лейтенанта Галланда на посту "Генерал дер ягдфлигер" состояние его здоровья ухудшилось настолько, что он уже не может быть лидером.

Еще раньше, 19 января, делегация высокопоставленных боевых товарищей Галланда собралась в популярном среди летчиков "Доме авиации" – офицерском клубе Люфтваффе в Берлине. "Солировал" командир JG-3 полковник Гюнтер Лютцов, ставший асом еще в Испании, в составе "Легиона Кондор". Среди высказанных им претензий к Герингу было и ошибочное использование имеющихся в наличии сил и некомпетентное постороннее вмешательство в действия истребителей (влияние окружавших Геринга "бомбер баронов", особенно генерал-майора Дитриха Пельца наглядно проявилось в ходе проведения катастрофической для Люфтваффе операции "Боденплатте", проведенной тремя неделями ранее атаки аэродромов союзников).

Этот истребитель-бомбардировщик Me 262 состоял с начала в составе KG5J, потом попал в состав JV44 (а затем в руки англичан)

Обсуждение ситуации длилось примерно пять часов. Конечно, участники не забыли и необходимости восстановления в своей должности и правах Галанда. Понятно, что такое заседание вызвало недовольство рейхсмаршала, установившего в Люфтваффе настоящее автократическое управление. Непосредственной реакцией Геринга на сообщение о разговорах в "Хаус дер Флигер" стало желание убить Лютцова. Лютцов и Галланд, хотя Галланд и не присутствовал на памятной вечеринке, были арестованы через несколько часов после окончания заседания "смутьянов". Лютцов отделался ссылкой в Верону на должность командира истребительных подразделений Верхней Италии.

Судьбу Галланда определил его преемник на посту "Генерал дер Ягдфлигер" полковник Гордон Голлоб: Галланда направили штаффелькапитаном 4./ JG-54 на Русский фронт. Потрясающий зигзаг карьеры: от генерал-лейтенанта до командира эскадрильи! Однако Галланд так и не попал в JG-54, в дело "смутьяна" вмешался лично Гитлер. Фюрер ничего не слышал о событиях в "Хаус дер Флигер", однако, получив информацию о произошедшем, определил опальному генерал-лейтенанту другое наказание. "Галланд ратовал за реактивные самолеты, вот теперь пусть он возглавит штаффель Ме-262 и на деле докажет их преимущества!"

Галланду предложили всего лишь штаффель, но полностью развязали руки, освободив от подчинения начальникам среднего калибра, а сам генерал- лейтенант обладал дисциплинарной властью, аналогичной власти командира эскадры.

Местом базирования Галланд избрал расположенный в 45 км от городской черты Берлина аэродром Бранденбург- Брест – идеальное место для дислокации истребителей, защищавших столицу. С другой стороны – здесь же базировалась часть штаффелей JG-7, от которых Галланд рассчитывал получить техническую помощь. Помощь Галланд действительно получил, несмотря на письменный запрет Голлоба на взаимодействие подразделения Галланда с любыми другими подразделениями. Хотя официально приказ о формировании JV44 датировался 24 февраля 1945 г., первые самолеты подразделение получило 10 февраля 1945 г. В эти дни в часть прибыли и первые летчики.

Галланд жаловался, что человек, занимающий пост "Генерал дер ягдфлигер", мешает на каждом шагу, особенно при отборе кадров на ключевые посты штаффеля. Голлоб опровергал утверждения Галланда, акцентируя внимание на том, что фронтовые истребительные соединения и так испытывают нехватку опытных командиров, и нельзя позволять Галланду отбирать лучших, оголяя тем самым фронт. В результате Галланду удалось добиться разрешения взять под свое начало только одного аса, "запятнавшего себя позором Хаус дер Флигера", экс-командира JG-7 Йоханнеса Штейнхоффа, остальной личный состав набирался среди раненых летчиков, инструкторов тренировочных частей и даже необстрелянных "зеленых" новичков. Управление кадров люфтваффе выделило несколько неопытных новичков-реактивщиков, только что закончивших подготовку в III/EJG2. Галланд поручил Штейнхоффу вести интенсивное обучение новичков на Me 262, а сам стал строить планы, как получить для JV44 опытных летчиков. Он лично объехал госпитали и Дома авиации, разговаривал с пилотами, которых хорошо знал, предлагая им возможность еще раз выйти против неприятеля с лучшим оружием, которое может дать люфтваффе. Во второй половине февраля 1945 г. в JV44 появились "мастера". Сначала прибыл лейтенант Кайзер, воевавший на всех фронтах. Из штаба JG7 перешел лейтенант К.Нойманн, летавший на Me 262 с декабря 1944 г., который имел довольно большой опыт пилотирования этой машины. Прибыл и майор К.Г.Шнелль, которого Галланд вообще привез без разрешения из госпиталя. Галланд собирался пригласить в свою часть и Э.Хартманна, но тот заявил, что из-за молодости ему придется летать ведомым с кем- то из более старших летчиков и отказался. Впоследствии, сидя в советских лагерях, ас №1 люфтваффе часто жалел об этом. Все эти люди и их опыт стали большим подспорьем для Штейн- гофа при подготовке JV44. Техническим офицером (инженером) части назначили лейтенанта Г.Фарманна, бывшего ведомого Штейнгофа; Галланд вытребовал его из JG7. Позднее эти функции передали майору Хохагену, который имел гораздо больший опыт в организации техобеспечения.

Галланд не стал использовать собственное имя для обозначения формируемой "Коммандо". Вместо традиционного для Люфтваффе наименования "Коммандо Галланд", он назвал свое подразделение Ягдвербанд-44 (Ягдвербанд – истребительное подразделение), индекс "44" появился в память о самом первом штаффеле, 3.J/88, которым Галланд командовал в Испании. Если 88 разделить на два, то получится 44. Официальный приказ о формировании JV44 был издан 24 февраля 1945 г.:

"JV44 в Бранденбург-Бресте. Командир части имеет дисциплинарные права командира дивизии, во всех отношениях подчиняется воздушному флоту "Рейх". Особая часть Галланда включает 16 самолетов Me 262 и 15 пилотов

Подписал – генерал-лейтенант Коллер."

Галланду и Штейнхоффу было ясно, что ни новичков, ни опытных летчиков нельзя пускать в бой против превосходящих сил противника, пока они не освоят Me 262 в полной мере. Весь март продолжались тренировочные полеты летчиков, составивших зачаток JV-44. За этот период имело место единственное боевое столкновение с авиацией противника. В тот день Штейнхофф взял с собой лейтенанта Бломерта, одного из новичков. Об уровне его предыдущей истребительной подготовки Штейнгоф говорил: "Бломерт пришел из "бомбардировщиков", он летал на Ju 88 и свою последнюю петлю проделал еще в летной школе. На Ме-262 летать ему трудно!" После старта взяли курс на восток – к Одеру. Держались железной дороги на Франкфурт, которая вела к реке. Здесь шли упорные ожесточенные бои. Перелетели реку. Прямо перед Me 262 Штейнхоффа появился русский истребитель. Немецкий летчик не сумел среагировать: поскольку скорость "Шваль- бе" была значительно больше, советский самолет остался далеко позади. Вскоре Штейнхофф увидел впереди группу из 12 приближавшихся истребителей с красными звездами. Попробовал поймать один из них в прицел, но русские это заметили и начали маневрировать интенсивнее. Поэтому он решил уйти за пределы видимости, вернуться, прячась за облаками, и затем на полном газу пролететь сквозь группу и сбить какого-нибудь.

Штейнхофф отлетел и стал искать самолет Бломерта. Увидел его далеко позади: неопытный летчик не смог удержаться за ведущим. Штейнхофф убрал газ и выполнил левый разворот. Через минуту Бломерт догнал его. Ведущий вновь пошел в атаку и зашел на советские истребители со стороны солнца со скоростью 870 км/ч. "Швальбе" оказался слишком быстр. Как молния пролетел Штейнхофф мимо советских самолетов, стреляя из пушек. Но ни одного самолета не сбил.

Штейнхофф вновь стал высматривать Бломерта. Тот оказался на 2 км ниже, пытаясь догнать командира. Взгляд на часы – прошло 25 минут полета. Полковник выбрал курс, который привел его на другой берег Одера на высоте 1000 м. Снова он захотел атаковать группу русских истребителей, но вдруг увидел 6-7 Ил-2, обстреливавших немецкие позиции. Штейнхофф отдал по радио команду: "Бломерт, разворачивайся влево и следуй за мной!" И одновременно сам пошел влево. В его прицеле появился последний штурмовик. Короткая очередь, кажется, мимо. Штейнхофф повернулся и увидел, что из Ил-2 идет дым. Пилот взял курс домой, с трудом к нему присоединился Бломерт, который снова не смог удержаться за ведущим. На последних каплях горючего они приземлились на аэродроме Бранденбург-Брест.

В ходе одного из тренировочных полетов на счет JV44 были записаны еще две победы. Вот что писал сам автор этих побед – полковник Штейнхофф:

– В один из мартовских дней я хотел поучить одного из новичков полетам в паре. После взлета мы взяли курс к нашей "учебной зоне" у Одера. Перелетели реку, на другой стороне мы увидели группу русских истребителей. Я хотел атаковать с ходу, но меня опять подвел угол упреждения при стрельбе, который для "реактива" иной, нежели у старых Bf 109. Я несколько раз неудачно пролетал через строй. Тут передо мной появилось нечто, оказавшееся русским истребителем. Инстинктивно я выстрелил из четырех 30-мм пушек. Как молния вокруг моей кабины пронеслось облако обломков, а остатки советского истребителя падали к земле. Он буквально рассыпался в воздухе! Оглянувшись на группу, которую я атаковал, я увидел, как советские истребители на полном газу уходят на восток.

Разворачиваюсь, снижаюсь и обнаруживаю под собой одинокий истребитель с красными звездами, летящий к западу. Ловлю его в прицел и стреляю. Его пилот задергался, попытался уйти на бреющем и врезался в верхушку холма. Разворачиваюсь, высматриваю своего подопечного. Он недалеко, по моей команде подходит ко мне, и мы летим домой.

Стоит отметить, что немногочисленные Me 262, появлявшиеся на Восточном фронте, также несли потери от советских истребителей. В марте-апреле 1945 года как минимум трое советских летчиков – капитаны Кожедуб (Ла-7), Кузнецов (Як-9) и Марквеладзе (Як- 9) заявили о уничтожении реактивных самолетов противника, а лейтенант Сивко (Як-9) погиб в бою против пары Me 262, сбив одного из них.

В конце марта Галланд приложил максимум усилий, чтобы вывести свое подразделение из района Берлина. Официально "Первый и последний" мотивировал свои просьбы необходимостью прикрытия промышленных районов Германии, расположенных в южной части страны заводов Мессершмитта в частности, от налетов тяжелых бомбардировщиков союзников. На самом деле Галланд не хотел отдавать своих летчиков на заклание советским танкистам. Мощный рывок Красной Армии к Берлину ожидался со дня на день.

Приказ на перебазирование командир JV-44 получил 31 марта 1945 г, однако подготовка к перебазированию на аэродром Мюнхен-Рием начал еще на несколько дней ранее. Первым ушел из Бранденбурга поезд, который вез тылы JV 44 – оборудование, оружие, тягачи, автомобили, кухню и запчасти к Me 262. Из-за плохой погоды перегонка самолетов началась лишь 3 апреля 1945 г.

Вслед "реактивам" Галланда прозвучал "выстрел" полковника Голлоба: в четырехстраничном рапорте, посвященном действиям реактивных истребителей, "Генерал дер ягдфлигер" так писал о работе JV-44 в районе Берлина:

– …подразделение Ягдвербанд-44 не добилось никаких успехов, хотя и было укомплектовано очень опытными летчиками. Более того, оно использовало неадекватные тактические методы, противоречащие общепризнанным. Следует выйти с предложением о расформировании данного подразделения, а личный состав направить для дальнейшего прохождения службы в других частях, более подходящих их статусу.

Датированный 3 апреля 1945 г. рапорт предназначался для рассылки всем высшим чинам Люфтваффе, включая самого Геринга.

Галланд же продолжал идти своим путем. Удалившись от полного внутренними склоками Берлина, он начал вербовать новых пилотов и добиваться поставки с завода Мессершмитта новых самолетов, вооруженных ракетами R4M.

Первый успех в воздушной войне с американцами на долю JV-44 выпал 4 апреля, когда унтер-офицер Эдуард Шаллмозер сбил над Мюнхеном "Лайтнинг", точнее Шаллмозер таранил американский истребитель. Таранил не намеренно, но эффект все равно получился превосходный – Р-38 лишился хвостового оперения и упал, в то время как немецкий летчик сумел посадить Ме- 262. Эдуард Шаллмозер попадал в подобные ситуации несколько раз, за что получил прозвище "Джет раммер" – реактивный таранщик.

4 апреля 1945 г. самолеты JV 44 впервые встретились в воздушном бою с американскими самолетами. Пилоты "Мустангов" из 324-й истребительной авиагруппы 15-й воздушной армии встретили над Мюнхеном группу Ме- 262. Лейтенант А.Кэндис и лейтенант Дж.В. Хаун записали под одному поврежденному реактивному истребителю, а лейтенант Р.А. Деци – один сбитый Ме-262. Между 16.20 и 16.35 еще одна группа американских истребителей 325 FG столкнулась под Мюнхеном с Me 262, а лейтенант У.Дей повредил один из них.

Немецкие источники об этих боях не упоминают, поэтому сегодня нельзя твердо утверждать, насколько правдоподобны рапорты американских летчиков.

Главной задачей JV 44 был перехват соединений бомбардировщиков союзников. Из-за большой прикрываемой площади и низких разгонных характеристик Me 262 из JV 44 были вынуждены действовать тройками, тогда как в JG 7 обычно использовалась четверка. Тройка самолетов была выбрана из-за плохой маневренности реактивных истребителей, которым было трудно удерживать строй во время маневров. Два задних самолета обычно летели чуть ниже, чтобы не терять ведомого во время маневров из-за плохого обзора с самолета вниз.

Для атаки бомбардировщиков JV 44 обычно использовала не менее эскадрильи – обычно девять истребителей или три тройки. Одно звено было ведущим, два других летели сзади и выше. Интервал между самолетами был 100 м и 150 м по высоте, между звеньями – 300 м. При полете более одной эскадрильи другие занимали место сзади и чуть выше. При обнаружении строя бомбардировщиков звенья разделялись и атаковали сзади поодиночке. При использовании нескольких эскадрилий перехватчиков, каждая из них атаковала "свою" группу бомбардировщиков. Атака начиналась за 5 км до цели обычно с превышения в 2000 м. Me 262 перестраивались в колонну и пикировали на 500 м ниже строя бомбардировщиков и за 1500 м до них, потом опять набирали высоту, чтобы оказаться прямо за ней в 1000 м. Главной целью этого маневра являлось стремление набрать скорость в 850 км/ч, что исключало противодействие истребителей эскорта, хотя меньшая скорость была предпочтительнее для точного прицеливания. При атаке звено старалось действовать максимально разомкнуто, чтобы разорвать "стену" оборонительного огня с бомбардировщиков.

Летчики JV 44 использовали обычный прицел "Реви" 16В, но со специально нанесенными метками, соответствующими размаху крыла В-17 на дистанции 600 м. На этой дистанции залпом пускались 24 ракеты R4M, после чего пилот открывал огонь из пушек МК 108. При сближении на 150 м с целью Me 262 немного набирали высоту, чтобы как можно ближе пройти над строем бомбардировщиков, затрудняя тем самым ведение огня воздушным стрелкам В-17. Проход под строем бомбардировщиков считался опасным, так как обломки поврежденных бомбардировщиков и стреляные гильзы, сыпавшиеся в большом количестве, могли попасть в воздухозаборники турбореактивных двигателей.

После прохода над бомбардировщиками следовала атака следующей по курсу группы бомбардировщиков, либо уход пикированием из боя. Собрать группу после атаки не пытались – строй рассыпался слишком широко, а запас топлива был слишком малым. Лобовая атака была нереальной из-за слишком большой скорости сближения, что не позволяло точно целиться и вести огонь.

Встретившись с истребителями союзников, командир группы Me 262 решал, принимать ли бой чаще всего в зависимости от наличия запаса скорости. Me 262 набирали высоту и атаковали сверху. Пилотам истребителей союзников ничего не оставалось, как разворачиваться на атакующие реактивные самолеты, так как тот, который продолжал лететь по прямой, обычно сбивался. Me 262 обычно уходили вверх и повторяли атаку. Если истребители союзников становились в оборонительный круг, то Me 262 пикировали сверху и открывали огонь, пытаясь совершить поворот вслед за "кругом", после чего уходили вверх. Затягивание боя на виражах для Me 262 всегда было не выгодно.

5 апреля 1945 г. летчиков JV 44 подняли на перехват группы "Летающих Крепостей" и "Либерейторов". "Коробка" четырехмоторных бомбардировщиков сформировалась в воздушном пространстве Парижа и держала курс на северо-восток. С Риема взлетела пятерка Ме-262. В первой атаке реактивные истребители ракетами сбили два В-17. Еще два В-17 получили столь серьезные повреждения, что по возвращении их наверняка списали. Кроме бомбардировщиков американцы лишились одного "Мустанга" эскорта.

Израсходовав ракеты, летчики JV-44 по второй волне американских бомбардировщиков, состоявшей из "Либерейторов", ударили из бортовых пушек. Пилот одного из "Либерейторов" Ч.Бэимэн вспоминал:

"Я летел командиром "Либерейтора". Мы находились глубоко в воздушном пространстве Германии, когда справа промелькнул сверхскоростной самолет. "Что это было?" – крикнул мой второй пилот. "Мессершмитт-262" – джет", – ответил я. Мы увидели, как три В-24 в пламени шли к земле. Их экипажи, по- видимому, ничего не успели понять. Такой неожиданной была атака немецких реактивных истребителей. Стрелки сообщили, что наблюдают Ме-262, летающие вокруг нас. Где, к черту, наше истребительное прикрытие? В этот момент бомбардировщик затрясся от пулеметной пальбы, кабина заполнилась дымом от горелого пороха. Один Ме-262 пролетел над нашими головами; пулеметы бортовых стрелков палили как бешеные. "Джет" с каждой секундой уменьшался, скорость его падала. Я видел, как он взорвался прямо перед нашим строем. Ме-262 атаковали нас дважды. При второй атаке мы потеряли еще два В-24. Тогда погибло примерно пятьдесят наших парней."

Пилоты JV-44 сбили семь американских четырехмоторных бомбардировщиков, еще несколько получили повреждения. Один из бомбардировщиков сбил Шаллмозер "нормальным способом". Ракеты R4M показали себя очень эффективным оружием. Неизвестно имя летчика, погибшего во взорвавшемся Me 262. Вероятно, им был кто-то из новичков.

Полковник Штейнхофф 8 апреля ушел в полет со своими ведомыми лейтенантом Фархманном и капитаном Кру- пински. До первых отрогов Альп шли на высоте 6000 м. Штейнгоф сообщил: "Лайтнинги" слева, внизу!", после чего стал набирать высоту. Фархманн в строю не удержался, оставшись на 1000 м ниже. Штейнхофф атаковал американцев с пикирования. Вновь дала знать его старая ошибка при атаках на Ме-262 – неправильно взятое упреждение при стрельбе. Снаряды его пушек не попали ни в один самолет, зато и его "Швальбе" неповрежденным проскочил сквозь строй американцев.

Штейнхофф продолжил полет курсом на Штуттгарт. Пункт управления в Штуттгарте сообщил о появлении вражеских бомбардировщиков. Полковник забрался на высоту 8000 м, где к его самолету наконец-то пристроился Фархманн. Минутой позже подтянулся третий Ме-262, который пилотировал Вальтер Крупински.

Бомбардировщиками оказались "Крепости" и "Либерейторы" 8-й воздушной армии, идущие на Регенсбург. Первым атаковал Штейнхоф. Он пронзил строй истребителей эскорта, однако пустить ракеты по бомбардировщикам у него не получилось: не сработало устройство запуска и ракеты не сошли с направляющих. Пришлось пустить в дело артиллерию. Штейнхофф обернулся и увидел, как моторы одного из "Либерейторов" окутались пламенем и черным дымом. Второй четырехмоторный бомбардировщик сбил Фахрманн, а затем один В-17 послал к земле Крупински. Фархманну удалось подбить еще один В-17, он повредил ему правый мотор. Минутой позже на него напали неприятельские истребители. Штейнгоф высматривал своего ведомого, но безрезультатно. Количество горючего вынуждало его вернуться в Рием. Сразу после посадки он стал спрашивать о своем друге. Но никто ничего о нем не знал – сели только два "Швальбе" – Штейнгофа и Крупинского.

Что же стало с Фархманном? При заходе в атаку стрелки повредили правый двигатель его самолета. Фархманн попробовал уйти на своем поврежденном самолете, но его засекли четыре истребителя сопровождения. Ме-262 оказался лишенным своего главного козыря – преимущества в скорости. Американские истребители засыпали "Швальбе" пулями. У Фархманна оставалась одна дорога – из кабины с парашютом к земле. Он открыл фонарь кабины, расстегнул ремни, а поток воздуха буквально "высосал" его из кабины. Истребитель значительно обогнал летчика, но они достигли земной поверхности почти в одном месте на берегу Дуная. Фархманна сбил лейтенант Дж. Усятинский из 358-й истребительной авиагруппы 9-й воздушной армии.

Передислокация из Бранденбурга в Мюнхен имела определенные недостатки. Ягдвербанд попал непосредственно в центр ударов американских бомбардировщиков, наносивших удары по центрам производства немецких реактивных самолетов. За две недели в середине апреля JV-44 понесла тяжелые потери в ходе налетов авиации союзников. Результатом рейда армады "Крепостей" 9 апреля на Мюнхен стало полностью выведенное из строя летное поля аэродрома в Риеме и шесть сгоревших на нем Ме-262. В воздухе команда Галланда потеряла еще один "Швальбе" Его записал на свой счет майор Э. Гиллер, пилот истребителя Р-51 из 55-й истребительной группы:

"Мы сопровождали крупное соединение бомбардировщиков в налете на Мюнхен. Непосредственно перед целью попали в слабую облачность. Я шел на высоте 7000 м. Выскочив из облаков, напоролся прямо на Ме-262. За ним уже гналась пара "Мустангов". Я сбросил баки и повернул влево в надежде перехватить его. У меня было преимущество в высоте, за счет чего определенные шансы на успех имелись. Я догнал его примерно через 10 минут. Реактивный самолет слегка развернулся и начал снижаться. При этом мы оказались прямо над окраиной Мюнхена: Me 262 шел на высоте 300 м, а я на 2000 м. Тут я его опять на минуту потерял, затем нашел – он подходил к аэродрому Рием. Я дал полный газ и наконец догнал немца на высоте 150 м, всего за 100 м до взлетной полосы. Дал несколько очередей, отчетливо наблюдал попадание в левое крыло и фюзеляж. Немец уже выпустил шасси, его скорость составляла примерно около 400 км/ч. У меня же на указателе скорости стрелка дрожала возле риски, соответствующей 720 км/ч, поэтому я пролетел над ними взял ручку на себя, чтобы вновь набрать высоту. Когда я обернулся, я увидел, что мой противник лег на брюхо примерно в 100 м за полосой. Он не горел – видимо остался без горючего. Немецкий самолет наверняка был уничтожен."

Рассказ майора Гиллера подтверждает мнение пилотов Ме-262: "Швальбе" наиболее уязвим при взлете и посадке. Описанная атака является классическим примером борьбы с Me 262.

Помимо Гиллера еще один Ме-262 записал на свой счет другой пилот "Мустанга" из 55-й истребительной авиагруппы, лейтенант Г.Мур. Однако победа Мура не подтверждена, и подробности ее неизвестны.

А что о 9 апреля пишут немецкие документы? Авиасоединение врага начало налет на Мюнхен и аэродром Рием. Несколько вражеских бомбардировщиков сбито в ходе того налета. Взлетные полосы в Риеме сильно повреждены, нарушено снабжение водой и электроэнергией. Повреждены ангары, мастерские, уничтожено несколько емкостей с топливом. Начаты интенсивные работы по ликвидации ущерба, но не менее двух дней аэродром не мог функционировать". Для Галланда и его летчиков это означало, что они не будут иметь возможности взлетать против неприятеля. 10 апреля Галланд был вызван Герингом в Оберзальтцберген. Галланд об этом позднее написал:

– Рейхсмаршалл принял меня с удивительным вниманием, попросил проинформировать о первых боях моей части. Все его скептическое отношение к Ме- 262 при обороне Рейха исчезло. Геринг подтвердил, что я был прав в вопросе использования Me 262.

Me 262 из состава JV44

Десятого апреля "Мустанги" уничтожили на земле еще три реактивных истребителя, а три Ме-262 получили' тяжелые повреждения. Количество реактивных истребителей, выведенных из строя "Мустангами" на земле, росло не по дням, а по часам. Галланд решил организовать патрулирование базы истребителями FW-190D-9, но они смогли сбить лишь один атакующий истребитель и не обеспечили защиту аэродрома.

На аэродроме Рием персонал упорно старался привести полосу в рабочее состояние. Работам постоянно мешали летчики 353-й истребительной авиагруппы, которые сбрасывали небольшие осколочные бомбы и обстреливали все, что шевелится.

На следующий день на Рием обрушились бомбардировщики 8-й воздушной армии.

Взлетную полосу в Риеме удалось привести в божеский вид только 16 апреля 1945 г. Самолеты JV-44 получили возможность принять участие в воздушных боях. Первым из них стала атака четырех Ме-262 на группу В-26. В атаку пилотов "Швальбе" повел сам Галланд. Позднее он писал:

"Под Ландсбергом мы столкнулись с группой из 16 "Марудеров". Атаковали их примерно с дистанции 600 м залпом ракет по строю. Видел два попадания. Один самолет загорелся и взорвался. Второй потерял большую часть правого крыла и начал падать прямо вниз. Успешно атаковали и трое моих ведомых. Мой ведомый, Э.Шалльмозер, несколько дней назад таранивший над Риемом "Лайтнинг", не стрелял, пока совсем близко не подошел к В-26. Он открыл огонь по вражескому бомбардировщику, когда поздно было отворачивать. Самолеты столкнулись. Обе машины начали падать к земле, никто из нас не думал, что у молодого летчика есть шанс выжить. Но вечером зазвонил телефон – с окраины Кемлхна говорил Шалльмозер. За пилотом послали машину. Долго ждали, пока его привезут, наконец Шалльмозер появился, летчик получил ранение в ногу. Больше всего "таранщик" жалел, что не смог навестить свою мать, жившую недалеко от того места, где он выпрыгнул."

После полудня питомцы Галланда опять поднялись на перехват, на этот раз объектами их атак стали четырехмоторные бомбардировщики 8-й воздушной армии ВВС США, бомбившие расположенный южнее Мюнхена Розенгейм. Опять произошло столкновение с американскими истребителями. Майор Л.Норли вспоминал:

"Мы обеспечивали непосредственное прикрытие "коробки" бомбардировщиков на всем пути. У самого Мюнхена на высоте около 700 м заметили одиночный Ме-262, летевший к юго-востоку. Я послал одно звено, чтобы проследить за ним, а если он пойдет на посадку – сбить. Однако пилот реактивного самолета заметил их, дал газ и улетел".

Пилоты JV 44 добились успеха – атаковали строй "Крепостей" и сбили три машины.

Параллельно с постоянными потерями, JV-44 получала прямиком с завода Мессершмитта новенькие истребители, прибывали и новые летчики. Галланд и Штейнгоф объехали лазареты и полевые госпитали в районе Мюнхена в надежде найти еще кого-нибудь из "стариков" и привезти в JV44. В Доме авиации у озера Тегерн они обнаружили "подарок" в лицах уже упоминавшегося Вальтера Крупинского и Герхарда Бар- кхорна. Первый, ас Восточного фронта, был одним из учителей Э.Хартманна и сам сбил более 190 самолетов. Второй, ас № 2 в списке пилотов люфтваффе, имел на своем счету 301 победу. Оба они решили, что последуют за Галлан- дом в Мюнхен. Вскоре из Италии приехал человек, которого очень ждали – оратор от "мятежников" – Лютцов. Лютцов не просто приехал – Лютцов сбежал из Италии и добился личной встречи с Герингом, на которой попросил направить его рядовым летчиком в JV-44. Компанию трем дневным асам составил ночной летчик-истребитель майор Вильгельм Хергит, на его счету к этому времени числилось 14 дневных побед, и 57 самолетов, сбитых ночью. Последним местом службы майора был испытательный центр Лекфельд, именно оттуда Хергит и сбежал в Рейм на доверенном ему Ме-262. Сей истребитель был вооружен длинноствольной 50-мм пушкой Маузер. Миниатюрный Вилли Хергит, известный всем летчикам Люфтваффе как "дер Кляйне" – малыш, успел сделать на своем необычном самолете несколько боевых вылетов: один американский летчик вспоминал о встрече в воздухе с "Мессершмиттом", из фюзеляжа которого торчал "гигантский телеграфный столб".

В боевой вылет 17 апреля 1945 г. ушла девятка Me 262, разбитая на три звена под командованием Галланда, Штейнгофа и Хохагена соответсвенно. Вероятно, это было наибольшее количество самолетов, которые JV44 одновременно бросила в бой. Маленькая группа полетела к Мюнхену, над которым от своего смертоносного груза освобождались американские бомбардировщики. Пилоты Ме-262 выждали, пока бомбардировщики покинули зону зенитного огня, а затем пошли в атаку. Первой выпустила ракеты тройка Галланда. Строй В- 17 нарушился. Один самолет взорвался, окружающие самолеты, подкинутые ударной волной, вывалились из строя. В этот момент выпустила свои ракеты вторая тройка Ме-262. Полковник Штейнхофф видел, как последний "Швальбе" звена замешкался с ракетами, и, обладая очень высокой скоростью по сравнению с бомбардировщиками, врезался в один из "боингов".

Немецкий истребитель крылом буквально срезал высокий киль. В-17 завращался и начал падать к земле (в его обломках погиб весь экипаж лейтенанта Б.Хэрриса). Ме-262 без внешней части крыла последовал за ним. У Штейнхоффа в горячке боя не оставалось времени проследить дальнейшую судьбу неуправляемого истребителя. Во второй атаке Штейнхофф использовал пушки. Он спокойно наблюдал, как из одного В-17 повалил дым. Загорелся еще один самолет. Тут сверху свалились американские истребители сопровождения. Немецкие летчики не дали втянуть себя в бой, увеличили скорость и направились к Риему. Свой аэродром они обнаружили в руинах. За время их отсутствия здесь основательно поработало другое соединение американских бомбардировщиков. Впрочем, все Ме-262 успешно приземлились, после чего их оттянули в замаскированные укрытия. Возвратилось восемь из девяти взлетевших самолетов. Пропала машина обер-фельдфебеля Э.Шалльмозера. Это он столкнулся с В-17. После его третьего тарана никто не верил, что увидит его живым. Но на второй день Шалльмозер обьявился в Риеме. Ему опять удалось покинуть неуправляемый Ме-262 и спуститься на парашюте. В этом бою над Мюнхеном немецкие пилоты насчитали шесть сбитых В-17 и два сильно поврежденных. В действительности американцы потеряли семь В-17, включая один от огня зенитной артиллерии.

На следующий день JV-44 понесла первую тяжелую потерю. На перехват бомбардировщиков пошла тройка Ме- 262, возглавляемая Галландом, и пара, ведомая Штейнхоффом. Первые три истребителя взлетели благополучно, а истребитель Штейнхоффа попал одним колесом шасси в плохо засыпанную воронку. На скорости около 200 км/ч подломилась левая основная опора шасси, затем сломалось крыло, истребитель взорвался. Никто не надеялся, что Штейнхофф спасется. Горящий летчик выскочил из моря огня как чертик из ада. Штейнхоффа привезли в больницу, где он и встретил конец войны.

Пять оставшихся Me 262 напали на группу В-26 из 322-й бомбардировочной группы, сбили один "Марудер" и второй повредили. Данные другой стороны показывают, что Штейнхофф не был единственной потерей JV-44 в тот день. "Мустанги" из 325-й истребительной группы патрулировали поблизости от Риема. В 10 ч 50 мин. майор Джонсон заметил взлетающий реактивный истребитель. Он спикировал с 3000 м к земле, и его пулеметы поразили Me 262 в момент отрыва последнего от земли. Немецкий летчик и под обстрелом набирал высоту, одновременно разворачиваясь влево. Джонсон удерживал контакт и стрелял короткими очередями. Оба самолета достигли высоты 1000 м, когда Ме-262 повалился назад, а немецкий летчик выпрыгнул с парашютом. Имя сбитого летчика неизвестно.

"Ночники" Me 262В-1 из 10./NJG 11 под Берлином

Война продолжалась. 19 апреля летчики JV-44 достоверно сбили один В-26 и еще один – вероятно. 20 апреля – семь "Марудеров" повреждено, три сбито, два из них на счету унтер-офицера Йоханна-Карла Мюллера, в прошлом опытнейшего летчика истребителя-бомбар- дировщика FW-190. Один "Марудер" "поцеловал" в очередном инциденте "джет раммер" Шаллмозер. Свой Ме- 262 он посадил рядом с садом собственного домика в окрестностях Мюнхена.

23 апреля ягдвербанд неожиданно пополнился летчиками и самолетами. Из Лекфельда перелетела группа III./EJG- 2 во главе с майором Гейнцом Баром, а из Меммингена пригнали свои Ме-262 летчики I./KG-51. Обе группы поступили в подчинение Галланда. Теперь "штаффель" генерал-лейтенанта насчитывал более 40 боеготовых самолетов (еще порядка 80 Ме-262 находилось на ремонте или имели повреждения и неисправности) и более 90 летчиков, причем 50 пилотов имели квалификацию инструктора.

Однако количество не перешло в качество, штаффель так и остался штаф- фелем: существовал своего рода "внутренний круг" самых результативных асов, группировавшихся вокруг Галланда и придававших JV-44 особую индивидуальность. О внутренних отношениях в ягдвербанде говорит весьма циничная фраза одного из членов этого круга: "Нам не нужна эмблема части, у нас она уже есть – Рыцарский крест." Впрочем, страховку от гибели в воздушном бою не давали и асам из асов.

Гюнтер Лютцов после трехлетнего перерыва в боевых вылетах так и не смог в достаточной степени овладеть Ме- 262; утром 24 апреля Лютцов не выполнил задания по перехвату одиночного В-26, а вечером расплатился за свою неопытность. Лютцов атаковал группу В-26 и попал под удар "Тандерболтов". Попытка стряхнуть с хвоста пикированием пару американских истребителей обернулась столкновением с землей.

Следующие 72 часа стали последними в боевой деятельности JV-44. 25 апреля, в день, когда на Эльбе встретились советские и американские войска, унтер-офицер Франц Кёстер сбил Р-51 и Р-38, доведя, таким образом, свой боевой счет в составе JV-44 до трех побед. 26 апреля группа вооруженных ракетами R4M "Мессершмиттов", ведомая Галландом, перехватила смешанное американо-французское соединение бомбардировщиков В-26 "Марудер", шедших курсом на Мюнхен. В воздушном бою было сбито четыре В-26. Два "Марудера" записал на свой счет Галланд, один – его ведомый, унтер-офицер Шаллмозер. Самолет Галланда при атаке бомбардировщиков получил повреждения от огня бортовых стрелков В-26, а теперь на него навалились "Тан- дерболты" эскорта. Двухсекундная очередь восьми пулеметов Р-47 прошила правое крыло истребителя Галланда, правый двигатель Ме-262 задымил. Галланд не терял надежду на благополучный исход, он развернул самолет и потянул домой. Генерал-лейтенант посадил поврежденную машину на аэродром прямо в разгар налета истребите- лей-бомбардировщиков. Раненный в колено Галланд выскочил из самолета и укрылся в ближайшей воронке. Шестилетняя боевая карьера "первого и последнего" завершилась. Галланд начал войну в Польше пилотом истребителя- бомбардировщика, а заканчивал в воронке, прячась от истребителей-бомбарди- ровщиков же!

После ранения Галланда в командование JV-44 немедленно вступил майор Гейнц Бар. Подобно Хергету, Бар летал на Ме-262 с уникальным вооружением. По его просьбе самолет оснастили не четырьмя, а шестью 30-мм пушками. На следующий день после ранения Галланда Бар повел в бой на своем шестипушечном истребителе Вилли Хергита и Франца Кёстера. Тройка Ме- 262 попыталась сорвать атаку аэродрома Мюнхен-Рейм американскими истребителями. Бар и Кёстер сбили по два "Тандерболта", Хергит – один. В том бою Хергит летал на обычном Ме-262, поскольку тяжелый "мессер" с "телеграфным столбом" предназначался для борьбы с бомбардировщиками и плохо подходил для "собачьей схватки" с истребителями.

Постоянные налеты и быстрое продвижение частей 7-й американской армии сделали дальнейшее базирование на Мюнхен-Рейм невозможным. 28 апреля самолеты JV-44 перелетели в Австрию, на аэродром Хёрхшинг, а затем в тот же день в Зальцбург-Максглан. На посадке Ме-262 попали под огонь собственной зенитной артиллерии, к счастью для летчиков, артиллеристы точных попаданий не добились.

На закате войны JV-44 сменила обозначение, став на бумаге именоваться как IV./JG-7. Из Мак- сглана новоявленная группа 29 апреля совершила единственный боевой вылет, в котором над Бад-Айблингом Бар на шестипушечном Ме-262 сбил Р-47.

Через неделю танки 7-й армии вновь настигли JV-44 – Зальцбург пал 4 мая 1945 г. В момент, когда на летном поле аэродрома Максглан появились "Шерманы" 20-й танковой дивизии Ветеран Восточного фронта, ас со 197-ю победами, майор Вальтер Крупински ставил точку в истории ягвербанда, засовывая ручные гранаты в воздухозаборники исправных и поврежденных Ме-262.

НОЧНИКИ

В ноябре 1944 г., всего на две недели раньше начала деятельности JG-7, началось формирование еще одной экспериментальной "Коммандо". В новом соединении предполагалось апробировать Ме-262 в качестве ночного истребителя. Прежде всего – "анти Москито". Люфтваффе так и не смогло найти "лекарства" для борьбы с английскими скоростными и высотными ночными самолетами. Несколько штаффелей одномоторных поршневых ночных истребителей особых успехов в борьбе с "Москито" не добились, теперь решено было сделать ставку на реактивные Ме-262.

Нет ничего удивительного в том, что предложение возглавить новое "Коммандо" поступило опытному асу, летавшему ранее на одномоторных истребителях. Всего лишь год назад лейтенант Курт Вельтер был рядовым летчиком- инструктором, однако после перевода в систему ПВО Рейха, он в полной мере продемонстрировал свои способности. К сентябрю 1944 г. на счету Вельтера числилось три из семи сбитых пилотами Люфтваффе ночных "Москито"; в октябре Вельтер получил Рыцарский крест, свежеиспеченный ас сбил 33 самолета всего в 40 боевых вылетах. Датой формирования "Коммандо Вельтер" считается 2 ноября 1944 г., первым местом базирования стал аэродром Бург в окрестностях Магдебурга, на вооружении "Коммандо" пока находилось всего два одноместных Ме-262, один из которых был оснащен РЛС FuG-226 "Нейлинг".

Первые боевые вылеты на ночном Ме- 262 Вельтер выполнил на патрулирование неба Берлина с аэродрома Рехлин- Ларц. Это были полеты, называемые летчиками "helle Nachtjagd" – визуальная ночная охота. При таком методе перехвата летчики-истребители действовали в тесном взаимодействии с прожектористами и зенитной артиллерией. Вероятно, первым сбитым Ме-262 в ночном полете самолетом стал "Москито", подставившийся под пушки Вельтера 27 ноября 1944 г.

Очередную победу оберлейтенант Вельтер одержал в ночь с 12 на 13 декабря, сбив британский "Ланкастер". К Новому году его небольшое подразделение получило пополнение в виде одного или двух новых реактивных истребителей. Курт Вельтер, тем временем, продолжал поиск летчиков, адекватных поставленной перед ночниками задаче. В ночь на 21 января 1945 г. "Коммандо Вельтер" понесла первую потерю – оберлейтенант Гейнц Брюкманн разбился при вынужденной посадке в районе Вит- стока, к северо-западу от Берлина; 4 февраля разбились еще два летчика, один при перелете с одного аэродрома на другой, второй – в тренировочном полете.

Конец февраля застал подразделение Вельтера в оперативном подчинении штаба NJG-11, официально "Коммандо" ночных реактивных истребителей стала именоваться 10./NJG-11, но сами летчики предпочитали прежнее наименование. С точки зрения технической оснащенности силы Вельтера достигли своего пика – шесть одноместных Ме- 262 и шесть двухместных Ме-262В, переоборудованных в ночные истребители на заводе Мессершмитта из учебно-тренировочных истребителей.

Тактика использования двухместных ночников предусматривала наведение самолета на строй бомбардировщиков, после чего экипаж должен был сам искать индивидуальные цели с помощью бортовой РЛС. Высокая скорость Ме- 262, позволившая сбить Вельтеру в январе трех "Москито", оказалась излишней при атаке четырехмоторных бомбардировщиков. Для одноместного истребителя, атакующего цель в лучах прожекторов, высокая скорость стала скорее недостатком, чем преимуществом. Даже Ме-262В, на котором "рога" установленной в носу антенны РЛС "Лихтенштейн" съедали порядка 60 км/ч, проскакивал загруженный бомбами бомбардировщик, при этом летчик не успевал открыть прицельный огонь. Правда, экипажи "Берт" (Ме-262В) смогли выработать собственную тактику, отвечающую особенностям их самолетов: они начинали атаку снизу и гасили избыток скорости при наборе высоты в последние секунды перед открытием огня.

Помимо четырехмоторных бомбардировщиков, существовали еще и "Москито", остававшиеся целями наивысшего приоритета для пилотов одноместных Ме-262. Рейды "Москито", обычно дублирующие налеты тяжелых бомбардировщиков, получили в Люфтваффе прозвище "Берлинский экспресс", а три наиболее часто используемых англичанами маршрута – "платформа 1", "платформа 2" и "платформа 3".

В последние десять дней марта 1945 г. фельдфебель Карл-Гейнц Беккер, открывший свой счет в середине февраля (сбил Р-38 "Лайтнинг"), уничтожил шесть "Москито". Вот как он вспоминал о перехвате, проведенном в ночь на 31 марта:

"Я взлетел в 21.29 30-го марта с задачей патрулировать в ночном небе Берлина. Контакт с противником я установил сразу после взлета и на высоте 8000 м атаковал его из задней полусферы. Противник заметил очереди из пушек и отвернул вправо. Я заложил вираж и атаковал повторно; цель находилась справа, с небольшим превышением.

Огонь я открыл на выходе из виража, попадания снарядов в фюзеляж самолета противника отчетливо наблюдались. Вражеская машина скользнула на крыло и перевернулась, все это было хорошо видно в лучах зенитных прожекторов. Самолет столкнулся с землей в 21.52".

В ту же ночь Курт Вельтер сбил четыре "Москито" (достоверно после войны подтверждена только одна победа, причем, скорее всего – это "Москито", сбитый Беккером).

Хотя "Москито" и были невооруженными самолетами, по меньшей мере, один потерянный "Коммандо Вельтер"' двухместный Ме-262В может быть записан на счет "английского деревянного чуда". Лейтенант Герберт Альтнер уже был ночным асом с 21 победой, когда в феврале 1945 г. он познакомился с Вельтером, приземлившимся на аэродроме в Любеке. Альтнера чрезвычайно заинтересовал двухмоторный реактивный истребитель. В марте Альтнер уже присоединился к Вельтеру в Бурге. Небольшой курс переучивания из двух полетов по кругу днем и двух ночью – и Альтнер стал летчиком Ме- 262В. Недостатки такого, с позволения сказать, "переучивания" не замедлили сказаться.

В одну из последних ночей марта Альтнер вылетел на перехват:

"С земли нас навели на группу "Москито", после чего мы установили устойчивый контакт с одним из скоростных "англичан". Я не стал сбавлять скорость, но силуэт "Мосси" в сетке прицела рос гораздо быстрее, чем я ожидал. Резко убрал тягу двигателей, неумышленно создав все условия для возникновения пожара. Оба мотора заглохли, нам с напарниками не оставалось иного выхода, кроме парашюта. Моему оператору РЛС фельдфебелю Ренгарду Ломматцу не повезло – при прыжке он столкнулся с килем "Мессершмитта" и умер уже на земле".

С приближением развязки войны на "Коммандо Вельтер" обрушились все те же проблемы, что и на другие гешваде- ры: нехватка топлива, постоянные налеты авиации союзников, приближение линии фронта к месту базирования. В ходе дневного налета на аэродром Бург самолетов союзников "Коммандо" лишилась трех истребителей, а через 48 часов советские войска обошли Берлин с запада, и четырем уцелевшим ночным Ме-262 пришлось спешно перебазироваться в Любек, где они находились немногим более недели. При очередном налете бомбардировщиков союзников в поврежденном ангаре сгорел Ме-262В.

Аэродром Любек-Бланкензее в результате бомбежек полностью вышел из строя, к счастью, в десяти километрах от летного поля проходил автобан Любек – Гамбург, который и решили использовать в качестве взлетной полосы. Взлетев с этого импровизированного аэродрома, летчики перегнали Ме-262 в Рехлин.

Фактически "Коммандо Вельтер" уже полностью утратила боеспособность. Сам Вельтер, самый результативный пилот подразделения, последний боевой вылет совершил с аэродрома Бург. Свой последний перелет на аэродром Шлезвиг-Ягель летчики выполнили 7 мая, где и остались в ожидании британских войск. Все уцелевшие самолеты "Коммандо Вельтер" (она же 10./NJG-11), четыре одноместных Ме-262А и два оснащенных РЛС Ме-262В, выстроили в линейку вдоль ВПП аэродрома Шлезвиг-Ягель. Некоторые летчики не стали "смотреть кино до конца". Так, Герберт Альтнер просто сел на мотоцикл и укатил домой.

За три дня до перелета "Коммандо Вельтер" в Шлезвиг, чтобы вручить свои самолеты в руки англичан, на крайнем юге Германии другие летчики предпочли забросать свои Ме-262 ручными гранатами, лишь бы самолеты не достались американцам. Это проделали пилоты уникального соединения, звания рядовых летчиков которого были беспрецедентными для Люфтваффе.

…И ПРОЧЕЕ

Кроме подразделений, история которых описана выше, имелось и еще несколько формирований реактивных истребителей Ме-262. Среди них были "Индустриесшуцштаффельн" – эскадрильи защиты промышленности. Как следует из титульного названия, эти подразделения представляли собой небольшие формирования при авиационных заводах, предназначенные для обороны предприятий. Большинство из "Индустриесшуцштаффельн" получали названия по названиям своих фирм, а в роли пилотов истребителей выступали заводские летчики-испытатели. Два таких формирования, каждое из шести Ме-262, были созданы на более высоком официальном уровне. Они получили обозначения ISS-1 и ISS-2 и предназначались для обороны сборочных заводов в Лепхейме и Швабише соответственно, а личный состав набирался, в основном, из Люфтваффе. В оперативном плане оба формирования подчинялись командованию 7-й истребительной дивизии. ISS-1 и ISS-2 были сформированы в январе 1945 г., в начале февраля влились в более крупные подразделения – JG-7 и JV-44.

Существовало несколько "именных" формирований типа "Гефештсвербанд (боевое подразделение) Хогебак", набранного из остатков различных групп для защиты в последние дни войны аэродрома Прага-Рижен. В экспериментальной "Коммандо Гланденбек" в январе 1945 г. числился всего один Ме-262 из пяти, базировавшихся тогда на аэродроме Парчим.

Крайне мало известно о боевой деятельности всех этих формирований; вероятно, их летчики одержали в общей сложности около 50 побед.

ВСЕГО ОДИН АС

Как уже говорилось ранее, для ускоренной подготовки пилотов на реактивные самолеты в сентябре 1944 г в Лек- фельде на базе испытательной команды "262" была сформирована группа III/ EJG 2. Эта часть стала широко известна в начале 1945 г., когда командование люфтваффе решило ускорить вооружение истребительных частей самолетами Me 262.

Me 262 из состава III/ EJG 2. Февраль 1945 г.

Местом базирования III/EJG2 стал аэродром в Лекфельде, туда начали прибывать пилоты истребительной и бомбардировочной авиации. Приказ был один: "Как можно быстрее научитесь летать на реактивных истребителях!" В соответствии с этим и строился курс. Сначала 20 часов полетов на Bf 110 и Me 410 с одним выключенным мотором, что готовило к будущим трудностям с Me 262. Собственно, ознакомление со "Швальбе" включало восемь полетов общей продолжительностью 7 часов: час по кругу над аэродромом, два часа пилотажа, час полета над местностью (обучение навигации), час высотных полетов и два часа – для выработки навыков полета в строю. Под конец – полет со стрельбой. На этом обучение заканчивалось, все остальное свежеиспеченный "реактивщик" доучивал в строевой части, если успевал. В процесс обучения излишне часто вмешивались суровые дядьки – пилоты "Мустангов". Они ошибок не прощали, а "пересдача экзамена" исключалась по причине военного времени. Эрих Хартманн попал в число избранных и так вспоминал время учебы:

– Американцы атаковали аэродром каждое утро. Полеты можно было начинать лишь после ремонта взлетной полосы, примерно в 10.30. Летали час-полтора, потом к полудню появлялись истребители союзников и атаковали с пикирования. За ними прилетали Р-47, сбрасывавшие за раз пять тонн взрывчатки. Ночью слышался типичный звук моторов "Мерлин", что означало – нас навестили "Москито". Самолеты RAF пикировали, стреляли по всему, что светится на аэродроме и вокруг него.

Даже минимальную программу обучения осуществлять в начале 1945 г. было очень непросто. Двухместных Ме- 262В было очень мало, поэтому некоторые опытные фронтовые летчики после прослушивания теоретического курса начинали летать сразу на боевых одноместных машинах.

Работу III/EJG 2 никак нельзя назвать простой. В феврале 1945 г. командование частью принял известный ас Гейнц Бар. Бар обучение летчиков совмещал с участием в испытаниях, проходивших в Лекфельдском отделении фирмы "Мессершмитт". Бар летал на Ме-262 по несколько раз в день, поэтому неудивительно, что в управлении реактивным истребителем он достиг мастерства, позволившего добиться высоких боевых результатов. К сожалению, сейчас уже нельзя точно выяснить, в каких испытаниях участвовал Бар (порядка 80-90 полетов, совершенных им на опытных машинах, не записаны в его летной книжке). Он летал с подвесными баками, с ракетами R4M, на самолетах с комбинированным вооружением (Me 262А-1а и Me 262A-la/U5). Нашел документальное подтверждение его полет на Ме-262С-1 ("Хейматшутцер I"). На нем Бар летал 15 февраля 1945 г., достигнув наивысших показателей, замеренных когда-либо на Me 262 – скорости 1040 км/ч и высоты 14700 м. Неугомонному Бару учебных и испытательных полетов казалось мало: он опять стал совершать боевые полеты. Его первый известный боевой вылет состоялся 2 марта 1945 г. Ведомым Бар взял старого камрада Лео Шумахера, который тоже попал в III/EJG 2. Шумахер летал ведомым Бара еще в JG-1. Первую победу на Me 262 Бар одержал 19 апреля. Подвернувшийся Бару "Мустанг" пришлось атаковать дважды, поскольку в первом заходе оружие отказало. Отказ удалось устранить, Бар вернулся, и с правого боевого разворота открыл огонь из всех четырех Мк 108. Как видели наблюдатели, Р-51 потерял высоту и упал. Этот "Мустанг" стал первой "реактивной" победой Бара, за ним последовали другие. Всего же Бару приписывают 16-19 реактивных побед.

Воздушный бой 19 марта 1945 г. Бар провел на Me 262А-1 (зав.ном. 110559) с красным номером "13" на фюзеляже. Шумахер летал на Me 262А-1 с обозначением "23" красного цвета. Большинство истребителей Бара имели бортовой номер "13". Немецкие летчики верили в счастливые числа.

Надо сказать, число "13" для Бара действительно стало счастливым. 21 марта 1945 г. от снарядов его истребителя взорвались баки американского "Либерейтора", а бомбардировщик в пламени упал на землю. Тремя днями позже, 24 марта, он сбил над Штутгартом "Мустанг" и "Либерейтор". Хвост аса вновь прикрывал старый ведомый Шумахер.

27 марта аэродром в Лекфельде посетил подполковник Вальтер Даль (128 побед за войну), новый инспектор дневных истребителей. После знакомства с деятельностью подразделения Даль выразил желание слетать с пилотами III/ EJG2 на боевое задание. Даль взлетел вместе с Баром и еще несколькими пилотами на Me 262. После боя Даль претендовал на два сбитых "Тандерболта" Р-47 (126-я и 127-я победы). Бар доложил о трех, а фельдфебель Раухенштейнер об одном сбитыми ими Р-47. Однако в тот день USAAF потеряли в воздушных боях всего один Р-47 из 367-й истребительной группы, еще один "Тандерболт" по неизвестным причинам упал в Ла-Манш. 4 апреля Бар рапортовал об одном сбитом им "Мустанге". 9 апреля 1945 он взлетел на перехват соединения, включавшего 40 В-26 из 387-й бомбардировочной группы, которые шли бомбить военные склады в районе Амберг-Куммерсбрюк. По рассказам американских летчиков, их атаковала пара Ме-262, сбившая один В-26, еще один "Марудер" получил серьезные повреждения. Один "Швальбе" также получил повреждение от огня бортовых стрелков и вспыхнул. Бару в тот день занесли на личный боевой счет два В-26. 12 апреля Бар заявил об уничтожении еще одного В-26, а 18 апреля, – двух "Тандерболтов".

После войны союзники допрашивали Бара с целью узнать его мнение о Ме- 262:

"Пересев на Me 262, мы почувствовали себя совершенно иначе, мы получили преимущество над всеми истребителями союзников. Реактивный самолет превосходил любой поршневой. Мы могли принять бой, а могли избежать его. Мы принимали решение. Преимущество Ме-262 в скорости и вооружении являлось решающим в воздушном бою. Правда, все эти преимущества действуют только в случае надежной работы обоих двигателей. Наибольшие проблемы нам создавали истребители союзников, которые вели нас до дома и расстреливали над аэродромом, когда мы приземлялись.

Me 262 Гейнца Бара

Конец истории…

Бар хорошо знал, о чем говорил. А очередной раз он продемонстрировал достоинства реактивной техники над поршневой (равно, как уровень своего мастерства) 19 апреля, когда сбил два "Мустанга". В этот день USAAF действительно сообщили о потере двух "Мустангов": одного из 354-й истребительной группы и одного из 364 истребительной группы. Бар в тот день летал на самолете зав. № 110559 с бортовым номером "13" красного цвета. Это были последние победы аса в составе III/EJG 2.

Боевое применение Ме-262, несомненно, было успешным. Самолет продемонстрировал преимущество над всеми самолетами союзников, но несколько сот реактивных истребителей не могли ни существенно повлиять на результаты войны в воздухе, ни остановить наступление войск неприятеля. Конец "третьего рейха" неотвратимо приближался.

Лекфельд эвакуировали 23 апреля непосредственно перед носом наступающих частей американской армии. Бар вместе с другими летчиками III/EJG 2 перегнал все исправные Ме-262 в Мюнхен-Рейм, где базировалось подразделение JV-44 Адольфа Галланда. Вместе с Ме-262 в Мюнхен перелетели несколько Не-162 из Erprpobungskommando- 162, которую во второй половине апреля также перебросили в Ленкфельд из Рехлина. В литературе часто встречается мнение, что Бар руководил этим kommando в Рехлине, но это ошибка; он был командиром III/EJG 2, а подразделением Не-162 командовал только в момент его прибытия в Лекфельд.

Летчики из III/EJG-2 вовремя усилили JV 44. Как уже говорилось выше, в конце апреля эта часть лишилась полковника Иоганна Штейнхоффа, майора Баркхорна, полковника Гюнтера Лютцова и самого Галланда. Командование JV-44 принял Бар.

В конце апреля 1945 г. сомнений не оставалось – конец близок. Уже ничего не было, ни горючего, ни запчастей, ни приказов. Зато, как ни странно, Ме-262 хватало – их в JV-44 передавали из расформируемых частей. 28 апреля пилоты Бара одержали единственную за день в JV-44 победу в воздушном бою – их жертвой стал Р-47. 29 апреля пилоты JV-44 совершили последний в истории подразделения боевой вылет, а Бар одержал свою последнюю победу в воздушном бою. Над Бад-Альбингеном он подстрелил "Москито", 221-й сбитый (по подсчетам самого Бара) самолет.

В JV-44 Бар летал на различных Me 262А-1. Упоминается о нескольких победах, одержанных Баром на Me 262А1 a/U 1. Самолет с таким обозначением действительно существовал, у него вместо обычных четырех Мк 1Q8 впереди стояли шесть разного типа: четыре MG 151/20 и две Мк 103. Бар утверждал, что на таком Me 262 атаковал "Москито" в JV 44. Впрочем, о шестипушеч- ном "мессере" Бара уже упоминалось выше. Комбинированное вооружение себя не оправдало, было демонтировано, и самолет вернули к исходному виду.

В последние дни апреля 1945 г. JV 44 перелетела в австрийский Зальцбург. Там 5 мая личный состав получил приказ перебазироваться в район Праги и войти в состав JG-7 в качестве IV группы. Однако этот приказ выполнен не был. Зальцбург капитулировал перед войсками союзников. Когда к летному полю стали приближаться американские танки, Гейнц Бар отдал свой последний приказ: "Зажигайте Ме-262!" Окончание войны ас встретил в американском плену. За войну Гейнц Бар совершил около 1000 боевых вылетов, сбил на Восточном фронте 96 самолетов, остальные победы он одержал в боях с авиацией западных союзников. Летая на Me 262 он записал на свой счет 16 подтвержденных побед. В числе сбитых Баром самолетов 22 американских четырехмоторных бомбардировщика. Самого Бара сбивали 18 раз, 4 раза ас прыгал с парашютом.

Американцы хорошо понимали, каких пилотяг им удалось захватить. Вообще, пилоты Ме-262 котировались у победителей очень высоко. После нескольких предварительных допросов все офицеры JV-44 были погружены в транспортный самолет и вывезены в Англию. Их разместили в специальном лагере №7 в Бовингтоне. Большая часть вопросов касалась Ме-262. Бар и остальные рассказывали. Запираться уже не имело смысла: война была проиграна, союзники захватили значительное количество исправных Ме-262. Режим в лагере был довольно свободным. Все изменилось, когда пленных "выжали". Летчиков отправили на континент, в обычный лагерь военнопленных. Там условия были значительно хуже. Бара отпустили в середине 1947 г. Его возвращение в гражданскую жизнь стало непростым. Долгое время ветеран не мог найти работу. От былой "легенды Третьего Рейха" работодатели в ужасе шарахались. Бар перебрал множество невзрачных работ, пока в 1950 г. у него не появился шанс. Опытнейшего летчика-истребителя взяли пилотом в небольшой частный аэроклуб. 28 апреля 1957 г. Бар демонстрировал в Брауншвейге пилотаж на легком спортивном самолете. Неожиданно самолет на высоте 50 м перешел в штопор. Лучший ас реактивной авиации времен Второй мировой войны на глазах своей семьи нашел смерть в обломках самолета

НОВОСТИ МИРОВОЙ АВИАЦИИ

РОССИЯ

МОДЕРНИЗАЦИЯ ИСТРЕБИТЕЛЕЙ МИГ-29 ВВС СЛОВАКИИ

3 июля 2002 г. подписан контракт между РСК "МиГ" и министерством обороны Словакии, предусматривающий модернизацию не менее 18 истребителей МиГ-29, состоящих на вооружении словацких ВВС. Самолеты будут дорабатываться на авиаремонтном заводе в Тренчине, Словакия, под наблюдением специалистов РСК "МиГ". Предварительно российские специалисты оценят техническое состояние каждого самолета и определят объем доработок, необходимых для продления срока эксплуатации истребителей. РСК "МиГ" предлагает, помимо продления ресурса, провести на самолетах работы по совместимости истребителей со стандартами НАТО.

МАРКЕТИНГ ВЕРТОЛЕТОВ МИ-172

Фирма ВАе Системз 24 июля 2002 г. анонсировала подписание контракта, предусматривающего маркетинг транспортных вертолетов Ми-172. Вертолеты Ми-172 выпускаются Казанским вертолетным заводом и оснащены электронным оборудованием канадской фирмы Килуана Флайткрафт. Три фирмы будут вести совместную рекламную кампанию новой модификации вертолета Ми-172 с бортовым оборудованием фирмы ВАе Системз и Килуана Флайткрафт.

Наиболее вероятными считаются поставки военных вариантов вертолета Ми- 172, но так как экспорт вооружений из России контролируется Рособоронэкспортом, вновь построенные вертолеты Ми-172 будут оснащаться специализированными системами силами фирмы ВАе. В состав бортового оборудования войдут электронная система пилотирования по приборам фирмы Ханиуэлл, шинами данных Mil-Std-1553В, турель с ИК обзорно-прицельной системой 3- го поколения "Титан-385" (в ее состав входит также лазерный дальномер-целеуказатель), навигационное оборудование фирмы Коллинз (в том числе ИНС с коррекцией по спутниковой навигационной системе), бортовой комплекс обороны (датчики предупреждения о лазерном и электромагнитном облучении, о пусках ракет, разбрасыватели диполь- ных отражателей и ИК ловушек, станции постановки помех). Приборное оборудование кабины будет выполняться совместимым с очками ночного видения. Предусмотрен большой ассортимент подвесного вооружения, включая ПТУР "Ингви" южноафриканской фирмы Кен- трон и израильские ПТУР Рафаэль NT- D.

Наиболее вероятными заказчиками вертолетов Ми-172 в военном варианте считаются Чили, Перу, Венесуэла, Колумбия, Оман, Греция и, возможно, Малайзия.

ВВС Чили в ближайшее время планируют закупить 20 круглосуточных ударных вертолетов, Перу требуется от 20 до 30 машин для замены устаревающего парка вертолетов Ми-8, Венесуэла нуждается в пяти вертолетах. Оман планирует закупить примерно 20 транспортных вертолетов, оптимизированных для эксплуатации в условиях жаркого климата и гористой местности. Греция рассчитывает принять на вооружение до 80 транспортно-боевых вертолетов. Кроме того, фирма ВАе Системз рассчитывает на получение заказов из стран Восточной Европы на модернизацию вертолетов Ми-8 до уровня Ми-172.

ПАКИСТАН

СНЯТИЕ С ВООРУЖЕНИЯ САМОЛЕТОВ F-6

F 6 в цветах флагов КНР и Пакистана

После 36 лет эксплуатации с вооружения ВВС Пакистана сняты истребители F-6 (китайская копия истребителя МиГ-19). Торжественные "проводы" самолета-ветерана прошли 27 марта 2002 г. на авиабазе, расположенной в окрестностях Карачи. Самолеты 23-й эскадрильи ВВС Пакистана, последней имевшей на вооружении F-6, базировались здесь с 1979 г. На церемонии присутствовали командующий ВВС Пакистана, губернатор провинции Белуджистан, начальник штаба ВВС КНР, президент выпускавшей китайской авиапромышленной корпорации AVIC. Торжественное снятие с вооружения истребителей F-6 совпало с не менее торжественным принятием на вооружение ВВС Пакистана истребителей F-7PG (последняя модификация китайского МиГ-21). Специально для церемонии один F-6 был окрашен в красно-бело-зеленые цвета с символикой государственных флагов КНР и Пакистана, символизирующие китайско-пакистанскую дружбу (зеленый – цвет Пакистана, красный – КНР). В авиационном празднике приняли участие четверка истребителей F-6 из 23- й эскадрильи, самолеты А-5, FT-6, FT- 7Р, F-7PG. Неделей раньше в ходе тренировки перед показом, отрабатывая переход в резкий набор высоты, разбился один F-6, летчик, командир 23-й эскадрильи, Имран Баиг катапультировался. Это было последнее в истории ВВС Пакистана катапультирование из кабины истребителя F-6.

Самолет F-6 высоко оценил командующий ВВС Пакистана маршал авиации Мушаф Али Мир:

Истребитель F-6 поступил на вооружение ВВС Пакистана 35 лет назад, и в эти годы стал настоящей "рабочей лошадью" военно-воздушных сил. Самолет пользовался у наших летчиков самой горячей любовью. Мы всегда будем вспоминать самолет с любовью и благодарностью. С чувством ностальгии мы скажем до свидания нашим F-6. Этот самолет занял в истории ВВС Пакистана очень большое место. Мы салютуем его поистине эпической службе в боевых эскадрильях. До свидания, дорогая наша птица!

Первая партия поставленных из КНР Пакистану истребителей F-6 включала 72 самолета. Всего до 1981 г. было по ставлено 260 машин. Истребители F-7 принимали активнейшее участие в индо- пакистанской войне 1971 г. Вооружен- • ные этими самолетами 23-я, 25-я и 11-я эскадрильи решали в первую очередь задачи ПВО. Истребители F-6 выполнили 650 боевых вылетов на воздушный бой или патрулирование, сбив семь индийских самолетов (три Су-7, три "Хантера" и один МиГ-21), еще один Су-7 в воздушном бою с F-6 получил повреждения. Потери ВВС Пакистана составили, в числе прочих, четыре самолета F-6. Еще 184 боевых вылетов пилоты F-6 в ходе войны 1971 г. выполнили на штурмовку наземных целей.- Своего пика количество боеспособных истребителей F-6 в ВВС Пакистана достигло в 1981 г., когда самолеты этого типа состояли на вооружении девяти эскадрилий.

Последний полет пакистанского F-6 в сопровождении F-7PG

Пакистанские летчики считали F-6 серьезным противником в маневренном воздушном бою. Командир авиакрыла Шахид Алви отмечал, что учебные бои с "Миражами III" , имевшимися на вооружении ВВС Пакистана, чаще всего заканчивались победами истребителей F-6. В маневренном воздушном бою истребитель F-6 представлял трудную добычу даже для F-16.

Преемственность поколений на торжественной церемонии демонстрировала четверка истребителей F-7PG из 17- й эскадрильи. Летчики и техники 23-й эскадрильи откатили с ВПП истребитель F-6, а на его место зарулил F-7PG.

ПОЛЬША

МОДЕРНИЗАЦИЯ ВЕРТОЛЕТОВ МИ-14

Вертолеты Ми-14 ВМС Польши проходят модернизацию на авиаремонтном заводе польских ВВС в Лодзи. Работы по модернизации первого вертолета завершены летом 2002 г. На вооружении ВМС состоят десять противолодочных вертолетов Ми-14. В настоящее время существует программа оснащения вертолетов оборудованием, позволяющим наносить удары по надводным кораблям. Рассматривается вопрос о возможности вооружения вертолетов противокорабельными ракетами "Пингвин" Мк.2 Mod 7 норвежской фирмы Конгсберг Дифенс.

В рамках увеличения боевых возможностей ВМС Польше из США был передан фрегат "Уэдсуорт" типа "Оливер X. Перри". Тожественная церемония передачи корабля состоялась 28 июня 2002 г. на военно-морской базе Гдыня. В ВМС Польши фрегат получил наименование "Генерал Тадеуш Костюшко". Польше в ближайшее время будут переданы два из запланированных четырех вертолета корабельного базирования Каман SH-2G "Сиспрайт", которые будут базироваться на экс-американском фрегате.

ИНДИЯ-ПОЛЬША

УЧЕБНО-БОЕВЫЕ САМОЛЕТЫ PZL-МЕЛЕЦ 1-22 'ИРИДА" ДЛЯ ВВС ИНДИИ

Пятый польский 1-22 "Ирида"

В июле 2002 г. состоялся визит делегации министерства обороны Польши в Индию. Индийские военные проявили значительный интерес к учебно-боевому самолету PZL-Мелец 1-22 "Ирида". Считается, что самолет "Ирида" не относится к удачам польских авиаконструкторов, однако он обладает значительными потенциальными возможностями для дальнейшей разработки. По словам заместителя министра обороны Польши Ежи Земке, ВВС Индии не исключают возможности участия самолета "Ирида" в конкурсе на реактивный УТС. Возможно, находящийся на заводе в Меле- це опытный самолет 1-22 будет восстановлен до летного состояния, после чего его передадут Индии для проведения оценочных летных испытаний. Подтверждением возросшего интереса к самолету является возобновление 22 июля 2002 г. полетов одного из прототипов I- 22, получившего наименование "Искра- 2". Данный самолет оснащен ТРД PZL К-15 "Кажуб" вместо ТРД OS-3W-22. ВВС Польши не исключают замены состоящих на вооружении реактивных учебно-тренировочных самолетов TS-11 "Искра" самолетами "Искра-2".

По состоянию на начало 2001 г. на вооружении ВВС Индии находилось 42 реактивных учебно-тренировочных самолета TS-11 "Искра". Несколько лет назад ВВС Индии объявили конкурс на перспективный реактивный УТС. Финалистами конкурса вышли британский УТС ВАе "Хок" и российский МиГ-АТ. Победителем был объявлен самолет "Хок" (планировалась закупка 66 самолетов, 42 из них должны были строиться в Индии), но после дополнительных испытаний МиГ-АТ в Индии конкурс был продлен. В настоящее время основными претендентами на победу в конкурсе являются самолеты МиГ-АТ, Як-130 и "Хок".

США ПРОГРАММА ЕДИНОГО УДАРНОГО ИСТРЕБИТЕЛЯ F-35

15 июля 2002 г. МО США объявило о прекращении приема заявок на партнерское участие в программе перспективного ударного истребителя Локхид Мартин F-35. Таким образом, кроме США, в программе истребителя, создаваемого по концепции JSF, принимают участие восемь стран, инвестировавших в нее более 4,5 млрд. долл.

В истории ВВС США данная программа стала не только наиболее дорогостоящей – более 200 млрд. долл. – и не только самой продолжительной по времени, но и самой "прозрачной" и доступной для вступления в нее других стран-участниц. Прогнозы фирмы Локхид Мартин о строительстве около 6000 самолетов F-35 в трех различных вариантах базируются на изучении будущего рынка боевых самолетов и на огромном экспортном потенциале нового истребителя, заложенном в его идеологию с самого начала программы.

С целью обезопасить программу JSF от негативных последствий будущих урезаний военного бюджета США, МО изначально объявило об открытости программы для вступления в нее иностранных партнеров и инвесторов. Налицо – взаимная выгода: многоцелевой относительно дешевый однодвигательный истребитель нового поколения отвечал ТТТ очень многих стран. Кроме того, так или иначе присоединившись к программе, зарубежные партнеры и инвесторы получали возможность участвовать в НИ- ОКР, непосредственно влияя на ход разработки, а также развернуть на своих мощностях производство узлов и комплектующих для нового самолета. Из 19 млрд. долл., истраченных на разработку, создание и испытание опытных образцов истребителя JSF, более 4 млрд. долл. составил вклад иностранных фирм и компаний. Отказавшись от обычной практики поставок самолета на экспорт через Комиссию по экспорту вооружений, что исключает иностранное участие в НИОКР и не допускает возможности подготовки производства на иностранных мощностях, американцы в ходе реализации программы JSF уже сэкономили около полумиллиарда долларов.

Степень участия в программе имеет три уровня, соответствующих размеру инвестиций и технического участия. Такой подход позволил потенциальным участникам и инвесторам заранее определиться, на какую отдачу они могут рассчитывать в дальнейшем. В настоящее время к США уже присоединились Великобритания, Австралия, Канада, Дания, Италия, Голландия, Норвегия и Турция. В ближайшее время ожидается присоединение к программе Израиля и Сингапура. Степень и статус их участия еще не определены. Скорее всего, им будет позволено инвестировать в программу не более чем по 100 млн. долл. Другим странам самолет будет предложен через Комиссию по экспорту вооружений, т. е. на общих основаниях.

Несмотря на то, что участие в программе не предполагает впрямую закупку страной-инвестором самолетов F-35, такое решение для всех стран-участников становится все более и более самоочевидным за счет обещанных Пентагоном серьезных скидок. Например, инвесторы первого и второго уровня – Великобритания, Италия и Голландия – планируют в общей сложности закупить 300-350 машин. Великобритания станет первым иностранным пользователем JSF – самолеты поступят на вооружение Королевских ВВС в 2010 г. Если же и остальные страны – инвесторы примут решение о закупках новых истребителей, объем экспортных поставок JSF автоматически возрастет вдвое.

Политика МО США в отношении стран, выразивших желание активно участвовать в НИОКР и производстве JSF, состоит в том, чтобы допускать к техническому сотрудничеству лишь те компании, которые либо могут привнести в программу какие-либо новые технологии, либо уменьшить стоимость тех узлов, производство которых будет им доверено. В противном случае страна- партнер допускается лишь к финансовому участию.

Наибольшая доля участия, оцениваемая в 27,9 млрд. долл., принадлежит Великобритании; она составляет (от планируемой отпускной стоимости единичного самолета) от 10 до 15%. В основном, эта доля будет реализована через американский филиал корпорации ВАе, который будет собирать системы РЭБ и элементы системы управления для F-35. Планируемая прибыль должна очень скоро покрыть средства, вложенные в программу британским правительством и рядом частных фирм, что позволит продолжить британские авиационные программы, в настоящее время замороженные из-за нехватки средств. К настоящему моменту фирма ВАе Системз уже вложила в программу F-35 по собственной инициативе более 70 млн. фнт. ст. и осуществляет с фирмой Локхид Мартин обмен самыми современными технологиями, разработанными в ходе создания истребителя Еврофайтер "Тайфун".

В ходе сборки самолетов F-35 на заводе в Форт Уэрте будет применяться новая практика работы с субподрядчиками. Если сегодня все субподрядчики, а их несколько сотен, работают непосредственно с фирмой Локхид Мартин, что сильно удорожает процесс сборки, то в будущем планируется осуществлять поблочную сборку на заводах ключевых субподрядчиков, одним из которых и является американский филиал ВАе Системз, а затем – поставлять на участок окончательной сборки готовые блоки. Такой подход ограничивает число субподрядчиков, с которыми должна кооперироваться фирма – изготовитель, на порядок и позволяет удешевить процесс сборки.

Еще одним полем деятельности для иностранных компаний, участвующих в программе F-35, является интеграция бортового комплекса самолета с нестандартными элементами оборудования, вооружения и наземными системами. Для английских компаний, к примеру, эта работа стоимостью в 600 млн. долл. будет состоять в приведении самолета к британским стандартам безопасности и экологической чистоты, а также в интеграции его бортового комплекса с наземной системой наведения и управления ВВС. Компании Роллс-Ройс и Фиат примут самое активное участие и в создании альтернативной двигательной установки для F-35, ТРДДФ F136.

Довольно серьезной проблемой для стран – импортеров F-35 станет доступ к компьютерным кодам основных систем самолета. Так как F-35 является малозаметной машиной, его бортовой комплекс ориентирован, в первую очередь, на получение информации пассивными методами, от ИК-датчиков и внешних источников. Информация поступает и обрабатывается в БЦВМ в кодированном виде, так что отсутствие у операторов истребителя соответствующих кодов может серьезно ограничить боеспособность истребителя.

Фирма Боинг, проигравшая в конкурсе JSF, проводившемся по принципу "победитель получает все", согласно аналитическим отчетам, должна была остаться в программе, ее доля оценивалась примерно в 30%. Но впоследствии этого так и не произошло. В качестве компенсации Боингу достался контракт на поставку 40 истребителей F-15K в Южную Корею, а свое будущее на рынке боевых самолетов фирма связывает с новым перспективным боевым ДПЛА X- 45А. Выход Боинга из программы F-35 открывает иностранным субподрядчикам большой простор для приложения своих сил.

Каковы же перспективы у тех иностранных заказчиков, которые не участвуют в программе истребителя F-35, но хотели бы в будущем закупать самолеты этого типа? При предложении самолета на внешнем рынке будут в значительной мере пересмотрены традиционные процедуры, связанные с поставкой вооружений на экспорт. Это снизит рыночную стоимость самолета, делая его привлекательным с точки зрения критерия "стоимость-эффективность". Конкурирующие европейские производители авиационной техники выступают на внешнем рынке с коммерчески привлекательными, относительно недорогими самолетами, которые доступны для стран с ограниченным военным бюджетом благодаря щадящим системам оплаты (лизинг, рассрочка). Американская авиапромышленность в настоящее время не может позволить себе такие схемы: самолеты F-15K были выбраны Южной Кореей скорее по политическим, а не по экономическим причинам, а попытка продать F-16 в Австрию провалилась: МО этой страны выбрало в качестве перспективного самолета Еврофайтер "Тайфун". При поступлении на рынок F-35 планируется преодолеть эту трудность.

Еще одна сложность при проникновении F-35 на рынок заключается в том, что политическое и военное руководство США считает недопустимым передавать в страны со слаборазвитой авиационной инфраструктурой аппаратуру, сооружения и системы для поддержки, обслуживания и ремонта парка этих самолетов, небезосновательно считая, что это приведет к неконтролируемой утечке самых передовых технологий. В связи с этим, обслуживание и ремонт F-35 привяжет ВВС и авиапромышленности стран-эксплуатантов к промышленности и оборонному комплексу США. Таким образом, у европейских конкурентов – французского "Рафаля" и шведского "Грипена" – появляется шанс отвоевать значительную часть рынка у США.

Но даже несмотря на эти прогнозы, специалисты американской аналитической компании "Тил Труп" считают, что F-35 представляет для европейских конкурентов большую опасность, чем даже F-16, благодаря более широкому спектру боевых задач, решаемых американской машиной.

В подобной обстановке даже малейший сбой в выполнении графика программы F-35 играет на руку конкурентам. Другая серьезная опасность состоит в том, что число самолетов, заказываемых США, в любой момент может быть пересмотрено в сторону дальнейшего уменьшения. В этих условиях экспортные поставки истребителей, в первую очередь в страны – партнеры по программе JSF, являются, без преувеличения, жизненно важными для F-35.

До сих пор, как уже указывалось, программа выполняется в жестком соответствии с графиком работ. В июне был "заморожен" внешний облик самолета, что знаменовало собою окончание этапа разработки и переход к подготовке серийного производства. При этом было решено увеличить емкость грузо- отсеков F-35 в варианте СКВВП, чтобы масса оружия на внутренних подвесках была доведена до 908 кг. Ранее предполагалось, что СКВВП будет нести на внутренней подвеске лишь 454 кг вооружения.

Первый полет предсерийного F-35 в варианте сухопутного базирования запланирован на 2005 г. В течение 2006 г. к нему присоединятся палубный самолет и СКВВП. В рамках предсерийного производства будет построено 14 летных образцов самолета и восемь планеров для наземных испытаний.

В 2006-2013 г. г., в ходе этапа производства с низким темпом, будет построено 356 серийных машин. В этой партии будут произведены первые экспортные F-35 для Великобритании. По достижении оперативной боеготовности, боевые возможности самолетов будут наращиваться в ходе трехэтапной программы модернизации.

УДАРНЫЙ ВАРИАНТ ИСТРЕБИТЕЛЯ ЛОКХИД- МАРТИН F-22 "РЭПТОР"

Предсерийные F-22A во время испытательного полета

Все девять заказанных одноместных истребителей Локхид-Мартин F-22A "Рэптор", которые предназначены для проведения оценочных летных испытаний, переданы ВВС США.

Фирма Локхид Мартин вышла с предложением о начале разработки двухместной модификации истребителя, оптимизированной для нанесения ударов по наземным целям на большом удалении от аэродрома базирования. Такие самолеты могут стать преемниками истребителей-бомбардировщиков F-15E и F-117A, а также некоторых модификаций истребителей-бомбардировщиков F-16.

За счет большей длины фюзеляжа по сравнению с одноместным истребителем F-22A, его двухместный вариант будет иметь большую емкость топливных баков и больший объем внутреннего отсека вооружения. Ожидается, что в перспективной РЛС с электронным сканированием планируемой к установке на двухместный вариант, будут использоваться технологии, отработанные в РЛС истребителя F-35. Такая РЛС эффективна как при работе по воздушным, так и по наземным целям. Программа разработки ударной модификации самолета F-22A увязывается с программой создания новых высокоточных боеприпасов уменьшенных размеров и массы. Считается, что "bomber Raptor" сможет "драматически" усилить эффективность налетов авиации в "первую ночь войны" по хорошо защищенным средствами ПВО объектам. В настоящее время для поражения подобных целей применяются самолеты В-2А и F-117A.

Изначально ВВС США предполагали использовать самолет F-22B (двухместный вариант истребителя F-22A) для подготовки летчиков одноместных машин, но затем программа разработки F-22B была аннулирована. В настоящее время ВВС США не сформулировали конкретных требований к ударному самолету дальнего действия, хотя не исключается придание возможностей по нанесению ударов по наземным целям базовой модификации истребителя F- 22А "Рэптор". Отсутствие адекватной угрозы новейшему американскому истребителю со стороны истребителей противника, очевидно, приведет к эволюции "Рэптора" в сторону многофункциональности. Согласно текущей программе развития ВВС США планируется закупка от 295 до 331 истребителя F-22A "Рэптор", однако не исключена возможность сокращения заказа до 180 самолетов.

БОЕВЫЕ ВЕРТОЛЕТЫ БОИНГ AH-64D "АПАЧ ЛОНГБОУ" В ЕВРОПЕ

Первым подразделением боевых вертолетов Боинг AH-64D "Апач Лонгбоу" армии США, развернутым в Западной Европе, стала 6-я эскадрилья 6-го кавалерийского батальона 11-го авиационного полка. Эскадрилья вернулась к постоянному месту дислокации в Иллисхейме, Германия, 22 июля 2002 г. после девятимесячной переподготовки на вертолеты AH-64D в Форт-Худе, США, шт. Техас. На вооружении эскадрильи состоит 21 вертолет данного типа – ранее в каждой из трех рот эскадрильи имелось по восемь вертолетов АН-64А "Апач". В настоящее время в армейской авиации США введены новые штаты – по семь боевых вертолетов в роте.

Ожидается, что 2-я эскадрилья 6-го кавалерийского батальона будет направлена в Форт-Ход для переучивания на вертолеты "Апач Лонгбоу" в июне 2003 г. Согласно планам, летом 2004 г. вертолеты AH-64D получит 1-я эскадрилья 1-го ударного батальона 1-й пехотной дивизии, в настоящее время эскадрилья дислоцируется на авиабазе Ансбах-Каттербах в Германии. Последней в конце весны 2005 г. вертолеты "Апач Лонгбоу" должна получить 1-я эскадрилья 501-го ударного батальона 1-й бронетанковоой дивизии. Вместо 24 вертолетов АН-64А на вооружение эскадрильи поступит 18 вертолетов AH-64D. Помимо новых вертолетов, каждый батальон получит по одному тренажеру вертолета AH-64D.

Достижение состояния боеготовности всего парка дислоцированных в Европе вертолетов AH-64D армии США намечено на 2006 финансовый год.

РОССИЯ

ПОСТАВКИ НА ЭКСПОРТ ВЕРТОЛЕТОВ РАДИОЛОКАЦИОННОГО ДОЗОРА КА-31

Сообщается, что три-четыре неназванных государства выразили интерес к приобретению вертолетов радиолокационного дозора Ка-31. Вертолет Ка- 31 разрабатывался в качестве машины корабельного базирования, однако неназваные возможные покупатели предполагают использовать Ка-31 в интересах сухопутных войск в качестве вертолета ДРЛО и У, а также для загори- зонтного наведения управляемых ракет как наземного, так и воздушного базирования. Имеется информация, что вариант вертолета, оптимизированный для работы над сушей, использовался российской армией в Чечне в 2000 г. Данная модификация Ка-31 является аналогом французской вертолетной системы "Горизонт".

К настоящему времени завершены испытания модификации вертолета Ка- 31, предназначенной для ВМС Индии. Поставка четырех из девяти заказанных Индией вертолетов Ка-31 ожидается осенью 2002 г. Интеграцию бортового электронного оборудования вертолетов осуществляла санкт-петербургская фирма "Кроншдадт". В состав БРЭО входят приемник спутниковой навигационной системы "Каприз", система картографирования, связанная с 2-мерной импульсно-допплеровской РЛС И-801 "Око". Последние проблемы в программном обеспечении БРЭО должны были быть решены к концу сентября 2002 г.

В будущем не исключается заказ дополнительной партии вертолетов Ка-31 со стороны ВМС Индии. Вертолеты будут базироваться на трех фрегатах типа "Талвар" (водоизмещение 4000 т) российской постройки, а также на переоборудованном авианесущем крейсере "Адмирал Горшков" в случае его закупки индийскими ВМС.

ИЗРАИЛЬ-МЕКСИКА

САМОЛЕТЫ ДРЛОиУ ДЛЯ ВВС МЕКСИКИ

Израиль продал Мексике три самолета ДРЛОиУ Е-2С "Дая". Самолеты ранее состояли на вооружении ВВС Израиля, но не поднимались в воздух с 1994 г. Перед продажей машины прошли восстановительный ремонт на заводе фирмы IAI.

Самолеты Е-2С "Дая" ВВС Израиля дислоцировались на авиабазе Хатцерим (самолеты с бортовыми номерами "941" и "942" поставлены из США в августе 1978 г., самолеты с бортовыми номерами "944" и "946" – в июле 1978 г.) в период с 1978 по 1994 гг. В июле 1994 г. самолеты "Дая" были выведены из боевого состава ВС Израиля, так как командование не удовлетворяли их характеристик при работе над сушей. Незадолго до снятия с вооружения по крайней мере два самолета (бортовые номера "941" и "944") были оснащены системами дозаправки в воздухе.

С 1994 г. три самолета находились на хранении на авиабазе Хатцерим, самолет с бортовым номером "942" передали в музей ВВС Израиля.

ФОТОРЕПОРТАЖ С ГИДРОАВИАСАЛОНА «ГЕЛЕНДЖИК-2002»

Content

Авиация и космонавтика 2002 10

ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ УПРАВЛЯЕМЫЕ РАКЕТЫ "ВОЗДУХ-ВОЗДУХ"

Ракета К-25 ("изделие 370")

Ракета К-27 (Р-27, изделие 470)

Стальной "FOXBAT" из Нижнего Новгорода

САМОЛЕТЫ ПОЛЯ БОЯ ВОСТОЧНЫЙ ФРОНТ (1941-45 ГГ.)

ПЕ-2 – ВЗГЛЯД ИЗ КАБИНЫ

КОЛЛЕКЦИЯ ТЯЖЕЛЫЕ ИСТРЕБИТЕЛИ

БОЕВАЯ КАРЬЕРА Me 262

НОВОСТИ МИРОВОЙ АВИАЦИИ

ФОТОРЕПОРТАЖ С ГИДРОАВИАСАЛОНА «ГЕЛЕНДЖИК-2002»