Роман Артемьев

Толстый демон

Пролог

Алла Борисовна неспешно прогуливалась по дому. Вслушайтесь, как звучит — Алла Борисовна! Хозяйка! Прогуливалась по собственному дому! Тридцать два года всего, а иначе ее в городе не называют. Впрочем, что городок? Охрана и та между собой только по имени-отчеству поминает. Или — Хозяйкой.

Есть чем гордиться.

После смерти отца она переехала сюда, поближе к делу. До Москвы недалеко, три часа езды, завод тоже рядом, и дочери лучше жить на свежем воздухе, а не в загазованной столице. Устраивалась надолго, выстроила настоящее поместье, как у дореволюционных дворян. Трехэтажный особняк, несколько флигелей, огромный парк с прудиком. Зачем? Захотелось. Думала, не одна здесь жить станет.

Женщина прошла сквозь анфиладу комнат и спустилась вниз, на кухню. На нее работала кухарка, но сейчас та ушла домой, поэтому внезапно появившийся голод следовало утолять самостоятельно. Ну и ладно, посмотрим, какие вкусности в холодильнике остались. Фигура, конечно, от приступа ночного поедания пострадает, но имеет женщина право хотя бы изредка слезать с диеты и съесть что-нибудь вкусненькое? Конечно, имеет.

Открыв дверь, Алла Борисовна замерла. За заваленным продуктами столом сидел спиной к ней какой-то парень и увлеченно занимался пожиранием. От неожиданности хозяйка дома опешила и поначалу могла только в ступоре наблюдать, как мощные руки с короткими толстыми пальцами уверенно подгребают поближе еду, и как вслед за аппетитным чавканьем сотрясается мощный выбритый загривок. На мгновение незваный гость прервался:

— Дверь закрой.

— Что?

— Дверь закрой, говорю. Дует.

— Да я сейчас охрану позову! — возмутилась от подобного хамства Алла.

— Э, нет, не надо! — в ужасе замотал головой парень, быстро обернувшись к ней лицом. В одной руке он продолжал сжимать батон колбасы, от которого торопливо откусил здоровенный кусок, в другой неведомым образом очутился пакет молока. Алла прикинула, что ей подобного «завтрака» хватило бы на целый день. Да и ручки у толстяка пошире, чем у нее ноги. Обе, вместе взятые. — Зря я, что ли, сюда из Москвы топал?

— Ничего, физические нагрузки тебе не помешают.

При взгляде на парня в голове невольно возникало слово «жирдяй». Среднего роста, из-за широкой комплекции и толстейшего слоя сала выглядел он совершенно одинаковым во всех трех измерениях. Огромное пузо выпирало вперед, как нос ледокола «Ленин» и, вероятно, в толпе выполняло примерно те же функции; четыре подбородка один за другим свешивались на грудь, полностью скрывая шею под напластованиями кожи. Щеки на идеально круглом лице, обратила Алла внимание еще раньше, виднелись даже со спины. Как маленькие ножки в грязных белых кроссовках удерживали все это богатство на весу, оставалось загадкой.

— Чего обзываешься-то? — обиделся незнакомец. — Я тебе зла не делал.

— Ты залез в мой дом и сожрал всю еду. — Женщина заглянула в абсолютно пустой холодильник, окинула взглядом чистые полки и повторила с невольным восхищением. — Абсолютно всю.

— Голодный я очень, — извинился парень, одновременно нервно придвигая поближе (и, соответственно, подальше от Аллы) остатки пищи. — Три дня не ел. Организм большой, растущий, ему нужны калории. Ты извиняй, что я не сразу к тебе пошел, но очень уж есть хочется.

Женщина помолчала. Желание вызвать охрану появилось снова, но чистые синие глаза колобка смотрели столь наивно и испуганно, что она решила повременить. Цапнув со стола баночку йогурта, она достала маленькую ложечку и поинтересовалась:

— Ты кто такой?

Парень задумался так, что даже жевать перестал. Правда, ненадолго.

— Вопрос непростой. Имя мне Ассомбаэль дар Велус дар Тха из Дома Поющего Зверя, но ты меня лучше Сашей зови. А вот кто я есть… — Он выхлебал молоко, бросил пустую коробку в угол, где лежало уже четыре таких, почесал голову и, не глядя, стащил со стола упаковку сырков. — Блин, даже не знаю, как объяснить. Ну, смотри.

Лежавшая на полу куча мусора внезапно зашевелилась и взмыла в воздух. Обертки, фантики, колбасная шкурка и прочие отходы трапезы необычного пухлика закружились перед изумленной Аллой. Провисели перед ее лицом они недолго, попадав вниз уже секунд через двадцать. В воздухе остался только пакет от булки, который весело прыгал и пронзительно шуршал, сминаемый и расправляемый невидимыми руками. Толстяк снисходительно предложил:

— Если хочешь, проверь. Ниток нет.

Женщина поводила над пакетом ладонью, после чего устало оперлась на стол. Ночка выдалась непростая. Окажись парень бродягой, чудом пробравшимся в дом мимо собак и сигнализации, или наемным убийцей, пришедшим по ее душу, она хотя бы знала, как реагировать. Но чего ожидать от мясистого экстрасенса, она понятия не имела. Впрочем, впечатления опасного типа он не производил, что не могло не радовать.

— Интересно. И много такого ты умеешь?

— Не очень, — понурился… Саша. Женщина с удивлением обнаружила у него баночку с йогуртом, непонятным образом исчезнувшую из ее рук. — Молод я еще. Хотя шанс есть! Потому к тебе и пришел.

Он тоскливо оглядел пустой стол без крошки еды. Затем неуверенно кашлянул, сцепил кисти поверх выдающегося пуза и нервно завертел большими пальцами. Алла снова насторожилась.

— Понимаешь, такое дело… мнэээ… ну это… воот… — женщина ждала. И дождалась. — Вот ты чего хочешь?

— Какое тебе дело?

— Я могу выполнить твое желание. В обмен на службу. — Алла иронически подняла бровь в ответ на услышанное заявление. Парень заторопился. — Нет, я серьезно. Если ты согласишься пройти со мной ритуал принятия верности, то я получу право выполнить любую твою просьбу. Одну. Убить там кого, исцелить, врагу отомстить или еще что.

— Исцелить? — мгновенно напряглась Алла.

— Угу. Любую болезнь из существующих, кроме гриппа и свинки, все отравления природными ядами и частично искусственными, травмы разные, повреждения. Душевными расстройствами не занимаюсь, не моя область.

— И лейкоз?

— Да не разбираюсь я в ваших названиях, — скривился толстяк. — Если ты про ту дырку, что у тебя в желудке, то да, вылечу. Она сама пропадет вместе со шрамом на животе и мертвыми кусками легких.

Тот факт, что Саша походя перечислил все ее болячки, как-то прошел мимо сознания женщины. Она думала не о себе. В голове роились сумбурные мысли, надежда боролась со вспыхнувшей подозрительностью. Он лжет? Зачем? Он чего-то хочет, что-то ему нужно. Наверняка потребует денег и будет тянуть время до последнего. Ей уже приходилось иметь дело с шарлатанами. Вот только… Пакет по-прежнему висел в метре над полом и падать не собирался.

Что, если он говорит правду?

— Моя дочь больна. Ты знаешь.

— Не, — повертел головой парень. — Откуда? Я даже как тебя зовут, не знаю. Обряд провел и пошел, куда видение указало. Вообще, я молодец, — простодушно похвалил он себя. — С третьего раза все правильно сделал и зов верно послал.

— Да? А людей ты прежде сколько раз лечил?

— Ну… Если честно, я на собаках специализируюсь, — признался толстяк, стыдливо потупив глазки. — Но они от людей не сильно отличаются, не духи же мертвые.

— Собаках!

Парень как будто съежился, уменьшился в размерах под яростным взглядом собеседницы. Следующая его фраза сопровождалась скулящими нотками в голосе:

— Только орать не надо, пожалуйста. У меня от сильных эмоций голова кружится!

— Ты, хренов ветеринар, хочешь лечить мою дочь!?

— И в мыслях не было!

— Так зачем заявился-то? — окончательно запуталась Алла.

— Я же говорю, — опасливо покосился снизу вверх на страшную женщину собеседник. — Ищу младшего спутника. Ритуал указал на тебя. Я неделю сюда из Москвы добирался, между прочим!

— Город же недалеко?

— Я нечаянно заснул и до границы с Украиной доехал, меня таможенники высадили и арестовать хотели. Потом водители побили, когда в фуру тайком забрался. Еле нашел попутку, и то километров двадцать пешком идти пришлось.

Бизнес-леди уже поняла, с кем имеет дело, поэтому исполненная трагизма история путешествия ее не шокировала. Судя по всему, для парня добираться до соседней улицы через Катманду не в диковинку. Странно, как он еще жив, с такой-то удачливостью. Или прикидывается? Среди ее конкурентов достаточно людей, склонных действовать нестандартно. Видя, что обычные методы потрошения бизнеса через налоговую или рейдерские атаки не работают, они вполне могут придумать нечто новенькое.

— Так. Хочешь познакомиться со злым начальником моей охраны? — мрачно поинтересовалась Алла. Парень отрицательно помотал головой. — Тогда рассказывай все. С самого начала и с доказательствами.

Часть 1. Мы вместе!

Зов настойчиво подстегивал, угрожая грядущими неприятностями. Если же вспомнить последствия предыдущего Шуркиного эксперимента, неприятностями серьезными и, судя по паническим ноткам, неизбежными. Что он опять натворил? Разнес на куски лабораторию?

Отдельный флигель, назначенный постоянным жилищем стодевяностодвухкилограммового «экстрасенса», внешне не выглядел пострадавшим. Даже странно как-то: ни свежих следов огня, ни новых отметок от толп собак в округе, норовящих проскользнуть сквозь узкую дверь, трава возле здания и та выросла всего лишь до колена, а не превратилась в непроходимые тропические джунгли. Алла на мгновение приостановилась, наметанным взглядом выискивая нанесенный ущерб и с тревогой не отмечая такового. Ну, если не считать старых трещин на штукатурке и прочих следов былой Шуркиной деятельности. Торопливо взлетев по низенькому крылечку, она дернула ручку, затем, мысленно чертыхнувшись, надавила на еле приметную выпуклость на косяке. Дверь открылась. Женщина пробежала по короткому коридору, спустилась по крутой лесенке в подвал, широким жестом, быстро отбросила легкую шелковую занавесь в сторону и уже собиралась войти, как была остановлена паническим вскриком откуда-то сверху:

— Стой!

Замерев на месте с поджатой, словно у курицы в шоке, ногой, Алла огляделась. Затем, не торопясь, поставила ногу на пол, уперла руки в бока и грозно вопросила:

— И как это понимать?

Подвальная комната с момента Шуркиного заселения превратилась в гибрид мусорной свалки и лаборатории безумного алхимика. Справа от входа вдоль стены тянулся массивный стол, фактически толстая плита из сверхпрочного пластика, на которой в доступном пониманию одного хозяина порядке разместились баночки, колбочки, пара горшков с какими-то сорняками, инструменты невнятного предназначения и происхождения, толстенная книга в черном кожаном переплете (Алла злобно щурилась всякий раз, когда ее видела. Помнила, сколько та стоит.) и другие предметы, служащие подспорьем в занятиях постоянного обитателя. Здесь же лежали многочисленные объедки и остатки пищи, как ни странно, тщательно собранные на ближайшем к входу участке стола и не пересекавшие определенную границу. Под столом громоздились коробки из-под приборов, тут же разместился стеллаж с инструментами, второй стеллаж, только с книгами, прислонился к дальней стене. На отдельных полках лежали мешочки с материалами и веществами, — сборами цветов и трав, образцами руд, разноцветными тряпочками, кусками глины и другими, не менее грязными и бесполезными, по мнению женщины, предметами.

Пространство посредине комнаты занимал вделанный в каменный пол медный круг. Рабочие-таджики использовали кусок проволоки по Шуркиной просьбе. В данный момент вдоль металлической полоски в палец толщиной выстроился ряд свечей и курительниц, кое-где мелом были нанесены прихотливо изогнутые знаки. Над кругом, над самой границей, проходила водопроводная труба, прикрепленная к потолку еще во времена развитого социализма. Прошли десятилетия, облезла краска, флигель вместе с изрядным куском земли перешел в частную собственность, но вмурованная концами в стены железка продолжала уверенно висеть, доказывая — советские водопроводчики строили на века! Никакие испытания ей не страшны!

Ну, или почти никакие. В данный момент она испытывала нагрузки, значительно превышающие привычные. Обхватив трубу руками и ногами, с покрасневшим от напряжения лицом, из последних сил Шурка удерживался под потолком.

— Какого черта ты там делаешь?

— Осторожнее, — зашипел толстяк. — Свечки не затуши.

Алла оглядела пустую комнату, хмыкнула и шагнула вперед.

— Ты можешь внятно объяснить, что здесь…

Соткавшаяся из воздуха отвратительная морда заставила ее с визгом отшатнуться. Поток холодного воздуха, рванувший из призрачной пасти, прошелся по лицу и взметнул волосы, отчего испуганная женщина еще сильнее рванулась назад, запнулась за порожек и свалилась на лестницу, больно ушибившись пятой точкой. Почти мгновенно морда исчезла.

— Это что? — одним глазом опасливо выглядывая из-за косяка, громким шепотом спустя пару минут вопросила Алла. К ее неудовольствию, Шурка на вопрос внимания не обратил, сосредоточившись на двух вещах: удержании себя немаленького на весу и изучении того места, где ножка званой гостьи слишком опасно приблизилась к сложному переплетению меловых линий. Наконец, удовлетворившись осмотром и опасливо покосившись вниз, он скомандовал:

— Пройди вдоль стеночки к столу и возьми с него воон тот красный кувшин.

— Уже бегу, — мрачно ответствовала Алла. — Только губы подкрашу.

— Я упаду сейчас!

— С места не сдвинусь, пока не объяснишь, что это за монстра была!

— Я твой повелитель, — сдавленно просипел Шурка. — Ты должна мне повиноваться!

В ответ Алла издевательски расхохоталась, скрутив из пальцев неприличный знак. Толстяк тихо застонал.

— Ну за что мне это!

— За все хорошее, — сообщила пострадавшая сторона. И принялась перечислять. — За подожженный особняк, за то, что Наташке рогатку сделал, за сорванный прием — господи, надо ж было умудриться все мясо сожрать! Голландцы до сих пор в шоке! — за садовника поседевшего и за машину, которая руля не слушается, ездит задом и бибикает «Хава нагила». Продолжать, «повелитель»?!

— Хватит!

— Уфологи приезжали, во весь разворот статья: «черные птицы над парком кружатся!» — никак не могла успокоиться Алла. — Все вокруг засрали, зар-разы! А еще…

— Уймись! — внезапно рявкнул Шурик так, что по комнатушке пошел перезвон от дребезжащей стеклянной посуды. Черты лица его изменились, словно потекли, зрачок на короткое мгновение пожелтел и вытянулся в вертикальную щель. Парень глубоко вздохнул, успокаиваясь. Повисел неподвижно. Когда он снова взглянул на молчащую, недовольно поджав губы, женщину, из его голоса исчезли рокочущие нотки. — Короче. Внутри круга находится дух. Вырваться, пока свечи не прогорели и узор цел, он не может. Контролировать его я тоже не могу, слишком силен, вражина. Поэтому нужно от него избавиться.

— Я так понимаю, ты его призвал? — осведомилась собеседница. — Вот ты его и изгоняй! Мне, знаешь ли, жить охота.

Толстяк ее словно не услышал, продолжал мерно говорить:

— Осторожно пройдешь вдоль стены, возьмешь кувшин и бросишь его внутрь круга. Все. Больше от тебя ничего не требуется. — Он замолчал, но прежде чем Алла успела высказаться, парой слов заставил ее захлопнуть открывшийся было для язвительного комментария рот. — Иначе руки у меня разожмутся, оно меня сожрет, потом выберется наружу и начнет убивать. Лучше бы тебе поторопиться.

Женщина недовольно скривилась но, с некоторым душевным трепетом, подчинилась. Опасливо переступив снова порог, она осторожно, обтирая спиной штукатурку со стены, короткими шажочками двинулась вокруг временного узилища духа. Потусторонний жуть, по-видимому, почувствовал грядущие неприятности, раз немедленно попытался напугать ее еще раз. Алла взвизгнула и принялась нелепо отмахиваться руками, отказываясь реагировать на крики Шурика. Однако, страх перед безуспешно пытающимся пробиться сквозь невидимую преграду призраком не помешал ей оказаться в самом дальнем углу комнаты, — наоборот, сильно помог.

— Кувшин бери и бросай. Просто кинь внутрь, чтобы он в центре упал, — из последних сил инструктировал толстяк.

— И все? — прорыдала Алла.

— Бросай давай!

Неловко размахнувшись, Алла со всей дури шваркнула маленький бронзовый сосудик о пол внутри круга. Кувшин срикошетил и улетел в неведомые дали. Александр, застонав, несколько раз ударился головой о трубу, отчего та загудела. Труба, не голова (хотя тоже могла бы). Почтенный возраст наконец-то дал себя знать, и металл не выдержал. С душераздирающим звоном труба лопнула, отчего парень, упрямо продолжавший цепляться за предавшее его убежище, по плавной дуге переместился из горизонтального положения в вертикальное, правда, вниз головой. Изделие советских металлургов согнулось, но не сломалось, тем самым уберегая тело несчастного страдальца от жесткого столкновения с кирпичным полом. Пальцы Шурика разжались, он резво соскользнул вниз, с гулким стуком приложившись макушкой так, что Алла болезненно ойкнула и сочувственно сморщилась. Парень окончательно распрощался с ненадежной опорой и упал, вроде бы, даже дышать перестал.

— Эй! Шурик, — Алла занервничала. — Очнись! Как тебя… Ассомбаэль дар Велус дар Тха! Поднимайся.

После напряженной паузы из бочкообразной груди раздался еле слышимый шепот:

— Я что, живой?

— Да, не везет мне сегодня, — мигом воспрянула женщина. — Плохой день, магнитные бури. Где оно?!

— Похоже, в кувшине, — с неожиданной ловкостью толстяк перевернулся со спины на живот, вскочил на ноги и в раскоряку, постанывая, подбежал к тому углу, куда улетел сосуд с затянутой в него сущностью. Подняв кувшинчик с земли, он тщательно его осмотрел, погладил судорожно сжатыми пальцами, перевел нехороший взгляд на женщину и мрачно подытожил. — Чудом спаслись.

— Какого черта ты опять натворил?! — завела привычную песню Алла. — Неужели нельзя обойтись без взрывов, отключения электричества, деревьев-мутантов? Теперь какие-то духи объявились? Господи, как хорошо было, когда ты астрономией занимался! Тишь да гладь, счастливое время. Кто хоть тебя покусать-то хотел? Ты кого довел?

— Не знаю. Артефакт я давно на рынке купил, когда в Москве только-только объявился, — пошатываясь, Шурка проковылял к стене, по которой благополучно сполз вниз. Выглядел он устало. — Неделю назад решил разобраться, что в руки попало. Видать, умею я пока маловато.

Последнюю фразу он прошептал еле слышно, глядя куда-то в сторону.

— Слушай, Шурик, займись наконец чем-нибудь полезным, — в сердцах бросила хозяйка дома и, юридически, покорная «служанка» толстяка. — Или хотя бы не слишком разрушительным.

Покряхтывая, Алла распрямилась и вышла из предоставившего ей защиту угла в центр комнаты. С некоторой опаской переступив линию круга, она встала посередине и наметанным взглядом оценила ущерб. Кажется, ничего существенного. Трубу надо отпилить, чтобы не мешалась, да навести кое-какой порядок на столе, всего-то. Ну, уборкой она займется, — посторонних в лабораторию оба не собирались пускать категорически, — а ремонт пусть Шурик делает. Под ее постоянным присмотром.

Как относиться к внезапному резкому изменению жизни, женщина все еще не определилась. За три месяца, прошедшие с момента вселения Шурика во флигелек, ремонт приходилось устраивать едва ли не дважды в каждую неделю. Теперь Алла понимала, почему сказочные маги предпочитают жить в башнях, подальше от людей. Взрывы, пожары, периодические набеги стай животных, преследующие жителей поместья кошмарные сны и доносящиеся из флигелька завывающие звуки стали реальностью, привыкнуть к которой удалось далеко не всем. Последнее время Шурик увлекался призванием духов, делом, как выяснилось, общественно-опасным. Совсем недавно он подселил, — нечаянно, по его словам, — бродячего призрака в дорогущий «Бентли» и только-только успел его изгнать. Алла слышала уверения в полной безопасности машины, но садиться в нее не рисковала.

С другой стороны, дочку он вылечил. Наташка по всем анализам выглядела абсолютно здоровой, а врачи непонимающе разводили руками. Ради одного этого стоило проходить через странный и, откровенно говоря, глупый ритуал. Правда, у дочери после Шуркиного лечения волосы и глаза перекрасились в салатно-зеленый цвет, ну да ладно. Мелочи, их можно стерпеть.

Поэтому, несмотря на утекающие с быстротой немалые деньги, любые просьбы дханна Алла выполняла. И выполнять станет впредь. Она слабо верила в гипотетическую могущественную родню, древние традиции и на корню пресекала попытки командовать собой, но материнским чутьем безошибочно знала — не появись в ее жизни недотепистый толстяк, Натулька уже была бы мертва. За здоровье дочери можно все отдать.

— Что стоишь? — Бизнес-леди со вздохом направилась к маленькому закутку, где хранились старый халат, швабра, ведро, комплект инструментов и прочие чрезвычайно востребованные вещи. — Давай, начинай пилить.

— Я лучше ее на место приварю, — раздумчиво возразил дилетант от магии. — И укреплю заодно. Мало ли, пригодится?

— Шурик, серьезно говорю — прекращай. Сегодня чуть оба не погибли.

— Нельзя, — с тоской вздохнул парень. Он без особых усилий выпрямил трубу, встал на табурет, соединил треснувшие по стыку концы и накрыл их ладонями. На мгновение сосредоточился. Когда толстяк опустил и стряхнул руки, сбрасывая напряжение, на металле даже шва не осталось. Алла, успевшая привыкнуть к колоссальной силе своего покровителя, до сих пор изумлялась таким вот небрежным демонстрациям невозможного. — На общении с тонким миром, почитай, половина школ основана. Это база, ей нужно владеть.

— Тогда учителя найди. Ты же говорил, магов по миру много.

Шурик прекратил поглаживать трубу ладонями, слез на пол, переставил табуретку и принялся за новый участок. В местах прикосновения металл еле заметно менял цвет.

— Смертные мне помочь не могут, сородичей я сам просить не хочу. Пойми, не могу я занятия забросить.

— Мне надоело на вулкане жить, — высказалась Алла, привычно накручивая тряпку на швабру. — Каждый день что-то происходит. Может, все-таки найдешь какой вариант?

— Я подумаю, — неохотно пообещал дханн.

Алла откинулась в кресле, раздраженно помассировав уставшие глаза. Хотелось отрешиться от ровных колонок цифр, понять стоящие за ними факты и события. Похоже, кто-то из ее помощников врет. Из стройной картины бизнеса выпадали отдельные кусочки, не желавшие занять предназначенное им место, отчего возникало желание срочно пригласить независимых аудиторов. Ей-то казалось, что проблем с командой нет, — старые, еще отцовские служащие после его смерти либо ушли с причитающимися кусками, либо не возражали против ее руководства, на вакантные места она назначала своих, проверенных людей. Выходит, она ошибалась. Проверять придется всех.

Пропало не слишком много, миллиона полтора, но сейчас каждая копейка на счету. Пока со старыми кредитами не рассчитались, новых никто не даст. Положение у холдинга сложное, об этом все знают, не накинулись еще только потому, что теперь проблем у всех хватает. Или кто-то решил прибрать лакомый кусок? Подкупил одного из менеджеров и тихонько выжидает, пока ее фирма окончательно не лишится свободных средств? Причем подкупил совсем недавно, прежде никакой фальши в ежедневной отчетности не чувствовалось.

Дверь без стука отворилась, в проем бочком протиснулся Шурка. Не из стеснительности — он во все двери приставным шагом проходил. Его появлению Алла не удивилась. С некоторых пор она начала чувствовать присутствие «повелителя», если только тот не пытался маскироваться. Еще она стала лучше улавливать в разговоре ложь, хотя и прежде замечала за собой неожиданные вспышки интуиции. Остальные полученные бонусы выглядели скорее отрицательными последствиями. Во-первых, постоянно хотелось есть. Голод донимал ее круглые сутки, регулярно подтачивая решимость сохранить стройную талию и не открывать холодильник после шести вечера. Спасалась она за обедом, поглощая двойные порции высококалорийной пищи. Теперь Алла честно могла признаться окружающим, что из всех видов молочных продуктов для нее любимым является молочный поросенок с хреном. Во-вторых, Шуркины эксперименты, равно как и просто присутствие сей колоритной персоны поблизости, жителей и гостей усадьбы нервировали. Напрягали. И если охранники, прислуга и постоянные посетители успели привыкнуть к его невысокой, но чрезвычайно плотно сбитой фигуре, то деловых партнеров приглашать в дом она перестала. Хватит с нее ходящих по городу слухов о мутантах, выращиваемых по заказу Минобороны, или регулярных скандалов на тему «перестань издеваться над людьми». Причем парень честно старался ничего плохого не делать — сама судьба, казалось, впутывала его в смешные и нелепые ситуации. Для него нормально, случайно проходя мимо, скинуть расфуфыренную подругу миллиардера в бассейн, тут же броситься ее спасать и попутно окатить взметнувшимся фонтаном воды прочих собравшихся на банкет персон. Правда, тот банкир все равно собирался менять любовницу, да и вроде вечер запомнился…

И все-таки следует умерить Шуркину активность. Слон в посудной лавке — сравнение показалось ей очень удачным — как бы ни старался, что-нибудь да сломает. Если только не замрет или если добрые люди не выведут его на улицу.

Алла метнула взгляд на часы внизу экрана монитора. Половина одиннадцатого, время второго ужина, по графику парня. Значит, поднялся он снизу, с кухни, где опять ополовинил кастрюли. Как показывает практика, обычно новые идеи приходят к нему сразу после еды, поэтому…

— Сдается мне, ты опять что-то задумал.

— Почему сразу задумал? — Кресло жалобно заскрипело, принимая в себя немаленькую тушу. Ручки, прикинула Алла, скоро отвалятся. — Ты же сама просила, чтобы я вел себя потише и не мешал занятиями окружающим.

— Моя голубая мечта, на исполнение которой я постепенно теряю надежду, — сухо сообщила женщина.

Получив в ответ обиженный взгляд, она почувствовала себя хулиганом, терроризирующим ребенка в песочнице. В каком-то смысле так оно и было, с точки зрения жизненного опыта. В тридцать лет она успела объездить половину мира, выйти замуж, родить ребенка, развестись, получить два высших образования и поработать в нескольких крупных иностранных компаниях. Когда умер отец, его место во главе дела она заняла не колеблясь. Шурик же, судя по обрывкам неохотно выдаваемой информации, в родном доме жил не слишком весело. Потому и сбежал, едва совершеннолетие исполнилось. Иными словами, представлениями о мире он обладал несколько книжными, самостоятельной жизни его никто не учил, в результате столкновение с действительностью оказалось шокирующим и болезненным. Чудо еще, что жив остался, с его-то удачливостью.

— Знаешь, чем я все прошедшее время занимался? Нет, подожди, — протестующе вскинул он руку, видя, как собеседница открыла рот для язвительного ответа. — Только без шуток, вопрос серьезный.

— Не знаю, но последствия вижу хорошо.

Парень раздраженно закатил глаза и поморщился, однако продолжать пикировку не захотел.

— Тайное искусство включает в себя множество разделов, и никто не в силах охватить все. Нельзя быть сильным везде. В одном роду дети рождаются с предрасположенностью к пониманию трав, другие хорошо лечат, третьи с легкостью обрывают чужие жизни. Тем не менее, общее представление обо всех разделах искусства стремится получить каждый дханн — и ради собственной безопасности, и из любопытства. Я пытался понять, какие области лучше других подходят мне.

— А раньше ты этого сделать не мог?

— Мои учителя утверждали, что я одинаково бездарен во всем, — с нежданным ожесточением ответил Шурик. Алла прикусила язык — от толстяка повеяло застарелой обидой. — В чем-то они правы. Тем не менее, на кое-что полезное я сгожусь. Ты знаешь, что моя прабабка считается сильной предсказательницей? Хотя откуда тебе знать. В общем, она очень знаменита. Думаю, часть ее способностей передалась мне. Тесты показали хорошие задатки, которые я собираюсь развить и использовать.

— Так, — мгновенно насторожилась женщина. — Чем это грозит особняку?

— Ничем, успокойся. Заниматься буду тихо и, эээ, медитативно. Зато в случае успеха смогу предчувствовать, какой опыт пройдет неправильно, и заранее исправлять ошибку. Помнишь Гончую смерти? Если бы я владел предсказанием, то из хранилища выпускать бы ее не стал.

К талантам Шурика его вассальша испытывала опасливый скептицизм. Иными словами, была уверена: чего-то он добьется, но вряд ли того, чего планировал. Лишь бы не превратил флигелек в руины по ходу дела. Решила уточнить:

— Значит, точно обойдешься без потусторонних штучек и странных явлений? Без горящей воды, без глюков у охранников или выросшей за ночь банановой рощи?

— Я тебе когда-нибудь лгал?!

Алла поразмыслила и решила, что нет, о чем и сообщила возмущенному парню. Обещания он честно, пусть и почти всегда неудачно, старался выполнять.

— Учителя мне взять неоткуда, — развивал мысль подуспокоившийся здоровяк, — одни откажутся, к другим я сам не пойду. Значит, опять заниматься придется самому. В Москве есть хорошая лавка с нужными книгами и инструментами, берут недорого.

— Сколько? — его собеседница со вздохом приготовилась хвататься за сердце.

Названная сумма приятно удивила. Всего-то четыре нуля.

— Раньше ты вроде больше просил?

— Остальное у меня есть, откопать только надо. И, между прочим, не просил, а давал согласие принять в дар. Осваивай протокол, не вечно же я здесь в одиночестве куковать стану…

Прежде здесь Ассомбаэлю бывать не доводилось, зато слышал он о «Магазине полезных товаров» многое. Осведомленные персоны не сразу определились, кем считать Джафара — самоубийцей, наивным дурачком или окончательно обнаглевшим хамом. Поначалу даже ставки делались, сколько он продержится, точнее, когда монахи его прикончат. Жрецы никогда не позволяли колдунам устраивать магические лавки вблизи своих храмов, особенно если чародеи действительно чего-то стоили, а не являлись обычными шарлатанами. Кто ж конкурентов любит? В его магазин заходили не столько для покупок, сколько чтобы посмотреть на привлекшего всеобщее внимание оригинала. Однако время шло, торговец-квартерон процветал и съезжать не собирался. Священники и рады были бы избавиться от неприятного соседства, но, — не получалось. При советской власти действовать официально у них возможностей не было, устроить же неприятности Джафару самостоятельно церковникам оказалось слишком сложно. Место оказалось необычным, глушащим слабую магию, силового же давления колдун не боялся. Постепенно привыкли друг к другу, притерлись, иной раз попы даже заказы на редкие ингредиенты делали.

Обычные люди узкого прохода в подвальный этаж упорно не замечали. Простейшее заклинание отвода глаз надежно скрывало как саму лавку, так и принадлежащие ей склады, позволяя дханнам и полукровкам со всей Москвы и области спокойно торговаться за приглянувшиеся вещи. Иные приходили, точно зная, чего хотят купить, другие долго шатались между стеллажей, выбирая приглянувшиеся вещицы. Если у хозяина или его приказчиков чего-то не находилось в наличии, он мог просить подождать и привезти нужный товар позже. Связями Джафар обладал широчайшими, поддерживал контакты с торговцами по всему миру, поэтому заказы обычно доставлял в срок и хорошего качества.

Дханн привычно прижал руки к бокам, спускаясь вниз. Его массивное тело заняло весь проход, не оставляя свободного места, одежда обтерла пыль со стен. В открытую дверь пришлось входить осторожно, стараясь не споткнуться и ничего не свернуть. За манипуляциями незнакомого посетителя с удивлением следил продавец — по виду, человек с незначительной долей крови могущественных. Впрочем, чародейчик быстро опомнился и торопливо склонился в приветствии. Зачастил:

— Для нас такая честь принимать могущественного! «Магазин полезных товаров» почтенного Джафара всегда рад новым посетителям. Меня зовут Сергей. Позволено ли мне узнать имя дорогого гостя, и род, его породивший? Чем магазин может услужить?

— Ассомбаэль дар Велус дар Тха, — представился парень. — Мне бы для начала осмотреться.

Он окинул взглядом просторное помещение и довольно крякнул. Условно говоря, магазин делился на три части, в каждой из которых были представлены образцы товаров, и стоял компьютер, монитором которому служил огромный полированный кусок яшмы. Если какой-то предмет не лежал на полках, продавец вполне мог посмотреть наименование в каталоге, тут же показать картинку посетителю и, при наличии интереса, принести вещь со склада. Справа находился книжный ряд с довольно приличным количеством литературы, причем выглядели книги по-разному: от немногочисленных старых гримуаров в обложках из человеческой кожи до красочных печатных изданий, выполненных на современной аппаратуре. Преобладала латынь, хотя количество изданий на иврите, древнегреческом, санскрите или современных языках уступало лидеру не слишком. Конечно, в большинстве своем здесь стояли недавние поделки, а то и ксерокопии. По-настоящему старые рукописи в обычных магазинах не продавались, они хранились в закрытых библиотеках домов и ценились как за содержащиеся в них знания, так и за возраст.

Все-таки в большей степени за знания. «Общедоступные» методики и ритуалы переходили из поколения в поколение, их довольно легко найти, — если знать, где искать. Простые вещи наподобие сглаза, легкой порчи, заговора зубов, призыва дождя или гадания на картах существовали во множестве вариантов и в массе доступных источников. В последнее время найти инструкции такого рода, причем инструкции правильные, можно даже в Интернете. Совершенно иная судьба ждет трактаты по высшим областям магии. Пусть они иной раз начертаны на грязном куске березовой коры или клинописной табличке, шифром или давно забытым языком крошечного народца с берегов Белого моря. Их берегут, тщательно укрывают от посторонних глаз, никогда не переводят с оригинала и зачастую посвящают столетия, постигая содержащийся в коротком куске текста смысл.

Дханн прочитал несколько названий на корешках — «О девяносто девяти способах медитации» некоего Ашоки из Бенареса, «Алмазные колодки» знаменитого самородка Сунь Тяна, четвертый том «Тысячетравья» двоюродной тетки Малинеры. Неплохая подборка для открытого источника информации, более подробные и обширные справочники хранятся за закрытыми дверями частных библиотек. Впрочем, ему особенные изыски не нужны. Освоить бы то, что стоит на полках.

Левая часть магазина служила филиалом рая для алхимиков. Парень с тоской оглядел плотные шеренги пузырьков с эликсирами и солями минералов, бутылочки с настойками и сборами трав, баночки с порошочками и прочими вместилищами ингредиентов. Тут же стояли весы, мензурки, реторты, перегонные кубы и другие многочисленные инструменты, которые так и хотелось взять в руки. Хотелось попробовать. Алхимия, пожалуй, являлась единственной областью, в которой учителя отмечали его несомненные успехи. Почему благородный потомок двух чистокровных семей хорошо освоил созданную людьми примитивную область магии и, одновременно, совершенно бездарен в серьезных, сложных дисциплинах, для них оставалось загадкой.

Предметы, разложенные в центральном отделении, Ассомбаэль старательно игнорировал. Артефакты, зачарованное оружие, мощнейшая броня… Их было немного, зато стоили они едва ли не дороже, чем вся остальная лавка вместе со стенами. Лучше себя не искушать. Денег маловато, и больше Алла в ближайшее время не даст. По закону она, будучи его принявшей благодать, обязана предоставлять ресурсы по первому требованию (имущество жреца принадлежит богу), однако на практике дела обстоят совершенно иначе. Нет уж, лучше он сначала освоит прорицание на серьезном уровне, реальными делами подтвердит свои притязания на право власти, а потом уже задумается о построении собственного владения. Как полагается — укрепленное поместье, почтительные вассалы, место средоточения…

Легкое покашливание продавца вывело его из приятных грез. Продавец не осмелился на большее, хотя визитер неподвижно застыл, задумавшись, уже больше десяти минут. Род Тха владел Москвой с момента основания города, сердить их по меньшей мере неразумно.

— Да, — слегка смутился толстяк. — Так вот. Мне нужны «Основы мистического прозрения» Эзекииля и «Гадание на воде» Любляны Псковской. Еще я возьму инструментарий, начальный набор — ну, шар, Таро, кубок и прочее, — и благовония для транса. Травки положите алтайские, индийского или ливанского ничего не надо.

— Тогда рекомендую смесь номер шесть. Двести грамм в основном пакете и по сорок отдельно, для учета индивидуальных особенностей организма. Состав сейчас выведу на экран… Прошу.

— Выносите, посмотрю, — кивнул дханн. — Кстати, у вас «Светоч Афины» есть?

— Конечно, могущественный. Учесть в списке?

— Да, и посчитайте сразу.

Названная сумма примерно соответствовала ожиданиям Ассомбаэля, даже запасец небольшой остался. Толстяк призадумался. Можно докупить что-нибудь полезное, ведь неизвестно, когда еще он в город выберется. Или лучше оставить заначку? В расчете на будущую биржевую игру? Бабушка говорила, что задатки хорошего провидца у него есть, поэтому он и решил первым делом освоить эту область знания, дабы не зависеть от милостей Аллы. Правда, ехидная родственница, внешне выглядящая веснушчатой девчонкой лет восемнадцати, добавляла в отзыв много других, менее приятных слов, которые раньше внук игнорировал. Наверное, зря. Ему не раз говорили о необходимости учитывать элемент случайности, но он взял и поставил все деньги на казавшуюся выгодной позицию. В результате рынок скакнул в противоположном направлении, и Ассомбаэль остался с пустыми руками, на улице, без крова… Пришлось искать работу.

— Еще кусок нефрита с ладонь длиной посмотрите, — принял он компромиссное решение. Ритуальный нож в любом случае делать придется, так пусть заготовка лежит под рукой. Стоит она дешево, места много не занимает. — И железной руды килограмм. Вы карты принимаете?

Сергей заколебался:

— Принимаем, но лучше наличными. Наши счета регулярно просматриваются различными организациями людей, поэтому, чтобы не привлекать излишнего внимания, предпочтительнее живые деньги.

— Хорошо. — Дханн вытащил из кармана толстую пачку купюр, мысленно хваля себя за решение сразу обналичить деньги в банке и за сообразительность. — Считайте.

— По какому адресу доставить покупки могущественного?

— Во дворе машина стоит, в нее погрузите.

Двигаясь по-прежнему осторожно, стараясь ничего не задеть — стоимость некоторых хрупких вещей вызывала оторопь. Повращавшись в людском обществе, он научился ценить деньги. Ассомбаэль вслед за продавцом вышел на улицу. Водитель, выделенный ему «во временное пользование», при неожиданном появлении парочки вздрогнул. Человек не смог заметить ни куда ушел пассажир, ни откуда он появился. Вот только что их не было на совершенно пустынной улице, и вдруг — раз! Стоят, в багажник пакеты запихивают, прощаются вежливо.

Начальник службы безопасности с самого начала сильно интересовался видной, во всех смыслах, фигурой возникшего из ниоткуда племянника хозяйки. Поэтому исподтишка следил за Шуриком, несмотря на запрет. Парень довольно усмехнулся. Интересно, какими словами водила будет докладывать шефу о своем проколе?

Зов застал Аллу во время завтрака и пришелся, как всегда, очень не кстати. И, между прочим, она давно говорила, как сильно ее раздражает Шуркина привычка вторгаться в мозги без спроса и особого повода. Есть же мобильники, не вчера придумали. В ответ она обычно слышала возражения, дескать, ей следует привыкать общаться мысленно и что как раз телефоны-то придумали именно вчера. А по меркам некоторых особо древних дханнов, — вовсе даже сегодня.

В подвал она спускалась с мрачным настроением:

— Что еще случилась?

— Смотри, — круглая физиономия ее «повелителя» лучилась от гордости. — Для тебя, неблагодарной, старался.

В руках он держал флакончик с какой-то мутной подозрительной жидкостью. При взгляде на сию бурду женщина мгновенно ощутила сразу два вещи, обе неприятные. Во-первых, съеденный завтрак запросился наружу, не желая находиться в одном вместилище с субстанцией неизвестного состава и происхождения. Во-вторых, что бы Шурка ни затевал, добром дело не кончится.

— Я это пить не стану.

— То есть как не станешь? — От возмущения парень взмахнул руками, в запале чуть не пролив свое сокровище. — Сама же на постоянную усталость жаловалась!

— Да, жаловалась, — согласилась женщина. — Но лучше быть живой и усталой, чем отдыхать на кладбище в обществе тихих молчаливых соседей.

Шурка напыжился, с презрением оглядев дикую некультурную собеседницу.

— Ты ошибаешься дважды, даже трижды. Во-первых, эликсир совершенно безопасен, я проверил. Во-вторых, представители дома Вечного Покоя между жизнью и смертью в половине случаев выбирают смерть. И в-третьих, чтобы ты знала — на кладбище, как и везде, где появляются люди, дебоширов полно!

— Не знаю, не встречала!

— Еще встретишь.

Обещание прозвучало неожиданно зловеще. Алла предпочла прекратить бессмысленный разговор, тем более, он свернул куда-то не туда, и поднялась с табурета.

— Мне пора. На работе ждут.

— Стой! — заметался толстяк. Он схватил непонятным образом попавший в его лабораторию граненый стакан, быстро сполоснул под краном и налил из чайника чистой воды. Затем аккуратно, прищурившись, даже высунув от старания язык, капнул одну капельку эликсира. Причем, мечась по комнате, он продолжал уговаривать. — Флакона хватит, чтобы от Питера до Москвы за сутки добежать. Без побочных эффектов, ваши спортсмены душу за рецепт продадут и порадуются выгодной сделке. Тебе дадим чуть-чуть, для поднятия тонуса. Пей, кому говорю!

Алла вздохнула и нехотя подчинилась. Капелюшка, как она прикинула, хуже чем расстройство желудка не вызовет, а спорить с возбудившимся Шуркой времени не было. Да и не хотелось. Все-таки позаботился, пусть и в присущей ему странной манере.

— Ну как?

— Ничего не чувствую. Вода как вода, — честно ответила Алла парню. На его лице появилось встревожено-задумчивое выражение. — Должно быть иначе?

— Не знаю. Я ведь «Зелье путника» впервые делаю, — признался тот, — сложновато оно в приготовлении.

— Надо было сначала на собаках испытать.

— Не, собак жалко, — бесхитростно выдал Шурик, чем подверг свою жизнь немалой опасности. — У них же метаболизм другой. Кроме как на тебе, испытывать не на ком. Хотя можно охранникам в еду подлить, они парни крепкие.

— Охранников не трогай, — распорядилась Алла, — они еще от беличьих укусов не оправились, каждой тени шугаются. Чем ты зверьков напоил? Когда из дома позвонили и сказали, что беличья стая атакует людей, мне чуть худо не стало.

— Я их не поил, — смутился дханн. — Они сами… Я больше не буду.

— Как же — «не буду»! Раз сто уже слышала, не меньше.

День прошел замечательно. Поток посетителей не выматывал до изнеможения, невнятные объяснения и просьбы сегодня раздражали меньше обычного, содержание бумаг становилось понятным после первого прочтения. Алла даже успела после обеда нагрянуть с внеплановой инспекцией на завод, вопреки традиции обегав не только цеха, но и подсобные помещения. Сделала массу открытий, в большинстве своем неприятных, каковые открытия вылились в увольнения двух работников и решение о строительстве нового склада. Усталости почти не чувствовалось, наоборот, хотелось работать еще и еще. Объяснение собственной гиперактивности женщина видела одно — выпитый утром стакан. С каплей эликсира.

Подчиненные с трепетом взирали на обуянную жаждой деятельности хозяйку. Поздним вечером, вернувшись домой, она не свалилась на часик в кровать, как обычно, а прошлась по усадьбе, надавав ценных указаний садовнику, и завернула во флигелек племянника. Между прочим, возникшая из ниоткуда личность упомянутого племянника служила темой для продолжительных пересудов. Слишком уж колоритно выглядел Шурик. Его шарообразная фигура, по первому впечатлению казавшаяся жирной, при ближайшем рассмотрении выглядела более внушительно. Слой сала на ней действительно имелся, но не слишком широкий — и скрывал под собой крепкие, накаченные мышцы. Парень был невероятно силен физически. Еще он обладал широчайшим кругозором, редкой для современного стиля общения деликатностью и милой привычкой краснеть при разговоре с молодыми женщинами. Последний фактор обеспечил ему благожелательное отношение со стороны кухарок, подпортить которое не смогли даже последствия отвратительной координации движений парня. Число разбитых чашек, тарелок, другой посуды, ненароком сдвинутой мебели, оцарапанных стен и стекол, пострадавших от Сашкиной неуклюжести, не поддавалось исчислению.

Олег Варварин, тот самый начальник охраны, которым Алла запугивала появившегося у нее на кухне пришельца, тоже попытался выяснить хоть что-нибудь про Шурика. Не узнал ничего. Абсолютно. Толстяк словно соткался из небытия в один прекрасный момент, имея на руках оформленный по всем правилам паспорт, свидетельство ИНН и страховку пенсионного фонда. За пару месяцев он успел три раза побывать в милиции, принять участие в чемпионате по плевкам в Оклахоме, проиграть около полумиллиона в казино (откуда деньги, осталось неизвестно) и с позором уволиться с двух работ. Еще его на таможне задерживали, дважды — сначала за провоз наркотиков, таинственным образом позднее исчезнувших из сейфа, и по обвинению в дебоше. Наркотики, кстати сказать, какие-то странные: не привычные героин или травка, а вытяжки из редких южноамериканских растений. Кроме того, Александру Всеславовичу Звереву запрещен въезд в страны Евросоюза из-за участия в незаконной деятельности, заключавшейся в разрушении эскадры китобойных судов. Вообще-то должны были посадить, но Гринпис вмешался и вытащил всех участников акции.

Здесь скрывалась какая-то тайна.

Варварину не нравилось, что у Аллы есть от него секреты. Ему не хотелось, чтобы она пострадала.

К сожалению, потрясти парня как следует мешали целых два препятствия, причем неизвестно, какое сильнее. Первым являлась хозяйка, прямо запретившая разрабатывать «племянника». Олег, таким образом, в действиях оказался ограничен. Вторая трудность заключалась в Наташке, души не чаявшей в дяде Саше и способной накапать матери на противного службиста, обижающего любимого кумира.

Девочка после выздоровления наслаждалась жизнью. Она до сих пор не могла привыкнуть к тому, что у нее ничего не болит, не надо ежедневно принимать лекарства и терпеть уколы, что из комнаты убрали медицинскую аппаратуру и можно выходить из дома и даже одной гулять по поместью. Она в школу теперь ходит, правда, не одна, а с телохранителем, но так полагается. Изменения начались с появлением странного, нелепого, смешного и неуклюжего родственника, поэтому она невольно связала оба события воедино и испытывала рядом с Шуриком прямо-таки запредельный восторг. Скажи он, что черное на самом деле белое — поверит. К тому же толстяк дарил ей разные забавные игрушки и иногда разрешал помочь себе в исследованиях. Чем он занимался во флигельке, обитатели поместья точно не знали, но прозвище «полигон» за прилегающей к жилищу толстяка местностью закрепилось намертво.

Сегодня Наташка направилась к дядюшке сразу после ужина. Мама, как всегда, пропадала на работе, уроки были сделаны, смотреть телевизор совершенно не хотелось. Зомбоящик со времен больницы ассоциировался у нее с чем-то очень тяжелым и болезненным. Зато в доме у Шурика всегда было интересно, правда, руками трогать ничего нельзя и приходить в одиночку, без присмотра старших, — тоже.

После долгого стука в дверь в приоткрывшуюся щель выглянуло заспанное лицо:

— Привет!

— Привет. Ты чего в такую рань?

— Так вечер же, — опешила девочка.

— У приличных людей день начинается ночью, любой диджей подтвердит, — с душераздирающим зевком высказался парень. — На кухню заходила?

— Вот! — Приподняла собранный кухарками узел Наташа. Наученная предыдущим опытом, для доставки Шурикова обеда она использовала маленькую тележку.

— Тогда заползай.

Пока толстяк обстоятельно поглощал порцию снеди, девочка прошлась по комнате. Вниз, в подвал, она не спускалась ни разу, но и в комнатах на многое можно посмотреть. Наверху находилась библиотека и компьютер с огромным плазменным монитором, чердак прочно оккупировала обсерватория с любительским телескопом. В библиотеку после ремонта затащили широкий массивный стол, едва ли не во всю комнату, на котором дядя Саша постепенно выкладывал макет окрестностей. Работа шла медленно, требовала терпения и выдержки, зато результат обещал превратиться в необыкновенно точное подобие с обозначениями людских поселений, выходов скальных плит, озер, лесов. Кое-где виднелись оставленные карандашом легкие пометки, понятные одному только создателю. Каждую фигурку парень изготавливал в два этапа: сначала делал макет, добиваясь максимального сходства с оригиналом, затем подбирал материал и только тогда приступал непосредственно к работе. Леса изготавливались из дерева разных пород, дороги, — из песка, глины и крошек асфальта, для рек и озер пришлось отливать из полиэтилена прозрачные трубки разной длины и ширины. Сейчас Шурик трудился над городом. Скачанная из Интернета карта тщательно исследовалась, разбилась на секторы, после чего творец принялся лепить мелкие формочки для гипса и в скором будущем намеревался закончить поделку. Хотя полностью макет будет готов еще не скоро.

В жилой комнате, где дядя Саша ночевал, кушал и изредка принимал гостей, тоже нашлось немало интересного. Вообще-то он ненавидел, когда кто-то сидел на его кровати, но больше места в домике не было, а переезжать в основной особняк парень категорически отказывался. Наташка пробежалась взглядом по запертому шкафчику с посудой, холодильнику, в котором наверняка лежит какая-нибудь гадость, уставленному тарелками и вазочками столику, не заметила ничего новенького и уселась на табурет.

— Нас завтра обещают на экскурсию сводить, — поделилась она новостью. — Здесь, оказывается, раньше деревня стояла. Давно стояла, еще до татарского нашествия. Теперь археологи что-то копают и музей в городе устроили.

— Вас в музей поведут или на раскопки?

— На раскопки, в Дубовицыно.

— Слушай, сделай доброе дело, — попросил дядя Саша. — У меня миноискатель есть, отдай археологам. Мне он не нужен, а им пригодится — монетки искать, конину всякую.

— А откуда он у тебя? — удивилась девочка.

— Случайно, — усмехнулся толстяк. — Помог одному мужику джип из болота вытащить, так он кучу снаряжения из машины повыбрасывал и поклялся, что больше в лес ни ногой. Я, вот, палатку прихватил и еще кое-чего по мелочи.

— Хорошо, отнесу. Только его, наверное, проверить надо?

— Сейчас проверим. Вокруг дома пройдемся, наверняка там мелочь теряли.

Мисочки и тарелочки к этому времени опустели, поэтому Шурик со спокойной душой направился на чердак, откуда вскорости послышался грохот разгребаемых завалов. Дело в том, что помимо телескопа наверху находилось множество вещей — частично оставшихся со старых времен, частично притащенных новым хозяином, — использовать которые вроде некуда, выбросить же показалось жалко. Поиски подарка грозили затянуться на неопределенное время. Наташка оглядела очищенный от еды стол, привычно сложила посуду в стопку, от нечего делать взяла чудом уцелевший кусок хлеба. Соль кончилась, зато сбоку стоял маленький пузырек со вкусно пахнущей и вязкой жидкостью — наверное, какой-то сироп. Девочка полила им хлеб и аппетитно зажевала, в ожидании возвращения дяди Саши поглядывая в окно.

С грохотом по лестнице проскакала обернутая тряпкой железка, следом за ней, куда громче, вниз скатился щедрый даритель. Как ни в чем не бывало, он встал, подхватил сверток, помахал им в воздухе — в его лапах миноискатель казался маленьким и хрупким — но внезапно замер с открытым ртом. Его ноздри расширились и с шумом втянули воздух. Взгляд Шурика быстро нашарил сиротливо притулившуюся на столе бутылочку, парень вслух удивился:

— Откуда он здесь взялся? Я его что, с собой притащил? — И только после произнесения этой фразы он обратил внимание на жующую Наташку.

Дальнейшая реакция толстяка ребенка потрясла. Парень стремительно, как-то в один миг оказался возле нее, нависнув сверху своей немаленькой массой, выхватил хлеб, понюхал его, сжал в кулаке и застонал, словно от зубной боли. Девочка напугалась:

— Извини, пожалуйста! Я не думала, что ты еще есть хочешь!

— Какой есть! — заорал дядя Саша. — Живо во двор!

Сам он метнулся вниз, в подвал. Обратно он показался через мгновение, по крайней мере, Наташка еще не успела встать с табурета. У нее внезапно закружилась голова, руки, а вслед за ними все остальное тело, начали мелко подергиваться. Перед глазами возник пузырек с какой-то мутной бурдой, рядом с ним смешно и беззвучно шевелил губами Шурик. Видя, что девочка его не слышит, он просто раздвинул ей пальцами челюсти и влил в рот горькую и противную настойку. От привкуса мышиного дерьма на языке в голове слегка прояснилось, девочка услышала обращенные к ней слова:

— Ты приняла сильный стимулятор. Слышишь? Тебе надо больше двигаться. Беги, слышишь? Как можно быстрее беги!

Как оказалось, они уже стояли на улице, рядом появилась встревоженная, с белым от испуга лицом мама. Алла подошла к домику как раз в тот момент, когда глухо рычащий Шурик на руках выволок подергивающегося ребенка из дверей флигеля. Обращенные к дочери слова она услышала и, что куда важнее, поняла. В отличие от Наташки, уловившей одно — ей надо бежать. Как можно быстрее. Куда угодно. Идея показалась забавной, ей и без чужих советов хотелось прыгать, беситься, скакать чертом и с хохотом делать глупости.

Вот она и побежала.

— Найди машину, — желтые, с вертикальными зрачками глаза глянули на женщину, заслонив исчезающую со сверхъестественной скоростью маленькую фигурку. — Я за ней, найдешь нас по зову.

Дежурство возле ворот считалось среди охраны синекурой. В самом деле — ничего сложного: сиди в будочке с напарником, посматривай на камеры да встречай немногочисленных и редких гостей, список которых обычно известен заранее. Можно попить спокойно кофейку, почитать журнальчик, обсудить знакомых девчонок или потрепаться насчет странных событий, обычно связываемых с массивной фигурой хозяйкиного племяша.

— Во всем виноваты армейцы! — горячился охранник с пластырем под правым глазом. — Вспомни: странности у нас начались после того, как штук шесть генералов приехало и что-то долго с хозяйкой обсуждали. И пошло-поехало! Точно говорю — толстяк новую химию для армии гонит!

— Вояки партию техники продали со складов, вот и приезжали, — возразил его товарищ. У него была перевязана левая кисть, и он время от времени осторожно ее поглаживал. — Новая «химия», чтоб ты знал, в кустарных производствах на коленке не разрабатывается. На оборонку целые институты работают.

— Во-первых, — принялся загибать пальцы первый, — Интернет проблему удаленного доступа решает легко, он для того и создавался. Может, Свинтус теоретик, а где-то в тихом уютном закрытом городе сидит десяток практиков, проводящих исследования на заданную тему. Эксперимент прошел, по сетке результаты скинули, здесь их толстяк обрабатывает. Во-вторых, ты в его флигельке был? Нет. Вот и я не был, он вообще никого, кроме хозяйки, к себе не пускает. Может, у него в подвале циклотрон какой-нибудь стоит. И все наши беды, — тут охранник непроизвольно прикоснулся к пластырю, — от утечек промежуточного вещества. Я читал, сейчас в Штатах боевые галлюциногены разрабатывают — а мы чем хуже?

— Сомнительно, — покачал головой второй охранник. — Слишком много допущений. Я скорее поверю в экспериментальный сорт наркотика для медицинских целей. Холдинг в прошлом году собирался медициной заняться, планам кризис помешал. Ну, кризис кризисом, но наработки остались — вспомни, какие мутанты в парке иной раз встречаются. За ночь вырастают, зар-разы, — мужчина не удержался и сплюнул на землю. — Видимо, Свинтус проект курирует. Он очень умный пацан, я с ним разговаривал, ученая степень у него наверняка есть.

Содержательный спор прервало появление стремительно бегущей хозяйкиной дочки. Девочка бежала, размахивая руками, высоко подпрыгивая и заливисто хохоча. Выскочившие из будки охранники опешили, не понимая, как реагировать. Они знали, как действовать в случае угрозы террористов, или милицейского наезда, или слишком настойчивого визита трех-четырех десятков конкурентов, но появление невменяемого ребенка их малость смутило. Впрочем, даже если бы их и готовили к такой невероятной ситуации, они все равно ничего бы не успели сделать.

Одетая в легкое белое платьице Наташка с ходу перемахнула трехметровую кованую решетку и, продолжая заливисто хохотать, унеслась по ведущей от поместья дороге.

Не успели мужчины закончить доклад начальнику, точнее говоря, только-только начали ему рассказывать об увиденном, как дикий рев заставил обоих нервно отпрыгнуть к будочке. Следом за девочкой, ничуть не уступая ей в скорости, к воротам катился Шурик. Он заметил стоящих у него на пути мужчин, заорал во всю глотку «с дороги», тем самым убрав препятствие и спася две людские жизни, но полностью путь не расчистил — решетка продолжала блокировать выход. Глядя на стремительно мелькающие ноги в белых кедах, охранников на мгновение посетила дикая мысль — неужели эта туша будет прыгать? Как бы не так. Толстяк на полном ходу врезался плечом в место крепления магнитного замка, снес изящные «европейские» ворота, колобком проскакал десяток метров, легко вскочил на ноги и, не снижая скорости, продолжил преследование.

Промчавшийся следом джип на фоне происшедшего интереса не вызвал.

Скрипела повисшая на одной петле половинка ворот. Надрывался начальник охраны, по рации пытаясь узнать, что происходит. Неуверенно перекликались пташки. Мужчины молчали. Наконец они нервно выдохнули, переглянулись и одинаковым жестом потянулись за сигаретами.

— Трава.

— Химия.

Когда Алла догнала Шурика, парень знаком приказал ей остановиться. Впереди виднелась резво скачущая Наташка, и если бы дочь не выглядела до отвращения живой и веселой — слишком веселой — черта с два женщина бы подчинилась. К счастью, беспокойство отступило перед желанием разобраться в ситуации и покарать виновного, роль которого интуиция безошибочно отвела непутевому дханну.

— Ты дал ей «Зелье путника»?

— У меня на столе пузырек стоял, вот она и отпила. Он ведь сладковатый, с сиропом легко спутать, — коротко пояснил Шурик. От бега дыхание у него совершенно не сбилось, говорил он ровно.

— Какого черта ты оставил его на открытом месте! — вызверилась Алла.

— Я с ним работал, — вздохнул парень. Взгляд его не отрывался от лобового стекла. — Буквально на минуту из рук выпустил, а тут Наташка пришла.

— Если только с ней что-нибудь случится, — угрожающе зашипела мать, с раздражением отключая трезвонящий мобильник, — тебе не жить!

Шурик на глазах съежился, мгновенно позабыв о том, что в их паре он, в теории, главный.

— Не бойся, я ей противоядие дал. Видишь, она уже устает.

Действительно, если прежде Наташа стабильно выдерживала скорость порядка сорока километров в час, то теперь двигалась где-то около тридцати. Правда, использовала для перемещения не только дорогу, но и обильно росшие около нее деревья. Принадлежавший Алле участок земли с постройками расположился на некотором отдалении от людей, фактически раньше здесь находилась заброшенная деревня. Молодежь подалась в город, старики поумирали, поэтому Борис Незвольский, отец Аллы, без особого труда скупил разваливавшиеся домики вместе с немалым кусом земли. Как он сумел оформить ее в частную собственность, история не сохранила, но денег покойный авторитетный бизнесмен угрохал немало.

Пока что девочка бежала вдоль хорошей грунтовой дороги. Скоро шоссе, по которому ходят машины и чьи водители наверняка заинтересуются необычной картиной.

— Зря я не верил Дарвину, — высказался притихший было Шурик, наблюдая за перемахивавшей с ветки на ветку Наташкой.

— Заткнись! — сорвалась Алла. — Она же упасть может!

— Скоро она совсем ослабнет, — утешил парень, — тогда и заберем. О, смотри — останавливается.

Девочка наконец-то перестала периодически запрыгивать на деревья и не столько бежала, сколько шла быстрым шагом. Она уже не смеялась, только грустно вздыхала и время от времени издавала душераздирающие громкие стоны, заставлявшие сидевшую за рулем мать всякий раз вздрагивать.

— Что с ней? — ветер проник в опущенное окно, взлохматив волосы женщины.

— Откат наступает, эйфория уходит. Так и должно быть. Останавливай машину, будем ее в порядок приводить.

Шурик выполз из салона, чертыхнулся, наступив в лужу, и быстрой рысцой догнал Наташку. Развернул в обратную сторону, к себе лицом, поводил туда-сюда похожим на сардельку пальцем. Ребенок захныкал еще громче.

— Нормально, — вынес вердикт дханн. — В кроватке полежать, конечно, придется, но дней через пять можно в школу выпускать. Пусть учителей до сердечного приступа доводит.

— Сам виноват! — огрызнулась Алла. — Нечего препараты оставлять, где ни попадя.

Женщина обняла дочь, суетливо ощупала, зачем-то заглянула в лицо. Глубоко вздохнула, успокаиваясь. Шурик приободрился:

— Чего волноваться-то было? Ничего же страшного не случилось. Нет — накричала, хамила, велела заткнуться. Грубо очень. И вообще, я — твой повелитель. Все мои действия априори являются правильными, на меня кричать нельзя.

Алла очень, очень медленно обернулась. Выражение ее лица не сулило толстяку ничего хорошего.

Поднятые по тревоге бойцы во главе с Варвариным подъехали примерно через пять минут. Им открылась удивительная картина. Первым они заметили Шурика, торопливо прошмыгнувшего в чуть приоткрывшуюся дверь машины, причем сидевших в салоне мужчин он легко и непринужденно выпихнул наружу. После чего закрылся внутри и напрочь отказывался вылезать. На его лице от левого глаза до подбородка протянулись три глубокие царапины, примерно такие, какие оставляют когти дикой кошки. Парень ощутимо прихрамывал на правую ногу, его спортивный костюм зиял прорехами, от штанов отваливались комки глины. Затем фары выхватили из темноты Наташку, примостившуюся на пенечке в позе «Аленушка тоскует о своем братце Иванушке», усталую, сонную, но на вид целую и невредимую.

Последней они заметили хозяйку. Несмотря на испорченный маникюр и сбившуюся прическу, по лицу Аллы гуляла широкая, умиротворенная улыбка.

Знай Ассомбаэль заранее, рядом с кем ему придется жить, он, возможно, предпочел бы продолжить скитания по ночлежкам. Слишком уж одиозной репутацией обладала нежданная соседка. Старую Славомиру склоняли на все лады за острый язычок вот уже добрую тысячу лет, и не приходись она дочкой главе Дома Поющего Зверя, многочисленные враги давно бы отправили вредную полукровку на тот свет. Одной собственной силой не спаслась бы. В юности она изрядно постранствовала, обзаведясь недоброжелателями на всех континентах, в том числе на Антарктиде, пока двести лет назад не осела в родительских землях. То ли отец устал от ее выходок, то ли возраст дал себя знать. Однако привычка совать нос куда не следует под старость окрепла и закостенела, отчего старухе постоянно приходилось переезжать с места на место. Особенно часто конфликтовать с человеческими властями Славомира начала при советской власти, изводя самим фактом существования уже не только наблюдателей церкви, но и представителей якобы всесильного КГБ.

Из прихоти она сидела при Брежневе. Ее арестовывали при Хрущеве. При Иосифе Грозном хотели расстрелять, но, — не судьба. При Ельцине вредная старая клюшка числилась «пострадавшей от репрессий» и обзавелась собственным пропуском в Кремль, пока не посоветовала президенту-самодуру пить меньше. Сейчас она тихо и относительно мирно жила в Подмосковье, издеваясь над окружающими, в число которых в ближайшем будущем предстояло попасть Шурику.

В данный момент старуха стояла возле прилавка, пристально, не мигая вглядываясь в стеклянные глазки большой оранжевой игрушки. Плюшевый инопланетянин бестрепетно пялился в ответ. Противостояние длилось уже минут десять, и Ассомбаэль был уверен, что в ближайшее время вредная бабка отвлекаться на всякую мелочь навроде молодого дханна не собиралась. Придется ему заговорить первым.

Однако же стоило ему подойти поближе, как старая грымза шустро развернулась и, ткнув крючковатым пальцем в сторону Альфа, безапелляционно заявила:

— Жиденок!

На морде игрушки возникло удивленное выражение, нижняя челюсть отвисла еще ниже — дескать, «совсем сдурела, кошелка дряхлая?». Опешивший Шурик только и смог, что присоединиться к непрозвучавшему вопросу:

— Почему?

— На шнобель глянь. Вишь, какой мясистый да крючковатый? Я в семнадцатом году нагляделась, у товарища Троцкого точь-в-точь такой же был. — И мгновенно сменила тему. — Чего пришел-то, ась?

— Поговорить, мудрая, — вздохнул Шурик. — Посоветоваться.

Славомира была полукровкой, в то время как в жилах Ассомбаэля текла чистейшая кровь нелюдей. В официальной иерархической лестнице дханн стоял неизмеримо выше собеседницы, но период бомжацкой жизни избавил его от многих иллюзий и убедил, что теория и реальность часто не совпадают. С ведуньей ему не потягаться.

— Чего тут советоваться-то? — ехидно удивилась бабка. — Берешь свою красавицу за космы да вожжами, вожжами хлещешь, как отхлестал — в постелю, ублажать, из постели снова вожжами. Уся дурь за неделю выйдет!

Толстяк еле слышно скрипнул зубами. Шрамы на морде исчезли, он зарастил их в ту же ночь. Однако всех языков не заткнешь, за их пробежкой-преследованием наблюдало слишком много глаз. Глупо было надеяться, что старуха ничего не узнает. Что ж, у родни появится еще один повод поглумиться над неудачником.

— Не боись, — внезапно заявила Славомира, — не разболтаю. Хоть и потешил ты меня изрядно, давненько я таковых кульбитов не видывала, однакож дите невинное первым спасать бросился.

— Наташка — дочь моей принятой, — пожал плечами Шурик.

Старушка закивала:

— Оно, конечно, так. Только иные демоны ради человека пальцем о палец не ударят. Пиво будешь?

— Эээ, буду.

— Тогда пошли. Угостишь старую.

Редкие посетители кафе с удивлением рассматривали колоритную парочку, пристроившуюся в темном углу зала и с увлечением шушукающуюся между собой. Сдвинув два стула вместе, правым боком ко входу сидел молодой парень карикатурных пропорций, чем-то напоминавший сбрившего бороду гнома. Он активно работал челюстями, не забывая поддерживать разговор со своей спутницей — известной всему городу сплетницей и скандалисткой Семеновной. Низенькая, щупленькая, в черном вдовьем платке, она бурно жестикулировала и время от времени склонялась над столом, зловеще понижая голос. Правда, в основном информацией делился толстяк.

— Вот такая вот история, — наконец закончил он исповедоваться. — Только, чур, до родни ее не доводи.

— Умеешь ты влипнуть, — восхитилась старушка. — Это ж надо за всего-то годок единый таких делов наворотить! Как еще жив остался?

— Вроде, опасного со мной ничего не происходило? Кроме поиска принятой, конечно.

— О том и говорю! По краю ходил да того края в упор не разглядел. Чем Наташки вашей пробежка закончилась, знаешь?

— Так обошлось же, — удивился Шурик. — Все с ней в порядке.

— Угу. С ней-то в порядке. Только видели ее какие-то грибники-лесники, хорошо еще, разглядеть не смогли. Купи газетку районную да прочти статью «Бегущий призрак», в ней все подробно описано. Слухов о творящихся в усадьбе безобразиях и раньше хватало, посему присылают сюда монасей из Заволочьского скита, — за твоими выходками присматривать.

Дханн больно дернул обеими руками себя за волосы.

— Черт! Они точно знают, что я здесь?

— Точно-точно, — уверила его старуха, хитро блеснув черными молодыми глазками. — Мыслю, от самого Саврака весточку и получили.

Шурик принялся нервно накручивать вилку на палец. Металл сгибался, словно шелковая лента, плавился в руках-лопатах парня, но тот не замечал ничего, — его мысли занимали полученные новости. Заволочьский скит издревле служил центральной базой и местом подготовки служащих православной церкви (точнее говоря, русской ее ветви), магов и чародеев. Как бы они себя ни называли, дханны считали служащих здесь братьев именно магосами. Особой известностью среди людей скит не пользовался, зато ведовская братия знала о нем очень хорошо и старалась по мере возможности общения с православными инквизиторами избегать. Ибо душевного спокойствия монахи своими визитами не прибавляли.

Со времен подписания «вечного мира» святые братья получили право наблюдать за живущими среди людей демонами. Присматривать за тем, чтобы проклятый род не слишком вредил адамову семени. Поэтому факт появления наблюдателей Шурика не удивил и не сильно расстроил; он даже не предполагал, что ему позволят находиться без опеки настолько долго. Это ожидаемая неприятность. Зато сообщение о возможном вмешательстве главы Дома парня волновало.

— Ему-то во мне что за интерес?

— Род ведает, — пожала плечиками старушка и тут же воздела вверх острый сухонький пальчик. — Напомнить, сколько с тобой в детстве возились, и какие надежды связывали?

— Не надо.

— Вот то-то же.

Славомира присосалась к высокому стакану с янтарным напитком, довольно откинулась на стуле:

— Пивоварня здеся своя, потому и пиво доброе. В других-то кружалах моча мочой. Ты здесь надолго устроиться хочешь? Или постранствуешь еще?

— Приключений мне хватило, — заверил ее толстяк. — Новых не надо, обойдусь.

— Владение создаешь?

— Куда? Я же еще посвящение предком не прошел. Источники, конечно, попробую подчинить, но на большее не замахиваюсь. Со своими бы проблемами разобраться. Может, потом, когда в силу войду…

— Ну и зря, — припечатала бабка. — Ежели владение есть, то просто так, без серьезного повода, Велус тебя обратно не призовет. А трудности в жизни завсегда будут — куда ж без них. Место удобное, водяниц ты без труда под руку приведешь, окрестные чаровники слабы и роту дадут охотно. Правда, колдун в городе живет. Зато коль сумеешь с ним совладать, будет тебе почет, хвала и слуга особливый.

Шурик испытал сильное желание завыть. Колдуны — настоящие, прирожденные слуги Мрака — рождались редко. Знакомые с ними смертные утверждали, что лучше бы не рождались вовсе. Умели колдуны накладывать проклятия и превращать жизнь врагов в ад не хуже дханнов, обладали мерзким жестоким характером, что в совокупности симпатий им не прибавляло. Отношение колдунов к окружающим колебалось в диапазоне от глубокого равнодушия до пылкой деятельной ненависти.

— Он-то здесь откуда?

— Мама родила, — преувеличенно серьезно объяснила Славомира. — Местный он.

— То есть земля его принимает, — сделал неприятный вывод Шурик.

— А как же! Все чаровники потому и разбежались из города, что связываться с ним не хотят.

— Ты же, наоборот, сюда приехала.

— Люблю экстрим, — блеснула крепкими белыми зубами старушонка. — Опасность бодрит. Сам-то почто три месяца из поместья носа не казал?

Парень слегка смутился:

— Осваивался, огородку устанавливал, в Москву за реактивами мотался. Я ведь алхимией увлекаюсь.

— Как ты осваивался, я видела, лучше бы с отметиной разобрался, — непонятно попеняла ему бабка. — Ладно, добрый молодец, все с тобой ясно. Хочешь, чтобы я в твоих делах помогала?

— Упаси боги! — нервно сглотнул Ассомбаэль. Лгать Славомире бессмысленно, лучше сразу признаться: — Я покоя хочу, а от твоей помощи шар земной в другую сторону вращаться станет.

— Покой нам только снится, — отрезала старуха. — Ну, так что?

Толстяк тяжело вздохнул.

— Я, Ассомбаэль дар Велус дар Тха из Дома Поющего Зверя, прошу Славомиру, дочь моего Дома, помочь мне разобраться с последствиями ритуала поиска моей принятой. Последствия касаются энергетической сферы и ограничиваются ей.

— Сойдет, — кивнула Славомира. — Давай о цене торговаться. На стреме постоишь, пока я Воде посвящение проходить стану.

— Может, лучше деньгами возьмешь?

— Деньги тоже давай, — согласилась с жалким лепетом бабушка. — Но на стреме, — постоишь.

— Что-нибудь другое предложи!

— Не хочешь, как хочешь! Пошла я. Передумаешь — зови.

— Куда! Мы же торгуемся!

— Ясное дело! Совершенно добровольный выбор: либо соглашаешься с моей ценой, либо предлагаешь нечто иное. Предлагай, я слушаю.

Шурик заткнулся. У него не было ничего, в чем старая ведунья могла бы нуждаться.

Пройти посвящение одной из великих сил мог либо дханн, либо человек, несущий от рождения ее признаки. Для полукровок в первом-втором поколениях шанс на успешный результат ритуала составлял где-то пятьдесят процентов, из-за чего рисковать соглашались немногие. Зачем? Риск велик, а выигрыш сомнителен. Это люди любят бесконечно наращивать мощь, — школы демонов предпочитают основываться на мастерстве, энергию для заклинаний безопаснее добыть иными путями.

Славомира стара и опытна, с отцовской стороны она получила чистейшую кровь могущественных. Вероятность гибели для нее значительно ниже, чем для других полукровок. Но все-таки умереть во время ритуала она может, тут ничего не изменить. Понятно, почему другие дханны отказали в ее просьбе: кому же охота стать причиной смерти любимой дочери главы не самого слабого рода! К тем же, кто мог бы дать согласие — к врагам отца, например — она сама не пойдет. Остается искать разных неудачников вроде него, Ассомбаэля, и ловить их на крючок с наживкой пожирнее.

— Мне надо подумать.

— Думай, милый, думай, — согласилась старушка. — Только не очень долго.

Вечерние посиделки на кухне как-то незаметно превратились в привычный ритуал. После того, как набегавшаяся за день Наташка засыпала в кровати, Алла спускалась вниз, на кухню, где без удивления обнаруживала подкрепляющего силы Шурика. Специально для него сердобольная кухарка, у которой дханн возбуждал материнский инстинкт непреодолимой силы, оставляла особую «вечернюю» порцию картошечки с мясом, лишний котелок кашки или нечто еще подобное, позволяющее прожить без голодных мук до следующего утра. Как ни странно, толстяк оказался интересным собеседником. Умным, обладающим широким кругозором в самых разных областях, с мягким, тонким чувством юмора и неортодоксальными суждениями. Первые недели после знакомства он казался зажатым, испуганным, только сейчас из глаз у него исчезло затравленное выражение и Шурик начал выглядывать в огромный мир за пределами усадьбы. Хотя временами он снова впадал в отчаяние, для резкого перепада настроения ему хватало вскользь брошенного грубого слова или очередной неудачи в лаборатории. Требовалось выковырять его из брони отчуждения и подозрительности к окружающим, заставить разговориться, как толстый нелепый превращался в интересную, яркую личность.

Пусть временами и очень желчную.

— Зачем, ты говоришь, уезжаешь?

— Деловая встреча, — Алла не удержалась и аппетитно захрустела печенюшкой. — Госпожа Фокс предлагает вложить в ее предприятие небольшую сумму, чтобы лет через десять получить прибыль в десятки, если не сотни раз больше. «Миракл Филд» занимается генмодифицированной древесиной, выращивает измененные деревья ценных пород и продает их на рынке. Слишком выгодное предложение, чтобы от него отказываться. Вкладывать деньги в завод я пока что не готова, хочу немного диверсифицировать бизнес.

Внутренне она не решила, стоит ли рисковать оборотными средствами. «Крысу» из числа менеджеров вычислить удалось, однако служба безопасности не сумела определить, на кого он работает. Если на себя, то можно увольнять, если же на кого-то из недругов… Лучше повременить. Предстоящая поездка должна помочь сделать окончательный выбор.

— Директора не Эллис зовут? — улыбнулся с набитым ртом Шурик. — А заместителем у нее случайно не Бэзил Кэт?

— Откуда ты знаешь? — удивилась женщина.

Парень подавился колбасой.

— Что, в самом деле?

— Да. Эллис Фокс, исполнительный директор российского филиала «Голд Миракл Групп».

Шурик перестал жевать и уставился на собеседницу с непонятным выражением лица. Нечто средним между чувством собственного превосходства и состраданием к убогому. Он откашлялся и неожиданно выдал:

— У нас одно время были очень популярны человеческие тесты. Психология, природные склонности детей, уровень интеллекта. И знаешь, что выяснилось? Ни у одного дханна ай-кью не опускается ниже сотни.

— Ты к чему это говоришь? — подозрительно поинтересовалась одетая в домашний халат бизнес-леди. — Откуда такая внезапная смена темы?

— Даже торжествовать неохота, — вздохнул Шурик. — Миракл Филд, Эллис Фокс, денежное дерево… На твоем месте я бы трижды подумал, стоит ли вкладывать деньги в компанию «Поле Чудес» под руководством Алисы Лисы и Базилио Кота.

Алла замерла, не донеся кружку с чаем до рта. Ей потребовались минуты две на осмысление и еще столько же — чтобы поверить в очевидное. Надо же так лопухнуться! Почему ни она, ни один из множества экспертов, с которыми она разговаривала, просто не взяли и не перевели английские имена на русский? Причем ее дружно уверяли в необычайной перспективности проекта. Совпадение? Настолько полное? Бред.

Хотелось ругаться в полный голос.

— Труднее всего заметить очевидные вещи, — сочувственно-ехидно улыбнулся Шурик. — Что делать собираешься?

— Олега на них натравлю. Пусть разбирается.

Парень тоскливо оглядел опустевший стол, аккуратно смел хлебные крошки в ладонь и закинул их в рот. Только потом раздумчиво предложил:

— Давай-ка лучше вместе съездим к ним в офис. Есть у меня родственник, любитель шуток на грани. Знакомый стиль. Если Рамиааль затеял очередную авантюру, он наверняка может поведать нечто интересное. Да и просто будет полезно представить тебя одному из сородичей. Так сказать, пора начинать постепенно «выводить в свет».

— Это точно он?

— Нет. Поэтому я и хочу сам проверить.

В офисе царил почти осязаемый аромат классической британской респектабельности. Строгие интерьеры, выдержанные в темно-коричневых тонах, тяжелая кожаная мебель и висящие на стенах картины наводили на мысли о добропорядочности и больших деньгах местных хозяев. Разместилась «Миракл Филд» в престижном здании в центре Москвы, с высокой арендной платой, пускали туда не каждого. Говоривший с легким акцентом секретарь, одетый в консервативного кроя костюм, предложил гостям присесть в уютные глубокие кресла. Он быстро принес крохотные чашечки кофе, печенье на подносике и обещал проводить посетителей к руководству в самое ближайшее время. Причем извинялся, что не может сделать этого прямо сейчас.

Спортивный костюм, надетый на Шурике, ни капли его не смутил. Более того: во время разговора мужчина — кстати сказать, довольно молодой, но какой-то низенький, нервный, с горбатым носом-шнобелем и печальными выкаченными глазами — обращался исключительно к толстяку, демонстрируя всяческое уважение и в упор игнорируя недовольство Аллы. Парень воспринимал почести самими собой разумеющимися, словно иначе и быть не могло — он сразу почувствовал знакомый ток силы, пронизывающий встретившего их человека. Чужой силы, заемной.

— Рамиааль старше меня раза в четыре, он родился спустя год после Французской революции, — поучал дханн спутницу во время поездки. — К людям он в целом относится неплохо. Но этикет нарушать все-таки не стоит, может рассердиться. Запомни — в разговор не влезай, обращаясь, перед именем произноси «могущественный». Первой не заговаривай, только отвечай на вопросы. Словом, веди себя так, как будто перед тобой высший чиновник из Кремля.

— Знаю-знаю, — прикинулась Алла дурочкой. — Они к папе иногда приезжали денег просить.

— Тогда считай, что перед тобой бог, — не поддержал шутки парень. — Кое-кому из моих предков до сих пор жертвы приносят. На их фоне Рамиааль — демократ покруче американских сенаторов.

Шурик впервые после той ночи, когда она согласилась стать его принятой, заговорил о родственниках. Прежде рассказывать о своем прошлом он избегал. Описывал историю и обычаи, объяснял структуру общества и истоки традиций, скрупулезно перечислил последствия, вызываемые связью между дханном и избранным им человеком. Однако о себе он не рассказал практически ничего. Словно читал сухой, сжатый, обезличенный доклад на определенную тему. Да и сейчас не слишком откровенничал — только упомянул, что любитель шуток, возможно, скрывающийся под маской сотрудника иностранной фирмы, принадлежит к одному с ним роду, но к другой семье. Прежде они встречались в доме родителей Шурика, Рамиааль приезжал к ним по делам и одно время гостил довольно часто. Судя по всему, толстяк если не считал кузена другом, то симпатизировал ему точно.

Наконец, их провели в дальний кабинет. Алла с нескрываемым интересом и легкой настороженностью уставилась на хозяина, при виде вошедших поднявшегося из-за стола и сделавшего несколько шагов навстречу. В толпе он бы точно не потерялся. Ярко-красные волосы невольно заставляли обращать внимание на владельца роскошной длинной шевелюры, призывали обернуться. В нем действительно было нечто нечеловеческое. Впрочем, спроси ее прямо, она не смогла бы определить, чем второй встреченный ею дханн отличается от обычного среднего прохожего. Жесткая красота, грациозные, плавные движения, ощущение мощи? Все это можно встретить и среди людей. Однако полученные от Шурика, не успевшие еще набрать силу способности однозначно утверждали об иной природе Рамиааля.

— Прости, что заставил ждать, Ассомбаэль, — вместо приветствия извинился хозяин, тем не менее, отвешивая достаточно формальный поклон. — Буквально перед вашим приходом заявились разгневанные церковники, пришлось общаться с ними.

— Им не понравилось твое очередное мошенничество?

— Ты говоришь о невинной попытке слегка подзаработать на людской глупости? — открытой улыбке, появившейся на лице хитреца, мог бы позавидовать любой политик. — Лазарь! Лазарь!

В дверях появился секретарь, с неизбывной тоской уставившейся на патрона:

— «Миракл Филд» почила в бозе, — уведомил его Рамиааль. — Блаженная ей память. Мы эвакуируемся.

Не сказав ни слова, человек кивнул и скрылся, словно его и не было.

— Мой новый принятой, — запоздало представил опустевший дверной проем старший дханн. — Я провел ритуал два месяца назад. Молодой человек разыскивается спецслужбами восьми стран, Интерполом и двумя колумбийскими картелями. Стоило мне услышать об этом уникуме, как я понял — он судьбой предназначен мне в финансовые советники.

— Моя принятая, Алла. Первая из тех, кто разделит мой путь.

Рамиааль улыбнулся в ответ на устаревше-каноническое представление, но ничего не сказал. Просто склонил голову в вежливом приветствии и заинтересованно спросил:

— И как вам живется в новом качестве?

— Пока что я не определилась, — вежливо улыбнулась женщина. — Мне сложно судить.

Рыжий слегка прикрыл глаза и принялся цитировать по памяти:

— Тело стало сильнее и крепче, болезни отныне не страшны. Взгляд подобен орлиному, слух лучше волчьего, руки разят врагов, словно копья. Вижу я духов, и богов, и демонов ночных, и помыслы смертных открыты мне. Тайны грядущего открылись, и нет сокрытого. Все по воле твоей, господин! Дар твой щедр!

— Шумеры всегда отличались излишним славословием, — вставил Шурик. Он расположился в кресле перед столом и зачем-то с сосредоточенным видом гладил кожу похожими на сосиски пальцами.

— О, да! Я ведь сократил речь вдесятеро, если не больше. Знаете, Алла, первые полгода изменения почти не заметны, но потом… Как давно вы связаны?

— Месяца четыре, — пожала она плечами.

— Скоро вас ждет незабываемый шквал ощущений, — утешил ее дханн. Он, не отрываясь, наблюдал за толстяком, который окончательно расслабился, прикрыл глаза и вроде бы даже заснул. — Ассомбаэль, сколько мы не виделись? Год, наверное. Давно ты в Москве?

— Сложно сказать. Я уезжал из города, сейчас мы живем в области. У меня нет желания общаться с семьей, сам понимаешь. Но столицу я навещаю часто, и мне не хотелось бы в следующий приезд оказаться в центре конфликта.

Алла заметила, как изменился Шурик. Общаясь с малознакомыми людьми, парень мямлил, отводил глаза, часто путался в словах и не знал, куда девать ставшими неуклюжими руки. Сейчас он стеснения не испытывал, словно чувствовал себя на знакомой территории с мощной поддержкой за спиной.

— Не беспокойся, — улыбнулся Рамиааль. — Мои дела со святошами вреда никому не причинят. Всего лишь небольшое расхождение во мнениях относительно судьбы одного общего знакомого. Здесь неподалеку живет мистик, обладающий кое-каким потенциалом, довольно приличным по меркам смертных. Церковь надеется пополнить свои ряды, ну а я стою за свободу выбора. Искушаю невинную душу.

Шурик кивнул, ощутимо расслабившись. Объяснение его удовлетворило.

— Чем теперь собираешься заняться?

— Лимеррад звала погостить у нее. Я подумываю принять приглашение.

— Твои принятые отправятся с тобой?

— Думаю, да. Ты о чем-то хотел меня попросить?

— Скорее, одолжиться, — внезапно смутился Шурик. — Мне нужна консультация по структурам узлов сил. В местности, в которой мы нынче проживаем, находятся два, и будет глупо их игнорировать. Нет ли у тебя литературы по данному вопросу?

— Вообще-то я мало интересуюсь подобными вещами, но попробую поискать в библиотеке. Возможно, найдется что-нибудь полезное, — слегка поклонился его кузен. И, глядя на женщину, проворковал грудным, бархатным тоном. — Не думаешь же ты, что я способен отказать родичу, представившему меня столь очаровательной даме?

Домой возвращались, нагруженные добычей. Ассомбаэль порывался читать прямо в машине, но его принятая не отставала и тормошила парня до тех пор, пока он со вздохом не отложил книги в сторону. Как ни парадоксально, после истории с эликсиром общаться обоим стало значительно проще. Прежде в их отношениях чувствовалась напряженность, причем в основном по вине Шурика — его бесконечные и, по мнению Аллы, ничем не обоснованные претензии на лидерство выводили женщину из себя. Сам толстяк считал, что действует необыкновенно мягко, но его принятая думала иначе. Однако, выпустив пар и как следует покогтив самозваного повелителя, она успокоилась. Сложно сердиться на человека, прячущегося от тебя за дверью, даже если он демон.

Ассомбаэль, что еще более странно, не рассердился. Злился он на себя. Власть дханна над принятыми должна основываться на любви и уважении, а ни того, ни другого он внушить не сумел. Да, связь обеспечивала ему привязанность Аллы, но в основе ее лежали магия и жалость. Жалость ему не нужна. Ему даже власть не нужна. Он просто хочет, чтобы к нему не относились как к вечному неудачнику, проваливающему любые дела, за какие бы ни брался. Хотя, если честно, как-то плохо у него все складывается…

Инстинкты требовали от Аллы помогать и защищать своего принявшего. Хозяин может принудить принятого выполнить любой его приказ, превратить спутника в слугу или даже в раба, только зачем? Сколько у тебя рабов, столько у тебя врагов.

— Я тут немного по окрестностям пошарил, — Шурик понял, что придется открыть часть карт и рассказать о дальнейших планах. — Надо же знать, что вокруг делается и кто обитает. Нашел два узла. Планета, если говорить упрощенно, покрыта сетью энергетических жил наподобие параллелей и меридианов, только они не идеально прямые, а искривляются под действием внешних факторов. В местах пересечений образуются всякие странности — полезные или опасные, как повезет.

— Тебе-то они зачем?

— Пригодятся, — уверенно заявил дханн. — Хотя бы для того, чтобы местных ведунов на коротком поводке держать.

Алла неприятно удивилась:

— У нас есть свои колдуны? Я-то думала, ты один такой.

— Во-первых, знающие люди везде найдутся, только знание их по степени сильно разнится. Многие даже о существовании дханнов не подозревают, да мы им и не рассказываем — какой с малосильных толк? Во-вторых, колдун в городке один, и с ним придется что-то делать. Оставлять его без присмотра никак нельзя.

— Почему это?

— Гончую Смерти помнишь? — вопросом на вопрос ответил Шурик. Его принятая непроизвольно сглотнула. — Он с такими существами постоянно дело имеет.

— Жуть.

— Еще в городке Славомира живет. Я вас потом познакомлю, ты с этой старой ведьмой наверняка общий язык найдешь.

В устах любого другого прозвучавшая фраза была бы намеком на оскорбление. Алла же давно поняла — Шурик говорит именно то, что думает, только не всегда думает, что говорит. Поэтому уточнила:

— Это почему?

— Она тоже командовать любит.

— Так что вы за мужики такие, что позволяете собой командовать? — отпарировала женщина. — Вернемся к нашим баранам. В смысле, к колдунам.

— Ведунам. Не путай.

— Хорошо, ведунам. Какой тебе от них толк? У меня сложилось впечатление, что ты… эээ… безуспешно пытаешься вести отшельнический образ жизни.

Первоначально Алла собиралась сказать «при первой же возможности стараешься избежать ответственности», но избрала более мягкую формулировку. Пока что шпынять парня не за что.

— Случись что в округе, первым делом придут ко мне, — насупился толстяк, мигом став похожим на обиженного мишку. — Святоши считают, что если рядом есть демон, он как минимум что-то знает о творящемся, а как максимум — является организатором.

— С чего бы такое мнение?

Шурик почесал лохматую голову и принялся объяснять.

— Ну, если дханн живет в местности долго, он поневоле обзаводится связями. Знающие идут к нам за советами, поддержкой, просят о помощи в сложных ситуациях. Они считаются нашими потомками и, кроме того, служат буфером между обычными людьми и могущественными, нашей опорой. Мы обязаны им помогать. К нам стекаются абсолютно все новости и слухи, приезжие ведуны, — те, кто чего-то стоит, — первым делом представляются дханну. Опять же, скрыть прошлое от нас сложно. Есть способы, позволяющие считывать информацию с предметов или пространства, и могущественные владеют ими намного лучше смертных.

В голове у Аллы словно защелкали невидимые счеты.

— И ты умеешь?

— Конечно.

— Я имела в виду, результат какой? — уточнила принятая. Возмущенный взгляд и пыхтение она проигнорировала.

— Нормальный. Правда, иногда вижу не совсем то, что нужно.

— Иногда?

— Примерно в половине случаев.

Ветвь Тха, к которой принадлежал Ассомбаэль, неуклонно наращивала влияние на землях северо-восточной Европы в течение последних восьмисот лет. Они первыми предпочли отказаться от открытого противостояния с пришедшей с юга новой религией, сделав ставку на создание прослойки знающих людей. Одновременно князьям и боярам внушалась мысль о полезности иметь под рукой человека, который ведает о незримом чуть-чуть поболее остальных. Он и будущее предсказать может — впрочем, редко и неточно — и вылечит от болезни, и способен смешать зелье, вернее любой стрелы отправящее ворога на тот свет. Простой народ тоже дорожил памятью о прежних богах, простых и понятных. Церковь боролась со старыми культами, но благодаря поддержке снизу и наличию отдельных благожелательно настроенных представителей светской власти язычество на Руси существовало долго.

Верования масс дханнов интересовали мало, иное дело — носители мистических сил. Обладатели дара рассматривались как сородичи и потомки, пусть ущербные, но свои. Сильные ведуны поступали на службу отдельным семьям, увеличивая их влияние и мощь, развивали новые направления магических наук, прекрасно отвлекали на себя внимание жадных людских правителей. Или священнослужителей, всегда стремившихся получить монополию в духовной сфере. Маги, потенциалом сравнимые с нелюдью, рождались редко и служили предметом пристального торга между главами семей, руководителями церковных структур и теми немногочисленными объединениями смертных ведунов, начавших появляться в последнее время. Прежде ведьмы и прочие знающие в России, в отличие от европейских или азиатских стран, предпочитали жить наособицу, передавая традиции из уст в уста. Связь между ними поддерживали слуги дханнов, они же подыскивали тех, кто в будущем может пригодиться их повелителям.

Ничего необычного в споре между Рамиаалем и святошами Шурик не увидел. Пусть кузен принадлежит к семье Мокашан, он находится на землях близких родственников и не станет подвергать их опасности. Происходи дело на Западе, конфликт, скорее всего, пришлось бы разрешать с помощью оружия, азиатские дома в схожих случаях действовали по каким-то своим неясным законам. В православных странах стороны предпочитали договариваться, хотя получалось не всегда. Впрочем, глобализация давала себя знать, проверенные методы с каждым десятилетием чаще сбоили.

Люби Шурик уют чуть поменьше, забился бы в какую-нибудь дыру в Сибири и сидел там тихо. Разбирался бы с дикой смесью способностей, доставшейся от родителей. Только ведь найдут, достанут. По-настоящему спокойные места давно расхватаны.

Нет, нельзя жаловаться, — здесь он тоже устроился неплохо. Святые братья вроде еще не приехали, Славомира обещала помочь… Плохо быть инвалидом. Благодаря перекореженной от рождения энергетике, Ассомбаэль с детства не мог использовать привычные каждому дханну пути обретения силы. Стандартные методы обучения в его случае приводили к непредсказуемым последствиям, обычные заклинания сбоили и давали совершенно безумные результаты. Многочисленные наставники и целители разводили руками, — прежде они подобного не встречали. Изменения в меридианах сил, пронизывающих тело, не имели источником травму, болезнь или проклятие, поэтому исправить их не было никакой возможности. Потом отступились родственники и родители. Оказалось, что видеть презрение или, в лучшем случае, жалостливое сочувствие в глазах близких очень больно… Существовала теоретическая возможность самому разобраться в идущем в тонком теле процессах и подобрать необходимые способы работы с энергией. Создать абсолютно новую методику, проделать работу, выполненную прежде мифическими основателями Домов. Задача практически невозможная, неимоверно сложная, но выполнимая.

Вот и получалось, что пока кузены осваивали родовые знания и похвалялись друг перед другом новыми заклинаниями, Шурик сидел в библиотеке и зубрил теорию. В практическом плане мог он немногое. Интерес к достижениям смертных магов был вызван именно желанием найти обходные пути, попыткой создать ступени там, где прочие дханны легко взлетали над препятствиями. Пока получалось плохо, но ведь что-то же получалось! Копилка знаний постепенно накапливалась, отбрасывались ложные теории, появился жиденький список работающих заклинаний и обрядов. Шурик понимал, что по сравнению со сверстниками его возможности ничтожны, зато изучил доступный ему минимум досконально.

Надо продолжать. Нельзя останавливаться.

Смертные называли узлы пересечения сил Источниками и приписывали их происхождение различным стихиям. Дескать, есть стихия Огня, хорошо видимая в вулканах, или Воздуха, воплощением которой служат ураганы, и прочее в том же духе. Дханны подобную классификацию считали в лучшем случае ущербной. Существует лишь один вид энергии, одна основа, называемая Вечностью, претерпевающая непрерывные изменения и воплощающая себя в разных формах. Сохранившиеся со времен до Исхода легенды утверждали о наличии сил, имеющих происхождение за пределами нашей вселенной, но получить к ним доступ или хотя бы обнаружить их проявление живущим на Земле беглецам не удалось.

Шурик с утра собирался прогуляться до местного Источника воды, ознакомиться, так сказать, с обстановкой, только проспал. Даже с учетом того, что утро в его представлении наступало часов в двенадцать. После пробуждения он обычно около часа разминался, потом плотно завтракал, потом до вечера торчал в лаборатории, затем часам к десяти шел на кухню и кушал, вознаграждая себя за дневное воздержание. Остаток времени уходил на подведение итогов и записи в журнале исследований, ведущемся уже лет двадцать. Описание первых своих экспериментов Шурик начал делать на бумаге, но после знакомства с современной техникой освоил компьютер и теперь заносил результаты в отдельный файл. Большинство его родственников использовать новомодную человеческую выдумку не умели, поэтому шанс, что они прочитают летопись его ошибок и обломов, представлялся малым.

Сегодня график слегка сбился из-за необходимости покинуть уютное и обжитое поместье. Источник находился километрах в пяти, возле заброшенной деревеньки, и проехать к нему можно было разве что на тракторе. Или на танке. У Аллы имелись старые связи с местной военной частью, но их сейчас как раз трясла ревизия, а трактора Шурик не любил. Поэтому пошел пешком. Впрочем, он извлек выгоду от ситуации, по пути набрав веник различных трав, из которых надеялся со временем изготовить что-нибудь полезное.

Как бы то ни было, часа в четыре он стоял возле глубокого омута и вполголоса ругался. Славомира, как оказалось, слукавила. Не солгала, но и всей правды не сказала. Вредная бабка хотела поскорее пройти посвящение и умолчала о том, что в Источнике завелись обитатели. Как она с таким подходом к жизни еще жива — загадка. Шурик каждый эксперимент заранее просчитывал и старался учесть все возможные факторы, хотя, если честно, сия привычка помогала ему мало. С другой стороны, не культивируй он искусственную паранойю, мог бы уже с предками на том свете объясняться. Хорошо бы данный подход из научной сферы перенести и в бытовую — тогда львиная доля казусов, сопутствующих его пути, исчезла бы сама собой.

Из воды на дханна пялились белые полупрозрачные лица. Утопленницы собрались поглазеть на редкое зрелище — явление могущественного. Настоящие русалки не имеют ничего общего с хвостатой девчушкой, так хорошо описанной одним датским сказочником и вот уже полторы сотни лет кочующей по страницам книг и экранам телевизоров. Это духи, родившиеся из утонувших молодых девушек, или девочек, с довольно мрачным чувством юмора и привычкой убивать припозднившихся путников. Что им в голову взбредет, непонятно. Шурик не выдержал и сплюнул вниз, попал в глаз самой наглой и внезапно почувствовал себя немного лучше. Хорошо, что догадался проверить! Мог ведь дать согласие не глядя, был соблазн.

— Тяни.

Они снова сидели в кафе, на тех же самых местах. Славомира подозрительно посмотрела на протянутый мешочек, выразительно фыркнула, но вытянула три деревянных плашки. Бросила таблички с рунами на стол, однако рассмотреть их не успела. Шурик мгновенно накрыл результат гадания заранее припасенной газеткой и принялся объяснять:

— В общем, я изучил вопрос и в принципе не возражаю тебе помочь, но с рядом условий. Во-первых, сначала нужно усыпить русалок. Иначе они вмешаются в самый неподходящий момент и тогда пиши-пропало.

— У меня с неупокоенными никогда раздоров не было, — вставила бабка.

— Во-вторых, — словно не услышал ее Шурик, — я подчиню Источник. Если ритуал пойдет не правильно, то хотя бы выдернуть тебя из-под удара сумею. Попробую.

— Да посвящение твои печати как пушинку сорвет! Самому же и достанется!

— И в-последних. Ритуал проводить станем на спаде Воды, на самом дне. Выше шанс уцелеть.

— Ну и кем я тогда стану? — Поинтересовалась Славомира. — Слова подходящего и то нет! И вообще, чего раскомандовался-то? Я хоть и от водимой жены, а все-ж таки княжеска рода!

— Ты согласна?

— Нет!

— Тогда ищи другого помощника, — совершенно спокойно заявил Шурик.

— И найду! Ишь, чего удумал…

Ассомбаэль промолчал. Во время короткой речи ему стоило труда сдержаться и не пустить петуха, поэтому говорить он старался поменьше и по заранее подготовленному тексту. Бумажку с написанными утром фразами дханн комкал в кармане вспотевшей ладошкой. Ну не привык он торговаться, переговоры проводить, не умеет!

— Когда ты еще источник-то подчинишь? — принялась уговаривать его хитрая старуха. — Да и сможешь ли? Не чета тебе маги буйны головы складывали, воду под свою руку приводя. Тебе то что: сиди на том свете, с предками в карты дуйся, а я с пустыми руками останусь! И с пострадавшей репутацией. Лживые языки мигом скажут: Славомира дитенка погубила!

Парень, по-прежнему не раскрывая рта, помотал головой.

— Может, взятку возьмешь? У меня голем каменный есть, тебе как раз подойдет землю защищать. Два.

Шурик торопливо склонился над тарелкой и активно задвигал вилкой. Он не знал, что скажет, если заговорит: то ли выругается, то ли согласится. Големы ему действительно пригодились бы, опытная ведьма знала, чем искушать.

— Русалки защекочут, — в голосе бабки проскользнули неуверенные нотки. Аргумент слабенький, ибо за тысячелетия нежить ни одного дханна сожрать так и не сожрала. Хотя изредка пыталась.

Славомира принялась постукивать по столику ногтями. Шурик старался смотреть исключительно в тарелку.

— Ладно, — после долгого молчания наконец согласилась старуха. — Согласна. Цени мою доброту да сговорчивость. Когда начнешь-то?

— Завтра и начну, — прокашлявшись, ответил толстяк.

Он собрался с духом и осторожно приоткрыл руны. Две головы, — черная и косматая, напротив седая, укрытая платком, — склонились над столиком. Первой высказалась Славомира. Тыкая острым пальчиком в одну из плашек, она торжествующе завопила:

— Видал! Могли бы и без твоих условий обойтись! А то: во-первых, во-вторых… — передразнила она Шурика.

— Не факт, что гадание верное. Я еще гороскоп составлю и перед самим ритуалом заговор на удачу наложу.

Бабка посмотрела на парня с омерзением:

— Молодость должна быть молодой, ярой! Парням вроде тебя вообще не головой надо думать, а кулаками. Вымахала орясина, нет бы подвиги совершать — в подземелье со склянками заперся, чисто Кощей.

Кощей среди дханнов пользовался нездоровой популярностью. Сильный маг, он с детства посвятил себя изучению загробного мира и его проявлений, со временем превратившись в крупнейшего специалиста в избранной области. Однако слава порождает завистников, фантазия которых воистину неукротима. Последней каплей, переполнившей чашу терпения, стало предательство любимой ученицы, Василисы, променявшей гениального творца заклинаний на тупого, но красивого царевича. Доведенный до полного озверения кудесник послал доброжелателей подальше, удалился в скрытую от магического поиска обитель и не казал оттуда носа вот уже лет девятьсот, отвергая просьбы о встрече.

Спасался, как мог.

— Кощея не трогай, — обиделся за кумира Шурик. — Его жизнь побила, имеет право на странности.

На сей раз толстяк подготовился основательно. Чуял, что застрянет надолго. Из недр объемного рюкзака на свет божий появились толстое шерстяное одеяло, кусок синтетической ткани в качестве подстилки, большой пляжный зонтик и груда предметов, на посторонний взгляд напоминавшая случайно выброшенный на свалку лоток ювелира. Переноска с провизией стояла сбоку под деревцем, сам Шурик в удобной позе развалился на бережку с книгой в руках.

Книга, одолженный у Рамиааля гримуар, повествовала об узлах силовых линий. В данный момент дханн не собирался подчинять себе источник, он еще не разобрался, как это делается. Ему требовалось понять, откуда здесь взялись русалки. И каким образом от них избавиться. Обычно нематериальные существа предпочитают находиться рядом с источниками своей энергии, можно сказать, такие места их притягивают. Вода, конечно, непредсказуема и к нежити относится неоднозначно — кого отторгает, кому поможет — однако пускать чужаков в центр своих владений ни одна сила не станет. Без веской причины.

Памятуя о прошлых неудачах, пытаться напрямую поговорить с источником он не стал. Рановато для рискованных экспериментов, лучше для начала попробовать более тихие варианты. Вот и сидел, изучал справочник да пытался понять — к чему приступать первым. По всему выходило, что без точного описания структуры узла делать нечего. Посмотрев соответствующий раздел и оценив сложность заклинания, Шурик приуныл и принялся раздумывать, нельзя ли увеличить число этапов, причем растянув их во времени. Он вообще, исходя из собственного горького опыта, предпочитал разбивать одно сложное действие на последовательность простых. Тогда срыв на каком-либо участке не рушил всю работу и не заставлял начинать ее с начала, а всего лишь откатывал процесс к предыдущей точке сохранения. Что, с его-то удачливостью, немаловажно.

Появление мага из смертных он засек загодя. Точнее говоря, засек амулет, резким нагревом подавший сигнал о неизвестной, но мощной ауре. Книжку, ручку и исчерканный листок бумаги пришлось отложить. Ничего удивительного в появлении чужака он не видел. Гости у источника, судя по следам, бывают нечасто, однако почти все принадлежат к знающей братии и приходят сюда по делу. Ну и хорошо, заодно познакомятся. Сейчас-то непорядок получается — живет в городе четыре месяца, а в лицо одну только Славомиру видел.

Присмотревшись к человеку повнимательнее, Шурик ухмыльнулся. Редкая птица прилетела, причем сама! Даже искать не понадобилось.

— Счастья и блага могущественному, — в строго выверенном поклоне согнулся колдун. — Мое имя Урзал, среди смертных я известен как Алексей Владимирович Кравцов. Дозволено ли мне потревожить покой господина?

— Пусть путь твой будет ясен и чист, благословенный Тьмой, — Шурик благосклонно кивнул в ответ. Теперь, когда с формальностями покончено, можно поговорить. Точнее, нужно поговорить. — Присаживайся.

— Благодарю.

В ответ на искоса брошенный взгляд на обложке выступила мерзкая харя, злобно оскалившаяся на колдуна. У того дернулись пальцы, кажется, он хотел скрутить какую-то фигуру, однако в последний момент сдержался. Шурик невольно улыбнулся. Робость, привычная спутница, куда-то отступила, и он почувствовал себя легко и свободно. Расслабляться в присутствии служителя Мрака — величайшая глупость даже для дханна, но пробуждающиеся зачатки ясновидения обещали нечто хорошее и не голосили о близкой опасности.

Благословенных Тьмой не совсем корректно называть людьми. Речь идет не о физическом облике — хотя частое обращение к любой силе запределья коверкает тела адептов иногда до неузнаваемости — различия лежат в области психики. Колдуны видят человеческие души, читают самые сокровенные помыслы, у смертных от них нет тайн. Злых тайн, темных. Сидевший перед Шуриком маг ощущает зло во всех его проявлениях, но не способен узреть даже крохотной искорки Света. В щедрости он увидит самолюбование, подвиг для него обернется жаждой крови, любовь для темного — не более, чем похоть. С самого детства колдуны чувствуют окружающие их ненависть, страх, отчаяние, боль, зависть, гордыню и прочие отголоски таящейся в глубине каждого человека грязи. Во взгляде матери они читают обладание и гордость хозяина, владеющего ценным рабом. Неудивительно, что большинство из них кончает с собой.

Сумевшие не только сохранить разум в относительно нормальном состоянии — абсолютно здоровых среди нет — но и овладевшие какими-то начальными оккультными знаниями, идут двумя путями. Первые считают мир чем-то вроде большой площадки для жестоких игр, отказываются играть по кажущимся им глупыми и бессмысленными правилам и довольно быстро погибают. Как бы ты ни был силен, против системы не попрешь. Те, кто поумнее, действуют иначе. Они с паучьей кропотливостью сплетают сети из шантажа, подкупа и угроз, со временем превращая окружающих в послушных марионеток. Они готовы пойти на любую подлость ради достижения цели, причем сами себя подлыми не считают.

Ведь смысл понятия «честь» им не доступен.

— Ты искал меня или пришел сюда по своим делам? — поинтересовался дханн.

— Я надеюсь подчинить одного из этих духов, — кивнул в сторону омута с русалками колдун. — Таких слуг у меня еще нет.

Шурик прикинул уровень силы собеседника, проверил следы от недавно проведенных обрядов, легкую неуверенность, прозвучавшую в последней фразе. Похоже, Урзал не слишком опытен. Зачаровать русалок довольно просто, надо только знать, как.

— Не стоит принуждать утопленников силой, — посоветовал демон. — Они будут рваться на волю, постараются отомстить. Лучше узнать, из-за чего они остались в мире живых, и попробовать выполнить просьбу. Чем наградят, неизвестно, но какой-то навар точно выйдет.

Лицо колдуна исказилось в гримасе удивления и тут же снова вернулось к учтиво-нейтральному выражению. Маска сползла буквально на миг. У Шурика сложилось впечатление, что его визави даже не задумывался о возможности получить желаемое миром.

— Вы тоже находитесь здесь из-за покойников?

Шурик уселся, сложив ноги в позе лотоса. Разговор, судя по ауре колдуна, обещает быть долгим, поэтому лучше устроиться поудобнее.

— В каком-то смысле. Мои интересы лежат в другой области, но если есть возможность узнать нечто полезное, то почему бы не использовать шанс? Тем более, что ближайшее будущее обещает немало хлопот всем нам.

— Простите?

— Я про священников говорю. Они уже приехали?

— Еще нет, — закусил губу Урзал. — Жду со дня на день.

— Ну, значит, мы вполне успеем заключить соглашение.

Мужчина напрягся и словно бы случайно прикоснулся к пряжке ремня, вызвав тем самым широкую ухмылку дханна. Растерянность колдуна выглядела забавной. Привыкнув видеть мысли и чувства собеседника, сейчас он откровенно растерялся, столкнувшись с совершенно «закрытым» существом. Потому и хватался за амулеты, хотя и прекрасно осознавал их бесполезность.

— Какое соглашение?

— Откуда же мне знать! — искренне удивился Шурик. Хорошее настроение требовало выхода, и он не удержался от шутки. — Старшие говорят, обычно в таких случаях предлагают обменять душу на что-нибудь полезное, но мне твоя душа не нужна. Хотя готов за небольшой куртаж свести с покупателем.

— Так ведь продажа души — сказка! — занервничал смертный.

— Конечно, сказка, — согласился молодой демон. — Но вы, люди, всегда чего-то хотите. Власти, славы, богатства, силы, молодости, красоты — список продолжи сам. Маги в этом отношении ничуть не отличаются от простых смертных. Поэтому я готов спорить на желание, что, стоило тебе заслышать о заявившемся в город дханне, как в голове сразу возникла мыслишка: «А не попросить ли мне у него что-нибудь этакое?». И сейчас, при виде меня, та мыслишка снова вцепилась и не отстает. Нормальная реакция, только есть два момента, которые просители обычно упускают из виду. Мы могущественны, но не всемогущи, это раз; и любой товар имеет свою цену — два. Причем демоны — монополисты.

— Не ожидал от вас интереса к экономике.

Колдун, кажется слегка прибалдел. Повисло молчание, во время которого Ассомбаэль вспоминал веселого студента-кубанца, на практике знакомившего его с основами торговли. Они оба подрядились работать в небольшом магазинчике возле Казанского вокзала, продавали разную мелочь в соседних отделах. Серега мог втюхать абсолютно любой товар, даже песок папуасам. Интересно, как он там? Перед самым увольнением — Шурик случайным рыком до смерти напугал визгливого пекинеса жены какого-то чиновника, и парик с тетки неловко сорвал — соратника по борьбе с жизненными неурядицами как раз повысили до старшего менеджера.

— Не отвлекаемся, — потребовал толстяк. — Время дорого.

— А если я ничего не попрошу? — собрался с мыслями колдун.

— Я скажу что ты, возможно, сделал правильный выбор.

— Возможно?

Шурик пожал плечами:

— Я же не знаю твоей ситуации. Иногда приходится влезать в долги, чтобы выжить.

Урзал призадумался. Думал он хорошо, красиво, целиком сосредоточившись на оценке услышанного. Спокойно взвешивал за и против сделки с демоном. Небрежно уточнил:

— Поговаривают, вы любите давать не совсем то, что подразумевает проситель?

— Черный пиар конкурентов, — мгновенно отреагировал дханн. — Наказываем только тех, кто пытается нас обмануть.

Колдун потер лоб, пытаясь избавиться от появившейся головной боли.

— По-видимому, мне стоит сначала высказать просьбу и узнать цену.

— Хорошая мысль.

Человек с подозрением посмотрел на добродушного, как Будда, демона, но принялся исповедоваться:

— В данный момент у меня две проблемы, точнее говоря, один вопрос и одна грядущая неприятность. Под неприятностью я подразумеваю скорый приезд церковников. Они традиционно не любят посвященных Тьмы и заранее подозревают нас во всех преступлениях, случившихся за последние двести лет. В прежние времена просто сжигали или устраивали несчастный случай, сейчас могут попытаться сфабриковать улики или, опять-таки, просто прибьют в тихом уголке. Хотелось бы иметь какую-нибудь защиту.

— Понятно. А что за вопрос?

— Не удается провести часть ритуалов, — поморщился темный. — Связанные духи отказываются подчиняться. Мне кажется, я совершаю принципиальную ошибку, только не могу понять, какую.

— О каких обрядах идет речь?

Урзал продиктовал несколько названий, заставивших Шурика ненадолго призадумался. Ну, со вторым пунктом все понятно. Колдун оказался самоучкой, поэтому его неведение в ряде принципиальных вопросов естественно. Непонятно, как избавить поцелованного Тьмой от внимания служителей Света. Молодой дханн искренне признавал свое неумение общаться с разумными; выстраивать сложные теории и рыться в замковой библиотеке у него получалось лучше. Ждущие подвоха монахи к каждому его слову будут относиться с подозрением, любая попытка вмешательства приведет к ухудшению ситуации.

Беда в том, что установленные старейшими правила повелевали Урзалу помочь. Тот был своим. Безжалостным, коварным, беспринципным, подлым, но — своим. Ассомбаэль обязан хотя бы формально предложить ему вариант решения проблемы. Ведь нигде не сказано, что помощь будет безвозмездной?

— Уезжать из города ты не хочешь?

— Не вижу смысла.

Логично. В любом другом месте он столкнется с той же ситуацией, даже худшей. Колдун привязан к земле и ее порождениям, за пределами родных краев его силы слабеют. Почему так? Вечность ведает. У каждого свои слабости.

— Что касается церковников, — откровенно высказался Шурик, — помочь тебе я могу одним способом. Свести с кем-то из родственников, нуждающихся в услугах темного и согласного приютить его в обмен на службу. Устраивает такой вариант или нет, решай сам.

— Не устраивает, — категорически отказался смертный. — Мне нельзя покидать город. Но разве могущественные не имеют права брать под защиту живущих на своей земле людей? Славомира сказала…

— Это не моя земля, — торопливо открестился Шурик. — Упаси меня Господь от такого счастья.

В голове его испуганными зайцами заскакали мысли. Вмешательство престарелой маньячки сулило непредсказуемые последствия, причем парень нутром чуял — эти самые последствия ему не понравятся.

— Что она говорила?

Демон качнулся вперед, оперся кулаками на землю и словно бы раздался вширь. Человек почел за лучшее немедленно отрапортовать:

— Только то, что вы можете помочь, могущественный. Вам наверняка потребуются помощники перед грядущим завоеванием владения и последующим основанием собственной семьи поэтому имеет смысл предложить службу в обмен на покровительство.

Ответом на честность послужил глухой утробный рык и треск раздираемого одеяла. Колдун сам не заметил, как вскочил на ноги и отбежал, спрятался за ближайшим деревом и уже оттуда с опаской наблюдал за гневом дханна. Зрелище ему не понравилось, поэтому естественное желание свалить подальше он подавлять не стал, а наоборот, почел за благо бежать быстрее. Точнее говоря, он попытался скрыться. Тяжелая рука легла на плечо, и стоило ему обернуться, как в опасной близи возникло совершенно спокойное круглое лицо.

— Извини, — толстяк почесал в затылке. — На меня находит. Иногда.

— Ничего страшного, — человек безуспешно попробовал отойти назад. — Не обращайте внимания.

— В большинстве случаев я так и делаю, но иногда требуется слишком многое ремонтировать, — смутился Шурик. — Вернемся к разговору.

— Как пожелаете.

— Так. Монахи. Ты просто опасаешься их внимания или есть что-то конкретное? Ах да, с кем я говорю. Тяжелые случаи нарушений Соглашения есть?

— Нет!

Дханн недоверчиво посмотрел на колдуна. Он слышал о случаях обмана его сородичей смертными, но прежде списывал их на глупость самих обманутых. Теперь настало время убедиться, что одного умения читать ауры недостаточно для уверенности в правдивости полученных сведений. Не оставайся Шурикова ладонь на плече человека, он тоже мог бы поверить услышанному.

— Врешь.

— Простите, могущественный, — Урзал по-настоящему испугался, осознав, кого пытался обмануть. — Исключительно в силу привычки.

Рука дханна дернулась куда-то в район ягодиц:

— У меня тоже такая была, в детстве. Воспитатели отучили. Так чего натворил?

— Соглашения я не нарушал, могущественный, — зачастил колдун, — только Уголовный Кодекс. Да и то можно отбрехаться при хорошем адвокате. Я владею небольшой фирмочкой, занимаюсь поставкой овощей в Москву, и периодически возникают проблемы с местными бандюками. Люди они жадные, натравить их друг на дружку легко, но иногда приходится применять летальные средства.

— Русалка тебе для этих дел нужна?

— Нет, что Вы! Нанять киллера безопаснее, да и надежнее!

— Угу.

Насчет надежности использования магии для убийства простых смертных Шурик мог бы поспорить, но в вопросе безопасности он полностью стоял на стороне темного. Что характерно, сейчас тот не врал. Колдовство он, конечно же, применял, однако определенную границу не переходил и допрос с пристрастием, если понадобится, выдержит. Поэтому дханн отпустил пошатнувшегося человека и спросил:

— Должником моим будешь?

— Зачем? — мгновенно напрягся колдун. Толстяк ухмыльнулся.

— Объясняю по порядку. Раз ты не хочешь уезжать из города и в то же время просишь защитить от христиан, то кроме как за мою спину спрятаться, другого варианта нет. Так? Не кривись, зубы у тебя здоровые, не болят. Мне персональный колдун ни в коем качестве не нужен: принятого я только лет через десять привязать смогу, воевать не намерен, враги далеко. Посему предлагаю следующее. Мы заключаем ряд, обычную сделку — я отвечаю на твой вопрос насчет неудачных ритуалов, ты обязуешься служить службу в течение года. За год всяко разберешься, чего от святош ждать. Ну, пойдешь ко мне в закупы?

— Что нужно будет делать?

— Не знаю, — пожал плечами дханн. Выглядело движение так, словно пошевелилась гора. — Может, вообще ничего, может, все-таки понадобиться нечто. А если думаешь, дескать, кота в мешке предлагаю, так скажу — без моей помощи у тебя и дальше призванные духи бузить станут.

Судя по виду, темному очень хотелось спросить «почему», но он сдержался. Демон сказал достаточно, большего от него не дождешься. Но соглашаться служить нелюди…

— С вашего позволения, я не готов дать сейчас ответ.

— Думай, — согласился Ассомбаэль. — Время у тебя есть.

Мужчина подошел к барной стойке и заказал стакан минеральной воды. С удовольствием выпил, жадно двигая кадыком, сразу же расплатился тысячной купюрой, оставив сдачу на блюдечке. Не оглядываясь, вышел из ресторана. Следом за ним отставила допитую чашку чая скучавшая с полчаса женщина. Она пошла следом.

Когда женщина вошла в одноместный гостиничный номер, мужчина сидел на обшарпанном стуле и глядел в окно. Второй этаж, практически ничего не видно. Он не обернулся, услышав щелчок закрывающегося замка, не прореагировал на стук шагов. Просто кивнул. В ответ послышался шорох снимаемой одежды.

Спустя минут двадцать он лежал на узкой смятой постели, бездумно глядя в потолок. Женщина одевалась рядом, почему-то пряча глаза. Внезапно руки ее замерли, она впервые посмотрела прямо на мужчину. Тот криво усмехнулся. Быстро встал, открыл окно, не скрываясь, оглядел пустынную улицу. Совершенно голый, вышел в коридор гостиницы.

Женщина одними губами прошептала вслед ему «спасибо» и спрыгнула вниз.

Его имени она так никогда не узнала.

Настасья выглядела испуганной, Олег совершенно не ожидал увидеть ее в таком состоянии. Сеструха всегда казалась ему особой сильной, самоуверенной. Контролирующей ситуацию. Она точно понимала, чего хочет, куда собирается попасть, какая у нее текущая цель и как ее добиться. Простая деревенская женщина смотрела на большинство людей с легкой насмешкой, словно забавляясь творимой ими суетой, словно четко знала, — у нее все получится. Все, за что бы она ни взялась.

И вот сейчас она сидела на переднем сиденье его машины, торопливо глотала воду из пластиковой бутылки и поминутно оглядывалась назад. От предложенных сигарет отказалась, но смотрела на них так жадно, что Олег не выдержал:

— Да возьми ты, не мучайся!

— Нельзя. Я беременна.

Мужчина невольно присвистнул.

— Даже не знаю, что сказать. Тебя поздравлять или сочувствовать?

— Сама не знаю, — сестра выбросила опустошенную бутылку в окно и принялась смотреть на проносящиеся мимо деревья. — Ребенка я хотела, да и сейчас хочу. Просто его отец… Его убили. И, кажется, теперь идут за мной.

— Кто? — напрягся Олег.

— Долго рассказывать. Можно у тебя пару дней пересидеть? Я не хочу тебя впутывать, просто мне надо…

— Настюша, заткнись. Мы сейчас приедем ко мне домой, и ты мне расскажешь, во что вляпалась. Поняла?

Сестра промолчала. Кажется, посвящать Олега в перипетии неожиданно бурной жизни она не собиралась ни при каких обстоятельствах. Поэтому на вопросы не отвечала, молчала намертво.

Оживилась она только возле самых ворот. Зашевелилась в кресле, как будто не могла решиться — то ли выскочить из приостановившейся машины, то ли довериться родичу и проехать на территорию усадьбы. Она внимательно выслушала беседу Олега с кем-то по интеркому, его приказ обо всех подозрительных машинах немедленно докладывать ему. Вроде бы решилась остаться, но продолжала встревожено крутить головой и даже принюхиваться к воздуху.

— Что это за место?

— Работаю я здесь, начальником охраны. И живу тоже здесь. — Недовольно буркнул брат. — У хозяйки несколько флигельков пустовало, вот она и предложила у нее разместиться. Удобно — все под боком.

— Здесь ничего странного не происходило?

— Ничего, — обрубил Олег. Говорить о работе, вообще о своей жизни, он не собирался. Намного больше его интересовало, о чем Настюха не хочет говорить. Что это за история с беременностью и непонятными преследователями? Он собирался прямо сейчас, не теряя времени, вытянуть из нее правду, чтобы подключить многочисленные связи и как-то решать вопрос.

Машина быстро прокатилась по усыпанной мелким гравием дорожке к небольшому домику, за последние два года ставшему жилищем новому начальнику службы безопасности холдинга «АБМ». По территории усадьбы было разбросано четыре таких флигелька, два для гостей, один Олегов и еще в одном, последнем, поселился Свинтус. Так охранники между собой называли «племянника» хозяйки, впечатляющего крупными габаритами. В лицо его задирать опасались из соображений субординации и боязни потерять хорошее место, тем более что, по общему мнению, парнем он был неплохим, хоть и со странностями. Олег же точно знал — никакой родни у Аллы нет. Поэтому личность приблуды, равно как и причины его появления, интересовали его чрезвычайно.

Легок на помине.

Прямо посреди дороги, загораживая проезд, стоял Свинтус. Стоял, не собираясь сходить с места. Шагов за двадцать до него двигатель чихнул, пару раз кашлянул и замолк окончательно, машина прокатилась еще несколько метров по инерции и встала. Олег чертыхнулся. Разговаривать сейчас он ни с кем не хотел, особенно разбираться с мутным хозяйкиным племянником. Он намеревался устроить Настюху, накормить, вытрясти из нее четкий рассказ о проблемах и начать их решать, именно в такой последовательности.

— Настен, давай-ка…

Женщина смотрела на широкоплечую фигуру перед машиной побелевшими от страха глазами. Губы у нее тряслись, в дрожащих пальцах она нервно сжимала трещавший платок. Настя сжалась в комочек, словно пытаясь поглубже вдавиться в сиденье и спрятаться от чего-то ужасного, глаза ее остекленели. Олег выругался. Что испугало сестру, он не понял, но Свинтус точно к этому причастен.

Олег открыл дверцу и быстро выбрался из салона. Он собирался подойти к парню и разобраться, чего тому нужно, но успел сделать всего четыре шага. Его намерения прервало раздавшееся у бедра рычание. Огромный доберман Джек, вожак охранявшей усадьбу стаи, с неприкрытой угрозой скалил клыки, пока что предупреждая — стой, дальше нельзя. Из росших около дороги кустов выбрались еще четыре мощных пса, окруживших полукольцом машину.

Свинтус поманил Настю пальцем. Вид у него был мрачный и решительный.

Сестра всхлипнула, отрицающе затрясла головой. Шурка нахмурился. Лобовое стекло само собой вылетело вперед, просвистело над головой присевшего Олега и влепилось где-то позади сморгнувшего парня. Настюха вскрикнула.

— Выходи.

На сей раз женщина не осмелилась спорить. Не отрывая от Шурика глаз, она слепо нашарила ручку, дернула раз, другой, наконец-то сумела открыть дверцу и кулем вывалилась наружу. С трудом поднявшись на ноги, она встала рядом со злым и растерянным братом.

— Да что здесь…

— Помолчи. — Олег внезапно ощутил, как от короткого приказа толстяка у него отнялся язык. Рядом переступил лапами Джек. Олег сам учил собак реагировать на вид оружия, поэтому вытащить ствол не пытался, но рука невольно тянулась к карману пиджака. — Рассказывай.

— Я Чернотрава, — сбивчиво заговорила Настюха. — В город приехала дочку зачать. Время… Пора пришла. Следующий подходящий день только через два года будет. Отца отыскала, цену заплатила, все сделала, как полагается. Только за мужчиной чернецы пришли. Убили. Я думала, его одного возьмут, но они и за мной следом едут.

— За что?

— Не знаю, могучий. Силой клянусь, не знаю! — с лихорадочной частотой выкрикнула женщина. — Видела его один раз, даже словом не перемолвилась! К брату подалась, хотела ночь переночевать да домой, к старшей ехать совета просить. Думала, уйду тихо, а оно вон как вышло. Я же не знала, что Олег тебе службу служит!

— Почему хвост не скинула?

— Не смогла я! Есть среди них маг сильный, не мне чета!

— Тихо. — Свинтус, совершенно не похожий на себя обычного, задумчиво потер подбородок. Олег внезапно вспомнил, что в природе иной дикий кабан в одиночку выходит против медведя и, случается, распарывает хозяину леса острыми клыками брюхо. Сейчас именно такой кабан посмотрел на него: — Значит, так. Отведешь сестру домой, спрашивать ни о чем не смей. Я узнаю. Тебе, Чернотрава, в усадьбе сидеть безвылазно. Как с тобой дальше быть, потом решу.

Парень развернулся и направился к своему домику, следом за ним цепочкой потянулись собаки. С его уходом напряжение если не спало, то слегка ослабло. Стоило Олегу почувствовать, что он снова может двигать языком, как он с возмущенным видом развернулся к сестре. Спросить или наорать не успел, — ноги у Насти подогнулись, и она с растерянным лицом рухнула в обморок.

В углу лаборатории заявившаяся на зов Алла заметила нечто новенькое и подошла ознакомиться. К ночному бодрствованию она понемногу начала привыкать и даже находила в этом некое удовольствие. Днем внимание отнимала работа, вечер был отдан на откуп дочери, и только время после десяти женщина могла посвятить себе. Как ни странно, четырех-пяти часов на сон хватало. Дханн объяснял свежий вид принятой влиянием своей крови, сама Алла тоже не видела другого объяснения. Ей внезапно полюбилось бывать во флигельке Шурика — тот часто притаскивал или изготавливал всякие странные предметы, при ближайшем рассмотрении оказывавшимися довольно любопытными вещичками. А уж для чего он их использовал!

— Это что? — она ткнула пальцем в табуретку, на которой стояла фотография в деревянной рамочке и пара зажженных свечей, здесь же дымилась курительница с какой-то ароматной вонючкой.

— Мне был нужен символ, никак не связанный с религией, но однозначно признаваемый большинством людей в качестве авторитета. — Шурик продолжал рыться в груде мусора на столе. — На мой взгляд, выбор удачный.

Женщина еще раз оглядела изображение автомата Калашникова и покивала. Действительно, аргумент весомый. Тем временем дханн сунул в карман куртки найденный моток веревки и перешел к шкафу, недовольным тоном рассказывая:

— Твой безумный Олег приволок ведьму на мою землю. Разрешения не спросясь, амулетами увешана, словно на войну идет, да еще и прятаться вздумала! Вообще-то их обоих надо убить, другим в назидание.

— Стоп! — от его слов Алле словно холодной ладонью по затылку провели. — Какую ведьму?!

Толстяк фыркнул, но соизволил пояснить:

— Обычную. Она его сестра или кто-то вроде того. И самое плохое — за ней хвост.

— Какой хвост?

— Еще не знаю. Сейчас вместе пойдем да посмотрим.

— Куда пойдем?

Шурик развернулся лицом к женщине, что в его исполнении выглядело весьма угрожающе, и подозрительно осмотрел ее сверху до низу. Та ответила ему настороженным и растерянным взглядом.

— Как-то ты сегодня туговато соображаешь, — куртуазно заметил дханн. — Допингу дать?

— Нет!

— Тогда пошли, нечего засиживаться.

Он вышел из комнаты, следом за ним потянулась мучимая неприятными предчувствиями Алла. Обычно Шуриковы эксперименты заканчивались с результатом непредсказуемым, отчего принимать в них участие с каждым разом хотелось меньше и меньше. К сожалению, отказаться она не могла. Установившаяся связь делала принятого, слугу, спутника и жреца особо чувствительным к эмоциям хозяина, поэтому с некоторых пор желания дханна начали приобретать для Аллы форму внутреннего побуждения. Оставалось надеяться на лучшее да пытаться вызнать, что поганец задумал.

— Так куда мы идем?

— Девка клянется, что за ней следят, — не слишком вежливо ответил толстяк. Он, кажется, сильно сердился. — Пока она внутри ограды, найти ее будет сложно, но пройтись по оставленному машиной отражению много ума не надо. Отражением, чтоб ты знала, называется остающийся в информационном поле планеты отпечаток материального предмета. Живые существа оставляют отпечаток где-то на полчаса, колдуны или артефакты — в зависимости от силы и возраста.

— А дханны?

— Дханны за собой следы подтирают.

Дальнейший разговор прервался по причине впадения Шурика в состояние ворчливого уныния. Остаток пути до ворот прошел под непрекращающийся бубнеж о несовершенстве человеческой расы и отдельных ее представителей, заодно парень нехорошо отозвался о собственных родственниках, правда, избегая имен. Пожаловался на судьбу, подкидывающую подлянки когда не надо, словно у него уже сейчас проблем не хватает. Под нескончаемое ворчание парочка прошла через калитку, провожаемая недоуменными взглядами охраны.

— Подходящее место, — потоптавшись по асфальту, наконец остановился толстяк. Он вытащил из кармана пластиковый одноразовый стаканчик, зачерпнул воды из ближайшей лужи и пихнул его Алле. — Подержи.

— Только один вопрос, Шурик, — женщина брезгливо держала грязный стакан на вытянутой руке. — Ты прежде что-либо подобное делал?

— Дважды.

— И как?

— Второй раз — удачно.

Пока принятая обдумывала, следует ли трактовать полученный ответ как «я исправил начальные ошибки и теперь знаю, как делать» или «в половине случаев мне везло», ее повелитель успел выложить на дороге из веревки восьмерку. Алла стояла в одной части плетения, Шурик — в другой, и в данный момент заканчивал хитрым узлом завязывать концы шпагата. Замыкая окружность.

— В общем, так, — выпрямился дханн. — Глядишь в воду и ни в коем случае не отрываешь взгляда. От тебя ничего не зависит, просто старайся расслабиться и позволить образам возникать самостоятельно. Не мешай силе течь. Поняла?

— Ты уверен, что это безопасно?

— Я уверен, что если мы ничего не сделаем, у нас возникнут проблемы. В стакан смотри.

Чувствуя себя идиоткой, Алла опустила взгляд. Вода как вода, грязная от глины и неизбежного мусора. Надо бы для очистки ведущей к усадьбе дороги дворника нанять, или субботник устроить. Стакан мелко подрагивал в руке, отчего поверхность воды колебалась и шла мелкими волнами, не позволявшими сосредоточить взгляд на чем-то одном. Хотя пристально смотреть никуда и не надо, если верить Шурику. Нужно расслабиться, скользнуть расфокусированным взглядом в глубину, почувствовать, как ободок сосуда медленно поднимается вверх…

Черный джип ехал быстро, за сотню. Женщина ощущала нетерпение и азарт сидящих внутри людей, их желание поскорее разобраться с удачно начатым делом. Четверо, в машине сидят четверо, причем двое почувствовали ее внимание и вяло пытались вычислить, кто пожаловал к ним в гости. Вяло, потому что сомневались в своей правоте. Алла захотела взглянуть поближе на странных людей. Словно повинуясь ее желанию, картинка приблизилась, укрупнилась, эмоции пассажиров и водителя потекли в сознание женщины легким ненавязчивым шепотом. Неизвестно, сколь многое смогла бы она рассмотреть, не помешай ей рывок невидимой привязи.

— Что это было? — Алла подозрительно рассматривала судорожно смятый и треснувший стаканчик.

— Какие-то маги, — пожал плечами Шурик. Состояние принятой его, судя по отрешенному виду, не волновало — дханн мыслил над вопросами стратегическими. — Не соврала девка.

— И они едут сюда? — уточнила женщина.

— Уже не едут. Я обманку кинул, она их в Мурманск приведет. Ладно, — толстяк хозяйственно смотал веревочку и сунул ее в карман. — Пошли, поспрошаем болезную. Только умоляю — не вздумай в разговор вмешиваться!

Жил Олег по-спартански, без излишеств. Привыкнув к ночевкам в средней руки гостиницах и не имея времени заняться собственным бытом, он поневоле довольствовался минимумом. Жены у него не было, сам же безопасник привнести уют в дом не умел, не научился. К тому же работа требовала постоянного внимания. Олег понимал, что своей текущей должности на сто процентов не соответствует и оказался на ней во многом случайно. Он хороший телохранитель, эту службу знает, но начальнику службы безопасности крупного холдинга требуются иные навыки. Когда Алла Борисовна принимала его на работу, она нуждалась не в специалисте по экономической разведке или человеке с хорошими аналитическими качествами, а именно в верном помощнике, умеющем обращаться со стволом. Ситуация так сложилась. После смерти ее отца нашлись люди, недовольные доставшимися им кусками, и какое-то время пришлось жить на осадном положении. Недолго — кое-кто в верхах защитил дочь друга. Ну, а когда цейтнот прошел, ничего менять хозяйка не стала.

Сидевшая на узкой кровати девушка с момента пробуждения выглядела неважно. Как свернулась в комок, обхватив колени руками да изредка с тонким скулежом хватаясь за голову, так и не шевелилась. Вопросы встревоженного брата она словно не слышала, замкнувшись в своих переживаниях и выйдя из состояния прострации лишь однажды. В ответ на крики разозлившегося Олега она впала в истерику и полезла драться, а затем, когда мужчина скрутил ей руки и уложил брыкающуюся Настасью лицом вниз — задача, оказавшаяся невероятно сложной — уткнулась в подушку и зарыдала. Но сколько Олег ее ни расспрашивал, получить хоть какие-то объяснения он не смог.

— Сидишь, стало быть?

Доски пола не заскрипели, не было слышно и щелчка замка. Свинтус по-хозяйски вошел в комнату, уселся в жалобно затрещавшее кресло и только тогда из короткого коридора, ведущего к выходу, послышался цокот каблуков женских туфель. Хозяйка не стала входить в комнату, остановилась в дверях, прислонившись к косяку.

— Да что здесь происходит! — мужчина сам не заметил, как оказался спиной к стене и с зажатым в руке пистолетом.

— Помолчи, Олег, — тихо приказала Алла Борисовна.

— А кстати! — прищурился толстяк. — Много он знает?

Настасья невероятным образом умудрилась принять стойку «смирно» в сидячем положении и со сгорбленной спиной. Каким образом ей удалось подобрать позу, создавшую впечатление полной покорности року, для дханна навеки осталось непонятным.

— Ничего, могущественный. В наши дела он не посвящен.

— Ну так придется посвятить, — приказал Шурик. — Пусть знает, кого родней зовет. Что касается тебя и твоих преследователей. Кто они такие и кому служат, мне не ведомо, да и не интересно. Со следа я их сбил, и хватит. Долги признаешь?

Девушка сглотнула, но ответила:

— Признаю.

— Тогда слушай. За то, что в моем доме без спросу ворожить пыталась, вирой тебе назначу осколок Алатыря принести. Где-то с палец размером, большего не надо, — тут Шурик смерил скептическим взглядом и отметил. — Большего ты стащить и не сможешь.

Настасья слегка расслабилась, но именно слегка. Уйти от демона малой ценой после всего того, что ненароком натворила, она не надеялась. Мыслила женщина совершенно правильно, потому как дханн паузу держал не долго и продолжил перечисление «процентов по счетчику»:

— Дочери же твоей, нерожденной, однако мною в материнской утробе спасенной, придется службу отслужить. Потом, когда в силу войдет.

Чего-то подобного ведьма ожидала, и все равно — требование местного хозяина ей не понравилось. В другой ситуации она начала бы спорить, торговаться, попыталась бы снизить плату за полученную помощь. Сейчас же не посмела и просто тихо радовалась, насколько легко отделалась. Правда, еще придется с братом объясняться.

Тоже задача непростая, если вдуматься.

— Вроде, все? — сам у себя спросил Шурик. — Да, все. Приноси роту, ночь можешь здесь провести, а утром уедешь, куда тебе надобно. И запомни: в следующий раз так легко не отделаешься.

— Прости, могущественный, — встала с кровати и до пола поклонилась Настасья, испрашивая прощения. — Не думала я тебя здесь встретить, не со зла так поступила.

— Будь со зла, я с тобой и разговаривать не стал бы, — фыркнул дханн. — Ну?

Ведьма торопливо достала из кармашка на платье маленький ножичек и полоснула себя лезвием по ладони. Глядя на выступившую кровь, она принялась мерно проговаривать непонятную половине присутствующих абракадабру — древний заговор, половина слов которого была забыта за ненадобностью, а вторая успела изменить прежнее значение. Алла смотрела с интересом, игнорируемый Олег с пистолетом в руке чувствовал себя дурак-дураком.

Выслушав принесенную клятву, Шурик, скрывая удовольствие, провел лапищей по ладони женщины. Кровь исчезла, не осталось и шрама. Впрочем, обе высокие договаривающиеся стороны прекрасно знали, что вздумай Настасья обмануть толстяка, как расплата последует неминуемо и будет она быстрой и жестокой. Дханн осторожно, стараясь не слишком сильно давить на ручки, поднялся с кресла и скомандовал принятой:

— Пошли отсюда. Время позднее, дел невпроворот, а все потребное Олегу она сама расскажет. Что не поймешь, — обратился он к мужчине, — завтра у меня спросишь. Все, бывайте.

Алла тихо засмеялась и подмигнула ошарашенному подчиненному. Сегодняшняя ночь доставила ей массу удовольствия, в основном благодаря лицезрению растерянного лица Олега. Она давно порывалась рассказать кому-нибудь о двуличной сущности Шурика, останавливал запрет и данное обещание молчать. Теперь можно будет потрепаться, пожаловаться на творимые покровителем безобразия, обсудить дела, творящиеся в поместье. И вообще — безопасник всегда сохранял спокойствие, выдержку, поэтому наблюдать его недоуменную физиономию было очень приятно. Также хорошего настроения прибавляли проведенные с ее участием ритуалы, вопреки обыкновению ничем плохим не закончившиеся. В критической, как начала понимать женщина, ситуации дханн действовал решительно и с полным осознанием последствий своих поступков, что заставляло взглянуть на личность извечного неудачника с уважением и являлось приятным сюрпризом. Не ожидала Алла от Шурика жесткости, привыкла считать его мямлей.

Непонятная парочка так же стремительно, как и пришла, удалилась, оставив после себя одного злого мужчину и одну успокоившуюся, хоть и не до конца, девушку. Истерика у Настасьи закончилась, поэтому она наконец-то обратила внимание на брата. От ее счастливой улыбки Олег взбесился окончательно:

— Да что за херня-то такая!

— Ой, ты же не знаешь!

Осознав, что неприятности закончились, и отделаться удалось малой кровью, ведьма находилась в малость неадекватном состоянии. Сейчас для нее все люди были братьями, а оказавшийся поблизости Олег так вовсе казался любимым родственником, заслуживающим самого дорогого подарка. О том, что именно он притащил ее в убежище демона, Настасья подзабыла.

— Ведьма я, — как ребенку, пояснила девушка. Мужчина почувствовал пробежавший по спине холодок. — Дар по материнской линии передается веков уже шесть.

Олег закивал. Похоже, у сестренки и в самом деле серьезные проблемы. Ничего, отдохнет, выспится, он врача хорошего знает… Настасья засмеялась, глядя на брата с выражением превосходства:

— Вот смотри.

Над ее раскрытой ладонью появлялся и исчезал, появлялся и снова исчезал легкий трепещущий огонек.

Олег сглотнул, с недоверием, осторожно провел рукой над пламенем. Внимательно оглядел запястье сестры, выискивая трубочку для подачи газа, посмотрел, нет ли где спрятанного голопроектора. Настасья наблюдала за его потугами с усмешкой.

— Это какой-то фокус.

— Да? И какой?

— Не знаю и знать не хочу, — Варварин наконец-то сунул пистолет в кобуру и уселся на кровать, рядом с сестрой. — Не пойму только, зачем ты меня дурачишь.

— Ты сам из себя идиота делаешь, когда собственным глазам верить отказываешься.

Олег еще раз осмотрел поднесенную прямо к лицу ладонь. Пламя не исчезало.

— Свинтус об этом велел рассказать?

— Как ты его назвал!? — Как-то мгновенно Настасья оказалась вцепившейся к нему в рубашку, с ужасом оглядывающейся по сторонам, яростно шепчущей ему прямо в ухо. — Не вздумай повторять! Слышишь?! Узнает — убьет!

— Да его все так зовут, — Олег безуспешно пытался отцепить руки сестры от ворота. — За глаза, ясное дело. Ты чего его так боишься-то?

— Он — хозяин.

Настя обмякла, уткнулась лицом брату в плечо и глухо проговорила.

— Хозяин. Могущественный. Простые люди зовут их демонами.

Шурик шагал, смешно заложив руки за спину и слегка подпрыгивая в такт мурлыкаемой песенке. На пристроившуюся сбоку принятую он покосился с симпатией, но своего занятия не прервал. Алла поинтересовалась:

— Доволен?

— А как же! Магов чужих обманул — раз. Должника заимел — два! Заклятье, на поместье наложенное, проверил — три! Скажешь, нечем гордиться!?

— Не лопни от гордости, гений, — по-доброму подколола его Алла. — Лучше объясни, зачем ты девчонку пугал? Какой-то камень с нее требовал, руку резать заставил?

— Это девчонка лет на десять тебя старше, — просветил помощницу Шурик. С удовольствием полюбовался смесью зависти и изумления, возникшей на лице Аллы, и коротко пояснил. — Ведьма. До смерти мужиками крутить станет. И не пугал я ее, а требовал свою законную пеню. Клятву же взял, чтобы у нее не возникло соблазна попытаться меня обмануть.

— Так что за камень-то?

— Обычный материал из необычного места, — махнул рукой дханн. — Долго рассказывать, проще сводить при случае. Мне для поделок нужно. Силенок у Настасьи не больно-то много, даже по людским меркам, поэтому стребовал я с нее по принципу «с паршивой овцы — хоть шерсти клок». Зато дочь ее мне жизнью обязана, может, со временем второй принятой станет.

— Не далековато планируешь?

Шурик смутился:

— Да я не планирую. Так, увеличиваю полезные вероятности.

После недолгого молчания, прерыванием только поскрипыванием песка под ногами женщины — парень, при всех его габаритах, ступал совершенно бесшумно — Алла продолжила утолять любопытство:

— Как думаешь, кто за ней гнался?

— Да кто угодно. Она не знает даже, отчего ее преследовали, поэтому гадать можно до бесконечности. Ведьма их чернецами назвала, только не похожи они на монахов. Может, маги из орденов, или Ватикан бойцов послал, или какой-то враждебный моему дом под смертных прикидывается.

— То есть вы и между собой деретесь? — сделала неприятный вывод Алла.

— Ясное дело. Живем долго, память хорошая, возможностей нагадить хватает, — Шурик тоскливо вздохнул и скуксился. Видимо, вспомнил нечто неприятное, раз постарался поскорее вернуть разговор в русло прежней темы. — Я думаю, здесь действовали все-таки смертные, пусть и обладающие неплохими знаниями. Внаглую лезть на чужую территорию значит объявить войну, которая сейчас никому не нужна. Ну, то есть мне так кажется.

— Среди людей много чародеев?

— Смотря как считать. Мало, если сравнивать с общим числом людей, и слишком много по сравнению с дханна. Причем все они — наши потомки. Смертные не приспособлены к прямому общению с вечными силами, их тела не обладают нужными органами, системами, и мозг недостаточно развит. Ты, наверное, слышала, что человеческий мозг используется лишь на десять процентов от возможного? Дескать, если научиться подключать оставшиеся девяносто, то чуть ли не богом станешь? Враки это все. «Спящие» отделы состоят из глиальных клеток и являются вспомогательным окружением для нейронов, чем-то вроде питательной среды. Человека можно сделать умнее, проложив дополнительные синаптические связи, но научить его оперировать незримым на уровне дханна… Необходимо полное перерождение организма. Что ты так смотришь? Самообразовываюсь помаленьку, терминологию вашу изучаю. Поэтому, по сравнению с нашими, возможности смертных магов невелики и ущербны. Кто-то умеет читать чужие мысли, кто-то будущее провидит, не очень далеко и смутно, третьи взглядом свечки зажигают. Сильнейшие поступают на службу домам, те, что послабее, объединяются друг с дружкой в гильдии или ордена. Причем многие понятия не имеют, откуда способности получили, и с дханна враждуют. Власти хотят, знания силой пытаются вырвать или по религиозным мотивам стремятся нас уничтожить, по разному бывает. Самая крупная организация «охотников на нечисть» служит римскому папе, они по всему миру очень агрессивно действуют. В архивах любой церкви есть материалы по ведовству и магии, но у католиков дело поставлено на широкую ногу, с РПЦ или мусульманами не сравнить. Хотя сеть осведомителей у всех широкая и эффективная, все-таки многовековой опыт. Кое-какие основания воевать у них есть — мы ведь в дела смертных вмешиваемся часто, и в политику, и просто так.

— То есть отец Павел, который мне офис освящал, может оказаться шпионом? — скептически хмыкнула Алла.

— Шпионом не шпионом, а сообщить в вышестоящие инстанции о странностях одной из прихожанок обязан. Если заметит. Ведающими, и тем более дханна, занимаются братья из особого учреждения, сокрытого в недрах Синодальной библейско-богословской комиссии. Ко мне двоих наблюдателей приставили, жду приезда со дня на день. Но их-то как раз бояться не нужно, с РПЦ у дома Поющего Зверя вечный мир подписан.

— То есть как?

— Да повезло, — принялся объяснять Саша. — Мы ведь с родом Ллира во вражде, пакостим друг другу, где можем. Вот «вороньи тушки» через своих слуг и решили на нашей земле замятню устроить, лет сто назад. Про революцию, когда царя скинули, слышала?

— Припоминаю что-то такое, — после короткого молчания высказалась Алла, не сразу осознавшая, что Шурик не издевается, а спрашивает всерьез. Толстяк обрадовано просиял, словно собирался просвещать темную собеседницу насчет событий отечественной истории. — Бабка рассказывала.

— Нам тогда туго пришлось. Связи в правительстве порушены, вассалов ловят и расстреливают, земельные владения коммунисты национализировали. Но церкви-то сильнее досталось! С одной стороны красные наседают, с другой — наши моментом воспользовались, старые обиды припомнили да ударили. Ну, иерархи подумали и предложили заключить мировое соглашение. До сих пор по нему живем.

— Что, совсем тихо?

— Случаи всякие бывают, — философски пожал плечами Сашка. Ткань костюма затрещала, раздираемая невольным напором мышц, и дханн замер в опасливой скованной позе. — Особой любви меж нами нет и быть не может. Но как-то уживаемся. Инциденты вместе разбираем, сферы влияния разграничили и друг к другу не суемся. Худой мир лучше доброй свары.

Олег видел, что сестра устала и хочет спать, но прерывать ее не решался — о слишком невероятных вещах она рассказывала. Впрочем, Настасья и сама не решилась бы замолчать. Как бы ни относились простые люди к местному хозяину, какую бы тот маску ни выбрал, истинную силу дханна ведьма чуяла. Поэтому его приказ намеревалась исполнить в точности и настолько быстро, насколько могла.

— Существует двенадцать Домов, двенадцать родов демонов, тайно живущих в мире. Они не правят людьми, но часто вмешиваются в их жизнь, направляют, советуют. Иногда помогают, иногда вредят. Россия всегда считалась вотчиной Дома Поющего Зверя, и могущественный, которого ты видел, принадлежит к нему.

— Как думаешь, что ему нужно?

— Не знаю. Я с ними прежде почти не сталкивалась, не по чину мне.

— Он появился полгода назад, — сообщил Олег. — Алла Борисовна представила его, как своего племянника.

— Та женщина, пришедшая вместе с ним? — уточнила ведьма. — Она его принятая. Служанка, помощница, представитель демона, обменявшая свободу на исполнение желаний и защиту.

— Скорее уж наоборот. Хозяйка его шпыняет постоянно, ругается, если что не так. Александр все время в разные нелепые ситуации попадает, из таких, что не знаешь — то ли плакать, то ли смеяться.

Настасья неуверенно улыбнулась:

— Мало ли какие у них отношения?

— От тебя он чего хотел?

— Я — дура, — самокритично призналась сестра. — Почуяла чужое заклятье и попыталась закрыться. Но я же и представить не могла, что на демона напорюсь! Хорошо еще, отпираться не додумалась, тогда точно не пощадил бы. Теперь придется виру платить…

— Чего платить?

— Штраф. Крупный. Пока долг не отдам, в полную силу чаровать не смогу. Клавдия ругать станет, — Настя поморщилась, затем заметила недоумение Олега и сквозь прорвавшийся зевок со смехом сказала. — Да наша Клавдия, баба Клава. Она в роду старшая. Ведовские способности обычно передаются по материнской линии, поэтому в династиях, как правило, верховодят женщины. Я про Русь говорю, в других странах иначе.

— И много вас, колдуний?

— Мы не колдуньи! Таких, как мы, зовут ведающими, или знающими, или ведьмами, но уж никак не колдуньями.

— В чем разница?

— Колдуны служат злу, Тьме, — пояснила сестра. — От них всегда жди беды.

Олегу на идеологические тонкости было плевать, о чем он немедленно сообщил вслух. Его больше интересовало, сколько людей вокруг на самом деле являются не теми, за кого себя выдают. Настасья вздохнула:

— Немного нас. Большинство таится, скрывается от людей, из толпы старается не выделяться. Кто посильнее, идет в маги или церквям служит, самые сильных хозяевам роту приносят. С властями стараются не связываться — опасно. Сегодня начальник тебя любит и ласкает, завтра зашлет куда-нибудь в Сибирь. Правительственные организации, изучающие магию, всегда балансируют на грани закрытия, сильных ведающих там нет, существуют они ровно до тех пор, пока не начинают мешать могущественным. Если начнут слишком большим влиянием пользоваться, те мигом придут и на голову укоротят.

Последние слова прозвучали через силу, сестра буквально заставляла себя держать глаза открытыми. Олег понял, что проще дать ей выспаться, чтобы продолжить расспросы завтра, и решительно встал.

— Спи давай. Завтра договорим.

— Завтра с утра я уезжаю, — Настя, тем не менее, улеглась на кровать, обхватив руками подушку.

— Я отвезу, время будет. Спи.

Мужчина вышел на крыльцо, закурил. Рядом тенью возник Джек, сунул голову в поисках ласки. О том, как сегодня рычал на старшего, на человека, на вожака, пес уже не помнил. Олег погладил собаку, завидуя ее простому и понятному миру.

Той ночью он так и не смог заснуть.

С тех пор, как в умах людей зародилась идея существования Единого Бога, позиции дханнов как высочайших властителей непоправимо пошатнулись. Для язычников они были богами со всеми вытекающими отсюда приятными последствиями вроде власти, поклонения, возможности использовать для своих нужд героев и прочих полезных бонусов. Дханны даровали дожди или сушь, победу в бою и хороший приплод у животных, лечили больных и проклинали врагов. Магов, сравнимых с ними по возможностям, тогда не рождалось. У смертных женщин появлялись на свет дети-полукровки, которые почитались героями, совершающими всякие сомнительные подвиги благодаря генам отцов. Но постепенно смертные начали задумываться: с чего это мы называем вон того парня богом? Вино пьет? Пьет. За нашими бабами волочится? Еще как. Глупости делает? А то! Филопемен с соседней улицы у него восемь оболов в кости выиграл вчера.

Так, может, он и не бог вовсе?

Постепенно мыслители приходили к выводу, что для божественности одних только храмов со статуями и клиром верных слуг-жрецов недостаточно. Высшее существо должно выглядеть и действовать как-то иначе. Инициативу отдельных философов поддержали правители смертных, не желающие делиться властью, с энтузиазмом прислушались к новым веяниям формирующиеся объединения магов. Последние тоже не желали находиться на вторых ролях, кроме того, они лучше понимали чуждую природу «господ» и действовали из идеологических посылок. Лозунга «людское — людям, долой иных» никто не формулировал, но настроения такие витали.

Одним словом, смертные дружно решили, что без дханнов они проживут.

Основали Заволочьский скит давно, еще до окончательного утверждения христианства на Руси. Православная церковь нуждалась в укрепленной цитадели для подготовки борцов со служителями демонов, ей требовался форпост и хранилище знаний одновременно. Первый укрепленный скит появился в Киеве, затем, по мере возрастания влияния верующих в Распятого, воины-чернецы строили другие, укрытые от сторонних глаз, убежища. Ни самих монастырей, ни их обитателей никогда не было много. Отсюда монахи уходили в походы, сюда же возвращались с победой или с поражениями, даже тогда приобретая бесценный опыт и залечивая полученные раны. Из всех монастырей-убежищ, основанных в домонгольские времена, к двадцать первому веку уцелел только крупнейший, расположенный под Владимиром. Остальные были либо уничтожены дханнами, либо погибли из-за действий людских правителей.

Скит верой и правдой служил сначала Константинопольскому, потом Московскому патриархатам, исправно борясь с чародейскими ересями на окормляемой ими территории. Укрепленный, фактически автономный с точки зрения обеспечения, управляемый жесткой волей отца-епископа, он благополучно пережил революцию, сталинскую коллективизацию, войну и по сей день успешно противостоял жизненным невзгодам. Благодаря заключенному с Домом Поющего Зверя вечному миру чернецы получили больше возможностей для борьбы с непредсказуемой отечественной элитой и приходящими извне веяниями. Например, зачистку Германии в сорок пятом году от расплодившихся последствий деятельности черных магов, собранных Гитлером по всему миру, проводили именно православные монахи. Однако если прежде отношения святых отцов с отечественными магами строились по простой схеме: донос-проверка-скит-по обстоятельствам, от Сибири до плахи, то после подписания Соглашения приходилось действовать иначе. Дханны, пусть не всегда, но защищали ведающих, теперь всякий факт совершения преступления следовало сначала доказать, а только потом тащить обвиняемого на допрос. Причем понятие «допустимого вреда» обеими сторонами толковалось более чем по-разному. Для демона, родившегося месяца за четыре до Будды, убийство оскорбителя почиталось делом обычным и самим собой разумеющимся. Монахи думали иначе.

Оттого-то и было заключено компромиссное Соглашение, ставившее целью четко определить новые правила игры. Следили за его выполнением тщательно, причем как чернецы, так и дханны, коих сложившаяся ситуация более чем устраивала. Теперь могущественные могли почти в открытую — предпринимая элементарные меры по обману простых людей — практиковать магию, не опасаясь визита пылающих гневом праведников, своим появлением нарушающих сложный ритуал и рушащих хрупкие, тонкие расчеты-построения. Ну а для того, чтобы демоны не распоясались окончательно, к тем из них, кто жил среди людей, вполне официально приставляли наблюдателей.

Так, на всякий случай.

Отец Николай помахал рукой вслед уходящему старенькому «фордику», принадлежащему местной епархии. Машина увозила в Москву бывшего настоятеля церкви Благоверного князя Александра Невского, с тревогой выглядывавшего в окно на задней дверце с лицом человека, сомневающегося, правильно ли он поступает. Очень уж необычно выглядели и вели себя сменщики.

Новый батюшка, мягко ступая, зашел внутрь церкви и еле заметно выдохнул. Его нервировало слишком долгое пребывание на открытом пространстве. Кое-кто посчитал бы привычку подпирать спиной стены фобией, но святой отец, с первой чеченской ненавидевший снайперов, думал иначе. Только с Божьей помощью от них, тварей, спасался. Поэтому с некоторых пор он полюбил маленькие, уютные помещения с узкими оконцами, желательно забранными пуленепробиваемым стеклом. Кстати сказать, не забыть бы и здесь вставить такие.

— Ты уверен, что эта штука держится именно так? — поинтересовался дьякон, недоверчиво рассматривавший перепутавшиеся цепочки кадила.

— Уверен, — отец Николай принялся приводить предмет культа в порядок. — Привыкай, брат Елпидифор, тебе им частенько размахивать придется.

До недавнего времени оба святых воина в службах участвовали исключительно в роли наблюдателей. По дарованной аж патриархом Иовом грамоте братия, вступавшая в прямое боестолкновение с бесовскими слугами, жила и действовала по особому уставу. Поэтому и священник, и диакон не просто забыли — они банально не знали многого, общеизвестного с точки зрения даже обычного воцерковленного человека. Прежде они занимались совсем другими вещами.

Елпидифор словно бы случайно стрельнул глазами по сторонам, убедился, что посторонних нет, но на всякий случай наклонился к напарнику поближе.

— Мозг. Ко мне пристала какая-то странная бабка, точно ненормальная. Она утверждает, что я должен стрескать все просфоры, оставшиеся после сегодняшнего.

— Не стрескать, — поправил опытный товарищ, — а съесть. Она правду сказала. Кагор и просфоры есть кровь и плоть Христова, их в мусор не выбрасывают.

— Мне столько не выпить, — прикинул диакон.

— Пить никто и не заставляет, лишь бы не испортилось, — успокоил его Николай, и тут же добил: — А вот если капелька кагора упадет на пол, то твоя прямая обязанность заключается в том, чтобы встать на коленки и с пола ее языком слизнуть. Это не шутка, говорю сразу.

— Финиш…

Назначение наблюдателями для обоих являлось почетной ссылкой. До недавнего времени отец Николай — кстати сказать, с легкостью откликавшийся на кличку «Мозг» — и его помощник состояли в иной ветви организации, занимавшейся не налаживанием контактов с магами, а вовсе даже наоборот. Иными словами, являлись карающим мечом церкви в исконном смысле этого понятия. Ловили колдунов, охотились за ведьмами, исторгали призванных недоучками духов и упокаивали воскрешенную злокозненными некромантами нежить. Вместе с самими воскресителями упокаивали. Однажды, о чем очень не любили вспоминать, схватились с дханном. Но недавно проштрафились, и теперь вынужденно обживали новое место службы и привыкали к непривычным обязанностям.

У напарника, Елпидифора, тоже имелась кличка. Которую в силу причин очевидных близкие использовали чаще, чем имя. И раз отца Николая еще со времен учебы в Рязанском воздушно-десантном называли Мозгом, за склонность к аналитической работе, то вполне естественно, что его лучшего друга и помощника начали называть Боди. То есть «тело», в переводе с языка аглицких схизматиков.

— Может, все-таки не надо? — мысли диакона крутились вокруг услышанных откровений.

— Надо, Боди, надо. Православная церковь издревле сильна традициями и подвижничеством.

Вообще-то говоря, диаконом Елпидифор являлся исключительно на словах. Он даже постриг не принял, если честно. Постоянные обитатели Заволочьского скита — и других подобных ему убежищ — четко делились на две группы, обладавшие собственными правами и обязанностями. Во главе иерархии стояли священники, причем монахи, соблюдавшие все общепринятые обеты. Отец Николай не мог жениться, не мог владеть собственным имуществом, за исключением минимально необходимого, и не имел права прикасаться к оружию. Последнее требование служило основанием для особого недовольства данного конкретно взятого пастыря. В отличие от католиков, утверждавших, что священнослужитель не должен проливать кровь и потому гвоздивших еретиков булавой или сжигавших ведьм на кострах, православная церковь в этом вопросе придерживалась более жесткой позиции. Либо ты служишь Богу — либо берешь в руки меч.

Поэтому монахи скитов при столкновениях с магами полагались не на сталь или свинец, а на Слово и на дарованные Господом способности. Которые, между прочим, многого стоят. Силовую же поддержку осуществляли церковнослужители-миряне, такие, как Боди. Они далеко не всегда являлись носителями магической силы, зато могли похвастаться бурной судьбой и умением метко стрелять, работать со взрывчаткой, драться голыми руками и делать прочие вещи, малосовместимые с духовным саном. Но постольку, поскольку служили они Богу все-таки активнее прочих, то при необходимости могли крестить, входить в алтарь и совершать некоторые иные таинства. Внутренние уложения позволяли им в особых случаях даже исполнять роль диакона, что вообще-то является церковным бесчинством. Прошлое у друга и напарника Мозга было бурным, вспоминать он о нем не любил, после святого крещения отказываясь называться старым именем — несмотря на некоторую неблагозвучность нового.

— Там, вроде, пришли данные по нашему подопечному, — решил не думать о грустном Боди. — Смотреть будешь?

— Пошли, — согласился Мозг. — Познакомимся с объектом.

В маленькой каморке священник уселся за стол, открыл крышку ноутбука, скачал из почты нужный файл и принялся вслух читать. Пристроившийся на жестком стуле Боди слушал и комментировал.

— Ассомбаэль дар Велус дар Тха, сын Дарвала дар Велус и Тиннары дар Морикат дар Табит из Дома Феникса.

— Оба сильные стихийники. Интересно, сынок в кого удался?

— Про детство ничего не написано, в поле нашего зрения попал два года назад.

— Молодой, значит. Только-только первую инициацию перепрыгнул.

— Много путешествовал, — священник подвигал мышкой, недоверчиво хмыкнул. — Объездил половину мира. У парня просто какая-то тяга к неприятностям. Четыре столкновения с католиками, в США его местные колдуны чуть не зарезали… подозревается в убийстве мастера ложи Истинного Света. Помнишь недавнюю драку над Атлантикой? Тоже каким-то боком причастен.

— Шустрый малый.

— По картотекам Интерпола проходит как специалист в области сложных органических наркотиков и ядов, но это понятно. Периодически выпадает из поля зрения, слежка не дает результатов, в том числе и наша… Ты почитай потом подробнее, здесь интересные вещи написаны.

— Успею, — помотал головой Боди. — Мне еще связи с окрестными бабками устанавливать и наблюдателей вербовать. Еще есть что полезное?

— Склонность к алхимии и оборотничеству.

— Бред, — категорически заявил друг. — Демоны алхимиков презирают.

— Здесь так написано. И кое-что непонятно: если есть тяга к трансформе тела, то зачем такой облик? Глянь, как он выглядит!

Боди изумленно оглядел изображение на услужливо развернутом экране монитора, непроизвольно поскреб картинку пальцем:

— Нифига себе. Может, ему нужно для чего-то?

— Наверное, нужно, — согласился Мозг, — раз на нормальный не сменит.

Он пощелкал мышкой, просматривая приложенные фотографии, и недоверчиво покачал головой. Шпион застал демоненка во время испытаний разных форм, и монах искренне восхищался мужеством человека, оставшимся на месте и, несмотря на жуткое зрелище, исполнившим свой долг. Фантазия Ассомбаэля ужасала. Созданные им облики даже у видавших виды святых воинов вызывали испуг пополам с омерзением, обычного же человека прямо на месте вывернуло на изнанку. Штаны бы точно пришлось менять.

— Кошмар. Нормальной головой такое не придумать.

— Да уж, — завороженно согласился Боди. — Эти фотки в «Спокойной ночи, малыши» не покажешь. Убери подальше, а лучше — сотри.

— Собственно, больше насчет демона ничего нет, — пролистал файл Мозг. — Тут много всякого насчет его принятой, но про нее нужно смотреть отдельно. Подожди, здесь еще приписка от отца-настоятеля.

Он довольно долго читал с экрана, потом быстро, словно исподтишка резанул взглядом товарища и снова прилип к короткой фразе. Боди напрягся, ожидая неприятностей. Когда молчание стало совсем невыносимым, он спросил:

— Ну, что там?

— Да понимаешь, — отец Николай неловко кашлянул в кулак, — о местных чаровниках немного известно, слабенькие они. Кроме двоих. Короче, здесь живет колдун.

Боевик ощутил сильнейшее желание в полный голос выругаться. Плевать, что в храме! Как будто мало им подопечного демона, судя по увлечениям, настоящего психопата и чудовища, так еще и слуга Тьмы под боком ошиваться будет. С недавних пор у Боди к колдунам имелся особый интерес, можно сказать, из-за одного из них они в этой дыре и оказались.

— Лучше бы нас послали чукчам проповедовать.

Мозг со скорбью посмотрел на собрата по несчастью:

— Свежий воздух, экологически чистая обстановка, вкусна пища, дружелюбное окружение, много огненной воды и практически непрерывный пикник наедине с природой? И не мечтай. Служить будем здесь. Точка.

На удивление Аллы, дверь в подвал оказалась заперта. Шурик со скривившимся, словно от зубной боли, лицом молча сидел и страдал в библиотеке. Вошедшей принятой он вяло помахал ручкой куда-то в сторону кресла, призывая устраиваться поудобнее.

— Что, Иванушка, невесел, что головушку повесил? — поинтересовалась женщина. Однако Шурик шутку не поддержал.

— У меня для тебя три новости. Хорошая, никакая и очень плохая. С какой начинать?

— Твоя предыдущая хорошая новость меня чуть седой не сделала, — поведала Алла. — Ну, давай в порядке ухудшения.

— В порядке ухудшения, — кивнул дханн. — Пожалуйста. За последнюю неделю я выиграл на бирже шесть тысяч двести сорок долларов. Талант прорицателя у меня действительно есть, худо-бедно я научился его использовать и теперь буду развивать. Пока что достоверность предсказаний составляет всего семьдесят четыре процента. Для моих сородичей нормой считается девяносто три-девяносто четыре при условии отсутствия осознанного противодействия. То есть если другой ведающий не мешает, — пояснил он Алле. Впрочем, ее удивление объяснялось другими причинами.

— Надо же! Я-то думала, у тебя не получается ничего.

— Счастлив ощущать твою уверенность в силах своего повелителя, — мрачно ответствовал толстяк. — Она тебе скоро понадобится. Примерно через неделю ты заболеешь.

— Так. Что на этот раз?

— Новая тема, — пояснил Шурик без улыбки. — Любой дханн умеет менять облик в довольно широких пределах. Некоторые умельцы способны в муравья превратиться. Это, конечно, высший пилотаж, таких высот достигают единицы, но хотя бы основами владеть должен каждый. Из меня оборотень плохой, даже человеческий облик нормальный создать не могу, поэтому буду осваивать новые горизонты. Как эксперименты отразятся на тебе, я не знаю, поэтому советую притвориться больной и провести несколько дней в постельке. На всякий случай.

Парень не подавал виду, насколько сильно в действительности его задевает неспособность изменять свой внешний вид. Задевает, и сильно. Настолько, что в самые худшие времена он не прекращал сравнивать собственные энергопотоки с описаниями в учебниках и пытался воплотить появившиеся идеи на практике. Во время одной из неудачных попыток его сфотографировал какой-то шустрый и очень быстро бегающий мужик и теперь Шурик не знал, где всплывут фотографии. С другой стороны, ему ли привыкать к неприятностям?

— В муравья? — недоверчиво переспросила Алла. — Сравни, сколько человек весит и сколько, — муравей. Куда разницу девать?

— Масса тела напрямую зависит от энергии, — поведал необразованной дханн. — Мне в чате написали, кто-то из ваших ученых лет семьдесят назад формулу вывел. При хорошем запасе силы операции с размером труда не представляют. Сложно без материального носителя сознание сохранить, это правда, но здесь есть свои способы. Если интересно, я книжку дам почитать, в ней все подробно описано.

— Она на русском? Или опять какая-нибудь тарабарщина?

— А ты учи, учи языки, в будущем пригодится. Лет через двести после ритуала принятия организм принятых перестраивается настолько, что имеет смысл учить их, то есть и тебя тоже, всякой мелочевке вроде пластики лица или ускоренного роста волос. Особо талантливые со временем человеческий облик утрачивают, на четырех лапах бегают.

Алла от озвученных перспектив передернулась. Заметивший ее непроизвольное движение Шурик мстительно, с садистской улыбкой сверкнул маленькими глазками, но продолжать не стал. Он обязательно отыгрался бы за обрушиваемые на него язвительные шуточки, по крайней мере, постарался бы, не возникни сейчас более серьезная проблема.

Смеяться от которой совсем не хотелось.

— Ты помнишь, я ждал приезда наблюдателей от церковников? Так вот, они здесь.

— Поздновато они отреагировали.

— Я к популярности не стремлюсь, — буркнул дханн. — О себе знать не давал. Без монахов под боком прекрасно бы обошелся.

— И что ты теперь намерен делать? — заинтересовалась женщина.

— Прежде всего объяснить своей принятой, с кем нам предстоит иметь дело. — Толстяк встал и быстро заходил, практически забегал, по маленькой комнате. Двигался он мягко и плавно, чем-то напоминая раздраженного и напуганного носорога. Одновременно Шурик фонтанировал эмоциями, облекая их в рассказ о старых противниках своей расы. — Монахи из скитов, — фанатики. Мне раньше везло, лично с ними встречаться не доводилось, но старшие рассказывают просто страшные вещи. Чернецы ненавидят дханнов, считают нас извечными врагами рода человеческого, подозревают во всяких нехороших замыслах. Называют извращением Божьего замысла, пособниками нечистого и другими обидными эпитетами. Я слышал, они любят использовать грязные уловки. Им только дай волю — всех бы под корень истребили, и нас, и знающих из числа людей. Поэтому будь готова к любым провокациям. Ни единому их слову не верь, потому как клятва, данная демону или его прислужникам, по вере церковников силы не имеет. Лучше всего — вообще с ними без меня не встречайся, а если встретилась, то сразу сообщи.

— С кем, — с ними? Как их зовут-то хоть?

— Отец Николай и брат Елди… Елпидифор. Они будут служить в церквушке на Калининой улице.

— Кажется, Мария Васильевна туда причащаться ходит, — припомнила Алла. — Я про нашу кухарка говорю.

— Пусть прекращает! Задурят ей голову, еще подбросит чего-нибудь. Нет, стоп, — передумал Шурик. — Лучше пусть идет, прямо сейчас. Потом расскажет, на кого они вблизи похожи. Лицемеры замаскированные…

Исходя из личного опыта, первым этапом Мозг решил прощупать обстановку и разузнать, что происходит в городе. В общих чертах. Люди ведь склонны подмечать всякие странности, даже если не понимают их сути, отчего деятельность магов и их покровителей неизбежно обрастала валом слухов и невероятных предположений. Иногда разговор с болтливой кумушкой на скамейке у подъезда давал больше информации, чем подробный отчет группы аналитиков. Священники, жрецы всех мастей по роду деятельности являются неплохими психологами, их положение обязывает хорошо разбираться в душевных метаниях подопечных. Приезжим чернецам ничего не стоило вывести на откровенность посетителей церкви и вызнать у них интересующие сведения. Поэтому, как более легкую задачу, общение с бабушками-старушками взял на себя Боди, его же старший товарищ собрался наладить контакт с представителями властей.

Для начала — с обычным участковым милиционером. Отца Николая интересовал не столько сам по себе молодой лейтенант, безусловно, способный сообщить массу полезного, сколько сведения о его начальстве. Кто что любит, что ненавидит, какие увлечения у товарища майора или полковника, чем взятки берет и прочее, прочее, прочее. То есть Мозг внимательно выслушает и запомнит весь разговор, но в дальнейшем работать с низовым звеном он не станет. В их с Боди команде он — исторически так сложилось — отвечал за стратегию, тактикой же заведовал шустрый и пронырливый диакон. Поэтому водку пить с лейтенантом, часами трепаться на рынке с торговками или переодетым ходить по клубам с сомнительной репутацией предстоит именно брату Елпидифору. Кстати, о клубах:

— Конечно, есть, — охотно поведал лейтенант Малышев. — Городок хоть и маленький, зато может похвастаться собственной сатанинской сектой.

Сказал, и с удовольствием отхлебнул чаю. Семен Павлович Малышев вид имел заморенный, отчего во всякой женщине мгновенно возбуждал желание встать у плиты и приготовить нечто калорийное для несчастного мальчика. Запасливый Мозг предусмотрительно притащил в портфеле палку колбасы, батон хлеба, пару пирожных и малька для знакомства, но выставлять бутылек на стол не стал. Незачем спаивать голодную молодежь — и так все, что требуется, разболтает.

— Мне в епархии ничего такого не рассказывали, — нахмурился священник. — Я-то думал, здесь сект нет.

— Секта у нас одна — Свидетели Иеговы. В городском Доме Культуры собираются, — поведал милиционер. — А сатанисты… Да название одно, что сатанисты! Насмотрелись придурки ужастиков, собрались вместе и организовали кружок по интересам. Мы о них и не слышим почти — так, на кладбище ночью костерок пожгут или фигню какую-нибудь на стенке нарисуют. Сами нарисуют, сами же потом и закрасят. Верховодит у них Пашка Уральцев. Парень умный, начитанный, думать умеет, в компаниях всегда заводилой был. Только отец у него пьет по-черному, потому и шляется парень по улицам.

— Нелады с родителями неизбежно отражаются на детях, — согласился отец Николай. — Но в том, что касается секты, вы не правы. Деградация личности далеко не всегда выглядит как падение — большая часть людей, скорее, в духовном смысле вниз сползает. Взять, к примеру, тот же алкоголизм. Сначала идет рюмка с друзьями по праздникам, потом просто с друзьями, потом по субботам в кругу семьи и так до стакана в компании зеркала. Это своеобразный рубеж: человек, не пьющий в одиночку, еще может остановиться. Общество для него интереснее водки. С позиции церкви ситуация с еретическими культами выглядит абсолютно зеркально, и бороться с пособничеством Лукавому следует, пока не стало поздно. То есть, — поправился монах, — помогать услышать Бога нужно всегда, в любой ситуации, но чем раньше начнешь, тем проще.

«И я не понимаю, — добавил он про себя, — почему бездействует местный епископ. Впрочем, рано делать выводы. Со стороны работа епархии может быть не видна».

— Вы сказали, здесь есть иеговисты?

— Есть, — охотно подтвердил Малышев. — Только я про них совершенно ничего сказать не могу, абсолютно законопослушные люди. У нас городок очень тихий. Время от времени скины шалят, а так происшествий не бывает.

— Откуда здесь взяться скинхедам? — непритворно удивился Мозг. — Они же только в больших городах заводятся?

— Обычные гопники. Энергии много, называться хулиганами желания нет, вот и подсели на подходящую идеологию. Мы их стайку регулярно гоняем, но особого толка нет. Если честно, вреда от них не так уж и много — ну, с приезжими иногда подерутся или американский флаг сожгут на площади.

Священник мысленно сделал зарубку в памяти. Существовали чародеи, чьи таланты лежали в области управления эмоциями и для которых различные неформальные группировки являлись удобным инструментом. Следует проверить ребят.

Вызнавший все полезное Мозг задумался, куда податься. Время уже вечернее, соваться в отделение смысла нет, возвращаться в церковь рано. Первое впечатление, как известно, закладывает хороший задел на будущее — не всегда являясь верным — и чем скорее он осмотрит грядущий «фронт работ», тем лучше. На подведомственной территории проживают три объекта, нуждающихся в особом внимании. Напрашиваться к демону в гости рано — с их породой вообще лучше встречаться в нейтральной обстановке — смотреть на колдуна, а тем более общаться с ним не хотелось. Остается старая ведьма Славомира. Монаха глодало чувство, что ее имя ему где-то встречалось, и сейчас он жалел о недавнем решении быстро пролистать полученный файл. Факт соседства с колдуном выбил его из равновесия.

В конце концов, Шурик собрался навестить вредную бабку. Несмотря на сильное желание забиться в обустроенное убежище и там, в тишине и уюте, тянуть время столь долго, сколько получится, умом он понимал — отсиживаться глупо. Оттого, что он запрется в крепости, святоши никуда не денутся. Правильнее заранее разузнать о них как можно больше и придти на неизбежную встречу подготовленным.

Славомира же, в силу склада характера, наверняка уже либо познакомилась с церковниками, либо собирается пообщаться в самое ближайшее время. Но какой-то информацией владеет точно.

Жила старая ведьма на окраине городка, в маленьком деревянном домике. Местные ведающие с момента появления признали ее силу и власть, поэтому с некоторых пор место обитания Славомиры превратилось в гибрид зданий администрации и районного суда. Именно сюда приходили за советом, просили разобрать споры, устраивали посиделки, на которых делились сплетнями и полезной информацией. Мудрая, хотя и эксцентричная полукровка исполняла работу дханна, причем исполняла неплохо. По обычаю с приездом Шурика обязанности по защите и покровительству окрестных знающих должны были перейти к нему, но пока что участи всеобщего гаранта он успешно избегал и надеялся избегать впредь.

Он забыл, что город — маленький.

Вывернули из-за углов они одновременно. Справа, с рыночной площади, пришел демон, с другой стороны к дому Славомиры подходил монах. Для обоих встреча стала полной неожиданностью. Если Шурик, ввиду неопытности и сопливого по меркам своей расы возраста просто не озаботился мерами безопасности, — то есть озаботился в свойственной ему манере. Сейчас на нем висела куча амулетов, позволяющая выжить хоть в горниле вулкана, но намертво блокирующая чутье — то отец Николай еще издали принялся прощупывать землю и воздух вокруг жилища чародейки, пытаясь определить, дома ли она и кто приходит к ней в гости и, как следствие, дханна не заметил.

Растерявшийся от очередного выверта судьбы Шурик встал, почуяв наконец-то исходящие от высокой ладной фигуры в рясе эманации силы. «Подстерег, — подумал он. — Что теперь делать-то?». Его оппонент тоже замер при виде возникшего метрах в ста демона. Рефлекторно схватившийся за крест на нашейной цепи Мозг испытывал примерно те же эмоции. «Силен, гад, — лихорадочно скакали мысли в голове монаха. — Быстро вычислил, куда я пойду. Что делать?». Оправились от шока они приблизительно в одно время. Первым вперед шагнул священник, рассудивший, что бояться ему нечего — не станет же нечисть устраивать драку на виду у всех — и желавший взять реванш за возникшее при виде врага чувство страха. Мгновением позже вперед, с ощущениями добровольно идущего на муку к палачу оболганного честного человека, двинулся Шурик. До ворот дома Славомиры ему нужно было пройти немногим меньше, чем священнику, только вот ноги приходилось переставлять едва ли не усилием воли. Поэтому к цели парочка подошла одновременно. Подошла — и встала, разглядывая друг друга: могучий попяра и жертва фаст-фуда.

Первым представился отец Николай:

— Отец Николай, прибыл сюда из Заволочьского скита. Имею ли я честь видеть Ассомбаэля дар Велус дар Тха из Дома Поющего Зверя?

От ощущения окружавшей демона энергии хотелось позорно отступить, но священник стиснул зубы и остался на месте. Шурик заметил изменения в ауре оппонента и невольно напрягся. Ничего хорошего от встречи он не ждал.

— Верно, — в горле запершило, и толстяку пришлось откашляться. — Я слышал, ты назначен настоятелем церкви Александра Невского?

Грубое «ты» Мозг пропустил, помня, что демоны считали обращение «вы» новомодными глупыми штучками и практически не использовали. А вот осведомленность толстяка его неприятно удивила: «Уже знает, сатанинское отродье. Откуда?».

— Так оно и есть. Мы еще не успели обустроиться, в противном случае обязательно сообщили бы могущественному о своем приезде.

Последнюю фразу Шурик расценил, как тонкую издевку. Если вы еще вещи разбираете, то почему ты, святоша, оказался здесь? Монах же тем временем разрывался между желанием сказать какую-нибудь гадость и опасением за собственную судьбу. Победил компромисс.

— Я хотел сначала переговорить с ведьмой Славомирой. Она, говорят, над всеми окрестными чаровниками верховодит?

Будучи до недавнего времени бойцом, к словесным дебатам отец Николай привычен не был. Только ляпнув, не подумав, он сообразил, что данное высказывание можно трактовать как сомнение в силах дханна — якобы полукровка стоит выше него и пользуется большим авторитетом — за которым обычно следует вызов на поединок. Но толстяк его удивил. Он кивнул головой и с облегченным вздохом согласился:

— Правильно. Так что если какие вопросы к местным возникнут, сначала иди к ней. Она в ситуации быстрее меня разберется.

«Вывернулся! — невольно восхитился Мозг. — Дескать, если что случится, то он ни причем и ничего не знает! Ну, нечисть хитрая!». Его уважение к противнику подросло на пару пунктов. Хотя сдаваться монах не собирался:

— Я слышал, здесь и колдун живет?

Шурик набычился. Дальше, как он подозревал, должно последовать упоминание о каком-либо происшествии, затем обвинение слуги Тьмы в причинении вреда людям, плавно переходящее в подозрение на него самого. Потому резко спросил:

— К нему есть какие-то претензии?

— Нет, — отец Николай еще раз пожалел, что не прочитал все присланные начальством сведения от корки до корки. — Пока нет. Просто интересуюсь.

Толстяк кивнул, продолжая исподлобья разглядывать священника. Он просто-напросто не знал, что еще сказать. Повисло тягостное молчание, отчего оба почувствовали раздражение и принялись посматривать один на другого с опаской и подозрением.

Неизвестно, чем бы окончилась противостояние, не раздайся поблизости резкий шорох. На роликовых коньках, в налокотниках и шлеме к своему дому быстро подъехала Славомира. Ловко сделав изящный пируэт, бабка остановилась возле напряженной парочки и окинула их хитрым ехидным взором.

— Вы что, вместе ко мне пришли? До чего ж трогательное единодушие! С Великой Отечественной святоши да могущественные в едином строю не выступали.

Оба мужчины в ужасе замотали головами. Старушка хмыкнула и принялась беззастенчиво разглядывать монаха:

— Ты, стало быть, батюшкой Николаем будешь? Знакомиться пришел? Хорошее дело. Старушечка я дряхлая, на рынок сходить сил нетути, помоги, сынок, картошки принести — тебе Христос добрые дела делать велел, на небе зачтется.

Глаза у священника медленно увеличивались в орбитах. Шурик же, с бабкиными закидонами уже знакомый и мигом сообразивший, что быстро отца Николая она из когтей не выпустит, приободрился.

— Извини, Славомира, я уже ухожу. На минутку забежал. Дела у меня. Отец Николай. — Сказать «приятно было познакомиться» у него язык не повернулся, поэтому он ограничился нейтральным. — До свидания.

Глядя в спину быстро, на грани торопливого бега, удаляющемуся демону, Мозг пытался подавить ощущение своего провала. Похоже, только что его надули. Куда пошел Ассомбаэль? Чего он хотел, какие у него дела? Отцепиться от Славомиры не было никакой возможности, она уже открыла калитку и опытными движениями, словно пастух овцу, загоняла его внутрь дома.

Выбраться из которого, к слову сказать, монаху удалось не скоро.

Колдун Урзал, он же гражданин Кравцов, занимался нелегким противоправным делом. На столе перед ним лежал новенький, совершенно чистый и абсолютно надежный паспорт, в котором единственно требовалось сменить фотографию. Что представитель сил Тьмы в отдельно взятом российском поселении и пытался проделать в меру своих способностей.

После разговора с демоном Урзал, прикинув вероятное развитие событий, озаботился получением липовых документов. Так, на всякий случай. Уезжать в далекие страны он не собирался, но тылы обеспечить счел необходимым. Нормальный человек в его ситуации нашел бы специалистов, занимающихся подделкой документов — в последнее время этот бизнес получил широкое распространение через Интернет — заплатил денежку и через некоторое время спокойно получил бы вожделенную красную корочку. Подобный путь колдуна никак не устраивал.

Если отбросить возможность угодить в расставленную милицией для доверчивых простаков ловушку, оставался вопрос безопасности сроков. Паспорт требовался сейчас, немедленно. Урзал не исключал, что сорваться с места и убегать придется уже сегодня, в следующее мгновение, и потому торопился. Кроме того, спецы по фальшивым документам всегда находятся на особом учете, и найти изготовителя столь мощной структуре, как РПЦ, труда не представляет. Даже если упомянутый изготовитель сидит где-нибудь во Владивостоке. Чернецы мгновенно получат в свои руки паспортные данные беглеца, и тогда уйти за границу или просто устроиться на житье в глубинке, будет намного сложнее.

Посему гражданин Кравцов пошел по пути наименьшего, со своей точки зрения, сопротивления. Он навестил паспортный стол, отловил одну из паспортисток и затащил ее в уединенный кабинет, где спокойно выложил несколько неприятных фактов из ее биографии. У каждого человека на душе есть черные пятна — у кого-то больше, у кого-то меньше. Колдун видел все. В том, что выбранная им девушка быстро сломалась перед угрозой шантажа, нет ничего удивительного. В результате Урзал быстро получил на руки полностью заполненный бланк, способный выдержать даже серьезную проверку, и сейчас пытался окончательно привести документ в нужный вид. За каковым занятием и застал его Шурик.

Сметя, словно паутину, дырявую сеть сторожевых заклинаний, демон пинком распахнул входную дверь и довольно гукнул при виде подскочившего колдуна:

— Фух. Готовишься? Правильно делаешь. О приехавших чернецах уже знаешь?

— Нет, — от дальней стеночки настороженно ответил Урзал.

— А они о тебе — знают! — «порадовал» Шурик. — Только что с одним разговаривал. Он о тебе спрашивал, имей в виду.

Колдун сглотнул.

— Что ему нужно?

— Кажется, ничего, — толстяк плюхнулся на заскрипевший диван и одним махом выхлебал банку воды, приготовленной для полива цветов. Он с силой потер лицо руками, призадумался, вспоминая прошедшую беседу, и с радостным удивлением отметил: — Точно, ничего! Имейся у него на тебя компромат, с радостью выложил бы, а так — промолчал. Где у тебя кухня?

Успокоился Урзал не сразу. Ему потребовалось минут пять, чтобы привести учащенно бившееся сердце в норму и снова начать соображать. Пройдя вслед за демоном, бесцеремонно закопавшимся по пояс в холодильник и сейчас выбрасывавшим на стол упаковки продуктов, хозяин дома спросил:

— Откуда святоши вообще знают о живущем здесь колдуне?

— Базы данных хорошие, — поведал демон. Он оглянулся по сторонам, смерил взглядом горку еды на столе и решительно потянулся к кастрюлям. — Магов рождается мало, персонала у святых братьев не хватает, поэтому слабых, но потенциально опасных знающих — таких, как ты — они просто ставят под наблюдение. Живет где-то неподалеку человечек без особых способностей, в чью задачу входит следить за слухами и сообщать о всех странных происшествиях по телефону в Москву. Он и сам может не знать, на кого работает. Если происшествия слишком странные, или случаются часто, приезжает комиссия для разбирательств. Твое счастье, что не наглел.

Кастрюля с водой бухнулась на газ, Шурик осторожно присел на табурет и опытным жестом стянул с палки колбасы шкурку. Говорить он не переставал:

— Короче, теперь они рядом с нами. Совсем. Что делать будешь?

Урзал, откашлявшись, поинтересовался:

— Ваше предложение еще в силе?

— Насчет договора? Конечно. — Демон сжал кулаки. — Перед первым же монахом отступать? Хватит, набегался. — Он склонил голову, став похожим на упрямого и сердитого бычка. — Значит, решился?

— Да, могущественный.

— Тогда начинай, коли текст знаешь.

Колдун, сморщившись, проткнул кончиком ножа кожу на запястье и над выступившими каплями крови прочел древний наговор. Шурик, всю короткую процедуру чутко наблюдавший за изменениями своей ауры, довольно кивнул — соглашение было заключено по всем правилам. Наконец мужчина замолчал. Руки он то складывал на груди, то сцеплял пальцы вместе, то прятал за спиной, словно чувствовал неловкость. Он действительно впервые оказался в подобной ситуации и теперь не знал, как себя вести.

Ассомбаэль сомнений не испытывал. Права и обязанности дханна перед должником за века были четко прописаны и определены, поэтому толстяк точно знал, что и как он должен делать. Впервые в жизни заключив сделку, он испытывал гордость и какое-то дерзкое веселье от возможных будущих проблем.

— Я обещал ответить, почему тебе не удаются некоторые обряды, — начал он. Речь на мгновение прервалась из-за закипевшей воды в кастрюле, но Шурик быстро убавил огонь и, засыпав макароны, продолжил. — Так вот, вспомни, что в них общего.

— Все они связаны с призывом.

— Не то. Не помнишь? Тогда я скажу. Они замыкаются на истинное имя, которое у каждого призывающего служит отражением и квинтэссенцией внутренней сущности. Слово «Урзал» — не просто набор звуков, а слепок, концентрат тебя самого. Только концентрат неполный. Ты ведь сам себя нарекал?

— Да, — признался колдун. — Разве самому нельзя?

— Лучше не стоит, слишком легко ошибиться. Как у тебя и произошло.

— Тогда что мне теперь делать?

— А ничего, — уверенно ответил демон. — Садись на пол на держись руками покрепче.

Удивленному, но повиновавшемуся мужчине он возложил руку на голову и постарался расслабиться. Хотя нарекал он кого-то впервые, сомнений Шурик не испытывал. Дело-то простое, нехитрое. Всего-то нужно раскрыться перед Вечностью, стать одним целым со вселенной, полностью поддаться неслышимому потоку бесконечных знания и любви, пронизывающих мироздание… И ставшими вдруг чужими губами тихо произнести:

— УРЗАЛ.

Внезапно накатившая слабость заставила его пошатнуться, ладонь рефлекторно ухватилась за ближайшую опору. Каковой, по иронии судьбы, оказалась голова колдуна. Тот, даром что сам впавший в прострацию на грани обморока, издал придушенный писк и дернулся, желая избавиться от болезненного захвата. Рука соскользнула, и Шурик рухнул вниз. Оказавшийся на пути падения стол с треском сломался. В воздух взлетели обертки, фантики, столовые предметы и недоеденная еда. Злорадно зашипели убегающие макароны.

Новонареченному Урзалу показалось, что на него обрушивается Тьма.

Госпожа-Ночь величаво вступала в свои права. Она самовластно, из тысячелетия в тысячелетие, окутывала голубую планету темным покрывалом, даря тишину и покой измученным обитателям маленького мирка. И казалось, дела ей нет ни до возвращавшегося домой веселого и слегка смущенного дханна; ни до торопящегося в травму колдуна, с кривой усмешкой придерживавшего рукой сломанные ребра; не интересует ее выскочивший из уютного домика монах с лицом заболтанного до полной потери соображения человека, вслед которому из окошка приветливо машет платочек, а заботливый старушечий голосок предлагает заходить еще. Великая госпожа, прекрасная и равнодушная, утешительница и хранительница покровов, видела мириады смертных и, надо полагать, увидит столько же еще. Ей не интересны их дела. Хотя…

Надо бы приглядеться этому городку. Кажется, его жители способны пополнить даже ее коллекцию глупостей.

Content

Роман Артемьев
Толстый демон

Пролог

Часть 1. Мы вместе!