Шеремет О.

Вне времени

О. Шеремет

Вне времени

Видишь, и волшебники бывают в заколдованном кругу…

(к\ф "Чародеи")

Всему свое время, и время всякой вещи под небом:

Время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное;

Время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить…

…Время молчать, и время говорить;

Время любить, и время ненавидеть; время войне и время миру.

(Екклесиаст, 3; 1–8)

Каннибалы тоже считают, что люди созданы друг для друга.

(неизвестный автор)

Глава 1

ЛАЭЛИ

Зря понадеялась на проклятье — к утру и следов не осталось. Как я ни старалсь симулировать обмроки, удушье и даже собачье бешенство, бежалостные целители прогнали меня из госпиталя. Однако друзья отнеслись к этому не так легко: в комнате меня ждал экстренный шабаш, с участием моих соседок, Инелен, Дара, Алхаста, Эрика и Януша. Эта великолепная семерка и вратарь знали всё о Зеркалах и прочих прелестях жизни.

— Чаю? — предложила я, глядя на их суровые лица. Выражения нисколько не смягчились. — Кофе? — - Табуреткой в лоб?

— Тебе что в лоб, что по лбу, — Януш осуждающе поправил давно ненужные очки. — Я же говорил — не наживай себе врагов.

— Это всё он, — я ткнула пальцем в Кенррета. — Это он наживает врагов, ну и мне парочка досталась — как верному и незаменимому прихвостню.

— Мои враги действуют более профессионально.

Темный эльф даже не удостоил меня взглядом, полируя ногти пилочкой — моей, между прочим. Пилочка воспарила в воздуе, норовя воткнуться эксплуататору в янтарный глаз.

— Ребята, не устраивайте поминки раньше времени. Я живее всех живых, как говаривал Кощей Бессмертный, ибо миссия моя не закончена — не все уши преподов в трубочку свернулись…

Маги переглянулись, даже не стараясь сделать вид, что моя речь произвела на них впечатление.

— С ней надо по-другому.

В следующую минуту я бы болталась под потолком, пришпиленная туда заклятьями Сессен, но чудом успела увернуться.

— Тили-тили, трави-вали, это мы уже проходили. Что вам надо, почтенные мои инквизиторы?

— Чтобы ты была осторожнее! — вынес вердикт председатель импровизированного суда присяжных, Дар.

— Чей бы сфинкс мычал.

— А твой бы молчал в тряпочку.

— Нашу песню не заушишь, не убьешь!

В тот же момент Дар попытался задушить мою лебединую песнь неизвестно октуда взявшимся яблоком, но промахнулся, отправив сей дар небес в лоб Янушу.

— Круг замкнулся, — прокомментировала я. — Каков вердикт? Что делать с неслухом восьмнадцати лет, проклятым каким-то недоколдуном?

— Казнить нельзя помиловать, — Сессен показала язык. — Запятая зависит от того, будет ли повторяться попытка проклятья.

— Да пусть только попробует, — пробормотал молчавший доселе Алхаст, и дискуссия на этом закончилась. Но, только все собрались разбредаться по углам и грызть алмаз науки, Дар поднял ладонь.

— У меня еще есть новость, — и добавил, подумав. — Плохая.

— От тебя другого ожидать не приходится. Неприятности тебя любят, как родного.

Дроу отвесил издевательский поклон в мою сторону.

— То-то ты ко мне так неровно дышишь.

— Задыхаюсь, — поправила я.

— Остановите их! — взмолилась Инелен, отлипая от Габриеля. — Даррис, ну что там стряслось?

Темный эльф встал с кровати, сделал круг почета по комнате и остановился напротив окна. Лучи майского солнышка окружали его фигуру бледным ореолом. То же мне, падший ангел, сын греха.

— Жертву должны принести девять магов.

Пришлось активизировать все мыслительные ресурсы, чтобы сообразить, что за жертва. Дар сжалился над нами и пояснил, что, став Стражем, он понял процесс создания Зеркал — в общих чертах. После получения Философского Камня создается особое место "вне времени", в котором девять магов — не богов! — должны совершить жертвоприношения.

Зармике загибала пальцы.

— Нас тут как раз девять. Но нужно еще пятеро, чтоб провести ритуал для получения Камня, так? И они потом либо погибнут, либо будут в состоянии нестояния.

— Значит, надо найти еще пятерых. Давид… еще девчонки из моей комнаты, — подключилась Инелен.

Мы с Даром смотрели на них одинаково — как на умалишенных, демократически не делая различий между парнями, девушками, черными, белыми и зелеными.

— Лаэли, верни глаза на место, а то Ксавье заберет тебя в свою кунсткамеру.

— Но… вы что, не понимаете?

— Мы прекрасно понимаем, что вы с Даррисом возомнили себя спасителями всего Игга… эгоисты.

— В самом деле, поделитесь лаврами.

Я бросила умоляющий взгляд на эльфа — он таращился в потолок, пережевывая язык. Не отравился бы, болезный.

— Кажется, для взрослых магов спасать мир — дело житейское. Вот и мы попробуем.

— Чем меньше студентов будет на втором курсе, тем свободнее вздохнут преподы…

И не было никакой возможности их переубедить. Мы с Даром испробовали всё, что было в нашем арсенале: от мягких убеждений (в исполнении дроу они всё равно напоминали угрозы) до взывания к рассудку товарищей (в наличии которого я сильно сомневалась). Но, закончив дискуссию — то есть прекратив орать друг на друга — я наконец-то вздохнула совбодно. Свинцовая ноша, лежащая на моей спине, полегчала, разделенная на девятерых. Всё же без друзей ты — никто.

Даже когда ты просто рассказываешь что-то о себе другим существам — ты отдаешь им частичку себя. Теперь ты не только в своем теле, ты распылена по друзьям. Если ты одна, ты сосредоточена на одном существе, тебя меньше.

На повестке дня стоял экзамен у Вика. Точнее, в расписании экзаменов стояло "зачет", но подлость профессоров сияла из каждого пробела между буквами — зачет был дифференцированным. Что за зверь такой? А дело в том, что бал тебе ставят по обычной двадцатибальной системе, и разницы между таким зачетом и экзаменом, в общем-то, никакой. Очередной идиотизм, взошедший на благодатной почве высшего образования.

Мы выполнили теоритеческую часть, размяли затекшие кисти правых-левых рук (шестируким джиннам всегда больше везло в этом плане — наготове лишняя пара свежих конечностей) и приступили к практике. Из лаборатории Ксавье доставили чертову дюжину зомби, искалеченных в самых неожиданных местах. Вик, царственным жестом обведя этих туристов из царства Аида, щелкнул крышечкой часов.

— Исцелить. У вас есть час.

Мы были разбиты на группки по три магика. Мне в напарники достались Януш и Габриель: что ж, имея под руками двух знатоков человеческой анатомии, можно было не беспокоиться. Я-то всегда путала печень с почками.

У нашего клиента отсутвовал глаз, уши и полчерепа. Кроме того, грудная клетка была вскрыта точным ударом ровно посередине, а внутренности, видимо, Ксавье лично помешивал половником, подсыпая посторонней гадости.

— Мечта патологоанатома, — я похвасталсь Зармике. Та в ответ указала на своё практическое задание: оно, видимо, пыталось перед смертью убежать от неведомой опасности и взяло ноги в руки. В буквальном смысле слова.

Стоило Дару, который был в паре со своей соотечественницей, потянуть зомби за голень, тот открыл глаза и чихнул. Дроу замерли, созерцая труп.

— Профессор, а нам нужно умертвить клиента, прежде чем исцелять? — деловито осведомился добрый доктор Айболит, не отпуская конечность. Чем-то она его очаровала? Волосатая, небритая… и вообще мужская.

— Я т-тебе ща умертвлю! — гаркнул труп, дернув ногой.

Дар не очень бурно отреагировал на посмертные возмущения рабочего материала, только отодвинулся подальше и сменил перчатки на свежую пару. Вик подошел к столу темных эльфов, ткнул остырм кончиком карандаша в замершего зомби. Послений ойкнул.

— Немертвый, — констатировал рыжий профессор. — Введите наркоз. Это касается всех. Кстати, вам, Кенррет, оценка снижается на бал за то, что вы сами не додумались до наркоза.

Дар покрутил в руках скальпель, задумчиво созерцая профессорский скальп — у парня был самый высший бал по всем предметам, за исключением Созидания.

Мы с Зармике кинулись набирать шприцы — пока Вик придумывал, за что бы еще снизить оценку дроу, я набрала вместо анестетика испытанное зелье — Слезы Чес'саун, которое едва не убило меня полгода назад. Потом я слегка усовершенствовала Слезы, сделав их о-очень медленнодействующим ядом, замедляющим кровь жертвы, постепенно усыпляющим его. Действует куда лучше общего наркоза, главное — успеть оживить нашего зомби до того, как он снова откинет копытца.

— Ты пытаешься меня отравить, — трагически зашептал мой клиент, приоткрыв присутствующий глаз.

— Это ненадолго. Наверное.

Непослушные пальцы не-мертвого перехватили шприц.

— Эй, рабочему материалу возмущаться не позволяется. Смир-рно.

Кровососы молча наблюдали за моим поединком.

— Введи местный наркоз, я тебе подскажу, что и как делать.

— Ты испугаешься, если увидишь, как мы будем тебя целить, так что отцепи грабли — и баю-баюшки, на боковую.

— Я видел смерть! — нашего пациенты снова потянуло на выступления. Кое-кто из однокурсников оглянулся на разговорчивого мертвеца. — Ничего страшнее этого быть не может.

Он пытается взять меня "на слабо"? Ха.

— А я — Мировую Бездну, — я потянула шприц в свою сторону.

— Меня растерзали волки.

— А меня сожгли на костре.

— А я… а меня… А мне однажды отрубили все пальцы на левой руке.

— А я проснулась в одной кровати с темным эльфом.

Без дальнейших пререканий пациент признал мою победу и протянул руку для укола. Вампирчики за моей спиной трясли головой, удивляясь непонятной глухоте, настигшей их две секнуды назад. Я сняла заклятье глухоты и горделиво продемонстрировала им охладевающего зомби. Из всех сокурсников несколько команд решились ввести местный наркоз своим трупам, и теперь наслаждались их ценными советами. Правда, судя по кривой ухмылке Вика, зомби поставляли дезинформацию в целях запутывания бедных студентов. Только несчастный, попавший на стол к темным эльфам, говорил чистую правду — чтуь ли не в рифму — и был готов сам себя зашить фигурной строчкой, лишь бы избавиться от столь приятного соседства.

Неожиданно я ощутила укол в груди, с левой стороны. Дыхание сбилось, мне пришлось облокотитсья на крепкое плечо зомби.

— Лаэли? — Януш наклонился ко мне. — Всё хорошо?

— Да, всё в порядке, — попыталась улыбнуться, но в этот момент сердце сжала чья-то холодная костлявая рука, и я сползла на пол, гостеприимно принимающий всякий подобный мусор. Зубастые напарники бросили задание, Габриель поднял меня на руки.

— Профессор, Лаэли плохо!

— Если ей сейчас же не станет хорошо, я поставлю ноль баллов всей команде, — бросил Вик, но на сей раз испытанное средство устрашения не сработало.

Я не могла дышать — чувствовала себя так, будто ввела Слезы Чес'саун не зомби, а себе. Судороги охватили всё тело, заставили выгнуться, выдавили хрип из горла. Габриель, недолго думая, впился зубами в шею — и сразу же мне стало полегче, но Габриель покачнулся и побледнел — его тоже затронуло заклятье, которое он пил вместе с моей кровью.

..дальше, кажется, подбежал Вик, отобрал меня из цепких лап друзей — и я в очередной раз потеряла сознание. Честное магическое, я бы сама ушла от такой хозяйки, которая вечно его теряет. И ладно бы в объятиях загорелых мускулистых блондинов, а то черт знает где.

ДАРМ'РИСС

Вот и пришли черные дни для всех магиков. Преподы, кажется, вознамерились взять свое за все проваленные эксперименты, просроченные ритуалы и взорванные лаборатории — и выжимали студентов все соки до последней капли. Единственное, на что простиралось их милосердие, это промежуток между экзаменами: у нас было, по крайней мере, два дня, чтобы напихать в свою голову как можно больше Чрезвычыйно Нужных Знаний по психологии разумных крокодилов из какого-то затерянного мира.

Но то, что венчало моё туловище, наотрез отказывалось принимать в себя что-либо посторонное.

— Почему? — поинтересовался Эрик, с радостью ухватившийся за повод оторваться от психологии. Мои конспекты устилали пол, подобно опавшей листве с Древа Познания.

— Потому что там слишком много каши.

— Какой?

— Овсяной, пшеничной, манной… с грибами, соленьями, прочими кореньями.

— И с одной девушкой.

— Иди ты? — удивился я. — Что за дурной тон — валить все неприятности на хрупкие девичьи плечи.

Эрик красиво разложил свои листы рядом с моими, материализовал бокал синильной кислоты и вылил на них. Некоторое время мы наблюдали за тем, как пропадают кривые чернильные строчки и игра в "крестики-нолики". Последнее преобладало.

— Я такое же выражение лица наблюдал по утрам в зеркале, когда у меня были неприятности с Сессен.

Стоило заметить, что только ларру было дано отличать одну свою гримасу от другой, для остальных они были такие же разные, как две капли воды.

— Иди лучше учи психологию крокодилов…

— Потренируюсь на тебе. Итак, кто она?

Я вздохнул. Если не можешь солгать, но не хочешь говорить правду — смешай то и другое и раздели пополам.

— Ты не так понял. Задумался из-за бестолочи — то есть, из-за Лаэли.

— Ага, — сказал Эрик.

— Не перебивай страших. Её проклинают, а она в упор не желает что-то с этим делать… Сердечный приступ, потом опять судороги — пусть это какое-то простенькое проклятие, но ведь прилипчивое.

— Разве тебе есть какое-то дело до рыжей бестолочи?

Мне показалось, или в голосе ларра мелькнул намек на издевку? Определенно, Сессен плохо на него влияет. Чего доброго, еще и улыбаться научится.

— Она встречается с Алхастом, а я за ней как бы… присматриваю. Если девчонка умрет, окажусь крайним, и светлый искупает меня в отбеливателе. Понятно?

— Ага.

— Ничего тебе не понятно… Восстанавливай конспекты.

Как ни странно, но разговор помог хоть чуть освободиться от манной каши в голове: она потеснилась, давая место крокодилам. Один из них почему-то лукаво подмигивал мне бирюзовым глазом с золотым ободком вокруг зрачка.

И всё же — чью ауру я почуял в день Цветочного Бала?.. И потом, когда мы с Алхастом топатались у двери в её палату, снова витал в воздухе этот след — смутно знакомый, инстинктивно отвратительный. А эта безрассудная девчонка только отмахивается от нас с раздражением, как от осенних мух. Единственное, на что согласилась, это покопаться в книгах и подогнать симптомы под теоретическую базу, чтобы знать наверянка, в чем состоит угроза.

— Даррис, это не поможет.

— Что? — промямлил я, вытаскивая изо рта чьи-то непроожеванне останки.

— Ты пытаешься съесть конспект, — сказал Эрик. — Хороший способ. Можно ещё под подушку положить на ночь.

— Да что ты за глупости несешь! — неожиданно вспылил я. — Извини.

Я не могу смотерть, как кто-то пытется отнять её у меня — это не Алхаст, ревность к более счастливому другу не утихает, но не превращается в ненависть. Кто может поднять руку на рыжую девчонку, которая даже комаров ловит бумажным кулечком и выпускает в окошко?..

— Эрик, если я не найду этого проклинателя, у меня проснется совесть. А она со сна всегда голодная.

— Ты хочешь, чтобы я тебе помог? — осведомился товарищ.

— Нет, мне просто нужен статист, который будет выслшивать мои гениальные выкладки с открытым ртом.

Эрик послушно отвесил нижнюю челюсть. Я проинспектировал два ряда превосходных зубов и вынес диагноз о преркасном здоровье и правильном питании.

— Врагов следует искать в тех мирах, гда мы с девчонкой наследили за последние полгода.

— Ты расскажешь ей?

Я подумал, потом решительно покачал головой. Мне ведь нет до неё никакого дела.

ЛАЭЛИ

Инелен весь день смотрела букой. Как же, её верный рыцарь с неправильным прикусом испил чужой крови… Несмотря на наши с Габриелем хоровые пения о том, что не очень-то и хотелось, но обстоятельства не оставляли выбора, девушка упрямо нам не верила. Особенно мне — ибо в её блондинистой головке гнездилась мысль, что никто не может устоять перед аристократичеким обаянием Габриеля. А он, между прочим, даже зубы не почистил перед экзаменом.

Но, в общем-то, я не жалуюсь. Габриель принял на себя часть проклятья, так что Вик успел оказать необходимую помощь. И даже о несчастном отравленном зомби не позабыли — по курсу аж до следующего экзамена ходила байка о том, как дроу двумя витиеватыми ругательствами и пинками вернул к жизни наш рабочий материал. Я потом еще и втык получила за эксперименты с его любимым ядом — раскрываю секреты, видите ли.

— О ками, за что же ты на меня всё насылаешь? — горестно вздыхала я, рисуя на окошке снежинки.

— За красивые глаза.

Я откинулась назад и положила голову на плечо Алхасту. Губы эльфа — как всегда, нежные, на вкус — вода из лесного родника. Другой рукой, свободной от измерения объема моей талии, он взял мою ладонь, обхватил запястье в кольцо.

— Осторожнее, на шее пластырь.

— Вижу.

Алхаст провел пальцем по полосочке телесного цвета.

— Укус? Инелен не заклеивает.

— Для неё — это ордена в битвах на любовном фронте. И она не желает видеть их на чужой шее.

— Моя сестра — мазохистка, — грустно предположил эльф. — Разве нормальная девушка влюбится в вампира…

— Когда рядом есть эльф, — я потянуласьи мурлыкнула. В такие тихие минуты кажется, что больше ничего на свете не нужно — и пусть рушатся города, и океаны выходят из берегов, лишь бы оставался этот подоконник, оконное стекло со снежинками и голубоглазый герой моего романа. Только главный ли?

— Почему ты не готовишься? У тебя завтра экзамен.

— У тебя тоже. И ты, между прочим, отличник, спортсмен и комсомолец — я со своими прогулами и рядом не стою.

Вместо ответа Алхаст прижал меня к себе так крепко, как только мог, боясь причинить боль немощному человеческому телу.

— Я каждый раз боюсь, что ты пропадешь. Растаешь, словно сон.

Посоветовала романтично настроенному магу ущипнуть меня, чтобы проверить на материальность. Это слегка сбило с него мечтательное настроение.

— У меня и так в последние дни бессонница…

— Может, Дар споет тебе колыбельную? — я хлопнула ресницами.

— Тогда тебе потом придется петь мне погребальную.

Эльф устало потер лоб. Он и вправду выглядел неважно. Испуганная внезапной догадкой, я оттолкнула его.

— Это из-за моего проклятья?

— Пресветлая Эе, что делаешь на парах? — воскликнул юноша, снова притягивая меня поближе. — Такие слабые чары не передаются через поцелуи.

Чтобы проверить эту догадку, я расцеловала парня в лоб, виски, веки и губы… И правда, не передается.

— Кстати, Лаэли, ты что-нибудь собираешься делать с проклятьем?

— Нет, само пройдёт. Ой, таки не надо хмуриться, морщинки будут! Алхаст, я понятия не имею, в каком мире подцепила эту заразу, но сам видишь — проклятие настолько слабо, что не может меня убить.

Мои доводы были — в кои-то веки — неопровержимы, и все орудия эльфийской логики пасовали перед бастионами женского упрямства. В конце мконцов мы договорились подождать две недели, до окончания сессии, и потом уже принимта решительные меры.

На самом деле, меня действительно это неудавшееся проклятье волновало куда меньше, чем курсовая: она маячила на носу, после экзаменов у Ксавье и Ринальдо. Их испытания заставляют бледнеть старшекурсников и имеют кодовое название "кто выжил, тот сдал". В данном случае, думаю, мне лучше не выживать, ибо курсовая имеет вид самый плачевный…

Чтобы причесать ей перышки, надо работать вместе с Даром, то есть, проводить много времени наедине. То есть снова чувствовать эти странные мурашки на коже, когда он приближается, электрический ток его голоса… Я себе больше не доверяю. А ему — не верю.

Что мы имееим в результате?

Она хотела даже повеситься, но институт, экзамены, сессия! — пропел хор у меня в голове.

Спасибо, Алиса и Чешир, вы умеете поддержать в трудную минуту.

Глава 2

ДАРМ'РИСС

Пока никто не видит, я скармливал Эмме шоколадное печенье. Любит она сладкое, что ж тут поделаешь? Но, если кто-то увидит меня за проявлением таких телячьих нежностей по отношению к "дочери", моя репутация будет погублена навеки. Наконец отряхнул ладони от крошек, огляделся: нет, никто не бродит по закоулкам башни в такое позднее время. — Спасибо! — чирикнула Эмма, вприпрыжку взбегая по лестнице. Взглянул на часы — без пяти минут полночь. Пора. Я спустился вниз, подумал и скинул плащ — июньские ночи на Соларе теплые, в такие только… Ага. Как иллюстрация к моим мыслям о том, чем нужно заниматься в такие ночи, мимо, покачиваясь, прошло странно двуногое и четырехрукое существо. Габриель, счастливчик, может носить свою эльфийку на руках круглосуточно — весу в ней не больше, чем в паре учебников по крадологии. Звонкое чмоканье возмущало бархатную тишину ночи, но, как мне ни хотелось подпортить им свидание, я не решился. Не потому, что неожиданно проснулся стыд в компании с совестью, просто — чем меньше свидетелей моей ночной прогулки, тем лучше. Как бы там ни было, совсем без лишних глаз обойтись не удалось: буквально в паре шагов от Стоунхеджа меня перехватил Алхаст. Я не встречал старого друга последнюю неделю, и удивился, увидев, как он осунулся. — Что с тобой? — Бессонница. — А по Лаэли незаметно, — я порадовался, что темно. Моя кривая улыбка вряд ли выражала дружеские чувства. — Нет, — светлый приложил руку к голове, помассировал висок. — Заболел, наверное.

— Сходи к Вику. — А я-то думал, ты мне друг. Куда спешишь, на ночь глядя? Только не говори, что в библиотеку.

— К Эрику — он меня ждет в Стоунхендже. — М-м… Романтично, ценю твой выбор. — Катись в Хель… — В Хель — завтра, — эльф вытащил из кармана изряжно пожеванное расписание экзаменов, на котором явно была выпита не одна чашка кофе. — К Ксавье. Ладно, удачи. Он хлопнул меня по плечу и скользнул в сторону нашей башни. Меня кольнуло подозрение, что завтрашнее испытание он завалит…

— Куда мы отправимся сегодня? — ларр восседал на одном из менгиров. — Где обретаются ваши смертельные враги?

— Так. Зомби отдельно, покойники отдельно… Первым делом надо определить личных недругов Лаэли от наших общих.

— У вас уже общие враги… это явно что-то значит.

Я одарил Эрика холодных взглядом, но с бревноподобным человеком-тенью такие фокусы не прокатывали.

Был, конечно, вариант, что девчонка ухитрилась заработать себе врага в родном мире, но сомнительно. На Земле, насколько я знаю, вообще магия не слишком широко используется, да и не так открыто. Хотя низкий уровень проклятья… Хель его знает, короче говоря.

Я прекрасно осознавал, что мы собираемся искать иголку… нет, игольное ушко в стоге сена. Но мне ведь нужен был серьёзный повод, чтобы отлынивать от подготовки к сессии!

Таким образом, начать мы решили с Земли. Проблема была в том, что я знал координаты переноса лишь двух мест в этом мире…

— Кажется, я узнаю это место, — сообщил Эрик минуту спустя.

— Не поверишь, я тоже.

С кухни доносились голоса и звяканье посуды.

— Кхм, Даррис… а родители Лаэли знают о нашем визите?

— Еще нет.

Прочистив глотку, пытаясь придать своей улыбке дипломатический лоск, я открыл дверь комнаты Лаэли и направился на кухню. Там нас ожидало старшее поколение семьи Стрекоз — мужчина лет сорока, с пока еще скромным пивным брюшком и женщина с кислотно-розовыми волосами. Я открыл рот, чтобы поприветствовать их, да так и замер — черты лица женщины были слишком знакомы, такие же нервные ноздри, глаза с уходящими вверх уголками, опахало ресниц…

Эрик не собирался меня выручать. Молчание длилось ровно минуту, затем мама Лаэли наставила на меня вилку.

— Будете плов, ребята?

— Мы… — я вышел из транса, гляда на угрожающее мне холодное оружие. — Мы, собственно, по делу.

— О деле потом, — Ирина уже стояла у плиты. — Вы же однокурсники Лаэли? А где она сама, кстати?

— Учится, наверное.

— А вы отлыниваете? Да не смущайся, черненький, кушай.

Эрик невозмутимо нацепил на вилку кружок помидора.

— Вы превосходно готовите, леди. И… нет, не надо добавки! — в панике взмолился я спустя полчаса. — Мы же по делу.

— А я бы не отказался, — это подал голос мой молчаливый спутник.

"Эрик, Тьма тебя побери…"

"А что? Ты сам сказал, что тебе нужен не помощник, а статист, который будет сидеть с открытым ртом. Вот я этим и занимаюсь".

И он продолжил старательно открывать рот, поглощая очередную порцию плова. Родители Лаэли выжидательно уставились на меня. Я глубоко вдохнул.

— Вашу дочь прокляли.

"Отличное начало, Даррис! Так держать, и нам придется варить успокоительный настой прямо здесь."

Люди переглянулись, и на миг меня посетило неприятное ощущение, что они владеют телепатией. В этот момент я остановил течение времени.

— А что тебе не нравится, Эрик?

Он нехотя оторвался от тарелки.

— Они же не маги. Для них проклятие — страшная вещь, может, они даже думают, что от этого умирают.

— И что ты предлагаешь? — нити Хроноса рвались из рук, я не мог их долго сдерживать. — Я всё равно сотру им память.

— Повредишь психику, твоими методами только огров целить.

— Ну и ладно, — меня всё это начинало раздражать. Если честно, то раздражал больше всего я сам…. Давно не делал подобных глупостей. Но, раз начал, не останавливаться же на пол дороги?

Я удалил из их воспоминаний мою последнюю реплику и восстановил течение времени. Океан времени облегченно вздохнул, рябь на нём, вызванная моими чарами, успокоилась.

"А плов уже остыл, между прочим". — Я пришел просить руки вашей дочери.

ЛАЭЛИ

С недавних пор под кроватью я хранила целый набор разнообразных лекарственных зелий, на случай неожиданной активизации проклятья. В тот раз, впрочем, пришлось лезть за палстырем… Банально, да. Но для меня, для хаотика, проще намазать палец зеленкой, чем исцелять его. Под кроватью обнаружился некий белый сверток. Вытащив из поясной сумки пинцет, я подобрала подарочек.

— Ну-с, батенька проклинатель, чем ещё порадуете?

От свертка несло чьей-то непонятной аурой, но мои — пока небрежные — поиски не позволяли определить, кому она принадлежит. Пожалуй, пора следовать примеру Дара и составлять картотеку смертельных врагов в алфавитном порядке с отпечатками аур, пальцев и зубов.

Батенька порадовал прядью с головы некого покойника и косичкой из веревки висельника. Ками всемогущий, где он набрался таких варварских ритуалов? Самое неприятное, впрочем, то, что они действуют, хоть и не идеально… Я наскоро провела ритуал очищения и принялась за подготовку к завтрашнему практическому экзамену по разрущающей магии. Лениво развеяла в пространстве очередную люстру, валяющийся на полу лак для волос и входную дверь — последнюю в целях предосторожности, ибо в восьмигранке слышался топот изящных ножек Сессен. Инферналка ворвалась в комнату и затормозила, врезавшись в свою кровать. Кровать жалобно скрипнула и осела на пол.

— Лаэли! — демоница обернулась ко мне. Её щеки пылали огнями Хеля, что не сулило ничего хорошего. — Я залетела. — Это мягко сказано, милая. Ты ворвалась сюда, как разбушевавшийся голодный йотун(1)… ЧТО?!

Сессен кивнула, взволнованно глядя на меня.

— Эрик?

— А кто же ещё… Лаэли, что мне делать?

— Рожать или не рожать, вот в чем вопрос… А сам счастливый отец уже знает?

Инферналка в отчаянии покачала головой, попыталсь сеть на мою кровать, но я спозла на пол — хватит на сегодня сломанной мебели. Подруга упала рядом. Страшно даже представить, что может появитсья на свет от такой причудливой смеси: взрывоопасная демоница и спокойный, как Будда, ларр. Пока я занималась рисованием портрета данного чуда природы, Сессен старательно грызла ногти. Ничего, пусть развлечется девочка — её коготки даже грифону просто так не сжевать.

— Сессен, ты хочешь этого ребенка? Я имею в виду, пеленки-распашонки, и всё прочее.

— Хочу, — прошептало исчадие Ада. Никогда я не видела её такой взволнованной.

— Ты боишься, что Эрик этого не хочет? — я пыталась понять-таки причину подобной нервозности.

— Хочет, — в голосе инферналки лязгнул метал, и это была явно не слабенькая медь.

— С чем тебя и поздравляю. Милая моя, почему же ты не скачешь до потолка от радости? Понимаю, они низкие, но не волнуйся — наверху только кухня.

— Лаэли, я хочу замуж. Я привстала на колени, внимательно посмотрела в глаза демоницы. Потрогала лоб. — Что, совсем плохо? — Сессен с тревогой ждала ответа.

Надобно пояснить, что демон, имеющий одного законного супруга — явление, столь же редкое, как мир во всем мире, вампир-вегетерианец или загорелый зомби. Проще говоря, Сессен будет первой на этом славном поприще.

— Ну… ты, иди, поспи, может, пройдет, — неуверенно посоветовала я.

— А ты как думаешь?

— Я думала, что Сессен и так не была примерной инферналкой, как образец в школах для маленьких демонят её не приводили — так что опасаться за престиж смысла нет. Но подруга волновалась не за престиж, а за своё душевное здоровье — желание выйти замуж вряд ли мого прийти в голову здравомыслящей демонице. С этим доводом мы разделались в два счета, припомнив житьё-бытьё первого курса и выпроводив за дверь Червежука… Здравым смыслом в МУМИ и не пахло.

Потом я напоила её молоком с медом и подоткнула одеяло. Когда она уснула, положив ладонь под голову, я замерла, прежде чем выключить свет — подруга выглядела счастливой. По-настоящему. И я не могла больше смотреть на неё как прежде — пусть это было только моё воображение, но ведь теперь в ней зрела новая жизнь… Это было чудо, с которым не справился ещё не один маг. Да, мы создаем големов и гомунукулюсов (та же Эмма), но мы не можем зарождать жизнь. Боюсь, даже богам неизвестна эта тайна.

— И к лучшему, — шепнула я, закрывая за собой дверь.

ДАРМ'РИСС

Женщина поставила локоть на стол о оперлась подбородком на руку. Голубые глаза сверлили меня. Но почему же у Лаэли они бирюзовые?.. Стоп, не о том думаешь.

— Ты шутишь, черненький, или переучился?

— Я абсолютно серьезен, леди Ирина, — я решил стоять до конца.

— Да какая я там леди, — отмахнулась женщина. — Влад, ну а ты что молчишь? Изобрази из себя заботливого отца.

Кажется, я знаю, в кого характером пошла Лаэли.

Отец издал невнятное покашливание, прочистил горло, потянул шею… Мы с Эриком внимательно ожидали начала речи.

— Пусть выходит, — выдал заботливый отец, чуть пожав плечами. — Молодой человек, как вас хоть зовут-то?

— Даррис Кенррет. Я — темный эльф.

— Это мы видим, — пальцы Ирины задумчиво бегали по столешнице. — Лаэли что-то о тебе говорила…

"Ты пропал, — сообщил Эрик. — Если рыжая уже дала предкам твоё досье отъявленного маньяка, они ни за то не поверят, что она хочет выйти за тебя замуж." "А я и не говорил, что она хочет. Я сказал, что я хочу". — Она тобой восхищается, Даррис… ничего, что я сразу на "ты"?

Злорадно дав Эрику телепатический подзатыльник, я приложил ладонь к груди, убеждая Ирину, что нет в мире большего счастья, чем обращение на "ты" от такой прелестной женщины. Хотя на розовые волосы у меня давно установилась неприятная реакция… но об этом матери моей "суженой" знать не положено.

— Ну и… кхм… когда состоится свадьба? Или что там у вас, у магов?

— По правде говоря, — я потупился, — Лулу ещё не знает, что я собираюсь предложить ей руку и… Я помнил, что, по человеческой формуле, там должен быть какой-то очень важный орган, но, хоть застрелись березовым поленом, не знал, какой! Мозг? Не звучит. Печень? Тоже важный орган, пока его не съел цирроз… Но ведь, как приговаривала землянка, заваривая любовное зелье, "путь к сердцу мужчины лежит через желудок". Значит, желудок?

Мои терзания прервал отец.

— Полагаю, сердце.

— Именно! Сперва я хотел поговорить с вами.

Раздался всхлип — Ирина утирала набежавшие на глаза слезы.

— Влад, ты слышал, он называет её Лулу… а ведь она раньше терпеть не могла это имя.

Отлично, один балл в мою пользу. Хорошо, что я слышал, как девчонка гонялась по комнате за своей демонической соседкой, с саламандрой в руках требуя, чтобы Сессен перестала называть её этим дурацким детским имечком.

— М-да… — суровое отцовское сердце было не так просто смягчить. — Похвально, что вы пришли к нам, Даррис. У вас действительно серьезные намерения.

— Ещё какие, — заверил его Эрик, следуя моим мысленным указаниям. — Но у Дарриса была еще одна цель, о которой он не решается заговорить.

— Не смущайся, черненький. Вперед и с песней! мы ведь уже как родные другу…

И я спел им песню о том, что меня снедают подозрения — вроде бы у Лаэли здесь, на Земле, оставалась небольшая army of lovers, существование которых меня беспокоит.

Родители переглянулись, отец откровенно ухмыльнулся.

— У моей ненаглядной дочери, знаешь ли, удивительный талант отпугивать поклонников. Неужели ты еще это не понял?

Вы не поверите, насколько хороошо понял…

— Ей сейчас даже из школы друзья почти не звонят, — пожаловалась Ирина. — Вот только недавно какой-то мальчик заходил, спрашивал, пойдет ли Лулу на встречу выпускников…

Её глаза на миг потеряли ориентацию, а голос замедлился. Мы с Эриком встрепенулись, словно гончие, почуявшие запах зверя. Вот оно — наспех сплетенное заклятье, которое должно было изменить память человека.

— Странно, — пробомотала женщина, углубляясь в свои мысли. — Какая может быть встреча выпускников летом… ведь у всех сессия.

— А вы не помните, как он выглядел? — я подбавил напряжения в чужие чары, подчиняя обоих людей своей воле — частично, чтобы не повердить их психику.

— Такой невыскоий, светленький.

— Он — одноклассник Лаэли? Вы его раньше видели?

— Да… нет, — заклинание облетало шелухой под ветром. — Никогда. Не помню такого.

— Даррис, осторожнее, — вклинился Эрик. Кажется, я пережал с подчинением.

— Что он хотел? — еще чуть-чуть, потерпите.

— Фотографию, — Ирина тяжело дышала, по лбу струился пот. — Для альбома. Я дала ему одну.

В последний миг я выдернул из её памяти отпечаток ауры незнакомца, деформированный человеческим восприятием. И узнал его мгновенно — тот же самый, что был в день Цветочного Бала… Я выругался — ничего нового, информации на каплю больше. Ах, ну почему девчонка не из магической семьи!

"Он из Мидгарда. Это сужает круг", — телепатнул Эрик. Я уже снял заклятье с людей, и мы продолжили мирную беседу. Результатом стал заговор — не говорить Лаэли о том, что я собираюсь окольцевать её, хотя бы до конца летней практики.

Вот и осталось мне гулять пару месяцев. Что я буду делать потом?

— Ты можешь к тому времени взять в жены какую-нибудь другую девчонку. На Земле двоеженство запрещено.

Я послал Эрика в Хель с его мудрыми советами… Пусть сам добровольно лезет под каблук, а я как-нибудь переживу. Готовить и сам умею — макароны и яичницу… и чай заваривать.

Размышления на кулинарные темы сменила неприятная мысль о завтрашнем экзамене у Ринальдо. Я утешил себя тем, что вряд ли хоть один мой однокурсник будет готов — и провалился в царство кошмарных слов, где драконы в белой фате пытались выставить мне "неуд" за непрофессиональное спасение Иггдрасиля.

ЛАЭЛИ

Двадцать семь заспанных первокурсников столпились у кабинета Ринальдо, хмуро позевывая в ожидании начала экзамена. Он был предпоследним, и, собвстенно, нам всё было уже до такой степени до лампочки… Профессор явился, сияя, как подсолнух.

— Bon jour, мои юные друзья! Все горят желанием поскроее получить высший балл и приняться за подготовку к испытанию Ксавье?

Мы наградили хаотика мрачными взглядами, так что, не будь он магом высших категорий, заработал бы себе нехилое проклятье.

Продолжая лучиться улыбкой, демон радушно распахнул двери аудитории. Мы поторопились занять столы, храня гробовое молчание.

— Итак, друзья, сегодня нас ожидает практический экзамен по Разрушающей магии, на котором, как вы догадываетесь, вам предстоит продемонстрировать свои познания в дисциплинах Хаоса. Ваше здание будет называться… — профессор сделал вид, что призадумался, — "Отними конфету у ребенка". Нет, простите, у дракона.

Дар хрюкнул и сполз под парту. Странно, обычно он более сдержанно реагировал на шутки Ринальдо — тем более, на такие плохие, как эта.

Профессор предложил нам проверить любимое оружие, которое мы взяли с собой и вспомнить все чары, перечитать шпаргалки. Задание было просто, как трехногий стул: в пещере у дракона хранится некий предмет с символом МУМИ, который нам надо забрать. Как мы это сделаем — наши проблемы: можно убить дракона, околдовать, обмануть… Вариантов много, и все трудновыполнимы в ужасающей степени.

Не успели мы с Сессен перекинуться и парой сотен лестных эпитетов в адрес профессора, как тот хлопнул в ладоши, призывая нас к тишине.

— А теперь разделимся на команды.

— На… что? — икнул Януш.

— Нас тут двадцать семь, если я не ошибаюсь. То есть, двенадцать команд по два существа и одна по трое. Последним достанется самый злобный ящер.

Звякнул чей-то меч, выпав из внезапно ослабевшей руки. На дракона. Вдвоем.

— Кто выжил — тот сдал, — прошептала Сессен магическую формулу и крепче перехватила кнут.

— Я вижу, вы пылаете энтузиазмом. Как мы поделимся? Как понимаю, у нас уже есть сложившееся команды…

Это кто еще? Ну-ка, послушаем, что за бредовые идеи бродят в головах наших мудрых наставников.

— Медиана и Януш, Сессен и Эрик, Инелен и Габриель, Лаэли и Дарм'рисс…. Всё. Или я ещё чего-то не знаю?

— По-моему, — я поперхнулась, — Вы даже слишком хорошо осведомлены.

Профессор подмигнул мне. Я поежилась.

— Профессор Ринальдо, наша команда… то бишь в лице меня и Кенррета… не думаю, что мы сдадим экзамен.

— Почему же?

Я сделала страшные глаза дроу, но тот продолжал задумчиво созерцать потолок. Эх, мужчины! Вечно приходится отдуваться самой.

— Мы, как бы выразиться помягче, не перевариваем друг друга.

— Вам придется это сделать Лаэли, иначе вас переварит дракон.

Когда Ринальдо отвернулся, я показала ему язык. Конечно, он прав, мы сработались, блуждая по мирам, но… Снова оказаться с ним наедине, вдали от чужих глаз?

Процесс распределения по командам был завершен, и магический десант отправился отнимать конфеты у драконов. Мы с Даром обозрели поле работы — одну из гряды скалистых гор, из которой поднимались к небу дымки, указывающие на обиталище драконов. Эти дымки были их дыханием.

На пещеру нашего клиента указывала стрелка компаса, которую держал в руках напарник. Казалось, его ничего не интересует в мире, кроме магического приспособления, и я расслабилась. Как показывает практика, расслабляться нельзя в принципе — жизнь сразу же подкидывает тебе неприятные сюрпризы… В этот раз подарочком стала запертая пещера.

Хозяин, видимо, отправился на охоту.

— Спасибо, кэп, — я вздохнула. — Попробуем отвалить камень от входа?

Дар смерил взглядом булыжник величиной со скромного мамонта и покачал головой.

— Проще дождаться хозяина, и оглушить его. Судя по размерам камня, он не самый большой.

— Ладно. Надеюсь, его там не убьют, а то просидим в засаде до морковкиного заговения.

Мы со всем возможным комфортом устроились за мшистыми камнями, окуда открывался великолепный вид на тропу, укатаную чешуйчатым брюхом нашего клиента. Я положила голову на руку и закрыла глаза.

— Стукни меня, когда он появится.

— Непременно, — отозвался напарник.

Камень, нагретый солнцем, отдавал тепло, и я действительно чуть было не уснула… Легкое прикосновение к волосам заставило сердце замереть. Словно крючком рвануло легкие, и дышать уже было невозможно, а тело превратилось в дрожащее беззащитное желе, в напряженную струну, готовую лопнуть. Но я не открыла глаза. Чужая рука стала чуть смелее, теперь она прошлась по щеке, задержалась на шее — моё самое слабое место — и замерла на ладони, расслабленно лежащей на камне. Потом я почувствоала его дыхание, прикосновение губ — там, где заканчивался воротник рубашки. Мне стоило боллших усилий удержать ускользающее сознание и здравый смысл… Но я позволила себе ещё минуту блаженства, отдавшись на волю горячим рукам и губам. А потом открыла глаза, напряглась.

Дроу, если раньше у него и оставались иллюзии по поводу моего бодрствования, тихо хмыкнул, но даже не попытался сделать вид, что он, дескать, просто мимо проходил. Я села ровно, нетерпеливым движением скинула его ладонь с плеча. Упрямая конечность остановилась на талии, что было не лучше.

— Дар! — и побольше строгости в голосе.

— Что? — раздалось прямо над ухом, и я не смогла удержать дрожь — не от страха, нет…

— Говорят, поцелуи помогают настроиться на нужную волну перед сражением, — его голос, шершавый, тихий, действовал лучше любых чар.

— Говорят, пощечина помогает прийти в себя неким очень непонятливым эльфам.

Дар отстранился, и я вскочила на ноги, облокотилась о камень. Он закусил нижнюю губу, глядя мне прямо в глаза. Тишина была явно лишней, и нарушить её предстояло мне.

— Я сказала, что между нами ничего нет. И не будет.

Минуту назад ты была не так в этом уверена.

— Мне приснилось, что это Алхаст, — ничтоже сумняшеся, соврала я. — И, если тебе плевать на мои слова, подумай: это предательство.

— Предательство, — задумчиво повторил маг.

— Лучшего друга, — закончила я. — Единственного твоего друга.

— Спасибо, — теперь он подал мне мастер-класс ледяного тона. — Мне теперь есть над чем поразмыслить на досуге.

ДАРМ'РИСС

Она медленно и, возможно, нехотя, отвела взгляд. Не уверен. В тот момент во всем теле пульсировало бешенство, подогреваемое равнодушными уколами девушки. Мне хотелось схватить её, смять, как цветок, невзирая на все протесты и… не знаю, убить или поцеловать. Главное, заставить её замолчать, чтобы она не смела ранить меня словами, бьющими точно в цель. Лучший друг, да…

Невероятным усилием воли я взял себя в руки, загнав мятежного зверя в глубины сердца.

Она снова повернулась ко мне спиной, изучая дорогу, уверенная, что осадила меня. Мне пришлось голой ладонью обхватить клинок Раока, сжать, чтобы боль рассеяла муть в мыслях. Она сводит меня с ума, эта девчонка…

— Дар, у тебя готова красная ковровая дорожка? — она нервно рассмеялась. — Хозяин возвращается.

Когда я взглянул на дорогу, то первым делом засомневался в своем здравомыслии — к нам приближался небольшого размера горный хребет. Но потом из-за поворота вынырнула шишковатая морда хозяина пещеры, и я поспешил вернуть глаза в орбиты, а нижнюю челюсть — на приличествующее ей от природы место.

Сказать, что дракон был огромен — значить, очень сильно преуменьшить его размеры. Это был гигант из старинных песен, мшисто-зеленый, его чешуя сверкала бы на солнце, словно рыцарский доспех, но даже светило испугалось и ушло за облака. Голова размером со слона приблизилась к нам, ноздри втянули запах непрошенных гостей, чуть не затянув и нас с землянкой. Оранжевые глаза сверкнули слабым любопытством.

— Дхаэроу? — мы вовремя нацепили заклятья, поэтому жаркое и смрадное дыхание не причинило нам никакого вреда, кроме морального. — Или дроу?

Лаэли криво улыбнулась, посмотрела на меня. Телепатией мы не могли пользоваться — драконы, хоть сами и не маги, очень чутки к колдовству.

— Приветствую вас, Хозяин Гор и Подземелий, — я склонился в учтивом поклоне. Вариант "околдовать" исчез сразу же.

— Ты пришел отрубить мне голову, дабы предоставить её в качестве свадебного подарка какой-нибудь принцесске? — гигант пыхнул дымом из ноздри, довольный своей шуткой. — На темного эльфа это не похоже.

В свете вчерашнего визита к родителям Лаэли, я не оценил юмора.

Значит, ты пришел за моими сокровищами…

Я фыркнул как можно убедительнее, но чтобы не обидеть дракона. Надо срочно что-то придумать, пока не влезла Лаэли с глупостями, как она обычно это делает.

— Напротив, я принес вам подарок.

— Угх-м? — вопросил ящер.

— Точнее, привел, — и подтолкнул вперед однокурсницу. В узком зрачке дракона я увидел отражение её лица — на секунду левая бровь ласточкой взлетела вверх, но после она только смиренно склонила голову и изобразила покорность. Вот, пожалуй, что мне нравится — сначала она последует моему плану (коего пока нет), а уже потом устроит Варфоломеевскую ночь.

Дракон отодвинулся и, прищурившись, оглядел девушку.

— Хорошенькая, — признала рептилия. — Но на кой она мне сдалась? Разве что кости золотые.

Прежде чем он вздумал проверить, я дернул девушку к себе, а другой рукой лихорадочно пошарил в кармане. Вот оно! В подарок младшей — браслет с золотыми побрякушками в форме капель. Я разорвал цепочку и протянул дракону золото.

— Когда эта девушка плачет… от смеха… её слезы становятся золотыми.

Лаэли молча воспринимала новости о своей физиологии.

Хозяину Горы не потребовалось второго взгляда, чтобы распознать чистейшее белое золото, и в его глазах мелькнула уже куда большая заинтересованность. Он переступил лапами, так что гору сотрясла дрожь.

— Что ты хочешь взамен, дроу?

— Да так, — я покрутил в воздухе пальцами, — какой-нибудь сувенир на память о том, что я разговаривал с величайшим из драконов. Но вначале, чтобы вы убедились, что я не лгу, вам следует проверить таланты этой девы — то есть…

— Рассмешить. Ну, это не сложно! — энтузиазм так и летел искрами от чешуи дракона. — Слушай. Подъезжает однажды рыцарь к пещере дракона и кричит: "Выходи на бой, рептилия поганая! Выпозай, червяк мусорный!" Долгго кричал рыцарь, но никто не вышел, и он уехал восвояси. И тогда выползает длракон из пещеры и тихо-тихо так говорит: "Ну и пусть червяк… зато жив остался".

Я изобразил какое-то хмыканье, Лаэли со строгим лицом учительницы младших классов посмотрела на ящера. Тот явно стушевался.

— Что, не смешно? Ну, тогда… А пойдем-ка ко мне в пещеру.

Могучим плечом дракон откатил в сторону камушек и начал, извиваясь, вползать в своё обиталище. Вход был явно маловат для такого гиганта, и мы с Лаэли имели отличную возможность наблюдать заднюю половину нашего гостеприимного хозяина, которую он пытался протащить в пещеру.

— Может, подтолкнем? — предложила Лаэли. — Парой молний.

Я пожал плечами, и с кончков пальцев сорвался ветвистый сиреневый заряд электричества. Ящер даже не почесался.

— Убедительно. Напомни мне, когда вернемся, чтобы я высказала тебе одельную благодарность за этот гениальный план.

В этот момент дракон наконец-то протиснулся в пещеру и подозвал нас. Пройдя каменную прихожую солидных размеров, мы вступили в драконью сокровищницу. В пещере, где мог бы свободно разместиться город дроу, не было иного света, кроме магических шаров, сияющих у стен. Их свет волнами скатывался по груде золота, украшений, драгоценностей, оружия, служивших паркетом, ковром и гнездышком нашему дракону… Неожиданно Лаэли толкнула меня локтем и указала на небольшую кучку самоцветов в углу прямо за задней лапой ящера. На самй её верхушке (груды, а не лапы) находился кубок из потемневшего от времени металла с эмблемой нашей alma mater — серебряный дракон, символизирующий Познание, на фоне трех полос: красной, черной и белой. Скоро у меня будет аллергия на пресмыкающихся.

— Вспомнил! — дракон повернулся устрашающей мордой к нам. — Некоторые думают, что драконы живут долго. На самом деле они живут мало, но медленно. Ну как?

Кончик его хвоста подрагивал, как у собачки, ожидающей похвалы. Я рассмеялся, не желая разочаровывать дракона. Лаэли зевнула, деликатно прикрыв рот ладошкой.

…Спустя десяток анекдотов изрядной степени бородатости дракон, против ожидаемого, еще больше раззадорился.

— Сейчас, подождите…

Подняв морду к потолку пещеры, он издал трубный звук, услышав который, стены Иерихона рухнули бы в один момент.

— Что это? — прошептала Лаэли, сплетая в пальцах узор атакующего заклятья. Вскоре она получила исчерпывающий ответ на свой вопрос: в сокровищницу, с любопытством оглядываясь, вползла дюжина драконов поменьше.

— Это мои детки, — похвастался "наш" дракон. — А меня, кстати, зовут Нидхегг(2). В честь дедушки. — Ну, Наполеон, есть еще планы? — моя спутница помрачнела. — Засмеяться у меня теперь точно не получится.

Планов не было, о чем я ей прямо и завяил. Лаэли оглядела желтые, оранжевые и зеленые глаза ящеров и, вздохнув, приготовилась выслушивать очередную порцию баек. Не думаю, что они сильно поднимут нам настроение

П р и м е ч а н и я: (1) Йотун — снежный великан из скандинавской мифологии

(2) Нидхегг — змей, живущий у корней ясеня Иггдрасиля. Всё те же скандинавские мифы.

Глава 3

ЛАЭЛИ

Бывает аллергия на пыль, на рыбу, на пыльцу…. на анекдоты, на драконов. В конце второго часа баек я уже не стеснялась открыто зевать и клевать носом, прислонившись к плечу дроу. Темный эльф был безмятежен, как мерзлый огурец, и это бесило несказанно. Ему-то хорошо, он здесь вообще не при чем — принес ящеру "подарочек" и расслабился. — Несправедливо, — шепнула я в перерыве между попытками насмешить меня до слез.

Дар услышал это, обернулся. На его губах мелькнула сухая усмешка, эльф пожал плечами — дескать, жизнь такая, детка. — Ты умеешь быстро бегать? — так же шепотом поинтересовалась я. — У тебя есть план? — Нет, — я не покривила душой. — Может, появится. Сейчас я попрошу перерыв, а ты пойди погуляй по пещере. И прикройся заклятьем — на всякий случай. Эльф потряс головой, потом кивнул. В то время как я предложила Нидхеггу и его многочисленным отпрыскам передохнуть, Дар пошел побродить по сокровищнице. Убедившись, что мои слова будут вне досягаемости его острого эльфийского слуха, я поманила Нидхегга. — Дроу обманывает вас, — трагическим шепотом сообщила я.

— Что?!

— Он хочет украсть ваши сокровища. Что естественно для темного эльфа, — заметила в скобках. — Я — бракованный товар. — Это как? — после слова о краже драгоценностей дракон был готов повеерить любой чуши — судя по нездоровому блеску огненных глаз и клубам дыма, валящим из ушей. Чешуйчатые детки тоже забеспокоились.

— Не умею смеяться. Так что меня сняли с производства и хотели выбросить на свалку, — я всхлипнула и добавила дрожания в голос. — А этот коварный и беспринципный темный эльф забрал меня, чуток починил, почистил и привел сюда.

— Как он посмел! Обман! Предательство! — зашипели рептилии. В пещере становилось жарковато, но я решила подбавить еще градусов.

— Он сейчас уже ходит, разглядывает ваши сокровища — вот посмотрите… Берегитесь!

Даю на отсечение свой любопытный нос, никакой магик (или даже взрослый маг) не удержится от того, чтобы не рассмотреть поближе сокровища дракона… так что Нидхегг, тихо скользнув между груд золота, убедился в справделивости моих обвинений — и издал возмущенный рев. Мои барабанные перепонки в ужасе объявили забастовку, и я, шепнув защитное заклятье, забилась в угол и закрыла глаза.

Или пан, или пропал. Причем второй вариант скорее относится к дроу.

"Я тебе это припомню!" — чужая мысль быстрее молнии пронеслась в голове, пока сам эльф, петляя между взбешенными драконами, задал стрекача к выходу из пещеры. Детки Нидхегга неслись за ним по пятам, азартно плюясь огнем.

Когда шум и гам переместился за паределы сокровищницы, я рискнула поднять веки. Чихнула — кисловатый запаз гари заставил пожалеть, что нет при себе противогаза.

Выкарабкалась из-под нескольких ожерелий и чаш, рухнувших сверху, аккуратно стряхнула с себя все монеты — от драконьего золота неприятностей иногда больше, чем от самого хозяина. Свет, проникавший в пещеру, пропал — его заслонила голова Нидхегга. Я похолодела, прикидывая все возможные проколы в моем "плане", но ящер неожиданно дружелюбно подмигнул.

— Спасибо. Теперь мои малыши ловят вора, а я, пожалуй, посмотрю, что он успел стащить.

Я покивала, надеясь, что Дар умеет открывать порталы на бегу. Пользоваться амулетом МУМИ было опасно. Нельзя бросать тень на универ, Киму и так несладко разбирать мешки жалоб на студенческие проказы во всех мирах Игга.

— А что ты собираешься делать, бракованная?

Вздрогнула — слишком глубоко ушла в свои мысли. Едва ли не спросила, что это за чешуйчатое существо и чего ему от меня надо…. и почему это он делает мне такие комплименты.

— Не знаю, — издала самый тягостный вздох. — Попробую жить, как обычные люди.

— Ну… возьми себе какую-нибудь безделушку из моей сокровищницы. Маленькую, — поспешно добавил магнат.

Зря волнуется. Поразмыслив, я ткнула пальцем в кубок МУМИ.

— Вот этот. Всё равно не золотой, так что вам он не пригодится… А картинка красивая, с драконом.

Нидхегг одобрительно кивнул.

— Это знак одного университета для магов.

— Правда? Там, должно быть, весело, — предположила я, запихивая трофей в поясную сумку.

— Сборище идиотов. Посылают иногда к нам студентов во время сессии…

— И?

Вместо ответа дракон задумчиво поковырял когтем в зубах. Волосы у меня на голове встали дыбом…. намек на то, что случалось с неудачливыми магиками, был весьма откровеннен.

Откланялась, прихватила кубок (с большим удовольствием испеплила бы этого виновника нервотрепки) и, промаршировав за поворот, открыла портал.

На время экзамена Ринальдо открыл свой кабинет для создания порталов, поэтому я очуитлась сразу там, а не в любимом Стоунхендже. Тут же сгребли за воротник чьи-то крепкие руки в тонких кожаных перчатках и нежно встряхнули. Ребра стункулись одно об другое, сердце на мгновение поменялось местами с желудком, но им стало неуютно и они вернулись обратно.

— Чем ты думала? — ласково прошипел дроу на ухо. На ум пришло, что неплохо было бы остаться с Нидхеггом и его разъяренными неудачной охотой "малышами". Там было бы беопаснее.

Воротник порвешь, — я отметила трещание ниток и сунула под эльфийский длинный нос трофейный кубок.

Дроу ослабил хватку, но только для того, чтобы в следующую секунду зашвырнуть меня на парту и встать передо мной, как лист перед травой… скрестив руки на груди. Глаза загорелись нехорошими красными огоньками.

— И нечего пугать меня своим тепловым зрением.

Я тоже скрестила руки и вздернула нос к потолку. Секунды две мы мерялись взлядами, потом Дар вздохнул и сел на парту рядом со мной. Повертел в руках кубок.

— Из-за какой-то чашки…

— Перенервничал?

В кабинете не было никого — то ли мы были такими быстрыми, то ли наоборот. Бросила на эльфа косой взгляд — сидит, опервшись на ладони, смотрит поверх чьего-то скелета у стены. Глаза цвета расплавленного золота, узкие кошачьи зрачки… Я так привыкла к нему, что удивляюсь, когда мне напоминают, что Дар — не человек, что его внешность — непривычна.

Предмет наблюдения издал еще один глубокий вздох.

— Дроу бы умерли со смеху, глядя, как их Архимаг улепетывает по горам от драконов.

— Зато теперь мы квиты, — передернула плечами. — За все анекдоты, которыми Нидхегг усердно вгонял меня в тоску.

В этот момент, который вполне можно назвать примирением, в аудитории материализовались Сессен и Эрик, припорошенные каменной пылью, затем Медиана и Януш — и постепенно все главные герои этой пьесы абсурда были на своих местах.

Суммируя и обобщая, из "сложившихся команд" экзамен не провалили только мы с Даром. Сессен с ходу разрушила гору вместе с пещерой и драконом, так что кубок они с Эриком не откопали. Медиана и Януш снова поссорились — хотя не понмю, чтобы с зимы они мирились… Инелен пыталась очаровать дракона каким-то своим эльфийским заклятьем — жаль только, что дракон этого не понял и гонял парочку по горам, не оставляя даже времени, чтобы открыть портал.

Лик моего напраника значительно посветлел (если такое можно сказать о чернокожем дроу) после сухого отчета Габюриеля об этой гонке. Конечно, носферату не обвинял в этом свою ушастую возлюбленную, не-ет! Виноват был кто угодно. Напрмиер, Ринальдо.

Первый курс, зализав ожоги, ушибы и царапины, с упоением принялся костерить профессора, когда он сам появился посреди аудитории. Преподаватель пересчитал магиков и выразил удивление тем фактом, что вернулись все.

— Значит, все сдали? — пискнула Зармике.

— Нет, милая, — улыбнулся препод. — Сдали только те, кто принес кубок.

Таких, правдами и неправдами вырвавшими трофей у драконов, было ровно десять — то есть, пять команд. Уделом остальных было отчаяние: чтобы вылететь из МУМИ, нужно было во время летней сессии завлить два экзамена.

… - И один уже у меня в карамне! — выла Сессен, принявшая демонический облик. Стены в комнате методично сотрясались, когда инферналка пинала их или — для разнообразия — бодала.

— Успокойся, будь добра, — я поморщилась. — У нас и остался-то только один Ксавье.

— А потом курсовая! И вообще, тебе легко говорить — вы с Даром сдали экзамен…

— Уж лучше б я его завалила, только в одиночку, — пробормотала я, но так тихо, что увлеченная разрушительной деятельностью подруга не услышала.

ДАРМ'РИСС

Все же не давало мне покоя проклятье, которое висело над девчонкой. Минутами — как тогда, у пещеры дракона — мне хотелось всё пустить на самотек, забыть о рыжей хотя бы в свободное время — её и так слишком много в моей жизни… Но тут же просыпалось нечто, похожее на чувство долга и требовало довести дело до конца.

Так вот, о чем это я?

— Действительно, о чем это вы, господин Архимаг? — раздалось ироничное.

— Я даже не стал подскакивать на кресле, снимать ноги со стола или делать вид, что занимался делами.

— Вина, Владыка?

Дроу бесшумно скользнул между пачками бумаг, которыми был завален мой кабинет, сел на кресло напротив стола. Покачал в руках полупустую бутылку.

— Юноша, не много ли вы пьете на работе?

— Меньше, чем на отдыхе, — парировал я, но отставил бокал. — Владыка, вы рассмотрели мой проект?

Маг утвердительно кивнул. Город Мира зализал раны после нападения ллотов, проклятые родственнички убрались в свои глубокие тоннели — но где гарантия, что они не вернутся через год, через десять лет?

Удивляло то, что моя репутация нисколько не пострадала после неожиданной атаки. Этому немало поспособствовали мои защитные руны, которые были расставлены на всех наиболее важных подходах к Городу (и в эффективность коих никто не верил) и появление Лаэли и Алхаста на нашей стороне. Соотечественники отчего-то посчитали, что, если мои друзья были здесь, то и я тоже где-то прятался, планируя оборону… Не в моих интересах объяснять им, что я тогда был на побегушках у Скупщика: в кои-то веки моя "жидкая кровь" стала значить меньше, чем мои действия.

— Не думаешь ли ты, Дарм'рисс, что это потребует слишком много сил? Одно дело — развесить на подземных дорогах традиционные сторожевые заклятья…

— Которые нисколько не помогли, — быстро вставил я, и Владыка был вынужден согласиться.

— Ты предлагаешь использовать жилы земли, через которые протекают силы магической энергии, чтобы создать нечто вроде сигнальной паутины. Начну с того, что мне нравится эта идея, но… но! — Дарм'рисс, ты отдаешь себе отчет, что никто в Рраене, кроме тебя, меня и твоего отца, не сможет сделать это?

— Думаю, вам и без того хватает дел.

— Благодарю, — уголки губ мага чуть поднялись. — Кто же тогда? Чувствую, что у тебя уже готов ответ.

— Несомненно, Владыка. Мне понадобится помощь только одного мага… точнее, ведьмы. Вы с ней уже знакомы — Лаэли, моя однокурсница.

Темный эльф прищрился. Конечно, он помнил сильную магичку, взбалмошную и непредсказуемую, как и все хаотики. Но даже двое магов не смогут составить такую обширную сторожевую паутину. Козыри, которые я до тех пор держал в рукаве, не имели рубакшки — с двух сторон были тузы. По крайней мере, для меня. Мы с Лаэли собирались использовать чертеж Уджат, глаз богна, который сами наблюдали в Праге, и который составлял основу исследовательской части нашей курсовой. То есть, убиваем двух оборотней одной стрелой: готовим материал для курсовой, а я получаю защитную патуину для города и поднимаю свою репутацию среди недоброжелателей.

Надо отдать себе должное, количество злопыхателей увеличивается пропорционально славе, но — что поделать? C`est la vie, как сказал бы Ринальдо. Или, вернее, a la guerre comme a la guerre(1).

Когда правитель, довольный мной настолько, что даже материализовал бутылку эльфийской настойки из своих личных запасов, удалился, я мог вернуться к волновавшим меня мыслям.

Мелкие проклятья, варварские, плохо наложенные — так что не могли убить Лаэли, но доставляли немалое беспокойство. Заклятье, которым пытались изменить память её родителей, чтобы они зыбали странного "одноклассника" — слабое, неуклюжее. Создавалось впечатление, что этим всем занимался маг-самоучка, но… Слишком легко, слишком. На месте таинственного чародея я бы поступал так, если бы желал заманить жертву в ловушку. Путь указан, достаточно сложный и в то же время простой — только что стрелочки не нарисованы мелом, как в детской игре. Получается, рыжая ведьма была права, игнорируя проклятье?

Что ж, решил я, — если в мышеловку вместо неё попаду я, то проклинатель будет жалеть об этом до конца своей жизни — то есть, недолго.

ЛАЭЛИ

Вечером я отправилась домой, на Землю: показаться родителям, предоставить краткий отчет о сессии.

За чаем с мною приготовленными (читай — большей частью несъедобными) пирожками мама расспрашивала о экаменах, рассказала, что звонил брат, обещал приехать. Тихие семейные посиделки.

— Что ты собираешься делать летом, Лаэли? Может, к брату поедешь?

— Вряд ли получится, — я подперла щеку кулаком. — У нас в июле начнется практика, сразу после защиты курсовой. Я даже не знаю, куда меня отправят… К какому-нибудь старому злобному Архимагу к черту на кулички. Стричь ногти летучим мышам для зелий от сибирской язвы.

— Да, точно, у тебя ведь на лето большие планы, — мама неожидано хихикнула и отправила папе многозначительный взгляд.

— Если и так, то я об этом не знаю.

— Ну конечно, не знаешь, Лулу! — она развеселилась еще больше.

— Мама! Я же просила — забудь навеки это дурацкое прозвище!

— Да, я-то забыла… — но улыбаться она не прекратила. Только подмигнула мне. — Только ты нам сообщи, если что.

Я заверила, что, если что-то интересное в моей жизни будет намечаться на конец лета (что моим родителям в голову втемяшилось, не пойму), они узнают об этом если не первыми, то уж никак не последними.

Как им объяснить, маме и папе, что мне осталось жить, по самым оптимистичным прогнозам — десять лет, прежде чем Хаос поглотит меня. По реалистичным — до тех пор, пока наши попытки призвать в материальную форму философский камень не увенчаются успехом. И тогда поголовье МУМИ уменьшится на девять магов, которые обречены совершить жертвоприношения, чтобы восстановить зеркала.

Смерть маячит так близко, ты почти утыкаешься в неё носом, в эту стеклянную стену: грязное, заляпанное ошибками и сожалениями окно, за которым не видно дальнейшей дороги. Это нормально. Наши преподаватели не устают твердить нам: маг это не тот, кто умеет вызывать грозы и превращать утюги в слонов с цветами вместо ушей, а тот, кто принимает свою судьбу и старается следовать ей. Каждый раз, уходя, мы прощаемся навсегда — тем радостней встречи. Живем на полную катушку, но так, чтобы не жалеть о сделанном…

И я ни о чем не жалею.

Внизу у подъезда меня ждал Алхаст — так уж мы договорились, что покажем друг другу родные города. В моем тихом Каштанске достопримечтальностей — кот наплакал. Разве что дребезжащий трамвайчик, первый во всем Подмосковье… есть подозрение, что он с тех пор и катается по рельсам, без ремонта и покраски.

Эльф стоял у двери, прячась от света фонаря.

— Ну, а с тобой что такое? — вздохнула я, когда он не подошел поближе, чтобы поцеловать меня. Родители достали непонятными намеками на моё лето, теперь еще у ушастого какие-то проблемы. Как будто ему меня мало

— На меня кирпич упал, — простодушно признался светлый.

— Кирпич? Откуда?

По-прежнему не решаясь выйти из тени, Алхаст пожал широкими плечами.

— Сверху.

— Знаешь, даже на Земле кирпичи просто так не падают… тем более, у меня дом панельный.

Кое-как вытащила смущенного рыцаря на свет — на лбу у него зрела громадная шишка.

— А где снаряд?

Как выяснилось, кирпич разломался пополам, встертившись с крепкой макушкой моего ненаглядного, осыпав его красноватой крошкой. Эльф зашипел, когда я вытащила платысрь из сумочки и налепила на шишку.

— Ну-ну, тихо. У тролля боли, у огра боли, у Алхаста заживи.

— А обезболивающее? — возмутился голубоглазый.

Я приподнялась на цыпочки и чмокнула его в гладкую щеку. Вот в чем плюс светлых эльфов — им бриться не надо, у них на лице растительности нет. А Аспид вечно был колючий…

Забыв об инциденте с кирпичом — ну, захотелось кому-то с крыши побросаться, эка невидаль — мы отправились на трамвайную остановку. Уже стемнело и, кроме нас двоих, в громыхающем вагончике был только один человек.

Мы с Алхастом сели назад, и я стала выдавать все краеведческие познания, которыми владела. Запас их был невелик, и вскоре мы нашли куда более интересное занятие, хотя и менее интеллектуальное.

…- А почему мы так долго стоим? — удивилась я, когда трамвай на десять минут замер на остановке.

Контролер пропал, а многоуважаемая вагоновожатая уткунлась в книжку.

— Простите, пожалуйтса, — начал Алхаст и замер, не зная, о чем спрашивать, собственно.

Женщина подняла глаза, обернулась и послала нам улыбку.

— Да вы не волнуйтесь, ребята, я всё равно на сегодня работу уже закончила. Хотите, свет поменьше сделаю?

Мы переглянулись.

— Хотим!

Снаружи, это, наверное, выглядело странно: заблудившийся трамвай почти в центре города, с едва ли двумя горящими лампами, который никуда не хотел ехать в тот теплый летний вечер…

— Вне времени, — шепнул Алхаст. Он сидел, чуть отвернув голову, и я потянулась поближе, по-кошачьи потерлась лбом о его плечо. Эльф тихо рассмеялся и почесал меня за ушком.

И мышей я буду ловить только для развлечения — на удочку или пылесосом…

ДАРМ'РИСС

Ксавье даже не пытался изображать радость от встречи со студентами. Последний экзамен — и к нему уже не готовился никто, даже светлые, даже Януш, клыкастая энциклопедия.

— Anima Mobila, — коротко объявил профессор. — Разделились на пары, приступили к ритуалу. Меняете душу партнера на какую-нибудь мертвую из Нифльхельма или Асгарда, держите её в течении пяти минут. Я проверяю, затем меняетесь. Вопросы?

Студенты разбились на пары. Взгляд липкой нитью потянулся в сторону Лаэли — она тоже смотрела на меня, нерешительно, вопрошающе. Шаг, другой — мы встали друг напротив друга.

— Хорошо сработанная команда, — девчонка улыбнулась уголком рта, отбросила назад непокорные волосы.

— Профессор, мне не хватило пары, — пожаловался какой-то неудачливый ифрит.

Ксавье смерил его неприязненным взглядом, чуть пожал плечами.

— Значит, не сдал. Надеюсь, это ваш первый проваленный экзамен.

Вообще-то, уже второй. Провожаемый сочувственными взглядами, бедняга направился к выходу. Я вскинул руку, краем глаза увидел чужую, но не упел среагировать.

— Профессор, лучше я, — хором произнесли два голоса.

Вздохнул, повернулся к Лаэли, скрестив руки на груди. Она отразила меня будто в зеркале.

— Ты уже завалил Исцеление, — упрямо вздернула подбородок.

— Ты тоже.

— Мы пересдали.

Это была чистая правда. Профессор, который хоть и был закоренелым расистом, к вампирам и людям относился терпимо — и она с Янушем и Габриелем исцелили-таки своего зомби, придя к Вику через пару дней после проваленного экзамена. Нас с Зармике такие привилегии не касались.

Курносое личико поднялось еще выше к темному потолку аудитории, а мне возразить было нечего. У неё ни одного провала.

— Всё равно. Профессор Ксавье, записывайте мне ноль баллов, а Лаэли пусть будет в паре с ифритом. — Нет уж, ты останешься. Ксавье сморщился, раздраженно махнул рукой в сторону ифрита, который несколько потерялся в происходящем.

— Иди в билиотеку, скажи Стейси Брайтон, которая там работает, чтобы пришла. Она будет твоим партнером. Не успеешь вернуться за десять минут…

Давид пулей выскочил в дверь. Ксавье, не видя никакой разницы, жестом указал ифриту на Сессен, которая прежде была в паре с демоном, унесшимся забирать из библиотеки свою клыкастую подружку. Инферналка кровожадно улыбнулась и облизала губы.

— Приступайте.

ЛАЭЛИ

Темный эльф прикрыл глаза и чуть улыбнулся, расслабился и размял руки.

— Не получилось улизнуть, рыжая?

— Не лучше, чем у тебя, серебристый. Кто первый?

Снова обмен взглядами, пожатие плечами. Натянула перчатки из тонкой кожи, чтобы не повредить руки, раставила свечи. Anima Mobila — я видела, как его выполнил Карл Тапок во время Второй мировой войне в Праге, читала теорию… но никогда не выполняла сама.

— Кого ты будешь призывать? — полюбопытствовал Дар. — Из Хеля или Асгарда?

— Не знаю, где он… — замерла, тряхнула головой. — Ильмаринен, один из основателей МУМИ.

— Сосуд Хаоса? — змеиные зрачки дроу, и без того вертикально-острые, еще сузились.

Я задержала дыхание, потом кивнула.

— Наверное.

Потому-то и хочу обменять его душу на твою, о мой бездушный, но все понимающий друг. И вот сейчас он опустил веки, пряча знание — о том, что приходит ко мне в ночных кошмарах.

Кстати о кошмарах. Откопала недавно одно такое аклятье…

— Лаэли, время идет! — профессор Ксавье напомнил о своём существовании.

Когда душа Ильмаринена вошла в тело Дара, темного эльфа сотрясла мелкая дрожь — потом он встрепенулся, неловко взмахнул руками и принялся рассматривать потолок аудитории. Больше ничего интересного ему не предоставлялось в его положении — то есть лежа на полу в позе морской звезды, как упало тело, лишенное духовного стержня. Голову же повернуть Принц Хаоса не удосуживался.

Тогда я опустилась на колени, порадовавшись машинально, что одела юбку длинней обычного, щелкнула пальцами перед его носом, будто выводя из гипноза.

— Ильмаринен?

Взгляд янтарных глах медленно сфокусировался на мне. Никогда еще лицо чертового дроу не знало такого мягкого выражения… я думала, черты его лица привыкли только к маскам презрения или равнодушия. Но ведь сейчас это был не он! И, странное дело, — самоубеждение это было или что — рядом с этим, другим Даром я не чувствовала опасной дрожи, жыхание не перехватывало. Пришло сомнения: а правда ли дело только в теле, как ты раньше предполагала? Если нет, игра стновится опасной… со своим телом я еще худо-бедно могу совладать (иногда получается), с разумом и сердцем — вряд ли.

— Ага, — сказал основатель МУМИ, острожно, как на скользком льду, приподнялся на локтях, потом встал, покачиваясь.

Я поддержала его под локти. Непривычно, наверное, после стольких лет в… Кстати, о птичках.

— Скажите, а вы откуда? Я имею в виду, из Асгарда или из Хеля.

— Девочка, — улыбнулся маг. — Как ты думаешь, куда мог попасть чародей с моим жизненным опытом? Нифльхельм. А это, похоже, подземелья моего дорогого друга Сетха.

— Бывшие, — было безумно интересно наблюдать за душой, неожиданно обретшей тело. — Сейчас здесь хозяйничает другой профессор. И, кстати, поясню заранее: это экзамен, я выполняю обряд Anima Mobila, и вам не повезло оказаться жертвой эксперимента. Извините.

— Ничего, как-нибудь переживу. Ты ведь… Лаэли.

Он дождался моего кивка, затем продолжил.

— Ты вызвала не душу Ильмаринена, а её отпечаток, который остался, когда маг умер и попал в Нижний мир. Но и этот скромный след осведомлен о происходя- щем в Мидгарде.

— А где он сейчас? — внутри все перевернулось. — Неужели?..

— Нет, Хаос не поглотил его полностью. Да, я вижу тебя насквозь… почти, — признался чародей. — Ты отличная колдунья, кое-что даже скрываешь от меня… безумная.

И мы поняли друг друга — и отразили однобокие улыбки. Два Сосуда Хаоса, отдавшие человеческие жизни, своё самосознание высшей силе за право пользоваться крохами с её стола.

— Но почему Ильмаринена — вас — не поглотил Хаос?

— Не успел. Милая девочка — простите мне подобную фамильярность, но мы ведь в каком-то смысле родственники, да?.. Так вот, я сумел погибнуть до того, как Хаос добрался до потаенных уголков сознания. В Хеле он бессилен.

— А в Асгарде? Хотя, что я спрашиваю, меня это не касается.

Мы вновь обменялись понимающими полуулыбками. Райские кущи и уроки игры на арфе нам не светят.

— Вы сказали, милый… ах, простите мне такую неформальность… что это — только отпечаток души Ильмаринена. Где сейчас сам он?

Гость неопределенго покрутил пальцами в воздухе.

— Он отбыл наказание в Хеле и отправился дальше. Куда — не спрашивай, девочка, не знаю.

Я открыла рот, готовая за пять минут выжать из создателя философского камня всё возможное, но пришлось прикусить язык.

— Лаэли, как прошел ритуал? Кажется, неплохо.

Ксавье оглядел Дара с ног до головы, присмотрелся к ауре и — отшатнулся.

— Профессор?..

— Малыш Ксавье, — сухая ирония куда больше напоминала знакомого мне Дара. — Как поживаешь?

— Неплохо, — ворон уже совладал с минутным смущением. Окатил холодным предупреждающим взором любопытных студентов. — А вы? Знаете, у меня была мысль призвать вас, но я не рискнул… Но от этой парочки можно всего ожидать. Спутались хаотик с некромантом.

Укол в мою сторону. Или же это было нечто вроде одобрения, не знаю- черт их разберет, этих педагогов. Потупить глаза, что ли? А вот фигу вам с маслом, профессор Ксавье. Всё равно к вам на факультет не пойду, зачем строить из себя паиньку.

— Парочки?

Только сейчас Ильмаринен соизволил осмотреть тело, в котором оказалась его душа. Он с добродушным удивлением отметил тот факт, что тело, принявшее его, принадлежит сереброволосому дроу. Потом подмигнул мне.

— Хороший выбор, сестренка. Это ведь сын Сетха, не так ли, Ксавье? Да не притворяйся дубом, детки сейчас такие разумные пошли — они давным-давно разузнали про нашу старую команду… и про многое другое…

Левый глаз Ильмаринена начал подергиваться. Истекло время, отведенное на обмен душами, и Дар требовал принадлежаший ему кусок плоти обратно.

— Удачи… и не теряй надежду, — шепнул на прощание бывший Сосуд Хаоса.

Сложно потерять то, чего нет.

П р и м е ч а н и я: (1) C'est la vie — такова жизньla guerre comme a la guerre — на войне как на войне

Глава 4

.

ДАРМ'РИСС

Вечер после сдачи последнего экзамена я провел в высшей степени бездарно и бесцельно. Выпил чаю с родителями Лаэли, выяснил, что больше никто подозрительный к ним не наведывался. Это вполне укладывалось в мою схему-ловушку: на крючок вешают не больше одной наживки, подсказки с липовым одноклассником для Лаэли (если бы она побольше обращала внимания на свои проблемы, а не на чужие — как она обычно делает), было бы более чем достаточно.

Затем — к Зеркалу.

— Привет, чудовище, — я обратился то ли к нему лично, то ли к своему отражению.

Трещин становилось всё больше, хотя темп их появления несколько замедлился с тех пор, как врата а в Гинунгагап получили своего Стража — меня, то есть. Бездна манила, тянула, одурманивала… я тряхнул головой и качнулся на носках.

— Нет, милое, я так быстро не сдаюсь. Вот увидишь.

"Вот увидишь", — передразнило отражение, безобразно кривя рот.

Потом — в башню Архимага, проверить, готово ли всё к завтрашнему ритуалу. Там меня встретил злобный Каланамис, на которого я скинул большую часть бумажной работы, убедив его, что это дело первостатейной важности. Не думаю, впрочем, чтобы друг мне поверил, но не отказался. На что надеялся, чудак? Среди всей этой бухгалтерии не найдется ничего, что могло бы заинтересовать даже такого книжного червя, как он.

— Даррис, я тебя прокляну.

— В очередь, — я завалился в своё рабочее кресло, которое не позволял занимать никому, даже друзьям. Закинул ноги на стол, а руки — за голову. Только вина не хватает.

Но, стоило только попытаться левитировать неведомо как выжившую бутылочку белого сухого, как Каланмис резко пресек мои попытки, оборвав заклятье.

— Господин секретарь, ты нахал.

— Господин Архимаг, ты теряешь чувство меры.

Я поморщился. Терпеть не могу нравоучения — особенно, когда сам знаю, что неправ.

— Каланмис, я ни разу не появлялся на работе или в универе в состоянии… нестояния. С этим всё нормально.

— А с чем — нет?

Друг устремил на меня пристальный взгляд янтарно-желтых глаз, глаз настоящего дроу. Вместо ответа я поднял ладони, сдаваясь на милость своего недавно нанятого секретаря.

— До сдачи курсовой — ничего крепче кефира не пью.

Каланмис еще посверлил меня для порядка, потом вздохнул и снова зарылся в бумаги. Леветировал через всю комнату кипу карт.

— То, что ты просил.

Это был план энергетических линий Рраена, особенно — окрестностей Города Мира, наложенные на жилы гор. Если всё пройдет так, как задумано, я попробую создать сторожевые сети вокруг каждого более-менее значительного поселения дроу. И если ллоты снова вздумают напасть, их остановит заклятье… Пару раз обожгутся, больше не посмеют атаковать нас. Тогда можно будет расширить наши разработки горных пород, и отправлять отряды разведчиков в тоннели, доселе недоступные… Я оборвал себя — размечтался, Архимаг.

— Спасибо, Каланмис. Тьма, ты даже узлы отметил! Слушай, глядя, как ты работаешь, я начинаю сомневаться, что незаменимых существ нет.

Друг только хмыкнул. Некоторое время мы молчали, усердно черкая карандашами по сероватой бумаге, выделанной из лишайника, растущего по берегами подземных озер на нижних жарких уровнях.

— Завтра ты будешь с рыженькой?

— Её зовут Лаэли.

— Когда она перестанет называть меня Щуплым, я запомню её имя, — мы обменялись легкими улыбками. Имена темных эльфов никогда не отличались простотой.

— Да, мне нужен помощник, с которым я достаточно сработался.

Каланмис пробурчал нечто неразборчивое, и я швырнул в него маленькой ледяной стрелой.

— Никаких намеков.

— Могу и прямо сказать, — дроу глянул поверх очков. — Вы были бы отличной парой, если бы….

— Если бы озера были из чистого молока, если бы гномы танцевали вальс, если бы… — передразнил я. — Если бы она не была человеком.

— Ага! Значит, ты тоже об этом задумывался.

Массивная чернильница, кувыркаясь, понеслась по траектории, которая неминуемо бы завершилась высоким лбом товарища, но её пресекла толстая пачка документов.

— Хоть на что-то пригодились, — прокомментировал Каланмис, закатывая рукава фиолетово-черного камзола.

Взглядом я приказал двери закрыться и откинул волосы назад.

— Магия и кулаки? — товарищ запустил в меня красочной зеленой молнией.

— Магия и подручные предметы, — уклонился, взвешивая в руке очередную металлическую безделушку…

Кажется, моё месячное жалование уйдет на ремонт кабинета.

ЛАЭЛИ

До курсовй — три дня, на финальные подготовления. Потом в течение трех же суток комиссия будет заслушивать наши работы — о, этот миг, при одной мысли о котором колени начинают выстукивать гномью польку!

— Зато после защиты — выбор факультета и Четвертый Бал, — Алхаст приостановился на мгновение, сорвал колосок. — Странно, что здесь делает пшеница?

— Это к твоему факультету проблемы.

Я замерла в двух шагах впереди, оглядываясь на друга. Мало найдется идиотов — даже среди магиков — которые в свободное время, взявшись за ручку, будут мерять шагами территорию универа, вместо того, чтобы предаваться более приятным (и менее невинным) занятиям.

Пожав плечами, эльф аккуратно приладил колос на прежнее место, и тот благодарно закивал нам вслед.

Холм, овраг, торпинки, козы… Козы?

— А это к кому?

— К поварам, — предположила я, обходя стороной пугливую домашнюю скотинку. Мы выбрали для сегодняшней прогулки июньский сектор — не очень жаркий, холмистый, с редкими перелесками и неглубокой рекой.

Однако, даже увлеченная болтовней, я заметила, что Алхаст чаще обычного смотрит под ноги, чтобы не споткнуться, а один раз он провел ладонью по лбу, и правильные черты его лица исказились.

— Что с тобой? — совесть начала мучать нещадно: он явно себя не очень хорошо чувствует, а я даже не соизволила заметить.

Мы сели в тени рощи, рядом с пробивающимся из-под земли ключом. Светлый эльф слабо улыбнулся, облокотился о ствол дерева — но меня это не успокоило.

— Колись, крепкий орешек.

— Крак, — чертов светлый на полном серьезе не собирался давать никаких объяснений.

— Что, опять кирпич на голову упал?

— Нет, я… чуть-чуть отравился.

— В экспериментальных целях или по глупости выпил водички в кабинете Ксавье?

Я так не люблю выказывать беспокойства — даже если это касается самых близких мне людей… и нелюдей. Но ушастый уже привык к моей манере, и, снова улыбаясь — впрочем, он вечно улыбается! — взял мою руку, поцеловал запястье.

— Всё хорошо. У меня в комнате стоял кувшин с водой, но утром в ней почему-то оказался сок беладонны. Я не сразу заметил.

Чтобы Архимаг не сразу заметил, что пьет? Да скорее Вик улыбнется темному эльфу. Пришлось Алхасту, как он ни был недоволен таким поворотом событий, колоться до победного конца.

Оказалось, у ушастого в последнее время были серьезные проблемы со сном. Точнее, со снами — он их не видел. И снова я почувствовала, как внутри скребется некстати проснувшаяся совесть — хотя она всегда не вовремя. Еще хуже было от того, что Алхаст нисколько не ставил мне в вину подобную невнимательность — иногда мне хочется даже, чтобы он не был таким идеальным, этот гоулбоглазый эльф.

Стоит пояснить: если маг не видит снов, это очень плохо. Мы видим их всегда, мы продолжаем жить: думаем, мечтаем, вполне сознательно решаем кое-какие дневные проблемы. Если же ты лежишь всю ночь бревно бревном, этаким зародышем Буратино, это истощает физические силы, и, более того, расстраивает мыслительную деятельность мага. А у нас и так крыша, шифером шурша, давно уехала… не спеша.

Именно поэтому, наверное, Алхаст пошел на такие радикальные меры: нету снов — не будет и сна. Когда Архимаг высказал вслух эту мысль, я покрутила пальцем и виска. Собеседник подергал себя за ухо.

— М-да, теперь эта идея не кажется гениальной.

— Обещай, что сегодня поспишь? Спросоня можно не только сок беладонны с водой перепутать.

— Например, тебя с Сессен?

Я только фыркнула — ревновать было ниже моего достоинства. И, к тому же, зная о весьма игривом прошлом Алхаста — голуби с записочками до сих пор прилетают, а ушастый от смущения неловко поджаривает их на лету — было бы очень глупо проявлять сейчас собственнический инстинкт.

— Не знаю, Лаэли. Если найду что-нибудь, чтобы вернуть себе сны, тогда…

— Ты веришь в совпадения? — спросила, убедившись, что друг не собирается превращать многоточия в слова.

Насмешливая гримаса сказала больше, чем слова. Я изменила позу, села на колени перед эльфам, оперлась на ладони.

— А в перст судьбы?

Он наморщил нос, сгреб меня в охапку и поцеловал. Очень деликатный способ попросить заткнуться и не говорить глупости…

Но как еще объяснить то, что совсем недавно я наткнулась на упоминание о чарах, связанных именно со снами колдунов? Более того, встречала и само заклинание. В бытность свою монахиней на Ёрсе… Хотя я провела в монастыре не более четырех дней (один из которых — в застенках и без сознания), я успела заглянуть в самые заманчивые книги в жилище Настоятеля. Большинство из них были вариациями "Молота Ведьм" — столь подробно и красочно проиллюстрированные, что я едва преодолела искушение стащить одну в качестве сувенира Дару. Темный эльф оценил бы, учитывая, что исскуство пыток так высоко ценилось в его народе — слава всем богам, в последнюю тысячу лет только теоретически.

— Лаэли? — голос Алхаста вернул меня в реальность, с которой я была не в ладах последние пару недель. — У меня к тебе серьезный вопрос.

— Нет, — сорвалось с языка, который всегда бунтовал против императива разума.

Брови эльфа поползли наверх.

— То есть да, — попыталсь исправить положение. — Короче, ответь сам.

— Хорошо, — он устроился подобнее, поднял голову. — Лаэли, где ты собираешься проходить летнюю пактику?

И тут же, изменив голос до неправдоподобного писка, продолжил:

— Не знаю. Тогда, может, ты была бы не против помогать мне в работе?

Он хитро прищурился и прикусил кончик языка.

— Конечно, Алхаст! С удовольствием! И я буду делать всю бумажную работу, варить кофе и стричь когти твоему домашнему фениксу…

Наахльный блондин получил подзатыльник, и давясь от смеха, перехватил мою руку, готовую нанести новый удар.

— Ответишь сама?

— Да, — я выдернула руку и принялл позу оскорбленного достоинства. — Что смотришь? Сказала же — "да", я буду проходить практику под твоим начальством, даже если мне придется варить кофе…

Помучавшись немного с пространственной магией, мы передвинули стены в комнатах: теперь Эрик и Сессен получили свою собственную каморку на двоих, а Дар и Нулик смогли спокойно вернутсья в свои кровати. Впрочем, демоница периодически заскакивала в гости к нам с Зармике и ночевала в своей девической постели — после таких визитов приходилось, тяжко вздыхая, браться за швабру и восстанавливающие заклятья.

Неудобоваримый характер инферналки не слишком изменился, несмотря на ребенка, которого она носила под сердцем.

Меньше, чем через неделю, нам предстояло выбрать себе факультет — при условии, конечно, что защита крусовой пройдет без сучка, без задоринки. На втором курсе мы не расстанемся, будем жить в той же самой несчастной башне, но всё же что-то витало в воздухе, похожее на грусть последних вечеров, проведенных вместе. Некроманты будут посещать одни лекции, целители — другие. Прорицатели из Сердца Бездны будут проводить больше врменеи со своими согруппниками, чем с хаотиками, и так далее.

Зармике зажгла свечи, зашипела, капнув воском на ладонь. Я расстелила на полу толстый желто-коричневый плед и включила подходящую музыку для девичника на двоих — Enigma, тихо, для фона.

А потом мы лежали на животе, болтая в воздухе босыми ногами.

— А где Алхаст?

— Демон его знает, — я перевернулась на бок, подперла голову рукой. — Дела. А где Алтрин?

Шкафоподобный возлюбленный Зармике находился там же — что дало нам повод повздыхать на извечно женскую тему "все они такие". Дроу рассмеялась тихо, блестя глазами цвета янтаря.

— Ну, Лаэли, ни за что не поверю, что ты так уж недовольна его отсутствием.

Кивнула. Надо отдыхать друг от друга.

— Мы в последний раз так сильно поссорились, — эльфийка подтвердила мою мысль. — Точнее, подрались. Алтриня иногда бывает удивительно… тупым.

И почему меня это не удивляет? Приподнялась, поправила ароматическую палочку. Тонкий серый дымок сбился, потом его витиеватый столбик снова пополз вверх, окутывая нас теплым ароматом бергамота. Подняла глаза на Зармике — она улыбалась, рассеянно запустила руку в гриву серебристых волос. Очень гибкая, похожая на змеиный хлыст, так любимый женщинами-дроу в прошлые века. Пусть эта девушка была другой, но в её улыбке, в по-детски четко очерченных губах таилось что-то терпкое, сумеречное… что-то, пахнуще бергамотом.

— О чем ты думаешь?

Помимо воли я покраснела. Надеюсь, подруга не полагается на свое тепловое зрение — иначе никакая полутьма не помешает ей заметить румянец на моих щеках.

— Как всегда — о суете мирской. О том, как всё сложно.

— Сложным этот мир делают его обитатели.

Голос Зармике был похож на патоку — по крайне мере, на фоне ритмичной музыки, на фоне задернутых штор, прячущих огненный закат над университетом.

Неуловимое движение, отраженное мною, как в зеркале — мы придвинулись чуть ближе. Свечи играют на эбеново-черной коже дроу, превращают её волосы в расплавленный поток серебра.

— Ты когда-нибудь?..

Она коснулась тонкими пальцами моей щеки. Я покачала головой, закусила губу.

— Но почему бы и не?.. — моя очередь ставить многоточия.

Во время поцелуя — неторопливого и нерешительного — не удержалась и открыла глаза. Она тоже. Мы прыснули и на секунду отстранились друг от друга, продолжая, однако, держаться за руки. Отчего-то и говорить, и смеяться стало проще — может, вино всему виной — или невидимые нити, связавшие наши губы.

— Совсем не так, как с парнем. но мне понравилось.

Озорной блеск в желтых глазах. Я ответила тем, что пробежалась губами по её шее, прикусила мочку уха. Эльфийка фыркунла, задохнувшись от смеха, повалила меня на плед.

— Ведь это не будет считаться изменой?

— Нет, — мне было и весело, и легко, и… маги любят эксперименты. — Мы же только…

— По-дружески, — закончила Зармике. В её глазах еще оставалось что-то от сомнения, правильно ли она поступает, но рука уже расстегнула первую пуговицу на моей рубашке.

Ни для меня, ни для неё не было секретов женского тела — и, более того, легкого вздоха или мурашек, пробежавших по коже, хватало, чтобы понять, что чувствует другая.

Когда аромат бергамота рассеялся, я материализовала два бокала тягучего крепленого муската. Зармике потянулась, как кошка, убрала с моего лба прядь волос и припечтала поцелуй.

— Тебя не мучает совесть? Стыд? Еще какие-нибудь глупости?

— Последнее — по твоей части, — я устало прикрыла глаза. — В принципе, это был приятный опыт.

Дроу охотно согласилась с этим; как и с тем, что виноваты во всем были Алхаст и Элкзт — а вот нечего оставлять девушек в одиночестве на целый вечер. Тем более — чародеек, далеких от понятий "здравый смысл" и "рамки приличия".

— Всё-таки, — сонно вздохнула эльфика, обнимая меня одной рукой, — я бы хотела, чтобы этот проклятый охотник на демонов был здесь…

ДАРМ'РИСС

Восемь часов и две минуты. Девушки обычно считают своим долгом опаздывать на встречу с парнями, но Лаэли обычно нарушала эту традицию — как и многие другие. Да и путешествие в Рраен вряд ли могло сойти за романтическое свидание…

Три минуты. Мне надоело мерять шагами восьмигранку, и я постучался в дверь. Ни звука. Тьма, да что она о себе думает?..

Дверь поддалась, сквозь узкую щель меня встретила утренняя прохлада, которую девушки всегда поддерживали в своей комнате — и запах каких-то благовоний и воска.

— Лаэли?

Дверь нервно захлопнулась, прищемив мне кончик носа. Потирая пострадавшую конечность, я прислушался. Шорох, хихиканье, звонкое: "Uno momento". Оставалось только пожать плечами и задуматься, что же это такое мелькнуло на полу в ту долю секунды, что я заглядывал внутрь?

Рыжая действительно выскочила через минуту, расыпалась в извинениях, затянула узел волос, не терпевших шпилек.

— Идем?

Я всё-таки притормозил на лестнице, пропуская её вперед. Что-то скрывается под твоей тонкой кожей, что-то, что заставляет тебя избегать моего взгляда. Что?

— Тебя это, в любом случае, не касается, — девчонка вернула дерзкий взгляд.

Мне не нравится, когда кто-то так легко читает мои мысли.

С окончанием учебы старшекурсники из Сердца бездны сжалились и перестали экспериментировать над погодой — утро было тихим, туман палевой дымкой таился в оврагах. Мы молча торопились к Стоунхенджу, девушка по дороге то и дело одергивала рубашку и юбку, нервничая.

— Мы ведь сразу начнем работать в туннелях, да?

— Нет, — я не собирался её обнадеживать. — Нужно зайти ко мне домой, забрать карты.

— Почему не в башню Архимага?

Я замялся на секунду — как объяснить, что башня как таковая в данный момент заставляла соотечественников задумываться, что за дракон жевал её верхушку, где, собственно, и находился мой рабочий кабинет… Хорошо, что нам с Каланмисом хватило ума сберечеь самые важные документы и артефакты.

— Не хочешь объяснять, не надо, — рыжая тряхнула головой, вошла в каменный круг Стоунхенджа.

Проводил взглядом очередную шпильку, выскользнувшую из волос, упавшую на землю. Рассказать Лаэли, где я провожу свободное время? Ползаю по Земле, Т'Элле и Ллотройку, по мирам, где мы побывали и, возможно, оставили врага, который сейчас пытается проклясть легкомысленную юную ведьму…

Она выразительно постучала ногтем по часикам на левой руке. Мы открыли портал, на скорую руку, не проверяя лишний раз направление — а ведь в начале года она не знала даже простейших знаков простарнственной магии… Определенно, девочка многого стоит.

Материализовались у ворот дома. Открыл калитку, придержал, проявляя элементарную вежливость, которая не могла подорвать мою репутацию — всего лишь пропустить её вперед. Но девчонка замотала головой.

— Спасибо, я сегодня не в таком хорошем настроении, чтобы выдержать разговор с твоей матушкой. Кажется, она меня недолюбливает.

— И что, будешь стоять у ворот?

— Я памятник себе воздвигну нерукотворный, к нему не зарастет народная толпа.

— Если ты начинаешь нести чушь, значит, всё в порядке, — уже не церемонясь, я обхватил рукой нервное запястье, и девушка неохотно последовала за мной.

Раннее утро мать и сестра всё равно проводили в постели, а Валнар с Йасой — молодожены, обитавшие в левом крыле, тоже вряд ли появятся на семейной сцене. Единственные, кто мог встретить нас в такой ранний час, были отец и Младшая — в общем, те, кто были вполне добродушно настроены по отношению к моей спутнице.

Мы беспрепятственно поднялись на второй этаж. Но прямо у двери в мою обитель неожиданно пришла мысль о том, что, возможно, девчонке лучше было бы остаться снаружи. Не то что бы там был совсем бардак, но…

— Кхм, — сказал я, замедляя шаг. — Слабо снова прочесть мои мысли?

Она приложила палец к губам и глубокомысленно закатила глаза, которые в полутьме коридора казались глубокими омутами — неопытному пловцу в таких проще простого утонуть.

— Если принять во внимание засохшую лужицу чего-то зеленоватого, вытекшую из-под твоей двери, торчащие оттуда скомканные листы бумаги, запах пороха и странный царапающийся звук, доносящийся оттуда же…. вне всяких сомнений, ты думаешь о рецепте яблочного пудинга.

И при всем при этом она умудрялась невинно улыбаться. Руки чешутся придушить… как же я по ней скучал.

Отогнав последнюю непрошенную — и лишнюю сейчас — мысль, я открыл-таки дверь. Тень мелкого демона, проклиная все на свете, шмыгнула мимо и исчезла во вспышке света.

Кашляя, мы развеяли дым и оглядели комнату, в которой грудой были свалены дела и магические артефакты государственной важности.

— Побоище, — резюмировала Лаэли, присаживаясь на кровать рядом с клыкастым черепом горного орка. — Ты проектировал сцену Рагнарека(1)?

— Я здесь живу.

— А, ну это всё объясняет, — она всё же не смогла сдержать ухмылки, разглядывая огарки свечей, травы, оружие, развешенные по стенам доносы на меня, любимого — и прочий хлам.

— Лучше бы помогла.

Не выказывая особого рвения, она всё же взялась перебирать бумаги, которые давеча мы с Каланмисом швырнули на пол. Дело оказалось немного более сложным, чем я ожидал…

— Как поживает Младшая? — она припомнила о маленькой эльфийке, с которой, кажется, неплохо поладила во время двух своих предыдущих визитов в Город Мира.

— Через неделю получает имя.

Лаэли кивнула: любопытная, она уже выведала у меня всё, что казалось старинных обычаев дроу, наименее кровавых, конечно. Традиция имяположения на седьмой год жизни была одной из них. До этого возраста ребенок носил только прозвище — Младший или Младшая, а потом уже получал имя, подходящее его или её характеру и способностям. Или внешности, если особых талантов ребенок не проявлял — как было с моей младшей сестрой.

— Отец хочет дать её имя Яхма.

— Кажется, это значит "Игра".

— Верно. Но, в большей степени, это просто ребячество… Дерзкое напоминание о том, какую роль наш отец сыграл в прошлом Рарена.

Яхмос — "Игрок" — таково было одно из имен отца, под которым он был известен более чем тысячу лет назад.

— Яхма, — Лаэли распробовал имя на вкус, прокатила его по языку. — Похоже на "яшма".

— Что такое яшма? — она произнесла слово на русском языке, с которым я был недостаточно хорошо знаком.

— Полудрагоценный камень, коричневый или серо-голубой.

— Какие свойства?

— Учи минералогию. Усиливает интуицию, останавливает кровотечение, придает здравомыслие поступкам.

Яшма. Настала моя очередь примерять имя непоседливой младшей. Да, порция здравого смысла ей не повредит.

ЛАЭЛИ

Для того, чтобы создать Сеть Леви — такое рабочее название мы дали чарам — требовалась энергия ближайшего Узла энергии. Таковым был узел магии Стихий, находившийся в нескольких милях от Города Мира — дроу умели выбирать места для своих поселений.

Мы с Даром порой набирались дерзости думать, что сторожевой чертеж с глазом Уджат, закрепленный несколькими более мелкими узелками энергии может носить и наше имя… Но это было бы нечестно по отношению к чешскому раввину, который первым использовал подобный символ. Мы не унывали — если проживем дольше этого лета, обязательно раскроем еще парочку магических тайн, над которыми бьются лучшие чародеи Иггдрасиля. На спор, конечно.

— Между прочим, ты еще должна мне желаение, — напомнил дроу, пока мы шагали по улицам Города.

— В нашем мире Узла некромантии не было, — я парировала, однако, сознавая, что он прав.

Он только хмыкнул и покачал головой. Проклятый Узел был — пусть замкнутый на самом себе, свернутый в подобие черной дыры… но был. Надеюсь, дроу в ближайшее время будет слишком занят, чтобы придумывать для меня какое-нибудь задание садисткого (чего еще от него ждать?) характера.

В огромную расселину на своде пещеры робко вползал рассвет — опаловые глаза неба щурились, сонные, глядя на просыпающийся Город. Солнечные лучи, скользящие по скалистой поверхности земли, не скоро еще проникнут в подземелье — к тому времени маги города прикроют трещину черным Пологом Шэли, защищая своих соотечественников от палящего светила.

Поежилась — сырая прохлада подземелий была не по душе. Дар искоса бросил на меня неодобрительный взгляд.

— Простудишься.

— И буду на тебя кашлять.

Он открыл было рот, чтобы продолжить утреннюю перепалку, взбадривающую лучше чашки кофе, но тонкие губы растянулись в улыбку, голова бросила легкий кивок.

— Приветствую, Архимаг, — встречный прохожий низко поклонился, прижав ладонь к груди, другой придерживая ножны на бедре.

Я удостоилась странной смеси презрения, насмешки и одобрения — и показала темному эльфу язык. Тот замер в недоумении.

— Так приветствуют союзников у меня на родине, — я объявила с самым серьезным видом.

Дар подтолкнул меня ладонью в спину.

— Обязательно надо валять дурака?

— Это правда. Вообще-то, — поправила несуществующие очки, — на Земле в Тибете до сих пор существует обычай высовывать кончик языка в знак расположения к незнакомцу…

— А эскимосы трутся носами при встрече, — товарищ проявил удивительную осведомленность. — Хочешь догнать его?

Вскоре мы покинули пределы Города Мира, направляясь к первому из второстепенных узелков, отмеченных на картах. Сначала надо было организовать их, а затем сосредоточитьь силы на создании зрачка Глаза Бога — центром будет витая башня Архимага.

Замедлили шаг, увидев две фигуры в темных плащах на месте первой точки чертежа: мой любимый Шкаф и Кенррет-старший — Сетх, Яхмос, Иззнар… Сколько имен приобретают могучие маги за сотни лет жизни?

— Зачем вы здесь? — Дар не пытался скрыть раздражение в голосе. — Элкзт, ты собирался взять выходной.

— Подумал, вам нужна страховка, — Шкаф поиграл мускулами, обезоруживающе улыбаясь.

— Лучше навести Зармике. А то она очень скучает, — сладко поропела я. Наверное, на моем лице блуждала странная улыбка, так что я заслужила гримасы подозрения от обоих юношей.

Высота заколебался, но чувство долга пересилило. Нынешний Архимаг темных эльфов, каким бы умелым ни был, доставлял слишком много проблем тем, что плевал на собственную безопасность. По крайней мере, так казалось окружающим.

Сетх пожал руку блудному сыну, приложился губами к моей ладони, блеснул золотой радужкой глаз. Почему-то я рада его видеть… хотя на ум пришла мысль о том, что всё больше места в моей жизни занимают темные эльфы — отбилась от человечьей стаи, Маугли.

С эльфами жить — по эльфийски выть.

Усталые, когда в верхнем мире богиня солнца Эе уже скрылась за горизонтом, мы сидели и лежали в приемной Архимага. Там стояли низкие мягкие диваны, один из которых я и оккупировала, не в силах даже поднять веки. Элкзт и Сетх завершали ритуал — точнее, проверяли правильность линий, наложенных мной и Даром. Их страховка оказалось необходимой, несмотря на явное недовольство Кенррета-младшего: мы переоценили себя, выбились из сил.

Тем не менее, свинцовая усталость, мешавшая сейчас даже думать, была оправдана — чертеж сработал! Недаром препод по ритуалогии называл Дара одним из лучших среди всех студентов МУМИ — заметьте, не только на первом курсе.

— Хорошо, что закрыли сессию, — я подала голос, и лежащий в кресле Архимаг издал мычание, соглашаясь.

"Выложились". Самое страшное, что только мог услышать маг: во время боя, открытия Врат или после проведения изматывающего ритуала. Это значит, ни о чем, более сложном, чем левитация или телепатия, мечтать и не приходится — в ближайшие несколько часов или даже дней.

Горло пересохло, язык распух — вспомнила, что ничего не пила уже пять часов, с начала создания Зрачка. Сторожевые чары были сложны, не позволяли отвлекаться ни на секунду.

Поэтому, не обращая внимания на возмущенный скрип и скрежет затекших мускулов, сползла с дивана и проковыляла к столику в углу. Там явственно поблескивало что-то стеклянное. Вода, вода — только бы не беладонна. Кто их знает, этих Архимагов.

— Что такое не везет, и как с этим бороться, — я проворчала, разглядывая этикетку на пятой уже по счету бутылке — пустой, из-под вина. — Господин Архимаг, у вас есть вода без градусов?

Вопросительное мычание.

— Не алкоголь?

— Нет.

Коротко и ясно. Но, наткнувшись на стройные ряды возле дивана — недавно опустошенные, судя по всему, я позволила себе неодобрительные замечания.

— Да, мамочка, — дроу выпрямился в кресле, подпер щеку кулаком. Голос был сух и насмешлив.

— Нам завтра защищать курсовую, ты не за… Нет, — остановила себя. — Наверняка про важность учебы и работы ты уже слышал. Пару грамм честности?

— Ну? — по губам пробежала заинтересованная, но неверящая улыбка.

— Я за тебя волнуюсь. И Сетх, и Каланмис, и Высота… Но если мы скажем в открытую, что нас беспокоит состояние твоей печени, ты просто презрительно хмыкнешь и нальешь еще бокал.

Дроу хотел было хмыкнуть, но передумал — рассмеялся. Неожиданно.

— Твоя честность бьет наповал. Зря волнуешься, это ерунда.

— Хорошо, — я решила быть откровеной до конца. — Тогда слушай: дело не только в пустых бутылках. Ты никогда не позволял себе больше двух бокалов вина, и то редко — по кранйе мере, за последений год, что мы знакомы. Не пропадал один на целые вечера, не сообщая, где ты. Не раздражался по пустякам. Не засыпал на парах. Не…

— Хватит, — он потерял терпение, откинулся на спинку кресла. Тонкие пальцы сжали подлокотники, потом расслабились. — Скажи, что не понимаешь, почему — если осмелишься.

Ощутила под ногами тонкое лезвие, конский волос через пропасть. С одной стороны — стена льда, с другой — ревущее пламя… Обмануть себя или его? От необходимости сделать выбор меня спас сам мучитель — легко поднялся с кресла, подошел ко мне танцующим шагом дикого кота. Инстинктивно отстранилась; он, змтив это, не стал приближаться, остановился.

— Забудем, — голос Дара стал привычным, мягким и прохладным. — Скоро практика. Хочешь проходить её вместе со мной? Я Архимаг, мне нужен помощник — сообразительный, готовый к экспериментам. Как ты.

Конский волос превратился в укатанную грунтовую дорогу — устойчивую, но усыпанную ранящими шипами и битым стеклом.

— Не могу, Дар. Я уже договорилась с Алхастом…

Почему-то хотелось извиниться, но вовремя придержала язык. Он подождал, потом пожал плечами, будто ничего не случилось.

— Понимаю. Ладно, поговорю с Зармике.

— Да. Мне пора, — притронулась к амулету, на прощание улыбнулась.

На сердце было легко — его ответ расставил все точки над i. Мы коллеги — взаимозаменяемые фигуры… не более того.

Правда?

(1) Рагнарек — зрелищный конец света в сканд. мифологии.

Глава 5

Боль это боль, как её ты ни назови,

Это страх. Там, где страх, места нет любви.

(АК)

ДАРМ'РИСС

— Мне пора, — Лаэли дотронулась до амулета МУМИ.

— Подожди, — в последний миг, отчаянно.

Пока переводил дыхание, подушечки пальцев бесцельно скользнули по оправе.

— Значит, мы не увидимся целое лето.

— Нам еще курсовую сдавать, Дар.

— А потом? Ты ведь этого и хотела, предложение Алхаста — удобная отговорка.

Она пожала плечами, будто ей всё равно. Но отвела глаза — не привыкла лгать.

— Слишком близко.

— Слишком заманчиво?

Лаэли снова пожала плечами — на этот раз нетерпеливо. Миг — и исчезла в мягком опаловом сиянии портала.

Я остался один. В углах прятались тени — привычные, любимые…. раздражающие. Швырнул в воздух пригорошню шариков света, зажмурился, вслух проклиная всё на свете, себя в первую очередь. От громкой брани не становилось легче, заноза, застрявшая в сердце — нет, жало, не истаяло. Оно толчками, вместе с кровью, гоняло по телу боль и тоску, незнакомые ни одному составителю альманаха пыток.

— Будь ты проклята!

— Неискренние проклятия не имеют силы, — Каланмис, довольный собой и жизнью, вошел в комнату.

— Что ты здесь делаешь? — набросился я на него. Мне нужно было на ком-то выместить злость… То есть я сейчас это понимаю, а тогда яд из жала сочился с языка, застилал глаза мутью.

— Вообще-то, пришел узнать, как ты.

— Было отлично, пока ты не пришел.

Друг укоризненно посмотрел на меня, пожал плечами.

— Ты ведешь себя, как моя беременная сестра. Эксперименты по смене пола?

Я развернулся, стрелой вылетел из башни, грубо оттолкнув своего намного более хрупкого товарища. Но уже на последней ступеньке меня зацепило его заклятье: слабое, дружеское.

Ненавижу.

Кого?

Мои ответные чары отбросили Каланмиса к стене комнаты, сплющили кресло. Раздался звон разбитого стекла, проклятья, вырвавшиеся у всегда спокойного книжника.

Всё равно.

— Придержи коней, — неласковая рука сграбастала за стоячий воротник рабочего камзола. Только один дроу в мире позволяет себе такое.

— Отпусти, — прохрипел я. Сложно выглядеть грозным, болтаясь в полуфуте над землей.

— Нет уж. Сдается, кто-то заслужил хорошую трепку для поднятия настроения… — Элкзт подмигнул Каланмису, появившемуся в дверях.

Для нас троих такой способ вправления мозгов был привычен — но не сегодня. Не до игр.

Мускулистая фигура охотника на демонов содрогнулась в конвульсиях боли, мышцы мгновенно сократились, напряглись — электрический шок. Он зашатался и отпустил меня.

— С ума сошел?

…А вы только что заметили?..

— С дороги, — процедил я, нетерпеливо ища верхнюю пуговицу. Что-то мешало дышать — может, воротник.

В желтых глаза Элкзта зажглись нехорошие огни, он раставил ноги, ища боле устойчивое положение. Раздался треск рвущейся ткани, из горла — какой-то рык, не присущий гуманоидам, если они совсем не озверели. Ах, это "если".

— Почему вы не можете оставить меня в покое?

— Потому что ты наш друг.

— Мне не нужны друзья. Никто не нужен, зарубите на носу. Пошли прочь!

Они обменялись взволнованными взглядами. Я ждал. Есди сейчас Элкзт не уйдет, то… то я потом пожалею о том, что сделаю. Он оступил. Вслед, когда я уже был вне досягаемости их слов — если им было, что сказать — разадлся звук, как от упавшей монетки. Но эта была не монета, а кольцо: с черным камнем и тремя рунами, "Э", "К", "Д". Символ нашей дружбы.

Спятившим ураганом я промчался по улицам Города. Яда слишком много в сердце, во рту привкус чего-то горького и железа: только тогда я заметил, что прокусил губу. Странно, не чувствую боли. Хочется что-то сделать, заколдовать кого-то или разоварть в клочья. Кого?

— Себя.

Если не можешь взять себя в руки, их можно на себя наложить.

Остановился, осмотрелся: уже на восточной окраине Города. Куда я бегу? И разговариваю сам с собой — приплыли, зовите санитаров. Правда, думаю, увидевшись со мной в нынешнем состоянии, они вряд ли останутся в здравом уме и трезвой памяти.

Это чувство, лишенное глаз. Раньше я точно мог сказать, что мне нравится в рыжей ведьме, а что — нет. Первого было, я отдавал себе отчет, больше. Сейчас же всё слилось воедино — её красота и нежность, своенравие и легкомыслие. Привычка нести бред по поводу и без. По поводу — "мозговой штурм" в её терминологии, без — "Музык пришел" (мужской вариант Музы). Секундное колебание на перекрестке — пусть ноги сами выбирают направление, если уж мозг Архимага занят другими проблемами.

Это чудовище, звхватившее все мысли и чувства. Заставляюшее отбрасывать в сторону всякую логику. Каланмис сказал — мы были бы отличной парой. Во имя Хеля, никогда! Даже если… если бы… это было бы не "мы" а два упрямых "я". И ведь это именно то, что нужно ей, девочке, которая пьет жизнь до дна, не задумываясь, что, быть может, там отрава.

Ускользающий и мучительный образ. Ненавижу её за… за то, что она есть. За то, что её нет со мной. Многое было бы проще, если бы Вельзевул не приволок девчонку в МУМИ.

Слишком много "если".

ЛАЭЛИ

Дома я выполняла любимый трюк постовых — спала стоя. Прислонившись к мраморной черно-лиловой плитке в душе. В полусне услышала легкие шаги Зармике, но не придавала им никакого значения… пока поток воды не стал ледяным.

— Если хочешь быть здоров, закаляйся, — пробормотала, не меняя позы. — Если хочешь закаляться, спроси у темной эльфийки, как.

Дроу фыркнула и вышла, хлопнув дверью.

— Ты, видимо, забыла о наших планах на сегодня?

Планах? О, демон. Сон потеснился, впустил остальные мысли в голову. Вздохнула, выключила воду, завернулась в теплое мохнатое полотенце.

И правда, меня слишком вымотал ритуал. Я собиралась навестить Ёрс, точнее — монастырь. Еще точнее — библиотеку настоятеля, пролистать ту занимательную книгу с описанием чар, позволяющих исследовать чужие сны. Зармике вызвалась меня сопровождать, и сейчас я поняла, что предложение подруги было совсем не лишним — я не в состоянии открыть портал до Ёрса.

— Уже вспоминла. Только я выложилась.

— А я нет, — обстоятельно возразила подруга. — Если мы сейачс никуда не пойдем, совесть заставит меня повторять материал курсовой. А я не хочу.

Разве есть в мире аргумент, более веский, чем слова "не хочу", особенно произнесенные капризной и своевольной магичкой?

Подглядывая в листочек с координатами мира, Зармике медленно составляла формулу для открытия портала. Я заскучала, присела в тени менгира. Уже вечерело: думаю, темнота нам только поможет… что-то не хочется напоминать обитателям монастыря о своем существоании. Свела плечи — неожиданно засаднило кожу на тонком белом шраме от клейма. Память тела, ненависть и страх, которые куда сильнее магии. Это возвращение в монастырь было так же нужно мне самой, как и Алхасту: как придти на свою могилу.

Горло мгновенно пересохло при воспоминаниях о костре, лижущем кожу, вздувшуюся пузырями. Это было больно. Но еще больнее — с каждым днем я вспоминала всё отчетливее эти моменты — было видеть янтарно-желтые глаза в толпе. Равнодушные. Я знаю, что это был не Дар, что демон-скупщик в то время завладел его телом, но… Это страх. Как он сказал — "слишком заманчиво". Да, и — ах, если бы Дар догадывался о причине, по которой я не могу смотреть прямо в его глаза. Я хочу, стобы он догадался — но сказать сама не смогу.

Здравого смысла мне не хватает — несмотря на такие серьезные заявления типа "я больше тебе не верю", я готова кинуться в очередную авантюру, то есть — влюбиться в дроу. Между нами стоит так много: его ложь, мои предрассудки, наши общие тараканы в голове. Кстати, можно ли устраивать тараканьи бега, если они находятся в разных головах?

И всё это можно смыть потоком чистой воды, ниагарским водопадом — стоит лишь добавить пару граммов искренности. Все проблемы от того, что люди не разговаривают друг с другом…

— Лаэли, очнись.

Приподнялась, отряхнула джинсы, отставила в сторонку бесполезные размышлизмы. Добро пожаловать в реальность.

Портал, с таким трудом открытый моей чернокожей подружкой (привыкла я что-то ошиваться в обществе опытных Архимагов, расслабилась), привел нас прямо к стенам монастыря. Затем она же создала небольшого почтового голубка из плазмы, отправила послание по указанному адресу — то есть по отпечатку ауры.

— Что дальше?

— Подождем, — снова бухнулась на траву, растянулась, глядя на облака. — Я хочу быть небом.

— Необъятной? — хихикнула эльфийка. — Могу предложить пирожные. А, если ты имеешь в виду оттенок нежной синевы, то ты уже была небом полчаса назад, под душем.

— Ты меня не уважаешь.

Вместо ответа, девушка наклонилась и поцеловала меня в губы. Серебряные локоны упали на лицо, защекотали шею…

— Кх-м! — громко сказал кто-то, прервав поцелуй.

— Привет, Амурчик, — я оперлась на локоть и стрельнула глазами в сторону пухлощекого ангела любви. Тот стоял в паре шагов, уперев руки в бедра — и был явно недоволен увиденной сценой.

— Кого ты еще притащила?

— Это Зармике, моя однокурсница.

— Ах, теперь это так называется.

— Слушай, не язви, тем более так устарело. Зармике, это Амур, дух любви с весьма нелегким характером. И меткими стрелами, так что поаккуратнее.

Малыш важно кивнул, продемнострировав позолеченый лук. Темная эльфийка смерила его критическим взглядом, но промолчала.

— Зачем ты меня позвала? Магия в мир вернулась, ты знаешь.

Я кивнула — конечно, мы с Даром наведались на Ёрс, чтобы узнать, получилось ли вернуть в мир равновесие.

— Мне нужна твоя помощь, птенчик.

— Ну? — дитя любви вообще не страдало избытком вежливости. — Выкладывай, и побыстрее.

— Две рясы и открыть дверь в монастырь.

Белобрысые брови Амура поползли наверх. Он поправил колчан со стрелами, подбирая выражения. Нужное нашлось быстро.

— С ума сошла? Опять на костер захотела?

— Да, что-то подмерзаю по ночам… Не волнуйся, в этот раз мы буквально на час.

Малыш еще какое-то время хмурился, бросал острые взгляды то на меня, то на Зармике. Я ждала, состроив наиболее ангельское выржание лица, которое только было в арсенале. Не знаю, что больше подействовало — то ли гримаса Авраамова сына, то ли желание Амура узнать, во что еще вляпается бестолковая магичка. Вообще, продозреваю, маги — и в, чатсности, студенты МУМИ — играют роль клоунов для всех жителей Игга. Порой — клоунов-камикадзе или Петрушек-террористов.

Спустя несколько минут ангелочек, пыхтя под весом двух ряс, снова появился в поле зрения, скинул одежду на землю. Мы быстро облачились, Зармике наскоро одела личину человека. Надеюсь, эта предосторожность окажется излишней: мы собирались провести всё время на территории монастыря, прикрытые Мантиями Отвлечения.

Скрипнула дверь, и мы проскользнули внутрь. Трава едва пригибалась под невесомыми шагами эльфийки, и даже я, по её меркам, топотавшая, как страдающий ожирением огр, была неслышима для церковников.

Желаю нам удачи.

ДАРМ'РИСС

С какой-то обреченностью поприветствовал фасад родного дома. Да полно, был ли он когда-то моим домом в том смысле, который вкладывают в это слово люди, пишущие умные книги? В любом случае, здесь меня не побеспокоят — просто потому, что не ожидают, что блудный старший сын решит навестить семью.

Это был явно не мой день. У порога сидела Младшая, перебирая свои сокровища, кристаллы всемозможных цветов и размеров, которые мы с отцом приносили ей из разных миров Иггдрасился. Прежде, чем успел ретироваться, сестра вприпрыжку кинулась ко мне, обняла колени, и я, чтобы не упасть, вынужден был вцепиться в косяк.

— Даррррррррррис! Я рррррада!

— Я тоже, — попытался отцепить от себя её ручонки. — Младшая, я занят.

Она насупилась, закусила пухлую нижнюю губку. В глазах скопилась влага — вот-вот заплачет. Не желая видеть это, я бегом взбежал по ступенькам на второй этаж. Потом принесу ей какой-нибудь занятный экспонат из университетского музея. Хотя, в принципе, нечего баловать…

В комнате меня встретил привычный бардак, темное пятно на стене, где раньше висело зеркало. Зеркала, зеркала. Кто вас придумал, дьявольские создания? Холодные, неживые, меняющие образы тех, кто смотрит на вас. Надо навестить _моё_ Зеркало — соскучилось, наверное, без Стража.

Стук в дверь. На грани вежливости — но, когда повернулась ручка (стучавший, само собой, не дожидался моего разрешения), заклятье запечатало дверной пироем.

— Я занят.

— Ложь, — отозвался отец. — Открой.

— Нет.

— Старший, если ты не откроешь дверь, я её вышибу.

— Попробуй.

По раме пробежали голубоватые искры заклятья. Сетх не был склонен шутить. Но и я был не в лучшем настроении: усилил преграду парой скрепляющих чар. Этото поединок, однако, не мог долго длиться — мои едва-ли-полстони лет против его тысячелетного опыта… Едва хватило сил прикрыться Щитом от разлетевшихся острых щепок, опаленных огнем.

— Ну и? — ворчливо осведомился я, устроившись на полу в груде хлама. Приятное дополнение к общему пейзажу.

— Тебе полезно выпустить пар, — спокойно ответил Сетх, присаживаясь на диван.

— Хватит читать морали.

— Я только начал, — зрачки темного эльфа чуть сузились. — Ах, так кто-то уже пытался наставить тебя на путь истинный. Кто же? Каланмис, Алтрин? Или твоя рыжеволосая подружка?

— Довольно, — прорычал, поднимаясь на ноги. — Просто оставьте меня в покое!

— На том свете упокоишься. Хотя, учитывая твои "подвиги", сынок, первую неделю в Хеле ты будешь раздавать автографы восхищенным демонам.

Шутка не имела воздействия: мои мускулы были напряжены, готовые сорваться в любой момент в резкое, убийственное движение. Звук голоса любого существа раздражает меня, будит ту ярость, которую я с детства учился обуздывать. И это даже получалось… когда-то.

Сетх, кажется, понял моё состояние, нахмурился, перешел на серьёзный тон.

— Ты не имеешь права так себя вести, Архимаг.

Даже не удостоил его ответом, начал плести заклятье портала. Оно давалось нелегко — почти выложился во время утреннего ритуала.

— Ты меня слышишь? — в голосе лязгнул металл.

Игнорирую. Крепкая рука схватила меня за плечо, сжала до боли, повернула к себе. Личина, которую тот, кого я знал как Иззнара, носил, упала: глаза были темно-красные, цвета спелой вишни. Глаза древнего дхаэроу.

— Архимаг, у тебя есть обязанности.

— Значит, я больше не буду Архимагом! — я вывернулся, услышав неприятный хруст в плече. — Оставь меня.

Сетх отступил, не веря своим ушам. Но, сумрачный, не помешал мне уйти в сияющую раму портала.

ЛАЭЛИ

Небольшого труда стоило нам пробраться в библиотеку Настоятеля — сам он присутствовал, как обычно, на общей вечерной службе. Высматривал новую глупенькую и восторженную монахиню — пришло мне на ум. Неловко поежилась, напомнила себе, что всё это — прошлое. В настоящем был Алхаст, который не видел сны: и помочь ему могла книга, стоявшая на полке среди многих своих товарок. Шепотом объяснила Зармике, как выглядел нужный том, и мы приступили к поискам.

Дроу, поднявшись на цыпочки, стащила с верхней полки кипу книг, и не могла сдержаться, чихнула, вдохнув слой пыли.

— Кто здесь? — раздался испуганный голос — нежный, почти детский.

Мы замерли. В проеме двери стояла девушка, юная, не старше семнадцати лет. Кудрявые светло-русые локоны обрамляли её круглое личико, курносое, сероглазое. Неужели она и есть — та самая, глупенькая и восторженная?..

Девушка подозрительно оглядела книги, лежащие на полу, пожала узкими плечиками. На ней была одета только тонкая белая рубашка, босые ноги утопали в темно-коричневом ковре. Низкий лоб говорил о небольшом уме…. а смелые глаза — о нетяжелом поведении. Впрочем, она казалась вполне довольной жизнью. Я затаила дыхание, глядя вслед.

"Лаэли?" — голос подруги пробился в мои смущенные мысли. — "Что-то не так?"

"Я… я просто не понимаю. Это лицемерие или наивность? Люди, которые уходят в монастырь, но так легко отдаются порокам, которые клеймят прилюдно… Это касается не только Церкви, впрочем."

Зармике, однако, не слишком волновали проблемы морали: она отогнала их одним только нетерпеливым фырканьем.

"Если будешь всё понимать, станешь слишком умной, и Алхаст от тебя сбежит. Давай лучше продолжим искать книгу."

Но мысли о русоволосой девушке никак не желали покидать меня. Когда мы нашли нужную книгу, я попросила зармике переписать чары, а сама пошла в соседнюю комнату, куда ушла нынешняя фаворитка Настоятеля. Без колебаний скинула Мантию Отвлечения, громко постучала по дверной раме.

Девушка, лежавшая на широкой кровати, села, не слишком испуганная. Скорее удивленная.

— Привет, — я примостилась на краешек постели. — Как дела?

— Хорошо, — ответила девушка. — А ты кто?

— Лулу. А ты?

— Ай(1), — она поджала под себя длинные ноги. — Что ты здесь делаешь? Ты монахиня?

— Бывшая. По правде говоря, это занятие не по мне.

Я вглядывалась в её большие серые глаза, лучистые, ясные. Зачем мне это надо?

— И не по мне, — заулыбалась Ай. — Все молитвы — ерунда. На месте Бога я бы чокнулась со скуки, выслушивать их.

— Тогда что ты здесь делаешь?

Она закинула голову, потом с отсутсвующим видом пожала плечами.

— Живу. До этого в бродячем цирке, помогала по мелочи… Еще до этого на ферме жила, с предками. Но там вообще никакой жизни.

— А здесь? — я уже потеряла интерес к этой девчоке, приподнялась, готовая уйти.

— Здесь тепло, есть еда и мужчина. Разве еще что-то нужно? — розовые губы Ай раскрылись в наивной и светлой улыбке — и мне захотелось бежать оттуда, сломя голову…

Амур ждал нас у выхода, явно нервничая.

— И трех лет не прошло, — пробурчало милое дитя, встретив нас. — Нашли?

Я помахала перед его носом листком бумаги.

— Спасибо, Амурчик, ты нам о-очень помог. Ну просто ужас как. Чем мы можем тебя отблагодарить?

— Отблагодарить? — малыш задумался.

— Хочешь, я тебя поцелую? — мурлыкнула Зармике, для пущего эффекта зажигая в глазах красные огоньки инфразрения.

— Идите вы! — между нами непреодолимой преградой встал лук, дрожащий в неверных руках.

Мы расхохотались, и Зармике, помахав малышу, отошла в сторонку, чтобы открыть портал. Я всё еще берегла те крохи сил, что сумела накопить благодаря куче амулетов, которыми обвешалась, будто спятившая новогодняя ёлка. Присела на корточки, протянула руку Амуру. Тот пожал её, всё еще с опаской, но явно гордый собой.

— Если тебе понадобится помощь сумасшедшей, зови.

— Только приходи одна, — не без дрожи в голосе попросил дух любви, вызвав хихиканье у подслушивающей Зармике (как же без этого). — Твои чернокожие друзья меня смущают.

— Как меня они смущают, ты бы знал! — доверительно сообщила малышу, заставив его чуть покраснеть.

Довольная произведенным эффектом, я последовала за однокурсницей. Сегодня все лягут спать рано — перед курсовой, положив под подушку материал разной степени готовности. Моя участь иная: напившись до икоты черным кофе и вставив спички в глаза, разбираться с чарами, позволяющими гулять по чужим бредовым сновидениям.

А потом займусь любимым делом — поиском неприятности на вторые девяносто. Ну, девяносто три, если быть совсем честной.

ДАРМ'РИСС

Портал я открыл вполне сознательно — у западных границ Города Мира, сразу за воротами. Наверное, мне совсем некуда идти, раз уж я оказался здесь.

Тоннель, освещенный несколькими тусклыми мячиками света. Плечо саднило, хотя вывих я вправил. Каждый шыг был резче и быстрее предыдущего — под конец я уже бежала, не осознавая, что Зеркало зовет своего Стража. Казалось — в его прохладной глубине можно найти спасение от всего, что гложет сердце.

Выбежал, задыхаясь, в пещеру. Оно встретило меня морщинистой ухмылкой — всё в трещинах, новые появляются каждую секунду, даже сейчас, когда я смотрю на него.

Ещё шаг.

У меня нет сил сопротивляться… Да и зачем?

Мировая Бездна. Я закрыл глаза, подчиняясь её голосу.

Резкая боль обожгла щеку — будто пощечина, горькие вопосимнания о том, что я считал себя сильным. Как же! Архимаг… Странно, но эта издевательская мысль придала силы: открыл глаза. Но остановиться уже было невозможно: Зеркало требовало последнюю жертву, чтобы впустить в этот мир Небытие.

Я почувствовал себя увереннее, замотал головой.

— Ну нет, не выйдет… — зкашлялся. Чем ближе к Зеркалу, тем гуще и зловонней становился воздух. Не хватает кислорода — еще немного, и я потеряю сознание. — НЕ ВЫЙДЕТ!

Потянулся рукой к уже разорванному воротнику, нащупал на груди простенький амулет: треугольник с линиями ртути, темный амулет регенерации. Его отдала мне Лаэли в самом начале учебного года, и теперь я черпал силы из её надежд и моих сомнений…

Поздно. Мгновенная вспышка, последний торжествующий треск. Словно во сне, наблюдал, как осыпается снежная пыль осколков. Успею поставить щит?

А стоит ли?..

ЛАЭЛИ

Я резко хватанула воздух ртом. Что-то случилось: тревога, не дававшая покоя весь вечер, достигла своего пика. Случилось — но с кем?

— Эрик, — я позвала ларра, единственного, кто засиделся допоздна в восьмигранке. — Спроси у меня, у кого неприятности.

— У кого неприятности? — послушно поинтересовался парень.

— У Дара, — вырвалось само собой.

Я закусила губу, забарабанила пальцами по столу. Что делать? Он сейчас в Рраене… или нет?

— Поискать его? — вряд ли удивленный моим странным поведением, предложил Эрик.

— Пожалуйста. Он в Рраене. Ах, нет… Нет, подожди, — волнение отпустило, я даже смогла улбынутсья. — Всё в порядке. Магическая интуиция имеет право на ошибку.

Слегка пожав плечами, однокурскник собрал книги, пожелал мне спокойной ночи и ушел. Кажется, последний. Вздохнув, я настроилась на расслабляющую медитацию — найденные чары требовали полного спокойствия и собранности. В общем, того, чего мне и не хватает, по общественному мнению.

— Лаэли, — тихонько позвал голос из реальности. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, на каком я свете.

— Мммм? — еще пока не в силах подобрать язык, выразила удивление целой серией гримас. Дар стоял передо мной, глядя сверху вниз — рассеянно, и, кажется, смущенно.

— В Рраене разрушилось Зеркало, — наконец сообщил дроу. — Частично я в этом виноват.

Помассировала виски, принимая в себя неприятые — но, будем смотреть правде в глаза, не неожиданные — новости.

— Тебя задело?

Он медленно покачал головой, затем показал кусочек обгорелого дерева.

— Твой амулет. Помнишь? Он меня спас.

Мы помолчали.

— Хороший был амлует, — с отсутсвующим видом заметил бывший Страж.

— Я приму это в качестве "спасибо", — ухмыльнулась, понимая, что большего не дождусь.

— Это всё, что ты скажешь мне?

— Ну… Осталось только два Зеркала. Надо поторопиться с изготовлением Философского камня, если мы хотим закончить универ и получить дипломы. Еще что-то?

Если ты ждешь, что я начну обвинять тебя, то можешь устраиваться на диване с недельным запасом провизии — всё равно не дождешься. Темный эльф понял это и ушел в комнату.

Что ж, раз мою медитацию прервали (да еще и таким способом, настраивающим на оптимистичное восприятие будущего и любовь ко всему миру), начнем ритуал.

Бормоча затверженное наизусть заклятье, я отпила девять глотков зелья, с нужными словами, обернувшись лицом на запад. Тело отяжелело, а сознание впсорхнуло летучей мышью, выбирая жертву. Находясь под действием этих старинных чар, я видела мир снов — как хрустальные шары гадалки, парящие в пространстве, заполненные странными видениями. Вокруг меня находились миры снов моих однокурсников… вроде бы.

— Мать моя женщина, папа космонавт! — простонала я, осознав глубину собственной глупости. Я что, ожидала, что в мире снов будут стоять указатели с надписью: "К Алхасту — туда"? А тыкаться наугад… В универе около двухсот студентов, плюс преподы, к которым лучше не соваться.

— Поптыаемся мыслить здраво.

— Как, прости? — хихикнула Алиса, балансируя на одном из шаров. — Лучше вообще не мысли, это у тебя профессиональнее получается.

Я совершенно искренне поблагодарила свое альтер-эго и нырнула в сон. Принадлежавший, судя по всему, Инелен.

Не знаю, что уж там я ожидала увидеть, но реальность… не-реальность… превзошла самые смелые ожидания, даже учитывая то, что наша эльфийка была далека от неземного идеала, нарисованного оксфордским профессором. Тяжелые волны благовоний, пряные, багряные в отсветах алого шелка, кружили голову. Я снова приняла свою человеческую форму, сделала шаг вперед и грохнулась, запутываясь в занавесях. А подать мне сюда ушастую, которая наряжает своих гостей в такие одежды! Подчиняясь законам её сна, я была облечена — обречена лучше подойдет — в широченные шаровары, нечто вроде верха от купальника и кучи побрякушек. Они, сволочи, были тяжелыми и звенели при каждом движении, как стадо коров на водопое.

— Лаэли? — в просвете между тканями и карнизом, рухнувшем на голову, появилось недоумевающее лицо эльфийки. — Почему ты здесь?

— Сначала баньку истопи, гостью накорми, а потом спрашивай… ой-ой, — пожаловалась я, потирая разбитый локоть.

— Бани нет, — серьезно ответила эльфийка. У них с Алхастом это семейное — припадки восприятия всех слов буквально. — Накормить могу. Пойдем.

У меня были дела и поважнее, но так хотелось узнать, чем угощается дитя лесов… Я скинула с себя половину украшений и последовала за однокурсницей. Она была одета так же, и, видимо, вполне уютно чувствовала себя в лабиринте цветных занавесей — бархатных, шелковых, с узорами, вышитыми золотой нитью и жемчугом. Занавески колыхались легким ветром, слышалась тихая музыка.

— Красиво. Только тебе не очень подходит.

— Ты так думаешь? — улыбнулась девушка, обернувшись через плечо. — Мы так мало знаем о тех, с которыми идем по жизни. Я даже не решаюсь вообразить, какие сны снятся тебе, Лаэли… Добро пожаловать.

Круглое помещение, укрытое куполом звездного неба. Инелен легла на низкую кушетку, изящно облокотившись на одну руку.

— Гении эпохи Возрождения подрались бы за право писать твой портрет, — я села на ковер, скрестив ноги.

Девушка хлопнула в ладоши, и тотчас же колыхнулась темно-синяя ткань: вошел юноша, несущий блюдо с фруктами. Разглядев его лицо в неверном свете свечей и лампад, я только беспомощно покачала головой. Аристократичный вампир вряд ли бы оценил подобный образ.

— А что? — защищаясь, эльфийка вздернула подбородок. — Вот если это был кто-то другой, у Габриеля был бы повод для беспокойства, а так…

Потом у меня появились еще причины качать головой: две полуобнаженные причины, внесшие вино и бокалы…. и все — Габриели. Тихонько кашлянула, привлекая внимание ушастой госпожи, котоаря с благосклонностью взирала на своих клонированных слуг. Разобрать бы её по Фрейду…

— Инелен, я к тебе вообще-то по делу. Не могла бы ты проводить меня к Алхасту?

— А-а-а, — протянула девушка, подмигивая. — Так вот, зачем… Прости, но я понятия не имею, как ходить по снам.

— Но он же твой брат. Может, как-нибудь связаться?

Она рассеяно нахмурилась, потом пожала плечами — нет, вряд ли сейчас её интересует судьба брата. Пришлось откланяться и уйти, сочувственно похлопав "Габриеля" по плечу.

Седующий сон, который я, отчаявшись, выбрала в качестве переходного пункта, был темным. Под ногами было что-то гладкое, черное — камень, отполированный до того, что я скользила по нему.

— Тук-тук, — тихонько сказала, надеясь, что появится создатель сна, а вместе с ним — и толика света.

И правда — впереди зажегся огонь, мерцавший, будто его заслоняли качающиеся ветви деревьев. Я поторопилась к нему, цокая каблуками. Каблуками? Ну-ну.

— Зеркальца не найдется? — поинтересовалась у фигуры, сидящей ко мне спиной в высоком кресле.

— Сколько угодно, — он махнул рукой в сторону, и тогда я увидела, что загораживало свет голой лампочки, болтающейся в пустоте. Это были зеркала — всевозможных размеров, в различных рамах, парящие вокруг по странным траекториям. Всё это, во вселенской холодной черноте, создавало неуютный и пугающий образ… но я попыталсь придать своему голову бодрое звучание.

— Симпатично. Хотя, конечно, не Юдашкин.

В проплывшем мимо зеркале наконец-то рассмотрела наряд — легкое платье из полупрозрачной ласковой ткани. Серо-зеленое, открывающее плечи и шею, но прячущее кончики пальцев. Покружилась, позволяя платью подняться веером и потом опуститься, обнять колени.

— Два самых страшных кошмара в однм сне, — спокойно заметил Дар, наконец повернувшись лицом.

— Твои комплименты с каждым днем всё изящнее. Предложишь девушке присесть или сам встанешь?

Тот поморщился, но вытянул откуда-то из пространства кресло, такое же, как у него.

— Я уже не властен над своими снами?

— Не волнуйся, я просто мимо проходила, — я села прямо, глядя на дроу. — Извини, если помешала… просто. Как странно.

— Что? — он явно заинтересовался, отмахнулся от осколка зеркала, повисшего над самым его ухом.

Пришлось собраться с силами и объяснять, чуть запинаясь: когда мне некуда идти и не у кого просить совета… я всё время прихожу к нему, к самоуверенному и нахальному темному эльфу. Вот ейчас мне нужно найти Алхаста, а я не знаю, как это сделать, и времени не так уж много, и…. И я понимаю, что бывшему Стражу сейчас не до меня, но…

Он внимательно выслушал, даже не меня позы. Потом призадумался, прикрыл глаза.

— Да всё нормально. Правда, не подозреваю, как тебе помочь — но сейчас что-нибдуь придумаю.

— Я знала, что ты это скажешь, — не смогла удержать улыбку.

— Это самая меньшая из моих проблем, — честно признался Дар и протянул мне руку. — Идем?

В этот раз я не дала страху захватить меня под пристальным и мягким взглядом золотых глаз — кивнула и взялась за его крепкую ладонь. Не хочу тебя бояться — не хочу…

А разве можно спорить со словами "не хочу"?

(1) Ай — яп. "любовь"

Глава 6

ЛАЭЛИ

Дар замер на секунду, цокнул языком. Я стояли позади, крепко держась за его руку, доверяя любому пути, который он выберет. На миг даже пришла крамольная мысль — а не забить ли на остальные птушествия в царстве снов, не остаться ли здесь?..

— Вот сюда, — дроу кивнул в сторону тропинки, мощеной желтым кирпичом. — Тебя проводить, Элли?

— Хочешь попросить мозги у Волшебника Изумрудного города?

Скорее сердце. Мозгов у тебя в избытке.

— Для тебя.

— Какой ты стал заботливый накануне курсовой.

— Кстати, — парень нахмурился. — Почему ты не готовишься? Я же, как и полагается мозговому центру операции, буду стоять в сторонке и важно кивать.

— Ах так, собираешься всё свалить на хрупкую девушку?

— Не такая уж ты и хрупкая, если выдерживала меня в течение целого года.

— И выдержу еще девять, не сомневайся.

Мы снова вскарабкались на вершину наших отношений — когда души так же близки, как и разумы. И каждый раз после такого случалось нечто, что отталкивало нас друг от друга на долгое время.

— О чем ты думаешь? — с подозрением поинтересовался Дар.

— Боюсь, не о курсовой.

Он рассеянно улыбнулся, поднял лицо к черноте, окружавшей сияющую желтую дорогу. Вот впереди показался хрустальный, мягко звенящий шар сна.

— Тебе туда. Не знаю, правда, зачем.

Тепепь я стояла на шаг впереди, смотрела в глаза другу. Хочется задержать этот миг, потянуть его еще хоть чуть-чуть…. Страху нет места в мире снов.

— Иди, — Дар отступил назад. — Лети к своему голубку, голубка.

Если бы в его голосе была хоть тень насмешки, я бы не полезла за словом в карман. Но голос дроу был тих и серьезен — и большого труда стоило мне кивнуть и побежать вперед, разрывая ниточки, протянувшиеся между нами.

Сон Алхаста был пуст и сер. Голая равнина, покрытая высохшей желтоватой травкой — и далеко впереди, под свинцовыми низкими небесами, я увидела скорченную фигурку.

— Алё, гараж! — завопила через всю унылую равнину. — Подъем, трубит пионерский горн, призывает выполнить свой долг перед дедушкой Лениным.

Фигура, слегка покачиваясь, выпрямилась во весь рост, и я замедлила шаги. Это был явно не Алхаст. Существо, стояшее на потрескавшейся от засухи земле, обладало гуманоидной внешностью, но скорее человеческой, а не эльфийской. Точнее, я даже приписала бы его в родственники Морфею и прочим альвам, ангелам и пери, выходцам из Асгарда, Верхнего мира. У него тоже было невероятно изящное, женственное телосложение и большие глаза с синим белком, без зрачков. И крылья. Четыре черных, изрядно потрепанных, драным плащом свисавших с узких плеч существа.

— Здравствуйте.

Он кивнул и продолжал взирать на меня с меланхоличным и жадным любопытством. Потом посторонился, открывая вид на какую-то яму в земле. Естественно, я наклонилась над ней — и ощутила топот малеьнких мурашек по спине. Несмотря на то, что я маг и вообще обладаю крепкими нервами…. Это была разверстая могила. А в ней лежал Алхаст.

Я присела на колени, провела ладонью по мраморной щеке друга. Нет, не нравится мне всё это, — об этом я и заявила чернокрылому альву. В несколько более грубых выражениях, возможно — но примите во внимание моё ПСС… то бишь ПостСессийный Синдром.

— Какого дьявола?!

Чернокрылый покачнулся, опустил глаза.

— Я гений Смерти(1), — признался тихонько.

— Это был не ответ на мой вопрос, — я вздернула подбородок. — Попробуем еще раз. Какого дьявола?

— Мне непонятна семантика твоего вопроса, — парировал гений, храбрым, но дрожащим голосом.

Боишься? Как говорится, мало боишься. Вспомнив, как вели себя однокурсники, играя в покер неделю назад, я аккуратно взяла собеседника за воротник и подтянула поближе.

— Учитывай все негативые коннотации, что придут тебе на ум: мне не нравится твоё присутствие здесь. Мне не нравится, что Алхаст не помнит свои сны. И мне, побери тебя монахи, совсем не по душе, что остроухий проводит ночи в могиле, как какой-нибудь упырь без роду и племени. Я ясно выражаюсь?

— Впо-полне, — заикнулся гений смерти.

Мне стало его жаль — совсем немножко — поэтому я отпустила воротник его туники. Нажала ладонью на макушку, усадила на землю, а сама уперла руки в бедра, взирая на несчастного. Эх, какого агента Гестапо потеряло.

— Отвечай по порядку, честно, с чувством, с толком, с расстановкой. Ясно?

— Да, — с чувством ответил крылатый.

— Почему Алхаст не помнит сны?

— Он должен умереть.

— Все мы там будем… Но что ты-то здесь делаешь, гений?!

Краснея, словно юная дева в объятьях драгуна, житель Асгарда объяснил, что их, гениев, обязанность, заключалась в том, чтобы отслеживать все смерти в Мидгарде и вести им учет. Бухгалтеры Мефистофеля. Пером Маат(2) были вписаны имена тех, кто должен умереть, в небольшой список, который гениям выдавали в их Управлении на месяц. И потом чернокрылые отслеживали, чтобы души покинули тела в нужный момент, и были сопровождены куда надо.

— А куда надо? — вполне дружелюбно поинтересовалась я. Работает человек, что ж на него злиться? Конечно, я собиралась еще поторговаться за душу Алхаста — благо, опыт в таких делах у меня уже был… Но пока пусть мой собседеник выговорится.

— Это зависит от того, каким цветом написано имя. Перо Маат может писать зеленым или красным: зеленый — Асгард, красный — Нифльхельм. Там уже другие Управления принимают души.

Это мы уже проходили. Управление в Бездне, гостеприимное, на мой вкус — даже чересчур. Готовое распахнуть свои демократичные объятия для всех.

— Хорошая профессия. Поздравляю. Но, может ты мне всё-таки объяснишь, почему ты так долго ходишь за Алхастом? Сны ему не снятся уже целую неделю… и, я так понимаю, это твоих крыльев дело.

Тощий Гений открыл рот, набрал воздуха, подавился им и беспомощно посмотрел на меня.

— Я — стажер. Только первый месяц работаю без ментора, один… И у меня в списке всего лишь пятеро.

В доказательство он показал изрядно измятый листочек бумаги с пятью именами — все они были зелеными, что порадовало — но не очень.

— Четверо уже ушли в Асагрд, всё как полагается. А он… — гений бросил взгляд на Алхаста. — Не умер!

— Вот досада, — рассеянно поддакунла я, а потом спохватилась. — То есть нет, наоборот. Гений, а что делать, если клиент не умирает?

— Не знаю, — страшным шепотом поделился стажер. — Я вообще не очень хорошо слушал лекции ментора.

Даром преподаватели время с тобой тратили…

— И ты решил сам угробить Алхаста, чтобы вернуться и показать в своем Управленни листок с отлично выполненным заданием?

— Да! — радостная улыбка. — Я и кирпич ему на голову скинул, и яд поставил в кувшине… а он…

Я вздохнула и закатила глаза.

— Слушай внимательно, улавливай интонацию. То ессь ты решил убить, прикончить, укокошить, отправить в мир иной, кокнуть… данного эльфа? Который является Архимагом — заметь, единственным и незаменимым — в одном из миров Игга. И ты сейчас говоришь об этом мне, его нежно любимой — и нежно любящей! — девушке? И девушке не простой, а неуравновешенной магичке, которая сначала сварит из тебя куриный бульон, а уже потом, может быть, пожалеет об этом.

Судя по увядшей улыбке, он уловил. Я подождала, пока последние слова достигнут его мозга.

— И… и что же делать?

— Во-первых, снять твоё чертово заклятье, чтобы Алхаст смог нормально выспаться. Во-вторых, ты сейчас же включаешь реактивные двигатели и отправляешься в своё Управление. Там с покаянным видом заявляешь ментору, что толку от тебя никакого. Он устраивает тебе разнос, потом отправляется сюда, приносит мне извинения, и мы с ним, как взрослые интеллигентые нелюди, решаем эту проблему.

— Я боюсь, — бедняга съежился и всхлипнул. Его огромные глаза наполнились слезами. Отлично. Вот только незадачилвых гениев смерти я еще не успокаивала.

— Хочешь, я с тобой пойду? — вырвалось само собой. Пора хвататься за голову: что, мне Бездны было мало? Но при виде гения, сразу вернувшегося к жизни при этом предложении, у меня не хватило сил взять слова обратно.

— Только не забудь про Алхаста.

Он выдернул перышко из крыла, шепнул: "Облети вокруг Земли, быть по-моему вели", и броисл его в воздух. Затем дрожащей лпакой взял меня за руку, и мир сна моего дорого ушастика исчез.

ДАРМ'РИСС

Проснулся за час до рассвета и лежал без сна, закинув руки за голову. Под боком тихо посапывали Эмма и Червежук, свернувшись в один едва-ли-расцепляемый комок. Я отодвинулся от мохнатого тела Червежука, который щекотал меня своими многочисленными лапками. Не поверите, но я боюсь щекотки…

Мысли вернулись к моему сну — и к той его части, которая сном не была. Самой приятной рыжеволосой части, надо отметить… в сравнении с остальным.

До чего же меня довело это Зеркало, Стражем которого я был! Почти потерял контроль над собой, в последнии дни ходил, как в тумане. А как я вел себя вчера, лучше даже не вспоминать. Результат соотетствующий — еще одним замком в Бездну меньше.

Самобичевание — не мой метод. Но нужно признать свои ошибки, что исправить их…

Как ты исправшь эту ошибку? — устало спросил Иззмир. — Вы уже несколько раз пытались сварить совстав для Философского камня.

Возможно, мы неправильно поняли рецепт, он написан очень ужэе аллегричным языком. Действительно, пока наши попытки не увенчались успехом. Нужно помириться с отцом и поговорить с ним по этому поводу. И принести Младшей какой-нибудь кристалл, и поговорить с друзьями…

А что я им скажу? Извините, я идиот. Но вы ведь и так мне это твердите добрых полвека.

В любом случае, долг Архимага — а я всё еще занимал этот пост — требовал моего появления в Городе Мира. Защита нашей курсовой была назначена на шесть часов вечера, сразу после Давида, Сессен и Эрика, которые втроем изучали что-то, связанное с боевыми Цепями Молний. Жаль, что нельзя присутствовать на защите однокурсников.

Башня Архимага встретила меня непривычным порядком. Как будто вчера кто-то допоздна перебирал бумаги в надежде, что слетевший с катушек начальник соизволит вернуться. Совесть раскрыла свою беззубую пасть, но я не позволил её укусить себя. Через час придет Каланмис. Должен прийти, по крайне мере. И тогда…

— Каланмис, — я набрал побольше воздуха и подошел к зеркалу. — Я был не прав. И… Из…

Нет, так не пойдет. Я прокашлялся и начал заново.

— Я прошу про… пр… Прощ… Пршупрщеня! — зажмурился и протараторил.

— Думаю, зеркало тебя уже простило, — раздался сзади такой привычный голос Каланмиса.

С кипой новых кляуз, секретарь встал у меня за спиной. С любопытством заглянул в зеркальную глубину.

— А если ты хочешь всё-таки поговорить с Алтрином, то он заглянет попозже. У тебя есть время потренироваться.

— Пусть лучше он меня побьет.

Друг погрозил мне тонким пальцем, не привыкшим к оружию.

— На этот раз ты так просто не отделаешься, Дарис. Мы понимаем, что ты был под заклятьем в последнее время или что-то вроде… Но не лишай Алтрина такого зрелища — как ты пытаешься извиниться…

Я скривился. Ко мне возвращалась теплая уверенность, что рядом есть друзья… которые мне нужны, что бы я там не говорил. Что бы я не думал.

Мы заняли свои рабочие места, перекидывались записками, яблоками с поверхности и шутками.

— Кстати, Архимаг, а что это ты западные окрестности опечатал? Ставишь там какие-то опыты?

— Как бы покороче объяснить…

И я буквально в двух словах обрисовал оптимистичную картину: девять Зеркал, замков на воротах в Бездну. Зеркала трескаются, Бездна поглощает миры Иггдрасиля. Когда разобьется последнее — наступит конец света.

Каланмис крякнул и почесал в затылке.

— У нас под боком есть… было такое Зеркальце? Оно разбилось, и ты опечатал территорию, чтобы Небытие никого не тронуло?

Кивнул. Поколебался и добавил, что, в общей сложности, до конца света осталось два Зеркала. Недолго, короче говоря. Друг принял известие со стоицзмом, достойным лучшего применения.

— Теперь понятно, отчего ты такой нервный.

— Я не нервный. Я озабочен судьбами мироздания, — вздернул нос к потолку и состроил самую важную гримасу, которую только мог подгялдеть на совещаниях у Владыки.

— Бедное мироздание, — ожидаемо пробормотал дроу.

ЛАЭЛИ

Итак, на повестке ночи: посещение Верхнего Мира, конкретно — Управления, где господствует Костлявая. Кстати…

— Где твоя коса? — спросила у гения, пока мы узкими лабиринтами улочек порбирались к воротам.

Сначала пернатый туманно посмотрел на меня, потом покачал головой.

— Нам не нужна. Косы носят Жнецы — они приходят, только когда нужно отделить душу от тела.

— А… а кто-нибудь еще приходит?

— Конечно. Хранители — один из Асгарда, один из Нифльхельма, которые отвечали за данное существо при жизни.

Представив себе всю эту незримую толпу, я невольно поежилась — умереть и то не дадут спокойно.

— Лаэли, мы пришли, — гений подергал меня за рукав.

Мы остановились перед внушительной аркой из песчаника, изображающую некие райские кущи с гуриями, арфами, лотосами и прочими прелестями. Вход свободный, что ли? Надеюсь, выход тоже.

Как бы там ни было, я смело потащила за собой птенчика, намеренная как можно быстрее поговорить с его начальством. Неуютно мне здесь одной…. как бы снова друзьям не пришлось вытаскивать. Сгорю со стыда.

Сразу за воротами стоял вытесанный из того же песчаника декоративный стол с толстыми книгами, в которые, подозреваю, были вписаны имена всех живущих на Соларе: раз уже этот мир в Асгарде был прикреплен к нему. Собакоголовый страж мертвых Анубис, одетый лишь в шерсть на морде и нескромную набедренную повязку, приподнялся со стула.

— Добро пожаловать, Лаэли. Мы вас ждали.

— Я бы не сказала, что меня это радует, — уже подумывала о том, что бы ретирвоаться, но всё-таки пожала руку приветливо скалящемуся богу.

— Не волнуйтесь, не в качестве души, — Анубис рассмеялся лающим (а то каким же еще) смехом. Потом смерил презрительным взглядом моего сопровождающего, от чего тот съежился, превращаясь в условную точку пространства. — Хоть на что-то сгодился! Сгинь с глаз долой.

— Нет-нет, не стоит.

В панике я схватилась покрепче за гения — мы были знакомы уже целых десять минут, так что в его присутствии я могла черпать хоть какое-то спокойствие. Он тоже не горел желанием расставаться со мной. Так что Анубис, поколебавшись пару секунд, позвонил по телефону, перекинулся парой слов с невидимым собеседником.

— Хорошо. Тогда сперва я проведу гостью по нашему Управлению, а затем вы вдвоем отправитесь к твоему ментору. Договорились?

Мы синхронно кивнули. Появилась надежда, что я отсюда выйду.

Вслед за Анубисом мы шли по берегу реки: по ней плыли ладьи с только что прибывшими душами. Чуть дальше река образовывала вилку, каждый из рукавов заканчивался поталом — красным и зеленым. Агнцы направо, козлищи налево, это понятно.

— Анубис, а почему вы меня ждали? Вельзевул предупредил? — это было единственной причиной моей известности, которая пришла на ум.

— Вельзевул — скрытность во вплоти. Если бы не экстренное положение, в котором находится Мировое Древо, он бы и словом о тебе не обмолвился.

— Экстренное положение, да… — пробормотала, провожая взглядом сияющую зеленым светом арку. — В конце концов, я имею право знать о всех божественных играх за моей спиной. Не правда ли?

Анубис дернул ухом. Мы приближались к пересадочному пункут — ладьи, выходя обратно из порталов (уже пустые), останавливались, и мелкие звероподобные духи подметали и мыли их. Впереди показалась сверкающая белая пирамида — Управление, куда мы и направлялись.

— Имеешь. С чего бы начать?

— Рекомендую с начала.

— Вначале было Слово, — нараспев проговорил Анубис, потом ухмыльнулся, демонстрируя розовую пасть. — Хорошо. Начали трескаться Зеркала. Частично, из-за действий Детей Мимира, этой секты. Частично — просто за долгое время они растеряли заложенную в них магию, перестали сдерживать натиск Бездны.

— И? — я поторопила шакалоголового, отвлекшегося на приветствия некой бегемотоподобной туши.

— М-м, о чем я говорил? Ах, да. Как ты уже знаешь, Лаэли, богам запрещено вмешиваться в жизнь смертных. Мы можем направлять, говорить устами пророков или слегка подталкивать героев — не боле того. Вельзевул и Шэли'и'Ксан, между прочим, были наказаны за то, что слишком бепсокоились за вас, юных полубогов.

— Ваших пешек.

Анубис не стал спорить.

— Попробуй понять: мы не имеем права менять происходящее в Иггдрасиле. А обычные смертные, даже маги, не имеют нужной силы. Выход — найти полубога и направить его по нужному пути. Шэли предложила кандидатуру Дарм'риса — и всеми правдами и неправдами уговорила его поступить в МУМИ…

Я вспомнила изящные "правды" и точеные "неправды" чернокожей красотки и подумала, что Дар недолго сопротивлялся.

— А потом Вельзевулу подвернулась ты.

Да, его фраза в первую же минуту нашего знакомства: "Как мы тебя проглядели?" Стоило мне тогда догадаться, что всё не просто так… Да куда там.

— Мы подумали, что Дарм'рисс один не справится. Тут же у нас были две… фигуры — не пешки! — упрямые, сильные, своенравные и любящие совать свой нос, куда не следует. То, что нужно.

— И вы нежными родительскими пинками направили нас в сторону заманчивой загадки Зеркал. А сейчас любуетесь и делате ставки: погибнет или не погибнет Игг? — в моем голосе сарказм выплескивался за края, но я даже не пыталась его сдерживать.

— Молодец! — Анубис хлопнуь меня по плечу, так что я бы полетела носом вперед, если бы меня не удержал гений Смерти. Вечно они забывают, что я человек. — Мы действительно делаем ставки. Знаешь, среди богов тоже есть счастливчики и неудачники: и мы договорилсь, чтобы все неудачники поставили на гибель Иггдрасиля.

— Спасибо. Это, конечно, сильно поможет.

Самое обидное, что мне ни капельки не обидно. Я действительно понимаю богов — и на их месте поступила бы так же. Но неужели во мне не осталось ничего человеческого — нелогичного — нерационального, что умеет обижаться несправедливо?

А как же я? — надулсь Алиса. — Во мне логики не больше, чем в тебе совести.

Бог загробного мира улыбнулся, словно услышал наш разговор. Мы подошли ко входу в пирамиду, охраняему двумя подозрительными сфинксами. На плечо Анубису опустилась птица с белым опереньем и человеческой черноволосой головой.

— Маат, это Лаэли.

— Здравствуй, милая, — прощебетала богиня справедливости, приветливо улыбаясь. — Я давно хотела тебя увидеть, честно-честно.

— Зачем?

— Взвесить твое сердце, — птичка склонила голову к одному плечу, удивленно моргнула. — Мне кажется, оно должно быть очень-очень легким.

Вот тут она ошибалась. Уже месяц в груди лежал кусок горячего метала, который плавился от адского жара и мешал свободно дышать. Всё же Маат с помощью Анубиса уговорила меня предоставить своё орган для исследования. Аккуратно Анубис разрезал мою грудь — не пролилось ни капли крови — и извлек сердце, пульсирующий багряный комок. В груди стало легко и зябко.

Невведомо откуда взялись весы. На одну чашу положили сердце, на другую — белоснежное перо Маат. Гений Смерти со свистом втянул в себя дыхание, когда чашка с пером взлетела высоко вверх. Однако, Анубис только потер подбородок и перекинулся парой непонятныйх слов с Маат. Потом небрежно дотронулся тонкой серой палочкой сердца: оно испуганно сжалось.

— Поосторожнее там, — я заволновалась. Какое оно ни есть, а всё же без сердца никак.

Бог подцепил палочкой черную туманную нить, выглядывающую из района правого предсердия, потянул. Нить, словно призрачная пиявка, нехотя вышла из сердца. И тут же, будто эта палочка была волшебной, чашка с сердцем поднялась на один уровень с пером…. и выше. Птичье перышко опустилось в самый низ.

Я даже не стала протирать глаза — отпавшая челюсть всё сказала.

— Ты можешь задать один вопрос, — вовремя предупредил Анубис.

— Что это было? Нить?

— Вина — и страх. Грехи, которыми маги слишком часто — и несправедливо — отягощают свои сердца.

Не скажу, что меня очень порадовало отсутсвие этих вполне полезных (елси и не очень приятных) чувств в моем средце, но возражать не стала. Правильно сделала. Когда прооперированный шакалом и птицей орган вернулся на своё законное место, показалось, что сняли сумрачную вуаль, закрывавшую зрение с тех пор, как разбилось по нашей вине Зеркало…

— Так лучше, правда-правда? — Маат сопроводила сови слова понимающим легким смешком.

— Спасибо, — только и смогла пробормотать, прижимая руку к заштопанной груди.

Как бы то ни было, мы успешно преодолели кунсткамеру зверобогов и пришли к ментору моего гения Смерти. Он был таким же тощим и задерганным, как почти все обитатели Асгарда. В двух словах, едва дав крылатому оправиться от шока при виде Анубиса, я предъявила свои претензии по поводу работы стажера. Последний пытался сойти за фреску на стенах, но ментор немилосредно отлепил парня и поставил посреди комнаты.

— Дай сюда свой список.

Дрожащей рукой гений протянул лист с именами. Ментор просмотрел его, сверился с книгой, которую принес Анубис.

— Ничего не могу поделать, — сухо заметил он, поднимая глаза на меня. — Названный Алхаст должен был умереть десять дней назад.

— Но ведь не умер!

— А вдруг умрет?

Мой вид ясно сказал ментору, что я такого не допущу; пусть мне придется сторожить эльфа денно и нощно и спать на коврике у его двери.

— Ладно, — сдался гений. — По правилам, если в течение восьми седьмиц душа не отделается от тела, сроки её жизни переписываются.

— То есть?

— То есть… В течении восьми седьмиц — уже семи — гений смерти, ответственный за названнного эльфа, будет наблюдать за ним, не оказывая никакого воздействия. Если он — эльф — умрет, стажер сопроводит душу куда надо. Если нет… на нет и суда нет, — неожиданно ворчливо закончил ментор.

Такой поворот событий меня устраивал больше, чем немедленное плетние похоронных венков — и больше, чем бессоница Алхаста. К тому же, ему вовсе необязательно знать о таком подвешенном состоянии — раз уже гении смерти невидимы для смертных. Пусть пребывает в блаженном неведении.

ДАРМ'РИСС

После того, как в восьмигранку вернулись кислые, как яблочный уксус, Давид, Эрик и Сессен, нужно было выждать ровно час. Это время медленной пытки — комиссия в ожесточенных спорах ломала перья и рога, решая, принять ли курсовую или — играйте Шопена… нет.

В конце концов медленная-медленная минутная стрелка подползла к цифре "девять", сияющую ярко-красным светом.

— Пора.

— Ни пуха, ни пера, — слаженно грянул дрожащий хор однокурсников. Тех, кто еще не сдал. Вышедшие из аудитории, сославшись на головную-зубную-желудочную боль, прятались по своим норам.

— Что там с ними делают? — высказала мою мысль Лаэли, пока мы торопились к главному корпусу МУМИ.

— Знаешь, есть такая штука, как "испанский сапожок". А еще "дыба" и…

— Спасибо! — она подняла узкую ладонь и улыбнулась. — Я и забыла, кто мой напарник.

— Да, — я самодовльно выпятил грудь. — Вряд ли они смогут меня чем-то удивить.

Ровно без пяти шесть мы стояли у двери в аудиторию.

— Дар, посмотри на меня и скажи что-нибудь неласковое.

Голос девчонки чуть-чуть охрип, и нервничала она так, что едва могла устоять на ногах. Я критически прошелся взглядом по ней и хмыкнул.

— Прости, обнадежить нечем. У меня, впрочем, есть заклятье как раз для такого случая.

Она стиснула руки молитвенном десте.

— Хочешь, я повергнусь в прах у твоих ног?

Я великодушно разрешил ей стоять.

— Готова? Соберись, тряпка!

Мы нервно рассмеялись, затыкая себе рты. Заклятье помогло: с ударом колокола, отмечающего начало нового часа, вошли внутрь.

За золотым столом сидели: царь, царевич… Тьфу, заразился.

В комисси заседали: Ким (делает вид, что не спит), Вик (делает вид, что ему нравится всё происходящее), Ринальдо (просто делает вид), Ксавье, Зелинда, Тьерри и Инидий — в отличие от остальных, делают хоть что-то, кроме вида. То есть ректор, деканы факультетов и наш куратор.

Мы встали на круглой площадке внизу, сразу подвесили плазменную доску — на тот случай, если понадобится что-то записывать. Уже совсем не страшно, хотя ничего хорошего от Вика я не жду. Меня он не переваривает, зато Лаэли благоволит как лучшей его студентке. А, так как оченку мы получаем на двоих, он не осмелится завалить меня… Вот, опять получается, что я использую девчонку ради своей выгоды. Но ведь это не так — по крайней мере, не в этот раз.

— Дарм'рисс Кенрррет и Лаэли Стрекоза. Какова ваша тема, ребята?

Переглянулись в последний раз, успокаивая друг друга.

— Наше исследование касается узла Некромантии в мире Земля, земной веер, Мидгард. Этот узел считали несуществующим в течение многих столетий…

И дальше пошло по накатанной… наклонной плоскости. Мы пересказали наши приключения — весьма сухо и отфильтровано — связанные с Источником, охотниками на вампиров и восставшими евреями. Создали макет глаза Уджат и заклятья, оснванного на нем. Передали записанное на визуал интервью с Яном и Анной. Лаэли готова была провалитсья под землю при виде Анны, этой карикатуры на неё саму — но помешал мраморный пол аудитории.

ЛАЭЛИ

Да, солнце мое чернокожее, я бы могла прокомментровать, что создал ведь этого неудавшегося голема ты! Франкенштейну и в кошмарном сне не снилось, истуканы острова Пасхи умерли бы от зависти, глядя на Анну.

ДАРМ'РИСС

По прошествии девяноста минут мы закончили и задали дежурный вопрос — есть ли вопросы. Эта часть защиты была самой трудной — потому что демон знает, что взбредет на ум нашим преподавателям. Особым коварством славился, как ни странно, Ким. Возможно, из-за того, что тысячелетний маг большую часть защиты клевал носом, его вопросы редко касались самой темы, чаще — её окрестностей. Вот и сейчас…

— Ребята, а что вас сподвигло на выбор такой безнадежной темы?

Я вопросительно поднял брови. Девочка пожала плечами и пробормотала, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Честность — лучшая политика. Хотя кому я это говорю? — и уже преподам, — Мы поспорили.

— Поспорили? — голос Зелинды требовал подробностей.

— Есть ли там узел или всё-таки нет. Некто, очень упрямый, настаивал на том, что сумеет его отыскать а если нет, то создать.

— А некто, не менее упертый, всё-таки проспорил, — покосился на неёснизу вверх. — Узел есть.

— Когда мы спорили, его не было, — Лэали уперлась рогами в стенку.

— Хорошо. В прошлом его не было — и тогда ты выиграла. В настоящем он есть — и ты проиграла Признайся наконец-то, что ты не права.

— А зачем это тебе — самоутвердиться?

— Как всегда, за счет слабейших, — под "слабейшей" подразмуевалась она.

Совершенно забыв о присутствии таких малозначительных объектов, как профессора, Лали подбоченилась и откинула назад водопад медно-рыжих волос.

— Не слишком ли ты уверен в себе?

— В самый раз, — я смахнул в сплеча невидимую пылинку. — У меня на это есть основания, в отличие от некоторых человекообразных.

— В отличие от некоторых чебурашек, переборщивших с автозагаром…

— Детка, не зарывайся.

— … с очень плохой памятью, — процедила напраница, взвешивая в руке визуал. — Просила же меня так не называть.

— Ты меня обо много просила… Лулу, — я успел-таки многозначительно подмигнуть, прежде чем увесистый магический шар попытался впечататься в меня. Я увпенулся — вроде бы. Фокус не удался, факир был пьян: шар по какой-то странной траектории всё же достиг меня и на мгновение вышиб дыхание.

ЛАЭЛИ

Сейчас полетят клочки по закуолочкам. Преподы, у которых нюх на неприятности был выработан за долгие годы преподавательской деятельности, пресекли действо холодным душем. И более чем искренними апплодисментами — это было знаком к окончанию защиты. Мы вышли в коридор, обмениваясь гневными взорами. Зайдя за угол, я отряхнулась и хлопнула по ладони широко ухмыляющегося дроу.

— Лаэли, как ни странно, твой план сработал. Этот спектакль…

— А то. Избежали всех дополнительных вопросов, — я взялась за джентельменски подставленный локоть. — Это стоило ведра воды и испорченного макияжа. Я тебя не сильно стукнула?

— Если скажу — сильно, ты извинишься?

— И не мечтай.

По дорогу в башню свернула в сторону жилища четверокурсников: там меня знали уже достаточно хорошо, чтобы спрашивать "кто идет", прежде чем швыряться шаровыми молниями.

— Лаэли, у Алхаста завтра защита, — предупредил кто-то доброжелательный.

— Я только вдохновлю его… пару раз, и уйду, — я честно пообещала, стучась в знакомую дверь из древесины дуба.

— Не заперто.

Войдя в команту, я сразу подумала, что лучше было бы остаться снаружи. Ну, знаете, иногда лучше жевать, чем говорить, иногда лучше не входить, чем… входить.

Две худощавые мрачные фигуры сидели в разных углах команты и ели друг друга глазами.

— Я… мм… помешала? — с надеждой осведомилась я.

— Да нет, что ты, — голос Алхаста звучал невнятно из-за того, что он подпирал подбородок рукой. — Лаэли, этой мой новый друг. Судя по его слвоам, он гений… но я бы так не сказал.

— Здравствуй, Лаэли, — почти радстно отозвался вышеназванный гений. — Я надеялся, что ты уже всё рассказала Алхапсту, но…

— Ага, — сказал Алхаст.

— Тихо-тихо. Я только что защитила курсовую, так что не швырйся в меня тапочками. На самом деле, ничего серьезного: этот гений Смерти будет ходит за тобой по пятам еще…ммм. семь недель? — обернулась за подтверждением к крылатому, тот кивнул.

— Можно узнать, зачем? — спокойным, не предвещающим ничего хорошего голосом, осведомился эльф. Ой, как не вовремя аткие новости. Студент перед защитой — как тролль с похмелья, в состоянии "дайте только повод". Однако с Алхастом было справиться проще. Я присела рядом с ним на кровать, поцеловала в щеку, глядя в горные озера его глаз с самым честным и невинным видом.

— Чтобы записать тебя на листочек, когда ты умрешь.

Мага это несколько озадачило. Он смерил взглядом унылую чернокрылую птичку.

— Что-то я раньше не слышал о гениях смерти. И, передай своего новому _другу_ — гримаса подозрения, — Что я пока умирать не собираюсь.

Надеюсь, ревновать меня к нему ты тоже не собираешься. А что, забавный получился бы треугольник: Он, Она и его Смерть. Каково звучит, м-м?

— Да тебе и не надо, — я уверила эльфа, довольная, что бурю удалось предотвратить. — Если ты не умрешь в течение семи недель, он от тебя отстанет.

— До этого, значит, мне придется лицезреть этого красавца?

— Ввобще-то он долженн быт невилимым.

— Я буду невидимым! — защищаясь, гений поднял руки. — Просто мне… скучно. Я захотел познкомиться.

Отлично. "Привет, я гений Смерти, жду-не дождусь, пока ты у мрешь. Приятно познакомиться."

— Приятно познакомиться, — эхом отозвался Алхаст. — Доволен? Сгинь с глаз мои долой, пока перьев на подушку не нащипал.

Хотя эльф по природе своей не умел угрожать, гений ему почему-то поверил — и ушел, оставив нас вдвоем.

— Зря ты так. Он хотел как лучше.

— И ты, видимо, тоже, — Алхаст хмыкнул, крепко обнял меня. — Расскажи мне.

— Сказку про белого бычка?

— Угу, — эльф зарылся носом в мои волосы и ему, кажется, было всё равно, про скотинку какой расцветки слушать.

(1) Гений Смерти — ни в коем случае не имеется в виду уровень IQ даннног персонажа. Гении — духи, придешие из Древней Греции, в компании с ларами и пенатами. (2) Перо Маат. Маат — древнеегипетская богиня правосудия\справедливости, изображаемая в виде птицы. В загробном мире её перо клали на половину весов, на вторую — человеческое сердце и смотрели, что перевесит.

Глава 7

Если б я был султан, я б имел трех жен,

И тройной красотой был бы окружен.

Но с другой стороны, при таких делах,

Столько бед и хлопот — ах, спаси Аллах!

ДАРМ'РИСС

Сразу после защиты курсовой я вернулся в Рраен. Работа? Какая-такая работа?.. Младшая получает имя. Если я пропущу этот день, у меня появится моя личная маленькая грымза. Хватает уже старшей, Майстры.

Младшая, выскочив в коридор в одном нижнем платьице, кинулась мне на шею — она уже не помнила, что буквально сутки назад была смертельно обижена. Но серому с синим камню, изящно ограненному, обрадовалась всё равно.

— Как он называется, Дарррррис?

— Скоро узнаешь, — я подмигнул девчоке, опуская её на пол. — Беги, одевайся. Сегодня ты будешь красивее всех.

Довольная девчока сжала в кулачке яшму, обернулась на пороге.

— Даже красивее Майстры?

— В десять раз.

— И Йасы?

Настоящая женщина растет.

— В двадцать раз, — шепотом сказал я, убедившись, что Валнара, новоявленного супруга, рядом нет.

— А Лаэли? — хитро прищурилась Младшая.

— Иди ты… одевайся.

Покрутил головой, недоумевая, откуда в них, в девушках, берется это коварство? "Слабый" пол — ага, черта-с-два. Знаю я несолько магичек — пусть их по пальцам пересчитать можно — что пережуют и выплюнут десяток мужчин. И не поморщатся. А потом, приложил руку ко лбу, будут жаловаться на легкую головную боль…

— Чего такой серьезный? — спросила колонна, в которую я пытался войти вместо двери.

— Я не серьезный, я задолбался улыбаться… О, Йаса.

Далее я проглотил язык. Что жена брата делает в двух шагах от моей комнаты? Или это я зашел куда-то не туда. Попытался осмотреться, отодвинул стройную фигурку моей… ээ… невестки в сторону. Она обернулась.

— Что там?

— Коридор, — я вздохнул. Коридор был моим, искореженным многочисленными заклятьямии и играми питомцов — друзей детских лет. Мама всегда была против того, чтобы мы завели василиска, пришлось держать ящера под кроватью… Пока однажды он не вышел погулять.

Что-то меня сегодня уносит от темы.

— Йаса, что тебе нужно?

Если она скажет, что заблудилась, честное слово, я ей поверю. Пусть ищет потайные комнаты, шкафы со скелетами — мне надоело добровольно вешать на себя чужие проблемы. Лапша на ушах полегче будет.

— Я искала тебя, — рассеянно ответила Йаса, накручивая серебристый локон на палец. Меня пробрала дрожь — это любимый жест Майстры, который обычно сопровождали угрозы сдать с поличным маме меня и моего василиска, если я не наколдую сестре более изящную форму носа для школьного бала.

— Зачем? — даже не стал скрываться, тяжко вздохнул и привалился к стене. — У меня сейчас нет времени. Совсем. Так что не могли бы мы поговорить позже?

Девушка покачала головой, опуская длинные ресницы. Да, всё-таки у нас, у Кенрретов, есть талант выбирать подруг — жена брата была так красива, что я порой даже жалел, что иметь брата-рогоносца будет против моих правил.

— Дарис, мне нужна твоя помощь. Нужен герой… — она подошла поближе. Я вжался в стенку, завидуя привидениям. — Чтобы сразиться…

— С чем? — я едва переводил дыхание. От Йасы пахло терпкими духами, такими… соблазнительными.

— Со скукой, — её дыхание обдало щеку. Сладкий вкус женских губ — теплых, податливых… гибкое тело, прильнувшее ко мне. Не буду лгать, что не заметил, как мои руки оказались на её осиной талии. Закрыл глаза, разрешив себе на несколько блаженных мгновенний забыть о реальном мире и просто наслаждаться красивой женщиной, явно имеющей достаточно опыта в любви… И у меня, между прочим, уже месяц не было девушки.

Но потом пришлось мягко отстранить её от себя.

— Йаса, нет.

— Почему? — в золотых глазах мелькнули огоньки гнева. — Я что, тебе не нравлюсь?

Упаси Тьма меня такое сказать — проще сунуться в пасть к дракону.

— Нравишься, — шепнул на ухо, с сожалением скользнул в сторону, не торопясь убирать руки с её талии. — Ты сводишь меня с ума… именно поэтому я и не возражал против твоей свадьбы с братом. Думал, так будет легче — когда мы станем родственниками, пусть не кровными.

— И как? — игриво, уверенно осведомилась красавица.

Как приговаривают за обедом тролли, мозгами об косяк.

— Не могу избавитсья от этого чувства. Лучше бы мы никогда не встречались.

Я говорил со скучающей невесткой, но перед глазами стоял другой образ — дразнящий, неуловимый. С глазами цвета бирюзы.

Йаса провела ладонью по моему лицу, оставила на щеке след горячего поцелуя.

— Я еще найду тебя… братик.

В комнате я сразу же сунул голову под холодную воду. Остолбеневший Иззмир вернулся к жизни и трагично промолвил:

"Йаса — жена твоего брата!"

— Не поверишь, но я в курсе, — можно и вслух поговорить, пока никто не видит. Из зеркала на меня смотрел очень рассерженный Архимаг, которого почему-то никак не желают оставить в покое. — Парочка невинных поцелуев.

"Невинных! — ужаснулось альтер-эго. — Почему ты сразу её не оттолкнул?"

— А зачем? Приятная разминка. По правде говоря, что-то я сдаю позиции за последний год. Сколько у меня было девушек — одна, две… Старею.

Иззмир мог бы сказать — три. Но промолчал. Понял, что одну ночь… ту весеннюю ночь в Праге… нелзья считать в общем ряду. По краней мере, я не хочу делать этого — возвращается боль, которую вроде бы удалось загнать внутрь после разрушения Зеркала.

"Но Йаса…"

— Утихни. Постараюсь не попадаться ей на глаза — пусть ищет приключений в другом месте.

И Иззмиру пришлось удовлетворитсья этим. Валнару я, конечно, ничего не скажу. Чего он еще ожидал, беря в жены темную эльфийку? Хотя, учитывая овечью наивность брата, всё возможно.

Свои же пошатнувшиеся позиции ловеласа я решил восстанавливать в МУМИ — до выпускного, Четвертого бала, еще целых три дня.

ЛАЭЛИ

Алхаст всё еще был жив. Чувствовал себя прекрасно… если бы не унылая физиономия гения смерти, периодически интересующаяся, как себя чувствует эльф. Светлый признался мне, что еще немного, и у нас будут гениальные крылышки-гриль.

Я от души повеселилась, проведя вечер а обществе этих двоих — бесенок дернул поддразнивать Алхаста, напропалую флиртовать с гением. Тот, правда, вообще не понимал, что происходит. Ничего, у меня еще целых семь недель впереди, сделаю из него грозу женских сердец.

Пришла в команту далеко за полночь, юркнула под махровую простыню и блажено потянулась — спать, спать… Самое страшное — курсовая — позади, приступы проклятья становятся всё реже — наверное, неведомому колдуну надоело тратить силы на неблагодарную жертву. Но, когда сладкий сон присел на веки, меня разбудил короткий задыхающийся крик.

— Горим, не горим? — я зевнула и села в кровати. Очень не хотелось расставаться с теплым гнездышком, свитым из сбившейся простыни. У нас в башне вечно что-нибудь да происходит. Если волноваться из-за каждой катастрофы, никаких нервов не хватит, будь они выкованы из гранита.

— Лаэли? — донеслось испуганное.

В голсое Зармике было что-то от ребенка, боящегося спать в темноте. Босыми ногами я прошлепала по полу, села рядом с подругой. Дотронулась до её лба — в каплях холодного пота.

— Зармике, тебе кошмар приснился?

Дроу всхлипнула и закивала, дрожа. Ками всемогущий, что могло присниться темной эльфийке, чтобы довести её до такого? Насколько я помню, её душевный покой не нарушил даже визит к банде голодных вервольфов — воскресная прогулочка по приказу Зелинды. Да что там, она прожила несколько десятков лет в Рраене, от такой девушки кошмары сами должны в ужасе разбегаться…

Она прижалась ко мне, постепено успокаиваясь. Я гладила девушку по спутанным волосам, молчала.

— Мне приснилось, что я должна тебя убить.

— Не парься, следующая сессия всё сделает за тебя.

На меня в упор смотрели укоряющие янтарные глаза.

— Лаэли, таким не шутят.

— Если бы я шутила… Ну что ты, в самом деле.

Я не собиралась говорить подруге, что однажды уже умерла — и ничего так, вполне прилично себя чувствую. В особенности благодаря Анубису и Маат… но не будем вдаваться с подробности.

Она постепенно успокоилась, напряженные мускулы расслабились. Я потянулась поцеловать притихшую девушку, но в тот момент, когда её рука скользнула под мою футболку, кожи коснулся холодный металл. Может, до сесссии я и не доживу.

Тонкий кинжал, который всегда лежал под подушкой у дроу (милая привычка, вынесенная из детства), вошел под ребра с левой стороны. Тело инстинктивно отпрянуло, конвульсивно сжались испуганные мышцы.

Я оттолкнула дроу, сама прислонилась к стене, зажимая глубокую рану ладонью. Горячая алая кровь толчками выходила из тела, слова исцеляющего заклятья не могли вырваться изо рта — закусила губу, чтобы не закричать от боли. А почему бы собственно, и нет?

— Ай, — сказала чужим голосом. С большим удовольствием потеряла бы сейчас сознание, но вдруг потом не найду.

Зармике застыла, в ужасе глядя на капли крови, скатывающиеся с кинжала. Давай, обрадуй меня еще чем-нибудь.

— Он отравлен, — подруга подслушала мои мысли, потом отбросила оружие в сторону, словно дохлого таракана, схватила меня за плечи. — Лаэли, ты жива?

— Пока да, — я кое-как прошептала. О, могу разговаривать. — Противоядие?

От раны начал разливаться холод, что совсем не обнадежило. Дроу известны как мастера-отравители, Медичи рядом с ними — детские игры на уроках химии. И, когад Зармике покачала головой, потерянная, не понимающая, то ли продолжается её кошмарный сон, то ли реальная жизнь повернулась к нам своей филейной частью, надежда выспаться пропала окончательно.

Зармке выскочила в восьмигранку, хлопком в ладоши зажгла свет.

— Ректор! — раздался её панический вопль, условный знак тревоги, который должен быть пробудить ото сна однокурсников. Я тем временем констатировала дальнейшее распростарненеи холода и латала хотя бы внешнюю сторону раны.

Голоса — сначала недовольные, затем встревоженные. Несколько светлых во главе с Инелен вошли в комнату. Помахала им рукой — едва хватило сил сделать это. Не понимаю, почему… может, мир снов решил отомстить мне за то, что я не так давно вторглась в его пространство?

— Пациент скорее жив, чем мертв, — с облегчением констатировла Инелен, нащупывая пульс. — Что там за яд?

— Не знаю, но по действию похоже на цикуту, — один из её соотечественнкив выглянул в жужжащую восьмигранку. — Эй, спросите у Зармике, в чем она купала своё жало.

— Её нельзя подпускать к тебе, — объяснила Инелен, убирая мою руку от раны, качая головой. — Похоже, что на Зармике оказали сильное воздействие. Вдруг она снова попытается тебя убить?

Прелестно. Я закрыла глаза, предоставив себя заботам лекарей-недоучек. Они с пылом принялись экспериментировать над предоставленной жертвой. Что ж, ранения, отравления и прочее — нк редкость среди студентов магического университета…

Хаос во мне помог зацепиться за остаточный след ауры подруги — точнее, за один штрих, который мне совсем не понравился.

Проклятье. Нет, это я не ругаюсь. Ругатсья поздно — и неэффективно, всё равно не достигнет ушей того, кому предназначено. Тот несчастный проклинатель невдомым образом околдовал Зармике… Значит, он совсем рядом.

Он действует через моих друзей — и это я ему не прощу. С чего начать, где искать?..

Зашипела, когда какая-то мазь обожгла рану, впиталсь в кожу. Почему все целители такие вдохновенные садисты, скажите на милост? Впрочем, знаю. Чтобы ни у кого не возникало желания заболеть.

Если они продолжат в том же духе, проклинателю больше не придется напрягаться и выдумывать новые способы угробить меня.

ДАРМ'РИСС

Почему, чем официальнее мероприятие, тем неудобнее костюм? Как я ни жаловался на ежедневную форму Архимага с жестким стоячим воротником, царапающим подбородок, праздничное одеяние было еще хуже. Узкий, твердый от золотого шитья камзол стиснул меня, подобно кольца удава.

Лаэли, впрочем, на мои жалобы как-то рассказала о предмете под названием "корсет", чем внушила огромное уважение к стойкости девушек. И ведь они всё это терпят ради нас… Так что под конец я даже преисполнился гордости.

Делать было нечего — только развлекаться бесцельными размышлениями. Вся семья Кенррет собралась в алтарном зале, ожидая начала церемонии Имяположения. Со стороны отца никаких родственников не было — причина понятна. Какие, к демонам, родственники у пятитысячелетнего мага? Со стороны матери были её родители и младшая сестра с мужем. Валнар, Йаса… и ваш покорный слуга. Майстра вместе с другой жрицей скрылась в нише, готовя Младшую к получению имени.

И вот она вышла — наследница рода Кенррет, златоглазая малышка в традициоонном фиолетово-черном наряде. Не глядя себе под ноги, она ступала по семи камням, символизирующим семь главных богов нашего пантеона. Каждый шаг отмечался звоном колокольчиков в руке жрицы, командующей парадом.

Вспомнил, как сам проходил этот путь — много лет назад. Как Майстра смазала маслом один из камней, посвященный Асстанвелю… Как потом мы оба стояли в углу за сорванную церемонию. Но имя я всё-таки получил. Дар — "лед", м'рисс — "маг". Поэтому-то я с трудом — и лишь от некоторых — терплю. сокрщанеи моего имени.

От сосредоточенного личика Младшей взгляд скользнул на двух жриц, следующих за ней, в темных одеяниях. Одна из них — Майстра. Другая — приглашенная со стороны, так как больше в нашей семье жриц нет, и…

Мать моя паучиха.

В глубине души возникло непреодолимое желание очутиться в Хеле. Или в универе. Да хоть обратно в горах Нидхегга, улепетывая от его чешуйчатых деток! Приглашенной жрицей была… Шэли'и'Ксан.

Богиня, видимо, отметила мои вылезшие из орбит глаза, развязно подмигнула. Что она здесь делает? Кажется, она уже получила по загривку за вмешательство в дела смертных.

— Какова нахалка, а? — пробормотал себе под нос отец, стоявший за моим плечом.

— Ты тоже с ней знаком? — я осмелился прошептать в ответ, едва шевеля губами.

Отец смерил меня подозриетльным взглядом.

— Мы живем в одном доме же полгода. Как ты думаешь, знаком я с ней или нет?

Либо у меня окончательно поехала крыша, и я не заметил пребывания Шэли у нас дома (что сложно), либо мы говорим о разных дамах. В поисках жертвы отцовского комментария, я позволил себе отвлечься от церемонии и оглядеться вокруг — и тут же наткнулся на вызывающую улыбку Йасы. Да-а, как-то мне неуютно.

Ощущая себя ужом на сковородке, я едва мог дождаться конца церемонии, чтбы избавитсья сразу и от вопрошающего взгляда жены брата, и от легкомысленной богини.

Размечтался…

— Кто ты? — прозвучал традиционный вопрос жрицы.

— Дроу, — заученно ответила Младшая.

— Кому ты служишь?

— Семи богам.

— Зачем ты здесь?

— Чтобы умереть.

В старину после этих слов в плечо ребенка впивался ритуальный кинжал. Сейчас Шэли только надрезала ладонь девочки, ободряюще улыбнулась ей. Несколько капель крови упали в чашу, инкрустированную аметистами.

— Кто ты? — начался повторный круг.

— Никто.

— Кому ты служишь?

— Никому.

— Зачем ты здесь?

— Чтобы жить.

В ту же чашу жрица налила чистой воды из подземного родника, освещенного в семи храмах. Это символизировало воды Жизни, готовые пробудить юную безымянную дроу к взрослому существованию.

— Отныне имя тебе — Йашма, дочь семьи Керрет. пусть пребудет на тебе благословление…

Дальше пошло перечисление наших богов — Шэли с шальным наслаждением именовала коллег. Пришла поиграть в смертную?

Младшая — нет, отныне Йашма — взяла обеими руками чашу, выпила воду, смешанную с её же кровью. Ритуальная часть окончена.

Поздравления, подарки — всё как полагается. Крепко обняв сестренку, я поспешил в темную нишу, скрытую занавесью, где минуту назад исчезла Шэли.

— Ага, — сказал богиня, подходя со спины, закрывая мне глаза. — Не удержался?

— Что ты здесь делаешь? — осипшим грифоном зашипел я. — Тебе же нельзя…

— Ах, какой ты скучный, — богиня капризно сморщила нос. — Повзрослел, малыш? Ну скажи, скучал по мне… ведь скучал, правда?

Как скучают по лихорадке.

— Безумно. Это всё, что ты хотела узнать?

— Хотела узнать, как дела, — Шэли оставила свои игры, стянула верхнюю хламиду жрицы. — Жарко здесь… Впрочем, с тобой рядом всегда жарко.

Я стоял, непоколебимый, как скала, скрестив руки на груди. Эти дамочки что, сговорились довести меня до нервного срыва? Вряд ли благоразумно с их стороны.

Богиня хихикнула, потрепала меня по плечу.

— Малыш, ты действительно становишься похож на Архимага. Но не забывай и о простых удовольствиях жизни, хорошо?

Я расслабился, приятнул к себе богиню и крепко поцеловал. Всё же в этом поцелуе было куда больше от дружбы, связывающей нас, чем от страсти, которая когда-то сжигала меня, неопытного юнца.

— По моми меркам, ты и сейчас ненамного опытнее, — мимоходом заметила богиня.

Она надавила мне на плечи, у сживая на низкую каменную скамью. Сама уютно устроилась на моих коленях, убрала волосы со лба.

— Прости, что оставила тогда вас — когда напали ллоты. Но я правда не могла прийти, малыш.

Умолчал о том факте что меня, вообще-то, тогда тоже не было в Городе Мира.

— Как у вас продвигаются дела с философским камнем?

— Плохо, — признался я и собирался рассказать в деталях, что именно и насколько плохо, но колыхание занавески заставило замолчать.

— Войдите, — не оборачиваясь, крикнула Шэли.

Подобоченившись, вплыла Йаса.

Хочу в Хель.

АЛХАСТ

Эльф ритмично постукивал стилосом по столу, разбирая каракули одного из младших магов — с Ллотройка пришли отчеты. В последнее время Архимагу было нечего делать на работе, поэтому он переложил мелкие заботы на подчиненных, появляясь дома лишь раз-другой в неделю. В первый раз услышав легкое покашливание, голубоглазый эльф сделал вид, что ничего не слышит. Может, визитер наконец-то поймет, что ему не рады?

Не понял. Покашливание — чуть громче. Алхаст нервно затарабнил стилосом по столу. Через некоторое время:

— А-апчхи?

— Ну, что тебе? — эльф отложил рапорт, подпер подбородок рукой. — Я жив еще, не надейся.

Гений смерти вышел из угла комнаты, сложил черные крылья и сел рядом. Дабы не привлеать к себе лишнее внимание, гений сменил форменную тунику на стандартные джинсы и рубашку. Хотя надо что-то пострашнее вестника смерти, чтобы оторвать закаленных четверокурсников от своих дел.

— Хочешь, я тебе помогу? — скучающий крылатый подобрал разлетевшиеся листы. — Что с этим надо делать?

— Прочитать. Отдай. И что тебе в Асгарде не сидится, а? — уныло вопросил Алхаст, пряча бумаги в тумбочку. Работа — не вервольф, в лес не убежит.

— Я ведь должен постоянно быть рядом с тобой. А невидимкой — скучно…

— Всё время? Всё-всё?

Почему-то это известие обескуражило эльфа. Он думал, что гений будет наведываться периодически, проверять как поживает его клиент… А так — остроухий маг почувствоал себя неуютно.

— Почти всё, — уточнил крылатый. — Когда ты спишь, я отдыхаю.

— А… кхм. Надеюсь, когда мы с Лаэли вдвоем, ты тоже отдыхаешь?

Гений внимательно прозондировал предложение — угрозы в нем не было. Бедняга просто не знал, что Алхаст не умел угрожать, и самое страшное проклятье в его устах звучало так буднично, что жертвы даже не верили… поначалу.

— Нет. Но я остаюсь невидимкой.

В тот же миг невидимая рука приподняла гения смерти в воздух и легонько стукнула головой о потолок. Посыпалась побелка, житель Асгарда очумело забарахтался.

— А теперь внимай, гений. Ты имеешь право находитсья рядом со мной только тогда, когда я нахожусь в компании больше чем… двух людей. Ясно?

— У Лаэли раздвоение личности, — попытался возразить житель Асгарда, но очередной удар о потолок заставил его прикусить язык.

— Не считается. И вообще, чего ты привязался к моей девушке?

— Она мне нравится, — честно признался гений и шлепнулся на пол.

"Час от часу не легче", — Алхаст поморщился. Рыжая ведьма многим нравилась — чересчур многим, на вкус эльфа. Если бы год назад ему сказали, каким ревнивцем он станет, Архимаг бы только посмеялся. Но сейчас… Его нервировала даже дружба Лаэли с Дарисом. Хотя, казалось бы, от лучшего друга невозможно ожидать такого предательства… Алхаст потряс головой, усмехнулся. Что за глупости лезут в голову! Дарис и Лаэли — более нелепую пару сложно представить.

И всё же, и всё же…

Эльф заморил червячка сомнений, накинул плащ — над башней лил дождь — и выскочил на улицу. Завтра всем курсам объявят результаты сессии, и первачки — кто не провалился — будут выбирать себе факультет. Лаэли будет слишком занята, поэтому маг решил заглянуть к девушке, не откладывая дело в долгий ящик… как он поступал с работой. Но угрызения совсести только развели руками и растворились при воспоминании о ласковой улыбке, которой его всегда встречала юная ведьма. Искренней улыбке — в этом Алхаст не сомневался.

— Не заставляйте меня это пить! — раздался вопль, как только эльф вошел в восьмигранке. — Не облегчайте жизнь врагам народа!

Сидящие там первокурсники покатились со смеху. Крики доносились из комнаты Лаэли и Зармике, и Алхаст притормозил, вопросительно поднял бровь, обернувшись к Эрику — единственному здравомыслящему на этом курсе.

— Лаэли ночью ранили отравленным кинжалом, — спокойно пояснил ларр, оторвавшись от книги. — Девушки пытаются напоить её зельем… но, кажется, рыжая чувствует себя достаточно хорошо, чтобы сопротивляться.

Получив благодарный кивок от эльфа, парень вернулся к чтению. Алхаст задержался еще на секунду, размышляя, есть ли в мире диво, способное вывести человека-тень из состояния равновесия?..

Постучался в дверь — она гостеприимно распахнулась. На кровати сидела злая Лаэли, окруженная магическим куполом защиты. Покрасневшие и не менее злые Зармике и Сессен держали в руках котелок с неаппетитным варевом. Алхаст не нашел ничего лучше, кроме как спросить, в чем дело.

— Алхаст, они пыатются меня отравить. По-моему, второй раз за сутки — это слишком!

— Она не хочет принимать лекарство, овца медной масти! — Сессен потрясла котелком. — Это наши целителит приготовили.

— Вот пусть они сами и пьют эту мерзость. Я себя прекрасно чувствую, — Лаэли развела руками. — Честно!

Беспомощно все трое посмотрели на эльфа, как будто он мог решит эту проблему. Алхаст в явном замешательстве почесал в затылке.

— Давайте я посмотрю. Что это был за яд?

Лаэли, с тподрозрением глядя на эльфа, всё же убрала магический купол, задрала майку. Рана на боку была залечена, только черно-синее пятно напоминало о ядовитом клинке, ночью впившемся в плоть.

— Кто? — резко спросил эльф.

— Проклятье, — Лаэли отвела глаза в сторону. — Он околдовал Зармике, и она ранила меня. Да-да, знаю, можешь не говорить, что я легкомысленная и бестолковая и не обращала внимания на проклятье… я знаю!

Глаза девушки блестели, на скулах появились горящие алые пятна. Она знала, что не права, и даже признала эта — и вовсе не собиралась слушать всё, что готово было сорваться с языка эльфа. Поэтому он просто покачал головой, думая, что сам виноват: надо получше следить за ней, за девчонкой с рыжим водопадом волос. Осторожно он коснулся живота девушки — она вздрогнула.

— У тебя руки холодные, — тихонько попыталась оправдаться.

Алхаст заметил, что Сессен и Зармике тем временем ретировались, оставив их наедине. Помимо воли маг покраснел. Потом напомнил себе о том, что он здесь как целитель, и почти спокойно продолжил обследовать тело девушки. Яд не успел проникнуть глубоко — первачки всё же действовали правильно, оказали первую помощь. Эльф только перенаправил потоки противоядия, убрал синяк.

— Всё, — встряхнул ладони, снимая напряжение магии. Отвернулся, избегая встречатсья глазами с девушкой. На ней былы одета только тонкая белая майка, и Лаэли это, кажется, совсем не смущало… В отличие от эльфа.

Его спасла Сессен, без стука ворвавшаяся в комнату.

— Лаэли, нас вызвали в аудиторию Инидия, объявляют результаты сессии!

— Уже? — ахнула девушка, выпрямляясь на кровати. — Но ведь Инелен нет… И Габриеля, и Дара.

— Я найду сестру и вампира, — Алхаст был рад поводу уйти. Слишком близко, слишком тонкая граница… а он не хотел переходить её — пока. Не хотел разочаровывать девушку.

"Она еще слишком юна" — оправдывался эьф, понимая, как глупо всё это звучит. Лаэли — ведьма, и ведьма взрослая, прекрасно осознающая свои действия. Не то, чтобы она поощряла эльфа, но и не возмущалась, когда рука парня нечаянно соскальзывала со спины… на то, что пониже спины. При одном воспоминании о тонкой маечке, одетой сейчас на подруге, эльф покраснел снова и замотал головой. Раз уж он решил быть образцовым парнем для девушки-землянки, так надо держаться выбранного курса. А это будет нелегко, признал Алхаст. Особенно когда в перспективе были два месяца практики на Ллотройке…

— Я за Даром, — Лаэли откинула покрывало, оглядела босые ноги. — Только накину что-нибудь.

— Оставайся так, дроу быстрее среагирует, — подмигнула демоница. — Давай быстрее, ждем вас в аудитории.

ДАРМ'РИСС

— Это еще кто? — гневно вопросила Йаса, не озаботившись понизить тон голоса. Значит, машинально отметил я, остальные уже ушли.

— Жрица, — развел руками и боднул Шэли, намекая что ей неплохо было бы встать с моих коленей. Но капризная богиня только обвила меня покрепче руками, захлопала ресницами. Её явно забавляла ситуация.

— Не просто жрица, я ближайшая подруга Дара. Если можно так сказать, — она взъерошила мне волосы на голове. — А ты кто, детка?

— Убирайся, — проигнорировала невестка, дрожащим от негодования пальцем указывая в сторону двери. — Дар, как тебе не стыдно!

— А почему ему должно быть стыдно? — богиня встала напротив Йасы. Она была меньше ростом, тоньше и иящнее. Но, если девушки примутся выдирать друг другу волосы, я сделаю ставку на богиню. Однозначно. — Изволь ответить, кто ты.

— Меня зовут Йаса Кенррет, — она вздернула голову.

— Ах, жена брата… Малыш, ты наставляешгь рога брату?!

Я открыл было рот, но мои возможные оправдания не учитывались.

— Тебя это не касается, жрица. Пошла вон!

— Никуда не уйду, — Шэли скрестила руки на груди. Теперь она злилась не на шутку. — Никогда не думала, мальчик, что тебе нравятся крашеные выдры.

— Виверна, — прошипела Йаса, выпуская когти. — Дар мой.

— Нет, мой. Я его первая нашла!

— Не ссорьтесь, девочки, — примирительно заметил я. — Меня на всех хватит.

Ситуация была не без того… не без приятных моментов. Но была опасность, что красотки сговорятся и выцарапают мне глаза. В этот критический момент явилось спасение! Или нет — всё зависело от того, как поведет себя рыжеволосое явление.

Явление хмыкнуло, материализовало бокал с яблочным соком и село на алтарь, закинуло ногу на ногу.

— Не обращайте внимания, продолжайте, пожалуйста, — попросила она темных эльфиек, махнув ладонью. — Я тут песенку про баклажаны петь должна, но пока подожду.

Начинается… Я хлопнул себя ладонью по лицу, едва не взвыв.

— И ты здесь?! — вспыхнула Йаса, обнаружив новую цель своего гнева. — Та самая рыжая дрянь, которая портит жизнь Дару.

— Это он сам так сказал? — Лаэли нахмурилась и отставила бокал. Уставилась грозно на меня, но в глазах плясали тщательно сдерживаемые искры веселья. — Ай-яй-яй, как нехорошо. Правда?

Однокурсница обратилась к Шэли, с которой уже была знакома. У богини из ушей валил дым — если вмешательство невестки она ещё могла пережить, то неожиданно явившийся Сосуд Хаоса портил все планы, которые богиня имела насчет меня.

— Понял, не дурак. Был бы дурак, не понял, — пробормотала рыжая. — В общем, я забираю султана с собой. Постараюсь вернуть в целости и сохранности… но ничего не обещаю.

Лаэли схватила меня за руку и дернула, заставив принять стоячее положение.

"В МУМИ", — телепатнула и коснулась амулета.

Мы перенеслись в Стоунхендж и девчонка рванула в сторону главного корпуса, таща меня за собой, как пуделя на поводке.

— Может, объяснишь?

— Может, поблагодаришь? — танцуя, обернулась ко мне и расхохоталась, не седражвиаясь больше. — Игра "перетяни Дара"… ты бы себя видел.

— Жалкое зрелище, — признал я, поневоле заражаясь весельем девочки, улбыаясь. — Ну а тебе-то я зачем?

— По мне, так пусть девушки разберут тебя на сувениры, — Лаэли пожала плечами. — Ты это заслужил: нечечго разбивать женские сердца, как пьяница — стаканы. Но нам объявляют результаты сессии, должен присутствовать весь курс.

И рыжая отправилась за мной… Я приосанился, но девушка, искоса поглядывая на меня, сразу осадила:

— У меня у единственной настроен на тебя амулет. Так что сдуйся.

В аудитории нас двоих ждали уже все первачки — нервно посеревшие, вцепившиеся друг в друга. Преподавателя пока не было.

— Мы пришли, — объявила Лаэли с обворожительной улыбкой. — Можно начинать оргию.

— Спасибо, mon cher, — отозвался появившийся сзади Ринальдо. — Как только вы двое освободите для меня дорогу.

Я обнял девушку за талию, отыскал глазами свободную парту — при Ринальдо вовсе не обязательно было сидеть на стульях. Столы ничем не хуже, говорил профессор, у нас демократия.

Убедившись, что все заняли места согласно купленным билетам, препод обвел курс сияющими глазами. Я нервно сглотнул — нашли кому доверить объявление оценок.

— Вы недоумеваете, почему вас собрали сегодня, хотя результаты должны были быть готовы завтра, n'est-ce pas? Дело в том, друзья мои, что в этом году комиссии было легко решить, кто завалил сессию, — мучитель посмаковал паузу, — никто.

Первый миг все озадаченно хмурили лбы, вспоминая, кто же носит такую странную фамилию… а потом до нас дошло. Двадцать семь голосов выдохнули единый возглас изумления:

— Как?

Ринальдо, развел ладони — дескать, он тут не при чем.

— Признаюсь, на моей памяти такое впервые. Но вы все сдали сессию — с переменным успехом — и защитили курсовую. Однако…

Аудтория взорвалась радостными криками. Профессор выждал несколько секнуд, потом хлопнул в ладоши.

— Однако я еще не закончил. Официально вы перейдете на второй курс только после выбора факультета, что будет послезавтра. Сегодня же я хотел бы традиционно поздравить студентов, написавших лучшую курсовую.

Лаэли сжала мои пальцы, потом смущенно улыбнулась и опустила глаза. А вдруг?…

— Дарм'рисс Кенррет и Лаэли Стрекоза, — предвидя апплодисменты, хаотик повысил голос. — Ваша работа будет предоставлена на рассмотрение Совета Архимагов нескольких миров. Пока же хочу порадовать: в вашу честь узел Некромантии на Земле получил личное название.

Все затаили дыхание, но чертов Ринальдо молчал, ухмыляясь.

— Как? — выкрикнул Ыш. — Не томите, професссор!

— Спорный узел, — Ринальдо подмигнул нам. — Боюсь, если бы выбрали имя одного из вас, от университета остались бы одни руины… Поздравляю всех переживших сессию! Dixi.

Когда препод покинул аудиторию, я оглох. Радостные однокурсники обнмались, кричали наперебой — были забыты все ссоры прошлого года, все барьеры между нами. Глядя на разноцветную кучу малу, я едва мог поверить в то, что год назад все эти существа готовы были оторвать друг другу головуы.

Улыбка — до ушей и шире, непривычная для дроу, — сама собой расползалась на моем лице.

Глава 8

ЛАЭЛИ

Хотя занятия и закончились, скучать не приходилось. Алхаст — вот уж спасибо — завалил всяческими никому не нужными сводками по Ллотройку, миру, в котором мне предстояло провести два летних месяца.

— Нет, серьезно, неужели он думает, что ты это будешь читать? — Сессен поворошила кипу листов на моей кровати. Я лежала, закинув ногу на ногу и созерцала потолок.

— Кто его знает. Такой наивный…

Демоница хмыкнула и смахнула все своджи на пол, заболтала ногами в воздухе.

— Какой факультет? Решилась?

Пожала плечами. Решишься тут, ага, когда с одной стороны наседает Ринальдо, с дургой — Зелинда. Хрен редьки не слаще. Сердце Бездны — всем хорош факультет, только, боюсь, Хаос не будет в восторге. А для Легиона у меня, признаться, кишка тонка.

— Из меня не выйдет боевой маг.

— Почему?

Доступно объяснила демонице, что я пацифистка и тормоз. С первым она согласилась, второе проверила, получила Воздушным Тараном в глаз, зашипела от злости, как масло на раскаленной сковородке. После легкой разминки, я обнаружила себя — как всегда — лежащей на полу, придавленной сверху тушкой подруги.

— Да, — мурлыкнула она, устраиваясь поудбонее, — ты и правда тормоз.

Люблю своих друзей.

Просидела день в библиотеке, закопавшись в литературу про проклятья — черт возьми, и не лень им было столько писать, а?..

— Зачем тебе проклятья? Мы же целое лето не увидимся, расслабься, — над ухом прозвучал знакомый насмешливый голос, вырывая меня из объятий сна.

— Вот еще — силы на тебя тратить, — пробурчала, протирая глаза. — Уйди, не доводи до греха.

— А вот с этого места поподробнее.

Дроу подтянул поближе стул, оседлал его верхом и уставился на меня, довольно жмурясь.

— Если ты посидишь здесь еще минуту, я отчаюсь и попрошу твоей помощи. Не хочу это делать.

— Ха. С удовольствием отпущу тебе этот грех. Так всё же — зачем?

— Из-за того, что Зармике околдовали… в общем, я вняла причитаниям — твоим и Алхаста — и решила заняться своим проклятьем. Только с чего начать?

Эльф почесал в затылке и задал умный вопрос:

— Что?

— В смысле?

— Зармике околодовали?.. Я не знал.

Ах да, он же тогда разбирался со своими чернокожими фанатками. Когда я закончила исповедь, Дар опасно качнулся на стуле, рассеянно левитировал его и застыл в воздухе. Судя по напряженной физиономии, идет мыслительная работа. Не влезай — убьет.

— Эм… Дар?

— А? — он удивленно захлопал ресницами, словно не ожидал меня увидеть. — Подожди, ловлю мысль за хвост.

— И как? — поинтересовалась я еще пять минут спустя.

Друг постучал костяшками пальцев по столу. Какой-то странный… даже по сравнению со мной. Видно, мысль крупная попалась.

— Оставь это дело.

— Что? Не ты ли убеждал меня, что нельзя так отмахиваться от врагов — от живых, по крайней мере?

— Я сам этим займусь. Отдыхай, детка. Тебе предстоит напряженная… пркатика.

Он попытлася потрепать меня по волосам, но я увернулась. Интересно, последняя фраза… это он так пошутил?.. Выяснить этот вопрос помешала Медиана, розовым лепстком влетевшая в библиотеку на крыльях аромата от Escada. Я открыла рот, чтобы пожаловаться на отсутствие покоя и уединения, но так и застыла, когда ондокурсница легким газельим скачком запрыгнула на шею Дару и повисла там неестественным придатком. Темный эльф обнял девушку и быстро поцеловал. Розоволосая игриво стукнла его ладонью по груди.

— Я тебя везде ищу, ты же обещал мне сюрприз!

— Сюрприз ждет, — голос мага был таким мягким, барзатным. Со мной он никогда так не разговаривает… Стоп, что за глупости.

— Некоторые ничему не учатся, — прокомментировала я рассеянно, углубляясь в книгу. Если она лежала вверх ногами, я бы вряд ли это заметила. Дроу только беспомощно пожал плечами, и ушел, обнимая очередную жертву янтарных глаз. Я осталась со своими проклятьями — в книгах… и на языке.

ДАРМ'РИСС

Не ту страну назвали Гондурасом… не ту девушку я называл бестолочью. И как Медиану угораздило придти в билиотеку, как раз когда я разговаривал с Лаэли? Я покачал головй, продолжая вести ничего не значащий разговор с Медианой. Да, да, мне просто лень было искать новую девушку. Да и зачем, если рядом есть хорошенькая и ласковая карамельная девчока? Она недолго сопротвилялась моим повторным ухаживаниям и клятвам в вечной верности. И исповеди — да, конечно. О том, что я жить не мог без неё и всё такое. Девушки любят прощать блудных кавалеров.

Вчера вечером, подождав, пока Бисс уйдет по своим делам, я вытащил из-за дивана веник роз и, набрав побольше воздуха в легкие, постучал в дверь.

— Ни пуха ни пера, — Давид сделал страшные глаза.

Первое, что увидела Медиана, были розовые лепестки. Потом — моё смущенное, не-знающее-куда-смотреть лицо.

— Что… ах, что тебе нужно?

Как ни пыталась изобразить холодность, щечки-то заалели. Я вздохнул, принимаясь плести кружево медовых слов — Медиана сдалась, когда я стояялна коленях, уже почти исчерпав всё красноречие и подумывал, а не навестить ли мне лучше второкурсниц?..

И вот сейчас мне срочно приходится выдумывать какой-нибудь романтический бред… то есть сюрприз. А перед глазами стоит серьезная и равнодушная рыжая землянка. Ей всё равно? Если бы она закусила губу, отвела глаза или… не знаю, что.

Она продолжает меня удивлять — до сих пор, хотя года обычно хватает, чтобы раскрыть даже самую загадочную и неприступную магичку… Проклятье на голову бестии с глазами цвета моря.

ЛАЭЛИ

После такого явления от меня было мало толку. Поблагодарив вездесущую Стейси, я выскочила из башни и свистнула Фаготу. Демонический верблюд выжидательно фыркнула, когда я вскарабкалась на его горбы.

— Пожалуйста, отвези меня в Стоунхендж.

Покачиваясь в такт его мерному шагу, я хмурилась и кусала губы. А на что я надеялась?.. Глупо было думать, что я значу для дроу чуть больше, чем все его одноразовые подружки. Но казалось ведь…

С силой залепила себе пощечину. Не раскисать, маг!

— Я сама этого хотела, — сказала вслух, чтобы придать убедительности голосу. Вышло жалко.

Фагот замер и извернул шею, глядя на наездницу. Он еще не привык к тому, что магики разговаривают сами с собой за неимением лучшего собеседника.

— Вперед… вперед, пожалуйста, — прпросила шепотом, обнимая антрацитово-черную шею Скакуна. Черную, как ночь… как кожа темного эльфа.

Дома меня встретили родители и… брат.

— Иииииииии! — завопила я, с разбега бросаясь на шею высокому рыжему крепышу. Он, хоть и отступил на шаг, но поймал. Да, я и позабыла, что мне уже не тринадцать лет.

Родители стали в прохрое, с удовольствием наблюдая, как мы с братом валяли друг друга на ковре. В конце концов всё успокоилась и я, сидя на нем верхом, начала допрос.

— Ты что здесь делаешь?

— Да носки заыбал взять, — крякнул парень, не появлявшийся дома уже пять лет. — Белые такие, с пандами… ты не видела?

— А, ну да, в Токио белых носков днем с фонарем не сыщешь, — я поцокала языком, вскочила на ноги. — Почему не предупредил?

— Хотел сделать сюрприз рыжей-конопатой.

Почему-то мы с Максом уродились медно-рыжими, хотя никто из наших предков не мог похвастаться огненной шевелюрой. Наверное, думали мы, это дань тем экспериментам с цветом, которые так любит мама. Сейчас, кстати, её локоны были интенсивно-лиловыми.

— Пойдем, чудовище-тян. Расскажешь о своем житье-бытье, — я протянула брату руку, заботливо отряхнула рубашку. Конечно, как меня дома нет, так никто пропылесосить и не удосужился. — Я так рада тебя видеть, ты бы знал…

— Я знаю, — буднично овтетил он, улыбаясь одними глазами.

Эмпат — с довльно средним потенциалом, как я теперь вижу. Несмотря на его дар сопереживать любым человеческим эмоциям в полной их остроте, в нашем детстве были и ссоры, и драки, и споры, перераставшие всё в те же драки. Но только друг другу мы могли поведать детские секреты, пожаловаться на разбитое — в очередной раз — сердце, поделиться мечтами о кругосветном путешествиии.

— А помнишь?.. — начал брат, но его перебила мама.

— Ну-ка, все разговоры после ужина. Лаэли, хорошо, что ты пораньше.

Пожала плечами, старательно забывая о случае, который и вынудил меня придти домой раньше назначенного часа.

Потом мы перешли в гостиную, и брат достал кипу фотографий. Я устроилась поудобнее в кресле в предвкушении нескольких часов тихих семейных посиделок, но неожиданно Макс поднял глаза и подмигнул мне:

— Чуть не забыл. Поздравляю тебя, сестренка!

— Спа… - начала было я, размышляя, с чем это он меня поздравляет. Вроде про сессию и курсовую я даже родителям ничего не говорила. Мамино странно искривившееся лицо и отцовское покашливание сказало младшему поколению Стрекоз, что что-то было не так.

— Кажется, — сладким голосм начала я, — от меня что-то скрывают. Да, братик?

— Да нет, что ты! — вспыхнула мама, но было поздно, и она распылалсь в широкой улыбке. — Ну прости, Лулу, мы не смогли держать в серкте твои планы на лето. Мы так за тебя рады!

Мои планы? Никогда не думала, что перспектива летней практики у эльфа на куличках может привести маму и брата в такое идиотски-радостное состояние…

ДАРМ'РИСС

Только за полночь я вырвался из ласковых и цепких лапок Медианы. Не то что бы я очен ьуже старался… Просто мы договорились встретиться с Алхастом в Башне Черного Дерева — уединенного места, открытого в начале года Янушем и Лаэли. Пролюбовался напоследок на спящую Медиану — она была так по-детски безупречна во сне — натянул что-то, попавшееся под руку и выскользнул из башни.

— Ну ты и горазд… — начал Алхаст, но поперхнулся и расплескал неизменное вино.

Причина его веселья стала очевидна, когда я рассмотрел рубашку, которую надел несколько минут назад. Хорошая такая рубашка, сиреневого шелка…. ночная. Женская, вне всяких сомнений. Но достаточно просторная, чтобы вместить меня.

— Отличный фасон, — давясь смехом, прокомментировал друг. — Рюшечки так идут твоему мужественному подбородку.

Я только фыркнул, зло скомкал рубашку и отшвырнул в угол. В душе поднималось невнятное раздражение: на такой глупый прокол, на смешливого эльфа, на приторно-сладкий аромат хозяйки одежды. Захотелось прополоскать рот с мылом — за неимением оного воспользовался вином.

Алхаст приподнял бокал, чуть улыбаясь.

— Надеюсь, нашей холостяцкой веченринке никто не помешает.

— Надейтесь, — прошипел клуб дыма, вырвавшийся из-под пола. Секунду мы с любопытством наблюдали за магом, котрый таким странным образом открыл портал…

— Сюда ведь нельзя перемещаться, — пробормотал Алхаст, заинтригованный не меньше меня.

— А мне как-то перепендикулярно, — объявила Лаэли, отряхивая серый пепел с короткого платья. — Есди у профессоров есть возражения, пусть придут и сами об этом скажут.

Я бы на их месте не рискнул. Глаза магички сияли злющим зеленым светом, а волосы, казалось, потрескивали от скопившегося в них электричества. Припомнил её любимые неуправляемые шаровые молнии и приготовился ставить защитный купол.

— Что-то случилось? — мягко спросил Алхаст, не разочарованный такой "помехой".

— Я всего-лишь принесла новости, — с шальным весельем воскликнула девушка. — Представляешь, Алхаст, я выхожу замуж.

— Ага, — только и ответил эльф.

Я потихоньку начал сливаться с тенями, надеясь, что буря пройдет мимо.

— Угадай, за кого? — продолжила Лаэли, упорно не замечая меня.

— Если бы ты не была похожа на готовый к извержению Везувий, я бы сказал — за меня, — предположил светлый, в раздумьях возведя очи к потолку. — Но это не так.

— На твоё счастье.

— Так за кого же?

— За него, — тонкий указующий перст был направлен прямо в мою сторону. Оставалось только выйти из тени и смущенно развести руками.

Лаэли обернулась ко мне. Глаза её опасно сузились, не обещая мне ровно ничего хорошего. Сейчас она будет делать из меня фарш — методично и с удовольствием… Эх, неужели её родители проговорились?

— Минуточку, — эльф вклинился между нами. Я бы с большим удовльствием встал между голодным грифоном и его жервтой. — Лаэли, мне кажется, меня это дело тоже немного касается.

Она смерила его озадаченным взглядом, соображая, при чем тут он.

— Я сам с ним поговорю, — в голосе друга звякнул холодный металл. Для пущей убедительности он равернулся и опустил тяжелую руку мне на плечо. — А ты иди спать.

Напоследок юная вдьма смерила нас озабоченным и — мне показалос? — Чуть обеспокоенным взглядом, и сбежала вниз по ступеням. Подождав, пока затихнет дробный стук каблучков, эльф левитировал так и не тронутые стаканы.

— Ну, — вздохнул он, — теперь рассказывай.

— Угу, — я поболтал вино, не чувствуя никакого желания пить. Классический испорченный вечер, м-да. — Спасибо, что спас меня.

— Сочтемся. Итак?

— Проклятье, — я начал вторую за последние два дня исповедь. — Нужен был предлог, чтобы поговорить с родителями Лаэли. Вот я и попросил руки их дочери.

— В жизни не слышал более глупых предлогов, — с чувством возразил эльф. — Если бы ты такое заявил мои родителям…

Он замолчал на секунду, и мы покатились со смеху, представив себе лица почтенных светлых эльфов, к которым заявился их проклятый темный сородич и признался в любви к их сыну.

— И еще в этой сиреневой рубашке, — развеселился Алхаст.

После я поведал другу всё, что удалось узнать о проклятье — точнее, что почти ничего я не узнал. И о том, что самая верная ниточка вела на Ёрс — место, где незадолго до происшествия с отравленным кинжалом Лаэли и Зармике побывали вдвоем. Там на дроу могли и навести чары, заставить ранить подругу… Только кто же это был, кто из недобитых врагов?

ЛАЭЛИ

В это утро не нужен был будильник — все вскочили еще до рассвета и, нервные, бродили по восьмигранке, прихлебывая кофе из кружек. Сталкивались, извинялись, шипели, обжигая языки. В этот последний день я даже ощутила какую-то нежную привязанность к форме серого цвета. Как-никак, привыкла за целый год.

Пришло время. Как в первый же вечер, появились пятеро студентов старших курсов — каждый в одежде цвета своего факультета. Таким же стадом мы направились за ними в Трапезную: все столы были убраны, за исключением того, где заседали преподы. Старшекурсники разбились на пять групп, стоящих у стен, а мы выстроились этакой мышастой колонной перед преподами.

"Лаэли, у меня всё в порядке с челкой?" — телепатнула Сессен.

Я внимательно осмотерла её и серьезно кивнула. Вряд ли растрепанная прическа помешает декану факультета принять демоницу, но… Нервным жестом я заправила волосы за уши. Напряженную тишину нарушил, неожиданно, Ким:

— Дамы вперед, — провозгласил сонный ректор, заглядывая в список. Что, и никаких речей по поводу сего торжественного мероприятия не будет?

— Зармике!

Дроу, провожаемая подбадривающими подмигиваниями, выступила вперед на три шага. Её кожа была явственного пепельного оттенка, руки слегка дрожали, спрятанные в складках длинной юбки.

— Сердце Бездны? — робко прозвучал голос однокурсницы. Зелинда чуть склонила голову набок, улыбнулась.

— Принята. Отличный выбор, Зармике — я рада видеть тебя среди моих студентов.

В тот же миг наряд девушки, как и камень в амулете, изменили свой цвет на интенсивный сине-зелёный. Под апплодисменты она присоеднилась к группе магов-стихийников, где её встретили Алхаст и Дмитрий, парень с Земли. К ним же присоединились еще шесть студентов.

— Медиана!

Гордая, розовеющая под цвет прически, девушка приобрела золотисто-палевый окрас, одобрительный кивок от Вика и сокурсников в лице Бисс и нашей умницы Инелен. Будущие целители — Орден Света, стояли под своим знаменем с золотистым же грифоном.

Мы привычно зацокали языками, с восхищением созерцая тех, кто решился учиться под начальством рыжего расиста. Герои.

— Лаэли!

Легкий морозец сковал мою кожу, пожалуй, я не могла решить, чего мне хочется больше — подойти к столу преподов или сбежать к собачьей бабушке из этого университета… И всё же.

— Эм… — традиционно начала я. Давай, решайся! — Легион Хаоса.

Зелинда скривилась, Тьерри приподнял брови. Никогда я не проявляла большого интереса к боевой магии.

— Принята, — Ринальдо же ни на секунду не сомневался, что я выберу его факультет.

В пламенеющем алом наряде я присоединилась к хаотикам — и к Сессен, которая, естественно, была здесь же. Теперь я — второкурсница. Взглянула вверх, на изображение феникса Ильмаринена, огненной птицы. Со слабой улыбкой подумала, что хотя бы можно не бояться выволочки за бардак в лаборатории — для хаотиков само понятие "порядка" было неприемлимо. Демонологи, боевые маги или просто — "Клуб Самоубийц", хаотиков чурались в мирное время, не зная, чего от них ждать.

А вот Нулика не приняли в Легион. Ринальдо с отсутствующим видом покачал головой, перекинул теннисный мячик взгляда к Тьерри — декану Розы Ветров. Самый спокойный из всех преподов кивнул и обратился к парню:

— Нулик, поверьте, успех ваш ждет совсем в другой области знаний. На протяжении взгляда вы показали значительный прогресс в области структуралогии.

— Роза Ветров, — быстро согласился Нулик, у которого от воленения уже подгибались коленки. Вместе с Ышем и Янушем, теребя голубые медальоны, они стояли среди адептов порядка, серьезных и собранных. Их символ — опаловый единорог, символ чистоты намерений. Я внимательно вглядываалсь в лицо Кима. Он же — Артур, один их основателей МУМИ, первый декан Розы Ветров. Это его единорога изображают на знамени… Но улыбка на лице ректора ничуть не изменилась.

— Дарм'рисс!

Старалсь смотреть на него так же, как и остальные однокурсники. Но губы, будто склеенные, не желали раздвигаться в улыбку. Всё же я справилась с собой к тому времени, как темный эльф остановился перед преподавателями. Только не Легион, пожалуйста! — взмолилась, обращаясь к неведомо каким богам. Хотя что толку — всё равно мы будем жить в одной башне.

Неведомо какие боги снизошли к моим молитвам.

— Лига Теней.

В голосе — ни тени сомнения, что его примут. Конечно, самый блестящий студент на курсе.

— А может Легион, а? — поинтересовался Ринальдо. — Не хочется разбивать команду, Ксавье.

Я поежилась под внимательными взглядами профессоров. В зале все послушно молчали, ожидая решения.

— Нет, — в конце концов ответил декан Лиги Теней. — Их так просто не разобьешь. Будет больше пользы, если будут изучать разные разделы магии. Только если Дарм'рисс перестанет создавать себе полуразумных дитяток, — неожиданно слабо усмехнулся профессор, вгоняя дроу в бурую краску.

Одетый в черное, однокурсник прошел под знамена Лиги — с трехглавым цербером. Аспид, мой незабвенный рогатенький возлюбленный, с плохо скрытой ненавистью посмотрел на новоприбывшего.

Некроманты и любители побаловаться с Хроносом — не менее оасные противни, чем хаотики… чем мы. Чем я.

Диалог между Ксавье и Ринальдо предназначался в большей степени для наших ушей. Что ж, посмотрим, как поведет себя наша "команда". Уйдя в свои мысли, я вспоминала вчерашнее признание мамы о том, что к ней явился "такой черненький Даррис" и попросил моей руки. Как я хохотала, будто помешанная, и не могла объяснить, почему меня так рассмешила сама мысль о подобном союзе… Потоо решила, что всё-таки придется изобразить взбешенную мегеру — для профилактики.

Темный эльф поймал мой взгляд и улыбнулся в ответ — хотя он вряд ли подозревал, о чем я думаю. Ну и ладно. Тем временем церемония закончилась, и факультеты, пополнившись двадцатью семью новичками, разноцветными потоками устремились к выходу из Трапезной. Прямо передо мной Медиана догнала Дара и вцепилась в его руку, преданно заглядывая в глаза. Я замедлила шаг, не желая слушать, о чем они болтают — но их не смущала толпа магиков.

— Я бы хотела, чтобы ты был на моем факультет, Дар.

— Это невозможно, милая. Но ведь ты не думаешь, что такая ерунда, как другой факультет, заставит меня забыть о тебе?

Медиана счастливо рассмеялась, прижалась к парню. Я отошла в сторонку и присела на корточки, пережидая.

— Что ты делаешь? — навис Януш.

— Шнурки завязываю.

— У тебя нет шнурков, — обстоятельно возразил упырь.

— Блин, значит, просто туфли полирую. Языком! — предупредила дальнейшие возражения, но потом мне пришла в голову гениальная — как тогда казалось — идея.

Я подцепила вампирчика под локоть, взмахнула ресницами и поинтересовалась самым сладким голосом, не составит ли он мне компанию в прогулке до нашей башни?

И только увидев где-то у противоположной стены донельзя хмурого Алхаста, я поняла, какого дурака сваляла… Но надо было держать марку. Щебеча что-то, невольно подстравиаясь под стиль Медианы, мы обогнали черно-розовую парочку. Каких трудов стоило удержатсья и не обернуться! Но я заставила себя смотреть только на Януша, зная наперед, что ничего не увижу на лице темного эльфа — если он вообще соизволит бросить на меня взгляд. Больно. Сердце грохнулось на мраморный пол и разбилось на три четверти — хотя вроде бы и не из-за чего.

Вроде бы…

ДАРМ'РИСС

Запнулся, замолчал. Что это я сейчас видел — уж не сплю ли? Януш и Лаэли. И она так увлечена разговором, что едва ли смотрит под ноги. Кажется, такой счастливой она не выглядит даже с Алхастом. Мне стало ужасно обидно — то ли за друга, то ли за себя.

— Дар, ты меня слушаешь? — прозвенел обиженный колокольчик.

Конечно же, нет.

— Конечно же, да, милая, — ответил с отсутвующим видом, провожая странную парочку взглядом. Не понимаю её… Кажется, я уже об этом говорил?

На последний бал студенты должны были придти в наряде своего факультета — счастье, что я всё-таки в Лиге. Привычный черный — с легкими добавлениями. Ну, это секрет.

Однокурсники собрались в восьмигранке, хоть мы и не договаривались идти вместе. Не хватало только Лаэли — напрасно искал её взглядом. Наконец как можно равнодушнее поинтересовался у Зармике, куда подевалась наша рыжая двуногая неприятность.

— Сидит в углу, огрызается, ненавидит весь Иггдрасиль, — отчиталась девушка. — На бал подойдет позже, одна.

Интересно, а у неё отчего настроение испортилось? Неужели всё-таки эту неприступную ледяную деву затронуло зеленоглазое чудовище(1)? Скрыв самодовльную ухмылку, я вернулся к Медиане.

На балу сразу же нашел Алхаста, кивнул ему, но в ответ получил лишь рассеянную гримасу. Эпидемия упадка духа? Покрутил головой, решив хотя бы в день выпускного расслабиться и не думать за других. Или просто — не думать…

ЛАЭЛИ

Когда голоса в восьмигранке стихли, я подождала еще немножко и вышла в зал. Никого. Напоследок остановилась перед зеркалом, поправляя прическу. Платье в багряных тонах, шелковое, переливающееся, будто языки пламени — Ринальдо оценит.

Тяжелый вздох.

— И что же ты за кашу из топора заварила? — спросила у своего отражения. — Как теперь расхлебывать?

Попробуй объясни Янушу, что позволила себя поцеловать у башни толкько потому, что пороклятый темный эльф обнимается с Медианой. А потом объясни то же самое Алхасту.

— Ха-ха три раза.

"А ты вообще нчичего не объясняй", — посоветовала сочувствующая Алиса.

— Нет, это не выход.

"Где тогда выход?"

— Если не знаешь, что делать, делай шаг вперед, — наставительным тоном сказала я и сделала глубокий вдох. Однако пора.

Бальный Зал встретил меня цветами, музыкой и блуждающими огоньками. Мавки и русалки скользили между танцующими парами, предлагая прохладительные напитки и мороженое. Я немного успокоилась — может, сегодня мне удасться избежать объяснений. Но, как всегда, нашелся повод для нервотрепки. Высокий голубоглазый повод. Алхаст вырос словно из-под земли. Он стоял, закусив нижнюю губу, морщил лоб.

— Я не понимаю, — наконец сказал он — тихо, но я услышала его даже в шуме бала.

Совесть — не совесть, но какое-то чувство больно вгрызлось в сердце.

Я шагнула вперед, прижалась щекой к груди Алхаста, спрятала руки.

— Прости, — проговорила, зная, что он меня услышит. — Поверь, я никогда не хотела причинить тебе боль.

Сейчас он спросит — "а что тогда это было, днем?", и мне придется вилять хвостом и лгать, изворчиваясь в писках выхода… Но Ахаст был куда умнее — и добрее — меня. Он вздохнул, обнял меня и провел рукой по волосам, приподнял моё лицо. Когда я осмелилась посмотреть на эльфа, он улыбался, хотя и слабо.

— Ты меня с ума сведешь.

Не нашла ничего лучше, как кивнуть и поцеловать его в губы.

— Мир? Мы с Янушем — только друзья.

— Мир, — согласился Алхаст и увел меня в вальсирующую толпу. Первый танец — его. Да и все танцы его… кроме одного-единственного.

Иногда музыка стихала, пары расступались, давая место студентам. Кто хотел, тот демонстировал небольшие "домашние заготовки" — магия ли, красочные поединки иллюзий или умопомрачительные танцы. И вот, встретив взгля Дара, я выступила вперед. Мы вышли на свободное пространство, ловя на себе взглядаы студентов и преподоа, ожидающих от нашей команды чего-то особенного. Надеюсь, они не будут разочарованы.

Заиграла музыка — легкие шаги в темпе вальса, почти невесомые. Спадает иллюзия, наложенная на наши наряды — и вот я танцую в белоснежном платье, а дроу — в белой рубашке. Гаснет свет, в полумраке с потолка падает теплый снег.

Это магический танец — помесь чар и четко отмеренных движений. Раньше был известен только один такой — Танец Лепестков, вершина мастерства чародеев и танцоров. Танец, в котором партнеры должны абсолютно доверять друг другу…

Наа музыка — другая. Движения похожи на вальс: строгие и нежные, расстояние между двумя телами, которое невозможно преодолеть. По краней мере, для постороннего взгляда… Четкие правила, отмеренные шаги. Кружение, взгляды устремлены в сторону. И этот холод — снег и белые одежды подобраны не сулчайно.

Once upon in december… Дар, а ты знаешь, почему я выбрала именно эту песню? Помнишь, когда мы "отмечали" мой Новый Год?

"Помню", — сказали золотые теплые глаза.

Вокруг нас все замерли, затаили дыхание… музыка стихла, я застыла, чуть дрожа, в руках Дара. Но это был еще не конец.

ДАРМ'РИСС

Холодная нежность, чувство на кончиках пальцев — зимний ветер, покалывание электричества. Души так близко, что тела кажутся бесполезными и раздражающими. Но никто и не видит этого, кроме двоих танцующих.

Прерывистый вздох — как единый, хотя издали его сотни магов. Я и забыл, что мы не одни… да и какое это имеет значение? Последний месяц, сбиваясь в поисках нужных созвуичй, отчаянно мы создавали этот танец не для них, а для себя. Раз уж не решаемся сказать всё словами.

Короткая передышка — в кольце рук Лаэли прикрыла глаза, откинулась назад. Ладонь скользнула по плечу девушку, будто продолжая танец, но на самом деле — снимая ещё один слой иллюзии с наших одежд. В это время Лаэли занялась музыкой и… назовем это — декорации.

То что вы видели, вы все, — это ложь. Внешняя сторона, такая спокойная… За эту часть отвечала Лаэли. Вторая принадлежала мне, но девушка согласилась сразу же. Вместо тающего снега вспыхнуло кольцо огня — достаточно низкого, чтобы не загораживать нас от остальных. Музыка — громкая, дикая, омывающая, как волны горячей соленой крови. Замысловатая прическа Лаэли распалась, водопад мерцающего нежного пламени рассыпался по плечам, по спине. В глазах — отблески огня. Не того, что снаружи, нет.

Я стиснул рукояти Раоков — они пришли по первому зову, как и задумывалось. Моя напарница тоже держала скимитары. Пусть она и не слишком хороша с ними, но ведь это только танец, хоть и с оружием…

Только ли?

Шаги по кругу, смерить друг друга взглядами — уже почти ненавидящими.

В первый раз скрестились клинки, на пробу. Лязг металал заглушает музыка. Нарастает темп — удары выходят из-под контроля. В таком танце, где магия и чувства сплетены в один клубок, нельзя заранее просчитать движения — надо только положиться на судьбу — или случай.

Мерцание кликнов слилось в мелодию, музыка накатывала цунами — как и чувство, ярче любого огня пылающее в груди. Шаги, перекаты, обманные удары. В этом — всё, что было между нами за год.

Всё, что ты должна знать, Лаэли. Злость, ядовитая ревность, ненависть — та, которую уже не отличить от любви. Просто потому, что между нами клинки. Клинки твоих страхов и моих жестоких слов. Чертовых правил, непонятных игр богов, цепи случайнойстей…

"Ненавижу!" — лязг металла.

Она поддается. Мы смешали танец и бой, отвели время для просто-красивых движений, которым не место в настоящем поединке. Всё же это только танец…

Мы замерли, едва дыша: один из её скимитаров у моего горла, один из моих клнков прижат к обнаженному животу девушки. Стоит лишь чтуь надавить…

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем погасли костры и зал взорвался апплолисментами. Девушка, не глядя на меня, отвела клинок, развернулась и убежала куда-то, схватив плащ из рук Сессен.

Я, едва ли понмая, на каком свете нахожусь, шатаясь как в бреду, пожал чью-то руку и начал проталкиваться к выходу. Кажется, я сказал слишком много… Хоть не произнес и не слова.

— Вы такие разные, — шепнул чей-то голос, когда я стоял на лестнице Главного Корпуса, вдыхая ночь подной грудью. Инелен, полупрозрачная в свете двух лун, словно фантом из сна.

— Прости?

— Ты и Лаэли, — она соскользнула с перил, положила тонкую ладонь на плечо. Эльфийка смотерла прямо перед собой и в это момент, как никогда, напоминала своего старшего брата — проницательно мага, понимающего чужие души больше, чем хотелось бы окружающим. — Мне кажется, ваш танец невозможно повторить.

— Почему? — спросил, хотя и сам знал ответ.

— _Слишком_ разные. Даже не огонь и лёд — параллельныне прямые, которые никогда не пересекутся.

— Я не хочу пересекатся, — прошептал самому себе. — Я хочу просто быть рядом.

Она пожала плечами, потом развернулась в сторону Главного Здания, посмотрела через плечо.

— Алхаст не понял, — бросила почти равнодушно. — Точнее, не захотел понять. Может, оно и к лучшему.

Я кивнул и закрыл глаза. Что ж, теперь я знаю, чего я хочу. А чего хочешь ты, Лаэли?

(1) Зеленоглазое чудовище — со времен Шекспира, эпитет ревности.

Глава 9

ЛАЭЛИ

Э-эх, разгуляйся, душа магическая! Сейчас пойдем в присядку по пригорочкам, левитируя и медитируя… даже старшекурсники старались держаться подальше от бывших первачков с шалыми глазами. Ребята, пережить первый курс в МУМИ — значит, вам у же есть о чем рассказать внукам.

Гурьба из двадцати семи магиков ввалилась в Стоунхендж, прижавшись друг к другу так тесно, будто в московском метро в час пик.

— Куда мы идем? — закричала я, подтягиваясь на цыпочках, надеясь, что глас разума будет услышан. Не знаю, каким невероятным образом, но мне удалось сохранить толику такого сокровища, как здравый смысл… Может, меня околдовали?

— А демон его знает! — грянул слаженный хор.

— Ясно — пискнула ретируясь по защиту Сессен и Зармике. В воздухе запахло жареным. И не скажу, что это запах был мне неприятен. Таки для чего нам голова на плечах, если ей не рисковать?

— Минуточку внимания! — над толпой взлетел какой-то изрядно помятый эльфик. — ша, сказал! Быстро дотронулись до амулетов и подумали о каком-нибудь странном месте.

— Ну и?

— И мы все куда-нибудь перенесемся. — Эльф расплылся в дурашливой улыбке. — Только не забудьте держаться за руки, а то распополамит. На счет "Три"…

— Три! — крикнули во все воронье горло магики и магички. Я судорожно вцепилась в стоящих рядом Сессен и Эрика и зажмурила глаза. Странное место, странное… В голову почему-то упрямо стучался Питер Пэн со своей Небыляндией. Как будто постраннее в мире места нет!

Мимолетная нехватка воздуха, игривое этакое медвежье объятие — поняла, что передумывать поздно. Ибо эти приятные ощущения (а от них после пятого телепорта начинаешь ловить кайф!) означали, что мы уже перенеслись…

— Вот только куда? — озвучил кто-то из однокурсников.

— А не по барабану ли? — как-то неаристократично отозвался Габриель и облапил Инелен. — У нас есть тонны две вина, а у меня еще и любимая девушка. Так какая разница, где…

Окончание фразы потонуло в дружном радостном соглашении, что напиться и побуянить можно в любом мире — лишь бы подальше от преподов. А то они питают странные и опасные иллюзии в отношении своих подопечных: будто бы они умеют себя вест прилично, как и подобает совершеннолетним магам…

— У большинства нелюдей совершеннолетие наступает в сто лет. А до ста — кровь не густа, — это Януш подслушал мои мысли.

Мир, в который занесла нас наша коллективная буйная фантазия, обладал тремя лунами, излучавшими теплый рыжий свет. Дабы соответствовать, первачки…. Черт, второкурсники, залихватски грянув "гори оно всё синим пламенем!", запалили на полянах ультрамариновые и лазурные костры. Ну, естественно, пересадили парочку деревьев с нежно-серебристой листвой, дабы не мешали. Этим занимались эльфы. Мы, Хаотики, развесили гирлянды огней и запрятали в укромных местах фейерверки… и забыли, где. Ничего, если кто-то сильно обуглившийся прибежит нас убивать, мы хотя бы будем знать, за что…

Тем временем я прислонилась к стволу уцелевшего дерева и медленно потягивала белое вино. Это был глоток одиночества для настоящего гурмана — быть одной среди праздничной толпы. Непередаваемой очарование — которое только что так грубо разрушили.

— Прости. Но ты успеешь ещё побыть одна.

Рука вампира замерла на секунду рядом с моим лицом, потом погладила шелковистую кору дерева. Мне стало интересно, и я промолчала, глядя на Януша и чуть улыбаясь. Юношу можно было читать, как открытую книгу — но даже в таких книгах ты не знаешь, что случится дальше, пока не перевернешь страницу.

— Тогда, у башни — что это было?

— Поцелуй, — мне доставляло удовольствие поиграть в Капитана Очевидность. — Прости, больше такого не повторится. Алхаст…

— Да, — согласился острозубый и посмотрел на однокурсников. Ему так шел оранжевый свет лун. — Но ведь сейчас Алхаста нет?

Я ошиблась… приятно ошиблась, надо полагать. Очки упали в невысокую траву, рядом мягко опустился мой бокал. Рука, освобожденная от хрусталя, забралась на спину носферату и скользнула в темные жесткие волосы.

— А ты осмелел, — я прищурилась, переводя дыхание. — думала, никогда не сможешь поцеловать девушку. По собственной инициативе.

— Ты меня соблазнила, — нахально ответил повзрослевший упырь. — Совесть не мучает?

— Чуть-чуть. Но по-другому поводу.

Он посмотрел на меня без улыбки, растеряв всю браваду, и кивнул. Завтра я снова буду верной девушкой. Завтра…

— На одну ночь.

— На одну ночь, — эхом отозвалась я и снова потянулась к губам вампира.

А прикольные клычки, кстати.

ДАРМ" РИСС

— Милый, не пей.

— милый, не кури.

— Дорогой, не колдуй.

— Солнышко, не молчи.

— Зайка, не дыши…

Я бы и правда не удивился, услышав такое от Медиана. И не было никакой возможности заставить её замолчать. Даже поцелуи не прокатывали! Моя карамельная девочка пришпилила меня к своей юбке и расставаться с новой игрушкой явно не желала. Нет, в другое время я бы нашел, чем себя занять в непосредственной близости от юбки (открывающей пару весьма изящных ножек), но не сейчас. О боги, почему вы не создали при женщине выключатель, чтобы хоть на секунду лишить её возможности разговаривать!

Проще говоря, она достала меня орально, морально, тактильно и прочими способами. Кстати вспомнилось, что полгода назад по Медиане сходил с ума Януш и я потащил девушку в круг танцующих, надеясь углядеть там вампира. И, конечно, скинуть ему на руки сияющее розоволосое сокровище. Иначе — еще несколько минут, и я стану женоненавистником.

Неожиданное и разочаровывающее зрелище: Януш уже облюбовал жертву на сегодняшнюю ночь и обжимается с ней у дерева. Жаль. Хотя. Может, его и на двоих хватит?

Стоп. А кто же это? Инелен и Сессен весьма заняты — во всех смыслах, Зармике лихо отплясывает с Давидом рядом со мной… Бисс закатывает в трубочку кого-то, пытавшегося её поцеловать. Безумству храбрых… венки со скидкой, м-да.

Значит…

— Дар, ты плохо себя чувствуешь? — из сгустившегося тумана выплыло искренне обеспокоенное личико Медианы. Я с трудом разжал стиснутые челюсти, вытолкнул непослушное: "да".

— Пойдем, посидим… Я тебе водички принесу.

Мы устроились в тени, в стороне от отбрасывающих лиловые тени костров, в стороне от… от нахальной рыжей, от девушки моего лучшего друга, которая иметь наглость целоваться с каким-то недобитым вурдалаком!

— Дар, ты меня слушаешь?!

— Слушаю! — страдальчески поморщился я, возвращаясь в реальность. — Что?

Медиана поджала губки, но потом решила, что на юродивых обижаться не стоит. А если этот дурачок — твой парень, то и тем более.

— Ты такой рассеянный. Готова спорить, что дома ты устроишь настоящий хаос. Ну, знаешь, немытая посуда и всё такое… а мне придется ходить за тобой и всё убирать.

— Минутку. Детка, а с какого, прости, перепугу, мы будем жить вместе?

— Разве ты не собираешься на мне женится? — совершенно искренне удивилась девушка.

И тут у меня сорвалось…

— Лучше пулю в лоб, чем дуру в жены!

Слезы. Пощечина. О-очень нарочитой уход в лесную чащу, в надежде, что я раскаюсь и поползу за ней на коленях, останавливаясь, лишь чтобы посыпать голову очередным слоем пепла.

Иногда всё-таки говорить правду вредно.

ЛАЭЛИ

Януш, чуточку красуясь, сплел из прохладного ночного ветра несколько ажурных скамеек и радушно предоставил их уставшим парочкам… вроде нас. Я на всякий случай ощупала шею. Кто знает, чем ночь закончится?..

— Лаэли, — позвал Януш.

Он стоял, напряженно всматриваясь в небо.

— Что-то случилось?

Я сжала его кончики пальцев. Тревога вампира моментально передалась мне, но я цыкнула на неё и заставила спрятаться в пятки.

— Здесь не действует Уравнение Одина.

— Не смеши.

Это всё равно, что заявить, что гравитации не существует. Что люди носят головы в желудках, а темные эльфы влюбляются в… кхм.

— Не действует, говоришь? Всякое бывает.

Почетный потомок Дракулы потряс головой. На уравнении Одина стоят все миры, на нем жнее основана и магия. В одну половину подставляешь параметры колдовства и свои собственные, в другую — окружающие условия, и таким образов выясняешь силу отдачи. А вы как думали? ничего даром не дается. Вызвал дождь в одном мире — будь добр обеспечить засуху в другом. Сейчас же отдача в виде небольшой образцово-показательной молнии не пришла.

Уравнение не сработало. Через несколько минут большая часть курса, выслушав Януша, принялась усиленно экспериментировать с магией, смелея на глазах: Уравнение не работало.

— Мы все умрем? — робко предположила Инелен.

— Это не так уж и плохо, — Габриель рассеянно пожал плечами. — Ребята, а ведь это…

Ага, глазки-то загорелись. Думаю, у меня тоже. Уравнение не действует: значит… значит, можно творить всё, что угодно, и ничего за это не будет. Никакой платы за могущество!

Кажется, этот мир придется собирать по клочкам.

— Лаэли? — Сессен закусила губу и кивнула в сторону зарослей. — Ты думаешь о том же, о чем и я?

Подхватив под черны рученьки Зармике, мы улизнули от ошалевших от безнаказанности однокурсников. У нас тоже была маленькая слабость, которой мы собиралась предаться… чисто женский такой соблазн.

В моих руках материализовалась старинная колода Таро, пахнущая воском и чужими духами.

— Раскладывай, — выдохнули разом подруги.

Магам нельзя гадать. Наши судьбы слишком драгоценны, чтобы пытаться узнать их такими грубыми способами, ч помощью амулетной магии. Что такое карты и кристальные шары, как не амулеты? Нет, будущее магов нельзя так насиловать. Есть его любовники — пророки… но никто из нас троих не обладал таким полезным даром. Поэтому…

— Сессен, в будущем тебе выпал Повешенный человек.

Я закусила ноготь на большом пальце и призадумалась.

— Если бы я гадала обычному человеку, я бы сказала. Что это означает большие перемены в жизни… а так, скорее всего, имеется в виду и правда какой-нибудь труп.

— А на любовь? — Зармике, любопытная, села поближе. — Погадай, пожалуйста!

— На Комода? — я усмехнулась, собрала карты и машинально стала их тасовать.

Наше увлекательное занятие прервала выбравшаяся из кустов Медиана. Девочку явно кто-то обидел. Однако даже после клятвенных обещаний Сессен разорвать обидчика в клочья и сшить из не7о лоскутное одеяльце, она не решилась ничего сказать.

— Раскинь карты сама, я устала, — не долго думая, я всучила карты демонице, а сама отошла к Медиане. Она потерянно кусала губы, глядела в сторону.

— Что случилось? — я положила ладонь на плечо девушке, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно мягче. Я не хуже инферналки занимаюсь рукоделием из всяких негодяев, а разговорить робкую волшебницу сумею и получше.

Она пытливо посмотрела на меня, но не увидела на лице ничего, кроме искреннего сочувствия. И, заметьте, я нисколько не притворялась. Поцелуи — отличные антидепрессанты, да.

— Пойдем… или ты останешься еще гадать?

Её взгляд умолял, и я бодро соврала, что от будущего ничего хорошего не жду, поэтому гадать и смысла нет.

ДАРМ" РИСС

Как только я избавился от розоволосой красавицы, пришлось отбиваться от однокурсников, считающих меня почему-то самым умным. Не то, чтобы я стал оспаривать эту истину… Но проблема Уравнения Одина, которое почему-то отказывалось работать, была мне так глубоко параллельна, что я быстро скользнул в тени, оставив товарищей костерить меня на сотне языков и тыкать во все стороны своими неуклюжими заклятьями.

Но, если Уравнение в кои-то веки устроило себе выходной, можно и не церемониться с тратой сил. Поэтому я выцепил Януша мягкой гипнотической лапой и подтянул к себе. Там укрыл одной Мантией Отвлечения и повел в чащу. Красная Шапочка, а не проводить ли тебя к бабушке?..

— Ты чего творишь? — недовольно встряхнулся юноша, когда я снял заклятье. — Жить надоело?

— Пытаешься мне угрожать? — я усмехнулся, хотя было не смешно. Обычная перепалка студентов-магиков. По крайней мере, внешне.

— Януш, что у вас с Лаэли?

Боги мои, какой идиотский вопрос. Хуже всего, что задаю я его с абсолютно серьёзной миной. Во что я превращаюсь?

— С какой стати тебя это волнует? — ощетинился носферату.

— Она — девушка Алхаста.

— Вот пусть светлый и следит получше за своей девушкой! А ты, Дар, не суй нос в чужие дела.

— Да ты осмелел, — я с некоторым удивлением смотрел, как на лице вампира появляется фирменная опасная ухмылочка.

— Мне это уже говорили. В более приятных обстоятельствах…

Я метнулся к вампиру, он успел уйти в сторону — такой ожидаемый маневр. Через долю секунды он уже втягивал с трудом воздух, прижатый к удачно подвернувшемуся стволу дерева. Я сжимал воротник его рубашки, надеясь, что одежда окажется достаточно крепкой.

— Смелость не всегда идет на пользу, — отчеканил, опуская градусы в голосе до уровня абсолютного нуля. Запомни это, иначе…

Шелохнулись кусты. Нет, просто какое-то дуновение ветерка. Легчайшее… но взвывающее беспокойство. Я обернулся туда, ослабив хватку. Януш ушел в сторону, грамотно вывернув мне руку. Мы стояли друг напротив друга, ожидая первого хода. Сдался я.

— Делай, что хочешь. Портить настроение другу подробными репортажами я не собираюсь. Но если покусаешь Лаэли, я тебе сам что-нибудь откушу. Без наркоза.

ЛАЭЛИ

Воспользовавшись примером дроу, я накинула на нас Мантию Отвлечения. Молча, мы с Медианой торопились обратно, подальше от занятых "беседой" парней. Остановились, только когда окончательно заблудились… Перевели дух.

— Да-а, — протянула девушка. — Кажется, Лаэли, нас связывает куда большее, чем может показаться.

Я медленно кивнула, переваривая увиденное. И смеяться хотелось, и плакать. Вместо этого я материализовала два кубика Рубика и подала один Медиане.

— Это успокаивает.

Но её было не до моих псевдо-психотерапевтических вывертов.

— Надо же. Твой бывший парень, который сейчас встречается со мной, убеждает моего бывшего парня…. Который сейчас встречается с тобой… что он должен тебя бросить….

— Э. Что? Медиана, я потеряла нить рассуждения после второго слова "бывший".

Она посмотрела на меня так, как будто я снова спросила, зачем она держит на тумбочке инструменты для пыток — это был какой-то завиватель ресниц.

— Зимой ты встречалась с Даром, а я — с Янушем. Сейчас мы… "махнулись", так ты выражаешься?

Забавно я иногда выражаюсь, угу.

— Я не встречалась с Кенрретом. Ну. Да ты мне всё равно не поверишь… В любом случае. Ты на меня не в обиде?

— Нет. Он же всё равно ко мне вернулся.

Непробиваемая, огнеупорная и водостойкая логика… раздражающая до зубовного скрежета. Потому что — правильная.

— Тогда пойдем поищем девчонок.

Но они и сами нас нашли. Сессен и Зармике вылетели из-за деревьев, но не рассчитали и врезались в нас на полном ходу. Мы с Медианой хором заорали… Чтоб у меня чешуя посинела, как выразился бы Ыш! Никогда не думала, чтобы нашей милой Медиане были знакомы такие заковыристые маты.

— Помедленнее, я записываю, — пискнула я из-под Зармике. На это раз Сессен приземлился на розоволосую, и это было поводом для хорошего настроения: всё же темная эльфийка весила раза в полтора меньше демоницы.

— Ну всё, — трагически прошептала дроу, не меняя позы. — Мы пропали.

Если такое говорит вам ведьма, искренне рекомендую даже не заботиться о завещании: времени на это у вас не будет.

В опасной близости с моим ухом в землю воткнулось копье, сделанное, кажется, из кости. Я нервно сглотнула. Мысли понеслись, как табун грифонов: это "жжж" — неспроста! Копье — это оружие, а оружие — это недружелюбные аборигены. Оружие при себе нет — черт возьми, мы на вечеринку собирались, а не на турнир, — а магию применять нельзя. Мир не исследован, Уравнение Одина здесь почему-то дало сбой… что получится из левитации, примененной к живым обитателям мира — неизвестно.

Да, кажется, мы пропали…

Это были краснокожие классические. То есть ну настолько по канонам вестернов, что я нервно захихикала. Подруги мрачно покосились ан меня.

— У неё есть какой-то план, или как обычно? — ядовито поинтересовалась Зармике.

— Как обычно, — ответила я, нимало не смущаясь. — Радуюсь жизни. Гляди, они костерок развели… может, покормят?

Молчаливые индейцы привязали нас четверых к столбам, неподалеку от большой утоптанной площадки в центре поселения. Я продолжала умиляться: и "фиг вамы", и перья в волосах… как в мультике про Покахонтас. И разговаривали на языке, абсолютно незнакомом. Но облизывались вполне так красноречиво…

— Лаэли, а чем они питаются? — тихонько спросила Медиана. Кажется, ей пришли в голову те же самые мысли.

Я не ответила, но по глазам подруг было понятно, что наше будущее им теперь тоже представлялось совсем в нерадужном свете.

— Ну их к монахам, давайте колданем? — отчего-то шепотом предложила Сессен.

— Угу. А когда наша магия соприкоснется с Сутью мира… то есть с её живыми обитателями… Ты представляешь, что может произойти?

— Нет.

Нам оставалось только продолжать попытки разговорить двух мрачных охранников. Мои два десятка языков земного веера, плюс столько же у Сессен и Зармике… И десяток у Медианы. И что бы вы думали? Ноль внимания, фунт презрения. То ли не понимают, то ли игнорируют.

От костерка доносились возбуждающие аппетит запахи. В нас они, впрочем, возбуждали только искреннюю тревогу. Законы магии — это хорошо, но жить тоже хочется…

Наши пернатые секьюрити засуетились, смахнули пыль с плеча Сессен — демоница оскалилась и зарычала на смельчака. К нам, видимо, приближался большой босс… Но это оказалась девочка. Серьезная, черноволосая, с цветком тигровой лилии в волосах.

Минутку.

— Тигровая Лилия? — я бы почесала в затылке. Елси бы могла. — Небыляндия, да? Но как же, как же…

— Лаэли, нами сейчас ужинать будут, а ты опять чушь несешь, — Сессен прокомментировала происходящее. В руках тех. Кто сопровождал Тигровую Лилию, появились огромные костяные ножи.

— Не факт. Может, просто скальпы снимут.

— Только вместе с головой! — ужаснулась Зармике.

Я отстраненно наблюдала за кончиком ножа, приближавшегося к моему носу: кажется, меня, как самую болтливую, решили отправить на гуляш первой.

— И-эх! — раздалось сбоку. Увесистый булыжник впечатался в руку индейца, заставив того взвыть от боли. Из леса выступила весьма суровая пятерка представителей другой цивилизации: Габриель, Януш, Дар, Инелен и Давид. Трое парней держали в руках булыжники, решив, видимо, тоже не рисковать магией.

— Не бейте их! — завизжала я, понимая, что даже при таком плачевном численном раскладе (пятеро против трех десятков индейцев), перевес будет явно не на стороне аборигенов.

— Почему?

— там Тигровая Лилия! Она же подружка Питер Пэна.

— Рыжая, у тебя крыша поехала? — учтиво поинтересовался Давид. — Что нам, стоять в сторонке, и гадать, не пересолят ли они ваши тушки?

— Давид, — прохрипела Сессен, зеленея на глазах. — Прекрати, Тьмой заклинаю…

Индейцы, опешившие сперва от появления подмоги, пришли в себя и забормотали что-то, окружая новоприбывших.

— Ну, и что теперь? — процедил сквозь зубы Дар, оглядываясь на меня через плечо. — будем дальше играть в Партию Защиты Гуманоидов?

Я повела плечом — крепко привязали, затекло уже, и потом предложила проголосовать.

— Так, кто за то, чтобы накостылять негостеприимным хозяевам?

Парни единодушно подняли руки, Инелен заколебалась, виновато пожала плечами, но присоединилась к ним.

— Кто за пацифизм?

— Это нечестно! — зашипела я, понимая, что поднять руку не смогу при всём желании.

— Никого, — Дар пошире расставил ноги, принимая устойчивое положение. — На счет три…

— Ша, суслики! — порыв могучего ветра взметнул волосы.

Как всегда, самое интересное происходило за нашими спинами, поэтому нам — привязанным — оставалось только наблюдать за вытягивающимися лицами товарищей.

— Ну что там, что? — трещала Медиана, подпрыгивая от нетерпения.

Молчание было нам ответом. Тень от деревьев метнулась узким щупом, стянула индейцев в один пернатый пучок и отшвырнула подальше. Дабы не мешать задушевному разговору…

Ослабли веревки.

— Супермен прилетел? — напоследок съязвила я, прежде чем обернуться. — Нет, это целая Лига Справедливости…

ДАРМ" РИСС

Первым делом меня захлестнула детская обида: почему они могут так спокойно колдовать, а мы нет? Я не торопился отказываться от этого чувства. В любом случае, остальные ощущения грозили быть еще боле неприятными.

К примеру, стыд.

Пятеро преподавателей молча смотрели на нас. На редкость идиотский комментарий про Лигу Справедливости вызвал у меня приступ нервного смеха, который пришлось подавить кашлем. Боюсь, нас сейчас положат вместе с этими смуглыми людьми в перьях — для профилактики. Вот, Ксавье уже сложил пальцы левой руки щепоткой, и в ней бьётся какое-то мерзкое заклятье…

— Дай детям время объяснится, — Ринальдо положил ладонь на плечо коллеге. Они были так серьезно — все пятеро. Чересчур, пожалуй. На мой взгляд, то, что мы на поладили с местными жителями, было достаточно мелким проступком…

Да и вообще — что они тут делают? Кажется, преподы МУМИ не грешат чрезмерной заботой о жизни своих студентов.

— Я ничего не понимаю, — честно призналась Лаэли, становясь рядом со мной. Как-то незаметно мы оказались на шаг впереди однокурсников. — если вы нам скажете, за что именно нужно оправдываться, я что-нибудь придумаю.

— Где находится этот мир? — резко спросил Ким. Или лучше сказать — Артур?

Он совсем не похож был на того сонного добродушного ректора. Вернулся великий маг прошлого, истинный повелитель Порядка! А Тьерри, наверное, оставил за заместителя.

Мы переглянулись, Лаэли пожала плечами и прищурилась. Её куда лучше дается чтение линий Силы.

— Здесь не действует Уравнение Одина, — это моя попытка разговорить сумрачных преподов.

— Да, интересный эффект, — бросил Артур, но был он не слишком заинтересован. Раздражен. Даже немного зол — и всего этого добились мы… в первый же день на втором курсе. Рекорд, Тьма его побери.

— Да, — протянула Лаэли, с перепугу забыв про профессоров. — Этого мира не существует.

Сзади неловко зашуршали однокурсники.

— Это невозможно, Лаэли.

— Во… возможно. Мы, — она посмотрела на Кима и закончила совсем тихо, — мы создали новый мир.

В воцарившейся угрожающей тишине раздался громогласный — но довольно мелодичный — вой. Так поют драконы в период брачных игр. Местные гурманы, стоя на коленях, отбивали земные поклоны, не прекращая выть.

— Это что еще за цирк? — Вик брезгливо шевельнул пальцами.

— Они, кажется, считают вас богами, — предположил Габриель.

— Этого еще не хватало, — пробормотал, хмурясь, Артур. — Ринальдо, Ксавье, почистите этот мир. Вик, разыщи остатки наших балбесов, а я отведу этих (кивок в нашу сторону).

Нам даже не пришлось браться за руки — мгновенное удушье… и нас приветствует кабинет структурологии, залитый сереньким предрассветным сумерком.

Только тогда я смог выдохнуть. Убивать нас сегодня не будут. Или же они просто растягивают удовольствие.

— Рассаживайтесь, — Ким-Артур прошел к кафедре, облокотился на неё. — ну-с…

— А я догадывалась, — Лаэли осталась стоять, прямо глядя на ректора. Я подумал и остался рядом с ней — вдруг девочке понадобится поддержка. Чисто физически — стояния у столба в связанном виде не прошло для неё даром.

— Каким образом?

— Индейцы. Слишком они были похожи на то, что представила при переносе я… И Тигровая Лилия.

Ким потер подбородок, кивнул.

— Перенос, значит… Лаэли, рекомендую вам составить более полный отчет о сегодняшней ночи. Как только придут ваши однокурсники… а, вот и они!

Растерянные и виноватые, но всё же пытаясь сохранить чувство собственного достоинства в аудиторию воли остатки курса, за ними — преподы. Мрачные, как голодные людоеды.

— Не надо про людоедов, — взмолилась Лаэли. — Мне и так плохо.

— Я что, так громко думаю?

Я обернулся в поисках свободной парты, запихнул девушку на скамью рядом с Янушем, сам сел рядом.

— Бывает…

— Итак, — Ким обвел присутствующий сияющим взором, — счастлив приветствовать вас, второй курс, на первой для вас лекции! Нет-нет, воздержитесь от громких и буйных выражений… благодарности.

Ректор усмехнулся. Но лицо его оставалось озабоченным. Интересно, часто ли студенты создают новые миры? Ха, хорошо погуляли.

— Сейчас вы, доступными и простыми словами их трех букв, начнете мне объяснять, как умудрились сотворить новый мир. Мир ваших желаний — где не действует Уравнение Одина. Где не нужно расплачиваться за творимую магию, так?

Раздались удивленные вздохи тех, кто еще не знал, что своим "переносом куда-нибудь" мы ухитрились изменить структуру Иггдрасиля.

— Ким, за такое убивать надо, — возможно, пошутила Зелинда.

— Нет. Исследовать, — отозвался Ксавье.

— Расспрашивать, — мягко укорил их Ким.

— Лечить! — буркнул Вик.

— Лучше убейте, — тихо пробормотала Лаэли…

Глава 10

Ich bin schuld

Dass ist meine natur

Ich bin schuld

Ich kann halt lieben nur

Ich gesteh

Ich leiste jeden schwur

Ich bin schuld

Schuld…

Schuld…(1)

ДАРМ" РИСС

Говорил, в основном Ким, как главный маг-структурник. Иногда вставлял свои пять копеек (без которых, на мой взгляд, можно было бы обойтись) Ринальдо. А, впрочем, я не уверен…

Уравнение Одина действует везде. Даже в том мире, который родился благодаря мысленным потугам двадцати семи магов. Только отдача пришла с опозданием — и во время этой запоздалой лекции однокурсники один за другим начали терять сознание. Силы убывали, будто в бездонной бочке. Сам я держался, конечно, по периодически тоже проваливался в бессознательное, потом остервенело тер уши, чтобы не проспать самое интересное.

Но я зря старался: ничего полезного для себя не услышал. Ким, очевидно, решив, что мы все — гении, Мерлины в квадрате, заучившие назубок всю университетскую библиотеку, и говорил такими словами, которые даже я понимал через пень-колоду. Лаэли же пошла на компромисс: она лежала на парте, прикрыв глаза, но, видимо слушала внимательно.

Ректор закончил своё выступление феноменальным предложением:

— Выносите!

— Чего? — даже Габриель проснулся.

Профессор улыбнулся и подал плечами.

— Тех, кто уснул. Они потеряли слишком много энергии — значит, в создании мира непосредственно не участвовали.

Остались знакомые всё лица — осунувшиеся, хмурые, подозревающие сплошные неприятности в будущем без всяких прорицаний. Сессен, Лаэли, Инелен, Зармике — из девушек. Ну, это не удивительно. Из представителей сильной половины магичества: кровососы Габриель и Януш, Давид, Эрик, Ыш и, само собой, я.

Ким дождался, пока последнюю храпящую тушку деканы левитировали за дверь, и улыбнулся еще шире.

— Кто-то из вас — бог. Даже несколько — двое или трое. Только они в состоянии повлиять на миры.

— Да ладно, — тихонько съязвила Лаэли. Глаза зеленели во всю — это означало, что магичка находится в весьма вспыльчивом и раздраженном состоянии. Потом повысила голос, — И кто же?

— Я надеюсь, вы нам сами скажете.

— Надежда — вещь хорошая, — глубокомысленно заявил Давид.

Профессора настороженно обернулись к нему. Демон скроил непонимающую рожицу.

Как странно всё сложилось. Ведь никто из наших однокурсников не знает… Тем не менее, они изо всех будут морочить головы преподам, стремясь сохранить эту тайну, им самим неизвестную, между нами, студентами. Вот оно, магическое братство.

— А за каким, извиняюсь, гаргулом, на признаваться? — подал голос Януш, отвлекая внимание на себя.

Мы так будем перебрасываться незначительными репликами хоть до следующего рассвета. И профессора это, несомненно, понимают. Они так встревожены и не пытаются это скрывать.

— Если узнаете, вы его выгоните из МУМИ?

— Нет. Начет этого можете не волноваться, — успокоил Ким. — Это связано с некими… формальностями. И, к тому же, юные недо-боги — это бомба замедленного действия, лежащая у нас под боком. И нам не хотелось бы, чтобы она взорвалась в самый неподходящий момент.

— Не взорвется, не волнуйтесь, — пробормотала Лаэли, положил подбородок на локти и в упор разглядывая Артура. — Обещаю проследить лично.

— Ты и так на себя слишком много взяла, — возразил Ринальдо.

Даже не назвал её "mon cherie", надо же. Здорово-таки они занервничали.

— Тогда я, — Эрик обвел курс орлиным взором. — Поверьте, этот недо-бог у меня шелковым станет.

— Да, особенно если это ты и есть… — буркнула Зелинда. Она меньше остальных доверяла нашей самостоятельности. Впрочем. На месте профессоров, я вообще приказал бы пытать каждого, пока не откроют имена недо-богов… а потом запер последних в клетке и кормил три раза. В неделю.

Ким был однозначно милосерднее. Он махнул на нас рукой — в прямом и переносном смысле и отпустил, взяв обещание, что в случае непредвиденных проблем мы будем обращаться к нему лично или к одному из деканов…

— Профессор, а что будет с наши миром? — спохватилась Сессен.

— Исчезнет, естественно. Если уже не исчез. Даже богам не под силу изменять Иггдрасиль.

Закрывая ха собой дверь аудитории, я услышал. Как преподы, растеряв всю серьезность, делают ставки, азартно повизгивая и стуча кулаками по кафедре, на то, кто из второго курса окажется богом. И — доживет ли он до десятого, выпускного курса.

Главное, чему мы учимся в университете, это реализм, угу.

ЛАЭЛИ

Когда зеркало висит напротив кровати — это страшно. Или, во всяком случае, пагубно для настроения. Поэтому я обычно зажмуриваюсь, проходя мимо зеркала в анну… Но сегодня мне так плохо, что ничего страшного не произойдет.

Дело было не только в том, что в мире, созданном нами с Даром (вот так ребеночек), сила исчезала, как в бочке Данаид. И не в том, что я ощущала накат очередной волны проклятья. Я просто… устала.

Хотелось свернуться калачиком, укрыть голову темным одеялом и не показываться до тех пор, пока не сменятся поколения и в этом мире не останется ни одного существа, помнящего тебя. Тогда можно будет начать всё заново.

Я зажмурилась и залезла под холодный душ. Не помогло. Во мне пышным цветом распускалась плесень, питающаяся отвращением к самой себе… И даже Алиса молчала.

Ладно, первым делом всё же следует заняться проклятьем. Я собрала всё необходимое — тихонько, чтобы не разбудить подруг — и выскользнула из комнаты. Башня Черного дерева подойдет как нельзя лучше. Надо поскорее провести защитный ритуал, чтобы не заработать очередной сердечный приступ или еще какой-нибудь подарок от неизвестного доброжелателя.

Но моим благим намерениям, которые, как известно, ведут в Хель, не суждено было сбыться.

— Доброе утро, — пробормотала скороговоркой, надеясь прошмыгнуть мимо темного эльфа, устроившегося в кресле.

Он, не говоря ни слова, встал передо мной. Я прижала к себе сумку с материалами для ритуала, уговаривая коленки не дрожать. Ну что же это, в самом деле? В восьмигранке больше не было ни души.

— Что у тебя с Янушем?

Вопрос был таким неожиданным, что в первую секунду я совершенно по-идиотски захихикала. Но дроу не разделял моей веселости.

— С какой стати тебя это волнует?

— Ты ведь встречаешься с Алхастом.

— И что? — я прищурилась, чувствуя, что моё раздражение принимает вполне определенную форму и направление. — Папа беспокоится за моё нравственное воспитание?

— Расстанься с одним из них, — кажется, эльф был глух ко всем моим словам.

— И не собираюсь.

— Почему?

— А зачем? Если хочешь — беги, рассказывай Алхасту, что видел. А я потом похлопаю ресницами и скажу, что ты на меня клевещешь. Твоё слово против моего. Кому поверят?

Мой голос был язвителен и зол. Кенррет даже отшатнулся слегка.

— Ты… не можешь такое говорить.

— Но говорю, правда?

— ты любишь Януша?

Я бросила на диван сумку и скрестила руки на груди. Наши взгляды скрестились и лязгнули — закаленная в подобных сражениях сталь.

— Нет.

— Алхаста? — губы Кенррета чуть дрогнули, будто он пытался ухмыльнуться, но не смог.

— Нет. Я никого не люблю, неужели не ясно?

— ты…

— Научилась быть ведьмой. Разве не так, Архимаг?

Он приблизился на шаг. Чуть выше меня, но меня совсем не смущает, что смотрю снизу вверх: сегодня в более выгодном положении.

— Это оказалось просто. Дружба, любовь… какие смешные слова! Помнишь, я сказала, что дроу ничуть не лучше людей? Но они намного приятнее магов! Знаешь, почему?

Он не ответил, а я продолжала говорить — вбивать слова-гвозди в его тело.

— Твои соотечественники привыкли быть бессердечными. А мы — МАГИ — вырезаем свои сердца. Или дрессируем их, чтобы они прыгали через скакалку или через горящие обручи по команде "Алле-оп". Если мне нужно: сердце бьется быстрее, и я искренне уверенна, что люблю Алхаста… Нет — и сердце замирает. А за всю эту науку спасибо тебе!

— А ты стала стервой, — задумчиво проговорил Кенррет, находясь, однако, мыслями где-то далеко. О чем он думает, интересно?

— Я такой и была, только ты не разглядел. Алхаст — Архимаг, зачем с ним расставаться? К тому же — ах, он так уверен в моей чистоте и наивности… Милый мальчик.

— Значит, так ты теперь думаешь?

Я кивнула, дрожа с ног до головы, будто в лихорадке. Что же он скажет теперь?

— Лучше бы тебя тогда сожгли, — резко, как пощечина.

Он развернулся и пошел к выходу из восьмигранки, сгорбившись. Я сжала кулаки — до боли, так что ногти впились в ладони.

— Конечно, тогда бы твоя душа осталась при тебе!

Он замер на секунду. Я закрыла глаза — думала, сейчас он развернется и ударит меня по-настоящему… Но, когда решилась поднять веки, Дара уже не было.

ДАРМ" РИСС

— Конечно, ведь тогда твоя душа осталась бы при тебе!

Отчаянный крик — она уже не боится, что нас кто-нибудь услышит. И я слышу в её голосе слезы, мольбу: "Обернись!". Или обманываю себя? Если я вернусь, то не смогу больше уйти…

Напомнила о том, что моя душа продана демону, а сейчас принадлежит её. Спасибо. Знает, что больнее ранить невозможно — показать, какой я идиот.

Я вышел из восьмигранки и побежал, как только достиг лестницы. Дрожа всем телом, вылетел на улицу и стал большими глотками пить воздух. Почему? Как? Она ведь не может действительно думать так, как говорит!

Впрочем, почему нет. Ведь полгода назад я и сам… Но Лаэли, рыжий ангел, девочка, прощающая всех, кроме себя. Неужели я настолько ошибся в ней?

И всё же я себе отдавал отчет, что, даже если она на моих глазах совершить что-нибудь… ну, достойное темной эльфийки… я не перестану верить в её чистоту.

Всё так. Вот только что делать — не знаю.

ЛАЭЛИ

Ноги перестали держать — я упала на пол и плакала навзрыд, уткнувшись лицом в пыльную темно-красную обивку дивана. Что же я такого наговорила…

— Лаэли, — встревоженный голос Сессен. Она нагнулась, потянула меня за плечо. Я дернулась и зарыдала ещё громче. Хочу сказать, чтобы оставила меня в покое, но не хватает дыхания.

Тогда она опустилась на колени рядом со мной, чуть слышно вздохнув (второй месяц, а у неё уже животик заметно). Отлепила мою макушку от дивана и прижала к своему бюсту. Правда, так мягче… Но кислорода меньше.

— Пойдем в комнату?

Ах да, что-то та про то, что плакать на людях стыдно. Я закивала, пытаясь подавить всхлипы.

Сумка с материалами для ритуала осталась лежать в восьмигранке.

Девчонки деликатно оставили меня лежать ничком на кровати, а сами ушли куда-то. Наверное, поговорить с деканами. Практика — вспомнила я. Ведь завтра утром мы с Алхастом… И подскочила, подброшенная хорошим пинком. Который отвесила мне совесть. Спасибо Дару, его слова, кажется, пробудили данную лентяйку, которая только и знает, что дрыхнуть!

Прежняя апатия пополам с меланхолией сменилась яростной жаждой действия. И, пока данная жажда не иссякла, я обула туфли, умылась ледяной водой и заторопилась на улицу. Мне предстоят три тяжелых диалога. Возможно, с летальных исходом.

Первый диалог нашел меня сам, хотя я в последний момент малодушно спряталась за шкаф. Януш выудил меня оттуда и выставил за дверь, на лестничную площадку. Прежде чем я успела придумать с чего начать разговор, он потянулся за поцелуем. Я побледнела, будто жертва вампира со стажем в десяток укусов, но упрела ладони в грудь юноши, не подпуская его ближе.

— Не надо.

— Идешь к Алхасту? — он нахмурился и отвел взгляд.

— Д-да… То есть, это неважно.

— Объяснишься?

— Мне, кроме него, никто не нужен! — выпалила я, боясь, что еще секунда, и смелости не хватит.

— Уверена?

— Нет, — уже тише и честнее ответила я. — Януш, извини меня, пожалуйста.

— Ничего. Я понимаю.

— Не понимаешь.

— Ну да, — неожиданно быстро согласился носферату. — Мне даже казалось, что я нравлюсь тебе больше, чем этот блондин, со всех сторон положительный.

— Прекрати, — теперь я тоже смотрела в сторону.

Он вздохнул, смешно надув щеки. Правил очки, а потом неожиданно опустился на одно колено, взял мою ладонь и приложился к ней теплыми вампирскими губами.

— Я попытаюсь понять. Но, если передумаешь…

И растворился серым туманом. Вампирские штучки. Что ж, если носферату еще способен к позерству, значит, не сильно он и расстроен.

Приободренная первым успехом, я вышла на улицу. Стихийнки вроде бы смилостивились и уделили нашей башне толику хорошей погоды. Но только почему ветер такой жаркий? Будто из Бездны. Возможно, я просто слишком волнуюсь. Или заболела.

Бре-ед. Магичка, подхватившая простуду после окончания (успешного, заметьте!) сессии. Я высунула язык и прищелкнула пальцами, вызвав небольшой ветерок.

До башни четвертого курса оставалось всё меньше, и я уже не могла отвлекаться посторонними мыслями. Уши, щеки — всё лицо горело, пульс отдавался ушах.

Не смогу. Я остановилась. Почему бы не повернуть обратно? написать Алхасту записку, тем более что и предлог есть — я заболела. И можно будет избежать на редкость неприят6ого разговора.

Размахнувшись, я залепила себе пощечину. Решила — так иди.

— Сама виновата, — процедила сквозь зубы, заставляя себя сделать следующий шаг. — Любишь с вампирами целоваться, люби и с эльфами… объясняться.

Силы воли хватило ровно на пять шагов. Очередная остановка. Слабость, коленки подгибаются, сердце трясется, как пациент стоматологической клиники. Боюсь, боюсь… Больше, чем пауков.

Прибегла к стимулирующему средству: еще одной энергичной оплеухе. Что-то не окрыляет.

Еще раз? Из глаз выступили слезы. Не успела удивиться силе пощечины, как моя рука совершенно самостоятельно схватила меня же за волосы и дернула. Я бы завопила что-то ругательное, но вопрос — на кого ругаться-то?

Нет, ребята, подраться сама с собой — это что-то.

"Остановись! — испуганно закричала Алиса. — Что ты делаешь, больно же!"

Пока я продолжала недоумевать, одна из моих непослушных рук прошлась по щеке и шее, расчертив глубокие полосы, которые сразу набухли и с тали кровоточить. Будь проклят маникюр.

А больше я ничего не помню.

Очнулась, как и полагается, с головной болью. Но жар прошел.

Что-то прохладное и ласковое, прохожее на лист дерева, прошлось по лицу, снимая саднящую боль. Приоткрыла левый глаз. Мутно…. Моргнула — картинка прояснилась, и перед моим взором предстал обеспокоенный Алхаст и, за его плечо — вездесущий гений смерти с подобающей случаю похоронной физиономией.

— Вы мне бредитесь, — брякнула с непонятно откуда взявшейся уверенностью.

Ребята переглянулись. Гений сумрачно кивнул, словно подтверждая неприятный диагноз.

— Как тебя зовут? — спросил Алхаст. Сначала я размышляла, можно ли на этой основе закатить скандал и разом решить все проблемы… но потом отвела его руку и приняла сидячее положение.

— Лаэли. Алхаст, с мозгами у меня всё в порядке, я просто упала в обморок.

— Ты едва не умерла, — поправил Гений. — Точнее, ты едва себя не убила. Я почувствовал, что что-то не так. Когда мы пришли, ты пыталась себя придушить.

— Репетировала "Отелло". Увлеклась, — я поморщилась и потерла шею.

Жутковато это всё, м-да. Что ж теперь, оставаться одной нельзя? А ведь это именно то, чего мне хочется больше всего.

— На тебе снова след проклятья, — медленно проговорил Алхаст.

— Ах, оставь! Хотя, — я спохватилась. — Точно. Сегодня утром забыла провести ритуал. Ай да проклинатель, даже начинаешь его уважать.

Заметив, что эльф открыл рот для какой-нибудь проповеди, я поспешно подняла вверх ладонь, требуя тишины.

— Займусь этим, займусь — честное слово.

Голубые глаза эльфа чуть сузились, но он только обреченно вздохнул. В другое время я бы не преминула поддразнить друга, но в тот момент мне вдруг вспомнилась цель моей прогулки по территории МУМИ.

Я нервно сглотнула и посмотрела на Гения Смерти, как на единственного своего спасителя. Но Алхаст понял этот взгляд по-своему и настойчиво попросила крылатого удалиться.

Мы остались вдвоем.

ДАРМ" РИСС

Я шел — почти бежал, — не разбирая дороги, вряд ли отдавая отчет в своих действиях.

Лучше бы тебя тогда сожгли…

Не могу забыть эту безобразную сцену, ни в коем случае не достойную ни Архимага, ни темного эльфа — ни мужчины. Остановился и, сбиваясь в линиях заклятья, материализовал сигарету, которыми баловались некоторые маги. Говорят, успокаивает.

Поджег пахнущую табаком палочку, осторожно положил в рот. Это должно быть похоже на кальян, но…

— Тьма-а! — я выкинул мерзкую сигарету в траву, отплевываясь. Ну, если не успокаивает, то отвлекает, по крайней мере.

После этого неудачного опыта я решил заняться чем-то общественно полезным. Назло себе — или Лаэли — открыл портал на Ёрс. В последний момент вспомнил про сигарету и с непередаваемым удовольствием разложил на атомы.

Вот и он — город, где мы провели две недели. Из разряда тех, что при всем желании не забудешь. Не думаю, что меня можно заманить туда хоть какими-нибудь истекающими медом коврижками.

К счастью, путь лежал в ином направлении — в монастырь. Тоже не тот вариант, который я бы избрал в качестве свадебного пу…

Остановился резко, будто наткнулся на невидимую стену. Странные мысли.

— Вот так штырит от "сигарет", — оправдался перед кем-то.

В общем, прогулка была не из приятных, учитывая подвешенное положение моей души. "Конечно, ведь тогда бы твоя душа осталась при тебе…"

Потряс головой. Как будто это когда-то помогал! Вот если бы меня кто-то огрел чем-то тяжелым…

Булыжник, мелодично посвистывая, пронесся в дюйме от уха. Не надо понимать всё так буквально.

Я на автомате поставил слабенький щит и призвал Раоки. Сила этого магического оружия был такова, что к своему единственному и неповторимому хозяину они приходили по первому зову.

Однако неизвестный любитель разбрасывать камни не пожелал выйти на дорогу. Кусты затрещали, когда он ломанулся сквозь них, спасая свою жизнь. Странно.

Прищурился, пытаясь разглядеть что-либо в мелькании ветвей, но оставил эту попытку. Моя рука нерешительно сжала рукоять скимитара, но расслабилась. Я был в обличие человека — так чего бы этому недоброжелателю меня бояться? Появление скимитаров он не мог заметить, благодаря широкому плащу. Стоило бы догнать, допросить — и закопать, на всякий случай. Но, в конце концов, какое мне дело до подобных импровизаторов с большой дороги?

Перед самым входом в монастырь я приостановился, составляя какое-нибудь подобие плана. В это сложно поверить, но в последнее время оценил тактику "сначала делай, потом думай", так часто применяемую моими однокурсниками. Поэтому на Ёрс я перенесся, имея в голове только нечто вроде "попасть в монастырь, и где-нибудь чего-нибудь порыскать". Желательно еще уйти живым-здоровым.

Выбор был невелик. Собственно, он ограничивался покоями Настоятеля — именно там побывали Лаэли и Зармике, перед тем как дроу заполучила толику проклятья. И еще ужасно раздражающим было сообщение об этой девушке, ай…. Лаэли рассказала, хмурясь и стараясь побыстрее закончить с этим неприятным эпизодом.

— Почему ты так волнуешься? — спросил я.

— Я спокойна, как удав. — привычно отозвалась тогда девушка. Но потом сжала руки, опустила глаза и проговорила тихо.

— Воспоминания….

Но почему же она так спокойна могла относится к лекциям по истории, где, между прочим, огромное внимание уделялось инквизиции? А теориям клейма по структурной магии? Если мне не изменяет память, она могла спокойна спать на парте, сладко улыбаясь, в то время, как кто-то из преподов рисовал на плазменной доске схему "испанского сапожка" или какой-нибудь "железной девы".

Скорее, это была обостренная интуиция ведьмы, теребящее чувство неправильности. Знакомо оно было также и опытным воинам.

Именно поэтому, накинув Мантию Отвлечения, я поспешил к Настоятелю с визитом, ориентируясь по подробным описаниям, данным Лаэли.

Минусом было то, что я не рассчитал время, и монах как раз мог оказаться у себя… ну, тогда я бы что-нибудь придумал. Надеюсь. Но богиня удачи решила не испытывать мою сообразительность (насчет которой меня и самого терзали смутные сомнения) и повернулась лицом. Настоятель отсутствовала, а девушка по имени Ай сидела за столом и ела сочную грушу.

— Вы — Ай?

Она обернулась. Ни тени испуга. Сначала — удивление в больших ясных глазах, потом — откровенная заинтересованность. Мягко шелестя рясой, она вышла из-за стола, облизывая пальцы. Как ребенок.

— Ага. А ты кто? Монах? — девушка игриво повела плечиком. — Ни за что не поверю.

Тем временем я анализировал свои ощущения. Что-то было не так с этой девушкой, определенно. Но это "не так" было столь неуловимо, что, пожалуй, без предупреждения я бы вряд ли обратил внимание. Теперь же, когда я получил подтверждение своим подозрениям., больше не было смысла церемониться с фальшивой монахиней.

Шагнул вперед — она удивленно приподняла бровь, но не отступила.

— Слияние, — шепнул я, а через секунду плюхнулся на пол под тяжестью упавшего тела. Своего тела.

Обряд Слияния — объединение двух сознаний в одном теле. Моя же эльфийская тушка, остывающая, лежала теперь сверху, лишенная искры разума. Сознание Ай я запихал куда-то подальше, чтобы девушка не вздумала устроить истерику.

Пыхтя и отдуваясь, запихал себя под кровать. То ли я такой тяжелый, то ли девушка такая неспортивная… Обрести равновесие в новом теле было вообще сложновато — а к зеркалу я и подходить боялся.

Тьма, да как же они ходят? Неужели… не перевешивает? И вообще, балансировка сбита, фигура какая-то чересчур… извилистая. Впору пожалеть девчонок.

Углубиться в размышления мне не дали. Человеческий слух уловил звук хлопнувшей двери и шаги. Пришел, голубчик.

Повинуясь, опять-таки, минутным решениям, я вернул сознание Ай на причитающееся ей место. Стер память о моем появлении — а сам забился в уголок. Смотреть, слушать, молчать. И надеяться, что настоятелю не придет в голову заглянуть под кровать и обнаружить там остывающего "любовника".

— Выпьем вина, любовь моя? — спросил настоятель, влажно целуя Ай в губы. Она хихикнула, поднимая бокал в шутливом тосте. После двух крошечных глотков её сознание мягко скользнуло в темноту, подчиняясь чарам…

— Ты готова подчиняться мне? — холодно спросил Настоятель, отставляя в сторону свой бокал, который он и не пригубил.

— Да, господин, — безжизненно отозвалась превращенная в куклу девушка.

— Тогда приступим…

П р и м е ч а н и я:

(1) нем. Я грешна — Такова моя натура — Я грешна — Я только могу оборвать любовь — Я признаюсь, что нарушила все клятвы — Я грешна… Грешна (гр. Heiland)

Глава 11

ЛАЭЛИ

Солнышко светит, птички поют… а я как с похмелья.

Алхаст потянулся было поцеловать меня, но я придержала его. Кажется, сегодня уже такое было. Только на месте эльфа был клыкастый однокурсник. И с ним было проще.

— Алхаст, нам надо поговорить.

Озадаченный взгляд.

— Нет-нет, не так начала. Эта фраза — глупая, ты не находишь? — нервничала, теребила рукава. — Нам надо… нет, опять не то. Мы расстаемся. Вот. Всё.

И туту я поняла, что на улице было не просто жарко, но — удушающее. Проклятое солнце. Я нес мела поднять глаза на эльфа, понимая — физически ощущая его боль. Но ведь это для его же блага.

— Я не понимаю, — наконец медленно выговорил он. — Почему, Лаэли?

— Я не буду ничего объяснять, — я хотела сказать это твердо, но получилось как-то жалко и жалобно.

— Это единственное, о чем я прошу.

— Я… целовалась с другим парнем.

Сказала, и поняла, что звучит глупо и совсем не похоже на серьезную причину дял расставания. Но, может, он поймет? Но Алхаст молчал. Пришлось развить мыслью, сбиваясь, волнуясь уже почти до слез и проклиная себя за то, что не отправила ему прощальную записочку, сама спрятавшись на краю света.

— И мне было всё равно, что ты… что ты есть. Понимаешь? Не… — хотела сказать "не люблю", но подавилась такими словами, — не могу быть с тобой одним. Верной. Что ни скажу сейчас — всё равно буду с другими, кроме тебя. Знаешь, я сейчас говорю всё это, и мне ни капли не стыдно. Вот.

Последние слова произнесла с вызовом. Алхаст двумя пальцами приподнял за подбородок моё отчаянно пылающее лицо. Я замотала головой. Зажмурила глаза.

— Посмотри на меня, — кажется, он не сердился.

Я рискнула и подняла веки: голубые глаза были внимательными, спокойными и только чуточку грустными.

— Я не такой наивный, как тебе кажется, Лаэли. Ты кошка. Разве можно обижаться на кошек, которые гуляют по крышам всю ночь, чтобы только под утро вернуться домой, к хозяину?

Упрямо встряхнулась: ко мне вернулась уверенность, совсем было запропавшая. Но Алхаст еще не закончил.

— Я знаю, чего мне будет стоит право быть с тобой. Согласен заплатить любую цену, зная, что рано или поздно ты нагуляешься по крышам и серой тенью скользнешь в окно, чтобы остаться со мной… может быть, навсегда.

— Ты… — прищурилась. — Ты это нарочно сейчас говоришь, чтобы меня загрызла совесть. "Ах, он такой хороший, а я его мучаю!".

— Ну да, — эльф лукаво, как мальчишка, улыбнулся. — И вообще, как и все светлые, я верю в идеалы, в возможность перевоспитания заблудших овечек, в дружбу после секса и в крем после бритья.

Он снова стал таким, каким был до того, как начали встречаться — самым легкомысленным, самым добрым и самым… самым-самым из всех ушастых. И, когда схватил меня за плечи и опрокинул на траву, я смогла только рассмеяться.

— Всё перевернул по-своему. Я пришла с такими благородными намерениями, практически подвиг совершать, а ты всё испортил.

Алхаст не ответил, провел ладонью по моей щеке. Всё же на лбу залегли две складки, грозившие превратиться в морщины. Я разгладила их, поцеловала эльфа в высокий лоб.

— Как знаешь. Я не буду ничего тебе обещать. Только одно… никогда не попытаюсь уйти от тебя. Валяй, спасай мою душу во всех позах (смущенное фырканье и покрасневшие щеки ушастого) и астрологических домах. Когда надоесть нести на себе этот крест — скажи слово, и я испарюсь из твоей жизни. Договорились?

Вместо ответа Алхаст поцеловал меня — нежно, медленно. Потом помог встать.

— Скажи, а тот парень… — и оборвал сам себя. — Нет, не хочу знать.

Это было одним из самых мудрых решений эльфа. Чего мне хотелось меньше всего в жизни — это стоять между дроу и светлым эльфом, между двумя друзьями, между Архимагами. Проще и гуманнее отправиться в Хель и плюнуть в компот Главному по Распределению грешников.

В порядке успокоения нервов и окончательного примирения, мы отправились в башню первого… второго курса залечивать мои царапины и пить чай с японской липой. Как всё резко изменилось! Полдня назад я сидела в это же восьмигранке, точнее — билась в истерике на полу. А сейчас снова хочется любить жизнь, пить из её кубка до последней капли…

Завтра утром курс разбежится на практику. Сессен, Давид и Эрик, впрочем, останутся в МУМИ, помогать преподам в летних исследованиях. Остальные по двое или по трое — отправляются в услужение к Архимагам различных миров. Зармике носится по комнатам, то и дело взлетая над полом на пару дюймов: Дар назначил её в помощницы Элкзту, а на следующий же день подписал им обоим отпуск на два месяца и заявил, что видеть не желает их счастливые физиомордиии в башне Архимага — некоторые, между прочим, дело делают, а не только пьянки пьянствуют и гулянки гуляют. Ну, чернокожая парочка на своего строгого начальника, понятное дело, не обиделась.

Однако хотелось бы и мне повидаться с Кенрретом перед отъездом. И совершенно не по делам.

ДАРМ" РИСС

Как же не вовремя угораздило меня очутиться в женском теле, Тьма меня побери! УВ ужасе я взирал через глаза Ай, как приближается Настоятель. Не-ет, к монахам такие эксперименты, сейчас врежу ему в челюсть, вытащу из-под кровати своё тело и…

И ничего не произошло. Обряд Слияния поставил меня в полную зависимость от тела и сознания Ай, а девушка была околдована зельем проклятого церковника. Хотя, после таких фокусов, по нему аутодафе плачет. Горючими слезами.

Вот его сухое — где-то даже красивое — лицо оказалось в двух дюймах от моего. Тьфу, от лица Ай.

— Сядь.

Она послушно села на кровать. Настоятель опустился рядом с ней, провел ладонью по щеке. Потом запустил пальцы в короткие волосы и оттянул назад голову девушки. В это время сам мужчина настойчиво и беспокойно вглядывался в её большие глаза. Неужели он заметил меня?

Но — нет. Неожиданно я узнал этот рассеянный и тоскливый взгляд. Когда смотришь на одну девушку, но отчаянно хочешь увидеть другую… Какую?

— Расскажи мне, — приказал мужчина. — Что ты делаешь сейчас? С кем ты? Кто рядом с тобой?

— Я иду… — шевельнулись губы девушки. — По траве. Мне жарко. Мне плохо. Я хочу повернуть обратно. Мне очень жарко. Наверное, я заболела.

— Куда, куда ты идешь?

— К… — Ай запнулась. — К нему. Я не хочу делать ему больно. Поэтому не хочу идти. Я остановилась.

— К нему?.. Ах, наверное, тот светлый маг. Он далеко?

Теперь Настоятель потирал сухие ладони. Мне уже не нужно было гадать, какая роль отводилась Ай. Магия воплощения, когда одной сущности придается часть сути другой…

Да и в личности проклинателя сомнений не осталось. Вот только — зачем? Возможно, Лаэли не всё мне рассказала о совеем пребывании в монастыре.

— Он близко. Почти рядом. Ноя этого не чувствую, потому что у меня сильно болит голова. Я боюсь. Я остановилась. Не хочу идти! — нервный смех на грани истерики. — Ударю себя по щеке.

Настоятель, вскочивший с кровати, замер, поймав за хвост нужную идею.

— Ударить? Ударь, девочка моя. Если тебя ударят по левой щеке, надо подставить и правую, правда ведь? Ударь себя!

В ту же секунду я подняла руку и изо всех сил (а девочка была нехилая, надо сказать) залепила себе пощечину. А-а, Тьма, в женском теле еще и пощечины получать — верх несправедливости. Но, однако… что же он задумал? И зачем ему знать, как далеко находится — и кто находится?

Светлый маг, с которым она — Лаэли 0 боится встречаться. Вик? "Не хочу делать ему больно". Она проиграла в карты и в качестве долга должна отрезать Вику уши? Да, я бы тоже испугался.

Если уж совсем без шуток, это должен быть Алхаст.

Еще один удар вернул меня в реальность. Ай продолжала методично и последовательно заниматься самоистязаниями.

— Тише, — Настоятель порывисто наклонился над девушкой, схватил её за запястье и поцеловал тыльную сторону ладони. Я пожелал себе провалиться в Хель — вот так пятно на биографии…

— Ты не должна убить себя. Пока еще — нет. Но пусть, когда этот светлый маг приблизится, он подумает, что ты хочешь сделать это. Он должен испугаться — и ты должна наконец-то найти меня. Понимаешь, милая?

— Да, господин, — пробормотала Ай.

— Коготками, коготками… — шептал обезумевший маг. — Это больно. Я отомщу за себя. И они — кто дал мне силу — буду рады, что ведьма получает наказание за свои грехи!..

После этого оптимистичного заявления я перестал понимать вообще что-либо: Ай ухватилась за горло и принялась сдавливать его, не питая никакой жалости ник себе, ни ко мне, зажатому в уголке её сознания. Из-за недостатка кислорода перед глазами поплыли цветные круги, и я начал размышлять, что более нелепую и смехотворную смерть сложно было придумать… Но тут девушка слабо вскрикнула и без сил распласталась на постели. Ее сознание освободилось от странной связи с Лаэли. И бедная послушница, естественно, ту же пула в обморок. Я — нет. Мне досталось сомнительное удовольствие выслушать финальную реплику Настоятеля.

Я снова ощутил на коже Ай прикосновение его руки.

— ты вернешься ко мне, ты приползешь на коленях и будешь умолять о прощении. Ты отвергал меня… ведьма. Я хотел сжечь тебя, твое тело, чтобы оно не досталось никому… Но, благодаря ангелам Высшим, всё будет по-другому….

Удаляющиеся шаги. Неверные, будто пьяные. Закрылась дверь. Я разъединил наши сознания и выкарабкался из-под кровати, чихая от забившейся в нос пыли. Ай лежала плашмя, раскинув в стороны руки. Лицо, шея, грудь исцарапаны в кровь, синяки на шее от сдавливавших её пальцев. Лаэли сейчас выглядит также. А всё потому, что когда-то отказалась ублажать одного лицемера в рясе.

Потому, что я оставил её в этом монастыре одну…

"Лучше бы тебя тогда сожгли", — вспомнил свою фразу. Может, я был и прав. Но тогда и мне оставалось бы только сгореть в том же пламени.

АЛХАСТ

Эльф сдал свою непутевую подружку на руки сестре и отправился в башню четвертого курса. В голове мелькала соблазнительная мысль об издании нового закона, приказывающего всем магичкам на королевской службе (и практиканткам тоже) носить паранджу. Но, вздохнув, Архимаг отверг эту идею.

Играть "во всех отношениях хорошего" становилось всё труднее. Да узнай он, кто этот другой… ("Или другие", — шепнул мерзкий внутренний голос) Полетели бы клочки по закоулочкам. Нет, даже землеройкам на укус бы не оставил. В то же время, как говорят умные существа, проще убить один раз женщину, чем каждую неделю — по мужчине…

А ведь он сам пару часов назад фактически дал Лаэли "добро" на флирт и боле того со всякими посторонними личностями!

— Идиот! — самокритично воскликнул Архимаг, в сердцах стукнув себя по луб кулаком. Зашипел и потер будущую шишку. Ревность грызла его почище голодных драконов. Но что он мог поделать? Сказать честно, что но не потерпит никаких заместителей, да и рогами за потолок цепляться не хочется — так Лаэли его же и бросит в первую очередь, уверившись, что не стоит она такого правильного молодого человека… или нет?

Кто-то схватил Алхаста за плечо и тот, не долго думая, шарахнул незнакомца маленьким вихрем.

— Чтобы тебя! — заорал Даррис, поспешно ставя Щит. — Светлый, ты с ума сошел?

Секунду эльф размышлял над этим вопросом, потом ответил всё же отрицательно.

— Иди за мной, — приняв решения, Алхаст развернулся и быстрым шагом направился к Башне Черного дерева. Заинтригованный, Даррис поспешил за ним. Тем более, что его очень интересовало мнение Алхаста по вопросу, касающемуся их обоих… правда, боком.

Они поднялись на верхнюю площадку. Алхаст материализовал бутылку какого-то вина, всунул другу бокал.

— Пей.

— Цианистый калий или белладонна? — попробовал пошутить дроу. — Алхаст, у тебя такой вид, будто тебя на всю практику оставляют в МУМИ чистить загоны грифонов.

— Лаэли пришла ко мне. С исповедью, — не слыша его, начал светлый. — О том, что она, видите ли, целовалась с другими парнями. И что не может быть мне верной.

Даррис пожал плечами, дескать "а ты чего ждал, от ведьмы-то?", но Алхаст уловил в этом какую-то непривычную неловкость.

— Ты знал! — заорал эльф, грохнул бокал об стенку. — У-у, Бармаглот тебя задери, чертов дроу!

Темный эльф выпучил глаза — он и припомнить не мог, когда его товарищ в последний раз ругался.

— Ты всерьез ждал, что я прибегу тебе ябедничать на твою подружку? Наивный ты, светлый.

— Подружку… но ведь и она тебе подруга, правда? — Алхаст уже остывал. — Вот оказался между двух огней.

— Лаэли мне не подруга. Скажешь еще раз такую ересь — и точно отправлю тебя в загоны.

— Рассказывай, — протянул эльф, уже окончательно пришедший в себя и сожалевший о несвойственной ему вспышке. — Но всё же… Ах, знал бы ты, как мне хочется найти этого смельчака и вздернуть на ближайшей осине.

— Могу себе представить, — пробормотал Даррис, упрямо упершись взглядом в стену и крутя в пальцам пустой бокал. — Ну, а теперь, может, закроем эту тему? У меня вообще-то проблемы посерьезнее, чем ваши дела сердечные.

По лицу Алхаста было понятно, что он вряд ли представляет себе дела, более важные, но всё же он кивнул.

— Насчет проклятья… а, тьма, всё равно от рыжей никуда не денемся, — Даррис поморщился. — Вкратце. Я сказал девчонке не высовываться (оцени заботу!) и сам занялся этим делом.

— Ценю, — серьезно ответил Алхаст. Как бы ни демонстрировали Лаэли и Даррис крайнее вазимонепереваривание, эльф понимал, что лучших друзей сложно найти. И это его подчас волновало… Но кем же он будет, если начнет подозревать в подлости своего лучшего друга?..

— … И это оказался Настоятель. Прости — я за ней не6 уследил, — нехотя признал дроу. — И всё бы ладно, но за ним стоит еще кто-то, более могущественный, на кого нам и надо выйти.

— Что мы будем делать? — Алхаст согласно кивнул.

— МЫ? Ты будешь держать Лаэли за руки и ноги, чтобы она сама не сунулась играть в сыщика. Настоятелю и этими "ангелам" — демон знает, может, и впрямь товарищи из Асгарда. А я… не знаю. Поразмышляю над этим.

— Только держи меня в курсе дела, ладно?

— Да куда уд я от тебя денусь. Кстати, — будто только что вспомнил Даррис. — Может, я сейчас сам поговорю с Лаэли? Она в состоянии?

Алхаст осадил подозрения и дал благословение на встречу.

— Ну и глупо, — сказал Гений Смерти. — Паранджа всё-таки была лучшей идеей.

ДАРМ" РИСС

Пока я дошел до башни, успел трижды ускорить шаг, дважды затормозить, наблюдая за птичками и однажды развернуться в противоположную сторону.

Ладно. Семи смертям не бывать, а одной… демон, для меня это уже вторая будет.

Реальность в кои-то веки решила меня побаловать. Лаэли и Инелен, почти веселые, лежали на ковре в своей комнате, полупридавленные книгами из библиотеки — алхимические трактаты со всех трёх уровней. Никак, принялись опять за рецепт философского камня, который расшифровать было намного сложнее, чем добыть.

— Дар! — Лаэли вскочила, ойкнула, едва успела поймать какого-то пергаментного тяжеловеса. Книга возмущенно зафырчала и попыталась цапнуть магичку за палец. Та подняла книгу к губам и зашептала что-то успокаивающее, глядя на меня и улыбаясь.

Когда книга утихомирилась, рыжая ведьмочка вопросительно покосилась на Инелен.

— Вот брату расскажу, — возмущенно фыркнула эльфийка, но всё-таки вышла.

До чего неловко.

— Не расскажет, только пугает, — проговорила Лаэли, закусив нижнюю губу. — Дар, и…извини меня. Наговорила много глупого, половина из этого — неправда.

Я кивнул, как дурак. Но она с облегчением вздохнула и повеселела, будто все, что ей нужно было для счастья — это попросить у меня прощения. Заметьте, даже не получить, а лишь попросить.

— Теперь расскажи, что ты ТАМ делал. Видел… Ай? — девчонка чуть нахмурилась.

Внимательно оглядел себя, прокрутил в голове воспоминания.

— Тебя уже успел Алхаст сказать?

— Нет. От тебя пахнет… монастырем. Я этот запах никогда не забуду, даже если захочу… Так зачем? — уже настойчивее потребовала Лаэли. — Что ты узнал?

С учетом цензур я пересказал девушке свои приключения. Умолчал о том, что теперь знаю причину её… несогласия с Настоятелем. Она покивала головой, указал рукой на кровать.

— Садись, что встал, как очарованный. Спасибо тебе… И как же мы выйдем на тех, кто стоит за Настоятелем? Впрочем, тебе пора оставить это дело. Слишком опасно.

— Размечталась. Будь добра не соваться в это дело: у тебя удивительная способность только всё усложнять. Обещаешь?

Девушка внимательно посмотрела на меня, потом энергично замотала головой, так что рыжие волосы разлетелись веером.

— Не-а! Вот если бы ты этого не сказал…

— Лаэли, я прошу тебя, — постарался придать голосу максимум серьезности. — Как только сочиню сюжет охоты на "ангелов", расскажу тебе и выделю роль. Договорились? Без твоего ведома ничего делать не буд.

— Честное эльфийское? — прищурилась она.

Я приложил руку к сердцу. Демон побери, неужели ей и правда интересно разговаривать о делах? Как будто ничего серьезнее выдумать нельзя!..

Лаэли будто (хотя почему — будто?) прочитала мои мысли.

— Тогда я, пожалуй, наберусь наглости и попрошу у тебя кое-что. Можно?

— Проси.

— Если я вдруг намылюсь пойти налево, настучи мне по мозгам, ладно?

Полминуты я развлекался тем, что рисовал в голове сюрреалистично-эротическую картину рыжей ведьмы в мыльной пене, целеустремленно прорывающейся за баррикады на повороте налево. И себя, с молотком и скальпелем в засаде, готового вынуть мозги и настучать по ним…

— Хорошо. А теперь переведи на нормальный язык, а?

Она фыркнула, отвела глаза в сторону. Все ей нипочем: утром истерика, а сейчас улыбка не сходит с губ. Попытка её угадать сводит с ума, как и попытки понять бесконечность.

— Так получилось, что всё время я провожу либо с девчонками, либо с Алхастом, либо с тобой. К девчонкам ревновать… хм… глупо. Рядом с Алхастом, конечно, я и не подумаю засматриваться на других парней…. Поэтому я и прошу тебя, если увидишь, как я клеюсь к какому-нибудь представителю сильного пола, отвели меня в сторонку и со зверским выражением лица объясни, что сделаешь со мной, если я буду продолжать в том же духе.

Всё время объяснения глубокомысленно кивал.

— А зачем это тебе?

— Я решила быть верной Алхасту, — мило покраснев и смущаясь своего смущения, сказала девушка. — Но характер у меня податливый, к соблазнам склонный… и далее по тексту. Вот и хочу перестраховаться. Отсечь от себя все возможные искушения. Понимаешь… Даррис?

Ага. И решила начать с меня, да?

— Понимаю, — рассеянно отозвался я.

Как странно. Быть стражем невинности при девушке, которую… да, Тьма побери, которую любишь больше жизни и души! Я вздрогнул и посмотрел подозрительно на Лаэли: но в этот раз она не читала мои мысли. Сидела рядом, болтала ногами. Девчонка.

А вообще, понимает ли она это? И, если да…

Ложь, ложь, ложь. Когда-то мне нравилась эта паутина. Сейчас — отвратительно… Но после этого разговора почему-то стало легче.

— Ладно, мне пора, — я встал. Поднялась и она. — Завтра на практику, да? Что ж, удачи. Увидимся через два месяца.

Мы улыбнулись неловко друг другу. Две вечности.

— Хочешь, напишу тебя письмо? Пришлю с белым голубем. Нет, с розовым, пусть про тебя подчиненные анекдоты складывают.

— Дерзни, — я усмехнулся, выходя в восьмигранку.

Глава 12

ЛАЭЛИ

В который раз испустила тяжелый вздох, разглядывая битком набитую сумку, где одежде было отведено самое скромное место. Книга вообще только одна — думаю, Архимаг уж как-нибудь снабдит меня чтивом на два месяца.

Зато куча блокнотов, тетрадей, просто разрозненных листочков… Вот такой вот я Плюшкин.

— Я всегда с собой несу докторскую колбасу.

Давай лучше зверюшку возьмем? — взмолилась Алиса.

Какую? Эмму?

Это не зверь, это — недоразумение. И вообще, Инелен ведь забрала нетопыря, почему ей можно, а мне нельзя?

Да кто ж говорил, что нельзя. А эльфийка и правда бережно укутала кусачую летучую мышь (ту, которую из холодильника) и забрала с собой — на радость оголодавшим студентам.

Оставив на время зоологическую тему, я вернулась к своим конспектам, поясняющим рецепт изготовления Философского камня, нашей головной боли. Решили не тратить лето на пустяки и побыстрее уже разобраться со всем… То, что финал включает в себя, как минимум, девять смертей, благополучно упускалось из виду.

Ладно, если уж совсем откровенно, то я махнула рукой на остальных, позволил им на время каникул завязнуть по уши в болоте романтики. Взвалила работу на себя, как на самую умную-благоразумную, сильным страстям не подверженную — и вообще, елси я собираюсь перекраивать себя от эпидермиса до костного мозга, чтобы стать девушкой, стоящей Алхаста, мне придется ограничить свободное время. Потому что в своей стойкости и порядочности я совершенно не уверена, и чем дальше — тем меньше.

Но, с другой стороны… Я присела на тумбочку, прекратив пинать сумку. А нужна ли моему ушастому паинька? Если бы ему была по душе наивная невинность, блондинистая и голубоглазая — так таких хоть лопатой греби. Особенно среди эльфов.

Прикусила губу — это можно проверить, нэ? Из зеркала на меня посмотрела медноволосая ведьма — нет, из такой ангела не выйдет, как не раскладывай на атомы и не собирай заново.

Большая часть второго курса уже разбежалась по местам отбывания практики, а кто оставался в МУМИ, тот дрых со спокойной совестью. Кроме, пожалуй, самых младших, ставших неотделимыми членами нашего сбежавшего из дурдома сообщества.

— Лаэли, возьми меня с собой! — запищала Эмма. Малышка-голем, повисая на моей юбке.

— А что, Кенррет тебя здесь бросил? Ух, изверг, — я присела на корточки и отковыряла ошибку алхимии от себя. — И Червежука? Сиротинушки.

Брошенное потомство стояло, потупившись, и с надеждой взирало на меня. Помню, как Дар… Даррис мучался размышлениями… хе, а вы думали — угрызениями совести?… как улизнуть от деток. У него это получилось. Я же, не мудрствуя лукаво, свалила всю ответственность на Сессен и Эрика, объяснив Кенрретам-младшим, что они пообещали "папе" присматривать за ними. Малыши сразу повеселили… Я пожалела Сессен, но самую чуточку — в конце концов, им с Эриком тренироваться надо.

Выскочила из башни и побежала во весь к Стоунхенджу. Опоздала? Черт знает, часов не наблюдаю по привычке. Однако, Алхаста там не оказалось. Сдерживая желание выругаться, я швырнула сумку на траву и собиралась плюхнуться рядом, как знакомая аура, подобно ветерку, коснулась моих волос.

Эльф восседал на одном из менгиров, склонив голову и серьезно наблюдая за мной. Заметив, что его укрытие перестало быть таковым, ушастый просто улыбнулся и спрыгнул вниз. Мягко и бесшумно приземлился в траву, подошел ближе.

— Ну вот… Студентка Межмирового Университета Магических Исскуство, Лаэли Стрекоза, вы готовы к прохождению практики?

— По первому зеленому свистку вверх, — я преданно выпучила глаза и постаралась делать не слишком умное лицо. — А, чуть не забыла. Можно я с собой зверюшку возьму?

— Эмму? — Алхаст, кажется, даже не слишком удивился.

— Нет. Фагота.

Однако Архимаг был категорически против демонических верблюдов в своей вотчине.

— Ну пожалуйста! — я молитвенно сложила руки и подпустила слез в дрогнувший голос. Снизу вверх смотрела в голубые эльфийские глаза… Да, в глаза его можно утопиться. И на носу повеситься.

— И зачем он тебе нужен? — начал поддаваться остроухий.

— Буду на нем ездить по твоим поручениям, конечно. Представляешь, как внушительно?

— Ты бы еще кенгуру объездила, — пробурчал в конце концов парень, махнув рукой.

— Ура моему работодателю, самому гуманному работодателю в мире! — я свистнула, и через мгновение счастливый Фагот фыркал, поедая соленую горбушку черного хлеба.

— Идиллия, — приревновал Алхаст.

— Ничего, и для тебя пара черствых сухариков найдется…

ДАРМ" РИСС

У охранника при входе во дворец глаза полезли на лоб, да там и остались. Чтобы я пришел на работу вовремя, да еще так рано? Виверны в пещерах сдохли. Массово. От эпидемия умиления за такого ответственного работника.

Владыка начал аудиенцию, как всегда, с расспросов о моем драгоценном психическом здоровье. Я его уверил, что, если он не разрешит мне обитать постоянно в башне, то в скором времени ему придется перерезать алую ленточку на открытии первого в Митерхе дурдома для магов. Владыка вежливо приподнял левую бровь на полдюйма, требуя объяснений.

— У меня в доме четыре женщины, Владыка…

Возражений не последовало. Темный эльф предоставил мне право укрываться в Башне Архимага сколько угодно — благо, стулья там удобные, а ковры на полу мягкие.

— Раз уж мы решили вопрос с твоим размещением, позволь перейти к более серьезным вопросом.

Он бы так не говорил, если у него дома обитали две сестры и невестка.

— Выпей, — Владыка протянул мне бокал.

— Сядь и держись крепче, — пробормотал я. — Нет, убивайте на трезвую голову.

— Да ну что ты, — деланно усмехнулось начальство. — Хочу посоветоваться с тобой, как со… специалистом в своей области. Пусть начинающего и приносящего больше проблем, чем пользы.

О да, дроу умеют делать комплименты.

— В эльфийских государствах издавна существует традиция королей-магов. Таких, чтобы могли и зарвавшегося демона отправить на покой, и судебные тяжбы разобрать, и войска свинье построить. Я — не исключение. Проблема состоит лишь в том, Кенррет, что пора подбирать наследника…. Ага, ты уже понимаешь к чему я клоню?

— Нет, — выпалил я. — Не хочу что-то понимать, Владыка.

— Да, — он улыбнулся сыто и хищно. — Попался. Да, я давно раздумывал о твоей кандидатуре на пост Владыки. Сам знаешь, мой родной отпрыск ни на что не годен, кроме того, чтобы быть манекеном для отработки твоих новейших проклятий…

Я покосился в угол, делая вид, что знать не знаю, почему Рилдана опять на неделе обсыпало оранжевыми пятнами. Потом посерьёзнел.

— Владыка, я ценю ваше доверие, но… К сожалению, я не способен принять столь высокий пост.

К моему удивлению, дроу спокойно кивнул.

— Я ожидал этого. Ты слишком углубился в магию, теперь политика интересует тебя… да нет, она тебя вообще не интересует. Ты одержим своей профессией.

Пожал плечами. От осинки не родятся апельсинки — мой отец тоже маг, причем не из самых адекватных.

— Это плохо, — неожиданно заключил Владыка. — Я вложил в тебя столько сил, в надежде увидеть тебя на троне, даже отправил тебя в этот Университет, а вышла совсем не так, как хотелось. Знаешь, Владыкам вообще-то не положено ошибаться… так что же теперь нам с тобой делать?

"Убить и закопать", — мелькнуло в голове. По крайней мере, крайне конфиденциальный тон дроу предполагал именно это. Те, кто много знает, долго не живут.

Собеседник одобрительно кивнул, наблюдая за мной.

— Я вижу усиленную работу мысли, но не понимаю, не что она направлена. Неплохо, Кенррет-старший. Так что же посоветуешь? Только не рассчитывай, что я прислушаюсь к твоему совету.

— Я не настолько самонадеян, как ходят слухи….

— О, кстати, — оживилось начальство. — Мне тут новую пачку доносов на тебя прислали — забери и почитай, развлекись на досуге. Если бы не твои выходки, моя ежедневная рутина была бы невыносима, право слово.

— Угу, — метнул взгляд на солидную стопку документов. И что ж им неймется, моим конкурентам? — Владыка, а кто был вашей запасной кандидатурой на этот высокий пост?

Он назвал имя, обладателя которого я без всякого труда вызвал в памяти.

— Да, он хорош. И маг неплохой, не слишком увлеченный. Только — простите за критику, Владыка — слабоват. В нём играют эти веяния насчет того, что убивать — грех, что цель не оправдывает средства… ну, вы понимаете.

— Именно! — он поднял указательный палец вверх. — И тебе, раз уж ты меня так разочаровал, придется заняться воспитанием данного кандидата и выбить всю эту дурь у него из головы. Только аккуратнее, не вышиби при этом и мозги.

— Обижаете, Владыка, — пробурчал я, откланиваясь.

Вот еще напасть, как будто дел мало. Но, надо признать, отделался я легко: разочаровавшие Владыку обычно не получают второго шанса.

С чего начать? На уме вертелась книжка, беспардонно стыренная из библиотеки Лаэли — Макиавелли "Государь". Надо подсунуть её молокососу.

ЛАЭЛИ

Наша троица вышла из портала неподалеку от Башни. Почем Архимаги большинства миров живут в башнях? Оправдываются наблюдением за светилам. А по-моему, диагноз — мания величия, и к психиатру не ходи.

— А ухаживать за ним кто будет? — прямоходящий мужчина бросал косые взгляды на парнокопытного.

— Я. Умею, не волнуйся, — отмахнулась от него. В самом деле, за последний год я побывала и в таких мирах, где электричество считается еще страшнейшим колдовством, где кони (ослы, верблюды, драконы) — единственное средство передвижения, которое надо холить и лелеять.

Алхаст только покачал головой.

Мы подошли к его башне-сосульке, растущей вверх вопреки законам физики. В её тени прятался маленький, намного более уютный домик, отданный Алхасту. Я была здесь только однажды, но успела засунуть свой любопытный, жаждущий отрывания нос во все комнаты. Впрочем, их было немного: спальня, некое подобие кабинета, кухонька, кладовая. Да и зачем живущему в одиночестве парню (тем более — магу) много пространства? Лаборатории, библиотека и настоящий рабочий кабинет находились в Башне. Кажется, там у него даже была конура с кроватью, на которой Архимаг и заваливался отдыхать, если работы было слишком много.

Так-так…. Надеюсь, у него не мелькнула мысль?..

Судя по слегка порозовевшим кончикам ушей, мелькнула, зацепилась, прочно вросла в мозг корнями.

— Ты будешь жить здесь одна, — радушным тоном объявил Алхаст. — Всю практику. Правда, какое-то время тебе придется проводить в Башне со мной, ну или бегать с поручениями… Устраивает?

— Ага, — я мрачно кивнула, разглядывая уже не казавшиеся такими уютными комнаты. — Алхаст, у тебя предательские уши. Если когда-нибудь сунешься в дипломаты, отруби их, ладно.

Бледнокожий эльф вспыхнул ярче маковых лепестков и начесал несколько прядей на уши.

— Я не знал, как получше всё устроить, чтобы… не беспокоить тебя.

Отлично. Мой возлюбленный старается меня не беспокоить и поэтому бросает меня одну. Как мило.

Я фыркнула, потом, не в силах удержаться, рассмеялась и, подскочив к Алхасту, расцеловала его в щеки, нос, подбородок — куда только дотянулась, в общем.

— Чудо белобрысое! Всё замечательно, только чтобы потом тебе не пришлось хвататься за сердце, когда ты увидишь, во что я превращу эту хижинку…

На радостях эльф подхватил меня на руки и закружил по комнате.

— Я знал, что ты поймешь! А то могла бы подумать что-то не то: понимаешь, провести вдвоем практику, да если бы еще и жили в одном здании…

Хоть плачь, хоть смейся… Я, как всегда, выбрала второе.

Архимаг ретировался в башню, а я, всё еще фыркая от смеха, принялась разбирать вещи. В полдень мы пойдем во дворец, так как Алхасту нужно поговорить с эльфийским королем насчет каких-то дел — и представить меня, свою летнюю гастрабайтерскую рабочую силу.

Нравы, обычаи и этикет я знала вполне неплохо, а вот насчет моды никто не просветил. Сначала я надела длинное, в пол, платье, повертелась перед зеркалам и, недовольно бормоча, стянула его через голову. Платье полетело на кровать, но где-то на полпути зависло в воздухе. Мы замерли. Платье задумчиво повисело, а потом придвинулось ко мне.

— Еще шаг, и у меня будет новая половая тряпка, — предупредила ожившее платье, перехватывая пальцами рукоять тэнно.

Оно остановилось, оценивая серьезность угрозы. Тогда двинулась в атаку я. Платье испуганно метнулось в сторону окна, но, с азартным кличем запрыгнула сверху и перехватила где-то посредине.

— Бинго! — проверещала, от радости подпрыгивая на привидении и стуча по его макушке кулаком. — Ну, и с какого кладбища домашних халатов ты явилось?

Платье соскользнуло вниз. И перед моими очами предстал Гений Смерти, не тоскливый, как обычно, а скорее даже немного рассерженный.

— Ой, — я сползла на пол. — Gomen (1)…

С видом оскорбленного достоинства, крылатый отряхнулся, пригладил взъерошенные волосы и отвесил мне церемонный поклон. И тут до меня, до признанного жирафа, стали доходить две вещи: во-первых, я была слегка неодета. То есть, в некоторых обстоятельствах, нижнее белье может считаться достойным предметом одеяния, но явно не во время разговора с Гением Смерти.

И во-вторых, ведь этот пернатый был приставлен к Алхасту, а не ко мне….

— Так. И когда? — я тоже приняла вертикальное положение. — То есть Алхаст, конечно расстроится немножко, некому будет кормить его феникса….

— Что — когда? — тупо переспросил Гений.

— Где, — улыбнулась и похлопала его по плечу. — Да не смущайся, для меня это уже второй раз.

— Вто… рой? — разом скукожился и побагровел крылатый.

— Не обращай внимания, драгоценный. Так когда я умру? Ты ведь пришел, чтобы сообщить мне эту приятную новость, да?

Я думала, бедный птенчик хлопнется в обморок от раздирающих его противоречивых чувств. Кажется, до меня не всё дошло… или дошло, да не то — а то, что надо, заблудилось о дороге.

— Лаэли! — наконец выдохнул он, отчаянно покраснев. А у меня талант — смущать мужчин, вроде бы не подверженных смущению в принципе.

— ты не умрешь! — наконец объявил Гений Смерти и, разогнавшись, вылетел в трубу. Не шучу — Пеле и сажа из небольшой печурки покрыли всё вокруг черно-серой пылью.

Неужели я так сильно стукнула его по голове?

Как бы то ни было, но это платье я теперь не одену ни за какие коврижки. Лучше и правда, пустить на половую тряпку, тем более, что уборка мне предстоит грандиозная.

К приходу Алхаста я успела смыть с себя сажу и привести комнату в более-менее приличный вид. Распахнула настежь окна, и дом наполнился медовым запахом каких-то цветов.

— Счастье есть! — провозгласила я, стоя на пороге.

— И я знаю, как его зовут.

Алхаст вынырнул из зелени деревьев, окружающих домик и Башню. Он уже переоделся в свой рабочий костюм — темно-синяя свободная рубаха с серебряным шитьем, высокий серый пояс и синие же штаны. Он озадаченно крякнул, разглядывая мои коленки, нахально выглядывающие из-под юбки. Я легкомысленно пожала плечами.

— Ты знаешь, это моя самая официально выглядящая тряпка. Если хочешь, закутаюсь в плащ.

Эльф медленно покачал головой, о чем-то раздумывая, видимо.

АЛХАСТ

Архимаг с трудом оторвался от созерцания стройных ножек подруги. Воспрянули духом уже побежденные сомнения по поводу того, что негоже оставлять девушку жить в одиночестве в доме… и что кровать, в общем-то, достаточно широка. Но эльф усилием воли отогнал крамольные мысли, решив держаться человеческих приличий до последнего. У него перед глазами был яркий пример Хлои, землянки, которая едва ли позволяла своему жениху целовать её в губы…

Возможно, у него сложилось неправильное представление о землянках — но он не хотел испортить всё неверным шагом.

— Идем, — наконец вздохнул он. — Всё равно тебе нужна форма, так как ты теперь официально состоишь на службе.

— Здорово, — согласилась девушка, догоняя эльфа. Ведьмочка вцепилась в его руку и пошла рядом, пытаясь приноровить к широкому шагу эльфа. — Будет синяя, как у тебя?

— Синяя — для магов. А ты всё еще ученица, поэтому твой цвет — голубой… Знаешь, что? Я тебя прямо сейчас отведу к портным, пусть снимут мерки — а сам обговорю с королем свои дела. Потом кто-нибудь тебя проведет к нам. Хорошо?

— Как скажешь — медно-рыжий затылок, увенчанный блестящим узлом волос, отвернулся, демонстрируя полное равнодушие к своей судьбе.

Алхаст, подчинившись порыву, наклонился и поцеловал золотистое плечо девушки — благо, платье позволяло.

Она звонко рассмеялась, будто рассыпала хрустальные бусы на лист серебра. И Алхаст подумал, что, наверное, он простит ей всё.

Дворец удостоился должного восхищения, но не более того. Лаэли предпочитала открытые пространства, и чем открытее, тем лучше. Она напоминала огонек свечи, который может погибнуть от недостатка кислорода — но и от резкого ветра его приходится оберегать. Итак сложно удержать равновесие!

— Ваше Магичество, — эльфийка, первая, встреченная ими в коридорах дворца, чуть склонилась, приветствуя Архимага. Тот остановился, припоминая, откуда же ему знакомо это миловидное личико?

— Эм… Риала?

— Да? — девушка осмелилась поднять веселые серые глаза на грозного мага.

Алхаст поздравил себя.

— Риала, это Лаэли, моя помощница, ведьма-практикантка. Лаэли, это Риала… просто замечательная девушка.

Девушки улыбнулись друг другу, не озаботившись поклонами. Что, пожалуй, могло порадовать в системе эльфийского этикета, это то, что его можно было и вовсе не соблюдать. С обоюдного согласия, разумеется. И девушки сразу нашли ниточки, притягивающие их друг к другу… С другой стороны, разве две спокойные, умные и насмешливые девицы могут не найти общий язык?

Так что Алхаст с легким сердцем отдал Лаэли на попечение Риале и направился дальше по коридору, торопясь к королю.

ЛАЭЛИ

Риала вела меня в направлении, противоположном тому, в котором ушел Алхаст. Какое-то время мы с любопытством поглядывали друг на друга, не решаясь начать нормальный разговор — а продолжать стандартный обмен любезностями не было смысла.

— То есть, короткие юбки не в моде? — я наконец кивнула на её длинное платье. Мои коленки от смущения уже не знали, куда деваться. Впрочем, изредка встречающимся остроухие господа недовольства не выказывали.

Риала рассмеялась. Она замечательно смеялась — легко, будто дышала.

— Скорее — не очень прилично для уважающей себя девушки. Тем более — для мага. Но, после появления леди Хлои, на длину юбки, кажется, махнули рукой.

Хлоя! Как же я могла забыть свою златовласую соотечественницу?

— А где сейчас Хлоя? Я бы хотела с ней поговорить.

— Вы как будто знакомы, — проговорила задумчиво Риала. — А она мне ничего не рассказывала…

— Шапочно. Мы из одного мира, знаешь ли.

Эльфийка сразу посветлела лицом. Кажется, они хорошие подруги.

— Единственное, что я могу сказать определенно, это то, что Хлоя с Олегом. Ты знаешь Олега?

Напрягла память, отогнала неведомо откуда взявшего Вещего и Табакова…

— М-мм. Такой беленький, с серыми глазами?

Весь израненный, подвешенный на мясницких крюках в Бездне…

— Именно. Они опять пропали, так что король опять в ярости, обещаешь изгнать обоих "шалопаев", — Риала старательно процитировала сурового эльфийского босса, — и опять он же будет больше всех рад их видеть. Они и в самом деле немного легкомысленные.

Так, за светскими беседами, мы достигли портного, и я отдала себя на милость инквизиторам с иголками и наперстками.

АЛХАСТ

Когда они покончили с текущими делами, Король Оромил сложил руки на столе и выжидательно уставился на Алхаста.

— Что, простите? — вежливо осведомился маг.

— Где же твоя знаменитая практикантка?

Некоторое время Алхаст с умным видом пытался вспомнить, когда это что-то говорил королю о Лаэли — кроме вполне официальной скудной информации.

Оромил с интересом наблюдал за признаками мозговой деятельности, потом вздохнул.

— Хлоя успела рассказать о своей соотечественнице, которая любит гулять в Хеле за ручку с моим Архимагом.

— Мы не за ручку, и не гуляли, — обиженно буркнул повелитель стихий.

— Хорошо, хорошо, — спокойно согласился Оромил. — Меня удивило, что ты взял в качестве помощницы такую… гм… порывистую особу. Какова причина, Алхаст? Ты уверен, что она не натворит глупостей?

Положа руку на сердце, Алхаст был уверен как раз в обратном.

— Верна, леди Лаэли принадлежит к хаотикам. Но я подумал, что именно боевой мга мне и необходим — для контраста.

— Да, в этом есть какой-то смысл. Разве моего сына не достаточно для сотворения Хаоса на милю вокруг?

Вопрос не застал Алхаста врасплох.

— На это и был расчет, Ваше Величество. Леди Лаэли, уже умеющая контролировать свои силы, сможет научить этому его высочество.

Король, который всё не понимал причин такого рискованного решения своего Архимага, сбирался продолжить, но в дверь постучали, засунулась остренькая мордочка секретаря.

— Ваше Величество, леди Риала и леди Лаэли… что? — голова исчезла, консультируясь с девушками. — А, нет. К вам только леди Лаэли.

— Пусть войдёт. Добро пожаловать, леди… Я очарован.

Лаэли вошла, опустив глаза, и чуть поклонилась, пролепетав что-то подходящее случаю. Оромил привык видеть в магах-хаотиках несдержанных, шумных и растрепанных колдунов, тут же перед его глазами предстал образец скромности и сдержанности. Алхаст только ухмылялся, наблюдая за разыгрываемым спектаклем.

— Будьте добры, леди, садитесь. Кстати, Алхаст… теперь у меня нет вопросов по поводу причин — помнишь, о чем мы говорили? — и король совершенно неофициально подмигнул Архимагу. — Леди Лаэли, вы, как я понимаю, перешли на второй курс МУМИ?

— Совершенно верно, Ваше Величество, — Лаэли улыбнулась краешком губ. — Легион Хаоса. Но я постараюсь не оправдать репутацию хаотиков.

— Уверен, под руководством магистра Алхаста вам это удастся.

Оромил, совершенно успокоенный поведением и внешним видом девушки (Риала очень кстати одолжила ей одно из прилично-длинных платьев), не стал её терзать вопросами, и вскоре отпустил. Алхаст, открыв перед девушкой дверь, тоже собирался откланяться, но король задержал его.

— Забыл! — он поморщился и поманил его ладонью. — Алхаст, останься на минуту. Леди Лаэли, погуляйте пока в саду, пожалуйста.

Девушка послушно кивнула, и, улыбнувшись напоследок Архимагу, вышла.

ЛАЭЛИ

Секретарь — молодой эльф, похожий на юркую ящерицу, поднял на меня глаза, выражающие чистейшее удивление, неприкрытое этикетом.

— Магичка, — отрекомендовалась я. — Практикуюсь у вашего Архимага. Варю зелья, яды, мозги. Люблю заклинания, жертвоприношения и маринованную эльфятину. Сейчас превратила короля в зомби, и он теперь по моим приказам будет устраивать ежедневные публичные сажания на кол. Еще вопросы?

Вместо ответа эльф рассмеялся. Интересно, а если бы я не шутила?

С трудом подавив смех и приняв приличествующее ему серьезное выражение лица, ушастый показал мне коридор, ведущий в сад. Сама бы не заблудилась, но — спасибо за заботу.

Этот сад — ухоженный, даже чересчур — по мнению самих эльфов, был спроектирован по вкусам гостей из других стран, преимущественно человеческих. Соответственно, порядка в нем было куда больше, чем приходилось по душе длинноухим аборигенам.

Оглядевшись по сторонам, я подобрала легкую юбку и заскакала по плоским камням, которыми были выложены тропинки.

— Раз-два-три-четыре-пять… Кто не прятался, я не виноват!

— Я не спрятался, — из-за поворота вынырнул невысокий эльф. Относительно невысокий.

Я отпустила юбку, отряхнула её, медленно раздумывая, что грозит моей репутации после таких выкрутасов.

— Леди чувствует себя одинокой в этом саду? — эльф приблизился на шаг.

— Нет, что вы, — улыбнулась, выказывая дружелюбие. — Пейзажи так прекрасны, что забываешь обо всем.

— Возможно, я могу составить вам компанию?

Нахальный ушастик попытался так по-джентельменски ненавязчиво обнять меня за талию. Я плюнула на этикет и отстранила его руку.

— Не советую.

— А вдруг вы заблудитесь? — юноша всё продолжал улыбаться. Мне пришлось отступить на шаг, чтобы оставить между нами хоть какое-то расстояние.

— Если вы приблизитесь ко мне, я вас узлом завяжу.

— Узлом? — юноша оживился и сделал уже более целенаправленную попытку обнять меня.

— Я же предупреждала…

АЛХАСТ

— … и, если девушка говорит вам — "нет", стоит прислушаться к этому, — голос Лаэли читал какую-то нравоучительную нотацию, и Алхаст поторопился, пока не случилось чего-нибудь, чего боялся король.

За поворотам его глазам предстала чудесная картина: прохаживающаяся взад-вперед девушка и завязанный в узел эльф. Ведьма, несомненно, сделал его суставы достаточно гибкими, чтобы весь процесс прошел безболезненно, но само положение было достаточно неприятным… и унизительным.

— Лаэли! — воскликнул Архимаг.

— Алхаст, он ко мне приставал, — пожаловалась она, капризно выпятив нижнюю губку.

— А нечего было делать намеки насчет узлов! — просипел побагровевший Казанова.

— Это был не намек, а неприкрытая угроза!

— Вашмагичество, если юноша пытается обнять симпатичную девушку — это что, преступление? — взмолился "гимнаст поневоле". — Кто она вообще такая, эта неуравновешенная?

— Это моя невеста, — холодно ответил Архимаг. Непонятно было, что его не устраивает в сложившейся ситуации: сомнение в психическом здоровье его подруги или в её благоверности…

— Кто? — Лаэли и узелок уставились на эльфа.

— Будущая невеста, — поправился тот, но ведьму такое не устроило. — Хорошо, возможно — невеста. В отдаленном будущем. Очень отдаленном.

— Бездна-а, — тоскливо протянул гимнаст. — Кажется, быть свернутым в узел — это лучшее, что мне уготовано…

Лаэли сжалилась, однако, и вернула ушастому его первоначальный вид. Алхаст тем временем, чувствуя себя тоже почему-то неуютно, объяснил возможно-невесте, что предложение "завязать узелки" означает приглашение повести вместе ночь. Эвфемизмы, да.

— Ой, — Лаэли скорчила смущенную гримаску и протянула пострадавшему руку, которую тот взял с опаской, косясь на Архимага. — Извините, я не знала. Вам не был больно? Меня, кстати, Лаэли зовут.

— А-а, — тот всё еще находился в трансе. — А меня Октар. Очень приятно. Очарован.

— В качестве компенсации предлагаю вам зайти ко мн5е в гости, я вас пирожками угощу. Возможно, даже съедобными, — Лаэли изо всех сил старалась растормошить Октара. — Маленький домик возле Башни Архимага — знаете?

— М-ммм, — Октар всмотрелся в лицо Алхаст, но не заметив немедленной жажды убийства, — согласно кивнуло и улыбнулся. — Обязательно приду, леди. Сегодня же вечером.

Когда спина незадачливого ухажера скрылась за деревьями, магичка тихо фыркнула и покачала головой.

— Уже доставляю проблемы, да? Я буду тише воды, ниже травы, обещаю… постараюсь.

— Ага, — Алхаст рассеянно поцеловал девушку в макушку. Интересно было бы на это посмотреть на это чудо — тихий и незаметный маг Хаоса.

П р и м е ч а н и я:

(1)-Gomen — яп. Извини

Глава 13

ДАРМ" РИСС

Она всё-таки сделала это! Перепуганный, хрипло попискивающий от ужаса розовый голубь влетел в дверной проем. За ним в залу вбежали два стражника, вряд ли понимающие, что делать. Птица цвета клубничного мороженого сделала круг почета над придворными, порадовав их несколькими каплями продуктов своей жизнедеятельности — и приземлилась ко мне на руки.

В немом молчании я обвел взглядом дроу на службе Владыки и понял, что жив только из-за своей репутации…

— Ах, Шэли, ну зачем так открыто! — раздраженно пробормотал, опуская глаза на голубка и делая вид, что на настроение остальных мне плевать. Когда я снова поднял голову, на меня смотрели исключительно уважительно и с долей опасливого восхищения. Надеюсь, богине не придет в голову появится прямо сейчас и возмущенно объявить, что розовокрылый почтальон не имеет к ней никакого отношения.

— Простите, нам пора откланяться, — я поднялся из кресла, кивнул своему подопечному, будущему Владыке. — Пойдем.

— Что же вы скажете по вопросу количества магов в патруле? — недовольно растягивая слова, спросил начальник Регулярия, отирая камзол. — Кажется, мы не пришли к согласию.

— Я уже сказал: если вы поставите меньше двух магов, то я не поручусь за то, что патруль вернется из тоннелей. За последние две минуты положение не изменилось. Моя позиция ясна? Какое бы вы решение не приняли, я рассчитываю увидеть у себя на столе списки с примерным расчетов магов на месяц вперед.

— Будут у вас списки, будут! — буркнул Регулярий. — С магом спорить, что гнома головой об стенку стучать…

Я довольно ухмыльнулся, выходя из залы Малых Совещаний. Что-то перестал я церемониться со всеми этими высокородными ублюдками. Некоторые из них знают своё дело, некоторые — нет. Но мне теперь почему-то абсолютно по барабану, какого мнение они будут обо мне. Наверное, я и вправду стал слишком магом…

— Разве голуби — птицы Шэли" и"Ксан? — полюбопытствовал Дартон, мой подопытный. Наш — Владыка заинтересован не меньше в успехах мальчишки. Хотя какой он мальчишка — на пару десятков лет старше меня.

— А ты разве не знал? — я погладил маленькую головку птицы. — Розовые голуби — любимые посланники Шэли. Просто обычно они боле скромны, и в присутствии дроу превращаются в светящиеся настенные грибы.

— Грибы? — протянул сбитый с толку темный эльф. — Господин Архимаг, а вы не…

— Хочешь сказать, я ошибаюсь? — я добавил в голос несколько кубиков льда.

Дартон явно заколебался, но ему хватило смелости и ума ответить честно и вежливо одновременно.

— Похоже на то, что вы изволите шутить надо мной. Но моих познаний недостаточно…

Я не шучу, я издеваюсь, парень — но тебе это знать вовсе не обязательно.

— Иди сейчас к лорду Каланмису, он передаст тебе книги о свойствах драгоценных металлов. Изучаешь её до восьмого круга, потом идешь на тренировочную площадку. Разомнемся.

Лицо будущего правителя исказила мука — больше всего он терпеть не мог унизительные шишки, которые я наставлял ему на тренировках. Ничего, злость и обида заставят его работать над собой. Единственное, в чем мне нельзя переборщить — это в его ненависти ко мне. Если всё получится, лет через пятьдесят он станет моим господином…. Если у магов вообще бывают господа.

Парень (ну не могу я относится к нему как ко взрослому, хоть убей!) остался на первом этаже башни с Каланмисом, а я вбежал наверх.

Сердце колотилось, словно стараясь разбить ребра и вырваться наружу. Я приложил ладонь к груди и улыбнулся. Что я ожидаю от этого письма?

К лапке птицы бал привязан небольшой свиток. Когда я развернул его, из светло-голубой бумаги выпала веточка розмарина.

"Что означает розмарин?" — так начиналось письмо. И больше там ничего не было.

Я оглядел цветок, хмыкнул. Решила поиграть в загадки?

Я взял в руки перо и нацарапал под вопросом ответ: "Память".

Тогда внизу проступила следующая строка: "Верно!", а потом и всё письмо, написанное пляшущим, иногда аккуратным и округлым, иногда — небрежно угловатым — почерком.

Да, Лаэли, поиграем. Ты знаешь, что означает маргаритка? Я умею ждать.

Несколько дней прошли в нетерпеливом ожидании. Я приучил себя к мысли, что меня волнует исключительно возможность переполоха при появлении очередной розовокрылой птички, но это мало помогало. Владыка вызвал меня еще раз, дабы расспросить, что я курил, когда видел, как розовые голуби (посланники Шэли) превращаются в настенные грибы… Пришлось разочаровать. Однако меня обрадовал тот факт, что донес об этом не Дартон, а кто-то из стражей. Будущий Владыка не должен использовать доносы для мелкого пакостничества. Хотя он-то не знает истинной цели муштры.

— Хватит на сегодня, — я отбросил в сторону деревянный меч и с удовольствием вылил на себя ведро прохладной воды. — Убирай.

Дартон подобрал тренировочное оружие, без единого слова отнес его в сарай, где были свалены остальные доспехи для обучающихся. Потом и он освежился, всё так же молча. Что-то зреет в его коротко стриженой макушке.

— Лорд Дарм" рисс, ведь я безнадежен в ближнем бою.

— Ну, — я задержал взгляд на своде пещеры. — Что-то типа того.

— Тогда почему вы тратите на меня время?

И что ему ответить, скажите на милость?

— Чтобы появилась надежда.

— Владыка приказал? — упорный взгляд дроу прожигал затылок. — Или это вы попросили его? Это наибольшее унижение в моей жизни — учиться у младшего… у какого-то мальчишки! Это месть, Архимаг?

— Месть? — настала моя очередь удивляться. Вроде Дартон мне на ногу никогда не наступал.

— Я припомнил вам вашу… жидкую кровь. Полгола назад. После бала, — теперь дроу цедил слова сквозь зубы. — А теперь вы вошли в силу и припоминаете это мне.

— Если бы я хотел отомстить, я бы придумал что-нибудь поизящнее, — отрезал я.

Слишком многие не давали мне забыть, что в моих жилах течет не чистая кровь темных эльфов. Но ведь это не так — я знаю теперь… Впрочем, всё равно.

— Тогда почему?

— Учись работать серым веществом. Что, ты не заешь, что такое серое вещество? Отправляйся к лорду Каланмису, пусть он даст тебе несколько учебников по анатомии. Что, ты еще здесь?

— Вы смеетесь надо мной, — протянул Дартон, но голос его был задумчив, а вовсе не сердит. — Но в вас нет злобы. Если бы я мог поверить, что такой верный темный эльф умеет прощать…

— Я просто на дураков не обижаюсь…. Что?

В широком туннеле, освещенным неярким светом магических огней, появилась крылатая фигура. Птицы — не столь частые гости в подземельях.

В руках подопечного появился маленький шар темноты — он бросил на меня вопросительный взгляд. Предыдущий разговор был временно забыт.

— Нет, — я едва сумел удержаться от улыбки. — Это посланник… для меня. Уходи.

— Что ж в этот раз не розовый? — пробормотал парень, оглянувшись напоследок через плечо.

Да ведь это и не голубь. И вообще — не птица… На подставленный локоть сел ракшас — мелкий демон с верхних уровней Хеля.

— Письмо?

— Послание, — ухмыльнулся демон, развертывая левое крыло. Из кожистой складки, образующей нечто вроде кармана, он извлек простой серый лист бумаги.

Странно. Кто еще может воспользоваться таким способом доставки посланий? Я перебрал в уме тысячи вариантов, пока держал в руке свиток.

— Уйди, — встряхнулся, сгоняя демона. — Кто тебя послал?

Он уселся на ограду тренировочной площадки, начал вылизываться.

— Там всё написано, Архимаг. Мне приказано ждать ответа.

Ну ладно. Я вздохнул, мысленно прокляв такую беспокойную должность, и развернул послание.

Дарм" рисс Кенррет, Архимаг Нового Королевства.

Я обращаюсь к вам не лично, а от имени всех тех, кого вы называете Отступниками. Завтра, тоннель Одноглазого, восточное ответвление 5. Время восьмого круга. Переговоры, один на один. Надеюсь, вы проявите благоразумие и согласитесь.

Вместо подписи стояла руна, на которую я не мог смотреть без смеси отвращения и восторга: Великая Жрица. Жрица Ллос, без всяких сомнений.

Я сложил письмо и засунул его в карман.

— Ответ! — каркнул ракшас.

Колебаний быть не может — не у Архимага.

— Согласен.

Демон улетел, а я почувствовала жжение в кармане, и, нещадно богохульствуя, вышвырнул послание на каменный пол. Расслабился, идиот! На сильные заклятья проверил, а такую ерунду, как простенькая Красная Кнопка (1), не заметил!..

Впрочем, я быстро успокоился. Ведь моего промаха никто не видел — мелкий бес не в счет. Значит, Жрица Паучихи решилась на переговоры… Посмотрим, что из этого выйдет.

Довольно-таки криво усмехнувшись, я накинул на плечи рубашку, послал к Владыке импульс с запросом об аудиенции. Приведу себя в порядок, а к тому времени он выкроит для меня пять минут.

ЛАЭЛИ

На следующий день, побегав по поручениям моего "начальства", забрав готовую форму небесно-голубого цвета, я начала помирать со скуки. Тишина, спокойствие, нигде ничего не взрывается….

Я погрызла карандаш и уставилась на голубоватый листок бумаги на столе. Обещала ведь написать письмо Дар — а вот даже и писать скучно. Нарисовала закорючку, стерла. Вздохнула.

"Я вам пишу, чего же боле, что я могу еще сказать?" — вдохновенно начала я. Классик не подвёл. Вместо запланированного суховатого дружеского послания, я писала обо всём и сразу, то ли жалуясь, то ли иронизируя. Писала о том, что Алхаст объявил мне опалу и отселил в тесную избушку подальше от себя, о том, что Гений Смерти повадился таскать мои платья и вообще, постоянно мешает нам целоваться, и что, кажется, Алхаст его сам скоро убьет…. Что Риала — замечательная девушка, хоть и слишком правильная. У короля римский профиль, наездница из меня фиговая, А Октар, оказавшийся механиком, стащил у меня карманный фонарик и разобрал его на запчасти….

Отпустив розовокрылого голубя в пасть портала, я улыбнулась. Как поживаешь, Архимаг?..

Участились припадки проклятья. Раньше они приходили не чаще двух раз в месяц, за последнюю неделю — трижды. Изменился и их характер: теперь маг пытался завладеть моим сознанием и телом, с целью причинения мне какого-либо вреда. Но до суицида никогда не доходило. Какой соблазн был отправиться на Ёрс и выбить зубы отцу Настоятелю! Но я доверилась Дару…. И буду ждать.

Кстати, о дроу. Сегодня утром отправила ему уже второе письмо: переписка завязалась нешуточная. Он не ударил в грязь лицом, и, на фоне обычных писем мы вели разговор на языке цветов. Веточка миндаля стояла в колбочке на столе, в кармане — коротенькое письмецо. Архимаг не мог писать прямо, но, насколько я поняла, ему предстояла встреча — или стычка? — с ллотами. Нервное, сухое, сумбурное письмо. А миндаль значит "Я обещаю".

Я закончила занятие в лаборатории, протерла забрызганный разноцветной слизью стол и собралась уходить.

— Алхаст?

Эльф не отозвался. В его кабинете вверх по лестнице горел неяркий золотистый свет — наверняка увлекся своими бумагами, так что ничего не видит и не слышит. Архимаги в большинстве эльфийских государств контролируют и магию, и науку, и эта должность по праву считается второй по важности после правителя — и по сложности тоже.

— Обидно немного, — шепотом сказала я, в нерешительности проводя ладонью по шероховатой поверхности стены. А чего я ожидала?

Вышколенной практикантке пора удалиться…

Вместо этого я скинула босоножки и скользнула наверх, накинув Полог Шэли — первое самостоятельно выученное заклятье. Теперь оно возникает в голове совершенно автоматически.

Нос Алхаста, против всяких ожиданий, не утыкался в отчеты. Эльф сидел, стиснув ручки кресла так, что кожа на костяшках побледнела и натянулась. Кажется, не вовремя.

Полог Шэли растворился в тенях.

— Ал… — тихонько позвала я, но замолчала. Что с тобой, остроухий? Разве я не могу помочь?..

Стараясь не шуметь, подошла сзади, положила ладони на плечи эльфа. Он даже не шевельнулся. Уже не на шутку испуганная, я наклонилась, заглядывая ему в лицо. Губы были крепко сжаты, на челюстях ходили желваки. Тонкая синяя жилка на виска вздулась. Я коснулась губами напряженного лба, который прорезали две глубокие морщины. Маг вздрогнул и поднял веки. Его голубые глаза были холоднее льда, и от этого холода у меня болезненно сжалось сердце. Но я не отшатнулась, не опустила руки. Я ведь тоже маг. Хаотик. Пусть ты лёд, но я ведь пламя!

— Лаэли, — Алхаст протянул руку, коснулся моего лица. Его черты разгладились, эльф сел прямо. — Прости, задумался. Ты давно здесь?

Помотала головой, обошла кресло, присела на подлокотник. Теперь он был самим собой, прежним, немного растерянно улыбающимся, не знающим, как вести себя с нахальной подчиненной, которая, в общем-то, должна была давно уйти.

— Мне еще нужно просмотреть новости с границ….

Ну вот, начинается.

АЛХАСТ

Архимаг, виновато улыбаясь, поцеловал девушку в лоб, запустил пальца в копну медных волос. Попросить остаться? Взгляд эльфа скользнул вниз, зацепился за листок бумаги, выглядывающий из маленького кармана юбки. Смутно знакомый почерк.

— Что это?

— Письмо от Дарриса, — Лаэли протянула ему послание, не выказав волнения.

— М-м. Так вы переписываетесь? — Алхаст, как мог, старался сдержать холод в голосе.

— Почему тебя это удивляет? Нам, как практикантам — первогодам, под страхом исключения запрещено покидать мир, где я работаю. Так что нам остается?

Эльф подумал, что, на правах Архимага, мог бы разрешить своей подопечной путешествовать по мирам в своё удовольствие…. Но промолчал.

— Не уходи.

— А как же отчеты? — девчонка показала ему язык.

— Какие отчеты?

Эльф прищурился: поднялся вихрь и смел со стола все документы. Они белыми голубями разлетелись по кабинету.

Гибкая талия, послушная рукам, легкое тело — Лаэли, вместо документов, оказалась на столе. Поболтала ногами в воздухе, потом скрестила коленки и выжидательно уставилась на эльфа — дескать, что дальше? Эльф притянула её к себе одной рукой, другой провел по волосам, стягивая резинку — волосы, освобожденные, водопадом хлынули на спину. Мимоходом Архимаг успел подумать, что целоваться с подчиненными неэтично, но запах миндаля — запах её кожи — заставил забыть обо всём….

Лаэли легонько похлопала эльфа по плечи, оттолкнула от себя. Она смотрела на что-то за спиной Архимага.

— Ну, и что там? — вздохнул маг, заранее зная, что ничего хорошего там не будет.

— В дверях стоит белобрысый эльф с отпавшей челюстью. Наверное, он пытается что-то сказать… но на его месте я бы воздержалась, — отрапортовала практикантка, подмигивая Алхасту.

— Теперь мне придется его убить, — пробормотал эльф, частью рассудка понимая, что всё-таки помеха появилась вовремя. Ой, как вовремя.

Сереброглазый эльф в охотничьем костюме восхищенно качал головой.

— Лорд Алхаст, я… вы… Бездна побери, мне еще многому у вас учиться — и не только магии! Мой почтение, леди, — и Олег отвесил почтительный поклон Лаэли.

— Привет, — она махнула рукой, не торопясь слазить со стола. — А мы тут плюшками балуемся.

— Олег, что тебе нужно? — раздраженно спросил Алхаст, взмахом руки подзывая к себе бумаги.

— Я с новостями, — бросил эльф, подходя к Лаэли и усаживаясь рядом с ней. — Ох, леди, и почему моя Хлоя себя так не ведет? Не поверите, целоваться до сих пор при людях не разрешает!

— Ужас, — совершенно искренне согласилась Лаэли. Алхаст усмехнулся, отвернувшись от двух хаотиков: вряд ли Олег понял, что Лаэли имела в виду как раз таки поцелуи при посторонних, в плане чего рыжая ведьма тоже была весьма строга. Вот за ухо укусить — это да, это пожалуйста.

— Олег. Хаотик, — подумав, добавил маг.

— Первое помню, о втором догадалась, — Лаэли протянула ему ладонь. — Лаэли. Тоже неадекватна.

Эльф, позабыв все правила вежливости, по-мужски потряс руку Лаэли, в потом смутился и поцеловал, как полагается.

— Простите, леди, я просто…

— Кыш со стола, — Алхаст махнул на них плащом. В обществе этих двоих он почему-то почувствовал себя старым, поросшим мхом и лишайником чародеем.

Маги Хаоса послушно соскочили со стола и отошли в сторонку.

— Лаэли, можно на ты? Вроде уже знакомы, да еще ты мне жизнь спасла… — эльф улыбнулся. — В Бездне. Помнишь?

— Еще бы. Такой оригинальный способ познакомиться. А где Хлоя?

— У неё… голова болит, — эльф покосился на Архимага. — На самом деле, она боится получить по ушам от нашего сурового Господина Начальника. И от моего отца. Вот, собственно, за чем я и пришёл…. Так не вовремя.

— Я больше не собираюсь выгораживать тебя перед Оромилом, — буркнул Алхаст, аккуратно складывая отчеты и отчаянно мечтая сжечь их. Порвать на мелкие клочки — в крайнем случае.

Можно и разорвать, в качестве психотерапии, а потом воссоздать…. Архимаг он или погулять вышел?

ЛАЭЛИ

В голове медленно стала выстраиваться логическая цепочка: Оромил — король. Оромил — отец Олега. Получается, отец Олега — король…

— Так ты у нас венценосец?

Эльфы посмотрели на меня с таким накрываемым благожелательным удивлением, как умеют только чертовы светлые.

— Молчите — я сама всё знаю.

Я отобрала у Алхаста несчастные отчеты, которые он пытался, судя по всему, казнить путем свертывания в трубочку.

— Идите, Ваше Магичество, спасайте своего подопечного. Я сама разберусь с бумагами — надо же и пользу приносить, а не только вашу репутацию портить.

Маг вздохнул, одернул камзол, постарался стереть довольное выражение лица и направился к лестнице. Олег последовал за ним, напоследок отсалютовав мне.

— Лаэли, кхм… когда закончишь с отчетами, иди домой. Хорошо?

— Не волнуйся, ждать тебя не буду, — я смягчила резкий ответ улыбкой.

И всё равно — ждала. Со скоростью черепашьего чемпиона по бегу на короткие дистанции разбирала отчеты, откладывала в сторону те, что требовали пристального внимания самого Архимага. Естественно, не без моих скромных пометок на полях.

Алхаст пришел около полуночи, скинул форменный плащ на спинку кресла, наклонился и поцеловал меня в шею.

— Говорил же….

— А я и не жду, — я фыркнула и уклонилась от очередного поцелуя. — Работаю.

— Отбиваешь у меня хлеб. Хочешь понаблюдать процесс рождения сплетни?

В руках у него мутно блеснул Рыбий Глаз — чары, позволяющие наблюдать за интересующими вас существами на расстоянии. Знаю, сама такое применяла… пыталась, по крайней мере.

Эльф предусмотрительно раскинул Красные Флажки, и мы уселись на пол. Муть в шаре прояснилась, открывая прекрасный вид на окрестности дворца: я даже узнала ажурную беседку, которая, по словам Октара и Риалы, была любимым местом сбора одной компании…

Легки на помине. Картинка в Рыбьем Глазе — искривленная и мутная по краям, — показывала всё с высоты примерно человеческих глаз. То есть — шеи среднестатического эльфа.

— Олега всегда дразнили коротышкой, — хмыкнул Алхаст, склоняясь рядом со мной.

— И не стыдно? — я восхищенно взвизгнула. — Ты налепил заклятье на своего ученика!

Он только беззаботно отмахнулся.

— Лучше смотри. И слушай.

Октар, недовольно бормоча под нос, возился с какими-то железяками-камушками, Риала нежилась в объятьях серьезного эльфа. Видимо, это был Ромильд — один из шайки-лейки юного наследника престола. Хлоя, моя златовласая соотечественница, растянулась на узкой скамейке, беззаботно насвистывая.

— Олег! — при появлении эльфа она счастливо улыбнулась, но тут же смущенно огляделась — не заметил бы кто.

Я умилилась.

— У меня новость, — с порога объявил Олег, останавливаясь посреди беседки. — Внимание… у Архимага есть подружка!

— Гремлин неблагодарный, — буркнул Алхаст. — Язык без застежек.

— Тс-с! — шикнула я, как будто нас могли услышать в беседке.

Однако молодые люди вяло отреагировали на сенсационное заявление.

— Ерунда, — отрезала Хлоя, снова забираясь с ногами на скамью. — Нам Октар уже рассказал про вязание узелков. Не слышал? Если вкратце, Его Магичество назвал девушку своей невестой.

— Но она так при этом удивилась, — подхватил Октар, отвлекаясь от своих игрушек. — Наверное, Архимаг забыл сообщить ей об этом. Если б ты сам видел, Олег, ты бы не волновался за невинность нашего Алхаста.

— Да, я такая, — я покосилась на "невинного" Архимага. Тот упорно старался не встречаться со мной взглядом — в уши, зараза такая, спрятал за прядями светлых волос.

— Ты уверен? — Олег не сдвинулся с места.

— Абсолютно.

— Он просто беспокоится о Лаэли. Она же подопечная, и в сё такое…. — Хлоя пожала плечами.

— А как вам такое? — тоном триумфатора произнес царственный отпрыск. — Пару часов назад я своими глазами видел, как Алхаст и Лаэли целовались на столе!

— Целовались? — ахнули все.

— На столе?.. — задумчиво протянула Хлоя.

— И еще как! — восторженно закончил Олег.

— Невозможно, — отозвалась землянка. — Ни одна нормальная девушка не выдержит в обществе Архимага дольше десяти минут.

— Слышала? Ты у меня ненормальная, — Алхаст притянул меня к себе, зарылся носом в волосы.

— А ты сомневался? — шепнула я. Отвернулась на секунду, чтобы мурлыкнуть ему в ухо, а потом снова уставилась в Рыбий глаз.

— Что интересного показывают?

Мы обменялись обреченными взглядами. Но уступили место любопытному посланнику Смерти.

В беседке Олег всё пытался убедить остальных, что ему не почудилось, и Архимаг действительно вел себя….странно. Тверже всего на своем стояла Хлоя, но и она сдалась.

— Допустим, это правда… Ладно. Но тогда, ребята, нам срочно нужно что-то делать.

— Да, жалко бедняжку, — вздохнула Риала.

Юноши насупились — наверное, взыграла мужская солидарность. Ромильд с упреком посмотрел на молодую супругу, Октар открыл рот, готовя возмущенную речь. Возмутился Олег, который почему-то решительно взял Архимага под свою опеку.

— Девушка, между прочим, выглядела вполне довольной.

— Да кто про Лаэли говорит? — хмыкнула землянка. — Для Алхаста это, может, единственная любовь всей жизни… А она — хаотик. Думаете, долго выдержит с магом-эльфом?

— Но ты-то выдерживаешь, — Олег пожал плечами.

— Я не маг Хаоса, да и ты — не Архимаг. Слава Умаре-Деми… Нам нужно делать всё, только чтобы Лаэли не бросила Алхаста.

— Как можно дольше, — закончил Октар. — Иначе у него испортится настроение. А что такое Архимаг в депрессии, я представляю себе очень смутно. Но на практике проверять не хочется.

Лица эльфов и одного человека загорелись нездоровым энтузиазмом. Готовился заговор…

В этот момент Рыбий Глаз рассыпался мягкой серой пылью — Алхаст отряхнул руки и ветерком вынес пыль в окно.

— Младшее поколение тебя одобрило, поздравляю. Правда, — маг задумался — или сделал вид, что задумался, — я бы на твоем месте держался от молодежи подальше. Эта компания создаст грандиозный план романтических свиданий для нас двоих, каждое второе из которых закончится катастрофой благодаря их умелым рукам.

— А каждое первое — благодаря моему неловкому языку, — я согласно кивнула, подхватила под локоть Гения Смерти. — Пойду вкушать заслуженный отдых. Ужин оставила в каморке — кажется, даже съедобный. На завтрак утром придешь в дом или тебе принести?.. И не смотри на меня, как на двухголовую собаку: учусь, как настоящая женщина, все проблемы переводить в бытовую плоскость!

— Какие проблемы? — маг среагировал на знакомый стимул.

Я кивнула на отчеты.

— Кажется, всё плохо. Так что насчет завтрака?

Он уже сидел на кресле, просматривая мои записи. Кивнул рассеянно.

— Я разбужу тебя завтра утром… часов в десять.

Я вздохнула уходя: такая фраза означала что Алхаст не сомкнет веки как раз до десяти утра. Потом хлебнет бодрящего зелья, погладить меня, домашнюю кошку-мурлыку, и снова примется за работу…

П р и м е ч а н и я:

(1)Красная Кнопка — сторожевое заклятие, изобретенное каким-то земным чародеем, обладавшим черным чувством юмора. Заклятье запускает программу самоуничтожения.

Глава 14

ДАРМ" РИСС

Тоннель, о котором говорилось в послании, находился неподалеку от Старого Города — его, за ненадобностью, забросили патрули Митерха. Но по старым картами было несложно отыскать проход: а я и без карт в школьные годы облазил все окрестности. У входа в ответвление я заметил натянутую сеть заклятья: оно запрещало использование магии. Любой. Но моя противница использует жреческие силы, а они совсем другой природы. Я не остановился ни на миг, чтобы не показывать Жрице, что заметил ловушку…. Хотя, возможно, она и не скрывалась.

Сердце заколотилось, возбужденное приливом адреналина. Я тайком ухмыльнулся: соскучился по таким бодрящим авантюрам, без примеси горечи, без груза ответственности на плечах, который мешает наслаждаться моментом. Как будто сбросил с плеч вес всех этих Зеркал и проклятий.

Я пришел сюда один — и рискую, значит, только собственной шкурой.

— Вытяни вперед руки, — раздалось впереди на старинном наречии дроу. Дхаэроу — поправил я себя.

Жрица сняла скрывающий её полог и даже соизволила зажечь несколько слабых огней: сомневаюсь, что в качестве жеста доброй воли. Ей, с глазами цвета запекшейся крови, было куда уютнее в темноте, чем мне, но при любых переговорах внешний вид играет большую роль.

— При мне только кинжал, — я послушно вытянул руки и остановился в нескольких шагах от оппонентки. Она была красива, пожалуй — признал я после некоторого колебания. Высокая, с длинной гривой серебряных волос. Под гладкой кожей играют мускулы — Жрицы Ллос умеют обращаться с оружием не хуже, а подчас и лучше мужчин-воинов.

Но — боги мои, в постели с такой дамочкой даже страшно себя представить…

— Архимаг Кенррет, — её голос был похож на кинжал, обернутый шелковой тканью.

— Верховная Жрица Ариста, — я не остался в долгу. — Что ты хотела обсудить?

— О, неимоверно сложно догадаться… Ты желаешь мира с нами?

— На каких условиях? — что мне сразу понравилось, это умение сразу брать демона за хвост, не заботясь о дипломатических реверансах. Да и какая, в Бездну, может быть между нами дипломатия?

— Вы позволяете нам вернуться в Старый Город и начать его восстановление. Конечно, я понимаю, что вы приставите своих наблюдателей — это не проблема. Мы сможем наладить торговые контакты, обменяться опытом…

Я внимательно слушал Аристу — и, кажется, нашел подвох, но следовало уточнить.

— В чем причина? Советую ответить честно — это повлияет на наше сотрудничество… возможно.

Она улыбнулась с чувством собственного превосходства — надо полагать, небезосновательного.

— Мне нет смысла скрывать правду. Ллос… богиня отвернулась от нас.

О-па. Да, наши боги стоят нас: Паучиха отвернулась от своих "избранных" после сокрушительного поражения в битве, и Жрицы остались без проводника во тьме подземелий… Да, тут к кому угодно побежишь за помощью.

Ариста была абсолютно спокойна: она, зная о том, какие ценности пропагандировало новое государство темных эльфов, видела только один выход для меня — согласиться.

— А если я откажусь?

— Ты умрешь, — оскалилась женщина. — О, глупый мужчина, держащий своё слово, ты и в самом деле пришел один! Если ты откажешься от союза, мы уничтожим тебя прямо здесь… Итак?

Я даже не стал отвечать: за спиной жрицы матово блеснули панцири иллитидов — моллюскоподобных существ, прирученных хищников. Я чиркнул лезвием перстня по ладони, пересекая аккуратно нарисованные тушью строки заклятья: и магия крови пришла в действие: между мной и темной эльфийкой появился отряд магов и воинов, до этого ожидавших приказа в казармах Города Мира.

Да, я сдержал слово и пришел один. С козырем — то есть порталом — в рукаве. На тот случай, если…

Да что я себе-то лгу? Та, что предложила мне переговоры, была обречена в любом случае.

Вскоре все, кто пришел с Жрицей, были мертвы. По приказу, отданному заранее, мне принесли её отрубленную голову с аккуратно запечатанной кровью. Я кивнул молодому магу и знаком приказал ему уйти из маленькой ниши в тоннеле, которую выбрал для проведения заклятья.

Повинуясь чарам некромантии, дух Аристы вернулся в тело, нехотя отвечая на мои вопросы….

Я закончил, отпустил её и вытер со лба пот. Тяжело призывать души Жрецов.

— Что дальше? — Регулярий (никак не могу запомнить его имя), начальник дозоров, с холодным любопытством взирал на меня. Его меч был обагрен кровью иллитидов и ллотов: он решил сам участвовать в схватке, как бы неразумно это ни было.

— Я пошлю с вами беса — он проведет в пещеры, где скрывают ллоты.

— И? — Регулярий поднял бровь. — Ты не имеешь права принимать решения самостоятельно, Архимаг. Ты должен прежде отчитаться перед Владыкой и испросить его позволения на самостоятельные действия.

Как будто я этого без него не знал… пусть моё положение — второе в иерархии, но я всё равно обязан беспрекословно подчиняться решениям правителя.

— Ты отказываешься выполнить мой приказ? Тогда я сам поведу отряд.

Он примирительно взмахнул ладонью. Коварный, скользкий тип, неуживчивый и презирающий меня. Но в его глаза я вижу то же самое, что и в отражении в зеркале: от готов сделать всё, чтобы Митерх вернул себе былое величие. Чтобы слово "темный эльф" вызывало не страх, а уважение… Именно поэтому я выбрал его в союзники.

— Каков твой приказ, Архимаг?

— Убить всех старше десяти лет.

Мои челюсти свело судорогой. Разве я мог такое приказать?

Разве я мог поступить по-другому? Если заключить союз с ллотами, поселить их под боком, то они при первой же попытке попытаются восстановить свои силы — и в опасности окажется само существование Митерха, нового государства.

— Детям стереть память — это я уже приказал своим магам, они справятся. И, Регулярий… если кто-то будет просить пощады — пощадите. Допросите и отправьте в темницы. Записи допросов — мне.

Регулярий коротко, по-военному кивнул. У самого выхода он обернулся через плечо.

— Дарм" рисс… не думаю, что воины услышат мольбу о пощаде. Слишком многие потеряли друзей, родных в набегах ллотов.

— Я знаю. Но ты всё равно отдай этот приказ… Хорошо?

Боюсь, последнее моё слово прозвучало как жалоба, а не как приказ. О, всю уверенность в себе я растерял.

Когда отряд ушел, я сел на камень и уткнулся лицом в ладони. В кармане больно уколола бок веточка миндаля, которую я взял с собой. "Я обещаю". Я не хочу. Не хочу, чтобы мы стали такими же, как дхаэроу прошлого! Пусть воины и маги привыкают к милосердию, пусть великодушие станет для них необходимостью…. А расплачиваться за это пусть будем мы: Регулярии, Архимаги и Владыки. Да — жестокие, не знающие жалости, способные и убить ребенка, и обратиться к запретным искусствам Некромантии. Я обещаю — я добьюсь своего.

Но каким образом? Разве цель оправдывает средства?

Я поднял глаза и напряженно уставился во тьму. И нет никого рядом, кто мог бы подсказать.

Что, если бы здесь был Алхаст? Я почти ощутил, как на плечо легла крепкая рука светлого мага — через секунду после того, как я отдал приказ о резне. Он сожмет моё плечо, лицо Алхаста будет спокойно и чуть отрешенно: он знает, что такое быть ответственным за тысячи жизней.

А Лаэли… Я вытащил миндаль, не сломавшийся только благодаря заклятью — ведь это при тебе я дал своё обещание. Кто знает, что случилось бы, если бы тебя не было, Стрекоза! Рыжая ведьма нахмурилась, отвела взгляд сторону. Закусила губу, будто хотела что-то сказать. Но потом повернулась и прошептала: "Я поняла".

Я встал. Призраки друзей испарились, исчезли в памяти — на душе стало намного спокойнее.

Я не прав. Но благодаря этому у многих других появится шанс поступать правильно.

ЛАЭЛИ

Я покормила Фагота, рассеянно погладила верного верблюда по костлявой холке.

— Твоя наездница только что совершила государственное преступление, представляешь.

Демонический скакун недоверчиво фыркнул и потерся мордой о моё плечо.

— А сочувствующих, между прочим, тоже сажают, — предупредила я и направилась к домику. Под форменной голубой блузкой уютно расположились некоторые отчеты: надеюсь, мои слегка подправленные копии придутся Архимагу по душе.

Войдя в дом, я почувствовала неладное, и, недолго думая (я хаотик, мне можно), запустила россыпь Золотых Пчел. Раздалось ойканье, гиканье и звон разбитого стекла. Я сползла на пол от смеха, провожая взглядом фигуры двух взломщиков: они не успели завершить своё черное дело — красиво расположить свежие лилии в хрустальном чане на столе. Придя в себя, я подползла к чану и закатилась еще на полчаса, обнаружив наспех приклеенную записку: "От Алхаста". Молодежь взялась за дело, м-да.

И, кстати, лилии я не люблю. Тем не менее, чан оставила, чтобы оклеветанный маг смог завтра полюбоваться.

Забыв о цветах, я зажгла огни, впилась зубами в сочное красное яблоко и принялась за чтение похищенных государственных документов. Наверняка повышенной важности и Особой Секретности. Мной двигало вовсе не столько клептоманическое желание взять что-нибудь на память, сколько искренняя озабоченность моим летним отдыхом. Да-да, еще и поразвлечься собиралась! Наивная чукотская девочка…

Мне совсем не нравились отчеты следопытов из Ленти — независимого государства на другом континенте. Многие эльфы жили там, поэтому Лом" Элиннон (1) считал своим долгом присматривать за страной с неспокойными соседями (2). Не то что бы была более компетентна, чем столетний Архимаг, но хоть чем-то я должна помочь! Тем более, что задача, казалось, была как раз для Сосуда Хаоса: нарушение уравнения Одина, сильный перевес линий силы. Перевес был явный в сторону светлых заклятий… думаете, хорошо? Зло наказано, добро торжествует? Ну, как дети, право слово: понятия "зло" и "добро" вообще нужно исключить из словаря абстракций, чтобы не вводить умы в заблуждении.

Однако отвлеклась я что-то.

Третье яблоко подходило к концу, когда я закончила примерную схему распределения Линий Силы в этом мире. Если учесть, что основные узлы отмечены Храмами…. Храм земли, Воды, Огня, Воздуха. Еще можно добавить полумифическое Сердце Океана. Проблема прямо-таки кричала о себе громким голосом: узлов разрушения было на один больше, чем созидания! Я заколебалась, проткнула острым кончиком карандаша бумагу. Так ничего не поймешь.

Создала объемный иллюзорный макет планеты. Deja vue.

Узел Воды противостоит узлу Океана, узел Земли — узлу Воздуха. Остается узел Огня — без пары… Но тогда совсем непонятно, почему баланс изменился в пользу созидательных сил. Должно же быть наоборот.

Я провела расчеты еще раз, чувствуя, что голова готова лопнуть. Впервые с момента прихода домой взглянула в окно: уже светало, верхушку башни целовало встающее солнце. Я подобрал с пола бумаги и огляделась в размышлениях, куда б их заныкать. Взгляд зацепился на скромный шкафчик, забившийся в самый угол. Но, стоило его открыть, как на меня хлынул водопад пожелтевших писем… Выхватила наугад одно, зачитала нечто вроде"…скучаю по твоим нежным шелушащимся губам, лопоушка…" — и поняла, что смеяться нет больше сил. Еще немного — я лопну, как воздушный шарик на автомобильном насосе.

Все эти слюноточивые письма были адресованы одному-единственному представителю мужского пола: такому высокому, голубоглазому и чрезвычайно скромному… исключительно при мне. Ох, и "невинный" Архимаг! А я тут языком цветов балуюсь. Детские шалости.

Кое-как я затолкала письма обратно, спрятав в один из пухлых конвертов документы — не думаю, что Алхаст в ближайшее время вздумает устроить внеочередную ревизию своей сентиментальной переписки… которая, подозреваю, была в большинстве случаев односторонней.

Алхаст, верный своему слову, пришел ровно в десять, с благодарностью выхлебал тазик зеленого чая и уснул, уютно устроив лицо на гренках с маслом. Я оглядела натюрморт, накрыла мага пледом и выскочила на улицу. Действие сонного зелья продлится часа два — а, если учитывать усталость эльфа, то и все три…

— Фагот!

Красноглазый скакун встал передо мной, как лист перед травой, сжевал горбушку черного хлеба и позволил почесать себя за ухом. Я лихо вскочила в седло… то есть, попыталась это сделать…

— В Академию Магии. Гони, на перекрестках не тормози, пешеходов не пропускай!

Верблюд покосился на меня, демонстрируя полное отсутствие энтузиазма. Из всех видов передвижения я предпочитала собственные ноги, а в седле держалась с грацией Шалтай-болтая. Но, если покрепче ухватиться за горбы, то, пожалуй я выдержу полчаса рысью.

У здания Академии — точнее, у входа, ведущего в библиотеку — я шлепнулась оземь и встряхнулась, полная боевого задора.

— Или погуляй — но осторожно. Кто знает, может, у них тут магики такие же, как в МУМИ.

Фагот аж присел от ужаса на всех четырех копытах и растворился в тени ближайшего дерева. Репутация — великая вещь.

На меня не особенно обращали внимания: голубая форма магички — такая же, как у всех студентов — помогла влиться в толпу. Подошедшего ко мне библиотекаря я сначала собиралась послать (вежливо и мягко), но потом всё же закинула удочку наугад: спросила о распределении Нитей сил в северном полушарии. Библиотекарь пожелав губами, потом вздохнул и ушел в глубь полок, бормоча, что нынешняя молодежь, дескать, сама не знает, чего хочет…

Не скажу, чтобы меня это сильно расстроило. Я досчитала до десяти, примеряя биение сердца с дыханием окружающего мира, ввела себя, в транс. Мой изумрудно-зеленый мир с теплым снегом, на вершине холма стоит одинокая деревянная дверь, выкрашенная белой краской. За ней плещется Хаос.

— Иди сюда, я тебе конфетку дам…

Едва приоткрываю дверь, чтобы напор бушующей силы не смел мою душу вместе со всем, её окружающим — и Хаос бурлит, пробивается сквозь эту щелку, бежит вниз по холму, клокочет и рычит. Трава там, где он протек, становится буйно-разноцветной, колючей, режущей взгляд и мои босые ноги.

Достаточно. Я закрываю дверь и опускаю щеколду. Пора — Хаос укажет мне путь к нужным книгам… возможно. А я расплачусь за это еще одним кусочком сознания.

В реальном мире ничего не изменилось. Только спустя несколько минут, бесцельно бродя между полок, я ощутила притяжение — несколько потрепанных хранилищ мудрости почти под потолком притягивали взгляд. Недолго думая, я левитировала и удобно устроилась в воздухе, закинув ногу на ногу. Чего же не хватает? В левой руке материализовалась чашка дымящегося горячего шоколада. Удовлетворенно кивнув, я принялась за чтение…

Сначала меня пытались грубо сдернуть на землю. Не отрываясь от книги, я вылила на нахала оставшийся шоколад. Судя по отсутствию брани, нахал успел поставить щит. Притяжение снизу усилилось, грозя нарушить мои чары левитации, поэтому я взлетела повыше.

— А вы знаете, что в библиотеке колдовать запрещено?

— А вы знаете, что случается теми, кто…

Я захлопнула книгу и поглядела вниз — зря. В тот миг, когда я встретилась глазами с магом, стоявшим внизу, мои чары дали сбой — и я рухнула вниз, прижимая к груди драгоценный целлюлозный трофей.

Я занималась подсчетом будущих шишек, когда поняла, что почему-то зависла в воздухе и дальше не лечу. Осмелилась поднять веки, но встретила всё тот же взгляд глубоких темно-лиловых глаз… Обморок от восхищения был не за горами.

Мужчина в темно-синей мантии аккуратно поставил меня на пол, с тенью заботливости отряхнул форму.

— За то, что вы так нежно прижимаете к себе книгу, вам можно многое простить… но не хамство преподавателям. Ваше имя и курс.

— В-второй, — промямлила я, не в силах оторваться от озер этих суровых очей. — Лаэли…

Небесное явление нахмурилось, подняло глаза к потолку, позволяя мне любоваться загорелым профилем, хищным и благородным, в общем, таким, каким должен быть мужской профиль с рекламного щита Любовных Зелий.

Однако действие волшебных очей закончилось, и я пришла в себя. Тряхнула головой, размышляя, как бы незаметно улизнуть — хватит с меня противозаконных деяний. По крайней мере, на сегодня.

— Профессор? Мне так нужна была эта книга, так что я рискнула навлечь на себя гнев начальства… ну, и полетала немножко. Больше не буду. Честное магическое!

Кажется, он пытался что-то еще сказать, но я, под шумок умыкнув остальные нужные мне документы, побежала к столику выдачи книг, петляя между шкафами, как Белый Кролик в лабиринте.

— Как вас запсиать? — библиотекарь выжидательно посмотрел на меня. — Где ваш студенческий билет?

Уши, лапы и хвост — вот мой студенческий. И рога, судя по найденным вчера письмам.

— Лаэли Стрекоза, временная ассистентка Архимага Алхаста, — я потянула за цепочку, на которой кроваво-красной каплей блеснул амулет МУМИ. Библиотекарь без лишних расспросов записал меня и даже снизошел до того, чтобы проводить к выходу. Странно, он меня посетило страстное желание учинить еще что-нибудь в библиотеке, чтобы только снова обратить на себя внимание того сурового преподавателя… Постучав по голове томиком "Пророчеств Белогора", я выбила оттуда крамолу.

У выхода меня встретил весьма удивленный Олег.

— Лаэли? Я тебя не искал, Хаосом клянусь!

— И очень вовремя, — хмыкнула я. — Спасибо за внимание. Между прочим, мог бы и предупредить, что в библиотеке колдовать нельзя.

— А что я? — возмутился эльф, отнимая у меня половину фолиантов. — Пусть тебе Алхаст объясняет.

— Он слишком занят судьбами мира. Ты очень торопишься? А то помог бы мне донести эту макулатуру и заодно ответил бы на пару вопросов.

— О, интервью? — дитя лесов приосанился и отобрал у меня оставшийся груз. — Я бы хотел сначала сказать спасибо моим родителям, наставникам и одной рыжей язве, которая, думаю, доставит мне немало приятных минут своей интеллектуальной беседой… Ты отказалась?

Резкий переход мало кого обманул бы — эльф вынашивал вопрос со вчерашнего вечера.

Сорвала листик и задумчиво прикусила его. Рот наполнился горечью — я недовольно поморщилась.

— Почему я думала, что ты не в курсе своей природы?

Недо-бог надул щеки, размышляя над ответом. Это произошло не в Бездне — там было не до чтения чужих аур — но вчера, в Башне Архимага. Небывалая Сила, перехлестывающая через край слабой смертной оболочки — вот что это было, невидимое для остальных.

— Химарт — один из наших богов — пришел ко мне только после того, как я сам догадался. Так ты отказалась? — уже настойчивее повторил эльф.

— Мне не предложили выбора.

— Выбор есть всегда.

— Все обобщения — ложны.

— В том числе и это?

Улыбнулась, подняла голову навстречу рассеянным солнечным лучам. Нас уже трое.

— Давай перстнем играть в слова? Наш вариант оставляет в дураках всех — и богов, и демонов, и магов. И нас самих. А ты, значит, променял силу и знания на жизнь смертного?

— На Хлою. Она слабая колдунья, да и вообще… что мне без неё?

Я хмыкнула, склонила голову к плечу, потом с совершенно искренним восхищением ответила нахмуренному магу:

— Это здорово. Нет, правда: даже немного завидую тебе. Существо, ради которого ты отказываешься от такого дара… я бы не смогла.

— Ты другая, — тихо проговорил Олег. — Я подумал сначала: это оттого, что ты иномирянка. Но ведь Хлоя тоже с Земли, но она не настолько… чужая. Ты — параллельная прямая.

— Возможно. В вашем мире еще есть такие, как мы?

— Был один. Я его убил. А ты… ты сказала — "мы". Кто-то из вашего университета?

— Да, — я заколебалась, но не надолго — ровно на столько, чтобы вспомнить о суховатой усмешке Дара, причинявшей такую боль. — Ты с ним знаком — темный эльф, он тоже был в Бездне.

— Ах да? — промямлил Олег. Его лицо приняло задумчиво-сосредоточенное выражение, как у мартышки, достающей банан из кувшина с узким горлом. На самом деле он думал, что лучше изобразить: приличествующее светлому эльфу отвращение к своему темнокожему собрату — или уважение к коллеге-полубогу.

— Даррис совсем не такой, как тебя учили. Ты же будущий король, да? Так учись не судить по лицу.

— Как скажешь… богиня. А Алхаст тебя работой нагружает, будто поинтереснее занятия найти не мог.

— Если ты о книгах, то это моя личная инициатива. Которая, как известно, наказуема.

— И, подозреваю, нелегальна? — ухмыльнулся неуемный венценосец.

Я мелодично засвистела, разглядывая небо в просвете между кронами деревьев.

— Ладно тебе, расскажи! Авось пригожусь.

Отметила про себя, что парень нахватался выражений от Хлои. Впрочем, почему бы и не поделиться? Алхасту он точно ничего не расскажет — любовь к заговорам против старшего поколения у парня в крови. В этот момент мне пришла в голову здравая мысль о том, что по сравнению с Олегом я оказываюсь на положении о-очень младшего поколения, но почему-то забываю об этом… В самом деле, так странно: я старше Хлоя всего на год, а кажется — на сто лет. За последний год я прожила слишком много.

— Уболтал, чертяка языкастый. Я занимаюсь практически тем же, чем вы с Хлоей два года назад.

— Цирком на базе дурдома? — предположил маг.

— С летательными исходами для всех недовольных, угу. Мне нужно…. Тьма! Тысяча голодных самураев! Храмы!

— Ага, — мой собеседник с интересом ожидал продолжения. — Чего там про самураев?

— В Нирвану самураев, — я почти успокоилась. — Мне нужно, чтобы ты отметил точное местоположение храмов Тьмы и Света на глобусе — и показал их мне в своей памяти.

— Храмы мы вообще-то того… Слегка побили.

— Не колышет. Брось эти книги и иди сюда.

Олег аккуратно положил трофеи в траву и сошел с дороги. Я положила ладони ему на плечи, устанавливая контакт.

— Будет больно?

— Если будешь дергаться. Да ладно, расслабься… Сейчас постарайся в деталях представить себе оба храма — Тьмы и Света — по очереди. До того, как вы провели ритуал. Понял?

Он просто кивнул и прикрыл глаза. Я глубоко вздохнула и сделала то же самое… Озеро памяти, сперва мутное, засоренное всякими мелочами, нехотя вытолкнуло из себя изображение храма Светлой Истины: беломраморный, хрупкий, сияющий. Затем его вечный оппонент, Храм Темной Истины — в темных тонах, обещающий открыть все тайны, обещающий…

— Ничего хорошего, — холодный голос Олега разорвал связь. — Он чуть не убил Хлою.

— Не он, положим, а его сумасшедшие поклонники… Ладно.

— Увидела что-нибудь полезное?

— Да. Но надо убедиться. Покажи мне теперь храм Тьмы — но уже после того, как вы разнесли его по камушкам.

И — вот оно, демон побери! Вокруг невредимых Храмов вились линии силы, стянутые туда неведомыми умельцами прошлого: чтобы удобнее было контролировать баланс сил в мире. После разрушения Храма Темной Истины (у ребята, кажется, просто не было другого выбора), эти линии ринулись на свободу… А некуда. Можно сказать, что бедняжки заблудились и зачахли по большей части, не проложив себе новое "русло" к природным источникам магии.

Я попыталась как можно доступнее изложить проблему Олегу. Со второго раза он чуточку проникся и ожесточенно стал теребить себя за ухо, и без того размерами не обиженное.

— Не понимаю… Ведь это — Тьма. А Тьма должна быть уничтожена, что мы и сделали, кстати. А ты говоришь, что это неправильно… Так что же — зло должно иметь такие же права, как и добро?

Перевела дух: это будет трудно… и снова принялась ораторствовать, применяя в своей речи все эпитеты, метафоры, пословицы и поговорки, которые только могли помочь магу понять и принять, что у любой медали две стороны, и, более того — с одной стороной ни один захудалый Орден Красного Знамени существовать не сможет. Что говорить про целый мир!..

Не знаю, что на него больше подействовало, но изрядно посерьезневший наследник престола охотно ввязался в авантюру, пообещав хранить всё в секрете от Алхаста.

Когда мы добрались до моего домика и распрощались, я поняла, что, кажется, нарушаю все обещания хорошо себя вести, которые давала себе в начале лета… А, ну и ладно!

ДАРМ" РИСС

Приказ от Владыки пришел ровно через двадцать минут после того, как вернулся отряд охотников под предводительством Регулярия. Воин проводил меня ободряющей кривой ухмылкой, но его взгляд уже прикидывал на глазок размеры гроба… хотя, боюсь то, что от меня останется, можно будет уместить в спичечный коробок.

На пороге я перехватил шикарнейшее облако Багрового тумана, и он стек вниз по моей руке вязкой жижей.

— Владыка, давайте не будем… — устало попросил я. — Я и так снедаем угрызениями совести — она, бедняжка, так давно голодала.

Судя по взвихрившимся вокруг потокам силы, Владыка пытался приподнять меня в воздух и хорошенько стукнуть об стенку, но я и в этот раз парировал заклятье. Я больше не мальчишка, чтобы ставить меня ан место.

— Нет, ты мальчишка, — прошипело Начальство, с угрозой в желтых глазах вглядываясь в моё лицо. — Что ты вообразил, Кенррет? Что я не смогу одолеть тебя? Да?!

— Нет, — честно признался я и добавил, подумав, — Владыка. На службе у вас достаточно хороших магов, и никто из них не выступит за меня: благодаря вам я стал изгоем.

Мы стояли по разные стороны стола. Владыка опирался на столешницу, нависая надо мной подобно разъяренному грифону. Но меня это уже не пугало — земные владыки, что-то такое… несущественное. Но портить отношения с ним не хочется. Как ни крути, он мастер в своей области и достоин уважения.

— Я прошу прощения за самоуправство, Владыка, и хочу объясниться. Но, должен предупредить: ни о чем не сожалею. И, будь у меня возможность, я поступил бы так же.

— Ты решил открыть карты… Хорошо же.

Мы сели. Я положил руки на колени, мельком проверив, не дрожат ли? Не дрожали.

— В моем отчете вы прочитали о содержании приказа, который я отдал Регулярию. Если бы я отправил вам импульс с запросом на командование, вы приказали бы то же самое… почти.

— Да, — он пытливо вглядывался в меня, восстановив хладнокровие. — За маленьким исключением. Зачем тебе эта морока с детьми?

Я задумался на секунду. Можно попытаться солгать, сказать, что из них можно воспитать особых воинов и магов, используя природные особенности ллотов… Но ведь карты уже открыты.

— Я хочу, чтобы мы научились быть милосердными.

— Слабыми?! — он снова завелся.

— Бессердечие было хорошо для старого мира. Но он сломан, треснул посредине, как гнилое яблоко — разве вы не видите этот пролом на своде? Владыка, нам следует меняться, иначе — иначе дроу не выживут. В одиночку — не выживут. Заключить союзы с другими народами, научиться оказывать помощь, и, главное — просить о ней.

— Ты не сможешь так изменить наш народ.

— Разве? Посмотрите на вашего преемника, на Дартона. Я не взял его с собой, потому что он не принял бы убийство ллотов.

— Ему это только помешает.

Я охотно согласился. Ему, будущему правителю, придется учиться быть жестоким — но только после того, как он узнает справедливость и снисхождение, милость. Дружбу. Любовь. Наоборот ведь может и не получиться… А если он и сможет, то — я знал это по своему опыту — это будет очень болезненно.

Разговаривая с Владыкой, я не удержался и потянулся рукой к груди, где в хрупкой клетке из ребер билось сердце. Оно стало таким горячим… хотя я не хотел позволять ему это. Но сейчас — я рад, что это случилось.

Внизу башни меня уже ждали Каланмис и Дартон. Будущий Владыка с недовольным видом корпел над книгами. Наверняка у него были претензии по поводу моего отсутствия, но я был не в настроении объясняться. Особенно когда увидел на столе у Каланмиса уже знакомый сверток бежевой бумаги. Верный друг и секретарь ухмыльнулся, передавая мне "корреспонденцию первейшей важности" и шикнул на Дартона, когда тот попытался что-то спросить.

Ответила — так быстро? Пересчитав ступеньки, я взлетел на верх башни. Быстрее, быстрее — лихорадочно колотится сердце…

К письму была приложена амброзия: невзрачная трава с громким именем. Глупая птица в груди замерла, будто споткнулась. По общепринятым канонам языка цветов, она означает возвращение чувств Возвращение…

Я сел за стол, бережно положив перед собой бледно-зеленую веточку. Словно лента кинофильма размоталась передо мной, на отдельных кадрах был только один персонаж. Вот она кричит на нас с Нуликом в первый же день… вот смущается и краснеет, когда я "нечаянно" обнимаю её… Злится чуть не до слез, когда называю её "деткой". Смотрит на меня доверчивым взглядом, хотя знает, что я в очередной раз разыгрываю её. Как фигуру в шахматной игре… Стоп, камера! Эти кадры я вырежу.

В письме уже не было нужды — в голове царил сумбур, нервный, легкий, сладкий и одуряющий. Но я всё же постарался продраться сквозь эту приятную муть и понять, что хотят сказать прыгающие строчки…

Через несколько минут — а, может быть, лет — я отложил бесполезный клочок бумаги, невидящим взором уставился перед собой.

Кажется, я выбросил не те кадры из фильма… Это было так тонко, так больно — миниатюрной иглой под кожу, изощренная пытка вполне в её духе. В первых двух строчках она сухо и обыденно поздравила меня с "успехами на деловом поприще". А потом — что-то про Алхаста, про серебряные глаза и лиловые. Про то, что она официально считается невестой Алхаста…

Достойный ответ достойного мага. Дать надежду, сыграть ан моих чувствах — о, оказывается, она всё прекрасно знала! — и тут же осадить, указать истинное положение дел.

Письмо вспыхнуло ярким ацетиленовым пламенем, за ним — амброзия скукожилась черным пауком. Легче не стало.

Как же ты глуп… Архимаг.

П р и м е ч а н и я:

(1) Лом'Элиннон — эльфийское государство, в котором как раз и находятся действующие лица

(2) — С всех сторон Ленти окружают земли, населенные троллями, орками и мордхами (представителями древней зловредной расы нелюдей)

Глава 15

ЛАЭЛИ

Клуб заговорщиков на свежем воздухе назначил первую встречу в той же самой беседке. Даже самому подозрительному не придет в голову подумать, что Олег со своей гоп-командой затевает что-то необычное… На фоне-то остальных его невинных шалостей.

Я надеялась придти первой, но в беседке уже ждала Хлоя. Она вертела в руках браслет- серебряную змейку.

— О, привет. Я так и знала, что ты первая придешь.

— Откуда? — я села рядом с девушкой, скинула босоножки.

— Ты же маг. Вы — существа пунктуальные. Иногда это бесит.

— Угу. Я вообще-то тут травку одну искала… Надо посылку отправить.

— Кому? — заинтересовалась девушка. — Что это за метелка?

— Амброзия, — я помотала невзрачной травкой перед её носом. — Означает крайнюю почтительность и восхищение.

Это она означала в ханакотобе, японской азбуке цветов… ну, надеюсь, и в общем варианте она имеет то же самое значение. Или что Дар — знаток культуры средневековой Японии.

Девушка внимательно наблюдала за процессом заворачивания письма в бумагу и хитро жмурилась.

— А если Алхаст узнает?

— То сам черканет еще пару строк. Это наш общий друг.

— А, — разочарованно вздохнула она. — Скучно живете. Хорошо хоть, ты это приключение затеяла… правда, я до сих пор не понимаю, в чем смысл. Олег, как всегда, залез в дебри высоких материй: единственное, что до меня дошло, это то, что храм Тьмы не надо было рушить. Так? И говори помедленнее, я же блондинка.

— Да тут почти все государство блондинистое, так что не оправдывайся. И, кстати, самую суть ты ухватила.

— Ну и зачем тебе все эти проблемы? Оставила бы отчеты Архимагу, пусть сам занимается.

— А я что тогда буду делать? Кактусы разводить? Если не припереть Алхаста к стенке, он ни за что не даст мне нормального задания.

Хлоя заметно оживилась — теперь, когда поняла, что мне, в общем-то свойственно нормальное человеческое желание влезть в неприятности и наделать глупостей. Да с размахом, да с песнями-плясками!

— Что ты собираешься делать?

— Вкратце — навести здесь порядок. Но четкого плана у меня нет, если ты об этом… Точнее, он одинаков для всех ситуаций: "Вперед, а там разберемся".

— Ох, — вздохнула девушка и тряхнула роскошной гривой золотых волос. — Ты прямо как Олег. Только он чуточку умнее.

— Ну, спасибо…

— Да ладно, — безмятежно отозвалась та. — Девушки должны всегда чуточку недотягивать до своих возлюбленных, чтобы они смогли смотреть на нас сверху вниз. Так открывается хороший вид.

— Тогда давай ты не будешь дотягивать до Олега, а я до Алхаста?

Хлоя признала справедливость данного предложения, а потом, без всякой связи, захихикала.

— Представляешь, у нас препод в Академии Магии с ума сошел.

— Что, прямо-таки взял и сошел? — я отвлеклась на щуп ядовитого плюща, ползущего ко мне явно с намерением отведать свежатинки.

— Сегодня наш курс собрали, чтобы сообщить о предметах на следующий учебный год… А он вбежал, всех студентов заморозил (чтобы не мельтешили), и начал допрос. Ищет какого "рыжика"… Очень нахального рыжика.

— Эээ… — я не торопилась поворачиваться к девушке, дабы не демонстрировать лицо, приобретшее окраску спелого томата. — А ты на каком курсе?

— На втором. Но дело в том, что рыжих у нас никогда и не было! Значит, это была галлюцинация… Или кто-то, — Хлоя взяла меня за плечо развернула, — кто-то, учащийся на втором курсе другой Академии. Или Университета? А, рыжик? Чем ты так препода напугала?

— Ты сначала скажи мне, зачем он ищет эту студентку — а тогда и решим, я это или не я.

— Разумно. Он объявил, что в Академию прокрался адепт Древних Сил, направленных на разрушение всего сущего.

Как мило. Хаос во мне довольно заурчал, и шикнула на него. Но, если этот препод — тот, о ком я думаю…

— Остался один вопрос: у бедного сумасшедшего глаза — серые?

— Не-а. Такие… красивые… фиолетовые.

Я мечтательно вздохнула, положив щеку на вытянутую руку, ладонью похлопывая по офигевшему от неожиданности ядовитому плющу.

— Тогда рыжик — это я. Можешь даже сдать меня этому преподу… А как его зовут, кстати?

— Оливер. Но он — того, — многозначительно предупредила землянка. — В общем, сама увидишь.

В этот момент в беседку подтянулись и остальные четверо. Олег с гитарой для маскировки, Риала с Ромильдом (для поддержки) и Октар с останками фотоаппарат Kodak (сделала ему подарок). Октару я сразу вручила пузырек с любовным зельем с этикеткой: "От головной боли".

— Его Магичество говорит, что голова прошла от удивления — зелье, сваренное механиком, оказывает чудесные эффекты.

Неунывающий ушастик оскалился и толкнул Олега в бок. Тот поморщился — кажется, его перестала занимать роль свахи между мной и Алхастом. На горизонте маячило нечто, куда более захватывающее…

— Лаэли, изложи свой план.

— Он, вообще-то, до конца не проработан. Но будет что-то вроде того, — я откашлялась и в приступе вдохновения завела глаза к куполу беседки. — Я отпрашиваюсь у Архимага в Ленти под предлогом того, что мне нужно в храм Воздуха…

— Так он тебя и отпустит, — вмешалась Хлоя.

— Но ведь я отправляюсь с вами. С теми, кто захочет, — я вовремя поправилась, глядя на погрустневшее лицо Риалы.

— Что за вопрос? Конечно, все захотят… — завелся было Олег.

— Не будь так уверен, — Ромильд заговорил впервые с начала встречи. Он был серьезен и безмятежен, этот самый взрослый из троицы эльф. — Прошу прощения, Лаэли, но я не собираюсь принимать участие в бессмысленной авантюре, устроенной только для того, что бы ты не скучала…

— Что?! — над беседкой зловеще громыхнуло. У Олега всегда были проблемы с самоконтролем.

— Ты прав, — я улыбнулась Ромильду. — Поэтому я и говорю — кто захочет.

Эльф склонил голову в знак согласия.

— Но… Лаэли! Ведь эта проблема с линиями силы… нарушения баланса… Это ведь опасно?

— В той же мере, что насморк. От него тоже можно умереть, правда? Дело не слишком сложное, но обещает быть забавным…. Кто согласен провести экскурсии скучающей магичке?

Несколько секунд все ошарашено молчали. Первым очнулся сероглазый хаотик.

— Да-а… А я-то думал, что знаю о девушках всё.

— Я не девушка, я — маг. И действительно хочу поразвлечься. Учтите, героями вас не назовут… да и вообще мало кто в этом мире заметит перемены — только хорошие маги, стихийники или боевые. Желающие поучаствовать в экскурсии — поднимаем конечности.

Хлоя бросила на Олега вопросительный взгляд, кивнула и вытянула ногу, закинув её на бортик беседки.

— Какая я… растяжимая.

Олег и Октар подняли руки, будучи более консервативными. Ромильд покрепче обнял Риалу, и парочка вызывающе уставилась на Олега. Тот отвел взгляд и передернул плечами. Неужели думал, что их дружная троица будет вместе вечно? Эх, дитё природы.

Чтобы не тянуть резину в долгий ящик, на следующий день, едва дождавшись полудня, я поскакала по направлению к Башне, чтобы отпроситься у Архимага погулять по белу свету. Сначала я бежала вприпрыжку, потом пошла… всё медленнее и медленнее… под конец остановилась у дерева и замотала головой. На дороге никого не было. Голова кружилась, тошнило, а сознание норовило то и дело ускользнуть. Я знала эти симптомы слишком хорошо. Проклятье.

— Ни за что… — я едва раскрыла пересохшие губы. От голоса осталось одно воспоминание. — Нет… Пошел ты к дьяволу!

Эта последняя попытка к сопротивлению окончательно лишила меня сил — и я отключилась.

ДАРМ" РИСС

— Пошел ты к дьяволу! — а затем мой Рыбий Глаз помутнел и умер, стал холодным, дымчато-белым.

Я швырнул его в кучу хлама у левого окна. Там лежало то, что могло пригодится в любой момент… всё остальное — под кроватью, отчего мне приходились левитировать перед сном, чтобы взобраться на самый верх. Забарабанил пальцами по столешнице: появился повод задуматься. Лаэли, интриганка демонова. Может, и проклятье на неё влияет не так сильно, как кажется? Ведь сейчас она смогла бороться с волей колдуна, и даже разорвать связь. Правда, я не знаю, чего это ей стоило. Может быть…

— Ты этого не сделаешь, — я приказал себе так сурово, как только смог. Но внутренний голос не унимался: "Может, она погибла, пытаясь бороться с проклятьем? Может, она погибла, и поэтому связь разорвалась?.."

— Заткнись! — я рявкнул, вцепившись изо всех сих в столешницу. Воображение услужливо подсовывало картину серо-зеленых глаз, широко распахнутых в небо, навечно замерших… Нет.

Я глубоко вздохнул, вводя себя в легкий транс. Надо успокоиться. Если с ней всё в порядке… хорош же я буду, явившись её "спасать". Если она только этого и ждет? Хочет надо мной посмеяться еще раз?

Подозрительно посмотрел ан Рыбий Глаз, но тот оставался непрозрачным. В свой прошлый визит на Ёрс я оставил чары на девушке по имени Ай, но срабатывали они только в том случае, если Настоятель объединял души её и Стрекозы. В это раз их он снова пытался исполнить ритуал, но Лаэли вырвалась… Как, боги?

У меня было немного вариантов выяснить это.

— Каланмис! Дартон здесь?

— Здесь я, — буркнул будущий Владыка, и его аристократическая физиономия появилась в дверях кабинета. — Чего изволите? Опять слюни виверны процеживать?!

Я сначала хотел поинтересоваться, откуда у него такие упаднические настроения, а потом вспомнил — это же я придумал, назначая подопытному… тьфу, подопечному наказание. Еще бы вспомнить, за что…

— Ты отправляешься со мной в дипломатическую миссию. Под прикрытием. Держи, одевайся.

Из кучи — той, которая под кроватью — вылетел охотничий костюм бежевых и коричневых тонов. Дартон принял его на руки, увернулся от крепких сапог, нацеленных ему в лоб, и недоуменно сморщился.

— Знаете, это больше пойдет светлому эльфу…

— А ты в зеркало глянь.

Интересно, он упадет в обморок, швырнет в меня кинжалом или заклятьем? На всякий случай я укрылся за Хрустальной сферой, которая защищала от второго и третьего.

Дартон, узревший в пыльной поверхности зеркала (я с каких-то пор боюсь к ним подходить) бледнокожего и русоволосого эльфа с поверхности, перво-наперво открыл рот. Потом шумно глотнул воздух, продолжая пялиться на своё новое обличие. Прикрыл глаза и глубоко задышал… я дважды хлопнул в ладоши — это означало бурные аплодисменты его благоразумию.

— Как вы это сделали? — наконец Дартон обернулся ко мне. — Наложили иллюзию на меня. Я даже не заметил.

— Расскажу, когда вернемся. Если вернемся, — добавил я именно то, что ожидал услышать ученик. Он надеется на романтические погони, слежки и битвы a la двое против тысячи. Заметьте — это даже несмотря на то, что я назвал миссию дипломатической.

Я подождал, пока он переоденется, наскоро создавая нити портала. Напялил простенькую иллюзию и встал рядом с Дартоном.

— А это что? — он указал на темную полусферу у меня в руке.

— Сюрприз для светлых, — загадочно ответил я и, хорошенько размахнувшись, швырнул амулет в портал. Подождав полминуты, мы шагнули следом.

На встретило дружелюбное шипение. Дартон сразу же схватился за подвешенный на поясе короткий меч, но я не стал удерживать его. В ворохе розовых лепестков, кружащихся в воздухе, виднелся силуэт мага в темно-синем официальном камзоле. Это маг прижимал ко лбу графин с холодной водой — точнее, к стремительно растущей шишке. Кажется, я не очень хорошо прицелился сферой.

— Очень мило, Даррис, — оскалился Алхаст. — Особенно эти лепестки.

— Я надеялся, что попаду в спальню. Дьявол побери, Алхаст, ты проводишь лето со своей девушкой, и сидишь при этом в кабинете! Один! Мне никогда не понять светлых….

Лепестки тем временем осели на пол. Дартон, решив, что я веду какую-то хитрую игру, убрал ладонь от меча и отошел к стене. Алхаст бросил на него внимательный взгляд, прищурился.

— Что ты опять выдумал… а, ладно, не мои проблемы. Если ты пришел посидеть и поговорить, то зачем тебе этот недотепа, который не может даже сам наложить иллюзию? Если по делам… тогда, наверное, ты был бы более благоразумен… Хотя я уже начал забывать значение этого слова.

— Алхаст, этому недотепе, как ты выразился, нужно на пальцах объяснить, кто такие светлые эльфы и с чем их едят.

Дартон побледнел, видимо, поняв меня буквально. Хороша же у меня репутация среди соотечественников. Друг выдавил из себя слабую усмешку.

— Ты пришел ко мне за разрешением? Делай что хочешь, только поаккуратнее. Я с вами не пойду. Работа.

Я был несколько озадачен такой холодной отповедью, но списал всё на размеры шишки.

— Так отправь с нами кого-нибудь из своих рабов… то есть помощников.

— Нет, — резко бросил эльф. Слишком резко. И отвел взгляд.

Дело не в шишке, правда? И тут, словно в пророческом трансе, словно во вспышке озарения, я увидел сцену: Лаэли разыграла свои карты, рассказала Алхасту всё. Возможно, по её щекам текли слезы раскаяния — возможно, даже искренние. Алхаст оказался между предательством друга и изменой любимой: что он выбрал? Я посмотрел на светлого внимательнее… Да, даже если он не поверил Лаэли, она ведь всё равно "раскаялась". Зачем? Увольте, я не верю в то, что её замучила совесть! Скорее, это была попытка обезопасить себя от возможного предательства с моей стороны… я первым мог раскрыть Алхасту наш маленький секрет.

Всё встало на свои места: и даже ветка амброзии отлично вписалась.

— Я понял, — медленно проговорил я. — Ладно, спасибо. Сам проведу его по городу. Не возражаешь?

— Идите уже, — буркнул эльф, придирчиво ощупывая шишку.

Вряд ли я осознавал, куда иду и что собираюсь делать, но, на счастье, Дартон напомнил о своём существовании.

— Этот эльф — наш агент?

Сначала смотрел на него, искренне недоумевая, что за светлый и что он имеет в виду… потом встряхнулся и пришел в себя.

— Ты что, не увидел его ранг?

— Это Архимаг, — Дартон нахмурился. — Я слышал, что у вас есть знакомый Архимаг из светлых. Говорили, что он сражался на нашей стороне против ллотов… Так это правда?

Знакомый. Да, до положения моего врага светлый никогда не опустится… Челюсть свело судорогой ненависти. Я — опущусь. Я ведь дроу. Но сначала нужно найти эту дрянь, которая превратила меня в посмешище.

— Иди погуляй, — отрывисто бросил Дартону. — Не устраивай драк. Твоя задача — понять, чем светлые эльфы отличаются от нас. И не забывай о языке. Понял? Кругом и шагом марш.

Он был слишком увлечен новым заданием, чтобы обижаться на приказной тон. Коротко кивнул и умчался по боковой тропинке. Я же накинул на себя мантию невидимости и ступил на обочину выложенной плитами дороги. Слишком многие шастают здесь по утрам — и любому, кто попадется мне на глаза, долгая жизнь отнюдь не гарантируется.

Где она может быть? Я прошагал полпути по направлению к Академии Магии, но тут ко мне вернулась часть рассудка и подсказала, что у меня при себе всегда имеется вещь, с помощью которой просто отыскать рыжую ведьму.

Потянул за тонкую цепочку, и из-под рубашки выскользнул неумелый амулет регенерации, созданный ею для меня в начале учебного года. На секунду я даже заколебался — а стоит ли что-то делать? Тепло амулета согрело ладонь — такое робкое, но упрямое, как и сама девчонка… Но нет. Я зажал его в кулаке, приказал привести к магичке, сложившей в него частицу своей души.

Как и все магические проводники, амулет был не слишком деликатен в выборе пути. Проще говоря, он устроил мне ту еще полосу препятствий. Впереди показался просвет — мы выбрались к узкой тропинке. Наверняка какой-нибудь короткий путь. Эльфы вообще любят короткие пути, которые, однако, на поверку оказываются длиннее на милю-другую.

Из-за ствола дерева мне было видно медное оперение диковинной птицы… Я осторожно подошел поближе — нельзя дать ей учуять мою ауру.

Впрочем, девчонке, кажется, было не до того. Она сидела на обочине, прислонившись к дереву. Лицо было землисто-серое, волосы на висках и челка намокли от пота. Разрыв связи с магом дался ой как нелегко. Она тяжело дышала, прикрыв глаза, и, кажется, даже не озаботилась парой-тройкой защитных заклятий. Хотя чего — или кого — ей опасаться?

Я в раздумье шевельнул пальцами. Что же я собирался сделать? Вот она, здесь, беззащитна и…Отголосок знакомой ауры заставил меня с облегчением выругаться. Теперь можно не принимать решение.

Дартон, прогулочным шагом пинавший пыль на дороге, остановился перед девушкой. Наклонился и внимательно рассмотрел её. Она с трудом открыла глаза.

— Отдыхаю, — ответила она на невысказанный вопрос, но даже не попыталась улыбнуться. — Костыли в кустах, помощь не нужна.

— Ты меня не помнишь?

Он присел ан корточки, деловито проверил пульс, несмотря ан слабое сопротивление пациентки, обхватил её запястья и прошептал простенькую формулу вливания силы — своей в чужого человека. Дыхание девушки выровнялось, щеки порозовели. И, конечно, настроение испортилось. Но Дартон об этом не догадался.

— Вспомнила?

— Извините, но для меня светлые эльфы до сих пор как китайцы — на одно лицо.

— Эльфы? — он, видимо, уже забыл, какую личину носил. Недоуменно поглядел на свои руки, рассмеялся. — Ах, ты об этом. Я не эльф. А ты не такая уже и хорошая ведьма, раз не догадалась…

Лаэли наградила его фирменным взглядом Медузы Горгоны. Но Дартон с Медузой не встречался, потому падать замертво не стал, а протянул ей руку, помогая встать. Лаэли хлопнула его по ладони и, морщась, поднялась сам.

— Когда я найду вас валяющимся под деревом, я тоже отпущу какой-нибудь комментарий про ваши способности. Впрочем… благодарю за помощь, господин как-вас-там, не светл… а?

Она подняла руку, заправляя прядь волос за ухо, но тут — я готов поспорить — к ней вернулась толика сил позволившая просканировать ауру спасителя. Он прищурила левый глаз, внимательно глядя на него.

— Это не так уж и неожиданно. Но я вас всё равно не помню, господин дроу. Хорошая маскировка, кстати.

— Меня зовут Дартон, Распределитель Патрулей, — отрекомендовался мой подопытный. Я увлеченно наблюдал за разговором, прижавшись щекой к прохладной гладкой коре дерева. Если закрыть глаза, можно услышать биение его сердца — медленное, тихое, вечно спокойное…

ЛАЭЛИ

… - Я сам стоял на страже у той комнаты, где ты была с остальными хаотиками. Помнишь, во время нападения ллотов?

Меня мутило, земля под ногами никак не желала стоять смирно… а он требовал от меня вспомнить какого-то Распорядителя. Самое время. Тем не менее, я припомнила отчаянно высокомерного темного эльфа, с которым мы так хорошо поругались, когда я объясняла свой безумный план… Что там — поругались. Мы подрались. Разнесли в клочья какую-то драгоценную древнюю статую, а потом успокоились и даже нашли общий язык.

— Лорд Дартон? Какими судьбами вы здесь?

— Миссия, — туманно отозвался темный. — И, кстати, после того Багрового Тумана ты, помнится, перешла на "ты".

Я согласно кивнула, и уже без излишних церемоний оперлась на представленную руку. Уважаю тех, кто способен, не раздумывая, влепить молнией (или багровым Туманом), отстаивая свои принципы, а потом вполне искренне протянуть руку помощи оппоненту — если тот выживет, конечно.

— Значит, и Кенррет неподалеку.

— Понятия не имею, где он. Меня это не слишком волнует, честно говоря.

— А, — я проглотила вертевшееся на кончике языка предложение поискать его. — Твоя миссия — секретная?

— Не слишком. Я хочу узнать эльфов поближе. Изнутри, если можно так выразиться.

— Можно, — одобрила я. — Если не в буквальном смысле. Как только тебя Кенррет отпустил одного, не понимаю…

— Уметь надо. Дипломатия, — и Дартон изобразил самую серьезную гримасу, на которую был способен.

— Научишь? — я схватила за хвост мысль. — Или… покажешь? Есть тут местный Архимаг…

— Знаю, встречал.

— И что?

— Он… заметил моё существование, — дроу ухмыльнулся, глядя мне прямо в глаза. Один из лучших образчиков лжи: сыграть на том впечатлении, что сложится у жертвы обмана. Готова спорить, что Алхаст просто бросил в его сторону что-то типа: "Не путайся под ногами, мелочь!". У него было плохое настроение с самого утра…

— Отлично. Тогда поворачиваем здесь… ага. Идем к Архимагу, и ты помогаешь мне уговорить его отпустить меня на все четыре стороны и дать carte-blanche.

Некоторое время мы шли молча.

— Одно не пойму, — нахмурился Дартон. — Ты — подружка Архимага. Но какого, Тьма побери?

— Слушай… если не хочешь погибнуть быстрой и в то же время мучительной смертью, никогда не называй меня "подружкой Архимага".

— А что, это не так, детка?

Я остановилась, задумчиво рассматривая его ясные глаза. Мои пальцы пробежали по его плечу, и замерли на шее, нажав на чувствительную точку. Дроу, не ожидавший такого подвоха, хватая воздух раскрытым ртом, упал на колени. Я села рядом, не опуская руку.

— И "деткой" тоже. Я доступно объясняю?

Он осторожно потер шею, проверяя её целостность. Этому приёму меня научил брат. По второму разу не срабатывает, а с Даром и в первый раз не прокатило…

— Из вашего Университет все такие нервные? Кенррет тоже рычать начал, как вернулся.

Странное дело — неужели Дар когда-то был милым и вежливым молодым человеком? Я скорее поверю в то, что профессор Ксавье займется исцелениями в благотворительном госпитале.

Нам даже не пришлось взбираться лишний раз по лестнице в Башне (лифт, видите ли, по традиции не положено) — новости ожидали нас в домике. В лице неестественно спокойного Алхаста.

— Явились, — радушно поприветствовал он нас.

Я высвободила свою руку. И отошла на шаг от Дартона, хотя без поддержки мне еще сложно было стоять на ногах. Всё же, пусть Алхаст лучше подозревает легкомысленный флирт, чем то, что меня опять достало проклятье.

— Погуляли немного. Так вы уже знакомы?

Вместо ответа эльф всучил мне снежно-белый щегольский листок бумаги и ушел в комнату. Переглянувшись, мы с Дартоном вцепились в письмо. Оно было написано на дровийском, в котором я не сильна. Поэтому закончила чтение позже темного эльфа.

"Дартон, у меня есть для тебя приятный сюрприз. Боюсь, что ты задушишь меня в объятиях от радости, так что не решаюсь передать его лично. Итак, ты остаешься в этом чудесном мире, наполненном дружелюбными светлыми собратьями, на недельку-другую. Присматривать за тобой будет разговорчивый и улыбчивый Архимаг Алхаст — и, подозреваю, нежное и ранимое существо по имени Лаэли. От всей души желаю тебе крепкого здоровья и стальных нервов. Дарм" рисс Кенррет.

P.s. Лаэли, не откажись по старой дружбе заняться перевоспитанием этого темного — у тебя хорошо получается."

Задумчиво несчастный подопечный Кенррета отобрал у меня письмо и стал рвать его в мелкие клочья. Его глаза выразили сначала безграничный ужас, потом ярость — и, наконец, вселенскую тоску. Я подождала, пока это чувство достигнет своего апогея, и положила руку ему на плечо.

— Расслабься. Ты поможешь мне уговорить моего босса, а помогу подложить после подложить кнопку на стул твоему. Сделка?

Сразу оживившийся дроу от души пожал мою руку…. Забыв, естественно, что я всего лишь человек. Но я быстро восстановила сместившийся сустав большого пальца и зашла в домик. Пахло чем-то аппетитным. Алхаст стоял над котелком, поглаживая подбородок.

— Лаэли, я пытался разогреть то, что ты сварила утром. Но, кажется, перестарался и поджарил… А, лорд Дартон. Не буду лгать, что безумно рад обузе, свалившейся мне на шею, но это — не самая худшая шутка, которую сыграл со мной Даррис.

— Не могу передать, как я вам благодарен, — дроу пытался быть вежливым, но получалось плохо. — А мне что, всё время ходить в этой личине?

Личине? Я уставилась на парня. Он что, решил начать свою стажировку с розыгрыша?

— Даррис ему не объяснил, — проговорил Алхаст, обращаясь ко мне. — Ты заметила характер маскировки? Что ж, помощница Архимага, вот тебе задание: объяснить всё лорду Дартону… А я пока тарелки поищу.

Долго смотрела на него, думая, с чего б начать. Ничего толкового не придумала, просто поманила его рукой.

— Обряд Слияния знаешь?

Он вскинулся и собрался достойно ответить, но не успел: я схватила его сознание и перенесла в своё тело.

Мы подхватили рухнувшего на пол Дартона и положили его на диван.

Стоп. Ко мне вернулся облик! Почему?

Мы подошли к зеркалу — мутному и потемневшему, но все же отразившему достаточно четко невысокую светлую эльфийку с совершенно неэльфиской кривой ухмылочкой. Моей фирменной.

Дело в моем сознании, так? Я сейчас разделю мысли, чтобы я мог рассмотреть их, не отвлекаясь на внешние раздражители…

Пока Дартон увлеченно копался в наших с ним общих внутренностях, я читала ему краткий курс лекций о возможностях маскировки. То, что применил к подопечному Кенррет, было не самым надежным средством, но довольно изысканным: не накладывать иллюзию на облик, а очаровать разум жертвы. Заставить его подсознательные сферы поверить в то, что он является светлым эльфом, ящерицей, грибом мукором. Подсознательное воздействует на мага, и он собственной силой создает маску. Просто, как всё гениальное!

Дартон серьезно поднялся в моем мнении: вернувшись в своё тело и приведя его в порядок, он высказал что-то, похожее на благодарность своему учителю за предоставленный урок. Да, определенно, он достоин уважения. Но почему Дар занялся этим дроу? Его магический потенциал, честно говоря, не впечатляет.

Какое-то время спустя, ковыряясь ложкой в жареном супе, я рискнула начать наступление.

— Алхаст, а можно, я возьму на себя ответственность за Дартона, как Даррис и просил?

— Тебе что, заняться нечем?

— Вообще-то нечем. Понимаешь, с ним я и сама получше узнаю эльфов и этот мир… я имею в виду, если мы немного прогуляемся за переделами королевства…

— Нет, — отрезал эльф и сделал вид, что ему очень нравится обед.

— Ваше Магичество, но она предлагает самый эффективный вариант. Неделя, может, дней десять — как раз хватит, чтобы побывать в к каком-нибудь Храме Стихий. Я слышал, они у вас являются основными источниками магии?

Непреклонный Алхаст иллюстрировал поговорку: "Когда я ем, я глух и нем". Мы переглянулись и усилили натиск.

— В универе надо будет предоставить отчет о практике. И что я напишу? Что просидела всё лето в твоей лаборатории, умерла со скуки и похоронена со всеми почестями?

— Чем быстрее я наберу информацию об этом мире, тем быстрее я смогу вернуться домой, — вторил Дартон. — С другой стороны, мы можем взять с собой небольшую компанию эльфов, чтобы… чтобы не заблудиться.

Алхаст замер и откинулся на спинку стула. Мы задержали дыхание.

— "Небольшую компанию", да?.. Олег, я тебе задам такую трепку…

— Олег тут не при чем, — я поторопилась выгородить сообщника. — Алхаст, ну пожалуйста, я и правда не могу сидеть на месте! Если отправимся в Храм Воздуха в Ленти, то я тебе хоть чуточку помогу.

— Ладно, — после некоторого раздумья согласился маг. — Только кроме Олега и Хлои (куда уж он без неё?), с вами отправится один из магов Воздуха.

— Ты? — я закусила губу, улыбаясь. Ах, как б я хотела заставить Алхаста забыть о его "долге", который он повесил себе на шею, как мельничный дернов!

— Нет. Кто-нибудь ответственный и серьезный.

"… Не теряющий рассудок от звука твоего голоса, Лаэли", — мелькнул в голове приватный телепатический импульс. Когда Дартон отвернулся, Алхаст по-мальчишески подмигнул правым глазом. Может, всё не так уж плохо, и я зря за него волнуюсь?

Глава 16

ДАРМ" РИСС

Каланмис вошел в мой кабинет, балансируя с помощью толстой папки в одной руке и Рыбьего Глаза — в другой.

— А это что?! — я гавкнул на друга. На моем столе уже стояли два шара, и поддерживать третий было бы затруднительно.

— В папке — отчеты Регулярия о завершенной… операции и о детях. Рыбий Глаз размещен в приюте для них, — отрапортовал Каланмис и сгрузил ношу на стол.

— И вообще, почему ты не можешь работать на первом этаже? Надоело к тебе наверх бегать.

— Традиция, — я увлекся бумагами. — А где запись допросов пленных?

— Пленных не было, Дарм" рисс, — спокойно ответил друг.

Конечно. Даже если ллоты и просили пощады, воины и маги просто "не слышали". В Городе Мира не было ни одного Дома, не пострадавшего от нападений ллотов. Как бы я поступил на их месте?.. Хорошо, что послушались приказа и оставили в живых детей до десяти лет. Их немного было — меньше двух десятков. Каждому красноглазому малышу аккуратно стерли память — вплоть до приобретенных навыков говорения или ходьбы. Они теперь были беспомощны, словно новорожденные, и специальная группа магов и учителей занималась с ними, пытаясь сделать их полноправными членами общества дроу. Хотя насчет полноправности я себя обманываю: багровый цвет радужки не стереть навечно. Их будут избегать, некоторых убьют исподтишка, мстя за своих детей. Но те, кто выживут, станут гимном нашего нового королевства, живым выражением его принципов…

Я вызвал изображение в третьем шаре, рассматривая лишенных разума и памяти детей. Во втором не было ничего интересного — хотя я и просидел возле него всю ночь, едва отрываясь, чтобы пополнить кубок. Что я хотел там увидеть? Как будто мне нравится мучить себя…

Вторые чары Рыбьего Глаза были наложены на письмо, переданное Алхасту. Они были настроены на Дартона — и теперь я мог наблюдать за происходящим на Ллотройке его глазами. Если быть точным, его правой рукой. Их "хитрый план" по проникновению на Ленти, по восстановлению храма Темной Истины — этого диковинного Источника источников. Я уже достаточно хорошо знал рыжую дрянь, чтобы догадаться, что это Хаос толкал её на авантюру. Предвечную силу мало волновало то, что её Сосуд был проклят — а вот на ерундовую путаницу линий она отреагировала мгновенно!

Короткое письмецо, посланное Лаэли сразу после моего визита на Ллотройк, я сжег, не читая. Хватит с меня её лжи и её игр. Тварь, такая же, как и все ведьмы — слишком умная., чтобы быть доброй и честной… Обвела меня вокруг пальца — меня!! Но почему я не могу ненавидеть её как следует? Хочется разорвать всё раз и навсегда. Не знаю, как, не знаю — зачем… и не хочу. Как будто не могу расстаться с иллюзий, которая теплилась во мне последние несколько месяцев — сорняк, который вырос благодаря Лаэли, только ей одной! Почему я не убил её раньше, до того, как это могло причинить мне боль?

И как я осмелился поверить в то, что она пытается остаться искренней в этой кутерьме — быть честным другом и мне и Алхасту? Что она слишком чиста, чтобы плести интриги?

Губы искривила болезненная усмешка — увидь меня кто-либо из подчиненных, все самые страшные слухи получат немедленное подтверждение. Хотя я стал куда смелее на словах, чем на делах…

"Так действуй", — буркнул Иззмир, уставший от моего самокопания. Самокритичный маг — это зрелище, на которое надо брать входные билеты по вселенским ценам.

Я бросил последний взгляд на первый шар, настроенный на девушку по имени Ай, и покинул кабинет.

ЛАЭЛИ

Весь вечер я собирала походные сумки, то и дело поглядывая в окно. Почему Дарм'рисс пропал, ничего не сказав мне? Не отвечает на письмо. И что означает эта просьба о "перевоспитании" Дартона? Не знаю… Не знаю. Но адресованные мне строчки были горькими, будто написанные хинным корнем. Я еще раз высунулась в окно. Дартон, решивший переночевать в домике, не выдержал и сам подошел, оперся о подоконник.

— Брысь, — я махнула в его сторону тяжеленным боевым амулетом на цепочке. Боевым он был только в силу своего веса: мои попытки придать ему какое-то магическое содержание пока не увенчались успехом. Я надеялась поработать над ним во время путешествия в Ленти. Оно включало в себя конную прогулку (а для кого-то верблюжью) к побережью, а потом несколько дней на корабле, в блаженном ничегонеделании. Затем — в храм Воздуха. Не только для того, чтобы посланный Алхастом соглядатай убедился в чистоте наших намерений, но и потому, что я собиралась искать там Святой Грааль. То есть святую кровь… Рецепт приготовления философского камня включал в себя этот объект. Но, так как чаша — миф, мы решили, что версия о крови имеет больше шансов на успех. Знаете эту теорию? San Graal — Sang real. Святой Грааль — Кровь царственная, что, с религиозно-магической точки зрения, представляло собой кровь жрецов-аскетов, фанатично преданных своему делу. Мы обсудили это с Алхастом, и он согласился, что больших безумцев, чем жрецы Воздуха, в этом мире не было.

И уже потом мы направимся посуху к бывшему храму Темной Истины, чтобы я смогла успокоить Хаос внутри моей души. Ничего серьезного в рассыпавшихся по всему миру источниках силы не было — с моей точки зрения. Но с Первичной Силой, то бишь с Хаосом, как-то не поспоришь…

— Лаэли! — позвал Дартон. Я с трудом застегнула карман надутой от важности сумки, удовлетворенно кивнула и обернулась. Дроу лежал на кровати с задумчиво-меланхоличным видом и жевал бутерброд с сыром, редиской и зефиром. У него вообще были странные вкусы.

— В этом домике одна кровать. На полу я спать не собираюсь, и тебе не разрешу — я же джентльмен, как-никак. Вот только скажи, если мы ляжем с тобой вместе, каким образом меня потом умертвят — скимитарами или доблестным мечом?

— Алхаст предпочитает лук, — отметила я на автомате. — И прекращай свои каверзные расспросы, ладно?

— Ладно, — легко согласился Дартон. — Если ты мне скажешь, какого Архимага ты подр… эээ… знакомая.

— Знакома с обоими, — я показала язык великому сыщику. — Я пойду прогуляюсь. Надень маску на всякий случай — может забежать Хлоя.

Не озаботившись обувью, я выскочила в летний вечер, в запахи и звуки, в холодную росу и зеленые огоньки светлячков. Остановилась там, где между деревьями был достаточно широкий просвет.

— Почему же ты не отвечаешь? — прошептала, надеясь, что придет ответ. Небо молчало, и я обхватила себя руками.

Всегда любила ночь, но сейчас она была такой… чужой. Равнодушной. Мне было одиноко и неуютно, и, казалось, всем в мирах нашлось место, но не мне… Всех ждут золотые прямоугольники окон — а я вынуждена блуждать в холодных водянистых тенях без надежды на покой…. Может, давно уже умерла и стала призраком? А все, что происходит — это самообман, воспоминания о прошлой жизни? Или мой личный Хель?

Стало так страшно, как бывало в детстве. Я прижалась к дереву и всхлипнула помимо воли. Нос и ступни замерзли, и даже светлячки куда-то пропали. Я никогда, никогда не найду отсюда дорогу, буду только уходить глубже в чащу леса, а кривые сучья деревьев будут тянуться ко мне, хватать за платье, а потом, когда от него останутся грязные лохмотья, они буду царапать мне кожу, вырывать волосы, а потом из самой чащу покажутся злые зеленые глаза, которые будут ждать одного — пока я…

…пока я не приду в этот зал. Это единственное место, где мне рады, где меня смогут избавить от вечного блуждания. Я счастливо вздохнула и закуталась в мягкое пурпурное покрывало, струящееся вниз на теплые шершавые плиты. Плавились тонкие восковые свечи, за спиной зазвенел хрусталь бокалов.

— Вина? — спросил низкий мужской голос. — Глинтвейн? Ты так замерзла… Еще немного, и я бы не смог помочь.

Я подумала, что нужно обернуться и посмотреть на его лицо, но не рискнула.

— Где мы?

— Если я скажу, ты придешь?

— Но я ведь уже пришла. Разве нет? — неожиданно пурпурное покрывало стало легким, сквозь него проникла свежесть ночи.

— Приходи… — шепнул голос, тая между деревьями.

Я моргнула, пытаясь навести порядок в мыслях. Лес — это лес. Я — это я. Я жива, а неподалеку в домике на кровати лежит еще один невыносимый представитель темноэльфийского сообщества и ждет меня. И вообще, что за чушь мне в голову лезет без приглашения?

Когда выбралась на тропинку, сомнений не оставалось: колдун, наславший на меня проклятье, решительно изменил тактику. Он отбросил всю шелуху, оставил только суть: ему необходимо поймать меня. Дар был прав… как всегда: он не убьет меня, он дождется, чтобы я сама начала расследование и пришла к нему. Даже конечный пункт показал, вот спасибо!

И только перед самым входом в Башню я призналась, что больше всего меня напугало то, с какой легкостью он завладел в этот раз моими мыслями. Я слабею — или он становится сильнее? Ни один из вариантов не радует.

Меня обхватили сильные руки, и я едва удержалась, чтобы не закричать. Но всё же вздрогнула.

— Лаэли, — Алхаст развернул меня, крепко держа за плечи. — Что с тобой?

— Всё хорошо, — как можно естественней отозвалась я и дернула плечом, освобождаясь. — Странно видеть тебя вне башни.

— Я искал тебя. Дартон сказал, что ты ушла больше часа назад. Я, — тут он рассмеялся и опустил взгляд, — я только сейчас понял, какого дурака свалял. Бросился, сломя голову, побежал искать тебя… Что с тобой может случится здесь, в Лом" Элинноне?

Я тоже рассмеялась, подошла к эльфу, и, поднявшись на цыпочки, поцеловала его в губы.

— Ты абсолютно прав — ни-че-го. Здесь и сейчас.

Ночь вернулась. Мягкая, чувственная, загадочная — подруга и сообщница. Как я могла её бояться? Несколько минут спустя Алхаст попросил:

— Закрой глаза.

— Зачем? — спросила я, уже зажмурившись.

Вместо ответа эльф поднял меня на руки, а потом я ощутила едва заметное изменение структуры — он мастерски выполнил перенос в пространстве.

— Можно открывать?

Я не дождалась разрешения — и не была разочарована увиденным. Несколько веков назад здесь стоял храм, привлекавший тысячи паломников — храм светлого бога. Или богини.

— Он был посвящен Свитле, — Алхаст положил руку мне на талию, подтолкнул вперед, на плиты площадки перед разрушенным храмом. Словно что-то рвануло внутри, и белоснежное, мерцающее в лунном свете строение обрушилось, а потом поросло невинным мхом и растениями, прогрызавшими путь в белом камне.

— Это было заклятье?

— Нет. Ты не чувствуешь? — Алхаст взял меня за руку, настойчиво потянул вперед. — Подойди, не бойся, этот храм никто не убивал.

Я последовала — нехотя. Для хаотиков, работающих напрямую с оголенными проводами магических сил¸ разрушенный храм представляется истерзанным трупом некогда прекрасного, совершенного существа. Но Алхаст не мог сыграть со мной дурную шутку, значит, я должна подойти, как он и говорит…

— Он…умер? — я выдохнула, касаясь покосившейся колонны. — Сам? Когда его оставили последователи?

— Не совсем так, — эльф небрежно погладил белый камень, занятый другими мыслями. — Храмы Свитлы — живые существа, они рождаются, хиреют и умирают, когда придет время — чтобы возродиться в другом месте. А их останки… сама видишь.

— Это воплощение покоя. И гармонии.

— Теперь, когда ты здесь — да. Вообще-то, я давно хотел тебя сюда привести, но не решался, — Алхаст пожал плечами.

— А зачем глаза закрывать?

— Чтобы ты не знала, где ты.

— Я всегда знаю, где — рядом с тобой.

Я потянулась, чтобы поцеловать Алхаста, но тот отклонился, задержал меня в руках. Между нами пробежал холодок.

— А ты хочешь быть со мной, Лаэли?

Я подняла глаза, впитывая в себя атмосферу ушедшего храма. Святого призрака.

— Сказать тебе правду или то, что ты хочешь услышать?

— Правду, — едва слышно сказал эльф. Я видела в бледном свете растущее луны, как шевельнулись его четко очерченные губы, привыкшее к улыбке, а не к гримасам.

— Я не знаю, чего я хочу. Но сейчас — да, мне больше ничего не надо. Я там — и с тем — с кем хочу быть сейчас… ой!

Он так крепко стиснул меня в объятьях, что я подумала, что всё-таки надо было воздержаться от искренних признаний. Но, к своему удивлению, услышала легкий смех.

— Это большее, что я могу услышать от ведьмы, да?

Тогда и я засмеялась. И призрак храма смеялся вместе с нами.

АЛХАСТ

— Ты чудо. Здесь это звучит не так фальшиво, — Лаэли снова тихо рассмеялась.

— Станцуй для меня, — вырвалось у эльфа, прежде чем он прикусил язык. — Не слушай, не надо.

— Почему? — брови-птицы взлетели, спрятались под медную челку.

— Это эгоистично.

— Чудо, — повторила девушка, провела ладонью по щеке, задержала на секунду. Алхаст закрыл глаза и поцеловал пульсирующую жилку на запястье этой руки, казавшейся прозрачной в свете прошлых веков. Потом рука исчезла.

— Открой глаза и смотри! Я больше ни для кого не буду так танцевать — даже для тебя. Так что запомни.

Молодой эльф подчинился. Голос девушки был непривычно высоким, резким, но не режущим слух. Властным и равнодушным. Она стояла, чуть покачиваясь, в ритме слышной ей одной мелодии. Потом её услышал и Алхаст — словно пел храм, оживший ради нескольких мгновений. Серебристое платье окутывало фигуру девушки туманным покрывалом, создавая непроницаемую границу между ней и миром. Она закружилась, взлетели к небу руки, и рукава-крылья взметнулись крыльями серой птицы…

Алхаст забыл, что нужно дышать. Он пытался подумать… знал, что в его голове должна крутиться одна и та же настойчивая мысль — но не знал, какая.

— Богиня, — подсказал кто-то сзади, рассеивая волшебство танца.

Алхаст с трудом отвел взгляд. У края площадки стояли трое — босой человек в джинсах и белой футболке, красавица-дроу и, между ними, более похожая на язычок пламени, чем на существо из плоти и крови — Свитла. Архимаг знал прекрасно изображения богини.

— Богиня, — зло и упрямо повторил человек.

— Тебе не жаль её? — спросила Свитла.

— Она заслужила это, — закончила дроу.

И они растаяли в тенях.

Мелодия закончилась. Лаэли замерла посередине площадки, потом опустила поднятую руку, растерянно пробежала пальцами по спутанным волосам, чуть смущенно улыбнулась. Она снова была собой — не самой везучей ведьмой, упрямой и нежной, вечно сонной, как и полагается всякой студентке. Вот и сейчас…

— Я спать хочу, — пожаловалась она, делая шаг навстречу Алхасту.

Эльф, еще не понимая, кого он видит перед собой — богиню или свою ассистентку, машинально обнял девушку. И понял — ему всё равно, кто она, пока она есть… пока она здесь, рядом, по-детски зарывается носом в его темно-синюю рубашку, пытается согреть зябнущие ладони.

Он поднял девушку на руки, не слушая слабые протесты насчет боязни высоты, и пошел прочь от храма.

— Куда мы идем?

— Иду я. Ты едешь.

— Не увиливай, — фыркнула Лаэли. — Ты просто сам не знаешь.

— Следую интуиции.

— Значит, к утру завязнем в болоте по уши.

На том и порешили. Больше Лаэли не сказала ни слова, и Алхаст углубился в собственные мысли — стараясь не думать о том, чему он только был свидетелем, и о том, что ожидало их в будущем… это были слишком тяжелые мысли, нести их было куда сложнее, чем медноволосую ведьму, укутанную в туманное покрывало. Мимоходом эльф подумал, о том, что она совсем не заботится о своем здоровье, что запросто можно простудиться, бегая по росе босиком, что…

Они вышли из леса на обрыв, ведущий к Серебряному озеру. Над горами Фарот-Фаниар вставало солнце, румяня снежные пики. Эльф втянул в себя дыхание утра, улыбнулся так легко, как не улыбался давно. Хороший же из него Архимаг: вместо того, чтобы спать, набираясь сил для дневных забот, он шатается по лесу, как какой-то бродяга с ветром в голове, и несет драгоценную ношу — Спящую… о, точно — уже спящую сладким сном красавицу. Которую можно попробовать разбудить поцелуем, но не хочется. Пусть будут несколько минут покоя, когда весь мир принадлежит только ему — весь мир и одна-единственная ведьма.

ЛАЭЛИ

Как утверждает неугомонная Сессен, единственная подушка, не вызывающая головные боли и остеохондроз, это — плечо мужчины. Согласно её же словам, лучшим матрасом, одеялом и обеденным столом так же являлись части тела вышеозначенного существа… но это я оставлю на рассмотрение беспристрастных судей. Но голова и правда не болела, несмотря на бессонную ночь.

Я не шевельнулась, лишь слегка приподняла ресницы. Алхаст сидел, приподняв голову, глядя в сторону гор, за вершины которых цеплялись облака. Он опустил глаза и улыбнулся — я не успела спрятать любопытный взгляд.

— Солнце встало — солнце проснулось.

— Мне пора идти, — но я осталась полусидеть, полулежать, прижавшись к эльфу. Он обнял меня крепче, наклонился и быстро поцеловал.

— Дартон ждет, и Олег и остальные. Мы собирались выйти на рассвете.

— А если я тебя не отпущу?

— Тогда через час ты первый об этом пожалеешь, — я встряхнулась, и решительно оторвала себя от эльфа. — Откроем портал?

Едва слышно вздохнув, Алхаст встал и протянул мне руку.

— Я сам. Куда?

— В мой домик, на кухню. Думаю, в комнате спит сладким сном наш чернокожий подкидыш.

— Почему ты просто не можешь остаться? — Алхаст, казалось, не слушал меня.

— А почему ты не можешь пойти со мной?

Когда мы оказались на кухне, я в последний раз обняла эльфа и… цензура, цензура. Слегка ошалевший от количества (и качества, смею надеяться) поцелуев, мой Господин Начальник ушел через портал.

— Дартон?

Постель в комнате была гладко заправлена, на полу стояли дорожные сумки. Но самого дроу там не было.

— Лаэли? — смуглокожий эльф заглянул внутрь. — Я ждал тебя снаружи. Как тебе моя личина? Светлее сделать не получилось.

— Нормальный обгоревший эльф-курортник. Глазки, кстати, просто прелесть. Почему ты еще не оседлал скакунов?

— Думаешь, я умею? — фыркнул высокородный эльф и исчез. Я примерилась и левитировала сумки следом, надеясь попасть в остроухого. Промахнулась.

— Чего и следовало ожидать. Но, знаешь, обращаться с животными тебе всё равно придется, хочешь ты того или нет.

— Не хочу, — признался ушастый, затягивая потуже пояс. — Я рад, по крайней мере, это будет не то чудовище, на котором обычно восседаешь ты.

— Размечтался. Верблюд — только для элитных всадниц! — я похлопала Фагота по шее. — Давай, погладь свою, не бойся.

Дроу с опаской подошел к невысокой гнедой кобылке, самой спокойной, которую мы смогли найти в конюшнях Академии Магии, подчиненной Алхасту. Дроу не имели дела с лошадями и прочими копытными, передвигаясь пешком, или на вивернах — или с помощью чар.

Воспитанная эльфами кобылка чуяла магическое плетение на Дартоне (он очень тщательно составлял чары личины — чересчур, и поэтому при внимательном рассмотрении его могли раскрыть) и настороженно фыркнула, переступила копытами. Дроу замер. Я едва сдерживала смех, глядя на этих двоих диких, пытающихся приручить друг друга.

— Кони ничем не страшнее драконов, так что действуй соответствующе. И, кстати, ты взял плащ с капюшоном?

— Прекрати меня опекать, — огрызнулся Дартон, хватаясь за любую возможность отложить близкое знакомство с кобылкой. — Это не входит в твои обязанности.

— А настучать тебе по макушке за такие дерзости — входит? Постой-ка… что значит — обязанности? Я по старой дружбе согласилась помочь Кенррету….

— Ну да, конечно, — протянул дроу. — Светлым рассказывай.

— Так ты знаешь, зачем тебя на самом деле сюда отправили?

— Подозреваю. За неплохого, но всё же не гениального боевого чародея берется сам Архимаг. Зачем? Ему помогают продвигаться выше по лестнице, подкидывают новые чины — и новые испытания. Зачем?

— Зачем? — эхом повторила я.

— Вот в этом весь вопрос, — дроу щелкнул пальцами и с видом собственного превосходства облокотился о лоснящийся лошадиный бок. — Если ты и правда — невинная жертва заговора и ничего не знаешь, то внимай. Ситуация в Митерхе такова: нынешний Владыка уже довольно давно держит власть, и держит её хорошо. Но не рассчитывает он жить вечно, правда? Значит, ему нужен преемник.

— Ты рассчитываешь? — я не договорила. Интересно, до каких пределов простирается самонадеянность этого парня?

— Не перебивай, — поморщился Дартон. — Итак, Владыка должен воспитать себе наследника. Его собственный сын, упаси боги, никак не подходит.

— Почему?

Подогревать его красноречие — может, услышу что-нибудь интересное.

— Потому что ни мозгов, ни нахальства. Точнее, последнего хватает — это у нас в крови — но оно ничем не обосновано. А Владыка должен быть магом, воином, дипломатом, и экономистом, и организатором и…

— И где же вы такого найдете?

— Подозреваю, что уже нашли.

Тем временем, эльфу стало неудобно — перепуганная кобылка пыталась потихонечку отойти, — поэтому он левитировал с земли узду и седло, и рыкнув на бедняжку "Стой смирно!", принялся довольно неуклюже седлать её. Я помогла темному эльфу, из чисто гринписовских побуждений. Он, едва ли замечая, что делает, продолжал разглагольствовать. Ну, настоящий политик.

— Так вот. Несколько лет назад у Владыки намечается явный фаворит — небезызвестный нам старший сын дома Кенррет. Правда, мало кто это замечает — так как на публике Владыка выказывает явное недовольство молодым магом.

— Тогда с чего ты взял, что он — любимчик?

— Это — принятый способ воспитания. Только изгой может добиться успеха, разве ты не знаешь?

— Я придерживаюсь другого мнения.

— Возможно, оно подходит для другого общества, — легко согласился собеседник. — А у нас зависть опаснее презрения. Не перебивай! Далее, Кенррет продвигается вверх по карьерной лестнице до позиции Архимага. А это, сама знаешь, второе лицо в королевстве после Владыки. Он становится всё более самостоятельным и независимым, получает право координировать действия патрулей — и так далее. Но потом между Архимагом и Владыкой начинаются разногласия — впрочем, это дело обычное.

Дроу хмыкнул и погладил гнедую лошадку по морде. Та, философски решив, что наездников не выбирают, вздохнула и закрыла глаза.

— Что дальше? — я поторопила парня.

— Возможно, Архимаг слишком увлекся чарами и оставил остальные сферы деятельности — из него получился бы очень однобокий Владыка. Не считаешь?

— Угу, — я скармливала лошадке припасенную морковку.

— Тогда они нашли компромисс — выбрали другого кандидата, и принялись за его усердное воспитание. Как то: натаскивание в воинском искусстве, в магии, в управлении. И, пожалуй…

— В жестокости?

Дартон бросил на меня быстрый взгляд, кивнул.

— И это тоже. У каждой медали обязательно должны быть две стороны. Чем светлее одна, тем больше грязи на другой.

— Тебе это не нравится?

— А тебе нравится грязь под ногами после дождя? — вопросом на вопрос ответил дроу, который растерял всё свой мальчишество. Он был старше меня… и, пожалуй, старше Дара. Раньше я этого не замечала, что не удивительно. Если кто-нибудь напомнит, что мне восемнадцать лет, я не поверю. Слишком много опыта в меня запихали за этот год — но у чародеев всегда так: год за пять, а то и за десять.

— Я многое узнаю теперь — мне рассказывают в открытую или намекают, или запрещают — но так, чтобы у меня непременно возникло желание найти запретную информацию. О прошлых событиях и о недавних — их изнанку. Ах… ладно. Веришь мне?

— Да.

— Так просто? — дроу покосился в мою сторону. — Странная ты. Разве можно верить темному эльфу?

— Наверное, я мазохистка, — я рассмеялась и хлопнула его по плечу, пытаясь разрядить обстановку. — Эльф эльфу рознь, Дартон. Кенррету я доверю свою жизнь без малейших колебаний.

Дроу недоверчиво хмыкнул.

— Честное магическое. Единственное, что страдает от общения с Его Магичеством — моя нежная и ранимая психика… Ладно, давай, закидывай сумки и пойдем. Думаю, остальные уже ждут. Ты помнишь? От тебя требуется одно — ни в коем случае не снимать амулет, иначе твоя маска….

— Помню, помню. Пойдём уже, рыжая язва.

Плетясь рядышком с Фаготом, я размышляла о том, что в списке моих родных и близких появился еще один самоуверенный, напыщенный, истеричный… да ладно, разве молодые маги не все такие?

Мы оставили наших скакунов неподалеку от беседки, и, приняв самый серьёзный вид, вошли внутрь. Знала же я, знала, кого там увижу. Откуда? Можно сказать, что это было внезапное озарение, благословившее мою чугунную голову… или что моя жизнь так похожа на драму, что иначе и быть не могло….

На самом деле я выпытала у Алхаста, что с нами на экскурсию отправится никто иной, как Оливер. Тот самый маг воздуха с невероятными фиолетовыми глазами. Я-то думала, что забыла о них — но не тут-то было. Эти глаза, наряду с серебряными, голубыми и зелеными, пытливо уставились а нас с Дартоном.

— Здравствуйте, профессор Оливер, — пропела я сладким голосом и опустила глаза. — Как раз хотела извиниться за своё поведение в библиотеке — и вот, такой случай подвернулся.

Надо отдать должное магу Оливеру, он быстро подобрал отпавшую на грудь челюсть и деревянно кивнул.

— Это вы — ассистент Архимага?

— Лаэли Стрекоза к вашим услугам, магистр, — я вспоминала школу и попытки строить глазки одноклассникам. — Вы будете сопровождать нас до Ленти?

— И обратно, леди. А ваш спутник?..

— Дартон, — я не собиралась усложнять ситуацию и выдумывать историю для подопечного. Пусть спутники сами напрягутся и сочинят что-нибудь правдоподобное.

Дартон дружелюбно осклабился и отвесил поклон.

— Так может, по коням?

Экскурсия для скучающей магички началась.

Глава 17

ДАРМ" РИСС

Поздно задаваться вопросом "что?", пора просто делать.

Проследив за работой целителей и учителей, я открыл портал на Ёрс, к монастырю. У меня не было даже намека на план, и я старался об этом не думать. Кажется, такой необдуманный поступок — позор для всего факультета Лиги Теней… в качестве компенсации я укутался тенями, как мог.

Сейчас обязательно что-нибудь произойдет, что даст мне ключ к происходящему… ну же, давай…

Но реальность не спешила отзываться на мои мольбы. Настоятель отсутствовал, Ай спала, отвернувшись к стене. Действительно, уже за полночь, я и забыл, чем нормальные люди занимаются в это время. Хотя разве можно назвать куклу колдуна нормальной?

— Ай, — я присел на край кровати, положил ладонь поверх покрывала. — Что тебе снится?

Девушка вздохнула и перевернулась на спину, покрывало сползло. Рубашка, в которой она спала, была на ощупь холодной и чуть влажной, будто промокшая под дождем. Навевает на мысли.

Не церемонясь, я ввел Ай в глубокий транс, раскинул Алые Флажки на случай возвращения мужа из командировки…. то есть Настоятеля со службы…. И принялся за обследование. Кожа хорошая, нежная, бедра изящные, вот, правда, ноги коротковаты…

"Дарм" рисс!" — возопила совесть в лице мальчишки-дроу, моего альтер-эго.

Да-да, конечно. Внутренние повреждения отсутствуют, внешние тоже, за исключением розоватых узких полос на босых ногах и пары царапин с запекшимися каплями крови. Что сделал с ней колдун — и что случилось с Лаэли?

Я прислушался к спокойному, здоровому дыханию Ай — похоже, обе девушки в относительном порядке. Но он объединял их души, я уверен — как раз в то время, когда я оставил рыбий Глаз без присмотра.

Он должен быть избрать новую тактику — после того, как Лаэли сумела сопротивляться Слиянию. Если я хочу, чтобы она была обязана мне жизнью, мне нужно разузнать, что эта тактика представляет из себя.

Иного выбора не было. Казалось, отступи я в тот момент — и всё был бы потеряно. Да, магам тоже свойственно заблуждаться — иной раз больше, чем простым смертным.

Пришлось спрятаться под кроватью — благо, место уже привычное. Накинуть магию Отвлечения я не мог, так как океан Хроноса очень ревниво относится к большинству заклятий, да и не было бы у меня сил поддерживать её в путешествии через воды времени… И вот они простерлись передо мной — опасные, бездонные, вечные, вызывающие на поединок пловца. Я окунулся в него и принялся плести заклятья, равным которым никогда не было — и не будет. Особенность хрономатики состоит в том, что ни один узор чар не повторяется, поэтому эта область магии считается по праву одной их самых сложных. Поэтому в Лиге теней, где занимаются не только некромантией, но и магией времени, так мало студентов. Только лучшие.

Кровь прихлынула в голову, перед глазами поплыли всяческие звездочки вперемешку с зелеными чертями. Я глубоко задышал, чтобы сдержать тошноту. Пожалуй, с "лучшими" я хватанул через край — перенос всего лишь на час назад, а уже такие побочные эффекты!

Успел вовремя, однако. В узкой полоске между полом и свисающим покрывалом виднелись две пары ступней — настоятеля и Ай.

— Не хочу никуда идти, — капризно протянула девушка. — Чем тебя не устраивает эта кровать?

— Увидишь. Обещаю, — мужчина понизил голос, — тебя ожидает сюрприз.

В ответ Ай только глупо хихикнула, и, конечно же, послушалась. Женщина, что с неё возьмешь. Все они одинаковы, в общем-то — тянутся за сюрпризами, как драконы за золотом, а чуть поднадоест — забрасывают игрушку.

Таким образом, дождавшись, пока парочка выйдет из комнаты, я укутался в тени и скользнул за ними, стараясь, сколь возможно, скрывать свою ауру. Наде еще не забывать о времени… ну, и не умереть случайно.

Территория монастыря была обширной — кроме всяческих жилых и хозяйственных построек, в укромных местах прятались косые и темные от времени убежища "святых отшельников". Отшельники умирали, а их последователи возводили себе новые кособокие избушки — и тоже умирали. Круговорот схимников в природе. Впрочем, моё презрение к данным представителям рода человеческого несколько потеряло в весе, когда Настоятель, войдя в одно из жилищ, аккуратно скатал ветхий половичок и открыл люк в полу. Вниз вела довольно аккуратная лестница, со стенками, хоть и слегка отсыревшими, но достойно держащимися. Я свободно вдохнул и расправил грудь — здесь я как дома, в отличие о человека, сразу засветишего факел. Факел немилосердно чадил, освещая лишь несколько ступенек перед людьми.

Мы спустились в небольшой зал, выложенный плитами, и, пожалуй, куда более приличный, чем спуск. А неплохо живут отшельники, если у них такие подвалы имеются! Это был алтарный зал, посвященный неведомому мне божеству. Видно было, что им долго не пользовались, но с недавнего времени начали приводить в порядок.

— Вина? — предложил-приказал Настоятель.

Ай какое-то время подозрительно смотрела в бокал, потом вздохнула и выпила рубиновую жидкость… Она не может не догадываться, что её всего лишь используют, хотя колдун, возможно, проделывает кое-какие манипуляции с её памятью, заполняя эти моменты бессознательности.

Из его дальнейших действий я понял, что он плюнул на окольные пути и ломился теперь, как боров через камыши: напрямую зазывал Лаэли к себе в гости Возможно, это не так уж и глупо. На прямодушных хаотиков, разбирающихся в интригах и уловках меньше, чем я в любовных зельях, такое может и подействовать. На самом деле, адепты Легиона Хаоса чем-то напоминают детей: честные, непосредственные, прямодушные, и, хоть в это и сложно поверить — скромные. Они верят в то, что большинство существ в мире умнее их. Отсюда просто неутоляемая жажда знание. Кроме того, хаотики быстрее остальных магов реагируют на происходящее — поэтому их них получаются такие хорошие боевые маги. Сначала действуют, потом думают — это так знакомо!.. Действуют чаще всего правильно, что удивительно. Они обладают "элементарными" душами, по определению некоторых стурктурулогов — душами, близкими к Изначальным Силам. На самом деле, хотя и не хочется в этом признаваться, хаотики управятся с тенями в десять раз лучше меня, а с ветрами — быстрее любого мага-стихийника. Они не повелевают магическими энергиями, они как бы… просят их сделать что-то. Если просьба не противоречии желаниями Изначальной Силы, она будет выполнена моментально и со стопроцентным КПД. Если нет — то бедным боевикам и локетологам (изготовителям амулетов) приходится применять кнут — то есть, искусные заклятья, подчиняющие себе магические нити. И уж тут-то они проиграют другим специалистам…

Однако пора было возвращаться. Я убедился, что у меня было еще несколько минут, пока Настоятель привет в чувство свою куклу, и побежал вверх по лестнице. Сейчас, еще две минуты, и я нырну в океан Хаоса… тут же ко мне вернулись ощущения во всей их полноте — я вернулся в "своё" время. Тут же хлынула носом кровь, и я остановился, чтобы унять её. Голова кружилась, ноги бесстыже подгибались. Быстрее, быстрее, в подземелья, в с вою башню, где никто не станет свидетелями моей слабости…

ЛАЭЛИ

По реке Хеннэйтиль мы спустились вниз, на север, в сторону от Забытой Гряды. На самом деле, в географии я разбиралась, как известное парнокопытное в цитрусах, поэтому все карты были предоставлены Олегу и Оливеру. И Октару. Засилье гласных в нашей команде, м-да. Дартон тоже, как мог, старался держаться ближе к парням, самозабвенно занимаясь изучением эльфийских повадок в естественных условиях. Так что мы с Хлоей были предоставлены сами себе… и нельзя сказать, чтобы нас это сильно огорчало.

Доделала боевой амулет, повесила его на шею девушке — среди нас она была самой незащищенной. Как-никак, я боевой маг, пусть и недоучка, Олег — изрядно потрепанный жизнью чародей из той же сферы, про Оливера и говорить нечего. Октар мог, не слишком напрягаясь, завязав глаза и заткнув уши попасть белке в глаз своей стрелой с серебристым оперением. В кувырке. Нет, не волнуйтесь, ни одна белка не пострадала — просто ушастый весьма метафорично описывал свои умения.

А Дартон… Дартон — дроу. Значит, то, что я нём знаю, надо умножить на пятьдесят — и мы получим вполне серьезного противника. Скрытный, спокойный, внешне неизменно благожелательный — меня сильно нервировало его присутствие. Не то чтобы я не доверяла ставленнику Дара, но…

Оливеру неизвестно откуда взявшийся смуглый эльф не казался подозрительным. Зато в мою сторону он бросал жгучие взгляды, которые, наверное, следовало бы назвать холодными и недоверчивыми… если бы не их цвет. О, эти лавандовые глаза! Хлоя, видя, как я медленно таю с блаженной улыбкой на губах, предложила пари: кто кого. Я очарую Оливера до прибытия в Ленти или он меня поймает на каком-нибудь неблаговидном деянии и отправит к Алхасту под крылышко.

Сейчас мы брели в сторону порта, где нас ожидал корабль "Крылья Химарта" — вроде бы, с человеческой командой. Я не знала, что повлияло на довольно странный выбор Олега, но поняла, когда Хлоя с радостным визгом бросилась на шею капитану — молодому темноволосому моряку. Мы с Дартоном одинаково поморщились девушка визжала, на мой взгляд, слишком часто… и слишком громко. При виде пауков, змей, гнилых яблок, друзей и оленят… С такими вокальными данными никогда не пропадет.

— Никогда не нравились блондинки, — пробормотал дроу. Мы остановились в некотором отдалении — эльфы и девушка вели оживленную беседу с капитаном.

— Я бы всех твоих согражданок отнесла к блондинкам. Пепельным.

— Вот потому я их и не люблю.

— А рыжих? — подмигнула ему.

— С элем пойдет, — темный эльф фыркнул и по-хозяйски положил руку мне на талию. — Вот как возьмусь отбивать тебя у всех Архимагов — увидишь, что будет.

— С удовольствием полюбуюсь.

— Пропустите, — толкнув Дартона локтем, мимо нас стремительно пронесся Оливер.

Мы молча смотрели ему след.

— Только не говори, что он стоял за нашими спинами и слышал твоё комментарий про пепельных блондинок, — нарушил тишину Дартон. На его узком лбу собрались три тревожные морщины.

— Даже если и так, разгадать твоё инкогнито почти невозможно, — я постаралась успокоить спутника, но мне и самой было неспокойно. Кто знает, чего ждать от мага-стихийника, тем более работающего с Воздухом!

С Дартоном мы крепко сдружились за последние несколько дней сухопутного путешествия. Мне единственной позволялось отпускать шуточки по поводу его оригинальной посадки в седле и еще более оригинального способа остановки: он просто плюхался на землю, позволяя удивленной лошадке идти вперед еще несколько шагов. Умное животное каждый раз возвращалось и укоризненно смотрело на отряхивающегося наездника — думаю, оно многое могло бы ему высказать, но мешала врожденная скромность.

В свою очередь, именно лицо Дартона я увидела, очнувшись от своего ночного кошмара. Они уже дважды посещали меня: всё то же ощущение безысходности, настигающее внезапно и неотвратимо, а потом — алтарный зал, бокал глинтвейна и мужской голос, настойчиво зовущий к себе. Мне стоило больших трудов сопротивляться проклятью — и, наверное, со стороны бодрствующих это было прекрасно заметно.

Мы не выставляли стражу, так как ехали по землям эльфийского королевства, но Дартону такая безмятежность казалось вопиющим нарушением — и он добровольно просиживал полночи в самовольном дозоре.

— Лаэли, это ты? — зашептал эльф, крепко сжимая мои плечи.

— Я… да. Отпусти, — я села и обхватила руками голову. В мыслях царил сумбур. Кроме того, что я опасалась за свою рассудок, я еще не хотела, чтобы это заметил Оливер. Он непременно донесет Алхасту, а он… а у него и своих проблем хватает, чтобы навешивать еще и мои.

Примерно в таком духе я высказалась, указав причину кошмаров в общих чертах.

— Это глупо, — выслушав всё, сказал темный эльф. — Ты должна найти этого колдуна и убить его или в лягушку превратить — что там в моде сейчас.

— Не могу за ним стоят куда большие силы, пока нам неизвестные.

Дартон отметил это "нам", покачал головой.

— Ловите на живца? И каково тебе быть наживкой?

Вместо ответа я засела за письмо Алхасту. Точнее… Ладно, посмотрим что выйдет из моей затеи.

С той поры Дартон стал моим личным Хранителем снов — а затем и просто стражем. Ему понравилось играть роль некоего сурового, малообразованного и немногословного воина, боготворящего свою госпожу — этакий лохматый волкодав, готовый глотку перегрызть любому за косой взгляд. По-моему, Хлоя на эту уловку не повелась — единственная. Насчет Оливера я вообще ничего сказать не могла, так как…. не могла….

Сейчас мы стоял на палубе корабля "Крылья Химарта", занимаясь рутинной работой магов на корабле: Оливер, стихийник, оценивал погоду, а я просматривала океан на предмет нечисти. мы были вдвоем, и соленый морской ветер бил ему в лицо, заставляя мага вздергивать подбородок, от этого кажущийся еще более мужественным….

— Это ваш амулет, леди, — он кивнул на талисман МУМИ с ярко-алым камнем. — Как и у Архимага Алхаста.

— Знак университета, где мы учимся.

— Архимаг ещё учится?

— Глуп тот, кто считает что уже всему научился, — немного резко ответила я, но Оливер перевел на меня взгляд невообразимых глаз, и я поплыла….

— Наверное, вы правы, — задумчиво проговорил стихийник, разглядывая меня будто впервые. — Знаете, я хоть и преподаватель, но чувствую, что мои студенты меня тоже чему-то учат. Даже Хлоя. Хотя по ней не скажешь, верно? — он опять отвернулся, и я стряхнула себя сонное блаженство.

— Профессор, вы шовинист?

— Возможно. Вы, ведьмы, слишком увлечены своей внешностью.

Я впала в глубокую задумчивость, пытаясь вспомнить, когда в последний раз пользовалась тушью. Ах, точно, на последнем балу, всего лишь пару недель назад.

— Впрочем, — продолжил чародей, — вам это можно простить. Вы… вы так красивы, леди, что ваше обаяние можно запросто счесть одной из отраслью магии…

Открыла было рот, чтобы сказать что то умное, но тут же захлопнулась. Он что, дальтоник? Я не уродина, но и не девочка с обложки. Так, средней паршивости. А уж рядом с Хлоей- златовласой, зеленоглазой — и вообще теряюсь. Может, он пытается мне льстить? Как-то нелепо, грубо и….

— Вас что, опоили? — как можно более вежливо осведомилась я.

Маг удивленно приподнял брови, потом расхохотался. От души, громко, утирая слезы, выступившие из глаз.

— Простите, право слово! Вы меня неверно поняли.

— На деюсь, — буркнула я.

— Я имел в виду, что наиболее умные ведьмы представляются в облике довольно уродливых старух, которые отказались о т молодости и красоты, чтобы они не мешали постигать Искусство… Нет?

— О боги, ну и предрассудки! А еще профессор.

— Простите, — Оливер поклонился, прижав ладонь к сердцу. — В любом случае, мне интересно было бы побеседовать с вами… не только как с помощницей Архимага, но просто как с интересной личностью. Вы не будете против?

— Если вы не будете выражаться так кудряво.

Боюсь, после этих слов я несколько упала во мнении Оливера. Но он не успел это высказать: на горизонте появились проблемы, требующие нашего внимания.

— Там какие-то корабли, мудро заметила я, переводя разговор. — если я правильно понимаю, это — галеры пиратов… я права?

Маг кивнул и указал а нескольких матросов, быстро, но без паники направляющихся на капитанский мостик. Октар, довольный, высунулся на палубу из какого-то подсобного помещения — как я поняла, чокнутый эльф взялся помогать механику.

— Сейчас Полог Невидимости включим. Капитан бы и перекинулся ядрами, но нà борту Олег и Хлоя, так что переждем.

Я читала о Пологах Невидимости, устанавливаемых на некоторых кораблях — дорогая игрушка, соединяющая в себе последние достижения науки и магии. Кивнула — нам нечего не грозит, мы укроемся за этой пеленой и переждем приближение пиратов. Не так интригующе, возможно, но, во веком случае, безопасно.

— Оливер, я могу отлучиться на час?

— Конечно, — и даже вместо подозрительного взгляда он послал мне сдержанную улыбку. Открытое море меняло нервного мага прямо на глазах — возможно, практиком стихий он был куда лучшим, чем преподавателем.

АЛХАСТ

Почему-то отчеты с границ Ленти перестали приходить с того времени, как уехала Лаэли. Может, подумал эльф, девушка решила взять на себя часть работы? Её всё мучала мысль, что она мало помогает, и что Алхаст взял её на пост ассистентки только из-за их личных отношений… В общем-то, вынужден был прèзнать Архимаг, так оно и было. В здравом уме он никогда бы не согласился иметь в подчинении недоучившегося хаотика.

Теперь, благодаря этому, он получил свободное время, благодарность от короля (из-за того, что Олег и Хлоя отправились в очередное путешествие "под присмотром" Лаэли) — и бессонницу. Да, Алхаст понимал, что она — девушка взрослая, уже второкурсница, да и практики было достаточно…. А если что-то случиться, рядом Олег и Оливер. Казалось бы, чего опасаться?

Ан нет, не давали мысли покоя Архимагу. А вдруг… а если…. Законы подлости на время летней практики не отменяют.

Вот он и сидел в башне, уставившись в книгу и видя в ней, как водится, фигу. В матовой полусфере на стене рассеялся туман, показывая посыльного — мальчишку, молодого мага на побегушках.

"ну наконец-то, неприятности", — маг с облегчением отложил книгу, надеясь, что сейчас произойдет что-то, что отвлечет его от постоянного, сводящего с ума беспокойства.

— Господин Архимаг! — мальчишка запыхался и какое-то время стоял в дверях, держась за грудь и тараща глаза. — Г-господин…

— Попей водички, — посоветовал сердобольный маг. — Что произошло?

— В Роще… деревья ожили!

— И что… что?!

Ожившие деревья не были чем-то особенным: в конце концов, неподалеку ученикам Академии Магии надо было на чем-то тренироваться. Но чтобы большое количество… да еще и…

— Надеюсь, ты не имеешь в виду Рощу Покоя?

Мальчишка значительно кивнул.

— Именно! Меня послала профессор, сказать, что много деревьев идёт куда-то и никого не слушает.

Алхаст резко встал с кресла и подошел к книжней полке. Два варианта: либо деревья ожили сами (это что-то вообще небывалое), либо это работа мага. Но какой маг отважится провести подобный обряд в Роще Покоя? В это место удалялись эльфы, решившие прервать земную жизнь. И, говорят, становились деревьями. Ну, кто их там знает, Алхаст сам не проверял — он не некромант, ему здравый рассудок дороже. Кому-то, видимо, нет.

— Так куда они шли? — чтобы потянуть время, спросил у молоденького чародея, чтоыб потянуть время и тем временм решить, что делать с ожившими деревьями. Не уничтожишь ведь — а вдруг в этом разлапистом дубе душа твоей бабушки?

— Сюда, — осипшим тоном отозвался магик, глядя в окно.

Алхаст не тсал тратить время и выругался по дороге, сбегая вниз по винтовой лестнице. Пожалуй, стоит и в самом деле поставить лифт.

От самых ступеней начинался лес — деревья, ран\ьше спокойно почивавшие в Роще, стояли, угрожающе шелестя листвой и грозя сучьями Архимагу. Несмотря на всю свою эльфийскую натуру, он в тот миг не ощущал особой любви к Матушке-Природе.

— Приемный день окончен. У вас что-то срочное? — любезно осведомился чародей. У мальчишки, спускавшегося следом, слегко отвисла челюсть. Деревья перестали шуметь и, наверное, призадумались.

"Чем они думают, интересно? — тем временем развлекался Архимаг. — Этим, как его… под корой такой гладенький слой… Камбий".

— Их оживили, — потеснив мальчишку-мага, на лестнице объявился Генй Смерти, такой же унылый, как и всегда.

— Не поверишь, я и сам догадывался.

— Вряд ли ты догадывался, что это было сделано по ошибке, — крылатый вздрогнул от ночной прохладе и нахохлился. — Кто-то пытался поднять мертвеца-гуманоида — поблизости от деревьев.

— Так. И?

— В них находятся частицы души мертвых. Что-то вроде предсмертных отпечатков. Они несамостоятельны, поэтому не смогли оторваться от нового обиталища… Наверное, им не нарвится, что их полу-оживили, — меланхолично продолжил Гений. — Ты можешь либо заверить процесс и получить несколько детсяков призраков под своё начало, либо отнять излишки жизни и обратить их обратно в деревья.

— Второй вариант. Как это сделать?

— Кто здесь Архимаг? — заворчал Гений, всем своим видом демонстрируя недовольство подобной навязчивостью клиента. — тебе за это деньги платят, вот ты и думай, — и он побрел вверх по ступенькам, позевывая.

— Эгоист демонов, — пробормотал му в спину Алхаст принялся думать. Точнее, попросил очумевшего от чудес мальчишку сбегать наверх за листком бумаги (заодно в себя придет) и дипломатично попросил деревья помолчать и никуда нге уходить. Не хватало еще, чтобы они прошли маршем по лицам, будя добропорядочных граждан.

Два часа спустя деревья всё еще покорно ждали, пока Архимаг, усевшись на корточки на ступенях, черкал что-то на своем листочке. Мальчишка с благоговейным страхом следил за его действиями. Жители Лом`Элиннона обладали поистине религиозной верой в своего молодого Архимага. Они знали — каких бед не натворит, сам всё исправит, короля с королевичем помирит и подрастающее поколение магов обучит. И Алхаст, как мог, старался не пятнать заслуженную репутацию.

За час до рассвета, когда небо на востоке уже начало светать, он поднялся, встряхнулся, хотел было разбудить уснувшего мальчишку, но передумал. Левитировал сверху два плаща: в один укутал спящего, дургой накинул на плечи. И обратился к деревьям, запихивая исписанные листы за пояс.

— Сейчас идете за мной — тихо и послушно. Договорились? Когда мы пðидем в Рощу, я вам помогу.

Деревья согласно качнули верхушками и последовали за молодым Архимагом. Он ощущал себя немного жутковато во главе растительной армии, но, когда на опушке живого леса он увидел своих коллег, до беспечно махнул рукой — дескать, не о чем волноваться. Маги — боевики и преподаватели Академии — не поверили, и пошли рядом, бросая подозрительные взгляды на представителей растительного царства.

Роща Покоя была с виду также спокойна и безмятежна, как и всегда, но маги ощущали скрытое напряжение и недовольство. Прямо посередине зияла круглая проплешину, которую еще вчера занимали ушедшие на поклон Архимагу деревья. В центре круга ощущались линии ритуала из арсенала некромантии, в спешке и небрежно убранные. Но прошло уже слишком много времени, чтобы возможно было определить личность мага, осквернившего священное место. Повинуясь приказу Алхаста, деревья вросли корнями в рыхлые кочки, где и росли до начала ритуала. Сосредоточившись, маг начал читать составленное за ночь заклинание на древнем языке ирхов. Обращать время вспять он не умел, его восстановить ритуальный круг и затем переписать — перечертить — его в обратную сторону, использовать противоположные компоненты и антонимы слов заклятья, чтобы отобрать у деревьев нежеланную полу-жизнь…

К полудню Архимаг закончил, сел прямо на землю и с благодарностью принял из рук коллеги чашу с восстанавливающим настоем. Сделал глоток, прислушался к своим ощущениям, затем обвел взглядом хмурых магов и сказал то, что давно было на уме у всех:

— Поздравляю, господа, у нас завелся некромант.

Глава 18

ЛАЭЛИ

В нашей каюте свивались причудливыми узорами ароматы благовоний — полынь и рута. Я была одета в балахон ярко-алого цвета, со стальным поясом на талии и стальными же браслетами (которые, на самом деле, были когда-то наручниками, выпрошенными у Ксавье). Мечом я очертила контуры узора вызова, нарисованные прежде мелом на качающемся полу. При вызовах более-менее серьезных сущностей никакие отклонения от ритуала не позволяются — по крайней мере, до тех пор, пока ты не будешь считать себя в состоянии справится с любой сущностью, которая может "по ошибке" заскочить на огонек твоего неправильного призыва.

— Радест, — в последний раз я громко назвала имя сущности, для которой и готовила эту парадную ковровую дорожку. Контуры вспыхнули алым пламенем, меч в руке затрясся, проводя через себя потоки энергии, необходимые для открытия и удержания портала. Это вам не профессора из соседнего кабинета вызвать…

Волны ревущего пламени захлестнули каюту, угрожающе нависая надо мной, подбираясь ближе на миллиметр с каждым ударом сердце. И в самом сердце буйства стихии показалась гигантская фигура, сотканная словно из того же пламени — нет, из вулканической лавы, местами уже черной, затвердевшей, но неизменно указывающей на разрушающую силу Хаоса внутри. Он простер вперед руку, сдерживая пламя, готовое в любой момент накинуться на наглеца-мага. Моя череп завибрировал, отражая волны могучего голоса, говорящего со мной, естественно, на телепатическом уровне и грозящего свести с ума при малейшем признаке недовольства:

— КАК ТЫ ПОСМЕЛА ПРИЗВАТЬ МЕНЯ, ДЕВЧОНКА?!

Я выдержала паузу. Пламя всё так же ревело. Фигура ждала. Пришлось намекнуть:

— Контур.

— И ЧТО?! — заревел бог.

— Под ноги посмотрите, — я завела глаза к потолку, раздраженная невнимательностью гостя. Хотя, в конце концов, мы, хаотики, никогда не отличались умом и сообразительностью.

В тот же миг пламя, которое на самом деле бушевало, послушно держа дистанцию, указанную мной, стихло. Рогатая и косматая лавовая фигура присела на корточки, рассматривая то, на чем она стояла минуту назад. Это была небольшая, сантиметров в тридцать пî диагонали, беломраморная плитка с золотым чертежом пентаграммы.

— Что такая маленькая? — уже нормальным тоном осведомился Радест.

— Так походная же. Больше в сумку не помещается. А изготавливать каждый раз лень.

Он поднялся и свысока посмотрел на меня. Я спрятала руки за спину и невинно хлопнула ресницами.

— Чаю? Вина? Крови некрещеных младенцев?

— Кофе есть?

— Сейчас заварю. А вы, может, примете человеческий облик?

Я отвернулась, ставя турку на огонь. За спиной раздалось хмыканье.

— Тут ты ошиблась — я никогда не был человеком.

Радест, бог огня в этом мире, принял ту форму тела, которую носил, будучи смертным. Он оказался ирхом — представителем древней расы, высоких и могучих, носящих в себе и решительные черты современных людей, и утонченные — эльфов. Но глаза у него были не лиловые, не золотые и даже не голубые, так что в этом плане Радест явно проигрывал…

— Где это мы? — тем временем гость осматривался. — На корабле, что ли?

— В открытом океане. Хотела себя полностью обезопасить, — я пожала плечами в ответ на вопросительный взгляд бога. — В конце концов, ваши возможности ограничены посреди враждебной стихии.

— Чтобы разнести эту скорлупку в щепки, сил хватит.

— Верю, — ради пущей убедительности приложила руку к сердцу. — Но я постараюсь быть настолько вежливой, насколько возможно. Да что ж вы стоите в круге? Проходите, не стесняйтесь.

Бог расшатал линии моей походной пентаграммы и уже беспрепятственно перешагнул границу, одобрительно покивал.

— Лаэли, ты делаешь успехи.

Я замерла — на долю доли секунды, но он заметил.

— Понятно. Вельзевул разболтал?

— Даже если бы он молчал… За всеми недо-богами ведется пристальное наблюдение, за тобой и тем молоденьким некромантом — особенное. Надо объяснять, почему?

Значит, Дар окончательно выбрал сферу некромантии? А я думала, хрономатика ему ближе. И прекратите хозяйничать в моих мыслях, как у себя дома.

— Прости, — улыбнулся Радест. — Больше не буду. Ты хотела спросить про святой Грааль?

— Нет. Вы ведь всё равно не имеете права вмешиваться в дела смертных, и так далее. Я хотела бы поворошить архивы и посмотреть, как и кто создал Храмы истины.

— действительно, интересный феномен. Только проблема в том, что я в то время еще не родился, даже в качестве человека. Так что — не знаю.

— Но… Ведь вы можете спросить у кого-нибудь постарше?

— Могу. Но не хочу, — Радест допил последний глоток кофе. — Что насупилась? Ты слишком привыкла, что с тобой нянчатся — Вельзевул, Шэли, Анубис, — все горят желанием помочь. Это не педагогично. Так что помогать тебе не буду, и более того — помешаю…. Аривидерчи, как говорят в твоем чудесном мире.

Радест щелкнул пальцами и картинно исчез в вспышке пламени. Корабль тряхнула, снова по стенам пробежалась рябь. Я вдохнула, философски соглашаясь с тем, что богов Огня и Хаоса не зря считают мерзкими собеседниками, поставила остывшее кофе на пол и поднялась на палубу. Пропадать, так в компании.

АЛХАСТ

Впервые пришло письмо от Лаэли. Ничего особенного — по-детски неловкий округлый почерк, лезущие вверх строчки, скачущие с одного на другое мысли, требование не перетруждаться и пить на ночь настой перечной мяты и липы. Но в письмо было вложено еще одно, адресованное никому иному, как Дарм'риссу Кенррету, Архимагу Митерха. Алхаст вертел его в руках: Архимага раздражала восковая печать, самая обыкновенная, без единого заклятья, скрывающая от него содержание письма. Будь оно открыто, он бы, не думая, не заглядывая внутрь, отправил его другу через маленький портал — и моментально забыл бы об этом. Но думать, что у него и Лаэли есть какая-то общая тайна, доступ к которой закрыт от Алхаст было невыносимо. Снять печать и посмотреть мешает совесть — и чуть ли не впервые в жизни эльф пожалел, что родился светлым.

В конце концов, повздыхав на все лады (исключительно минорные), измерив кабинет шагами и выглянув во все окна, Архимаг открыл портал в башню друга.

ДАРМ'РИСС

Я забавлялся тем, что расстреливал портрет моего предшественника дротиками, в который были превращены очередные жалобы чиновников и придворных нà мою деятельность. Хотя в последнее время писание доносов выходить из моды: с тех пор, как слухи о нашем скандале у Владыки просочились сквозь стены. За это я ненавижу и люблю Митерх — в государстве дроу ничего не скроешь.

В стене проступили контуры межмирового портала, раздался вежливый стук.

— Не заперто, — крикнул я.

В светящуюся идеально ровную раму портала вошел Алхаст, держа в руках какой-то конверт.

— А, это ты, — опустил нацеленный было на незваного гостя дротик. — Как поживаешь? Как там мой подопытный? Жив еще?

— Не уверен, — Алхаст посомневался в чистоте предложенного кресла и материализовал себе какую-то колченогую табуретку. — Они вместе с Лаэли отправились на прогулку.

— И ты их отпустил? — удивлению моему не было предела. Хотя — да, попробуй эту рыжую не отпусти. Схватишь за руку — она её и отгрызет, а своего добьется. Уже хотя бы из принципа.

— Вина?

— Нет, спасибо. Я к тебе, в общем-то, за советом: у меня некромант объявился.

— Ну-ну?

Только не говорите мне, что Алхаст не может справиться с одним несчастным некрофилом. Он троллей взглядом останавливал, когда я еще маминых пауков цикутой кормил. Дело, кажется, в письме.

— Мы повесили Сеть, но он как-то умудряется избегать наших чар. Он экспериментирует с различного вèда захоронениями — только до человеческого никак не доберется.

— Да ну? — я от души посмеялся, слушая трагический пересказ о параде деревьев, и оленях-зомби и даже об одном неизвестно откуда взявшемся орке. Весело живут.

— Алхаст, а ты возьми и устрой ему захоронение. Необязательно даже настоящее, хотя я бы не упустил шанс позабавиться… Ловля на живца.

— Любимая стратегия дроу, — недовольно пробормотал эльф. — И почему она такая действенная?

— Мы умеем играть на слабостях противника. А вы пытаетесь бороться с его сильными сторонами… ну да ладно, что ты, вечные вопросы теории решать пришел?

— Нет, я… Ах, почти забыл, — не приученный ко лжи эльф покраснел до макушки. Мне больших трудов стоило сохранять серьезность. — Тебе Лаэли письмо передала.

Я медленно провел пальцами по воску, который, казалось, еще хранил тепло огня. Печать МУМИ — да, как интересно… надо отдать должное ведьме — она-таки нашла способ заставить меня прочитать послание. Пробудить в Алхасте легкую ревность, просчитать его дальнейшие действия — неплохая игра. Если я сейчас сожгу письмо, эльф точно укрепиться в мысли, что мы с Лаэли что-то него скрываем. Тогда нашей дружбе, итак пошатнувшейся — конец. А я слишком дорожил этой дружбой с нелепым светлокожим магом.

— Так, — я открыл письмо с улыбкой, но вскоре она исчезла. — Алхаст, дело касается проклятья.

ЛАЭЛИ

Пока я добралась до борта, где сгрудились остальные члены нашей экспедиции, успела перебрать все возможные варианты, и моё внешнее спокойствие свидетельствовало только о том, что бушующая внутри буря отнимает все силы и внимание от происходящего….

Снаружи тоже была буря. Хлоя, приоткрыв рот и навалившись грудью на заборчик (черт его знает, как он называется), глазела на три приближающихся смерча. Их свинцовые гибкие хоботы не сулили ничего хорошего: у Радеста было специфическое представление о педагогике.

Смерчи аккуратно обогнули пиратские галеры (уже значительно приблизившиеся) и, пеня воду, двинулись к нам.

— Что делать? — неунывающий Октар обратился ко мне.

— Паниковать, — медленно посоветовала я, потом взорвалась. — Откуда я, демон побери, знаю? Я стихийник, что ли?! Оливер, что ты молчишь?

Маг открыл рот, потер подбородок, закрыл рот.

— Ты что, не можешь с ними справиться?

— Не могу.

— Ксо! Что б тебя на том свете тэнгу яоили! — я закатала рукава идиотской ритуальной хламиды и левитировала из каюты кинжал.

— Кажется, мен обругали? — предположил стихийник, делая руками пассы, которые, впрочем, мало помогли.

— И ещё как, — Хлоя нервно рассмеялась, бросая испуганные взгляды на смерчи. — Значит, никто не может ничего сделать? И мы все… умрем? И Олег ушел куда-то, — непоследовательно закончила она, ёжась и прикрывая глаза. — Не хочу это видеть.

Продолжая мысленно проклинать бесполезного мага стихий, я забормотала заклинание и надрезала запястье, чтобы кровь стекала в волны, бьющиеся о борт корабля.

— Что ты делаешь? Я могу помочь? — сунулся было Оливер.

— Если хочешь мне помочь, то заткнись и не мешай! — я воплощала собой общепринятое представление о неуравновешенных магах хаоса.

На самом деле я была сосредоточена, как никогда. Не предстояло выполнить обряд, объединяющий две сферы магии: чуждую мне некромантию и структурологию, вполне любимую и всегда удающуюся. Но некромантия!

Возле корабля вода потемнела, забурлила и вспучилась горбом ржавого цвета. Та часть команды, которая не была занята неотложным авралом (то бишь подготовкой шлюпок и спасательных поясов) уставилась на него, ожидая ещё худших сюрпризов. Тогда Оливер занялся связями с общественностью убедил капитана, что всё в норме и под контролем. Я бы так не сказала, конечно: держать под контролем призраков погибших моряков, жаждущих мести, непросто. Вплетя немного нитей Очарования, убедила беспокойных духов в том, что причина их несчастий — именно бог огня Радест, чью печать умершие отчетливо видели на смерчах. Зажгла их жаждой мести.

Последняя стадия — более знакомая, но требующая максимального напряжения сил. Малейшая ошибка — и всё, пиши пропало. Линии воды нехотя подчинились мне, ограничивая бессознательную, лишенную элементарных духов и рыб массу, собирая её в некоторое подобие гуманоида — у меня он почему-то получился похожим на джина. Он вобрал в себя месть погибших моряков и заревел — возглас был похож на оглушительный шум водопада. Смерчи приближались. Мой голем двинулся им навстречу — немного неловко, пошатываясь и теряя на ходу массу… как же мне далеко от по-настоящему хороших магов!

Надежда была на то, что Радест сам не управлял смерчами, и что он не желал смерти мне и моим спутникам.

Водяная фигура в изумлении остановилась и слепо вытянула вперед руки: я начала терять контроль над ней. Элементарно не хватало сил. Недостаток знаний я восполняла грубой энергией, и вот результат… Неожиданно в меня влился ручеек магии из внешнего мира — кто-то подпитывал меня. Я жадно ухватилась за эту струйку энергии и направила её в сторону голема. Давай же… давай, еще чуть-чуть…

Схватку порождений магии и воды я не видела — стиснув зубы и зажмурив глаза, старалась не потерять сознание, а вместе с ним — контроль над големом. Но, Хлоя сказала, это было эффектно. Голем, унаследовавший от наполнявших его моряков некоторое чувство юмора, схватил смерчи, смотал их в упругий мячик и, подкинув вверх, ловко пнул, послав в дальний полет. Затем с довольным ворчанием голем проследил за полетов врагов и рассыпался…. Или растекся. В общем, вернулся в родную среду обитания.

Когда я открыла глаза, успела увидеть только тающее пятно ржавого цвета — пробужденные духи уходили на покой.

— Ты как? — сзади раздался обеспокоенный голосок Хлои. Она положила на плечо мне ладонь. — Лаэли? Пойдём в тенек.

Я смогла только кивнуть. Девушка, имеющая под боком Олега, прекрасно знала, как надо поступать с магами после масштабного колдовства. Однако, сидя в тени и поглощая свежезаваренный травяной настой, и заедая его шоколадом, я не могла отделаться от неприятной мысли, что в Сердце бездне даже второкурсник играючи справился бы с таким заклятьем. Хотя, он не стал бы применять некромантию. Это несколько приободрило.

— Профессор Оливер, — вместе с силами возвращалось такое человеческое чувство как стыд. — Извините, что я так…

— Ничего. Тем более, я всё равно ничего не понял.

— Это вы меня поддержали энергией?

— Да. Только, к сожалению, пришлось ради этого снять все иллюзионные заклятья с корабля… да и вообще, все. Хорошо, что магический двигатель был остановлен в то время, иначе сейчас пришлось передвигаться перед парусами.

Я прислушалась к ровному гудению двигателя.

— Спасибо. Без вас я бы не справилась.

Маг серьезно кивнул.

— Пираты, кстати, после такого спектакля мечтали только об одном — оказаться на другом конце света от такого опасного корабля. Думаю, — тут он позволил себе слабую улыбку, — "Крыльям Химарта" можно долгое время не боятся нападений.

— Олег, — Хлоя выпрямилась и подняла голову, словно вслушиваясь во что-то. — Он опять… но почему?

— Что опять?

— Колдует, — доходчиво объяснила девушка. — Сейчас всем будет плохо.

Запас ругательств истощился, поэтому я просто взяла Хлою за руку и попросила отвести туда, где она учуяла нашего бушующего венценосца. А была это, между прочим, наша с ней каюта, в которой еще валялась на полу походная пентаграмма, а на жаровне стояла моя кружка. Рядом с жаровней стоял Дартон в своем настоящем обличие и целился из маленького арбалета в Олега. Олег, в состоянии "держите меня семеро", закручивал около себя потоки энергии в противоположном углу.

Хлоя открыла рот… да так и осталась. Дартон заметил нас первым.

— Лаэли, — спокойно, хоть и некоторым напряжением начал он. — Я всё понимаю — дипломатия, связи между дальними родственниками…. Но если он в меня чем-нибудь швырнет, я его убью.

— Проклятый… — глухое ворчание проглотило то, что хотел сказать Олег. Его глаза заволокло нехорошей мутью — маг терял контроль над собой. Но он как-то умудрился вернуться в реальность (думаю, присутствие Хлои помогло). — Лаэли, я помню, в подземелье с тобой был этот дхаэроу, ты сказала, что он нам не враг… но ты не говорила, что он отправится вместе с нами в путешествие!

— Это не тот дроу. Но этот тоже хороший… Дартон, опусти арбалет и покажи, какой ты хороший.

Нехотя темный эльф подчинился. Олег всё еще не отпускал магические вихри.

— Да успокойся ты. Стыдно так мало знать о своих исторических противниках! Хотя вы из разных миров, но всё же… Давайте вы оба попытаетесь произвести друг на друга благоприятное впечатление… и объясните мне (и Хлое) что, демон побери, вы делаете в нашей каюте.

— Это точно, — поддакнула златовласка, обжигая гневным взглядом юношей. То, что Дартон оказался темным эльфом, не слишком её шокировало. Землянка была на редкость стрессоустойчива.

Олег наконец соизволил отменить боевые действия, но на дроу он смотрел с неизменным подозрением. Думаю, что, окажись здесь Дар, которому Олег был частично обязан своим спасением, эльф вел бы себя так же.

Оба мага, будучи в большей степени практиками, чем теоретиками, сразу учуяли связь между вихрями и Радестом, и кинулись в каюту, где проходил вызов. Однако, к тому времени, когда оба достигли её, Оливер позаимствовал всю магию, чтобы помочь мне… и иллюзия Дартона развеялась — дроу предстал перед светлокожим собратом во всей своей красе. Маскарад был окончен. Олегу и Хлое пришлось пересказать настоящую историю Дартона, отправленного в этот мир "на обучение", хотя сам дроу придерживался мнения, что это было наказанием за грехи в прошлой жизни. Для молодых людей из этого мира стало некоторым откровением то, что Алхаст так близко общался с темными эльфами… впрочем, имя Алхаста, имевшего безупречную репутацию, значительно помогло Олегу смириться с существованием Дартона.

Таким образом, мир -0 или, скорее, вооруженное перемирие — было установлено, и еще двое были посвящены в маленькую тайну смуглого эльфа.

АЛХАСТ

Несколько студентов Академии Магии из театрального кружка с приличествующими случаю трагическими минами облокотились на лопаты. Один из них провел ладонью по лбу и тяжко вздохнул. Другой положил ладонь на его плечо и сжал.

— Крепись. Маги не плачут, — сдерживая скупую мужскую слезу, сказал третий.

Под чутким руководством преподавателя они опустили в могилу закрытый гроб однокурсника, погибшего во имя науки. Гранит оказался слишком твердым. А, так как студент был человеком, его нельзя было опускать в землю в Роще Покоя — пришлось выбрать уединённое место за городом.

— Сиротинушка, — всхлипнула единственная девушка-чародейка и бросила на свежий холмик две белых лилии. — И неком даже о нём погрусти-ить… ни мамы, ни папы, ни дедушки-и…

Обняв рыдающую подругу, суровые маги удалились, выполнив свой последний скорбный долг по отношению к мертвому.

Воцарилась тишина, нарушаемая только шорохом высокой травы. Шмель присел на бардовую головку клевера, погудел и замолк, наслаждаясь нектаром. Жужжание июльских пчел, жаркие лучи солнца, запах меда с пасеки — сложно было выбрать более приятное место для отдыха… хотя бы и для вечного.

На западе догорал закат. Сгущались сумерки — медленные, теплые, но недолговечные, как и все самое прекрасное в этом мире. Трава, замершая в ожидании росы, пригнулась к земле под чьими-то тяжелыми шагами. Человек остановился, прислушался — но поблизости не было ни одной живой души. Это его устраивало. До полночи было ещё два часа, и за это время надо было подготовить ритуал. Да, правы были те, кто твердили: "Стоит только захотеть, и вся Вселенная из кожи вон вывернется, чтобы исполнить твоё желание". Как вовремя подвернулся это неизвестный студентик с первого курса! И какое счастье, что у него не было родственников, которые могли бы обеспокоится посмертием несчастного…

За пять минут до полуночи всё было готово. Болезненный свет Луны освещал зловещую фигуру мага в черном плаще. Он воздел руки, выкрикивая заклятья на даморе — древнем языке чернокнижников.

И вот — свершилось. Свежая рыхлая земля вздыбилась, открывая недавно вырытую могилу. Крышка гроба отъехала в сторону… Некромант, едва дыша от волнения, стараясь унять сердцебиение, смотрел в ярко0голубые глаза своего первого зомби… Зомби с удовольствием втянул в себя свежий ночной воздух. Закашлялся и вылез из могилы. Отряхнул брюки и уставился снизу вверх на незадачливого некроманта. Тот сидел на земле, разинув рот, глазея на Архимага. Алхаст ткнул в его пальцев.

— И даже не воображая, что я буду подчиняться твоим приказам, Яков.

— Вы… вы меня знаете? — пролепетал студент пятого курса Академии Магии.

— Плохо я тебя знаю, видимо, — самокритично отозвался Алхаст. — Как можно не заметить, что студент увлекается некромантией? Стыд мне и позор… и всем остальным преподавателям тоже. Ну, — вздохнул эльф и огляделся, — посмотрим, что тут у тебя. Это чей череп?

— Человеческий, — жалко заикнулся растерявший смелость повелитель мертвых. — Отцеубийцы.

Алхаст невежливо постучал по черепушке, прислушался к звуку и покачал головой.

— Что ты на него напраслину возводишь. Это вообще монахиня, прожившая свои пятьдесят лет в чистоте и благонравии и скончавшаяся от сердечного приступа.

— но мне сказали…

— Где ты его взял?

— Я у однокурсников поспрашивал, — Яков подобрал под себя ноги и сидел на корточках, нахохлившись, еще больше похожий на ворона. — Один сказал, что у него есть подходящий череп и продал мне его.

"Студенты!" — Алхаст возвел очи к небу.

— А это что? — эльф повертел в руках старинный кубок (предварительно вылив из него чью-то кровь), размышляя, что же делать с незадачливым, но потенциально опасным некромантом.

— Святой Грааль.

— Тоже у однокурсников купил?

— Нет, — разгорячился человек. — Нашел в храме. В заброшенном, в горах. Та сидел какой-то старик, и он сказал, что, если я достоин…

— И ты не нашел ничего лучшего, как использовать его в некромантических ритуалах? — Алхаст скорбно покачал головой. Ему стоило некоторых трудов сохранять спокойствие: неужели легенда права, и Грааль — всё-таки чаша, а не "королевская кровь"?

— Ладно, Яков. Вставай, — Архимаг положил ладонь на плечо юному магу. — Если ты пообещаешь больше не заниматься самодеятельностью, я, — и тут Алхасту пришла в голову отличная мысль (и ему оставалась только удивиться, почему он не додумался раньше до такого простого выхода), — я отправлю тебя туда, где тебя научат правильным основам некромантии. Да и прочей магии. Правда, это будет в другом мире…

— В другом мире? — глаза мага расширились, и Алхаст понял, что, по крайней мере, один студент уже обеспечен перовому курсу МУМИ.

Глава 19

ЛАЭЛИ

Дальнейшее наше путешествие не омрачалось ничем, кроме мрачного настроения Олега да длительных бесед с профессором Оливером. Впрочем, от первого в большей степени страдала Хлоя, ибо маг был склонен обдавать холодом именно тех, кто держался к нему ближе всех. Дартона неблагосклонность королевича не слишком трогала — скорее, збавляла. Как он признался мне, идиллическая дружба в нашей команде ему приелось, и презрение эльфа служило тонизирующим средством.

Что же касается Оливера, то тут я сама была виновата — нечего былоп проявлять интерес к его педагогической деятельности. Но уж очень мне хотелось чтобы обладатель лиловых глаз обратил на меня толику своего драгоценного внимания… И я пошла самым простым путем к сердцу мужчины — стала им восхищаться. Заводить разговоры на те темы, которые волнуют его, интересоваться его же интересами…. Скучно, долго, но — действенно. Наверное, мне тоже нужен был тонус.

В общем, к тому времени, как мы сошли в Ленти, мы были на "ты" и я знала всё о методике преподавания в ВУЗах для магов.

Недавно избранный правитель Ленти — Командор — радушно принял нас в своем замке, который одновременно был и крепостью. Несмотря на значительное ослабление мордхов, они не давали спуску молодому государству. Плюс тролли, орки и прочая нечисть — нет, жизнь на задворках цивилизованного мира легкой не была.

Командор был человеком, высоким, кахавимся сутулым из-за горы мускулов на спине. Мохнатые брови и выдающиеся вперёд клыки довершали образ: готова спорить, в тертьем пîêолении (а то и во втором) у нашего хозяина были вервольфы. Но остерегаться нужды не было — Олега хорошо знали в этих местах, да и о Хлое наслышаны были.

Оставив своих спутников наслаждаться гостеприимством Командора, мы с Оливером и Хлоей. Собственно говоря, от них двоих и зависел успех пути в Храм Воздуха: Жрица Стихий знала чертеж особого портала, а маг обладал достаточными силами, чтобы воплотить его в жизнь.

Хлоя закрыла глаза, собирая рассыпанные в пространстве линии в причудливый узор, а я, прищурившись, наблюдала, мотая себе на ус. Искусство плетения поражало — подобное я видела только в отточенных веками заклятьях, которые носили имена великих магов прошлого — кроме них, никто не смог бы придумать подобное… И тут же стало стыдно за нашу с Даром курсовую, которой мы так гордились. Детский сад какой-то…

Поднявшийся ветер пробрал до костей, но Хаос цыкнул на него, так что Воздух недовольно заворчал и отступился. Я улыбнулась краешком рта — иногда приятно ощущать себя под защитой могучей Предвечной Силы. Иногда.

Перед нами во всей красе предстала панорама Храма Воздуха: уносящиеся в небо игла-башни, парящие между ними мыльные пузыри с лысыми медитируюшимми монахами внутри. Глазея на них, я споткнулась на скалистой тропке и полетела носом вниз, вовремя подхваченная Оливером.

— Любопытство наказуемо, — улыбнулся стихийник и посоветовал мне внимательнее смотреть под оги — монахам могло и не понравиться такое бесцеремонное разглядывание.

Внизу нас встретил один из слуг Воздуха — без единого слова поклонился и поманил за собой.

— Шагом марш, — Хлоя подтолкнула нас в спины. — Сейчас отправимся к Верховному Жрецу. Постарайтесь не слишком удивляться.

— С какой стати нам удивляться?

Девушка пожала плечами.

Когда мы поднялись на самый верх башни-иглы, я сначала не поняла, почему Хлоя так скромно опустила глаза, и почему в комнате никого нет… но потом догадалсь сфокусировать взгляд на улыбающемся лице гнома на уровне двух аршинов от земли.

— Ага, — сказала я и подергала за рукав Оливера, который с умным видом продолжа изучать потолок. — Здравствуйте, Ваше Магисвество.

— Приветсвую, — гном погладил седые волосы-паутинки и поклонился. — Здравствуй снова, Жрица Хлоя.

Злавтовласа состорила самую серьезную мину из доступных и кивнула в ответ.

— У кого-то снова проблемы или вы, так сказать, устроили показательную экскурсию? — продолжал жрец, предложил нам садиться прямо на пол. — Между прочим, я совсем не рассержусь, если вариант второй.

— В какой-то мере, это так, — начала я. — Уж простите, что я начинаю разговор, но, знаете, лучше неприятный долг выполнять сразу.

— Действительно. Так, может, вы представите себя и доселе молчаливого спутника? — гном беззвучно рассмеялся. — Нет, не надо, я сам угадаю. Мужчина — маг Воздуха, коллега… да, судя по синему камзолу и страх какому важному виду, профессор из эльфийской Академии Магии.

— Оливер, — профессор кивнул, признавая правоту догадки. Гном тепло пожал ему руку.

— А рыжая девушка… Так засмотреться на летающие пузыри может только дитя Хаоса. Я не ошибся?

— Вы меня даже немного смутили, — я покосилась в сторону.

— Ничего-ничего! — Жрец взял мою руку и крепко стиснул двумя сухими теплыми ладошками. — Мы относимся к вам хорошо, хоть и с некоторой опаской. Нов Н. же обещаете ничего не рушить?

— Постараюсь. Меня зовут Лаэли, я ассистенкта Архимага Алхаста.

— Летняя практика?

Мекундное размышление потребовалось мне, чтобы опустить глаза: под тонкой рубашкой угадывались очертания медальона. В проницательности и остром глазе Жрецу не откажешь — сопоставить мелкие детали, чтобы угадать, что это именно амулет МУМИ, было не так-то просто. Поколебавшись, я сложила левую руку в знаке "Тайна", принятом в некоторых магических сообществах. Верховный Жрец замолчал на секунду, потмо улыбнулся, так что от глаз разбежались глубокие морщины.

— Позволите старому магу побыть немного самодуром? Леди Хлоя, возьмите под ручку вашего спутника и покажите ему Храм — вы здесь уже бывали, надеюсь, не забудитесь. А за госпожой хаотиком я ïðослежу лично — ей придется вылсшутаь стариковской брюзжание по вопросам скучным и никому не понятным…

Кажется, Оливер не заметил ничего странного в способе, которым гном выдворил ненужных свидетелй.

— Так о чём же вы хотели поговорить со мной, дитя Хаоса?

В это мгновение я как раз искала десять отличий между жрецом и Санта-Клаусом, поэтому вопрос застал меня врасплох. Я прыснула со смеху.

— Ох, простите!

— Ничго, продолжайте. В монастыре начинаешь скучать по женскому смеху, даже когда смеются над тобой.

— Почему вы не принимаете женщин в храм? И вообще, такая таинственность… насколько я знаю, остальные Храмы Стихий — Воды, Земли и Огня — открыты для паломников.

— Они могут принести соблазны внешнего мира, — серьезно ответил жрец. — Познание истины возможно лишь для чистейших и невиннейших… но вам это далеко и не понятно.

— Есть немного, — я вынуждена была признаться. — Но именно из-за подобных правил я к вам и прибыла. Скажите, что вам известно о Святом Граале?

Гном покачался взад-вперед, левитировал на пару сантиметров, потом уставился на меня прокурорским взглядом.

— зачем это вам?

— Мир спасаю, — я обворожительно улыбнулась.

— Не хочешь правду говорить, и не надо, — заворчал Санта-Клаус. — Мне известно не более, чем остальным: Святой Грааль легендарная чаша, которой в разных религиях приписывается почему-то одинаковое происхождение: в этот сосуд набирали кровь умирающего божества. Я не занимался подробно этим вопросом, поэтому…

— Поэтому вам неизвестна вторая версия: Святой Грааль — это кровь праведника. То есть, учитывая определение "праведника" — ваша.

— Это вряд ли, — гном снова расмеялсяч своим меховым, беззвучным смехом. — Милая девушка, вы понятия не имеет, какую развеселую жизнь я вёл до монастыря! Однако, есть у меня на примете один юный падаван…

Повинуясь телепатическому призыву жреца, через какое-то время в комнатку вошел мальчик лет пятнадцати, серьезный и лысый. Выслушав, что от него требуется, он спокойно кивнул и закатал рукав.

— Артериальная или венозная? — раздался его звонкий голос.

С известной долей смущения я достала колбочку и шприц из поясного кошеля и пробормотала что-то типа: "Не бойся, больно не будет". Мальчик смотрел на меня чистыми. Почти бесцветными глазами и не выказывал никакого волнения. Шепнув обезболивающее заклинания, я аккуратно ввела шприц в вену. Набрав нужное количество густой "воды жизни", затворила кровь и закрыла ранку.

— Может, будет немного кружиться голова, но это скоро пройдёт. Постарайся сеодня не перетрудитьс, — после процедуры я чуствоавла себя намного спокойнее в присутствии маленького святого. — Хорошо?

— Сколько тебе лет? — вместо ответа спросил мальчик, потом наградил меня каким-то непонятным взглядом и ушёл.

Гном пожал плечами.

— Подозреваю, что вы его обидели своим покровительственным отношением, хоть вы и ненамного старше.

— Святым обижаться не полагается, — я вспыхнула и затолкала в сумку драгоценную колбочку. Одноразовый шприц рассеяля в пространстве, из материи перейдя в энергию, подняв температуру на пару градусов. — Благодарю вас за оказанное содействие. Я, наверное, присоединюсь к друзьям.

— Заходите на огонёк, — напутствовал меня жизнерадостный предводитель праведников.

ДАРМ'РИСС

В каморке для мелиатций, устроенной в башне за потайной дверью, я крутил в руках гладкий круглый шарик. Отложил его, взял другой, еще хранящий тепло моих рук. Я даже не пытался войти в транс — но знал точно, что здесь меня не побеспокоят, пусть даже купол пещеры начнёт рушиться.

Куда ни глянь, всюду дрянь, как говорили мои предки, оказываясь между иллитидом и виверной. Два десятка детей-дхаэроу вызвают недовольство, но никто не решается открыто предложить перерзать им глотки. Небытие пробираеся сквозь все щиты, которые я возобновляю ежедневно. Судьба оставшихся двух Зеркал весьма плачевна, а философского камня — туманна. Дартон вскоре вернется и мне придется что-то с ним делать, а я не знаю — что. Влыдка всерьез подумывает, как-бы щелкнуть меня по носу, а то и оторвать данную часть тела, чтобы не совался не в свои дела.

И на всём этом фоне — глаза цвета моря. И демон разберет, кто мы друг другу! Враг врагу… Мне больно; мне доставляет удовольствие растравлять эту рану, вспоминать узкие прохладные ладони, пахнущие медом непослушные локоны, веснушки и нежную-нежную кожу, и высокий голос, и то, как она произносит моё имя — играет им, перекатывает, будто карамель на языке.

По полу прокатились два камушка. Я машинально перебирал их, чтобы занять руки.

Лживая тварь с невинным взглядом. Разыграла и меня, и Алхаста… Даже не буду лгать, что мне обидно за друга! И при этом на мне еще лежит обещание снять с неё проклятье… и я должен это сделать, пусть мне придется вывернуться из кожи вон. Если она будет обязана мне жизнью, мне будет легче помнить о её предательстве.

Как это сделать?

Я перестроился на тепловое зрение, подержал в руках несколько камней, чтобы они приняли от меня часть тепла. Этот каменный шар — Настоятель. Этот — Ай, его кукла. За ним, в некотором отдалении, целая кучка шариков — неведомые "ангелы". А здесь — Лаэли, жертва проклятья. Я не собираюсь отказываться от любимой стратегии дроу, тем более, что она так хорошо действует: и Лаэли ведь уже смирилась с ролью сыра в мышеловке.

Она должна поддаться на уговоры Настоятеля и одновременно внушить ему подозрение. Я засвечусь рядом с девушкой, чтобы заставить поволноваться тех, кто стоит за нашим церковником.

Мой шарик прокатился вокруг камня Лаэли.

А потом? Она согласится нà встречу, но в другом месте. Нет, не так: она неожиданно "заблудиться", и Настоятелю самому придется отправляется в путь. Естественно, он и его "ангелы" заподозрят неладное, что заставит последний выползти на свет… Итак. Я — или я и Алхаст — одеваем на себя ауру Лаэли, а саму девушку скрываем. Нет.

Камушки перекатились по полу, расформировываясь.

Один из нас отправится в указанное подземелье, другой — ну, не знаю, придумаю что-нибудь. С одинаковыми аурами. Думаю, что, уверенные в своих силах противники с полным осознанием полезут в ловушку: тем более, что на одном конце они будут ожидать девушку, сознание которой полностью подчинено проклятью. Вместо этого получат двух Архимагов. Я не настолько самоуверен, чтобы думать, что… Нет, настолько. Ухмыльнулся в темноте. Так и хочется разнести кого-нибудь нà молекулы… подозреваю, Алхасту понравится эта идея. Главное, чтобы мы друг друга не покалечили.

Лаэли в это время нужно надежно укрыть, чтобы девушка не попала под перекрестный огонь — да и вообще, под ногами не путалась.

Я встал, собрал каменные шарики в одну кучу. Решение принято, дело за малым — воплотить его в жизнь. Пока рыжая чародейка занимается перевоспитанием Дартона, мы с Алхастом займемся подготовкой нашей маленькой (и не слишком изящной) западни.

ЛАЭЛИ

Клыкастый Командор был настолько любезен, что дал нам в сопровождение нескольких воинов — до Храма Темной Истины и обратно.

— Я бы отказался, — пробормотал Дартон.

Мы следовали в арьергарде, оправдавшись тем, что надо было сделать какие-то магические измерение местности. На самом деле навязанные спутники не внушали и мне.

— Так и возмутился бы.

— Попробуй этому белобрысому возрази, — зашипел темный эльф, с ненавистью поглядывая на Олега. Плохое настроение Дартона усиливалось холодным пронизывающим ветром и сыпавшейся с неба моросью. Он, как и все подземные жители, не был привычен к низкой температуре и дождю. — Уперся, что не хочет портить отношения с Ленти…

Глядя на Олега, я понимала, что он и сам не рад молчаливым соглядатаям-проводникам: но противоречить дроу стало для него делом чести.

— Ох, мальчишки, — вздохнула и крепко сжала ладонь Дартона. — Пожалуйста, хоть ты будь умнее и не доставай его.

Он презрительно передернул плечами, демонстрируя, что найдёт занятия и поинтереснее перепалок со светлым царевичем.

— Лаэли!

Мы подбежали к спутникам, обогнавшим нàс, стоящим на небольшом холме.

— Я звал только тебя, — Олег неодобрительно покосился на Дартона. Мы пропустили его замечание мимо ушей. — Вот Храм Темной Истины… да-да, эти обломки.

Оливер наклонился к моему уху.

— Может, ты наконец-то объяснишь, зачем тебе понадобился этот проклятый Храм?

Сутки назад я, мямля и едва сдерживая слезы раскаяния, призналась магу, что скрыла от него — и от Алхаста — настоящую цель путешествия. То бишь посещение развалин Храма. Тогда Оливер был так занят утешением плачущей от нервного потрясения магички, что забыл поинтересоваться, зачем делать из этого тàкую тайну… К тому же, ему значительно польстил тот факт, что я пообещала только его посвятить в секрет, который хранила с самого Лом'Элиннона…

— Его кто-то пытается восстановить, — брякнула наугад. — Надо помешать этому, чтобы зло не вернулось в ваш мир.

Магу этого было достаточно — и ладно. Не мне заниматься его образованием и объяснением азбучных истин о диалектике добра и зла.

— Кто пойдёт? — Олег обернулся ко мне. Сейчас, когда мы добрались до цели путешествия, он предоставил мне право решать.

Я прикинула шансы.

— Я. И, если хочешь, ты тоже.

— А Хлоя?

— Я туда больше ни ногой! — девушка поежилась. У неё с этим Храмом были связаны не самые приятные воспоминания. Да я бы и не рискнула брать в помощницы такую слабую чародейку. — Идите вдвоём, мы вас тут подождём.

Дартон ободряюще подмигнул: он-то сразу повеселел, как только понял, что проведет хотя бы полчаса вне досягаемости своего непримиримого сородича.

Мы оставили друзей под охраной проводников и пошли вниз по склону. Олег поддержал меня под локоть, когда я в очередной раз чуть не пропахал носом землю.

— Что мне делать?

— Не знаю, — честно призналась я. — Да и вообще, у меня очень смутное представление о том, что я сама буду делать.

— Чего и следовало ожидать — хмыкнул эльф, растерявший вдали от дроу всю напускную суровость.

В бледном свете солнца Ленти на его лице были видны тонкие ниточки шрамов. А ведь ему нет ещё и сотни лет! Впрочем, — я непроизвольно повела плечами, — на моей тоже красуется клеймо, которое не скроет ни одна исцеляющая мазь. Большинство шрамов маги получают как раз в юном возрасте, которые потом остаются на всю жизнь.

— Главное для тебя — остаться в живых, — продолжила прерванный разговор. — Поставь самый действенный щит и наблюдай. Действуй только тогда, когда я скажу тебе — и не раньше, понял?

Олег поколебался, потом кивнул.

— Не думаю, что будет что-то опасное, — подбодрила эльфа. — Мы пришли помогать, а не разрушать… чтобы я там не плела Оливеру.

Когда мы приблизились к Храму, захотелось заткнуть нос — от него несло зловонием трупа. Он выглядел отвратительно — разорванное на части тело, искаженный гримасой лик… Я укоризненно покосилась нà Олега: он был частично причастен к этому убийству. Он не так четко воспринимал линии энергии, но всё-таки понял, поджал губы.

— У нас не было выбора.

— Понимаю, — я тяжело вздохнула, размяла руки. — Стой здесь и смотри, дальше я сама.

— Пусть помогут тебе боги, — традиционно отозвался чародей, укутываясь в Хрустальную Сферу.

Упаси меня Хаос от этого!

Аура убитого Храма окутывала меня со всех сторон, требовалось усилие, чтобы оградиться от неё. Перед моими глазами вставал призрачный образ самого здания, созданного тысячи лет назад — легкая, изящная конструкция черного мрамора, украшенная огненными фресками, со статуями саламандр у входа. Как же могучи были маги, создавшие это!

Невидимая граница преграждала путь, запрещая мне приближаться к призраку.

— Я не хочу зла, — сказала, усмиряя бунтующий внутри Хаос. — Я пришла помочь.

Напрасно — граница не сдвинулась ни на дюйм. Я замерла. Здесь должен быть какой-то секрет… Или пароль. Будь я структурологом, я бы принялась искать ответ и нашла бы его. Будь я целителем или стиийником — плюнула и отступила. Будь я некромантом, ÿ бы вызвала из мира иного и лучшего какого-нибудь строителя храма и устроила ему допрос с пристрастием… Но ведь я — Хаотик! Так что буду поддеживать честь факультета.

— Открывай, наливай! — жизнерадостно завопила я, снимая защиту и подчиняясь ауре храма. Как всегда, в общем-то: чтоыб решить проблему, надо завязнуть ней по уши…

Уши остались при мне, как и все прочие части тела. Слегка кружилась и болела голова, будто получившая удар дубинкой. Из прочих перемен: исчезла граница, отделявшая меня от призрака Храма, исчез и сам призрак. Вместо него впереди вздымалась сама конструкция во всей красе, будто только что законченная искусными строителями. На небе, как пришпиленное, висело всё то же хилое солнце северных широт. Что ж, по крайней мере, это не фокусы Проноса — не доверяю океану времени. Чтобы окунуться в него, да еще получать от этого удовольствие, надо быть сумасшедшим.

У восхитительного Храма Темной Истины стояли четверо существ ганоидного типа: среднего роста, худощавые, с вытянутыми кладеными лицами и большими блестящими глазами. Порылась в кладовке знаний, выцепила название — аморны, одна из ветвей древней народности, предки нынешней вырождающейся нации чернокнижников-мордхов.

Я поклонилась, аморфны ответили тем же. Каждый из них имел на руках белые перчатки.

— Так, значит, это вы создали Храмы Истины? — надо же было с чего-то начинать разговор.

— А вы его разрушили, — с готовностью отозвался один.

— И хотим восстановить.

— Ты не сможешь сделать это. Ты чародейка.

— Но ведь… — я призадумалась. — Значение имеет не только содержание, но и форма? То есть мало собрать воедино рассыпанные токи энергии, надо отстроить Храм?

Аморны синхронно кивнули. Кажется, их порадовала моя понятливость.

— Могу ли я сейчас собрать токи и… хм… припечатать их чем-нибудь, а потом найти подходящего архитектора?

— Он найдется сам, — сказал второй. — Но ты можешь объединить нити силы и сохранить их для будущего строителя, наложив печать.

— Печать, печать… а какую?

— Всё равно. Ты готова?

Они разошлись, открывая проход во внутреннее помещение. Под ногами хрустнуло битое стекло или что-то вроде этого. С каждым шагом темнота вокруг рассеивалась, уступая место жиденьким сумеркам. Подул ветер, принеся запахи трав и влажной земли. Обнаружилось, что я иду по грунтовой, хорошо укатанной дороге, которая впереди разветвяется на три пути. У развилки, как водится, стоял камень с написанным на нём марчным предсказанием. Не то чтобы я была поклонницей чтения вывесок и дрожных указателей, но подобные шутки были прямо в духе малв сòарой закалки — пришлось наклонитсья и разбирать руны древнего языка.

"Направо пойдешь — без разума пропадешь, налево пойдёшь- тело потеряешь, прямо пойдёшь — тела лишишься".

— Остаюсь здесь, — решительно объявила я, но тут же неведомый резец добавил еще одну строчку:

"На месте останешься — значит, совести у тебя нет!"

— Тьфу на вас.

Но заставить меня задуматься не мог даже такой выбор — подтянув сапоги, я полезла через кусты в промежуток между правой и средней дорогой. Расставаться с телом, душой или разумом я не собиралась — хотя бы из вредности.

— Вместе весело шагать по боло-отам, по зеленым! И деревни поджигать лучше ротой, или целым батальо-оном! — горланила я во всю, надеясь выманить шутников-организаторов.

Подействовало: впереди материализовался грустный аморн, теребя белоснежны пречатки.

Я отдышалась, наклонвшись вперед и опершись ладонями о колени. Вскиунла голову, сдула с носа растрепавшися волосы и вперилась взглядом в своего мучителя.

— Ну и что за интерактивные игрища?

— Мы хотели проверить, достойна ли ты своего предназначения.

— Чтоб вас приподняло да стукнуло! Оно мне надо, что ли, этот дурацкеий храм восстанавливать? — путешествие пî колючим сорнякам не приподняло настроение.

— Если ты не пройлёшь испытание, ты умрешь. Ты посвящена в тайны Храма, ты…

— Ладно, уговорил, чертяка языкастый, — я устало махнула рукой. — Правда, ни в какие особые тайны вы меня не посвятили, но придираться не буду. Какие испытания?

— Каждая из дорог предлага одно из испытаний, но, так как ты выбрала свой путь, приедтся пройти все три, — слегка извиняющимся тоном объяснил аморн. — Готова? На врем испытаний ты лишишься всех магических сил.

Я была всегда готова, о чем и заявила мучителю. Декорации сменились: белый песок пустыни отражал ослепительно жаркое солнце. Горло пересохло, а на обнаженных участках кожи вздулись волдыри ожогов. Видимо, это было испытанием тела — но мой неизменный кошель в зельями, мазями и ингредиентами для них пропал вместе с магической силой. Ничего страшного, дорожная крутка, разодранная на части, послужила отличным покровом, который спасал (хоть немного, от палящего жара). С бараньим упрямством, не обращая внимания на заливающий глаза пот, я двинулась вперед. И не в такие шагали дали, знаете ли…

Послышавшееся впереди рычание заставило вернуться в реальность. Метрах в пяти от меня стоял лев — упитанный, гривастый, злой и, кажется, голодный. Судя по сузившимся зрачкам, мне была уготовлена роль обеда. И чего они ожидают, эти демоновы архитекторы? Что я, аки Самсон, без всяких подручных средств раздеру пасть этой киске?

— Да что ж вы всё время забываете, что я человек!

Однакто жалобы были, по меньшей мере, несвоевременны, а в бщем — бесполезны. Натренированная безжалостным дроу, я увернулась от животного, перекатившись пî горячго песку и вскочила на ноги. Надолго меня не хватит. Лев обернулся, подергивая хвостом, и тоеж прекрасно понимая, что уворачиваться вечно невозможно. Мне неожиданно стало очень жалко себя — в особенности своё тело, которой за восемнадцать лет перенесло столько издевательств… Но стращно не было: ощущени нереальности, наигранности происходящего не оставляло меня с момента вступления в храм. В конце коцнов…

— Н хорошо, — я вздохнула, подошла к киске. Лев недоуменно дернул хвостом и заворчал. — Спокойствие, только спокойствие. Я пришла сдаваться. Открой пасть.

Морда животного выразила крайнюю степень непонимания. Пришлось самой браться за его челюсти и аккуратно разжимать. Волны аромата гниющего мяса рванулись наружу, и я едва не потеряла сознание. Возможно, нереальность была чуть более реальной, чем мне казалось… Но отступать было, в любом случае, поздно. Задержав дыхание, я сунул голову в гигантскую пасть.

Раз секунду, два секун… Резкая боль в районе шеи, влажный хруст и вспышка света — в голове.

ХЛОЯ

Девушка сидела, обняв колени руками и смотрела на одинокую фигуру внизу, в котловане. Олег и Лаэли спустились вниз более получаса назад, потом эльф остановился, а Лаэли пошла дальше, к зловещим руинам. Она постояла рядом с ними, а потом рассеялась серой дымкой. Оствалось только одно — ждать. И землянка ждала, перебирая мысленно события почти двухлетней давности. Алтарь в храме Тьмы, попытка жертвоприношения, страшное сражение, в котором они едва не погибли все — Олег, Хлоя, Октар и Ромильд…. Потом на свободу были выпущены силы, разрушившие нечестивый храм. И, что бы там ни толковала Лаэли, девушка не могла отделаться от мысли, что храм восстанавливать нельзя. Злу не место в этом чудесном мире. Но, с другой, стороны — Хлоя вздохнула, — Лаэли знает намного больше. Несотря на совсем небольшую разницу в возрасте, медно-рыжая ведьма будто обладал опытом нескольких дестиялетий, в отличие от зсамой Хлои. Иногда она даже завидовала втихомолку своей соотечественнице — когда видела, как они с Олегом болтают о заклинаниях, чарах, зельях — о том, что её было не нужно и не интересно, с её весьма посредственными способностями…

Чувтсво опасности защекотало Хлою, а буквально через долю секунды, прежде он она успела среагировать, за спиной раздался резкий окрик, звук удара, лязг стали.

"Опять", — обреченно подумала девушка, когда её грубо подняли земли и заставили встретить лицом к лицу новые обстоятельства в виде трех обнаженных клинков.

ЛАЭЛИ

Акт второй.

— Делов-то, — храбро вякнула я, потирая шею. Колнеки предательски дрожали, пришлось сесть и отдышаться. К дьяволу, к дьяволу альтруистически порывы — сдался мне этот тмный храм!..

Это, я так понимаю, было испытанием тела. Сейчас будет душа. И что, мне надо будет пожертвовать ей? Слишком просто для сосуда Хаоса, и без того продавшегося за силу.

Прошло несколько минут — на голой серой равнине вокруг меня ничего не менялось. По небу бежали черные и белые тучи, но внизу ветра не ощущалось. Унылое местечко. Тем не менее, пришлось встать и плестиь дальше. Ожоги, полученные в пустыне, исчезли, что было большим облегчением. Ничего интересного на серой равнине не происходило, ориентиров не появлялось, поэтому я предоставила ногам нести меня вперед по безрадостному пути, а сама углубилась в размышления….

— Стой! — аморн (кажется, другой, не тот, что встретил меня сразу после развилки), рассерженно схватил меня за локоть. — Почему ты не реагируешь должным образом?

— Здравствуйте. Как поживаете? — я мило улыбнулась.

— Не на меня! На равнину Отчаяния.

— А-а, — протянула с умным видом и оглядела местность, будто впервые увидев её. — Да. Симпатично.

Аморн склонил голову.

— Ты вроде не голем. Почему ты не теряешь надежду? Вместе с ней — и душу.

— Не знаю. Нас научили никогда не терять надежду — что бы ни случилось. С надеждой теряешь все шансы на спасение. И вообще, нервы дороже.

— Что бы ни случилось, — эхом отозвался архитектор. — Хорошо учат современных магов, мы можем быть спокойны за судьбы Иггдрасиля.

Я покосилась в сторону, чувствуя себя на редкость неуютно. К счастью, аморн перескочил на другую тему:

— Испытание безумием ты проходить не будешь.

— Да я сама кого хочешь испытаю…

— Не место шутить. Ты уже доказала свою власть над разумом, в борьбе с альтер-эго. Мало кто из стольных магов находится в подобной гармонии с самим собой. Поздравляю, ты можешь…

— Минуточку, — я спохватилась. — Значит, моё самое слабое место — тело?

— Именно. Ты еще не можешь управлять своими эмоциями и желаниями, не подчинила их разуму….

— Может, мне и не хочется. Должно же остаться хоть что-то человеческое.

— Интересный подход, — аморн склонил голову, вздохнул. — К сожалению, не могу поговорить с тобой подольше. Возьми эти перчатки — они должны быть переданы Архитектору.

— Джин? — сумничала я. Перчаток было четыре.

— Архитектор поймёт. И еще одно…

Он задрал голову вверх и я, помедлив, сделала то же самое. В небе кружилась, постепенно снижаясь, крестообразная фигура птицы. Ликующий клекот расколол небеса, и я, повинуясь невнятному порыву, подняла руку, согнув её в локте — так подзывали птиц сокольничьи. На руку, раздирая кожу и мышцы загнутыми когтями, опустился ястреб. Не обращая внимания на боль, я залюбовалась птицей — и вздрогнула, когда встретилась взглядом с его золотыми глазами. Ястреб, словно поняв мои чувства, расправил крылья и издал торжествующий и насмешливый крик.

— Тихо, Knabe(1), тихо… И что за чудо в перьях? Что мне с ним делать?

— Разве не догадалась? Ты ведь дала ему имя… А теперь делай то, зачем пришла.

Не успела я осмыслить сказанное, как унылая равнина пропала, вокруг воцарилась темнота. Я шагнула вперед, споткнулась и упала, разбив коленки о что-то острое. Снова храм Темной Истины? Слава богам, наконец-то закончились прелюдии, можно и делом заняться. Там было темно, ужасно, но, стоило сосредоточиться, как я увидела завитки и стрелы линий Разрушения — тех, которые когда-то брали исток в храме Темной Истины. Оставив тело, я сконцентрировалась на непослушной свободной энергии: манила их к себе, обжигалась, стягивала в клубок… Прошла вечность. Находись я в теле, моя физическая оболочка валилась бы с ног от усталости. Что-то подобное ощущал и разум, освободившийся от влияния материальности: как будто неделю без сна и отдыха готовиться к экзамену по физике неевклидовых пространств.

Сил выдумывать какую-то особенную печать не было, поэтому я, ничтоже сумняшеся, налепила на узор нитей шестиконечную звезду Соломона и вернулась в тело. Оно лежало на земле посреди руин храма в исключительно неудобной позе, с заведенными за спину руками. Что-то щелкнуло, и запястья охватил неприятный холод.

Мысли ползли медленно-медленно, связывая внешние ощущения с внутренними обощениями. Жужжание — это пчелы. Пчелы — это мёд… Мрачные морды — наши проводники, а эти негостеприимные куски металла в их руках — оружие. Мой взгляд сфокусировался на двух парах белых перчаток, которые держал в руках один из воинов.

— Архитектор, — промямлила я, не понимая, как приспособить эту деталь к вырисовывающейся картине мира. В следующую секунду меня принял в свои объятия спасительный обморок.

АЛХАСТ

Алхаст закончил свой доклад о изловленном некроманте и замолчал. Владыка сосредоточенно кивнул: он предпочитал быть в курсе всех событий происходящих в королевстве, несмотря на свободу действий, даваемую подчиненным.

— Спасибо, Алхаст. Тебя, тут, кстати, искал посланник из Ленти — ты не против, если я буду присутствовать?

Архимаг был не против: отдаленное молодое государство, хоть и было настроено лояльно к эльфийскому королевству, заботило Оромила. К тому же, Лаэли могла передать весточку с этим гонцом…

Посланник — полуэльф в охотничьем камзоле — поклонился, войдя в кабинет.

— Всё по-прежнему, Ваше Магичество — я подал отчеты вашему секретарю. Благодарю за то, что отправили нам в помощь леди Лаэли…

— В смысле? — не сдержал удивления Архимаг.

— Как это? — изумленным выглядел и гонец. — Ваша ассистентка… она сказала, что прибыла по вашему поручению, чтобы разобраться с неправильно срабатывающими заклинаниями…. И отправилась к разрушенному Храму.

Алхаст сжал подлокотник кресла, потом расслабился. Вот неуёмная юная ведьма! Скрыла от него проблемы на границе, отправилась туда сама под выдуманным предлогом… Архимаг поздравил себя с тем, что отправил вместе с девушкой Оливера — он не позволит молодым людям влипнуть в неприятности.

— Ах, вы об этом, — как можно небрежнее сказал Алхаст, успокаивая и себя, и гонца, и короля. — Я думал, вы о настоящих проблемах.

— А разве не?.. — осторожно начал посланник.

— Вы думаете, будь у вас что-то действительно серьёзное, я бы отправил к вам недоучившуюся магичку? — хмыкнул Архимаг, моля всех богов, чтобы ничего серьезного в Ленти не ожидало компанию молодых магов.

П Р И М Е Ч А Н И Я:

(1) Knabe — нем. "мальчик"

Глава 20

ЛАЭЛИ

Никогда в жизни меня нельзя было заподозрить в расизме. Будь вы альвом, демоном или троллем — милости просим, только осторожнее с маминой китайской вазой. Но, боги мои, как я ненавидела оборотней, когда надо мной нависал один из представителей этого замечательного племени, дыша в лицо луком!

— Очнулась, ведьма?

— К моему глубочайшему сожалению…

Я находилась в традиционной комнате для допросов — с толстыми стенами и маленьким зарешеченным окошком, дабы наружу не проникали крики допрашиваемых, когда они будут закладывать и перекладывать друзей, сообщников и родную бабушку. Впрочем, хорошо, что не пыточная. Я изогнулась на стуле и заглянула за спину оборотня — там находились только два воина и щупленький маг — неприятной наружности тип, служивший верой и правдой Командору. Не боятся, сволочи.

К сожалению, у них были на то все основания: наручники на моих запястьях были сделаны из железа, зачарованного хорошими магами, и запрещали любое магическое усилие. Приходилось поневоле вести себя паинькой — к тому же, меня сильно интересовало, что же случилось с остальными и почему это Командор воспылал к нам такой нежной любовью.

Однако пытать меня пока не собираются.

Командор угадал значение нарисовавшегося на моем лице облегчение, оскалился и закивал.

— Ну что вы, госпожа ведьма, какие зверства! Разве правитель цивилизованного, — он сделал ударение, — государство позволит так поступать с гостями? По крайней мере, с желанными гостями.

— Слушайте, — устало попросила я. — Давайте без намеков, а? Как вы поразительно правильно заметили, я ведьма, а не политик.

Он потер большие ладони, поросшие сверху густыми темными волосами. Меня передернуло.

— Мы уважаем и чтим посланников эльфийского королевства — тем более таких важных персон, как наследник престола, Жрица Стихий и ассистентка Архимага… Но, во имя Радеста, госпожа ведьма, неужели вы не заметили, кто скрывается под личиной одного из ваших спутников?

— Под личиной? — медленно протянула я, надеясь выиграть время. В груди похолодело.

Довольный собой Командор уступил место щуплому магу. Тот по привычке держал голову втянутой в плечи, готовый в любое время спрятаться, сбежать.

— Госпожа ведьма, конечно, не догадалась, что облик одного из эльфов принял злейших враг всех добрых существ — темный эльф… дхаэроу, иначе говоря.

— Минуточку! Вы неправильно поняли…

— Вы хотите сказать, что знали о его присутствии? — маг театрально округлил глаза. — И лорд Олег знал? Неужели эльфийское королевство продалось тьме? Значит ли это, что необходимо вскрыть язву и призвать прочие королевства к войне против нечестивцев?..

Да, они меня заткнули. Чашу весов с жизнью Дартона перевесила другая — целое королевство, которое не выстоит против подобных обвинений.

— Нет, я не знала о присутствии темного эльфа в отряде, — я опустила голову. — Никто не знал. Моя вина, простите.

Они обменялись короткими взглядами. Мне показалось, что я виду их насквозь: мы стали шестеренками в политической игре. Новый правитель Ленти хотел аявить о себе, о своей силе и самостоятельности… а тут подвернулся такой случай — опаснейший дхаэроу проникает в их страну. Командор, в чьем роду были обортни, чуткие к любым проявлениям магии, натравил на Дартона своего мага — и тот распознал его истинную личность под иллюзией.

Дхаэроу в компании из Лом'Элиннона? Еще лучше. Продемонстрировать лояльность, отпустив путников — но лишь после пары дней в темнице где с ними, естественно, будут обращаться вежливо, но строго. Всё хорошо продуманно и очень мило, и я бы даже одобрила дальновидную политику Командора — елси бы только не Дартон!..

— Что с нами будет, Командор? — всхлипнула, изображая покорность судьбе.

— Мы отправили послание к корою Оромилу, и, как только придет подтверждение ваших личностей, вас всех отпустят на свободу. Чистая формальность, в ы понимаете, но мы должы соблюдать…

Dura lex, sed lex(1). Оправдание любой жестокости.

— А что касается дхаэроу?

— Он будет казнен. Завтра на рассвете.

— За что? — рискнула спросить.

— За то, что он — дхаэроу. Завтра на рассвете, — внушительно повторил Командор и сделал знак стражам, чтобы меня увели.

По дороге я пыталась разговорить их, но это было равносильно попыткам разжалобить истуканов с острова Пасхи.

Камера мне осталась одиночная, и даже с какими намеками на удобства: на узкую деревянную кîйку был бошен матрас, а единственное окошко на уровне чуть выше земли законопачено. Дабы не замерзла до казни. "На рассвете".

Судьба врученного мне Дартона так волновала меня, что сначала я даже не заметила, что напротив моей камеры находится ещё какая-то, обитаемая. Заключенный лежал на кушетке, закинув руки за голову, и, кажется, внимательно рассматривал новоприбывшую.

— Эй, — тихонько позвала собрата по есчастью, подходя ближе к прутьям своей клетки. Нас разедялала она, да узкий грязный коридор, но разглядеть узника мешала полутьма подземелья, которую рассеивал только один факел в начале ряда темниц.

— С прибытием, — Олег лениво поднялся с койки и встал напротив меня, облокотившись а решетку. На его запястьях тоже звякнули наручники. — Как тебе номера в гостинице — неплохо, да? Может говорить свободно, охранники давно забили на чувство долга и ушли проигрывать жалование в кости.

— Олег! Как ты? Где отсальные? Тебя допрашивали?

— Не то чтобы… так, пригрозили, посоветовали быть послушным мальчком и подождать пару дней. А что ты так разволновалась? — удивился наследник престола. — Вперовые, что ли?.. Это только нас с тобой, как самых опасных, засадили в клетки. Оливер, Октар и, тем более, Хлоя, наслаждатся кîìфортом в каких-нибудь флигелях. С них, готов спорить, взяли обещание, что они не вздумают "спасать" на с тобой, иначе будет хуже…

— Подожди, — меня несколько успокоила его уверенность в завтрашнем дне — ничуть не напускная. — Когда придет подтверждение нашей благонадежности от короля?

— Послезавтра к полудню, если письмо не задержится.

— Но ведь…

— Что?

— дартона казнят завтра!

Олег помолчал, потом равнодушно пожал плечами.

— Всё равно в письмо о темном эльфе е будет сказано ни слова — отец не знает о нём.

— Алхаст знает.

— Лаэли, — Олег прижал лицо к прутьям, заговори яростно, скаля зубы. — Для всех будет лучше, если темного казнят. Из-за него мы влипли в эту неприятность. Он — зло. Как бы спокойно он себя не вёл, темному эльфу одна дорога — на виселицу. Как ты не понимаешь!..

— Это ты не понимаешь! — я зашипела, до боли стиснув кулаки. — Ты не имеешь права судить Дартона — ты, светлый, которого с рождения считают образцом чести и милосердия. А если бы ты родился монстром, на которого все глядят с ужасом, в лучшем случае — с презрением? Тебе приходилось доказывать всем, наперекор тысячам лет ненависти, что ты тоже достоин уважения?..

— Замолчи! — закричал Олег, и его лицо исказилось. — Ты человек, тебе не понять, что было между моими и его предками…

— Предками, но не между вами! — по подземелью эхом разносились наши голоса. — Боги, ты задрал нос, весь такой благочестивый, и не желаешь взглянуть на тех, кому пðиходится бороться в одиночку, кто хотя бы настолько сìåл, чтоыб вылезти из подземелий, а ты… ты… — я задохнулась, не находя слов.

Олег отпрыгнул от решетки, будто я дала ему пощечину и отошёл в темноту. Я с трудом разжала кулаки.

В дальнем конце коридора послышались шаги. Мы насторожились. Это был тот самыйхудощавый маг, но что-то резало лаз в его облике: прямая осанка уверенного в себе человека, хищный, энергичный шаг…

— быть того не может, — полепетала я, когда "маг", порывшись в связке ключей, отпер камеру. Дартон пðèнял своё обычный облик и подмигнул.

— Хорошо, что вы подали голос, а то я бы за тысячу лет вас не нашёл.

Перед клеткой Олега он не аколебался ни на секунду, а, когда тот вышел, отдал ему один их своих любимых кинжалов.

— Спрячь, на всякий случай. Сейчас делаете самый угрюмый вид и плететесь за мной. Оружие и прочие вещи хранятся в каморке этог слюнтяя, — темный эльф снова одел личину, — поэтому сначала мы отпарвимся туда. Переждем еще сорок минут, потом в замке начнется переполох, и мы под шумок как-нибудь вûтащим остальных и будем делать ноги… Или кто-то хочет остаться?

Олег, стиснув челюсти, покачала головой. Надеюсь, этот урок пойдёт ему на пользу. Всем хороши светлые эльфы, только вот слишком они пðèвыкли к своей "светлости"…

ДАРТОН

С детских лет, с начла занятий магией с Наставником и боевыми искусствами — в коле, его приучии бûть всегда настороже. А уж о том, чтобы довериться светлым эльфам и людям (людям — смешно!), и говорить не стоило. И всё-таки… Пока не было рядом назойливого сероглазого мага, расслабился, позволил себе задуматься, валяясь на травке, прикрыв глаза от яркого солнечного света.

И вдруг — осторожные шаги, мягкие, словно кто-то боится его разбудить, Дартон успел вскочить и, недолго думая, выхватить меч, скрестить его с клинком одного из "проводников", но в тот миг по его телу прошла судорога, заставившая все мышцы сократиться. Амулет Лаэли, поддерживающий иллюзию, рассыпался мелким крошевом, и темный эльф рухнул на землю, как подкошенный.

Это была стандартная Гномья Сеть — чрезвычайно действенное заклятье. Его держал у рках один из воинов, ещё двое схватили таким же образом Оливера. Октар лежал на земле, кажется, без сознания. Хлоя подняла руки и брови, всем своим видом выражая недоумение пополам с негодованием. Всё это темный эльф наблюдал словно через мутную пленку — зрение ещё не полнгостью восстановилось после дура тîком.

— Вниз, — приказал один из воинов, и они поспешили в долину, туда, где возвращения Лаэли ждал Олег. Дартон надеялся, что светлый окажется более внимательным и осторожным, чем все они — но зря. Все мысли Олега были сосредоточены на пропавшей магичке, на изменениях, происходивших в структуре бывшего храма — поэтому только один предатель взлетел вверх тормашками, отброшенный чарами, прежде чем эльфа накрыла Гномья Сеть.

Потом они ждали возвращения магички. Дартон, закрыв глаза, старался удержаь уплывающее сознание — которое Олег и Оливер утратили давно. Однажды оглядевшись, он попытался ободряюще улыбнуться Хлое. Но та, бледная, с закушенной губой, только едва заметно покачала головой. Ах да, он же теперь в своем настоящем облике, не стоит подставлять и остальных…

Он костерил себя на чем свет стоит. Захотелось приключений! Будущий Владыка, как же — а кинжала в спину и не заметил!.. От самоуничижительных мыслей его твлекло появление Лаэли — она была в обмороке, левая рука обмотана каким-то тряпками, пропитавшимися кровью. Но живая. При виде девушки, которую темный эльф почему-то решительно взял под своё покровительство (хотя кто кому покровительствовал — это было еще неясно), чувство презрения к себе сменило вектор и направилось к людям, предавшим их. Зачем? Почему? И как теперь быть, как вести себя?..

Как оказалось, ничего особенного от Дартона не требовалось — молчать в тряпочку и злобно зыркать на стражей. Кто-то из них опасливо приблизился и ткнул егодубинкой под ребра; темный эльф скривился от боли, но ничего не сказал.

Когда процессия достигла крепости Командора, Дартона отделили от отвели в комнату-каменный мешок в одной из невысоких башен и оставили там. Поднявшись на ноги, он принялся изучать камеру — ничего интересного, ничего, что можно бûло использовать для побега. Единственная дверь защищена крепкими заклятиями, да и то сказать — в наручниках много не повоюешь.

Через какое-то, довольно долгое, время, дверь отворилась и впустила острожников с копьями. Дартон дисциплинированно уселся на полу, надеясь на новые повороты сюжета. В рукаве был спрятан козырь — в буквальном смысле слова. Его обыскаи, конечно, отобрав оружие, но миниатюрный арбалет с отравленными болтами так и остался в скалдках рукава. Темный эльф подивлся бûло легкомыслию людей, но потом понял, что им просто непривычен ыл такой видл оружия. Да и потом — обыскивать проклятого дхаэроу — занятие не из приятных, которое хочется завершить как можно скорее.

Наконец-то появился маг — белобрысый субъект, по-птичьему втягивающий голову в плечи.

— Так-так. Вы ведь дхаэроу?

"Нет, переборщил с загаром", — очень некстати вспомнились подколы Лаэли. Подобные реплики прощались ведьме, но не пленному темному эльфы. Как бы повел себя в таком случае Архимаг Кенррет? Дартон под страхом смерти не пðизнался бы в этом, но он привык ориентироваться во всём на молодого выскочку — с жидкой кровью, да еще и младше на несколько лет… Но его поступки вызывали неизменное восхищение у Дартона, поэтому и в этом случае он попытался представить себе поведение своего опекуна-воспитателя.

— Как видите, — процедил дроу сквозь зубы. — Позвольте узнать, чем я обязан столь… столь… такому обращению?

— Ты — темный эльф, — маг сухо рассмеялся, подошел ближе на шаг. — Средоточие зла. Нам только спасибо скажут, если казним тебя.

— Значит, моя участь уже решена? — Дартно нашелся не сразу. Как-никак, ему еще ни разу не приходилось выслушивать смертные приговоры. Но, вопреки рассудку, но гордился своим отстраненным и равнодушным тоном.

— Конечно. Как и твоих спутников.

Две секунды потребовалось темному эльфу, чтобы обдумать забрезживший впереди путь к спасению, и — к своему вящему удивлению — отвергнуть его.

— Они мне не спутники, — брезгливо протянул дроу. — Немного нужно, чтобы натянуть личину и обмануть безмозглых светлых.

Маг быстро закивал, и Дартону пришло в голову, что его, похоже дурят… но он решил не останавливаться на полпути.

— Впрочем, я был бы напротив, если бы вы казнили их вместе со мной, а лучше чуть пораньше. Особенно рыжую — ох, кажется, оан меня подозревала в чем-то, да не успел я её убить…

С кончиков мага сорвалас маленькая молния и ударила в живот дроу, заставив того скорчиться на полу, хватая ртом воздух.

— Говори, да не заговаривайся. Никакому грязному дхаэроу не позволено оскорблять благородных леди, — задумчиво проговорил колдун, что-то прикидывая. — Я оставлю тебя… ненадолго. Ты должен быть благодарен: это я попросил отсрочить казнь до рассвета. За это время я успею провести можество любознательных опытов с твоим телом и разумом.

Маг вышел, а Дартон так и не поднял голову, чтобы тот не заметил усмешку, змеившуюся на тонких губах дроу. Минутная задержка в вызывании молнии, усилие при выполнении этого простешего трюка — всё говорило о том, что не так-то силен магистр(2) в своей науке, как кажется. И личину дроу наверняка почуял не он, а его звероподобный хозяин.

У Дартона появилась надежда на успех — пусть призрачная, но это всё же лучше, чем отсутствие таковой.

Маг действительно вернулся довольно скоро. На этот раз он первым заспешил в камеру, торопясь приступить к удивительным исследованиям, которые, несомненно, поставят его выше всех остальных магов современности. Войдя, он увидел дхаэроу, прислонившегося к стене. По его виду колдун понял, что пленник ослабел и вот-вот потеряет сознание а то и вообще умрет. Эт невозможно бûло допустить: маг бросился к дхаэроу, как раз вовремя, чтобы поддержать падающее тело. Однако это не было обмякшей плотью теряющего сознание сушства, а гибкий, напряженный клубок мышц. Любой мирг промедление мог стоить Дартону жизни: одна рука выпустила ядовитый болт в упор в бедро мага, другая схватила кольцо с ключами. После короткого вскрика подействовал яд, и маг обвис в руках дроу. Пока охранники пытались одновременно вчетвером протиснуться в дверь, дроу лихорадочно провернул ключ в наручниках, ощутил свободу — и применил заготовленные двойные чары.

Вот что увидели стражники, когда наконец протиснулись с камеру: маг, покряхтывая и пригибаясь, держал в руках тело пленника.

— Что встали? — злобно сверкнул глазами маг. — Я вас не звал, пошли вон отсюда! И дверь закройте, — крикнул им вдогонку.

Оставшись наедине с колдуном, Дартон в чужой личине быстро стянул с противника его робу и перевязал рану. Она была не серьезной: сила миниатюрных болтов была в мощном сонном зелье. После этого дроу натянул на бессознательного мага свою одежду, прислонил к стене и обнадеживающе похлопал по щеке.

— Спасибо за ключики, дружище.

Как бы ни храбрился темный эльф, во всём теле он ощущал дрожь, вызванную не только приливом адреналина. Он не был новичком в бою — но только против ллотов или монстров-созданий подземелий. Никогда ему еще не приходилось выбираться из плена, да еще и в чужой личине, под угрозой разоблачения.

Один из охранников осел на пол с двумя болтами в теле, еще двоих Дартон, злорадно ухмыляясь, припечатал к стене Гномьей Сетью, а последнему свернул шею, не церемонясь. Потом затащил тела в лабаротроию, примыкавшую к комнате мага и запер темницу.

В основной комнате на полу кучей лежаи вещи путников: Дартон присел на корточки и поворошил их, раздумывая. Без оружия не обойтись, да и маги, вне всяких сомнений, захотят получить назад свои взрывоопасные сумки с материалами для зелий и чар. Тащить всё это с собой было слишком подозрительно, поэтому, прихватив только пару кинжалов, Дартон в облике мага отправился на поиски остальных.

Странное дело, но мысль оставить их в заключении и незаметно скрыться даже не пришла в голову средоточию зла, темному эльфу.

ЛАЭЛИ

На нас почти не обращали внимания: только однажды стражник у двери несмело предложил магу свою помощь в сопровождении "опасных преступников", но Дартон втянул голову в плечи и суетливо замахал руками, отказываясь. Дескать, что они могут, в наручниках-то? Мы оставили железные браслеты на запястьях, хоть и отомкнутые.

Дартно немного заколебался, выбирая нужный поворот в лабиринтах замка, но вскоре мы уже поднимались в башню, где квартировал домашний чародей Командора. Там дроу махнул ладонью в сторону наших вещеё на полу, а сам приложил ухо к соседней двери. Я наскоро проверила содержимое сумки, подошла к эльфу.

— Ты сказал, через сорок минут начнется переполох.

— Уже через двадцать, — он с довольной улыбкой, которую странно было видеть на лице колдуна, повернулся ко мне. — Тогда в замке объявится дроу с ошалелыми глазами, утверждающий, что он — местный маг. Как думаешь, ему поверят?

— Ты применил то же заклятье, что и Кенррет — к тебе? — я рассмеялась, не удержавшись. — Бедный маг.

— Переживет. А мы в это время устроим что-нибудь такое…. Зрелищное…

В это время в амке раздался взрыв, стены сотряслись. Мы встревоженно переглянулись.

— Вроде этого, кивнул Дартон. — Сможешь, Лаэли? Чтобы всех, кто будет на нашем пути, сметало от ужаса.

Лучшего он не мог предложить магу Хаоса.

Как оказалось, Оливер тоже не был настроен на покорность, и самостоятельно устроил небольшой переполох. Короче, объединив силы со стиийником, мы славно повеселились: он аккуратно лишал веса всех людей, отправляя их в бессрочный полет в открытые окна, а я перестраивала стены замка по своеум вкусу…. Который у меня отстутсвовал. По крайней мере, обитатели не оценили. И, в общем, то, что могло закончится трагедией, обернулось глупым фарсом: мы, хохоча, как сумасшедшие, выкатились из недавно образовавшейся готической арки в стене замка — прямо в конюшню. Фагот, фыркнув, материализовался по первому свисту, демонические кони Олега и Хлои — Шуа и Рут — стояли рядом, презрительно косясь на горбатого коллегу. Октар и Оливер схватили первых попавшихся оседланных коней, и только Дартно стоял посредине конюшни, и на его эльфийской физиономии пооявлялось выражение уныния.

Я только собиралась предложить ему прокатитсья на верблюде, как чья-то крепкая рука подхватила дартона за шкиурку и буквально зашвырнула на спину демонического коня.

— Держись, — рявкнул эльфу Олег.

На секунду встретившись со мной взглядом, он поспешно отвел глаза.

ДАРМ'РИСС

В самый глухой час ночи меня поднял на ноги сигнал тревоги. Он резко оборвался, но мне хватило времени, чтоыб понять, где произошло нападение.

— Каланмис! — я сбежал вниз, на хоуд пристегивая ножны. — Сектор Райдо-561, отряд, Желтая Тревога.

В следующий миг передо мной щелкнула створка слабенького метсного портала, перенесшего в вышеназванный сектор. Желтая Тревога — значит, дело происходит на секретном объекте, и о происшествии следует сообщить немедленно — но только мне и Регулярию. Возмонжно, он успел поулчить сигнал, но лучше перестраховаться.

В этот раз тревога прозвучала в секторе, где содержались дети-дхаэроу. Здание окутывала чернильная дымка, а на границе стояли защитные руны, основанные, какя отметил с неприятным чувством, на изобретенном мною принципе.

Тем лучше. Я вытащил скимитары и скольнул внутрь, надеясь до прибытия отрядов хотя бы разобраться, в чем дело. Но коридоры были пустынны. Закрадывалось подозрение, что операция была проведена гладко, и уже завершилась — и это под самым моим носом!

Из сердца здания, где находился командный центр, донеслась вибрация боевого заклятья. Я побежал, машинально собирая воедино волны темной энергии, выплеснутой обилием недавних насильственных смертей. Ответ напрашивался сам собой, ю но я запретил себе думать о чем-либо, кроме предстоящей схватке.

Полтора десятка против пятерых — оставшиеся маги-исследователи из последних сил сдерживали натиск нападавших, скрывающих своё лицо за масками. Моё появление они не почуяли — до тех пор, пока двоих не накрыл Багровый Туман, мгновенно высосавший из них жизненные силы. Половина оставшихся слаженно повернулась ко мне — чтобы встретить оскаленные трупы своих товарищей, поддерживаемые некромантическими чарами.

— Архимаг! — крикнул один из нападавших, и я вздрогнул, несмотря на напряжение боя — я знал этот голос.

Десять нападавших благоразумно подхватили трупы товарищей и исчезли через порталы, который открыл кто-то, находящийся вне здания. Я не успел зацепить ни одного — чистая работа…. Чересчур.

Схватка заняла не более двадцати секунд, и к тому времена зашитные руны у входа потерялис вою силу; рядом с нами материализовались отряды магов и воинов под командованием Регулярия. Мгновенно оценив обстановку, они рассыпались по зданию, обыскивая комнаты.

— бесполезно, — один из ответственных ииследжователей опустился прямо на пол, дрожащей рукой стирая пот со лба. Рукав сразу же набух кровью, текущей из раны и заметив это, только устало махнул ладонью. — бесполезно. Все мертвы.

— Все? — я прислушался. За запертой дверью слышался детский плач.

— Четверо, — ответил раненый. — Из двадцати. То, чего вы боялись, Архимаг — реакция на детей-дхаэроу…. Мы просто не смогли. Простите.

Их было немного — энтузиастов магов, ученых, учителей, взявшихся за воспитание детей наших заклятых врагов. Мы же, как могли, старались скрывать факты — но рано или поздно они просочились в массы, вызвав недовольство среди населения, среди аристократических древних домов в основном.

И сегодня ночью, защищая этих чужих мальчиков и девочек, погибло несколько десятков наших взрослых. Нападавщим было уже всё равно, кого убивать…

— Допросишь? — Регулярий кивнул на обезображенный труп одного из нападавших, который притащили его молодцы.

Я покачала головой.

— Нет нужды.

Он понял, но всё-таки спросил:

— ты знаешь, кто это был?

— Одного… узнал. Рилдан. Его Высочество.

Мы знали, что Владыка не был замешан: он, хоть и молчаливо, но одобрял нашу затею. Но присутствие королевского отпрыска говорило, что, стоит нам начать аресты виновных, поднимется такая волна скандала, что скорее мы сами в ней погибнем.

— Уберите здесь. Детей отведите в дом Кенррет. Скажите Иззнару, что я просил присмотреть за ними в течение пары дней.

Они не рискут закончить начатое сегодня, а после — не сунутся к моему отцу. У него убийственная репутация…

— Подожди. Трупы детей оставь здесь, собери всех в одной зале… и по частям, — даже лицо боевого мага, которому я отдавал приказ, чуть дрогнуло. — Оставь пентакль(3) для охраны.

— Что ты задумал? — Регулярий был спокоен и сумрачен.

— Ещё пока сам не уверен. Я прошу тебя сейчас отправитсья к Владыке и попросить объявить завтра общее собрание на центральной площади. Сделаешь?

— Просишь, — Регулярий изобразил удивление, потмо силой хлопнул меня по спине и пришил, наколнившись к уху. — Не раскисай, как эльфийка! На тебя смотрят, Архимаг!

В ответ я выпрямился и вернул ему гневный взгляд, на что он удовлетворенно кивнул.

— Так лучше. Сделаю.

П Р И М Е Ч А Н И Я:

1) Dura lex, sed lex — лат. Закон суров, но это закон

2) Магистр — вежливое обращение к любому магу на Ллотройке

3) Пентакль — здесь: боевая единица из пяти магов-воинов

Глава 21

ДАРМ'РИСС

Владыка не вызвал меня, но передал через Регулярия, что всеобщий сбор будет объявлен. Я заглянул домой, проверил, как устроили детей и охрану, поговорил с отцом. Мы отстраненно обсуждали проблемы безопасности спасенных, потом он замолчал, сделал движение, будто хотел положить руку мне на плечо, но сдержался.

— Хоть умойся перед собранием.

Совет был не лишним — с тех пор, как меня разбудила ночная тревога, я не успел привести себя в порядок. Более того — посланный за одеждой мальчишка-маг притащил единственное, что нашел — мятую серую рубашку из МУМИ. Подумав, я решил не наряжаться, но патлы всё-таки пригладил, а то воронье гнездо на голове Архимага вызвало бы больше смеха, чем сочувствия.

Пришло время отправляться на площадь: в сопровождении двух выживших исследователей, пентакля магов и нескольких охранников, отряженных Регулярием, мы вошли в портал на территории поместья Кенррет. Я не хотел создавать беспорядков на улице, поэтому материализовался сразу на воздвигнутом помосте у скульптурной группы Четверых.

При нашем появлении собравшиеся на площади дроу затихли. Я обвел их взглядом — от каждого Дома присутствовал хотя бы один представитель, но в большинстве своём приходили все члены семьи. В передних рядах стоял Владыка, его советники и прочие "первые лица". Выходы с площади оцеплены по приказу Регулярия.

Я глубоко втянул воздух и приказал себе успокоиться. Толком не придумал, что буду говорить, но оно и к лучшему — впервые действую не разумно, а так, как мне кажется "правильно". По моему знаку сняли Полог Шэли с тел детей — по толпе прошла волна шепота, женских вскриков, но потом все замерли в молчании. Лицо Рилдана чуть посерело. Чего он ждал? Ареста? Немедленной казни?

— Всё то, о чём я буду говорить, — начал я, не усиливая голос магией, — моя вина. Ответственность лежит на мне, на Архимаге нашего королевства, и я не собираюсь перекладывать её на чужие плечи.

Молчат, слушают. Сначала они испугались, увидев детские тела — но потом поняли, что они не их… И начали догадываться — даже далекие от политических новостей.

— Две недели назад мы провели рейд по подземельям и разбили наголову последние отряды ллотов. При этом в живых были оставлены двадцать детей в возрасте до десяти лет.

Я дал им время осмыслить. И продолжил спокойно, без эмоций, будто делая отчет, говорить о проекте, о секретной лаборатории, где детей лишили памяти, где мы пытались воспитать из них полноценных дроу, несмотря на цвет глаз.

Не могу сказать, что среди нас семейные отношения имеют большую ценность — сыновья и дочери едва ли испытывают сильную привязанность к родителям, но всё же… И сейчас уже не было разницы, какого цвета глаза — золотого или алого — мертвые глаза все одинаковы. Я старался смотреть поверх голов, но мой взгляд то и дело соскальзывал, натыкался на девочку, по возрасту — не старше Йашмы, моей младшей. Рот девочки свела судорога, нижнюю половину тела скрутило смертельное заклятье. В потухших багряных глазах не отражалось ничего, кроме ужаса. Может, глядя на неё, мои соотечественники поймут что-то, что всегда ускользало от нашего внимания?

Потом я дал слово исследователям — они пересказали события сегодняшней ночи. Они были вымотанные, усталые, с едва залеченными ранами — но даже так, не смогли скопировать тот равнодушный тон, какого придерживался я. Старший сорвался на крик, потом стиснул зубы и отвернулся, бросив на меня злой взгляд, обвиняя во всём — в том, что ему еще приходится стоять на платформе, над сваленными в кучу "его" детьми и говорить перед теми, кто их убил.

Исследователей увели, я остался один. В толпе поднимался шум, но я поднял ладонь, требуя внимания.

— Как я сказал, единственный, кто виновен в случившемся — я….

— нет! — раздался мужской голос, усиленный за счет заклятья.

Его поддержали. Я позволил им говорить, спорить, волноваться, а сам встретился взглядом с Владыкой. Он, подождав, пожал плечами, а потом кивнул. Дескать, поступай как знаешь.

Шепнул заклятье, чтобы голос прозвучал громче взволнованных сограждан.

— Я не буду требовать казни убийц! Пусть те из них, кто ещё хранит память этих Четверых — я указал за спину, — сделает это сам!

С этими словами я сделал знак помощнику, чтобы он убрал площадь, круто развернулся и сбежал с платформы. На площади шумели — мало кто сразу отправился домой, слишком уже из ряда вон выходящим было событие.

Уходя, я посмотрел на статую Иззмира — показалось, он с понимающей улыбкой смотрит на меня. Ему было тяжело, ещё тяжелее….

"Но он сбежал, — отозвался во мне Иззмир-маленький. — На поверхность, где ему не приходилось видеть своих сограждан такими, какими их видишь ты. Ты сильный, Дарм'ррис, ты сможешь закончить его дело."

— Спасибо, — прошептал я.

Спустя сутки в кабинет вошёл Регулярий, без приглашения сел в кресло и испытующе поглядел на меня.

— Что случилось? — я не в настроении был играть в молчанку — только собирался заглянуть в свои Рыбьи Глаза.

— Два самоубийства. Его высочество Рилдан и ещё какой-то юнец из благородных.

Я откинулся назад в кресле.

— Это плохо. Ты уверен, что это именно самоубийства?

— Вне всяких сомнений. И более того: я говорил с Крысоловом, он в астрале от удивления.

— Почему?

Крысоловом мы называли Советника Внутренней безопасности, он был поставщиком самых нужных сведений… но меня терпеть не мог.

— Ни одного вопля возмущения по этому поводу. Скорее, глухое бормотание: "Получили по заслугам!"… Уж не околдовал ли ты нас всех, Архимаг?

Регулярий был настолько серьёзен, говоря эту нелепость, что я рассмеялся, хотя настроение было совсем не радужным.

— Думаешь, мне больше заняться нечем? Понадобятся безмозглые марионетки — схожу на кладбище. Я ничего не сделал, просто попытался напомнить, почему мы, собственно стали теми, кто мы есть.

— Иззмир Ледяноц Клинок?

— Он, Ксани, Мертель — в общем, знаменитая Четверка. На чувства у дроу влиять бесполезно — мы так долго е пользовались сердцами, что они атрофировались. Разум — другое дело. На уровне разума, чего-то вроде "чести", гордости — вот на чём я пытался сыграть.

— Кажется, у тебя получилось Только, — Регулярий поднялся, собираясь уходить, — можешь считать меня ретроградом, но я считаю, что вы, молодежь, уж слишком расчувствовались. Это вредно.

— зато приятно, — я ухмыльнулся вслед коллеге.

Не скажу, чтобы известие о самоубийствах меня сильно огорчило — но было жаль молодых балбесов. Именно из-за своей "чувствительности" они вообразили себя мстителями за все поколения дроу, и отыгрались — на детях. Идиоты. А идиомам нечего соваться в политику!

О Рыбьих Глазах я вспомнил только вечером. Ловушка для Настоятеля и его "ангелов" была готова, мы с Алхастом дожидались только возвращения Лаэли из экскурсии, в которую они отправились вместе с Дартоном. Я периодически следил за ними, каждый раз находя компанию молодых магов в более или менее добром здравии.

Первое, что предстало моему взору, был морской пейзаж, достойный кисти лучшего художника. Потом обзор закрыло что-то светло-золотистое…. Чья-то кожа, точнее — щека.

— Ага, — я подпер подбородок кулаком, умиляясь резвости своего ученика. Готов поспорить, это Лаэли настояла, чтобы Дартон нашел себе подружку.

Прерывистый вздох, красноречивое влажное чмоканье. Рука Дартона, с позиции которой я и вел наблюдение, скользнула по обнаженному плечу девушки, потом перешла на талии, затянутую, к сожалению, в какую-то темно-зеленую ткань.

— Дар! — предостерегающий, но нежный девичий голос, когда разум заставляет оттолкнуть от себя мужчину, а сердце против. — Нас же увидят…

Я оцепенел. Показалось — в подземелья пришли никогда не виданные холода и в мгновение выстудили мою башню. Знакомый голос, знакомое "Дар!", которое я слышал так много раз…. Но с совершенно другими интонациями. Куда уж мне.

— Пусть видят, — глуховатый голос Дартона.

Может, я ошибся? Ведь лица девушки не видно. Но, сложно желая развеять мои сомнения (надежды?), темный эльф поднял руку и запустил её в гриву распущенных волос. Медно-рыжих, переливающихся на солнце, словно отрез дорого шелка.

— Ну же, Лаэли… Прошлой ночью, на суше, ты была куда смелее…

Рыбий Глаз покатился по полу, стукнулся о противоположную стену и замер. Изображение исчезло. Я сидел за столом, стиснув челюсти, невидяще уставившись на портрет предыдущего Архимага. Вот, значит, как…

Больнее всего было от этого "Дар" и от того, как легко она принимала ласки дроу. А ведь совсем недавно, перед практикой, она так раскаивалась в своей неверности Алхасту — и так искренне!

Дрянь, лживая тварь — как и все женщины. Не встречал ни одного исключения.

— Даррис? — Каланмис заглянул в кабинет. — Я слышал грохот. Ты жив?

— Да, — медленно ответил я. — Всё ещё.

Друг покачал головой и вышел, напомнив напоследок о какой-то важной встрече, о которой я забыл, как только заботливый секретарь скрылся из виду.

Будто я упустил что-то важное, но не могу понять что… Ты, демонова ведьма, человек, что ж ты вытворяешь?.. И я ведь понимаю, что ничего особенного нет в тебе, а всё же не могу избавиться от пыток, виною которых стала ты.

Или есть способ? Возможно… я преподам тебе урок, который пойдёт тебе на пользу.

Идя на встречу, я взглянул в зеркало — и захлестнуло чувство отвращения к тому, кто отражался в нём. К тому, что он собирался сделать.

ЛАЭЛИ

Когда мы отъехали от замка Командора на безопасное расстояние, меня стала мучить совесть.

— Может, отправим ему письмо?

— С ядовитой змеёй, — пробормотала Хлоя.

— Вот ещё! — Олег вскинулся, не расслышав комментарий невесты. — Девушки, вы бы еще предложили компенсацию ему отправить.

— Но как-то нехорошо. Замок разнесли, нелегального темного эльфа через границы протащили…

— В Бездну! — маг огня разгорячился. — За одно то, что они посмели посадить нас под замок, им войну надо объявить! Они совсем забыли, демоновы люди, что светлых эльфов…

Тут маг закашлялся и сделал вид, что его прихватила амнезия.

— М-м, о чём мы говорили? О дежурствах? Ну, давайте первыми будут Хлоя и Октар…

Я внимательно присмотрелась к его ушам — покраснели, хоть и самую чуточку. Маг стал более задумчивым, иногда бросал странные взгляды на не-эльфов: на меня, Оливера, Дартона. Даже Хлоя удостоилась пристального изучения, что заставило её порядком понервничать. Я могу и ошибаться, но мне кажется, что Олег, от природы, в общем-то, обладающий добрым сердцем, по привычке воспринимал всех короткоухих как существ низкого сорта. А близких друзей бессознательно приписывал к эльфийской "высшей" расе. Случившееся в замке заставило его пересмотреть свои взгляды… надеюсь.

Командор не отправил за нами погони (как и ожидалось), поэтому путь до ближайшего порта был спокоен и безмятежен. Дартон снова одел личину смуглого, хоть и светлого эльфа, но поддерживать её постоянно не мог, так как мой амулет, к сожалению, восстановлению не подлежал. Пришлось ему, по примеру предков, носить перчатки и плащ с низким капюшоном, прятать эбеново-черную кожу. Когда Октар узнал о национальности нашего спутника, то сначала схватился за меч, потом взглянул на Олега, и, убедившись, что его друг и командир особого волнения не проявляет, оставил оружие. В общем-то, мозг чокнутого механика был слишком забит любимыми железяками, чтобы там оставалось место для предрассудков.

Оливер было сложнее переубедить в полной бþезопасности Дартона — но, в конце концов, он сдался. Хотя мне пришлось мурлыкать добрый час, чтобы стихийник растаял… а после — ещё пожинать плоды этого дипломатического приема.

— …И вот об этом я и хотела поговорить.

Мы с Дартоном сидел на низком заборчике вокруг таверны, в которой остановились на ночь перед отплытием нашего корабля. Вдали от любопытных глаз дроу стянул перчатки, снял капюшон и подставил лицо свежему ветерку. Ночь была хмурая, поэтому блеск звезд не ранил его чувствительный глаза.

— Что, надоели его "ах-лиловые-глаза"? — ухмыльнулся парень.

— Подслушивать нехорошо.

— Вы с Хлоей слишком бурно обсуждали…

Конечно, для эльфийского слуха любой человеческий шепот покажется громом небесным — особенно если данный эльф будет греть свои длинные уши под дверью чужой каюты. Примерно в таком духе я высказалась, но дроу только рассмеялся.

— Так чего же ты хочешь от меня?

— Сыграть моего…м-мм… возлюбленного. Ничего серьезного, так, для вида. Твоя невинность не пострадает.

— Да я и был бы и не против, — эльф потянулся обнять меня, но едва не упал с ограды. — Ну тебя, ведьма. Скажи прямо, что место уже занято каким-то Архимагом. Может, и мне наконец скажешь, какими? А то я не сплю ни днём, ни после обеда, сгорю от любопытства.

Я покосилась на Дартона.

— Алхаст. И я не хочу его впутывать. Да и потом, как ты себе это представляешь? "Милый, едва вырвавшись из-под твоей опеки, я принялась изо всех сил строить глазки твоему подчиненному, а сейчас он мне надоел…. Пожалуйста, скажи ему, чтобы он меня не трогал — и все сплетники Академии будут судачить на тему твоей неразборчивости в связях пару сотен лет…"

— Отлично звучит, — сквозь смех одобрил темный эльф.

— Он не хочет афишировать наши отношения. И это правильно. Так ты поможешь?

— Ну конечно. Мне это льстит — быть счастливым возлюбленным подружки Архимага. Хоть и на пару дней. И потом — я тебе обязан…

— Кажется, это ты нас спас.

— Получилось, что спасал я в большей степени себя…

Зрелище темного эльфа, старающегося казаться хуже, чем он есть на самом деле, умиляло.

— На самом деле, — Дартон спрыгнул с изгороди и встал передо мной, скрестив руки, — я испугался. Это недостойно ни воина, ни мага.

— Только идиоты ничего не боятся.

— Ты не понимаешь! — с силой воскликнул он. — У меня… у меня чуть ли коленки не тряслись… Вот Кенррет бы е испугался.

Ах вот что тебя беспокоит! Меня же беспокоило только то, что во мне, видимо, есть что-то от духовного лица — иначе чего бы это парни лезут ко мне с исповедями? Дартон ведь не первый.

— Он бы просто ни за что не признался в этом. А ты сказал — значит, наполовину одолел свой страх. Давай, залазь обратно, нечего на меня снизу вверх смотреть.

— Архимаг чего-то боится? — недоверчиво прищурился дроу. — Ты видела это?

— Да, — я улыбнулась своим воспоминаниям. Каким я только не видела, этого чертового Архимага — боюсь, Дартон и не поверит, что его кумир, кроме страха, умеет испытывать ещё и смущение, например. — Только держи это в секрете, раз уж считаешь, что чем-то мне обязан. Кстати, чем?

— Я слышал, о чем вы говорили с Олегом в подземелье. Спасибо. Я слышал, что говорили Владыка, Архимаг, Регулярий и другие — ни один маг с поверхности по-настоящему не доверяет нам… а ты… странная ты, короче, — неожиданно закончил Дартон. — Почему ты так активно заступаешься за дроу? Какое-то особое отношение?

— Размечтался. Если бы племя гоблинов вдруг прониклось миротворческими настроениями и протянуло граблю дружбы людям, я бы за них так же заступалась.

— Ага. Борец за справедливость, — хмыкнул темный эльф, покачал головой и рассмеялся. — Боги, каких чудных существ вы создаете!

На корабле мы принялись воплощать в действительность наш зловещий план. Хлою пришлось посвятить в детали, как самую лояльную, и она изо всех сил намекала Оливеру на сентиментальный характер наших отношений с Дартоном. Маг воздуха не поверил, но засомневался — установил слежку. А нам того и надо было: мы ворковали на палубе, изображали страстные поцелуи и вообще отлично проводили время, стараясь только на расхохотаться в голос, дабы не испортить представление. И, между прочим, отлично сыграли! Как я и рассчитывала, маг не стал связываться со зловещим дроу и отступил. Не особенно расстроившись. Вот что мне нравилось всегда в магах воздуха, это их легкий и отходчивый характер. Конечно, если дело не касалось каких-нибудь семейных вендетт, за которые стихийники брались столь рьяно, что где-то на Земле, кажется, даже существовал клан этих магов, берущихся за решение родственных дрязг (за приличную сумму, разумеется).

Ещё дважды накатывали приступы проклятия — настойчивые приглашения в гости. Хорошо, что Дартон, перебравшийся в мою каюту, наловчился каким-то образом улавливать приближение припадков и будил вовремя, прежде чем я уходила слишком далеко. Оставалось только надеяться, что моё письмо дошло до Дара… иначе придется, очертя голову, совать её в мышеловку — и надеются, что капкан обломает об меня свои стальные зубы.

ДАРМ" РИСС

За день до того, как Лаэли должна была вернуться, я бросил свой пост, дал Каланмису приказ вызывать меня при малейших намеках на беспорядок и оставил страшно довольного друга "за главного". Надеюсь, впрочем, за пару дней ничего не произойдёт.

За время, прошедшее со времени последнего наблюдения с помощью Рыбьего Глаза я прошёл все возможные стадии отвратительного настроения: от ярости до депрессии. Наверное, исчерпал все свои эмоциональные возможности, и сейчас на душе было пусто и пыльно; это было что-то сродни Лимбо, преддверию Ада, где нет ни света райских кущ, ни пламени демоновых костров.

Алхаст нервничал, часто подходил к окну башни, где мы заперлись с самого утра, смотрел на солнце.

— Они должны были быть здесь уже в полдень!

— Кто? — я отвлекся от разглядывания "Святого Грааля", который светлый эльф отобрал у некроманта.

Вместо ответа Алхаст поморщился, даже не взглянув на меня. Наблюдая за ним, я понял, что не ошибся: он старается держаться от меня как можно дальше, не встречаться взглядом, говорит резко и отрывисто. Ах, светлый, ну что ж ты не скажешь прямо, что нашей дружбе конец? Ведь ты же — светлый…

— Собирайся, прогуляемся, — бросил бывший друг уже на лестнице.

Я одел личину и нехотя последовал за ним. Всё решил, всё спланировал, но так хочется остановить время, заморозить его навеки, чтобы никогда не пришло время действовать…

Мы успели немного проехать верхом по главной дороге, как впереди, на вершине холма, показались пятеро всадников — две девушки и трое парней. Зрелище рыжей ведьмы, гордо восседающей на черном демоническом верблюде, едва не заставило забыть обо всём. Она была так простодушно-нелепа, что отметала напрочь все подозрения в фальши. Но, посмотрев на хмурого Алхаста, я встряхнулся, не подчиняясь очарованию.

Они заметили нас: трое помчались наперегонки, погоняя скакунов. Первым рядом с нами остановился Олег, сероглазый эльф со следами шрамов на лице.

— Первый! — закричал он, а потом обернулся к нам, и его широкая улыбка сразу же померкла, как только он увидел меня.

Ага, вспомнил. К моему удивлению, молодой светлый чуть поклонился, прижав ладонь к сердцу.

— Лорд Олег к вашим услугам. Я перед вами в долгу, магистр…

— Это нечестно! — завопили два очень звонких девичьих голоса.

Лаэли и Хлоя, пылая благородным гневом, спрыгнули на землю и стащили туда же несчастного парня.

— Нельзя было применять заклинания! — верещала блондинка, награждая жениха подзатыльником.

— Каким заклятьем?

— Подковы Пегаса, не хочешь? — фыркала рыжая кошка, обличающим жестом указывая на копыта коня Олега. — Алхаст, Дар, я вам ужасно рада, и обниму… как только убью этого шулера!

К тому времени, когда Олег уже лежал на обочине под двумя хорошенькими противницами, мы встретили оставшихся путешественников — Дартона (в личине очень смуглого эльфа) и какого-то мага, в котором я узнал (по лиловым глазам) стихийника-преподавателя из Академии.

— Как всё прошло, Оливер? — Алхаст обменялся рукопожатием с самым здравомыслящим существом в этой компании. — Где Октар?

— Остался в порту. Ваше Магичество, я хотел кое-что уточнить, — Оливер покосился в сторону Дартона, который с превеликой осторожностью спускался со своей кобылки на землю. — Это молодой эльф…

— Всё в порядке, Оливер. Объясню позже, — поспешил успокоить его Алхаст, и, как только маг отвернулся, окутал его чарами забвения.

— Так оно спокойнее, — пояснил для меня. — Интересно, кто ещё знает об истинном облике Дартона?

— Все, — Олег отряхнулся и подошёл к нам, взял под узды своего коня, похлопал его по морде. — Никаких проблем, Вашмагичество, во мне, Хлое и Октаре вы можете быть уверены.

Алхаст неразборчиво хмыкнул.

Я отстраненно наблюдал за Лаэли — вот она убрала с лица растрепанные волосы, поправила рубашку и, заметив мой взгляд, улыбнулась. Я поспешил отвернуться. Чем меньше смотрю на неё, тем…

Сзади меня обхватили две слабые человеческие руки.

— Даррис, я скучала!

ЛАЭЛИ

Я уткнулась лбом в спину Дара, вдыхая знакомый аромат прохладных подземелий, выделанной кожи и чего-то терпкого, обняв темного эльфа изо всех сил. Он вздрогнул, словно от удара, а потом расцепил мои руки и подался вперёд.

— Наверное, тебе было совсем нечего делать.

Он даже не обернулся. Значит, ты оставлял мои письма без ответа не из присущей тебе вредности, а… а почему? Больно. Я закусила губу, но тут же заставила себя улыбнуться.

— Боишься заразиться хорошим настроением? Не волнуйся, при такой мине все бактерии умрут на подходе.

Оставив в покое друга, я взяла за руку Алхаста.

— Ваше Магичество, разрешите доложить: всё в порядке, все живы и здоровы, неразрешимые проблемы устранены.

— Кстати, о проблемах, — Алхаст мягко сжал мои пальцы, потом подвёл Фагота. — Почему ты скрыла от меня ситуацию в Ленти?

— Ну… Победителей не судят, правда ведь? Равновесие восстановлено, хоть и временно. Подробности — потом. И наедине, — я подмигнула. — В крайнем случае — втроём.

Втроём мы и остались, запершись в домике. Дар снял личину и расстегнул ворот камзола, откинулся назад, покачиваясь на задних ножках стула. Он упорно избегал встречаться со мной взглядом. Да что произошло, чертов дроу? Беспокойство и обида заставляли меня нервничать, ронять тарелки и вообще вести себя глупо. И Алхаст, кажется, это заметил. В общем, не могу сказать, что атмосфера в наше, когда-то дружной, компании, была легкой и непринужденной. Когда я закончила исповедь, Алхаст покачал головой. Дар продолжил ломать стул.

— Покажи перчатки, — в ту самую секунду, когда Алхаст собирался открыть рот для нравоучения, темный эльф сжалился и решил меня спасти. — Почему четыре?

— Одни из них, видимо, женские.

— Архитектору и его инженеру? Ничего особенного в них не вижу.

Алхаст вздохнул и тоже потянулся за белыми перчатками. Архимаги мяли их, выворачивали наизнанку, нюхали и только что на вкус не пробовали.

— Ни грана магии, — вынес вердикт светлый. — Ладно, подожду этого Архитектора, раз уж древние пообещали… А почему, скажи на милость, у тебя повязка на руке, если, как ты говоришь, от Командора вы вырвались без потерь?

— Царапины, — я подергала край повязки, выглядывающий из-под рукава. — Сейчас я вам покажу автора этого злодейства.

Из неизменной сумки я достала ещё одну перчатку, плотную, которую Олег мне помог выбрать сразу по прибытии в эльфийское королевство.

— Кнабэ! — по пояс высунулась в окно и выставила вперёд руку. В вышине раздался крик, и вниз спикировал ястреб, захлопал крыльями и аккуратно сел. Ярко-желтые глаза, словно вобравшие в себя солнечный свет, оглядели комнату, двух эльфов. Птица открыла клюв и издала что-то, похожее на смешок.

— Я еще не очень хорошо управляюсь с ним, — извинилась я, занося Кнабэ в комнату. — Не обессудьте, если он вознамерится выклевать вам глаза, подумав, что вы меня обижаете.

Дроу так засмотрелся на ястреба, что рухнул вместе со стулом. Ножки сломались, а вот чертов эльф остался цел.

— Ты же не думаешь… — Алхаст вскочил со своего места с быстротой, не подобающей Архимагу.

Они снова стали прежними, эти одержимые чародеи.

— Нет, — дроу поднялся с пола, подошёл к нам, засунув руки в карманы. — Если я поверю, что у твоей короткоухой подружки появился фамильяр, мне останется только утопиться от стыда за этот бестолковый мир.

— Эй, полегче! — я придержала рукой ястреба, который с возмущенный криком попытался броситься на дроу. — Даже если и так, не много-то пользы от птицы. Хотя он очень красивый.

— При чём тут польза! — Алхаст всплеснул руками, заворожено глядя на пернатого. — Лаэли, ведь фамильяры приходят лишь к самым могущественным магам! Артур, Ильмаринен, Велла, Мерлин… Может, он тебя с кем-то перепутал?

Я внимательно посмотрела на Кнабэ. Он нахохлился.

— Это вряд ли. Спасибо, что напомнил, что колдунья из меня не самая лучшая, но…

— Не в этом дело, — дроу посмотрел на меня, и в этот раз не отвёл взгляд. — Мы просто-напросто завидуем тебе. Представляешь? Два, Тьма побери, Архимага, решающих вопросы мироздания, поседевших раньше времени… а тут какая-то мелкая девчонка, которая только и знает, что искать себе проблемы, привязывает к себе фамильяра, магическое существо, символ особой благосклонности чародейских сил мира! Ты ведь знаешь куда меньше нас…

— Зато понимаю больше, — едва слышно прошептала, глядя прямо в янтарные глаза. В них появлялось что-то, чего я не видела раньше: жестокое, яростное, безумное — словно у зверя, попавшего в капкан.

Алхаст чихнул. Ненавязчивый способ обратить на себя внимание. Дар отвернулся, я успела заметить, как он судорожно сжал челюсти, так что под темной кожей заходили желваки. Он ненавидит меня — опять. Но почему, о ками, почему? Что же опять я сделала?..

Потом эльфы принялись излагать свой гениальный план по охоте на проклинателя и его "ангелов". Я не слушала.

Вечером во дворце Оромила был устроен приём по поводу подтверждения мирного договора с каким-то государством. Риала и Хлоя помогли мне подобрать наряд с учетом эльфийской моды, моей скромности и изуродованной руки, на которой всё не заживали раны от когтей Кнабэ. Платье было длинным, в пол, что компенсировали открытые плечи и спины. Чтобы скрыть клеймо, поэтому пришлось распустить волосы. И одеть перчатки — длинные, по локоть, цвета морской волны.

На приёме была чертова куча иностранцев, свечей и хорошего вина. Алхаст нырнул с головой в работу — то есть с важным видом топтался за спиной у своего босса. Олег пытался развести Хлою на поцелуй в щечку, Риала лихо отплясывала с мужем, Дартон в обществе трёх прекрасных эльфиек распинался о собственной доблести и храбрости. Прослушав краем уха, как он одной левой уложил сразу пятерых ледяных великанов, я спряталась за колонну. Почему-то репутация злобной ведьмы, специально распущенная по моей же просьбе, не отбивала поклонников, а наоборот. Я начала понимать Алхаста, который вообще не любил компании больше пяти существ. Может, сбежать, пока никто не видит? Выглянула из-за колонны, юркнула обратно. Вздохнула. Нет, нельзя. Алхаст очень просил присутствовать, только не знаю, зачем. Чтобы иметь находчивую (в плане нахождения проблем) ведьму под присмотром?

Что-то подсознательно раздражало — чьё-то пристальное внимание. Неподалеку, держа в руках бокал, стоял Дар. Он выглядел, как свой негатив: нежно-белая кожа, волосы цвета вороного крыла. Темная рубашка оттеняет белизну кожи — кажется, будто дроу светится в полумраке своей ниши. Помимо своей воли я скользнула взглядом по линии шеи до ямочки между ключицами. Он был расслаблен — внешне, но я чувствовала даже на расстоянии внутренне напряжение, словно лаву в спящем вулкане… Моё сердце заколотилось сильнее при воспоминании Весь такой загадочный, как Байрон в Винлзорском замке. Несмотря на его явно недружелюбное выражение лица, я фыркнула от смеха. Тут же, ловко лавируя между танцующими парами, дроу приблизился ко мне и схватил за руку повыше локтя.

— Пойдём.

— Без рук, — попыталась вырваться, но он лишь сильнее сжал пальцы.

Мы вышли на балкон: темный эльф быстро осмотрелся и рывком швырнуло меня к перилам, встал — близко-близко, но в это раз близость пугала. Ноги отказывались держать меня, дыхание прерывалось, и что-то, похожее одновременно на страх и удовольствие, сбивало ритм дыхания.

— Что-то случилось, Даррис?

Я изо всех сил старалась держать марку, хотя от Кенррета исходила волнами обжигающе-холодная ненависть, и больше всего на свете хотелось пискнуть от страха и зажмуриться.

— Расскажи мне… — начала, оскалившись, эльф, но остановился. Его лицо, перекошенное, освещала луна.

Он наклонился, схватил меня а плечи и поцеловал. Это было больше похоже на укус — я бы сопротивлялась, если могла. Попыталась оттолкнуть, но он стиснул меня так, что заболели ребра. Во рту появился солоноватый привкус крови — его острые акульи зубы впились в мой рот. Дроу освободил одну руку, схватил меня за шею, потом провёл по спине, впиваясь ногтями в кожу. Послышался треск рвущейся невесомой материи платья, я ахнула от боли. И он сразу же прижал меня к себе ещё крепче, с яростью, достойной дикого зверя. Всем телом я ощущала его близость, и, если ненависть дроу была ледяной, то его страсть — удушающее-горячей.

Сзади послышалось хлопанье крыльев, и Кнабэ вцепился когтями в Дара, темный эльф отшвырнул птицу и перетек назад на шаг, как капля ртути, превращаясь в того, кем он и был — в хищника.

— Кнабэ, сюда! — я подняла руку, дрожа от потрясения. Облокотилась на перила, следя за каждым движением темного эльфа. Он встряхнулся, поднёс руку ко лбу, потом посмотрел на меня — глаза были обычными, чуть усталыми, напряженными. Отшатнулся, словно придя в себя.

— Лаэли… я…

— Ничего, — едва смогла пробормотать я. — Я понимаю. Только… уйди…

Мы с ястребом остались на балконе. Я солгала… ничего не понимаю.

Глава 22

ДАРМ" РИСС

Глядя в зеркало, я подправил черты лица, чтобы больше походить на светлого. Пригладил волосы. Улыбнулся. Зеркало треснуло.

Стоит ли мне вообще идти на этот приём? Стоит, наверное, раз уж Алхаст, занятый понятными только ему проблемами, попросил проследить за Лаэли. После подобной просьбы у меня не осталось и тени сомнения, что светлый издевается… Что значит — проследить за ней?

Я вспомнил, как несколько часов назад мы ехали по дороге к городу, потом сидели в маленьком домике, обсуждали её фамильяра… Мне и дела не было до демоновой птицы! Как сказал дух аморна Лаэли: "Ты не властна над своими эмоциями, желаниями — над твоим телом". Я прекрасно понимаю. Когда она находится так близко, что стоит только протянуть руку, чтобы дотронуться до загорелой до золотистого цвета кожи, когда ощущаешь аромат её волос — и не иметь возможности коснуться!

Усилием воли я заставлял себя прогнать мысли о чародейке, но тогда я оказывался не в силах справляться с телом. Она сводила меня с ума — насмешливая, спокойная, дразнящая и улыбкой, и глазами, и фигурой. Зачем она обняла меня, тогда, при встрече?

При воспоминании о прикосновении прохладных гибких рук, я прерывисто вздохнул. Сердце бухало в груди, как гномий молот, нагнетая кровь. Это невыносимо.

Как она была равнодушна, как мила — будто ничего не произошло! После всего, что я видел в Рыбьем Глазе, она посмела ласкаться к Алхасту, к бедному рогатому эльфу! Задним числом я понимаю, что пытался тогда приписать девушке все грехи Иггдрасиля, только чтобы получить повод ненавидеть её ещё больше. Готов был даже поверить, что она нарочно миловалась с Дартоном, чтобы помучить меня… Нелепость. И как я мог обвинять её во лжи, если от меня самого редко слышали слова правды?

Тем не менее, когда я предстал перед Алхастом, он едва ли что-то заподозрил. Мрачная мина не была для меня чем-то необычным.

— Расслабься, — бросил он. — Я прошу тебя поработать нянькой только до полуночи.

Я что- то промычал в ответ. Скорей бы прошла эта ночь.

Лаэли встретила нас у подножья лестницы, ведущей в зал, где проходил приём. В компании очаровательной эльфийки и своей неугомонной соотечественницы девушка, как всегда, терялась, будто полевой цветок в окружении роскошных роз с королевской клумбы. Однако ни одна ромашка не вызывала такого восхищения у мужчин — стоило ей только улыбнуться, у близстоящих людей и эльфов захватывало дух. Я видел. Я знаю.

Вот она, потерянно поблуждав по залу, потанцевав пару раз с гостями, спряталась за колонной. Я передвинулся, чтобы видеть её гибкую фигуру в струящейся зеленоватой ткани, под цвет глаз. Цвет моря на мелководье, пронизанного солнечными лучами… обманчиво мелкая и теплая вода. Ядовитых медуз там хватает, готов спорить на свою бедовую голову.

Она посмотрела на меня, улыбнулась, будто ей всё ни по чём, и я больше не смог сдерживаться…

Там, на балконе, она была такой слабой. Как в первые месяцы нашего знакомства — девчонка, едва ли в состоянии постоять за себя, пугающаяся каждого шороха. А потом она многому научилась у меня… Я замотал головой, прогоняя болезненные воспоминания, подскочил к окну. Куда я забрел? Это замок короля, но встретить хоть одну живую душу в коридорах сложно — все на приёме или в саду.

Окно выходило как раз в сад, и я невидяще уставился на серебристые головы деревьев. Надо заканчивать с этим, и побыстрее, иначе я и вправду утрачу рассудок.

ЛАЭЛИ

После того, как Дар ушёл с балкона, у меня случился ещё один припадок — и очнулась я уже в своей кровати, разбитая во всех смыслах и ничего не помнящая. Облизнула пересохшие губы, прислушалась к гудящему телу — определенно, этот чертов проклинатель у меня попляшет на горячих углях, дайте только добраться… Но попытка привстать на локтях отозвалась болью во всех мышцах.

— Не умеем ходить, будем бегать, — прошептала и вскочила с кровати. Тут же пришлось схватиться за стол, потому что перед глазами всё почернело и уплыло. Потом прояснилось — Гений Смерти заботливо поддерживал меня под руки.

— Не поверишь, но я так рада тебя видеть, пернатый!..

— Мне это редко говорят, — согласился Гений. — Ляг, пожалуйста. Светлый Архимаг попросил, чтобы твой покой ничто не нарушало. А сам ушёл куда-то с темным Архимагом.

— Понятно. Только, знаешь, мне станет лучше, если я пройдусь. Хотя бы по саду, недалеко. Ты сможешь меня сопровождать.

Он кивнул — это само самой разумелось. Потом деликатно отвернулся, пока я пыталась одеться без посторонней помощи. Алхаст каким-то образом умудрился вестника смерти превратить в своего мальчика на побегушках — вот так организаторский талант.

— Твоя птица волновалась — это она позвала меня, когда ты потеряла сознание на балконе.

— Почему тебя? — мы вышли в сад и медленно пошли вокруг дома.

— Он почему-то не доверяет эльфам.

Не удивительно — учитывая, какой сцене Кнабэ стал свидетелем накануне. Машинально я подняла руку и ястреб опустился, издав приветственный крик.

— Кажется, я начинаю понимать, что он имеет в виду.

— Ты научишься и говорить с ним, если проживёшь достаточно долго.

— Ну, это вряд ли, — я погладила птицу. — Ты себе найдёшь другую бестолочь, да, красавец?

— Фамильяры привязываются только к одному магу. Неужели не знаешь?

— Я не слишком интересовалась этим предметом. Займусь на досуге.

Во время очередного круга почета вокруг моего скромного жилища нас поймал Дартон — всё в той же смуглой эльфийской шкуре.

— Рыжик, ты в порядке?

— Сам дурак, — я отреагировала мгновенно.

— Значит, в порядке. Через пару минут Архимаг отправит меня домой.

Дроу протянул руку, и я от души пожала большую теплую ладонь.

— Мы ведь ещё увидимся? Я имею в виду, когда заглянешь в гости к Кенррету, найди меня.

— Для этого мне нужно…

— Что-нибудь из моих вещей, так? — Дартона прямо-таки распирало, словно от удачной выдумки. — Ну, раз так, то я отдам тебе вот это.

Жестом фокусника он вытащил из-за пазухи темный стилос с небольшим алмазом наверху, ограненным в виде наконечника стрелы.

— Это что?

— Так ведь лучшие друзья девушки — это бриллианты.

— Лучшие друзья девушек — это голубые, Дартон….

Я повертела в руках совершенно новую палочку для письма.

— Ты ведь её ни разу не пользовался! Ладно, ладно, хватит глаза закатывать в поисках отмазок.

Темный эльф возмущенно запыхтел, но потом просто рассмеялся.

— Я искал повод, чтобы сделать тебе подарок. Довольна?

— Вполне. Спасибо. А теперь, как и полагается чародейке, я должна сказать на прощание что-то умное?

— Только не дольше двух часов, умоляю.

Я взяла дроу за обе руки, соображая, что можно сказать будущему Владыке.

— Двум правилам мага тебя никогда не научит Кенррет, потому что сам считает это слабостью. Первое — верь. Доверяй тем, кого уже подпустил к себе, но выбирай их осторожно. Второе — не теряй надежды… это сделает твои неудачи ещё более сокрушительными.

— Демон! — дроу бросил мои руки и отскочил на пару шагов. — Я-то думал, ты серьёзно!

— Размечтался, — поднялась на цыпочки и обняла его. — Третье правило — поменьше серьезности, иначе про твою жизнь на напишут книгу. Люди не любят нравоучений, им юмор подавай.

— Чёрный, — Дартон фыркнул мне на ухо.

Когда темный эльф наконец убежал, я какое-то время смотрела ему вслед. Что же выйдет из тебя, Дартон? Надеюсь, ты поможешь Дарм`риссу исполнить его мечту — вернуть темным эльфам уважение прочих народов.

ДАРМ'РИСС

— Бурная у нас в этом году вышла практика, — Алхаст криво усмехнулся. Светлый был чуть бледнее обычного — думаю, я тоже… по другой причине.

— Повторим? Как только я отправлю сигнал, ты оденешь слепок ауры Лаэли и будешь ожидать гостей. Потом, не связываясь — ни в коем случае — ни с ней, ни со мной, ждёшь здесь.

— Стараясь удержать гостей от самоубийства. Помню, помню Или быстрей — хочется покончить с этой головной болью.

Молча я кивнул и оставил Алхаста. Он возненавидит меня, когда узнает… но кто ему расскажет? Это будет просто неудача — они случаются со всеми.

Чтобы не возмущать ткань бытия порталами, мы заранее настроили амулеты МУМИ на необходимые нам места. Я перенесся к маленькому гроту на окраине мира Ёрс — вся рискованная авантюра проводилась именно там. Помедлил — ведь ещё не поздно всё сделать именно так, как я обещал Алхасту и Лаэли… Нет, поздно.

В гроте горели свечи, изредка вспыхивая от залетевшего ветерка. Если потухнет хоть одна, защитный круг нарушится.

Лаэли стояла в круге, спокойно, прислушиваясь к чему-то. Когда я подошёл ближе, то понял, что у девушки закрыты глаза.

— Люблю слушать море. А ты?

— Нет. Повернись.

Она улыбнулась, склонила голову к левому плечу. Будто птица. Фамильяры воплощают самые главные характеристики своих хозяев — неудивительно, что магический спутник Лаэли был крылат… Но он был и хищником, что не стоило забывать.

— Встань на колени.

Она подняла брови, но послушалась. Я показал ей металлическую блестящую полосу, согнутую в незамкнутый круг.

— Этот ошейник скроет твою ауру и магический дар полностью, так что ни одно существо не сможет отыскать след: будь то маг, ангел или бог.

Без лишних слов она наклонила голову и приподняла волосы, заплетенные в толстую косу. Пока я аккуратно примерял амулет, девушка снова заговорила:

— Я хотела бы поблагодарить тебя — за всё, но не знаю, как это сделать. Слова кажутся такими затертыми, слабыми когда хочешь…

Потом она закусила губу, чтобы не закричать от боли. Моя рука дрогнула — наверное, нечаянно, и раскаленный метал коснулся тонкой кожи на шее. Но рыжая ведьма не дернулась, полностью мне доверяя. Я прижал плавящийся ошейник сильнее, мечтая вырвать из неё крик — и она застонала сквозь сцепленные зубы.

Тогда я опомнился и в мгновение остудил амулет — теперь он крепко сидел на её шее, обожженной, в волдырях, с уже запекшейся от жара кровью.

Лаэли всхлипнула, осторожно повернула голову.

— Я и не думала, что это будет так больно. Всё?

— Да. Помни — ни за что не выходи из круга.

— Хорошо. Только вы поскорее, пожалуйста…

Она была взволнована. Но куда меньше чем нервничал бы я, оставшись без грана магии, в то время, как моя жизнь зависит от двоих моих друзей. Тем более — от друзей! Ведь у тех, кто лучше тебя знает, больше поводов для ненависти…

Теперь к делу. Стоя у выхода их грота я вошёл в транс, добрался до закоулков подсознания и убедил себя, что я — человек, причём девушка. Получилось нечто, похожее на Бисс… Мускулистое, высокое, с короткими волосами — но всё же несомненно женского пола.

Взявшись за амулет, я перенесся туда, где бывал лишь однажды — подвал под жилищем отшельника на территории монастыря. Вот он — дожидается. Настоятель стоял спиной ко мне, но обернулся при первых же звуках шагов. Я поднял вверх ладони, показывая, что безоружен.

— Ты не Лаэли, — отметил гений мысли.

— Вы безумно наблюдательны, — тем временем посла Алхасту ожидаемый импульс. Настоятель встрепенулся, почуяв ауру, так похожую на Лаэли.

— Это ловушка, — предупредил я. — Вы же это знаете.

— Если там находится ведьма…

— Она в другом месте. Вы не найдёте её без моей помощи.

Он прищурился, пытаясь разглядеть мою истинную личность и ауру — бесполезно. Даже жалко смотреть на его потуги.

— Если я спрошу, кто ты, ты не ответишь, незнакомка, так? Тогда — какое тебе дело до этой грешницы?

— Никакого. Потому я и предлагаю тебе сделку — отвожу к ведьме, а ты говоришь, где найти тех таинственных покровителей, что обучили тебя магии.

— Зачем они тебе? — Настоятель подобрал полы балахона, подошел ко мне, вглядываясь в лицо, ища признаки то ли лжи, то ли страха. Не дождется второго, не увидит первого. Человечишка.

— Какая разница? — вопросом на вопрос ответил я. — Уничтожу их, не заботясь о причинах. Разве тебе нравится, что бывшие учителя осмеливаются помыкать тобой сейчас, отдавать приказы? Ты добился всего, что нужно, а с моей помощью настигнешь и грешницу…

Судя по резко побледневшему лицу колдуна, я попал в точку.

— Уничтожишь… а сможешь? Если ты погибнешь, незнакомка….

— То на тебе всё равно не будет никаких подозрений. По рукам?

Он заколебался, но всё же пожал протянутую руку.

— Как я узнаю, что ты меня не обманываешь?

— Пойдём.

Мы перенеслись к гроту и встали у входа. В глубине, в отблесках свечей, можно было разглядеть коленопреклонную женскую фигуру.

— Это он, — выдохнул Настоятель, и я рванул его за воротник назад, чтобы девушка не услышала и не обернулась.

Если церковник и подивился силе моих женских ручек, он это никак не выказал.

— Твоя очередь. Если обманешь, я найду способ поквитаться, поверь.

— Мой сан не позволит мне опустится до лжи! — бывший пастырь заблудших овечек одернул балахон. — Ты сможешь уловить умствование?

С трудом я понял, что он говорит о телепатическом импульсе. Когда принял картинку обитания ангелов, даже не моргнул глазом. Этого следовало ожидать, конечно: своих врагов нужно убивать раз и навсегда, а не оставлять в безнадежном положении в надежде, что они сами умрут… в "умствовании" отразилось то здание, в котором я побывал вместе со Скупщиком и демоническим верблюдом. А ангелы — это, видимо, недобитые Дети Мимира. Демоны Бездны, что же тогда с зеркалом?

Это взволновало меня, но не слишком — я был вымотан эмоциональными встрясками предыдущих дней, непривычными для темного эльфа.

Настоятель двинулся к гроту.

— Постой, — я положил руку ему на плеч. — Что… что ты собираешься делать с ведьмой?

— Она подлежит суду за грех чародейства — и смерти.

"Я хотела бы поблагодарить тебя…." И доверчиво склоненная голова. Рассыпавшиеся по плечам спутанные волосы. "Дар, если хочешь, я буду твоим другом. Хочешь?"… Ночи перед курсовой, когда мы засыпали прямо за рабочим столом, на середине слова провалившись в царство снов…

— Удачи.

Я коснулся амулета, настраиваясь мысленно на то место, где ждал Алхаст.

— Быстрее, они клюнули!

В мгновение ока эльф сбросил чужую ауру и схватил меня за руку, чтобы я перенёс нас туда, к нашим главным противникам.

ЛАЭЛИ

Амулет до крови растер ожоги, и я попыталась помедитировать, чтобы ослабить боль. Но сосредоточиться на получалось, так как то, что называют "чутьём", "нутром" и "интуицией мага", настойчиво вопило: "Что-то здесь не так!"

"Оно вопит "Это подстава!", — педантичная Алиса вставила свои пять копеек.

Что-то было очень неправильное в поведении Дарм'рисса. Мы давно не виделись, но всё же не мог он так резко измениться!

Несколько раз он уже подставлял меня, но тогда на кону стояло моё самолюбие — вещь, конечно, хрупкая, но не столь уж драгоценная. Сейчас, боюсь, игра ведётся если не на жизнь, то уж на психическое здоровье точно. Ещё немного и приступы проклятья свели бы меня с ума.

Дар не желает мне смерти…. Правда ведь?

— Не смей в нём сомневаться, — приказала себе, и не посмела.

Как раз в это время на плечо легла рука — я обернулась, радостная, что всё так быстро закончилась… но меня накрыло каким-то заклятьем, и нутро-чутьё успело только вякнуть напоследок: "А я ведь говорило!"

ДАРМ'РИСС

Дети Мимира, несомненно, усовершенствовали защиту, да и услужливого демона больше не имелось, зато нас было двое — два Архимага, по разным причинам желающие побыстрее закончить это неприятное дело. В двух словах я объяснил Алхасту, что, увлекшись поисками ауры лаэли, они сильно ослабили защиту… и он почему-то мне поверил.

Сейчас старался ни о чём не думать, сосредоточиться на нуждах момента. Поворот, ещё, теперь выбрать тот проход, что ведёт вниз… Его кто-то охраняет?.. Охранял. Простите.

Исследователей-магов больше не было, только големы и мелкие демоны в качестве стражи. Я шёл первым, и тяжесть раоков придавала давно не испытываемую уверенность в себе. Сзади Алхаст, который никогда не был любителем ближнего боя, прикрывал нас обоих щитом… если успевал. Чаще наши враги разлетелись веером кровавых брызг, прежде чем успевали удивиться или спросить по уставу "стой, кто идёт". Пожалуй, демон-скупщик был прав — я люблю убивать. Мне нравится не сам процесс, а ощущение, что т волен решать, жить существу или умереть… как будто способность отнимать жизни автоматически даёт мне и дар возвращать их.

Дар. "Дар?" Удивление пополам с насмешкой в серо-сине-зеленых глазах. "Так ты меня предал? Опять?"

— Замолчи! — бросаюсь на какого-то голема.

— Он ничего не говорил, — хмыкает Алхаст. Он-то пришёл в себя. — Что, Даррис, с невидимыми друзьями заболтался?

Если бы ты знал…

Мы перед той самой дверью, которую я вышиб богатырским пинком полгода назад. В этот раз первым входит Алый Туман, начиная работать — высасывать силы из детей Мимира.

Когда мы вошли, стало понятно недовольство Тумана — поживиться было нечем. Стало ясно и почему такие некогда могучие чародеи выбрали ничтожного Настоятеля с зачатками дара для исполнения своей мести…

Почему же вы не открыли охоту на меня? Тогда всё было бы по-другому!

— Не рассчитали, — Алхаст без особого сожаления присел возле высохшего трупа колдуна. После того, как я использовал их жизненную сиу для возвращения магии в мир Ёрс, они были ходячими трупами. Как-то умудрились вырваться из сковывавшего их заклятья, и… Мой взгляд устремился к черному провалу на противоположной стороне — там когда-то была комната с зеркалом. И страж-голем.

Переступая через тела, я осторожно заглянул в каморку: рама на стене, на полу, в пределах опасной зоны — старая мантия профессора Ксавье и серая пыль.

— Что здесь было?

— Страж. Сколько раз он погибал, бедняга…

Тем не менее, я собрал немного серой пыли. Сомневаюсь, но вдруг его можно восстановить ещё раз? Лаэли бы настояла.

Пробирка с прахом отлетела к стене и упала там, чудом не разбившись.

— Кусается? — участливо осведомился светлый эльф.

Он похлопал меня по плечу.

— Здесь больше ничего не поделаешь, Даррис. Давай вернёмся к Лаэли, а то я почему-то волнуюсь. Она способна влипнуть в неприятности, даже лишенная всей магии.

— Не волнуйся, — машинально ответил я. — Принимай координаты и забирай свою ненаглядную. Я отправлюсь…

— Ко мне и выберешь бутылку самого лучшего вина. Есть повод! — с этими словами сияющий эльф исчез.

Несколько секунд я просто стоял на месте, тупо глядя в пространство. Проклятый мир — второй раз я ощущаю в нём, как моя жизнь разлетается на куски. Второй раз теряю душу. Кстати, а что с ней случится после гибели Лаэли? Она отправится к Скупщику.

Всё равно.

В голове теннисным мячиком билась мысль — "сбить-со-следа-сбить-со-следа", и я перенесся в домик, где несколько часов назад хозяйничала рыжая ведьма.

Рыжая, золотая, невезучая, крылатая, несносная, ласковая, чужая….

Я осознал, что бормочу вслух — и это похоже на молитву. Я никогда не молился — даже Шэли не удалось стать для меня богиней.

Из портала высунулась рука и втянула меня в тот мир, который я только что покинул. Алхаст — бледный, с перекошенным лицом, швырнул меня на пол, поднял и встряхнул.

— Это неверные координаты!

— Верные, — я устало оглядел пустой грот, хотя сердце провалилось в Бездну. — А где Лаэли?

— Это я у тебя хотел спросить! — Алхаст вихрем развернулся, оббежал грот, сбивая свечи. — Ты говорил, её не смогут выследить!

— Успокойся — наверняка твоя неугомонная ушла погулять, — мне удалось принять спокойный и раздраженный тон.

— Может, она и неугомонная, но не дура, — он успокоился и стал посреди грота. Сжал кулаки, расслабился. — Я чую здесь чью-то ауру. Твою? Можно сверить?

Я кивнул. Мы были друзьями так долго, что перестали спрашивать разрешения считать узоры ауры… Что пускай. Но почему он не может просто спросить меня, принадлежит ли этот о отпечаток мне? Или настолько разволновался, что ничего не замечает, или — или подозревает меня. Неужели он не понимает, глупый светлый, что нам обоим будет лучше, если девчонка пропадёт?

— Это действительно твой отпечаток… и ещё чей-то. Два отпечатка, — Алхаст замер, его лицо исказилось тревогой. — Девушка и мужчина. Посмотри, они знакомы тебе?

Я не посмел солгать — не знаю почему.

— Да, мужчину я знаю — похоже, это Настоятель.

— Но… как? Ты говорил, он слабый колдун!

— Возможно, — я сделал вид, что задумался. — Алхаст! Она сняла амулет МУМИ?

— Не помню, — пробормотал эльф. — Нет… не помню. Думаешь, они могли выследить его по отпечатку амулета? Но ты ведь говорил…

— Не вижу больше никаких вариантов.

Я отвернулся. Алхаст легонько сжал моё плечо, неправильно истолковав жест.

— Здесь нет твоей вины, Даррис… Я знаю, какие вы с Лаэли друзья. Мы найдём её, обязательно!

Как он выделил это слово "друзья"! Он всё знает, всё… Мой рот и глотка наполнились ядом, который хотелось плюнуть в лицо этому лицемеру. Но я сдержался. Твоя подружка уже поплатилась за свои игры. Тебе я не стану причинять вред — слишком ценю ту открытую дружбу, которую ты дарил зловещему темному эльфу.

— Отправимся в монастырь? — я оживился, будто в голову пришла гениальная идея.

Мы можем перерыть жилище настоятеля вверх дном — и остаться с носом. Присутствие Лаэли, пока на ней одет мой амулет, обнаружить нельзя никакими способами, а уж о том, чтобы Алхаст не смог найти Настоятеля, позабочусь я. Сейчас он находится в маленьком алтарном зале под жилищем отшельника. Он — и ведьма, которой нет ещё и двух десятков лет… Что ж, она должна была быть готова к такому обороту дел — выбрав дорогу чародейки!

Почему она не желает уйти из моих мыслей? Алхаст сидит на развороченной кровати в покоях Настоятеля (язык не позволяет назвать это обиталище кельей). Прошло уже чуть больше суток. От усталости и волнений черты лица эльфа стали ещё острее, длинный нос вытянулся, светлые глаза запали.

— Ведь не может быть, чтобы она… чтобы её…?

И я должен его успокаивать — какая ирония.

— Не думаю. Алхаст, тебе надо отдохнуть — иди к себе и поспи пару часов. Я раскину сети по ближайшим мирам, постараюсь отыскать Лаэли.

— Хорошо. Только обещай, что разбудишь меня ровно через два часа? Ты ведь устал не меньше моего. И… спасибо, Даррис.

С этими словами Архимаг исчез. Они благодарят меня — эти двое бестолково влюбленных магов!

Конечно, я не стал ничего делать, а раскинулся на кровати, надеясь выспаться за полтора-два часа, чтобы потом быстренько наладить какую-нибудь дырявую поисковую сеть. Я ведь устал не меньше его, ха.

Как я ни старался убедить себя в том, что нахожусь в превосходном настроении, это не удавалось. Боги Бездны, ну почему всё так вышло? Почему мы оказались в одном университете, почему влипли в эту историю с зеркалами, почему она предала меня?.. Ни а один вопрос не имелось вразумительного ответа — да и откуда им взяться. Маги — плохие философы, а мы, некроманты, вообще к умствованиями не склонны.

Наконец мне удалось ввести себя в состояние транса, предшествующего сну — и отдаться богам снов, надеясь хоть там очистить ум от назойливых мыслей, которые рвали меня на куски подобно стимфалийским птицам и жалили отравленными кнутами…

Но сон не принёс облегчения — я держал в руках калейдоскоп с разрозненными осколками моего прошлого, и на всех присутствовала Лаэли. Даже до университета, когда я не знал её, когда делил время между изнуряющими занятиями магией и боем на скимитарах, когда "отдых" заключался в прыжках из постели одной красавицы к другой.

Я встряхиваю калейдоскоп — картина меняется, но она составлена из тех же разноцветных кусочков, и мне никуда не сбежать от себя.

Зачем ты не оставишь меня в покое — ты ведь, возможно, уже мертва!

Медная, морская, холодная, милая, злая, светлая, огненная…

— Хватит уже!!! — заорал я. Реальность вздрогнуло, и её слегка покорежило. Но мне не было до этого дела: я дрожал от холода и слабости; волосы взмокли и прилипли ко лбу, к вискам, к шее. Попытайся я принять свои чувства, как они есть, было проще и не было бы этих — "почему", но я ведь — дроу…

Я чувствовал себя одиноким — как никогда в жизни. И я понимал, что одиночество станет моей единственной подругой, если только Лаэли не вернётся. Ещё кое-что пришло ко мне: осознание того, что мне всё равно, сколько раз Лаэли солжёт, и всадит ли она мне в грудь кинжал (как приснилось когда-то давным-давно!) — лишь бы она жила.

— Я нашёл её, — эти слова вырвали Алхаста из сна лучше любого будильника.

— Где! — Эльф подскочил на кровати и с трудом сфокусировал взгляд.

— В монастыре, в потайной зале… Поторопись.

АЛХАСТ

Даррис, накинув Мантию Отвлечения, уверенно бежал впереди, изредка прикрывая глаза, сверяясь с только ему известной картой, хранящейся в памяти. Одна мысль билась в уме светлого Архимага: "Поздно. Поздно."

"Не поздно!" — упрямо возражал он, забыв, что говорить с самим собой — первый признак сумасшествия. Да и какая разница? Лишь бы успеть… Он даже не решался представить, что станет с еãо жизнью после ухода рыжей ведьмы. Он слишком тщательно оберегал этот огонек свечи, прежде чем заметил, что и его одежда пылает. Что случится, если потушить огонь?..

"Не поздно!" — настырно и невпопад повторил Алхаст.

В подземном святилище, куда пришлось спускаться по темной и сырой лестнице, были только двое — мужчина в одеждах церковника и Лаэли, лежащая на алтаре. Прежде чем церковник успел обернуться, он отлетел в сторону, стукнулся о стену и грузно стек на пол.

— Лаэли! — Алхаст схватил в охапку самое дорогое нà свете существо и прижал к себе. Девушка не отреагировала. Она была жива — дышала, хотя и слабо; сердце билось, хоть и очень медленно.

— Похоже, в трансе, — Алхаст осторожно положил её обратно, бегло смотрел, сновà становясь собой — собранным и деловитым Архимагом.

ЛАЭЛИ

Похоже, я в трансе. Или умерла.

Я могла видеть, слышать и, наверное, даже шевелиться — только желания не было. Какие у мертвецов могут быть желания? Все знания и воспоминания были доступны — просто не хотелось пользоваться ими. Наблюдать за человек в длинном одеянии, как он говорит, поднимает руки, дышит и ходит. Слышать другой голос, не хотеть понимать, о чём они говорят, услышать крик. Испытать удивление.

Удивление. Кажется, раньше мне это нравилось. Нравится — это когда хочется испытывать какое-то чувство ещё и ещё…

Я почувствовала липкую паутину транса, кутавшую меня со всех сторон. Чувства и желания были по-прежнему мертвы, но уже захотелось чего-нибудь хотеть… Следующим чувством был страх. В приближении человека в длинном чувствовалась угроза моему вялому телу и ещё более вялому сознанию.

Услышать другие звуки — я отдавала себе приказы, боясь, что и последняя иñкорка сознания ускользнет в бездну. Страх мне не нравился — но это было единственное, что я могла испытывать… Значит — бояться.

Ещё два существа — тёмное и светлое. Они мне знакомы. Человек в длинном одеянии исчез из поля зрения. Услышать голос. Почувствовать странное движение моего тела, пришедшее снаружи. Услышать слово, порождающее смутные ассоциации…

— Лаэли!

Появилось новое чувство — я определила его как удовольствие, потом как "радость". Удержать новое ощущение. Хорошо. Перевести взгляд на темное существо. Почувствовать. Тоже "радость" и что-то ещё… Шевельнулись веки. Сначала я испугалась, когда во всём теле почувствовалась странная вибрация и ритмичный стук; потом поняла — это моя кровь и моё сердце.

Сердце — и темное существо. Их что-то связывает. Сердце начинает биться сильнее в его присутствии. Если он заговорит…

Он не только заговорил, но и коснулся меня. Я слушала его голос, всё более знакомый с каждой секундой, и понимала — ко мне возвращается жизнь.

ДАРМ'РИСС

Пока Алхаст пытался привести Лаэли в чувство, я наскоро оглядел помещение. В закутке стоял небольшой алтарь, воздвигнутый явно в спешке, а на нём лежала Ай — в той же позе, что и Лаэли, когда мы вошли.

Я постоял, потом, чтобы удостовериться, попробовал пульс девушки. Значит, всё ещё есть шанс, что рыжая умрёт. Но я же решил, что не хочу этого?

Мир вокруг посерел и начал медленно кружиться вокруг своей оси — от моей ли усталости, или от чего-то ещё. Просто мне вñё надоело… надоело думать, чувствовать, принимать решения. Лечь бы прямо здесь и уснуть, и не просыпаться никогда.

Вместо этого я побрел к Алхасту.

— Там девушка, к которой привязана Лаэли. Мертва.

— Может, ещё?..

— Задушена, около часа назад. Нужно попробовать разорвать чары.

..Или просто сидеть и наблюдать, как скованная проклятием ведьма уходит в иной мир — Нижний или Верхний.

— Не стоит, — эльф обернулся ко мне. На его губах сияла неуместная здесь и сейчас мягкая улыбка. — Лаэли справляется сама.

Он взял в обе руки ладонь девушки, склонился над ней. Я сел на пîл, представил, что это я касаюсь холодной безвольной кисти. Выживет — не выживет…

На всякий случай навесил на настоятеля заклятье, чтобы он не вздумал очнуться раньше времени.

Я был всего лишь безучастным наблюдателем, поэтому для меня врем текло ужасно медленно — но вот девушка задышала побыстрее, потом её лоб покрылся испариной.

— Амулет! — воскликнул Алхаст. — Даррис, ты же можешь снять его?

— Только я и могу.

Шея девушки под обручем выглядела ужасно: растертая в кровь, обожженная. Я вздрогнул, стараясь касаться её как можно мягче. Неужели я мог сделать это всего лишь сутки назад? Причинить ей боль?

Чтобы задавить подобные мысли, я начал говорить вслух, аккуратно отнимая напившийся крови амулет от шеи.

— Этот ошейник — подарок Закнрйи, нашего бога. Амулет будет слушаться только моих рук, пока я не умру. Закнрйи покровительствует магам… и заведует холодом и льдами.

— Понимаю, почему ты стал его… любимчиком, — хотя Лаэли и перевела дух посредине фразы, устав, словно при подъёме на гору, знакомые ноты иронии звенели, как и прежде.

Она оперлась на почтительно подставленную руку Алхаста, села на алтарь, дрожа от слабости. Девушка жалко улыбнулась, сверкнув глазами из-за челки.

— Доставила я вам хлопот, да? Простите, ребята…

— Ничего, — поторопился светлый. — Посиди пока, нужно кое-что закончить.

Его можно было читать, как открытую книгу: больше всего в мире ему хотелось прижать к себе девушку, и не отпускать- никуда и никогда.

Возможно, они даже будут счастливы. А я?

Светлый эльф подошёл к Настоятелю и коснулся ладонью его лба. Так убивают светлые — без мучений и боли, просто отпуская на волю душу. Но тоже ведь убивают.

Однако мелкий колдун, на которого, в общем-то, не следовало и обращать внимания, сумел преподнести нам прощальный сюрприз. В ту секунду, когда его душа отделилась от тела, я почувствовал стрелу заклинания, собирающуюся против того, кто совершил убийство.

А он совсем идиот, это недоучка, если решился на такое… В обмен на посмертное проклятье ты лишаешь посмертия — такая вот ирония. То есть становишься призраком, обреченном вечно, без перерождения и пути "дальше", за Хель и Асгард, обитать в среднем Мире, мучиться и истекать своей же злобой.

Зато посмертной проклятье невозможно отвратить.

Я оцепенел. Никто и не заметит и не поймёт, что произошло — но вместо двоих мертвецов в этом зале окажется трое. А что потом?

Я так устал…

ЛАЭЛИ

Алхаст подошёл к лежащему на полу Настоятелю. Я ещё плохо соображала, находясь в блаженном забытьи, как после отступившей лихорадки. Тем не менее, когда эльф наклонился над мужчиной, почувствовала — что-то очень злое собирается вокруг Алхаста, что-то…

Дарм'рисс шагнул вперёд, перехватил руку Алхаста и в последнюю долю мгновения отшвырнул его в сторону со всей силы. Потом оно собралось и ударило. Тело темного эльфа скрутило и смяло, как листок бумаги… брызнула кровь.

— Дар! — закричала я, рванувшись к нему.

Изломанная фигура дроу, в каком-то замедленном темпе, исполняя па последнего вальса, упала на пол подземного святилища.

Глава 23

ДАРМ'РИСС

Первым из подвластных мне чувств вернулся слух. Я слышал птичье чириканье — тихое и беззаботное. Я дышал, и воздух был свеж и прохладен… Я чувствовал себя восхитительно живым.

Тело было тяжелым, неповоротливым, но шевелиться не было нужды. Приблизилось чириканье, и мой лоб ощутил влажную ароматную прохладу. Чья-то тень заслонила солнце.

Я вспомнил, как приходил в себя несколько раз, мечась в бреду, пил то, что подсовывали, и снова проваливался в чёрное, вязкое забытье. Теперь, похоже, настало время проснуться окончательно.

Тень исчезла. Я открыл глаза, моргнул несколько раз, и картинка прояснилась. Я видел белые простыни, стены светло-коричневого цвета и распахнутое в полдень окно. Ветер трепал занавески — белые и оранжевые. Нет, рыжие…

— Девятый назгул получил приказ летать.

Какой летать, я спьяну неба-то не вижу!

— Что за базар? С горы видней!

Не рассуждать, ядрена мать,

Чтоб завтра вылез, гад-Баграт, в летящем виде!

Девушка обернулась и густо покраснела, заметив мою гримасу.

— Знаю-знаю, на ушах у меня мамонты отплясывали… Как ты?

Миг — и она сидит на краю моей постели, проверяет компресс. Я замер, боясь шелохнуться.

— Сейчас я скажу дикую глупость.

— Вперёд, — милостиво разрешила ясноглазая сиделка.

— Я что, уже в Асгарде?

— Размечтался, — привычно протянула она. — Тебе ещё подрастающее поколение воспитывать — я о Дартоне.

Но я не хотел говорить о Дартоне.

— Где Алхаст? С ним всё в порядке? А с тобой? Сколько прошло времени?

Лаэли посмотрела на меня с нескрываемым удивлением.

— Вроде жар уже прошёл… ладно, слушай, только болтай поменьше. Тебе, наверное, ещё вредно.

Девушка рассказала, что с того злосчастного дня прошла уже неделя, в течение которой мне просто не давали приходить в сознание, залечивая раны.

— Ты бы себя видел, — она сдвинула брови, провела ладонью по моей щеке. — Я так испугалась — думала, уже всё… Что ты улыбаешься?!

Испуганная и рассерженная рука сбежала, на щеках девушки снова вспыхнул румянец. Но больному страдальцу прощается всё, и скоро я слушал продолжение.

Алхаст, недаром ведь он Архимаг, понял, что это было посмертное проклятье и попытался, как мог, ослабить его отравляющее действие на меня. Спасло то, что, во-первых, карающее заклинание было предназначено не мне; во-вторых, недаром ведь я некромант. После того, как меня со всеми предосторожностями доставили в палаты целителей на Ллотройке, гений смерти объявился и с серьезным видом попросил разрешения откланяться. Алхаст должен был умереть именно тогда — но его судьба изменилась, и посланнику костлявой пришлось убираться восвояси. Впрочем, было не до него.

— Мы подняли на уши всех целителей… но ведь самых лучших к тебе в палату пускать нельзя, вот в чём штука.

Конечно, ведь хороший целитель сразу распознает мою личность, какую бы иллюзию не накладывали. Это значит — Лаэли и Алхаст вдвоём вели неусыпную стражу у моей кровати.

Только тогда я заметил темные круги под глазами у магички, бледность кожи, измученный вид. Если они лицемерили передо мной всё это время, то к чему такое беспокойство?

…- Так что они готовят свои жуткие зелья за дверью, а уж травим тебя мы, — Лаэли замолчала на время. — Дар…

— Не надо.

Она хочет поблагодарить меня — но не за что. Если бы не я, ей не пришлось бы выкарабкиваться из пут проклятья, не пришлось бы носить на шее раскаленный ошейник.

Она проследила за направлением моего взгляда и, улыбнувшись, приподняла волосы.

— Ожоги уже сошли, всё хорошо. Если не желаешь выслушивать мои благодарности…

— Дай мне руку, — попросил я.

Было очень тихо — не слышно даже нашего дыхания. Мне тяжело было шевелиться, но я смог повернуть голову, когда лица коснулась ладонь Лаэли. Она несмело взъерошила волосы, провела по щеке, коснулась пальцами мочки уха, шеи… Я прикоснулся губами к этой ладони, пахнущей какими-то лекарствами и нарциссами.

Ничего не произошло. Мир не остановился. Кружились вокруг своих звёзд планеты, в небе плыли облака, где-то отмечали свадьбу, а где-то отпевали родных, Небытие расползалось по мирам… но это время было моим — нашим.

— Ты рассказала Алхасту?

— Нет, — она тоже думала об том же самом, поэтому ответила сразу же. — А ты?

Я открыл глаза, пытаясь понять, лжет ли она. Нет, не лгала… Значит, я ошибся? И Алхаст по-прежнему считает меня другом?..

— Нет.

— Думаешь, стоит? — Лаэли наклонился голову к одному плечу, потом соскользнула с кровати и села на пол. Она сложила руки и уткнулась в ни лицом. — Я не смогу. Представляешь, что он будет чувствовать: предательство и лучшего друга и девушки… Не могу.

Я с трудом приподнял руку и положил на гриву медных волос. Мне хотелось прикасаться к ней всё время, чувствовать, что это не сон. Казалось, присутствие Лаэли исцелило от безумия, которое сжигало меня почти всё лето.

— А что ты скажешь про Дартона?

Она подумала, что я милосердно меняю тему, повернула лицо так, чтобы видеть меня.

— Он рассказал мне, что станет Владыкой. Это важный государственный секрет?.. Вообще-то, — на миг девушка задумалась. — Да, он мне очень понравился. Я думала всё время, особенно после того, как он без колебаний освободил Олега, как признался в своём страхе… Я думала: "Такими ты хочешь видеть свои соотечественников!".

Значит, она думала обо мне! Почему-то я уловил только эту фразу.

— И мы с Дартоном здорово повеселились на обратном пути, — тут Лаэли хихикнула. — Когда выздоровеешь и сможешь смеяться, напомни, чтобы я рассказал тебе, какой спектакль мы разыграли, чтобы отбить от меня назойливого поклонника.

— Спектакль? — медленно проговорил я. Ни грана фальши не чувствую… да и не всё ли равно?

— Любительский, — подмигнула она. — За невинность этого темного эльфа можешь не беспокоиться.

Нет, не всё равно.

— Лаэли, я тебя… предал. Это я привёл Настоятеля к тебе.

Молчание. Я ожидал, что сейчас она ударит меня, или, что ещё хуже, — встанет и уйдёт навсегда.

— Ты заплатил за это.

Она подперла подбородок кулаком, внимательно глядя на меня.

— Если бы Алхаст пострадал, я бы тебя не простила. А вообще-то, я догадывалась.

— Я хотел спасти его — от тебя!

— Дар, — девчонка прыснула со смеху. — ты неисправимый романтик. И безнадежный лгун!

ЛАЭЛИ

Дар провёл в постели всё время до начала учебного года. Первую неделю — в Ллотройке, а вторую — у себя. Только придя в себя он начала требовать, чтобы его отправили на родную каторгу (то бишь государственную службу), и пригрозил сбежать.

Он и ходил с трудом — посмертное заклятье жестоко обошлось с дроу, будь он хоть Архимаг, хоть некромант, хоть пловец в океане Времени. Так что, какого бы героя комиксов темный эльф из себя ни строил, ему требовалась нянька. Алхаст благословил меня от всей души на этот подвиг, и последнюю седмицу каникул я прожила в государстве дроу.

Сначала были сомнения — надевать ли личину… Нет, не так. Сначала мы про неё забыли. И у почетного конвоя, встретившего нас с Даром у входа в его отчий дом, челюсти отвисли самым что на есть человеческим образом. Но под огненным взглядом моего однокурсника (который становился тем злее, чем слабее себя чувствовал) вытянулись в струнку и почтительнейшим образом начали поедать нас глазами.

— Скройтесь с глаз долой, — процедил Дар.

— Помогите, пожалуйста, — взмолилась я. — Дар, между прочим, хрупкой девушке тяжело тебя тащить будет на второй этаж.

— Я и сам ходить могу! — дроу отшатнулся от моего плеча, на котором висел добрые последние пятнадцать минут, покачнулся и едва не упал. Но воины успели среагировать и подхватить падшего мага. Меня, уже знакомую по рассказам неуравновешенную боевую чародейку, вне всякого сомнения, назначили нà должность временно исполняющей обязанности Архимага. Да и ладно — лишь бы слушались.

Всё семейство Кенррет встретило нас внизу: теперь в направленных на меня взглядах читалось куда больше доброжелательности, чем в первый раз, год назад.

— Больше нет нужды в вашей помощи, — отец Дара повелительно взмахнул рукой. Но воины не сдвинулись с места, пока тот же приказ не повторила я. Добавив, разумеется, "пожалуйста". Не люблю командовать.

Мы с Сетхом уложили блудного сына на кровать, и я сразу принялась разбирать зелья и мази, выданные целителями — эльфами. Сетх сел в кресло, закинул ногу на ногу и скрестил пальцы на колене.

— Так что же, милые мои дети….

— Шшш! Дар уснул.

Ещё не оправившийся грозный дроу и вправду спал спокойным сном младенца. Полюбовавшись на него, мы продолжили разговор в пониженных тонах.

— Как у вас дела с концом света?

— Плохо, — призналась я. — Срочно нужно вызвать философский камень.

— Ведь Артур дал тебе рецепт?

— А Ринальдо объяснил некоторые ингредиенты. Проблема только в Святом Граале.

— Ах, проблема… — загадочно протянул тысячелетний маг. — Прелестнейшая чародейка, решение всех проблем нужно искать у мамы… простите, в alma mater.

Глядя в спину уходящему Сетху, в который раз проклинала привычку стариков говорить загадками.

Поработав с Алхастом, я уже приноровилась к темпам жизни Архимагов. В королевстве дроу, однако, бегать пришлось куда больше, а гавкать — меньше. Темные, не в пример светлым, даже не пытались со мной кокетничать — вот так убийственная репутация. Дартон сам вызвался мне помогать, и наша троица — Каланмис, Дартон и я — стали на время телом и языком Архимага, который пока мог самостоятельно дойти только до письменного стола. Чтобы неуемный чародей не вздумал геройствовать, Кнабэ оставался присматривать за ним. Не могу сказать, чтобы ястребу безумно нравилось это назначение, но он смирялся.

Присмирел и вечно ворчащий и недовольный Дарм'рисс. Я знаю, как он ненавидит быть беспомощным и зависеть от других, но в эту неделю он, как бы странно это не звучало, выглядел куда более довольным, чем раньше.

И в новый учебный год мы вступили в несравненно лучших отношения и настроениях, чем закончили предыдущий.

У Сессен заметно округлился животик и только по этой причине наша встреча обошлась без вывихов и синяков. Инелен, не переставая, сияла довольной улыбкой во все стороны, будто фонарь на маяке. Зармике коротко остригла волосы ("Дура!" — сказали мы хором и получили разрядом электричества) и сделала татуировку на плече. Сказалось общение с её ненаглядным Шкафом… Медиана меланхолически вздыхала, поглядывая на некоего ифрита, с которым, как оказалась, работала в паре во время практики. Ифрит мужественно впячивал грудь.

— Пора на ужин! — Габриель без стука распахнул дверь и присвистнул, попав как раз в момент переодевания. Я пообещала ослепить его в следующий раз, когда он забудет правила вежливости, но Инелен меня опередила. Нежная эльфийка глянула на возлюбленного с таким оскалом, что тот почел за лучше удалиться, пока стихия ревности не разбушевалась. Как же я по ним скучала!

Обсуждая прошедшую практику, мы сидели в восьмигранке, поджидая замешкавшихся, чтобы вместе пойти в Главный Корпус. Но, когда в зал вошла Стефана, профессор Ритуальной Магии, все замолкли.

— Какая дисциплина, — пробормотал тихий голос за моей спиной. Я улыбнулась и подвинулась, освобождая место на диване.

Дар, опиравшийся на трость при ходьбе, сел рядом, положил руки на набалдашник.

— Уважаемые второкурсники, прошу вашего внимания! По традиции, честь провести новеньких на представление в честь начала учебного года, а потом в столовую, принадлежит вам. Прошу желающих — по одному от каждого факультета — поднять руки.

Из Сердца бездны вызвался Давид — естественно, ведь Стейси, его клыкастая подружка из библиотеки, поступила в этом году на первый курс. Из Ордена Света — Медиана, из Розы Ветров — Януш.

Я приподняла брови, глядя на дара. "Пойдём?"

Он провел рукой по трости. "Куда уж мне."

Всё же я подняла руку — хочу посмотреть на новеньких. Из Лиги Теней вместе с нами пошёл Эрик.

В то время, как наши друзья уже рассаживались в зале, готовились к традиционным студенческим выступлениям, мы поднимались по ступеням башни, отведенной новому курсу и старались выглядеть как можно внушительней.

Новенькие бродили по комнате, как стадо заблудших овец. Мало того, не все из них были переодеты серую форму, и они даже не замолчали при нашем появлении. Мы переглянулись.

— Никакой дисциплины, — вздохнула Медиана и возвела кроткие очи к небу. Это заставило замолчать нескольких парней, заинтересованно разглядывавших розоволосую магичку в золотистых одеждах.

— Встать! — гаркнула я, слегка усилив голос заклятьем. — Вы маги или где? Вы в универе или кто?

— Мясо, — мечтательно протянул Эрик.

— И кровь, — подхватил Януш, блеснув красными глазами из-за стекол очков.

Это значительно ускорило реакцию первачков. Они выстроились в шеренгу, побледневшие, но ещё не сломленные. На тех, кто не успел переодеться, мы просто заколдовали одежду, так что она на всю свою жизнь приобрела оттенок мышиной шкурки. Те, кто пытался протестовать, познакомились с зубастой улыбкой Давида. Только Стейси, которую подобный фарс не мог обмануть, давилась от смеха.

Я прошлась мимо них, оглядывая людей, ифритов, джинов, эльфов и демонов. Интересно, они буду переживать то же, что и мы, пока не станут друзьями? Судя по взглядам, бросаемым моими однокурсниками, они думали о том же.

— Ребята, — я сбавила тон. — Мы, в общем-то, не кусаемся, когда не голодные. А вот преподы — бывает. Поэтому для вашего же блага просим вас усвоить правила этикета, в общем-то, несложные.

— Всегда быть готовым точно к назначенному времени, — Януш поправил очки и улыбнулся.

— Замолкать, когда входят старшекурсники или профессора, потому что чаще всего у них есть важная информация, — продолжил Эрик.

— В учебное время — с семи утра до семи вечера — носить форму, — Медиана наклонила голову.

— И, если вам что-то не нравится, — например, то, во что мы превратили вашу одежду, — заметила я в скобках, — так умейте за себя постоять и ответить наглым старшекурсникам не только на словах.

— Лаэли! — укоризненно протянула Медиана. Послышались смешки.

— А сейчас позвольте препроводить вас на первую встречу с профессорами и первую трапезу в Межмировом Университете Магических Искусств!

Всё как всегда. Станцевав, мы с Инелен и Зармике возвращаемся на свои места, смеёмся, обсуждаем парней. Теперь мы уже не серенький перепуганные первокурсницы, теперь на нас тайком заглядываются и маги со старших курсов — с пятого, а то и с седьмого. Ну и мы тоже… Я замечаю взгляд недовольных голубых глаз и принимаю вид невинной школьницы.

Потом мы переходим в трапезную- Алхаст догоняет нас с Даром, обнимает за плечи.

— Как дела, мой трехногий друг?

— Щас как взбрыкну! — замахивается тростью, морщится, потом улыбается, будто извиняясь. Ему бы ещё недельку отдохнуть, но пропускать учебу упрямый маг не хочет.

Уже войдя в огромный зал, мы соображаем, что приходится разделиться: старшие факультеты сидят за разными столами. И я чувствую себя потерянной, вцепляюсь в руку Сессен и ещё одного однокурсника в ярко-алых одеждах Ордена.

— Надеюсь, нас не съедят, — бормочет он, глядя на наших собратьев по ремеслу. За столом хаотиков колдуют больше всех — их мысли переходят в магические действия, прежде чем успевают облечься в слова… Нам до этого далеко, мы ещё мелкая рыбка.

— Привет, макрель! — подтверждает мои мысли некий студент, толкает товарищей в бок Воздушным тараном, так что они съезжают пî скамье, освобождая для нас четыре места. — Страшно?

— Есть немного, — соглашаюсь я.

Сессен фыркает. Инферналы ничего не боятся никого… кроме Ксавье, но он, к счастью, декан другого факультета.

— Теперь Ринальдо за вас возьмется. Любит новеньких! Зато на третьем курсе полегче будет.

Слышатся возражения тех, кто с трудом одолел третий год обучения. Девушка-оборотень со звериными глазами напротив Сессен машет рукой и смеётся.

— Главное, не забывайте девиз нашего факультета.

— Какой?

— Позор! — шумят хаотики, и над нашими головами собираются громыхающие грозой тучи. В ту же секунду ставим зеркальный щит, и молнии отлетают в наших соседей. Тот, что назвал нас макрелью, трясет обожженным рукавом. Смех.

— Честность, — говорит девушка-оборотень. — И, если вы не сделали домашнее задание по зельеварению, потому что вас тошнит от темы любовных зелий, так и скажите…

— Репрессий не будет?

— Будут. Но зато вас совесть не замучает.

…Краем уха прислушиваясь к болтовне новых соучеников, смотрю за сине-зеленый стол Сердца Бездны. Там Алхаст. Честность, да?..

После трапезы, распрощавшись с Алхастом у выхода из Главного Корпуса, мы с Даром обходим территорию МУМИ, осенний сектор. Он знает, что такое осень, не понаслышке — достаточно времени провёл на поверхности. Но любить её так и не научился.

— Зато мне понравилась зима, — неожиданно даже для себя выдаёт темный эльф. — Красивая, но холодная. Как девушка, которую нужно завоевать.

— Или как эскимо в форме пингвина, — как всегда, брякаю невпопад, чтобы тон нашего разговора не стал слишком лиричным. — А что? Красиво же.

Мы помолчали. Эльф ворошил тростью опавшие листья, я любовалась восхитительно-колючими звёздами, которые бывают только в сентябре.

— Дар, а какой девиз вашего факультета?

— Отвага.

— А у остальных?

— Почему ты не найдёшь нужную книгу в библиотеке?

— Хочу дать тебе возможность почувствовать себе умным и потешить твою самооценку.

Он рассмеялся. Я улыбнулась — он увидит даже в темноте.

— Каждому факультету приписана одна из добродетелей чародеев. Орден Света — Милосердие, Роза Ветров — Справедливость, Лига Теней — Отвага, Сердце Бездны — Смирение, Легион Хаоса — Честность.

— Знаешь, чего не хватает? Здравого смысла….

— И трудолюбия, — Дар провёл свои подсчеты. — Что ж, маги-основатели сами виноваты, что их студенты — невменяемые лентяи.

Глава 24

ЛАЭЛИ

Единственное, что чуть облегчило нам жизнь — это отсутствие черных меток. Деление на маленькие группы исчезло, теперь за нами не надзирало неумолимое око преподов. Мы теперь делились сами — факультеты были направлены на различные области магии, поэтому и лекции мы чаще всего посещали разные. Или, например, у Розы Ветров было три часа практики ВТО (1), а у всех остальных — один час. У студентов с одного факультета было больше общих тем, проблем, специфических шуточек. Но ниточки дружбы, протянувшиеся между нами в прошлом году, оказались прочнее, чем можно было подумать — и по вечерам мы точно так же собирались вместе в восьмигранке, и в трапезную старались ходить одной кучей.

Итак, у нас было много свободного времени, одно оставшееся Зеркало и два Святых Грааля — отобранная у некроманта Якова чаша и кровь мага-праведника.

— Со свободным временем ты погорячилась, — Сессен недовольно выпятила нижнюю губу, разглядывая себя в зеркало. — разве в этих балахонах можно выглядеть сексапильно? Эрик меня разлюбит… ох.

Дитя ответило пинком изнутри. Демоница погладила живот.

— Весь в меня характером.

— Так что ты говорила насчёт времени?

— Ты забыла, что со второго курса начинается распределение обязанностей?

— Совсем из головы вылетело, — я перевернулась на спину и закинула ноги на стенку. Всё тело болело — вчера возобновились уроки фехтования.

— Какая ты стала рассеянная, Лулу. Влюбилась, что ли?

— Еще в прошлом году.

Подруга подозрительно сощурилась.

— Рогатый?

— Нет, не Аспид.

— Клыкастый?

— И не Януш.

— Ушастый?

Я задержалась с ответом на долю секунды, но этого хватило, чтобы подруга плюхнулась рядом на кровать и обняла меня железной хваткой.

— Признавайся теперь. Так слухи не зря ходят?

— Слухи? — захлопала ресницами, но такой трюк проходит только с теми, кто знает меня меньше недели.

— Про тебя и Дара.

— Слухи — это всегда интересно, — я выпуталась из нежных инфернальных объятий. — Но, раз уж ты заговорила о распределении обязанностей, предлагаю поторопиться, а то Ринальдо придёт за нами лично.

Подруга осталась сидеть. Когда я обернулась, пухлые губы демоницы были надуты, а глаза налились слезами. Она воплощала собой разобиженную невинность и преданную дружбу.

— Лулу, ты всё про всех знаешь, к тебе полкурса бегает поплакаться, а ты…

— Сами виноваты, — я задержалась возле зеркала, распустила хвост, разбросала локоны по плечам в художественном беспорядке. Вдруг в восьмигранке встретим Дара?

— …А нам про себя ничего не рассказываешь!

— И не расскажу. Развивайте дедуктивные способности, мои юные падаваны. Как думаешь, накрасить ресницы? Глаза подвести?

— Иди сюда, горе луковое. Ты накрасишься, как забор в деревне у хоббитов — в три ряда, чтоб ни дождём ни снегом не пробивало.

Я показала язык нашим отражениям.

В восьмигранке были, кажется, все — кроме Дара. Мучения, принесенные на алтарь красоты, пропали впустую; захотелось вернуться, смыть тушь и подводку, заплести косу и… и, в общем, превратиться в себя обычную.

— Быстрее, давайте хоть в первый раз не опаздывать? — двое других хаотиков переминались под часами.

Ифрит Джалга и демон-ворон с красивым именем Альбер тоже выбрали стезю боевых магов с репутацией неадекватных, но очень честных негодяев. Вообще-то, на выборе факультета нас было пятеро, но один погиб во время практики. Это нормально…

Ринальдо ждал нас, как всегда, занимаясь полной ерундой.

— Как считаете, — начал он вместо приветствия, левитируя в полуметрах над землёй, — что будет, если заклятье Летающих Кинжалов применить в водной среде?

— Она закипит? — предположил Джалга.

— Allons et voyons! — воодушевленный препод соскочил на землю.

— Qui vivra, verra,(2) — я была не склонна проводить опасные для жизни эксперименты. Только не по пятницам.

ДАРМ'РИСС

Лаэли скинула мне утром новые расчёты касательно добычи философского камня. Нас было целых два варианта Святjго Грааля — две ступеньки вниз, в Бездну. А там — всё. Останется только написать всем прощальные письма и ждать конца…

Я встряхнулся, прогоняя невеселые мысли. Пока судьба даёт мне передышку, и, даже если это затишье перед бурей, я выжму из неё всё возможное счастье. До последней капли.

Строчки и чертежи, выполненные небрежно, но четко, разбегались перед усталыми глазами. Я уверен, что она спланировала всё как нельзя лучше, но лишний раз проверить не помешает. Но не сейчас… Я сел на кровати, поморщился. Почти все переломы и разрывы зажили, но физические возможности тела явно отставали от магических, поэтому мышцы болели нещадно. Придётся еще неделю как минимум ходить с ненавистной тростью. Какая-то третьекурсница сказала, впрочем, что этот аксессуар придаёт мне особенный шарм…

Я рассмеялся. Что мне до третьекурсниц? Даже если размер их бюста невольно навевает воспоминания об асфальтовом катке.

Лаэли сегодня должна была отправиться к Ринальдо. Лаэли, Лаэли… Я зажмурился от удовольствия, представляя, как она ерошит мне волосы. Это называлось кнопкой отключения мозгов — стоило девушке только коснуться затылка, как я закрывал глаза и уплывал в небесные дали с улыбкой урожденного идиота…

ЛАЭЛИ

Только привязанный к стулу, препод угомонился.

— Вытащить кляп? — хмуро поинтересовался черный и лысый Джалга.

Резвясь, Ринальдо нас слегка подпалил: я отделалась прожженной курткой, моим спутникам повезло меньше. Минут двадцать он порхал по аудитории, швыряясь молниями и теми самыми Летающими кинжалами, а мы, как не слишком хорошо освоившие левитацию, уворачивались и пытались отвечать. Тогда я решила применить обходной маневр — спряталась за кафедрой, наколдовала ведро пирожных с заварным кремом и принялась швыряться им в летучую красноголовую цель. Свою цель изделия неведомого кондитера выполнили на ура: пока Ринальдо пытался понять, что это такое липкое и сладкое повисает на его лице и одежде, Сессен и Альбер поймали его Неводом Нъерда, связали и сунули в рот оставшиеся пирожные.

— Так вытащить?

— И дать в зубы, — прошипела демоница. Между прочим, она вообще не пострадала.

Короткий невербальный приказ — и пирожные вылетели изо рта хаотика и укатились в угол на радость мутировавшим крысам, сбежавшим из лаборатории Ксавье.

Раздались странные звуки, которые я первоначально определила как хрюканье, а Сессен — кваканье. В общем, профессор магии хаоса смеялся… мы стояли, хмурые, как грозовые тучи, и демонстрировали полное отсутствие юмора.

В конце концов Ринальдо прекратил тихо покатываться со смеху, посерьезнел и спросил:

— А ещё пирожные остались?

Со вздохом я напряглась и колданула ещё пять штук, чайник с заваркой и чашки. Опять с кухни будут жаловаться… дело в том, что обратить окружающую нас энергию в материальный предмет очень сложно, тем более нам, магикам. А вот пустить в пространство Зов, чётко сформулировав желание — куда проще. В таком случае ты выдергиваешь из ближайшего к тебе места предмет, больше всего похожий на желаемый… без анекдотов не обходятся, как всегда. Кастрюля может объявиться вместе с кипятком, мята — в форме леденцов, а уж про то, как один студент материализовал карнавальную маску вместе в половиной Венеции, я умолчу.

Наевшись, Ринальдо поудобнее уселся на столе. Мы устроились вокруг него, внимая.

— Итак, господа, я очень рад видеть вас в добром здравии и хорошем настроении — мне так приятно будет его портить!

— Здравие или настроение? — уточнил на всякий случай Альбер.

Мы шикнули на него — нечего подавать идеи. Однако препод, к счастью, не обратил нà него внимания.

— Позвольте напомнить: со второго по четвертый курс вы будете заниматься едином потоке, обучаясь основам магии Хаоса. Далее, начиная с пятого курса, каждый должен будет выбрать профилирующие дисциплины, таким образом, встав на путь демонолога, локетолога или боевого мага. Я доступно объясняю?

Мы кивнули.

— Tres bien. Для того, чтобы помочь вам определиться с дальнейшей карьерой — и извлечь из вас некоторую выгоду — университет ставит перед третьекурсниками различные задания, направленные собственно на обслуживания ваших соучеников. И вас самих. Для хаотиков предусмотрены следующие обязанности: охрана территории (мои однокурсники встрепенулись), уход за магическими источниками и амулетами, отслеживание открытия Врат в пределах университета и… и было что-то ещё.

Пока профессор напрягал память, бормоча себе под нос и хмурясь, мы шепотом обсуждали перспективы. Ухаживать за магическими источниками — слишком ответственно, отслеживать открытия Врат — слишком скучно. Не так уж и часто это происходит!

— И, конечно же, уход за магическими существами.

— А каким боком связан Хаос и магические существа?

— Бараньим, mon ange, бараньим, — Ринальдо ласково улыбнулся, но Джалгу, задавшего этот вопрос, пробила дрожь. — Под магическими существами я разумею тех, кого призывают наши студенты, отлавливают выпускники и выращивают преподаватели. В общем, выходцы из Хеля — и характер их ни в коем случае нельзя назвать дружелюбным. Те, кого захватить эта деятельности до дрожи в коленкам и прочих членах, могут считать себя прирожденными демонологами.

Сессен посмотрела на меня, как на законченную пациентку дурдома. Как только Ринальдо начал говорить о магических существах, я принялась подпрыгивать на стуле, попискивая от желания поскорее взяться за такую интересную — а, главное, мирную! — работу…

— Вот я и говорю, — профессор, не скрываясь, покрутил пальцем у виска. — Лаэли, милая, ты действительно этого хочешь?

— А как же! Они такие милые…

— Выходцы из Хеля, — Джалга приподнял брови. Альбер гукнул.

— С ними надо лаской, и всё…

Окончание фразы потонуло в дружном рваче однокурсников. Хотела обидеться, но передумала — отвернулась с гордым видом, созерцая развешенное по стенам оружие и оковы, наткнулась нà серьёзный взгляд Ринальдо. Он не смеялся.

— Я и не сомневался.

— Почему? Я не слишком блистала на ритуальной магии, а ведь для открытия Врат это необходимо.

— Не в этом дело, — преподаватель обнял меня за талию, указал на однокурсников. — Ты, наверное, уже не замечаешь, но эти трое — демоны. А с кем ты защищала курсовой проект?

— Кенррет ведь не демон.

— Всё равно — темный. Лаэли, в тебе есть нечто, притягивающее тебя к существам с темной стороны сил, а их — к тебе…

Рука самого непредсказуемого в мире препода скользнула под кофту, но туту его ждал сюрприз: нижнее бельё, бьющееся током (Сессен научила). Ринальдо оценил.

Распределяя обязанности, он сказал, что до конца третьего курса каждый из нас попробует себя во всех видах деятельности — то есть мы будем меняться каждый семестр. Для начала я получила долгожданный Красный Допуск в те зоны, где содержались призванные существа и указание найти ту девушку-оборотня, которая объяснит мне мои обязанности. Альбер будет патрулировать территорию, Джалга — следить за открытием Врат, а Сессен — восстанавливать и чистить источники магии.

— М-м, профессор? — я оглянулась перед дверью, колеблясь, задавать вопрос или не стоит. — Какие обязанности у Лиги Теней?

Как ни странно, преподаватель-демон обошелся без шуточек. Спокойно проинформировал, что студенты в черной форме занимаются зельями, наблюдениями за нашими университетскими призраками, помогают в лечебном крыле (трупы, что ли, закапывать?) и также патрулируют территорию.

— И скажите спасибо, что их не отправляют на кухню.

— На кухне тоже готовят студенты? — перепуганная Сессен втиснулась между мной и косяком. Подслушивала, чертова инферналка. — Всё, я на диете…

На ступеньках нашей башни сидел Дар, чертя что-то на земле тростью. Он поздоровался со всеми, а мне протянула кипу бумаг, в которых я узнал свои наработки по философскому камню.

Ах, что тебя приподняло, сальто-мортануло, да пристукнуло! Вот и встретились, а на улице темно, и он всё равно не видит всей наведенной красоты!

— Ошибок много?

— Нет, по мелочам.

Мы стояли друг напротив друга, и я нервно заправляли волосы за уши.

— Прогуляемся? — предложил Дар, отводя глаза.

— Куда?

— Туда, — он неопределенно повел тростью.

ДАРМ'РИСС

Мы шли молча. Ноги сами принесли нас к башне Черного Дерева — места, где лучше всего было наблюдать звездами, пить вино и испытывать муки вампирской жажды. И разглядывать девушек в упор, надеясь, что это не сочтут нахальством.

Лаэли зажгла последние свечи и обернулась. Опять смущенным жестом убрала волосы за уши.

— Что-то не так? — пролепетала землянка, одернула блузку.

— Ты… ты очень красивая, — справившись с языком, выдавил я. Да что я же глупости говорю? Как первый раз, право слово.

— Это Сессен, — девушка отвернулась, чтобы спрятать улыбку, стала перебирать склянки с зельями, перья и силосы на столике.

— Я про волосы. Они были короче. А сейчас по… пониже спины.

— Волосы имеют свойство расти, — отрезала она. Чем недовольна? Что я не так сказал? Плюнул и продолжил.

— Вот только умыться тебе не мешало бы.

— Что?! — вспыхнула она и явно не от радости. — Я не…

— Ты никогда не красишься. И не надо.

В глазах заблестели ярко-зеленые огни, не предвещавшие ничего хорошего. Пора было идти на попятную, но я вспомни девиз своего факультета и отважно продолжил:

— На девушку, как и на цветок, нужно любоваться без лишних украшений. Они только отвлекают: все эти краски, румяна, серьги, кольца, одежда…

— Одежда?! — Лаэли онемела на секунду, потом рассмеялась. — Дар, нельзя же быть таким льстецом.

— Я не льщу. Серьёзно, Лаэли…

— Забудь. Сейчас умоюсь, если т себя так уютнее чувствуешь.

— Только волосы не заплетай, — заволновался я.

Она повернула смеющееся лицо ко мне.

— Не нервничай так, морщинки появятся.

Сначала она долго умывалась, фыркала и брызгалась холодной водой. А потом мы сидели на полу, хрустели яблоками и рассказывали друг другу легенды наших миров. Я подумал тогда, что никогда по-настоящему и не говорили с ней — либо по делу, либо обмениваясь шутками, мало походящими на комплименты… Зря, как оказалось. Лаэли всё-таки умная девушка, пока её в голову не приходят какие-нибудь дурацки идеи, причину возникновения которых она и сама объяснить не может. Я объясняю это тем, что она — девушка.

ЛАЭЛИ

В последнее время я старалась избегать Алхаста, и получалось вроде бы неплохо. И совесть меня не мучила — сдохла от голода, бедняжка… Но, заглянув в лабораторию, я поняла, что придётся нам всё же встретиться, приём нам троим.

Отправила мальчикам записки, что буду их ждать сразу после окончания занятий в башне Черного Дерева. Она стала для нас символом… чего-то.

А ещё мне ужасно не хотелось идти… Поэтому я позвала Кнабэ, чтобы было не так страшно и тоскливо.

Дар уже был в башне, когда мы пришли. Он коротко кивнул.

— Философский камень?

— Да.

Я выпустила Кнабэ, услышав шаги на лестнице. Вбежал Алхаст, обнял меня, счастливый, улыбчивый — но, увидев мою морду кирпичом, сник.

— Что-то случилось?

— Наоборот. Ничего не случилось… Ребята, реакции нет. Кровь праведников — ошибка.

В наступившей тишине отчетливо послышался шорох пыли — рассыпалась предпоследняя колонна, поддерживающая этот мир. У нас осталась только одна попытка.

— У нас ведь осталась ещё одна попытка, — Алхаст озвучил мои мысли, но его голос звучал сумрачно и тревожно. — Этот шаг просто не может оказаться ложным.

— А если окажется, что тогда?

— Тогда ы все умрем, — бросил раздраженно Дар. Он отвернулся от нас, глядя в небо.

Я поежилась, потерла руки. Холодно.

— Ла-адно, — протянул темный эльф. Он обернулся и облокотился о подоконник. — если уж всё равно Игг скоро рухнет, так почему бы не разрушить ещё что-нибудь? Например, дружбу.

Язык примерз к гортани. Меня начала колотить мелкая дрожь, но я молчала. Наверное, так и должно быть… Но, боги, какая же я слабая!

— Что ты имеешь в виду? — Алхаст сузил ясные глаза. — Говори, Даррис.

— Ничего особенного. Я переспал с твоей невестой.

Сказанные нарочито грубо и громко, слова не сразу достигли разума Алхаста. Я понимала, что для меня в данной ситуации проще всего прикусить язык и умереть от болевого шока, но почему-то не сделал этого.

— Лаэли? — ищущий взгляд светлого обратился ко мне. "Скажи — "ложь!" — умолял он.

— Это правда.

Всё, приплыли, приехали — приземлились. Привет лунатикам. Но, когда я развернулась и медленно вышла, меня никто не остановил.

ДАРМ'РИСС

Когда стук каблучков затих, Алхаст сделал шаг в мою сторону.

— Даррис.

Таким ледяным его тон был только тогда, когда он говорил с врагами — за миг до их смерти. Через тот же самый миг у меня перехватило дыхание, а глаза ослепил свет заходящего солнца. Волосы взметнула ветер и, скосив глаза, я увидел где-то далеко внизу землю. Кулак светлого эльфа сжимал ворот рубашки, и только это не давало мне выпасть из окна. Лицо Алхаста было в дюйме от моего, бледное и напряденное. Его челюсти сжаты так, что, кажется, ещё чуть-чуть — и зубы рассыплются в крошку. Хоть и трудно дышать, я закрываю глаза и наслаждаюсь взором. Давай же… я не применю ни одно заклинание, чтобы спастись. Просто нужно иногда решать вопросы и без магии.

— Дарм'рисс, я у тебя многому научился, — с трудом процедил светлый. В глаза ему было страшно смотреть — в ледяную пустыню, где умерло всё живое. — Чтобы ты сделал на моем месте?

— Разжал бы руки, — не задумываясь, ответил я.

Он замер, хватка на вороте ослабла… потом я ощутил сильнейший удар по затылку, из тела будто вышибли воздух. Что-то хрустнуло — столик, на который я налетел. Эльф швырнул меня через всю комнату, приложив об стену. Плечо вывихнуто, по шее стекает кровь, кажется.

— Я бы так и сделал.

Свет из окна загородила фигура Алхаста. Он смотрел на меня, нехорошо сощурившись.

— Но я знал. Догадывался. Я не прощу себе, если заставлю Лаэли плакать — пусть даже из-за такого ублюдка, как ты.

Меня мутило, перед глазами плавали темные пятна, но я подумал почему-то о том, что впервые слышу, как Алхаст выругался с таким чувством… Глупая мысль, не правда ли?

Потом он ушёл.

Подлатав плечо, я отправился на поиски светлого эльфа. Не знаю, зачем я это сделал, как не знаю и того, что бы я сделал и сказал, если бы всё же нашёл его. К счастью или нет — этого не произошло. Сумбур в голове прекратился, и мысли, точно взметенные ветром осенние листья, спокойной улеглись на землю, Это должно было случиться — рано или поздно.

Алхаста не было ни в башне его курса, ни в Главном Корпусе, ни на Ллотройке. Когда на небе появились первые звезды. Я вернулся к нашей башне — там меня ждала Лаэли. Я замер, но потом, переборов страх, подошёл к ней. Девушка взяла меня за руку. Иногда она оказывается смелее меня — именно тогда, когда понимает — это нужно.

— Ты искал Алхаста?

— Да. Не нашёл. Ты тоже?

Она покачала головой, закусила губу.

— Как это… больно. Я ведь не хотела.

Я хотел бы успокоить её, но не знал — как. Что поделать, если приходиться выбирать между любовью и дружбой? Нам троим пришлось принимать решение — и только Алхаст подал голос в пользу дружбы. Тем, что не убил меня.

— Добрый вечер.

Перед нами появилась фигура в черном плаще Лиги Теней. Мой новый коллега и старый противник — аспид.

— А тебе-то что надо? — выпалила Лаэли.

— Передать тебе письмо, — рогатый маг вытащил из-за пазухи сложенный вчетверо листок бумаги, хотел уйти, но помедлил. — Алхаст сказал, чтобы его никто, — любопытный взгляд в мою сторону, — не искал.

— Он вернётся? — Лаэли передала мне прочитанную записку.

Аспид заколебался, передернул плечами.

— Ты знаешь, где он, — ведьма уже не спрашивала, а утверждала. — Аспид?

Под её взглядом пятикурсник чувствовал себя неуютно, но уйти не мог.

— Знаю. Но не скажу, даже не проси… Доброй ночи.

Он растворился в темноте, а девушка ещё какое-то время задумчиво смотрела ему вслед.

— Они живут водной башне. Наверное, Аспид был первым, кого Алхаст встретил после… того, как вернулся туда.

Лаэли кивнула.

— Дар, иди наверх. Я хочу побыть одна. Пожалуйста.

Но мне совсем не хотелось быть одному — когда наконец-то добился того, чего хотел! Если я хочу удержать рыжую ведьму рядом с собой, мне надо учиться понимать её — и оставлять одну. На прощание я позволил себе только обнять её за плечи — легко, стараясь не помять невидимые крылья за её спиной.

П р и м е ч а н и я:

(1) ВТО — Внетелесный опыт (2) — Allons et voyons! — Qui vivra, verra. - фр. — Так пойдём и посмотрим! — Лучше поживём — увидим.

Глава 25

ЛАЭЛИ

В записке, которую передал Аспид, был только один символ, наброшенный несколькими чертами, в спешке — алхимический символ ртути. Что это значит? Попробуй пойми, что было на уме у мага…

Я ждала Кристину — девушку-оборотня, сидя на скамейке у входа в опасную зону, тупо глядя на символ. Ртуть. Луна. Этот же символ отождествлялся у алхимиков с серебром, с королевой, с Меркурием. Что из этого имел в виду Алхаст? Мне казалось, что, разгадав этот шифр, я облегчу чувство вины, попрошу прощения у друга, которого так и не смогла полюбить. Ртуть как быстротечность каждого мгновения жизни, Меркурий — символ лжи. Но всё же — Королева…

Ладно. Я спрятала помятый листок в сумку, поднялась навстречу Кристине. Она улыбнулась мне в ответ, заботливо поинтересовалась состоянием ожогов, полученных от слюны одной капризной юной химеры.

— Порядок, заодно и моя целительница попрактиковалась. Чем займёмся сегодня?

— По правде говоря, у нас тут один гуль(1) разбушевался, так что ребятам потребуется моя помощь. Нет, — она отрицательно покачала головой в ответ на мой просительный взгляд. — Такое зрелище не для макрели. Знаешь, иди-ка ты на пункт приёма. Всё, что от тебя требуется — классифицировать прибывших существ и направлять по зонам. Работа не такая простая, как кажется.

— Кристина, а что, если я не смогу отнести существо ни к одному из известных классов?

— М-м, — оборотень завела глаза. — Тогда считай это чрезвычайной ситуацией и действуй соответственно.

— То есть как?

— Как Хаос на душу положит.

С подобным обнадеживающим напутствием я и отправилась к приемнику. Сидевший там старшекурсник обрадовался, впихнул мне в руки огромную книгу учёта и какой-то затрепанный романчик и сбежал усмирять гуля. Демонологов было не так много — кажется, меньшей численностью могли похвастаться только хроно-маги(2), поэтому без дела не сидел никто.

Я поскучала, повздыхала и углубилась в чтение книги учёта. На полях была изображена летопись времен вперемешку с личными дневниками всех маявшихся скукой на этом посту студентов: закорючки, магические формулы и варианты Врат, гадания типа "любит-не любит" и пятна от кофе. Отличная идея, кстати. Только я собиралась заварить себе чашечку, как перед будкой приёмника материализовался ни кто иной, как Комод.

— Привет, Алтрин. Порталом ошибся?

— Нет, — чернокожий великан огляделся, хмыкнул и шмякнул на конторку мешок, внутри которого что-то шевелилось. Из любопытства я потыкала его кончиком силоса.

— Это что такое?

— А я почем знаю? Я охотник на демонов, а не умник.

"Оно и видно", — пробормотала Алиса.

— За такое чудо никто не заплатит, вот я и решил вам сдать. На опыты.

— Э… ты очень любезен.

— Бывай, — дроу развернулся и исчез, не сочтя нужным открывать портал по правилам.

— Заходите ещё! — бросила я ему вслед. — С вами очень приятно иметь дело.

Мешок лежал и не подавал признаков жизни, не-жизни, медленной и мучительной агонии, гомерического хохота или вселенской скорби по поводу своего пленения. Собравшись с духом, я левитировала с улицы прутик и развязала им мешок. Из отверстия пахнуло холодом, и я отскочила от конторки. Мешок снова затих.

— Эй, — я дотронулась до него. — Вылезай. Хочешь чаю?

С чего я взяла, что содержимое захочет полакомиться именно чаем, а не моей кровью и плотью?..

Тем не менее существо наконец-то издало какие звуки. Оно совершенно по-совиному угукнуло. Я расценила это как знак согласия и пошла в заднюю комнату подогреть чайник. Когда вернулась, держа в руках поднос с печеньем и чашками, на конторке сидело оно. Белое, прозрачное, но хрупким оно совсем не казалось — тем более, безобидным. Светящиеся рыжим пламенем глаза без зрачков, сильные руки и заиндевевшая поверхность вокруг него выдавали в нечисти утбурда.

Утбурды — призраки детей, выброшенных родителями и погибших от холода. Из-за неудовлетворенной жажды мести и прочих мелочных пакостей они становились демонами низшего уровня со способностями к оборотничеству (в белую сову) и развлекались холодными зимними ночами, пугая, душа и замораживая до смерти одиноких путников.

— Ох, — сказала я. Утбурд шумно вздохнул.

Я обошла вокруг него — существо поворачивалось, не желая подставлять мне спину. Ну, не бросается, и ладно. Проблема состояла как раз в том, о чём говорила Кристина — это существо было сложно классифицировать. С одной стороны, оно было демоном, черпавшим силы из низших уровней Хеля. С другой — утбурд был призраком невинно убиенного, а значит, заниматься им должны были экзорцисты… Но у них не было круглосуточного дежурства, и на вызов никто не отвечал!

— Что с тобой делать? — я села и уставилась на бесёнка, подперев подбородок кулаком. — На печеньку.

Сначала он с подозрением воротил нос от угощения, но, когда я съела половину и не отравилась, он взял когтистой лапой печенье и стал отгрызать потихонечку. Так бы мы и просидели, играя в гляделки, но в будочку зашёл следующий посетитель. Это был человек, судя по амулету — выпускник МУМИ. Здоровенный лысый негр. А, простите, афроамериканец. Везёт мне сегодня на темнокожих.

Он покосился на утбурда и расплылся в улыбке.

— Я вам компанию принёс.

Я посмотрела на него исподлобья, демонстрируя полное отсутствие энтузиазма, но выпускник не понял намёка и начертил прямо на конторке звезду переноса. Мы с утбурдом заворожено смотрели на появляющуюся из туманной дымки фигуру ещё одного демонического создания. В первое мгновение я готова была заплакать от жалости: существо походило на узника концлагеря — маленькое, костлявое, зеленое от голода… Когда оно с радостным визгом кинулось мне на шею, до меня что-то начало доходить… не дошло — не успело. С боевым визгом я отбила его подносом, а потом уже рассмотрела, когда существо успокоилось на полу.

Выпускник удовлетворенно кивнул.

— Вижу, ты с ним справишься. Я пошёл.

— Стоять! — прицелилась подносом. — Это кого вы мне приволокли?!

— Йара-мо-йаха-ху. Вампир. Голодный, — счёл нужным пояснить благодетель перед исчезновением.

Ах, вампир… Опыт есть.

К счастью, Януш отозвался сразу — и такой бодрый, что я на всякий случай выглянула в окно. Так и есть — полнолуние.

— Януш, доброй ночи. У тебя есть кровь?

Молчание.

"Лаэли, с тобой всё в порядке?"

— НЕТ.

"Тогда есть. Какая нужна?"

— Эй, — я позвала африканского вампира, который, тихо поскуливая, сидел в углу и потирал шишку на лбу. — Есть хочешь?

Он всем своим видом показал, что вступил на пут аскетизма и есть не будет до следующей полной луны.

— Не стесняйся. Какую тебе группу крови?

Йара-мо-йаха-ху расставил ручки как можно шире, явно демонстрируя, что группа крови и резус фактор ему не важен — он весьма демократичен. Главное — побольше.

"Сейчас буду", — отозвался Януш на мои мысли.

Пока я развлекалась, обучая двух своих подопечных языку жестов, пришёл Януш. В руке он держал флягу, при виде которой гость из Африки заметно оживился. Я налила ему чашечку и опустила в неё всё то же печенье.

— Слава Тьме, — улыбнулся однокурсник. — Я думал, тебя в качестве эксперимента в вампира обратили.

— Чувствую, к концу дежурства по кровожадности я тебя обгоню без всякого обращения…

В это время меня настиг зов Кристины. Я не успела обрадоваться — и правильно сделала: девушка устало сообщила, что гуля они усмирили, но теперь обнаружилось, что гаргулы объелись апельсинов и заработали диатез. Теперь бродят по территории, чешутся, воют и засыпают всё песком, в который превращается их каменная кожа. Я посоветовала отправить их в зимний сектор — пусть дорожки посыпают, хоть какая-то польза будет… Кристина обозвала меня бесчувственным комком теста и попросила отдежурить всю смену — то есть до трёх утра.

— Ладно, три часа потерплю, — я оглянулась, закончив разговор. Януш уже ретировался, а два моих демона угукали, видимо, найдя общий язык. Умилительная картинка.

Мои надежды на покой не оправдались — через несколько минут в дверь деликатно постучали.

— Никого нет и не будет! — заорала я, надеясь отпугнуть посетителя, но чертовы африканец и утбурд поскакали открывать. Пришлось догонять.

— Я тут что, для декорации? — отчитывала я мелких, проводя в комнату нового поставщика неприятностей. Как ни странно, это оказался ещё один старый знакомый — владелец "Изумрудной Скрижали" Владлен Николаевич.

— Лаэли, какая встреча! — он церемонно поцеловал мне руку. За его ногами прятались три блуждающих огонька — ну, хоть кто-то близкий и родной!

— Где вы их откопали? — поинтересовалась я, занося огоньки в список.

— Твои знакомые принесли — охотники на вампиров. У меня подарок есть, — на столе появились две чашки ароматнейшего чая.

— Чтобы не скучно было ночь коротать, — подмигнул чех.

После первого же глотка жизнь стала казаться вполне приемлемой штукой.

— Как твои дела, юная чародейка? Жду тебя в гости в Прагу следующей зимой.

— Если доживу, — я бледно улыбнулась. А ведь как жаль: никогда в жизни больше не увижу зимней столицы Чехии…

— Что с тобой, дочка? — Владлен Николаевич наклонился, глядя мне в глаза. — Ты заболела?

— Нет, просто… Скажите, а если бы вы знали, что умрете через пару месяцев, что бы вы сделали?

— О! — чех поднял палец в воздух, материализовал себе чашечку своего фирменного чая с корицей и специями. Кажется, нарвалась на нравоучения.

— На такой вопрос, Лаэли, моя юная повелительница юных демонов, у тебя всегда должен быть готов ответ — и всегда один и тот же.

— Какой? — мы с бесятами любопытно вытянули шеи.

— Ты должна пожать плечами и сказать: "Я продолжу жить". Настоящий маг готов к смерти каждый день, каждую минуту. Никогда не оставляй дел на последок, "последка" может и не быть. Есть что-нибудь, что ты не успела сделать, если бы в следующую минуту за тобой пришли гении смерти?

— Есть, — ответила, едва ли задумавшись. — Я бы хотела найти одного друга, обнять его и… и… не знаю. Наверное, это всё.

— Почему тогда ты не ищешь его?

— Я знаю, где он. Догадываюсь. Но он не хочет, чтобы его искали, — я смущенно посмотрела на Владлена Николаевича. И чего так разоткровенничалась?

— Что ж, надеюсь, у тебе будет достаточно времени, чтобы твоё желание найти друга совпало с его желанием быть найденным.

— Спасибо.

Благожелательный владелец таверны для чародеев испарился. Хотела обдумать его мудрые слова, но благие намерения пропали даром.

— Тётенька, — пропищал один из огоньков, дёрнув меня за косу. — Почитай нам сказку.

— Ещё бы бабушкой обозвал, — заворчала я, но, обернувшись, увидела пять пар умоляющих глаз. В конце концов, все они — дети, пусть и демоны… И я материализовала семь книжек: есть подозрение, что сидеть мне здесь не до трёх ночи, а до самой утренней смены — то есть, до восьми.

Нечистая братия расселась на столе, а утбурд, как знакомый со мной дольше остальных, взобрался на колени. Сразу пробрало холодом.

— Это про кого? — любопытный огонёк сунул нос в книгу.

— Про Гарри Поттера, одного мага.

— Он демонолог, как и ты?

— Он, как я, чемпион по нахождению неприятностей… ну, слушайте…

АЛХАСТ

День — ночь. Ночь — день. Алхаст наблюдал со стороны, как течёт время, не принимая никакого участия в жизни — в том числе, и в своей собственной. Снова проснулся утром, по привычке вызвал для себя два бутерброда и чашку чая. Посмотрел и понял, что есть совсем не хочется — как и все последние дни. Вместо этого эльф собрал завтрак в пакет и вышел из полуразвалившейся хижины, служившей ему домом.

Снаружи задувал сильный ветер, с кислым запахом, нахально забивающийся в легкие, как непрошенный и нежеланный постоялец, и Архимаг поглубже укутал нос в шарф, заторопился к каменному зданию в центре заброшенного города. Пейзажи Хеля никогда не отличались жизнерадостностью.

— Морден? — шаги отозвались эхом, взметнулась пыль в давно неубранном жилище.

Тишина, потом из комнате донесся слабый отклик, и эльф поторопился туда. На полу лежал белый, как лунь, большеглазый светлый эльф. Эльфы не стареют, но Зеркало жадно вытягивало из него жизнь, пока бывший житель Мидгарда не стал полупрозрачным, почти призраком. Сегодня у него не осталось сил даже дойти от кровати к Зеркалу, посмотреть на сеть трещин, покрывших его поверхность.

Алхаст помог Стражу вернуться в постель, разжег огонь под закопченным котелком. Потом сидел рядом, слушал неумолчный вой ветра, крики демонов в воздухе и тяжелое дыхание Мордена.

— Два дня, — внезапно Страж открыл ясные белесые глаза, не утратившие своей зоркости. — На рассвете третьего ты отнесешь меня к нему, положишь за черту.

— Зачем?

— Оно всё равно заберёт мою душу, так пусть его щупальца не тянутся слишком далеко в этот мир. Он всё равно… прекрасен, — голос его слабел с каждой секундой. Эльф устало закрыл глаза.

Алхаст отвернулся. У него так хорошо получалось ничего не чувствовать, но сейчас, вместе с агонией Стража, в выстроенной плотине равнодушия появилась трещина.

— Я вот всё гадаю, — снова заговорил Морден. — Что привело тебя сюда, Архимаг Алхаст? Похоже, ты не из тех, кто так просто оставляет свой пост.

— А вас?

— Светлые существа вроде нас с тобой редко оказываются в Хеле, — он помолчал, собираясь с силами. — Ты рассказал о своём ученике, попавшем в Бездну из-за того, что разделил душу надвое. Первая причина: желание защитить того, кого любишь. Вторая — преступление. Третья — побег. Что из этого — твоё, Алхаст?

Молодой эльф уже начал жалеть — обо всём сразу и по отдельности. Что явился в этот мир, что назвался своим настоящим именем и даже зачем-то сообщил должность, что приходил каждый день к Стражу (который был вне себя от радости, увидев соотечественника), что…

— Долг.

— Ты не Страж и не полубог, — Морден покачал головой. Серебряные лунные пряди рассыпались по жесткой подушке.

— Да при чём тут полубоги?!

— Их сила нужна, чтобы запечатать Гинунгагап. Должен произойти взрыв силы, достаточный для того, чтобы перекроить реальность. Никто, кроме этих "заготовков" не способен на такое.

— Всё равно, — Алхаст упрямо наклонил голову. — Нас много — магов, которым не безразличны судьбы Иггдрасиля. Именно я взял на себя наблюдение за последним Зеркалом — что тут странного?

— И твои товарищи отпустили тебя одного и за эти дни, что ты здесь, ни прислали ни весточки? Всё же ты, мой друг, убегаешь от чего-то…

— Кажется, вы умирать собирались, — грубо ляпнул Алхаст.

Морден засмеялся; смех тут же перешёл в сухой надрывный кашель. Алхаст, багровый от стыда и досады, принес ему целебного настоя, дающего временное облегчение.

— Расскажи мне, — продолжил Страж, когда его голос окреп, — о том полубоге, который принесет жертву. Кто он?

— Она, — выдавил из себя его молодой собеседник. — Человек. Совсем ещё… дитя.

— Она обидела тебя?

— Она предала меня! — закричал Алхаст, не в силах больше сдерживаться. Отвернулся, скрипнув зубами. Это чересчур, этого слишком много для него!

Морден вздохнул — легко и долго, будто засыпая. Крики демонов стали встревоженными, затем исчезли. Оба эльфа подняли головы: это означало, что на Зеркале появилась ещё одна трещина.

— Богам чужды наши ценности…

— Не в этом дело. Она — и мой лучший друг — лгали мне в течение нескольких месяцев. Что вы знаете об этом, вы, затворник?! Как вы можете понять, что такое… — не договорив, Алхаст сцепил зубы и сжал кулак, держась за амулет МУМИ. Стоило отдать приказ, и он окажется в Стоунхендже…

— Ах, вот оно что, — неожиданно Страж улыбнулся. Он хотел рассмеяться, но побоялся, что тогда у него не хватит сил продолжить разговор с молодым соотечественником. А Мордену хотелось хотя бы так, через него, поучаствовать в жизни, от которой он отказался много тысячелетий назад — последний из Стражей, последний из тех, кто видел полубога, заключающего Мировую бездну, небытие, в плен девятью замками…

— Если ты хотел быть с девушкой, надо было держать её крепче. Нет смысла винить её.

— Её я и не виню. Его, — голубые глаза Алхаста покрылись льдом, который несколько дней назад видел Дарм'рисс. — Он один во всём виноват. И я никогда его не прощу.

Они помолчали, слушая свист ветра. Когда Алхаст взглянул на лицо старого Стража, тот уже забылся беспокойным сном.

ЛАЭЛИ

Кристина пришла в пять утра, усталая, припорошенная песком и грани ной пылью, но страшно довольная. Посмотрела, как я дочитываю вторую книгу "Гарри Поттера" тихо посапывающим огонькам, утбурду, африканскому вампиру, японскому водяному, Эмме, Кнабэ и Червежуку, хмыкнула и дала отмашку: "Спать!".

Долго уговаривать меня не пришлось. Подмахнув наспех нацарапанный отчет, я поковыляла к башне, периодически открывая глаза и оглядывая окрестности. Какая там первая пара? Медитации? К дьяволу медитации… Буду разрабатывать чакры под одеялом на собственной кровати.

— Леди? — окликнули меня из рощицы в июньском секторе. Я обернулась, поклявшись всем богам, что, если это существо попытается всучить мне очередное демоническое дитятко, я сверну им обоим шеи.

Реальность в кои-то веки отличилась от подозрений в лучшую сторону: ко мне подходил, скользя над землёй, загорелый юноша с темными кудрявыми волосами, убранными в хвост. В его глазах сверкнули искры, и я машинально отметила, что незнакомец был спиритом — демоном высшего уровня, примерно такого же, как и вороны.

— Да, мессир? — когда усталость переваливала через край, она почему-то превращалась в вежливость. — Чего желаете?

Он стоял уже в десяти сантиметрах от меня, ласково улыбаясь. Поднял правую руку, и в ней рыбкой блеснул короткий нож…

— Тронешь её — убью, — из той же рощицы показалась зловеще-неуклюжая фигура с тростью.

Нож пропал. Моей щеки коснулась ласковая горячая рука демона, а искры в глазах сменились бархатистыми переливами.

— Я и не собирался…

— Поцелуешь — лишу посмертия, — зарычал Дар, едва переводя дыхание.

Спирит закатил глаза, как от невыносимой скуки, обернулся и осведомился у темного эльфа:

— Чего тебе, инвалид?

Давясь от смеха, я успела заметить, как тени на земле ринулись к демону, скрутили его щиколотки и резко дернули — спирит неловко упал, взмахнув руками. Дар оперся на трость, достал из кармана простенький амулет подчинения, силы которого явно не хватало на удержание демона такого высокого класса.

— Если ты не собираешься подчиняться ему, — дроу указал на амулет, — ты будешь слушаться меня. Понятно?

Тело спирита задрожало, принимая свою истинную форму, но тени ещё крепче скрутились вокруг него, вползая выше по ногам, и демону пришлось успокоиться.

— Маг из тебя лучший, чем спортсмен. Девочка, не хочешь ли заступится за меня?

— Не-а, — я присела рядом на корточки. — Дар, это что за цирковой пудель?

— Его вызвал кто-то из твоих безголовых хаотиков, и он заявился в лабораторию Ксавье. Сейчас придется тащить его в Главный Корпус, искать амулет посильнее — у меня при себе другого не было.

— Ты хочешь меня оскорбить? — я достала из сумки атам(2) и рабочий блокнот, где, кажется, был чертеж Врат для спирита. Оба темных с интересом наблюдали. — Я вроде как тое безголовый хаотик.

— Лаэли, ты уверена, что тебе хватит сил? — Дар расчистил место для Врат, убрав камни.

— Было бы желание… желание демона убраться восвояси. Ты же хочешь домой?

Подл грозным взглядом темного эльфа спирит заверил, что никогда в жизни он так не стремился вернуться в родные пенаты.

Из сумки появились нужные благовония и маленькая курильница, и через какое-то время по линиям чертежа прокатилась сила, оживляя Врата.

— Добро ужаловать, — я помахала рукой спириту. Всё, хватит с меня сегодня демонов и иже с ними…

— И меня хватит? — Дар следил, чтобы Врата закрылись, как следует, но успевал читать мои самые громкие мысли.

— Молодой человек, а вы вообще кто такой? Трубочист?

— Зубочист, — серьезно ответил он. — Чищу зубы нахальным демонам, так что им потом никогда не придется заботиться о стоматологах.

Он уже закончил все дела в лаборатории, поэтому мы пошли в башню вместе. Я взяла Дара за руку, отведя глаза в другую сторону. Он переплел пальцы с моими и улыбнулся, глядя в серенькое сонное небо. Мы приближались к осеннему сектору, в котором стояла наша башня; похолодало. Я немного зациклила дорогу, чтобы как можно дольше идти с ним вот так, в ожидании рассвета, хотя темному эльфу, конечно, восход светила не доставит никакого удовольствия.

— Подождем рассвета? — предложил Дар, потянул меня в беседку и ответил сразу же на невысказанный вопрос. — Я закрою глаза и буду его слушать.

Он положил голову мне на плечо, и горячее дыхание эльфа заставило мурашки побежать по шее. Небо на востоке позеленело, затем над склоном холма появилась яркая малиновая полоска. Вот она становится всё шире и шире, золотит траву и превращает в алмазы росу на ней…

— Дар?

Он не ответил — темный эльф уснул, утомленный ночной погоней за спиритом. Я улыбнулась и накрыла его руки, обнимавшие меня, своими ладонями. Ничего, если и на второй паре обойдутся без нас.

П р и м е ч а н и я:

(1) Гуль — демон не самых высоких уровней, представляет собой изрядно трансформированное тело колдуна после неудачных экспериментов. Обладает невероятное силой. Копрофаг.

(2) хроно-маг — чародей, работющий в сфере временной магии.

(3) атам — стандартизированный кинжал, использующийся в ритуалах темной магии.

Глава 26

ДАРМ'РИСС

Я наконец-то смог отложить надоевшую трость — символ моего ничтожества. Возобновились тренировки, домашние задание наваливались в том же объеме, что и обычно… Казалось, жизнь налаживается.

Прошло неофициальное посвящение в студенты: первокурсники притащили, пыхтя и отдуваясь, чьё-то чучело. Лица на нём не было, но мы деликатно не стали спрашивать, кого из преподов изображает сие чудо магии Вуду — парик на голове был кричаще рыжим. Счастье, что прообраз чучела не ведёт в Лиге Теней ни одного предмета!

В ту же ночь наш курс улизнул из Стоунхенджа к ближайшей реке. В руках у каждого из нас были раскрашенные круглые ширмы и свечи — пока е зажженные. В мире Эрика в этот день поминают всех ушедших их Срединного мира, пуская на воду маленькие плотики с горящими фонариками по течению рек. Мы стояли и смотрели, как души тех, кто был нам дорого, уплывают в темноте, в плеске и шелесте волн. Знаю, о чём подумали всё: о том, что среди этих был и Морфей, и, через неделю-другую, окажемся мы… Ещё девять новичков в Хеле и Асгарде. Или нет? Что станется с нами, когда мы принесем жертву Зеркалам?

Рядом прерывисто вздохнула Лаэли, робко взяла меня за руку, спрашивая разрешения. Я прижал её к себе, коснулся губами высокого бледного лба — и пусть все видят, мне всё равно. Надеюсь, наши фонарики никто не посмеет разлучить…

В это выходной день девять второкурсников маялись, не зная, чем себя занять. Зачем готовить домашнюю работу, если всё равно никто её не проверит?

— Даррис, — Габриель отозвал меня в сторону. — Когда ты пойдешь проверять Грааль?

— После полудня.

— Знаешь… — он отвел глаза. — мы должны будет попытаться вызвать Философский камень, даже если этот Грааль — не тот, что нам нужен.

Он поднял глаза — упрямый, настороженный, уверенный, что я стану возражать, — но я только кивнул. У нас просто нет выбора.

В полдень мы с Лаэли вышли из башни и побрели, особенно не торопясь, к лаборатории, находящейся, естественно, в башне Черного Дерева, в подвале. Но мы поднялись на самый верх, сели на пол. Лаэли уткнулась лицом в мою грудь, и медно-рыжий водопад заблестел, растекся бурлящими потоками по моей черной форме. Я обнял её и начал поглаживать по голове, путаясь пальцами в локонах. Теперь я мог её целовать сколько угодно, не опасаясь, что она меня оттолкнёт — и именно поэтому я не касался её губами, хотел растянуть это волшебное ожидание, осознавая, что девушка полностью в моей власти, и её это вполне устраивает, между прочим…. Я осторожно поцеловал светло-золотистые кудряшки на виске, потом нежное ушко, потом шею. Девушка замерла и перестала, кажется, дышать. Лицо её было спрятано, но я заметил, что она улыбается. Значит, я могу продолжать?

Лаэли подняла голову, уперла ладонь мне в грудь, отталкивая на пару дюймов.

— Вот так вот, да? Все вы, мужчины, одинаковы. Говорит: "Пойдём Грааль смотреть", а сам целоваться лезет…

Я хотел поддержать игру, но сказал что-то, совершенно для себя неожиданное:

— А между прочим, всё по правилам: я был первым, кого ты поцеловала в этом мире. Помнишь, год назад?

— Было бы сложно забыть. Получается, мы просто вернулась друг к другу — после нескольких месяцев разброда и шатания.

— Думаешь, опять игры богов?

— Зачем?

— Я бы выразился грубее: "А нафига?", — раздался позади нас недовольный голос.

— Вельзевул! — радостно взвизгнула ведьма.

— Вы очень не вовремя, — я покосился на прибывших.

Рядом с земным богом — как всегда, босоногим, в мятой футболке и светлых джинсах, — стояла Шэли. Она чуть улыбалась, глядя на нас.

— Ваше сближение совсем не в наших интересах, скорее наоборот.

— Почему, Шэли? Разве не вы свели нас в один университет?

— Да, но, — богиня покосилась на Вельзевула. — Богам нельзя влюбляться друг в друга. То есть можно, конечно, но ни к чему хорошему это не приведёт… Редкие чувства выдержат испытание вечностью.

— При чём тут вечность? — не выдержала Лаэли. — Если мы не погибнем сегодня, то в любом случае, богов из нас не выйдет: я сосуд хаоса, а душа Дара продана демону.

Вельзевул фыркнул.

— Зайка моя, через сколько лет тебя поглотит Хаос?

— Ну… через двадцать плюс минус пару лет.

— Спешу успокоить: больше пятнадцати лет жизни тебе точно не светит. С твоими-то талантами.

— Ага. Это радует несказанно, — кивнула подруга.

— Насчет тебя, Кенррет-младший… Стать богом ты сможешь только после смерти физического тела — то есть, как раз тогда, когда за долгом придёт демон. Ты всерьез считаешь, что какой-то жалкий Скупщик осмелится посягнуть на душу существа третьего порядка? Ха! — торжествующе закончил Вельзевул.

— При условии, что в ближайшие дни Иггдрасиль не поглотит Бездна — недовольная Шэли постаралась обратить на себя внимание.

— Это не самая серьезная проблема.

На Лаэли уставились возмущенные боги, ошибившиеся в своих лучших ожиданиях. Невозмутимая и несносная ведьмочка пожала плечами.

— Стрихнина грамм — и нету драм. Всё равно мы не нашли Грааль.

— То есть нашли, и даже два, — я поддержал её. — Но, скорее всего, ни один из них не является истинным. Мы даже не знаем, где его искать.

— Вы хоть бы намекнули.

— Лаэли, — Вельзевул ласково положил руку ей на плечо. — Ну ты и… дура.

С этими словами боги исчезли. Я ожидал урагана, взрыва сверхновой, по крайней мере, открытия свободных Врат в Хель без пошлины и погранцов — но вместо этого девушка задумчиво закусила губу.

— Дар, это значит, что они уже намекали, просто я не поняла. Что это может быть?

Какое-то время мы молча смотрели друг в другу глаза, растеряв всю романтичность момента, а потом одновременно в наших зрачках мелькнула искра мысли.

— Кнабэ! — завопили мы, приплясывая на месте.

Ястреб мгновенно отозвался, влетел в окно и закружился под потолком, издавая резкие тревожные крики. Лаэли подняла руку, нетерпеливо оттолкнув меня.

— Ты без перчатки!

— Знаю… — она ахнула от боли, когда хищная птица вцепилась когтями в руку, оставляя на коже глубокие кровавые борозды. — Нет времени, Дар. Кнабэ, мне нужен Святой Грааль. Ты можешь принести его?

Птица склонила голову, и почувствовал, как между ним и девушкой протянулись незримые нити понимания, недоступные мне или кому-либо другому. Странно, но даже это вызвало укол ревности — но ревности приятной, потому что сейчас у меня на это было право.

— Ты можешь привести того, у кого Грааль? Так лети — и веди его в башню второго курса.

Мы подошли к окну, следя, как исчезает в небе крылатая точка. Я обнял девушку за талию, и она закинула голову, глядя в потолок.

— У нас больше нет времени, Дар. Оно закончилось.

— Как всегда, не вовремя.

ЛАЭЛИ

Мы бегом побежали к башне, держась за руки, как Гензель и Гретель, заблудившиеся в лесу. Задержались на пять минут — Дар всё-таки настоял на перевязке полученных от Кнабэ царапин.

В кухне наверху собрались только те, кто знал о Зеркалах — ястреб ещё не прилетел. Мы отдышались, оглядывая клуб заговорщиков: всё серьезные, бледные, одеты в форму своих факультетов.

— Ну? — не выдержал Давид. — Где Грааль? Реакция пошла?

— Реакция не пошла, но Грааль сейчас будет, причём истинный.

— Сейчас?

Инелен крепко сжала ручку золотого серпа, который светлые использовали в ритуалах. Я швырнула сумку на пол, достав атам. Осталось совсем немного…

— А мы так не поцеловались, — тихо вздохнул Дар, читая мои мысли. Его услышала Сессен. Она хмыкнула и махнула рукой.

— Все, отвернулись! Не смущайте голубков.

Я повернулась к темному эльфу и посмотрела в янтарные глаза, в которых для меня было и небо, и земля, и Хель и Асгард. Это наш первый поцелуй "по праву", когда я точно знаю, что принадлежу ему и только — а он мне… нет. И никогда не будет моим.

Неожиданно Дар напрягся, а его взгляд переместился куда-то влево.

В дверях стоял Алхаст, у него за спиной был Аспид. Эльф, с сероватым и усталыми лицом, с плотно сжатыми губами, казался постаревшим на сотню лет.

— У нас новости, — хрипло проговорил он и откашлялся. — Последнее Зеркало разбилось.

АЛХАСТ

Перед глазами вертелась карусель полузнакомых лиц, и Алхаст изо всех сил желал, чтобы она никогда не останавливалась. Но взгляд упрямо цеплялся за двоих, бывших когда-то самыми близкими существами в мирах. Стараясь хотя бы не смотреть на лица, эльф тупо уставился на руки темного эльфа — почему-то в перчатках. Почему? С облегчением его мозг занялся решением этой задачи, но справился возмутительно быстро. Левая рука дроу была жутко искалечена посмертным заклятьем — тем, которое предназначалось Алхасту…

"Он спас мне жизнь". Но дроу всего лишь хотел оправдаться в своих глазах за предательство и ложь! "Ценой своей жизни… И он не сопротивлялся, когда я пытался выкинуть его из окна. Я по-прежнему для него — друг". Алхаст затряс головой, выбивая неуютные и ранящие мысли.

— Выпей.

На него снизу вверх смотрели серьезные, прохладно-ласковые морские глаза. В центре каждого рос солнечный подсолнух, смягчающий равнодушное любопытство серо-зеленого цвета. В руках у девушки дымилась кружка с согревающим настоем на основе барбариса и мёда, который варить умела только она.

— Ты любишь, я знаю.

— Когда ты успела? — Алхаст взял кружку. От аромата и вкуса настоя потеплело не только тело, но и душа. Всё произошедшее показалось нелепицей, досадным непониманием. Снова заиграли краски вокруг, и на губы эльфа попыталась вылезти робкая улыбка — но тут же снова примерзла к лицу, когда дроу подошёл к Лаэли и так по-хозяйски положил ей руку на талию.

Это был вполне естественный жест, ни грани искусственности или желания что-то продемонстрировать.

— Алхаст, если ты… если тебе есть что сказать, — тихо начал Даррис, пока остальные сгрудились вокруг Аспида, который передавал историю последнего Стража из уст Алхаста.

— Да, есть — и многое. Только не знаю, с чего начать, — с болью и обидой начал светлый эльф. — С того, что ты предал меня? Или с того, что я до сих пор не пойму — почему? Ты не стоишь её, ты, темный! И, если уже на то пошло, из нас двоих только я один не предавал девушку, не причинял ей боль, не…

— Кнабэ, — воскликнула Лаэли, радуясь, что появилась причина закончить этот разговор. Как ни крути, чувствовать себя виноватой никому ни по душе.

ЛАЭЛИ

По лестнице поднимались, переговариваясь, несколько недовольных существ, и мы похолодели, узнав некоторых из них. Кнабэ с чувством выполненного долга уселся на плечо и ласково ущипнул меня за ухо.

— Да, милый, ты хорошо поработал. Эмма, а ты что здесь делаешь?!

Маленький голем повис на сюртуке Кима, болтая ногами.

— Меня птица попросила помочь! И Червежука!

— О боги…

Гордый заданием, Червежук полз в арьергарде, за всеми преподами. Ким, Ринальдо, Ксавье, Зелинда, Тьерри, Вик — и Иззнар. Он же Сетх, он же отец Дара. Кенррет-младший удивленно изломал правую бровь, Кенррет-старший развёл руками.

— Трубят общий сбор.

— Прошу внимания… и чашку кофе. Спасибо, — Ким огляделся, нашёл свободную табуретку и взял двумя руками чашку с горячим кофе. Вдохнул его аромат и зажмурился от удовольствия.

— Так что всё-таки происходит?

— Вы ещё спрашиваете? — фыркнула я. — Значит, всё это время Грааль был у вас, а вы даже не намекнули! Я же спрашивала насчёт рецепта, и это не детские игрушки…

— Милая, — проникновенно начал Ринальдо, растеряв акцент. — Всё это время Святой Грааль был общественным достоянием нашего университета и хранился в музее — на самом видном месте, между прочим. Но вы, господа, как и пятикурсники, — кивок в сторону Алхаста и Аспида, — не удосужились изучить свою alma mater, а предпочли бегать по мирам, задрав хвост трубой. Нам-таки обидно.

С этими словами профессор развернул грубый сверток из мешковины и кинул через всю кухню невзрачную глиняную плошку.

— Как я понимаю, остальные ингредиенты у вас есть?

— Да, — выдохнула я, сглотнув. Обвела глазами собравшихся студентов. — Спасибо, профессор… и всем вам. Теперь нам нужно кое-что закончить.

Они и не подумали уходить. Ким почесал длинный нос.

— Если бы вы хотели просто призвать Философский камень, то для этого вам понадобилось пять магов. Вас же здесь четырнадцать.

— Философский камень — первый этап, — Дар выступил вперёд. — Остальные девять войдут в круг вызова.

— И не выйдут оттуда, так? — ректор покосился на серп, который нервно сжимала Инелен.

Дроу сдержанно кивнул. К чему слова, если и так всё ясно?

— Хорошо, — спокойно ответил профессор и ещё раз дотронулся до носа. — Вторая часть вашего плана нареканий не вызывает. В отличие от первой. Впрочем, пойдёмте. Вы же не собираетесь призывать Дракона Познания прямо здесь?

Большой дружной компанией мы прошли к Стоунхенджу. В мире было разлито смутное беспокойство, кажется, краски потускнели. Или я себе только внушила это. Взметнулся ветерок, поиграл моими волосами и улетел. Приходил попрощаться. Да, не в восемнадцать лет я думала умереть… А ведь даже брату ничего не рассказала. Дар, читая мою душу, как открытую книгу, обнял меня и прижал к себе, но ничего не сказал.

— Неплохо, — Зелинда проверила всё, что было готово. — Ваша подготовка несколько уравновешивает бестолковость, проявленную в поисках Святого Грааля.

— Спасибо. Ну, — я нерешительно обвела взглядом друзей. — Осталось только начать.

— А старшим место уступить не думаете? — осведомился Ким.

— Вы не сможете, профессор…

— Призвать Философский камень? Моя юная самоуверенная чародейка, уж это мы сумеем сделать. Тем более, во второй раз. На место среди тех девятерых, что войдут в круг, мы не претендуем… не так ли? А ну, старая гвардия, восстань из мертвых.

Прямо на глаза Ким стал меняться. Дар удивленно вытаращился на черноволосого эльфа, который превращался в самого себя — русоголового человека, тысячелетнего мага-основателя. Такого не ожидал даже всеведущий дроу.

— Ран, — Артур протянул руки к той, которую мы знали как Зелинду. Длинные волосы приобрели зеленоватый оттенок, между пальцами появились перепонки, а на коже — перламутровая мелкая чешуя.

— Сирена! — ахнула Стейси, не желавшая ни в какую оставить Давида и вернуться в башню первого курса.

— Мне нет нужды меняться, — Сетх развел руками и подошёл к двоим основателям.

— Двое погибли в прошлый раз, — объяснил Артур. — И это правда. Велла и Ильмаринен — Свет и Хаос. Мы инсценировали собственную смерть… ну да ладно, сейчас это неважно. Нам нужны двое магов: представитель Хаоса и Света. Да, Ринальдо, куда уж без тебя.

Профессор Хаоса, с блестящими глазами, как мальчишка, которому учитель поручил ответственный и жутко важный проект, встал на то место пентаграммы, что когда-то принадлежало Ильмаринену, сосуду Хаоса.

— Ректор, — Тьерри в отчаянии вскинул руки. — Артур! Вы нужны университету, а что будет, если вы погибнете? Давайте я вместо вас — ведь я тоже маг порядка.

— Вот ты тогда и станешь ректором. Не хороните нас раньше времени- в прошлый раз, хоть мы были глупы и неопытны, погибли двое — сегодня, может, все останутся живы. Да, Вик, ты куда?

Рыжий расист пожал плечами, закатывая рукава.

— Всё равно достойных магов Света вы здесь не найдёте. Не среди этих бездарей, — кивок в нашу сторону.

Но, пожалуй, сейчас мы готовы простить Вика.

— У кого-то появился шанс, — Дар прошептал, наклонившись к моему уху, а потом повернулся ко всем. — Ребята, выделяем из себя девятерых. Я, Лаэли — это не обсуждается. К сожалению.

— Почему? — Артур отвлекся от написанного на пергаменте текста заклинания. — Теперь-то мы можем узнать, что связывает такую необычную пару?

— Мы полубоги, — нетерпеливо бросила я. — Без силы, которую мы должны пробудить в себе, ничего не выйдет. Ведь мы не самые великие маги… мы — не вы.

— Вы уверены, что сможете… проснуться?

— Да, — Дар слабо улыбнулся. — Пробуждать силы бога раньше смерти его физической оболочки — неправильно и смертельно опасно. У нас с Лаэли вечно всё выходит неправильно.

Ран покачала головой, но ничего не сказала. Размяла руки, сделав несколько пассов.

— Кто же остальные?

Эрик, Ыш, Габриель и Януш. Уже шестеро. Инелен тянет за руку Габриеля, становится рядом с ним. Он пытается её уговорить остаться, но тихоня-эльфийка упрямо качает головой.

— Пусть лучше останутся Стейси и Давид.

Эрик оборачивается, чтобы последний раз взглянуть на Сессен и на их народившегося ребенка. Что из него выйдет, из продукта любви взрывной инферналки и бревноподобного ларра?

Только ребенок смог удержать демоницу — она кусает губы, чтобы не закричать от боли и ненависти — к нам, за то, что оставляем её.

— Мне не остается выбора. Восьмой, — тихо говорит Алхаст.

— И девятый, — сухо бросает Аспид, проверяя на остроту свой атам.

Мы стаём в центр пентаграммы. Одетые в форму — цвет университета, отличники, прогульщики, целители, некроманты, светлые, темные…. Маги.

Вокруг пятерых профессоров начинают закручиваться упругие вихри силы.

— У вас есть пять минут, — кричит напоследок Артур. — Больше мы его не удержим!

Я киваю, хоть он меня уже не видит, и закрываю глаза. Обратный отсчёт включен.

ДАРМ'РИСС

Глаза слезились, но я упрямо смаргивал слезы, пытаясь увидеть, что происходит. О, это демоново желание держать всё под контролем, даже если от тебя ничего не зависит!

Беспорядочное, на первый взгляд, мельтешение сил вокруг нас создало перламутровую стену, будто мы стояли в центре водоворота. Из всех только я и Алхаст не закрыли глаза — но с эльфом мы старались не встречаться взглядами.

Кружение замерло, сгустилось, стало сметанно-белым, затем сияющим, не имеющим цвета и в то же время сочетающим все оттенки… не знаю, возможно ли это описать на языке смертных!

Вокруг нас, свернувшись кольцом, лежал величественный Дракон Познаний, воплощение философского камня на материальном уровне. Он был бескрылым, похожим на змею, а вдоль позвоночника тянулся многоцветный гребень. Дракон ухмылялся в усы и ждал, пока мы представимся.

— Всё? — прошептала Лаэли, не спеша открывать глаза.

— Всё.

Маги встрепенулись и стали озираться — и в восхищении застыли, любуясь громадой дракона. Да, даже в такой момент он поражал.

Дракон, довольный собой, шевельнулся, и под чешуей прокатились бугры мускулов. Это заставило Лаэли придти в себя.

— Э… Господин Дракон Познания.

— Да? — мурлыкнул голос у нас в сознании.

— Здравствуйте, — начала рыжая ведьма, теребя рукава. — Вам, наверное, известно о девяти Зеркалах?

— А как ты думаешь?

— Думаю, да, — она обретала смелость с каждой долей секунды. — Тогда нет смысла и рассказывать, зачем мы здесь. У нас есть два полубога и семь магов, и мы собираемся принести жертву, чтобы выплеснувшуюся силу преобразовать в замки и запереть Небытие. Скромные планы на выходные. Одобряете?

— Вполне, — перламутровая рептилия ухмыльнулась ещё шире. — Как давно меня в последний раз призывали на материальный план… Тогда пятеро магов хотели задать вопросы. Вы ничего не хотите узнать?

— Не сейчас, — я поднял руку, понимая, что друзья, как настоящие маги, даже за минуту до смерти не устоят, чтобы не получить хотя бы кроху бесполезных знаний. — У нас совсем нет времени: Зеркала разрушено, и сейчас Небытие проникает в Иггдрасиль.

— У вас есть время. Сколько угодно, — голова дракона неожиданно оказалась за моей спиной, и его холодное дыхание обдало шею. — Потому что сейчас вы — вне его. Вне течения времени, я имею ввиду. Тебе странно это, маг Хроноса?

— Nile admirare (1), — вырвалось само собой.

Голова исчезла, и появилась впереди, осматривая Инелен и Габриеля.

— Сейчас время течёт только для вас — и для тех, кто призвал меня. Но для них оно убыстряется с каждой секундой, забирая годы жизни…

— Тогда побыс-с-трее, — Ыш стукнул хвостом по земле, чувствуя острую неприязнь к своему собрату.

Любые извечные вопросы не стоили жизни наших преподов — и моего отца — какие бы чувства мы ни питали к ним обычно.

— Как пожелаете, — слегка разочарованно отозвался Дракон Познания. — Только кого-то здесь не хватает…

П р и м е ч а н и я:

(1) Nile admirare — лат. Ничему не удивляйся.

Глава 27

Our time is running out,

I can" t push it under ground,

I can" t stop screaming out.

Our time is running out…

(Muse. Наше время на исходе

Я не могу это запрятать поглубже,

Я не могу перестать кричать об этом

Наше время нà исходе.)

ДАРМ'РИСС

Прямо сквозь плоть огромного змея в круг вошли боги. Некоторых из них я видел на картинах и фресках, двоих знал лично.

— Что вы тут забыли?

Признаюсь, вежливостью я не блистал. Примите во внимание нервозность ситуации.

— Не сердись, малыш. Тебе совершенно не идёт эта гримаса.

— Шэли, Тьма тебя побери, ты пришла напоследок поиздеваться?

— Полюбоваться. Вспомнить, как нам было хорошо вместе… быть может, повторить ещё разочек…

Рука чернокожей красотки с ужасающими ногтями протянулась ко мне, но я отдернул голову. Лаэли, как мне показалось, наградила меня насмешливым взглядом. Да, у неё-то все поклонники существа интеллигентные, не то что моя армия фанаток… Сразу вспомнилась Медиана — её не было среди нас. В пентаграмму вошли только две девушки, и обе, как ни крути, последовали за своими возлюбленными. То есть это мне так хочется думать: на самом деле я прекрасно знаю, что для Лаэли гибель миров является более важной проблемой, чем наши отношения. Хотя Тьма их знает, этих девушек. Пока я развлекался этими философскими проблемами, Лаэли (как наиболее знакомая с богами), продолжила пререкаться с Вельзевулом, настаивая, что времени на всяких идиотов нет.

— Значит, вы все — девять юных магов — собираетесь умереть себя здесь ради каких-то туманных целей? — Вельзевул обратился ко всем.

Кто-то кивнул, кто-то даже не удосужился. Разве так не ясно?

— Ну, что ж, Шэли… — наши горе-покровители переглянулись. — Даррис, напомни-ка нам текст, касающийся изготовления Зеркал.

— Что-то вроде "зародыши — или зачатки? — богов должны совершить жертвоприношение"… Так как любой маг (сущность второго порядка), может в потенциале стать сущностью третьего порядка, — то есть, богом, — то девять магов вполне могут создать девять зеркал. Двое полубогов — я и Лаэли — дадим дополнительную силу. Что вам неясно?

— Это вам неясно. Ребята, вы даже не подумали, о том, что в жертву можно приносить не только себя — а мы не стали вас поправлять.

Сердце споткнулось на ровном месте. Неужели мы ошиблись? Тогда, всё напрасно…

Неожиданно Лаэли побледнела, прижала к груди руки.

— Нет! — она пристально смотрела на Вельзевула, будто что-то поняла. — Нет, нет! Ты же не хочешь сказать, что… — она запнулась.

В чём дело? В душе колыхнулся старый дух соперничества. Я внимательно оглядел богов — их было девять, как и нас. Девять…

— А мальчик тоже догадался, — похвасталась Шэли, щелкнув своим кнутом.

— Но медленнее, чем Лаэли, — Вельзевул показал богине язык. — Неважно, остальные вообще смотрят на нас, как гаргулы на новые ворота. Друзья мои, — широко улыбнулся бог. — Вам предстоит принести в жертву нас, богов. Причём не просто так, а в поединке.

Только сейчас я обратил внимание на то, что все боги были вооружены. А у нас только серпы и атамы, непригодные для сражений. Услышав мои мысли, чужие боги разошлись в стороны, открывая сваленную на земле груду оружия: взгляд зацепился на кровавые рубины в рукоятях Раоков, катану Лаэли, изящный стилет Инелен…

— Мы не сможем, — пробормотала эльфийка, уставившись на стоявшую перед ней богиню стеклянным взглядом.

— Мы поддадимся. Самую чуточку, — Шэли подмигнула мне. — Берите оружие, детки.

— Я не смогу, — вторила подруге Лаэли. Ей в противники достался Вельзевул. — Не потому что я не смогу, а потому что…

Шэли и Вельзевул поменялись местами.

— Ты не возражаешь? — земной бог взвесил в руке меч. Я деревянно покачал головой, мечтая только о том, чтобы всё это закончилось побыстрее. Сияющие глаза Дракона Познания с легким интересом наблюдали за нами. Сколько раз ему приходилось наблюдать жалкие драмы смертных существ?

ЛАЭЛИ

— Я не могу! — упрямо твердила я, но только потом заметила, что говорю это не вслух, а про себя, и рукой уже сжимаю катану. Моё тело, куда более разумное, чем голова, приняло решение.

Я стояла между Алхастом и Даром, и не могла поверить в то, что мне предстоит сделать. Убить себя, оказывается, намного проще.

— Не стесняйся, — Шэли подбоченилась. — У тебя есть даже стимул: ревность. Как-никак, это я первая уложила малыша Дара в постель. Какой он был способный ученик…

Пора решаться. На одной чаше весов — все миры Иггдрасиля, на другой — девять богов.

— Тогда мне следует сказать тебе "спасибо", — пробормотала я, принимая более устойчивую позу. Шэли одобрительно кивнула. Это было знаком к началу поединков.

Я старалась не смотреть на то, что происходит вокруг; жаль, что совсем закрыть глаза было невозможно. Сражаться катаной и тэнно против кнута было непросто, но уроки Дара не пропали впустую — мне удавалось вполне успешно обороняться. Атаковать я не спешила. Мне нужно было сначала смириться с тем, что предстоит убить эту богиню — уничтожить целый мир, который она создавала сама себе, в котором жила. Её солнце, её Луну, её ненависть, любовь и всё, всё, всё…

Раздался короткий крик-вздох.

— Раз, — мурлыкнул дракон.

— Прости, — выдохнула я, погружая тэнно под ребра Шэли.

— Два… то есть три.

Зашатался и упал Вельзевул, но я не кинулась к нему, а стояла, завороженная, глядя, как с Раоков Дара капает обычная красная кровь. Дракон Познаний продолжал страшный счет.

— Четыре. Семь. Восемь… Девять.

Никто из богов и богинь не упал на землю — они стояли на коленях, подняв головы. Из их открытых ртов медленно показались сияющие серебряные шарики, поднялись вверх. Потом из шариков потянулись гибкие щупальца и сплелись вокруг богов, образуя коконы. Тикали мгновения. Мы оцепенели.

Внезапно дракон втянул воздух в себя и резко дохнул: коконы разлетелись, как шелуха с луковиц, открывая… пустоту.

— Зеркала находятся в тех мирах, за которые отвечали эти боги. Каждый из вас стал Стражем того Зеркала, которым стал ваш противник в поединке… Логично, правда? Люблю логику.

— А… — то ли всхлипнула, то ли воскликнула Инелен, дрожащая с головы до ног. Габриель очнулся и, уронив оружие, обнял её.

— Как можно скорее вы, Стражи, должны навестить свои Зеркала и поговорить с ними. Хранить вы их будете до конца жизни: но, пока замки на Небытии новенькие, вам необязательно постоянно находиться рядом. Навещать раз в неделю будет вполне достаточно. Когда почувствуете приближение гениев смерти, не забудьте подготовить преемника. Ещё вопросы? Можете не торопиться, призвавшие меня продержатся ещё долго…

— Как они? — встрепенулась я, уцепившись за спасительную здравую мысль.

— Один мертв, остальные пока живы… Что, уже уходите? — дракон вздохом взметнул усы. — Прощайте, Стражи, вы развлекли меня…

Когда вокруг нас снова завертелись, Дар почти грубо притянул меня к себе.

— Не смотри.

Бесполезно — как хаотик, даже без зрения я "видела" изменившуюся структуру кольца, напитанную энергией крови и смерти. Не самый приятный коктейль, но мне для меня было намного проще найти что-то мерзкое во внешнем мире и ненавидеть его, чем искать это в себе.

Туман рассеялся, я осмотрелась. Мои друзья стояли, покачиваясь, всё ещё сжимая в руках окровавленное оружие, с лицами, не более осмысленными, чем у зомби. Чертеж для вызова философского камня снова стал обычными линиями на мягкой почве, в углах пентаграммы лежали фигуры пяти великих магов. Обернулась — двое ещё стояли, припав на одно колено: Артур и, на удивление, Ринальдо, самый молодой из них.

И как-то неожиданно всё пришло в движение — мы снова нырнули в течение времени. К нам подбежал Тьерри, стал тормошить, за ним — несколько профессоров-лекарей. Ксавье с такой же группой занимался Артуром и его командой.

— С нами всё в порядке, — ответили мы с Даром машинально, когда нас попытались отцепить друг от друга. Лекарь подозрительно посмотрел на нас, но отстал. Алхаст стоял неподалеку, и мне было немного жаль, что не в силах женщины, даже ведьмы, обнять сразу двоих с одинаковой силой.

Преподавателей осторожно левитировали в лечебный корпус.

— Как там? — встрепенулся Тьерри, декан Розы Ветров.

— Четверо живы. Пока, — покачал головой Ксавье, остро глянул на нас и хотел что-то сказать, но передумал.

Я собрала силы и оттолкнула Дара.

— Иди! Ты должен быть там.

Он сейчас уйдёт — я знаю, это будет правильно. Он должен понять, что я не могу быть приклеенной к нему всё время, что я могу стоять и без его поддержки!

Но Дар не понял. Он взял меня за локти, прижал к себе и стал гладить по голове, как ребенка.

— Там я уже никому ничего не должен. И никому не нужен…

Мы ведь знаем, кто погиб, отдав все силы на поддержание Драконы Познания, чтобы остались в живых более молодые коллеги.

Сначала я заметила, что по лицу бежит какая-то соленая жидкость, а потом поняла, что плачу навзрыд, но беззвучно. И я перестала отбиваться от рук Дара и строить из себя всемогущую чародейку.

Слезы текли и текли — не раскаяния от того, что я убила Шэли или горя из-за того, что погиб Вельзевул, нет…. Это просто нервы. За этот год меня сломали несколько раз — как, наверное, ломают каждое существо на протяжении жизни. Просто мне достался концентрат, сжатый в несколько месяцев. Впервые, когда я убила демонов в Бездне. Потом — разорванные пополам души магов, где мы нашли Олега… Когда Дар вломился в мою память и вывернул её наизнанку. Когда меня сожгли на костре.

Каждый раз приходится строить себя заново, выцарапывать ногтями ступени вверх из той ямы, куда тебя пинком спихнула жизнь… Что же — я справлюсь.

ДАРМ'РИСС

На следующий день Ким позвал нас девятерых к себе и, войдя в кабинет, мы увидели прежнего сонного эльфа — только в волосах его появились седые пряди. Он улыбнулся.

— Господа… и дамы. Разрешите на всякий случай напомнить, что всё, что вы видели вчера, вам просто приснилось… Маги-основатели и всё прочее. Не так ли?

Я кивнул. Не очень понятным образом меня выдвинули вперёд, будто я один заварил эту кашу. В общем-то, так оно и было.

— Я в вас не сомневался. А теперь, быть может, вы расскажете, что вы делали в круге Дракона Познания, почему вы выжили (не подумайте, что я жалуюсь!) и каким образом это связано с таинственными смертями магов около полугода назад?

— Вам это всё приснилось, — тихо сказал я, наблюдая за реакцией ректора.

Он подождал секунду, понял, что в этом мы единодушны, и склонил голову.

— М-м… вне всяких сомнений. Опыт нескольких тысяч лет вам не пригодится?

— Нет, профессор Ким.

— Хорошо, — эльф вздохнул, провёл рукой по модели Иггдрасиля. — вы освобождены от занятий ещё на двое суток, потом извольте вернуться к учебе. До свиданья и… будьте осторожнее, ребята. Умереть всегда успеете.

Когда мы спускались по лестнице, рука Лаэли выскользнула: девушка сделала мне знак и свернула куда-то. Я заколебался, но решил довериться ей и подождать в башне.

Лаэли пришла ровно через сорок семь минут и двадцать одну….двадцать две секунды. Я захлопнул крышечку часов и сделал вид, что не волновался и не ревновал.

Она скинула туфли и забралась на диван с ногами, обняла колени и уставилась на меня, похожая на птичку.

— Я говорила с Алхастом.

Я молчал, ждал продолжения.

— Он сказал, что не сможет простить тебя, но и зла не держит.

— Светлые, — помимо воли на лицо вылезла кривая ухмылка. Осталась тупая боль из-за того, что я потерял друга, но вины я не чувствовал. А за что?

— Что он сказал о тебе?

— Сказал… — Лаэли пожала плечами и сильнее сжала руками колени. — Сказал, что ошибся во мне, но это его вина. Бездна побери, да почему вы меня ни в чем не вините?!

От неожиданности этого крика души я сначала опешил, а потом засмеялся — странно, я думал, даже улыбнуться не могу. Но этот смех, пусть короткий и слабый, снял с меня заклятье горя и безысходности. Действительно, не время опускать руки.

— А потом он сказал, что будет любить тебя вечно и ждать… так?

Она кивнула и отвернулась. Понимаю, это не тема для сарказма, но не удержался. Светлые — их так легко предугадать. И всё-таки Алхаст был хорошим другом.

— Лаэли.

— Да?

— У нас остались два выходных дня. Давай навестим Зеркала? И… завтра похороны. Ты не хотела бы…

Демон побери, как тяжело об этом просить. Но девушка, как всегда, поняла меня и без слов — опередила, уткнувшись лбом в моё плечо.

— Конечно. Тогда сейчас отправимся на Землю, к твоему Зеркалу. Странный обмен мы совершили.

На этот раз не было необходимости в услугах Лаэли, читавшей линии магических сил всё яснее с каждым днём: Зеркало притягивало меня. Это чувство уже было знакомо — как-никак, я успел побыть Стражем и в прошлой эпохе, до создания новых замков на дверях в Гинунгагап.

Я открыл портал как можно ближе к предполагаемому месту хранения Зеркала — это был сосновый лес, пронизанный лучами осеннего солнца. Сразу же пожалел, что не захватил с собой куртку. Сезонное похолодание — плохая шутка богов, и хотя бы из-за этого я готов понять предков, променявших поверхность на вечно теплые подземелья Рраена.

— Вперёд.

— Есть, капитан! — Лаэли вытянулась в струнку и, насвистывая какой-то простой мотивчик, зашагала рядом.

Она любила осень — и я не стал ей мешать своим брюзжанием. Впереди показался обветшалый кирпичный домик, на который, судя по его виду, не польстились бы и бездомные оборотни. Тем не менее, зеркало нашло себе приют именно здесь. Мы открыли скрипучую дверь и вошли внутрь: прямо из стены, вросшее в деревянную обшивку стен, на нас смотрело Зеркало, оплетенное какими-то частями растений — то ли ветками, то ли корнями. В общем, эльф их знает.

Как и положено, Зеркало отразило только нас двоих, но потом за спинами проступила ещё одна знакомая фигура. Конечно, это был Вельзевул — такой же, как в день поединка, в день его смерти.

Лаэли легонько тронула меня за плечо. Когда я обернулся, её личико было строгим и грустным.

— Я подожду снаружи.

ЛАЭЛИ

Когда я была маленькая, мы ходили в этот лес на шашлыки почти каждые выходные — ранней осенью и поздней весной. С родителями и братом — до тех пор, пока он не накопил достаточно денег, чтобы сбежать в Японию, окончив здесь колледж… Впрочем, родители на него не очень обиделись. Я не сказала, что этот лес находился в родном Подмосковье? Причём недалеко от многоэтажки, где я провела всю сознательную жизнь.

Я обняла рыжий сосновый ствол и прижалась к нему щекой. В школьные годы учили какое-то стихотворение про сосны… про то, что они пахнут смолой и что они теплые на солнце. А может, это был короткий идиллический рассказ о том, как какой-то мальчик обнимается с деревьями.

Закрыла глаза и пробежала пальцами по телу дерева, чтобы почувствовать медленное биение его сердца — и всё медленнее с каждым днём, пока не замрет совсем на зиму. А потом — возрождение, воскресение с новой весной. Но когда-нибудь и этой сосне предстоит умереть окончательно.

Так и мы, существа Иггдрасиля — рождаемся, живём, умираем, возрождаемся в ином теле… или нет. Говорят, после отбывания срока наказания или награждения в Хеле или Асгарде, души уходят "дальше". Может, это просто обнадеживающая легенда, бытующая среди мертвецов? Ведь никто не проверял…

— Значит, стоит мне отвернуться, ты уже со всякими дубами обнимаешься? — фыркнул Дар.

— Это сосна.

— Это её не оправдывает.

Темный эльф бросил суровый взгляд на дерево, потом осторожно потрогал кору.

— Странно. Она теплая.

— Приятно?

— Противно.

Я отчаялась внушить парню любовь к природе и со вздохом взяла его под руку.

— Зайдём ко мне? Я маму предупрежу, она за полчаса приготовит какое-нибудь объедение. Да и с братом познакомишься.

— Ты говорила, он маг?

— Слабенький эмпат. Только ты должен будешь признаться перед всей моей семейкой, что насчёт свадьбы — просто дурацкая шутка…

— А может, не надо? — Дар мечтательно прищурился, и я ткнула его локтём в бок. — Ладно, ладно. Надеюсь, меня за это не четвертуют.

— Похвалят за благоразумие. Мои родственники уверенны, что мой характер воплощает в себе все грехи асоциальности и неуживчивости, плюс таланты впутывать в неприятности ближнего своего как самого себя… На самом деле, это всё наследственность.

К вечеру мы перенеслись в подземелья Рраена — Дару надо было закончить приготовления к похоронам, назначенным на следующий день. Я провела время, играя с малышкой Йашмой и показывая ей фокусы. Неслышно подошла мать Дарриса и остановилась в дверях. Я поднялась и склонила голову, прижав скрещенные руки к груди, как того требовал этикет. Она поманила меня за собой, в пустующую столовую.

Женщина держалась с осанкой королевы, нетронутое морщинами лицо не выражало горя, словно её муж не погиб два дня назад. Она указала мне на стул и села сама.

— Ты мне не нравишься, — так обнадеживающе начала разговор женщина.

— Вы мне тоже, — рискнула сказать я. — Но я вас уважаю — не сочтите за лесть.

— Я разбираюсь в лести лучше, чем ты… Что же мне делать? — дремотно прикрыв глаза, стала рассуждать мать дома Кенррет. — Мой муж погиб, мой младший сын — бездарь, моя старшая дочь — жрица и не имеет права покидать храм, кроме как один раз в десять дней… Мой старший сын стал Архимагом, но привёл в дом белокожую девушку, человека. Как мне поступать, Лейели?

Она не очень хорошо выговаривала моя имя, как и многие дроу, предпочитая по-прежнему именовать меня просто Рыжей — Айра.

— Я вижу для вас два пути: либо отказать от дома Дарм'риссу, либо принять меня. Разницы особой нет. В любом случае, ваш сын большую часть времени проводит либо в Университете, либо на работе, обижаться на вас он посчитает ниже своего достоинства, а я в гости буду заглядывать по возможности реже. Так что, что вы не выберет, результат одинаков.

— Почти. Знаешь, Лейели, мой муж, Иззнар, почему-то благоволил тебе… И только поэтому я принимаю тебя в моём доме — не ради сына, но ради мужа.

Я хотела поблагодарить женщину, но она сделал знак рукой, призывая к молчанию.

— Ты слишком честна и прямолинейна. Излишне чувствительна. Мягкосердечна. Но ты почему-то пришлась по душе всем моим детям — и сыновьям, и дочерям! Почему? Может, это моё зрение искажено? Моё время уходит…

— Я надеюсь, что это так.

Сказала — и испугалась, что она примет сказанное на свой личный счет. Но женщина спокойно кивнула, соглашаясь.

— Если чему я и научилась за годы супружеской жизни, так это смирению. Будь моему сыну хорошей подругой, и можешь не опасаться отравы в ужине. Видишь, я тоже пытаюсь быть честной.

Положа руку на сердце, я призналась, что большей добросердечности от подобной "свекрови" ожидать невозможно.

К счастью, Дар быстро вернулся и, изысканно предложив мне руку и фонарик, повел в глубь подземелий.

— А ты откуда знаешь, куда идти? — подозрительно поинтересовалась я. Хранителем зеркала на Т'Элле была всё-таки я.

— Архимаги знают всё! — он гордо вздернул подбородок. — Или хотя бы притворяются. Но на этот раз я и правда догадываюсь, что оно окажется на том самом месте, где и предыдущее. Магические силы так экономны.

Мы не торопились, и решили пройти через центральную площадь Города Мира. Зря. Заметив нас, к нам через всю площадь рванула тройка молодых дроу — едва ли старше Дара (то есть им было лет по шестьдесят человеческих).

— Демон! — Дар попытался спрятаться за меня, но ему всё-таки пришлось встретить запыхавшихся эльфов и выслушать сбивчивый доклад. Я слушала в пол-уха, но общий смысл уловила: опять проблемы, и без Архимага никак не обойтись. Друг поймал мой сочувственный взгляд, нахмурился.

— Лаэли, я не могу отпустить тебя одну.

— Не заблужусь — не по дороге к Зеркалу.

— При чём тут твои топографические способности — подземелья сейчас опасны.

— Дар! По-твоему, я не способна справиться с парой-тройкой жалких монстров?! — я ожидала ответа, прожигая Архимага взглядом.

— Проверять не собираюсь. Ты, — он кивком подозвал доселе молчавшего эльфа. — Сопровождай леди до тех пор, пока она не прикажет тебе остановиться. На этом месте жди её возвращения, хоть до пришествия Ллос — и после него — понятно? Отвечаешь посмертием.

Видимо, такая угроза не была чем-то неожиданным в устах Кенррета-старшего. Дроу кивнул и поправил меч в ножнах, демонстрируя, что ко всему готов.

— Не смей противоречить, иначе вообще никуда не пойдёшь, — это уже относилась ко мне. Я бы возмутилась, конечно, доказывая, что мы и сами с усами… но не стала.

— И еще одно, — окликнул Дар, когда мы уже отошли на несколько шагов. — Если леди пожалуется на недостаток почтительности, тебе тоже будет чего-нибудь недоставать… какой-нибудь конечности, например.

Юноша поклонился, а я в очередной раз умилилась дисциплинированности темных эльфов.

Странно, что я, такая самостоятельная, позволяю собой помыкать? Не думаю… Любая строптивая мечтает, чтобы её укротили. Мне нужен рядом тот, кто будет умнее, сильнее… и кто будет хоть иногда решать за меня, даже если я буду возмущаться. Жаль, что Алхаст это так и не понял. Уже не важно…

— Стой здесь. Я постараюсь вернуться быстрее.

Темный эльф послушно остановился, стараясь взирать на меня как можно почтительнее. На самом деле в его глазах метался вопрос: как можно относиться почтительно к мелкой рыжей человечинке? И что посчитается уважительным по отношению к подружке начальника, а за что могут и голову снести? Может, лучше на неё вообще не смотреть?

Приняв это решение, мой телохранитель вдруг сильно заинтересовался флюорисцентным лишайником, пучками покрывавшем стены.

В тоннель я вошла одна, пройдя назад и свернув налево. Чем меньше существ знают о местоположении Зеркала, тем лучше.

Оно находилось там же — чуть более изящное, в серебристом плетении — воплощение богини Шэли'и'Ксан, Танцующего Демона. Она отразилась в серебристой глубине и, внимательно всмотревшись, приложила ладонь к поверхности. Пока её душа не до конца растворилась в Зеркале, она ещё имеет свои собственные мысли и воспоминания.

— Мне очень жаль, — тихо сказала я, надеясь, что богиня прочтёт по губам.

Она усмехнулась, и в тот же миг меня настигла лавина знаний — о том, как впервые много тысячелетий назад были принесены в жертву девять богов, как это повторялось раз за разом, и как наконец пришёл их черёд. Зеркалами становились боги, повинные в чём-либо, осудившие сами себя за проступок: и их души заключались в Зеркала на срок в несколько тысяч лет, до тех пор, пока магический замок не разрушался из-за напора сил Небытия.

"Стань мной, — прошептал голос Шэли. — После смерти, когда ты обретешь полную силу — стань богиней танца и любви. Научи темных эльфов чувствовать — ты уже поступила так с одним, так продолжай!"

— А Дар? Он будет вместо Вельзевула?

"Как захочет сам… Но я не думаю, что малыш захочет расстаться с этим миром — и с тобой".

ДАРМ'РИСС

Как можно быстрее спихнув всю работу на подручных, я поспешил за Лаэли. Странное дело — их следы вели совсем не к Зеркалу… Рыжая конспираторша.

Я улыбнулся, вспоминая, какое имя дали девушке — Айра, Рыжик. Буквы "л" и "э" моему народу трудно выговаривать, тем более в таком сочетании, как у неё. А для меня "нет другого звона, кроме звона твоего любимого имени".

Охранник-дроу сидел на камушке и ковырял мечом лишайник на стене. Я не скрывался, поэтому воин услышал меня и вытянулся в струнку.

— Благодарю, — я склонил голову. — Леди давно ушла?

— Четверть цикла назад.

— Ты свободен.

— Но…

— Мне охрана не нужна.

Уважение, которым я в последнее время стал пользоваться, было настолько непривычным, что пугало. Устроить, что ли, дебош на седмицу?..

Лаэли долго не было. Потом сзади, в тоннеле и которого я пришёл, что-то тихо хлопнуло, как при заклятье перемещения. Я на всякий случай накинул мантию Отвлечения, но в этот момент прохладные тонкие ладони закрыли мои глаза.

— Попался, — тихо сказала Лаэли на ухо.

— Это мы ещё посмотрим.

Девушка, хоть и обученная некоторым приёмам, ближнем бою представляла собой жалкое зрелище. Через долю секунды она трепыхалась, прижатая к стене, прожигая меня взглядом.

— Дыхание не сбилось. Хорошо, — одобрил я. В этот момент она замерла, а оптом прижалась ко мне всеми… эээ… изгибами тела и шепнула, прикусив мне мочку уха:

— А твоё?

Перехватило — ещё и как! Чертова ведьма, куда проще было, когда она не осознавала свою силу…

Лаэли добровольно вызвалась уложить Йашму спать, а я, мама, Майстра, Валнар и Йаса собрались в столовой. Нужно было решать вопрос с главенством в Доме, хотя все понимали, что вопроса нет как такового. Мать отказалась от права наследования ещё много лет назад — это было одним из условий, которые отец поставил ей перед свадьбой. Следующей по старшинству была Майстра — но Жрица на обучении не могла быть главой Дома. Да она и не хотела. Для моей старшей сестры всё, что её не развлекало, не существовало. Управление делами семьи не могло считаться аттракционом.

Следующим шёл я, и, как сказала мать, отец хотел, чтобы наследником стал я. Но служба Архимагом не оставляла достаточно свободного времени — а желания не было и вовсе.

Таким образом, главой Дома становился Валнар. Я, быть может, и поспорил бы раньше — просто из вредности и желания досадить младшему, но меня в комнате дожидалась самая прекрасная девушка на свете, и споры с родственниками представлялись редкостной чепухой… Поздравил братца-лягушонка и его жену, даже вполне доброжелательно похлопал его по плечу. Тот всё равно дернулся, ожидая зловредного заклятья. Ничего, я лучше тебе чесоточного зелья в рубашку капну.

В комнате Йашмы было темно и тихо, слышалось только тихое посапывание девочки. Значит, Лаэли уже у себя… А, Бездна, и зачем я так торопился? Зайти в спальню к ней будет совсем невежливо. Получу в лоб табуреткой — в лучшем случае.

Перед дверью я откашлялся, и, нервным жестом поправив волосы, постучал. Легкие, как шум ветра, шаги — я не услышал, а представил их.

— Кто там? — раздался идиотский в своей наивности вопрос.

— Дай мне пять минут, я и придумаю подходящую отмазку.

Дверь открылась, и Лаэли отошла на несколько шагов, кутаясь в не по росту длинный и широкий халат.

— Майстра одолжила, — объяснила девушка, улыбнувшись уголком рта.

Могла бы и не объяснять — я достаточно знал вкусы моей сестры в одежде, чтобы догадаться, кому может принадлежать этот струящийся черный шёлк с багряным отливом.

— Я пришёл пожелать спокойной ночи.

— Желай.

— С-спокойной ночи.

Она стояла и ждала — только не знаю уж, чего: то ли пока я уйду, то ли наоборот.

— Ну, я пошёл. Просто хотел узнать, как ты там… то есть тут.

— Хорошо, — Лаэли кивнула, не сделала ни одного лишнего движения, которое могло бы мне подсказать, что делать дальше. — Так ты уходишь?

— Я бы хотел остаться, — ляпнул я и прикусил язык.

— Эпидемия честности, — ведьмочка фыркнула и растаяла. Она взяла меня за руки и заела в глубь комнаты, к низкой широкой кровати. — Мне осталось прожить в этом мире не более пятнадцати лет — и за это время нужно многому научиться…

— Из меня плохой учитель. Я даже не знаю… — я заставил себя отвести взгляд (с большим трудом) от светло-золотистого плечика, невзначай выскользнувшего из халата. — Не знаю, как себя вести. Всё время боюсь тебя обидеть.

— Не волнуйся, если обидишь, я тебе отомщу — и всё. Веришь?

Лаэли повернулась на живот и перекинула волосы на одну сторону, стала разбирать локоны изящными пальцами с короткими ноготками. Я взял эту проворную руку и стал целовать каждый пальчик, перебираясь по пахнущей нарциссами коже к запястью. Она прерывисто вздохнула, потом наклонилась и поцеловала меня. Руки девушки неумело скользнули вниз по рубашке, медленно расстегивая пуговицы. Я хотел помочь, но она нетерпеливо хлопнула мня по ладони. Знаю, знаю, если бы её губы не были сейчас заняты: "Я сама!" Я не удержался от улыбки.

Наконец-то Лаэли справилась с рубашкой и стянула её с меня. Щёки девушки раскраснелись, а волосы были чуть спутаны моей же рукой. Тело ощутило прохладу комнаты и покрылось мурашками. Тогда я опрокинула Лаэли, и, осторожно, чтобы не спугнуть дикую птицу, заскользил ладонями по гибкому телу, потихоньку освобождая его от ткани халата Майстры, который, в общем-то, предназначался не для того, чтобы его одевали, а чтобы снимали…

Это было самым приятным пробуждением впервые за долгое время. Я не торопился открывать глаза: сначала вспомнил всё, что было ночью, потом прислушался, надеясь уловить тихое дыхание спящей. Но вместо этого услышал сухое шуршание. Я вытянул руку и нащупал прохладную простынь. Вытянул другую — удачнее: наткнулся на щиколотку. Щиколотка дернулась, когда я её пощекотал. Ещё раз прошуршало. Я открыл глаз, потом второй — Лаэли сидела ряжом, прислонившись к подушке, полностью уйдя в мир книги.

Я закрыл глаза. Ведьмы неисправимы — какой ни была ночь, утром они всё равно засядут за книги…. Чьи-то острые зубки ухватили меня за ухо и затеребили его.

— Проснулся, я видела. Кофе в постель?

— Тебя, — я сграбастал девушку обеими руками и уволок под оделяло. Будет знать, как кусаться.

ЛАЭЛИ

То, что мы с Даром утром спустились из одной комнаты, все восприняли как само собой разумеющееся. Все члены семьи были одеты в темные серо-коричневые одеяния без гербов и украшений. Сегодня тело Иззнара, выставленное в храме для прощания, будет развеяно по традициям дроу. На церемонии будут присутствовать только члены семьи, да и то не все: Йашму с собой не возьмут, да и Йаса идти не захотела. Сознаюсь, я шла в большей степени из проклятого любопытства — смерть Сетха я уже оплакала, а то, что от него осталось, было всего лишь холодным телом, набором молекул.

Довольно далеко от самого города находился Город Мертвых, пещера, в которой располагались несколько храмов, посвященные различным богам дроу. В зависимости от того, какому божеству поклонялся эльф при жизни, выбирался храм, в котором он упокоится после смерти. По дороге и в самой пещере мы встретили две похоронные процессии, но они уже уходили.

Отец Дара лежал в самом большом святилище Олдха, бога тьмы, верховного в пантеоне. Внутри храм был украшен только высокими подсвечниками, горящими неярким белым пламенем. Я присмотрелась к расписным стенам и поняла, что это не рисунки — и потолок, и стены были усеяны объемными изображениями темных эльфов — женщин и мужчин. Барельефы были выполнены так искусно, что я не удержалась и провела ладонью по волосам одной девушки. Пальцы ощутили каждый волосок.

— Это искусство магов, — сзади подошла Майстра. — Резчики не при чём. Когда маг отпускает в храме имя, отпечаток умершего остаётся здесь. Таким, каким он был при жизни. Для того, чтобы живущие могли найти его, если вдруг возникнет такое желание.

— Что значит — "отпустить имя"?

Мы тихонько продолжили разговор, пока остальные члены семьи подошли к телу Иззнара, лежащего на невысоком гладком столе посредине зала.

— Останься — сама увидишь.

— Мне кажется, я не имею на это права.

Темная эльфийка пожевала нижнюю губу, пожала плечами.

— Тебе решать, Айра. Кстати, в последнее время у нас вошли в моду рыжие волосы у девушек — место подружки Архимага почетно…

— Майстра!

— А что, я что-то не так сказала? — хмыкнула дровийка. — Про имя. Ты уже знаешь, что в семь лет безымянные Младшие получают имя. А после смерти маг его отнимает, чтобы душу ничего не удерживало в Срединном Мире и она могла спокойно отправиться в Бездну или Сессен. Дар намекнул, правда, что у отца было больше одного имени…

Майстра задумалась и перестала обращать на меня внимание. Я кивнула Дару и тихонько покинула храм. На ступеньках снаружи сидел некий темный эльф, которого я никак не ожидала здесь увидеть.

— Ты был знаком с Иззнаром?

Он поднял голову и похлопал ладонью по ступеньке.

— Садись, я тут уже протер. Я пришёл не на похороны, а к тебе, Лаэли. Или мне следует сказать — Айра?

— На твоё усмотрение.

Мы немного помолчали. Мой взгляд рассеянно блуждал по пещере.

— Знаешь, на твоём примере я окончательно убедился, что девушкам доверять нельзя: они и сами могут думать, что правду сказали, а потом оказывается, что нет.

— Это ты о чём?

— Об Архимагах, о чём ещё…

— Оставь, пожалуйста, — я опустила глаза. — Это неприятная история. Расскажи, как ты поживаешь.

— Как прежде: седмицу на побегушках у Владыки, седмицу — у Архимага. Не знаю, что хуже, но мне кажется, они поспорили на то, кто быстрее меня уморит. Это твоя птичка летит — посмотри?

Действительно, под высоким потолком пещеры показался ястреб. Я уже пî привычке натянула перчатку, которую постоянно носила с собой и призвала фамильяра. Он слишком волновался, поэтому нарушил мой приказ и не остался на поверхности. Бестолковая птица — ведь здесь, в подземельях, даже вздохнуть свободно нельзя — так давят эти каменные своды…

Их храма-усыпальницы вышли Майстра и Валнар, за ними их мать. Мы поднялись со ступеней и отошли в сторону. Дартон напоследок пожал мне руку и убежал в сторону Города Мира, а мы с Кнабэ остались.

Я знаю — сейчас на талию лягут крепкие тяжелые ладони, и шею обожжет дыхание, от которого побегут мурашки.

— Я знала, — пробормотала я, млея от поцелуя. — Я знала, что это ты.

Дар хмыкнул. Действительно, кого ещё я здесь ожидала.

— Ты останешься со мной?

— Да.

— Надолго?

— навсегда, — я откинула голову назад и закрыла глаза. — На всё то время, что нам осталось: пятнадцать лет, год или несколько часов.

— Мы сможем превратить их в вечность…

Вот, мы с тобой обречены —

Трава, что ждёт удара косой

Вот, мы с тобой обручены

Кольцом разлук и бед полосой

Покуда мы ещё здесь и вместе,

Дай коснуться тебя губами,

Так странно видеть — кружат нал нами

Косые тени ангелов мести.

(И. Богушевская)

Content

Шеремет О. Вне времени

О. Шеремет Вне времени

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27