Вера Иванова

Приз за характер

Реймонт Обви

– Это даже не два и не единица! Это ноль, полный ноль! Сказать, что роман «Отцы и дети» написал Достоевский! Так обидеть Ивана Сергеевича… У меня просто нет слов!

Гневный голос учителя Льва Леонидовича гремел и громил, а Варя стояла у доски, кусая губы и сгорая от стыда. Интересно, кто такой Иван Сергеевич? Наверное, тот, кто на самом деле написал «Отцы и дети». Ой, только бы не расплакаться! Тогда вообще тушите свет. Глаза заплывут, нос станет красным…

– Вы же растете абсолютным неучем! Да вы вообще хоть что-нибудь читаете? Я уж не говорю о Тургеневе…

«Значит, Иван Сергеевич – это Тургенев!» Чуть-чуть полегчало – хоть на одну фамилию продвинулась вперед от абсолютного нуля.

– Вот, например, назовите хоть какого-нибудь современного писателя!

– М-м-м… Сейчас… – заторопилась Варя. – Этот… Ну как его…

– Джоанна Роулингз! – шептали из класса. – Стефани Майер!

Варя медлила. Эти имена она и сама знала, но ведь требуется-то другое. Взрослые не читают «Гарри Поттера» и «Сумерек». Можно было бы упомянуть и любимых трех Ирин (Молчанову, Щеглову и Романову) и остальных авторов обожаемой серии «Только для девчонок», но вряд ли учитель сочтет за серьезную литературу и эти книги. Надо бы вспомнить кого-нибудь из модных, современных, «взрослых»… Из тех, кто не на дальних полках в углу, а на витринах книжных магазинов. Здорово было бы блеснуть эрудицией! Но, как назло, на память ничего не шло.

Варя уныло посмотрела в окно. Заваленные снегом крыши маленького городка под названием Баюкин почти слились с землей. Лишь кое-где виднелись вывески: «Продукты», «Хозтовары», «Ремонт обуви»… Девочка перевела взгляд на кудрявого блондина за последней партой – в его глазах почудилась насмешка.

И тогда Варя решилась.

– Реймонт Обви! – выпалила она и со страхом уставилась на учителя, ожидая разоблачения.

– Реймонт Обви? Что-то не слышал о таком. – Лев Леонидович смущенно почесал бровь. – Это современный автор?

– Ну да!

– И что же он написал?

– «Шорохи блогов», – на ходу сочинила Варя. На щеках вспыхнули красные пятна.

– Ну что ж. Хорошо. Хоть что-то. Покажите тетрадь с домашней работой.

– Забыла…

– Давайте дневник.

– Забыла…

– Опять «забыла»?! Одно из двух: либо вы растяпа, каких мало, либо отъявленная обманщица. И то, и другое весьма печально!

Ну зачем, зачем он сыплет соль на рану? Варе и так немыслимо стыдно за свой позор. Провалилась на глазах у всего класса… И, что еще хуже, у кудрявого блондина по имени Родион. Вон как ехидно он ухмыляется!

– Садитесь! Завтра принесете и покажете мне тетрадь. А вот эту записку передадите родителям.

Прозвенел спасительный звонок. Варя выскочила в коридор, забежала в девчачий туалет и спряталась в самой дальней кабинке.

И уж тут-то дала волю слезам. Почему, ну почему весь этот кошмар должен был случиться именно сегодня, когда она так надеялась привлечь внимание Родиона новой блузкой и прической! Вот он, конфликт отцов и детей в чистом виде. И как только взрослые не понимают, что подросткам совсем не до уроков! Как будто сами такими не были.

Она так горько рыдала, что не заметила, как рядом возникла лучшая подруга.

– Варюх, вот твоя сумка. Пойдем отсюда! – Даша ухватила зареванную двоечницу за рукав и, прикрывая от чужих глаз, вывела в коридор.

– Он… Я… – прячась за подругой, Варя никак не могла успокоиться.

– Ну не надо! – забормотала Даша, жалостливо заглядывая в распухшие глаза. – Ты же знаешь, Лев на всех орет!

– Он за дело орал, – всхлипнула Варя. – Я сама дура. Тургенева с Достоевским перепутала.

– Зато ты знаешь Реймонта Обви! Я о таком даже не слышала, – попыталась утешить Даша.

Варя с грустью посмотрела на подругу. Ну как жить на свете, если даже лучшие друзья ничего не понимают!

– О чем он хоть пишет-то? – Даша, как назло, «не втыкалась».

– Как и все. О вампирах, сумерках и любви. – Варе не хотелось ничего объяснять.

– Круто! А почему я не читала? – Даша так достала своими вопросами, что Варе захотелось хорошенько ее встряхнуть. Но она сдержалась, окинув подругу усталым взглядом.

– Он же в блогах пишет. Надо зафрендиться.

– Скинешь ссылку? – заканючила Даша, и у Вари от ее тупости зачесались кулаки.

– А ты чего, и правда тетрадь забыла? – Подруга моментально сменила тему, наконец-то уловив ее настроение.

– Ну да. Только домашки там все равно нет.

– Не успела?

– Ну да. Вчера опять электричество отключали. И еще… В общем, другие дела были.

– Так бы Льву и сказала!

Варя вздохнула.

– Все равно ничего не поправишь. А Родион… мальчишки очень смеялись? – спросила она о самом больном.

– Нет, – соврала Даша. – Пойдешь в столовку?

– Нет.

Показаться перед классом зареванной было немыслимо.

– Принести чего-нибудь?

– Нет.

Про аппетит Варя тоже забыла.

– Не грусти! – Даша переминалась с ноги на ногу, не зная, как помочь подруге. – Ну хочешь, я тебе расскажу, про что там, в этом романе?

– Не надо, – Варя и думать больше не могла о Тургеневе.

– На, возьми! – придумала наконец Даша, вытащив из сумки книжку. На обложке красовалось: «Только для девчонок». – Новая, только-только вышла.

– Откуда? – поразилась Варя – любимую книжную серию в городке не продавали.

– Из Питера прислали. Еще не читала!

– Спасибо! – Варя с признательностью посмотрела на Дашу. – Я потом возьму, после тебя.

– Дурандина, ты где прячешься? Обыскалась тебя! – грянул рядом голос старосты, Вали Каретниковой.

– Что-то не так? – испугалась Варя: казалось, любая встреча с «начальством» грозит неприятностями.

– На вот, возьми! – в руках старосты появились черные очки.

– Это мне? Сейчас вроде зима, – осторожно напомнила Варя.

– Долг возвращаю! Ты мне прошлой весной одолжила, забыла, что ли? А я только сейчас вспомнила.

Девочки ушли, Варя вернулась в туалет, умылась перед зеркалом. Стало легче – как всегда, когда выплачешься. Глаза еще горели и нос хлюпал, но с этим придется смириться и жить еще четыре урока. Хорошо хоть, густая челка прикрывает следы позора.

Она вытащила многочисленные заколки и шпильки, распустила волосы, потом собрала в обычный хвост. Какая разница, все равно ничего не изменится.

В рекреации было пусто – на большой перемене все ушли в столовую. Варя подошла к окну, облокотилась о подоконник.

Зимний день выдался ясным и морозным. Пухлые шапки снега нежились под лучами солнышка, голуби и вороны сражались за крошки и куски хлеба, рассыпанные старушкой. Краснощекие малыши летели с горок, валялись в снегу, кидались снежками. Редкие машины медленно скользили по обледеневшей дороге, водители, наверное, смачно ругались.

В этом городе хорошо всем, кроме нее. Даже музыка в плеере играла злая, тоскливая…

Подышав на окно, Варя вывела пальцем на запотевшем стекле: «Родион».

Потом обернулась и оказалась лицом к лицу с обладателем этого имени. Он с интересом смотрел через ее плечо на исчезающую надпись, а она считала мгновения до конца света.

«Если он сейчас скажет хоть что-нибудь, убегу из школы!»

Он действительно спросил что-то, но из-за наушников она не услышала и в панике смотрела на него, заливаясь краской. Потом вспомнила о плеере, выдернула наушники, но Родион уже отошел, и вскоре от группы парней раздался взрыв хохота.

«Это надо мной!»

Будь у нее крылья, она немедленно улетела бы. Были б деньги, умчалась на край света. Разрешили бы загадывать желания, стала невидимкой.

Невидимкой?

Она вспомнила про очки, надела, и весь мир погрузился в черное. Хохот парней стал еще громче, но она отгородилась наушниками. Вокруг стало так же пусто и мрачно, как у нее на душе.

Вот и хорошо. Вот и ладно. И пусть всем будет так же плохо, как ей.

Самая последняя остановка

– Ты идешь? На автобус опоздаем! – Даша торопила, теребила за рукав, но Варя не спешила, украдкой наблюдая за Родионом. Он одевался в компании парней и был лучше всех: высокий, ладный, со светло-русыми вьющимися волосами, с правильными чертами серьезного лица и большими серыми глазами. На щеках то и дело появляются ямочки, вспыхивает «девчачий» румянец, но это не делает его менее мужественным: широкий разворот плеч, уверенная осанка, крепкие руки выдают человека, который дружит со спортом.

Варя уходила из раздевалки последней. Проводив Родиона взглядом, она подхватила куртку и выскочила на улицу вслед за ним.

В сгущающихся сумерках шумная стайка школьников потянулась к остановке. Школьный автобус казался доисторическим: лязгающие двери, потертые сиденья, узоры на окнах и неистребимый запах бензина.

В салоне было холодно, пар от дыхания смешивался с дымом от сигареты водителя. Варя и Даша забились на последнее сиденье, прижались друг к другу, спрятав стынущие руки в карманы.

Парни балагурили, шумели, девчонки болтали и хихикали. Варя «продышала» в замерзшем окне лунку, но смотрела не на темную улицу, а на отражение Родиона.

– Зайдешь? – Даша выходила одной из первых, она жила в центре города. – Могу роман пересказать.

– Сегодня никак. Родители в Юрове, надо за Степкой присмотреть. Может, ты ко мне? Уроки вместе сделаем.

– Не могу. Родители в ночной, надо ужин приготовить.

Попрощавшись с Дашей, Варя включила плеер и увеличила «проталину». Теперь можно было смотреть на Родиона, не отрываясь.

Школьники выходили на своих остановках, автобус постепенно пустел. Наконец остались только двое: Варя и Родион. Они сидели в разных концах, смотрели каждый в свое окно.

– Дурандина, ты, случайно, остановку не проехала? – спросил водитель.

– Нет, дядь Борь, мне сегодня до конечной, – соврала Варя.

Родион вышел на предпоследней. Варя проводила его глазами, но он не обернулся. Высокий силуэт растаял в темноте, автобус тронулся, Варя обняла сумку, закрыла глаза.

Голос водителя прервал короткий сон:

– Ну, вот и конечная!

Варя вышла из автобуса, зябко поежилась. Она была одна посреди заснеженного пустыря. Порыв ветра сорвал капюшон, стегнул по лицу. Возникло острое желание вернуться в автобус, но тот уже отъехал, красные огни маячили далеко позади.

До дома надо было идти через парк, но дорога между темных стволов казалась невозможной. Варя сделала несколько шагов и остановилась, прислушиваясь. Сквозь шум деревьев до нее донесся собачий вой. Или показалось? Перспектива встречи со стаей бродячих псов пугала чуть ли не до обморока. Варя спряталась за березу, вытащила мобильник. Светящееся окошко разогнало темноту, вернуло уверенность. Она набрала номер брата, приложила холодную трубку к уху, закрыла глаза.

– Чего тебе? – недружелюбно отозвался мальчишеский голос, и Варя чуть не заплакала от облегчения.

– Степк, встретишь меня? Я одна, на конечной, мне страшно.

– А что ты там делаешь, на конечной?

– Дела! Так вышло. Приходи скорее, а?

– А что мне за это будет?

– Все, что захочешь! – Варя решила не торговаться – потом, дома, они разберутся.

– Ты разрешишь мне поиграть в «Сталкера», – мгновенно сориентировался неугомонный малолетка. – И никакой гитары сегодня.

– Так нечестно! – запротестовала Варя: Степка просил о невозможном. Она начала учиться играть месяц назад и теперь не расставалась с гитарой, забывая об уроках. – Если предки узнают, мне знаешь как нагорит!

– Ну и стой там одна!

Собачий вой раздался совсем рядом, Варе даже показалось, что среди деревьев сверкнули злые глаза.

– Ладно, согласна, только приходи поскорее! – выпалила она в трубку – теперь Варя была готова на все.

Запретная комната

Бесстрашный проводник бойко топал по тропинке, Варя семенила следом.

– Все девчонки – трусихи! И зачем они вообще нужны? Никогда не женюсь! – бубнил Степка.

– А все парни – бесчувственные зануды, – не осталась в долгу Варя. – И не подумаю выйти замуж.

Как всегда, перепалка с братом подняла дух, страхи разлетелись, и, когда впереди показалось большое темное здание, Варя окончательно успокоилась. Она бросилась бегом, обогнав Степу, тот с обиженным криком ринулся вслед, и последние метры прошли в гонке.

Брат с сестрой финишировали одновременно. Толкаясь, ввалились в дверь и очутились в кромешной тьме: электричества снова не было. Здесь оказалось даже страшнее, чем на улице, – плотная, непробиваемая чернота, скрип половиц и зловещее шуршание по углам.

Но мобильники можно легко превратить в фонарики! Освещая дорогу, дети взбежали по лестнице, открыли дверь единственной квартиры.

В прихожей Варя бросила сумку на пол, включила аварийную лампочку.

Это был их дом. Большой холл, просторная гостиная, кухня, еще две комнаты – с высоченными, уходящими в темноту потолками. От этого кажется, что наверху живет тень, которая внимательно наблюдает за людьми и, если что-то будет не так, спрыгнет вниз, схватит нарушителя и утащит к себе под потолок. Или во флигель – примыкающую к зданию небольшую деревянную башенку, которую облюбовали дети. Внизу обосновался Степан, место под крышей отвоевала Варя. Ее комнатушка с тремя окнами так и называлась – «голубятня».

Необычная квартира была частью музея, в котором работали мама и папа Дурандины. Она и сама напоминала музей: тяжелые бархатные шторы, хрустальные люстры, бронзовые ручки и замки, лепнина на потолке и резная мебель дожили до XX века с конца XVIII, когда и была построена усадьба. Варе казалось, что последний ремонт делался тогда же: по запыленной лепнине змеились трещины, обои местами отставали от стен, ковры и шторы протерлись до основы.

– Чур, я первый, чур, я! – закричал Степан, набрасывая куртку на старинную деревянную вешалку, все крючки которой были заняты одеждой.

Варе пришлось долго выискивать свободное место, потом осторожно прилаживать куртку, чтобы вешалка не упала.

– Ненавижу антиквариат! – цедила она сквозь зубы, воюя с шаткой конструкцией: ее мечтой было жить в обычной современной квартире с евроремонтом.

Степка поджидал у запертой двери отцовского кабинета, нетерпеливо притаптывая в старых шлепках.

– Открывай, ты же обещала! – поторопил он.

Варя колебалась. Кабинет – «запретная комната», там стоит сейф и хранятся важные документы. Заходить туда без разрешения категорически запрещалось. Но там же был и ноутбук с Интернетом – предмет Степкиных мечтаний. И она обещала брату, что разрешит ему поиграть…

– Я не знаю, где ключ! – сделала она последнюю попытку остаться паинькой.

– А я знаю! – торжествующе сообщил Степка, подняв вверх указательный палец.

Ключ лежал на притолоке, и хитрый братец нашарил его, встав на табуретку. Однако открывать не стал, всучив находку сестре.

– Ты старшая!

Старинные напольные часы пробили семь. До прихода родителей еще далеко, и Варя решилась. При свете мобильника она вставила большой медный ключ в скважину, повернула – замок не поддавался. Она подергала – снова неудача, но порадоваться и отступить не получилось: Степка оттолкнул ее и с неожиданной ловкостью справился с замком – так, как будто делал это уже не раз.

– Все девчонки безрукие! – донеслось уже из кабинета. – И зачем только вы нужны, не понимаю!

– Только до восьми! – спохватилась «безрукая», но вряд ли ее услышал кто-нибудь, кроме тени под потолком: из кабинета ударили резкие звуки компьютерной игры.

Но Варя не беспокоилась: батареи отцовского ноутбука хватит не больше чем на два часа. В любом случае, заряд закончится задолго до прихода родителей.

«Надо, чтобы он обратил на тебя внимание!»

Чем заняться человеку в огромном пустом доме, где нет света?

Можно сесть у окна и смотреть на звезды.

Можно зажечь свечи и смотреть на огонь.

Можно поиграть на гитаре.

Можно переругиваться с братом.

Но на гитаре она обещала сегодня не играть. А брат занят.

Еще можно посмотреть в потолок, разыскивая тень. Или отогнуть отодранный клок обоев и в свете мобильника попытаться прочитать оставленную кем-то давнюю таинственную надпись: N..v..r fa.. in l…e al…s ri… Эту надпись Варя обнаружила в далеком детстве и с тех пор безуспешно пыталась расшифровать.

Но сегодня ломать голову над загадкой не хотелось.

Больше привлекали свечи и звезды, а еще мечты и фантазии. Они витали в Вариной голове всегда, даже при включенном плеере.

Однако фантазии фантазиями, а есть дела и поважнее. Например, размышления о своей несчастной судьбе и горькой доле неудачницы. Что, что, скажите, надо сделать, чтобы понравиться парню?

Именно этот вопрос и отправился к Даше в виде СМС-ки.

«Это Родион?» – деловито осведомилась подруга, которой Варя первый раз решилась объявить о своих чувствах.

«А что, оч. заметно?» – испугалась Варя.

«Ага. Ты глаз с него не сводишь», – пришел неутешительный ответ.

«И он тоже заметил?!» – переполошилась Варя.

«Не думаю. Парни вообще тормозят в таких вопросах. А ты хочешь, чтобы заметил или нет?»

«Еще не знаю», – призналась Варя. Собственные чувства были внове и для нее самой.

«Надо, чтобы он обратил на тебя внимание», – посоветовала Даша.

«Уже. Сегодня на литературе (», – удрученно напомнила Варя.

«Это не то. Тебе надо поразить его воображение, удивить его!»

«Уже! Сегодня на литературе ((».

«Да что ты заладила с этой литературой! Уроки, кстати, сделала?»

«Света нет (», – пожаловалась Варя.

«Да, не везет (», – посочувствовала Даша.

«ВКонтакте была?» – спросила Варя.

«Ага. Сейчас сижу. Пять человек в друзья добавилось».

«А еще что новенького?»

«В группе «Книжная серия «Только для девчонок» конкурс объявили. Музыкальный».

«Будешь участвовать?»

«Не знаю. Трудно очень. Надо музыку написать на стихи из книжки».

«А какой приз?»

«Новая книга Инны Романовой. С автографом».

Книга Инны Романовой! Это любимая писательница Вари. Получить новинку такого автора, да еще и с автографом! Об этом она и мечтать не могла.

«А до какого числа конкурс?»

«До конца месяца».

Варя прикинула – времени не так уж много! Да и музыку она никогда не пробовала писать. И все же…

«А на какие стихи?»

«Из книги «Серебряный вечер».

Это была новинка, которую Варя тоже не читала.

«У тебя есть?» – спросила она у Даши.

«Этой нету (», – последовал ответ.

«А в инете можно найти?»

«Тоже пока нет».

«Мобильный» разговор окончился, а вместе с ним – и унылый вечер. Вокруг было темно, но над Варей засияло солнце. Ее обуяла жажда деятельности, потому что теперь она точно знала, как поступить.

Она примет участие в музыкальном конкурсе!

Она выиграет и получит в подарок любимую книгу!!

Она прославится, и Родион непременно обратит на нее внимание!!!

Она запрыгала по темной комнате, потом начала кружиться, танцевать в колеблющемся пламени свечей.

Устав, подошла к книжным полкам, сняла три самые любимые книги из серии ТДД – «Королева кривых зеркал», «Мисс популярность», «Экспресс до станции любовь». Всего в ее коллекции было десять книг, и каждая – на вес золота. Самые любимые пришли непростым путем. Оранжевый «Экспресс» подарила на день рождения бабушка. Сиреневую «Королеву» Варя купила в Сочи, куда они с родителями ездили летом. За голубую «Популярность» отдала Оле Румянцевой немыслимую сумму в триста рублей. Давней заветной мечтой было собрать все книги, но до этого было ох как далеко! Пока что самая большая, «чемпионская» коллекция у Даши – книжки сами собой, словно птички, слетались на ее полки, в «скворешнике» собралось уже пятнадцать. Но Варя знала, что когда-нибудь обгонит любимую подругу – и это будет им же обеим на пользу, потому что книги всегда читались вместе.

Пообнимавшись с любимицами, Варя разложила их на ковре и улеглась между ними. Раскинув руки, долго смотрела на мерцающие за окном звезды и мечтала…

Потом вскочила, заметалась по комнате. Мысли тоже метались, толкались, но Варя сумела собраться и сосредоточиться.

Итак, что нужно для победы в конкурсе?

Для начала, конечно же, ознакомиться с его условиями.

Это было самое главное, и сделать это нужно немедленно!

Разбитая копилка

Быстрее, быстрее, пока работает ноутбук! Ответ в запретной комнате.

В темноте Варя скатилась по винтовой лестнице, промчалась по комнате брата… и, споткнувшись об угол стола, полетела на пол, задев что-то на лету. Звон бьющегося стекла, звук рассыпающихся монет…

…Оглушенная, она молча потирала ушибленную ногу. Потом посветила вокруг себя мобильником: зеленым глазом подмигнула расколотая кошачья морда, между отбитых лапок – горки мелочи и свернутые в трубочку бумажки… Боже мой! Что она наделала! Расколошматила Степкину копилку! Мелкий трясся над ней, никого не подпускал, даже пыль с кошки сам вытирал – и вот теперь его сокровище ненаглядное лежит в осколках…

Заскрипел пол, Варя вздрогнула: сейчас войдет! Скорее замести следы, пока не поздно!

Она наспех затолкала деньги и осколки под кровать, вскочила, хромая, бросилась обратно в «голубятню» и вернулась со своей копилкой – близнецом разбившейся. Правда, эта кошка пустая – на покупку «Популярности» ушли все сбережения. Оставалось надеяться, что Степка не заметит, что кошка «похудела» – по крайней мере до тех пор, пока Варя снова не загрузит ее мелочью.

На ощупь она водрузила фарфоровое животное на полку, и вовремя – в комнату заглянул Степка.

– Чего разбила? – подозрительно спросил он, направляя мобильник на сестру.

– Ничего! – Варя скорчила невинную рожицу и развела руками.

Степка не поверил, осветил мобильником тумбочку, стол… На кошке свет задержался дольше всего, но брат ничего не сказал, и Варя с облегчением перевела дух: пронесло! Когда Степка вышел, Варя рванулась следом.

– Мне надо за компьютер! – сообщила она, влетая в кабинет за братом.

– Не пущу! – Степка навалился на клавиатуру. – Это мое время! Ты обещала!

– Степочка, миленький, ну пожалуйста! Мне совсем ненадолго, только зайду в группу, и все.

Наконец ей удалось уломать его, пообещав сделать за него математику. И что за день такой, сплошные потери!

Она открыла свою страничку «ВКонтакте» и вошла в группу. Ага, вот оно, объявление о конкурсе! Оказывается, надо выполнить два задания: написать музыку и исполнить песню. Приз – последняя книга Инны Романовой с автографом.

Книга должна вот-вот появиться в продаже. Она называлась «Аромат тайны» и выглядела невероятно аппетитно. Варя полюбовалась на яркую бирюзовую обложку, обвздыхалась на аннотацию и даже решилась написать любимому автору комменты: «Это такая волшебная книга! Я так мечтаю о ней!»

– Ну ты все? Закончила? – канючил за спиной Степка, но переполненная эмоциями Варя забыла о брате.

Она была наэлектризована, взбудоражена. Какой клевый конкурс! Написать музыку, как настоящий композитор! Спеть песню, как настоящая певица! Она никогда не пробовала ни того, ни другого. Невероятно заманчиво и ужасно интересно! Под кожей зашевелились иголочки творческого азарта. Она обязательно, во что бы то ни стало примет участие!

Бумага! Любой листок, чтобы составить план действий.

Она нашарила первый попавшийся, придвинулась к экрану, вывела цифру 1 и написала рядом: участвовать!

– Э нет! Это можно и у себя! – Степка спихнул-таки ее со стула, придвинул к себе ноутбук.

Но Варя уже узнала все, что нужно. У себя в «голубятне» она зажгла свечу и продолжила составлять план действий.

За пунктом 1 должен идти пункт 2. Что еще нужно? «Написать гениальную музыку».

Стало немного страшно, но Варя быстро успокоилась: делов-то! Всего ничего, начать и кончить. В том, что музыка будет гениальной, она уже не сомневалась.

Теперь 3. Над этим пунктом она долго думала, грызла ручку, но не придумала ничего, кроме слова «везение». Это, конечно, не в ее власти… Разве что надо будет побольше молиться.

Итак, вернемся к пункту «1». Что нужно, чтобы участвовать?

А) Раздобыть книгу.

И вот тут-то Варя поняла, что на всех ее розовых планах придется поставить точку. Пункт А) казался невыполнимым. Ее энтузиазм чуть было не заглох, ударившись о непреодолимые трудности, как прибой о скалу. Книги серии «Только для девчонок» в Баюкин не завозили. Единственный в городе крошечный книжный занимал две комнатки на первом этаже двухэтажного торгового центра. На стеллажах теснились, мешая друг другу, учебники, справочники, сказки, мемуары, классика и бестселлеры. Дешевые покеты можно было купить еще на почте и в супермакете, альбомы и книги по истории и искусству – в музее, а вот книжкам для девочек места в городе не нашлось. Можно было, конечно, заказывать по Интернету, но доставка зашкаливала, чуть не вдвое превышая стоимость книги. Так что те немногие экземпляры, которые залетали издалека, передавались из рук в руки и зачитывались до дыр.

Достать «Серебряный вечер» в городе Баюкине было совершенно невозможно.

Варя на всякий случай быстро пробежалась по интернет-магазинам – ну да, все так, как всегда – книга есть, но с доставкой дорого. А в электронном виде, как и говорила Даша, пока нет…

Приз с автографом Инны Романовой уплывал, ускользал, растворяясь в голубой дали…

Губы у Вари скривились, на глаза навернулись слезы. А она-то размечталась! Уже считала «Тайну» своей. Даже и место ей определила – между «Королевой» и «Экспрессом» – бирюзовый так хорошо смотрелся бы между сиреневым и оранжевым! И «Серебряный вечер» тоже уплыл. А синяя обложка с большими серебряными звездами – это как раз то, что нужно справа от оранжевого!

Стало так невыносимо грустно, что Варя всхлипнула, нашарила гитару и вскоре уже жалобно мурлыкала, перебирая струны. Правда, помузицировать всласть не удалось: к концу первой песни в «голубятню» ворвался Степка.

– Ты забыла? Сегодня – никакой гитары! – бесцеремонно напомнил малолетка, бросив перед ней тетрадь и учебник математики. – Примеры на странице 47 и две задачи.

Варины кулаки непроизвольно сжались. Эх, задать бы братцу трепку! Совсем распоясался. Неужели не видит, как она расстроена?

Но брат уже исчез – наверное, вернулся к компьютеру.

Его определенно надо проучить! А что, если?…

Идея была отличной, и Варя снова воспряла духом. Она спустилась в холл и остановилась перед запретной дверью. Массивный ключ торчал снаружи, и на этот раз повернулся сразу же, мягко и легко.

Степка услышал, закричал, принялся колотить в дверь изнутри:

– Дура! Открой дверь! Немедленно!

– А зачем? – беспечно отозвалась Варя. – Ты же хотел поиграть? Вот и играй!

И в этот момент в коридоре вспыхнул свет. Это произошло как всегда неожиданно. Перебои с электричеством – обычное явление, и во многих домах Баюкина держали в запасе свечки и дрова – центральное отопление имелось не у всех.

Не было его и в городском музее, который отапливался от электрического бойлера.

Но не успела Варя порадоваться хлынувшему в комнату свету и теплу, как щелкнул замок входной двери.

Приключения Барабашки

Запаниковав, Варя едва успела положить ключ обратно на притолоку.

– Все в порядке? – стоя на пороге, отец стряхивал с пальто снег. – Давно свет отключили?

– Да… нет… Я не знаю. – Варя щурилась, растерянно сжимая и разжимая руки. – А что вы так рано?

– Спектакль отменили.

– Почему?

– Заболел исполнитель главной роли.

– А с билетами как же?

– Деньги вернули. А как у вас?

– Н-н-никак…

– А если по правде? Почему голос дрожит?

– Я… ну… В общем, мне так много задали… – Варя скомкала бумажку с планом, спрятала за спиной.

– А что ты тогда тут стоишь?

– Я… Мне… Домашняя работа… Доклад… – бессвязные мысли выливались в бессвязные слова.

– Ты хотела поработать за компьютером? – догадался отец. – Погоди, сейчас открою.

Родители суетились у вешалки, пытаясь найти свободные крючки, а Варя в панике ждала апокалипсиса. Вот сейчас отец откроет дверь, обнаружит в кабинете Степку, и…

Даже представить страшно, что будет потом. Родительский гнев нечаст, но ужасен. Мама начнет ругаться, стучать каблуками и дверьми, грозить расправой, а отец молча уйдет в кабинет и запрется – и это даже хуже маминого крика. Потому что потом он может неделю не разговаривать с детьми, да что там – вообще их не замечать…

Родители, наконец, уравновесили «антиквариат», и мама шепнула: «Пойди, посмотри, сколько на градуснике! На улице такой холод». Варя едва нашла в себе силы кивнуть и отправиться выполнять поручение, со вздохом отметив, что его дали для того, чтобы она не узнала о тайном месте ключа. И как это она раньше ни о чем не догадывалась! А вот Степка оказался шустрее и наблюдательнее, раскрыл родительские секреты. На свою и ее голову. Найдут-то брата, а влетит обоим!

Она постояла немного у окна, глядя в темноту и забыв о градуснике. Каким бы ни был холод за окном, в душе он казался просто ледяным…

Однако все произошло не так, как она ожидала. Вместо взрыва голосов послышался скрип открываемой двери и раздосадованный возглас отца. Ни криков, ни скандала… А где же Степка?

Вскоре все разъяснилось.

– Почему-то окно открылось, – пожаловался отец. – Странно, мне казалось, я его не трогал. И следы какие-то внизу, а ведь с утра снег был нетронутым…

Варя с облегчением перевела дух. Хитрый братец успел ускользнуть! Он заслуживает того, чтобы сделать за него математику.

А пока же – чтобы впустить его.

Родители разговаривали на кухне, а Варя притаилась за дверью. Услышав поскребывание, открыла входную дверь и впустила замерзшего дрожащего Степку. Брат пронзил ее злым взглядом, погрозил кулаком и что-то прошептал. Когда он прошлепал к себе, сестра с легким сердцем прошествовала в кабинет, ухватившись за неожиданную возможность посидеть у дисплея.

В электрическом свете кабинет преобразился.

Несмотря на старообразный вид, эта комната всегда внушала Варе уважение. С детства она считала ее намного круче музея – наверное, потому, что здесь детям разрешалось бывать гораздо реже, а посторонних не пускали вообще. Но в отличие от музея комната была не застывшая, а живая, с норовистым, упрямым, несговорчивым характером. Например, она могла менять облик и высказывать неудовольствие, а порой даже и наказывать отца, чем очень напоминала своевольную капризную даму.

Но больше всего комната напоминала корабль. На шкафу между глобусом и большим старинным компасом лежала подзорная труба, на стене рядом с картиной, изображающей морское сражение, висел допотопный барометр. Варе всегда казалось, что, будь вместо письменного стола капитанский мостик со штурвалом, комната отделилась бы от музея и вышла в открытое море… И с самого детства она не прочь была бы стать капитаном! Но возвращаться из плавания все-таки предпочла бы не в музей, а в уютную квартирку с евроремонтом и всевозможной бытовой техникой.

Войдя, она по привычке поздоровалась с двумя портретами, висящими напротив двери.

На одном – знаменитый художник Василий Верещагин, нарисовавший любимую папину картину «Апофеоз войны». В музее многое связано с этим именем – ведь когда-то художник гостил в старинной усадьбе в городе Баюкине. Саму же усадьбу построил один из представителей многочисленного дворянского рода Дурандиных. Изображение раскидистого фамильного древа лежало под стеклом отцовского письменного стола, и Варин папа вел обширную переписку с разными представителями семейства, надеясь отыскать веточку, ведущую к собственной фамилии, хотя пока что эти поиски оставались безуспешными.

С другого портрета смотрел старичок-ветеран с орденами и абсолютно белыми седыми волосами. Глаза у него были пронзительные. Варя знала, что старичок – ныне живущий потомок рода Дурандиных. В детстве Варя почему-то именно его и считала художником Верещагиным – наверное, потому, что он был намного старше молодого военного.

Сейчас комната напоминала корабль после кораблекрушения: портрет со старичком покосился, бумаги на столе перемешаны, карандаши и ручки валяются, где попало… А ведь они со Степкой и не дрались почти!

Варя для порядка поправила портрет, но на большее ее не хватило. За компьютером она провела минут сорок, стуча для вида по клавиатуре, а на самом деле перечитывая электронную версию другой любимой книги серии. Любовная история на экране была так похожа на ее собственную!

Так что темный зимний день преподнес не только потери. Из хорошего расположения духа не вывел даже вопрос подглядевшего через плечо отца:

– Что читаешь, если не секрет?

– По литературе задали, – быстро нашлась Варя. – Внеклассное чтение. Для сочинения о проблемах современных подростков.

– Мне бы эти проблемы! – хмыкнул отец. – Эх, молодость, молодость.

В кабинет заглянула мама.

– Кто ходил по коридору в мокрой обуви? – спросила она.

– Не я! – испугался отец и посмотрел на свои тапочки.

– И не я, – пряча улыбку, пожала плечами Варя.

– Кто же тогда наследил в коридоре? – нахмурилась мама.

– Странно. И под окном в снегу какие-то следы… – Отец задумчиво потер переносицу. – Не иначе, как барабашка завелся в доме!

Мама позвала ужинать, и Варя оторвалась от экрана. Только сейчас она ощутила, как проголодалась. Что ж, в преждевременном появлении родителей есть и плюсы!

В коридоре она столкнулась со Степкой. Тот был в детских тапочках, из которых давно вырос.

– Ну что, Барабашка, утонул в снегу? – участливо проговорила Варя.

– Все из-за тебя! – буркнул брат, прихрамывая. – И чем только будешь расплачиваться? Не забудь про математику!

Примеры, примеры… Сколько же можно задавать пятиклассникам?

Сидя за Степкиным столом, Варя пыталась сосредоточиться. Числа, скобки, математические знаки… Ползут по клеточкам, как маленькие шустрые насекомые. Вот если бы эти муравьишки сами выстроились в нужный ответ! Но нет, ими управляет Варя, а она сейчас так далека от муравьиного царства! Перед глазами примеры, а перед мысленным взором – лицо кудрявого Родиона.

Вечером пришла эсэмэска от Даши.

«Представляешь, Реймонт Обви не только в блогах пишет! Я тока из книжного, там сказали, что его книги только что закончились. Значит, уже в бумажном виде выпустили! Я заказ оставила, чтоб мне первой, если появится. Кстати, в Инете я его не нашла – ))».

Нет, это уже слишком! Ну что прикажешь делать, если выдуманная тобой легенда на глазах становится былью?!

Потом в комнату заглянул отец:

– Тебе не попадалось письмо? На столе лежало, и прочитать, как назло, не успел…

– Не-а, – Варя зевнула, пожала плечами. – Не видела.

Несмотря на сонливость, в этот вечер Варя долго не могла заснуть. В голове крутились Степкины примеры и разные мелодии, которые она пыталась напевать, потому что стояла на сцене и из зала на нее смотрели блестящие глаза Родиона… А потом он подошел к сцене и подарил ей алую розу. А потом взял за руку, и они взлетели… И в воздухе вместе решали примеры. Это было упоительно и восхитительно, и счастье было сладким, как варенье.

И только уже совсем засыпая, она вспомнила, что не отдала родителям записку от учителя и не сделала уроки.

Черепаший грипп

Это и было первой мыслью, с которой она проснулась. У варенья из счастья оказался горький привкус. Она поняла вдруг, что сегодня в школе ее ждет полный и окончательный крах. Даже представить страшно, что произойдет на литературе! Разъяренный Лев просто-напросто слопает ее. Или разорвет на куски! Не сделала домашку! Не отдала записку! Не… не… не…

Первым порывом было отвернуться обратно к стене и натянуть на голову одеяло. Не хочу никакой школы! Не хочу никакой литературы! Пусть все оставят меня в покое!

– Доброе утро! Почему не встаешь? Не заболела ли? – Мама подошла к кровати, озабоченно пощупала у дочки лоб.

Варя замерла, зажмурилась… Вот-вот ее разоблачат, отчитают, заставят встать… И все же… А вдруг?! Сердце замерло, потом затрепыхалось…

– Горячий. Говорила же вчера, надень шапку!

Варя молчала, не в силах поверить своему везению.

– Померь температуру. – Мамина рука протянула градусник. – И съешь витамины! – На столе появилась баночка с желтыми шариками.

Варя набила рот витаминками, покорно засунула стеклянную трубочку под мышку, а когда мама ушла, переложила градусник на батарею. Так… сколько нагнать? Сорок? Многовато, еще «Скорую» вызовут. Тридцать девять? Тоже много, тянет на неотложку из поликлиники.

За дверью послышались шаги, Варя схватила градусник, прыгнула в кровать. И вовремя – на пороге возник Степка. Он смотрел на сестру с интересом и завистью.

– Ты че? Заболела? Везет же! А меня никакая простуда не берет. Вчера босиком по снегу бегал, и хоть бы один чих!

– Мне так плохо… – Варя старательно изображала умирающую. – В голове мурашки бегают. В ушах бухает. В глазах все плывет. А в горле как будто ежи дерутся.

– На, возьми. – Степка расчувствовался и протянул сестре пачку леденцов. – Как раз от горла! Это у тебя птичий грипп или свиной?

– Черепаший, – на ходу сочинила Варя.

– А разве такой есть? – удивился брат.

– Ну да. Уже отмечено более двухсот случаев по всему миру. Врачи бьют тревогу. Обнаружен новый вирус, который передается от черепахи человеку.

– Но у нас же нет черепахи! Да и во всем городе не найти.

– Этот вирус перелетает на огромные расстояния. Вместе с воздушными течениями может даже пересечь океан!

– Вот это да! Тогда, наверное, он к нам из Москвы прилетел. Или из Африки! Или из Юрова! Там во Дворце творчества в зооуголке точно черепахи есть. А какие симптомы?

– Вначале начинают дергаться руки. Вот так, – Варя подергала руками. – Потом синеет нос и желтеет язык… – И она показала брату желтый от витаминок язык. – А потом человек начинает обрастать панцирем! Как черепаха!

Степка во все глаза таращился на «больную». Потом запоздало всполошился:

– Он заразный?

– Еще как! – Варю несло, и остановиться было невозможно.

– А от него умирают?

– Вовсю!

– Ну, тогда я пошел! – И брат шустро юркнул за дверь.

«И что это на меня нашло?» – Варя и сама недоумевала. Обычно она контролировала свои фантазии и не опускалась до такого вдохновенного вранья!

Долго поразмышлять на эту тему не получилось – вошла мама.

– Тридцать восемь и три, – озабоченно произнесла она, проверив градусник. – Придется тебе побыть дома. И мы с отцом, как назло, уезжаем: сегодня в Юрове начинаются курсы повышения квалификации музейных работников. В общем, лежи, а я попрошу Аллу Андреевну вечером заглянуть.

Алла Андреевна была участковым врачом.

– Я тебе бутерброды оставлю и чай в термосе, чтобы ты не вставала.

Варя кивнула. Щеки под натянутым до глаз одеялом пылали, сердце колотилось, словно в пулемет. Может, у нее и вправду начался черепаший грипп?

«Группа любителей нарушать запреты»

Остаться дома одной в будни – дело необычное. Во всяком случае, раньше с Варей такого не случалось. Болела она редко, а уж если это происходило, то лежала в лежку в кровати и мечтала скорее выздороветь.

Сейчас же она как будто попала в другой мир. Чувствовала себя хорошо, но на душе муторно, вроде бы ленись – не хочу, а не тянет. Наоборот, вдруг ужасно захотелось в школу: там народ, уроки, учителя – весело, даже если и поругают. Даже если и двойку получишь! И еще – там Родион, сегодня можно было целых шесть уроков смотреть на него, и это она сама, своими руками, погубила свое счастье!

Варя лежала в кровати, смотрела в потолок и представляла, как сейчас в школе. Первый урок – история. Даша, наверное, опять рисует зайчиков. У нее все тетрадь по истории ими изрисована. Зайцы большие и маленькие, в крапинку, клеточку, мохнатые, усатые… Зайцы под кустами и деревьями, в машине, в окошке, за столом… Можно подумать, они проходят историю зайцев!

А может, ну его, это вранье, отправиться в школу? Еще получится успеть к третьему. Если сказать, что проспала, тогда поругают и простят, это лучше, чем маяться тут один на один с нечистой совестью!

Мама зашла попрощаться, поставила на стол термос и тарелку с бутербродами, еще раз пощупала лоб, повздыхала, покачала головой. Когда хлопнула входная дверь, Варя откинула одеяло, вскочила.

А может, все не так уж и плохо?

Вот уж что с ней точно случалось нечасто – побыть дома в одиночестве. Поскольку родители работали тут же, в музее, они, можно сказать, на работу и не уходили, то и дело заглядывая к себе. И потом, рядом всегда маячил Степка. Получить квартиру в свое полное распоряжение – Варя начала входить во вкус неожиданного приключения!

Она подошла к центральному окну, раскрыла шторы. От яркого света слепило глаза. Новый день ворвался в комнату солнечными лучами, бушующей белизной снега, упругой синевой неба. Как красиво! Деревья в парке больше не темные призраки, а величественные изваяния, укутанные снегом и инеем.

Варя села за стол и одним махом умяла полтарелки бутербродов, опустошила половину термоса и закинула в рот еще несколько витаминок. Оказывается, черепаший грипп здорово поднимает аппетит!

Потом как была, босиком, в ночной рубашке, спустилась вниз в гостиную, запрыгнула на диван, включила телевизор. Несколько мгновений взирала на экран, предвкушая наслаждение пропущенной накануне серией, однако потом вспомнила, что есть еще более заманчивое развлечение. Босиком прошлепала по коридору, подтащила к запретной двери стул, запустила руку за притолоку и вытащила ключ. Спасибо, Степка!

Со вчерашнего дня в кабинете отца ничего не изменилось. Разве что на бронзовом бюсте художника Дурандина стало меньше пыли, картина «Апофеоз войны» висела ровно, бумаги на столе были собраны в стопочку, а ручки и карандаши перебрались в письменный прибор. Короче, мама навела порядок.

Интернет не подвел. Связь наладилась быстро, и вскоре Варя очутилась на своей странице «ВКонтакте».

Ее ждал ворох новостей. Друзья и подружки развлекались вовсю, френдясь и меняя группы, народ дурачился, комментировал рисунки, фотографии и книги. Виртуальная жизнь кипела и в отличие от реальной не сулила никаких неприятных сюрпризов.

Ответив на сообщения, она вступила в «группу любителей майских жуков», вышла из «группы фанатов безбилетного проезда», добавила несколько друзей и послушала любимые песни. На страничке музыкального конкурса разгорелась дискуссия о том, как записать и отправить придуманную мелодию. Варя внимательно прочитала все сообщения и поняла, что конкурс очень сложный и участниц будет немного. Как заманчиво было бы оказаться среди них! Но «Серебряного вечера» нет и в ближайшее время не будет, и эту неудачу придется проглотить.

Надо было срочно поднимать настроение. Варя решила осуществить мечту, которую тайно лелеяла последние дни: найти Родиона.

Это оказалось довольно просто: парней с таким именем и фамилией Терехов оказалось всего семеро. Однако дальше ожидало препятствие – страница «ее» Родиона была закрыта. Она собралась было сразу добавиться, но запаниковала, потому что поняла вдруг, что с такой авой, как у нее, делать это ни в коем случае нельзя.

На самом деле ава была как ава, фотография из жизни, просто Варя попыталась взглянуть на нее глазами Родиона, и увиденное не обрадовало. Светленькая девочка с белесыми ресницами и жиденьким хвостиком была настолько обыкновенной, что наверняка победила бы в конкурсе «Мисс Бесцветность». Самыми подходящими эпитетами для описания авы были: «заурядная», «серенькая мышка», «скучная»… В общем, никакая.

Человеку с такой авой уж точно не привлечь внимания Родиона!

Что ж, значит, надо меняться. Ведь аватар, как известно, это то, каким человек хотел бы быть или хотел бы себя видеть.

А какой хотелось видеть себя ей?

О, это Варя знала очень хорошо. Ее кумиром была девочка-модель Палитра Ваганова. В личке хранилось несколько самых любимых фоток, и Варя, немного поколебавшись, выбрала брюнетку с прямыми волосами, в мини-юбке и малиновых колготках.

В таком обличье можно смело стучаться к Родиону!

Она едва успела заменить аватар и оставить заявку, как пришла эсэмэска от Даши.

«Че за пурга про черепаший грипп?»

«Степка растрепал?»

«Ну да! Так что? Ты как?»

«Хреново – )) Неужели и Дашка повелась? Прикольно!

«Да ты че! Правда?!»

«Ну да! Бьет, как в мясорубке. Температура, горло и все такое – ))».

«Тебе чего-нибудь надо?»

«Книжку «Серебряный вечер».

«Решила в конкурсе поучаствовать?»

«Хорошо бы».

«Этой нету. Попросить, чтоб прислали?»

«Не. Не успеют».

«Я ее в Юрове видела!»

«Когда?»

«На той неделе. Наверное, не успели еще распродать».

«Там дорого – ))».

«Ага. Сто пятьдесят».

«-))А у вас чего?»

«История. Угасаем от скуки. Есть два новых зайца – с двумя хвостиками и бантиком. Если интересуешься Р., то они с Матвеем Сумкиным играют в морской бой. Кстати, Р. спрашивал про Реймонта Обви. Сказал, что был в книжном, но книги уже распродали. И еще сказал, что хочет после уроков поискать в Инете».

«Во что он одет?» – Варе надо было написать хоть что-то, чтобы справиться с волнением.

«Реймонт Обви?»

«Нет, Сумкин —))».

«Хе-хе – )). Так Сумкин или Терехов?»

«Даш, хорош!»

«Ладно. Докладываю: ничего особенного. Как всегда – джинсы, полар, кроссовки. Не айс».

«Кому как!»

«Ой! Звонок! Ну я побежала. Вечером загляну!»

«Счастливые!» – завистливо вздохнула Варя. Она вдруг поняла, что в школе, несмотря ни на что, было бы веселее, чем в Инете.

Однако у нее появилось неотложное дело. До конца уроков нужно было справиться с ним во что бы то ни стало. Реймонт Обви должен появиться в сети!

Идея была проста и гениальна и позволяла убить двух зайцев сразу: завести страничку в «ЖЖ», о чем Варя тоже давно мечтала, и доказать всему свету (одному светловолосому мальчишке), что Реймонт Обви существует.

В этот день «ЖЖ» пополнился новым блогом. Автором стал никому пока не известный писатель – никому, кроме целого класса, 8-го «Б» 3-й школы города Баюкина. Зато ученики этого класса, а заодно и их учитель, а также те продавцы книжного магазина, которые уже услышали это имя, теперь могли лично убедиться в существовании любимого автора.

Только почитать его творения оказалось не так-то просто. Для пущей таинственности Варя закрыла страничку Реймонта Обви. Доступ был открыт только друзьям, которых пока не было, но которые уже через пару часов смогли прочитать вот что:

«Как я заболел черепашьим гриппом»

Далее последовал текст:

«Я никогда не верил в новомодные болезни и всегда считал, что птицы, свиньи и другие животные не могут быть опасны для человека так, как он опасен для них. Однако вот и я теперь лежу с температурой и «звериным» диагнозом и гадаю, успешными ли будут попытки врачей доказать, что медицина сильнее судьбы».

Писать от имени парня оказалось очень даже прикольно! Перечитав написанное, «Реймонт Обви» восхитился и продолжил:

«Какие симптомы у моего заболевания?

1. Зверский аппетит.

2. Неописуемый восторг любви.

3. Острое и отчетливое отсутствие желания идти в школу и делать уроки.

4. Неудержимое стремление нарушать правила и вкушать запретные плоды.

5. Неутолимое любопытство.

6. Проявление неожиданных способностей и умений.

7. Взрыв вокруг необъяснимых ужасов и чудес».

«А что? Неплохо! – поздравила себя Варя. – Для первого раза сойдет!»

Оставалось только поставить аватар. Чью бы фотографию найти… Какую-нибудь знаменитость вроде Палитры? Нет, она же девчонка. Да и вообще, сюда не катит. Надо что-нибудь с изюминкой, имеющее отношение к теме. Что-нибудь медицинское…

Варя порылась в фотках и выудила снимок, сделанный во время эпидемии гриппа. Она сфотографировалась в маске. Отлично! То, что надо, для истории болезни.

Она так развеселилась, что пошла дальше: решила открыть «ВКонтакте» «Группу больных черепашьим гриппом» и «Группу любителей нарушать запреты».

Разослав приглашения, почувствовала себя окончательно «выздоровевшей», но в то же время и замерзшей – босым ногам стало холодно. Пора обратно в кроватку! Или, наоборот, переодеться из ночнушки в нормальную одежду? Но тогда, если придет врач, ее болезнь будет выглядеть неубедительно. Как же быть?

Однако невозможно здоровому человеку целый день валяться в постели!

Чем бы таким заняться?

Мысли снова вернулись к музыкальному конкурсу. Вот бы было здорово сочинять сейчас мелодию! У нее было преимущество перед многими участницами – она уже целый месяц училась играть на гитаре и даже освоила три аккорда. К тому же они сейчас в школе, а она – нет!

Получалось, что для музыкального конкурса у нее было все – кроме книги.

Кроме книги?

А что мешает ей отправиться за «Серебряным вечером» прямо сейчас? Скоро в Юров отходит дневная маршрутка.

Да, но у нее нет денег. Нужно сто рублей на дорогу туда-обратно и сто пятьдесят – на книгу. Итого двести пятьдесят. А у нее в лучшем случае десятка…

Но она же вчера разбила Степкину копилку!!! И брат ни вечером, ни утром не обнаружил этого, она чуть не порезалась об осколок, когда босиком пробегала по его комнате.

Итак, решено! Она соберет Степкины деньги и, если их хватит, поедет в Юров за книгой!

Варя вышла из сети и выключила ноутбук, даже не взглянув на прогноз погоды. Поэтому ничего не узнала о штормовом предупреждении.

«Серебряный вечер» и малиновые колготки

Залезая в маршрутку, Варя чувствовала себя миллионершей. Еще бы! После того, как она выгребла из-под Степкиной кровати деньги, карманы стали тяжелыми от мелочи, а кошелек распух от десяток. Вместе с уже имевшейся набралось триста десять. Даже больше, чем нужно!

Салон микроавтобуса был полон. И откуда столько народа в середине рабочего дня! Может, тоже черепашьим гриппом заболели? Варя поглубже натянула капюшон, забилась на последнее сиденье: в маленьком городке многие друг друга знали.

На билет передала три десятки и горстку мелочи – купюры надо экономить. Водитель, поворчав, бросил монетки в коробку, не пересчитывая. Мелькнуло запоздалое сожаление – можно было схитрить, насыпать не двадцать рублей, а пятнадцать – но Варя строго одернула себя: нарушай, но знай меру! К тому же она ведь покинула группу «фанатов безбилетного проезда».

Двухчасовая дорога пролетела незаметно – Варю укачало, и она заснула. Ее сон прерывался лишь дважды – когда приходили эсэмэски от Даши. Варя отвечала коротко, односложно, не посвящая подругу в неожиданную авантюру.

Окончательно она проснулась оттого, что какая-то добросердечная женщина трясла ее за плечо:

– Вставай, деточка! Приехали!

Вот так Варя вместо школы очутилась на центральной площади районного центра – города под названием Юров. Без родителей она бывала здесь только два раза, оба – с классом, когда ходили в краеведческий музей и театр. Эти посещения оставили у Вари смутное впечатление о городе – мальчишки шумели, дурачились, учительница и родители одергивали и торопили их, сразу из школьного автобуса экскурсантов высаживали в пункты назначения.

Теперь же она была предоставлена сама себе и могла делать, что хотела.

От этого становилось немного страшно.

Попутчики разошлись, маршрутка уехала, и Варя осталась на остановке одна. Она беспомощно огляделась и вдруг захотела заплакать.

– Что случилось, девочка? Я могу тебе помочь? – спросил участливый женский голос.

Варя с надеждой обернулась – это была та самая женщина, которая разбудила ее в маршрутке. Доброе круглое лицо светилось улыбкой.

– Не подскажете, где книжный магазин? – расхрабрилась путешественница.

– Конечно, подскажу! Это недалеко. Пойдем, нам по дороге.

Женщина засеменила по узкой тропинке среди сугробов, Варя двинулась следом.

Налетела мелкая поземка, стало холодно. Варя закуталась в шарф, натянула капюшон, пожалев, что надела не валенки, а кеды: для поездки в город хотелось приодеться, и кто же знал, что так не вовремя начнется метель!

Наконец дошли.

– Вот сюда! – Добрая провожатая открыла дверь, и Варя, пробормотав в шарф «спасибо», юркнула внутрь.

Небольшой уютный зал был сплошь уставлен полками с книгами. Варя в растерянности замерла у входа, гадая, где же прячется любимая серия. Долго размышлять не пришлось: к ней почти сразу устремилась продавщица.

– Учебники? Вампиры? Открытки? – вцепилась она в единственную посетительницу.

– Серия для девочек, – ответила Варя.

– Сюда! Вот! – Продавщица провела ее в дальний угол, показала на полку, где разместились книжки в заманчивых ярких обложках. – Какую тебе?

– Можно, я сама выберу? – робко попросила Варя, не в силах оторвать от полки восхищенного взгляда.

– Как хочешь. – Продавщица пожала плечами и отошла, и Варя осталась наедине со своей мечтой.

Ибо это было именно так: на полках стояли ее самые любимые книги, и не одна-две, а много. Новинки и прежние выпуски, тоненькие одиночки и толстенькие сборники, милые, любимые, желанные и – недоступные. Ах, как же Варя жалела, что ее папа не олигарх! Уж тогда бы она скупила всю серию, нашла бы в Интернете даже самые старые книжки, первые выпуски, не пожалела бы никаких денег! Ее коллекция стала бы чемпионом в группе и в классе. Да что там, даже в школе! К ней приходили бы девчонки со всего города, и она милостиво разрешала бы им почитать, но только следила бы строго, чтобы книгу не испортили, не испачкали и возвратили в срок. Она была бы строгой библиотекаршей!

А вот и «Серебряный вечер», притаился в глубине полки за «Песнями для двоих» и «Белым танцем». Что за книга, покажите-ка скорее!

Книга выглядела прекрасно – как, впрочем, и остальные. Девушка и парень на сиреневой обложке с желтой каемкой шли, держась за руки и заглядывая в светящиеся окна. А что там в аннотации? «Они встретились в сумерки и сразу поняли, что не могут жить друг без друга. Но у нее есть парень, а у него – давний роман с ее одноклассницей. К тому же скоро ее ждут на гастроли с ансамблем танца, а его – переезд в другой город. Как сложится судьба непростой любви? Что впереди у влюбленных – яркий солнечный день или серебряный вечер?»

Интересненько! Почитать бы… Но сейчас самое главное – стихи.

Варя быстренько пролистала книгу и в самой середине наткнулась на такие строчки:

Ангелы в розовых шубках

Городу сели на плечи,

В танцах, улыбках и шутках

Тает серебряный вечер.

Где-то гудят электрички,

Где-то летают кометы,

Перебираю странички

Жизни заманчивой этой.

За снегопадом разлуки,

За перевалом надежды

Держатся двое за руки,

И расцветает подснежник.

Только за ночью морозной

Утро наступит, когда я

Вдруг по мерцающим звездам

Имя твое угадаю.

Здорово!

В голове тут же начала крутиться мелодия… Варя закрыла глаза, пытаясь запомнить.

– Ну что? Берем? – резкий голос продавщицы прервал творческий процесс.

– Да.

На кассе Варя протянула пятидесятирублевую бумажку и десять десяток. Почти весь запас! Но за такое сокровище не жалко. Эх, если бы можно было еще прихватить «Белый танец» и «Песни для двоих!».

Но нет, не в этот раз.

«Серебряный вечер» отправился в сумку, а Варя снова окунулась в метель. Оказывается, пока она знакомилась с новинками серии «Только для девчонок», погода окончательно испортилась. Улицей правили водовороты из снежинок, на расстоянии вытянутой руки ничего не было видно. Варя прошла немного вперед и в растерянности остановилась. Куда идти? Надо бы вернуться на остановку, чтобы ехать обратно, но до вечерней маршрутки еще куча времени. Может, снова в книжный? Нет, это неинтересно, в кои-то веки в городе оказалась, надо оторваться по полной!

И Варя начала отрываться. Она решила пойти, куда глаза глядят – ну не заблудится же она в густонаселенном городе, в самом-то деле!

Она сделала несколько шагов по уже довольно глубокому снегу (простите, кедики!) и очутилась перед кафе под названием «Золотая рыбка». Тяжелая дверь никак не поддавалась, и Варя так и осталась бы на улице, если бы не жалостливый охранник. Он выглянул из-за двери и, оглядев Варю с головы до ног, скептически хмыкнул:

– Тебе точно сюда?

Варя бросила взгляд через его плечо и поняла, что рвется в пивбар. Несколько голов в полутемном прокуренном помещении, как по команде, повернулись в ее сторону, и нарушительница запретов в испуге отступила.

– А тут есть что-нибудь для…? – выпалила она, неопределенно взмахнув рукой и заливаясь краской.

– Для трезвенников? – снова хмыкнул охранник. – Напротив. Молочный бар «Двадцать две коровы».

Варя пулей перелетела улицу, едва не угодив под колеса автобуса, и под вопли разъяренного водителя скрылась за стеклянной дверью.

В молочном кафе было пусто. Но здесь хотя бы горел свет, можно дышать, и на витрине аппетитно румянились булочки.

На коктейль и плюшку ушло шесть пятирублевок. Зато каким блаженством было устроиться у окна и, глядя на пургу за окном, сочинять песню!

Собственно, сочинять ничего не надо было, мелодия родилась в тот момент, когда были прочитаны стихи. Она всплыла в памяти сразу же, едва Варя открыла книгу.

И это была классная песня!

– За сне-го-па-дом раз-луки, – припевала она между глотками молочного коктейля. – За пе-ре-ва-лом на-деж-ды… Ла-ла-ла…

Сольное выступление было прервано эсэмэской от Даши:

«Варюх, ау!»

Пришлось отстучать:

«Я тута! А ты?»

«Трясусь в автобусе».

Да, точно, у них же там уроки уже кончились! Вот здорово, а она тут, за тридевять земель, сидит в кафе, сама себе хозяйка.

Варя сделала еще один глоток и написала:

«Р. тоже в авто?»

«Ага».

«А с кем он сидит?»

На этот раз с ответом помедлили:

«Со Светой Рябовой».

Варя поперхнулась, закашлялась. Света Рябова возглавляла список красавиц их класса. В этот вопрос надо было внести ясность…

Закусив губу, она сердито отщелкала:

«Она к нему села или он к ней?»

«Не заметила. Но выглядит она сегодня потрясно. Мини-сарафан и малиновые колготки. Парни как один пялятся».

Опять малиновые колготки! Сговорились они, что ли? Вначале Палитра Ваганова, теперь вот Рябова…

«Р. тоже пялится?»

Снова пауза. Потом неутешительный ответ: «И он».

Ну вот! Приподнятое настроение вмиг улетучилось. Пурга с улицы захлестнула душу.

Плохих новостей больше не хотелось, и Варя решительно засунула мобильник в сумку. Потом выгребла из кармана горсть мелочи и заказала второй коктейль. На этот раз напиток показался ужасно холодным и совсем не вкусным. Варя, давясь, допила (не пропадать же деньгам!) и вышла на улицу.

Ветер хлестнул в лицо, глаза запорошило, но Варя решительно двинулась вдоль витрин, практически прилипнув к ним. Ноги вязли в снегу, кедики и джинсы промокли насквозь, но маленькая гостья большого города упорно продвигалась вперед.

Ее мужество было вознаграждено. Не прошла она и двух магазинов, как взгляд остановился на объявлении: «Распродажа колготок. Все цвета и размеры. Последний день акции».

Колготки? Хм-м…

«Это судьба», – подумала Варя и решительно потянула на себя четвертую за день стеклянную дверь.

Через пятнадцать минут, после отчаянной борьбы с собой по поводу цвета колготок, она выгребала из кармана последнюю мелочь. Призом стало ярко-малиновое чудо, точь-в-точь как у Палитры – и, наверное, у Рябовой. Когда Варя, крепко прижимая к себе пакет с «добычей», вышла под удары бури, она ощущала себя на подиуме при свете софитов.

Семь бед – один ответ

Неописуемый восторг, однако, продолжался недолго: до того момента, пока Варя не дошла до остановки.

Маршрутка уже подъехала, Варя встала в хвост очереди, полезла в карман за деньгами… чтобы обнаружить, что у нее остался ровно рубль.

Несмотря на жуткий холод, ее бросило в жар. Неужели она истратила на покупки все деньги?! И ей не на что ехать домой? Она обшарила карманы, перетряхнула сумку – но тщетно, сумма увеличилась на два пятьдесят.

– Ты едешь? Давай быстрее! – торопили сзади.

– Да… Нет… Не еду, – осипшим голосом произнесла девочка. На ослабевших ногах она отошла от маршрутки, прислонилась к фонарному столбу. Проводив глазами отъезжающий микроавтобус, ощутила себя путешественницей, брошенной на необитаемом острове.

И что же теперь делать? Она вытащила мобильник – сердце екнуло: батарея полностью разрядилась, телефон не работал.

Только сейчас стал ясен весь ужас ее положения. Ни денег, ни связи…

Варю охватило вдруг ощущение невыносимого одиночества, и она расплакалась, громко, навзрыд. Однако никто не услышал и не пришел на помощь – смутные силуэты редких прохожих терялись в ревущей снежной пелене.

И вдруг…

– Помогите, люди добрые! – услышала она откуда-то снизу и, оглядевшись, увидела темную фигуру, сидящую около таблички с надписью «Подайте на пропитание». Варя всхлипнула и бросила оставшиеся монетки в рваную ушанку – кому-то в этом мире все же хуже, чем ей!

Фигура что-то буркнула, кряхтя поднялась, аккуратно выгребла деньги и надела шапку. Потом бросила:

– Пойдем-ка! – И направилась к подземному переходу.

Варя послушно поплелась следом: от холода и бед на нее напало оцепенение, и было все равно, куда идти и что делать.

В переходе стало легче: здесь не было снега и ветра и наконец-то удалось согреться.

Ее провожатая (или провожатый? В обмотанном одежками свертке не разглядеть) расположилась у стены на туристической сидушке и расстелила рядом газетку:

– Садись! Емкость есть подходящая?

– Что? – Варя все еще не могла прийти в себя.

– Ну, собирать-то куда будешь? Шапка, кепка, коробка какая-нибудь…

– Что собирать? Я не понимаю…

Рука в грязной варежке ухватила ее за рукав и чуть не насильно усадила на газетку:

– А тут и понимать-то нечего! Деньги нужны? Вот и проси! Я б одолжила, да сама только вышла, улова никакого…

Точно во сне Варя вытащила из сумки пакет, вытряхнула колготки.

– Сюда можно?

– Можно.

Варя положила пакет перед собой и скорчилась на газетке, низко опустив голову и спрятав руки в карманы. Она дрожала и чувствовала себя преступницей.

В переходе никто не появлялся. Довольно долго пакет оставался пустым. Потом народ повалил валом – закончился рабочий день, люди возвращались домой. Варе начали кидать мелочь – рубли, медяки… Казалось, прошла целая вечность, прежде чем набралась десятка. «Этак мне до ночи отсюда не уйти!» – в отчаянии подумала начинающая попрошайка, и в этот момент в пакет плавно спланировала новенькая синенькая пятидесятирублевка.

Варя очнулась, подняла глаза…

И уперлась взглядом в ту самую женщину, которая утром ехала с ней в маршрутке. Однако на этот раз ее лицо было совсем другим: строгим, отчужденным, недоверчивым.

– Этого хватит? – сухо спросила она.

– Х-ва-ватит, – клацая зубами, ответила Варя. Она дождалась, когда женщина скроется из вида, потом с трудом поднялась на окоченевших ногах. Пятидесятирублевку убрала в карман, мелочь отдала «наставнице».

– Благодарствуем. Не забудь! – «Наставница» подтолкнула к ней злосчастные колготки. – А у тебя способности! Ишь, сколько привалило за один-то раз. Вид у тебя правильный, жалостливый. Так что если что, я всегда тут сижу. Присоединяйся, в компании веселее.

Обратная дорога прошла, как в тумане. Денег хватило на билет и шоколадку. Рядом снова ехала та самая женщина, но на этот раз она делала вид, что не узнает ее. Но было уже все равно – хотелось спать, знобило, ломило спину. Чтобы не заснуть, Варя отламывала шоколад, который казался безвкусным. Она не помнила, как добралась до дома и каким чудом оказалась там раньше родителей. Запомнилось только, что Степка встретил ее словами:

– Ты же заболела!

– Ну да.

– А где же ты тогда была?

– В поликлинике. Не выдавай! – ложью больше, ложью меньше… Какая разница! Семь бед – один ответ.

– Ага, – почему-то сразу согласился Степка.

В прихожей Варя скинула промокшие насквозь кеды, с трудом закинула куртку на вешалку. Сумка вдруг стала невероятно тяжелой, лестница в «голубятню» показалась бесконечной. Единственной радостью было узнать, что никто не приходил: ни врач, ни подруга.

Отсутствие Даши объяснилось, когда ожил мобильный. «Сегодня не смогу(, – писала подруга, – У меня народ собрался, рисуем стенгазету».

Ну что ж, стенгазета так стенгазета.

«А кто еще рисует?» – вяло отстучала Варя.

«Р. и Мотя Сумкин».

«А из девчонок?»

Пауза.

«Света Рябова».

Варя помолчала, потом спросила:

«А про что в стенгазете?»

Долгая пауза.

«Про тебя».

«?!»

«Ну, как ты на литре опозорилась. Велели пропесочить кого-нибудь, Рябова предложила тебя и даже фотографию какую-то старую откопала».

«А Р.?»

«Промолчал».

Вот и все.

Варя съежилась под одеялом, закрыла глаза. Пропади они пропадом, «Серебряный вечер» и малиновые колготки. Пока она бегала за покупками, у нее отняли любовь.

На душе было стыло и сумрачно, как и за окном.

Вернулись родители. Варя не слышала этого, очнулась только тогда, когда заскрипела дверь.

– Ну, как? Получше? – Мама стояла рядом, озабоченно смотрела на нее.

– Ага, – простучала зубами Варя. Она мерзла. Одеяло превратилось в сугроб, а по голове барабанили сотни молоточков. – Можно я еще посплю?

– Можно, – голос мамы доносился откуда-то с другой планеты.

Варя закрыла глаза, радуясь, что не надо больше поднимать тяжелые веки.

– Тридцать девять и пять, – услышала она через некоторое время. – Надо вызывать неотложку.

После невероятных злоключений бурного дня она и в самом деле заболела. Черепаший грипп превратился в настоящий.

«Он сказал – Дурандина!»

Потянулись томительные, похожие друг на друга дни. В сумрачной комнате с плотно задернутыми шторами утро не отличалось от вечера. Таблетки были горькими и противными, завывание метели за окном и тиканье допотопных часов казались невероятно громкими, от света резало глаза. Сил едва хватало на вялое переругивание с мамой по поводу оставленной на тарелках еды (аппетит отшибло напрочь), односложных эсэмэсок Даше и вечернюю болтовню со Степкой.

В остальное время Варя спала. Уже сотый раз она видела один и тот же сон: Родион с Рябовой вешают стенгазету, на которой изображена Палитра Ваганова в малиновых колготках и с рваной ушанкой в руках. Под картинкой надпись: «Подайте на пропитание!» Когда стенгазета уже повешена, рядом появляется Та Самая Женщина, она достает из кармана пятидесятирублевку и швыряет в воздух со словами: «Этого хватит?»

Уроков Варя не делала. Учебники, во главе с ненавистной литературой, валялись на столе. Читать тоже невозможно, поэтому «Серебряный вечер» пылился там же, рядом с большим колокольчиком, которым Варя вызывала маму.

Мелодия почти забылась. В голову ничего не лезло, мысли были вялые, сонные.

Врач Алла Андреевна приходила еще два раза, качала головой, назначала новые таблетки, а один раз даже сделала укол. Варя мужественно вытерпела все, послушно глотая лекарства и запивая их остывшим чаем.

Но однажды утром от Даши пришла эсэмэска:

«Сидишь? А то как бы не упала».

«Лежу! Давай, говори!»

«Прикинь, тут такое случилось, такое! Ты только заикой не стань от счастья!»

«А что?» – с замиранием сердца переспросила Варя.

«Сегодня Р. дежурил!»

«И что?»

«Анна Семеновна на первом спрашивает: кто отсутствует?»

«И что?»

«А он сказал: Дурандина! Прикинь?»

Вот это новость!

Варя рывком села на постели.

«А еще что он сказал?»

«Больше ничего. Но остальных отсутствующих даже не заметил!»

Некоторое время она сидела, прижав к груди мобильник, переваривая невероятное известие и чувствуя, как жизнь возвращается к ней. Это было будто глоток воды во время засухи, словно севшая на цветок первая весенняя бабочка или сияющая солнцем капля на сосульке…

Мелодия снова вернулась к ней. Песня пришла откуда-то из глубины сердца и была невероятно красивой. «Серебряный вечер…» – прошептала Варя, а потом соскочила с кровати и схватила книгу. Как же там было? Ага, вот они, стихи!

Она сидела на кровати и пела. Вернее, не пела, а сипела – голос еще не вернулся к ней. Это было чудо, и Варя чуть не заплакала. Чтобы успокоиться, взяла гитару, начала перебирать струны.

А потом вдруг почувствовала страстное желание вновь стать Реймонтом Обви. До компьютера не добраться, так что блог в данный момент недоступен. Но есть же и другие возможности записать свои мысли! Хотя бы в обычный девчоночий дневник. Раньше, в начальной школе, такой дневничок был ее верным спутником. Эти тетрадки так быстро заканчивались, что у подруг не было проблемы выбрать подарок. Вон они, цветастые, стоят на полке рядом с книжками ТДД – летописи ее тогдашнего мира.

Объятая ностальгией, Варя отложила гитару, подошла к полке, вытащила наугад один из дневничков – зеленый в золотых улитках. Открыла на первой попавшейся странице и наткнулась на старую школьную анкету. Тогда, в пятом, она пустила эту анкету по классу, и теперь так интересно было читать ответы, написанные круглыми смешными детскими почерками с невероятными ошибками: «У меня есть сабака. Ее завут Крендиль», – написал Сумкин. Интересно, он сейчас-то выучил эти слова? Жаль, что здесь нет ответов Родиона – он пришел к ним только в шестом. Здорово было бы знать, какие у него любимые цвета и блюда! И есть ли домашние животные?

А потом Варя вспомнила, что где-то завалялся еще один дневничок – пустой, неначатый. Даша подарила ей на день рождения в шестом, но Варе тогда уже надоели дневники – она увлеклась рисованием, мама записала ее в студию при музее, и комнату заполнили краски, кисточки, альбомы… А потом преподаватель уехал, студия распалась, мольберт теперь пылился в углу за дверью, а Варины шедевры – в коробке на шкафу. Не получилось ей пойти по стопам знаменитого тезки!

Дневничок нашелся в глубине секретера. Он был беленький с незабудками, и у Вари руки зачесались написать туда что-нибудь. Однако после прогулки по комнате и по прошлому ужасно хотелось есть, и она в один прием съела все, что принесла мама. Но не наелась и решила спуститься на кухню.

Идти оказалось неожиданно тяжело: пол гулял под ногами, как на корабле во время качки. В дверях кухни встретил голос мамы:

– Зачем пришла? Почему босиком? Нельзя было позвать?

– Есть хочу! – сообщила Варя, счастливо улыбаясь.

Лицо мамы тоже расцвело улыбкой:

– Ну, наконец-то! На поправку пошла.

Устав, Варя вернулась в комнату и начала новый дневничок. «Он сказал – Дурандина!» – была первая фраза, за которой последовало двустраничное описание Вариных чувств. Она могла бы написать и больше, но рука устала, и процесс пришлось прервать. Да уж, это вам не в блоге писать! Потом спохватилась, что написала не как Реймонт Обви, а от себя, но было уже поздно. Не вырывать же листки и не зачеркивать! Придется оставить как есть. Правда, в этом есть своя прелесть: написанное было самым личным, тайным, интимным и не предназначалось для чужих глаз. Никто, никогда и ни за что, ни родители, ни даже самые близкие друзья не смогут прочитать это, она не разрешит даже под пытками!

Со сладким ощущением еще одной «страшной тайны» Варя спрятала дневничок под подушку и принялась читать «Серебряный вечер». Любовная история так захватила ее, что она не отрывалась, пока мама не выключила свет.

В темноте Варя достала мобильник, в сотый раз перечитала Дашину эсэмэску.

«Он сказал – Дурандина!»

Экранчик с волшебными словами мерцал в темноте, сердце сладко замирало. При свете мобильника Варя дочитала книгу и так и уснула – с мобильником в руке и заветной тайной на душе.

Встреча на почте

Началось выздоровление. Температура упала и больше не поднималась. За несколько дней Варя полностью пришла в себя и поняла, что ужасно устала от ничегонеделанья и одиночества, которое не скрашивали даже беленький дневничок и эсэмэски от Даши. Самым настойчивым желанием стало добраться до компьютера. Как назло, мама никуда не уходила – на время болезни дочери она взяла больничный и сидела дома. Варя же чувствовала себя абсолютно здоровой – если не считать небольшой слабости. Даже решила взяться за уроки. То ли оттого, что она давно не была в школе, то ли просто от хорошего настроения, но дело пошло легко и просто – кроме ненавистной литературы, которую Варя убрала подальше с глаз долой. Когда все пропущенные параграфы по остальным предметам были прочитаны и задания выполнены, Варя ощутила нечто вроде разочарования оттого, что все кончилось и заняться больше нечем. От скуки она начала делать все задания подряд, начиная с первой четверти.

Ситуацию спасло появление Даши.

От объятий и поцелуев удержала лишь маска на лице подружки. Но уж разговорам это никак не помешало, и вскоре Варя получила детальную информацию о том, чего не было в эсэмэсках.

Самая главная новость была сногсшибательной.

– Мне кажется, что он по тебе скучает! – торжествующе объявила Даша.

– Кто? – осипла Варя.

– Родион.

– Почему ты так решила?

– Он все время крутится около стенгазеты.

– Ну и что?

– А то. Смотрит на нее и вздыхает.

Варя закусила губу. Показалось, что снова подскочила температура. Она могла бы обсуждать эту тему бесконечно, но Даша уже отвлеклась: она увидела на столе «Серебряный вечер».

– Откуда?! – Подруга хищно набросилась на книгу. – Где взяла?

Варя, поколебавшись, рассказала подруге про недавнюю поездку.

Даша то и дело ахала, вскрикивала, всплескивала руками.

– Ты ездила в город? Одна? И прогуляла уроки? И купила «Серебряный вечер»?

– И не только.

Варя подошла к шкафу и жестом фокусника извлекла малиновые колготки.

– Ух ты! – восхищенно воскликнула Даша. – Какой цвет! Точь-в-точь как у Вагановой и Рябовой. Дашь померить?

– Бери, – пожала плечами Варя: со злосчастной покупкой связаны неприятные воспоминания.

Даша вытащила колготки, приложила к себе и со вздохом вернула:

– Двойка. Мне малы будут. А ну-ка ты давай надень! Интересно посмотреть, как они на человеке смотрятся.

Варя неохотно подчинилась, хотя с удовольствием выкинула бы «двойку» в окно.

Колготки, как назло, сели как влитые. И смотрелся яркий сочный цвет так привлекательно, что невозможно было оторвать взгляд.

– А ты, между прочим, здорово выглядишь, – завистливо вздохнула Даша. – Похудела из-за болезни. Глаза такие огромные стали! И ноги у тебя лучше, чем у Вагановой, – авторитетно заявила Даша. – Не говоря уже о Рябовой.

– Ты думаешь? – усомнилась Варя.

– Точно говорю! У них худые и кривые.

– Зато длинные, – возразила Варя.

– Ну и что? Кому это нужно в обычной жизни? Вместо человека гулять с фонарным столбом. Нормальные парни предпочитают средний рост, пониже себя, чтобы чувствовать с девчонкой увереннее. Вот как у Родиона с Рябовой…

К счастью, в этот момент в комнате погас свет, и Даша не увидела смятения на лице Вари.

– Зажжем свечку? – предложила Варя, когда стало ясно, что электричество выключили надолго.

– Да нет, я пойду. Дел полно, а я еще и не приступала.

– Я с тобой! – воскликнула Варя, ощутив вдруг острое желание выйти на воздух.

– А тебе разрешат?

– Не разрешат – убегу!

На этот раз экстрима не понадобилось: Варю с легкостью отпустили. Мама была даже рада:

– Вот и хорошо! Пойди, проветрись. А то неделю на улицу нос не показывала.

Варя проводила Дашу до остановки и помахала вслед автобусу. Потом постояла, раздумывая, куда бы направиться, – и решительно двинулась в сторону почты: ей не терпелось зайти в группу «ВКонтакте» и выяснить, как дела с музыкальным конкурсом.

Валенки вязли в снегу, коленки в малиновых колготках обжигал мороз, но на этот раз Варя знала, что не заболеет – бомба в одну воронку дважды не падает! Наоборот, свежий воздух вдохнул бодрость, захотелось прыгать, кричать, беситься… Она побежала быстрее и, раскрасневшаяся, растрепанная, ворвалась на почту.

– Интернет есть? – выкрикнула она с порога, увидев, что один из компьютеров свободен.

– Проходи, – кивнула почтальонша. – Но только на один час, потом у меня забронировано.

Варя скользнула за компьютер и через минуту была «ВКонтакте».

«Так-так-так, что тут случилось за мое отсутствие?»

Поверить, что мечты сбываются вот так, сразу, было невозможно. И все же то, чего она страстно ждала, произошло уже несколько дней назад: заявка принята. Родион добавил ее в друзья!

Ава у него оказалась совсем не такая, как она ожидала. Она думала, там будет что-нибудь городское, техно-урбо, а он сидел на камне на фоне моря, золотистый, светловолосый и невероятно романтичный – у Вари аж дух захватило. Она ощутила дыхание морского воздуха и даже почувствовала соленый вкус на губах. Вот бы туда, на камень, пристроиться рядом с ним и вместе болтать в воде ногами…

Она немного помедлила, чтобы справиться с взбаламутившимися чувствами, потом отстучала сообщение:

«Привет».

Маленькое слово потребовало так много сил, что Варе пришлось закрыть глаза и перевести дыхание. Чтобы прийти в себя, она решила превратиться в Реймонта Обви, поэтому в «ЖЖ» вскоре появилась новая запись:

«Тем, кто решил, что мне конец, сообщаю: а вот и нет! Я еще пока не умер и веселиться тоже не разучился. А также читать, писать и говорить. Петь стал даже лучше! И вообще болезнь протекает без осложнений, если не считать того, что у меня теперь оранжевые мохнатые уши, веснушки на пятках и перепонки между пальцами. И еще я стал понимать черепаший язык.

Давно меня тут не было – и было от чего. Пока врачи скребли в затылках, оценивая шансы на жизнь жертвы «черепашьего гриппа», она мысленно разворачивала плакат с надписью: «Отвалите все!»

Новая фаза болезни ознаменовалась страстным желанием заглотить все запретные плоды разом, как реальные, так и виртуальные. Однако холодильник пуст, а дверь в виртуальность – заперта…

Поэтому родился новый девиз: долой запертые двери и пустые холодильники!

И вот тогда я понял, что спасти меня может только ананасовый компот».

Ух! Она вытерла со лба пот, вернулась на свою страничку «ВКонтакте»… и ухватилась руками за край стола, чтобы не упасть со стула.

Родион был онлайн, и от него пришло сообщение!

Перехватило дыхание, клавиши под пальцами стали липкими. Она долго не могла попасть на кнопку мыши, но наконец ей удалось справиться с собой и прочитать.

Сообщение состояло всего из одного слова: «Привет!»

Но как же многозначительно это маленькое слово! Он тут, он ее заметил, с ним можно пообщаться!

Собравшись с духом, она отстучала: «Как дела?»

«Нормально. А у тебя?»

«Тоже ничего».

«Прикольная у тебя ава», – написал он, и Варя вспыхнула: обратил внимание!

«У тебя тоже», – ответила она: любоваться его авой можно было часами.

«Что делаешь?»

«То же, что и ты: сижу «ВКонтакте».

«Понятно. Не надоело?»

«Не-а! У нас тут группа просто супер. Книжная серия «Только для девчонок» называется!»

«Да? Прикольно – )). А парней к вам берут?»

«Не-а. У нас с этим строго!»

«А что вы там делаете?»

И тут Варю как прорвало. Пальцы забегали, как сумасшедшие, и вскоре Родиону было доложено обо всем, что творилось в группе, включая музыкальный конкурс.

«И ты тоже сочинила мелодию? Клево-)). Выложишь?»

«Не могу. Не знаю, как закинуть в комп».

На этом беседа закончилась.

Варя отвечала на сообщения, смотрела новости, общалась с народом, играла, слушала музыку, а душа ее пела. И пусть даже их первый разговор состоял всего из нескольких реплик, для полного счастья этого достаточно.

Время закончилась, и она с сожалением вышла из-за стола. Спасибо, милый комп! И как только люди в старину обходились без тебя?

Парень, работавший за соседним компьютером, тоже встал. Он разогнулся, разминая спину, повернулся…

Родион. Их взгляды встретились, и он тоже уставился на нее, вначале не узнавая, а потом все больше краснея.

Первой опомнилась Варя.

– Привет, – в панике пролепетала она.

– Ага, – кивнул он. – Так ты… тут?

– Ага. И ты?

– Ну да.

Содержательный разговор исчерпал все общие темы, и теперь они просто стояли и молча смотрели друг на друга.

Однако счастье оказалось недолгим: откуда-то сбоку вынырнула Света Рябова. На ней были точно такие же малиновые колготки, как и на Варе, и обе девочки на мгновение замерли, оторопело разглядывая друг друга. Потом Рябова наградила Варю убийственным взглядом и бесцеремонно схватила Родиона за рукав:

– Ты чего тут застрял? Я уже полчаса жду!

Парень, не сопротивляясь, двинулся следом, а Варя стояла столбом, не сводя с него глаз.

Больше ничего не было сказано, даже «пока», но их молчание было с лихвой искуплено насмешливой репликой Рябовой:

– Малиновые колготки и валенки – это не тупо, это диагноз!

«Апофеоз войны»

«Больше никаких малиновых колгот! Никогда, ни за что, ни в коем случае!»

Варя натянула одеяло на голову, тяжело вздохнула. Маме не понравилось, как она выглядит, и после прогулки Варю снова загнали в постель. Знала бы мама, что дочку бьет не гриппозная, а любовная лихорадка! А от нее, как известно, лекарств не существует.

Варя съежилась, закрыла глаза. Воспоминания о недавней встрече вгоняли то в жар, то в холод. Как все было бы хорошо, если бы не Рябова! Если бы не злосчастные малиновые колготки! Если бы не ее, Варина, вечная застенчивость!

Ах, если бы она умела отвечать на колкость колкостью! Она бы сказала Рябовой: «А у тебя диагноз – стерва! И это, как известно, неизлечимо!»

И неизвестно еще, как тогда повел бы себя Родион. Может быть, остался бы с ней, с Варей, пригласил бы погулять… Или в кино… Или в кафе! Хотя нет, какое кафе, малиновые колготки с валенками и вправду не айс. А вот в кино или в темном парке было бы незаметно…

– Варя, не спишь? – Голос мамы отвлек от унылых размышлений.

– Нет пока, – всклокоченная голова вынырнула из-под одеяла.

– Сегодня у Степана родительское собрание, мне надо сходить. Ты не вставай, полежи еще!

– Хорошо, – послушно кивнула дочь и, едва за мамой закрылась дверь, спустила ноги на пол.

Мама ушла, и Варя снова осталась одна.

Чем бы таким заняться? Она обвела комнату взглядом. Уроки? Бр-р… Нет, не сейчас. Книжку почитать? Все уже вроде перечитано…

И все же попробовать стоило. Она подошла к полке, сняла «Экспресс»… И люстра, помигав, погасла.

Ну вот, опять!

Варя на ощупь поставила книгу обратно на полку, нашарила на столе свечу. Прямо каменный век какой-то! Первобытно-общинный строй.

Огарок был совсем маленьким, огонек едва горел, и в почти полной темноте Варя вдруг поняла, что осталась в огромном доме совсем одна. И тут же вспомнилось, что музей затерян в огромном парке. Если что, ни до кого не докричишься, на помощь никто не придет.

Тут же тень на потолке нагло загоготала, страхи полезли изо всех углов, обступая маленькую обитательницу большой квартиры. В темноте за окном засияли звериные глаза, заскрипела лестница, кто-то застучал по крыше… Забаррикадироваться! Скорее, пока ОНО не вломилось в комнату!

Варя с неизвестно откуда взявшейся силой придвинула к двери стол, сверху водрузила стул, на него мольберт. Где-то еще должны быть свечки, их всегда полно вокруг, ну почему сейчас ничего не попадается?!

Наконец она нашла еще несколько огарков и, обламывая спички, зажгла, выставив перед собой как оборонительное заграждение.

Стало чуть-чуть светлее. Варя оглядела баррикаду – на душе стало спокойнее. Пусть попробуют теперь ворваться! Она отступила к шкафу, нащупала створку… И приняла мужественное решение: во что бы то ни стало отвлечься!

Вскоре на диван был вывален весь ее нехитрый гардероб. Лучший способ побороть страхи – определиться с нарядами к грядущему лету. Ну и что, что до лета еще целых полгода – середина зимы, как известно, самое подходящее время, чтобы задуматься о сарафанах – так же как в середине июля тянет примерить куртку и шубу.

Но Варю ожидало расстройство – прошлогодние одежки оказались малы. А ведь среди них были некоторые даже ни разу не ношенные! Обидно. Что, скажите, с ними теперь делать? Была бы у нее хоть сестра. А на Степку юбку и сарафан не наденешь!

С сожалением она поняла, что летом надеть будет нечего. Разве что невероятно красивую пижаму – бабушка купила в Москве в прошлом году, но тогда она была Варе велика. А теперь брючки и кофточка в ярко-красно-зеленую клетку сидят как влитые! И до чего же приятно, красуясь перед зеркалом, согласиться с мнением Даши о ее ногах! Ну и подумаешь, что пижама, кто об этом в Баюкине знает?

Вместе с летними нарядами проснулось летнее настроение, и страхи пустого дома были побеждены.

На радостях Варя плюхнулась на диван, взяла гитару и запела, начиная с новой песни и заканчивая ею же – хит номер два держался уже два дня! Жаль, Степка на тренировке по хоккею – интересно было бы узнать его мнение по поводу прогресса в вокале (в том, что прогресс был, Варя не сомневалась). С другой стороны, хорошо, что дома никого – можно было оттянуться и орать во всю глотку, что Варя и делала. Как же хорошо, когда нет соседей!

Она так увлеклась, что не услышала стук в дверь. Опомнилась только тогда, когда что-то ударило в окно.

И вмиг ужас вернулся и спеленал по рукам и ногам. Кто-то рвется в дом! Господи, как страшно. И ведь не позвонить, и на помощь не позвать. Почему, ну почему у них нет соседей?!

Одним мощным выдохом, как на дне рождения, она потушила все восемь свечек, выглянула в окно – никого. Правда, из флигеля не видно входную дверь… Дрожащая, испуганная, она забралась на кровать, съежилась и зажмурилась, стараясь не дышать. Кто бы это ни был, пусть уйдет! Увидит, что дома никого, и уйдет!

– Варь! Открывай! Спишь, что ли? – донеслось снизу.

Варь?

Она встрепенулась, заставила себя сползти с кровати. Всунув ноги в валенки, дрожащими руками сняла с баррикады мольберт, отодвинула стул и в колеблющемся свете свечки осторожно спустилась с лестницы. Стены вмиг раздались, потолок взлетел ввысь… Только не смотреть вверх, только не смотреть!

Две фигуры в белых масках стояли на пороге, парень и девчонка, и в сумерках Варя не сразу разглядела, кто.

– А мы к тебе! – пропел знакомый голос – одна из фигур оказалась Дашей.

А вторая…

Высокий темный силуэт шагнул в прихожую и произнес голосом, от которого у Вари по коже пробежали мурашки:

– Привет.

Потрясенная, она оцепенела, не в силах вымолвить ни слова. Это… он?!

– А ты что, одна? А света что, опять нет? А свечки у тебя еще есть? – тараторила Даша, стягивая куртку и пытаясь приладить ее на треногой вешалке.

– Привет, – выдавила наконец Варя, отступая вглубь. Как же хорошо, что нет света! Она вспомнила вдруг, что на ней клетчатая пижама, валенки и огромный бабушкин платок.

– А мы к тебе. Нам задали написать сочинение: «Как я ходил в музей». И тут я вспомнила, что ты как раз и живешь в музее, и решила освежить впечатления. А Родион, представляешь, вообще ни разу здесь не был!

– Неправда. Был. Только давно, в детстве, – голос через маску звучит глухо, но все равно от него кидает то в огонь, то в полынью.

– Ну, в общем, мы и решили твою маму попросить… С нами еще Сумкин хотел, но к нему бабушка приехала. А что, Василисы Егоровны нет?

– Нет. На родительском собрании.

– И Максима Илларионовича?

– Тоже. На курсах в Юрове, – упавшим голосом произнесла Варя.

– Жалко… – разочарованно протянула Даша. – Ну ладно, мы пойдем тогда, – заторопилась она, потянулась за курткой, и вешалка, не устояв, опрокинулась.

– Ой, извини! Я нечаянно…

Троица кинулась подбирать упавшие вещи. В темноте руки сталкивались, и Варя каждый раз вздрагивала, как от удара тока.

Наконец сооружение было водворено на место, а незадачливые посетители топтались в дверях.

– Не повезло, – подвела итог Даша и взялась за латунную дверную ручку. – Придется о другом музее писать.

Родион молчал. Варя стояла рядом и чувствовала исходящие от него волны тепла. Неужели ребята сейчас уйдут и сказка окончится?

Мысль показалась невыносимой.

– А давайте, я сама вам все покажу, – предложила вдруг она.

– А можно? – с сомнением посмотрела на нее Даша.

– Ну да! – соврала Варя: на самом деле заходить на экспозицию в отсутствие взрослых категорически запрещалось.

– Здорово! Давай! – воскликнула Даша, снова снимая куртку. Однако на этот раз не стала связываться с вешалкой, а бросила куртку на стул.

– Нам, наверное, переобуться надо? – спросила она.

– Можно просто тапочки надеть поверх обуви. Возьмите там, в корзине.

Варя, поднявшись на цыпочки, зажгла свечи в массивном канделябре.

Рука Родиона над ее головой сняла подсвечник со стены.

– Прикольно. Такой тяжелый. Куда теперь? – голос из-под маски звучал глухо.

– Сюда. – Варя подошла к массивной дубовой двери.

– «Музей усадебного быта восемнадцатого века. Усадебный комплекс Поливино. Имение Дурандиных», – прочитал Родион. – Ого! Твои родственники?

– Нет. Просто тезки. – Варя не стала говорить, что выяснению вопроса возможного родства отец посвящал все свое свободное время, рассылая письма в архивы, исторические журналы и генеалогические общества.

Она не любила свою фамилию. Особенно первые два слога. Как было бы хорошо, например, называться Смирновой, как Даша! Или Каретниковой, как староста. Или… Тереховой…

Обладатель привлекательной фамилии стоял рядом, освещая дверь, и Варя никак не могла попасть ключом в замочную скважину. Руки дрожали, бородка ключа звякала о замок. И что за напасть такая с этими старинными замками!

– Бедолага, – сочувственно вздохнула Даша. – Совсем от болезни расклеилась.

Наконец замок поддался, и Варя шагнула внутрь большого гулкого зала. Маленькая группа двинулась следом. Скудный колеблющийся свет выхватывал из темноты предметы усадебного быта, а ночь ползла по пятам, как затаившийся враг. Эхо казалось живым, оно подстерегало каждое слово, и даже самое тихое уносило наверх и оттуда разбрасывало по стенам, с которых за нарушителями с осуждением следили темные глаза старинных портретов.

Говорить не хотелось. Даже болтушка Даша испуганно молчала, подавленная зловещими призраками мрачного помещения.

– Не представляю, как они здесь жили! Тут же страшно… – прошептала она, прижимаясь к Варе.

– При свечах, – сказал Родион. – И не зависели ни от какого электричества.

– Это сколько же надо было свечек!

– Зато гарантия.

Варя молчала. Сердце работало, как перегретый мотор. Было даже удивительно, что стук не отдается гулким эхом и двое спутников ничего не слышат.

Надо было начинать экскурсию, но на рот как будто повесили замок. Она вдруг с ужасом поняла, что ничего не помнит из того, что рассказывала посетителям мама.

Молчал и Родион. Он шел впереди с канделябром, и мягкие тапочки скрадывали звук шагов.

Вдруг он остановился, осветив стенд с оружием.

– А вот и еще одна гарантия! Защита и безопасность. Арсенал что надо.

– Это… сабли и ятаганы с турецкой войны. А пистолеты – с Отечественной восемьсот двенадцатого, – одним духом выпалила Варя. Ой! Неужели хоть что-то вспомнилось?!

– Заряжены? – деловито поинтересовался Родион.

– Н-не знаю, – снова стушевалась Варя. – По-моему, из них ни разу не стреляли.

– А.

В его голосе послышалось разочарование, и Варя готова была провалиться сквозь землю. Почему, ну почему все так плохо!

Они остановились около картины, на которой была нарисована гора из черепов.

– «Апофеоз войны», – вздохнула Варя. – Любимая картина моего папы. Нарисовал художник Василий Верещагин. Однажды он останавливался в имении.

– Надо же! Нам сегодня на МХК как раз про него рассказывали. И мы все черепушки в тетрадях рисовали! У меня даже заячья черепушка есть, потом покажу. А что такое апофеоз? – спросила Даша.

– Высшая точка. Ну, типа дальше уже некуда.

– А это подлинник или копия? – спросил Родион.

– Копия, – вздохнула Варя. – Подлинник хранится в Третьяковской галерее.

– А.

Ну вот опять она его разочаровала!

– А где похоронен художник Верещагин? – подала из темноты голос Даша.

– Нигде, – сказала Варя.

– Как это?

– Военный корабль, на котором он плыл, наткнулся на мину и затонул. Почти все пошли ко дну. Верещагин тоже. Тело так и не нашли.

Родион присвистнул.

– Жесть.

Некоторое время ходили молча, погруженные в свои мысли.

– А давайте в прятки играть! – расхрабрилась вдруг Даша. – Или в жмурки!

В прятки? В музее?

Варя нервно хихикнула, а потом вдруг икнула и испуганно закрыла рот рукой.

– Давайте! – в панике выдавила она. Все, что угодно, только бы не икнуть еще раз!

Ей удалось продержаться до того момента, когда Даша распорядилась:

– Вы прячьтесь, а я буду водить!

Родион поставил канделябр на изящный резной столик, и они с Варей прыснули в стороны, как вспугнутые зайцы.

– Детский сад! – прошелестели в темноту слова Даши, но Варя ничего не слышала. Быстрее, быстрее в комнатушку экскурсоводов! Там под столом ящик с минералкой!

Теплая солоноватая вода уняла икоту, теперь хотя бы можно было перевести дух. Девочка села на пол, в квадрат падающего из окна лунного света. Взбудораженные мысли и чувства кувыркались, хотелось сделать что-нибудь дурацкое, выкинуть какую-нибудь шутку.

Она глубоко вздохнула и вылила на ковер остатки воды.

За дверью послышался шорох. Варя испуганно вскочила.

– Ты?! – одновременно выдохнули двое, шарахаясь друг от друга.

Несколько мгновений полного шока, потом Варя в замешательстве прошептала:

– Тебя еще не нашли?

Бред, полный бред! Зачем она спросила? Неужели и так не ясно?

Из кромешной тьмы доносится сдавленный смешок и ответный шепот:

– Нет. А тебя?

– И меня пока нет.

Варя вдруг поняла, что они с Родионом наедине. Если протянуть руку, можно дотронуться до него…

Неожиданная трель чужого мобильника прозвучала совсем рядом. Настолько близко, что Варя вздрогнула и подумала, что звонит ее телефон – как будто он не лежал сейчас бездыханный наверху!

– Да! – приглушенным голосом ответил Родион. – Свет, я сейчас не могу. Я в музее, на экскурсии.

«У нас одинаковые мелодии!» – пронзило Варю. И тут же: «Он сказал – Свет?!»

Действие минералки кончилось, она снова икнула – громко, горестно, – но на помощь уже мчался голос Даши:

– Ага! Вот вы где! А я вас нашла! Палочка-выручалочка, выручи меня!

И тогда Варя метнулась прочь. Она натыкалась на мебель, ушибалась, вскрикивала, потеряла где-то платок, но ей было безразлично.

Все пропало! Жизнь кончена!

А раз так, раз так…

Не помня себя, она подбежала к стенду с оружием, сорвала с держателей старинный пистолет. Он оказался неожиданно тяжелым, и, чтобы не уронить, пришлось ухватить его обеими руками. А для тугого курка понадобилось аж четыре пальца: два больших, чтобы взвести, и два указательных, чтобы спустить.

Когда грянул выстрел, она зажмурилась и икнула. А потом что-то тяжелое рухнуло на пол и с невероятным грохотом раскололось, зацокав мелкими осколками.

«Люстра! – мелькнуло в ошарашенной Вариной голове. – Я сшибла люстру!»

И в то же мгновение вспыхнул свет – не такой яркий, как обычно, ведь теперь светили две люстры, а не три – но все же достаточный, чтобы обозреть картину полного разгрома. Осознать, что теперь видно все, в том числе и она – девочка в клетчатой пижаме и валенках и с дымящимся пистолетом в руках… Хорошо, хоть икота прошла!

– Нет, нет, только не это! – наверное, она была совсем никакая, потому глаза подбежавшей Даши полыхали тревогой. Глаза Родиона тоже – но в них было и что-то еще, непонятное и неожиданное… Веселые шальные искорки.

Что-то громко крича, Даша выхватила у подруги пистолет, отбросила в сторону. И вовремя – на пороге возникли родители.

Немая сцена была достойна гоголевского «Ревизора». Застигнутые врасплох нарушители замерли в тех позах, в которых их застали: Варя в шоке от выстрела все еще держала руки сложенными перед собой, Даша с сердито насупленными бровями и воинственно сжатыми кулаками наступала на нее, Родион стоял поодаль, скрестив руки на груди. Но если гостей спасали маски, то Варины эмоции отчетливо читались на лице. Растерянность, замешательство, ужас, отчаяние… И еще – смертельный стыд после того, как среди полной тишины она громко и отчетливо икнула.

– Молодые люди, покиньте, пожалуйста, помещение! – Когда отец рассержен, он превращается в разъяренного Зевса. Даже домовые в испуге жмутся по углам, страшась его гнева.

Незадачливые посетители испарились, и Варя осталась наедине со своими бедами. Но это было даже хорошо – после только что пережитого позора она не смогла бы поднять на ребят глаза. Она стояла красная, несчастная, мечтая о конце света. Если бы у нее был сейчас этот пистолет, она направила бы дуло себе в висок!

– А ты изволь объясниться, пожалуйста.

Наверное, в былые времена такими словами вызывали на дуэль. Бросали в лицо перчатку, назначали время и место, называли секундантов… Еще мгновение, и грянет выстрел… Варя даже зажмурилась, такой реальной показалась фантазия.

Следующий час стал, наверное, самым тяжелым в Вариной жизни. Она чувствовала себя, как приговоренная к казни во время исполнения наказания. Или жительница Помпеи во время извержения. В общем, как человек, на несчастную голову которого обрушились все мыслимые и немыслимые бури мира.

– Это… я… в общем, в школе задали написать сочинение про музей… – непросто выкручиваться под пристальными взглядами суровых прокуроров!

– И для этого тебе понадобилось вырядиться невесть как и заниматься вандализмом.

– Но я не нарочно… Это случайно… Я и сама не знала, что так выйдет! – Ах, как же неубедительно звучат оправдания, но что же с этим можно поделать?

– Значит, ты не брала пистолет?

– Брала.

– А зачем? Там же ясно написано: «Экспонаты руками не трогать!»

– Я… мне хотелось проверить, заряжен ли он.

– Отличная проверка! – сарказм в голосе отца хуже гнева. – На миллион рублей. А про то, что посторонним вход в музей запрещен, ты знала?

– Но я же не посторонняя, – робко напомнила Варя.

– Жаль. Другого нарушителя я бы в милицию сдал. Его посадили бы в тюрьму и приговорили к восполнению материального и морального ущерба. А теперь расплачиваться придется мне.

– А воду в подсобке тоже ты разлила? – В отличие от отца мама выглядит просто усталой и несчастной. Но что может быть хуже?

– Так они еще и воду разлили? – снова взвился отец. – А может, нам надо радоваться, что музей вообще уцелел?

Варя поежилась. Глаза стали влажными. Захотелось плюнуть на все и честно признаться:

«Мамочка и папочка, я влюбилась. Совсем потеряла голову. Сама не ведаю, что творю!»

Она открыла рот, но передумала. Нет. Будет еще хуже. Такое признание только подольет масла в огонь. Родители не поймут, а Родиону, чего доброго, тоже достанется.

Над ее бедной головой свирепствовала буря. Гнев богов был ужасен. Громыхал гром, сверкали молнии, волны крушили скалы.

– Мне придется написать докладную. Будь добра, назови фамилии тех, кто вместе с тобой участвовал в погроме.

– Никто не участвовал. Я одна во всем виновата.

– Хорошо, назови тех, кто был с тобой в музее.

– Не знаю. Это из параллельного класса. Они были в масках, я не разглядела.

– Как же ты могла пустить в музей посторонних?

– Но это же не бандиты. И не воры!

– Лучше бы бандиты и воры. Ущерба было бы меньше.

Хуже нет, когда отец становится чужим. У них отношения и так не очень, Варя всегда ощущала, что отец недоволен ею. Иногда ей казалось, что он вообще ее не замечает. Но лучше бы и дальше не замечал, чем так, как сейчас, когда он разговаривал с ней как с посторонней.

Весь вечер семья убирала следы разрушений. Парадная люстра раскололась вдребезги. Латунные рожки погнулись, лампочки и большая часть подвесок разбились. Варя чувствовала себя Геростратом, прославившимся в древние времена тем, что сжег храм.

Печальная и позорная слава!

Взрослые с ней не разговаривали. Ужинали молча. Лишь Степка, не замечая общего напряжения, болтал громко и весело, пользуясь тем, что никто его не останавливает.

После ужина Варя пробралась к себе в комнату, скользнула в кровать, съежилась под одеялом, крепко зажмурилась. Судьба поймала ее и прихлопнула, как букашку.

Она навеки испортила отношения с родителями.

Она разгрохала люстру, и теперь семье грозят материальные затруднения!

Она не смогла нормально провести экскурсию!

Она появилась перед Родионом в немыслимой клетчатой пижаме и валенках! Ох уж эти валенки, будь они неладны!

Но это еще не самое ужасное. Самое ужасное – это то, что она при нем икнула!!!

Так громко, что не заметить было невозможно!!!

И… И… Рябова звонила ему как близкому человеку.

Это означало только одно – жизнь кончена. Ничего хорошего ждать в будущем не приходится.

Она повернулась на другой бок, свернулась калачиком. Вяло подумала, что не поставила на зарядку мобильник. Но вставать не было ни сил, ни желания. Гори оно все синим пламенем!

Часы в гостиной пробили двенадцать. Она вздрогнула, на мгновение очнулась с ощущением еще одной непоправимой потери. И вспомнила, что это был последний день музыкального конкурса.

Проснулась Варя все с тем же пасмурным, безрадостным настроением. На часах девять – первый урок вовсю, а она тут одна, всеми забытая и заброшенная. Никому не нужная, одинокая, покинутая…

Ощущение усилилось, когда она спустилась вниз. В доме было пусто: Степан ушел в школу, родители уехали на курсы, оставив на кухонном столе какой-то незнакомый мобильник и записку: «Телефон нашли в музее. Еда в холодильнике. До нашего приезда никуда не выходи. Вечером придет врач».

Варя покрутила мобильник и положила обратно – телефон выключен, батарея разрядилась. Опять кто-то из посетителей забыл! Находки были не редкость – забывали и теряли мобильники, кошельки, очки, документы, зонтики, а один раз даже кошку в сумке. Хорошо хоть «Нокия», как и у нее. Можно будет поставить на зарядку и подождать, пока объявится хозяин.

Она долго стояла перед холодильником, гадая: чего же больше хочется – бутерброда с сыром или колбасой? Или глазированный сырок? Или маринованные огурцы? Вспомнила про булочку в Юрове и разыскала в кармане куртки кусок недоеденной шоколадки.

На завтрак этого хватило – аппетит совсем пропал. Попив несладкого чаю, поплелась к себе и наконец-то поставила мобильник на зарядку. Потом увидела на столе мятую бумажку – ах да, это же план, который она писала для конкурса. Расправила листок, перечитала… Кому это теперь нужно? В раздражении скомкав листок, метнула его в мусорную корзину, надеясь попасть. Однако невыполненный план пролетел мимо, и Варя поняла – в этот день везения не будет.

Тогда она лениво взяла гитару, попыталась настроить по слуху, бросила и спела песню как есть. Снова показалось здорово, но какой теперь в этом толк! Бедная песенка: конкурс закончился, и никто, никто в мире теперь не услышит волшебной мелодии!

Едва Варя распрощалась с одной мелодией, зазвучала другая: в ее оживший телефон полетели сообщения. Изумленная Варя не успевала считать сигналы, а новая и новая информация накатывала волнами. Оказывается, Даша накануне звонила 22 раза! И что такого случилось, интересно, что подруга так разволновалась? Ах да, вчерашняя история. Варя почувствовала угрызения совести: подруга весь вечер переживала, а она даже не удосужилась позвонить.

Потом принялась читать сообщения.

Первое же из них бросило в краску и заставило сердце забиться быстрее. «Вот это экскурсия! Р. вчера сказал – никогда не думал, что в музеях так интересно-})».

Значит, ему понравилось? Или он с иронией?

Хандру как рукой сняло, и Варя в нетерпении обратилась к остальным сообщениям.

«Мы решили назвать сочинение «Кровавая бойня в музее»-))».

«А у тебя ноги точно лучше, чем у Вагановой! Вот только пижама не катит, особенно с валенками – ))».

Снова расстройство – как все-таки она непростительно опростоволосилась вчера! Выставила себя полной дурой. Настоящая Дурандина. Да еще икота так не к месту напала!

И все же… Душа неизвестно почему наполнялась ликованием. Они говорили о ней! Ему было в музее интересно!

Ради этого стоило расстрелять все люстры до единой.

Варя закрыла глаза, три раза вздохнула и написала Даше: «Абонент снова в сети-))».

Подруга не замедлила ответить:

«Ну наконец-то! Где была? Ну как ты после вчерашнего?»

Ах, как хорошо, когда есть кому поплакаться! Градус Вариного настроения пополз вверх.

«Выжила. Но с трудом», – пожаловалась она.

«А музей?»

«Пока стоит. Но без одной люстры».

«Ну ты вчера зажгла! Не ожидала от тебя».

«Я и сама от себя не ожидала, – призналась Варя. – Прикинь, я конкурс профукала!»

«То есть?»

«Вчера последний день был, а я так и не отправила песню-))».

«-))», – ответила Даша и замолчала.

Варя посмотрела на часы: 11.15. Начался третий. Биология, там с мобильными строго.

Она вдруг почувствовала сильный голод. Ну конечно, с утра была всего лишь шоколадка!

Вприпрыжку спустилась на кухню, вытащила из холодильника продукты. Сыр лег на колбасу, сверху устроились маринованные огурчики, в чае растворилось три ложки сахара. М-м-м… И кто сказал, что дома плохо? Поглощая многоэтажные бутерброды, она напевала песню с ощущением, что жизнь, пожалуй, еще может преподнести сюрпризы.

Правда, она забыла, что сюрпризы бывают и неприятные.

Первый не заставил себя ждать.

«А у нас тут такое, такое!» – написала Даша после третьего.

«Ну?»

«Прикинь, Р. пропал!»

«Как это?»

«В школе его нет, и мобильник не отвечает. Сумкин и Рябова с ног сбились, не могут его найти».

Телефон снова замолчал, и Варя положила недоеденный бутерброд на тарелку. Как можно думать о завтраке, когда в мире такое творится! «Если что-нибудь станет известно, дай мне знать!» – отстучала она Даше.

В период мучительного ожидания и неизвестности надо было чем-нибудь заняться. Вначале она кусала губы, потом принялась за ногти. Потом увидела, что мобильник зарядился, отсоединила его и поставила заряжаться родительскую находку.

И тут начались новые сюрпризы.

Получив целительную порцию электричества, чужой мобильник ожил, завибрировал и засветился. Мелодия звонка заставила Варю вздрогнуть и потянуться к своему телефону – чтобы с досадой убедиться, что она ошиблась: звонят не ей.

Однако на звонок надо ответить – это может быть хозяин телефона. Варя нажала кнопку приема.

– Да! – нетерпеливо проговорила она в трубку. – Говорите, я слушаю!

В ответ послышалось какое-то шуршание, потом девчоночий голос ойкнул и отсоединился. «Света Ряба», – прочла Варя на экране, но удивиться не успела, потому что снова раздался звонок.

– Я слушаю! – повторила Варя, но ответа опять не получила, лишь где-то в отдалении мальчишеский басок проговорил: «Там тетка какая-то!»

На этот раз на экране отпечаталось «Макс Сумо».

«Сумасшедшие», – сердито подумала Варя и с укором посмотрела на свой телефон – как будто хотела пристыдить его за то, что он в противоположность чужому молчал.

И тут, словно дразня ее, на чужака пришли три эсэмэски подряд. Везет же неизвестному растяпе. И за что ему столько внимания?

Она поняла это, когда безо всяких угрызений совести прочитала чужие эсэмэски.

«Любимый, ау! Желаю увидеться сегодня и выяснить, куда ты пропал», – пришло от Светы Рябы.

«Пацан, ты где? Про футбол не забыл?» – интересовался Макс Сумо.

Значит, растяпу тоже потеряли! «Вот влетел, остался без телефона», – не могла не посочувствовать Варя.

Придется ей принимать за него эсэмэски. Вот только отвечать она не собиралась – и так больно жирно для ротозея.

Словно в ответ на ее мысли эсэмэски полетели стайкой. Варя читала их, ощущая нарастающую тревогу. Имена и фамилии поздравляющих казались смутно знакомыми… Света Ряба… Макс Сумо… Да это же Света Рябова и Максим Сумкин!

Неизвестным растяпой оказался Родион.

Это его мобильник она держала сейчас в руках.

И это его все вокруг потеряли!!!

На душе сгустились тучи. Рассеять их могло только одно.

«Скинь мне его адрес!» – потребовала она у Даши.

«Зачем тебе?»

«Попробую его отыскать!»

Ответ пришел через полчаса. В конце эсэмэски шла приписка: «Выудила из Сумкина. Если бы ты знала, чего мне это стоило!»

«Проси, чего хошь!» – в порыве благодарности предложила Варя, втайне надеясь, что подруга не вспомнит про «Серебряный вечер».

«Серебряный вечер»! – последовал почти мгновенный ответ.

Варя покорно вздохнула, мысленно прощаясь с любимой книгой. Ну что ж. А кто говорил, что будет легко? Любовь требует жертв.

Она поцеловала мобильник Родиона, спрятала в сумку и побежала одеваться.

На этот раз решила обойтись без выкрутасов. Хватит уже, наэкспериментировалась. Просто и скромно, как обычно. Джинсы, футболка, толстовка, куртка. И никаких валенок! Вполне достаточно позора. Пусть будут просто кроссовки. И ничего лишнего. Вот только «Серебряный вечер» для Даши не забыть.

Ходячая катастрофа

После встречи с Дашей Варя направилась прямо к Родиону. Оказалось, что он живет в единственном в Баюкине многоэтажном доме. Варя нечасто бывала здесь и, выйдя из маршрутки, с любопытством оглядывалась.

Вот таким она и представляла себе идеальное жилище! Старые двухэтажные дома отступили под натиском высокой многоэтажки, стены которой уходили ввысь, как отвесные скалы. Снег искрился, окна вспыхивали, отражая солнце, из витрин торгового центра, занимавшего нижние этажи, надменно глядели манекены. Это было самое оживленное место в городе. С утра и до позднего вечера здесь людно и шумно, народ ходит туда-сюда, глазеет на витрины, и везде машины, машины, машины… Шум, гам, столпотворение – вот это жизнь! Мечта!

Нужный подъезд оказался третьим от торца, и, открывая дверь, Варя снова завистливо вздохнула – везет же людям! Живут в нормальных домах, с соседями, с исписанными стенами… Ей бы так!

Поездка в лифте показалась настоящим приключением. До этого Варя каталась в лифте только те несколько раз, когда была в Юрове, и сейчас ощущала себя пилотом на борту космического корабля. Особенно интересно изучать надписи на стенах, оставленные предыдущими «космонавтами». Оказалось, почти все они знали английский и любили рисовать черепа.

Перед дверью с номером 284 она помедлила, стараясь унять прыгающее сердце. Потом набрала побольше воздуху и нажала на кнопку. Короткие мгновения ожидания. Буханье в ушах. Слабость в коленках. Ей казалось, что она стоит на пороге иной жизни. А вдруг сейчас дверь откроется, и оттуда выйдет… нет, не Родион, а какое-нибудь сног-сшибательное инопланетное существо вроде гнома, эльфа или аборигена из «Аватара»…

Она так увлеклась собственными фантазиями, что только в самый последний момент сообразила надеть медицинскую маску.

Родион стоял в дверях в большом пуховом платке и тоже в маске. «И впрямь пришелец!» – ехидная мысль промелькнула перед тем, как Варя снова окунулась в душный любовный дурман.

А «инопланетянин», с изумлением посмотрев на нее, сорвал с головы платок, выдернул из ушей наушники и произнес:

– Привет! Я думал, это врач.

– А это я. – Варя растерялась, заливаясь краской. – Не вовремя?

– Нормально. Заходи! – Он поежился, впустил ее, закрыл дверь. – Вот тапочки. Мамины! Не замерзла? А то холодно очень.

– У тебя, наверное, температура! – всполошилась Варя. – Может, мне уйти?

– Нет, – решительно произнес он, хватая ее за руку. – Не уходи.

Рука была сухой и горячей, и Варя испугалась еще больше.

– Тебе же лежать надо! Ты совсем больной, наверное!

– Ага. Тридцать девять и три. Черепаший грипп.

Варя замерла с открытым ртом. Вот, значит, как!

– Ну да. В городе эпидемия, ты разве не в курсе? – Он сверлил ее лихорадочно блестевшими глазами. – И во всем мире. Так не уйдешь?

– Ну, если ты так хочешь…

На самом деле больше всего на свете она хотела остаться.

– Хочу. – Он поплелся в комнату, платок волочился по полу. – Вот только чаем не угощу, извини. Мама на сутках, отец в плавании. Я с утра еще ничего не ел.

Варя двинулась за ним, потом передумала:

– Где тут у вас кухня?

– Дай-ка сообразить. – Он почесал затылок, потом неопределенно махнул рукой. – Поищи сама. А то я что-то совсем расклеился.

Кухня нашлась в конце небольшого коридора. Вообще после своих хором Варе в этой квартире все казалось миниатюрным, игрушечным. Как будто она попала в домик Барби! Но именно это и было здорово. Никаких призраков. Уютно, по-домашнему. И главное – комфортно, современно. Обычная человеческая плита. Обычный чайник. Обычные тарелки и вилки, современный холодильник. И куча разнообразной бытовой техники: микроволновка, миксер, тостер, блендер, пароварка, соковыжималка… И даже хлебопечка! Всего этого у Вари в доме не было, родители считали новомодные кухонные штучки излишествами. А Варя мечтала поселиться в магазине бытовой техники. Чтобы все под рукой. Захотел морковку постругать – вот тебе овощерезка. Захотел яйца взбить – берешь миксер, а не старинную веселку.

Кстати о яйцах. Если человека надо накормить по-быстрому, лучшего решения не придумать!

Яйца обнаружились в холодильнике. Кроме этого, там были молоко, сыр, колбаса, овощи и несколько банок с консервами. Для приличного завтрака вполне хватит!

Яичница была одним из двух блюд, которые Варя умела готовить. Второе – макароны с сыром, но это Варя решила оставить про запас.

Возня на кухне успокоила, помогла привести в порядок взвинченные нервы. К тому же в процессе поисков сковороды у Вари созрело неординарное решение. А что, если сделать не глазунью, а омлет? Взбить яйца с молоком, добавить тертого сыра, кусочки колбасы и зелень… Мама делала так иногда, но одно дело взбивать вручную, и совсем другое – миксером!

У Вари зачесались руки испробовать прибор в деле. Вот только сколько яиц взять? Себе бы она взяла два, а сколько надо парням? Степка съел бы три, но он в два раза меньше Родиона. Значит, надо шесть? Многовато, к тому же это все яйца, которые есть в холодильнике.

В итоге она остановилась на четырех. Взбивать их миксером – сплошное удовольствие! Правда, прибор пришлось держать двумя руками, да и шуму от него было так много, что на кухню заглянул Родион.

– Разбудила? – испугалась Варя, вытаскивая миксер, от чего во все стороны полетели брызги яичной пены.

– Вот теперь я верю, что это ты вчера стреляла по люстре! – хихикнул Родион. – Дело, конечно, твое, но проще было не возиться, а разогреть что-нибудь в микроволновке. В морозилке полно полуфабрикатов.

«Вот всегда так! – надулась Варя. – Хочешь сделать человеку приятное, а он не ценит».

– Что, уже выздоровел? – буркнула она, на миг позабыв о своих нежных чувствах.

– Почти, – кивнул больной, блаженно улыбаясь. – После интенсивной шумотерапии… – На этих словах он закашлялся, и у Вари болезненно сжалось сердце.

– А ну марш в комнату! – прикрикнула она, удивляясь собственной смелости.

– Слушаюсь, мой генерал! – просипел «нарушитель» и скрылся из вида.

Тем не менее идея с микроволновкой понравилась – весь Варин опыт общения с этим прибором исчерпывался наблюдением, как с ним управляется Даша. К самой технике подруга ее не подпускала, называя безрукой. И вот теперь у «безрукой» появился неожиданный шанс доказать миру, что она «рукастая».

Она открыла морозилку и вытащила один из многочисленных пластиковых пакетов с каким-то свертком. «Чизбургер, – прочитала она. – Восемь минут в микроволновке – и свежеиспеченное лакомство у вас на столе!»

Она положила сверток на пластиковую тарелку, прикрыла крышкой, поставила в печь. Так-так-так… Миллион кнопок, какую бы нажать?

После недолгого брейнсторма она решила нажать большую зеленую, по аналогии с мобильником. Это наверняка пуск, а красная рядом – стоп! Чего тут думать-то, все приборы одинаковые.

Микроволновка заурчала, тихо, ровно, явно довольная деликатным обращением. Интересно, что бы ты, Дашуля, на это сказала?

Сковородка стояла на самом маленьком огне, однако омлет приготовился быстрее чизбургера. Аппетитный запах защекотал ноздри, наполнил кухню. Варя выключила газ, заглянула в скороводку – ух ты! Омлет стал пышным и толстым, почти до самой крышки. Вот что значит как следует взбить яйца! Пасибки, милый миксер!

– У вас все так удобно! Только кнопки нажимай и готово! – сообщила она прибежавшему на запах больному.

– М-м-м… Вот это запах! Чудо кулинарии. Мои просто помешаны на кухонных новшествах. Особенно отец. По-моему, он других подарков маме ни разу в жизни не делал! – Родион сел за стол, снял маску, деловито взялся за вилку.

– А мои, наоборот, как будто застряли в девятнадцатом веке. – Варя тоже сняла маску. – Упорно не желают замечать прогресса. Мама до сих пор яйца веселкой взбивает.

– Веселкой?

– Ну да. Это такая спиральная штука…

– А, знаю! Похожа на пружину. У бабушки была такая. Но это ведь и в самом деле весело! Стильно. Ожившая история. В музее живут живые экспонаты.

– Вот-вот! А я хочу быть обычным человеком.

Родион съел свою порцию в два раза быстрее «повара».

– Слушай, а вкусно! Ты молодец. Признаюсь, не ожидал открыть в тебе кулинарные таланты.

– А какие ожидал? – Варя зарделась от похвалы.

Родион не ответил. Он перестал жевать, принюхался…

– Тебе не кажется, что пахнет горелым? – осторожно поинтересовался он.

– Чизбургер! – испуганно вскричала Варя, вскакивая. – Неужели сгорел?

Она открыла микроволновку и в ужасе отшатнулась: из печки повалил густой дым. Тарелка, крышка и бутерброд намертво спеклись в темную бесформенную массу, которая угрожающе шипела и фыркала.

– Первый блин, – хихикнул Родион, глядя ей через плечо. – Не расстраивайся. У нас этих тарелочек пруд пруди! И чизбургеров. Правда, микроволновка пока одна. Но если что, папа маме новую подарит!

«Как он догадался, что этот блин – первый?!» – Варя в панике оглядывалась в поисках прихватки. Скорее, скорее злосчастный чизбургер под холодную воду!

Она бросила спекшуюся массу под сильную струю, и… чуть не оглохла от сильного взрыва. Тарелка разлетелась на сотни мелких осколков, застучавших по полу и стенам рассыпанным горохом.

Родион в дверях давился от смеха.

– И как это музей пока цел, не понимаю. Ты же просто ходячая катастрофа!

«Но я не была такой! – мысленно возмутилась Варя. – Это только в последнее время. Все из-за тебя!»

Додумать не удалось – раздался резкий звонок в дверь.

Двое замерли, озадаченно глядя друг на друга. Потом Родион испуганно метнулся в комнату, шепнув:

– Открой! Это врач!

Наверное, так чувствовали себя преступники всех времен и народов, застигнутые с поличным. Варя стояла перед открытой дверью и жалела, что в квартире нет черного хода, через который можно было бы улизнуть. Или трубы, через которую можно было бы вылететь на метле. Или на худой конец хотя бы ямы, в которую следовало сейчас же, немедленно провалиться.

Больше всего Варя жалела, что не успела надеть маску. Потому что перед ней стояла Та Самая Женщина, которая в Юрове бросила в кепку юной попрошайке пятьдесят рублей. Так она врач? Варе никогда не забыть ее презрительного брезгливого взгляда. Но и женщина не забыла свою попутчицу – о чем и не преминула объявить в ответ на Варино испуганное «здрасте!».

– Ага. У несчастной попрошайки из Юрова, оказывается, есть жилье, – с сарказмом произнесла она.

– Н-нет. Я не отсюда, – испуганно замахала руками Варя, в ужасе оттого, что их разговор услышит Родион. – Я в другом месте живу.

– Да? А тут ты тогда что делаешь? – подозрительно посмотрела на нее женщина.

– Ну, в общем… Родион Терехов мой одноклассник. Я принесла ему домашнее задание, – соврала Варя, понимая, что женщина видит ее насквозь.

– Ага, – снова повторила врач и больше уже Варю не замечала. Она вытащила из сумки белый халат и бахилы, надела маску, вымыла руки и отправилась в комнату.

Варя хотела было воспользоваться моментом и улизнуть, но с досадой вспомнила, что так и не отдала Родиону мобильник. Вот зараза, придется дожидаться, когда доктор уйдет.

Следующее воспоминание снова заставило ее запаниковать. Вечером к ней тоже должен прийти врач! Она взглянула на часы – пять. Это уже вечер или нет?

Расстроенная Варя закрылась на кухне и сидела, не включая свет. Но вот наконец хлопнула входная дверь, и рядом появился Родион.

– Че в темноте?

– Прячусь, – поежилась Варя.

– Понимаю. По-моему, врач и палач – синонимы, – не включая свет, он плюхнулся на соседнюю табуретку. – И почему им всем обязательно нужно залезть тебе в горло ложкой и слушать холодной трубкой? Еще сдавить руку манжеткой и оставить на животе синяки. А после этого говорить, что ты совсем плохой, потому что у тебя давление, как у мертвеца, температура, как у печки, и лучше сразу ползти на кладбище. Да от таких осмотров здоровый скопытится. Как насчет чая? – без перехода выпалил он.

– Мне идти надо, – вздохнула Варя.

– А я так надеялся. Думал, будет чем запить противные горькие таблетки. – Он снова закашлялся, и Варя мгновенно забыла о том, кто она и где.

– Иди в комнату, я принесу, – ласково сказала она. – У вас есть липа и малина? И еще мед нужен.

– Мур-р-р, – промурлыкал Родион. – Как приятно, когда о тебе заботятся. Да здравствует черепаший грипп! Поройся вон там.

Неудачные гастроли

Родион широко улыбнулся и поставил чашку на стол.

– Спасибо! Почему это все, что ты готовишь, так вкусно?

– Ты еще варенья не пробовал. Которое мы с мамой варим.

– Так ты еще и варенье варишь! – восхитился Родион. – Не думал, что в век Интернета такое возможно.

– Вообще странно, что у тебя такой аппетит, – произнесла Варя, порозовев. – Обычно при высокой температуре на еду смотреть противно.

Они сидели на диване около большого круглого стола.

– Ну так у меня ж не обычный грипп, а черепаший, – напомнил Родион, придвигаясь поближе. – Как там было написано у Реймонта Обви? Пробуждается зверский аппетит.

– Ты и вправду читал эти блоги! – ахнула Варя, отодвигаясь подальше.

– Ну да. И уже вступил в «Группу любителей нарушать запреты». – Родион накрыл ее руку своей.

Варя вздрогнула – ее словно током ударило. Она замерла с бешено колотящимся сердцем, боясь посмотреть на Родиона. Интересно, он прямо сейчас собирается приступить к нарушению запретов? Сможет ли она устоять? И, главное – захочет ли?!

Лампочки в стильной современной люстре замигали, а потом, вспыхнув, одновременно погасли. Ну вот, опять! Как будто специально хотят ей нагадить! Или… помочь?

– Та-ак. Опять твои штучки? – фыркнул Родион, и Варя сердито вскочила. Вытянув перед собой руки, она бросилась к двери, испытывая одновременно невероятное облегчение и глубочайшее разочарование.

– Варь, а ты чего приходила-то? – настиг ее поскучневший голос.

Блин! Она затормозила, развернулась, наткнулась на стул, и он с грохотом полетел на пол…

В наступившей гробовой тишине было слышно, как бьются о стекло снежинки.

– Я что-то не то спросил? – осторожно поинтересовался из темноты Родион.

– Да нет. Все нормально. Просто у вас тут столько стульев… – Варя рылась в сумке в поисках мобильного. – Вот, держи. Ты у нас вчера посеял. – Как сделать так, чтобы голос не дрожал от слез?

– Так вот он где! Пасибки! А я уж похоронил его. И что мне пишут? – Голос Родиона снова повеселел.

– Ну, всяко-разно… Ряба обыскалась тебя, Сумо зовет на футбол… – Варя шмыгнула носом. – Ну, еще какие-то незнакомые, я, во всяком случае, не поняла.

– Ага, – хмыкнул Родион, и Варя только сейчас поняла свою оплошность. Господи, да что же это такое! Бежать, бежать отсюда, спрятаться от стыда и позора…

– Побудь еще! – осипший голос настиг на пороге.

И почему это он имеет над ней такую власть? Она покорно замерла, повернулась – как птичка, загипнотизированная удавом. Сил едва хватило только на то, чтобы пролепетать:

– А зачем?

– Просто. С тобой не скучно. Какая-то ты…

– …ненормальная, – вздохнув, подсказала Варя.

– Ага! Вот-вот. Короче, никогда не знаешь, чего ты выкинешь в следующий момент. Или опрокинешь….

Эх, был бы он рядом, ему несдобровать! Но вначале до насмешника нужно добраться. И Варя двинулась обратно. На этот раз она ступала медленно, вытянув руки и тщательно ощупывая пространство перед собой. Пока она воевала с темнотой, гнев ее остыл, уступив место страху – она потеряла ориентацию и уже не понимала, где находится. Это было так стыдно – заблудиться в трех стульях!

Впереди вспыхнул экран мобильного – зеленый маячок в непроглядной тьме.

– Может, ты еще и своим посветишь? – посоветовал Родион.

Какая же она все-таки тупица! Почему бы самой не догадаться?!

Она зажгла мобильник, посветила – и вовремя. На пути громоздился стол, рядом затаился очередной коварный стул. С облегчением переведя дух, она остановилась, дав себе слово не приближаться больше к маячку ни на сантиметр.

– А знаешь что! Я все-таки пойду, – твердо сказала она.

– А сказка? – раздался невинный голосок с дивана.

– Какая еще сказка? – опешила Варя.

– Ну, которые рассказывают больным деткам добрые мамы.

– Да я не знаю, – растерялась Варя.

– Тогда расскажи про попрошайку из Юрова, – как ни в чем не бывало попросил голос с дивана.

Блин!!! Так он все слышал!

Варя приготовилась к очередному спурту, но голос Родиона остановил:

– Нет-нет, только не убегай, я умру, если не услышу эту историю… – жалобно запричитал он, и Варя сдалась.

– Ладно, так и быть. Но только чур не смеяться и не издеваться!

– Торжественно обещаю! – гаркнули с дивана, и Варя приступила:

– Короче, все началось со Степки. Это мой брат. Или, вернее, нет, все началось раньше, с Тургенева… Или с музыкального конкурса? В общем, дело было так…

Слова полились неожиданно легко, как будто она не говорила, а писала. Может, этому способствовала темнота?! Рассказ лился то неторопливо, спокойно, то вдруг становился живее и громче в кульминационные моменты. Вот бы на уроке так!

И еще она дивилась своей неожиданной откровенности. Даже с Дашей она была не до конца искренна, а сейчас вдруг честно, без утайки выложила все, как было.

– Я сама не знаю, как это вышло, в переходе, – подвела она итог. – Просто само собой получилось. Как будто не со мной. Наверное, я уже тогда заболевала.

– Круто, – сказал Родион после паузы. В его голосе больше не было ни насмешки, ни скуки, наоборот, звучало неожиданное уважение. – Жжешь. Остаться одной, без денег… И так лихо выкрутиться… Я один еще ни разу в Юров не ездил. Хотя скоро придется.

– Из-за паспорта?

– Ну да. Когда четырнадцать стукнет. Предки хотят сопровождать, но теперь-то я уж точно их не допущу. А докторша – это та самая тетка?

– Угу. Представляешь, что я почувствовала, когда увидела ее! Чуть снова не заболела.

– Жесть. А малиновые колготки – это которые на почте?

– Ага. – Ой, как же хорошо, что в темноте не видно пунцовых щек!

– А зачем они тебе ваще понадобились?

– Но это же как у Вагановой! У Палитры, модель такая есть… Она у меня на аве!

– А! А зачем она тебе? Кукла раскрашенная.

Варя задохнулась от возмущения. Но следующая фраза Родиона заставила ее затрепетать:

– Ты в сто раз лучше.

Оба замолчали. Снова стал слышен серебристый шорох снежинок. Два мобильника лежали рядом и светились, как светлячки. Варя подумала, что Родион уснул, но он прервал молчание:

– Ты – первая девчонка, которая добавилась мне в друзья.

– Правда? А как же Рябова?

– Я сам к ней добавлялся.

– И что? – Варя почувствовала укол ревности.

– Отказала.

Странно!

– Когда это было?

– Год назад.

– А! Тогда понятно.

Последовавшую паузу снова прервал Родион:

– А песня? Ты сочинила?

– Ну да!

– А на конкурс отправила?

– Нет.

– Почему?

– Не успела. Не знала, как мелодию перегнать в комп. Пока разбиралась, там все закончилось.

– Жаль. Столько усилий.

– Ага. И неприятностей.

– Споешь? У меня гитара есть за шкафом.

– Да я не очень играю, – замялась Варя.

Гитара оказалась старенькой и расстроенной. Тихонько мыча про себя, Варя кое-как настроила ее, взяла несколько аккордов. Звук вышел сочным, ясным – струны оказались неожиданно хорошими.

Она наскоро прошептала молитву, набрала в грудь воздуху и запела.

Раньше она и представить не могла бы, что первое публичное выступление пройдет вот так, в темноте, в доме самого дорогого человека. Если бы она готовилась и репетировала, то непременно провалилась бы: от стеснения забыла бы и слова, и мелодию. Да и голос бы пропал! Теперь же как будто ангелы парили над ней, давая силу и уверенность.

– Ангелы в розовых шубках

Городу сели на плечи,

В танцах, улыбках и шутках

Тает серебряный вечер… —

запела она, сразу же погрузившись в волшебную ауру мелодии.

Она пела для Родиона. Все остальное было неважно. Самое потаенное, что было на душе, изливалось в этой песне. Нежные, несмелые, как ростки подснежников, чувства, робкая надежда на ответное понимание – и пронзительное ощущение невероятного счастья оттого, что он рядом. Даже голос стал другим – мягким, бархатистым, вибрирующим.

Она и сама не ожидала, что выйдет так здорово! Ко всему прочему ни разу не сбилась, не забыла слов, не сфальшивила. И песня показалась необычной, незнакомой – как будто не она написала, а кто-то другой!

– Ужас, – прошептал Родион, когда растаял последний звук. – Никогда не думал, что можно так плохо петь.

Она вздрогнула, как от удара, взглянула на него растерянно, ошеломленно – его глаза блеснули в темноте, приближаясь. Она замерла, потом потянулась навстречу…

…Резкий звук звонка прорезал тишину, отбросил их друг от друга.

– Кто это? Опять доктор? – испуганно прошептала Варя.

– Не знаю! Я вроде никого не жду, – растерялся Родион.

Открывать пошел он сам. Варя сидела в комнате, прислушиваясь к доносящимся из коридора звукам. Щелканье замка, громкие голоса – Родиона и какой-то девчонки. Вначале она не узнала ее, но потом поняла и похолодела: это была Света Рябова.

А дальше события начали развиваться со стремительной быстротой. До Вари донеслось:

– Свет, чего пришла? Я болею.

– Потому и пришла! Навестить. Ты, наверное, скучаешь тут один, бедненький… Ой, так у вас света нет? Вот здорово! Как раз то, что надо.

– Свет, отстань. Остынь. Надень маску, а то заразишься. У меня температура.

– Ну хорошо-хорошо-хорошо! Но только сначала я получу то, ради чего пропилила полгорода.

– Свет, я на полном серьезе. Отойди, или я за себя не ручаюсь. И верни мне маску.

– Родик, ты такой лапочка в этом намордничке… И когда сердишься… Вот только маску я так сразу не отдам. Ее еще надо заслужить…

А потом… Потом… При воспоминании о том, что последовало, у Вари долго еще разрывалось и ныло сердце. Сердитое ворчание Родиона был прервано звуком короткой борьбы и отчетливого поцелуя.

Варя зашаталась, как будто пол вышибло из-под ног. В глазах потемнело – хотя куда уж темнее! – и если бы она стояла, то упала бы. А потом хлынули слезы, отовсюду, ручьями – из глаз, носа, чуть ли не из ушей, и главной задачей стало стиснуть зубы, давиться, размазывать слезы по щекам и сдерживаться изо всех сил, чтобы ни единым звуком не выдать свое присутствие.

К счастью, парочка ушла на кухню. Как только голоса затихли, Варя ухватилась за стул, медленно встала, взяла со стола мобильник и, с трудом волоча ноги, двинулась к выходу.

Она чувствовала себя так, словно гигантский вампир высосал всю ее жизненную силу.

Она не помнила, как вошла в лифт, спустилась вниз, вышла на улицу. Она сосредоточилась лишь на том, чтобы не упасть – мир кружился вокруг, норовя ударить побольнее – то дверью подъезда, то ступенькой, то веткой, – и запомнила только, как выключила мобильник и отрезала – все. Больше ни за что и никогда. Должна же у человека быть гордость, в конце концов.

На это решение ушли остатки сил. На автопилоте поплелась домой. Скорее, скорее, забиться в свою конуру, спрятаться, отсидеться, зализать раны… Дома и стены помогают.

Войдя в квартиру, обессиленно прислонилась к стене. Нет, стены не работают. Что же это такое? Как жить дальше?

Осталось одно, только одно на свете средство, которое реально могло утешить. Компьютер. Интернет. Она должна добраться до «ЖЖ».

Кошачий хвост

с синей стрелкой

Дома все еще никого не было. Ключ от «запретной комнаты» лежал на месте. Замок открылся с первой попытки – словно понимал и сочувствовал, – и через несколько минут «Реймонт Обви» был в сети.

Первое, что он сделал, – открыл блог. А дальше в отчаянии написал: «Все кончено. Надежды и мечты в руинах. Моя любовь трижды предала меня. Один раз – на почте. Второй – в музее. Третий – только что у себя дома. Не знаю, как мне дальше жить…»

Но на этих словах юный писатель вдруг отвлекся, и пальцы сами собой отстучали:

«И ради этой любви я попрошайничал в переходе!»

Дальше история путешествия в Юров полилась сама собой, как будто писала не Варя, а кто-то другой. Но ведь это и была не Варя, а Реймонт Обви, и то, что никогда бы не отважилась выложить для всех она сама, у него получалось без проблем. Эта игра была захватывающей и великолепной. Запреты, блоки, комплексы сметены и забыты. Мысли прилетали ниоткуда и тут же облекались в слова, свободно, легко, красиво. Это был другой мир, и Варя полностью погрузилась в него – до такой степени, что забыла даже о жгучих любовных страданиях…

И не услышала, как открылась входная дверь.

Она очнулась лишь от грозного окрика отца:

– Как ты сюда попала? Кто тебе позволил зайти в запретную комнату?

Ошарашенная, все еще витающая в виртуале, Варя обернулась…

Родители и учитель Лев Леонидович стояли на пороге. Они выглядели, как разъяренные смерчи, готовые вот-вот объединиться и обрушиться на Варину голову.

Время остановилось. Реал сгустился вокруг Вари подобно грозовой туче, и спрятаться от стихии было некуда.

– Тут… тут было открыто, и я подумала, что можно, – на ходу соврала она, успев нажать кнопку выхода.

Отец промолчал, но вступила мама.

– Почему я ничего не знаю про родительское собрание?! – взвился ее сердитый голос.

– Но… Я… – осипшая Варя не могла выдавить ни слова.

– Почему вы не передали родителям записку?! – Голос Льва еще громче, визгливее.

– Но… я…

– Почему не рассказала про двойку по литературе?! – Мамин смерч набирал обороты.

– Я…

– Ты постоянно обманываешь! Скрытничаешь! Ловчишь!

Злобные смерчи объединились. Чего только не полетело в Варю в последующие минуты! Гневные упреки, обвинения, разоблачения, угрозы, все прошлые грехи и несуществующие, ужасное будущее… Было странно, что она все еще стоит на ногах, дышит и говорит.

В довершение ко всему, перекрывая разгул стихий, из-за двери раздался громкий вопль:

– Мама!

В комнату ворвался Степка и, размазывая слезы по щекам, показал что-то, лежащее на ладони.

– Что такое? Что случилось? – Мама недоуменно рассматривала маленький кусочек фарфора.

– Это… это… – Степка задыхался от плача, но Варя уже поняла. Объятая ужасом, она ждала развязки. Ах, ну почему в Баюкине не бывает настоящих стихийных бедствий!

– Мы… Мы с Вованом играли в разведчиков… Я нашел это под кроватью!

– Чей-то хвост, – заметил Лев Леонидович. – Похоже, кошачий!

– Нет, мой… – всхлипнул Степка. – Ну, то есть… От моей копилки.

– Ты разбил копилку? – поразилась мама.

– Нет! Я ничего не разбивал! И не знал! Там другая кошка стоит, я думал, это моя… Но тут на хвосте синяя стрелка, вот, видите? Я сам так пометил, чтобы от Варькиной отличить. – Слезы у Степки снова хлынули потоком.

– А у той кошки, что осталась, есть на хвосте стрелка? – спросила мама.

– Не знаю… Пойдемте, посмотрим!

Возглавляемые братом взрослые ретировались, а Варя рванулась к входной двери. Бежать! Бежать, пока не поздно!

Но было поздно: в холле, преграждая путь, стояли отец и Лев Леонидович.

– Как ты объяснишь вот это? – Отец протянул ей какую-то скомканную бумажку.

– Я… я не знаю, – замерла в дверях Варя. – Это… не мое!

– Согласен. Это мое. То самое письмо, которое я ищу уже десять дней. И знаешь, где я его нашел?

– Понятия не имею…

– На полу у тебя в комнате! Как письмо очутилось там? И почему на нем что-то написано твоим почерком?

Отец развернул бумажку:

– «Участвовать. Написать гениальную музыку. Везение». Что за бред!

– Это не бред. Это план! – вспыхнула Варя. – И потом, я не знала, что это письмо! Я думала, это просто так какая-то бумажка лежит у тебя на столе.

– У меня на столе? А кто дал тебе разрешение копаться в моих бумагах?

– Я нечаянно… Мне надо было на чем-то записать, а Степка не пускал меня к компьютеру!

Настроение Вари переменилось. Из робкого запуганного зайчонка она превратилась в… может быть, снова в Реймонта Обви? На этот раз не виртуального, а вполне реального.

– Степан? А ему кто разрешил зайти в кабинет?

– Я разрешила. Это случайно вышло, я не хотела, я не знала, что вы ключ на притолоке храните! – Реймонту Обви ни к чему было врать и изворачиваться. Он ничего и никого не боялся!

– Та-ак, – голос отца понизился до свистящего шепота. – Что тут в моем доме, оказывается, творится. За моей спиной…

Он был похож на удава Каа из «Книги джунглей» Киплинга, и Варя на мгновение снова дрогнула, ожидая чего-то ужасного. Она поняла, что отца сдерживает только то, что они не одни, и бросила на учителя взгляд утопающего. Лев Леонидович кашлянул и примирительно произнес:

– Ну что ж, Дурандина, я вижу, вы осознали свои ошибки. Надеюсь, теперь исправитесь! И будете с большим уважением относиться к школьным и домашним обязанностям, а также к моему предмету. Вы прочитали Тургенева?

– Тургенева? Н-нет…

– До сих пор? А как же вы будете писать сочинение? – нахмурился Лев Леонидович.

– Но если не Тургенева, то что же ты читала? – вновь вскинулся отец. – Тогда, когда я разрешил тебе поработать за компьютером. Ты еще сказала, что готовишься к сочинению по проблемам современной молодежи.

– Это… Ну, я так… В общем, сама не знаю. – Варя съежилась, опустила глаза. Реймонт Обви исчез. Спасибо ему, хоть немного помог! Ответ за семь бед грянул слишком уж неожиданно.

– Сочинение по проблемам современной молодежи? – удивился Лев Леонидович. – Что-то я не помню, чтобы в плане такое было… С чего вы это взяли, Дурандина?

– Ну… Я подумала, что проблемы отцов и детей и в наше время актуальны… – снова начала выкручиваться Варя, чувствуя, что идет ко дну окончательно и бесповоротно.

На этот раз выручил Степка.

– Там уже много денег должно было быть, целый вагон! – донесся из коридора его голос. – Я три месяца жвачки не покупал… И чипсы… И мороженое… Там… Там… Уже пятьсот рублей было! Нет, больше! Целая тысяча! – сообщил он, врываясь в комнату.

– Врешь! – от возмущения у Вари снова прорезался голос. – Никакая не тысяча! А только двести пятьдесят, да еще пятьдесят мелочью!

– Ага! – торжествующе вскричал брат, наставив на нее палец. – Попалась! Значит, и вправду сперла мои денежки!

– Я не сперла! Только взаймы взяла!

– Взаймы? И я узнал об этом только сегодня? А когда, интересно, ты собиралась отдавать?

– Варя, куда ты дела Степину копилку? – Грозный голос отца перекрыл ссору. – Отвечай сейчас же! И не вздумай лгать!

Но Варя и не собиралась. Оглушенная, пристыженная, она все же не хотела терпеть несправедливые обвинения.

– Я не виновата! Это случайно получилось! Я споткнулась, столкнула ее, и она разбилась!

– А деньги? – Голос отца шел как будто отовсюду. Он настигал, громил и обличал. – Куда ты дела деньги?

Варя стояла, как пораженная громом. Весь ее мир взорвался и сыпал пеплом и обломками на ее бедную голову.

Но надо было что-то отвечать, и она обреченно пробормотала:

– Потратила.

– На что?

– На книгу.

– Какую?

– «Серебряный вечер».

– Так вот что вы читаете вместо Тургенева! – хмыкнул Лев Леонидович.

– И где же книга? А ну-ка, покажи! – потребовала мама.

– Не могу! У меня ее нет! Я дала ее Даше…

– Опять лжешь? Я не верю ни единому твоему слову! На что ты потратила деньги? – Родители кричали хором, их голоса были оглушительными и злыми.

– Да! Вот именно! Куда ты дела мои деньги? – визгливо вторил Степка. Он наскакивал на сестру, потрясая кулачками, и казалось, вот-вот ударит ее.

Зажмурившись, Варя мысленно рассылала во все стороны сигналы SOS. «Спасите! Пусть все это закончится! Пусть что-нибудь случится, чтобы меня оставили в покое! Землетрясение. Или наводнение. Или канализацию прорвет. Или дерево упадет на крышу… Или крыша обрушится на наши головы…»

Громкий звонок в дверь прозвучал как гудок спасательного корабля.

– Можно? – спросили из-за двери, и в комнату вошла…

«Ой, нет, только не это, – потрясенная Варя зажмурилась. – Я не об этом просила, я не это имела в виду!»

Стало ясно, что спасательный корабль на самом деле был карательным.

Потому что перед ней была Та Самая Женщина. Врач, с которой они утром встретились у Родиона.

– Врача вызывали? Алла Андреевна больна, я ее заменяю. Где больная? – устало спросила она, обводя взглядом присутствующих.

«Больная» попятилась, надеясь укрыться за спиной отца, но нет, не удалось – взгляд доктора остановился на ней, глаза расширились.

– Ага. Старая знакомая. Уж не ты ли?

– Я, – слабо пискнула Варя.

– И чем же ты больна? Хроническим враньем? – с сарказмом поинтересовалась доктор. – По-моему, еще совсем недавно ты была вполне здорова. Как я понимаю, Варвара Дурандина – ваша дочь? – спросила врач, обращаясь к родителям.

– Да. Это я вызвала врача. Утром она себя плохо чувствовала, – объяснила мама. – А в чем дело?

– Дело в том, что вызов – ложный.

– Почему? – оторопела мама.

– Потому что ваша так называемая больная провела сегодняшний день на другом конце города в компании мальчика.

– Какого мальчика? О чем вы говорите? – все больше недоумевали родители.

– Вам следовало бы получше смотреть за ребенком, – последовал резкий ответ. – Вот, кстати, у нее в карте написано, что она больна с 16-го. Так?

– Да. Я тогда первый раз врача вызывала, – нахмурилась мама. – У нее была температура тридцать восемь и три!

– Что, однако, не помешало ей оказаться в этот день в Юрове!

– Но этого не может быть! Это какая-то ошибка!

– У меня очень хорошая память на лица! К тому же трудно забыть приличную с виду девочку, просящую милостыню в переходе.

– Что? Просящую милостыню? – задохнулся отец. – Это что еще за новости? А ну-ка, – он повернулся к дочери, – изволь объясниться!

Лицо его побагровело, глаза вылезли из орбит, и Варя испугалась, что врач понадобится ему самому. И тогда, сбиваясь и путаясь, она начала рассказывать – честно и прямо, обо всем, начиная с того момента, как она узнала о музыкальном конкурсе.

Взрослые ошеломленно слушали, Степка прыскал в кулак, метель била кулаками в окна.

Варя закончила рассказ вместе с боем часов. Гулкие звуки заполнили паузу, после которой врач начала собираться.

– Ну что ж. Будем считать инцидент исчерпанным. За справкой зайдешь ко мне в понедельник, в 25-й кабинет.

Варя закрыла за доктором дверь, спиной ощущая гневные взгляды родителей. Это было как объявление приговора, и главная преступница – она сама. Именно она виновата во всех бедах этого мира, и придется держать ответ. То, что было раньше, просто цветочки по сравнению с тем, что ждет ее теперь.

Но она не собиралась больше трусить. Надоело. И Реймонта Обви она не станет перетаскивать из виртуала в реал. Хватит увиливать, врать и дрожать от страха. Пора встретить бурю самой, лицом к лицу, и стыдно молить о пощаде. Будь что будет, она заслужила и должна понести наказание достойно.

Она резко развернулась, расправила плечи и вскинула голову. В том, что расправа последует, сомнений не было: фигуры родителей стояли плечом к плечу, сурово, непримиримо, как римские легионеры. Две пары глаз сверлили ее гневными, угрюмыми взглядами. Лица были бледны и перекошены.

Но в тот момент, когда отец открыл рот, чтобы вынести вердикт, дверь за спиной Вари вдруг отворилась и негромкий мужской голос спросил:

– Извините, можно войти? У вас не заперто!

– Кто вы? Что вам нужно? – сердито вскричал отец, перенося часть гнева на незваного гостя.

– Меня зовут Роман Сергеевич Дурандин. Я написал о своем приезде, разве вы не получили письма?

Never fall in love,

always rise

Неожиданный гость стал громоотводом, и самый страшный удар бури прошел стороной. Варя сразу узнала старичка с портрета в кабинете отца, того самого, который в детстве казался ей знаменитым художником. Но сейчас она не испытывала никаких чувств, кроме невероятного, до слез, облегчения. «Как же вовремя он появился!»

Внимание взрослых вмиг переключилось, отец рассыпался в извинениях, мама пыталась приладить пальто на вешалке, и Варя наконец-то смогла улизнуть.

Степка догнал сестру у лестницы.

– Ты что, и вправду сама в Юров ездила? – как ни в чем не бывало спросил он.

– Ага. – Варя настороженно замерла, не доверяя «потеплению».

– И попрошайничала в переходе? – Глаза у Степки горели от любопытства.

– Ну да.

– Жесть! – восхитился братец. – Круто! Хоть ты и девчонка, а смелая!

– Степк, я… – заулыбалась было Варя, но брат вдруг ощетинился, отскочил.

– Все равно никогда тебе не прощу! – непримиримо прошептал он, сверля ее глазами.

– Но это случайно вышло, с копилкой!

– Я не только этого не прощу!

– А что?

– Ты в переходе сколько денег напопрошайничала, а со мной не поделилась!

Он круто развернулся и побежал к себе.

Варя смотрела ему вслед и подумала, какой же он, в сущности, ребенок. Себя она ощущала ужасно взрослой, едва ли не старухой.

Подниматься к себе расхотелось – пришлось бы снова пройти мимо Степки. Она прошла в гостиную, забралась в кресло у камина и сама не заметила, как задремала.

Из полусна ее вывел негромкий вопрос:

– Вы позволите?

Рядом с соседним креслом стояла невысокая фигура.

Варя очнулась от дремоты, отрешенно кивнула.

– А с вами я пока еще не знаком, – сказал мягкий спокойный голос. – Как вас зовут?

– Варя Дурандина, – неохотно представилась девочка – она не была расположена к беседе. В другое время ей было бы интересно пообщаться со знаменитым старичком, но не сейчас. Слишком много всего навалилось, на гостеприимство и любопытство не было сил.

– Родственница, значит.

Повисла пауза, во время которой мужчина встал, подошел к камину.

– Давно не топили?

– Давно, – вздохнула Варя. – Вернее, вообще никогда. Ну, сколько я себя помню. У нас электрическое отопление.

– Жаль, – вздохнул гость. – Так хорошо с мороза посидеть у горящего камина.

– Если хотите, попробуйте, – пожала плечами Варя. – На черной лестнице есть дрова. Принести?

Старичок с сомнением покачал головой.

– За камином нужен уход. Иначе будет дым и чад.

– Раз в полгода из Юрова приезжает трубочист и прочищает трубу. Папа любит, чтобы в доме был порядок и все работало, как и раньше.

– Надо же! Оказывается, за полвека здесь ничего не изменилось. И все благодаря вашему отцу.

– Дедушке и отцу, – поправила Варя. – Раньше директором музея был мой дед. Папа сменил его, когда дедушка стал совсем стареньким и ушел на пенсию. В прошлом году он умер. За особые заслуги его похоронили на фамильном кладбище Дурандиных. А вы здесь бывали раньше?

– Еще ребенком, – сообщил гость. – До того, как дом стал музеем. Однажды я целое лето жил в пристройке, во флигеле. Знаете, на втором этаже там была комната с тремя окнами…

– Она и сейчас есть, – улыбнулась Варя. – Теперь в ней живу я.

– Правда? – обрадовался старичок. – А можно посмотреть?

– Пойдемте! – Варе неожиданно стало весело. Она соскочила с кресла, направилась к лестнице.

Мимо брата они прошли вместе. Заслышав шаги, Степка резко обернулся, но, увидев постороннего, сдержался.

– Это мой брат, – представила Варя. – Степка, знакомься. Роман Сергеевич Дурандин.

– Вы наш родственник? – поинтересовался Степан, пожимая протянутую руку.

– Именно. – Гость улыбнулся в усы. – Именно родственник.

И снова эти странные слова! Но Варе не до загадок. Первый раз в жизни она была счастлива, что у нее так мало вещей. Иначе бардак был бы куда больше… А так достаточно скинуть на пол носки и апельсиновую кожуру – и порядок восстановлен!

Правда, старичку, похоже, все равно. В комнате он первым делом подошел к окну и долго молча стоял, глядя на закрывающие горизонт темные еловые вершины.

– Как быстро летит время. Когда я жил тут, елки были совсем маленькими, едва выше меня. А вон тех кустов вообще не было.

– Это смородина. Мама посадила. Ягоды крупные, сладкие. Мы каждый год варенье варим.

– Надо же! – удивился гость. – Не думал, что в век Интернета люди еще варят варенье, – проговорил он, усаживаясь на стул.

– Вы говорите совсем как один человек! – вырвалось у Вари.

– Тот, из-за которого выключен мобильник? – остро взглянул на нее старичок.

– А вы заметили? – смутилась Варя.

– Подросток с выключенным телефоном – большая редкость, – пояснил старичок. – Это сразу бросается в глаза.

– Да, из-за него, – потупившись, призналась Варя. – И еще куча проблем из-за него возникла.

Гость молчал, и Варя неожиданно для себя в который раз за этот день рассказала о романе Тургенева «Отцы и дети», о поездке в Юров, черепашьем гриппе, визите к Родиону, скандале с родителями, ссоре с братом… И, конечно же, о выстреле в музее.

– Так пистолет стреляет? – изумился гость.

– Ну да, – ответила Варя.

– Если бы вы знали, как я в детстве мечтал это проверить! – воскликнул старичок. – Но мне так и не удалось. А у вас получилось?

– Ну да. Но только это было ужасно. Я оглохла и сшибла люстру… Вот почему их осталось только две.

Она ожидала очередного нагоняя, но вместо этого гость уважительно произнес:

– Ого! Вот это меткость!

Он поднялся, собираясь уходить, и тут вдруг Варя вспомнила.

– Вы не знаете, что означает эта надпись? – спросила она, отогнув кусок обоев.

– Знаю, – улыбнулся старичок.

– Откуда? – удивилась Варя.

– Это я написал. Один знакомый отца был в Индии. Он рассказал, что в Гималаях есть местечко под названием Багсу с красивым водопадом, все склоны которого выложены каменными табличками с надписями на разных языках. Больше всего мне понравилась одна из них: «Never fall in love, always rise».

– Я плохо понимаю по-английски, – смутилась Варя – английский не входил в число любимых предметов.

– Это игра слов: to fall in love – влюбиться – в буквальном переводе означает «упасть в любовь». А само изречение гласит: «Никогда не падай в любовь, всегда поднимайся».

– А что значит – падать в любовь или подниматься?

– От настоящей любви вырастают крылья, – улыбнулся старичок. – От нее не падаешь, а взлетаешь. Даже если это любовь без взаимности.

Варя помолчала, а потом задала новый вопрос:

– Скажите, а почему вы нам со Степкой сказали, что мы ваши родственники?

– Потому что так оно и есть. Нашлись документы, подтверждающие наше родство. Именно об этом я и собираюсь сейчас сообщить вашему отцу.

После его ухода Варя долго сидела одна, приходя в себя. Событий навалилось слишком много, чтобы осознать их значение. Она решила оставить это на потом, а сейчас спуститься вниз, поискать что-нибудь поесть.

У дверей родительской комнаты она услышала голоса и остановилась.

– Я сегодня был в страховой компании, – сказал отец.

– Насчет люстры?

– Да.

– Сколько нам придется заплатить?

– Лучше не спрашивай. К счастью, основную сумму покроет страховка.

Варя знала, как небогат их семейный бюджет и как серьезно могут подкосить его непредвиденные расходы. И это она, своими руками, создала семье столько проблем!

Нахлынуло чувство вины. Варя рывком распахнула дверь и вошла.

– Мамочка и папочка, простите меня! – выпалила она. – Пожалуйста. Я не хотела, чтобы все так вышло. Я больше так не буду.

Родители молчали, и тогда Варя добавила:

– Понимаете, есть один человек… Дело в том, что я его люблю. А он меня – нет.

К глазам подступили слезы. Она развернулась, чтобы выйти, и почувствовала на плечах теплые мамины ладони. И тогда она заплакала, впервые за этот день – горько-горько и безутешно, но все же с невероятным облегчением – как будто долго сдерживаемая плотина наконец прорвалась.

– Не плачь, малышка, – мама и отец попеременно гладили ее по голове – совсем как в детстве. – Это такая ерунда. Пройдет, как грипп или ветрянка, вот увидишь.

– Я не хочу, чтобы как ветрянка! – всхлипывала Варя. – Мне и так нравится. Просто, просто… Просто все теперь так сложно!

– О! У вас тут весело! – заглянул в комнату Степка. – А меня почему не позвали? Ой! Варьк, ты че ревешь? Из-за копилки? Да ладно, забей! Я себе за неделю еще столько же накоплю. И тебе половину отдам, хошь?

– Спасибо, – улыбнулась Варя сквозь слезы. Какие же они все хорошие! А она… Она… Она такая плохая! И в самом деле лгунья и предательница. И не может ей быть никакого прощения!

Новый приступ рыданий был еще сильнее прежнего. Теперь уже успокаивали Варю втроем, но она осталась безутешна.

План из одного пункта

Она сидела в комнате одна и тупо смотрела на страничку «реального» дневничка, где только что вывела число и написала слово: «План».

Однако дальше этого дело не шло. Она никак не могла придумать, что бы такое написать. И это было необычно.

Наконец, тяжело вздохнув, она написала: 1.

Не помогло. Раньше планы составлялись быстро, едва только она ставила перед собой задачу. Но теперь… Задача была ясна: начать новую жизнь. Можно было, конечно, так и написать: «п.1. Начать новую жизнь».

Но как? С чего начать? С родителями и Степкой она помирилась, но особой радости это не принесло. Ее просто пожалели – бедную девочку с разбитым сердцем. Приласкали, утешили, как любого, кто несчастен и плачет – потому что ее семья добрая и чуткая.

Но ее личные проблемы это не решало! С ними она должна справиться сама. Разобраться с собой, своей жизнью и любовью, с «Отцами и детьми», Родионом Тереховым и Реймонтом Обви.

Вот интересно, а что он сам посоветовал бы ей?

Она зажмурилась, сосредоточилась…

И откуда-то из темноты пришел Голос.

«Отдай долги!» – сурово приказал он, и Варя, подпрыгнув на стуле, открыла глаза.

В комнате все по-прежнему. Но возникло ощущение, что рядом кто-то есть.

Она испуганно огляделась – никого. Тихо, только березовые ветки постукивают в окно, качаясь от ветра.

Неужели с ней и вправду говорил Реймонт Обви?!

Но ведь это – вымысел! Она сама придумала его, да что там, она сама и есть Реймонт Обви!

Стало страшно. Как будто нарушились какие-то основополагающие законы, где-то что-то сдвинулось, и вот-вот грянет что-то ужасное…

А может, это у нее в голове что-то сдвинулось?!

Варя вскочила, забегала по комнате. Надо что-то делать. Не хватало еще от переживаний окончательно сойти с ума!

– У тебя все в порядке? – Степка заглянул в приоткрытую дверь. – Ты так громко топаешь…

– Тренируюсь! – сообщила Варя. – Для физкультуры!

– Это правильно, – одобрил брат. – Я бы тоже сейчас пошел. В футбол. Хотел себе мяч купить… А теперь денежки тю-тю.

Дверь за братом закрылась, а Варя все не могла успокоиться. С чего она взяла, что это Реймонт Обви? Голос, который говорил с ней, вполне мог быть и ее собственным, внутренним!

Но что он там сказал, этот внутренний голос?

«Отдай долги!»

Вот! Именно! Это и есть то самое главное, с чего надо начать!

Она села за стол и вывела большими буквами:

1. ОТДАТЬ ДОЛГИ.

Вот и весь план.

Но прежде, чем отдавать, надо было посчитать, кому сколько. Поэтому она продолжила, написав в дневнике:

1. Степа – 300 р,

2. Доктор – 50 р.

3. Родители – 500 р.

По поводу последнего пункта возникли колебания. Варя понимала, что должна возместить весь причиненный ущерб, но она же не знала точную сумму… Пусть для начала будет 500, а там посмотрим.

Потом подумала и дописала:

4. Прочитать «Отцы и дети» И. Тургенева.

5. Сделать всем приятное.

Потому что это тоже долги.

Однако, как ни крути, начинать надо с первых пунктов. А они по большому счету все равно невыполнимы. Восемьсот пятьдесят! Огромная сумма! Где же взять такую в городе Баюкине?

Она долго ломала голову, пока не обнаружила ответ у себя перед носом. Серия ТДД! Можно продать книги и выручить деньги!

Мысль обожгла, как молния. Решение было единственно правильным, но в то же время абсолютно, категорически невыполнимым. Отдать любимые книги? Расстаться со своей гордостью, мечтой, сокровищем?!

Варя бросилась к любимой полке. Она гладила разноцветные корешки, целовала, шептала ласковые слова… И в то же время понимала, что другого выхода нет.

Итак, решено, она продает свою коллекцию. Как же это сделать? Варя перебирала в уме различные варианты, пока не поняла, что без помощи Даши не обойтись.

И тогда включила мобильник.

Эсэмэсок пришло около двадцати, из них половина – от Родиона. С ними Варя расправилась самым безжалостным образом: отправила в корзину, не читая. Остальные от Даши, и Варя мгновенно устыдилась, что со своими любовными делами совсем забыла о подруге.

«Куда ты пропала?» «Ты где?» «Отзовись!» «Ау!!!» «SOS!!!!»

«Тысяча извинений! – отстучала в ответ нерадивая подруга. – Только что из комы. Осложнение черепашьего гриппа. Что в мире?»

«Ой!!! Ты!!! Ну наконец-то! – ответ прилетел почти мгновенно. – У меня десять человек добавилось. Восемь девчонок и два парня. А тебя все потеряли. Я уже собиралась объявить в розыск! Это и есть главная новость».

«Даш, выручай! Решила продать книги. Не посоветуешь, как?»

«Какие книги?»

«Ну, наши. ТДД».

«Да ты чо!!! Не мб!!!!!!»

«МожетLL. Срочно нужны деньги».

«Не гонишь? Вправду продаешь?»

«Честно».

«А за сколько отдаешь?»

«По сто».

«Тогда семь чур мои! Мне вчера премию выдали. Денежную. За отл. учебу и прим. поведение».

Везет же некоторым! Варя вздохнула. Интересно, будет ли когда-нибудь и у нее «отл. учеба и прим. поведение»? И денежная премия?

Но вообще она была рада, что книги уйдут не куда-нибудь, а в хорошие руки. К Даше – это почти то же самое, что оставить у себя!

«Какие тебе?» – спросила она.

Даша перечислила, и Варя перевела дух – трех самых любимых в списке не было.

«Бери! А с остальными чо делать?»

«Предложи в школе и в группе».

Варя приободрилась. Голова все-таки Дашка! Про группу она сама не додумалась.

Однако одна загвоздка – до Интернета теперь не добраться. Она так и написала:

«Даш, выручай! Закинь в группу объяву, а? С моей страницы. Я без сети».

«Ок. Прям щас и сделаю. Тож по сто?».

«Ага!»

Подруга замолчала. От нетерпеливого ожидания Варя начала грызть ногти. С одной стороны, ей так нужны были деньги, что она мысленно торопила подругу и потенциальных покупательниц. Но с другой стороны… Отдать самое любимое! Книги, верные друзья, стояли на полке плечом к плечу, всегда готовые прийти на помощь, поддержать и утешить. Невозможно представить, что полка опустеет. Это будет просто ужасно, невыносимо!

Поэтому в глубине души жила надежда – а вдруг не купят? Вдруг никого не привлечет высокая цена?

Не выдержав мучительной неизвестности, написала Даше сама:

«Ну как там?»

«Объяву разместила. Реакции пока нет».

«А что в группе? Кто победил в музыкальном конкурсе?»

«Илона Яблочко от яблони Королева»

«Правильно. У нее клевая мелодия была».

«Ага. Я ее поздравила, а песню себе на мобильник поставила. Там сейчас новый конкурс. Фотографии к книге».

«Супер… А я опять в пролете».

«А как… с Р.?»

«Никаких проблем. Потому что никак».

«-))»

«-))»

Засыпала Варя с легким сердцем. В жизни произошло нечто очень важное, огромное, ошеломляющее, по сравнению с чем все неприятности отступили на второй план.

Может быть, у нее начали расти крылья?

Жизнь по расписанию

Чудесное настроение сохранилось и утром. Она проснулась совершенно здоровой. И, хотя за окном было темно и завывала метель, на душе сияло солнце.

Отличный день, чтобы начать новую жизнь!

Правда, вылезать из теплой постельки в холодную комнату ужасно не хотелось, но она решительно отбросила одеяло, на цыпочках пробежала по ледяному полу, села за стол и придвинула к себе дневник.

На этот раз план составился сразу же. И вот что у нее получилось:

1. Подъем.

2. Душ.

3. Зарядка.

4. Уборка.

5. Завтрак.

Задумывать дальше было лень, поэтому Варя быстренько закруглила:

6. Обед.

7. Ужин.

Каким же удовольствием было поставить красную галочку около первого пункта! На этой радужной ноте она побежала в душ. Там пустила холодную струю, сосчитала до пяти, ринулась под нее и тут же, заорав, выскочила. Зато как горела растертая докрасна кожа! И какой бодрой и счастливой она себя почувствовала!

Правда, в комнате все равно появилось желание снова залезть под теплое одеяльце…

Но нет, нет и нет! Она не поддастся! Тем более что в плане было уже две красные птички.

Следующим пунктом была зарядка. Ну, это совсем просто! Помахав несколько раз руками и ногами, Варя хотела было поставить и третью галочку, но потом решила, что в новой жизни халтурить не годится. И зарядка должна быть не обычной, а какой-нибудь новой, необыкновенной, запоминающейся…

Поэтому она взяла плеер, воткнула в уши наушники и начала танцевать.

Так и застал ее Степка – танцующей в тишине.

– У тебя с головкой все в порядке? – зевая, поинтересовался брат.

Но Варя не слышала, продолжая утреннюю гимнастику. Она закончила лишь тогда, когда мама позвала завтракать.

Реймонт Обви покинул группу нарушителей запретов. Выполнение плана шло гладко, только пункты 4 и 5 поменялись местами – уборку пришлось делать после завтрака. Появились и внеплановые дела – занятие математикой со Степкой, помощь маме с обедом.

В общем и целом день удался. К вечеру Варя чувствовала приятную усталость и удовлетворение: выполнение плана прошло без сучка и задоринки. Этак, пожалуй, и она скоро добьется если не «отл. учебы», то хотя бы «прим. поведения»!

Эсэмэска от Даши застала ее в тот момент, когда она любовалась стройной колонной выросших напротив плана красных галочек.

«Прикинь, появилась покупательница!!!»

«ААААА!!!!! Откуда?»

«Из группы».

«Кто?»

«Маняня Love Forever Клепикова. Она онлайн сейчас. Сообщение тебе прислала. Прочитать?».

«Давай!»

Разговор с Маняней получился таким:

«Я слышала, ты продаешь коллекцию», – написала новая подружка.

«Приходится-)), – решила поплакаться Варя. – Деньги нужны».

«Кризис-)), – посочувствовала Маняня. – А как насчет обмена?»

Обмена? О таком Варя не думала…

«Что на что?»

«Книги на что-нибудь, что есть у меня».

«А что у тебя есть?»

«Футбольный мяч. Фирменный. Махнемся?»

Варя слегка опешила – ничего себе интересы у новой подружки!

«А на что он мне?»

«Ну, я не знаю… Можно в футбол погонять… Или подарить кому-нибудь…»

Подарить? Варя вспомнила о Степке. Тот что-то говорил о мяче… Может, предложить ему? Интересно, тянет ли мяч на 300 р.

«Ты не думай, это мегамяч! – словно услышав ее мысли, развеяла сомнения Маняня. – Он в инет-магазах за пару кусков идет. Я бы ни за что не отдала, но мне уж очень книжки хочется».

«Ладно, – решилась Варя. – Махнемся. Где живешь?»

«Вряд ли ты знаешь такое место».

«И все-таки».

«На карте мира есть крохотная точка под названием город Баюкин».

Варя чуть не подпрыгнула. Маняня из Баюкина?! Вот это новость!

«Представь себе, знаю! Сама тут живу», – радостно сообщила она.

«Уау! Круто! Тогда давай встретимся!»

«Когда?»

«Да прям сегодня! Не терпится».

Сейчас? Варя с сомнением посмотрела в окно – темно, снежно, ветрено…

Но как было бы здорово уже сегодня отдать долг Степке!

«Давай! А где?»

«Знаешь музей?»

«Знаю». – Еще бы не знать!

«Там есть парк, давай через полчаса».

«Ок», – написала Варя и лишь потом сообразила, что через полчаса будет полночь.

Кто же отпустит ее в такое время?

Томительно засосало под ложечкой. Как же надоело нарушать запреты! Кончится ли это когда-нибудь?

Варя бросила взгляд на план – такой чистенький, правильный… В такой не впишешь: «п. 8 В полночь в парке с Маняней Love Forever Клепиковой!»

Зато неплохая тема для Реймонта Обви!

Варя сняла с полки последние, самые любимые книжки, взвесила в руке. Оранжевый «Экспресс», сиреневая «Королева», голубая «Мисс»… Как много приятных минут провела она вместе с героями! Как жаль, невыносимо жаль будет расставаться…

А может, она расстается не с книгами, а с детством?

Глаза стали мокрыми, Варя прижала книжки к себе…

И вдруг мелькнула далекая сумасшедшая мысль – а может, и Реймонт Обви напишет когда-нибудь такую же? Вернее, не он, а она, Варя Дурандина, большая любительница сочинительства и фантазий – своих и чужих… Вырастет и станет писательницей, и пришлет в любимое издательство рукопись, которую обязательно напечатают – в такой же фантастически красивой обложке, с заманчиво-интригующей аннотацией…

Фантазия была настолько реальной, что Варя даже увидела обложку будущей книги. Там было нарисовано…

«Варюх, что решила? Идешь?» – прервало Дашино сообщение.

«Ну», – отстучала Варя.

«Одна?»

«Угу! А с кем?»

«Я б сходила с тобой, но меня не отпустят-)). Из нашего дома не сбежать, все на виду – ))».

«Зато из нашего можно. Никто и не заметит! Так что не парься. Все будет ОК!» – в кои-то веки Варя была рада, что живет в музее!

Ее обуяла жажда деятельности, и впопыхах она совсем забыла обменяться с Маняней Клепиковой номерами телефонов.

В полночь в парке с Маняней Love Forever Клепиковой

Путь в парк, не подразумевающий использования входной двери, был отработан с раннего детства – для этого прекрасно подходила растущая у окна береза. Правда, зимой обледеневшие ветки стали скользкими, но разве могло это остановить девочку, полную решимости поменять свои самые любимые книги на футбольный мяч!

Рюкзак оттягивал плечи, но Варя что было сил цеплялась за ветки, сползая вниз. Однако как ни осторожна она была, один из сучков все-таки обломился – наверное, потому, что с тех пор, как «девушка Тарзана» последний раз спускалась этим путем, она успела изрядно подрасти и потяжелеть.

Высокий сугроб смягчил падение, завывание ветра заглушило треск. Побарахтавшись, Варя выбралась из сугроба и лишь потом поняла, что осталась в темном парке совсем одна.

Среди темнеющих стволов сверкнули глаза, послышалось завывание…

Варя шарахнулась обратно к дому – но окна были темными, недружелюбными. Она рванулась к березе – но теперь, когда нижняя ветка обломана, обратно тем же путем не попасть…

Мороз и паника сковали ее, не давая двинуться. Если бы не трель мобильника, Варя так и замерзла бы под березой, в двух шагах от собственного дома.

«Ты где?» – спрашивала Даша.

«В парке», – с трудом набрала окоченевшая рука в мокрой перчатке.

«Встретилась с Маняней?»

«Нет еще».

«А у тебя есть ее мобильный?»

«Не-а».

Вот тут-то Варя и поняла, что влипла. Надо же было так сглупить! Не взяла у Маняни номер телефона! И свой не оставила. Как они свяжутся? Что будут делать, если что-то пойдет не так? Да и как они встретятся ночью в огромном парке, который освещает лишь луна, да и то только тогда, когда рассеиваются плотные тучи?

«Это я, дура, забыла вам напомнить-)), – покаялась Даша. – Настоящий испорченный телефон получился».

«Ты-то тут при чем? – ответила Варя. – У меня своя голова на плечах».

Да уж, нашла она приключение!

«В общем, если что, шли SOS – я прилечу!» – пообещала Даша.

Все-таки хорошо иметь верных друзей! Моральная поддержка придала сил, и Варя смело двинулась вперед.

А что ей еще оставалось?

Парк шумел, озябшие деревья скрипели, словно жалуясь на тяжкую долю. Но Варя не мерзла и даже, наоборот, вскоре согрелась так, что откинула капюшон – «тропить» глубокий снег оказалось довольно трудно. По этой же причине было почти не страшно – ведь тот, кто захотел бы на нее напасть, тоже увяз бы в снегу!

Она уже довольно долго пробиралась по сугробам, как вдруг впереди от ствола отделился темный силуэт.

– Ай! – вскрикнула Варя, шарахаясь в сторону.

– Ой! – ответила фигура, отскакивая в другую.

– Маняня? – дрожащим голосом спросила Варя.

– Она самая, – ответила темнота. – Книги принесла?

– Да. Как договаривались.

– Клади на пенек! – Похоже, Маняня была дочкой генерала. И голос у нее был грубоватый, резкий – «командный». Варе так и захотелось встать по стойке «смирно»! Но вместо этого она крикнула:

– А где мяч?

– Лови!

Круглый предмет неожиданно вылетел из темноты, и Варя едва успела увернуться. Ничего себе замашки у генеральской дочки!

– Ты чего? Неужели нельзя было нормально отдать? – сердито крикнула Варя.

Но темнота молчала. Только ветки шумели вокруг, да ветер щекотал разгоряченные щеки.

Мяч пришлось откапывать из-под снега. В темноте это совсем непросто, и Маняне, наверное, то и дело икалось от Вариных упоминаний.

А потом был обратный путь с мячом за спиной и мучительными размышлениями, как попасть домой. Неужели придется звонить в дверь и всех будить? Хорошенькое завершение первого дня новой жизни!

Возле дома она еще раз обошла березу – нет, этим путем теперь не вернуться. И это она, своими руками, отрезала себе путь к отступлению! Вернее, обломала.

Неожиданно послышался звук открываемого окна и голос Степки:

– Кто здесь?

– Степк, я это, я! – Варя едва сдержалась, чтобы не заорать от радости. – Можно к тебе? У меня береза сломалась!

– Ты?! Давай, лезь… А березу зачем сломала? И че ночью в парке делала?

– Гуляла, – объяснила Варя, спрыгивая с подоконника на пол.

Брат зевал и тер глаза. Услышав Варин ответ, так и подпрыгнул:

– Гуляла? Одна?!

– Ну. – Варя гордо вскинула голову.

– Растешь! – восхитился Степан. – Страшно было?

– Не-а, – соврала Варя. – А у меня для тебя сюрприз! – сообщила она, открывая рюкзак.

– Чего еще? – Степка снова зевнул и зажег настольную лампу.

– Лови! – крикнула Варя и на манер Маняни швырнула брату мяч. Даже при беглом осмотре стало ясно, что это – вещь. Гладкий, упругий, мягкая кожа, сшитая шестригранниками, – если бы она была футболистом, лучшего подарка и не пожелала бы!

– Да это же… Это же Викинг! Самый настоящий! – заорал Степка, и Варя с облегчением перевела дух.

Последующие минуты брат носился по комнате с мячом в руках и радостно вскрикивал:

– Это мне? Это и вправду мне?

– Тебе, тебе. – Варя довольно улыбалась. Пять баллов, Дурандина! Еще одно прямое попадание.

– Но я же… Я мечтал как раз о таком! Деньги копил! Откуда взяла?

– Нашла. В снегу, – загадочно отвечала Варя.

Наконец брат выдохся и со счастливой улыбкой рухнул на кровать.

– Я с ним сегодня буду спать! И вообще всегда! – Он все еще прижимал мяч к себе.

– Ну, наверное, после футбола не надо бы, – усомнилась Варя. – Он же грязный будет.

– Я его мыть буду! После каждой игры!

Брат был похож на девочку, получившую новую куклу. Варя не удивилась бы, если бы он надел на мяч косыночку и завернул в одеяльце.

Но одним камнем на душе стало меньше: отношения с братом восстановлены.

Между встречами и расставаниями

Экстремальная прогулка, как ни странно, прошла без последствий, и в воскресенье Варя проснулась свежая как огурчик. Снизу раздавался стук мяча – как видно, Степка уже приступил к тренировкам. Потом донесся звон бьющейся посуды – очевидно, испытание нового мяча шло полным ходом…

Захотелось посмотреть, но у Вари были и другие заботы.

«Даш, когда сочинение по Тургеневу?» – отстучала она, заставив себя забыть о постороннем.

Ответ пришел через час.

«Завтра. А ты че, не ложилась? Как вчера с Маняней?»

Варя, успевшая до эсэмэски сделать зарядку и позавтракать, нахмурилась. Завтра сочинение! А она еще не прочитала роман! И даже не уверена, есть ли он у них дома…

«Даш, СПС, вс ОК, подр пот», – на бегу бросила она и ворвалась на кухню с криком:

– Мама, папа, это срочно!!! У нас есть Тургенев? Мне позарез нужны «Отцы и дети»!

Стало ясно, что это воскресенье родители запомнят надолго: позабыв на радостях о завтраке, оба вскочили и забегали между книжными шкафами.

Книга нашлась и даже в двух экземплярах, один – из собрания сочинений, другой – старенький, школьный, еще мамин – с пометками, сделанными ее рукой.

– Как будто вчера все это было. – Мама протирала томики от пыли. – Помню, я так волновалась перед сочинением, целую ночь не спала!

«Вот и мне сегодня не придется», – вздохнула Варя.

Можно было, конечно, пойти по легкому пути и прочитать краткое содержание, а все возможные темы выдрать из книги шпаргалок – их у Вари целых три.

Но она дала себе слово и не собиралась отступать. И потом, Реймонту Обви тоже надо о чем-то писать! О чем-то необычном, экзотическом. Например, на тему: «Как я читал Тургенева».

Поэтому Варя заварила чай, навалила на блюдце печенья, засунула обе книги под мышки и потопала к себе наверх.

– Это опять для физкультуры? – стоящий среди осколков Степка проводил сестру заинтересованным взглядом.

– Нет, для культуры. Меня не беспокоить! – важно объявила та, преисполнившись ощущением собственной значимости.

– Слушаюсь, товарищ генерал! – хихикнул братец – нечасто сестра командовала им с такой уверенностью!

У себя в комнате Варя поставила поднос на стол и забралась с книжкой на кровать. Ну-с, что там у нас…

Поначалу читать было тяжеловато. Стиль девятнадцатого века казался многословным и громоздким, приходилось изо всех сил удерживаться, чтобы читать все подряд и не перескакивать длинные описания.

Но понемногу неспешное повествование увлекло. Варя втянулась и погрузилась в неторопливую размеренную жизнь усадьбы девятнадцатого века, когда люди не знали не то что компьютеров, мобильников и телевизоров, но даже и просто электричества. И ведь жили же! И неплохо…

День так и пролетел – в «голубятне», между книжкой, гитарой и дневничком. Варя спускалась только для того, чтобы поесть, а в остальное время либо читала, либо наигрывала песни, либо делала записи.

Первая из записей была такой: «Терпеть не могу Тургенева! Такое занудство»! (Это было записано в разгар дня, когда солнечные полосы золотили пол.)

А последняя запись гласила: «Обожаю Тургенева! Это теперь мой любимый писатель!»

Когда Варя поставила восклицательный знак, в окно заглядывала луна.

Уже совсем поздно пришла эсэмэска от Даши:

«Когда можно забирать книги?»

«Как! Уже?» – Варя была не готова к такому быстрому повороту событий.

«А чего тянуть-то. Или передумала?»

«Нет, все в силе. А когда ты хочешь?»

«Прям щас!»

Прямо сейчас? Варя бросила взгляд на часы и отстучала:

«Давай!»

В ожидании Даши она выложила книги на стол, ласково попрощалась с каждой, пообещав, что не забудет их и станет часто брать перечитывать.

Подруга нагрянула на удивление быстро.

– На «Боинге» прилетела? – хмыкнула Варя.

– На метле! – хихикнула Даша.

Расчет совершился быстро, и вскоре вместо семи разноцветных книжек на столе появилась кучка разноцветных купюр.

– Какая же я счастливая! – На лице подруги сияло блаженство. – Мне этого до Нового года хватит.

– Хоть кого-то порадовала, – вздохнула Варя, пряча деньги.

Без книг на полке стало пусто, а на душе – одиноко. Правда, теперь у нее был Тургенев…

И Варя вернулась к роману.

Мама зашла сказать «Спокойной ночи», но, увидев, что читает дочка, разрешила не гасить свет еще полчасика.

Ночью Варя продолжила чтение в темноте под одеялом с фонариком, который хранился у нее со времен Гарри Поттера. Ближе к концу она начала засыпать, но потом встряхнулась, увеличила громкость плеера и поставила бодро грохочущий «Раммштайн». «Отцы и дети» в сопровождении орущих немцев пошли в два раза быстрее!

Ближе к утру музыка перестала помогать. Глаза слипались, и Варе стоило неимоверных усилий не заснуть. Последние строчки она перечитывала несколько раз, не улавливая смысла. И так и заснула в обнимку с книгой – за два часа до того, как прозвенел будильник.

Это был именно будильник, а не мамин голос, и поэтому Варя все-таки проспала и встала за полчаса до звонка на первый урок.

Мама при виде дочки была крайне изумлена:

– Ты чего вскочила? У тебя же целый день в запасе! Врач сегодня только с одиннадцати.

– Мамулечка, миленькая, мне надо сегодня в школу, обязательно, понимаешь? Это вопрос принципа! – Варя суматошно собиралась. – Хотя бы на первый урок!

– Ну как знаешь, – озадаченно пожала плечами мама. – Но все это очень, очень странно…

До школы Варя добежала неумытая, растрепанная, но абсолютно счастливая.

В коридоре пусто – первый урок уже начался. У кабинета литературы Варя набрала в грудь воздуха, постучала, вошла…

– Опаздываете, Дурандина?

– Извините!

– А что это вы сияете, как новенькая копейка? – остро взглянул на нее учитель. – Неужели по школе соскучились?

– Еще как! – соврала Варя.

Учитель усмехнулся, с недоверием покачал головой.

– Давайте справку.

– У меня нет, – растерялась Варя.

– Тогда отправляйтесь домой.

Неожиданное препятствие вызвало приступ злости. Неужели воскресенье потрачено впустую?!

– Но я не виновата, что врач с одиннадцати! – сердито выкрикнула она. – Я только на один урок!

– А зачем вы вообще пришли? – еще один острый взгляд.

– Написать сочинение!

Глаза учителя округлились от бесконечного изумления.

– Сколько работаю, не припомню такого рвения. Неужели и в самом деле готовы?

– Готова! – повеселевшая Варя тряхнула головой. – На все сто!

Ах, если бы она действительно была в этом уверена! На самом деле после бессонной ночи и гонки с чтением в голове пусто – все, о чем она прочитала накануне, куда-то испарилось.

Зато у нее теперь был законный повод для гордости. Она действительно прочитала «Отцы и дети»! Сама, от корочки до корочки! И вдруг ощутила прилив невероятной уверенности, какой никогда не бывало, когда она готовилась к сочинению, как все – а вернее, не готовилась совсем, надеясь на шпаргалки, Интернет или просто пересказ подружек.

Лев Леонидович написал на доске темы:

«Система образов в романе И.С. Тургенева «Отцы и дети»

«Отцы и дети» и современность

«Тема дворянской усадьбы в романе «Отцы и дети»

Пока учитель писал, Варя обвела глазами класс.

– Родика ищешь? – прошептала Даша. – Его сегодня не будет.

– Почему?

– Еще болеет. Не все же такие примерные, как ты!

Варя выбрала вторую тему: о проблемах современных отцов и детей можно было многое порассказать. Особенно теперь, когда за плечами роман Тургенева.

Раньше она ненавидела сочинения, да, в общем-то, и не писала их никогда, пользуясь шпаргалками или Интернетом.

Теперь же все по-другому. Перед ней чистый лист, ручка и только свои мысли. Твори, не хочу!

И Реймонт Обви проснулся. Слова полились легко, напористо, она едва успевала записывать – это труднее, чем стучать по клавиатуре!

Звонок с урока прозвучал так неожиданно, что она вздрогнула. А потом застрочила с удвоенной скоростью – надо было еще так много успеть!

Ученики сдавали работы, класс постепенно пустел, и вскоре Варя осталась одна. Она ничего не замечала и расстроилась, услышав вопрос учителя:

– Закончила?

– Кажется. Странно, как время быстро пролетело. – Варя поставила точку и с сожалением отдала тетрадь.

Ну вот и все. Дело сделано.

Стало грустно – как будто рассталась с чем-то хорошим и близким. И в то же время с души упал еще один большой камень.

У выхода из школы Варю остановил Лев Леонидович.

– Вот, возьмите, – протянул он тетрадь с сочинением.

– Уже проверили?! – не поверила Варя.

– Да.

Варя в нетерпении открыла тетрадь… Две новенькие ярко-красные пятерки гордо выпятили крутые круглые спинки. Давно уже она не видела таких! Восторженно ахнув, «отличница» подняла на учителя сияющие глаза…

– Да, именно так. Без ошибок! И вообще вы молодец, – улыбнулся Лев Леонидович. – Лучшее сочинение на эту тему за последние лет пять. Честно говоря, не ожидал. Некоторые мысли показались очень интересными. Думаю, мы еще обсудим это на уроке.

Варины щеки вспыхнули румянцем. До чего же приятно, когда тебя хвалят! Особенно заслуженно.

– И еще одно я хотел вам сказать. – Глаза за толстыми стеклами лукаво блеснули. – Я тут познакомился с творчеством одного необычного писателя… Реймонта Обви. Думаю, это очень интересный и перспективным автор. Спасибо, что открыли мне это имя!

Учитель ушел, а Варя еще долго стояла, пригвожденная к месту. Он догадался? Или нет? И… неужели ему действительно понравилось?!

Она вышла на улицу, морозный воздух ударил в разгоряченное лицо. Ух ты! Сколько всего интересного и важного происходит вокруг! Как же хорошо, когда все хорошо!

Жаль только, Родион ничего об этом не знает.

Программа

романтического ужина

Радость жизни длилась недолго – до поликлиники.

– Кто последний? – севшим голосом поинтересовалась Варя – конец очереди загибался за угол.

– Все первые! – широко улыбнулся шербатым ртом маленький сморщенный дедуля с длинной по пояс бородой.

– Не вводите девочку в заблуждение! – прикрикнула на дедулю крупная дама в больших очках. – Последний вон тот мужчина в синей кепке, – указала она на сидящего на стуле.

Варя встала у стенки, мысленно подыскивая себе место для ночевки.

– Кто за справками, заходите! – выглянула из кабинета медсестра. К двери тут же выстроилась вторая очередь, поменьше, и Варя перебежала туда.

Но даже и здесь дело шло медленно и со скрипом. Ну еще бы, ведь каждому больному надо заполнить и справку, и историю болезни. Сколько же врачам приходится писать! Неудивительно, что многие из них стали писателями: Чехов, Булгаков, Горин…

Варя комкала в руке пятидесятирублевую бумажку и мысленно представляла предстоящий разговор. Несколько человек встало за ней, но она никого и ничего вокруг не замечала.

Но вот наконец ее очередь. Варя вытерла со лба пот, вошла в кабинет, пискнула «здрасьте!» и села на свободный стул. А потом аккуратно расправила на столе пятидесятирублевку. Все приготовленные заранее слова, как назло, вылетели из головы.

– А! Это ты! – узнала врач. – А это что? – нахмурилась она, увидев деньги.

– Отдаю долги, – сообщила Варя дрожащим голосом.

– Похвально! И откуда миллионы? Из соседнего перехода? – саркастически усмехнулась доктор. Но деньги взяла и убрала в кошелек.

– Нет, что вы! Это я сама! Честно заработала! – запротестовала покрасневшая Варя.

– И как же, интересно, тебе удалось?

– Пришлось книги продать, – вздохнула Варя. – Всю коллекцию.

– Наверное, это было непростое решение, – внимательно взглянула на нее доктор.

– Еще бы! Да я просто от сердца их отрывала, книжки мои любименькие. С ума сходила! Если бы вы знали, с каким трудом они мне достались! Про «Серебряный вечер» и сами знаете.

– Так ты за книгой в город ездила?

– Ну да! Но только я еще колготки купила, вот денег и не осталось… Но вы не думайте! Я не такая. Тогда, в Юрове, это было случайное недоразумение. Я уже потом сообразила, что надо было просто кому-нибудь объяснить ситуацию и попросить взаймы.

– Ну что ж, я рада, что ты все поняла. – Врач протянула ей справку. – И что ты выздоровела.

– А чем я болела? – Варя внимательно изучала бланк: Реймонта Обви интересовали малейшие детали.

– Гриппом, – ответила врач.

– Свиным или птичьим?

– Черепашьим, – совершенно серьезно ответила доктор.

Ошарашенная Варя замерла, потом пробормотала слова благодарности и выскочила за дверь. Реймонту Обви будет о чем писать! На этот раз о том, как черепаший грипп перешел из виртуала в реал.

А она и не знала, что с чистой совестью чувствуешь себя совсем другим человеком! Напевая про себя, Варя прыгала через ступеньку. Все на свете было бы совсем хорошо, если бы не мысли о Родионе. Теперь, когда она так переменилась, его не хватало все больше и больше.

А как было бы здорово поделиться с ним радостью и обсудить происходящее вокруг! А потом устроить романтический ужин… Недолго думая, Варя принялась составлять программу: «Свечи, салат «Цезарь», жульен, музыка…» Уж на этот раз она бы не ударила в грязь лицом!

Но он был с другой, и прощенья ему не было.

Поэтому Варя и не остановилась, когда на пути у нее неожиданно возник сам виновник ее мучений. И даже головы в его сторону не повернула, когда он окликнул:

– Варь, постой! Поговорить надо!

– Не о чем нам с тобой разговаривать! – отрезала Варя, мысленно добавив к меню мороженое.

Но Родион был настойчив.

– Я только хотел спросить: Реймонт Обви – это ремонт обуви?

Варя замерла, потом резко развернулась.

– Откуда…?

– Ага! Так я прав! – возликовал Родион.

Варя покраснела и кивнула, мучительно смутившись.

– Но как… когда ты догадался?

– Когда прочитал о похождениях юровской попрошайки. А ты молодец! Никогда бы не подумал, что из «ремонта обуви» может выйти такая история.

– Ты тоже молодец, – не могла не признать она. – Единственный, кто угадал. А ты что, за справкой приходил?

– Ну да. Сразу после тебя. Странно, что ты меня не заметила.

– Под невидимку косишь, – неловко пошутила она.

– Наверное. Ну ладно. Пока! – Он кивнул и исчез так же неожиданно, как и появился, оставив Реймонта Обви стоять с открытым ртом.

Окончательный расчет

С долгами пора было завершать. Варя пересчитала деньги – шестьсот пятьдесят, на сто пятьдесят больше, чем запланировано.

Может, оставить чуть-чуть себе?

Нет, нельзя. Она должна отдать все. Потому что и этого мало.

– Мама и папа, вот, – она вошла в гостиную и шлепнула купюры на стол. – Это за люстру. Мой вклад.

Родители молча и настороженно смотрели на нее.

– Не волнуйтесь, все честно. Я просто кое-что продала.

– Что-нибудь из музея? – окаменел папа.

– Нет… – растерялась Варя. – Не из музея. Книги…

– Неужели Тургенева?! – всплеснула руками мама.

– Да нет же! – рассердилась Варя. – Не волнуйтесь, целы ваши экспонаты, и Тургенев тоже. Да его все равно никто бы не взял. Я свои книги продала. Коллекцию. Только для девчонок.

– Так ты продала «Экспресс до станции Любовь»? И «Королеву кривых зеркал»? И «Мисс популярность»? – потрясенно проговорила мама.

– Ну да. Не подкачали авторы, выручили. Можно считать, это вам от них.

Отец накрыл деньги ладонью, придвинул себе.

– Спасибо, – сказал он.

– Спасибо! – присоединилась мама.

И тогда Варя рискнула:

– Папа-мама, я хочу вас кое о чем попросить.

– Я слушаю, – произнес отец. Голос его снова затвердел, но Варя больше не боялась.

– Пустите меня в Интернет.

– Опять? – Отец грозно нахмурился, но мама накрыла его ладонь своей.

– Это не для развлечения. Вернее, не совсем для развлечения. Понимаете, я веду блог, – объяснила Варя, сама удивившись, как легко это получилось.

Родители переглянулись

– Правда? А что такое блог? – осторожно спросила мама.

– Это дневник такой, в «ЖЖ». «ЖЖ» – это Живой Журнал, – быстро ответила дочка, предупреждая следующий вопрос. – Но только там пишешь не для себя, а для всех. Чтобы другие читали и писали комменты.

– Что? Что писали? – Отец нервно застучал пальцами по столу.

– Ну… комментарии… – растерялась Варя – она не представляла, что пропасть между отцами и детьми так глубока.

– И… нам можно будет? Ну, прочитать то, что ты пишешь, – неуверенно спросила мама.

– Конечно! – обрадовалась Варя. – Мне очень даже приятно будет!

Она выпалила это с ходу, на радостях, и тут же пожалела – не все в ее дневнике может понравиться родителям! А потом решила – а, ладно! Будь что будет! Надо же когда-то сглаживать различия между поколениями.

– И мы тоже можем написать свои… комменты? И тебе, и другим? – поинтересовался отец.

– Ну да! Если открытый блог, то сразу, если закрытый – нужно зафрендиться, – пояснила Варя.

– Что сделать?

«Ох, горе мне с вами! Ничего-то вы не знаете… Как дети!» – подумала Варя, а вслух произнесла:

– Да я вам все расскажу и покажу! Хотите прямо сейчас?

– Ну хорошо… Давай попробуем!

С этого момента запретная комната перестала быть запретной. Варя получила неограниченный доступ в Интернет при условии, что будет учить родителей разным компьютерным премудростям.

Путь Реймонта Обви к блогам и славе был открыт.

Первое, что написал «перспективный» писатель в тот день, были слова:

«По большому счету все проблемы можно разрешить! В том числе и проблему отцов и детей».

Love Forever

Следующим в списке был роман Достоевского «Преступление и наказание». Варя взвесила в руке немаленькую книжку и, поколебавшись, отложила, решив вначале уделить внимание маленькому беленькому дневничку в голубых незабудках.

Она с удовольствием перечитала все, что было там написано, и принялась за новую запись. Увлекшись, очнулась лишь от маминого оклика:

– Варя, к тебе пришли!

Она подняла голову и увидела в дверях Родиона.

– Привет, – как ни в чем не бывало произнес он.

– Привет, – растерянно ответила она, пряча дневничок под «Преступление и наказание».

– Можно войти? Или я снова в черном списке? – спросил он.

– Как будешь себя вести. – Она настороженно смотрела на него. Вовремя она сделала уборку! И джинсы с джемпером вовремя надела.

– Торжественно обещаю не покушаться на чужие люстры, – с серьезным видом заявил Родион. – И не баловаться с антикварным оружием.

– Заходи, – она смягчилась, расслабилась. – Чего пришел?

– Радушно, ничего не скажешь! – ехидно похвалил он. – Пять баллов, Дурандина! А у тебя тут ничего…

Он обошел комнату, оглядывая старинные и новые вещи и по очереди остановившись у каждого из трех окон.

– Отличная голубятня! Всю жизнь мечтал о такой. Неплохо живут потомки рода Дурандиных.

– Так ты уже знаешь? – вспыхнула Варя. – Откуда?

– Слухами земля полнится.

– Ненавижу эту дурацкую фамилию! – пробормотала Варя.

– Почему? Зря! По-моему, замечательная фамилия. Громкая, яркая и нетривиальная. В полном соответствии с своей обладательницей. А вот тут, как мне кажется, чего-то не хватает… – Родион подошел к пустой книжной полке, где на месте проданных книжек зияли черные дыры.

– Да, – вздохнула Варя. – Ты прав.

– Значит, мой подарок будет кстати, – сказал он и вытащил что-то из рюкзака.

Варя увидела знакомый корешок, сердце екнуло…

– Откуда? – Она была не в силах оторвать взгляд от бирюзовой обложки с заветным сердечком.

– Оттуда.

– Это мне?

– Ну да. На, держи. Победительнице музыкального конкурса. С автографом автора, как положено.

– Но я ничего не выигрывала! – запротестовала Варя. – И даже песню на конкурс не успела отправить!

– Зато успел кое-кто другой.

– Кто? – не поняла Варя.

– Ну… так тебе все и скажи. – Родион смущенно потупился.

– Ты, что ли? – ахнула Варя.

– Ну.

Не веря своему счастью, «победительница» схватила «Аромат тайны», открыла и прочитала:

«Девочке с характером. Желаю новых побед». А внизу стоял автограф Ирины Романовой.

Варя прижала книгу к груди, подняла на Родиона сияющие глаза:

– Но как же ты сумел? Я тебе только один раз спела.

– И хватит! – воскликнул Родион. – Больше я все равно бы не выдержал. Только не обижайся, ОК? Видишь ли, у меня абсолютный музыкальный слух. Я любую песню с первого раза срисовываю. Запомнил и завел в комп. Ну и обработал в музыкальном редакторе.

– Но если тебе не понравилось, зачем же тогда… – Варя смешалась, покраснела.

– Сама догадайся. – Щеки Родиона тоже покраснели. – Только… ты лучше не пой больше, ладно? Лучше пиши… Реймонт Обви.

Он ушел, а она все еще стояла и растерянно смотрела ему вслед. А потом сорвалась и бросилась за ним.

Догнала в парке, на тропинке.

– Погоди! Не беги! Ты не рассказал, как у тебя все получилось! – Она схватила его за рукав.

– Мне домой надо… – проговорил он, а потом увидел ее глаза. – Ладно. Но только по-быстрому.

– Я не понимаю… Ведь конкурс же закончился! Как тебе удалось…

– Я написал Ирине Романовой в личку, объяснил, что песня не могла быть отправлена в срок из-за проблем с электричеством и Интернетом, а также в связи с болезнью автора черепашьим гриппом. Писательница вошла в положение и в виде исключения приняла твою мелодию. И решила присудить тебе приз за волю к победе!

– А книга? Как ты ее получил?

– Ирина Романова прислала книгу с проводником московского поезда.

– Но поезда приходят в Юров!

– Ну да! Пришлось воспользоваться случаем и побывать там! Одному и тайком. – Родион расплылся в улыбке. – Не мог же я уступить девчонке и оказаться слабаком. Правда, пришлось потратить целый день… Но оно того стоило! – Он показал на книгу и понял большой палец.

– Неужели прочитал? – воскликнула потрясенная Варя.

– Угу. Уж извини, тебя не спросил. Неплохое чтиво, кстати!

Варя плавала в тумане блаженства, но были еще вопросы, которые требовали разъяснения.

– Как ты умудрился попасть в группу? У нас же только для девчонок! И с этим очень строго, парней вообще не принимают!

– Да, правда, я сам убедился. Но только видишь ли… Если девчонка берет мужской псевдоним, почему бы парню не взять женский?

– Так ты вступил в группу как девочка?! – ахнула Варя.

– Ну да! А че такого? У вас прикольно! Мне понравилось. Я теперь каждый день там тусуюсь, в игры играю, общаюсь с народом.

– Да ты… Просто волк в овечьей шкуре! – разволновалась Варя. – Это же обман!

– Не обман, а невинный розыгрыш. Как с Реймонтом Обви, например, – поддел он.

Варины щеки снова запылали.

– А как же Ряба? – Она нашла в себе силы спросить о том, что мучило больше всего.

– Мы расстались. В тот день, когда ты приходила. Я написал, но ты же объявила мне бойкот.

Он взял ее за руку, их холодные пальцы сплелись, нежно перебирая друг друга. А потом он обнял ее и прижал к себе.

Время остановилось. Несмотря на мороз, Варя могла бы простоять так всю жизнь. Однако оставался еще один, последний вопрос.

– А какой ник ты взял, чтобы попасть в группу? – проворковала она, тая в его объятьях и осознавая, что никакой ответ уже не может помешать ее счастью.

– Маняня Love Forever Клепикова, – хихикнул он, и Варя поняла, что ошибалась.

– Ты… Ах ты! – возмущенная, она вырвалась, но рука Родиона вдруг вынырнула из-за спины и протянула ей…

– Это та самая? Моя? – ахнула Варя, узнавая «Экспресс до станции Любовь».

– Нет, пока моя. – Рука с книжкой снова отдернулась. – Но могу предложить обмен.

– То есть? – не поняла Варя.

– Меняю эту книгу на… – «Маняня» помедлил.

– На что? Но только мяча у меня уже нет!

– А мне мяч и не нужен. Меня другое интересует, – быстро проговорил Родион и покраснел.

– И что же?

– Сама догадайся!

– Ах ты… Да как ты… – Варя снова задохнулась от возмущения. А потом посмотрела Родиону в глаза и приказала:

– Ладно. Хорошо. Договорились. Но только один раз. Целуй!

Поцелуй был нежным и долгим. Разрывать объятия не хотелось. Но надо было получить законный приз, поэтому Варя выхватила книгу и деловито поинтересовалась:

– А остальные?

– Еще не прочитал, – сообщил Родион. – Но условия обмена меня вполне устраивают.

– Ах, ты… – опять взвилась Варя, но он перехватил ее руку.

– Могу и другое предложить. Ты дашь мне почитать тот маленький беленький дневничок, который спрятала под Достоевским.

– Никогда! Ни за что! – выпалила она на одном дыхании.

– Да? – удивился он. – А мне казалось, писатели всегда ищут читателей!

Хм-м… А почему бы и нет? В конечном счете разве он не прав? И разве он уже и сам не догадался о том, что она хотела скрыть?

– Вот не подумала бы, что тебя заинтересуют девчачьи книги, – пролепетала она, пристроив голову у него на плече. – И дневники.

– А что? Там нигде не написано, что парням нельзя. Но вообще, у меня другой любимый автор.

– Какой же?

– Реймонт Обви, кто же еще!

– Надо же, – счастливо вздохнула Варя и подумала, что обязательно напишет о том, «Как стать любимым писателем своего парня».

Content

Вера Иванова
Приз за характер

Реймонт Обви

Самая последняя остановка

Запретная комната

«Надо, чтобы он обратил на тебя внимание!»

Разбитая копилка

Приключения Барабашки

Черепаший грипп

«Группа любителей нарушать запреты»

«Серебряный вечер» и малиновые колготки

Семь бед – один ответ

«Он сказал – Дурандина!»

Встреча на почте

«Апофеоз войны»

Ходячая катастрофа

Неудачные гастроли

Кошачий хвост с синей стрелкой

Never fall in love, always rise

План из одного пункта

Жизнь по расписанию

В полночь в парке с Маняней Love Forever Клепиковой

Между встречами и расставаниями

Программа романтического ужина

Окончательный расчет

Love Forever