Роман Артемьев

Толстый демон

Часть 3. Невинной души искуситель

Ласковое солнышко посылало живительные лучи, обогревая маленький российский городок и даря ему последние теплые деньки. Природа чувствовала наступление осенней поры. Травы рассыпали по земле созревшие семена, надеясь если не самим перезимовать, так хоть детишками продлить род следующей весной; самые торопливые деревья понемногу начинали сбрасывать листья; звери постепенно задумывались о смене летней шубки на густой зимний мех. Первые стаи перелетных птиц потянулись с севера на юг. И только человек, скотина такая, выбивался из общего природного ритма.

В отличие от мудрой животины Славомира в теплые края не стремилась. Скорее наоборот. Неизвестно, где она пропадала два месяца, но в город вернулась посвежевшая, загорелая, с белоснежным «негритянским» блеском крепких зубов и неизменной ехидной смешинкой в глазах. Приезду предшествовали долгие телефонные переговоры. Шурик сначала и разговаривать с нахальной и больно дерущейся бабкой не собирался, но позиция Аллы и — ради чего он печати на Источники накладывал — обещание оставить в силе договоренности по важному для молодого дханна вопросу заставили его сменить гнев на милость.

Хотя, если честно, сопротивлялся он недолго. Минуты полторы.

Как бы то ни было, сейчас Славомира снова жила в маленьком уютном домике на окраине, совала нос в дела, ее не касающиеся, и периодически доводила знакомых до бешенства. Особых усилий не прилагала, но и священники, и собратья-ведающие старались обходить ее стороной. Поэтому последние пару деньков активная ведьма не то, чтобы скучала… не видела подходящего объекта для приложения своих усилий. Если бы в городе нашелся некто, давно знакомый со Славомирой, то он мог бы сказать, что в подобных случаях она начинает придумывать развлечения на собственный вкус — и тогда только держись! Однако старых друзей рядом с шебутной ведьмой сейчас не было, поэтому ее смутные планы на ближайшее будущее обещали стать для жителей городка полным сюрпризом.

То есть могли бы стать. Если бы оформились окончательно, а не исчезли, растаяли, как утренний туман, под влиянием событий внешнего порядка.

С утра Славомира успела обежать огород, заняться курами, полаяться с соседом-пьяницей, переделать массу других полезных дел и сейчас спокойно предавалась чаепитию в компании с огромным черным котом. Зверюга лежал на столе, нагло игнорируя попытки хозяйки согнать его с «божьей ладони», и изредка косил глазом на тарелку колбасы. Ждал, пока ведьма утратит бдительность. Та, однако же, повадки питомца хорошо знала, посему противостояние грозило окончиться в ее пользу.

Внезапно кот поднял голову и чихнул. Чашка Славомиры замерла на полпути, не донесенная до рта, затем аккуратно встала на красное чайное блюдце. Старуха задумчиво посмотрела на помощника:

— Тоже почуял? — черный зверь презрительно фыркнул. — Ну да, конечно.

Бабка, словно спохватившись, отхлебнула чаю. Свободной рукой почесала длинный шнобель:

— Надо бы посмотреть, кто там балует… Да и хозяина нашего упредить не мешает…

Спустя пару минут она бодро сбежала по крыльцу и удалилась куда-то в сторону центра. Кот, вздохнув, взял с тарелки кусок колбасы, вяло прожевал, выплюнул шкурку и с брезгливым выражением на морде принялся перетаскивать грязную посуду в рукомойник. Сегодня на кухне дежурил он.

Толстый дханн нервно передернул плечами, чувствуя, как по спине бежит холодок. Глазки у Славомиры маниакально блестели, да и требовала увидеться она подозрительно настойчиво. Парень мысленно припомнил события последней недели и с горечью констатировал — зачем дорогая родственница его позвала, он предугадать не может.

Место для встречи оказалось на сей раз выбранным неудачно. Сегодня в любимом кафе оказались свободными всего три столика, и все они располагались возле оккупированного четырьмя женщинами диванчика. Поначалу Шурик не обратил внимания на странное поведение остальных посетителей, скучковавшихся в противоположном конце зала, но спустя пять минут понял мудрость людского выбора.

Говорить оказалось невозможно.

— Городок хоть по местным меркам и мал, однако люду живет тут порядочно, — наклонилась над столом Славомира.

— Он меня совсем не ценит и относится как к какой-то прислуге, — донеслось от соседок.

— Младенцев, кои знания да истинное зрение принять способны, рождается немало…

— …и все эти сволочи хотят только одного!

— В большинстве из них дар спит…

— …так давайте, девочки, напьемся, чтоб им всем пусто было!

— …и никогда не проснется. Однако есть немногие, чья сила и для великих Домов интерес представляет.

— Фу. Что это за гадость?

Шурик поковырял пальцем в ухе.

— Ну да, есть такие. Обычно принадлежат к старым известным династиям. Они либо принятыми становятся, либо среди магов вес и место обретают. Здесь таких нет.

— …как же я с ними намучалась…

— Уверен? — прищурилась полукровка. — Умеючи и золотой посреди торга находят.

— …и норковую шубу можно выбрасывать на помойку.

— Ведун, душу скрывать не умеющий, издалека виден, — напомнил прописную истину дханн.

— … огромный прыщ на самом видном месте. Это просто что-то ужасное!

— Самородок оттого и ценен, что найти его нелегко, — Славомира недобро зыркнула на соседний столик, откуда в ответ бодро донеслось:

— …и каким образом он выскальзывает из памперса, мне совершенно непонятно!

— Хочешь сказать, ты здесь нашла одного? — дошел намек ведьмы до Шурика.

— …любимое занятие, — кошку мучить.

— Вот именно.

Толстяк принялся шустро соображать. Отцу на глаза Славомира показываться не намерена, но и отдавать ценного кадра чужакам не хочет. Поэтому к нему пришла. Все-таки здесь его, Ассомбаэля, земля, и потенциальный великий маг считается живущим под его патронажем. Судя по намекам, маг молодой, неопытный, которого легко воспитать «под себя» и получить в результате верного надежного принятого. Среди дханнов такие ценятся очень высоко. Самому Шурику еще один спутник не нужен — с первой бы разобраться — но кое-кто из родни оценит подарок.

— Как его зовут?

— Гриша! Гриша! А Гриша знай себе в луже возится и на деда ноль внимания!

— Ой, да старая я, память плоха стала, — притворно засмущалась бабка. — Не упомню имени-то. Парень это, не старше восемнадцати, а большего и не ведаю.

— … старая маразматичка…

Славомира не выдержала и сплюнула на пол:

— Короче — не нашла я его, сам ищи. Только думай быстрее, монахи свой хлеб даром не едят. Если я выброс силы засекла, то и они мальчонку заприметят.

— …соска одна на двоих. Олежеку вставлю — Леночку приходится укачивать, чтобы не заревела…

Со злобно поблескивавшими глазками старая ведьма вскочила и переместилась к соседкам, где немедленно принялась капать на мозги самой говорливой. Дханн откинулся в жалобно заскрипевшем креслице. Немного обидно, что Славомира сумела заметить случайный всплеск силы и даже частично определила его «автора», в то время как он, претендующий на булаву хозяина земли, не почуял ничего. Однако Шурик насчет своих умений не обольщался и мастерству древней полукровки настоящую цену знал. Возможно, потом, когда его связь с источниками и энергетикой местности окрепнет… До тех пор придется полагаться на чужие слова.

Обязательно надо найти этого паренька. Во-первых, сильные маги на дороге не валяются, среди людей они появляются редко. Делать принятыми детей и внуков дханна нельзя, точнее говоря, можно, но как-то не принято. Полукровки ценны сами по себе, чтобы превращать их в обычных спутников. Хотя изредка случаются исключения из негласного правила. Тем не менее, в девяти случаях из десяти дханны принимают в личные помощники, можно сказать, симбионты людей с выдающимися в какой-либо области качествами. Гениальных финансистов, великих воинов, талантливых магов. Последние по понятным причинам ценятся необычайно высоко. Если же никто из родни не хочет принимать мага в личную свиту, всегда можно принести клятву Дому — многие, кстати сказать, считают такой выбор предпочтительным.

Во-вторых, обойденные вниманием демонов ведающие рано или поздно оказываются в нестройных, но многочисленных рядах их врагов. Церкви, секты или магические ордена с удовольствием брали неофитов под опеку, прививали им свою идеологию и постепенно получали разделяющих свои убеждения членов. Дураками дханны не были, врагов плодить не любили, поэтому потенциальных великих магов из рук старались не выпускать.

Наконец, имелся у Шурика и личный мотив. Грубо говоря, сформулировать рассуждения толстяка можно так: если у тебя есть нечто, чего нет у других, то это нечто можно выгодно обменять. Или подарить. Сообщив родственникам о возможном принятом, он тем самым окажет им услугу, которую в будущем можно будет стребовать обратно. Если же кто-то из дханна сумеет уговорить парня принести клятву вечной верности, то его или ее долг перед Шуриком возрастет многократно. Словом, перспективы открываются просто ошеломляющие.

Осталось поймать неизвестного раньше тех же монахов, которые своего всяко не упустят.

— Уф, — присела на прежнее место вернувшаяся старушка. — Умаялася бедняжка. Что делать будешь?

В кафе не осталось никого. То есть совсем никого, сбежали даже официанты. Шурик был уверен, что как бы глубоко он не задумался, применение магии почуял бы. Значит, Славомира выставила всех вон с помощью хорошо подвешенного языка и природного, тщательно лелеемого коварства. Умения ведьмы восхищали и пугали…

— Искать, чего ж еще, — слегка пожал толстяк плечами.

— А как? — не отставала бабка.

— Придумаю что-нибудь. Вьюношей не старше восемнадцати в городе не так уж и много, проверить каждого трудно, но можно. — Дханн задумчиво почесал голову и уточнил. — Лишь бы монахи ничего не заподозрили. Они, гады, любят под ногами путаться.

Знай упомянутые строкой выше гады о состоявшемся разговоре, их первой реакцией стала бы бешеная, ничем не контролируемая радость. Ибо исполнение повседневных священнических обязанностей никак не удовлетворяло адреналинового голода, сжигавшего обоих.

В данный момент Мозг стоял посреди улицы со скорбным видом, не зная, чем себя занять. Наставление гопников, работа, по просьбе милиции, с местными блатными, слежка за окончательно запуганными городскими ведающими занимали время и силы, но не приносили душевного спокойствия. Хотелось настоящего дела. Схваток с сильным и коварным врагом, или хотя бы просто коварным… Да с демоном, и тем поругаться нельзя! Приходится вести себя вежливо, общаться в рамках древнего этикета, ни в коем случае не давая повода написать кляузу начальству ссыльных святых братьев.

«Господь, подай мне знак, — думал один из опытнейших бойцов скита, безуспешно пытающийся примириться с новой должностью. — Раз уж ты меня сюда направил, значит, здесь мое место. Здесь я нужен. Только хотелось бы знать, зачем? Нет, я не ропщу, Господи, тебе виднее, в смысле, воля твоя. Только я ведь человек простой, мне бы инструкцию или там прямое ясное указание получить».

Чего у Господа не отнять, так это оперативности. Религии в данном вопросе проявляют редкостное единодушие.

— Простите, можно поговорить с Вами о Боге?

Мозг сверху вниз оглядел обратившегося к нему с вопросом юношу, чувствуя, как в небытие исчезает хандра. Отутюженные брюки, рубашка с коротким рукавом, туфли, галстук и рюкзак за спиной, набитый угловатыми книжками, безошибочно определяли их владельца как представителя отряда «сектант вульгарус», в последнее время расплодившего на просторах некогда православной страны. Из-за спины молодого энтузиаста боязливо выглядывала его спутница, еще не до конца утратившая инстинкт самосохранения. Одетый в джинсы и футболку монах широко улыбнулся:

— Нужно, сынок. Из каких будете?

— Мы представляем «Общество Сторожевой Башни» и хотели бы… — начал повторять заученную мантру активист, однако был бесцеремонно перебит.

— Иеговист, стало быть. И много вас здесь?

— Эээ… областное собрание насчитывает около ста членов.

— Стандарт, — прикинул вслух Мозг. — Стало быть, шесть старейшин и столько же помощников, плюс десяток активных проповедников-пионеров. И где собираетесь? Вефиля же у вас вроде нет?

Вефилем называется управленческий центр «Свидетелей Иеговы» в регионе, нечто вроде местной штаб-квартиры. В России, вроде бы, есть только два — под Москвой и под Питером?

— В Доме Культуры. Простите, откуда вы так хорошо знакомы с нашим устройством? Вы уже беседовали с кем-то из братьев?

— В общем, да, — неопределенно ответил монах. — Сталкивались.

— Меня зовут Андрей, — представился малец. — Извините, как к вам обращаться?

— Отец Николай, настоятель храма Александра Невского на Калининой улице. Слушай, пацак, — Мозг вслушался в последнюю фразу и уточнил. — Поцак. Вы во сколько на свои бесовские игрища собираетесь?

— Простите?

— Господь простит, — вздохнул добрый пастырь, провожая убегающего от греха подальше юношу заботливым взглядом. Девушка, страшная, но сообразительная, исчезла давно.

Свидетелей Иеговы святой брат не любил. С момента основания в тысяча восемьсот семьдесят втором году Чарльзом Расселом, Общество свидетелей Иеговы служила легальным прикрытием одному из старейших орденов Европы — Обществу Розы. Ну и неплохим источником дохода, вестимо. Маги Розы с пятнадцатого века периодически предпринимали попытки влезть на территорию, контролируемую православной церковью, и получить доступ к чужим тайнам. С тех самых пор, как организованная ими «новгородская ересь» чуть не подмяла под себя едва укрепившееся московское государство. Если вдуматься, именно тогда православная церковь и демоны впервые объединились против общего врага. Октябрьской революцией страна тоже во многом обязана «розочкам». Сейчас, маскируясь под христианскую секту, они раскинули сеть филиалов по всему миру и активно влезали в дела, вмешиваться в которые посторонним совершенно не следует. Пока что иеговистов терпели.

По мнению Мозга — зря.

По дороге домой Шурик в общих чертах продумал схему предстоящего поиска. Поелику дело предстояло важное, толстяк решил использовать метод простой, надежный и хорошо знакомый. Артефакты. Нужно разместить их, желательно побольше, в городе и окрестностях, чтобы потом с их помощью засекать вспышки силы неизвестного мага. Со временем накопится база данных, следующим этапом привлечем Олега — пусть отрабатывает зарплату, которую ему принятая платит — или даже без помощи смертного удастся обойтись, если повезет и получится засечь параметры ауры. Удивления деятельность Шурика не вызовет, демоны всегда устанавливают в своих владениях следящие заклинания. Правда, материальные носители почти не используют, ну да ладно — сочтут за свойственную местному хозяину эксцентричность.

По словам ведьмы, искомому магу нет восемнадцати. Значит, надо охватить школы, другие учебные заведения, кружки всякие, кафешки, бары, милицию… Короче говоря, ничего пропускать нельзя. А раз так, то работы предстоит много.

Поэтому перед началом нужно подкрепить силы.

Ничего удивительного, что спустившаяся налить чайку Алла застала на кухне поглощающего первый ужин Шурика. Наученная горьким опытом женщина поспешно взяла с большого блюда, стоявшего в центре стола, пару ватрушек и положила их подальше от загребущих лап своего «повелителя». Чем дальше булки, тем выше вероятность, что сегодня их удастся съесть.

— И тебе доброго вечера, — ответила на невнятное мычание Шурика Алла. Тот не захотел отрываться от священнодействия с кастрюлькой гречневой каши, отчего приветствие получилось несколько смазанным. — Как дела?

Парень широко улыбнулся, не прекращая жевать.

— Хорошо? — слегка напряглась принятая. — Это почему же?

С ее точки зрения, удачные эксперименты Шурика являлись куда менее предпочтительными, чем неудачные. Последние обычно сопровождались меньшими разрушениями или «неучтенными побочными эффектами», а иногда даже пользу приносили. Например, партию искусственных рубинов, полученных в результате неверно проведенной алхимической реакции, удалось продать за хорошие деньги. Повторить процесс не удалось. Или можно вспомнить мутировавший укроп, окольными путями втюханный японской разведке под видом разработок секретных отечественных генетиков. Результатом сделки стал выгодный контракт, совсем не лишний во времена кризиса.

Зато если Шурик утверждал, что дела в лаборатории идут хорошо…

— Не волнуйся ты так, — наконец сделал короткий перерыв на разговор демон. — Все действительно в порядке. Меня Славомира порадовала.

— Вот как? — не сказать, чтобы Алла успокоилась. Каверзный характер старушенции она успела оценить. — И чем же?

— Она ощутила пробуждение сильного мага у нас в городе и даже смогла кое-что о нем узнать. Теперь осталось его найти.

— А зачем нам маг? Что у нас, своих не хватает?

В ответ ей пришлось выслушать емкую лекцию о текущем состоянии магической общественности в целом и об особенности российского генофонда в данном аспекте в частности. Выяснилось, что хотя среди людей сравнимых по уровню одаренности с дханна магов на свет появлялось не много, существовали целые династии, обычно «поставлявшие» слуг ко дворам тех или иных демонических родов. Правда, на Руси таковых не было. Попытки селекционной работы велись, но успеха не принесли, и дханны махнули на них рукой где-то в веке шестнадцатом. С тех пор членам Дома Поющего Зверя приходилось изыскивать талантливых в оккультной области принятых среди немногочисленных самородков, изредка рождающихся среди людей своего владения, да переманивать — или похищать — ценную добычу у враждебных домов.

Не менее занимательно, с точки зрения Аллы, было слушать рассуждения Шурика о присущей каждому живому существу врожденной специализации. Заговорили о ней, упомянув о способах обучения колдунов на службе у Домов и плавно перейдя на особенности мышления смертных в целом. Среди дханна тоже существовали генетические линии любителей копаться в чужих мозгах или повелителей мертвых, сиречь некромантов, но при желании, наличии наставника и должном упорстве родовая школа знаний отходила на второй план. Среди людей ситуация складывалась иначе.

— Да и зачем, при их-то смехотворной продолжительности жизни, заниматься нелюбимым делом? Главное — найти себе занятие по душе, — рассуждал Шурик. — Чтобы работа совпадала с внутренними устремлениями разумного существа. У прирожденного землепашца земля родит щедрее, а целитель от природы без всяких лекарств болезнь вылечит. Только вот редко наши желания совпадают с нашими возможностями.

— Я в детстве скрипачкой хотела стать, — призналась Алла. — С пяти лет занималась с личным учителем.

— Тогда зачем в олигархи пошла?

— Пришлось, — вздохнула женщина. — Или ты, или тебя. Временами думаю, что совершила ошибку.

— Ну, это вряд ли, — раздумчиво вынес вердикт демон. — У меня троюродный брат в Москве продюсерам клонов делает, так он про человеческую богему всякое рассказывает. Если хотя бы половина рассказов верна, то не хотел бы я с их средой соприкасаться.

Алла помолчала. Переспросила:

— Извини, что твой брат делает?

— Клонов. Для эстрады. Да ты телевизор включи и сразу его продукцию увидишь!

Женщина потерла лоб. Нет, у нее и раньше имелись кое-какие подозрения насчет современных попсовых групп, но чтобы вот так… Интересно, сколько еще открытий чудных готовит ей знакомство с Шуриком?

Дханн поглощал порцию тушеной картошечки, Алла переваривала свежие новости. Воцарившееся молчание прервало появление Наташки. Одетая в пижаму и меховые шлепанцы с помпонами девочка не хуже матери знала, кого можно вечером найти на кухне. После болезненного отравления «неподготовленным стимулятором физического состояния» ей строго-настрого запретили приближаться к обиталищу толстяка, поэтому встречалась она с ним большей частью здесь, за ужином. Как ни странно, та история любви к непутевому дядюшке у ребенка не убавила — скорее наоборот. И мама, первое время запрещавшая дочери общаться с Шуриком, постепенно успокоилась. Так что теперь Наташка иногда участвовала в вечерних посиделках, рассказывая о школе, перипетиях подростковой бурной жизни, пересказывала ходящие в классе сплетни или тихо сидела, слушая разговор взрослых.

Сегодня дите пришло с конкретной просьбой.

— Дядя Саша, — состроила умильную рожицу Наташка, — сделай мне, пожалуйста, жезл, как у Сэйлормун. Чтоб сиял, и звездочка на конце.

— Да запросто, — согласился Шурик. Поисковые датчики все равно, какой формы делать, а девчонка наверняка станет таскать игрушку с собой по школе. — Картинку нарисуешь?

— Я рисунок распечатала.

На листке бумаги формата А4 изогнулась в неустойчивой позе полуголая девица с огромными глазищами и открытым ртом, в который демону немедленно захотелось плюнуть. Героини аниме всегда оказывали на него странное воздействие. Впрочем, долго разглядывать картинку он не стал, сунув листок в карман с обещанием:

— Как сделаю, отдам.

— А кто такая Сэйлормун? — поинтересовалась Алла. Ее детство прошло в довольно специфической обстановке закрытого пансиона в Швейцарии, поэтому некоторые обыденные вещи прошли мимо ее внимания. Например, о всемирно известном персонаже они ничего не знала. Зато говорила на восьми языках, включая латынь.

— Девочка-волшебница, махо-седзе, — неожиданно проявил эрудицию толстяк. — Про нее сезонов, наверное, шесть снято.

— Тебе тоже аниме нравится, да?! — почуяла родственную душу Наташка.

— Не, ничуть, — обломал ее Шурик. — Просто мне нужно было срочно научиться узлы вязать да людей связывать, а из источников информации имелась только пара дисков с хентаем под рукой. Ну, заодно и остальное посмотрел…

Мама почувствовала, что выпадает из течения беседы, и снова затребовала информации.

— А хентай — это что?

На нее посмотрели с опаской и мягким сочувствием:

— Жанр такой… Специфический…

Дом Поющего Зверя, при всем своем желании, не мог полностью контролировать огромную российскую территорию. Дханнов, если сравнивать с числом человеческих ведающих, рождалось мало, в собственных владениях сидели далеко не все, поэтому уследить за всей землей не представлялось возможным. Кроме того, существовала проблема городов. Людская плодовитость вкупе с развитием транспорта превращали мегаполисы в отвратительные клоаки, в глубине которых творились самые черные дела. Например, колдун из Нью-Йорка мог приехать в ту же Москву, провести нужный ему ритуал — человеческое жертвоприношение или еще что похуже — и спокойно вернуться домой, оставив разбираться демонов и церковь между собой. Даже если его личность позднее устанавливалась, это не означало неизбежность наказания.

И дханны, и люди враждовали между собой. Дома мстили друг другу за обиды тысячелетней давности, заключали союзы против общих врагов, интриговали, чужими или собственными руками убивали соплеменников. Смертные чародеи занимались примерно тем же, только более шустро. Для них ничего не стоило разорвать договор, заключить другой со старым недругом, затем снова предать и вернуться к прежнему союзнику — причем на протяжении одного года! Естественно, такая активная жизненная позиция долгому сроку жизни не способствовала.

Но если раньше в Великой Игре участвовали две стороны, то с недавних пор к ним добавилась третья. Прежде существовали дханны, покровительствовавшие своим потомкам-ведающим, и различные жреческие организации, владевшие тайными знаниями. Ватикан, патриархи православных церквей, суфии, китайский Сын Неба — все они имели возможности влиять на скрытый от простого человека мир чародеев и не стеснялись этими возможностями пользоваться. Хотя на Востоке дела обстояли не однозначно. Там издавна существовали организации магов, объединенные не столько по религиозному, сколько по идеологическому признаку. Однако они не вели самостоятельной политики, предпочитая либо служить демоническим Домам, либо объединяться в громоздкие и инертные системы — могущественные, но из-за внутренних противоречий совершенно неспособные к экспансии.

Примерно шесть веков назад ситуация изменилась. Чародеи Европы, казалось бы, окончательно изничтоженные христианством, сумели создать несколько сильных орденов и, воспользовавшись междоусобицами простых смертных, вышли из сферы влияния католической церкви. Их лидеры оказались неплохими дипломатами, сумевшими убедить дханнов в своей полезности, а также в том, что попытка их уничтожения обойдется слишком дорого. Вербуя сторонников, правдами и неправдами добывая новые знания, маги постепенно наращивали мощь и влияние. Активная колониальная политика государств запада способствовала распространению орденов по всему миру, даже в странах востока начали появляться организации, независимые от привычных структур и группировок, новые по своей сути.

Православная церковь долго сопротивлялась нашествию ведунов-реформаторов. Но, увы, миазмы вольтерьянства и либерализма ослабили некогда могучий организм, а революция семнадцатого года окончательно поставила крест на попытках Московского патриархата выдавить идеологических диверсантов из страны. Надо сказать, что организации магов пользовались и пользуются большей нелюбовью священников, чем дханны. Парадокс? Ничуть не бывало. Демоны прекрасно вписываются в мировосприятие верующего человека, в то время как безбожники-маги сложившиеся стереотипы часто стремятся опровергнуть. Кроме того, Дом Поющего Зверя жил на Руси всегда. К нему успели привыкнуть, отношения его членов и монахов были пронизаны сотнями невидимых связей и регулировались сложившимися неписаными обычаями, понятными обеим сторонам. Это как мальчишки из соседнего двора — вроде с ними деремся, но зареченских ходим бить вместе.

На следующее утро Наташа ехала в школу в приподнятом настроении. Вообще-то говоря, отношения у нее с одноклассниками и особенно с одноклассницами сложились непростые. Будучи очень болезненной с момента рождения, девочка редко общалась с другими детьми, поэтому не могла развить свои коммуникативные навыки. Попросту говоря, знакомиться и общаться с людьми не умела. Раньше в школу она не ходила, вместо учителей с ней сидели нанятые медсестры, отсюда плохие знания по всем предметам и срочная необходимость восстанавливать пропущенное.

Еще она была дочкой самого богатого человека города, на ее мать работали родители многих других одноклассников, а на уроки Наталью Незвольскую сопровождал телохранитель.

К счастью, девочкой она была не глупой и богатством не бравировала. Может, самой ума бы и не хватило, но мать провела беседу и «на пальцах» объяснила, как относятся к самозваным принцессам дети. Постепенно живой характер взял свое, у Наташки появились если не друзья, то хорошие знакомые. Она начала чаще принимать участие в организуемых в школе мероприятиях, иногда — по согласованию с Варвариным — могла посидеть в кафе с новыми подружками, ходила в кино и на дискотеку. Жизнь стала яркой, полной событий.

— Дядя Володя, остановите здесь, — попросила она водителя и, по совместительству, персональную няньку. — Я на минутку.

— Далеко собралась?

— Не, я к Ленке, вон она сидит.

Наташина одноклассница вблизи выглядела не очень хорошо. Сама бледная, губа закушена, лицо усеяно мелкими бисеринками пота. Она крепко обхватила правой рукой локоть левой, повисшей, словно плеть. Рядом с растерянным видом стоял парень-старшеклассник.

— Лен, чего случилось? — встревожилась Наташа.

— Травма случилась, — буркнула девочка. — Из-за этого вот.

— Но я же не мог видеть…

— Смотреть надо, куда идешь!

Дядя Володя сзади тихонько хмыкнул. Кажется, парень, тащивший в руках большую коробку, не заметил идущую в школу Ленку и налетел на нее. Девочка упала, неловко ударилась о землю, повредила руку…

— Надо врачу показать. Идти можешь?

— Не знаю, — растянула губы в дрожащей улыбке Лена. — Коленки трясутся.

— Это шок, — заявил старшеклассник, которому сейчас лучше было бы помолчать. — Временная слабость. Дай локоть посмотреть.

— Иди нафиг!

— Я немного разбираюсь, хоть что-то скажу!

— Действительно, покажи, Лена, — оглядевшись по сторонам, телохранитель подошел немного поближе. — Может, у тебя простой вывих. Тогда прямо сейчас и вправим.

— Даа?! Знаете, как больно?

— Знаю.

То ли авторитет взрослого, то ли уверенный тон подействовал — раненая с неохотой протянула руку. Наташка невольно присвистнула. При падении локоть скользнул по асфальту и, хотя крови было немного, содранная кожа выглядела отвратительно. Дядя Володя еле слышно вздохнул и скомандовал:

— Пошли к медсестре.

— Зачем?

— Йодом смажет и забинтует.

Ленка испуганно вытаращила глаза и активно замотала головой. Адекватная во всех прочих отношениях, врачей она боялась панически.

— Дайте посмотрю, — снова влез виновник трагедии. На него зашипели, но не очень активно. — Если ничего серьезного, то прямо здесь и вылечим, никуда ходить не нужно.

В школе учились разные дети. Вместе, в одном классе, с тоской пялились на доску дочка мелкого олигарха и сын простого инженера, дети богатых родителей ходили в одну столовую с едва ли не бедняками. Город маленький, школ мало. Алла — и кое-кто еще — могла бы теперь, после выздоровления Наташки, отправить ее на учебу за границу или в Москву, но не захотела. Пусть лучше дите будет под присмотром. Учителя здесь хорошие, продукты повара закупают на местном рынке и за качеством следят, нужные материалы закуплены и помещения отремонтированы понятно на чьи деньги… Да и территория камерами утыкана.

Юноша, судя по внешнему виду, происходил из не слишком зажиточной семьи. Если бы Ленкины родители, особенно мамаша, возжелали наказать обидчика любимого чада, неприятностей парень мог бы огрести немало. По крайней мере, нервы бы точно потрепали. Поэтому сейчас он надеялся «минимизировать ущерб».

— Ерунда, — наконец получив вожделенную конечность, заявил пацан. — Достаточно кровь оттереть и бинтом перевязать. К следующему утру даже следов почти не останется. Сейчас все сделаем.

Не сомневаясь в правильности своих действий, он полил водой пострадавшее место — Наташка пожертвовала на благое дело бутылку французской минералки из бара машины — и принялся аккуратными, но уверенными жестами стирать кровь. Его руки двигались от локтя вниз, к ладони, плавно, словно зачерпывая нечто невидимое, чтобы тут же стряхнуть на землю. На лбу у паренька выступил пот, как от тяжелой работы. Наконец, закончив процедуру и наложив повязку из неизвестно откуда взявшегося бинта, он поинтересовался у Ленки:

— Ну что, болит?

Ленка прислушалась к себе, открыла рот… Боли не было. Конечно, дискомфорт остался, тем не менее, рука слушалась и отваливаться не собиралась. Поэтому ответила девочка исключительно из вредности, и все это поняли:

— Болит!

— Тогда идем в медкабинет.

— Вот еще, — насупилась Ленка, вскочила с поребрика и проворно закинула на плечи ранец. — Так похожу. Но имей в виду: если у меня начнется заражение крови и я умру, виноват будешь — ты! Как тебя зовут?

— Дима Смирнов, — с неохотой ответил юноша. — Из одиннадцатого «Б».

Алла не могла не признать, что наличие под боком персонального, большую часть времени поддающегося нехитрым манипуляциям демона сказывается на бизнесе наилучшим образом. Причем Шурик приносил пользу не столько впрямую, сколько косвенно. Его прогнозы движения курсов валют сбывались не всегда, хотя и достаточно часто, чтобы существующая за счет игры на бирже фирма-дочка серьезно укрепила свои позиции на рынке. Остальные успехи носили спорадический, непредсказуемый характер, денег с них едва-едва хватало окупить куда чаще случающиеся неудачи и ежемесячный ремонт лаборатории.

Иное дело — возможности, даруемые статусом принятой. Знакомство с Рамиаалем и его спутниками имело куда более весомые последствия, чем могло показаться на первый взгляд. Ряд банков внезапно начал предлагать кредиты на льготных условиях, появились выгодные контракты, прежде немыслимые. С другой стороны, неожиданно зачастили налоговые и иные проверки, а в сейфе прочно обосновался длинный список организаций и личностей, сотрудничать с которыми нельзя ни в коем случае. Ибо контролируются враждебными Домами. Постольку, поскольку почти все они обосновались за рубежом и в Россию не совались, Алла считала обмен выгодным.

Однако деньги и связи ничего не значили по сравнению с изменениями, произошедшими с ее организмом. Во-первых, намного лучше начали работать органы чувств. Поневоле вспоминалась старая песенка: «нюх как у собаки, взгляд как у орла». Именно с обонянием были связаны наиболее впечатляющие изменения. И дело не только в появившейся остроте реакции на запахи бензина и прочей современной химии. Оказывается, как с изумлением обнаружила Алла, люди не просто потеют — они делают это постоянно! Просто жуть. Ладно, притерпелась и даже научилась получать пользу, определяя по уровню исходящего от собеседника амбрэ, насколько с ней правдивы. Во-вторых, пугало, манило и дразнило появившееся экстрасенсорное восприятие. Или, по словам Шурика, «наполовину истинное» зрение. Наполовину потому, что принятая воспринимала в лучшем случае десятую часть диапазона, доступного дханна, и теми огрызками пользоваться не умела. Поэтому заниматься, заниматься и заниматься… После первых же уроков Алла твердо уверилась в существовании у нее развитой интуиции и обрела понимание, что если раньше она бывала на кладбище редко, то теперь не будет приезжать туда вообще.

Еще женщина заполучила возможность напрямую работать с энергетическими потоками, сиречь «дар». Каковой дар теперь активно портил ей жизнь.

— Спокойно, — уговаривал Шурик то ли Аллу, то ли себя. — Первые шаги всегда самые трудные. Я же жив остался… — он вздохнул, набираясь решимости. — Еще раз пробуем.

— Может, не надо? — тихонько пропищала из угла принятая.

В углу она оказалась, пытаясь укрыться от взбесившейся рублевой монеты. Первый опыт по части использования свежеприобретенных мистических сил проходил в Шуриковой лаборатории, благо та всякое пережила. Толстяк полагал — теперь ему казалось, полагал ошибочно — что подвал флигелька выдержит и экзерсисы его принятой. Для начала решили попробовать что-нибудь простенькое, примитивное. Мучимый невнятными предчувствиями учитель положил перед трепещущей от осознания значимости момента ученицей клочок ваты и предложил его сдвинуть.

Ватка вспыхнула и сгорела.

Уверив, что все нормально, просто нужно слегка перенастроиться, эксперимент повторили. На сей раз — удачно. Алла с восторгом ощущала, как, повинуясь ее воле, маленький легкий кусочек танцует и подпрыгивает в воздухе. Она еще долго бы забавлялась, поднимая и опуская вату вверх-вниз, если бы демон не выложил на стол небольшую денежку, предложив подвигать ее. Дескать, усложним задачу. Принятая, уверившись в своих силах, уже знакомым мысленным усилием потянулась к вычеканенному кружку металла…

К счастью, занятие проводилось не просто в подвале, а в специально подготовленном закутке. Здесь наученный горьким опытом дханн проводил особо опасные эксперименты, для чего установил отдельную вытяжку и отгородился от основного помещения толстой, украшенной тускло светящимися знаками стальной стенкой. Кроме того, развивающие интуицию упражнения оказали должный эффект, и Шурик решил подстраховаться — чай, не дома. Это в Змиевой Норе он мог плевать на технику безопасности. Здесь, в обычном мире, эффект от неправильных действий заклинателя ничем не сдерживался.

Поэтому внезапно выстрелившая в стену монета особого вреда не принесла. Так, срикошетила пару раз от стенок да застряла в дубовой Шуриковой шкуре, откуда он ее почти сразу выковырял. Жировая прослойка в его теле только казалась жировой.

— Надо, Алла, надо, — демон с неудовольствием просунул палец в дырку на практически новом спортивном костюме, еще ни разу кислотой не травленном и неудачной модификацией организма не порванном. — Твоя энергетика во многом копирует мою, хотя и не полностью. Чем раньше заметишь закономерности, тем проще будет в дальнейшем. Работаем.

Впрочем, по независящим от участников причинам им пришлось приостановиться на тернистом пути познания. Сработал вторичный контур оповещения, предупреждая о появлении визитера. С удивлением опознав в трезвонящем у входной двери существе Наташу, Шурик, а следом за ним и Алла, слегка встревожились — без веской причины ребенок запрет бы не нарушил и в лабораторию не пришел.

— Привет!

— Угу, — толстяк взмахом руки предложил пройти на кухню, где за столом уже сидела Алла. — Случилось чего?

— Вы не поверите, что я сегодня видела! — девчонка захлебывалась эмоциями. — Я сама не сразу поняла!

Наташка торопливо принялась рассказывать, как сегодня утром незнакомый парень на ее глазах вылечил подруге руку. С ее слов выходило, будто бы Ленку не то, что следовало поместить в больницу — с такими ранениями даже зомби не шевелятся. Шурик слушал внимательно. Поначалу, призналась Наташа, ей показалось, будто старшеклассник просто стер кровь, а опасный вид травмы объяснялся пугающим первым впечатлением, и Ленка думать забыла о неприятном происшествии. Однако к концу занятий рана не просто покрылась корочкой и начала зарастать — она исчезла совсем, оставив вместо себя молодую кожицу. Тогда-то девочка и поняла, что настолько быстро исцелиться человек не способен.

— Мама, прикинь — я познакомилась с самым настоящим экстрасенсом!

— Думаю, тебе показалось, — со скепсисом заметила женщина. — Следы ведь все-таки остались, правильно? И регенерация у всех людей разная, иногда царапины зарастают очень быстро.

— Да нет же, нет!

— Слово-то какое нерусское — экстрасенс.

Шурик уныло вспоминал, как вчера и позавчера вкалывал в лаборатории, изготавливая датчики. Двое суток на них угрохал. Только-только решил слегка передохнуть, в соответствии с рекомендациями врачей сменить область деятельности, как прибегает дочка его принятой и сообщает, что видела того самого типа, которого он ищет. То есть собирается искать.

Нет, «следилки» в любом случае стоило по городу развесить, но… Эту, на скорую руку сбацанную халтуру, придется переделывать.

— А как тогда его звать? — задумалась девочка. — Маг? Волшебник?

— Никак. Может, тебе и впрямь показалось, — тяжко вздохнул толстяк. — Проверить надо. Я давно хотел на вашу школу посмотреть, заодно и на парня полюбуюсь…

Насчет человеческой системы образования Шурик испытывал чувства неоднозначные, хотя превалировал скепсис. Смущала концепция совместного обучения несколькими наставниками сразу двух, а то и трех, десятков учеников. Логически он понимал, что представители короткоживущей, часто плодящейся и с трудом добывающей необходимые для жизни ресурсы расы не могут тратить драгоценное время на обучение собственных отпрысков — и себя, любимых — всей совокупности начальных знаний. Поэтому идея создать учебные заведения и собрать в них специально подготовленных людей, чьей задачей станет обучение детенышей нужной базе, в том числе поведению в обществе, казалась достаточно разумной. Но вот исполнение…

Пословица «у семи нянек дитя без глазу» очень хорошо описывает школьную жизнь. Человеческие детеныши фактически предоставлены самим себе, никто за ними не следит. Учителя — а талант педагога столь же редок, как и любой другой — озабочены своими собственными проблемами и часто относятся к работе формально, ограничиваясь ведением уроков и выставлением оценок. Система образования стандартизована и не учитывает индивидуальных особенностей ученика. Кроме того, жизненный опыт таких «наставников» подчас откровенно недостаточен.

Короче говоря, Ассомбаэль желания посещать человеческие школы не испытывал — рассказов хватило. Он был принципиальным сторонником индивидуального воспитания. Его самого с детства учили всякому, многому и полезному, даже тогда, когда убедились в неспособности использовать дар. Отец, во всяком случае, до самого совершеннолетия подсовывал древние хроники… Хотя и не скрывал разочарования сыном.

— Стало быть, это она и есть? — глубокомысленно заметил Шурик, слегка дернув подбородком в сторону двухэтажного белого здания.

— Ага, — подтвердила Наташка. Она встала на цыпочки, взглядом выискивая назначенную на роль экстрасенса жертву, за что тут же удостоилась замечания:

— Не верти головой — отвалится. Пошли по этажам побродим. Хочу на классы ваши посмотреть.

Колоритная парочка привлекала внимание, даром, что к сопровождавшему Наташку телохранителю в школе успели привыкнуть. Но слишком уж необычно они выглядели рядом: низенькая, хрупкая, зеленоволосая девочка в школьной форме и мрачный, насупленный, почти круглый толстяк в линялом спортивном костюме. Плохое настроение Шурика объяснялось ранней побудкой и многочисленными шепотками за спиной. Кому приятно, когда в тебя пальцем тыкают?

— Здесь у нас класс химии, — давала необходимые пояснения Наташа. — Только нам ее еще не преподают.

Дханн открыл было рот, чтобы предложить помощь в овладении простейшими реакциями, но вспомнил Аллины когти и быстренько захлопнул его обратно. Все та же жуткая картина заставила молча пройти мимо кабинетов физики и биологии, но возле кабинета литературы поневоле пришлось задержаться — из плавно распахнувшейся двери величаво, словно выплывающий из бухты линкор «Ямато», появилась учительница.

Школьники считали Людмилу Ивановну в целом теткой неплохой, хотя и с закидонами. Примерно того же мнения придерживалось руководство. Специалистом она была хорошей, дети ее слушались, репутация безупречная — чего еще требовать от преподавателя? А разные странности… Ну, нравится учительнице русской словесности упражняться с штангой и гирями — так и пусть себе упражняется. Существуют хобби, значительно менее приятные для общества или его конкретных представителей. Тем более, что страстишке своей Людмила Ивановна отдавалась в свободное от основной работы время, успехов добилась немалых (являлась единственной в городке кандидатом в мастера спорта) и попутно вела кружок, отвлекая детишек от тлетворного влияния улицы.

Училка мгновенно сделала стойку, стоило ей многоопытным взглядом окинуть фигуру Шурика. Несмотря на толстый слой жира, мощные мышцы шеи у дханна просматривались довольно хорошо, поэтому Людмила Ивановна вполне логично заподозрила в стоявшем рядом с Натальей Незвольской — предметом особого внимания всего педагогического состава школы — молодым незнакомцем коллегу. Ибо на бодибилдера, в просторечии «качка», Шурик совершенно не походил. Поболтать же с новым человеком, особенно на излюбленную тему, всегда приятно.

— Здравствуй, Наташа, — для затравки поздоровалась Людмила Ивановна. — Разве у вас сейчас не рисование?

— Да, скоро начнется, — подтвердила девочка. — Я хотела дяде Саше школу показать. Дядя Саша, разрешите представить вам нашу учительницу литературы и русского языка, Людмилу Ивановну.

— Очень приятно.

— Угу, — кивнул в ответ Шурик.

— Решили посмотреть на место, где учится племянница?

— Что-то вроде того, — согласился дханн. — Интересно стало.

— У нас хорошая школа, лучшая в городе. Охрана, для детишек несколько кружков работает, спортивный зал с различными снарядами. Взглянуть не хотите?

— Не, я к спорту равнодушен, — активно замотал головой Шурик, забросивший тренировки после ухода из родного дома. Воспоминания были столь ужасны, что он предпочел перевести разговор на другую тему. — У вас там крики какие-то раздаются.

— Ничего страшного, — улыбнулась учительница. — Наташа Махно опять поругалась с Антошей Деникиным. Она на прошлой неделе с Лешей Корниловым вдвоем в кино сходили, их там Андрей Кутепов заметил, рассказал другу, и с тех пор в классе началась натуральная война.

Шурик не собирался просвещать дочь своей принятой насчет своей природы — по крайней мере, не сейчас — равно как и разговаривать с искомым Смирновым на ее глазах. Может быть, позднее, но не сейчас. Поэтому от девочки следовало избавиться, и демон стоял, трепался с училкой, не обращая внимания на умоляющие взгляды и подергивание рукава куртки. Наконец-то произошло долгожданное событие — прозвенел звонок. Наташка в расстроенных чувствах пошла на урок, на каждом шагу оглядываясь с насупленным видом. Тепло распрощавшись с неожиданно интересной собеседницей и отказавшись от сопровождающего, Шурик пошел в сторону выхода из школы. Однако, спустившись на первый этаж, он резко изменил маршрут. Воровато оглядевшись, толстяк поразительно тихо забежал в туалет, где снял со стены обычное, в гнусной пластиковой рамочке зеркало. Совершив сей акт клептомании, он спрятал добычу под курткой и, довольно насвистывая, направился в местный садик. Территорию школа занимала большую, огороженную чугунной оградой, поэтому укромный уголок нашелся быстро.

Перед тем, как присесть на укрытую в тенечке скамейку, Шурик пристально осмотрел окрестности. В школу он приехал, собираясь проверить Наташкин рассказ, и свидетели проверки ему были совершенно не нужны. Он вообще собирался до поры до времени свести возможность утечки информации к минимуму, поэтому даже не затребовал у Олега фотографии Смирнова и вообще планировал все сделать самостоятельно. Кроме того, то, что толстяк задумал, в глазах прочих дханнов выглядело чем-то неприличным. Его раса почти не использовала артефакты, считая их принадлежностью слабых человеческих магов. Поэтому Шурик, вынужденный самостоятельно изучать и применять эти искусственные «подпорки» для мастерства — коль природные способности регулярно сбой дают — старался по мере возможности свои действия не афишировать. Если бы предстоящий скромный ритуал увидели живущие в городке маги, репутация толстяка могла пострадать.

Положив зеркальце на песок у ноги, Шурик принялся рыться в карманах. Один за другим на свет божий появлялась всякая всячина вроде четок, перьев, корешков причудливой формы, алюминиевой ложки, пивных пробок, засушенной куриной лапы… Кое-что шло в ход и занимало свое место вокруг зеркала, большая часть отвергалась. Наконец, удовлетворившись созданной композицией, демон вернул, откуда достал, лишние предметы и взял в руку заботливо отложенный в сторонку деревянный шарик. На его правом указательном пальце за доли секунды вырос длинный коготь. Слегка скривившись, Шурик кольнул левую ладонь, после чего принялся катать по ней шарик, вымазывая его в выступившей крови. Все эти действия сопровождалось мерным тихим речитативом.

Когда деревяшка оказалась достаточно извазюканной, толстяк осторожно, двумя пальчиками положил ее на зеркальную гладь. Выглядел он довольно забавно — сидит, широко расставив ноги и опустив голову, рассматривает непонятную кучу мусора. Правда, выражение лица больно уж сосредоточенное, серьезное. Словно повинуясь взгляду дханна, шарик с середины зеркала откатился к краю, пошел вниз, вправо, вверх… В глубине зеркала замерцали маленькие разноцветные огоньки, и Шурик облегченно выдохнул. У него, во-первых, ауры искомого Димы Смирнова не имелось, во-вторых, следовало проверить всю школу, чтобы в будущем детишки ему сюрпризы не подносили. Поэтому молодой демон решил соорудить слегка модифицированный артефакт видения, чтобы одним выстрелом убить сразу двух зайцев. Правда, он немного сомневался, получится ли затея удачной или дела пойдут как обычно, но на сей раз удача изменила выбранной в отношении толстяка традиции и повернулась к нему лицом.

— И что тут у нас? — прошептал под нос Шурик, изучая открывшуюся картину.

Зеркало еле заметно светилось, шарик, словно заведенный, продолжал кататься по кромке, разноцветные огоньки перемигивались между собой и дханном. Толстяк корчил гримасы и тихо чертыхался себе под нос. Наконец, издав довольный возглас, он сунул палец прямо в зеркало — как ни странно, оно не разбилось, а пошло от тычка волнами — и подцепил чем-то понравившийся огонек. Крупный, яркий, мерцающий чистым белым светом. С очевидным удовольствием оглядев добычу, Шурик заботливо перенес ее на заранее приготовленную дудочку и принялся активно втирать пальцем. Как ни странно, метод сработал. Крошечный лепесток пламени словно впитался в деревяшку, не оставив различимого узора.

Еще немного попялившись в зеркало и не разглядев чего-либо достойного своего внимания, демон снял шарик и сунул его в карман. Картинка пропала, будто бы ее и не было, но Шурик на бесполезный теперь артефакт внимания не обратил — он сосредотачивался. Предстояла самая ответственная часть операции. Дханн прокашлялся, облизал пересохшие губы и осторожно, потихоньку подул в дудочку.

Ответом ему было еле слышное сипение.

Не отчаявшись, толстяк примерился еще раз и подул сильнее. Видимо, когда-то давно играть он умел, или просто общие принципы знал, потому как звук получился неожиданно чистым, хотя и не мелодичным. Следующая попытка оказалась успешнее. Наконец, приноровившись, Шурик принялся наигрывать простенькую мелодию, старательно выводя примитивные рулады и не забывая зорко поглядывать по сторонам. Мало ли что? Мало ли кто?

Этот самый ожидаемый «кто» появился минут через пятнадцать после начала наигрыша, когда толстяк понемногу начал уставать. Прервать мелодию он не мог — иначе вся работа пошла бы насмарку — а привычки к долгой игре у него не имелось. Так что вид одетого в школьную форму мальчишки послужил своеобразным сигналом к окончанию ритуала. Дудочка издала последний звук и замолкла, Шурик положил ее на колено и помассировал рукой губы:

— Ненавижу в трубки дуть, — пробурчал он под нос фразу, с которой согласились бы миллионы отечественных автомобилистов. — Эй, парень! Здесь я!

Издалека молодой дханн опасным не выглядел — низенький, кругленький, на голове прическа в стиле «воронье гнездо». Поэтому пусть и не совсем уверенно, но подошел к нему подросток без боязни.

— Дима Смирнов? — для проформы поинтересовался толстяк. То, что перед ним стоит необычайно сильный маг, пусть и неинициированный, он уже определил.

— Да. А вы кто? — напрягся тот.

— Имя мне — Ассомбаэль дар Велус дар Тха из Дома Поющего Зверя, можешь называть просто «могущественный Ассомбаэль». Все городские ведающие ходят под моей рукой.

Мальчишка попятился.

— Ладно, попробуем медленно и методично, — вздохнул демон. — Сюда почему пришел?

— Ну…

— Позвало что-то, так?

— А вы откуда знаете?

— Это я тебя приворожил, — похвастался Шурик. — В хорошем смысле. Нашел самую яркую душу в школе и приманил. Хочешь, скажу, что в последнее время странного с тобой делается? Иногда вокруг людей или вещей свечение видишь, языки животных понимаешь, камни и деревья с тобой будто бы говорят… Угадал?

— Да, — Дима сглотнул. — Но откуда вы знаете?

Дханн не сдержал самодовольной улыбки. Мальчишка вел себя правильно, именно так, как рассказывал отец и наставники-принятые — настороженно смотрит, готов убежать в любую секунду, но хочет узнать побольше и готов к диалогу. Не то, что Алла, с первых минут начавшая угрожать охраной (между прочим, не слишком умелой), да и потом… не слишком-то почтительно себя женщина вела.

— В общем, так, — толстяк упер кулаки в окорока и наклонился вперед, становясь похожим на любопытствующего медведя. — Времени до переменки почти не осталось, а поведать тебе надо многое. Где Семеновна живет, знаешь?

Вопрос, в общем-то, формальный. Место жительства крупнейшей скандалистки знали все жители городка, причем многие избегали появляться поблизости. Кстати сказать, дома и квартиры в этом районе стоили дешевле, чем во всем остальном городе.

— Знаю.

Шурик прикинул:

— Приходи к ней сегодня в семь часов. Там говорить будем.

— Ааа…

— А чтоб сомнения развеять, будет тебе от меня подарочек малый.

Дханн легко и плавно вскочил на ноги и в пару шагов приблизился к недоумевающему пареньку. Двигался он настолько быстро, что сбежать Дима не успел, — хотя и дернулся, стоило широкой ладони мягко и неотвратимо лечь ему на лицо. На мгновение голову молодого ведающего пронзила острая боль. Когда он наконец-то пришел в себя, то первое, что увидел, это встревоженная Шурикова морда.

— Цел?

— Д-да… Вы чего?!

— Ну извиняй, первый раз человечку истинное зрение открываю, — без особого усердия повинился толстяк. — Вроде нормально вышло. Ты, главное, ничему, что увидишь, не удивляйся. Вечерком мы с бабкой все объясним. Бывай, парень.

Сочтя предварительную консультацию законченной, Шурик с легким сердцем и сознанием выполненного долга направился к выходу. Ему еще предстояло объясняться со Славомирой и решать, кому из родственников сообщить о нежданной находке. В том, что паренек придет, он не сомневался. Во-первых, сегодня ему предстоит сделать немало открытий чудных — и никто, кроме дханна, оставившего на нем метку, объяснений новоиспеченному магу дать не осмелится. Во-вторых, при нужде Диму можно приманить, как в первый раз, даже дудка не понадобится.

Сегодня на бабульке красовалась ярко-красная футболка с портретом Лаврентия Берии и надписью «Хочешь похудеть — спроси меня, как». Впрочем, юмора толстяк не уловил. В человеческой истории он был не силен, а те познания, которые мог бы предъявить проверяющей комиссии, могли произвести переворот в умах профессоров или (более вероятно) привести Шурика в сумасшедший дом. Дханна обладали собственным взглядом на подоплеку многих событий…

— Чегой-то не поняла я, — на демона уставились две пары подозревающих подвох глаз. — Зачем сюда мальца тащишь? Будто без меня про великие Дома и про ведающих рассказать не можешь?

Шурик слегка подвинулся вместе со стулом, стараясь сместиться так, чтобы Славомира оказалась между ним и котом. Безуспешно. Полосатый вальяжно встал, прошелся по столу и уселся прямо перед занервничавшим толстяком.

— Ты же все равно Савраку про найденыша сообщишь, верно? Вот заодно и приглядишься к парню.

— Да с какой стати? — удивилась старуха. — Ты этой земле хозяин, стало быть, главе Дома и главе семьи сам должен весточки слать.

Демон принялся ковырять пальцем стол.

— Ну, считай, что я тебе поручение дал.

— Общаться с прародителем не желаешь? — предположила Славомира. — Не дрейфь, вьюнош! Не съест же он тебя.

— Съест, не съест, а напоминать о себе лишний раз я не намерен, — неожиданно сварливо ответил Шурик. Бабка довольно захихикала. Толстяк зарычал: — Будто не знаешь, в какой я у старших чести хожу!

— Ладно, — Славомира продолжала тихо посмеиваться, — помогу твоему горю, ввиду особых обстоятельств. Упускать новика с даром сильным и впрямь не след. Быстро ты его нашел, как сумел-то?

— Повезло, — буркнул парень.

Скорее всего, ушлая бабка добилась бы своего и вытянула из Шурика мельчайшие подробности, если бы не очередная случайность. Или перст судьбы, кому как угодно. Невольным спасителем дханна на сей раз выступил тот самый Дима Смирнов, сегодня многократно обсуждаемый, ждали которого только к семи часам. А он пришел раньше, причем очень быстро.

— Не к добру пацан торопится, — поведала коту Славомира, стоило будущему великому магу появиться в конце улицы. То есть где-то за полкилометра. — Чует мое сердце — случилось что-то.

Четырехлапый зверь чисто по-человечески фыркнул, махнул хвостом и, прихватив кусок ветчины, запрыгнул на книжный шкаф. Оттуда ему наблюдать было удобнее. Нервничающий Шурик принялся стремительно очищать от продуктов стол. Плохие новости всегда вызывали у него прилив аппетита, а постольку, поскольку хороших новостей в его жизни случалось мало — просто карма какая-то — ел он практически всегда. Бабка молчала. Воцарившуюся тишину нарушал только треск челюстей, тиканье ходиков да доносящиеся из соседского двора комментарии на тему «как нам обустроить Россию». Сосед-алкоголик, приняв на грудь, испытывал неудержимую тягу к общению. Однако ходил он в таком состоянии с трудом, и выйти из дома, чтобы найти собеседника, не мог. Приходилось бедолаге идти на компромисс, — накидывать на вешалку широкий тулуп, называть его Васей и общаться с ним. Громко общаться.

К тому моменту, когда Дима вошел в приветливо распахнувшуюся калитку, настроение у навоображавшего невесть что дханна колебалось вблизи отметки «хреново». Поэтому замявшегося на крыльце юношу приветствовал мощный рык:

— Ну, чего встал! Входи давай!

— Зачем же ты, Ассомбаэль, паренька пугаешь, — немедленно раздался дребезжащий старушечий тенорок. — Он же в наших делах ничего не смыслит. И вообще сейчас в глубоком душевном раздрае находится, ибо тонкая психическая организация бунтует против насильственного изменения ейных нервических параметров. Вишь как умаялся, сердешный.

Вошедшего в комнату Диму ожидал пропустивший бабкино заступничество мимо ушей дханн.

— Признавайся, чего натворил.

— Я, кажется, человека убил, — у юноши дрожали губы. — Случайно.

У Шурика заныли зубы.

— Тебя видели?

— Да.

Толстяк выругался. Славомира быстренько вскочила, подбежала к шкафчику, достала из него малый графинчик и перелила содержимое в кружку.

— Накося, милок, успокоительного хлебни и рассказывай подробно.

Отдышавшись после сорокоградусного успокоительного, паренек поведал следующую историю. С некоторых пор к его бабушке, — единственной, слегка выжившей из ума родственнице, — повадились шастать сектанты. Откуда они взялись в маленьком городке, Дима не знал. Просто в один прекрасный день на улицах начали появляться незнакомые люди, предлагавшие поговорить о боге, совавшие религиозную литературу и настойчиво зазывавшие на совместные собрания. Те, кто собрания посетил хотя бы раз, или просто проявлял интерес, приглашались еще и еще. Избавиться от внимания назойливых проповедников было невозможно. Димина бабушка, вместо того, чтобы следовать по проторенной к православной церкви дорожке, тоже вступила в стройные ряды иеговистов, да еще и внука туда попыталась затащить (но тот головой не скорбел и на агитацию не поддавался). Однако жить дома стало просто невозможно. Постоянно приходили какие-то типы зомбированного вида, внезапно появилась куча нелепых правил и запретов, которые молодой нормальный пацан, не скрываясь, называл идиотизмом. Бабка злилась, обещала проклясть. Она даже собиралась выписать внука из квартиры и отправить его в детский дом, но помешали остатки советской системы соцобеспечения и уже новая, демократическая бюрократия.

Обычно Дима до позднего вечера старался не появляться дома, предпочитая бродить по улицам, чем собачиться с полоумной родственницей и ее соратниками. Однако сегодня он изменил привычному маршруту «школа — друзья — парк» и направился в квартиру, рассчитывая отсидеться в отдельной комнате. Открытое демоном истинное зрение показывало слишком странные картины, парню требовалось время оправиться от сенсорного шока. Увы, — полежать в кроватке до назначенного времени не получилось. Пришедшие в гости сектанты возжелали провести очередной сеанс приобщения непутевого отрока к истине. Как уже давно Дима выяснил, избавиться от них с помощью цензурной лексики не представлялись возможным, но сегодня обычные методы не срабатывали — гости упорно продолжали нести бред и уходить не собирались. Подросток разозлился…

— Короче, — прервал сумбурную исповедь Шурик. — Что с ними?

— Один сидит, как каменный, даже глазами не хлопает, — хихикнул Дима. Действие «успокоительного» продолжало набирать обороты. — У второго язык отнялся, когда я ему заткнуться приказал. Третий по квартире бродит, никак выхода найти не может. — Начинающий маг внезапно расплакался и, размазывая слезы по лицу, закончил: — Бабушка сказала, мной дьявол овладел, и из дома убежала!!!

— К руководству, — закончила Славомира.

Дханн и полукровка переглянулись. Старая ведьма почесала нос:

— Давай так — ты парню про Дома и ведающих расскажешь, а я к нему домой сбегаю. Попробую исправить, что малец по дурости наворотил.

— Правильно! — обрадовался Шурик возможности свалить неприятную работу на другого. — Так и сделаем!

Бабка, не теряя времени, усвистала в известном направлении — только дверь хлопнула. Толстяк вздохнул. Унаследованные от предков пророческие способности вкупе с седалищным нервом настойчиво сигнализировали о грядущих неприятностях. Казавшееся поначалу простым дело на глазах обрастало сложностями.

— Слышь, пацан, — московский период бомжевания оставил след в манерах демона, — туалет там.

Дима непонимающе посмотрел на толстяка. Шурик вздохнул, двумя пальчиками поднял подростка из кресла, развернул в нужную сторону, после чего ткнул щепотью куда-то в район печени. Глаза у мажонка от несильного в общем-то тычка чуть не выскочили из орбит, он торопливо зажал себе рот руками и очень быстро ускакал во двор. Почти сразу чуткий слух дханна различил звуки прочищаемого желудка. Вернулся парень не скоро, зато совершенно трезвый.

— Садись, — указал Шурик на уже знакомое кресло. — В программу сегодняшнего вечера внесены изменения. Основной упор сделаем на отношениях ведающих и простых людей.

— Меня накажут? — тихо спросил Дима.

Толстяк внезапно развеселился.

— Выкрутимся! Не в первый раз…

Привычный, хотя и сумбурный порядок жизни в поместье сегодня оказался нарушен. Шурик собирался выслушать отчет Славомиры (если, конечно, та опять не начнет дурака валять), сам хотел рассказать о своей беседе с Димой и заодно посоветоваться насчет неизбежных действий против общего врага — монахов. Ну, а пока что он смотрел телевизор. На экране дикторша в светлом костюме с широкой улыбкой вещала:

— Радостное событие произошло в санкт-петербургском родильном доме номер тринадцать! Вчера ночью здесь у Галины Шалиной после непродолжительных родов на свет появилась тройня! Дети, две девочки и мальчик, и их мама чувствуют себя хорошо. В семье Шалиных уже есть одна девочка. Наша корреспондентка взяла интервью у отца новорожденных. Мария?

Картинка сменилась, теперь в центре кадра виднелось изображение чуть полноватого, слабо выбритого мужика, с отрешенным видом уставившегося перед собой. Внезапно под носом у него возник микрофон:

— Павел Андреевич! Скажите, вы сильно рады такому невероятному событию?

Мужик вздрогнул. Первый его порыв что-то сказать, судя по всему, журналистке точно бы не понравился, и цензура высказывание в эфир бы не пропустила. Однако отец новорожденных пересилил себя и с хмурым лицом выдал:

— Не то слово. Как подумаю, что их пятеро могло быть, сразу такое счастье наступает…

Шурик выключил телевизор, сложил ручки на объемистом животе.

— А вот у нас близнецы не рождаются. О них только в легендах говорится.

— Каких легендах? — заинтересовалась Алла.

— Старых, — пожал плечами толстяк. — Очень старых. Старейшины с прародины кроме сказок и немногих действующих амулетов почти ничего не принесли. «Сказание о Фендалише», «Песня камней», «Полет Майгена сквозь Око зла» — красиво, конечно, но толку от них никакого.

— Не скажи. Знание истории иногда очень полезно.

— Куда реже, чем принято считать, — фыркнул дханн. И ударился в воспоминания. — Был у меня родственник, точно так же рассуждавший. Магию не изучал, политикой не интересовался, принятых и тех не завел. Знай себе по экспедициям катался и древние хроники наизусть зубрил. Съели его в результате.

Алла порадовалась, что не успела отпить кофе, и аккуратно поставила чашку на столик.

— Извини, мне послышалось, ты сказал…

— Съели. Негры. В Африке. Собралось два десятка боккоров и сожрали бедолагу. Нет, ну какая наглость! — внезапно взорвался толстяк. — И люди осмеливаются называть нас воплощением зла!

Намечавшийся вечер откровений — а нервничающий Шурик, как уже успела заметить Алла, отличался не только повышенной прожорливостью, но и болтливостью — прервало появление Славомиры. Старушка в течение дня обегала половину города, накладывая заклинания, чертыхаясь и проклиная богов, давших неучу в руки силу. «Подчищать хвосты» она не любила.

Скрыть существование чародеев и чародейства невозможно даже теоретически — чего уж говорить о практике. Несмотря на относительно небольшое число ведающих, их все-таки достаточно много, чтобы каждый человек хотя бы раз в жизни лично сталкивался с чем-то необъяснимым. Пусть обычный смертный не сразу поймет, что происходит нечто странное — осадочек все равно останется. В то же время обыденным чародейство не станет никогда. Магов слишком мало, их способности не всегда передаются по наследству, а возможности защитить себя и свою жизнь здорово преувеличены современной литературой. Поэтому возникновение конфликта между носителями дара, желающими этот дар использовать — не важно сейчас, для чего — и обычными людьми, стремящимися сохранить монолитность и однородность своего социума, неизбежно.

Таиться ведающие умеют плохо. Каким бы выдержанным флегматиком ты ни был, рано или поздно появится желание применить умения на практике. Или необходимость заставит. Сразу ползут слухи, появляются сплетни… Раньше приезжала инквизиция либо иные, со схожими задачами, представители религиозных культов, теперь куда чаще следствие ведут умные и общительные люди в штатском. Какое же правительство откажется поставить сверхъестественное на службу? Правильно, никакое. В результате нет страны, не занимающейся изучением различных «природных феноменов» в закрытых лабораториях. А для широкой публики и конкурентов регулярно публикуются отчеты-пустышки, служащие прекрасной дымовой завесой настоящих результатов. Традиционно ведающие не любят сотрудничать с власть имущими, но иногда выбора нет. Вот чтобы подобное происходило как можно реже, — проблем хватает, нечего лишние плодить, — и существует целый ряд заклинаний, направленных на корректировку человеческой памяти.

Дханны с правителями смертных сотрудничали редко. Не желали связываться с мотыльками-однодневками. В общем-то, понять их можно: только достигнешь соглашения с полезным королем (или президентом, не суть), выработаешь нужные условия для долговременного сотрудничества, а он уже помер. Причем его преемник считает себя свободным от обязательств. Поэтому большинство Домов считало нужным скрывать от правительственных структур факт своего существования и помогало обнаруженным ведающим укрыться от преследования. Жрецы и ордена магов, что характерно, поступали так же.

Если же люди узнавали непозволительно много… Владыки оккультного мира Земли никогда не боялись лишней крови.

— Уф! — с непривычно серьезным видом уселась на диван Славомира. — Совсем запарилась старая. Только, сдается мне, без толку.

— В каком смысле? — мгновенно отреагировал Шурик.

— Митькина бабка, дура, своему хозяину про внуковы выкрутасы все подробности выложила. А тот звоночек начальству сделать успел, — ведьма недовольно покачала головой. — Ненавижу прогресс.

— Но монахи по-прежнему ничего не знают? — уточнил толстяк.

— Вроде нет.

Дханн довольно заулыбался, приобретя сходство с обожравшимся сметаны Матроскиным.

— Тогда и волноваться не о чем. Пока разберутся, что здесь происходит, пока послы меж собой договорятся, мы парня кому-нито в ученики пристроим.

— Какие послы? — удивилась Алла. — О чем, вообще, речь?

— Об Обществе Розы, вестимо, — словно бы о чем-то общеизвестном поведал Шурик. Впрочем, почти сразу он вспомнил, с кем разговаривает, и принялся делиться подробностями. — За каждой крупной религиозной сектой кто-нибудь стоит. Вера — слишком удобное прикрытие, чтобы оставить его без внимания. Так называемая Реформация протекала успешно во многом благодаря желанию набравших силу магов смертных получить самостоятельность. Ведуны воевали между собой, поддерживали правителей со схожими целями, организовывали и контролировали людей. Католики, как известно, тогда проиграли, а новоявленные Гильдии и Ложи получили власть над разными течениями протестантов. С тех пор на западе мало что изменилось. Общество Розы — очень старая организация, под чьей рукой ходят иеговисты. Они обязательно получат сообщение о Митькиной шалости и тогда…

Дханн задумался, что-то прикидывая. Впрочем, почти сразу заговорила Славомира.

— Всяко может быть. Случай-то обычный, ничего удивительного аль особо странного в нем нет. Ну, довели психи мальца, он и приложил их слегонца. Бывает, и куда чаще, чем в газетах пишут. Другое плохо. «Розочки» на землю русскую давно зарятся, почитай, раз в десяток лет обязательно Дом или церковников на крепость пробуют. Опять же — к этому времени они должны были прослышать про Ассомбаэля. Владетели-дханна редко появляются, посмотреть на новичка всякому охота. А тут повод походящий появился.

— Обо мне что — разговоры идут? — встрепенулся Шурик.

— Как же иначе, соколик ты наш ясный? — лицо у бабульки стало доброе-доброе. — Ставки ставят, сколь продержишься.

Толстяк схватился за голову и застонал. Насколько болезненным и губительным может быть внимание сородичей, он знал не понаслышке. На Славомиру, однако, шуриковы терзания впечатления не произвели.

— Да ладно, забей, — посоветовала она. — Лучше скажи, кого в гости пригласил.

— Главе Дома и Велусу я все-таки весточки послал, — глухо прозвучало из-под накрывших лицо ладоней. — Уважение выказал. Рамиаалю принятого рано брать, Антара занята и удел покинуть не может. Приедет Эвиар и, возможно, Маджур.

— Когда?

Шурик наконец-то поднял голову.

— Скоро. Я просил поторопиться.

— Оно верно, — глубокомысленно заметила полукровка. — Монахи — народец ушлый, с чутьем волчьим. Надо бы их отвлечь чем, дабы другими делами занимались и в нашу сторону не глядели.

— Чем же? — заинтересовалась Алла.

Славомира только рукой махнула.

— Придумаем! Коли кулаки чешутся, повод для драки завсегда найдется!

Согласно мнению многочисленных авторитетных источников, подкрепленных томами выводов ведущих экспертов в области психологии и статистики, наиболее эффективным в плане приложения усилий с точки зрения человека является первая половина дня. Утро вечера мудренее, говоря простым языком. В правильности этого утверждения Алла убедилась, едва поднявшись с постели.

День начался с рассказа дочери. Вчера Наташка дулась на бросившего ее в школе Шурика, однако сегодня сменила гнев на милость — точнее, ее просто распирало от желания выговориться — и поведала о событиях, прошедших после инициации Димы Смирнова. И, соответственно, с упомянутым Димой связанными. Еще вчера, после рассказа своего патрона, Алла усомнилась в удачности его магических манипуляций. Женщина почти ничего не знала об «истинном видении», «пробуждении дара» и прочих колдовских штучках, зато неплохо успела изучить Шурика. Стоило незадачливому демону упомянуть о успешно проведенной инициации будущего великого чародея, как его принятая слегка встревожилась — все-таки подросток мог пострадать. Поведение Славомиры, с юношей беседовавшей и отклонений не заметившей, Аллу успокоило. Видимо, зря.

Во-первых, в школе случился потоп. Прорвало канализацию, причем срочно вызванные сантехники только изумленно разводили руками. Каким образом вода умудрилась проесть недавно установленные пластиковые трубы, они сами не могли понять. Во-вторых, несколько учеников были обнаружены в туалетах неподвижно застывшими перед зеркалами. Потребовалось вмешательство медсестры, чтобы вывести детей из транса. Пострадавшие клялись, что их зомбировали собственные изображения, настойчиво зазывавшие вглубь зазеркалья и обещавшие разнообразные блага в обмен на временное обладание человеческим телом. В-третьих, объявившийся в школе полтергейст путал учебники, пачкал тетради и задирал юбки старшеклассницам, чем снискал себе немалую популярность и положительное отношение со стороны мальчишеской части коллектива.

И, наконец, самое страшное: учителя начали говорить правду. Всю правду, только правду и ничего, кроме правды. Уроки пришлось отменять, вчера вечером и сегодня, надо полагать, школу ожидало нашествие разгневанных родителей, чьи чада внезапно узнали о себе много нового. Алла тихо понадеялась, что педагогам удалось спрятаться достаточно далеко.

— Вставай! — принятая вихрем влетела в обиталище дханна и забарабанила по двери в спальню. — Шурик, вставай немедленно!

Изнутри раздалось недовольное ворчание, обещание выйти, затем послышались странные хлюпающие звуки. Алла опасливо отошла в сторонку. Называть ее параноиком еще было нельзя, но кое-какие подвижки в психике, направленные на излишнее внимание к собственной безопасности, уже произошли. Когда почти каждый день в твоем доме что-то взрывается, пытается съесть, пугает гостей и служащих непотребным видом, оживает или делает нечто в том же духе, поневоле обретешь продвинутые навыки в области выживания. В том числе — не стоять напротив готовой распахнуться от сильного толчка двери.

— Ну чего тебе?! — демон, по всегдашнему обыкновению одетый в безразмерный спортивный костюм, выглядел невыспавшимся и злым.

Алла глубоко вздохнула, набрав в грудь побольше воздуха, и выпалила краткую справку о вчерашних событиях в школе, в одном длинном предложении уместив вместе с фактами свою оценку происшедшего и краткую характеристику Шуриковых мозгов, способностей и родни, породивших такого балбеса. Толстяк помрачнел.

— Хреново, — высказался он. — Хотя чего теперь волноваться-то? Славомира знает?

— Эээ, — призадумалась принятая.

— Или она вчера все, что в школе случилось, уже подчистила, — развивал мысль Шурик, — и тревожиться не нужно. Или тревожиться поздно. Зачем разбудила, спрашивается?

— Да ты сдурел. — Только и смогла промолвить ошарашенная Алла. — Ты представляешь, сколько всяких комиссий сюда понаедет?

Демон зевнул, воспитанно прикрыв пасть ладошкой.

— Найдут в детском йогурте какое-нибудь чудесное вещество и на этом успокоятся. В первый раз, что ли? Вот монахи…

Лицо его мгновенно приняло мрачное выражение, и дханн, задевая стены узкого коридора боками, направился на кухню. Сопровождал его путь грохот падающих вещей и непрерывное приглушенное бурчание, чем-то напоминавшее издаваемые рассерженным медведем звуки. Наконец, он соизволил высказаться.

— Если церковники прознали, что в городе потенциальный чаровник, никем не обученный, они наверняка захотят его себе заграбастать!

— Это по какому же праву? — удивилась Алла.

Шурик призадумался.

— Ну, так исторически сложилось, — неуверенно пояснил он. — Мы находим кандидата, святоши пытаются его перехватить, отвратить от «бесовских прелестей» и отправить в один из скитов.

— Так чего ты волнуешься? — мгновенно сориентировалась в ситуации бизнесвумен. Для нее картина была ясна и, благодаря занимаемой должности, привычна. — Все просто. Имеется ценный ресурс, который ты хочешь получить и с выгодой для себя перепродать.

— Подарить… — не понравилась трактовка Шурику.

— Хорошо, — покладисто согласилась Алла. — Подарить за услугу. Еще имеется конкурент, желающий ресурс перехватить. Что надо сделать?

— Что?

— Устроить конкуренту наезд, а нынешнего владельца ресурса склонить на свою сторону, — «на пальцах» объяснила азы прикладной экономики принятая.

— Легко сказать! Они знаешь, какие наглые!

— Все будет нормально, — отмела возражения женщина, невольно заражая уверенностью своего «повелителя». — Дело привычное. Сначала мы их раздавим, заключим договор, потом помиримся. Ничего личного.

— Это для тебя — ничего личного, — возразил дханн. — С точки зрения церковников, на кону стоит человеческая душа. Ради такой ставки пойти можно на многое. Нет, никаких «наездов»… Хотя отвлечь Мозга надо.

Отвлекать Мозга было не надо, ибо он отвлекся сам. С небольшой посторонней помощью. Творившиеся в городке безобразия не могли пройти мимо его опытных глаз, поэтому еще вчера монах посетил территорию школы и теперь пребывал в раздумьях. Совершенно очевидно, что кто-то крупно проштрафился. Мозг насчитал самое меньшее двенадцать случаев нарушения договора, причем три считались серьезными. Но кому и, главное, зачем это нужно? Ауры всех окрестных чаровников святой отец прекрасно знал, поэтому с большой долей уверенности мог утверждать — с нарушителем прежде он не встречался.

Рефлекторно возникло желание обвинить в произошедшем отродье Нечистого, однако первый порыв монах подавил. Во-первых, доказательств причастности Ассомбаэля у него нет. Да, демон посетил вчера школу, после чего и началась катавасия. Ну и что? Где связь-то? Может, ему просто захотелось посмотреть на место, в котором учится дочь его пособницы, и доказать обратное ни один суд мира не сможет. Ведь отчетливых следов демонической энергетики не осталось, а без веских обоснований скит бодаться с Домом Зверя не станет.

Во-вторых, совершенно непонятно, зачем Ассомбаэлю могло понадобиться все это устраивать. Пусть он дал не один повод сомневаться в собственной психической стабильности — Мозг передернулся, вспомнив досье — в действиях толстяка всегда прослеживалась определенная логика. Сейчас видимой цели нет. Вполне возможно, что тайный умысел все-таки наличествует, однако в таком случае он слишком глубоко спрятан, и обнаружить его сложно.

Наконец, монах самокритично признавал свою пристрастность в данном вопросе. Ему хотелось, чтобы демон попался «на горяченьком» и тогда… Дальнейшее развитие событий Мозг предвидел слабо, но из тихого и спокойного городка их с Боди точно уберут. Тем не менее, долг повелевал рассмотреть и другие версии. Причем если говорить совершенно откровенно, в виновность Ассомбаэля святой брат не верил — у него имелись другие подозреваемые.

На месте преступления он побывал дважды: вчера, едва почувствовав беспорядочную волшбу, и сегодня утром. Стоило представителю церкви попасться на глаза школьному охраннику, как он был подхвачен под белы рученьки и препровожден в кабинет директора, где бившаяся в истерике дама на коленях умолила его освятить здание. Пришлось заниматься непосредственными обязанностями по защите потенциальной паствы от происков темных сил. В результате злокозненный маг скрылся, неизвестным образом запутав след. Утешало одно — благодаря усилиям священника последствия чужого чародейства удалось свести к минимуму. Если бы не своевременное вмешательство монаха, последствия могли бы быть намного серьезнее и разрушительнее. Мозг банально израсходовал силы, успокаивая возбужденных духов, снимая «заклинание правды» с плачущих учителей, успокаивая несчастных, корректируя людскую память и совершая прочие необходимые действия, поэтому рассчитывал заняться сбором улик после короткого отдыха. Не вышло. Зато утром, снова придя в школу, он заметил маленькую кучку иеговистов, настойчиво пытающихся пролезть в калитку.

При его появлении сектанты дружно развернулись кругом и сбежали. Будучи натурой деятельной, Мозг уже дважды посещал собрания идеологических противников, внося разлад в стройные ряды еретиков. Оба раза его безуспешно пытались побить. Теперь монах ждал вызова в суд, рассчитывая немного пострадать за веру, а заодно получить кусочек известности путем приглашения на областное телевидение — бороться с иеговистами он собирался на всех фронтах. В другое время святой отец, возможно, попытался бы догнать беглецов, но сегодня ограничился тем, что проводил их прищуренным взором и остался стоять возле ограды, тяжко задумавшись. Тонкое тело сектантов несло отметины вмешательства уже знакомого характера, правда, слегка затертые, словно бы их умело пытались замаскировать. Еще день, другой, и заметить ничего бы не удалось. Как сие понимать?

Короче говоря, наскоро обследовав школу и не выявив новых опасностей, Мозг вернулся в церковь, совершил службу, уселся за стол в ризнице и принялся думать. Картинка не складывалась. Как ни суди, разгром в школе не имел смысла. В случайности оперативник со стажем не верил — хотя в его прошлом всякое бывало, большинство случайностей впоследствии оказывались хитрыми подставами — поэтому расценивал происшедшее как начало хитрой многоходовой операции. Только чей?

Взвывшее предупреждающее заклинание дало ответ на его вопрос.

Шурик вступал за церковную ограду не то, чтобы с душевным трепетом, но с легким беспокойством точно. Людские байки об эффекте самовоспламенения, знакомством с которым якобы обеспечивает святая земля каждого демона, его не волновали. Просто парень имел возможность заранее ознакомиться с наверченной боевыми братьями защитой и не хотел находиться там, где сила его потенциальных противников особенно велика. Справедливости ради надо признать — вблизи «намоленных» предметов наподобие икон или мощей магия действует менее эффективно, как и в других местах с сильной энергетикой. Каждый храм по сути является миниатюрным источником, подавляющим любую отличную от себя силу. Однако то, что способно заставить трепетать смертного мага, дханну в худшем случае причинит незначительное неудобство.

Исключения редки.

Привлеченный отчаянными сигналами системы оповещения, на крыльце показался Мозг. Еще до того, как отворилась дверь, Шурик почувствовал ощупавший его тонкий лучик чужих эмоций и поневоле восхитился. Святоша отменно владел отпущенным ему судьбой минимумом.

— Не ожидал, — признался лицемер-настоятель. — Вот уж кого не ожидал здесь увидеть, так это тебя, Лукавого отродье.

Лукавым, вообще-то, называли главу дома Змеи Света, но заострять внимание на данном моменте Шурик не стал. Вот если бы монах назвал его отродьем змеи, тогда драка стала бы неизбежной — между Домами Змеи и Поющего Зверя вражда длилась давно. К счастью, Мозг немного разбирался в этикете могущественных, да и вообще в свои слова вкладывал иной смысл.

— Отчего же нет? — толстяк деланно-недоуменно развел руками. — У меня в родне многие проявляли рвение к вере. Двоюродный дядюшка так даже до епископа дослужился.

Мозг тихо скрипнул зубами.

— Тебе до дяди далеко.

— Так и ты на Антония Великого не похож. Впустишь?

— Внутрь периметра? Демона? — выразительно скривился Мозг. — Чтобы потом следящие заклятья искать да заново храм освящать?

До таких высот Шурику было еще далеко, о чем он благоразумно умолчал. Рисковать относительно добрыми отношениями с наблюдателями он не собирался и вблизи их базы магию не использовал. Зато попросил Олега купить комплект шпионской аппаратуры, которую планировал установить в церкви чужими руками.

— Тогда прогуляемся?

Монах пожал могучими плечами:

— Ну, пойдем.

Редкие прохожие с удивлением оборачивались вслед колоритной парочке. Справа, наводящий мысли своим торжественным видом на времена одоления Мамая или покорения Сибири, шел облаченный в длинную черную рясу монах. Высокий, крепкого телосложения, с немаленькими кулаками и проглядывающей из светло-голубых глаз готовностью нести Божье слово — в своем понимании — хоть на край света, он казался живым воплощением того духовного стержня, что некогда позволил создать раскинувшуюся на два материка великую державу. Даже выпиравшее вперед пузо не умаляло его достоинства, а, наоборот, придавало некую значительность.

Рядом перекатывался колобок на ножках и с волосами.

— Так с чем пожаловал?

— Поговорить, — почесал подбородок Шурик. — Точнее, проконсультироваться. Я совсем недавно узнал, что в городке, оказывается, есть община Свидетелей Иеговы.

— Есть такая, — настороженно согласился Мозг. Ему стоило огромного труда сохранить спокойное выражение лица. «Вот оно!»

— Может, расскажешь о них, — простодушно попросил демон. — Я в ваших сектах не очень хорошо разбираюсь, а тут понадобилось.

— Для чего понадобилось? — вкрадчиво поинтересовался монах. Его чутье на неприятности, прежде не дававшее сбоев, подавало хорошо знакомые сигналы.

Шурик, как уже отмечалось, был слегка простоват. Однако неплохо знал теорию. Наставники советовали при первой возможности противопоставлять смертных магов друг другу, в качестве руководства к действию цитируя человеческий же принцип «Разделяй и властвуй». Поэтому он со спокойной душой соврал:

— К моей принятой дочери подступиться пытались, — раз. Ведуну, под моей рукой ходящему, обструкцию устроили, — два. Народ на моей земле баламутят, — три. Хочу сделать им что-нибудь нехорошее.

Словам врага Мозг ни на каплю не поверил, наоборот — его подозрения о набирающей силу интриге только усилились. Ассомбаэль, конечно, врет. Вот только в чем? Магов среди иеговистов нет, интересы демона они не задевают… Или как-то столкнулись лбами? Не с сектантами, с их тайными покровителями? «Господи, — мысленно заскрежетал зубами монах. — Тяжкие испытания посылаешь. В бою оно как-то проще было». Шедший рядом искуситель покосился на возбудившегося собеседника и на всякий случай слегка разорвал дистанцию. Мозг, однако, успокоился и напомнил:

— Соглашение подразумевает…

— Раздел восемь, пункт пять, параграф два, — перебил его дханн. — Я имею право защищать свои интересы. Либо вы должны исправить нанесенный ущерб в трехдневный срок.

Мозг почувствовал, как начинает злиться.

— Какой ущерб? Нет никакого ущерба! А если бы и был — православные-то причем?

— Ни при чем, — согласился Шурик. — Совершенно. Так не лучше ли позволить мне самому стрясти компенсацию, взамен получив полное содействие и согласие в открытую наблюдать за процессом? Ты — мне, я, — тебе.

— Хочешь сказать, что позволишь следить за собой?

— Почему нет? Я не намерен причинять вреда больше необходимого, в чем вы и убедитесь. — Дханн взглянул прямо в глаза священника. — Если, конечно, не появятся новые обстоятельства.

Будучи представителем церкви, Мозг прекрасно понимал выгоды сделанного предложения. Дханны обычно держали слово. В обмен на информацию они с Боди смогут без опаски вмешиваться в намечающуюся заваруху и вовремя остановить Шурика, коли сочтут его преступившим закон. Естественно, попутно постараются выяснить истинную причину действий демона. Тут монах напомнил себе, что дханны обладали прямо-таки феноменальной способностью нарушать дух договоренности, соблюдая ее букву.

— Хорошо. Я отвечаю на твои вопросы, ты обещаешь не скрывать действия, направленные против секты. Верно?

— Верно. Уговор?

— Уговор, — высокие договаривающиеся стороны торжественно пожали друг другу руки. — Так что ты хочешь знать?

— Ты рассказывай, — предложил Шурик, — по ходу дела разберемся.

Монах почесал голову и неуверенно начал:

— Свидетели Иеговы являются международной организацией, возникшей в США. Историю рассказывать не буду, вряд ли она тебе интересна. Если захочешь, в Интернете найдешь, — толстяк согласно кивнул. — Они только называются христианами, по сути иеговисты близки к язычеству и являются еретиками. Например, Христа они не считают единосущим Богу, Святой Дух объявляют некой безличной силой, отвергают крест, утверждают, что Второе Пришествие уже произошло в тысяча девятьсот четырнадцатом году. Раньше утверждали, что Бог находится на звезде Альцон созвездия Плеяд, но сейчас поумнели.

— Давай без теологических расхождений, — попросил дханн. — Хотя насчет креста — это интересно. Мне бы побольше про организацию, их структуру, методы работы и все такое.

— Организация? — Мозг улыбнулся. — Ты коммунистическую партию себе представляешь? Сходство полное. Имеется ЦК, называемый Правящей корпорацией, он назначает уполномоченных представителей в крупных зонах, перед которыми отчитываются областные комитеты в филиалах. Филиалы, в свою очередь, контролируют надзирателей в областях, на более низкой ступеньке стоят районные надзиратели, еще ниже разместились старейшины собраний. Старейшины присматривают за рядовыми членами и присматривают жестко. Теперь считай: в каждом собрании около сотни членов. Двадцать собраний составляют район, десять районов, — область, областей в филиале может быть много. Всего в мире насчитывается более семи миллионов иеговистов и число их постоянно растет, несмотря на запрет в ряде стран. Кстати сказать, они запрещены во Франции и Китае. Очень жесткая вертикаль власти, малейшие идеологические установки спускаются сверху и следование им объявляется важнейшей добродетелью. Интересная деталь, — после прочтения их литературы четко видно, что антиподом слову «плохой» у иеговистов является слово «послушный». Не «хороший», как должно быть, а «послушный»! Инакомыслие подавляется беспощадно. Иеговистам запрещено проводить какие-либо сборы, собрания и другие мероприятия подобного рода, не разрешенные руководством секты. Запрещено употреблять такие выражения, как «Я так считаю», «Я думаю», «Мое мнение таково». Не поощряется высшее образование, контакты с людьми вне секты ограничены формальными рамками. Зато стучать на своих можно сколько угодно. Что еще… Все старейшины — мужчины. Уровень заболеваний психики среди членов секты превышает средний в полтора-десять раз. Данные разнятся, извини, точнее не скажу. Источников дохода два — пожертвования и продажа литературы. Как и любая тоталитарная секта, они побуждают рядовых членов отдать все имущество организации, а самим жить на ее обеспечении. Зато книги раскупаются заранее, рядовые члены секты обязаны скидываться на добровольно-принудительной основе на печать новых изданий. Еще надо сказать о системе вербовки новых иеговистов. Каждый член секты обязан проповедовать не менее десяти часов в месяц, а на каждого человека, проявившего хотя бы минимальный интерес к проповеди, заводится учетная карточка. Они очень настойчиво зазывают к себе, но стоит хотя бы раз посетить их собрание — и шансов вырваться из секты практически нет.

— Угу, — дханн почесал нос, — занятно.

Его нервировало благожелательное отношение священника. Идя сюда, он рассчитывал спорить, отпираться и всячески доказывать свою непричастность ко вчерашним событиям в городе, поэтому молчание Мозга на эту тему воспринимал настороженно. Подозревал готовящуюся подлянку. Отчего прозвучавший небрежный вопрос услышал даже с каким-то облегчением.

— Кстати сказать, что ты вчера делал в школе?

— Да просто посмотреть заехал, — выдал Шурик заготовленную отмазку. — Интересно стало, где детишки людские учатся.

Монах покивал, не поверив ни единому слову.

— И насчет нарушителя ничего не знаешь?

Лгать дханн не решился:

— Кое-что мне ведомо.

Мозг поперхнулся заготовленной фразой.

— Кха-кха… То есть как?!

Шурик испытал сильное желание задать стрекача. Тем не менее, ему удалось собрать волю в кулак и, глядя прямо в лицо нависшему над ним жуткому монаху, довольно твердо ответить:

— Жертв и разрушений нет, виру платить некому. За то, что следы подчистил — благодарствую, долг признаю. Остальное — внутренние дела Дома, и чужакам в них лезть не след. А как мы излиха любопытные носы прищемляем, скоро увидишь.

После чего обалдевший от собственного бесстрашия демон развернулся и торопливо удалился, тщетно стараясь не переходить на бег. Мозг немного постоял на месте, затем отправился в церковь, по пути ломая голову — что же все-таки происходит?

Судьбоносное совещание стихийно прошло в домике Славомиры. Старая ведьма внезапно возжаждала срочно пообщаться с Шуриком, тот решил, что в свете грядущих мероприятий следует приобщать к серьезным делам Аллу — потом на принятую удастся свалить часть проблем — и позвал ее… Правда, дханн где-то задержался, Алла приехала раньше и теперь сидела в гостиной у бабки за чаем с вкусными ватрушками.

— Надо было машину за углом оставить, — запоздало озаботилась молодая женщина. — Соседи, небось, спрашивать станут, зачем я к тебе приходила.

— Не станут, — отмахнулась бабулька. — Я приворотным втихаря торгую. Они думают, тебе понадобилось.

Алла старательно заглушила мысли о предстоящем потоке сплетен насчет себя.

— Настоящим приворотным? В смысле — действующим?

— Водичка крашеная, — вздохнула Славомира, — за ради развлечения сделанная. Чего-то нет хозяина нашего.

— Думаешь, опять что-то случилось?

Ведьма улыбнулась.

— Ассомбаэль удачлив. Сразу не разглядишь, но ему, как Иванушке-дурачку из басни, удача прет. В каких только переделках не был, за два жалких года с кем не цапался — однако ж живой и невредимый на родину вернулся.

— Ну, царство у Иванушки вроде появилось, пусть и куцее, — улыбнулась Алла, — Только на роль царевны я подхожу слабо.

— Не напоминай, — помрачнела старуха.

Она уже приготовилась произнести прочувствованную тираду, когда ввалившийся в прихожую Шурик одним своим видом заставил ее захлопнуть рот. Толстяк выглядел взъерошенным, напуганным и злым.

— Маги приехали.

— Какие маги? — хором спросили обе женщины.

— «Розочки» сектантские.

— Опаньки! — оживилась Славомира. Известие ее, кажется, обрадовало. — Откуда знаешь?

— Я с Мозгом пообщался и пошел фронт работ оценить, — со стола стремительно исчезали плюшки. — Думал, пока святоши иеговистами занимаются, наши приедут, а с парой-тройкой дханна церковники связываться побоятся. Нифига! Возле этой их молельни трех незнакомых ведающих заметил, сколько их всего по городу шляется, Вечность знает. Звони Митьке — чтоб домой ни ногой, там его наверняка ждут.

Алла потянулась за мобильником.

— Тебе, стало быть, не представились? — утвердительно спросила Славомира.

— Нет, — буркнул Шурик.

— Ага. И что делать станешь?

— Воевать, — без малейшего энтузиазма ответил толстяк. — Колдун где?

— Сейчас подойдет. От прадеда весточку получил?

Дханн помрачнел еще больше, уткнул нос в чашку и принялся бормотать нечто злобное. Видимо, нервишки шалили. Его принятая закрыла телефон, задумчиво оглядела хлюпающих чаем нелюдей и поинтересовалась:

— Есть еще что-то, чего я не знаю?

— Угу.

— Родня к твоему хозяину едет, — дала более развернутый ответ Славомира. — Послезавтра уже здесь будет.

— Так это же хорошо, — не поняла Алла. — Мы же их ждали?

— Потом поговорим, — в голосе Шурика неожиданно прорезался металл.

Бизнесменша вопросительно посмотрела на Славомиру, но та еле заметно качнула головой. Дескать, не сейчас. Поэтому оставшееся до прихода Урзала время женщины болтали между собой, перемывая косточки общим знакомым, причем ведьма выказала поразительное знание подноготной городского начальства, надавав кучу бесплатных советов. Дханн молчал.

Заявившийся колдун в настроении пребывал прекрасном. Мир, вопреки обыкновению, играл яркими красками и казался дружелюбным, люди добрыми, а будущее — светлым. В комнату Ураз впорхнул, словно бабочка. Сим нехарактерным для слуги зла поведением он был напрямую обязан своему патрону, пообещавшему дать возможность поработать с чем-то серьезным. Прежде колдун не рисковал накладывать на людей по-настоящему опасные заклинания, опасаясь репрессий со стороны церкви или магического сообщества, но за широкой спиной дханна можно было проворачивать всякие делишки. Кроме того, имелись и другие причины для радости.

— Я в университет поступил, — похвастался Урзал, едва поздоровавшись. — В МГУ, на заочный.

— Молодец! — дружно похвалили его дамы. — На какой факультет?

— Исторический. На одни пятерки экзамены написал! Я еще довольно молод, — потупил глазки колдун, — и первое высшее образование для меня много значит. Хотелось бы получить диплом честно.

— Правильно, — одобрила Алла. — Важны знания, а не оценка.

Славомира тут же вставила свои «пять копеек»:

— Исторический ты зря выбрал. Я тама трижды училась, и все три раза отчисляли с позором. Не нравилась, вишь, профессорам моя интерпретация исторического процесса. И предлоги-то какие дурацкие находили! Тема им не подходит — «Пытки и казни средневековой Руси». Ха! Да я, можно сказать…

— Так.

Дханн отставил чашку. Брошенное им короткое слово будто топором обрубило начавшийся шутливый треп, все подобрались, приготовившись выслушать ценные указания. Только в глазах у Славомиры промелькнуло нечто — толи смешинка, толи одобрение.

— В город заявились маги из Общества Розы. С ними не связывайся — сожрут. Завтра поутру встречаемся с монахами, под их присмотром наложишь на рядовых иеговистов «волчью маску» или «веронскую немочь». Умеешь? — колдун неуверенно кивнул. — Проклинать будешь по фотографии, альбом скоро Олег завезет. Все, до завтра.

Алла недоуменно поглядела вслед толстяку, пожала плечами, помахала ручкой оставшимся и выскочила во двор. Шурик уже залезал в машину. Женщина недовольно поджала губы, однако молча уселась на соседнее сиденье. В обычном состоянии ее патрон существом был крайне незлобивым, тихим, мягким, если не сказать зашуганным. Но иногда на него, что называется, «находило», и тогда поведение толстяка становилось абсолютно непредсказуемым. Принятая чувствовала — сейчас Шурика теребить или высказывать недовольство его манерами не стоит. Взорвется.

Они отъехали уже довольно далеко, когда демон наконец перестал буравить взглядом окно и заговорил.

— Гости приезжают.

— Так мы же их ждали? — удивилась Алла.

— Их. Я. Не ждал, — четко выговорил Шурик. — Особенно одного. Йеваул — мой близкий родич и редкая скотина. Знала бы ты, как он в детстве надо мной издевался! Будь моя воля…

— Так гони его к чертям собачьим.

Толстяк тяжко вздохнул.

— Нельзя. Прадед обидится. Он Йеваула сюда прислал, а Велуса гневить не стоит.

— Тогда что делать?

— Терпеть, — снова вздохнул дханн, — и стараться как можно скорее избавиться от всех лишних. В смысле, почти от всех.

Шурик поджал губы:

— Из всей этой компании меня радует только приезд Эвиар. У нас всегда были хорошие отношения. Пожалуй, я ей в каком-то смысле обязан — ее принятой потратил немало времени, обучая меня полезным в человеческом обществе неформальным правилам.

— Каким правилам? — уточнила Алла.

— Ну, например, не спорить с бабками в автобусе или разговаривать с милиционерами простыми, короткими предложениями, — поделился опытом дханн. — Мне его советы здорово жизнь облегчили.

— Подожди-ка, — сообразила женщина. — Кто еще приезжает? Я имею в виду, кроме Эвиар и этого твоего дружка с непроизносимым именем?

Шурик снова вздохнул и принялся повествовать о следующей причине своего дурного настроения. Правда, более охотно и с некоторым юмором:

— Я как-то упоминал, что интеллект дханна превосходит интеллект большинства людей. Помнишь?

— Да, было что-то такое, — припомнила Алла.

— Так вот: из каждого правила есть исключение, и сейчас это исключение едет к нам. Готовься.

— Нельзя ли подробнее!? — возмутилась заинтригованная женщина.

— Дочь моей троюродной бабушки, Риссамат дар Парнан, считается даже большим позором рода, чем я сам, — охарактеризовал кузину толстяк. — Понимаешь, она не дура. Просто….

Алла с оторопью наблюдала за корчащим разнообразные гримасы толстяком. Тот выделывал странные движения руками, шевелил пальцами, кривил губы и дергал бровями, одновременно мычанием давая понять — ну нет у него подходящих слов! То есть может, и есть, да только воспитание не позволяет их произнести. Наконец, отчаявшись, он сдался:

— Короче говоря, сама увидишь.

— Хоть примерно скажи, чего ждать?

— Капризов и нелепых требований, — Шурик поморщился. — Причем ее требования постоянно меняются.

— Истеричка?

— Еще какая.

— Так может, ну ее?

— Нельзя, — раздался еще один вздох, более тяжкий. — Родители над ней трясутся, особенно отец. Оскорбления он не простит. Лучше перетерпеть дней десять, чем потом веками по глухоманям прятаться.

— А кто у нас папа?

— Первый Клык Дома, — дханн поежился. — Люди назвали бы его капитаном гвардии и бойцом номер раз. Жуткий тип. И телохранителя к дочурке он прислал такого же отмороженного — Этбаала из Сидона. Держись от него подальше.

— Этот чем знаменит?

— Он многоразовый камикадзе, — с серьезным лицом поведал Шурик. — С радостью бежит навстречу смерти, но каким-то чудом всякий раз умудряется уцелеть.

Этикет, как и многие другие вещи, придуман обладающими властью людьми для собственного удобства. Дескать, слуга носит за мной зонтик не потому, что самому западло, а в связи с высоким статусом. Однако со временем этикет зажил собственной жизнью, и теперь доставляет немало проблем всем, до кого дотянется. Почему считается правильным отрезать по маленькому кусочку пищи, вместо того, чтобы сразу нарезать ее на тарелке и потом, держа вилку в правой руке, с удовольствием съесть? Говорят, якобы еда так лучше сохраняет температуру и вкус. Спорное мнение.

Короче говоря, не этикет для человека, но человек для этикета.

Шурик, по мере возможности, правил поведения в обществе не нарушал. Это если говорить об обществе дханнов. На человеческие же понятия приличия он не то, чтобы поплевывал — скорее, они существовали в разных плоскостях. Толстяк отдельно, люди отдельно. Причем подобное игнорирование в большинстве случаев ему сходило с рук, особенно в последнее время. Все-таки в бытии хозяином собственной земли есть определенные плюсы. Например, ты можешь выспаться перед важной встречей, и тебя никто не станет упрекать в опоздании… или хотя бы дадут поспать дольше остальных.

Традиционно считается, что творить темные ритуалы лучше всего ночью, часов этак в двенадцать. Якобы отрицательные энергии — или отдельные деструктивные существа, смотря к какому культу принадлежит объясняющий — в полночь наиболее сильны, отчего и результат ближе к ожидаемому. Но это точка зрения смертных, да и то не всех. Колдуны, к примеру, в любое время суток чувствуют в себе готовность нагадить ближнему своему, — чтобы потом и до дальних добраться. Урзал не был исключением.

Когда пинками поднятый с кровати дханн обрел относительную способность соображать, оказалось, машина уже стоит на месте проведения обряда. Договаривались на шесть утра, но Шурик бессовестно проспал и сейчас стрелка часов подбегала к семи. Лишних не приглашали: только два монаха, Урзал со здоровенным рюкзаком, Славомира с толстым посохом, Шурик и Алла. Ну и Олег в качестве шофера, получивший строгое указание из Мерседеса не вылезать. Собрались в небольшом скверике, пустынном по раннему утру. Оставалось обговорить пару деталей и можно приступать.

— Привет, — с трудом удержался толстяк от зевка. — Все готово?

Мозг подошел поближе. Так уж получилось, что Славомира избрала его напарника терпеливым слушателем, поэтому к моменту приезда демона монах, по сути, остался один. Ибо под напором непрерывной болтовни Боди утратил ценность не только в качестве боевой единицы, но и просто как вменяемое существо.

— Мы не определились, что конкретно вы намерены делать.

— Чего тут думать-то? — злой на весь мир Шурик был склонен к экстремизму. — По магам грохнем «Южным Ангелом», людишек колдун душесоской зачистит. И по домам, досыпать.

Славомира замолчала. Урзал сглотнул, не зная, как признаться в своей неспособности сотворить аркан подобной сложности. У Мозга банально отвисла челюсть, и даже глаза Боди утратили стеклянный блеск. Только Алла удивленно переводила взгляд с одного на другого, не понимая причин обуявшего чародеев ступора.

Первым оправился священник.

— Сдурел? — взревел он, отбросив всякую дипломатию. — Да ты же полгорода разнесешь!

— Зато гарантия. Ты этих визитеров видел?

— Видел. Город не тронь.

— Тогда предлагай свой вариант, — Шурик уселся на пенек, приготовившись к долгому торгу.

Его спокойствие не было напускным и объяснялось просто — делом он занимался привычным. Можно сказать, рутинным. Убедившись, после первоначального шока, что прибывшие «святые отцы» не являются кровожадными фанатиками и способны к диалогу, толстяк успокоился. Дипломатию дханн изучал. Теоретически он знал, как общаться с представителями чужих Домов и прочих семей своего, с вассалами и магами, церковниками и обычным людом. А сейчас просто собирался применить познания на практике.

И заблаговременно принятый состав из семнадцати трав здесь совершенно ни при чем!

— Гостей обижать нельзя, — рубанул рукой монах. Вчера вечером ему звонили из Патриархии и дали четкие указания, от которых он не собирался отступать. — Иначе скандал на всю Европу начнется. Наложи «спотыкач» на простых сектантов, и хватит.

— Фига себе! — возмутился потомок древнего благородного рода нелюди. — На мою землю заявился чужой боевой отряд, а я его пальцем тронуть не смей?

— Ну, почему сразу отряд, — замялся Мозг. — Просто ведающие… маги.

Шурик почувствовал неуверенность оппонента и надавил:

— Ага, мирные исследователи тайн мистицизма. К нам приехала полноценная охотничья команда, и ты это знаешь.

— В любом случае — пока они агрессии не проявляют. Не скрываются…

— Мне. Они. Не представились, — набычился демон.

Монах поморщился, но быстро овладел лицом. По меркам дханна, Ассомбаэлю нанесли оскорбление. Понятно, почему он бесится.

— О, кстати! Ты давно их ждешь? — священник перешел на интимный полушепот. — Признайся: ты заранее знал о приезде «розочек».

— Не было такого.

— Да? И никакой связи между погромом в школе и сектантами тоже нет?

— Самому интересно.

— Лукавишь, демон, — прищурился Мозг.

— Я не обязан подносить тебе информацию на блюдечке! — возмутился Шурик. — Я, вообще, мог тишком все сделать, и никто бы слова против не сказал. Но ведь пришел, уважил!

— За честь — благодарствую. Однако магов обижать не за что.

На последнем предложении голос у Мозга предательски дрогнул. В данный момент он являлся представителем церкви и озвучивал ее официальную позиции, но глубоко внутри… Короче, против хорошей драки с незваными гостями лично он не возражал.

— Предлагаю ограничиться душеспасительными снами, — сделал «предъяву» священник. — Пусть им святой Сергий явится и увещевание сделает.

Шурик молча скрутил фигу.

В результате ожесточенного спора пришедшие к консенсусу стороны остались одинаково довольными. Демон получил возможность потренировать колдуна и — так совпало — показать иноземцам, что союз его Дома и Московского Патриархата крепок и незыблем. И драться, в случае чего, придется не с одним противником, а с двумя. Мозг же теперь имел полное право доложить начальству о беспримерном героизме и твердости, с коими он отстаивал интересы смертных перед ликом Тьмы, и не допустил разрушения города. Даже без трупов обошлись. Договорились, что Урзал наложит на всех городских иеговистов «истинную суть» и тем ограничится. Этот аркан усиливал основные черты характера человека, в исполнении же темного колдуна вытаскивал на свет божий мельчайшую грязь, скопившуюся в подсознании. За неделю действия сектанты насмерть перессорятся между собой и, скорее всего, дружно отправятся на отдых в городские отделения милиции. Посадить их надолго вряд ли посадят, но секта точно распадется.

Урзал, слегка нервничая, принялся раскладывать необходимые ингредиенты. Спина чесалась от пристальных взглядов церковников, темному казалось, все его действия будто бы записываются, протоколируются и тут же подшиваются в папку с надписью «преступления богомерзкого колдуна, том первый». Правильно казалось — Боди принес маленькую камеру и давно ее включил. Наконец чернокнижник выложил на земле десяток фотографий, удовлетворенно вздохнул и вопросительно посмотрел на хозяина.

— Могу начинать?

— Давай, — кивнул Шурик.

Монахи отошли подальше, всем видом выражая негодование. Алла, наоборот, сделала пару шагов вперед, надеясь получше рассмотреть действо, но возникшая возле нее Славомира аккуратно придержала женщину за плечико. Бабка еле заметно покачала головой. Колдун Урзал не больно-то сильный, проклинает всерьез впервые, так что мешать ему не надо.

Сам ритуал занял минут пять и со стороны походил на дешевый спектакль. Урзал постоял перед фотками, что-то побормотал, помахал руками, бросил в загодя разведенный костерок пару порошков, полыхнувших разными цветами и выбросивших клуб вонючего дыма. Внешне на сем дело кончилось. Однако для истинного зрения картина выглядела немного иначе. Организм Аллы еще не закончил первичную трансформацию, поэтому большая часть подробностей оказалась ей недоступна, но и увиденное дало немалую пищу для размышлений. Аура колдуна набухала тяжелой, черной, словно битум, энергией, капли которой срывались и падали на изображения людей. От этого зрелища у женщины возникло острое желание вывалить наскоро съеденный завтрак на траву — было в происходящем нечто инстинктивно-отвратительное.

— Вот, — Урзал отошел в сторонку, тщетно пытаясь подавить довольную улыбку. — Принимайте работу.

Шурик оглядел потемневшие, словно бы состарившиеся фотографии и удовлетворенно кивнул. В ближайшие дни слуги его врагов получат массу неприятных ощущений, отчего настроение демона стремительно улучшилось.

Одним из величайших достижений человеческих философов является открытие единства противоположностей. И древние китайские мудрецы, сформулировавшие теорию «инь-ян», и основоположники марксистской диалектики настойчиво советовали не слишком радоваться достигнутым результатам, ибо любая победа несет в себе семена будущих проблем. Все хорошее когда-нибудь заканчивается, после чего сразу наступает обычная жизнь со всеми присущими ей трудностями. Шурик совершенно напрасно позабыл об этой народной мудрости.

Чужая машина поневоле привлекала внимание. Время раннее, на улицах тишина, да и вообще… Все-таки парк, пусть и маленький. Поэтому нагло въехавший прямо на посыпанную свежим песочком дорожку большой черный джип при всем желании не смог бы остаться незамеченным. Его появление стало сюрпризом как для демона, так и для монахов. С подозрением покосившись друг на друга, Шурик и Мозг одновременно пришли к одинаковому выводу — «не он» — и вместе развернулись к новому игроку. Славомира, к слову сказать, уже успела согнать в одну кучку колдуна, Аллу, и даже прибрала место проведения ритуала. Она давно почувствовала угрозу, сумела ее распознать и теперь с жадностью наблюдала за развитием событий. Плечом к плечу, единым строем слуги Церкви и их вековечные враги готовились встретить передовой отряд воинства Запада.

— Это кто? — тихо поинтересовалась Алла у колдуна.

— Нуменорцы, — мрачно пошутил тот. — Воинство в сияющих доспехах, несущее истинный Свет восточным варварам. Чтоб вас всех…

Урзал прикусил язык прежде, чем проклятье успело оформиться. Сейчас следовало сидеть тихо-тихо, не привлекать внимания и стараться поменьше путаться под ногами у покровителя. И уж всяко не стоит провоцировать прибывших магов Ордена Розы на враждебные действия.

Джип остановился, когда до замершего в неподвижности Шурика оставалось метров шесть. Со стороны могло показаться, что разозленный дханн намеренно стоит на пути, намереваясь жестко остановить машину собственным телом — задача, вполне для демона выполнимая — но на самом деле он растерялся и впал в ступор. Мозг тоже остался на месте, не желая уступать в отваге сопернику. Десятки амулетов не позволяли заглянуть в салон, поэтому монах не сразу сосчитал незваных гостей, а уже их силу и направленность разглядел только тогда, когда двери разом открылись, и маги начали вылезать наружу. Только тогда удалось слегка разглядеть ауры.

Увиденное встревожило старшего из святых воинов. Вчера он видел только двух из орденских магов, оценив их как сильных бойцов, но не слишком. Как ни обидно, приходилось признавать правоту толстяка — сюда приехал полноценный, слаженный боевой отряд. Каждый из магов по отдельности не представлял особой опасности, однако вместе… Пожалуй, они справились бы и с молодым дханном. Может, для того и приехали? На всякий случай Мозг подал знак напарнику, приказывая готовиться к драке. В ответ Боди чуть дернул головой.

— Меня зовут Иоганн Крейцер, — представился один из магов, судя по надменной манере держаться и властной ауре, командир отряда. — Я являюсь помощником полномочного посланника ордена Розы в московских землях, грандмастера Питера Бальи, и мастером огненной ложи второй степени посвящения. Мы прибыли, дабы засвидетельствовать свое почтение хозяину сего владения.

Когда молчание стало совсем неприличным, Шурик изрек:

— Мнда?

— Могущественный Ассомбаэль просто ужас как рад вас видеть, — вынырнула из-за спины толстяка Славомира. — Он интересуется, не имеет ли почтенный мастер Крейцер отношения к грандмагистру Людвигу Крейцеру?

— Я имею честь быть его сыном.

— Хмпф!

— Могущественный еще вчера почувствовал ваше прибытие, — продолжала вести переговоры ведьма.

— Мы проделали долгий путь и не хотели оскорбить могущественного, представ перед ним в неподобающем виде.

Посланник вежливо улыбался, в то время как его спутники грамотно разошлись по сторонам, беря демона и монаха в полукольцо. Толстяк недовольно набычился, его шея словно бы укоротилась и раздалась вширь, кожа покраснела и стала более плотной. Зрачок превратился в вертикальную щель, а в голосе послышался рык:

— С чем приехали?

Одновременно Славомира, выдерживая ласковое выражение лица, сделала легкий шажок и внезапно оказалась на расстоянии удара посохом от Иоганна. Наступал едва ли не решающий момент. Хамское поведение Ассомбаэля ломало сценарий чужаков, вынуждало их отклониться от заранее проработанной линии поведения. Не получалось у них давить силой. Изначально маги рассчитывали говорить с одним дханном, причем молодым и неопытным, напугать его угрозой схватки, потребовать каких-то гарантий безопасности или привилегий. Но совершили ошибку, почуяв налагаемое проклятье и решив разобраться с дерзким колдуном. Они никак не ожидали встретить рядом с Шуриком официального представителя православной церкви и ее, Славомиру. Старушка не без оснований считала свою личность широко известной, ее наверняка узнали.

Шантажировать, обещая рассказать монахам о действиях Урзала, теперь не получится — ритуал санкционирован церковными наблюдателями. Остается либо продолжать давить, нарываясь на драку, — выжить в которой шансов мало, — либо сделать вид, будто все хорошо, проглотить оскорбление и пытаться выполнить первоначальную задачу. Полукровка смотрела благожелательно, однако под дружелюбной маской скрывалась бешеная скачка мыслей. Она, как и Мозг, напряженно ждала ответа на вопрос Шурика. От слов Иоганна теперь зависит все.

Предводитель магов, судя по всему, тоже просчитал ситуацию и подал своим какой-то знак, потому что его подчиненные начали отходить. Медленно, не отрывая глаз от фигуры демона, но все-таки они сдвигались к машине.

— Предводителей нашего ордена заинтересовало известие о событиях, имевших место быть на вашей земле в недавнем прошлом, — если бы не построение фраз, Крейцера можно было бы принять за русского. — Мы получили от слуг сообщение о маге необычайной силы, принесшем вред нескольким из них, и приехали, дабы на месте разобраться в ситуации.

Чудовищным усилием воли Мозг сохранил невозмутимое выражение лица, но внутри он кипел. Вот оно что! Могучий чаровник пробудился, и демон пытается его скрыть. Сколько времени выиграл Ассомбаэль — двое суток? Больше? Ну, хитрая сволочь…

— На основании Владимирского договора двадцать шестого года, мы просим разрешить пребывание представителей ордена Розы на землях, принадлежащих могущественному Ассомбаэлью дар Велус дар Тха из Дома Поющего Зверя, — официальным тоном закончил Иоганн.

— Угу.

Все ждали продолжение, но его не было. Шурик молчал. Славомира откашлялась:

— Езжайте, сынки, не до вас нам нонеча. — Она осторожно скосила глаз на дханна и, ободренная, уже увереннее продолжила. — Могущественный дарует вам свое дозволение. Идите, идите, милые…

Дханн выдохнул, его облик постепенно приходил в норму. В ответ на прощальный поклон Крейцера он махнул рукой, позволяя удалиться — словно муху отгонял, — нехорошо зыркнул на ведьму и, косолапо переваливаясь, направился к своей машине. Рядом мягко ступал отец Николай, и речь святого служителя Божия чем-то напоминала змеиное шипение:

— Значит, «просто заехал»? Значит, «понятия не имеешь»?

Демон развернулся и с негодованием упер в бока руки:

— Ты еще скажи, я тебе должен весь расклад на блюдечке поднести! Ты монах-труженик или кто? Сам-то работать когда будешь?! Ты для чего сюда поставлен, а?

Отец Николай опешил от неожиданного заявления и молча смотрел, как нечистый и его слуги забираются в нутро Мерседеса. Даже когда машина скрылась за углом, он продолжал стоять, переваривая обвинение. Всякое в его карьере случалось, но чтобы так… И, главное, от кого? Должно быть, мир рухнул.

Столь же обалдевший Боди подергал друга за рукав.

— Что это было?

— Нелюдь, — не выдержал и сплюнул на землю Мозг.

Подобно Шурику, господин Уральцев не любил вставать рано. Он, во-первых, как всякий уважающий себя сатанист, предпочитал вести ночной образ жизни, а во-вторых, будучи программистом, часто засиживался за компьютером до утра. Сейчас многие зарабатывают фрилансом, и предводитель городских дьяволопоклонников тоже предпочитал вольные хлеба твердому окладу. Однако в последнее время заказов поступало мало, деньги заканчивались, поэтому некоторые незыблемые прежде принципы пришлось пересмотреть — очень уж кушать хотелось, и не только хлеб с маслом.

Тем не менее, себе Уральцев был верен и раньше одиннадцати на улице не появлялся. Просто не мог голову от подушки оторвать.

Вот и сегодня вышел он из дому часов в двенадцать, не слишком утруждаясь поиском оправданий для начальства. В городе системщиков его уровня нет, фирме профессионал-программист до зарезу нужен, поэтому увольнение ему не грозит. Хотя особо наглеть тоже не стоит — если припрет, директор работника в Москве наймет. Фирмочка поднялась в последнее время, обороты за последний квартал раза в три выросли. Кризис им только на пользу, словно ворожит кто… Кстати сказать, эту мысль надо бы обдумать. Выяснить, для начала, откуда они такие точные прогнозы колебаний курса валют берут.

— Извините, можно поговорить с вами о Боге?

Сатанист с интересом и симпатией осмотрел подошедшую к нему женщину. Он любил развлекаться за чужой счет и не видел в этом ничего дурного.

— Безусловно, — Уральцев принял позу, многажды отрепетированную перед зеркалом. Как ему казалось, так в его облике появлялось нечто инфернальное. — Меня давно и основательно привлекает тема религии.

— Скажите, верите ли вы в Бога?

— Верю, — согласно кивнул Павел. — Если есть дьявол, значит, есть и Бог. Скорее всего.

Женщина осеклась и недовольно поджала губы. Она не любила всяких умников, справедливо ожидая от них разного рода пакостей. Вот и этот длинноволосый: говорит вроде серьезно, но кажется, будто издевается.

— Читали ли вы Библию?

— Читал. И Ветхий завет, и Новый, и Евангелия.

Иеговистка снова почувствовала раздражение. Руководство секты прямо указывало не связываться с православными или верующими других конфессий, поэтому разговор следовало закруглять.

— А вы часто ходите в церковь и молитесь?

— В церковь я не хожу, — точнее говоря, в городские церкви его не пускали, о чем сатанист решил умолчать. — Что касается молитвы… Вы задали довольно сложный вопрос. Обычно я возношу хвалы своему Господину в компании нескольких близких друзей, но сейчас они разъехались и я, можно сказать, остался без духовной поддержки. Должен сказать, сложившаяся ситуация действует на меня угнетающе.

— Вы можете посетить наше молитвенное собрание, — немного поколебавшись, предложила проповедница. Все-таки что-то ее в вежливом молодом человеке смущало… — Наше общество собирается в «Факеле», мы вместе читаем Библию, обсуждаем ее, слушаем проповедь. Ближайшее собрание завтра вечером, в семь часов.

Верховный Иерарх в ответ на предложение мило заулыбался.

— Обязательно приду. Обязательно.

Обед, с точки зрения «офисного планктона» — понятие святое. Рабочий день делится на два периода, до и после приема пищи, и не дай бог какому-либо событию помещать сему сакральному действу! Рядовые сотрудники обедать любят. Зато руководители зачастую считают время, потраченное на обед, потерянным впустую и тихо бесятся, не видя возможности как-то избавиться от ненавистного часового промежутка. Останавливает их, как правило, опасение вызвать бунт среди подчиненных.

Алла считала себя неплохим предпринимателем и на людях не экономила. С ее точки зрения, лучше пусть сотрудники питаются на заводе качественно приготовленными блюдами, чем бегают в ближайшее кафе и тратят там свои деньги. Как ни странно, так дешевле выходит. Заводская столовка помимо работников предприятия торговала еще и на вынос, частично окупая затраты, а оставшиеся затраты компенсировались сэкономленным временем и возможностью манипулировать социалкой. Ну, и зарплату повышать пореже. Сама госпожа директор предпочитала обедать в своем кабинете, но еду ей отдельно не готовили — поварята горячую приносили.

Сегодня покушать спокойно не удалось.

— В общем, дела-то неплохо идут.

Дверь не скрипнула, в кабинет никто не входил. Секунду назад Алла готовилась приняться за салат, рассчитывая хотя бы минут двадцать посидеть в тишине, покое и одиночестве, не слыша телефонных звонков и забыв о длиннющей очереди посетителей в приемной. Увы, приходится отложить вилку в сторону — на ближайшем стуле, задумчиво почесывая бородавку на носу, сидит Славомира. Откуда она взялась, непонятно.

— Злобствуют монахи не сильно, чаровникам иноземным отлуп дали, гости дорогие и не шибко завтрева приедут. Только вот, — сложила бабка губки бантиком, — придется тебе, девонька, без меня справляться. Одной.

— Чего так?

— Зол на меня Ассомбаэль, — вздохнула старая ведьма. — Я, вишь, в переговоры сдуру вмешалась и разрешение по его земле ходить дала, вот хозяин твой и злобствует. Оскорбила его, выходит.

— В первый раз, что ли? — усмехнулась Алла. — Ты и раньше за него решала, так?

— Так, да не так. Одно дело — родичу младшему по башке слегка настучать, и совсем иное — за владетеля решения принимать и тем власть его умалить. Может, зря я влезла? Ты не видишь, а Шурик к этой земле уже привязался и уезжать отсюда не собирается. Мог ведь и наброситься, мог…

Младшая женщина из короткой сумбурной речи поняла немногое, в чем с легкой душой и призналась. Славомира вздохнула и принялась объяснять. По ее словам, вмешавшись в проводимые переговоры, ведьма изрядно подпортила Шурику реноме, и теперь тот заимел на нее большой зуб. Ибо каким бы мягким и незлобивым характером дханн не обладал, попытку, пусть и малую, перехватить власть над доменом проигнорировать не может. Да и не хочет. Демоны — существа в значительной степени территориальные, диким инстинктам подверженные, и при вторжении на свою землю реагируют никак не рассудком. Шурик, хоть и мямля, а наброситься на чужаков вполне мог. Были у Славомиры в практике таковые случаи, были. Поэтому и решилась древняя полукровка вмешаться, не допустить совершенно не нужный конфликт. Однако тем самым нанесла Шурику обиду. И теперь толстяк наверняка сидит где-нибудь в укромном уголке и тихо мучается, изобретая месть поизощреннее.

В последнем Алла сильно сомневалась. Скорее, сидит и страдает.

— В общем, опасаюсь я ему глаза мозолить, — подвела итог рассуждений ведьма. — Уйду на дно до лучших времен. Митьку я уже к тебе домой отправила, присмотри за мальцом, сделай милость.

Все решила, старая ведьма. Интересно, на сколько минут ничегонеделания ее хватит?

— Если что, звони на мобильный или проси о помощи Эвиар, — она девка умная, — подытожила полукровка.

Спустя мгновение она исчезла. Алла моргнула и недоверчиво помахала в воздухе рукой над тем местом, где только что сидела Славомира. Раз — и нету. Здорово. Никаких спецэффектов, ритуалов, воззваний к небесам или чего еще. Свидетельством реальности пребывания бабки служили только старательно выцарапанная на лакированной дубовой столешнице «Кнопка выключения директора» и двенадцать рублей семьдесят копеек, оставленные в виде платы за мимоходом утащенный с тарелки шницель. Как расценить полученные деньги, Алла не знала. К тому, что у нее регулярно пропадает еда со стола, она после появления в доме вечно голодного демона привыкла, но компенсацию за покраденную пищу ей еще не предлагали…

Принятая неплохо знала своего «повелителя» — он действительно заперся в лаборатории и привычно, профессионально страдал. Понимал, что впустую тратит время и только себя накручивает, но ничего поделать не мог. Его трясло. Толстяк метался по маленькой комнатке, сшибая мебель, судорожно пытался понять — как жить дальше? Почему его не оставят в покое?

То есть, как видим, вопросы «кто виноват» и «что делать» Шурика не миновали, а значит, существом он все-таки был интеллигентным. Несмотря на манеры.

Одним словом, в тот момент, когда тишину комфортабельного подземелья нарушил громкий звонок, толстяк находился не в самом уравновешенном состоянии.

— Чего надо?! — рявкнул он, распахивая дверь.

Дима Смирнов, герой и причина свалившихся на Шурика несчастий, в страхе попятился и, не устояв на ногах, шлепнулся на пятую точку. Выглядел он так потешно, что гнев дханна слегка утих.

— Чего пришел-то?

— Славомира Савраковна сказала, что мне лучше какое-то время пожить у вас, — не рискуя вставать с земли, ответил подросток. — Домой мне возвращаться нельзя, а за ее домом следят.

Шурик фыркнул. Упоминание о полукровке снова его разозлило, но он не мог не признать, что смысл в ее словах был — парню действительно лучше пожить у него под присмотром. Хотя насчет слежки бабка наверняка соврала. Да даже если и не соврала… В ее доме Диме ничего не угрожало.

— Ну заходи, гостем будешь, — тон, использованный демоном для приглашения, никак не вязался со смыслом слов. Тем не менее, маленький маг предпочел подчиниться.

Уже внутри, сидя перед открытым холодильником, Шурик поинтересовался:

— Бабка тебя просветить-то успела? Я ж с тобой на тему иноземцев не разговаривал.

— Да, — сесть без приглашения парень не решался, да и смотрел с почтением. Интересно, чего она ему наболтала? — Она сказала, что в город приехали иностранные маги, которые хотят меня использовать в своих экспериментах по выведению новой породы сверхлюдей и…

Дханн зарычал.

— Она сказала неправду, — без особого удивления сделал парень правильный вывод.

— Кошелка старая, — ругнулся толстяк. — Садись, чего стоишь? Маги в город действительно приехали, но не за тобой. Хотя если смогут увезти, от подарочка не откажутся. Тебе не чаровников иноземных опасаться надо, ты лучше священников Христа сторонись.

Ассомбаэль ожидал удивления, вопросов, недоверия со стороны человека, но тот отреагировал совершенно неожиданным образом. Просто согласно кивнул. Поневоле в памяти демона всплыл рассказ, точнее говоря, рассуждения одного из спутников отца, касавшиеся отношения русского человека к православной церкви. «В былые времена, — поведал тот молодому господину, — на Руси жили иначе. Это сейчас говорят, — дескать, деньги на монастырь жертвовали, чтобы при нужде укрыться самим, спрятать семью. Ничего подобного. О себе тогда думали намного меньше, чем сейчас. Церкви и монастыри содержали от души, вовсе не потому, что так принято. Сейчас сложно сказать, когда отношение к священникам и православной вере начало меняться, но, думаю, истоки нужно искать в никоновском расколе. Царь Алексей доверился не тому человеку, и в результате пострадал весь народ. Его сын, Петр, пошел еще дальше. Он ненавидел монашество, считал жизнь в монастыре бездеятельной и бесполезной и сделал все возможное, чтобы понизить авторитет монахов среди простого люда. В его царствование бывшая прежде независимой православная Церковь фактически превратилась в одно из государственных учреждений. Патриарх Адриан пытался сопротивляться, но что он мог поделать против царя? А к властям у русского народа отношение неоднозначное. Искренняя вера начала иссякать, все меньше людей рассматривали церковь как носителя духовной, сакральной традиции. Революция, провозгласившая своей религией атеизм, всего лишь завершила долгий процесс гниения. Хотя она же послужила средством, очистившим заржавевший механизм от различного рода дряни, — карьеристов, мздоимцев, лизоблюдов. Правда, сейчас они снова пришли и как бы не в больших количествах».

За семьдесят лет агитации советская власть сумела привить людям презрительно-скептическое отношение к религии. Кроме того, Дима жил в одной квартире с фанатичкой, что тоже сильно влияет на мировоззрение. Встречаться со священниками паренек совершенно не хотел. А придется.

— Пообщаться с монахами ты должен, — уведомил Диму толстяк. — По договору. Они имеют право пытаться «спасти» твою душу и убедить остаться среди людей; взамен мы, дханна, можем инспектировать их монастыри. С ограничениями, конечно.

— То есть как — остаться среди людей?

— Ну, в человеческом обществе, — уточнил Шурик. — Связавшись с нами, ты обязательно изменишься. Психологически или психически, не знаю, как точно сказать. Мыслить станешь иначе. Система ценностей-то у нас другая, не людская. Правда, она у всех долгоживущих ведающих своеобразная и с моралью смертных общего имеет мало.

— Маги… ну, ведающие… они долго живут?

— Не «они», а «мы». Хотя тебе еще учиться и учиться, конечно. По-разному бывает. Срок жизни зависит от силы дара и мастерства, причем опыт важнее. У иных ведающих возраст столетиями считается — только почти все такие дханна служат. — Шурик довольно усмехнулся. — Людишки-то знаниями не богаты.

— А учиться надо много? Ну, чтобы ведающим стать?

— Ведающим нужно просто быть. — Демон почесал затылок и попытался объяснить подробнее. — Учиться ты можешь бесконечно долго, но при этом остаться долбаком. Сумма знаний не имеет значения. Ведающего создает умение видеть закономерности в происходящих событиях и умение применять их на практике. По большому счету, ведуну даже дар иметь не обязательно — достаточно просто быть мудрым человеком.

Шурику надоело метаться по кухоньке, он уселся на стул и подытожил:

— Короче говоря, в первую очередь тебя начнут учить думать. Иначе ты не проживешь. Вот скажи — какая у тебя сейчас текущая цель?

— Да нету у меня никакой цели! Разобраться бы, что происходит вообще…

— Именно, — толстяк воздел вверх указующий перст. — Именно! Потому-то от тебя сейчас ничего и не зависит. Ты добровольно стал объектом чужих воздействий и не пытаешься самостоятельно оценить ситуацию. Запомни — ведун всегда точно знает, чего он хочет.

— Я хочу нормально школу закончить. И чтобы все это, — Дима неопределенно помахал в воздухе руками, — успокоилось.

Несмотря на некоторый сумбур изложения, Шурик прекрасно понял, о чем идет речь. Сам не раз был обуреваем схожими чувствами.

— Может, жизнь и успокоится, но не так, как думаешь. Из города ты неминуемо уедешь. Да, да, — покивал демон, глядя в испуганные глаза подростка. — Прощай, отчий дом. Присматривать за тобой постоянно возможностей у меня нет, а сам ты, в случае чего, защититься не сможешь. Это на рядовых травниц всем плевать — к будущим сильным ведунам счет совсем иной. В покое тебя не оставят.

У каждого своя правда. Зло с точки зрения одного вполне способно обернуться добром в глазах другого. Шурик не лгал, рассказывая Диме о будущем — но и всего не рассказывал. Например, он умолчал о том, что с недавних пор монахи перестали настаивать на обязательном постриге всех сильных неофитов, попавших им в лапы, да и требования к уровню религиозной подготовки у них значительно ослабели. Фанатизм, пусть медленно, постепенно, отходил в прошлое. Не было ни слова сказано о том, что Диму с распростертыми объятиями приняли бы в любом из крупных магических орденов, причем сразу обеспечили бы все мыслимые для подростка блага. Вообще, юноше каждая сторона могла предложить многое. Вопрос стоял в цене. Священники традиционно упирали на спасение души — между прочим, очень серьезная мотивация, — маги предлагали богатство, тайную власть и прочие блага, дханна же… Ну чем обычно соблазняют демоны в сказках? Знаниями. Просят-то у них разное, зато сами они больше всего ценят информацию, коей и приторговывают.

Молодой и неопытный мальчишка должен выбрать путь. Решить, что является для него важнейшим. Душа, о которой толкуют священники? Деньги и Власть? Или возможность поспорить с судьбой, отказавшись от рода, к которому принадлежишь с рождения? Дескать, прощай, старый мир, мы расстаемся навсегда! Перспектива совершить пусть глупый, но красивый поступок, для подростка всегда привлекательна…

К вечеру Шурик смирился с судьбой.

Непонятно, по какой причине, но происходящие в его владениях события теперь воспринимались толстяком с олимпийским спокойствием. Ему было плевать и на Мозга, приславшего официальное уведомление с требованием организовать встречу с Димой, и на шныряющих по городу магов, враждовавших с его Домом более пятисот лет. Кстати сказать, шныряли «гастролеры» не просто так, а с определенной целью, и целью этой был Урзал. Самостоятельно снять наложенное пособником Тьмы заклинание с иеговистов не удалось, поэтому маги просто жаждали пообщаться с колдуном сколь можно скорее. Ибо подопечные уже начинали чудить.

Однако седалищным нервом почувствовавший неприятности Урзал сразу после ритуала свалил в Москву, только пятки сверкали. Насчет него волноваться не стоило.

Одним словом, вернувшаяся домой Алла застала Шурика в состоянии духа, приличествующем скорее христианским подвижникам или достигшим просветления махатмам, но никак не представителю легендарных адовых сил. Дальнейшие ее предположения вполне естественны.

— Чего это у тебя за запашок странный стоит? — женщина уже успела оглядеть стол, углы и сейчас шарилась по ящикам, высматривая бутылки. — Сладенький такой?

— Благовония случайно на спиртовку уронил, — спокойствие толстяка оставалось нерушимым. На суетящуюся помощницу он смотрел без малейших эмоций, чем изрядно ту нервировал. — Готовился ритуал на равноденствие провести, но отвлекся в связи с последними событиями. Решил прибраться, но слегка намусорил. Бывает.

Принятая окончательно уверилась, что с ее «повелителем» не все в порядке.

— Мальчонка пока у нас поживет?

— Да. Огради его от своего дитяти, — парню и так тяжело.

— Ничего, потерпит, — Алла наконец перестала обыскивать кухню и уселась на стул. — Может, все-таки отправить Натульку на учебу?

Дети — не только цветы жизни, но и очень, очень любопытные животные. Они постоянно задают вопросы. Они лезут в каждую щель, откуда не всегда могут выбраться самостоятельно. Они отвлекают от работы, прибегая похвастаться достижениями и влезая в важный разговор. Но самое главное — они делают выводы. Которыми потом делятся с окружающими.

То, что в доме происходит нечто необычное, Наташа поняла давно. Однако обилие новых впечатлений, вызванное свободным выходом за пределы уютного мирка усадьбы, на время отвлекло девочку от исследования личности Шурика и творящихся вблизи странностей. Она училась в школе, налаживала контакты с одноклассниками, открывала для себя неизвестные прежде грани жизни обычного школьника. Ей впервые за долгое время было весело. И не встреть она плачущую на дороге подружку недавним ранним утром, кто знает, сколько бы еще Наташа прожила в счастливом неведении.

— Да отправляй, мне-то что, — могучие плечи дханна слегка подпрыгнули вверх-вниз. — Согласен, правду ей знать рановато. Только не вздумай дите в Англию посылать — тамошние наши кровники ее мигом в оборот возьмут. В Америку тоже не стоит… Да вообще в западных странах лучше не появляться.

— Что, предки отметились?

— Ага.

— Тогда где ребенка пристроить, если не в Европе? — задумалась Алла.

— У нас всегда были очень хорошие отношения с гималайскими родичами.

— Вот сам в Непал и езжай!

Если бы женщина не взорвалась, то, может статься, получила бы впечатляющую лекцию о древней вражде и нанесенных тысячелетия назад, но по-прежнему нежно лелеемых обидах. Или, возможно, Шурик рассказал бы о том, как по глупости пропустил мимо ушей предупреждения старших родственников и сунулся в ознакомительный вояж по считающимися мирными местам, причем едва ноги унес. Еще он мог бы поведать о не столь радостных судьбах менее везучих путешественников, но тоже не стал. Ибо воцарившаяся тишина и странное, полусонное состояние разума позволили ему ощутить легкую вибрацию опутывавшей дом системы предупреждения.

— Ничего не понимаю, — высказался вслух толстяк.

Что Шурик по-настоящему ненавидел, так это сюрпризы. Они происходили вокруг него постоянно, предсказать их не получалось, последствия поражали воображение. Сейчас, когда по городу разъезжали чужаки, а вскоре ожидалось появление дражайших родичей, неожиданности грозили особо суровыми последствиями.

Настроение стремительно портилось.

— Чего там еще? — сварливо поинтересовалась Алла. Ей жутко хотелось сказать какую-нибудь гадость и устроить небольшой, минут на пять, скандал. Пока что женщина сдерживалась.

— Такое чувство, что кто-то пытается обмануть мое заклинание.

Дханн уже нырнул в подвал, его голос вперемешку со звяканьем и шумом падающих вещей доносился из лаборатории. Принятая с силой сдавила пальцами переносицу, постояла так мгновение, затем тоже отправилась вниз. Проконтролировать.

Толстяк занимался уже привычной деятельностью, то есть не пойми чем. На полу громоздилась куча предметов самого разного назначения, в то время как сам Шурик, высунув от стараний язык, ползал рядом на коленях, вычерчивая мелом кривые загогулины. Закончил он, вопреки предположениям Аллы, быстро. Уверенными движениями небрежно раскидал перья, комки ниток, камушки и прочий мусор по результату своей чертежной деятельности, демон обежал вокруг получившейся композиции, что-то поправил, передвинул, удовлетворенно кивнул и только теперь обратил внимание на принятую.

— Сейчас узнаем, кто у нас такой наглый.

— Тебе не показалось? — женщина была настроена скептически.

— Не, сюда точно кто-то ломится, — заверил ее толстяк.

Он раскинул руки, словно удерживал перед грудью большой невидимый шар, и с резким выдохом хлопнул ладонями. Женщина отшатнулась, рефлекторно отворачивая лицо в попытке защититься от могучего напора энергии, возникшего из-за простого жеста дханна. Когда она проморгалась, Шурик сидел на корточках и тихо поскуливал. Глаза его были прикованы к мягко сияющему комочку света, висевшему точно над центром чертежа.

— Шурик, — Алла осторожно потыкала патрона пальцем, — ты чего? Что случилось-то?

— Они уже здесь!

Толстяк внезапно вскочил на ноги и заметался по комнате, натыкаясь и сворачивая мебель на пути. Женщина проворно отскочила в сторону, из относительно безопасного уголка наблюдая за мятущимся демоном.

— Кто они-то?

— Йеваул и Морген! Мои братаны трехрядные!

— А, ты о них рассказывал, — припомнила Алла. — Так они вроде должны были завтра приехать.

— Да! Завтра!

— Ну… так чего ты нервничаешь?

— Мы же их встретить не сможем! Обиду нанесем!

— Шурик. Шурик, остановись.

Принятая улучила момент и ухватила обеими руками бицепс толстяка. Попытка остановить почти двести килограммов живого веса закончилась плачевно и смешно: Шурик не заметил возросшую массу. Сильная, но легкая и потому игнорируемая женщина так и моталась в воздухе, поджав ноги и вереща. Наконец, толстяк обратил внимание на странное положение Аллы.

— Блин, тебе бы хихоньки-хахоньки, — с возмущением укорил он свою ношу, — а мне не до развлечений.

— Чего ты волнуешься-то? — принятая осторожно сползла на пол. — Ну, приехали, ну, не встретишь ты их, как там по вашему протоколу полагается. Так нефиг рано приезжать. Шурик, это не твои проблемы. И вообще я тебя не понимаю — в твой дом заявились два каких-то хама, с дороги попытались взломать систему безопасности, которую ты делал не пойми сколько времени! Поведение свинское, а ты думаешь, как будешь выглядеть в их глазах!

— Не в их глазах, — поправил ее толстяк.

Тем не менее, он прекратил суетиться и задумался. Принятую он уважал, даже слегка побаивался, и к словам ее всегда прислушивался. Вот и теперь Алла заставила его встряхнуться, посмотреть на появление родни с непривычной точки зрения. Действительно: приличные гости так себя не ведут! От Рамиааля он бы еще мог ожидать какой-нибудь выходки — тот зачастую действовал импульсивно, не обдумывая последствий, однако серьезных гадостей не делал. Взломай он чужую систему безопасности, первый бы поделился результатами, указал на ошибку, посмеялся и забыл.

Братаны или, на французский манер, кузены, наверняка бы этим не ограничились.

— Ладно, пошли, — почесав в затылке, подытожил дханн свои рассуждения. — Комнаты-то хоть в порядке?

— Да готово все давно.

Шурик выбрался из подвала не оглядываясь, углубившись в собственные мысли. Действительно, чего это он? По старой памяти испугался? Дханны появлялись на свет редко, но так уж совпало, что сразу трое потомков Велуса почти одновременно обзавелись детьми. Йеваул родился первым, с юного возраста демонстрировал успехи в овладении даром и пользовался хорошей репутацией у наставников. Однако он принадлежал к младшей ветви и в семейной иерархии стоял ниже Ассомбаэля, отчего сильно злился. Морген глядел старшему подростку в рот и копировал его во всем. В результате детство Шурика омрачилось рядом крайне неприятных, не столько болезненных, сколько обидных и позорных воспоминаний. Йеваул не упускал случая понасмехаться над «бездарностью».

Короче говоря, не сложилось у Шурика со сверстниками.

— Да, — приотставшая Алла поднесла к уху трубку мобильника. — Спрашивают господина Зверева? Шурик, на охране две машины с твоими гостями.

— Пропускай, — дернул плечами толстяк. — И прислугу убери подальше.

К тому времени, как слегка ускоривший шаг Шурик подошел к особняку, его родня уже успела вылезти из салона и слегка размять ноги. Всего приехало пятеро — два дханна, которых Алла опознала неким сверхточным чутьем, один принятой, несущий отпечаток чьей-то очень старой и могучей силы, и шоферы. При виде хозяина вперед выступил более высокий из демонов — черноволосый крепыш с резкими, грубыми чертами лица.

— Ты слегка задержался, Ассомбаэль. Неужели тебе приходится пользоваться поделками смертных, чтобы почувствовать родню?

Алла почувствовала, как Шурик еле заметно вздрогнул. Со стороны его реакция вряд ли была заметна, но образовавшаяся между принятой и принявшим связь исправно доносила малейшие колебания толстяка. Если тот не пытался их скрыть, конечно же. Сейчас его конспирация не волновала. Женщина нутром ощущала, как больно ужалили Шурика слова родича. Да, он действительно не сразу заметил появление посторонних на его территории. Но ведь заметил же! Инстинктивно она сделала крохотный шажок вперед, выбирая позицию за левым плечом патрона и стараясь поделиться своей уверенностью, силой, волей к борьбе.

Сгорбившаяся было спина дханна снова распрямилась.

— Я приветствую спутника моего прародителя на своей земле. Он и его сопровождающие всегда найдут кров под крышей моего дома.

Судя по злобно сузившимся глазам и втянутому сквозь зубы воздуху, брюнет хотел что-то сказать в ответ, но осекся. Заговорил принятой. Алла не знала языка, на котором тот изъяснялся. Тем не менее, она прекрасно поняла и вложенный в слова смысл, и то, кто является реальным главой немногочисленной делегации нелюди.

— Мой повелитель был счастлив узнать, что семя его не оскудело силой. Он дарует тебе свое благословление, могущественный Ассомбаэль. — Шурик почтительно поклонился. Посланец продолжал: — Твоя весть пришлась ему по сердцу, ибо никто из его потомков не принимал сильного ведуна за последние две сотни лет.

— Я не заслуживаю благодарности, — покачал головой толстяк. — Этот юноша даже не новик. Неизвестно, подойдет ли он кому-то из нас.

— Для того мы и здесь.

Шурик склонил голову, одновременно освобождая проход и делая приглашающий жест рукой:

— Моя принятая, Алла, проводит вас в комнаты. Сожалею, что внезапное появление голоса старейшины не позволило нам подготовить достойное гостя жилье.

В голове женщины словно сама собой возникла мысль: «Не разговаривай с ними. Не общайся. Даже не смотри. Все переговоры только через меня или через принятого Велуса». Алла удивленно вскинулась. Ее патрон избегал мысленного общения, после каждого случая жалуясь на сильные боли. Надо думать, у него есть веская причина отдавать приказ практически не перехватываемым способом.

Однако войти в дом не получилось. Тот же крепыш снова подал голос.

— Раз уж мы здесь, я хочу взглянуть на кандидата. Где он?

— Я представлю его вам завтра, — не согласился Шурик.

— Зачем же упускать время?

— Смертный растерян и напуган. Я не хочу тревожить его лишний раз.

— И чего же он боится? — заинтересовался второй приезжий дханн. — Быть может, своего хозяина?

Интонацией он выделил последнее слово, вложив в него изрядную долю издевки. Шурик нахмурился и перевел взгляд на посланника.

— В городе не только монахи Заволочьского скита. Вчера приехали маги из Общества Розы. Мальчишка не знает, чего ждать.

Принятой кивнул с бесстрастным лицом. То ли сведения не стали для него новостью, то ли просто не взволновали.

— Не понимаю, чем нахватавшееся крох со стола великих отребье может напугать человека, находящегося под покровительством одного из могущественных. Морген, ты можешь себе представить? — снова влез первый дханн.

— Неужели этот могущественный не совсем могущественен?

— Да и такое случается, оказывается, — тяжелый вздох, исполненный ложного сожаления.

— По крайней мере, я сижу на своей земле, а не в материнских покоях, — тихо, но отчетливо сказал Шурик.

— Своей земле? Может, ты еще и владетелем себя провозгласишь?!

— Всему свое время.

— Йеваул, брат, наш родич сошел с ума, — картинно всплеснул руками Морген. — Неужели эта бедная пустышка действительно верит, что говорит?

Йеваул искривил губы в неприятной усмешке.

— Похоже на то. Интересно, как ты рассчитываешь защищать свою землю, Ассомбаэль? Нацепишь сотню побрякушек по примеру людских бездарей?

— Не тебе судить, как я вершу дела!

— Ну, почему же! Может, мы хотим ознакомиться с новым опытом!

— Да, и правда. Просвети неразумных.

— Ты думаешь, я обязан перед тобой объясняться?

— О, мне просто интересно! Как вообще можно считаться Слушающим Вечность, дханна, не владея даром!? Покажи мне что-нибудь, чего не мог бы сделать я!

В то время, как голоса приезжих дханна становились громче, Шурик наоборот говорил все тише. Почти шептал. Поэтому последняя его фраза была едва слышна:

— Значит, ты считаешь себя сильнее меня?

— Конечно! Ну давай, покажи, на что ты способен!

Темпераменты у всех разные (и это правильно). Одного хлебом не корми, дай начистить чью-то рожу, а другой обид не замечает. Кто-то шляется по морям-окиянам — кто-то всю жизнь просидит счастливый в деревне Глубокие Дундуки, плюясь через левое плечо при слове «путешествие». Одни играют на скачках, надеясь срубить куш побольше — их соседи, игравшие в той же песочнице, в тридцатилетнем возрасте подбирают себе место на кладбище. Заранее, чтобы, значит, прочувствовать твердую уверенность в завтрашнем дне.

Шурика часто принимали за мямлю и, говоря откровенно, правильно делали. Существом он был мягким, незлобивым, конфликтов избегал всеми силами, а если таковые все же случались, предпочитал отсидеться в тихом спокойном уголке. Переждать, пока буря не утихнет. Ни разу не выказывал он безудержной ярости, составившей кровавую славу его Дома, ни разу его сознание не опутывалось алой пеленой, поглощавшей любые доводы рассудка… Видимо, просто не доводили его до кондиции, вот парень и не зверел.

До сегодняшнего дня.

Уже потом, разбирая прошедший день, Алла поняла, что Шурик с места прыгнул вперед, всеми четырьмя конечностями ударяя врага в грудь. Потом. В тот момент ей показалось — он просто исчез, чтобы спустя неразличимое глазу мгновение возникнуть на том месте, где только что стоял Йеваул. Передние лапы совсем не смешного толстяка с силой грохнули по земле, отчего выложенная мелкой галькой дорожка заколебалась, будто водная поверхность. Скорость поражала воображение. Черноволосый дханн еще летел с проломленной грудью, когда Ассомбаэль проворно обернулся к не успевшему испугаться Моргену и заревел. Тело Йеваула ударилось о ствол дерева, крепкая сосна тревожно заскрипела, стекла в доме осыпались мелкой крошкой. Земля задрожала.

Начавшуюся драку (да какую драку? Схватку, смертельный бой…) Алла воспринимала фрагментами. Словно снимала фотокамерой — щелк, щелк, щелк. Двигался ее принявший невероятно быстро, но каким-то образом женщина четко различила произошедшие с ним изменения. Стоял демон-хозяин местности на четырех напряженных лапах, причем никакого неудобства поза ему не доставляла. Скорее наоборот — выглядела естественной, будто у готовящегося к прыжку зверя. Медведя, на чью морду походило сейчас его лицо. Массивные надбровные дуги нависли над глазами, уши исчезли, челюсть вытянулась, с длинных белых клыков капала шипящая слюна. Одежда была разорвана в клочья, но все тело Ассомбаэля плотно прикрывала шевелящаяся, будто живая, корка брони из песка, глины, небольших камней. Фактически, виднелись только голова и украшенные короткими мощными когтями пальцы.

Порыв ветра стеганул по Алле, выбив ее из странного состояния концентрации. Она вскинула руку, закрывая лицо и понимая — сейчас Шурик, Александр, Ассомбаэль разорвет Моргена. Так же, как только что превратил в смятую груду костей другого брата.

— Хватит.

Схватка остановилась.

Принятой Велуса, его спутник, голос и посланник, призвал своего хозяина.

Сила старого дханна подавляла. Любая попытка противостоять ей казалась безумием, заранее обреченным на неудачу. Человеческое тело принятого не подходило для того чудовищного потока энергии, отголоски который сейчас изливался на сжавшихся в страхе людей и не-людей, оно не могло вместить всю полноту сущности демона. Однако и немногой части хватило, чтобы подавить любую мысль о сопротивлении. Шурик съежился на земле, ярость боевая ярость покинула его и толстяк смотрел вокруг испуганным и ошарашенным взглядом. Словно сам не мог поверить, что натворил.

Принятой, точнее говоря, его повелитель, тоже с интересом оглядел разрушенную площадку перед особняком. Особого его внимания удостоились постанывающий Йеваул, Алла, судорожно цепляющаяся за стену, и Ассомбаэль, в человеческом виде голышом восседающий в круге перепаханной земли. За короткую секунду женщина почувствовала, как ее буквально просветили, вывернули наизнанку, оценили и взвесили на весах, чьи критерии сильно отличались от человеческих. Когда Велус отвел от нее свой взгляд, ноги у Аллы подкосились окончательно, и она тяжело осела на ступени. Всего лишь мгновение прародитель рассматривал своего потомка, затем его лицо исказила усмешка. Так мог бы улыбаться волк, глядящий на щенка.

Затем чужое давление исчезло. Словно и не было его.

Человек, чье сознание только что было подчинено чужой воле, прикрыл глаза, приходя в себя. Несколько раз глубоко вздохнул. Встряхнулся.

— Могущественный Ассомбаэль, — обратился он Шурику. Тот нервно сглотнул. — Мой повелитель приказал мне и моим спутникам возвращаться в его дом, ибо он полагает дальнейшее их присутствие здесь бессмысленным. Могущественный Морген?

Морген, не пострадавший, но напуганный, торопливо направился к машине. Следом за ним в салон плавно влетело побитое тело старшего родственника.

Алла с трудом встала и, пошатываясь, подошла поближе к своему непутевому патрону. Сейчас тот как никогда прежде походил на молодого бычка, получившего хороший удар кувалдой по лбу. Женщина рухнула рядом, с опаской потыкала в мясистый бок:

— Шурик? Шурик, чего это было?

— Я думал, он меня… ну, накажет, — невпопад ответил дханн.

Из дверей особняка выскочил встревоженный Варварин.

Руки подрагивали, чему Алла совсем не удивлялась. «Отходняк, — поставила она сама себе диагноз. — Нервишки пошаливают. Думала, в сказку попала, а сказка оказалась не очень-то доброй».

Если бы не вмешательство Славомиры, неизвестно, чем бы дело закончилось. Как минимум дружным увольнением прислуги и появлением новой порции сплетен. Ведьма примчалась, позабыв собственное обещание не вмешиваться, едва только машины незадачливых гостей выехали за ворота. Покрутила носом, оценивая разрушения, поцокала языком, разглядывая уставшего и какого-то опустошенного дханна, выдала длинную матерную тираду и принялась за работу. Благодаря ей спустя полчаса самые серьезные повреждения исчезли (во всяком случае, дорожка приняла первоначальный вид), а обитатели усадьбы точно знали, что Шурик поругался с приехавшими коллегами и запулил в них светошумовой гранатой собственной разработки, в ответ получив по башке баллоном с разъедающей синтетику кислотой. Сейчас сидит во флигельке, отмывается. Старуха клялась — к завтрашнему утру в эту версию поверят самые завзятые скептики.

— Уф, — непривычно серьезная бабка уселась в соседнее кресло. — Плесни-ка и мне в чашку. Вон из той бутылочки.

Женщины сидели в гостиной на втором этаже. Наташка наконец-то угомонилась и улеглась спать, вусмерть умученному неугомонным ребенком Дмитрию постелили в одной из гостевых комнат, Шурик забрался во флигелек и носа оттуда не казал. Оценив масштабы события, он впал в некое полусонное состояние, но с приходом Славомиры пробудился, перебрался в привычную берлогу и теперь старательно себя запугивал видениями грядущих неприятностей.

Алла осторожно наполнила чашку коньяком.

— А ты что думала — зря их демонами зовут? — правильно расценила ее молчание ведьма. — Привыкай.

— Я как-то не представляла себе… — принятая осеклась, не способная подобрать подходящие слова.

— Привыкай, — жестко повторила Славомира. — Ассомбаэль молод и слишком снисходителен. Тебе вскоре придется встретиться с куда более старыми и сильными дханна. За неверное слово могут убить.

Алла поежилась. После сегодняшнего она и Шурика побаивалась. Во всяком случае, относиться к нему с пренебрежением не сможет уже никогда.

— С ними-то он драться не станет?

Старуха усмехнулась.

— Речь не о завтрашних, точнее говоря, уже сегодняшних ваших гостях. С ними-то у твоего старшего отношения нормальными. Только готова зуб в залог поставить любимый, правый верхний клык, что месяца через два призовет вас Велус ко двору — посмотреть на потомка да на тебя, молодуху. Да не бойся! Особых врагов у Ассомбаэля нет. То, что он двух дурней побил — так сами виноваты, неча хозяина срамить.

— Мальчишки.

— Ну, не без того, — особого согласия в голосе Славомиры не слышалось. — Однако за слова дханна отвечают куда жестче, чем люди. Так что владыка твой поступил совершенно правильно, и никто его не осудит… Наоборот, похвалят. Ладно, это дело будущего, о другом хочу сказать. Видала, как Йеваулда расплющило? Экая ты чувствительная, аж позеленела вся. Так вот, бил Ассомбаэль не столько руками, сколько силой сырой, причем умудрился сходу проломить выставленную его ворогом защиту. Заранее подготовленную и для своего уровня довольно неплохую.

— Так это же хорошо?

— Хорошо, — покивала ведьма. — Да только неожиданно очень. Не думал никто, что хронический неудачник, даром хуже смертных ворожей владеющий, отчудит такое. Странно, непонятно, интересно. Захотят посмотреть поближе.

— И что делать? — Алла с силой потерла лицо.

Старуха одним глотком допила коллекционный коньяк и легко поднялась из кресла.

— Готовься. Время у тебя есть.

Православная церковь, точнее говоря, русский ее филиал в отношениях с демонами твердо придерживалась принципа «свои собаки дерутся, — чужая не лезь». Такая позиция сложилась за тысячелетия, и серьезных поводов ее менять обе стороны не видели. Временные отступления, безусловно, случались, однако в стратегическом плане третьи силы для решения междоусобных конфликтов старались не привлекать. Поэтому Мозг с чистой совестью отказал Крейцеру, пришедшему агитировать его единым фронтом выступить против Древнего Зла. Дескать, с нелюдью без тебя разберемся.

Сейчас монах думал — может, зря он послал схизматика?

Колоссальный выброс силы, произошедший вчера вечером в доме дханна, заметили даже обычные люди. Перебои в электросети, плохое качество приема телевидения и внезапное ухудшение самочувствия традиционно списали на магнитные бури и скачущее давление. Ведающие знали немногим более, поэтому предпочли убраться подальше и переждать смутное время в местах поспокойнее. Мозг полагал, что к этому часу кроме Славомиры, молодого чародея, из-за которого вся каша заварилась, и приезжих орденцев, других магов в городе не осталось. То есть если не считать его с Боди.

Идти и узнавать в точности, что там нечисть натворила, было боязно. А надо.

— Может, не пойдешь? — без особой надежды предложил Боди. — Мало ли что психу в голову ударило?

— Пойду, — вздохнул Мозг. — Сам понимаешь. Если к вечеру не вернусь, звони в Москву и объявляй тревогу.

— Типун тебе на язык.

Помолившись, старший из священников пешком отправился в путь. Подобно древним пастырям, шел он, облачившись в простую рясу, с грубым посохом в руках и небольшой торбочкой, куда сложил всякую полезную мелочь. Чем день окончится, Мозг не знал, и на всякий случай подготовился к разному.

Дорога заняла примерно часа два. Особняк госпожи Незвольской, ставший пристанищем — как не надеялся отец Николай, временным — порождения Тьмы, располагался не слишком далеко от города. Просто у деятельного монаха как-то сам собой образовался довольно широкий круг хороших знакомых, соратников, почитателей и, само собой, недоброжелателей. С каждым из них, попавшимся на пути, следовало поздороваться, обменяться мнением о погоде, справиться о здоровье, утешить, ободрить, выслушать ответную точку зрения… Одним словом, к воротам усадьбы Мозг добрался как раз к обеду.

Демонстрируя присущее христианину смирение, священник стоял возле будки охраны, ожидая разрешения попасть за ограду. Время он тратил с толком, причем в обеих своих ипостасях. Во-первых, отец Николай задушевно беседовал с двумя безопасниками, втолковывая основы православного мировоззрения. Учитывая, что вращались они в схожих сферах и жизненным опытом обладали примерно одинаковым, стороны успешно нашли общий язык. Глядишь, задумаются парни, припомнят свое прошлое, захотят поговорить, обсудить, о душе побеспокоятся, и получит церковь новых прихожан. Не сразу, конечно. Может, годы пройдут, если не десятилетия. Однако семя бросить в почву стоит, — вдруг да прорастет? Во-вторых, Мозг с трепетом рассматривал остатки заклинаний, прежде служивших Ассомбаэлю системой оповещения, и понимал, что дело обстоит еще хуже, чем он предполагал. От хорошей жизни демон не стал бы сносить собственную сетку, да еще таким грубым способом. Что, Господи, происходит?

Таким образом, тем для размышлений у монаха было предостаточно, и внимания для слежки за окрестностями он уделял не слишком много. Иначе появление двух набитых нелюдью машин заметил бы загодя. Слишком уж «фонящие» существа в них сидели.

А вот самого отца Николая гости не просто обнаружили. Они успели проверить окрестности, посмотреть прихваченные священником образки, оценить его уровень подготовки и, кажется, слегка покопались в его мыслях. Потому как ничем иным их спокойствие при виде представителя издревле враждебной фракции у ворот сердца порушенного владения собрата объяснить сложно. Мозг без особой надежды проверил защиту сознания, хотя сам прекрасно понимал, в насколько разных весовых категориях они находятся. Он узнал двоих из приезжих и ложными иллюзиями себя не тешил.

Из первой машины вылез наиболее, пожалуй, известный слуга демонов из всех ныне живущих. Этбаал, чаще называемый Зверем Кровавым или десятком столь же добродушных кличек, участвовал во всех объявленных войнах своего Дома за последние три тысячи лет и в половине необъявленных. Невысокий горбоносый блондин стяжал славу великого воина, дерясь везде, где только можно, и не раз вызывал гнев своего повелителя, убивая там, где нельзя. Его побаивались даже свои. Портрет неукротимого финикийца занимал первую страницу в сборнике самых опасных дханна России, книжки, в среде бойцов Заволочьского скита известной под названием «держаться подальше». Обучение боевиков всех оккультных организаций мира включало зазубривание наизусть облика, ауры и характерных привычек Этбаала, а из мест, в которых его замечали, ведающие бежали первым поездом. Одним словом, репутация у древнего чародея была такой, что Мозг распрощался с надеждой вернуться сегодня домой живым.

Зато он вполне мог вернуться мертвым. Своим ходом. Если у сидонца настроение подходящее.

Потрясение не помешало отметить монаху, что приехал легендарный отморозок не один. И если аура сидевшего в первой машине демона, точнее говоря, демоницы, была незнакома, то вид пассажирки второго лимузина отца Николая слегка приободрил. Не то, чтобы слишком сильно, — просто в недавнем прошлом ему пришлось работать вместе с Эвиар. Московский патриархат помогал хозяйке Туангсте — после второй мировой город стал называться Калининградом — отражать очередную попытку смертных магов скинуть власть дханна. Точнее говоря, Мозг вместе с еще десятком боевых братьев охотился за нежитью, расплодившейся стараниями обнаглевших чародеев. Участие в тех событиях агентов западных гильдий служило дополнительной причиной для испытываемой им неприязни к Обществу Розы.

— Мне не нравится видеть жреца Распятого у ворот сожженной крепости, — бросил Этбаал, проходя мимо замершего монаха.

Отец Николай испытал сложную гамму чувств. С одной стороны, ему только что приказали убираться подальше, тем самым дав прекрасный повод именно так и поступить. В другое время он с радостью последовал бы указанию, однако чувство долга — и червячок гордыни, куда же без него — заставляло остаться на месте. С другой стороны, ослушаться не просто означало подвергнуть свою жизнь серьезной опасности — скорее, это походило на изощренную версию самоубийства, кое есть грех великий, непростительный. И что делать?

— Присаживайся, отче, — стекло в задней двери опустилось, из салона раздался приятный властный голос. — Утоли любопытство слабой женщины.

Мозг, обрадованный тем, что все решилось за него, поспешил воспользоваться приглашением. Эвиар его, по крайней мере, не убьет. Хозяйка пограничного владения ценила хорошие отношения с церковью и старалась их сохранять. Миролюбие, нехарактерное для потомков Велуса.

— Ты пришел не вовремя, монах, — заметила дханна. — У моего сыновца сейчас немало забот.

— Я всего-то хотел узнать, что здесь произошло, — осторожно ответил Мозг. Такса Ноночка, хозяйкина любимица, как раз подсунула ему под руку голову и настойчиво требовала почесать. — Вчера.

Монах немного оправился от первоначального шока и лихорадочно пытался разобраться в ситуации. Что здесь делают две не самые последние фигуры Дома Поющего Зверя? Правая рука предводителя партии воинов и хозяйка наиболее «горячего» владения, Чечни оккультного мира, вряд ли станут разъезжать по гостям без особой надобности. Остается предположить, что церкви известна о Ассомбаэле далеко не вся информация, и личность этого дханна нуждается в дополнительной проработке.

— Дело твое, — слегка усмехнулась Эвиар. — Хотя я бы на твоем месте денька три посидела в убежище. Поговаривают, сюда приехали посланцы Общества Розы?

— Да. Полноценная боевая пятерка. Насколько я понимаю, просто хотят оценить нового владетеля. То есть я хочу сказать, претендента на владение.

— Возможно, — тон демоницы выражал сомнение. — Полгода назад их эмиссары явились с миром, предлагали обменяться кое-какими сведениями. Просили разрешения основать постоянное представительство. Я отказала, и спустя месяц после их отъезда начались покушения на моих слуг.

— Я надеюсь, никто серьезно не пострадал?

— Все живы. Меня раздражает сам факт нападения. Впрочем, — женщина еле заметно улыбнулась, — лучше поговорим о тебе. Как ты попал сюда, в захолустье? Боевой маг с твоим опытом заслуживает намного более почетного назначения.

— Я думаю, госпожа, — насупился Мозг, — ты не хуже меня знаешь, что я здесь делаю. И почему.

Конечно, такой ответ отдавал хамством. Со стороны могло показаться, что беседовать с дханна просто — достаточно соблюдать общепринятые формы вежливости и не обманываться насчет собственной значимости. На самом деле все намного сложнее. Значение имели не только статус каждого из собеседников, но и место, время, влияние семьи и множество других факторов. Одна и та же фраза, произнесенная обычным смертным или ведающим, воспринималась совершенно по-разному.

— Мне хотелось бы услышать твою версию.

Не подчиниться еле заметному предупреждению, прозвучавшему в голосе, было невозможно, поэтому Мозг не решился искушать судьбу и принялся рассказывать. Особо не распространялся, все-таки говорил о внутреннем деле своей организации — раз, и о неприятном лично для себя событии — два, однако и скрывать ничего не стал. Какие уж теперь секреты.

Монах говорил, демоница демонстрировала сочувствие — кивала в нужных местах, поддакивала, вздыхала. Отец Николай настолько увлекся повествованием о недавних перипетиях своей судьбы, что совершенно не обратил внимания на открытые ворота и плавно тронувшийся автомобиль. Прервался он только после того, как чуткая собеседница — до чего же хорошо играет, зараза! — осторожно прикоснулась к его руке.

— Извини, отче, но я дослушаю тебя в другой раз. Я должна приветствовать хозяина дома.

Мозг удивленно выглянул в окно, тихо чертыхнулся, перекрестился и вылез на дорожку. Машина остановилась, не въехав на небольшую площадку перед домом. Водитель тоже был принятым и не хотел вступать в место, недавно ставшее центром извержения сил. Гости удивленно оглядывались по сторонам, обращая внимание не столько на пострадавший дом и немало перепаханный кусок земли, сколько на энергетическую составляющую. Хотя и обычным людям здесь нашлось бы, на что посмотреть. Выбитые окна вставить не успели, ремонт еще не закончили — его только начали — и вообще на исправление последствий вспышки Шурикова гнева уйдет не менее недели. Надо привести в порядок стены, замазать и закрасить потрескавшуюся штукатурку, заменить расколотые гранитные плиты на ступенях крыльца, привести в порядок лужайку перед особняком и переделать массу другой работы. Не только людям, но и ведающим. Слабые отголоски энергий, вырывающиеся из-под наложенной кем-то печати, уже привели к буйному росту травы и деревьев, песок на обочине упрямо собирался в кучки, а мелкие камешки сползались, слипались вместе и делали первые робкие попытки подняться на различное число конечностей.

Дханны и их свита по кругу обошли центр прорыва и приблизились к крыльцу, точнее говоря, к не слишком радостному на вид Ассомбаэлю и его принятой. Многочисленные ауры смертных, тайком подглядывавших из многочисленных укрытий, свидетельствовали о живом интересе обитателей усадьбы к происходящему. Надо полагать, надеялись на повторение зрелища. Момент драки Шурика и приехавших к нему то ли коллег, то ли родственников люди не застали, а немногие сомнения, возникшие при взгляде на пострадавший дом, успешно стерла из памяти Славомира. И то сказать — к взрывам здесь привыкли.

Первыми перед Ассомбаэлем предстали Этбаал и молоденькая, совсем девочка, дханна. Мозг не вслушивался, о чем они говорили и какими терминами приветствовали хозяина — все его внимание сосредоточилось на изучении энергетической составляющей места, для отчета. Однако он отметил высокий статус девчушки, раз уж ту представляли перед Эвиар. Еще от монаха не укрылось, что после обмена любезностями оба юных демона искоса посмотрели на безумного сидонца, молчаливо спрашивая, все ли они правильно сделали. Принятой скривился, но знание этикета подопечной зачел.

Старшая же демоница на присущие любому обществу переплясывания наплевала. Видать, хорошо знала Ассомбаэля и считала его не столько новоявленным властителем, сколько любимым, хоть и непутевым, родственником. Эвиар просто подошла к толстяку, обняла, поцеловала в лоб и, подхватив под локоток, несколько минут болтала с ним и тут же представленной Аллой. Наконец, женщины тоже скрылись в глубине особняка, и настал черед монаха.

— Умеешь ты приходить не вовремя, — лицо Шурика приняло выражение, более подходящее профессиональному дегустатору лимонного сока.

Этбаал тоже ушел, Ассомбаэль за прошедшее время стал казаться злом знакомым, привычным, и Мозг на радостях сдерзил:

— Да к тебе как ни придешь, всегда не вовремя! — тут он слегка опомнился и добавил почтительное: — Могущественный.

— Я гостей принимаю, некогда мне с тобой лясы точить. Высмотрел, что хотел?

— Вообще-то, мне еще хотелось бы побеседовать с молодым человеком. — Мозг на мгновение задумался и обозначил позицию. — С несчастным юношей, запутавшимся в искусно сплетенной паутине лжи. Но я не настаиваю именно на сегодняшнем дне.

Откровенно говоря, он предпочел бы беседовать с Дмитрием на нейтральной территории. И с психологической точки зрения так правильнее, и присутствие поблизости трех демонов вместе с древним воинственным магом не будет смущать.

— Да нет, можно и сейчас, — неожиданно ответил толстяк. — Все равно парень без дела мается — сходи, повесели. Олег!

Безопасник вынырнул откуда-то сбоку. Дханн вяло махнул рукой и съехидничал:

— Проводи батюшку, пусть попробует наставить отрока неразумного на путь истинный. Часа тебе хватит, отче?

— Там видно будет.

— Ну да, ну да…

Пешим ходом до флигельков, в один из которых сегодня с утра переехал Дима — от греха подальше, так сказать — было минут десять. И все это время Мозг пытал Олега на предмет того, каково живется обычному человеку в услужении у Диавола. Не появлялось ли в последнее время необычных желаний, не посматривают ли странно окружающие люди, не слышны ли голоса какие в голове… Нервишки пошаливали, вот он и сбрасывал напряжение, как мог. Главный безопасник смотрел на развеселившегося монаха с удивлением, ибо пока не знал (дурачок) рядом с кем ему в одном доме жить придется, и отвечал на вопросы с подначками односложно.

Наконец, дорога закончилась, и Мозг громко застучал в приоткрытую дверь:

— Эй! Можно войти!?

В глубине дома послышался шорох, по полу протопали чьи-то шаги. Из дальней комнаты выглянула голова молодого человека, при виде облаченного в рясу бородатого священнослужителя немалых кондиций испуганно ойкнувшего и попытавшегося скрыться обратно.

— Можно, — кивнул себе Мозг и вступил в дом. Варварин хмыкнул, передернул плечами и ушел по своим многочисленным делам — присматривать за пацаном ему указания не давали, зато все уши прожужжали о том, как следует ублажать приезжих дханна.

— Вам чего? — настороженно спросил замерший у окна подросток.

— Поговорить пришел, — монах по-хозяйски уселся в старенькое, но еще крепкое кресло. — Узнать, что ты дальше делать собираешься.

— А какое ваше дело?!

— Ну, ты же пока еще человек, — не обратил внимания на дерзость Мозг. — Нехристь, конечно, ну да мы за всякой душой присматриваем. По мере возможности.

— То есть как это — «пока»? — еще больше насторожился Дима. — В каком смысле?

— В прямом. Смертный, заключивший договор с одним из Домов, или более того — принятый в личную свиту демона, юридически не считается человеком, не подлежит защите церкви и не пользуется вытекающими из своего состояния правами. Постановление Владимирского Схода, параграф один, пункт восемь, подпункт пять.

Судя по виду подростка, он ожидал чего угодно, только не ссылки на документ. Мозг, если честно, тоже от себя не ожидал. Видимо, все-таки он еще от испуга не оправился. «Сосредоточься, — мысленно приказал себе монах. — Возьми себя в руки. Перед тобой задача более важная, чем любая из тех, которые ты выполнял прежде».

— Это, конечно, казуистика, но она довольно точно показывает реальное положение дел. Ты не задумывался, чем станешь, предавшись демонам?

— Слушайте, — возмутился подросток, — вы еще скажите, я душу потеряю и все такое!

Священник покачал головой.

— Насчет «всего такого» ничего сказать не могу, а вот душу ты, скорее всего, действительно потеряешь. Ты ведь не встречал по-настоящему старых слуг демонов? Ну, скоро увидишь. — «Хоть какая-то польза от приезда Этбаала». — Один из них уже здесь. Люди, живущие вместе с нелюдью, сами становятся нелюдью.

— Да вы просто хотите, чтобы я жил, как все! Вам магия не нравится!

— Магия церкви действительно не нравится, — Мозг, в отличие от подростка, голос не повышал. — Чародейство развращает. Получившие дар почти всегда считают себя выше прочих, впадают в грех гордыни, творят зло обычным людям. Не какое-то там абстрактное зло, а самое обычное — земное. Возьмем, к примеру, любовный приворот. Вроде безделица, безопасная мелочь — но не счесть судеб, ей исковерканных! Поэтому церковь считала и продолжает считать, что ведуны не должны использовать дарованные им возможности для мирских надобностей.

— Для чего же их еще использовать-то? — искренне изумился Дмитрий.

— Для постижения. Себя. Мира. Его самого и Его замысла.

Мажонок насупился:

— То есть вы мне предлагаете в монастырь уйти.

— Это идеальный вариант, на который я не рассчитываю, — честно признался отец Николай. — Сейчас я просто хочу показать тебе нашу позицию. В массовом сознании принято считать священнослужителей косными, жаждущими отправить на костер фанатиками, только и подыскивающими повод отправить невинных селянок на костер. А ведьм и ведунов, наоборот, описывают самыми белыми красками, забывая упомянуть о сглазах, порче, отравлениях, призывах вредоносных духов, насылании болезней и прочего. Наше предки простаками не были, для них злое волшебство было реальностью, пусть и не каждодневной. Обвинять церковь во всех грехах и рыдать о загубленных на кострах невинных девушках начали относительно недавно. Вот я и пытаюсь объяснить — не все так однозначно.

— Просто вам нужно, чтобы я перешел на вашу сторону, — пробурчал подросток.

— Мне, Ассомбаэлю, Крейцеру — всем нужно. За каждым своя правда, — невольно улыбнулся Мозг. — Но выбрать можно только одну. Если ты пойдешь с нами, то у тебя не будет ни денег, ни власти, ни славы. Придется научиться прощать людей, часто прощения не заслуживающих, терять верных друзей, да и могила твоя, очень может быть, останется безымянной.

— Как-то странно вы меня уговариваете, — впервые за весь разговор Дима посмотрел прямо в глаза священнику. — Только о недостатках говорите. Достоинства-то есть?

Мозг посерьезнел:

— Конечно есть. Одно. Ты всегда будешь знать, что делаешь нужное дело.

Пока в местной цитадельке Мрака происходил прием важных гостей, а отец Николай пытался донести до дремучей юной души свет истины, в городке происходили малозаметные, но довольно значимые для участников события. Связаны они были с таким непредсказуемым фактором, как появившееся у господина Уральцева свободное время.

Надо сказать, что личность Верховного Иерарха очень хорошо описывалась словом «фанфарон». Умный, сообразительный, с хорошо подвешенным языком и природным умением обаять собеседника, он постоянно влипал в различные передряги из-за неуемного стремления находиться в центре событий. Ему нравилось, когда на него обращают внимание, он до безумия любил всегда и во всем быть первым. Поэтому, ознакомившись с модным учением и нутром ощутив выгоды, от сего знакомства проистекающие, Пашка Уральцев быстро основал секту с собой во главе и принялся наслаждаться занимаемым положением. Дескать, «я стою в центре мира».

Реальность оказалась сложнее философской концепции. Она регулярно подкидывала каверзы и напоминания о бренности бытия, обеспечивая Иерарха стабильным уровнем конфликтных ситуаций на работе и дома. Сейчас настала именно такая полоса. Не все в фирме понимали, рядом с каким сокровищем им довелось трудиться, причем среди непонявших часто оказывалось начальство. Свое непонимание они выражали в довольно хамской форме, отчего самолюбивый Уральцев приходил в самую настоящую ярость. Критику он еще воспринимал, оскорбления — увольте. В другое время Пашка ушел бы с гордо поднятой головой, наплевав на зарплату и устроив напоследок какую-нибудь пакость бывшим сослуживцам, но в данный момент, когда денег было мало, об увольнении задумываться не приходилось. Поэтому он ограничился тем, что скачал с компьютера директора фотографии его любовницы, заботливо распечатал и отослал их жене наказуемого. Визит разъяренной фурии в офис вкупе с последующей кровавой драмой стали приятной неожиданностью, равно как и экстренно предоставленный сотрудникам отгул.

— Жизнь прекрасна! — выйдя на улицу, высказался сатанист.

И пошел бы он домой, к милому компьютеру с высокоскоростным доступом в Интернет, или в притон свой диавольский, за развлечениями греховными, да попалися на глаза недобру молодцу две девицы красоты неписанной, немыты да нечесаны. На самом деле красота у девиц была очень даже писана — по самым скромным подсчетам, на лице у каждой было грамм двести размазанной косметики. Столь масштабные штукатурные работы объяснялись проглядывавшими из-под грима синяками, царапинами, ссадинами, вкупе с общим потрепанным видом обеих дам наводивших на мысль о долгой и, образно выражаясь, плодотворной драке. Приглядевшись, Уральцев с некоторым трудом опознал одну из женщин как сектантку, вчера пригласившую его на собрание.

Любопытство является одним из сильнейших стимулов, побуждающих человечество развиваться. Впрочем, до могилы оно тоже часто доводит.

— Здравствуйте, милые дамы, — Иерарх встал как раз посредине прохода, как бы случайно загородив его. — Вы, возможно, помните, что приглашали меня на собрание? Оно не отменяется?

Повели себя женщины неадекватно. Правая, с которой Уральцев уже беседовал, сжала кулаки и посмотрела на мешающего ей пройти мужчину ну очень злобным взглядом. Другая вскрикнула, зажмурила глаза и схватилась за сердце. Сатанист удивленно моргнул. Нет, такая реакция безусловно льстила, но она несколько непривычна. Хотя жаль, жаль…

— Что-то случилось?

— Нет, — недавняя знакомая с трудом разжала кулаки и с раздражением посмотрела на товарку. — Просто нехороший день. Неудачный. Сатана козни строит.

— Мне казалось, он предпочитает более позднее время суток, — заинтересовался Уральцев. — Часов этак с семи.

— Дух нечистый всегда готов строить козни истинно верующим!

Пашка многоопытно ввинтился между женщинами и, обаятельно улыбаясь, предложил:

— Позвольте вас проводить, а попутно мы сможем поговорить на эту и другие темы.

За двадцать минут, потраченные на дорогу, сатанист узнал следующее. Со вчерашнего дня секта иеговистов, существовавшая прежде с относительным комфортом, подверглась граду напастей. И это хорошо! Друзья познаются в беде! Женщину звали Натальей, и теперь она понимала, какие змеи подколодные ее окружают. Подруги оказались редкостными стервами, дочка — малолетней проституткой, на работе начальство ее не ценит и всячески гнобит, церковный староста так вообще хуже всех. Она и раньше подозревала, что никому в жизни доверять нельзя, но надеялась хотя бы среди добрых иеговистов обрести понимание, веру и утешение. Как бы не так! Они и есть самые большие сволочи. Подумаешь, взяла Наталья на время чужую сумку попользоваться один раз! И ключи от дома коллеги тоже взяла, да. Но ведь не для себя — для дела старалась, для общины. Кто бы ее в обычном виде к мэру пропустил?

Уральцев слушал и обалдевал. Даме требовалась серьезная помощь психиатра. За пару дней она успела трижды подраться с коллегами из секты, причем последняя драка была вызвана указанием старосты использовать косметику, чтобы скрыть следы предыдущих; с боем прорваться в городскую управу и окатить грязной водой из ведра девушку-секретаршу; отсидеть ночь в отделении милиции; поджечь собственную квартиру; написать заявление на ухажера дочери ну и слегка по мелочам знакомым подгадить. Идея посетить собрание секты на глазах теряла привлекательность. Следовало уточнить пару моментов:

— Так вы говорите, староста большой интриган?

— Фофно, — впервые заговорила так и не представленная подруга. — Фебует отфифать на оффифу квавфифы, а фам в фофоте куфаеффя.

— Что-что, простите?

— Требует отписать на общину квартиры, а сам в золоте купается, — расшифровала Наталья. — Зинаида — истинно мученица. Пыталась в стоматологической поликлинике проповедовать. Через то и пострадала.

— Как интересно. И что же делает милиция?

— А ей какое дело?

— Действительно. Но ведь это же мошенничество? Статья какая-то, по-моему, пять лет дают.

— Так он же староста! Как же на него можно в милицию-то подавать!

— Но он же не справляется со своими обязанностями, верно? — в ответ на слова добровольного служителя Зла сектантки дружно закивали. — И совсем не образец добродетелей, — головы задергались еще быстрее. — Разве руководство вашей организации не обрадуется, если, образно выражаясь, паршивая овца покинет ваши ряды, причем без особых усилий и поскорее? Они слишком далеко, иначе давно бы уже заменили некомпетентного и развратного пастыря. Среди рядовых сотрудников наверняка есть куда более достойные кандидатуры на этот высокий пост. Я уверен, уважаемые кураторы оценят рвение чистых помыслами людей, не побоявшихся проявить инициативу в сложный для общины час.

Уральцев мог бы еще долго разливаться соловьем, если бы внезапно не почувствовал некую пустоту вокруг себя. Женщины отступили от него на шаг и теперь шли, меряя друг друга враждебными взглядами. Кажется, его слова упали на благодатную почву. Бывшие подруги уже видели каждая себя в роли новой главы маленькой общины и готовились бороться с конкурентами, отчего оказавшийся между двумя хищницами сатанист почувствовал себя неуютно. Вид у обоих был такой… не больно дружелюбный.

Остаток пути до гостиницы, куда по каким-то нуждам направлялись женщины, прошел в крайне напряженной атмосфере. Пашка чувствовал себя моряком на утлом плоту, вокруг которого кружатся две здоровенные акулы. Давно б сожрали, не мешай необходимость следить за товаркой. В результате он болтал, болтал, не позволял себе заткнуться и не подумал, что идет в место, где таких, как его молчаливые спутницы, особ, еще около десятка.

Из трех городских гостиниц «Победа» считалась самой престижной — несмотря на жуткий дизайн и кухню уровня советских столовок. Остальные две, маленькие отели номеров на шесть каждый, принадлежали Алле, открылись совсем недавно и еще не успели раскрутиться. Таким образом, «Победа» являлась лучшей, потому что была единственной. Различного рода встречи, выставки, семинары и симпозиумы проходили либо здесь, либо в уже упомянутом доме культуры. Но гостиница в массовом сознании выглядела круче. Поэтому ничего удивительного в том, что внезапно приехавшие представители центра — пять крепко сбитых, подвижных мужчин — предпочли беседовать с членами секты не в привычной скудной обстановке молитвенного зала, а в относительном комфорте. Точнее говоря, попытались беседовать. Изначально Крейцер и его люди собирались с утра разобраться с наложенным Урзалом проклятием (раз уж сам колдун не достижим, то хотя бы последствия его действий убрать), под видом индивидуальных проповедей избавив сектантов от заклинания, чтобы потом каждый смог заниматься своими делами. Приехавшие маги искали бы способ выполнить поставленные задачи, иеговисты же снова впряглись в рутинную лямку тусклой ограниченной жизни.

Особой цены сектанты в глазах «Общества Розы» не представляли — но не разбрасываться же добром? Пусть и сомнительным.

К моменту незапланированного прибытия Иерарха ситуация складывалась тоже незапланированная. То ли Урзал по неопытности чего-то напутал, то ли на него перешла часть невезения его работодателя, но проклятье отказывалось сниматься напрочь. Иноземные чародеи бродили по арендованному конференц-залу с приклеенными улыбками и злобно поблескивающими глазками, спрашивали о чем-то местных, кивали, не вслушиваясь в ответы, и на присоседившегося Пашку внимания не обращали. Им других забот хватало. Подопечные использовали малейший повод, чтобы начать собачиться между собой или сотрудниками гостиницы, и чужаку просто вежливо предложили посидеть в сторонке, сунув кипу листовок и дав твердое обещание вскоре прислать кого-нибудь умного и многознающего. Для просветления, так сказать. Судя по тому, что никто к Уральцеву за полчаса не подошел, о нем забыли — отчего он совсем не расстроился.

Наблюдать за поведением туземцев, как скопом сатанист обозвал всех присутствующих, было довольно поучительно. В брошюрке, наспех пролистанной и откинутой в сторону, секта описывалась словами «дружная любящая семья», но в данном конкретном отделении, похоже, собрались из этой семьи уроды. От них исходила явно видимая аура агрессии, злобы. Казалось, мужчины и женщины готовы вцепиться в глотки друг другу по малейшему поводу, отчего Пашка испытал побуждение избавить общество от своего присутствия путем быстрого бега. Но отступать было не в его правилах. Кроме того, к особо буйным сектантам, явно готовым перейти от слов к делу и вцепиться кому-нибудь ногтями в волосы или треснуть кулаком по морде, быстро подходил один из пяти приезжих проповедников и ситуация на время снижала накал. Как правило, ненадолго.

Наблюдать за людьми было интересно, но Уральцев всегда предпочитал не смотреть, а участвовать. Сидеть в уголке за столиком ему быстро надоело.

— Простите, — остановил он пробегавшего мимо мужичка. — Можно ли пару вопросов?

— Каких вопросов? — сектант приостановился, но продолжал идти.

— У меня есть сомнения относительно некоторых ваших коллег. Точнее говоря, их объяснения Библии не совпадают с текстом этих вот книг. Возможно, я чего-то не понимаю…

— Да? Вы о чем? — мужчина вернулся и встал около стола с видом рыбака, увидавшего метровую щуку.

— Видите ли, — Уральцев скорчил виноватую гримасу, — к своему стыду, я невольно подслушал разговор некоторых ваших коллег и теперь нахожусь в замешательстве. Я имею в виду вон тех пятерых молодых людей. Кстати сказать, кто они?

— Это наши уважаемые старшие братья, приехавшие, чтобы донести последние новости и благословения патриархов Общества.

— Ага. А вы уверены, что они те, за кого себя выдают?

Сектанты Пашке не нравились. Причем неприязнь возникала не столько из, скажем так, идеологических посылок, сколько носила личный характер. Собравшиеся в зале люди пугали его своей агрессивностью. Поначалу лидер сатанистов собирался слегка развлечься за счет страдающих религиозностью головного мозга больных, как уже делал это не раз, однако неплохо развитая интуиция советовала спасаться, и по возможности быстрее. В общем, Иерарх решил сваливать, но не смог отказать себе в удовольствии поиздеваться напоследок.

— То есть как? — опешил иеговист.

— Вы только не обижайтесь, извините, если глупость скажу, — тихонечко зашептал Уральцев, доверительно наклонившись вперед и придвигая собеседнику стул. — Только вам не кажется, что они ведут себя как-то подозрительно? Да вы присаживайтесь, присаживайтесь. Вот, сами посмотрите. Одеты странно, друг дружке знаки подают непонятные, вопросы задают совершенно нелепые…

Известно, что при долгом наблюдении поведение любого человека покажется подозрительным. Если же человеку действительно есть что скрывать, а наблюдатель находится не в идеальной психической форме, то результаты становятся просто удивительными. Пашке не потребовалось много времени, чтобы запутать собеседника, убедить его поделиться подсказанными выводами с «проверенными товарищами» и с чувством выполненного долга тихонько удалиться. Дальше, по его мнению, оставаться было опасно.

Однако каверзная натура заставила его подойти к администратору и посоветовать обратить внимание на сборище возбужденных людей.

— Вечер еще не наступил, но они уже неадекватны, — с серьезным видом втолковывал он усталой женщине. — Похоже на действие какого-то удивительного вещества. На вашем месте я бы обратился в милицию.

В этот момент в лекционном зале послышались крики. Двери распахнулись, в коридор вывалился прижимающий к окровавленному носу руки человек, сделал пару шагов, но был немедленно ухвачен выскочившей следом Натальей за шкирку и буквально втащен обратно. Дальше тянуть Уральцев не стал и, ни слова не говоря, зашагал в сторону лестницы.

Перед тем, как свернуть за угол, он краем глаза заметил потянувшуюся за трубкой телефона администраторшу.

Дима сновал по кухне и пытался приготовить перекусон из скудного набора продуктов, найденных в крохотном холодильнике и в шкафах. До того, как он сюда заселился, запасы съестного во флигельке не обновляли, поэтому на серьезный обед рассчитывать не приходилось. Ну, и ладно. Есть ему не хотелось — просто требовалось чем-то занять руки.

Отец Николай уже ушел, но его слова по-прежнему продолжали звучать в ушах подростка. Перед беседой с монахом все казалось просто и правильно: есть маги, чародеи, обладающие странными и манящими силами, и есть церковь, косная и фанатичная, не позволяющая людям… Что не позволяющая? Теперь ответ казался не совсем однозначным. Священник не слишком распространялся о том, какие именно дела творят не чувствующие за собой пригляда волшебники, но немногое, проскакивавшее в его речи, заставляло задуматься. Две стороны древнего противостояния уже не выглядели так однозначно, да и дханны потеряли романтический ореол мудрых оболганных существ. Правда, знакомство с Шуриком не позволяло упомянутому ореолу обрести достаточную ширину, но тем не менее.

Одним словом, паренек находился в растерянности.

— Привет! Это ты тот самый молодой пробудившийся, на которого меня привезли посмотреть?

В дверях стояла девчонка с обложки модного журнала. То самое легендарное «бландинко», мало кем в жизни виданное, но очень хорошо всеми представляемое: загар из солярия, крашеные волосы до попы, длиннющие ногти полосатой расцветки, высоченные каблуки и платьице с блестками. Еще непонятная белая фиговина с помпончиками на голове. Целиком набор смотрелся замечательно и у любого мужчины мгновенно вызывал каскад положительных эмоций, усиливавшийся при взгляде на симпатичную мордашку гостьи. Лицо — просто картинка. Веселое, в меру накрашенное, губы готовы раздвинуться в лукавой задорной улыбке, глаза…

Глаза без единого проблеска интеллекта.

— Спасибо, спасибо тебе, — тарахтела девушка, не давая вставить Диме ни слова. — Я так рада, что смогла вырваться из дома. Ты не представляешь, что они со мной делали! Меня заставляют учить разные жуткие штуки, и ногти коротко стричь, а еще трогать всякие железки, маникюр совершенно не держится!

Внезапно она подскочила к остолбеневшему молодому человеку и расцеловала его в обе щеки, затем так же неожиданно сунула ему пальцы под нос.

— На, понюхай! Смазкой пахнет?

На всякий случай Дима кивнул.

— Ужас! Ужас! Где у вас салон красоты, срочно?! Отведи меня туда немедленно! Ну, пожалуйста-пожалуйста!

— Я не знаю, где… — подросток попытался встрять в сплошной лепет, но безуспешно.

— Кто, кто знает?! Ты же видишь, как я страдаю! Срочно! Я не могу находиться в таком состоянии!

Блондинка уцепилась за рукав Диминой рубашки и трогательно заглядывала в глаза, умоляя о помощи. Отказать ей было невозможно.

— Может, Алла Борисовна…

— Точно! — девушка с неожиданной силой потянула паренька за собой, игнорируя робкие попытки освободиться с достойной восхищения ловкостью. — Она женщина, она должна меня понять! О, какой кошмар! Идем к ней немедленно!

Неожиданно она замерла и совершенно другим, угрюмым и решительным тоном добавила:

— Пока этого цербера нет поблизости, свободой надо пользоваться на всю катушку.

В следующее мгновение мягкая, но непреодолимая сила сдернула молодого ведающего с места. Девушка — она, кстати, и не подумала представиться — целеустремленно зашагала в сторону особняка, попутно вываливая тонны словесной шелухи на голову условно-добровольного провожатого. Хотя с учетом неизвестно откуда извлеченного и активно обсасываемого чупа-чупса, понять ее временами оказывалось сложновато. Вырваться из хватки тоненьких пальчиков сумел бы разве что легендарный Геракл, однако Дима качествами упомянутого мужа не обладал. Может, оно и к лучшему — говорят, тот был не весть какой интеллектуал.

Примерно на третьей минуте разговора… монолога, молодой человек перестал понимать о чем, собственно, идет речь. Его голова кружилась от описаний шмоток, помад, духов, концертов, «маленьких прикольненьких штучек», жалоб на окружающую действительность и душераздирающих историй о жестокости родителей, заставляющих бедную несчастную девочку делать не что хочется, а что надо. В их, родительском понимании надо.

— Ты представляешь, — тарахтела девица, — в клуб пойти нельзя, потусить с девчонками не пускают, из дома ни шагу за ворота не выйди. Кошмар! Я живу, как в аду! Сюда-то еле выпустили, и то этого жуткого сидонца приставили! Ой!

Она резко остановилась, уставившись куда-то вперед. Дима проследил за ее взглядом и тоже вздрогнул. Рядом с долгожданным задним входом особняка разместилось живописное трио, сейчас с хищным интересом на лицах наблюдавшее за все более замедляющимся приближением парочки. Правда, эмоции двух уже знакомых парню персонажей — дханна Ассомбаэля и отца Николая — также выражали заметное облегчение тому факту, что их третий собеседник отвлекся и нашел новую жертву. Низенький и подвижный мужчина, чем-то похожий на ласку, в этой компании явно чувствовал себя хозяином положения. И сейчас подманивал объект своего интереса пальчиком, предлагая подойти поближе.

Блондинка еле слышно заскулила.

— Иди сюда, княжна, — рявкнул мужчина. — Мы жаждем твоего общества!

Возражать ему не осмелились.

Вблизи «ласка» показалась еще более страшной, чем издалека. От него буквально пер неистовый поток агрессивно-веселой силы. Дима поймал себя на желании отступить подальше или хотя бы спрятаться за широкой спиной Ассомбаэля — тоже не слишком доброго, но привычного и спокойного. По крайней мере, у местного дханна на лице не застыло желание треснуть кому-нибудь по морде, надавать пинков упавшему телу, поджечь дом, поглумиться над родней…

— Стало быть, ты и есть тот молокосос, из-за которого разгорелся сыр-бор, — прервал мысли неприятный голос. — Чего ты достиг?

— Чего? — не понял вопроса подросток.

— Ты глухой или тупой? Да, чего ты достиг? Убил врага, построил храм, водил корабли в дальние порты?

— Мне всего шестнадцать, — попытался оправдаться Дима. Мужчина презрительно скривился.

— Мне было восемь лет, когда я впервые убил человека. В четырнадцать меня избрали капитаном в набеге на Крит. Ты мне не интересен, — он отвернулся, отчего молодой человек почувствовал одновременно обиду и облегчение. Впрочем, мужчина уже не обращал на него внимания, целиком сосредоточившись на продолжавшей цепляться за Диму блондинку. — Риссамат! Разве ты не должна находиться в своей комнате?

— Мне захотелось прогуляться, — буркнула блондинка.

— Будь проклята моя кровь! — выругалась «ласка». — Тебе собирались представить этого пацана сегодня вечером, а до тех пор ты должна была тихо сидеть и исполнять урок.

Мозг и Дима удивленно заморгали. Девушка, конечно, выглядела молодо… но не как школьница. Совсем не школьница. Особенно после того, как демонстративно вытащила чупа-чупс и принялась его сосать, попутно с лукавой улыбкой поглядывая на мужскую компанию и потряхивая заплетенными в две косички волосами. Если она полагала, что таковые действия сделают ее более похожей на маленькую невинную девочку, то крупно просчиталась — результат был прямо противоположным. И очень соблазнительным.

— Идем-ка, княжна, — мужчина плавным неуловимым движением оказался вплотную к отшатнувшемуся Смирнову. — Поговорим о твоем поведении.

Подхваченная под локоть Риссамат мелко перебирала ногами, отец Николай и Ассомбаэль смотрели вслед удаляющейся паре с одинаковыми тоскливо-обреченными лицами. Юноша непонимающе трогал плетью повисшую руку, пытаясь вспомнить, каким образом его грубый собеседник умудрился отодрать девушку и заставить ее идти с собой.

— Я, пожалуй, пойду, — Мозг подавил желание трижды постучать по дереву. — Мне еще отчет писать.

— Угу, — кивнул Шурик, раздумывая, не удастся ли и ему куда-нибудь свалить. По всему выходило, что не удастся. — Иди. Еще раз прийти захочешь — заранее предупреждай.

Монах только вздохнул. Место обитания дханна и раньше было не слишком безопасным, теперь же сюда возвращаться не хотелось совершенно. Но, видимо, придется.

— Слышь, пацан, — поинтересовался аристократ в неведомо каком поколении, непозволительно много времени проведший среди людской молодежи, — ты есть хочешь?

— Нет, не очень, — отказался Дима, продолжая массировать руку.

— Тогда просто компанию мне составишь. Пошли.

Сидели втроем на кухне. Дханн, его принятая и молодой, недавно инициированный маг. Где-то на верхних этажах скандалили Этбаал и дочь его повелителя, не удосужившись поставить защиту от подслушивания, — Сидонец не счел нужным скрывать содержания воспитательной беседы. Впрочем, те, кто могли услышать и понять издаваемые на десятке разных языков крики, старались не вслушиваться в содержание из соображения целостности психики. Из комнаты Эвиар, наоборот, не доносилось ни звука. Знатная гостья и ее малая свита занимались своими малопонятными делами и не тревожили покой поместья.

Шурик, как всегда, насыщался. Алла мысленно прощалась с репутацией. Дима мучался, не зная, стоит ли вываливать на хозяина появившиеся вопросы. Наконец, решился:

— А тот мужик, с которым ты разговаривал… наглый такой. Он кто?

Демон трижды постучал по деревянному столу.

— Потом расскажу. Когда уедет.

— Кстати, когда произойдет это долгожданное событие? — тут же вклинилась Алла. Она чувствовала себя гостьей в собственном доме и оттого бесилась.

— Уже скоро, — пообещал Шурик. — Он, по-моему, к завтрашнему утру все дела закончит.

На лицах обоих людей читалось изумление. Дханн ухмыльнулся.

— Чего это у вас морды такие удивленные? В смысле, морда и лицо, не смотри на меня так, Алла.

— Они же с Димой почти не разговаривали, — высказалась женщина. — Зачем вообще приезжали, раз так быстро сматываются?

— Сидонец опытен. Он видел и разговаривал с тысячами смертных, изучал их реакции, знает, как они будут действовать в тех или иных ситуациях. Ему достаточно одного взгляда, чтобы оценить человека. Он парой фраз протестировал Митьку и решил, что тот ему не подходит. Это во-первых. Во-вторых, Риссамат еще ребенок. Нафига ей принятой? Вместе по дискотекам бегать? Они приехали, потому что должны были приехать и поддержать честь семьи. Такой термин, «местничество», слышали? Ну, вот.

Будущий ведун только вздохнул. Толстяк оторвался от тарелки и внимательно посмотрел на него.

— Хватит с тебя впечатлений, иди-ка спать. Утро вечера мудренее, а у тебя завтра денек сложный намечается. На, держи, — он покопался в кармане и вытащил крохотный бумажный сверток с порошком. — Выпьешь перед сном — мигом отрубишься.

После того, как юноша ушел, Шурик отставил посуду в сторону и подпер голову рукой. В глазах его застыла тоска.

— Я при мальчонке говорить не хотел, но тебе следует знать. Парнан, принявший Этбаала, и Велус, мой предок, в давней вражде. Причем Велус считается кем-то вроде главы официальной оппозиции Дома. Эвиар, — его средняя дочь и хозяйка самого опасного региона из числа принадлежащих роду, она пользуется полным доверием отца. Еще в городе сидит Славомира, тоже довольно любопытная личность с точки зрения политики. Словом, в моих землях сошлись доверенные представители лидера «партии войны», его соперника и полукровка-дочка верховного правителя. Заставляет задуматься, правда?

Алла зеркально скопировала позу Шурика. Ей от заморочек с людскими властями хватало, а тут еще и нелюдь…

— Может, случайность?

— Даже если так, — тон дханна выражал глубочайшее сомнение, — приставать с вопросами по поводу схода будут все равно ко мне. Ни одна серьезная организация в такие случайности не поверит.

— Что делать будем?

— Терпеть. Говорят, страдание облагораживает душу, — потянуло толстяка на философию. — Я в последнее время часто задумываюсь о карме, родовом проклятии, воздаянии за прижизненные грехи. Может быть, святоши правы, и Вечность посылает нам испытания, дабы закалить характер и преподать уроки? Тогда, получается, я уникален. Нет дханна, судьба которого походила бы на мою.

— По-моему, — задумалась Алла, — это гордыня. Но тебе можно, ты демон.

Намечавшуюся дискуссию прервало появление одной из гостий. Юная, цветущая и, скажем образно, не склонная к тяжким думам Риссамат пташкой спорхнула на один из трех табуретов, составленных Шуриком вместе для удобства сидения, и прижалась щекой к могучему мужскому плечу. Владелец упомянутого плеча смотрел на дальнюю родственницу с жалостью и раздражением.

— Отпустил?

Блондинка трагически закатила глаза и с надрывом в голосе принялась жаловаться.

— Он куда-то ушел, сказал, что у него дела, — дханн и Алла многозначительно переглянулись. — Лучше бы он подольше не возвращался! Он чудовище, самое настоящее чудовище! Издевается надо мной, бесконечные придирки, какие-то несуразные требования, постоянно говорит гадости, я так страдаю, назвал меня идиоткой, привязал к машине веревкой и заставил бежать половину дороги спасибо Эвиар встретила и уговорила отпустить это жуткое оружие зачем мне уметь водить танк я ненавижу технику хочу в Москву потусить в клубе массажик банька ногти в порядок привести коктейли пить не дают говорят тебе рано… Если бы вы знали, в каком аду я живу!

Шурик поковырял левым мизинцем в правом, принявшим на себя основной звуковой удар, ухе.

— Можешь с утра в салон красоты съездить, — предложил он. В конце концов, долгое пребывание в обществе Этбаала само по себе является серьезной заслугой и позволяет рассчитывать на бонусы со стороны окружающих. — Алла будет Эвиар город показывать… я что, забыл сказать? Совсем из головы вылетело. Они тебя с собой прихватят, в салон закинут и обратно часа через два заберут. Никто и не заметит ничего…

— Заметит, — насупилась девушка. — Плевать. Красота требует жертв. А на чем мы поедем?

— На «Бентли» — ответила Алла.

— Она маленькая?

— Нет, большая.

— Цвет какой?

— Черный.

— Плохо. Я, — тяжко вздохнула Риссамат, выдавая величайшую тайну, — мечтаю покататься на маленькой розовенькой машинке. Я в журнале видела, просто лапушка! Но отец сказал, что если увидит меня на такой, то бросит в бассейн с крокодилами. Они же машинку покусают!

Шурик сидел, закатив глаза к потолку. Его принятая кивала, испытывая острое чувство жалости к жертве произвола. Риссамат продолжала болтать.

День вышел насыщенным событиями, запоминающимся. Позднее Алла решила, что именно тогда она окончательно вошла в мир нелюди. Знакомство с неприглядными сторонами жизни, обычное для российского предпринимателя, подготовили ее ко многому, но все-таки общение с Эвиар обернулось для молодой принятой шоком.

После того, как счастливую и неумолкающую Риссамат отдали в руки персонала единственного на весь городок салона красоты, женщины решили слегка прогуляться. Точнее говоря, гостья захотела пройтись и оценить владения родича. Алла совершенно не представляла себе, что может заинтересовать дханну, какие достопримечательности та собирается осмотреть, но спорить не собиралась, да и, наверное, не осмелилась бы. Личность Эвиар произвела на нее очень сильное впечатление.

— Хорошее место, — оценила демоница сделанный внучатым племянником выбор. — Два источника, еще один можно создать. Церковь особо не возражает, отношения с ее представителями налажены. Финансовая поддержка есть. Сильных ведающих, способных доставить неприятности и побороться за влияние, в округе нет и не намечается. Колдун принес клятву. Из минусов — Славомира, пользующаяся немалым авторитетом и подгребшая под себя всех окрестных чародеев, но она настроена благожелательно и склонна помогать. Фактически владение уже создано, просто объявлять о нем во всеуслышание еще рановато. Я в свое время начинала с меньшего.

— Мне говорили, твое владение находится на особом счету? — несколько неуклюже заметила Алла.

Чувствовала она себя неуютно. Во-первых, строгое швейцарское воспитание не позволяло обращаться к малознакомой собеседнице, да еще принадлежащей к высшим кругам общества, на «ты». С главным инженером, которого даже по телевиденью показать не смогли из-за обилия ненормативной лексики в речи, или с другими мужиками с завода таких сложностей не возникало, а тут — поди ж ты! Во-вторых, Эвиар хоть и дала разрешение называть себя по имени, но определенную дистанцию сохраняла, и каким-то неявным образом четко указала, что о равенстве в общении даже думать бессмысленно.

Кроме того, Шурик представил тетку как «боярыню Эвиар», причем не шутил.

— В моем нынешнем владении идет война, — совершенно однозначно ответила дханна. — Когда перед Великой Войной старейшины приняли решение вернуть утерянные западные земли, они не предполагали, что напряженность сохраниться на столь долгий срок. Однако на всякий случай отвоеванное пограничье приняли под свою руку семеро опытных и сильных могущественных, изначально обладавших большой свитой, ресурсами и поддержкой собственных семей. Позднее это решение сослужило хорошую службу. Несколько людских магических орденов, при поддержке враждебных нашему Домов, на протяжении всего прошлого века пытались отбить потерю, чем изрядно осложнили нам жизнь. Тридцать лет назад мы потеряли Варшаву, там был убит владетель Тарфон. Кстати сказать, Общество Розы принимало активное участие в тех событиях. У Ассомбаэля есть какие-нибудь планы насчет той пятерки?

— Эээ, нет, — Алла остановилась, пропуская Ноночку. Такса нашла на земле какую-то дрянь и спешила похвастаться перед хозяйкой. — Он ждет не дождется, когда они уедут.

Эвиар присела на корточки:

— Выплюнь! Выплюнь это немедленно! Я же дала тебе косточку. Хорошо, вечером еще дам! Вот и молодец, хорошая девочка, — находка полетела в кусты, и прогулка продолжилась. — Уедут? Ну, посмотрим. Слушай дальше. Перед тем, как принять Туангсте, я жила под Ярославлем. Шестьсот лет правила городом, судила и защищала ведающих, ругалась с монахами и укрепляла власть. Обычная рутина, нарушенная волей отца — из всей семьи он выбрал меня. Пришлось передать землю сыну и отправиться воевать. Так что когда я сказала, что начинала с меньшего, то имела в виду свое старое владение. Что касаемо нынешнего… Стычки, стоящие упоминания, случаются не реже одного раза в год. Слабые ведающие покинули город уже давно, оставшиеся живут, словно на передовой, наемники и прочая шваль съезжаются со всего мира. Мне очень нужна помощь, любая.

Алла немного подумала и осмелилась уточнить:

— Имеет ли смысл везти мальчишку, ничего не умеющего, в такое место?

— Ну, я же не собираюсь сходу бросать его в бой, — улыбнулась Эвиар. — Откровенно говоря, я вообще не намерена учить его сражаться. Будь мальчик прирожденным воином, на него мигом положил бы глаз Сидонец, и мне пришлось бы доказывать свой приоритет. Но целители, оракулы или заклинатели духов нужны не меньше, а то и больше, у Митяя же прекрасные задатки для всех трех категорий. Хотя, пожалуй, склонность к лекарскому делу посильнее.

— Но… — женщина слегка замялась. — Ты ведь не станешь держать его в клетке, а иначе его быстро убьют. Он же совершенно беззащитен!

— Не переживай, — голос дханны чуть-чуть похолодел. Обиделась, услышав сомнение в способности защитить своего слугу? — Не в первый раз. Да и наставники так его загрузят, что в ближайшие года четыре у него и помыслов посидеть в трактире не появится. Дар завораживает. Он — сила, инструмент познания, основа мышления и тысяча других, не менее важных титулов. Каждый сам выбирает, какая грань важнее, чем для него является дар. Мы поможем Дмитрию найти свой путь — но пусть он не думает, что это будет просто.

— Ты уверена, что он согласиться поехать с тобой?

— Конечно, — Эвиар улыбнулась, словно услышала заданный ребенком нелепый вопрос. — Я говорила с ним утром и уверена в его решении. Алла, пройдут жалкие пять-шесть десятков лет, и ты сама без всякой магии сумеешь убедить шестнадцатилетнего подростка в том, что черное, — это белое. Поверь, мальчик уедет со мной.

Прежде чем продолжить наше повествование, следует ненадолго вернуться прошлое и отклониться от основной линии событий. Речь пойдет о магах, так неосмотрительно попавших в поле деятельности гражданина Уральцева и от оной деятельности пострадавших. Принадлежа, как уже неоднократно упоминалось, к касте воинов, бедняги страдали достойными сожаления пробелами в прочих областях подготовки, в том числе и сферы разума. То есть заморочить трех, четырех, десяток людей они могли без труда, но вот с большим количеством уже возникали проблемы. Кроме того, силы их были истощены безуспешным противоборством с проклятьем колдуна. Поэтому, когда вызванный встревоженной раздающимися из зала криками администраторшей усиленный милицейский патруль застал избитых сектантов и пятерку слегка встрепанных «иностранных граждан», маги предпочли сдаться. Они оптимистично рассчитывали за ночь отдохнуть и составить новый план действий.

Как следует из предыдущего предложения, с отечественными реалиями они знакомы не были. Иначе понимали бы, что Россия не Англия и порядки здесь другие.

Одним словом, после проведенных на нарах бессонных часов посланцы иноземной чародейской силы находились на взводе и требовать от них хорошего поведения не стоило. Сначала многочасовое общение с неадекватными иеговистами (тех, к слову, из отделения прямиком отвезли в областную психушку), истощение магических сил, затем знакомство с русской тюрьмой… Не удивительно, что завидев прогуливающуюся дханну и слабенькую принятую местного демона, они решили сорвать злость. Напрасно.

Со стороны силы казались неравными. Две дамы с собачкой успешно противостоят пяти сильным, крепким мужчинам разве что в кино, в современных голливудских боевиках. В жизни чудеса происходят редко. Природа предназначила мужчине воевать и охотиться, открывать неизведанные земли и возвращаться издалека, тяжело нагруженному добычей. У женщин иные функции. Поэтому в прямом столкновении слабый пол в большинстве случаев оправдывает свое прозвище и проигрывает грубой волосатой силе.

Тем не менее сейчас расклад был иным, пришлые чародеи нападать не спешили. Понимали, чем может для них закончиться драка. Они подошли к Эвиар, желая не столько спровоцировать, сколько напугать, выказать серьезность намерений. Вот и выказывали:

— Ты напрасно считаешь себя неуязвимой, — давил то ли самый сильный, то ли самый наглый маг. Крейцер. — На твоих землях уже стоят наши храмы.

— Предлагаешь разрушить? — заинтересованно склонила голову на бочок демоница.

— Попробуй. Мигом рабов лишишься. Кажется, твоего принятого недавно выбрали мэром? Говорят, мэров здесь часто стреляют. Дикая страна — как были варварами, так варварами и остались.

— Сказываются свежие впечатления? Или ты пытаешься мне угрожать, смертный?

— Всего лишь предупреждаю.

— Значит, ты слабак и трус, — сделала вывод Эвиар. — И прислушиваться к твоим словам у меня причин нет.

На скулах у мага заиграли желваки. Стоявший позади коллега положил ему руку на плечо, успокаивая, но говоривший первым резким движением сбросил ее вниз. Если раньше он играл, следуя задуманному сценарию, то теперь, получив тяжелое оскорбление, за речью следить перестал. Работа превратилась в личное дело.

— Наступит день, нечисть, и мы уничтожим вас всех. Спалим дотла, пепел развеем над текущей водой, а скрижали с именами выбросим за пределы мира. Радуйся, пока можешь.

— Нечто подобное я слышала от основателя вашего ордена, — трагически заломила руки дханна. — Как раз перед тем, как его превратили в одного из младших прислужников Замка Бури.

— Ложь! Иоанн Гамбургский погиб в бою, прикрывая отход…

— Не отход, а бегство.

— … в страны Нового Света!

— Не спорю, — примирительно улыбнулась Эвиар. — Погиб. Просто магом он был сильным, вот глава и решил, что Иоанн заслуживает чести попасть туда, куда всю жизнь стремился. Правда, в несколько отличном от предполагаемого качестве, ну да ладно. В конце концов, надо же кому-то чай разливать и пыль вытирать?

Маги с растерянностью переглядывались. Их лидер в ужасе отшатнулся:

— Я не верю тебе! Ты лжешь!

— Зря. Впрямую мы обманываем крайне редко, — демоница в задумчивости постучала изящным пальчиком по губам. — Ты угрожал моему принятому, оскорбил меня и обвинил во лжи… Два раза или три? А! Еще ты поставил под сомнение силу хозяина сей земли, в самом начале речи. Точно три. — Она с довольной улыбкой потянулась, словно кошка, получившая вожделенную игрушку. Обернулась к слегка напуганной Алле и объяснила: — Дурацкая традиция, но ничего не поделаешь. «Правило трех речей» даже в Соглашении прописано. Теперь я имею полное, абсолютно обоснованное право наказать оскорбившего меня смертного. Ноночка! Ноночка!

Смешно перебирая короткими лапками и бешено виляя хвостиком-прутиком, такса засеменила к хозяйке. «Собачья почта» у придорожного столбика осталась прочитанной не до конца, однако чего не сделаешь ради любимого существа? Подбежав, Ноночка радостно запрыгала, норовя лизнуть присевшую Эвиар в лицо и жалуясь на долгую трехминутную разлуку. Демоница засюсюкала в ответ:

— Хорошая моя, лапушка, хорошая собачка. Какая ты красивая, какая умница… Сделай мне приятное. Сделаешь?

Судя по виду собаки, она была готова хоть сейчас мчаться бороздить просторы космоса. Только прикажи, хозяйка.

— Видишь плохого дядю? — Эвиар развернула таксу в нужном направлении. — Очень плохой. Очень. Взял и обидел девушку, то есть меня, ни с того, ни с сего. Куси его, Ноночка, куси.

— Да что за бред…

Эти слова оказались последними, произнесенными слишком многое позволившим себе Крейцером. Демонице не следовало угрожать, и уж тем более не следовало злить. Позднее Шурик скажет Алле, что его кузина поступила в каком-то смысле даже милосердно, или просто не желала подставлять хозяина. Она многое могла бы сотворить с оскорбителями. Многое, — но ограничилась простым убийством.

Такса деловито подбежала к магам, остановилась, коротко тявкнула. Позднее Алла пыталась восстановить дальнейший ход событий и не смогла. Все произошло невероятно быстро, можно сказать, за один такт. Голова Ноночки вдруг увеличилась в размерах, превратившись в одну зубастую пасть, эта пасть сверху навалилась на оторопевшего чародея… Звонко клацнули клыки.

Прежде, чем свидетели успели моргнуть, на асфальте снова стояла маленькая такса породы «быть шлангом круто». Чего-то жевала, поглядывая на оставшуюся четверку магов.

— А вы мне ничего не хотите сказать?

Губы демоницы раздвинулись в широкой улыбке. Очень широкой. От уха до уха. Белоснежно блеснули зубы-иглы.

— Нет? — с легкими нотками сожаления прокомментировала ошарашенное молчание, последовавшее за ее вопросом, Эвиар. — Жаль, очень жаль. Впрочем, нам все равно пора. Ноночка!

Маги дернулись. Алла почувствовала, что еще немного — и упадет в обморок. Такса вытянула шею, с усилием проглотила нечто во рту и с готовностью, бешено виляя хвостиком, посмотрела на хозяйку. Дескать, жду дальнейших указаний.

— Идем домой. Хватит, милая, — такса торопливо подбежала, поставила передние лапы на колено дханне, пачкая белоснежные брючки, и жалобно заскулила. — Нет, нет! Никаких «на ручки»! Не маленькая уже, сама беги. Сама! Я кому сказала! Ох, горе ты мое…

Подчас расставаться тяжело. Друзья уходят, оставляя за собой кусок сердца — метафорически, разумеется — и не зная, встретятся ли вновь. Добрые чувства остаются лишь в памяти, постепенно подергиваясь пеплом прошлого. Однако бывает и так, что хозяева ждут не дождутся отъезда излишне назойливых или одиозных гостей.

— У нас две лишние машины представительского класса есть? — вполголоса поинтересовался Шурик у принятой.

— Найдем. Зачем тебе? — с подозрением уточнила Алла.

— Ну, вдруг у гостей свои сломаются.

— Не переживай, Ассомбаэль, — Эвиар спускалась по высокой лестнице особняка и, конечно же, прекрасно слышала разговор. Как и прочие звуки в доме и окрестностях. — Скоро мы уедем и ты сможешь вернуться к столь милым твоему сердцу камушкам.

В подтверждение слов хозяйки зажатая подмышкой такса звонко тявкнула. Аллу передернуло. Вчера она излила душу, поведав Шурику кошмарную историю о пережеванном и проглоченном иноземце, однако понимания не нашла. Толстяк высказался в том духе, что Ноночка — фигня, а вот бабкин кот настоящий монстр, и пошел к тетке благодарить за помощь.

Дима, невольная причина случившихся в последнюю неделю событий, уезжал вместе с Эвиар. Он уже переговорил с отцом Николаем, сообщив о своем решении, и сейчас стоял возле машины, морально готовясь впервые надолго уехать из родного города. Получалось не очень.

Послышались шаги, громкий плач, выкрики, и к компании присоединились Этбаал в сопровождении его растрепанной подопечной. По протоколу следовало бы сказать наоборот, Риссамат и старший принятой ее отца, однако Сидонец давно доказал свое право плевать на любые запреты и правила. Выглядел он чем-то очень довольным.

— Что, сбежали «розочки»? Жаль, жаль, я бы с ними с удовольствием пообщался. А Мозг не пришел?

— Сидит у себя в церкви. Сейчас как раз служба идет.

— Будь у меня время, — Этбаал с отвращением посмотрел на дочь своего господина, — я бы устроил небольшие полевые учения. Исключительно для закрепления навыков. Ну, ничего, до приезда домой обойдемся теорией. Княжна, как следует следить за святошей?

С демонстративным чмоком вытащив леденец изо рта, Риссамат глубоко вздохнула, эротично надув пухлые губки, встала по стойке смирно и спрятала конфету за спину. Ее глаза обрели стеклянный блеск и уставились куда-то в непостижимые дали, в то время как сама девушка принялась вещать:

— В числе методов сбора информации следует упомянуть о подслушивании, тайном наблюдении и засекании слухов. Данные способы представляются наиболее удобными с точки зрения безопасности лица, обеспечивающего сбор сведений, постольку, поскольку позволяют не вступать в контакт ни с объектом интереса, ни с его окружением. Тайно подслушивать можно как формальные, деловые контакты объекта, так и личные беседы, причем последние зачастую позволяют составить более четкую картину окружения и увлечений, а следовательно, являются ценными с точки зрения дальнейшей разработки. Необходимо прояснить цели и намерения, понимать образ мышления действующих лиц, предсказывать их реакции на события. Осуществлять подслушивание можно как с помощью технических, магических средств, так и непосредственно путем подслушивания.

Дима почувствовал, как рушится только-только сформировавшаяся картина мира. Образ клубной девочки никак не вязался с произносимыми с идеальной дикцией и в приличном темпе фразами. Между тем, у Риссамат в легких закончился воздух, она быстренько заглотила новую порцию и продолжала доклад:

— Тайное наблюдение подразумевает наблюдение как за стационарным объектом, так и за индивидом. Скрытое слежение за человеком позволяет выяснить его контакты, маршруты, наиболее предпочтительные места встреч, явные привычки, образ жизни и прочие аспекты, необходимые для получения полной и исчерпывающей информации при разработке отдельной личности или организации. Наблюдение же за стационарным объектом является стандартным поисковым мероприятием….

Алла с круглыми, как у совы, глазами повернулась к Шурику. Толстяк стоял с кислой миной на лице и, кажется, ничего удивительного в происходящем не наблюдал. В ответ на явное недоумение принятой он еле заметно пожал плечами, после чего тайком, одними губами, совершенно неслышно для окружающих проартикулировал «папа».

Действительно. Папа.

Последовавшая короткая церемония прощания сюрпризов не преподнесла. Немного напрягало отсутствие Славомиры, обычно не упускавшей случая поиздеваться над окружающими, однако Шурика это обстоятельство нисколько не расстроило. Скорее наоборот. Толстяк проводил взглядом кортеж, помахал вслед наконец-то уехавшим дорогим гостям ручкой и со вздохом глубокого облегчения рухнул на спину. На его обращенном к небу лице расползалась широченная улыбка.

— Уехали…

Алла в целом разделяла чувства своего повелителя, но не только.

— Бедная девочка, — немного подумала и уточнила. — Бедные дети.

— Наплюй, — дханн даже не пошевелился. — Ничего с ними не случиться.

Но материнский инстинкт вкупе с жалостью заставлял женщину действовать.

— Как думаешь, мы Риссамат еще увидим?

— Наверное… — настроение у Шурика слегка испортилось. Впрочем, он сразу же повеселел. — Но сюда они не скоро приедут.

Принятая довольно кивнула.

— Я, пожалуй, приготовлю бедолаге небольшой подарок. Будем в Москве — купим маленькую розовенькую машинку.

Маленький город занимался своими делами, постепенно начиная отходить от нежданного нашествия. Ведающие получали весточку от родных и знакомых, подумывая о возвращении; в больнице добрые доктора внимательно выслушивали сектантов, что-то помечая в своих карточках; сатанисты со швабрами и тряпками сновали по родному подвалу, готовя помещение к ритуалу. Пашка Уральцев ходил с разбитой мордой — его бывший начальник узнал, кто подкинул его супруге компрометирующие фото, и увольнением не ограничился.

Мозг писал отчет начальству, Боди учил жизни впечатленную его умениями местную гопоту.

Позвякивая ключами, по лестнице поднимался Урзал. Он первым узнал о бегстве магов и отъезде делегации дханна, и теперь торопился вернуться в любимую квартиру. Вид у него был довольный.

В домике на окраине о чем-то шушукалась с котом Славомира.

Наталья Незвольская ломала голову над вопросом, что от нее скрывают.

Олег Варварин сидел за компьютером, выписывая на листок названия сверхъестественных существ и их характеристики. Он очень ответственно относился к своей работе.

Алла колебалась между необходимостью заняться делами и желанием отдохнуть. Лень с трудом побеждала.

Шурик счастливо балдел.

Жизнь продолжалась.

Content

Роман Артемьев
Толстый демон

Часть 3. Невинной души искуситель