Наталья Лукьянова

Принцев на всех не хватит

Глава 1

Казалось, время покатилось вспять. На дворе разгар июня, а такое впечатление, что в Москву вопреки всем законам природы вернулась зима. Странное ощущение и не очень приятное, если честно. Солнышко светит ласково и радостно, народ дефилирует по улицам в летних одеждах, а вокруг миллионами снежинок, срываясь с веток, летит тополиный пух, от которого кругом белым-бело. Отличное время. Под названием «Привет, аллергия!». Здравствуй, распухший, красный нос, противный насморк, чиханье до изнеможения, вечно слезящиеся глаза, мерзкое самочувствие и отвратительное настроение. А какое еще может быть настроение, когда ты в полной некондиции и выглядишь хуже некуда.

Ждешь этого лета, ждешь, как в последний раз, мечтаешь о хорошей погоде, в солярий на исходе зимы бегаешь чаще, чем на свидания, на безжалостные и мучительные диеты добровольно садишься, чтобы не ударить в грязь лицом при наступлении долгожданного тепла. И вот тебе, пожалуйста, большой и ласковый тополиный привет. Не успела толком обрадоваться по-настоящему долгожданному времени года, как полетел тополиный пух. Мелкая, но исключительно гаденькая пакость настигает тебя в тот самый момент, когда душа расслабилась, открылась теплу и солнцу. И нет возможности скрыться от этой напасти ни дома, ни на улице. Кого интересует, что у тебя отличная фигура и прекрасный загар, когда ты каждую минуту шмыгаешь носом, чихаешь, как кот помойный, в самый неподходящий момент и не можешь глаза накрасить по-человечески, потому как это при данных обстоятельствах совершенно бесполезное занятие. В общем, может быть, кто-то и радуется наступлению июня, но только не аллергики. А чему радоваться, когда у тебя каждый день видок как у профессиональной плакальщицы. Можно запросто подрабатывать на похоронах. А что? Неплохой бизнес. По крайней мере, стабильный.

Алина Тихомирова уверенно выбивала каблуками дробь по тротуару, пытаясь сохранять независимый и гордый вид, но носовой платок далеко не убирала. Летнее утро, она идет на работу, поводов огорчаться вроде бы и нет, но настроение на нуле. Нет, не на нуле, это мягко сказано. Желание жить и радоваться наступившему лету и долгожданному теплу пропало вместе с первыми признаками аллергии. Превалирует стойкое, но довольно настойчивое желание – хочется незаметно скончаться в каком-нибудь тихом, темном уголке, бесславно и без присутствия лишних свидетелей. Мало того что проклятая аллергия дышать не дает, а тут еще со всех сторон навалились мелкие неприятности разного свойства. Они, конечно, не определяют ее планы на ближайшее время, но жизнь отравляют.

Кто сможет, например, ей лично, девушке в полном расцвете сил, красавице и умнице, доступно и популярно объяснить, для чего график отпусков составляется в начале года? Столько вокруг этого эпохального события шума, ссор, мелких обид и нешуточных страстей! Попробуй в дамском коллективе всем угодить и всех удовлетворить. А тут решается вопрос, когда ты сможешь уйти в долгожданный отпуск. Все стоят за свои интересы насмерть, добровольно сдаваться никто не собирается. Каждый считает себя несчастным и обделенным лишенцем, приводит в доказательство собственной правоты тысячи доводов и взывает, как по утрам мулла с минарета, к совести остальных. Наконец страсти утихают, мольбы и увещевания сходят на нет, все постепенно определяются в своих желаниях, и ты вдруг понимаешь, что отпуск тебе выпал, словно настоящей счастливице, в самое разгульно-курортное время – в середине лета. Ты уже мысленно кричишь победно-счастливое «ура!» и чувствуешь себя настоящей счастливицей, сумевшей взять в руки власть над временем и победить обстоятельства.

Сразу же после новогодних праздников начинаешь страстно мечтать о поездке к морю в июле-августе, потому что коллеги предоставили тебе, наконец, возможность наслаждаться отдыхом летом, руководство благосклонно согласилось с твоими желаниями, что и подтвердило начальственной витиеватой подписью на заветном графике. Остаток холодной, нескончаемой зимы и всю тускло-грязную московскую весну ты грезишь о ласковых морских волнах, жарком солнышке, о романтических приключениях под огромными южными звездами, счастливых и бездумных днях расслабленной лени, грустных или зажигательных блатных песнях, которые ты ненавидишь, но здесь, на побережье, они звучат почему-то очень органично, почти как гимн твоему заслуженному, выстраданному отпуску. Ты даже умудряешься находить в звучании трех нехитрых аккордов особенный кайф. Благодаря сладким грезам в преддверии отпускного драйва ты из последних сил умудряешься пережить это проклятое межсезонье, которое называется зима-весна. А потом начинается самое интересное. Наступает долгожданное тепло, и ты возвращаешься к жизни. Но не тут-то было. Сначала начинает лететь этот проклятый тополиный пух. Следом за ним вдребезги летит график отпусков, хороня под своими обломками все твои радужные мечты, надежды и планы.

Из твоих милых коллег, как из рога изобилия, начинают сыпаться разные объективные причины, по которым им необходимо в срочном порядке изменить свои, а следовательно, и твои планы. Один скоропостижно увольняется, у другого неожиданно заболели родственники, к кому-то гости пожаловали без предупреждения из далеких краев. То свадьба организовалась между делом у коллег, то похороны. Кавардак полный. В результате который год все, кроме них с Татьяной, осуществляют свои отпускные фантазии в удобное для них время. А они, как самые молодые, незамужние и не обремененные особыми житейскими проблемами, терпеливо ждут своей очереди и в результате постоянно отдыхают в «бре». Потом им, конечно, дружно сочувствуют, обещают на следующий год золотые горы, но наступает новый год, и ситуация повторяется, как в страшном сне. Меняются обстоятельства и причины, а результат остается прежним.

Вот и объясните, пожалуйста, девушке, как чувствовать себя счастливой или, по крайней мере, беззаботной? А тут еще и в личной жизни стойкий цейтнот. Кавалеры, словно сговорившись, дружно растворились в пространстве и вымерли в принципе, как класс. Конечно, известно давно, что под лежачий камень вода не течет. Необходимо шевелиться, делать определенные телодвижения, ходить в клубы, забросить ежевечерние посиделки перед телевизором, расстаться хоть на короткое время с уютным диваном. Надо что-то делать, чтобы наладить личную жизнь. Все это очень правильно, и Алина прекрасно понимает, что дождаться своего суженого, лежа на печке, а точнее, на диване, не получится. Другие времена на дворе. Счастливую жизнь необходимо ковать собственными ручками, только так. Но наступают выходные, а у тебя остается одно непреодолимое и стойкое желание – выспаться за эти дни да переделать мелкие домашние дела, накопившиеся за неделю.

Какая личная жизнь и тем более – ночные развлечения, когда после рабочего дня не остается никаких дамских сил? Они просто кончаются, испаряются к исходу дня. Это же сколько надо иметь мужества и стойкости, чтобы дать себе самой хорошего пинка и выбраться из дому в люди! Как правило, срабатывает совсем другой закон. И желание выспаться и отдохнуть побеждает все остальные добрые намерения, которые ты клялась в начале недели осуществить в выходные.

Мужики – тоже еще та история, они, если немного задуматься и провести небольшой анализ, довольно странная популяция. То ли вымерли все, как мамонты, то ли мутировали до неузнаваемости окончательно и бесповоротно. Взглядом сожрать готовы, а подойти, познакомиться, предложить что-нибудь приличное у них не хватает мужества. На работе вообще мужиков нет, вокруг исключительно одни коллеги. Тоска полная и беспросветная. Так и живешь. Ловишь голодные мужские взгляды, причем почему-то основное внимание сосредоточено на твоем вырезе на груди, и с грустью понимаешь, что на этом грубая мужская мысль заканчивается.

Про блондинок еще шутят с умным видом, юмористы. Все от зависти и от собственного бессилия. Ха-ха, сегодня самая глупая блондинка впереди планеты всей. На себя бы посмотрели. Блондинки по сравнению с современными мужиками просто отдыхают. Измельчал мужик, если честно, практически вымер. Скоро, наверное, в зоопарке будут показывать последних представителей некогда славной мужской расы. Экскурсовод с умным выражением лица будет рассказывать внимательным посетителям о настоящих мужчинах, которые когда-то, в не очень далеком прошлом, населяли эту планету. Ценили любовь больше всего на свете, слагали талантливые и трогательные сонеты любимым, бились на рыцарских турнирах до смертельного исхода, совершали немыслимые подвиги и головокружительные глупости ради одного благодарного взгляда или неясного аванса на будущее от дамы сердца. Сегодня от этих инфантильных мужиков никакого действия не дождешься. Они любят и жалеют больше всего на свете самих себя. И в этом вся беда.

Купаются, маленькие, в своих проблемах и забыли напрочь, для чего их создала матушка-природа. Далеко ходить не надо. Например, у них на работе преобладает женское общество. Но нельзя сказать, что нет мужиков. Только, несмотря на возраст и статус, ведут себя мужчины довольно странно. Да, они стали гораздо ухоженнее, образованнее, по крайней мере ее окружение. Но что-то потеряло нынешнее мужское племя. От особей непонятного пола и происхождения настоящим мужиком и не пахнет. Все как на подбор томные и вялые, хотя и чистенькие. Ни один из них не способен не то что на подвиг – на мало-мальский поступок. Они, может быть, и не так уж плохи по сути своей, если подойти к вопросу с определенным пониманием. Но влюбляться в них точно не возникает ни малейшего желания, не волнуют, не будоражат кровь и воображение, уж слишком предсказуемы и скучны до зевоты все эти умытые клерки.

Время необузданных и безбашенных дискотек давно прошло. Конечно, они с Татьяной, дорогой подругой, далеко не старухи и выглядят на все сто, но уже, надо честно признать, не конкурентки длинноногим, неожиданно оформившимся недавним четырнадцатилетним гадким утятам, девочкам, которых никто всерьез не воспринимал еще пару-тройку лет назад. Теперь эти неуклюжие подростки неожиданно превратились из выпускниц классов средней школы в грудастых и длинноногих див. Где уж им с Татьяной, маленьким и компактным, возрастным, засидевшимся в девках, конкурировать с новоявленными Памелами Андерсон, у которых весь интеллект сосредоточился в бюстгальтере. Попробуй докажи этим странным мужикам, что есть на свете и другие ценности. У них же от одного взгляда на бюст четвертого размера крышу сносит напрочь, они немеют, превращаются в замороженных идиотов.

За плечами колледж, после этого практика, на которой ты показала себя во всей красе, и тебе сразу предложили неплохую работу. В восемнадцать лет это было круто, и ты сразу повелась на это предложение. Потом, вкалывая не по-детски, ты еще умудрилась закончить институт. В результате в твои двадцать четыре гола, как ни смешно звучит, у тебя неожиданно появился рабочий стаж. Уже успело набежать годиков несколько, как это ни грустно звучит. Это только с виду они с подружкой бодрые, ничем не обремененные малолетки, а ответственности у каждой о-го-го! И мозги уже совсем по-другому работают. Отпала охота безудержно колбаситься с ночи до утра под не очень хорошую, но зато жутко громкую музыку ради прикола и драйва. После тяжелого рабочего дня, а тем паче недели, преследует стойкое желание поскорее добраться домой и рухнуть в койку.

Вот и получается, что ответственности полный карман и маленькая тележка в придачу, а личной жизни никакой. Отсутствует эта пресловутая личная жизнь как класс. И ситуацию исправить в принципе невозможно. Собственного жилья нет и не предвидится, не советские времена, чай, на дворе, а суровые рыночные отношения. Сколько ни зарабатывай, как ни экономь, купить квартиру в столице в принципе невозможно. Если только банк ограбить или неожиданно наследство получить. Но это все из области фантастики. Богатых родственников за границей не имеется, с законом вступать в конфликт нет ни малейшего желания. Вот и приходится в свои годики жить под родительским кровом в качестве вечного ребеночка.

У любимых родителей своя четкая программа. Они очень хорошие люди, Алина их очень любит, и они обожают свою дочь до самозабвения, но у мамы с папой довольно странное понятие о счастье. Им больше всего на свете хочется доченьку удачно выдать замуж да на дачу свалить в начале весны на весь сезон. Вот и вся родительская программа. Совсем свихнулись на своих дачных заморочках. Каждый год одно и то же. Начиная с февраля все подоконники в доме уставлены ящиками с рассадой. С маниакальной настойчивостью папа сажает семена, хотя овощи и фрукты в полном ассортименте повсеместно продаются круглый год. Бороться с этим явлением совершенно бесполезно. Папа будет улыбаться, соглашаться, проклинать все заботы и хлопоты, связанные с растениеводством. Но на следующий год ящики опять займут свое законное место. А папа будет зависать над ними, разговаривать с проклюнувшейся чахоточного вида рассадой, поливать, освещать, удобрять, лелеять хилые ростки и холить их с такой любовью, словно от этого что-то зависит. Полный кошмар.

Так, стоп, глупые мысли в сторону. Впереди заветный перекресток. Именно здесь уже довольно давно с замечательным постоянством происходит встреча с незнакомцем. Алина никому не рассказывает об этой милой мелочи. Ведь засмеют, и будут, между прочим, правы. Такое развлечение не вписывается в график взрослой девочки двадцати четырех лет от роду.

Пять дней в неделю она на этом непримечательном перекрестке встречает очень симпатичного молодого человека, который, видимо, тоже спешит на работу. Происходит непонятная история, наивная и смешная, на уровне пятого класса. Оба ждут этого мимолетного свидания, которое и свиданием назвать трудно, встречаются взглядами, словно влюбленные, и через мгновение расходятся в разные стороны. Поначалу такое рандеву придавало некоторый бодрящий стимул: мол, знай наших. Теперь, по прошествии довольно продолжительного времени, встречи превратились в ритуал. Красноречивый и заинтересованный мужской взгляд – это, конечно, замечательный стимул для жизни, укрепления бодрости духа и поднятия хорошего настроения на несколько часов. Но если серьезно, маловато в их возрасте для настоящего счастья одного взгляда. Интересно, сколько лет должно пройти, чтобы юноша наконец решился и нашел в себе силы хотя бы кивнуть или поздороваться? С такими темпами развития взаимоотношений человек должен жить хотя бы лет триста.

Алина столько времени томится в трепетном ожидании, когда этот скромняга проснется и решится на большее. Хотя… она прекрасно все понимает и особых надежд на знакомство с неуклюжим и робким до умопомрачения неизвестным не надеется. Но самое смешное, что она ждет встречи с замиранием сердца, словно школьница, страстно влюбленная в непонятного кумира. Алина и имя ему придумала. Про себя она называет застенчивого незнакомца своим Талисманом. С большой буквы. Раз не находит стеснительный юноша в себе сил познакомиться с девушкой, от вида которой у него загораются глаза, пусть остается хотя бы счастливой приметой.

Вот и сам Талисман собственной персоной летит навстречу, вид озабоченный, ага, не видит ее пока, волнуется. Сегодня нет никакого желания участвовать в ежедневном утреннем мини-спектакле. Вот чучело огородное, увидел наконец. Аж вспыхнул от радости. Ой, что такое? Мы улыбнулись, какой прогресс. С каменным лицом, не поднимая глаз, Алина прошла мимо. Ничего, перебьется, скромняга нерешительный. Нет у нее желания с перекошенным лицом, хлюпающим носом и отвратительным настроением играть в гляделки на улице. Пусть идет своей дорогой. Хоть и симпатичен, но больно нерешителен и скромен.

Тем более что подруга и по совместительству коллега, Татьяна Домашнева, на всех порах несется с автобусной остановки через дорогу, машет руками, как сумасшедшая. Комок нерастраченной энергии, открытая душа и замечательный человек. Есть у Танюхи небольшой недостаток – эмоции зачастую бьют через край без всякого удержу и душа открыта миру нараспашку двадцать четыре часа в сутки. Но недостаток ли это? Вопрос очень спорный. Зато ни подлости, ни зависти, ни подводных течений нет и камней за пазухой не держим. Хорошо, когда у тебя такая подруга.

– Опаздываем, – без всякого приветствия выпалила изрядно запыхавшаяся Татьяна.

– Здравствуй, дорогая, – довольно язвительно отозвалась Алина. – И кто тебя только воспитывал? Интересуюсь знать, тебя здороваться не учили в розовом детстве?

– Алиночка, тебе совсем плохо, да? – заботливо спросила Домашнева.

Вопрос приятельницы поставил Тихомирову в тупик. Тоже мне дипломат доморощенный. Вместо того чтобы извиниться и поздороваться, как принято у порядочных людей, неожиданно заботу решила проявить.

– Стрелки не надо переводить. Я тебе про одно, ты мне про другое. Конечно, плохо. Сама не видишь, какая я красавица нынче? – ворчливо ответила Алина и судорожно высморкалась.

– Тогда я не обижаюсь, все понятно. – В голосе подруги послышалось глубокое удовлетворение.

– Что тебе понятно? – Препираться с Танюхой с самого утра при плохом самочувствии не было особого желания. Впереди рабочий день, миллион проблем. Нечего зря энергию растрачивать. Тем более что проклятое чиханье отбирает все физические силы, как ни грустно. И помочь в этой медицинской истории ей никто не в состоянии. Дожить бы до вечера без потерь, и на том спасибо.

– Все очень просто. Я тебе сейчас объясню. Вот считается, что Бармалей – герой отрицательный, коварный по характеру и очень злобный, короче, самый страшный в мире человеконенавистник. А ты когда-нибудь задумывалась, почему он такой злющий на весь белый свет? Всех ненавидит и строит бесконечные козни постоянно хорошим людям? – Вид у Татьяны был многозначительный. Вопрос прозвучал более чем странно. Откуда у современной девушки в половине девятого утра в голове бродят подобные мысли? То ли человеку кошмарный сон приснился, то ли крыша отъехала ненадолго. Алина забеспокоилась о душевном здоровье подруги.

– От тебя, дорогая, можно свихнуться в одну секунду. При чем тут Бармалей? Особенно с утра и в понедельник. Мне больше думать не о чем, только о сказочных героях далекого детства. Чего это тебя так разобрало с утра? Спала плохо, или опять пьяный Мурашов ночью звонил? – Вопрос был провокационным, не стоило обижать человека из-за какого-то сказочного Бармалея. Но не удержалась.

– Дурочка, сейчас я все популярно объясню. Ты наверняка забыла одну маленькую деталь. Помнишь, что у несчастного, по сути, злодея постоянно болели зубы? Ему плохо было, он страдал бесконечно и беспрерывно. Отсюда и исходит его агрессивность, злость на весь мир. Не может человек, у которого большие проблемы со здоровьем, быть мягким и пушистым. Он поневоле будет окружающих кусать. – Татьяна продолжила с необыкновенным энтузиазмом развивать свою глубокую мысль. Даже на Мурашова не отреагировала, проглотила без комментариев. Это прогресс, если честно.

– Это вот ты сейчас на меня намекаешь? Ты для этого поинтересовалась, как я себя чувствую? Чтобы обозвать Бармалеем? Хороша подруга, главное, что добрая очень. Все, ты меня достала. Предупреждаю, берегись. Тебе осталось жить ровно двадцать секунд.

– Все равно не убьешь, – беззаботно расхохоталась Домашнева. Хорошо смеяться от души, когда насморк не душит.

– Это еще почему? Легко. И суд меня, между прочим, оправдает. Я девушка, измученная аллергией, к тому же еще нахожусь в состоянии аффекта. Практически я ничем не рискую.

– Во-первых, у нас с тобой гора отчетов впереди. Что ты будешь делать одна, без моей помощи? А во-вторых, за выходные мне пришла в голову совершенно гениальная идея, – гордо доложила Татьяна. Похоже, что у Домашневой было отличное настроение. На едкие замечания и угрозы она не реагировала.

– Представляю, – уныло, без капли энтузиазма и всякого интереса ответила Тихомирова.

– Ничего ты не представляешь. Поскольку с отпусками началась обыкновенная чехарда и нам с тобой опять светит впереди только денежка с дырочкой, надо как-то брать ситуацию в руки и спасаться самостоятельно, – уверенно заявила Татьяна.

– Свежая мысль. Сейчас придем на работу, дружно напишем два заявления об уходе и отправимся отдыхать на все лето, а также осень, зиму и весну. Мысль не очень позитивная, но греет необыкновенно, не находишь? – А что еще можно ответить на подобные рассуждения? В данном случае сопротивляться обстоятельствам – все равно что плевать против ветра. Только душу разбередишь, а толку никакого.

– Зачем же так кардинально, минорно и непозитивно? Работу бросать пока не будем, у нас нет мужей-олигархов, девушки мы самостоятельные и надеяться нам, кроме как на себя, не на кого. Поэтому твое предложение не будем рассматривать в принципе. Уволиться очень заманчиво, конечно, особенно в начале лета, но, на мой взгляд, такой поступок – шаг преждевременный и исключительно нерациональный на сегодняшний день. Но мы себе легко, без всяких проблем можем организовать небольшие каникулы. И я знаю, как сделать, чтобы и овцы были целы, и волки сыты. – Фраза прозвучала многозначительно, почти торжественно, словно Татьяна действительно нашла ключ к решению многих проблем и сейчас готова поделиться своими открытиями.

– Летние? Каникулы? – Тихомирова хмыкнула почти презрительно. – Забудь ты это слово. Каникулы только у несмышленышей бывают, а мы с тобой, дорогая, из этого счастливого возраста давно выросли, забыла? Для нас с тобой слово «пенсия» уже гораздо ближе и роднее, чем слово «каникулы». Опять же руководство обрадуется, когда узнает о наших творческих планах. Я представляю реакцию, мало точно не покажется.

– Да при чем тут руководство? Ты вечно спишь в одном ботинке. А тем временем календарь открывает перед нами совершенно роскошные перспективы.

– Я ослышалась или сошла с ума? Кто и что перед нами открывает? Календарь? Домашнева, ты что, пьяная с утра? А ну дыхни!

– Отстань от меня, зануда, слушать умеешь? Так слушай. У нас впереди двенадцатое июня, правильно?

– И что?

– А ничего, ты забыла, что теперь это государственный праздник и, следовательно, что? Правильно, выходной. А в этом году он у нас приходится аккурат на пятницу. Получается совершенно чудная картина. Берем по отгулу в четверг. Плюс три законных выходных. Получается целых четыре дня, которые мы можем провести с пользой и в свое полное удовольствие. На море, конечно, ехать бессмысленно, это ясно. Вот думала я, думала, и меня озарило. Мы с тобой встанем с дивана, соберем вещички и махнем на выходные в Питер.

– Думала долго? – саркастически хмыкнула Алина.

– Зря иронизируешь. На самом деле два выходных дня потратила, перебрала десятки вариантов. Питер – самая лучшая идея. Я уже с десяток турагентств обзвонила. – Танюха чуть сникла, но Алина слишком хорошо знала характер своей подруги, чтобы эту самую малость не заметить.

– Неужели уже все поделала? – подозрительно спросила она.

– Да не все так просто, подруга. Путевок полно. Экскурсии, размещение в гостиницах, билеты туда и обратно, сервис просто отменный. Любой каприз за ваши деньги. Но цена вопроса какая-то ненормальная. За такие бабки, которые они просят, можно неделю в Египте животы греть, наслаждаться арабским сервисом и в море плескаться до одурения. Совсем обалдели хапуги проклятые, если честно. Пьют кровищу из трудового народа без зазрения совести.

– Значит, поездка отменяется? – с надеждой спросила Алина.

Она очень хорошо знала свою подругу. Если та втемяшит себе что-то в голову, берегись. Расхлебывать придется всем окружающим. Со своим задором и энергией Татьяна кого угодно способна втянуть в авантюру. Очень хорошо, что ее замечательную идею на корню свели на нет аховые цены. По крайней мере, бороться не придется и объяснять очевидные вещи.

– Ничего не отменяется. Ты меня плохо знаешь, – с видом победительницы возразила Домашнева. – Кроме туристических агентств, в Москве у каждого человека существует огромное количество родственников, знакомых и просто хороших людей. У кого-нибудь из них обязательно найдутся знакомые или дальняя родня, в общем, добрые и замечательные люди в Санкт-Петербурге, которые с удовольствием за умеренную плату приютят на троечку дней двух молодых, порядочных, красивых и вполне платежеспособных девушек. Тем более что докучать мы им не будем. И запросы у нас минимальные. Нам же только переночевать – и все. Основное время суток мы будем находиться в свободном полете.

– Потрясающе. Мой домашний телефон тебе, конечно, неизвестен, равно как и мобильный. Я же все время вне зоны доступа, провожу законные выходные в Антарктиде. Ты приняла решение за двоих, все обтяпала и теперь ставишь меня перед фактом, я правильно понимаю? Посоветоваться со мной у тебя не хватило времени, да, дорогая? – Татьянин напор разозлил Тихомирову. Идея с поездкой сама по себе не так уж и плоха, только почему эта красавица не удосужилась обсудить свои гениальные придумки с ней?

– Я всегда знала, что ты, кроме того что благородная, еще и очень благодарная. Но я не обижаюсь, я давно привыкла к твоему брюзжанию. Вместо того чтобы прыгать от радости, ты сразу начинаешь ныть и ворчать, словно тебе сегодня исполняется сто лет в обед. Что с тобой дальше-то будет, не задумывалась? Все тебе вечно не так, все не этак. От твоего рационализма подташнивает.

Алина ответить на выпад подруги не успела, потому как пришлось чихнуть три раза подряд.

– Будь здорова, – с мрачным видом пожелала Татьяна. – Вот и сиди в своей квартире все выходные, чихай себе на здоровье, сопли на кулак наматывай и жалей себя изо всех сил. А в Питере сейчас такая красота, – мечтательно продолжила она, – белые ночи, погода прекрасная, фонтаны, музеи, каналы… И кстати, вполне возможно, что аллергия твоя останется на исторической родине. Так часто бывает, мне рассказывали. Как только человек уезжает из родного города, сразу выздоравливает, а возвращается – и опять все по новой. Представляешь, какая красота. Никакого насморка, глаза не слезятся, ты вся из себя красивая и счастливая, бродишь по прекрасному городу и получаешь море удовольствия. А вокруг на фоне архитектурных красот и величественных памятников бродят толпы молодых и неженатых мужиков, которые страстно мечтают познакомиться с двумя прелестными незнакомками. – Мечтательный голос Татьяны заставил Алину улыбнуться. Фантазерка.

– Ладно, посмотрим. – Алина решила, что не стоит спорить понапрасну. Скоро сама поймет, что это все полная ерунда, мимолетные мечты на досуге.

– Чего смотреть? Если решили ехать, надо уже шевелиться. Думаешь, мы одни такие умные? Да сейчас столько народу в Северную столицу ломанется, что мало не покажется. О билетах надо заранее побеспокоиться. Собраться опять же. Ой, смотри, мужчины! – Увидев группу молодых людей, Домашнева мгновенно поменяла тему.

– Сколько можно тебе объяснять, что это банковские клерки. Среди них нет мужчин, по крайней мере для нас с тобой, – тоном уставшей учительницы отозвалась Тихомирова.

– Это правда, – быстро согласилась Татьяна. И тут же продолжила атаку, не собираясь расставаться с идеей осуществить задуманное. Видимо, желание совершить приятное путешествие захватило все ее помыслы. – Ну, я тебя уговорила? Алинка, соглашайся. Я сама за билетами на вокзал сгоняю. Для меня это не проблема.

– Я подумаю. И не дави на меня, я тебя очень прошу. Я вся из себя обессиленная аллергией, еще ты вдобавок меня мучаешь. Налетела с самого утра. Дай хоть опомниться.

– Думай, тугодум, думай. Сиди в этой тополиной Москве, глотай канцелярскую пыль. Пожалуйста. Мне нисколечко не жалко. Укрепляй свое расшатанное здоровье у монитора. Изображай усталость и ныряй из депресняка в депресняк. Вот что тебе мешает согласиться? Идея-то замечательная. На диване будешь три дня валяться или поедешь на дачу вкалывать до изнеможения? Перспектива одна другой краше. Ни детей, ни плетей, мужиков всех разогнала. Свободна, как птица в полете. А все ноешь, ноешь и счастья своего не ценишь. До завтра я еще подожду, так и быть, пойду тебе навстречу. Но только до завтра, – пригрозила Домашнева. – Допрыгаешься со своей нерешительностью. Одна поеду, узнаешь тогда.

Хорошо, что наконец добрались до кабинета. Спор затих сам собой. Начался обычный рабочий день, закрутился, покатился. Болтать и строить планы на будущее стало некогда. Глазом не успели моргнуть, как наступило время собираться домой. Ну и денек, честное слово. Даже пообедать не удалось.

На следующий день, ближе к обеду, Татьяна продолжила атаку.

– Что молчим и делаем вид, что ничего не происходит? – задала она невинный вопрос, когда подруги спустились в буфет попить кофейку и перекусить. Проще и быстрее было бы выпить пресловутую чашку на рабочем месте, не отходя от монитора, но это было строго-настрого запрещено рабочим регламентом.

– Ты о чем? – рассеянно спросила Алина. Она только что откусила кусочек от аппетитного пирожка, поэтому особого желания болтать с подругой не испытывала.

– Здравствуй, Марья, я твой Яков. – Возмущению Домашневой не было предела. – Можно подумать, ты у нас доктор наук, как минимум. Тебя постоянно посещают гениальные мысли, будоражат твое неординарное сознание. Где уж тут подумать о простых вещах. Об отдыхе, например. Отвечай быстро, мы едем в Питер или нет? – строго спросила Татьяна.

– Во-первых, нам никто не даст отгул, – стала вслух размышлять Алина.

– Ерунда. Это я беру на себя. Сама пойду к начальнику сектора и договорюсь, можешь не сомневаться. Пойми, подруга, у нас отгулов накопилась тьма-тьмущая. Руководство же прекрасно понимает, что рано или поздно им придется пойти на такой шаг. Система не нами придумана. А во-вторых? – подозрительно и довольно ехидно спросила Татьяна.

Алина отхлебнула кофе и чуть не расхохоталась. Вид у Татьяны был воинственный, почти угрожающий. Огромные карие глазищи сверкают, на щеках румянец пробился, даже обычно аккуратно уложенные волосы сегодня выглядят непривычно. Несколько непокорных прядей выбилось из прически, и это придает подруге залихватский и бесшабашный вид. Маленькая разбойница в чистом виде.

Действительно, наверное, Татьяна права. Сколько можно киснуть в душном офисе и барахтаться в море мелких, но порой неразрешимых проблем и в водовороте вздорных дамских настроений. Вкупе с аллергией получается бесславный результат. А если действительно забить на все и устроить себе небольшие каникулы? Изо дня в день сидишь на работе, несешь на своих нежных плечах такой груз ответственности, словно ты как минимум министр финансов. А жизнь проходит мимо. Кроме работы, даже по закону, любой человек имеет право на отдых и развлечения. Глупо сгинуть в расцвете жизненных сил на пороге собственного двадцатипятилетия на банковской ниве, да еще в самом начале лета. С отпуском опять облом, так почему не решиться устроить себе отличные выходные? Надо попробовать полюбить себя, как советуют психологи и дамские журналы, и устроить маленький праздник жизни.

– А во-вторых, – Алина выдержала многозначительную паузу и широко улыбнулась своей нетерпеливо ерзающей на стуле взъерошенной подруге, – во-вторых, я не вижу причин, которые могут нам помешать осуществить твой замечательный план.

– Ура! Наконец-то! Я не знаю, как танцуется зажигательная джига, но сейчас сбацаю ее немедленно, прямо здесь, на глазах изумленной публики. Алинка, ты молодец!

– Успокойся, пожалуйста. На нас и так уже косо посматривают. – Тихомирова попыталась одернуть подругу, но куда там. Домашневу эмоции на части рвут.

– Это все от зависти, Алиночка, все от зависти. Мы же красавицы, независимые, умные, модные и самостоятельные. Молодые к тому же. Это не может не вызывать естественное чувство глубокой зависти, особенно у женской части нашего славного банка. Все закономерно и само собой разумеется. Я тебя обожаю. Я не сомневалась, что у тебя хватит ума и решимости оценить мою идею. Ура! Свободу замученным невольничьим банковским трудом красавицам! – Сделав страшное лицо, радостно, но не очень громко на всякий случай продекларировала Домашнева.

– Все, началось. Понеслась душа в рай, а ноги в милицию. На своего любимого конька села, теперь тебя не остановить. Допивай кофе, звезда местного масштаба, пошли строить светлое капиталистическое будущее. А то дадут нам отгулы, как же. А потом еще раз догонят и опять дадут. – Алина вздохнула и поднялась со стула.

Глава 2

Начало путешествия не предвещало ничего хорошего. На вокзал подруги примчались с пеной на губах, когда до отправления поезда оставалось пятнадцать минут. Собираясь в Питер на несколько дней, единодушно пришли к единому мнению, что выпендриваться особо не стоит. Придется много ходить пешком, значит, модельные туфли из списка нужных вещей вычеркиваются сразу. Вечерние наряды тоже. Поэтому экипировку выбрали строгую – джинсы, кроссовки, пару маек, прихватили на всякий случай ветровки. Питер – город непредсказуемый в погодном отношении, особенно летом. Рассчитывать на необыкновенные любовные приключения, неожиданные роковые знакомства не стоит, поэтому какой смысл тащить с собой весь гардероб, кого потрясать и покорять своим тонким вкусом и финансовыми возможностями?

На вокзале стали выясняться некоторые милые подробности. Алина была готова к тому, чтобы удушить подругу немедленно. Оказывается, в целях экономии эта красавица купила билеты не на комфортную «Стрелу» и даже не в спальный или хотя бы купейный вагон. Придется всю ночь трястись в плацкартном вагоне, по-пролетарски, с огоньком. Класс, особенно если по закону бутерброда «повезет» с попутчиками. Половина вагона будет храпеть, оставшаяся часть – глушить водку. Здоровый сон и чудный отдых обеспечены на сто процентов. Спасибо чокнутой подруге. Что помешало взять билеты в спальный вагон? Ехали бы как принцессы. Никаких соседей, спокойно выспались бы и приехали в Питер свеженькими, отдохнувшими. Нет, сэкономила сиротка несчастная на собственном комфорте. Наверное, мало получает. Миллион доводов привела, чтобы оправдать неизвестно откуда взявшуюся скупость.

– Ты с ума сошла? – пропихиваясь в вагон, шипела Тихомирова. – Да здесь два часа и то невозможно провести. А нам целую ночь ехать. Как тебе в голову пришла такая гениальная мысль? Доверить тебе ничего нельзя.

Хотелось плюнуть на все, развернуться и поехать домой немедленно. Настроение было испорчено с самого начала.

– Да чего ты хнычешь? Тоже мне московская штучка. Всего-то одну ночь ехать, подумаешь, не съест тебя никто, – как могла, отбивалась от нападок подруги несгибаемая Татьяна. – Будь попроще, и люди к тебе потянутся. Откуда в столь юной особе столько снобизма, не понимаю. Не человек, а барыня на вате.

– Ты вокруг людей видишь? Я лично нет. И мне не надо, чтобы ко мне тянулись. Почему тебя вечно пробивает на подвиги? И я тоже умница, не догадалась проверить билеты. Ничего тебе нельзя поручить. Вечно у тебя все шиворот-навыворот.

Тихонечко переругиваясь между собой, девушки добрались до своих мест. В эту же минуту поезд тронулся. У Алины не хватило решимости и времени повернуть обратно, а зря. Вокруг не люди, сплошные монстры и упыри. Но на этом счастье не закончилось, это были еще цветочки. Наличие потусторонних сил в вагоне и громкий детский плач еще можно пережить, даже к запаху можно постепенно привыкнуть. А вот как справиться с неукротимой и дикой толпой под названием «дембель – весна-2007», каким образом умудриться дожить до утра в таких экстремальных условиях, кто-нибудь сможет объяснить?

По вагону, словно в кошмарном бреду, в безостановочном дембельском угаре бродили молодые, полные сил, накачанные алкоголем и воздухом свободы мужики. У них был праздник жизни, который заставлял остальную часть пассажиров опасаться за свое существование и здоровье. Картинка с выставки. И самое смешное, что бежать некуда. Поезд равнодушно постукивает колесами. Ему хорошо, что у него расписание, уж он-то точно прибудет в пункт назначения целым и невредимым, потому как железный. И его совершенно не интересует, что в вагоне творится полная вакханалия.

Такого драйва Алина в своей жизни еще не испытывала. Все попытки затаиться, свернуться калачиком под одеялом и сделать вид, что ты ни при чем и тебя здесь нет, не привели к положительному результату. У оголтелых мальчиков, несмотря на опьянение, глаз был остер, а нюх у каждого как у хорошей гончей. Им всем хотелось праздника сейчас, немедленно, а какой настоящий праздник жизни без женщин. Ничто не могло остановить их в неукротимом желании обрести счастье сию секунду, оторваться по полной программе за два года, вычеркнутые из жизни. Их желания понятны, но выйти, например, пардон, в туалет в такой ситуации равносильно самоубийству.

Проводники, умудренные жизненным опытом, предусмотрительно закрылись в своем купе, как в надежном блиндаже, и признаков жизни не подавали. Правильная позиция, своя рубаха ближе к телу.

Куча изрядно пьяных, неугомонных мужиков, совершенно обалдевших от ветра свободы, всю ночь хаотично металась по вагону. В этих молодых и здоровых телах было столько неукротимой энергии, что с большим трудом верилось в то, что их целых два года нещадно гнобили, унижали, заставляли копать окопы, мерзнуть, бегать, стрелять, морили голодом. На дистрофиков мужчины похожи не были. А уж энергией, которой они искрились, можно было бы обеспечить всю Якутию в течение долгой зимы.

Аншлаг у подружек получился обвальным и оглушающим. Еще ни разу в жизни им не приходилось ощущать себя в роли звезд местного кордебалета. Всякое, конечно, за двадцать пять неполных лет случалось, не без этого. И дорогущее шампанское незнакомые мужчины презентовали с трепетом в знак глубокого уважения к красоте неземной в ночных клубах, и машины крутые тормозили в неположенных местах с залихватским шиком, но чтобы такое! Мама миа!

Подружки держали оборону как могли. Не сговариваясь, в едином порыве молниеносно включили особенный режим под названием «выдержка и терпение». Сработал-таки условный рефлекс. Еще бы, во-первых, жить очень хочется, а во-вторых, родной банк научил выстраиваться правильно в любой самой сложной ситуации. Особо буйных кавалеров безжалостно одергивали и ставили на место. С теми, кто еще был способен что-либо понимать, мирно беседовали за жизнь.

Спасибо судьбе, что, кроме них двоих, в вагоне ехала компания пятнадцатилетних девчонок из какого-то московского кулинарного колледжа на экскурсию в славный северный город. Несовершеннолетние барышни несколько разбавили ситуацию и сняли напряжение. Малолетки пищали и млели от счастья. Еще бы! Они вдруг почувствовали себя взрослыми дамами, купающимися в мужском обожании. Бедным дурочкам было невдомек, что дело совсем не в их чарах и прелестях. Слабые картофельные ростки без особых признаков интеллекта захлебывались от счастья и ощущения собственной женской значимости. Убогие маленькие девочки, мечтающие все как одна о принцах и неземной любви, не зря перед поездкой в город дворцов и фонтанов выкрасили ногти в фиолетовый цвет и изуродовали себе глаза черным карандашом. Бледная до синевы от ужаса происходящего, пожилая классуха, которую бдительная родительская и педагогическая общественность наладила следить за несовершеннолетними чадами на время экскурсии, находилась на грани глубокого обморока, но кого волновали переживания старой наседки?

Для девиц на выданье, особенно тех, кто страстно мечтает о замужестве или кого грызут страшные сомнения в собственной неполноценности, кто страдает от невостребованности и изнурительного одиночества, есть рецепт один и очень простой. Нужно разориться раз в жизни на билет в плацкартный вагон и сесть в поезд, в котором едут домой демобилизованные защитники Отечества. Все комплексы как рукой снимет раз и навсегда. Успех и уверенность в себе будут обеспечены на всю оставшуюся жизнь. Заодно, если уж очень хочется, можно легко и скоропостижно сходить замуж.

Вместо того чтобы спокойно выспаться в поезде, подругам пришлось всю ночь держать круговую оборону по всем правилам боевого искусства. Сэкономили, что называется, причем на собственном здоровье. От запаха казармы, крепкого дешевого парфюма, перемешанного с потом молодых самцов, пьяных и глупых разговоров, мелькания белых аксельбантов и металлического разнообразия значков непонятного назначения на солдатской форме у подруг кружилась голова. Татьяну ситуация нисколько не нервировала, она умудрялась кокетничать и глазками стрелять во все стороны. Алина чувствовала, что ведет себя подруга подозрительно и, кажется, сомнительное и обвальное мужское внимание доставляет ей удовольствие. Предательское поведение подруги раздражало ужасно.

Алина, в отличие от Татьяны, всю дорогу до Питера находилась на грани глубокого обморока и всепожирающего раздражения. Рассчитывать на то, что эта славная тусовка угомонится, не было ни малейшей надежды, приходилось терпеть и считать часы с минутами. Единственным позитивным моментом во всей этой глупой истории было то, что где-то часа через два после отправления поезда она с удивлением обнаружила, что может спокойно дышать. Проклятый чих закончился совершенно неожиданным образом, а глаза перестали слезиться. Выспаться бы еще после тяжелых рабочих будней. Куда там. Объяснить развеселой компании сошедших с ума от пьянящей свободы парней, что девушкам необходим элементарный отдых, было занятием бесполезным. Каким образом можно договориться по-хорошему с совершенно безбашенной компанией молодых и здоровых мужиков, вырвавшихся, наконец, на волю?

Спасибо судьбе, Небу, Провидению, что добрались до пункта назначения живыми и здоровыми, практически без потерь. Подруги выскочили на перрон с широко открытыми глазами, обалдевшие от ночного угара. Пришлось раздать всем кавалерам мнимые телефоны, адреса и наобещать впрок с три короба. Отбивались, как могли, только бы выжить и выйти из ситуации с честью. Хорошо, что при приезде возбужденная толпа молодых людей довольно быстро распалась на группки, потеряла всякий интерес к попутчицам и незаметно растворилась в людском потоке. Видимо, перспектива свободной и счастливой жизни на гражданке оказалась куда более заманчивой, чем продолжение знакомства с двумя не очень сговорчивыми московскими красавицами.

Шесть утра в городе на Неве, прекрасное летнее утро. Пригородные электрички выбрасывают на перрон толпы озабоченных, спешащих по своим делам людей. Город живет в обычном ритме, и никому нет дела до того, что две московские звезды вдруг вздумали осчастливить своим посещением Северную столицу. Алина пригорюнилась. Позади тревожная и бессонная ночь. Никакого удовольствия путешествие пока не принесло, кроме тревоги и беспокойной ночи. В реальности перед тобой неприветливый и суетливый вокзальный перрон чужого и, если честно сказать, довольно неприветливого города. Ощущение не из приятных. Сил никаких не осталось, больше всего на свете хочется принять душ и оказаться в теплой и уютной собственной постели. Ан нет.

Мечтали провести выходные с шиком – получите, девушки, как заказывали. Все тридцать три удовольствия налицо. Эмоции переполняют и зашкаливают, и в то же время спать хочется невыносимо. Хорошее получилось начало путешествия, нечего сказать. Если дальше события будут развиваться в подобном темпе, наступит полная катастрофа. Не нужны никакие белые ночи, и архитектурные прелести совсем не манят. За ночь, проведенную в вагоне, произошла некоторая переоценка ценностей. На фига нужны музеи, дворцы и прочие сокровища мира, когда ты мечтаешь о чашке кофе с такой страстью, будто это последнее желание в твоей жизни.

Девушки медленно, без всякого энтузиазма и сил брели по перрону в сторону вокзала. Алине казалось, что с каждым шагом жизненной энергии остается все меньше и недалек тот момент, когда она должна иссякнуть. Было так тошно, что даже разговаривать не хотелось. Первой нарушила молчание Татьяна.

– Ты знаешь, – томно и задумчиво, словно про себя, выдала она, – а этот Ленчик был очень даже ничего. Хорошенький такой. Ты видела его бицепсы? А глаза какие! Я таких не встречала. Глубокие, темно-карие, почти черные! – В голосе подруги явственно прозвучали мечтательно-восхищенные нотки.

– Рискуешь ты, подруга, по-крупному. – Алина от возмущения на секунду остановилась. – Совсем с ума сошла? Какой Ленчик? Я тебя предупреждаю по-хорошему: еще раз вспомнишь про кошмар, в котором нам пришлось принять участие, замечу, по твоей вине, я за себя не отвечаю. Небось умудрилась дать свой настоящий телефон этому красавчику? – с подозрением осведомилась Алина у поскучневшей подруги. – Ты лучше проверь, бумажка с питерским адресом цела? А то придется, чувствую, вечерней лошадью ехать домой. Я лично бомжевать и спать на вокзале не собираюсь даже ради всех красот мира, вместе взятых. В такой ситуации лучше купить комплект открыток. Сидишь себе дома в удобном кресле, рассматриваешь красоты и виды, потягиваешь кофеек, получаешь удовольствие – и риска никакого.

– Да что ты за пессимистка такая? Вечный нытик ты, Алинка, вот ты кто. Все тебе не так. Оглянись вокруг – жизнь прекрасна и удивительна. У нас впереди четыре дня и три ночи бесконечного отдыха и удовольствий в незнакомом и чудном городе. А ты ноешь, как бабка восьмидесятилетняя. Слушать противно. Не выспалась наша королева. Какое горе. Ничего, перебьешься, на пенсии отоспишься. Да пусть это будет последнее огорчение в твоей жизни. Перестань ворчать и улыбнись. Найдем сейчас кондитерскую хорошую, я слышала, их в Питере полным-полно. Выпьешь ты свой кофе. Вот проблема. По парочке пирожных съедим. Нам, девчонкам, очень даже полезно это делать по утрам. Настроение улучшается мгновенно, гарантирую. Рецепт проверенный. А адрес у меня записан не на бумажке, а в книжке телефонной, чтобы ты знала.

Вот так всегда. Татьяну ничем не проймешь и не остановишь. У нее особенный взгляд на жизнь и собственная программа. Воспитывать и одергивать ее бесполезно. Она подчиняется только личным желаниям и персональным импульсам. Какой смысл ругаться и выяснять отношения немедленно? С Танюхи все равно все нравоучения стекают, как с гуся вода, а себе можно настроение испортить окончательно, хотя куда уж хуже.

Как ни странно, Татьяна оказалась права. Подруги вошли в здание вокзала, и настроение у Тихомировой немного улучшилось. Во-первых, запахло родной Москвой, потому как вокзал оказался точной копией того, с которого они отправились в путь вчера вечером, только уютнее, что ли. Нет вечной столичной суеты и гвалта, народу меньше. Обилие закусочных и кафе очень даже приличного вида приятно будоражило воображение. Они завернули в первое понравившееся заведение, и следующие минут сорок провели прекрасно. Горячий шоколад, кофе, чудная выпечка, легкие завтраки на выбор, обилие десертов – просто рай земной. Чисто, обстановка модерновая, персонал внимательный. А цены как приятно удивили! Смехотворные, особенно по сравнению с московскими. И это на вокзале, где обычно дерут с клиентов втридорога. Потягивая любимый напиток, Алина неожиданно пришла к выводу, что не все так плохо, как ей казалось. Может, действительно надо относиться к некоторым вещам проще и не делать из всего трагедию. Все, как всегда, испортила Домашнева. Ей страстно хотелось обсудить с подругой события прошедшей ночи.

– Вот девки-дуры, особенно кому замуж невтерпеж. Женихов ищут, долю клянут. С алкашами путаются, бомжей с помоек подбирают. Потом мучаются с ними всю жизнь. А все просто, как апельсин. Проехались разок-другой в одном вагоне с дембелями даже не ночь, достаточно несколько часов. Женихов море. И каждый из них готов сию минуту идти хоть в ЗАГС, хоть под венец. И парни все отличные. Потом, им уже армия не грозит, они свое отбабахали, – задумчиво философствовала Домашнева, не забывая поглощать пирожные.

В принципе Татьянины выводы ничем не отличались от ее собственных, но сколько можно бубнить об одном и том же? Когда наступит этому конец? Все, приехали. Слушать рассуждения сумасшедшей подруги у Алины не было ни малейшего желания.

– Все, поехали! – довольно резко оборвала она Татьяну.

– Ты чего? – Татьяна насторожилась, но, судя по боевому виду, сдаваться не собиралась.

– А ничего. Будем все четыре дня сидеть в кафе на вокзале? Нам ехать пора, забыла?

– Слушай, у меня гениальная идея. Может, прогуляемся по городу пешком? Заодно получится отличная пешая обзорная экскурсия.

– Нет уж, дорогая. Свои гениальные идеи держи, пожалуйста, при себе. Давай-ка определимся для начала с ночлегом, чтобы душа не болела. А потом начнем путешествовать, – твердо ответила Алина. Нельзя отдавать инициативу в руки этой экспрессивной особе. Придумала тоже! Тащиться через весь город пешком с вещами после бессонной ночи. Сумасшедшая. Еще неизвестно, где находится заветная квартира, сколько туда добираться и будут ли хозяева рады их видеть.

С такси проблем не возникло. Хорошо все оказалось с сервисом в славной Северной столице и относительно недорого. Два – ноль по сравнению с Москвой. И шофер попался вполне приличный дядька, к тому же коренной ленинградец и настоящий патриот своего города. Пока добирались до места, информации об истории города понахватались столько, что в голове образовался полный компот. Заветная квартира оказалась у черта на куличках. Какой там Старый город с колодцами дворов и петербургскими тайнами, ничего подобного. Обыкновенный спальный район, современный и безликий, лишенный всякого очарования и индивидуальности. Спасибо, что хоть станция метро неподалеку.

С некоторым волнением поднялись на седьмой этаж, нашли нужный номер квартиры. Татьяна без колебаний нажала на кнопку звонка. Алина не то чтобы особенно волновалась, но была готова к любому повороту событий. Если сейчас окажется, что Татьяна что-то напутала, она не удивится.

– Если сейчас дверь не откроют, сегодня же возвращаемся домой, – мрачно проговорила она.

– Не надо грязи, подруга. Все будет джаз! Слышишь? Не придумывай себе лишних проблем. Все давно схвачено и за все заплачено. Нас в этом доме ждут не дождутся, как самых дорогих гостей.

Действительно, по ту сторону двери послышались вполне ощутимые признаки жизни. Хозяйка квартиры, не задавая вопросов типа: «Кто там?» – открывала дверь. Смелые люди живут в городе на Неве, ничего не скажешь. Татьяна с видом победительницы глянула на подругу. Она ни на секунду не сомневалась в успехе предприятия.

Дверь распахнулась, и тут случилось такое, чего не бывает никогда, даже в самых замечательных фильмах. Подруги сначала обомлели, а в следующую секунду замерли, забыв обо всем на свете. Да и как не забыть: на пороге стоял молодой мужчина под названием «совершенство», да еще и в форме курсанта Морской академии. От такого зрелища любую даму на выданье кондрашка хватит. Красоты мужик был необыкновенной. Высок, белокур, широкоплеч, белозуб, пронзительно синеглаз – короче, Голливуд тихо курит в сторонке. Природа подарила человеку такую внешность, что ему в принципе можно было ничего не делать, только демонстрировать совершенство собственного тела и лица. А если учесть, что вся эта красота упакована в военный мундир, какая дама сможет остаться равнодушной? Дыхание перехватывает, и сердце сбивается с привычного ритма мгновенно. Одновременно охватывает паника, каким-то образом происходит онемение всех органов, наступает полное тупоумие, когда ты не можешь вспомнить и произнести обычные, приличествующие моменту слова.

Молчаливая пауза зависла в воздухе на неприлично длительное время. Москвички, мгновенно забыв, что они звезды и королевы красоты, глотали пересохшими губами воздух. Обе, словно парализованные, мгновенно растеряли уверенность в себе, напрочь запамятовали, что они умницы и красавицы. Курсант-красавчик улыбнулся. Лучше бы он этого не делал. Последняя часть мозга уехала в неизвестную страну.

– Слушаю вас, – произнес он спокойным, уверенным и очень доброжелательным голосом.

Первой сумела взять себя в руки Тихомирова.

– Видите ли… – запинаясь и краснея, как школьница, произнесла она. При этом ей пришлось сделать неимоверное усилие для того, чтобы собрать свои мысли в кучку и соблюсти приличия. – Мы приехали в ваш город на несколько дней. – Алина беспомощно оглянулась на подругу, но та, кажется, забыла напрочь, что человек устроен таким образом, что должен иногда дышать. Девка просто обалдела. Поняв, что от подруги добиться поддержки будет довольно сложно, по крайней мере сию секунду, она продолжила: – Мы из Москвы…

Алина не успела договорить, как совершенство обрадовалось ужасно.

– Да-да, я в курсе. Мне тетушка говорила, что ждет гостей. Проходите, пожалуйста. Милости прошу. Тетушка вышла на минуту к соседке, но вы не волнуйтесь, она скоро вернется. Добро пожаловать.

Подруги на негнущихся ногах переступили порог квартиры. Никогда в жизни при виде молодого человека Алина не испытывала такого ошеломляющего чувства. Она действовала как робот. Со стороны в ее поведении не было ничего необычного. Она спокойно вошла в прихожую, поставила сумку, сняла кроссовки, все как всегда, но только она одна знала, каких неимоверных усилий стоили ей ее движения.

А между тем в голове одна яркая картинка лихорадочно сменяла другую. За две минуты она довольно четко представила себя офицерской женой, готовой ехать за любимым на край света, хоть за Полярный круг или на Камчатку, к чукчам и белым медведям. Перед ней, как в странном сне, в бешеном темпе мелькали кадры ее собственной, трудной, но необыкновенно счастливой будущей жизни. Вот они с любимым ютятся в небольшой уютной комнатке офицерского общежития. Условия ужасные, нет горячей воды, за окном бесконечная полярная ночь, но им так хорошо вместе на этом маленьком островке счастья. Они спят, нежно обнявшись на узкой кровати. Им не холодно вместе и совсем не тесно, им обоим приятно ощущать друг друга каждым сантиметром тела. Любовь и нежность переполняют обоих даже во сне.

Вспышка и кадр второй. Она провожает любимого мужа в поход, машет с причала рукой, с трудом сдерживая наворачивающиеся слезы. Она страдает от предстоящей разлуки неимоверно, но вместе с тем в ее сердце поселились такая любовь и нежность, что по-настоящему расставание на долгие месяцы ее не страшит. Скорее, это похоже на легкую и светлую грусть. Гремит духовой оркестр, на причале огромное количество народу. Ей не страшна разлука. Она знает, что дождется мужа и у них все будет замечательно.

Самое курьезное то, что Алина никакого представления о жизни в военном гарнизоне не имела и никогда не задумывалась, что это такое – жена офицера. Никто из ее окружения не служил в Вооруженных силах, и сердце ее отродясь не трепетало при виде бравых военных в мундирах. Она не разбиралась в звездочках, званиях, регалиях. Это была не ее история, военная сторона жизни ее не трогала. Но под гипнозом ярко-синих глаз она представила свою будущую жизнь в отдаленном гарнизоне в суровых краях с такой ясностью, что безумные по своей страсти и содержанию мысли не вызвали даже здоровой доли самоиронии. Она была счастлива там, в этом мелькании странных обрывков мыслей. Вот если бы сейчас, сию секунду, вопреки всем условностям, ей предложили совершить неординарный поступок, она не колебалась бы ни секундочки. Больше всего на свете ей хотелось выкрикнуть «да», хотя ей никто ничего не предлагал и не спрашивал ни о чем. Слава богу, удержалась. Хороша бы она была со своим безумным выкриком. Алина очнулась от странных грез и залилась густым румянцем. Ей было страшно неудобно за свои диковинные фантазии. Казалось, что незнакомец и Татьяна видят ее насквозь. Что это было? Наваждение? Или обрывки из старых добрых кинофильмов и книжек про любовь? Скорее всего, она неправильно реагировала на события из-за бессонной ночи, вот и все. Слабое утешение, но это все-таки лучше, чем признаться в том, что она странным и довольно скоропостижным образом повредилась рассудком.

Между тем события развивались своим чередом. Викинг-красавец в морском мундире провел их в комнату, которую приготовила для них его тетушка, и вежливо пригласил девушек к столу выпить с дороги чаю после того, как они освободятся. Потом вышел из комнаты и закрыл дверь с другой стороны. Побросав вещи на пол, толком не оглядевшись, подруги разом бросились к зеркалу.

– Нет, ты видала, какой красавчик? С ума свихнуться можно! – возбужденно зачастила Татьяна. – Если в этом Питере найдется хоть дюжина таких, я переезжаю жить сюда навсегда и немедленно. Чего молчишь?

– Я не молчу, просто, когда ты тараторишь, очень трудно бывает реагировать адекватно. Красавчик, не спорю. Ну и что? Ты же ничего о нем не знаешь. Может, он тупой, как сибирский валенок.

– Ага, все валенки как раз в Морской академии обучаются, им там самое место. Их без конкурса туда принимают. Ты хоть понимаешь, что такое морской офицер? Это образование – раз. Манеры – два. Иностранные языки – три. Загранкомандировки – четыре. Долгая разлука и вечная любовь в награду пару раз в году – пять. Ругаться некогда, он все время в каком-нибудь походе. Носки где попало не разбрасывает, не бухает, не канючит по пустякам. И так далее, и до бесконечности.

– Значит, бабник, – уверенно констатировала Алина. Она кривила душой, ей не хотелось так думать, но слова подруги заставляли ее выбрать именно такую линию поведения. Ей было крайне неприятно, что Татьяна в восторге от нового знакомого и не скрывает своего восхищения. Судя по выражению лица, Домашнева не собиралась упускать шикарный шанс и была намерена завести роман с красавчиком.

– Это с чего мы делаем такие скоропалительные выводы? Ты же человека первый раз видишь. Не стыдно быть такой злюкой? – поинтересовалась Татьяна.

– Да включи ты мозги! При такой внешности невозможно быть порядочным человеком. Ему бабы наверняка с четвертого класса на шею вешаются.

– Я бы тоже с удовольствием на такой шее повисла, – томно и мечтательно вздохнула Татьяна.

– А Ленчик? – язвительно парировала Алина.

– Ты о чем? – очень искренне удивилась Татьяна. – Какой Ленчик? Тоже мне вспомнила какого-то Ленчика, когда тут такие кадры нарисовались? Ленчик ту-ту, проехали со свистом, вчерашний день. Милое приключение – и не более того. Ленчик теперь месяца два после возвращения домой гулять и квасить будет без памяти. Я думаю, что он уже сейчас наши имена забыл. Ему нынче все бабы подряд красавицами из сказки кажутся. И потом, разве можно сравнить тухлого дембеля, у которого довольно невнятное будущее, с готовым красавцем, к тому же морским курсантом-пятикурсником? Тут и обсуждать нечего. Слушай, подруга, ты как знаешь, а я лично буду бороться за этого питерского Аполлона в морской форме изо всех сил. Я таких мужиков еще на своем пути не встречала. Зацепил он меня, ох зацепил.

Судя по тому, с каким нешуточным остервенением Татьяна накладывала макияж, Алина поняла, что та не шутит. Опять неприятно царапнуло где-то в груди, так, чуть-чуть, но довольно чувствительно. Не хватало еще, чтобы из-за случайной встречи с красивым мужиком испортились отношения с подругой.

Она принципиально не стала краситься. Еще чего, много чести. Да, нечего кривить душой, она только что испытала эмоциональный взрыв невиданной силы. С ней такого раньше никогда не случалось. Нельзя судить о человеке по его внешности. Тем более что для мужика красота скорее недостаток, чем достоинство. Он наверняка избалован женским вниманием и прекрасно знает себе цену. И потом, о чем напрасно страдать? Ты увидела человека десять минут назад, абсолютно ничего о нем не знаешь. Определенно, что у него есть любимая женщина, а может быть, и жена. Падать в обморок от внешности, совершенно не зная, какой у человека характер, что у него за душой, глупо и бесперспективно. Но как ни уговаривала себя девушка, какие доводы ни приводила, почему-то хотелось немедленно покинуть обе столицы разом и отправиться с викингом на край света без промедления. Мысли посещали дикие, хаотичные, неправильные.

На самом деле им очень повезло. Хозяйка двухкомнатной квартиры оказалась женщиной милой, приветливой и очень гостеприимной. Не успели они привести себя в порядок и оглядеться, как в дверь комнаты вежливо постучал безымянный красавец и пригласил девушек к столу. Он сообщил, что тетушка вернулась и ждет их с нетерпением. Отказываться от приглашения было бессмысленно, да и неприлично. Девушки не рассчитывали на такой сервис, им нужен был кров на некоторое время, возможность отдышаться после трудных походов, и не более того. Но при сложившихся обстоятельствах ни у одной из подруг не возникло желания отказаться от любезного приглашения. Хозяйкой квартиры оказалась женщина лет шестидесяти пяти, довольно приятной наружности. Простое русское лицо, доброжелательная улыбка, манера говорить негромким голосом, неторопливость в жестах располагали сразу. И имя у нее оказалось простое, незамысловатое – Людмила Викторовна. Красавец тоже представился, фамилия у него была самая обыкновенная – Воробьев, зато имя чудесное – Виталий.

Все выглядело как на параде. Накрытый стол уже ждал московских гостей. Гостеприимная хозяйка квартиры или что-то перепутала, или от рождения была дамой исключительной интеллигентности. Она отнеслась к подругам как к собственным дочерям, не больше и не меньше. Заботливо усадив девушек за стол, подкладывала попеременно каждой из путешественниц лучший кусок и наливала крепкий чай, с искренним интересом выспрашивала новости о своих московских то ли родственниках, то ли знакомых. С одной стороны, такое внимание чужого человека было крайне приятным, но, с другой стороны, приехали они в славный город несколько с другой целью. Потом, откровенно говоря, людей, давших питерский адрес, Алина не знала. Всю инициативу с проживанием в чужом городе Домашнева взяла на себя.

Судя по неуверенным и уклончивым ответам подруги, которая затруднялась ответить на элементарные вопросы о здоровье и делах московской родни милой Людмилы Викторовны, ей стало понятно, что Татьяна с трудом представляет, о ком идет речь. Выкручивалась она очень отважно, хотя ей явно не хватало профессионализма. Алина не могла понять, то ли девочка действительно не была знакома с предметом беседы, то ли ее смущало присутствие за столом молодого красавца.

Она, перешагнув порог гостеприимного дома, точно чувствовала себя не в своей тарелке. Тихомировой было крайне некомфортно. Татьяна егозила, как сумасшедшая, пытаясь изо всех сил привлечь к себе внимание белокурого Аполлона. Она ловила себя на мысли, что поведение подруги раздражает неимоверно. Ей никогда не приходилось ревновать кавалеров к подругам. Не предоставляла ей судьба такого случая. И за Таньку она готова была любому горло порвать. И вдруг сейчас, за завтраком, в чужом городе, в ее душе поднялись такие волны неприязни и раздражения против подруги, что захотелось забыть о дружбе в один миг. Это неправильно и нечестно. В первую очередь по отношению к Татьяне. Она же знает ее как облупленную. Какой смысл обижаться на лучшую подругу, даже если она напропалую флиртует с мужиком, который тебе понравился. Домашнева не знает, что ты пропала, как только открылась ничем не примечательная дверь. Ты с ней своими ощущениями и восторгами не делилась. Так какого рожна ты подпрыгиваешь на стуле и бесишься потихоньку, баюкая ненависть, которую не знаешь, куда направить?

Никакие увещевания и одергивания не действовали. Алина замкнулась в себе окончательно, тихонько потягивала чай и не испытывала ни малейшего желания участвовать в оживленном общем разговоре. Единственным ее желанием было поскорее закончить со всеми этими московско-питерскими экивоками и вырваться на волю. Раз приехали любоваться красотами города, так тому и следует быть. Не хватало еще рассориться с единственной подругой из-за внезапно нарисовавшейся белокурой бестии в морском мундире. Надо заканчивать со всеми реверансами, пора отправляться в город. И никакой красавчик не должен поставить между ней и Татьяной барьер непонимания и затаенной ревности, это было бы слишком пошло. Наверное, правильнее всего забыть свой минутный фантазийный бред о жизни с мужем-офицером в отдаленном гарнизоне, тем более что это просто больная фантазия на фоне бессонной ночи – и не более того. И вообще, правильнее всего сейчас отбросить эмоции и заняться настоящим делом. Они приехали познакомиться с городом и полюбоваться его красотой. Вот именно так и стоит поступить. Вовсе не беда, если Татьяне захотелось пофлиртовать с молодым и красивым мужиком, не стоит так нервничать. У нее и так жизнь не сахар. Если вспомнить ее Мурашова, волосы сразу дыбом встают.

Мурашов – это отдельная, очень грустная и удивительно долгоиграющая история. Нудная, примитивная и, на взгляд Алины, совершенно бесперспективная. Проклятый гад Мурашов уже почти восемь лет морочит бедной девке голову. Эта дрянь не дает Татьяне жить, дышать и спать спокойно. Такую приобрел власть над Домашневой, что страшно сказать. Манипулирует ее чувствами, как ему хочется. Жениться не собирается, это точно не входит в его планы. И в то же время упрямо, по-садистски, не отпускает веревки, на которых Татьяна болтается с обреченностью бесправной марионетки уже который год. Если все это безобразие называется любовью, то гори она, эта любовь, синим пламенем.

Алина ненавидит Мурашова всеми фибрами души, и чувство это вполне оправданно. Во-первых, этот урод старше Татьяны на десять лет. По житейским меркам зазор неплохой, он обычно дамам дает по жизни замечательную фору, прибавляет уверенности в себе и повышает личную самооценку. Но только не в этом случае.

Их роман начинался очень бурно, страсти кипели поистине неземные. Мурашов не давал Татьяне ни малейшего шанса опомниться или глянуть в сторону. Налетел на девку аки коршун. С его стороны бушевали штурм и натиск такой сокрушающей силы и умения, что молодой девчонке снесло крышу от внимания и обожания взрослого мужчины в один миг и навсегда. У Татьяны выхода не было. Она оказалась заложницей обстоятельств, вечных, как мир. Девочка искренно влюбилась во взрослого мужчину, который очень выгодно отличался от ее ровесников, и пропала. Еще бы не пропасть. Пока ее ровесницы гуляли под луной по улицам родного города за ручку с такими же юными сокурсниками, как они сами, у ног Домашневой уже был целый мир. Ей дарили шикарные букеты, ее встречали из колледжа на хорошей машине, приглашали в фешенебельные рестораны, ей открывали дверь во взрослый, загадочный мир, в который страстно хотелось попасть поскорее.

Сокурсницы завидовали Домашневой самой страшной завистью. И только Алина понимала, что дела у подруги складываются далеко не лучшим образом. Она одна знала, что взрослый мужчина женат. Брак у него случился ранний и, по его словам, крайне неудачный, что, впрочем, не помешало ему обзавестись наследником. Из семьи он ушел, вернее, его ушли. Мир не знает героинь, кроме ее чокнутой подруги, способных терпеть рядом с собой настоящее чудовище. Алина прекрасно понимала эту незнакомую женщину. Это Татьяна при любых обстоятельствах и условиях находила миллион резонов, чтобы оправдать не очень красивое поведение любимого. Ей бы не финансистом быть, а адвокатом. Достигла бы необыкновенного карьерного роста.

Мурашов вцепился в девчонку мертвой хваткой. Он ей не то что опомниться или в другую сторону посмотреть не дал возможности, он дыхнуть не позволил. Как только Татьяне исполнилось восемнадцать, они сняли квартиру и стали жить в так называемом гражданском браке. Но счастье, о котором взахлеб мечтала Домашнева, оказалось кратковременным. Прожили они в общей сложности месяца три, и Татьяна при этом не выглядела счастливицей. Мало того что все бытовые проблемы были взвалены на ее плечи, суженый оказался ревнивой и довольно привередливой скотиной. Он требовал к себе исключительного внимания, капризничал по пустякам и гнобил девку изо всех сил. Татьяна не жаловалась, не ныла, тащила бремя гражданского сожительства с героизмом декабристки. Но Алина не дура. Ей не нужны были подробности и детали, чтобы представить эти веселые картинки в действии. Если честно, она несколько иначе представляла себе семейное счастье. У Татьяны даже характер изменился. Она умудрилась за столь короткое время превратиться в замкнутое и издерганное существо. От ее жизнерадостности и вечного оптимизма остались одни воспоминания.

У Мурашова были свои правила, которым он следовал неукоснительно. Правило номер один гласило: нечего встречаться с незамужними подругами. Они все сплошь вертихвостки и ничего не понимают во взрослой жизни. Об остальных и вспоминать не хочется.

Потом наступил разрыв, который Татьяна пережила с огромным трудом. Мурашов совершенно неожиданно вспомнил о своем родительском долге и решил вернуться в семью. Там действительно сложилась довольно трудная ситуация. Ребенок тяжело заболел, и со стороны отца шаг был вполне оправданным и благородным, если это слово можно употребить по отношению к безответственному эгоисту.

Это был кошмар и настоящий ужас без комментариев, о котором и вспоминать не хочется. Домашнева страдала неимоверно, не хотела жить и каждые пять секунд закатывала истерику. Никакие примеры, уговоры и увещевания на нее не действовали. С ней невозможно было общаться, все разговоры рано или поздно сводились к теме разрыва, и Домашнева вновь начинала биться в истерике и прощаться с жизнью.

Сердце заходилось от жалости к подруге, которая страдала не по-киношному, а очень даже по-настоящему, здесь и сейчас. И приходилось все свои дамские силы бросать на спасение Домашневой, сопереживать, участвовать и соответствовать. Не хилое занятие на самом деле. Вспоминать то время не хочется. Алинина грудь превратилась в жилетку вечного плача подруги о потерянной любви, не каждый выдержит подобное испытание. Терпела, утешала, взывала к разуму, старалась изо всех сил. Но ничего, потихонечку страсти улеглись, все постепенно начало возвращаться на свои места. Танюха стала понемногу оживать. Но не тут-то было. Только Татьяна вернулась к жизни, вспомнила, что способна улыбаться, тут же раздался звонок от рокового мужчины. Чует нюхом, гадина, ситуацию, просчитывает безжалостно и продолжает ставить на Домашневой свои садистские опыты. И безбашенная, влюбленная, словно кошка, Домашнева, мгновенно забыв обиды, унижения, страдания, ринулась в водоворот страстей по новой.

Танька, как загипнотизированная, брела на зов мурашовской песни «о главном» с видом покорной послушницы, сжигаемая страстью гаремной маньячки уже много лет. И ничего ты с этим не поделаешь, проверено и испытано не один раз. Бабская натура, постоянно алчущая любви, обожания и семейного, тихого гнездышка, – это страшное дело.

Потом все происходит по новой, как в сказке про белого бычка. Опять снимается жилье, Татьяна начинает строить планы и забывает о своих страшных клятвах порвать с Мурашовым раз и навсегда, вычеркнуть из жизни это чудовище. Вновь чувства вспыхивают с неимоверной силой. Эти двое просто обмирают друг от друга. Голубки счастливо воркуют в унисон. Воркование обычно длится недолго. Любовный период не выдерживает более двух-трех месяцев. Потом Мурашов начинает бесноваться и в один прекрасный миг под благовидным или не очень предлогом уходит в никуда. При этом он не затрудняется объяснить, почему он поступил именно так. Ни жалости, ни сожаления, ни оправданий с его стороны ждать не приходится. Он выше этого. Моральные аспекты, слезы и переживания подруги его не волнуют. Он не объясняет природу своих поступков. Вот так получилось, и все, пусть Татьяна считает, что именно таким образом захотела поступить его левая, крайне неординарная нога.

У Алины сложилось твердое впечатление, что Мурашов превратил историю любви в мазохистскую игру, которая доставляет ему удовольствие и необыкновенным образом греет мужское самолюбие. То ли самоутверждается мужик подобным образом, то ли от рождения болен на голову, науке неизвестно. Но все происходит по одной и той же схеме, от которой начинается зубная ломота и хочется нанять киллера.

Слушать Татьянины сказки про то, что у них все сложится, уже надоело до чертиков. Ей все давно понятно, только никак не удается убедить подругу, что неврастеник Мурашов рано или поздно начнет истерить и скандалить без всякого повода. Неуспокоенный оказался мужик и, что самое прискорбное, не очень-то и состоятельный по жизни. Как бы Татьяна ни старалась быть послушной и любящей, не помогали никакие уловки. Советы мудрых психиатров и развязных сексопатологов всего мира терпели неизбежный крах. Кулинария сдавалась тихо и послушно в первую очередь. Стареющий психопат не вмещался в стандартные рамки – и все тут. Расставание со скандалами и нешуточными страстями наступало с неотвратимой неизбежностью. Влюбленные в очередной раз разбегались, и тут наступало самое страшное. Надо было в сто первый раз спасать подругу, выслушивать без конца бредовые идеи и утирать слезы.

Вновь Татьяна, проклиная все на свете, ставила твердую точку во взаимоотношениях с изрядно поднадоевшим любимым и единственным. Она становилась резкой, почти безжалостной и объявляла о своем решении покончить с этим безобразием навсегда. Она проклинала тот день и час, когда судьба свела ее с извергом и кровопийцей. Обещала клятвенно не повторять ошибок и уважать собственное «я». Революционный и бурный процесс длился недолго. Женские эмоции, замешанные на слезных страданиях, и не более того, иссякали без следа, и наступала следующая стадия. Поверить в решимость Домашневой начать новую жизнь было соблазнительно, но непродуктивно. Алина в этом убеждалась не один раз. Если честно, она за эти годы сбилась со счета, сколько раз Мурашов устраивал Татьяне очередную встряску.

Через пару недель яростная в своем праведном гневе красавица превращалась в кисельное нечто. У нее гасли глаза, она теряла всякий интерес к жизни и тихо умирала. Татьяна купалась в своих страданиях и превращалась в раздавленное и несчастное существо. В ее глазах появлялось сиротское выражение – ожидание чудесного перелома судьбы брошенным на произвол судьбы ребенком. Видеть это было невыносимо. Улыбаться в такие моменты Домашнева не могла физически, не получалось. Вселенская тоска поселялась не только в ее сердце, она вымораживала все вокруг. Татьяна в своем горе глохла, сохла, немела, не реагировала на происходящее. Единственной ниточкой спасения для нее был телефон. С сотовым она не расставалась ни при каких обстоятельствах, даже, пардон за подробности, в туалет и ванную с собой брала. Надо было видеть, как она летела к телефону на каждый звонок. С ее лица не сходило просящее выражение убогой нищенки, готовой за корку хлеба сделать что угодно.

Вот такая история. На сегодняшний момент Татьяна в очередной раз твердо решила расстаться с Мурашовым, но это все равно ничего не значило. И Алина знала об этом лучше всех. Не даст ей покоя Мурашов.

Масло в огонь без конца подливали добрые родственники, особенно старшее поколение. Советы давать все мастера, и морали читать проще простого. Вместо того чтобы поддержать человека в трудную минуту, отвлечь от горестных мыслей и страданий, они, словно сговорившись, постоянно посыпали Татьянины открытые раны крупной солью. Алина возмущалась до глубины души. Ее коробило от доброты, душевности и мудрости близких родственников подруги. Да, никто не спорит.

Имеются определенные понятия и условности. Но в первую очередь о человеке думать надо. А всем родителям, как по заказу, подавай ЗАГС и белое платье. Чтобы было все как у людей, чтобы перед соседями было не стыдно. В борьбе за имидж они теряют остатки разума и человеколюбия. Как надо ненавидеть собственного ребенка, чтобы накинуться на него всей семейной стаей в благородном порыве уничтожить человека окончательно и бесповоротно, когда ему и так нелегко. Всю эту необыкновенную лав стори можно было легко просчитать и разложить по полочкам, только от этого не становилось легче.

Поэтому нечего злиться на подругу по пустякам, пусть развлекается, строит глазки питерскому красавцу и добивается побед. Может быть, это небольшое приключение поможет ей, наконец, избавиться от власти мучителя.

Уговорив себя не злиться по пустякам, Алина тихонечко потягивала чай и не переставала удивляться, как странно иногда получается в жизни. Произошла тривиальная встреча, случайная по сути, а как все мгновенно изменилось. У нее сердце екает при одном взгляде на Виталия, а уж как Татьяна старается, просто не в себе девчонка. Как ему удивительно подходит его имя. Оно как продолжение его потрясающей внешности. Было бы преступлением перед природой, если бы его назвали как-то иначе. Пусть говорят, что мужчина должен быть чуть симпатичней обезьяны. Врут все и лицемерят те, кому не досталось возможности получать наслаждение не только от общения, но и от созерцания. Истинная красота никого не может оставить равнодушным. Природа наделила Виталия не только совершенными формами и красотой. Сколько в нем обаяния, такта, дружелюбной приветливости. Этот красавец умеет себя вести и способен покорить не только с первого взгляда, но и с первого слова. Вопреки негативным мнениям о том, что все военные мужланы и тупицы, этот даст фору английскому денди. Красиво ест, умело поддерживает беседу, не несет ереси, внимателен, предупредителен, способен поговорить на любую тему. Словно мечта из красивых книжек и грез.

Вот и планируй, высчитывай, надейся, раскладывай все по полочкам и думай, что ты лично властен над обстоятельствами и судьбой. Вроде бы ты давно все поняла и знаешь про себя. Что-что, но в любовь с первого взгляда никогда не верила. Ты не смотришь жалостливые сериалы с любовной жвачкой, тебе это неинтересно, кажется смешным, наивным и глупым. Ты считаешь себя современной, независимой, уверенной в себе девушкой, которая твердо стоит на ногах и не верит в любовную муру. И вдруг бац! Стоп! Приехали! Можно обращаться к разуму хоть тысячу раз, но ты за считаные минуты превратилась в совершенно другого человека. Ты готова пойти на край света за мужчиной, которого не знаешь, а еще ты злишься не по-детски на лучшую подругу, потому что она крутит хвостом перед Виталием и не скрывает своих намерений.

Завтрак подходил к концу, но все, не сговариваясь, словно оттягивали момент, когда надо будет проститься и бежать по своим делам в разные стороны.

Глава 3

Санкт-Петербург подчинил себе полностью, покорил с первого взгляда, заставил выбросить из головы вздорные мысли о житейских глупостях, женихах, напрасных страданиях о не очень счастливой личной судьбе. Алина бывала с родителями в Питере, но это было давным-давно, в розовом детстве, когда город назывался Ленинградом. Тогда ее больше интересовали подарки, сладости и аттракционы всех мастей. Кстати, классное время, когда тебе покупают липкое облако сладкой ваты на палочке и ты счастлива. Она не ожидала, что испытает какие-то особенные чувства и тем более потрясение от новой встречи с городом на Неве. Но как бы ни были избиты восторги по поводу магии белых ночей и волшебного очаровании града Петрова, что-то необычное витало в воздухе. Санкт-Петербург, вопреки возрасту и пережитым многочисленным историческим катаклизмам, сиял необыкновенной, величественной красотой, дышал особенной энергетикой и покорял изысканностью старого аристократа.

Город был прекрасен, бесспорно. Немного смущали петербуржцы, особенно молодежь. Модные тенденции здесь прослеживались довольно странные, словно населяли Питер не сдержанные, интеллигентные люди с северным, спокойным характером, а дикие индейцы, обожающие сочетать в нарядах лоскутную яркость и поразительное безвкусие одновременно. Юные, все как на подбор, одевались с претензией на высокую моду. По московским меркам это выглядело нелепо, а порой довольно смешно. Словно ты не в Северной столице, а в каком-нибудь задрипанном Алапаевске. По-настоящему стильно одетые молодые люди встречались крайне редко. Но все это абсолютные мелочи, почти приятные. Можно, отдыхая на лавочке и уплетая за обе щеки мороженое, немного позлословить и побаюкать собственное чувство превосходства. Что может быть приятнее для двух красоток?

Подруги пробродили по улицам и проспектам целый день. Они решили познакомиться с Питером самостоятельно, составить собственное впечатление и обойтись на начальном этапе без назойливого бормотания гидов и экскурсионных поездок. Времени вполне достаточно, успеют на экскурсии съездить и по музеям побродить. Одно другого не исключает. Никуда не торопясь, прошлись по Невскому, щурясь от ласкового солнышка и удовольствия. Останавливались где и когда хотели. Если уставали, присаживались в каком-нибудь уютном скверике, глазели по сторонам. Настроение было отличное. Приятных впечатлений – предостаточно. Впереди еще несколько свободных дней, можно просто так, с удивительным легкомыслием, тратить время на милые удовольствия. Не надо с утра подскакивать от взрывающего мозг и нервную систему пронзительного звонка будильника, совершать набившие оскомину привычные действия, идти на работу… Красота.

Подруги чувствовали себя старшеклассницами, сбежавшими с уроков в конце учебного года. Они решились на неординарный поступок! Свобода, независимость и где-то в самом далеком далеке легкий тревожный холодок не отступали от них. К концу дня обе напитались впечатлениями по самое горлышко. Устали ужасно, ноги с непривычки совершать столь длительные прогулки гудели и готовы были отвалиться. К тому же с наступлением вечерней прохлады обе почувствовали, что ужасно голодны. Мороженое, конечно, вещь вполне калорийная и для девушек довольно полезная, но захотелось поужинать по-человечески. Несмотря на усталость, решили твердо, что после ужина не будут торопиться на отдых, по плану предстояло посмотреть, как разводят мосты, и понять, что же такое на самом деле – эти белые ночи.

Бродить по чужому городу и купаться в чувствах, отбросив на несколько дней все проблемы и заботы, – это, конечно, замечательно. Многим в такой ситуации удается не испортить себе праздник. Хотя чужой город – дело довольно тонкое и непредсказуемое. Откуда двум уставшим и потерявшим бдительность девушкам было знать, в какое заведение можно пойти поужинать, а какое лучше обойти стороной. Проголодавшиеся красотки выбрали место наобум, исключительно по внешнему виду. Кафе выглядело вполне респектабельно, вывеска заманчиво сияла разноцветными огнями, название понравилось. Что и подкупило. Но вышло все по закону бутерброда. Как только они переступили порог заведения, Алинино сердце предупреждающе екнуло. Интуиция мгновенно выбросила ярко-красное предупреждающее табло: «Осторожно! Опасность!» На самом деле ничего особенного не произошло, они попали в довольно приличное кафе, если бы не одно но. Заведение оказалось обычным спортивным баром. Подобные места, в принципе, посещать хрупким девушкам не возбраняется для расширения кругозора, но лучше такие походы совершать, если в наличии имеется мускулистый кавалер, а еще лучше, если их несколько.

Две субтильные девушки, нарисовавшиеся на пороге заведения, набитого до отказа крепкошеими, бритоголовыми и мордастыми мужиками с недовольными физиономиями, ощутили на себе нешуточный прессинг. Было ясно, что поступили они крайне неосмотрительно. По внешним параметрам они на футбольных фанаток явно не тянули. Своим появлением в спортивном баре, да еще во время трансляции футбольного матча, нарушили негласные законы мужского братства. Их поведение не вписывалось в строгие рамки, установленные сообществом сумасшедших болельщиков. Тем более что игра явно не задалась. Все посетители находились в раздраженном и взбудораженном состоянии. Им было сейчас не до дам.

– Пошли отсюда, – прошептала Алина подруге. Аппетит пропал. Не хватало еще приключений на свою голову за свои же деньги. Уж лучше ретироваться и найти более подходящее место, где можно спокойно поужинать без всякого намека на экстрим.

– Ага, сейчас. Я, между прочим, есть хочу, – возразила Татьяна с гонором. Спорить с Домашневой бесполезно, особенно когда она начинает упираться рогом.

– Тань, ты же видишь, мы попали в спортивный бар. Пойдем, а? Здесь кормят, наверное, не очень, и контингент довольно специфический. – Алина сделала несмелую попытку образумить подругу.

– А я девушка не гордая. Мне, кроме пиццы и бокальчика холодного пивка, ничего и не нужно. Не дрейфь, подруга. Мы же не в гей-клуб попали. Вокруг нормальные, здоровые мужики. Можно подумать, что мы футбольных фанатов не видали. Да у меня во дворе каждый второй с шарфиком любимой команды не расстается ни зимой, ни летом. И ничего. Я жива, как видишь, весела и здорова. Поужинаем спокойно, и все. Кого это волнует?

Пока подруги тихонечко переругивались, все мужское сообщество оторвало взгляды от телевизионных экранов и переключило внимание на них. Ситуацию нужно было разруливать. Проще и правильнее всего было наплевать на собственную гордость, развернуться и уйти, но Татьяна так не считала. Неожиданно то ли от отчаяния, то ли от гипертрофированного чувства собственного достоинства громко, независимо, с непонятным вызовом она бросила в никуда:

– И кто играет?

Провокационный вопрос повис в воздухе, буквально через секунду вызвав довольно бурную реакцию посетителей бара. Аудитория зашевелилась, как растревоженный муравейник, послышались смешки, откуда-то из дальнего угла раздалось басистое и лениво-снисходительное:

– Наши с немцами, – бросили из глубины пренебрежительно.

И вновь наступила напряженная тишина. Еще не поздно было ретироваться, но надо знать характер Домашневой. Последнее слово должно было остаться за ней, даже если после этого наступит вселенская катастрофа.

– А, бесполезняк. Все равно наши игру сольют, – с видом знатока безапелляционно прокомментировала ситуацию Домашнева. Откуда только такие слова взяла.

Алина похолодела. Она поняла, что подруга втянула их обеих в непростую историю. Она физически ощутила на себе волну ненависти и агрессии. Мужики стали дружно привставать со своих мест. Футбол их перестал интересовать в принципе, они нашли врагов, на которых можно выместить собственную злость и неудовлетворенность от игры и проигрыш любимой команды. Сомнений не оставалось: сейчас им достанется по первое число. И какой бес Татьяну попутал? Тоже мне спортивный комментатор всех времен и народов. Нашла время и место изображать из себя своего парня. Сейчас толпа, накачанная пивом и отрицательной энергией, сметет их. Алина дернула подругу за руку и стала позорно отступать поближе к двери. Татьяна сопротивлялась, пыталась вырваться и, кажется, сдаваться без боя не собиралась. Худенький мальчик-официант, который находится между ними и разъяренными фанатами, – единственная, но очень слабая надежда на спасение. Вот влипли так уж влипли.

Уже один урод, самый нетерпеливый, выскочил из толпы, кривлялся перед ними в корчах, руками махал, оскорблял. Господи, что они ему сделали? Откуда столько ненависти, почему? Ни одного человеческого взгляда вокруг, а ведь, судя по внешним признакам, в кафе полно ровесников. Поужинали, называется. Начали раздаваться оскорбительные выкрики, смешки. Страшно-то как. Бежать, скорее бежать отсюда. Хочет Татьяна расстаться со своей молодой жизнью раньше времени, – пожалуйста, сколько угодно. Она ей мешать не будет. Алина рванула к выходу под свист, оскорбительный мужской гогот и улюлюканье. Такого страха и позора ей испытывать еще не приходилось. Да наплевать, главное – ноги унести подальше из проклятого кафе. Ага, вот и смелая подруга несется вслед за ней под дружный гогот уродов от спорта. Это хорошо, сейчас она выпишет ей по первое число, если, конечно, до этого оплеух не навешают. Надо знать, как себя вести. Нашла где и, самое главное, кому свой гонор показывать.

– Алина, постой! – В голосе Татьяны звучала мольба о снисхождении.

Алина оглянулась, но скорости не сбавила. Чем дальше отсюда, тем безопаснее. Не хватало еще вляпаться в некрасивую историю и вернуться домой с фингалами. Вот уж народ порадуется. После хорошей пробежки подруги остановились, пытаясь восстановить дыхание и собраться с мыслями.

– Какого кляпа ты устроила сольник имени Татьяны Домашневой? Смелая, да? Да тебя убить мало! Сейчас схлопотали бы по первое число, и что? И чего тебя раздирает постоянно в самый неподходящий момент? Что ты за человек такой? – Алина безнадежно махнула рукой.

– Ну Алиночка, ну лапочка, прости. Так получилось, – жалобно пролепетала Домашнева.

– Получилось! У тебя всегда все очень здорово получается, особенно шиворот-навыворот. Нет, ты мне скажи. Если бы тебе в метро в Москве встретилась толпа футбольных фанатов, тебе бы пришло в голову вступать с ними в переговорный процесс? Да ты бы или ноги унесла, или к стеночке прижалась. Отвечай! – грозно прикрикнула Алина на подругу, которая никак не могла отдышаться после забега.

– Прижалась бы, твоя правда.

– Тогда объясни, из каких соображений ты начала из себя изображать звезду? – грозно спросила Алина.

Татьяна ни с того ни с сего начала хохотать, как сумасшедшая. Алина вновь испугалась. Наверное, истерика у подруги на почве только что пережитого стресса, а она ее воспитывает изо всех сил.

– Тань, ты чего? – озадаченно спросила Алина.

– Ой, не могу. Я стихи придумала на злобу дня. Слушай, тебе должно понравиться. Две московские звезды чуть не получили мзды, – еле выговорила Татьяна сквозь безудержные приступы смеха. – Прикинь, на почве стресса поэтический дар проклюнулся. – И Татьяна опять закатилась.

Ну что делать с этой бестолковой девкой? На нее обижаться бесполезно. А воспитывать тем более. Горбатого могила исправит, это как раз про Домашневу.

– Пошли уже, звезда московская. Аппетит не пропал? – мрачно спросила Алина.

– Ты с ума сошла. Я готова сейчас съесть самую большую в мире кучу калорий.

– Тогда идем искать приличное место, где нам эту кучу предложат и при этом морду не набьют. Если ты, конечно, и там не сумеешь настроить всех посетителей против нас, – саркастически добавила Алина.

– Давай язви, добивай свою несчастную подругу окончательно. Знаешь, как обидно мне стало за то, что нас с тобой в упор не видят. Хорошенькое дело. Мы – женщины, хрупкие и нежные создания. А эти бугаи набились в бар, накачались пивом и готовы убить за свой поганый футбол каждого, кто им под руку попадется. Это же ненормально. Они что, совсем тупые? Им женщины не нужны? Не понимаю. Впервые в жизни вижу таких уродов.

– Таня, все, забыли, обсуждать ничего не будем. Они фанаты, и этим все сказано. Ты умудрилась за пять секунд нарушить все околофутбольные законы и табу, естественно, что в тебе они видели не привлекательную женщину, а врага номер один. Все понятно, хоть и противно. Вроде с виду на мужиков похожи, а мышление отсутствует. Одноклеточные, что с них взять. Но мы с тобой, подруга, нынче имели шикарный шанс получить мзды. Как там у тебя? Повтори, пожалуйста.

– То-то же! Наконец и ты оценила, что я страшно талантливая. Слушай и запоминай. – И Татьяна с воодушевлением продекламировала нетленные строчки.

Похохатывая не только от гениального двустишия на злобу дня, а скорее оттого, что история закончилась для обеих благополучно, девушки довольно скоро нашли вполне приличное кафе. Несмотря на позднее время, почти все столики были заняты. Алина подозрительно осмотрела зал. Публика была вполне приличная, на их появление никто внимания не обратил. Агрессией в заведении и не пахло. Люди отдыхали, и им не было никакого дела до двух барышень-путешественниц. То, что надо. Девушки набросились на еду, забыв про разногласия. Татьяна начала разговаривать только за десертом, и это было огромным достижением сегодняшнего дня.

– Красота-то какая! – восхищенно проговорила она.

– Ты о чем? – насторожилась Алина.

– Я про десерт, а ты что подумала? – хитро поблескивая глазами, ответила Домашнева.

– Я не думаю, я ем. А десерт и впрямь произведение искусства. Тут я с тобой согласна полностью. Не имею никаких возражений. Ну что, подруга, какие у нас дальнейшие планы?

– Мы же договорились. Мы сегодня смотрим, как разводят мосты. А ты что, передумала?

– Ничего я не передумала. Просто ты стреляешь глазами по сторонам с таким энтузиазмом, что я боюсь остаться в полном одиночестве. А я девушка нежная. По ночам, хоть и белым, в гордом одиночестве шастать по чужому городу не привычная.

– Вечно ты придираешься. Можно подумать, что парочка приличных кавалеров может испортить впечатление от инженерных конструкций, – недовольно фыркнула Татьяна.

– Понятно. Кстати, эта парочка очень решительно направляется в нашу сторону. Что будем делать? Опять забег устраивать? Я лично после такого ужина далеко не убегу.

– А зачем убегать? Ты дикая какая-то, честное слово. Познакомимся, поболтаем. Мы девушки свободные. Захотим – продолжим знакомство, не захотим – откажемся.

Пока подруги горячо препирались, двое молодых людей спокойным шагом прошли к выходу мимо их столика, скользнув равнодушными взглядами по перевозбужденным от спора лицам девушек. Красавицы онемели от неожиданности. Ничего себе пассаж! Они тут бьются в смертельной схватке, решают, как поступить, а кавалерам и в голову не пришло обратить на них внимание. Они их просто не заметили. Подруги глазели друг на друга целую минуту. Степень удивления и потрясения не имела границ. Потом одновременно начали хохотать, наплевав на общепринятые правила хорошего тона. Комичность ситуации была беспредельной. Люди косо посматривали в их сторону, но остановиться не было сил.

– Да-а-а, – отсмеявшись, протянула Алина, – кажется, подруга, нам с тобой пора лечиться от мании величия. Приедем домой – первым делом запишемся на прием к психотерапевту.

– Подумаешь. Больные какие-то. Не очень-то и хотелось.

– Хотелось, я по глазам твоим вижу, что ох как хотелось. Мне-то хоть не ври.

– Не выдумывай. Подумаешь, потеря. Да здесь кадров пруд пруди. И замечу, преобладают моряки. Замену найдем легко.

– Неугомонная ты моя. Все время в поиске. Не устала еще? Ладно, не обижайся, мы обе хороши. Давай рассчитываться, и побредем потихонечку к Неве. А то после такого ужина энтузиазм исчезает с каждой минутой. Хочется в кроватку.

– Молодец. Приехала в Питер спать. Кому расскажи, не поверят. Не валяй дурака, подруга дорогая. Договор дороже денег.

Девушки мужественно выполнили культурную программу. Понаблюдали, как разводят мосты. Но то ли от усталости, то ли от пережитых потрясений величественная картина особого впечатления не произвела. Народу на улицах было много. В основном такие же туристы, как они. Но в общем, особого удовольствия девушки не получили. Слишком велики оказалась усталость и напряжение последних дней. В полумертвом состоянии девушки добрели до съемной квартиры и рухнули в кровати, забыв о гигиене.

Глава 4

На следующий день, едва продрав глаза, подруги быстренько умылись, оделись и отправились дальше в путь, за новой порцией впечатлений. Хозяйка вела себя тихонько, Виталий больше не появлялся. Жизнь как-то налаживалась, а точнее, возвращалась в свое привычное русло без излишних эмоций и потрясений. Сегодня решили проехаться по знаменитым каналам и посетить Эрмитаж. Удивительное дело – они вовсе не собирались покорять Северную столицу. Одеты обе очень скромно, ведут себя вполне интеллигентно, косметики на лице минимум. Но мужики всех мастей ведут себя как последние маньяки. Подруги не успевали отбиваться от мужчин. Настроение было прекрасное, им все больше и больше нравился Санкт-Петербург.

Уставшие, но очень довольные девчонки перед походом в Эрмитаж решили сделать небольшую передышку и пообедать в летнем кафе. Заказали еду, расслабились под цветным зонтиком в предчувствии хорошего обеда. Не успел официант выполнить заказ, как вокруг стало происходить что-то непонятное и очень страшное. Случилось какое-то странное движение, и летний день стал напоминать тягучий и кошмарный сон. К соседнему столику, за которым сидели молодые люди довольно колоритной наружности, похожие на современных крутых, а точнее, на бандитов, подошли четыре мужика в строгих костюмах. Тихомирова сразу обратила на них внимание. Все они были примерно одного роста и комплекции, одеты практически как близнецы-братья и очень напоминали команду по оказанию ритуальных услуг. Она еще подумала про себя, насколько все люди разные. На дворе лето, а эти вырядились в черное. Но размышлять на эту интересную тему ей долго не пришлось.

Средь бела дня люди в черном дружно, как по команде, достали пистолеты и приказали сидящим за соседним столом сдаваться. Мама дорогая, вот повезло так повезло. Аппетит пропал сразу, появилось острое желание смотаться из уютного кафе побыстрее и без потерь. Ну почему именно им выпала удача занять столик рядом с бандюганами?

Сидели бы себе тихо в дальнем уголочке, поели бы спокойно и отправились дальше в соответствии со своими намерениями. Так нет. Подфартило с соседями несказанно. О тихой и размеренной жизни оставалось только мечтать. События развивались стремительно, непредсказуемо и страшно. Раздались выстрелы, соседний столик опрокинулся, бандюганы залегли за ним, как на передовых позициях, лицом в асфальт. Понять, что происходит, не хватало ни времени, ни мозгов. Выстрелы звучали совершенно нестрашно, совсем по-игрушечному. Происходящее не укладывалось в голове. Они, две московские девчонки, приехали на выходные в Питер, чтобы познакомиться с городом, провести выходные с пользой и удовольствием, а вместо этого попали в эпицентр бандитской разборки. Это какое же должно быть их личное счастье, чтобы в центре города, средь бела дня, угодить в крутую переделку. Смех смехом, а умирать в расцвете девичьих сил почему-то совсем не хотелось. Как-то не везло им с общепитом. Куда ни сунутся, везде их ждут приключения с криминальным оттенком.

Количество просмотренных по телевидению приключенческих фильмов не пропало даром. Как только началась стрельба, Алина с силой дернула Татьяну за руку и прошипела: «Ложись». Кажется, впервые в жизни Татьяна не стала сопротивляться и дискутировать, она четко, с завидным послушанием выполнила команду.

Летели приборы со столов, переворачивались стулья, тарелки разлетались на куски, крепкий мат стоял стеной, ужасный грохот сводил с ума. Потом все звуки перекрыл истошный женский визг. Подруги, зажмурив глаза и заткнув по-детски уши указательными пальцами, лежали под столом и молилась, чтобы беда прошла стороной. Это только в кино все бывает красиво, логично и героини выходят из любой ситуации с несмазанным макияжем, снисходительной улыбкой и нетронутой прической. На девчонок было страшно смотреть. Борьба двух непримиримых сторон разворачивалась в двух шагах от беззащитных, перепуганных до смерти подруг. Если бы они смогли, просочились бы сквозь бетонное покрытие куда-нибудь поближе к середине планеты. Пусть там неуютно, холодно и темно, но, по крайней мере, не так опасно, как на городских улицах.

Все закончилось так же внезапно, как и началось. После криков, выстрелов, крепкой ругани наступила тишина. И от этой звенящей и непонятной тишины стало страшнее в тысячу раз. Глаза не открывались, руки-ноги не слушались. Что делать дальше, было совершенно непонятно. Подруги продолжали лежать под столом, словно замороженные. Время шло, ничего не происходило, глаза, наконец, открылись. С изумлением Алина вдруг обнаружила, что между ней и Татьяной лежит чужое портмоне. Первым желанием было откинуть этот ненужный, скорее всего бандитский, аксессуар подальше. Не успела она дернуться, чтобы осуществить задуманное, как Татьяна ловким шлепком уложила свою ладонь на блестящую поверхность туго набитого кошелька.

– Ты, чокнутая, – прошипела Алина, – даже не думай. Откинь это кожаное счастье подальше, и давай подумаем, как выбраться отсюда подобру-поздорову.

– Нечего командовать, – неожиданно огрызнулась Домашнева, – мы что, зря столько терпели? Даже не подумаю поступать по-пионерски. В конце концов, эти гады испортили нам не только настроение, но и обед. Мы имеем полное и законное право на сатисфакцию.

– Таня, какая сатисфакция? Ты о чем? Нельзя связываться с бандитами. Не убили – и слава богу. Не надо искать приключений на собственную попу. Бросай это имущество и давай потихонечку двигать отсюда. Очень душ принять хочется и вообще – очутиться подальше. Мне лично триллеры больше нравится смотреть по телику в спокойной домашней обстановке. Я совсем не геройская девушка. Мне надоели бесконечные страсти. Я на работу хочу.

– Перестань ныть. Во-первых, я это не отдам ни хозяевам, ни ментам, чтобы там ни было. Толстый кошель, не спорю. Но проверять некогда. Сколько бы там ни оказалось денег, мы заработали право на них пережитыми страданиями и потерей нервных клеток. Моя находка, значит, моя. Вот такое мне выпало счастье. И нечего на меня глаза таращить. Я тебя не боюсь. О какой порядочности ты мне твердишь, когда на каждом углу белым днем некоторые не стесняются пулять друг в друга? Моральные нормы давно изменились. Пусть этот поганый кошель окажется пустым, все равно не отдам никому, из принципа. Лучше в реку выброшу, поняла?

– Поняла. Давай отползать в безопасное место. Слышишь, народ возмущается. Первый признак того, что опасность миновала. Надеюсь, мы не останемся обедать в этом уютном заведении?

– Вот это правильный подход, – обрадовалась Домашнева, ловким движением засовывая чужой кошелек в свою сумку, – выползаем. Ой, надо же, милиция приехала, слышишь, как сирены орут? Оперативненько они тут работают, а нам с тобой смываться пора. Не хватало еще ко всему свидетельницами по криминальным разборкам пойти, да еще в чужом городе. Если наше руководство узнает о наших приключениях, нашей с тобой карьере наступит полный копец. Кому придет в голову разбираться, виноваты мы с тобой или правы. Служба безопасности таких промахов не прощает. Попрут нас с тобой, подруга, из банка с треском и о прошлых заслугах не вспомнят. Вот будет чудненько. Не расплюемся за всю жизнь.

Не успели девушки до конца выяснить отношения, как вокруг снова началось непонятное движение. Понять было ничего невозможно. То ли потасовка разгорелась с новой силой, то ли милиция начала действовать. Опять раздались крики, невидимый мужик, видимо, совсем недалеко стонал и ругался без остановки. Послышался топот ног.

Убегающих от стражей закона участников потасовки понесло в сторону беззащитных подруг, которые еще не успели принять вертикальное положение. Один из них на бегу, со всей дури толкнул стол, под которым нашли прибежище перепуганные девушки. Наверное, не хватило мужику места для маневра. Вот он, недолго думая, со всей силы так шибанул по ресторанному столику, что тот перевернулся и аккуратненько ребром лег на левую ногу Алины. Мужик помчался дальше, не подумав оглянуться, а несчастная девушка чуть не потеряла сознание от боли. Боль была неожиданной и нестерпимой. Алина закричала, слезы непроизвольно брызнули из глаз. Татьяна пыталась приподнять стол, да не тут-то было. У местных рестораторов дела, видимо, шли неплохо. Стол оказался не пластмассовым, как в обычных летних кафе, а деревянным, массивным, на кованых ажурных ножках. Это только с виду он выглядел изящным и невесомым, а на самом деле весил довольно прилично. Алина видела, что подруга пытается ей помочь, и понимала, что у нее ничего не получается. Ужас и бессилие охватили Тихомирову. Проклятая нога болела невыносимо. Окружающим не было никакого дела до их проблем. Вокруг царили полная неразбериха и самая настоящая паника. Каждый выбирался из ситуации как мог. Алина ощутила себя брошенной, никому не нужной и очень несчастной. К боли физической прибавилась страшная обида на весь белый свет. Где власть? Она имеется в этом городе или нет? Куда подевались людское благородство, элементарная взаимопомощь? Ведь наверняка кто-нибудь видит, как хрупкая девчонка пытается вызволить подругу из-под махины. И что? А ничего. Никакого шевеления. Каждый спасает собственную шкуру.

– Алинка, держись! – Татьяна кричала во весь голос. – Все будет хорошо. – Алина закрыла глаза. Кошмар должен был когда-нибудь закончиться. Это не война. Все встанет на свои места, и ей обязательно окажут помощь. Только ждать нет сил. Больно, очень больно.

– Да поможет мне кто-нибудь или вокруг одни гады? – заорала Домашнева с остервенением после очередной неудачной попытки помочь подруге.

Как ни странно, вопль девушки привлек чье-то внимание. Вокруг подруг стали собираться люди. Стол аккуратно подняли и отставили в сторону. Легче не стало. Тяжесть ушла, а боль никуда не делась.

– Алиночка, солнышко, ты можешь встать? – Татьяна озабоченно склонилась над подругой и поняла, что сморозила глупость.

Господи, только бы не перелом. Очень уж Алина плохо выглядит. Глаза ввалились, губы дрожат, слезы бегут и бегут по лицу. Татьяна выпрямилась и опять закричала изо всех сил. Ей было все равно, что подумают о ее поведении окружающие. Надо было спасать подругу немедленно, пока та не потеряла сознание.

– Доктора! – Татьяна вопила от отчаяния, как сумасшедшая. – Кто-нибудь! Позовите врача!

Удивительно, но крик ее опять возымел действие. Толпа вокруг них расступилась, и врач, настоящий, в белом халате, присел около Алины. Профессионально ощупал распухающую на глазах ногу, поднялся и махнул рукой в сторону машины скорой помощи. Двое шустрых молодцов примчались с носилками, бережно погрузили на них Алину и понесли к машине.

– Доктор, умоляю, скажите, пожалуйста, что с ней? – Домашнева смешно семенила, стараясь опередить врача, и пыталась заглянуть ему в глаза, чтобы понять, насколько все серьезно.

Тот недовольно, почти сварливо буркнул: «Ничего страшного». Да, конечно, поверила Татьяна вредному эскулапу. Как же. Она-то знает: если врач сердится, это плохой признак. У них все, что не смертельно, то не страшно.

– Доктор, а вы куда ее сейчас повезете? – Татьяна не сдавалась и не отставала от не очень-то говорливого лекаря. Выхода не было, надо было точно знать, что делать и куда бежать дальше.

– Девушка, что вы так нервничаете? Вы кем приходитесь пострадавшей? – не выдержал Татьяниного напора врач. Очень раздражен, но это не важно. Главное – вступить в диалог.

– Подруги мы, понимаете, – попыталась довольно сбивчиво объяснить ситуацию Домашнева, но врач не стал ее слушать.

– Вот и отправляйтесь домой, дорогая подруга, и не путайтесь под ногами. Вы понимаете, что своими глупыми вопросами только мешаете работать? А пострадавшую мы доставим в травмпункт, сделаем рентген, тогда все станет ясно. Если будет необходимость, поместим в стационар.

– Да понимаете, доктор, мы же не местные. Мы приехали из Москвы на несколько дней в ваш город. Мы же не знали, что попадем в такую историю. Мне никак нельзя отправляться домой. Я должна быть рядом. Я города почти не знаю, знакомых нет. А если подругу положат в больницу? Как я ее потом разыщу? – Татьяна чуть не рыдала.

– Да садитесь вы уже в машину. – Врач махнул рукой и дал распоряжение санитарам: – Пусть девушка едет.

– Спасибочки, доктор, огромное человеческое мерси.

Тем временем к машине подбежал молоденький и очень серьезный милиционер. Перебросившись несколькими словами с врачом, подошел к Татьяне, которая ждала, пока установят носилки и она сможет сесть в машину.

– Девушка, паспорт предъявите, пожалуйста, – произнес требовательно.

Татьяна достала из сумочки паспорт и подала милиционеру.

– Москвичка? – Очень умный вопрос, особенно когда в паспорте сказано об этом яснее ясного.

Татьяна кивнула.

– Подруга тоже из Москвы? – никак не мог угомониться бдительный страж порядка. Вот уж чучело, лучше бы бандитов ловил. Нашел к кому приставать.

– Да, из столицы нашей Родины, города-героя Москвы. Еще вопросы будут? – И чего пристал, как банный лист? Пока она на дурацкие вопросы отвечает, не приведи господи, машина тронется без нее. И что тогда прикажете делать?

– Будут. Вы в какой гостинице остановились? – строго спросил милиционер.

– Мы не в гостинице, – растерялась от нескончаемого напора Татьяна, – мы у знакомых остановились. А в чем, собственно, дело, можно узнать?

– Адрес, – требовательно произнес милиционер.

Татьяна, вконец ошарашенная натиском, как послушная школьница, продиктовала адрес квартиры доброй Людмилы Викторовны. Милиционер удовлетворенно кивнул, что-то записал в блокнотике и оставил ее в покое.

Машина петляла по городу минут сорок. Алина находилась в сознании. Татьяна сидела рядом и всю дорогу держала подругу за руку. Она видела, что той плохо. С ужасом внезапно поняла, что они одни в чужом городе и совершенно беззащитны перед разными бюрократическими препонами. Сейчас начнется обычное: «Прописка, полис, не наша больная». Домашнева почти не ошиблась. Несмотря на то что ситуация была неординарной, все-таки не по своей неосторожности или прихоти они попали в такую переделку, в больнице их встретили неласково. Особенно противной оказалась тетка-рентгенолог. Она демонстративно дважды прошла мимо носилок. Ее совершенно не трогало, что девушка мучается и страдает. При этом очереди на снимок в рентгенкабинет не наблюдалось. Но пышная дама не торопилась исполнять свои прямые обязанности.

Алина застонала. Да сколько можно терпеть это безобразие?! Татьяна, наплевав на грозную дверную табличку «Без вызова не входить», открыла дверь кабинета.

– Я могу узнать, почему больной никто не торопится оказать помощь? – громко, в никуда, со скандально-истерическим вызовом в голосе проговорила она.

Мгновенно откуда-то вынырнула врачиха и попыталась орать, да не на ту напала. Татьяна девушка в принципе не горластая и не дебоширка. Но когда люди поступают по-свински, в долгу не останется. Врачиха бубнила про отсутствие полиса, про то, что она не обязана делать снимок за свой счет, в общем, несла, на Татьянин взгляд, полную ересь. Она немного послушала этот бред, поняла, что дама надеется на материальное вознаграждение, и брезгливо бросила:

– Сколько?

Тетка чуть опешила, но не смутилась. Видно, рука была набита давно, и такса на медицинские услуги установлена твердая.

– Вы понимаете… – начала она, но Татьяна не стала выслушивать чужие оправдания, веские аргументы, не хотелось сочувствовать такому врачу ни при каких обстоятельствах.

– Сколько? – бесцеремонно, без лишних обиняков перебила она докторшу.

– Двести рублей.

– Вот вам двести рублей и сделайте все, пожалуйста, побыстрее и как положено.

Врачиха взяла деньги и преобразилась на глазах. Из хамского тон ее стал почти задушевным. Она даже не поленилась узнать имя пострадавшей и обращалась к ней словно добрая родственница. Называла Алиночкой, не брезговала браться за испачканную ногу и проявляла готовность помочь изо всех сил. Несчастная женщина, честное слово. Это как плохо надо жить, чтобы не стесняться за двести рублей в один миг превращаться из злобной ведьмы в добрую волшебницу. Да и ладно. Главное, что снимок был сделан, осталось ждать. Перспектива оказаться в больнице в чужом городе, хоть и таком прекрасном, как Санкт-Петербург, не грела никого из подруг ни с какого боку. Очень хотелось надеяться на лучшее, хотя надежда на хороший исход таяла с каждой минутой. Предчувствия, что называется, девушек не обманули.

Рентген показал разрыв связок. Конечно, лучше, чем перелом, но радости мало. Алине в соседнем кабинете очень оперативно наложили гипсовую лангетку. Остаться на лечение в стационаре предложения от местных эскулапов не поступило, да не очень-то и хотелось. Татьяна оставила подругу в коридоре, выскочила на улицу, быстренько поймала такси. Попросила помощи у таксиста. Вдвоем они транспортировали охромевшую Алину до машины, усадили на заднее сиденье и отправились на квартиру к милейшей Людмиле Викторовне.

До съемной квартиры добрались довольно быстро. По пути пытались придумать, что делать дальше. Татьяна настаивала на том, что нужно сдать железнодорожные билеты и немедленно отправиться домой первым авиарейсом. Алина, несмотря на слабость и сильную боль в ноге, категорически отказывалась от такого радикального плана. Ну, обидно же, черт возьми, из-за глупого стечения обстоятельств покидать город, когда у них в запасе еще целых три дня. Не повезло, но не стоит из-за такой мелочи менять свои планы. Полежит она в постели, тут уж ничего не поделать. Ничего особенного. Обидно, конечно, но от этого еще никто не умирал. Была бы она одна – другое дело. Почему Татьяна должна страдать из-за нелепейшего случая?

Когда девушки заявились домой, да одна из них оказалась в этаком плачевном состоянии, Людмила Викторовна едва не упала в обморок от неожиданности. Можно было подумать, что это она лично повредила ногу во время бандитской разборки, а не Алина. Хозяйка не переставала ахать и возмущаться, какое настало беспокойное время. Она так много и долго негодовала, наговорила столько бесполезных слов, что у Алины начала кружиться голова. К чему куриный переполох устраивать, когда нога уже в гипсе? Сколько гневных и справедливых слов ни произнеси, как ни ругайся, каким образом ни поноси бандитское племя и лихое время, нога от этого быстрее не заживет. Пенсионерка оказалась не только говорливой, но еще и довольно истеричной особой.

– Людмила Викторовна, – Домашнева не выдержала первая, – вы не поможете проводить Алину в комнату?

– Да-да, конечно.

Бережно поддерживая под локотки с двух сторон, пострадавшую Тихомирову провели в комнату. Наконец можно было раздеться, сбросить обувь и лечь.

– Я чайку принесу, – предложила Людмила Викторовна.

Подруги не стали возражать, поскольку это была первая позитивная мысль, высказанная хозяйкой. То ли от пережитых волнений, то ли оттого, что им не дали пообедать, но пить хотелось страшно.

Хозяйка, спасибо ей большое, принесла в комнату поднос. Но на этом испытания для девушек не закончились. Людмила Викторовна, видимо, считала своим долгом разделить общее горе и предусмотрительно приготовила чашечку для себя. Горячий чай не помешал ей продолжить разговор на животрепещущую тему.

– Да что ж такое творится на белом свете, – пафосно воскликнула она, отхлебнув горячего чайку, – скоро за хлебом выйти в соседнюю булочную будет невозможно!

Подруги переглянулись и одновременно вздохнули.

– Да не волнуйтесь вы так, Людмила Викторовна, ничего страшного не произошло. Все нормально, – попыталась обуздать нешуточный пыл хозяйки Татьяна.

– Танечка, как же нормально? Это разве норма, когда все, кому не лень, палят из пистолетов? Куда только милиция смотрит? Что-то явно не так, несправедливо и безобразно происходит. Страшнее жить, чем при Леньке Пантелееве. Тот хоть буржуев грабил, а современные бандюги всех подряд, даже пенсионеров не жалеют. За сто рублей грохнут и не поморщатся.

Еще одного экскурса в историю не хватало! Вот откуда Людмила Викторовна может знать, как и что было в те времена? Она пенсионерка, но не долгожительница же, в конце концов, и уж на сто процентов не ровесница века. Может, она еще и Ленина видела? Судить о тех временах она может исключительно по прочитанным романам эпохи социалистического реализма и пропагандистским фильмам про героическую милицию. А продукция подобного рода – вещь крайне субъективная, как уже давно доказано. Так что исторические параллели в данном случае выглядят не только назойливо, но и крайне неуместно.

– Людмила Викторовна, спасибо вам большое за вкусный чай и участие. Вы не обижайтесь, но Алинке покой нужен, вон какая девушка у нас зеленая. Пусть поспит. – Татьяна взяла инициативу на себя. Ей, как и подруге, до смерти надоели причитания и стенания нервной тетки. – Ситуация не самая лучшая, конечно, но вполне терпимая. Все живы и здоровы, ноги и руки никому трамваем не отрезало. Все у нашей девушки до свадьбы заживет. Вы, помнится, за город ехать собирались? – невинным тоном поинтересовалась Домашнева.

– Собиралась, – горестно вздохнула хозяйка.

– И что мы так тяжело вздыхаем? Вы передумали? У вас изменились планы?

– Да как же я могу уехать, когда в доме такое! – Расстроенная Людмила Викторовна даже руками всплеснула от переизбытка эмоций.

– Очень просто. Поезжайте на свою любимую дачу со спокойной душой. Мы, например, собственные планы из-за криминальных отморозков менять не собираемся, правда, Алина? – Домашнева очень грамотно выстроила линию обороны.

Тихомирова поняла план подруги и поспешила подтвердить собственное согласие кивком.

– Не надо волноваться. – Татьяна не давала ошарашенной хозяйке вставить слово. – Квартиру мы торжественно обещаем закрыть со всей тщательностью, ключ отдадим соседке. И еще один момент, уважаемая Людмила Викторовна, давайте-ка, не откладывая на потом, рассчитаемся за проживание в вашей уютной квартире сегодня.

– Ой, девочки, вы только не подумайте, что я из-за денег переживаю. – Слова хозяйка произносила верные, но глазки у старушки нехорошо забегали. Переживает, бедняга, что попадет впросак.

– Людмила Викторовна, милая, я же не хотела вас обидеть. Мы же обязаны рассчитаться, что в этом особенного? Мы вам очень благодарны, спасибо вам за все. Надумаете, приезжайте в гости, мы будем очень рады. Вы только скажите, где оставить ключи от квартиры. – Татьяна протянула хозяйке деньги.

Та, не колеблясь, купюры приняла и быстренько спрятала в карман.

Наконец всеми правдами и неправдами хозяйку удалось уговорить отправиться по своим делам. Ключи она наказала бросить в почтовый ящик. Девушки остались одни. Надо было срочно решать, что делать дальше. Нога ныла, самочувствие оставляло желать лучшего, а про настроение вообще не имело смысла вспоминать. Не выходные, а сплошная череда неприятностей. Последнее время с каким-то завидным постоянством приходилось спасать собственные жизни. Многовато сильных ощущений за столь короткий период времени.

– Алинка, что будем делать? – Домашнева уставилась страдальческими глазами на подругу. – Может, все-таки разумнее отправиться домой? Черт с ними, с этими северными красотами. Здоровье дороже. Какие наши годы, у нас с тобой еще вся жизнь впереди. Да мы в этот Питер еще сто раз можем приехать. Давай-ка я съезжу на вокзал и поменяю билеты. А еще лучше самолетом. К вечеру будем дома, а?

– Постой, не горячись. У меня, например, совершенно противоположное мнение. Чего ты порешь горячку? Произошла досадная неприятность, я согласна. – Алина кивнула на свою несчастную ногу и невольно поморщилась то ли от боли, то ли от досады. – Но поскольку мы с тобой девушки рациональные и целеустремленные, давай не будем паниковать раньше времени.

– Да мы и не паникуем вовсе, мы размышляем. Это разные вещи.

– Предлагаю следующий план действий. Я остаюсь здесь, – Алина окинула взглядом комнату, – потому что единственное лекарство для моей безвинно пострадавшей конечности – это полный покой. Правильно?

– Пока ход твоих мыслей меня вполне устраивает, не раздражает по крайней мере. Только я никак не пойму, куда ты клонишь?

– Никуда и ничего я не клоню. Я тебе русским языком объясняю довольно простую вещь. Не надо суетиться. Какой смысл немедленно мчаться в Москву с вытаращенными глазами? Что это изменит? Связки от этого быстрее не заживут, а выходные будут испорчены окончательно. В общем, подруга, слушай меня внимательно. Я полежу в этой славной комнатушке, а ты продолжишь запланированные экскурсии.

– Алин… – нерешительно, сильно сомневаясь в доводах пострадавшей, попыталась образумить подругу Домашнева.

– Никаких Алин. Подумаешь, поскучаю немного. Зато не в больнице. Телевизор имеется, пару книжек, надеюсь, ты мне купишь в ближайшем киоске. Буду смотреть киношку, читать, отдыхать и ждать тебя. Отосплюсь хоть как следует. А ты будешь приезжать поздно вечером и рассказывать в красках о том, что увидела за день. Учти, теперь у тебя двойная ответственность. А в воскресенье отправимся домой, как и планировали. Может, к тому времени боль успокоится.

После довольно длительных препирательств Татьяну удалось уговорить, и Алинин план был принят к действию.

Глава 5

На следующее утро Татьяна встала очень рано. Она изо всех старалась создавать как можно меньше шума, собиралась тихонечко, чтобы не потревожить подругу. Но это не помогло. Алина все равно проснулась. Сегодня по плану была намечена поездка в Петродворец. Обидно ужасно, что все мечты полетели к чертовой матери. Вот уж повезло так повезло. Врагу не пожелаешь такого счастья. Приехать в чужой город на несколько дней, чтобы отдохнуть, сменить обстановку, набраться впечатлений, а в результате – совершенно плачевная картина. С впечатлениями так себе, ничего особенного, зато имеется в наличии нога в гипсе и хорошая порция адреналина про запас.

Хромоножка чувствовала себя очень несчастной, но крепилась изо всех сил, чтобы не расстраивать подругу. Той тоже непросто. Одно дело – путешествовать по незнакомым и не очень гостеприимным просторам вдвоем, и совсем другое – делать это в одиночку. Татьяна, словно не желая оставлять подругу в одиночестве, тянула время. Она долго красилась, нервничала, все у нее не ладилось. Держалась она с достоинством. Но не нужно было обладать особенной интуицией, чтобы понять, что девчонке от одной мысли, что надо ехать на развлекательную экскурсию, когда подруга находится в бедственном положении, нож вонзился в сердце. Никак не могла собраться, возилась, сама на себя не похожа. Переживала. Как хорошо, когда в самые неприятные моменты твоей жизни рядом есть человек, который сопереживает искренне, без лишних и навязчивых слов.

– А с этим что делать будем? – Татьянин вопрос вывел Алину из умиленного состояния. Домашнева вертела в руках подобранное во вчерашней суматохе портмоне. Вот еще проблема, не было печали, что называется.

– Выбросим в пропасть, то есть в Неву, к чертовой бабушке, – легкомысленно посоветовала Алина, – я вообще предлагаю не заглядывать в это кожаное счастье.

– Ага, сейчас. Пойду и утоплю хорошую вещь, а потом буду мучиться всю оставшуюся жизнь. А вдруг там целое бандитское состояние, которое поможет скромным и трудолюбивым девушкам решить некоторые бытовые проблемы и качественно изменить образ жизни. Ведь ничего на этом свете не происходит просто так. Я в этом твердо уверена.

– Таня, девочка моя, не дай бог, чтобы ты оказалась права. Если в этом кошельке состояние, на которое ты рассчитываешь, тогда к обычным проблемам могут прибавиться совсем другие мелодии. Зачем ты только подобрала эту гадость? – Алина поморщилась то ли от боли, то ли от досады.

– Вечно ты все усложняешь, Тихомирова. Что случилось-то, подруга дорогая? Я валяюсь. Нашла из-за чего переживать, мудрая ты моя чистоплюйка. Я лично в сложившейся обстановке не вижу ничего страшного. Что такого? Как поется в песне, кто-то теряет, кто-то находит. Нормальная жизненная ситуация, обыденная, замечу. А учитывая, что ты неизвестно за что и непонятно из-за кого пострадала и расплатилась собственным здоровьем за чужие грехи, то извини. Награда просто обязана найти своего героя еще при жизни.

– Без комментариев, – устало ответила Алина. Бесполезно объяснять сумасшедшей простые истины. Человек все равно не поймет. У Домашневой свои взгляды на жизнь. Вон с каким остервенением и нешуточным любопытством теребит чужое имущество.

– Алинка, – Татьяна издала что-то среднее между вздохом и всхлипом, – ты не представляешь. Тут целое состояние. Есть все-таки на белом свете справедливость. Тут куча тысячных и доллары!

– Какой кошмар, – простонала Алина. Она не разделяла радости подруги, понимая, каким боком может повернуться легкомыслие и необузданная радость Домашневой. Они обе хоть и чужие в этом городе, но отыскать их местоположение не составит для бандитов особого труда. Слишком много лишних факторов присутствует, чтобы так бесхитростно радоваться находке. Во-первых, милиционер добросовестно записал их московские адреса, во-вторых, в больницу их отвозила «скорая помощь». При желании найти их обеих для владельца кожаного кошелька, в котором оказалось небольшое состояние, не составит особого труда. Вот счастье великое, если питерский хвост тотального невезения потянется за ними из Питера в Москву.

– Нет никого кошмара. Все очень здорово. Не надо усложнять простую до боли ситуацию. Мы с тобой благодаря моей ловкости и расторопности получили небольшую по нынешним временам премию. Кстати, заслуженную. Этот момент я хочу подчеркнуть особо. Так, что тут у нас еще? – Татьяна без зазрения совести изучала недра чужой собственности. – Ага, визитки, хорошо. Это мы потом посмотрим, какая-то мятая записка с невнятным текстом, это нас не интересует в принципе…

– Таня, мы порядочные девушки, напоминаю на всякий случай про сей факт, и чужие деньги брать права не имеем. Знаю я эти улыбки фортуны.

– Нечего трусить и умничать. В этом кафе было очень много посетителей. Бандитам наверняка было не до нас. Они там собственные взаимоотношения выясняли. И потеря кошелька в такой ситуации, я уверена, не самое главное горе для этих зажравшихся идиотов. Утрата энной суммы для них дело привычное. По крайней мере, в их бюджете эта потеря не пробьет весомую брешь.

– Очень хочется верить в твои рассуждения.

– Вот, очень правильный посыл. Ты просто сейчас болеешь и не способна правильно оценить обстановку. Потом ты не привыкла к тому, что левые деньги падают в руки за просто так. А так бывает иногда. Редко, но такие истории время от времени случаются. И потом, денежки-то, как известно, не пахнут. Народная мудрость.

– Я в курсе. Только у нас с тобой может появиться крайне неприятный запах, – мрачно констатировала Тихомирова.

– Мы-то с тобой при чем? Какой еще запах? – подозрительно спросила Татьяна.

– Трупный. Причем к нам он будет иметь самое прямое отношение. Людей и за меньшие бабки убивают в наше веселое время.

– Чур меня. – Домашнева с перепугу неумело перекрестилась. – Совсем обалдела?

– Я-то как раз не обалдела. И чужой кошелек в свою сумочку не прятала шаловливыми ручками, как некоторые.

– Все, слушать больше ничего не желаю. Я пошла, не скучай. – Татьяна помахала на прощание подруге рукой.

После ухода Татьяны стало совсем тяжело, к тому же нога очень болела. Телевизор смотреть не хотелось. Утренние программы вообще атас. Интересно, это кто-нибудь смотрит? Алина лежала на кровати и внимательно изучала потолок. В голове бродили грустные и совсем не позитивные мысли.

Сначала надо добраться до дома, что само по себе довольно проблематично в ее нынешнем состоянии. Она представляет, как перепугаются родные, когда увидят на ноге любимой дочери гипсовое украшение. Придется брать больничный, потому как в таком виде на работу ходить невозможно. А это очень существенный удар по финансовому благополучию. В больничный, к сожалению, премиальные денежки не входят. Так что останется она в следующем месяце на бобах. Неизвестно, как долго будут заживать эти проклятые связки. А это значит, что придется носить обувь из серии «прощай, молодость». Каблуки исключаются автоматически на неопределенное время. А на дворе лето, единственное время года, когда можно повыпендриваться. Хорошая получилась поездочка, ничего не скажешь. Сплошной позитив. Отдохнула, сменила обстановку, набралась новых впечатлений. А ведь нашептывала ей интуиция, что не стоит ехать в Питер. Надо было еще на вокзале, как только почувствовала дискомфорт, развернуться и дать деру домой. Теперь поздно сожалеть, что не прислушалась к голосу разума. Поменяла аллергию на разорванные связки. Какой-то неравноценный обмен. Алине стало себя жалко до такой степени, что слезы невольно покатились по щекам. Жалела она себя долго, но молодой организм взял свое, и Алина не заметила, как задремала.

Проснулась Тихомирова от звука отпираемой двери. На часах было пятнадцать минут одиннадцатого. Странно. Людмила Викторовна уехала за город. Татьяна должна уже знакомиться с красотами Петродворца. Неужели хозяйка передумала, не поехала на дачу и вернулась домой? Странная женщина, если честно, сумбурная какая-то. Нет в ней мудрости и успокоенности взрослого человека. А при первом знакомстве показалась очень уравновешенной. Неужели она решила, что Алина специально нанесла себе травму для отвода глаз и девушки таким изощренным способом решили ограбить ее квартиру? Ведь расплатились вчера, обо всем договорились. Неймется старой козе. Неужто придется еще общаться с неугомонной пенсионеркой? Нет, это выше ее сил. Она больна, в конце концов, и имеет полное и законное право на покой, за который выложила собственные рублики. Сейчас начнется. НЭП, продажная милиция, криминал и прочая ахинея. Что бы такое придумать, чтобы оградить себя от назойливого внимания? Может, притвориться спящей? Между тем никто не пытается ворваться в комнату. Движение в квартире происходит, тут сомневаться не приходится. Но в дверь с назойливыми разговорами и предложениями никто не ломится. Алина напряглась. Она не понимала, что происходит. А когда не понимаешь сути вещей, страх, пусть глупый, неоправданный, начинает сковывать тело и парализует мозговую деятельность. Никакая логика помочь не в силах, когда ладони в один миг становятся липкими от ужаса, а тело парализует от боязни чего-то ужасного и неизвестного.

Кто-то открыл дверь, вошел в квартиру, при этом она совершенно точно знает, что хозяйка укатила за город, а Татьяна уехала в Петродворец. Уверенная поступь в прихожей слышится отчетливо. Неизвестный или неизвестная ведет себя по-хозяйски, без всякого намека на осторожность или страх. Воры? Это была первая мысль. Алина пыталась себя одернуть, избавиться от навалившихся опасений, но не получалось. А почему бы нет? Учитывая ее личное везение в кавычках и события последних дней, нельзя исключить и такую возможность. Летом, говорят, количество квартирных краж возрастает неизмеримо. Захотелось натянуть простынку на голову и потерять сознание, чтобы ничего не видеть, не слышать и избавиться от сковывающего страха. Встать и спрятаться нет сил, ноющая боль в ноге лишила ее возможности совершить хоть какой-нибудь спасительный маневр. Телефон, вот он рядом, на стуле, спасибо подруге, что позаботилась. Алина дрожащей рукой взяла телефон со стула. Это только в кино герои знают, куда и кому нужно звонить в случае чего. Кому она позвонит в чужом городе? Татьяне, которая сейчас созерцает архитектурные формы? В милицию? Кошмар!

Легкий стук в дверь заставил Алину попрощаться с жизнью. Она уже поняла, что надеяться не на что и не на кого. У нее не хватило сил произнести короткое «да» лишь для того, чтобы в комнату вошли грабители. Дверь тем не менее без всякого ее согласия приоткрылась, и в проеме показался… Виталий. Как она могла забыть, что племянник их неугомонной хозяйки вхож в дом? Наверняка у него есть ключи от квартиры, это вполне естественно и законом не возбраняется. Стол упал на ногу, которую заковали в лангетку. Но ощущение такое, что голова тоже пострадала. Чуть с ума не сошла от страха без всякого повода. Это уже никуда не годится.

И тут со столичной девушкой случилась странная история. Вместо того чтобы испытать чувство облегчения и освободиться от собственных страхов, она впала в настоящую панику, граничащую с истерикой. Впервые в жизни с первого взгляда ей понравился молодой человек, о котором она не подозревала до приезда в этот славный город и успела всего-навсего перекинуться парой ничего не значащих слов. Он нарушил все ее представления о взаимоотношениях между людьми и заставил волноваться не на шутку еще в день приезда. Она впервые в жизни испытала чувство неприязни к своей подруге, которая кокетничала с молодым викингом напропалую. Она сошла с ума в тот момент, когда он открыл дверь обычной питерской квартиры.

Она влюбилась в него с этого самого пресловутого первого взгляда. Безоговорочно, сразу и, кажется, навсегда. Она не верила в эти штучки раньше, несмотря на свои молодые годы. Всегда относилась к таким вещам с изрядной долей скептицизма. Чушь настоящая. Нельзя полюбить человека в одно мгновение, просто потому, что он соответствует твоему идеалу. Влюбиться – это еще не все, это понятие далековато от настоящего чувства. Кроме внешности должны быть общие интересы, одинаковые взгляды на жизнь и много еще чего. Как человек, достаточно прагматичный и рациональный, Алина не верила в эти штучки и считала, что сказки про любовь, бьющую наповал с первого взгляда, – фантазия романтиков и вера нервных барышень в несуществующую мечту. Карамельные выдумки немножко сумасшедших писателей, которые вечно напридумывают семь верст до небес и все лесом, а остальные, нормальные люди, поверившие в лирический бред, от этого страдают. Примерно как Ассоль со своими алыми парусами. При всей любви к творчеству Александра Грина, она даже в юности отчетливо понимала, что все, созданное им, – всего-навсего красивая, завораживающая сказка, которая имеет право на жизнь только на бумаге. Блестяще, захватывающе, притягивает, манит, но так не бывает. По-другому устроена жизнь, более прозаично происходят встречи и расставания. И отношения между мужчинами и женщинами складываются несколько по-иному.

– Как все запущено! Это что такое, позвольте спросить? Вы для этого, девушка, приехали в Питер? Я, кажется, чего-то не понимаю. Где и каким образом вы успели за столь короткое время нанести себе увечье? – Виталий улыбается умопомрачительной улыбкой и, кажется, светится от счастья. С чего бы это? Наверное, она выглядит очень комично с полугипсом на ноге. Это для нее болезнь оказалась личной трагедией и сплошным разочарованием, а со стороны забавная картинка – не хуже комикса про крутую московскую девчонку. Точнее, про девчонку, которая считала себя очень самостоятельной и довольно крутой.

– Здравствуйте. – Алина совершила над собой неимоверное усилие, чтобы произнести обыкновенное приветствие. С одной стороны, стало легче – в квартире оказался нормальный человек, а не грабители. Не хочется больше встречаться с криминалом, и так повезло несказанно. С другой – в душе полный разброд и паника неимоверная.

Ему-то хорошо. Он же не влюблен в нее с первой секунды знакомства. К тому же руки-ноги у него в полном порядке. Но это не имеет ни малейшего значения. Как же хорош! Никогда в жизни Алина не испытывала практически благоговейного отношения к мужчине только потому, что природа наделила его внешностью небожителя. Но ничего поделать с собой девушка не могла. Лишь бы не заметил, не почувствовал, не просчитал. Еще с восьмого класса мальчишки бегали за ней, звонили, писали записки, назначали свидания, страдали от неразделенной любви. Она всегда была хозяйкой положения. Первая расставалась с кавалерами без капли сожаления. Иногда была безжалостной, нечуткой и несправедливой к поклонникам. А вдруг ее судьба решила наказать за прежнюю жестокость к своим воздыхателям и послала испытание в виде любви к курсанту-красавцу? Не надо было ехать в Питер, ох не надо!

– Позвольте, барышня, узнать, каким образом вы оказались в таком бедственном положении? Это что у вас на ноге? Новое украшение? – Виталий не раздумывая, без приглашения вошел в комнату, подошел к кровати, хозяйским жестом смел все лишнее со стула и сел рядом.

Страшнее испытания в жизни она не переживала. Вот он, момент истины. Мужчина твоей мечты рядом с тобой, в доме никого, и ты лежишь в койке. Мечтать больше не о чем, все сбылось. Только есть одно маленькое и очень подленькое но. Ты не готова к свиданию. Вместо воздушного и зовущего к неземным наслаждениям пеньюара на хрупком теле и изысканного макияжа на лице ты имеешь то, что имеешь. Гипс на лодыжке, бледную, заплаканную физиономию без всякого намека на косметику – и полную неготовность к встрече любви всей твоей жизни. Койка превратилась не в апофеоз мечтаний, а в тривиальную больничную ипостась. И деться от этого некуда, потому как ты неподвижна, больна, не накрашена, раздавлена недавним страхом, и еще – тебе очень больно и обидно. Вот оно, сбылось, судьба говорит тебе: «Твой мужчина рядом, здесь и сейчас, протяни руку, другого шанса не будет». И что? А ничего. Ты инвалид не только по временному обезноживанию, но и по мозговой деятельности. Видимо, на роду написано тебе такое счастье, дорогой банковский работник.

– Кино смотрели про бандитский Петербург? Вот я самым неожиданным образом оказалась заложницей интересов местных бандитов. Нет порядка в вашем городе. Безобразие полное. Искалечили бедную ни в чем не повинную девушку. Вместо того чтобы любоваться красотами Северной Пальмиры, я валяюсь на окраине орденоносного города-героя и страдаю неимоверно. – Алина порадовалась сама за себя. Несмотря на состояние полного отчаяния, она еще способна складывать слова в предложения.

– Алиночка, все, что с вами произошло, называется несчастный случай. Можно подумать, что в вашей благополучной столице не происходит подобных вещей. Я вас умоляю, девушка, надо смотреть на жизнь веселей.

– Угу, веселей некуда. Я бы веселилась с огромным удовольствием, только ножка не дает в гипсовом плену пуститься в пляс.

– А что такого произошло? Давайте взглянем на вопрос по-философски, несколько с другой стороны.

– Это с какой, позвольте спросить?

– А вы представьте, не приехали бы вы к нам в гости, мы бы с вами никогда не встретились.

Сердце предательски ухнуло и провалилось вниз куда-то на уровень пяток. Пусть биологи объясняют, каким образом все устроено в организме. Они правы, как ученые. Но когда человек встречает свою половинку, все законы земного бытия и постулаты науки перестают существовать или трансформируются во что-то необъяснимое, новое, непостижимое. И это нельзя объяснить ни логикой, ни физическими, ни химическими и никакими прочими законами. Человечество прошло много ступеней эволюции. Но никто, даже самые мудрые философы, не смогли объяснить, откуда, почему и зачем возникает это странное, сметающее на своем пути любые преграды чувство, которому дали имя любовь. И можно вывести тысячи формул, получить Нобелевскую премию, но, когда тебя настигает эта самая необъяснимая любовь, становится не важным все на свете, ты теряешь способность мыслить и анализировать, веришь в любую ерунду. И каждое слово, даже глупое, несет в себе особенный смысл и имеет огромное значение.

Этот прекрасный викинг в мундире Военно-морского флота сейчас что имеет в виду? Мозги вновь подвели и в очередной раз отключились автоматически. Так нельзя. Они знакомы всего ничего, не общались ни разу наедине. Что с того, что Виталий красавец? Интересно, она себя так же чувствовала бы, если бы этот мужчина был ростом метр пятьдесят, заикался и имел небольшой горб? Конечно, все это неправильно. Она не имеет право терять голову просто потому, что на ее пути встретился мужик красоты неземной.

– И что с того? – дрожащим голосом, совершая неимоверное усилие над собой, ответила Алина.

– Я верю в провидение и судьбу, а вы? Давайте-ка в первую очередь правильно положим вашу пострадавшую ногу. Вы в курсе, что вы все сделали неправильно?

– Что вы имеете в виду?

– Да это знает каждый. Ножка должна лежать на подушке. Или на другом предмете, но выше, чем тело. У вас имеется лишняя подушка?

– Я не знаю, – растерялась Алина. Она в эту минуту меньше всего думала о собственном здоровье.

От счастья, что мужчина из сказки оказывает ей подобные знаки внимания, ей стало совсем нехорошо. Она не понимала, как правильно себя вести, какие слова говорить. Она готова была сломать вторую ногу, лишь бы этот Виталий был рядом, заботился и беспокоился о ней. Неужели книжки не врут? Неужто и правда иногда, в особенных случаях, мечты сбываются? Вторая подушка нашлась на Татьяниной кровати. И Виталий старательно, нежно и предельно аккуратно подложил этот четырехугольный пуховик под ее пострадавшую ногу.

– А я болею. Гипс у меня, мне больно, наверное, еще и температура поднялась. – Тихомирова начала нести полную ересь. Как будто они не обсудили эту тему. Она ведет себя как идиотка. Что он подумает о ней?

– Алиночка, вы необыкновенная девушка. Мы знакомы совсем недавно, но я от вас в восторге. Вы такая хрупкая, нежная, трепетная. Вы открыли для меня новый мир. Ведь я давно не верю в красивые слова и отношения. Мне очень жаль, что вы страдаете. Но я, как бы это правильно сказать… Вот как раз наступила ситуация, когда мудрые люди говорят: не бывает худа без добра.

– Что вы имеете в виду? – У Алины кругом пошла голова. Она никогда в жизни не слышала от своих почитателей подобных слов. Кажется, и боль отступила без помощи анальгетиков. Проклятая нога. Мужчина практически признается ей в любви, обезноженной, измученной, не накрашенной и совершенно не готовой к подобным страстям.

Опять все неправильно. В душе скребется маленький звереныш недоверия, но только не к Виталию и его словам, ни в коем случае. Ей просто не верится до конца, что все сейчас происходит по-настоящему, а не снится в волшебном сне. Мозги не успевают отслеживать поток эмоций и стремительный натиск чувств. Уж больно непредсказуемо и безудержно развиваются события, как в кино. Они увидели друг друга, полюбили с первого взгляда и прожили вместе долго и счастливо. Но только кто сможет объяснить, что правильно в этой жизни, а что нет? Кто виноват в том, что при виде человека отключаются все чувства, исчезают сомнения, тает скепсис, все рациональные мысли пропадают, а в душе, кроме щенячьей радости, нет других ощущений?

– Вы можете мне не поверить, это ваше право. Но как только я увидел вас впервые, со мной произошло что-то странное и невозможное. Я перестал спать, есть, я все время думаю о вас. Я и не подозревал, что такое бывает. – В голосе Виталия прозвучало столько искренности и нешуточного волнения, что не поверить ему было просто невозможно. К тому же слова звучали неземной музыкой для очарованной девушки. – Алиночка, вы не подумайте, что я прожженный ловелас и специализируюсь на совращении прелестных молодых особ. Я очень скромный застенчивый человек. И я никому еще не говорил таких слов. Вы мне верите? – Виталий смотрел на нее так нежно и вместе с тем умоляюще, что Алинино сердце готово было взорваться от переполняюших его чувств. Ей на секунду стало трудно дышать.

Как можно не поверить Виталию? Сказка, ставшая былью, ворвалась в ее судьбу. Вот что сейчас происходит, и не с кем-нибудь, а с ней. Алина верила каждому нежному слову, взгляду, интонации, жесту. Взаимность. Какое чудесное слово. Он произносит слова, которые она может с уверенностью и без малейших колебаний адресовать ему. Он словно читает ее мысли и озвучивает их за нее.

– Алина, секундочку, – произнес довольно загадочным тоном Виталий, поднялся со стула и исчез за дверью.

Какое счастье! Только она не подозревала, что, когда сбываются самые нереальные мечты и фантазии, на сердце становится тревожно и непонятное нечто мешает ощущать обретенное счастье, попробовать его неторопливо на вкус, насладиться им до изнеможения. Как же тревожно на душе. Вот неугомонная человеческая натура. Все ей не так и не этак. Но на самом деле она чувствовала себя довольно странно. Смесь радости и сознания того, что все получилось довольно быстро, скомканно, спонтанно и неожиданно, не давала душе петь. Алина не успела разобраться в своих ощущениях. Дверь распахнулась, на пороге нарисовался прекрасный викинг с бутылкой шампанского в одной руке и двумя высокими бокалами из тонкого стекла в другой.

– Предлагаю выпить на брудершафт. А то мы выкаем друг другу, как в девятнадцатом веке, не возражаешь? – бодренько предложил Виталий и улыбнулся своей фирменной улыбкой, от которой сознание приказало долго жить и отправилось по своим неотложным делам. – Предлагаю тост, – торжественно произнес Виталий, разливая пенящийся напиток в бокалы.

– Я вся внимание. – Алине было приятно подчиняться мужскому напору. Эта странная ситуация чуть смущала и в то же время завораживала.

– Алина, я понимаю, что ты девушка особенная и необыкновенная и тебя совершенно не прельщает перспектива стать женой офицера Военно-морского флота, похоронить себя, красоту и таланты в каком-нибудь отдаленном гарнизоне. Но я смею надеяться, что ты не откажешься выйти замуж за скромного будущего морского волка.

– Разве волки бывают скромными?

– Еще как бывают. Ты даже не представляешь себе, какими скромными и застенчивыми они бывают. Алина, я не шучу. Я предлагаю тебе руку и сердце. Я не знаю про тебя ничего. И я не уверен, что твое сердце свободно. Потому как у такой девушки, как ты, наверняка миллион с хвостиком поклонников и обожателей. Но я полюбил тебя с первого взгляда и сделаю все, что в моих силах, чтобы завоевать твою любовь. Я не привык сдаваться. Не торопись, подумай хорошенько. Я сказал все, что чувствую, о чем думаю. Мы сейчас выпьем по бокалу шампанского, а потом ты мне дашь ответ, договорились?

Алина проглотила безбрудершафтное «ты», ей даже проще стало в каком-то смысле. Они ровесники, к чему эти реверансы, выканье и прочие условности.

Алина только успела согласно кивнуть пару раз. От сметающего все на своем пути шквала страстных речей у нее не было защиты. Она впервые в жизни не знала, что делать и каким образом себя вести. Даже на экзаменах она так не волновалась. Первым желанием было выкрикнуть: «Да!» – и повиснуть на желанной шее, не задумываясь, что будет потом. Спасибо, что сдерживала загипсованная нога, а то бы она еще на половине пламенной речи оказалась в объятиях кавалера.

Смущало чуток одно небольшое обстоятельство. Ведь на самом деле сегодняшняя встреча – чистая случайность. А если бы она сейчас не лежала в постели, была бы вполне здорова и бодра, добросовестно изучала бы красоты Петродворца, что бы делал Виталий в этом случае? Неужели выследил бы ее передвижение, отозвал в сторонку и признался бы ей в своих чувствах? Оставшаяся часть сознания подсказывала ей быть настороже. Его экспрессия и натиск грели душу и дамское самолюбие невозможно, но! Это всего-навсего их вторая встреча, незапланированная к тому же, без звонков, переписки по телефону, договоренностей и всяких прочих условностей, которые предшествуют счастливым рандеву. Назвать свиданием их сегодняшнюю встречу язык не поворачивается. Бравый курсант получил увольнительную, пришел к тетушке в гости поесть, помыться, отдохнуть – и обнаружил в квартире пострадавшую девушку. И что? Сразу замуж звать? А если бы она была жива, здорова, невредима и находилась достаточно далеко отсюда, значит, никакого предложения не дождалась бы никогда в жизни? Алина сделала глоток шампанского и задумалась. Она четко понимала, что нуждается в передышке. Ей надо немного сосредоточиться и подумать. Но Виталий не оставил ей ни малейшего шанса на паузу. В его словах есть одно весьма важное и неоспоримое преимущество, которое сбивает барышень наповал. Ее любили или делали вид, что любили. Но предложение выйти замуж она получает впервые.

– За нас, за тебя, милую, необыкновенную, любимую, и еще за то, что ты должна поверить мне! – Виталий произнес эти слова с таким многозначительным и нежным оттенком в голосе, что все сомнения растаяли без следа.

Какого рожна она пытается все испортить сейчас собственными заумными размышлениями? Да, у нее такое впервые и, скорее всего, не повторится никогда в жизни. Чем она рискует? Московской пропиской, работой, личным покоем? А на фига ей этот покой, если разобраться по большому счету? Ей покой осточертел до тошноты, если честно. И пусть события развиваются странным и непредсказуемым образом, значит, так тому и быть. Это знак судьбы, и нечего кочевряжиться, искать причины для отказа и изображать из себя непреступную крепость. Ведь хочется сказать «да»? Вот и скажи простое и внятное слово, не бойся, сделай это. Чем ты рискуешь? Ты никого не предаешь, ты любишь этого человека. Не надо бояться. Прочь условности и стереотипы. Не бывает готовых рецептов счастья. Надо верить сердцу – и все. Оно всегда право, оно никогда не предаст и не подведет.

– Виталий, расскажи мне о себе, – попросила Алина. Ей хотелось знать о любимом все. Она способна не только горячо любить, она сумеет понять жизненные проблемы и принять его окружение, родственников, друзей. Ей хотелось проникнуть в его жизнь настолько глубоко с самого начала и по сегодняшний день не из любопытства, а от любви.

– Это так тривиально, ничего интересного в моей биографии нет. Курсант, совсем скоро стану офицером. Надеюсь, что мечта детства осуществится, и я стану настоящим капитаном, морским волчищем, которого на берегу будет ждать любимая жена с златокудрыми детишками. Умница, красавица, любящая и преданная. Вот и вся моя мечта, и жизненная программа заодно. Ты лучше о себе расскажи. А то я боюсь, что ты не из Москвы, а появилась здесь с какой-то далекой планеты случайно, а еще больше боюсь, что можешь так же, как и появилась, исчезнуть. И тогда военно-морской корпус недосчитается одного выпускника, потому что он не переживет такого удара, пойдет и утопится в водах Финского залива.

– Перестань валять дурака, нашел Аэлиту. Я обыкновенная московская девчонка. Живу с родителями в небольшой по сегодняшним меркам квартирке, правда, в старом, престижном районе. Закончила колледж, пошла на практику. Мне сразу предложили работу. Сам понимаешь, я согласилась. Поступила в институт. Днем работала, вечером училась, получила диплом, продолжаю работать. У меня очень нехитрая биография. Умещается в три строчки. Ничего интересного и необычного. Типичная, что называется.

– А что за работа, если не секрет? Ужасно интересно, какая земная профессия может быть у Аэлиты.

– Ой, какой там секрет, не смеши меня. Мы с Танюхой работаем в одном коммерческом банке в отделе сопровождения обычными клерками.

– Да ты у меня финансовая воротила. Не ожидал. Такая нежная и пушистая, и вдруг – денежными потоками управляешь. Никогда бы не подумал.

– Не смеши меня, пожалуйста. Мне еще далеко до председательского кресла, я обыкновенная рабочая пешечка в огромном мире финансов. Меня скорее можно сравнить с рабыней Изаурой. Только у нее еще длинные красивые наряды имелись в гардеробчике, и она позволяла себе капризничать по разным мелочам, а мне приходится в офисном костюмчике проводить свои молодые годы без всякого намека на собственное мнение. Представляешь, нам даже в джинсах на работу запрещено ходить, – неожиданно для себя пожаловалась Алина.

– Бедная девочка. Ничего, в военном городке тебе работа найдется наверняка, гарантирую. И к джинсам претензий не будет, – рассмеялся Виталий.

– С ума сошел? – Алина млела от счастья, как никогда в жизни. Она смутно представляла себя в подобной ипостаси, но была готова на все сразу и безоговорочно. Как тогда в прихожей, когда ни с того ни с сего представила себя женой офицера. Она еще произносила независимые слова по привычке, но уже давно потерялась и растворилась в счастливом море необыкновенного блаженства.

– Да, ты очень правильно подметила. Я действительно сошел с ума, тронулся, чокнулся, называй это как хочешь. Как же я тебя люблю. – Виталий наклонился близко-близко.

Сейчас она потеряет сознание от его глаз, которые совсем рядом. Алина зажмурилась, как в детстве. Так проще и не очень страшно. Пусть будет что будет, у нее нет ни сил, ни желания думать, анализировать и тем более сопротивляться. Наоборот, ей, как никогда, хочется верить каждому слову и подчиняться обстоятельствам и натиску мужчины из сказки.

Время, все беды, которые с ней случились, прошлое уже не имели значения. Алина забыла про боль в ноге, про то, что каким-то образом придется добираться домой, объяснять близким происшедшее, вызывать на дом врача, брать больничный. Все обыденные проблемы и обстоятельства перестали иметь значение и потеряли всякий смысл. Мозги отключились самым волшебным образом. Словно они только и ждали подходящего момента, получили команду перестать думать, с удовольствием подчинились и отправились на вечеринку, где было предусмотрено полное отсоединение от разума и логики и девиз которой есть одно незамысловатое слово – «счастье».

Поцелуй был долгим и сладким до умопомрачения. Она, конечно, девочка взрослая и понятия о первом поцелуе уже давно перешли в область мемуаров о своей несбывшейся счастливой любви и простом женском счастье. Алина давным-давно поняла, что нет смысла искать счастья в любви. Надеяться на себя стало девизом ее жизни. По крайней мере, она старалась убедить себя в этом в последнее время.

Вот. Оно пришло. То, настоящее, трепетное, страстное, необъяснимое, о чем она судачила с девчонками, и то, во что она не очень верила, как девушка с современными взглядами на жизнь. И получила в самый неожиданный момент это самое необъяснимое и завораживающее. Настоящую любовь, о которой она читала когда-то в книгах, о чем рассказывают в кино. Какое там кино! Отдыхают режиссеры мира и поэты всех времен и народов. У нее сбылось такое, о чем она и не грезила в своих не очень понятных девичьих снах. Она избранная, она счастливица. Непонятно за какие заслуги ей досталось счастье быть любимой. Ее целует и любит мужчине ее грез. Она сейчас счастлива и готова на все. Она согласна ехать в гарнизон, который находится за Полярным кругом, ей наплевать на Москву и пресловутую столичную прописку. Только бы позвал, только бы любил и целовал вот так, как сейчас.

Никогда такого обвала чувств с ней не бывало. Наваждение? Да ради бога! Она согласна на любое определение. Только пусть рядом будет этот человек, который вдруг стал для нее самым лучшим и родным. Да если бы она знала, что обретет такое счастье, она бы сломала обе ноги, а заодно и остальные части тела. Один поцелуй сделал ее самой счастливой женщиной на свете.

– Алиночка, девочка моя, давай поженимся, – услышала она словно из какого-то счастливого, довольно невнятного и странного далека.

От произнесенных Виталием слов кружилась голова. Ей еще ни разу в жизни ей не делали предложения. Она и не думала, как важно для женщины услышать довольно простые, но такие важные слова. А если учесть, что мужчина желанный, что тут обсуждать?

Глава 6

Время, оставшееся до отъезда домой, превратились в сказочную феерию. Счастье переполняло Алину. Из состояния, похожего на сладостную эйфорию, ее не могли вывести никакие обстоятельства. Все было вторично и совершенно не важно по сравнению с тем, что она сейчас испытывала, чувствовала, ощущала каждым обнаженным нервом. Ей страшно хотелось поделиться своей радостью со всеми подряд: окружающими, знакомым и незнакомым, ей хотелось, чтобы им было так же хорошо, как ей сейчас. Только она была лишена такой возможности. И не потому, что жалела раздаривать по частичкам свое огромное, небывалое счастье, вовсе нет. Она нынче вполне способна была поделиться радостью с миллионами людей, все равно от этого ее любовь не стала бы меньше. Она просто не знала, каким образом это сделать.

Так и подмывало рассказать Татьяне о том, как она счастлива, что скоро выйдет замуж, но Виталий попросил этого не делать. Сначала Алину удивила довольно странная на первый взгляд просьба. Они же с Виталием не совершают ничего противозаконного или грешного, они просто любят друг друга. Это так понятно, просто и здорово. Почему обязательно надо прятать свои отношения, например, от близкой подруги? Хорошенько поразмыслив на досуге, Алина поняла, что это очень правильное решение. Несмотря на то что с Татьяной их связывает многое, они очень близкие люди по духу и дружны, на сегодняшний день обе они – девушки свободные и незамужние. Это факт, от которого никуда не денешься. И как ни курьезно звучит, на рынке борьбы за личное счастье они являются в каком-то смысле конкурентками. Виталий очень нравится Татьяне, это и к бабке не ходи. Неизвестно еще, как отреагирует Домашнева на то, что он отдал предпочтение вовсе не ей, а совсем наоборот. Ни к чему испытывать дружбу и сеять ростки ревности в сердце единственной подруги. Лучше уж помолчать об их отношениях с Виталием до поры до времени, чем вызывать у подруги поганое чувство зависти, которое поставит крест на их дружбе.

И потом, надо учитывать, что события развиваются стремительно, совершенно непонятно, какая участь уготована этой истории, совершенно невероятной по накалу вспышке чувств и эмоций. Пока они с Виталием счастливы, это правда. Но это еще ничего не значит. Какое будет продолжение и будет ли оно вообще? Этого не знает никто. Она страстно верит, что нет такой силы, которая способна их разлучить. Но есть объективная реальность, от которой никуда не денешься. Она живет в Москве, Виталий – в Санкт-Петербурге. Между ними расстояние, которое на метро за сорок минут не преодолеешь. Это только самоуверенные глупцы готовы с пафосом цитировать неизвестно когда и кем выдуманную ерунду вроде той, что разлукой проверяется любовь и чувства на расстоянии становятся крепче. Надо же было такое придумать. Чушь все это собачья и наглое вранье. Поэтому лучше всего прислушаться к настойчивой просьбе Виталия, сохранить их отношения в тайне и не опережать события. Пусть все идет своим чередом.

К тому же Татьяне сейчас не до душещипательных разговоров и чужих тайн. Она приезжает домой поздно и сразу валится спать. Ее можно понять: культурная программа доводит ее до полного изнеможения. Чуть перекусит, это в лучшем случае, умоется и, не успев поделиться очередными восторженными впечатлениями от прошедшего дня, заваливается на свой диван замертво. Алине кажется, что девочка засыпает еще до того момента, как тело достигнет мягкой поверхности, буквально на весу. А утром, чуть свет, неугомонная Домашнева опять летит за следующей порцией впечатлений. Выполняет девчонка культурную программу за двоих с полной ответственностью и нешуточной отдачей. Поесть бедолаге толком некогда. По сути, и времени не остается для задушевных бесед.

А Танька-то, полная смехотура. Совсем на себя не похожа. Растеряла всю бдительность. Совсем обалдела от экскурсий, поездок и музейных впечатлений. В последнее время выражение лица у нее довольно странное. Мечтательно-задумчивое и расслабленное, как у блаженной. Вот вам, пожалуйста, великая сила красоты и искусства налицо, вернее, на конкретном лице. Домашнева и не замечает, что жизнь подруги изменилась самым чудесным образом.

Виталий – человек военный и, следовательно, не очень свободный. Вся любовь их продлилась всего-то два дня, да и то неполных. Он приходит утром, а после обеда ему необходимо быть в академии. Он очень расстраивается по этому поводу, уже задолго до расставания у него меняется настроение, он начинает раздраженно поглядывать на часы и грустнеет на глазах. Милый, он еще не знает, что она готова пережить любую разлуку и все трудности, какие есть в мире, вместе взятые. В воскресенье Виталий пришел мрачнее тучи. У Алины сердечко ушло в пятки, когда она увидела его расстроенное лицо.

– Что случилось, родной?

– Нет, ты представляешь, какая досада. Я еле вырвался к тебе буквально на пару часов. Увольнения закрыли, и я не смогу проводить тебя вечером в Москву.

– И из-за такой мелочи ты решил объявить вселенский траур? Это же ерунда. Ничего со мной не случится. Ты не волнуйся. Татьяна обменяла билеты, мы поедем с полным комфортом, в спальном вагоне. До вокзала доберемся на такси. Я же не одна, в конце концов. Не надо омрачать свидание перед расставанием. У нас с тобой есть несколько часов счастья, ты слышишь меня?

– Алиночка, ты должна помнить одно. Я люблю тебя больше жизни и не отдам никому. Двадцать четвертого у нас выпускной, и я сразу же вечерней лошадью отправляюсь к тебе. Я буду звонить тебе каждый день, слышишь?

– Я слышу, конечно, слышу.

– Я хочу, чтобы у нас с тобой было все по-настоящему.

– Что ты имеешь в виду?

– Я должен познакомиться с твоими родителями и попросить у них дочерней руки. Сумеешь до моего приезда подготовить родственников к встрече с будущим зятем?

– Ты сумасшедший. Что я еще должна сделать к твоему приезду?

– Дождаться меня.

– В этом можешь не сомневаться. Я дождусь. А что потом, Виталик? Может быть, мне заранее написать заявление об уходе с работы?

– С этим торопиться не следует. Мне после окончания академии положен отпуск. Этого времени нам вполне хватит, чтобы пожениться.

– Ты ошибаешься, знаешь, какие очереди в московских ЗАГСах? Там еще каких-то три месяца дают – проверить свои чувства. Не успеем, хоть у тебя отпуск по сравнению с моим довольно продолжительный, но не хватит его.

– Сразу видно, что вы, девушка, ничего не понимаете в военных женихах. Нас с тобой распишут сразу, потому как я человек служивый и предписание явиться в часть, где начнется моя служба, будет лежать у меня в кармане. Вот такая у меня привилегия. Ты какую свадьбу хочешь? Пышную, скромную, с родственниками, без?

– Мне не свадьба, мне ты нужен. Не люблю я эти свадьбы, если честно. Суеты полно, про потраченные нервы вообще не говорю. Соберется куча родственников и знакомых, подарят по тысяче рублей. Потом напьются и забудут, зачем собрались. Не хочу. Это ведь наш праздник, верно?

– Наш.

– Вот и пусть он будет только нашим, а не чьим-то.

– Какая ты у меня прагматичная! Ты, наверное, жмотина, да? Признавайся, пока не поздно, жмотина?

– Сам такой два раза. Я просто девушка, которая никогда не играла в куклы и не мечтала о белом платье. Вот и все. Лучше распишемся и съездим куда-нибудь вдвоем – отдохнуть на недельку.

– Ну смотри. Потом, лет через тридцать, не кори меня, что свадьбы не было. Ладно, со свадьбой все понятно.

– А потом?

– Потом я поеду в гарнизон, а ты останешься в Москве.

– Ты шутишь?

– Нет, Алиночка, я говорю очень серьезно. Ну и чего мы надули губки? Мы обижаемся? Так быстро и без всякого повода? Сегодня я очень многое о тебе узнал. Обидчивая жмотина – это уже серьезно. Придется хорошенько подумать…

– Думай, пока не поздно, думай.

– Девочка моя ненаглядная. Ты можешь выслушать меня до конца? Ты выросла на московской грядке и очень смутно представляешь себе гарнизонное существование. А я не хочу разочаровывать тебя с первой минуты нашей совместной жизни. Поэтому я поеду в часть один, устроюсь, решу проблемы с жильем.

– Какие проблемы с жильем?

– Самые обыкновенные, радость моя. Скорее всего, придется квартирку снимать. Не хочу тебя огорчать, но никто нас с тобой не ждет с ключами от квартиры даже на краю земли. А я не желаю, чтобы моя девочка страдала от бытовых проблем. Поэтому не надо торопиться с увольнением. Как только ситуация прояснится, я тебе сообщу. Тогда уволишься и прилетишь ко мне.

Прощание – это всегда грустная история, а расставание двух влюбленных – настоящая трагедия. Они не могли оторваться друг от друга. Волнение и тоска от предстоящей разлуки переполнили Алину настолько, что она поняла: если сию секунду Виталий не уйдет, она не выдержит и разрыдается. Только не это. Ни к чему гневить судьбу, они скоро будут вместе навсегда. Учитывая, какая у ее любимого сложная и опасная профессия, ей надо привыкать быть мужественной.

И все равно не хватало сил для того, чтобы свыкнуться с мыслью, что впереди расставание. Пусть не очень долгое, за ним вовсе не пустота и отчаяние, а надежда на счастливое будущее. Но как же тяжело. Слишком несправедливо, едва обретя счастье, все бросить и уехать.

Когда за Виталием захлопнулась дверь, Алина долго не могла собраться с мыслями. С одной стороны, все было прекрасно, лучше не бывает. Но как обидно, что она еще не уехала домой, а расставание уже случилось. Они с Виталием в одном городе, совсем недалеко друг от друга, но уже не вместе. Хорошо диким племенам на необитаемом, затерянном в океане острове. Там влюбленные не расстаются никогда и ни при каких обстоятельствах. В островном тропическом раю влюбленных может разлучить только смерть. Но с этой курносой тетенькой не поспоришь, в любом споре победит она, люди давно с этой мыслью смирились. А в ее случае почему-то хочется спорить с обстоятельствами. Дурацкие законы у этих военных, если задуматься. Вот, например, ее Виталий без пяти минут офицер. До выпуска остались считаные дни. Спрашивается, какого рожна его муштровать, как несмышленого мальчишку-первокурсника. Он скоро сам будет командовать людьми, отвечать за современную технику, судьбы людей, решать сложные задачи. Но руководство не задумывается над тем, что нельзя всех мести под одну гребенку. Для них главное – порядок и устав и чтобы на вечерней поверке личный состав выстроился в две шеренги по ранжиру. А ведь под каждым мундиром бьется молодое, горячее сердце, в котором бушует любовь, живут нешуточные страсти. Почему эта сторона вопроса не волнует отцов-командиров? Вопрос наивный и риторический. Она это прекрасно понимает. Глупые мысли посещают от одиночества. Кажется, и нога сильнее болит.

Хлопнула входная дверь, это вернулась Татьяна. Лишь бы не привлечь внимание подруги к своему скорбящему виду. Она обещала Виталию сохранить тайну их отношений и не собирается нарушать слово. Домашнева впорхнула в комнату, вид у нее был довольный и необыкновенно счастливый. Алине стало немного легче, чувство вины перед подругой растаяло мгновенно.

– Алиночка, солнышко, – Татьяна была не в силах сдержать эмоции, казалось, еще мгновение – и она пустится в пляс, – билеты я поменяла. Поедем домой, как королевы, в спальном вагоне. Сейчас я вызову такси, потом попьем чайку, и пора собираться домой, – радостно сообщила она.

Странная эмоциональная вспышка у подруги. Поменять билеты не проблема, дело житейское, как говорится. С чего это девчонка буквально светится от счастья? Хотя, в принципе, какая разница? Замечательно, что человек доволен жизнью и пребывает в отличном расположении духа.

Время, словно взбесившись, отщелкивало минуты без остановки. Не успели подруги упаковать вещи, как прибыло такси. Присели на дорожку, не сговариваясь, огляделись вокруг, вздохнули почти одновременно с легкой грустинкой и отправились в обратный путь. Татьяна сначала отнесла вещи в машину, потом вернулась за подругой. Спасибо изобретателю лифта. Только сейчас Алина оценила это замечательное достижение науки и техники. Шесть ступенек, которые пришлось преодолеть перед тем, как оказаться перед подъездной дверью, лишили сил надолго. Но ничего, все остальное было вполне приемлемым. Места в спальном вагоне оказались идеальными. Небольшое купе с двумя мягкими и очень удобными диванами. Чистота, постельное белье хрустящее, даже умывальник. Мечта путешественника. Не купе вагона поезда Санкт-Петербург – Москва, а малогабаритная однокомнатная квартира. Непонятно, были, кроме них, еще пассажиры в этом замечательном вагоне или нет. По крайней мере, подруг никто за время поездки ни разу не потревожил. Проводники были предупредительны и ненавязчивы. Путешествие домой, в отличие от недавней корриды, оказалось спокойным и прошло без всяких приключений. Танюха просто молодец, настоящая подруга. Все заботы взяла на себя. Алине осталось только мужественно доскакать на одной ноге до своего места, прилечь на мягкий диван и пристроить свою несчастную ногу поудобнее.

Не успел поезд тронуться, как пришло сообщение от любимого. Пока Алина вчитывалась в каждое слово, требовательно запищал телефон Домашневой. Та, вспыхнув, быстренько вышла из купе в коридор. Тихомирова, поглощенная чтением сообщения, не обратила на этот факт никакого внимания. Она была слишком увлечена перепиской с Виталием, чтобы реагировать на подобные мелочи. Простые слова, пожелания счастливого пути и доброй ночи проливали живительный бальзам на раны, которые нанесла безжалостная разлука. И очень хорошо, что Татьяна в этот момент находилась по ту сторону двери, иначе она не смогла бы скрыть своих эмоций. Обмен сообщениями длился долго. Наконец, пожелав друг другу в десятый раз спокойной ночи, влюбленные попрощались до завтра. Счастливая Тихомирова закрыла глаза и, не дожидаясь возвращения подруги, задремала. Сквозь сон она слышала, как Татьяна вернулась в купе, разделась и легла. Алина еще нашла в себе силы пробормотать «спокойной ночи» и, не дождавшись ответа, провалилась в глубокий, спокойный сон.

Глава 7

В состоянии любовной эйфории и некоторой нервозности от того, что ее ждет в скором будущем, Алина с удивлением понимала, что сознание каким-то чудесным образом отодвинуло на второй план все житейские мелочи, ставшие не важными по сравнению с тем, что произошло. Ее не мучили мысли о работе, больная нога мешала, конечно, но она прекрасно отдавала себе отчет, что рано или поздно это обстоятельство перестанет быть проблемой. Все, что ее окружало до эры под названием Виталий, перестало иметь значение. Она на больничном. С одной стороны, это немного грустно, с другой – у нее есть время подумать о том, что с ней произошло в Питере.

Телефон не унимается. Какое счастье. Нет, счастье отдыхает. Какая, однако, досада, это вовсе не любимый. Звонит Домашнева. Сейчас начнется. Склоки, интриги, сочувственные слова. Как это все знакомо и пресно. Но делать нечего. Надо отвечать.

– Алинка. – Голос Домашневой звучит приглушенно и очень многозначительно, почти интригующе.

– Да, я слушаю. Случилось что-то? – Алина с трудом подавила в себе приступ раздражения. Знает она эти звонки. Танюха способна обмусоливать незначительные мелочи до бесконечности. А ей сейчас не до этого, у нее наступила другая, совершенно отличная от прошлой жизнь. Ей неинтересно все, что не связано с любимым. Каким образом это объяснить подруге, она не знает. Но ее бесят мелочность и глупость пустых разговоров.

– Ой, Алинка! Сколько всего случилось, я тебе даже рассказать не могу. – Домашневу переполняли чувства до такой степени, что Алина очень ясно представила себе перевозбужденную подругу. Телефон, казалось, вибрировал. – Твои предки дома?

– Не задавай глупых вопросов, ты же прекрасно знаешь, что они на даче. Одна я.

– Тогда я забегу к тебе после работы.

Не успела Алина возразить, как Татьяна положила трубку. Как ни странно, Алине сейчас было вовсе не одиноко. Ей было о чем подумать. Визит Домашневой наверняка выведет ее из мечтательного настроения. Эта сорока примчится, вывалит на нее миллион глупых и никчемных проблем. Вот честное слово, не хочется возвращаться к действительности из мира своих грез, телефонных сообщений и звонков. Но делать нечего, придется провести вечер с активной подругой. Домашнева приехала без задержки, чмокнула Алину в щеку, сбросила в прихожей босоножки и без приглашения отправилась на кухню. Раньше такое поведение Татьяны не вызывало ни малейшего раздражения, все казалось вполне естественным. Сегодня такое бесцеремонное вмешательство в ее мир почему-то вызвало досаду.

– У нас такие новшества, что тебе и не снилось! – торжественно объявила Татьяна, едва приземлившись на стул. – Обалдеешь, подруга, обещаю!

– Интересно, – довольно спокойно отреагировала Алина и нажала на кнопку чайника.

Надо совесть иметь. Человек решил навестить болезную подругу, к тому же после тяжелого рабочего дня. Надо девчонку хотя бы чаем напоить. Бутерброды тоже не помешают. Наверняка девка просидела весь день на сухомятке.

– Интересно – это не то слово! Крутой поворот в жизни и судьбе. Представляешь, наш управляющий совсем того! – Домашнева яростно покрутила указательным пальцем у виска. – Этот трухлявый пень решил кардинальным образом изменить жизнь, причем не столько собственную, сколько нашу. Знаешь, что придумал старый пакостник? Ни за что не угадаешь!

– Да говори уже, – вздохнула Алина, расставляя чашки. Управляющий вовсе не старый пень, и уж не трухлявый, это точно. Но спорить с Домашневой себе дороже. Легче промолчать.

– Нас выходных лишил! – возмущенно выпалила Татьяна. Сразу видно, что ждет возмущенной и сочувственной реакции.

– Ты что-то напутала, дорогая. Управляющий у нас, конечно, мужчина строгий, но отобрать право на отдых даже ему не под силу. К тому же он совсем не дурак, если честно, и законы чтит свято. А трудовое законодательство никто в стране не отменял.

– Так он поступил как настоящий иезуит. Его акция носит исключительно изощренно-садистский характер. Ты про укрепление корпоративного духа в коллективе слыхала что-нибудь?

– Конечно.

– Вот и наш ни с того ни с сего решил заделаться современным и продвинутым руководителем. То ли какой умник нашептал ему в уши эти странные мотивы, то ли сам догадался, только теперь плакали наши выходные. Представляешь, какая подстава? Пять дней в неделю пашешь, как проклятая, а потом еще и в законный выходной тебя окружают те же лица, которые тебе за неделю надоели до чертиков. И нет никакой возможности отказаться. Удовольствие все должны получать только вместе в приказном порядке. – Татьяна распалилась не на шутку. Ее возмущение было готово перерасти в истерику. – В эту субботу все дружными рядами едем за город. Будем укреплять здоровье на природе, купаясь в Истринском водохранилище. Вот где мозги у человека?

– А что, идея очень даже ничего.

– Нет, вы только посмотрите на эту блаженную. Такое впечатление, что тебе повредили в Питере не ногу, а голову. Ты давно была на этом славном водохранилище?

– Не вспомню, пожалуй. А чем тебе не нравится этот водоем? Всем нравится, а тебе нет. Там, помнится, много артистов и прочих баловней судьбы коттеджи себе дачные выстроили. Не жалуются вроде.

– Ты темная, газет не читаешь, телевизор не смотришь. Да там, кроме рыбы, зараженной солитером, больше нет никаких достопримечательностей. Классный отдых. Играть в волейбол с поддатыми коллегами и купаться в водоеме, в котором кишмя кишит больная рыба. Еще принимать участие в конкурсах и викторинах. Всю жизнь об этом мечтала, особенно радует бег в мешках. Да мы после такого отдыха так укрепим этот корпоративный дух, что уже в понедельник покусаем друг друга за все выдающиеся части тела.

– А весь этот банкет за чей счет? – Алине было смешно. Неужели подобная ерунда способна вывести человека из равновесия и вызвать такой шквал эмоций?

– Еще не хватало платить за издевательство над личностью из собственного кармана! За счет заведения, конечно, то бишь работодателя, будь он неладен.

– Не понимаю, чего биться в истерике. Посмотри на себя, ты даже про свой любимый шоколад забыла. Ничего не ешь, и чай скоро остынет. Новость, на мой взгляд, отличная. Управляющий заботится о нашем здоровье, организует для сотрудников активный отдых. Что в этом ужасного? Вот ты когда последний раз выезжала за город?

– Да плевать я хотела на этот загород. Я отработала добросовестно всю неделю – и имею право на выходные. И я хочу провести их не под диктовку управляющего или жизнерадостного массовика-затейника, а по собственному усмотрению. Насилия не терплю. У меня дел полно, а меня, как овцу, опять загоняют в стадо и везут на лужайку.

– Знаю я твои дела. Будешь носиться по магазинам два дня с выпученными глазами, накупишь всякой ерунды, а потом сама будешь мучиться от собственной глупости и окружающих донимать напрасными страданиями.

– Тебе хорошо рассуждать. Ты на больничном, и всеобщее безобразие тебе по барабану.

– Не драматизируй, умоляю, предстоящее событие того не стоит. А на больничном, скажу тебе по секрету, быть не очень здорово.

– Извини. – Татьяна сморозила глупость, но извинилась, хороший признак. Но остановиться была не в состоянии. – Может, у меня из-за этой поездки личная жизнь под угрозой. Только все началось налаживаться, – пожаловалась Татьяна и осеклась, спрятала глаза, словно брякнула что-то лишнее.

– Ну-ка, ну-ка, с этого момента попрошу поподробнее. Неужели опять Мурашов опомнился, в очередной раз воспылал с новой силой и пришел с повинной головой? Опять покаяния, страдания и новые обещания на старый лад? С ума сошла? Ты же мне слово давала.

– И вовсе нет.

– Тогда с какого перепугу глазки у тебя стали блудливыми, как у нашкодившей кошки, и бегают из стороны в сторону?

– Тебе кажется.

– Если бы я тебя знала не так хорошо, то, может быть, я бы тебе и поверила. Опять этот изверг решил из тебя крови попить? Проголодался, гад. А ты! Как ты могла! Когда ты научишься себя уважать? Сколько можно прощать этого поганца? Я тебя не понимаю, – возмутилась Алина. – Молчишь? Небось уже и квартирку присмотрела или уже успела снять? Господи, да когда же это кончится!

Татьяна не ответила и насупилась. Наступила неловкая и довольно продолжительная пауза. Недовольные друг другом подруги хмуро уставились в свои чашки, словно там было что-то жутко интересное. Алине стало совестно. Ну что она так взбеленилась, спрашивается. Никакие увещевания не способны образумить эту ненормальную. В первый раз, что ли? Ей сия история известна, как никому, давно и досконально. Скорее всего, эта тягомотина не закончится никогда, давно пора к этому привыкнуть. Жалко Татьяну. Хорошая девчонка, но не может с собой справиться – и точка. С одной стороны, происходящее находится за гранью логики и понимания. С другой – советы давать легко, проще простого. Не зря говорят: «Чужую беду рукой отведу». Наорала на подругу, теперь совесть мучает. Все правильно, она не сомневается в том, что права, но возникает одна маленькая неувязочка. Кто дал право, собственно, ей, Алине Тихомировой, советовать подруге, как себя вести, чувствовать и что делать.

– Какие еще новости? – Алина, терзаемая муками совести, первая нарушила молчание.

– Новостей полная корзина, – защебетала Домашнева, – и самая потрясающая среди всех про зануду Костикову. Сидишь? Смотри не свались со стула.

Алина улыбнулась, хорошо, что Татьяна девушка незлопамятная. Проглотила обиду – и вперед. Хорошая черта.

– Костикова вернулась из отпуска, – многозначительно произнесла Домашнева. – Ты помнишь, она по туристической ездила в Германию.

– Помню, и что рассказывает? – кивнула Алина.

С какой стати Татьяна рассказывает о Галине, да еще нагоняет тумана? Начало не предвещало ничего интересного. Костикова работает в экономическом отделе. Они, конечно, знакомы, но не особенно дружны и не расположены друг к другу. Человек Костикова довольно странный, со своими тараканами в голове. Алина ее не понимает. Что называется, не ее человек.

– Чудеса! – выпалила Домашнева.

– Так понравилась Германия? – удивленно подняла брови Алина.

– И Германия тоже понравилась, но не в этом дело. Не буду тебя мучить, давать три попытки угадать, что произошло. Все равно не догадаешься, даже если призовой фонд для сообразительных будет составлять миллион долларов США. Представляешь, наша грымза в панировочных сухарях умудрилась жутко влюбиться. Каков пассаж, а? – Домашнева победно засверкала глазищами, словно роман Костиковой состоялся исключительно благодаря ее личным заслугам.

– Надо же, кто бы мог подумать? – Новость была действительно из разряда очевидного, но очень маловероятного. Татьяна достигла желаемого эффекта. Огорошила, что называется, по полной программе. – В кого, если не секрет?

Татьяна для пущей важности решила выдержать паузу подольше, чтобы окончательно заинтриговать Алину, но ее терпение лопнуло ровно через две секунды.

– В немца! Настоящего западного немца, и, по ее словам, взаимно. Представляешь? Сама все рассказала, никто ее за язык не тянул.

– А девушка от безысходности ничего про себя не придумала? Надоело, наверное, что все с дурацкими вопросами пристают, и она решила таким образом защитить себя.

– Исключено. Так притворяться невозможно, она же не Комиссаржевская, она Галина Александровна Костикова. Ты бы ее видела. Измениться за две недели до неузнаваемости, за просто так мало кому под силу. Это просто уму непостижимо. Десятка лет как не бывало. Похудела, похорошела. Представляешь, два понятия несовместных слились в экстазе. «Костикова» и «похорошела». Такое представить сложно. Чудо, настоящее чудо. Вот что с людями делает любовь, подруга! Этот влюбленный по уши фриц звонит ей каждый день на мобильный. Умора! – Татьяна неожиданно звонко расхохоталась.

– Не вижу ничего смешного. Что это ты так развеселилась?

– Ага, ничего смешного, абсолютно ничего. Потому что ты этого концерта не видела и не слышала. Картина еще та. Он знает два слова по-русски, а Костикова три по-немецки, из них два – «Гитлер капут»! Ты бы слышала их любовные переговоры. Фриц в Германии страстно мычит о любви к русской, а Галка в Москве млеет и отзывается звуками непонятного происхождения. Очень напоминает разговор малышни до полутора лет в песочнице. Но что самое потрясающее, они друг друга прекрасно понимают. Я еще такого цирка ни разу в жизни не видела.

– Грустная история на самом деле.

– Ничего грустного. Очень даже классно. Это же просто мечта, воплощенная в жизнь. Вот представь картину. Случится чудо, и наша Костикова действительно уедет в Германию и выйдет за этого фрица замуж. Я тебе гарантирую, что это будет самая лучшая, любящая, дружная и счастливая супружеская пара на земле. Возникают, например, трения или некоторое недопонимание. Фриц, естественно, расстраивается, начинает ворчать и выражать свое недовольство. А Костикова при этом не бесится, а очень даже наоборот – сходит с ума от счастья. Она же не понимает его и думает что? Правильно, она думает, что ей комплименты рассыпают. Глядя на счастливую и улыбающуюся жену, фриц постепенно остывает. У него не остается выбора. Он начинает жену обнимать, целовать, миловать. И опять мир и дружба между народами и вечная любовь.

– Ой, я сейчас умру. – Алина не выдержала и рассмеялась. Татьянины выводы насмешат кого угодно. – А если в рекордные сроки они оба заговорят на двух языках? По твоей теории это означает полный крах отношениям?

– До этого еще далеко. Представляешь, Галка говорит, что между ними настоящая любовь случилась и фриц ее замуж зовет.

Алина не успела отреагировать на новость, которая действительно ее удивила не на шутку, как почти одновременно, как тогда в поезде, предупреждающе пискнули оба мобильных телефона, сообщая, что их владелицам пришли сообщения. Девчонки, при внешней несхожести, стали вдруг похожи на сестер-близнецов. Щеки вспыхнули у обеих по мобильной команде, а руки потянулись к телефонам. Встретившись глазами, подруги фыркнули, положили телефоны на стол и стали обсуждать главную новость дня.

Костикова девушка особенная и на первый взгляд довольно смешная. Она относится к категории людей, про которых в народе говорят, что они не от мира сего. Возраст ее определить крайне сложно, хотя нашим красавицам хорошо известно, что Галке давно за тридцать. Для настоящей женщины это не года, но только не для Костиковой. Девушка настолько наплевательски относится к себе, что и выглядит соответственно. Ей, как говорится, можно дать от двадцати пяти до сорока пяти годочков. Девушка без возраста не в лучшем смысле этого слова. Галина относится к разряду тех женщин, для которых любовь, личная жизнь не имеют ни малейшего значения. Как специалисту по финансам и банковскому работнику ей нет равных. Умнее и профессиональнее не бывает. Но что касается внешней стороны, можно только всплескивать руками. И тихо удивляться про себя.

Молодая женщина, которая махнула на себя рукой и не подчиняется общепринятым правилам.

Про это хорошо читать в романах, но, когда ты встречаешь подобную особь в жизни, наступает полный крах. Галка может зимой прийти на работу, снять шапку и даже не провести по своим тусклым, тоненьким волосенкам расческой. Про маникюр, стрижку или косметику с ней лучше не разговаривать. Человек искренне не поймет, что от нее хотят. Одевается Галка страшно небрежно. Такое впечатление, что утром человек встал, умылся, открыл двери шкафа и натянул на себя первое, что попалось под руку. Нестандартная девушка, мягко говоря. На самом деле есть о чем посплетничать. Костикова – девушка особенная, со странностями в полном ассортименте. И последние новости никак не вписываются в ее образ и биографию. Представить себе Костикову влюбленной и уж тем более страстно любимой невозможно, потому что это похоже на нелепый анекдот. Чудеса, настоящие чудеса.

Вечер подходил к концу. Телефон разрывался, и желание прочесть сообщения и ответить любимому становилось свербящим. Алина уже была готова проводить подругу. Все-таки той предстоит корпоративный подвиг в Подмосковье. Это надо понимать, это надо уважать. Тем более что Татьяна, хочет она того или нет, должна отдохнуть, набраться сил, чтобы достойно встретить и пережить потрясающую, сногсшибательную новость. Сообщить подруге о предстоящей свадьбе с Виталием у Алины пока не хватило мужества, хотя она понимала, что рано или поздно сделать это придется. И этот факт нельзя сбрасывать со счетов. А эсэмэски сводили с ума. Телефоны вибрировали в одном режиме, подруги делали вид, что это их не касается, и сплетничали изо всех сил про Костикову. Если приметы сбываются, Галка должна уже час назад захлебнуться от икотки. Вот уж парадокс: девка давным-давно поставила крест на своей личной жизни, махнула на себя рукой и нежданно-негаданно обрела счастье в чужой стране.

Подружки перетерли бедной Костиковой все косточки, чаю выпили невероятное количество.

Проводив подругу, Алина рухнула на диван без сил. Надо было отдышаться после визита Татьяны. Очухавшись, первым делом она прочитала все телефонные сообщения от любимого. Какой же Виталий внимательный и милый, какие он находит прекрасные и трогательные слова! Какая удивительная жизнь ждет ее впереди!

Глава 8

Прошло целых восемь дней. Нога вела себя вполне прилично. Алина закрыла наконец больничный и вышла на работу. Теперь приходилось ездить в банк на автобусе, так как нога еще постанывала и была не готова к длительным прогулкам. При виде знакомого перекрестка в первый день Алина неожиданно для себя чуть взгрустнула. Невольно сквозь стекло автобуса она попыталась найти среди прохожих знакомую фигуру Талисмана, но увы. Попытка не увенчалась успехом. Работы, впрочем, как всегда, накопилось невпроворот, что не давало расслабляться и хандрить. Жизнь потихонечку налаживалась, и это замечательно.

Наконец наступила долгожданная пятница, день, который Алина ждала с нетерпением и нешуточным волнением. Ждала – это слово не может передать всего, что накопилось за дни разлуки с любимым: радостного смятения, легкой тревоги, ожидания чуда, боязни, предчувствия настоящего счастья. А вдруг чары пропадут и не случится волшебства, которое произошло в Питере? Тихомирова нервничала страшно. Все валилось из рук, все раздражало. Больше всего на свете она хотела увидеть Виталия и в то же время чуточку побаивалась этой встречи. Для любой девушки замужество не простое слово. Слишком много с ним связано переживаний и хлопот. А в ее ситуации, когда все происходит скоропостижно и непостижимо, грех не волноваться. Квартира блестит, холодильник забит продуктами на всякий случай. Меню для романтического ужина стало настоящим испытанием. Одна мысль о том, что они останутся одни в квартире, сводила ее с ума. Ведь, кроме объятий, признаний и поцелуев, между ними ничего не было. Еще надо привести себя в порядок. Она обязана выглядеть блестяще, это не обсуждается. Как назло, все получалось не так, как хочется. Или она слишком требовательна к себе? Не важно, сейчас не время разбираться в чувствах и испытывать сомнения. Волосы, словно враги, не хотели укладываться, маникюр идеальным не получался. Мандраж бил с такой силой, что хотелось закричать во всю силу голосовых связок. А заодно выбросить имеющуюся косметику в мусоропровод. Состояние смятения и легкой паники не давало соображать как следует. Ужас! Скоро ехать на вокзал, а она выглядит ужасно. И переполох в душе царит нешуточный. Вдобавок напрягает страшно, что приходится скрывать происходящее от родителей. Алина привыкла делиться с мамой своими проблемами. Та ее понимала, как никто. А нынче приходилось звонить родителям и все время изображать из себя актрису невнятного жанра. Скрывать и врать – это точно не ее амплуа. Она не обманывает родителей, и этот факт ее несколько успокаивает. Но в то же время она не говорит всей правды, и ей от этого ох как непросто. Чувство вины перед родителями присутствует, и с этим ничего не поделать. Раньше времени не хочется устраивать переполох. Алина сама приняла решение пока ничего не говорить маме и отцу. У них лето, дачная пора, пусть отдыхают и наслаждаются долгожданным сезоном. Она их знает, попробуй сообщи им радостную новость, наверняка переполошатся, примчатся в город. Никому от этого лучше не станет.

Остаются считаные часы до встречи, сердечко выпрыгивает из груди от волнения. В душе полная неразбериха, в голове – сумбур. Время остановилось, оно стало плотным, вязким, будильник словно забыл о своем прямом предназначении, цифры на нем менялись так медленно, что хотелось плакать от отчаяния. От беспокойства, которое уже зашкаливало, трудно было дышать, и, самое главное, она не знала, что делать и как себя вести. Все, пора выходить. Алина поняла, что она несется по улице как сумасшедшая. Нет, это не годится, при таком темпе она примчится на вокзал задолго до прибытия поезда. И снова придется ждать. Она заставила себя сбавить темп, но легче от этого не стало.

Метро в своей бесконечной суете давило и угнетало, равнодушные чужие взгляды, грохот поездов, толпы народа в переходах, попрошайки и бомжи, сквозняк, безжалостно разрушающий прическу. До обморока остается пара шагов. Какое счастье, что ей не приходится ездить на работу на метро. Это не испытание, это хуже средневековой пытки. Наконец нужная станция. Походкой робота Алина вышла к Ленинградскому вокзалу, миновала зал, как во сне, вышла на платформу. Воздуха не хватает. В городе жара, и вечер не приносит ни малейшего облегчения. Странный конец июня, горячий и недобрый. Вот так сходят с ума от любви, она теперь это точно знает. Двадцать минут до прибытия поезда. Что такое двадцать минут, когда от ожидания сводит скулы, прерывается дыхание и меркнут все краски мира? Настоящая вечность. Кругом, как в метро, снуют чужие, озабоченные личными проблемами люди. Встречаются, прощаются, тащат чемоданы и сумки, выпивают, жуют вокзальные чебуреки, курят, целуются. Для всех жизнь продолжается, только для нее стрелки часов замерли и остановились, кажется, навсегда.

А потом – взрыв, водопадное долгожданное счастье. Виталий первым из пассажиров выскочил из дверей вагона. Красивый, молодой, блестящий офицер в форме лейтенанта Военно-морского флота с кортиком на ремне, улыбающийся, самый желанный и лучший на свете. Схватил в охапку и сжал так, что все перестало иметь значение. Заплеванный перрон превратился в лучшее место на земле. Моменты острых приступов счастья сродни огромным потрясениям. Не зря люди иногда плачут в такие минуты. У Алины кружилась голова и подкашивались ноги. Сил после всех приготовлений и переживаний просто не осталось. Виталий не захотел ехать на метро и взял такси. Они сидели на заднем сиденье, обнявшись, и целовались всю дорогу до дома, как сумасшедшие. К черту прическу, какое это имеет значение! Переживала, глупая, из-за сущей ерунды. Это такие мелочи по сравнению с тем, что они рядом и будут теперь вместе всегда.

Все, что произошло потом, было ни на что непохоже. Как только они вошли в квартиру, Алина, немного тушуясь от волнения, предложила Виталию умыться с дороги, но он неожиданно расхохотался, как будто услышал страшную глупость. Алина смутилась, но Виталий не дал ей ни секундочки времени на страдания. Отсмеявшись, он стал вдруг очень серьезным, еще крепче обнял девушку и поцеловал.

Мир, с его сложностями, радостями, заботами, остался там, за дверью. Алина только успела прошептать между поцелуями что-то насчет ужина, но не договорила фразу до конца. Виталий не дал ей сделать этого. Они оба не разговаривали. Слова были лишними в эту волшебную и счастливейшую пору. Они упивались друг другом бесконечно, и Алине иногда казалось, что еще чуть-чуть – и она не выдержит этого невероятного накала и умрет от счастья. От этой мысли не было грустно, наоборот, она казалась вполне естественной. Очнулись и пришли в себя влюбленные около пяти часов утра.

– Страшно есть хочется, – томно потягиваясь, произнес Виталий и чмокнул Алину в щечку почти по-братски. – Я сейчас умру от голода, слышишь, женушка?

Алина подскочила как ужаленная. Какая же она эгоистка и никчемная хозяйка! Она все делает неправильно. Человек с дороги, а она забыла обо всем на свете. Растаяла в нежности, купается в любви, вместо того чтобы позаботиться о любимом, как положено верной и надежной подруге.

– Пять секунд, мой господин, – шутливо-смиренно произнесла Тихомирова, находясь под гипнозом простого и желанного слова «женушка», и метнулась на кухню.

Виталий счастливо, как ей показалось, рассмеялся вслед.

– Вам кофе в постель, господин офицер? – крикнула Алина уже из кухни.

– Нет, дорогая, я сейчас встану, умоюсь и приду, – услышала в ответ.

Руки дрожали, но теперь уже не от волнения перед встречей, а от счастья и усталой неги. Все сбылось лучше, чем в мечтах. Ее опасения и метания были совершенно беспочвенны. Очарование белых ночей не растаяло в Москве. Она действительно встретила свою настоящую любовь. В этом не было ни малейшего сомнения.

Алина думала, что не сможет проглотить ни кусочка. Куда там. Неожиданно разыгрался аппетит такой силы, что Тихомирова удивлялась себе самой. Виталий тоже не отставал, уплетал еду за обе щеки и не забывал нахваливать Алину. Это было очень смешно и в то же время мило до невозможности. Двое полуголых людей, кое-как обернутых простынями, встречают восход солнца за поглощением разносолов. Они были сейчас похожи на древних язычников, утоляющих голод после священного ритуала. И эта картинка не вписывалась в ее прошлую жизнь, зато она показывала, какое ее ждет будущее. Суматошное, без расписания, где главной и определяющей стороной будет любовь, их любовь с Виталием. Потом все остальное. Утолив голод, они рухнули в постель и мгновенно уснули.

Когда Алина открыла глаза, она не сразу поняла, было все на самом деле или счастье только приснилось. Она повернула голову и, обмирая от ужаса, поняла, что Виталия нет рядом. Не зная, что делать, она села. Голова кружилась то ли от усталости, то ли от того, что любимый, не предупредив, исчез. И когда отчаяние готово было вырваться наружу, она услышала в ванной шум льющейся воды и родной голос, который довольно громко напевал веселенький мотивчик. Какая же она глупая! Ну почему нельзя наслаждаться счастьем и не бояться? Почему в голову лезут глупые мысли без всякой на то причины? Совсем девушка распустила свои слабые нервы. Это никуда не годится.

Все выходные влюбленные провели не выходя из квартиры. Виталий наотрез отказался любоваться красотами столицы. Он объяснил любимой, что главную московскую красоту он уже нашел, готов восхищаться и преклоняться только перед Алиной. Какая бы девушка не растаяла от таких слов. И Алина таяла, как парафиновая свеча, внимала, верила безоглядно и наслаждалась счастьем до исступления. Они перепутали день и ночь, им было все равно, какое время суток на дворе. Шторы задернуты. У них было одно счастливое время – время любить. Телефон Алина отключила сразу же после первого звонка, чтобы ничто и никто не мешал им быть вдвоем.

Виталий уснул, а Алина лежала тихо маленькой мышкой и любовалась любимым. Какой же он красивый, нежный и замечательный! Пусть поспит. Она не будет беспокоить его по пустякам. Постепенно в голову стали приходить мысли земные, реальные.

К сожалению, время, как известно, не дремлет. Неотвратимо приближался понедельник. Надо будет выходить на работу, а они еще толком и не поговорили. Виталий называет ее женой, но о женитьбе еще не сказано ни слова. Она еще не знает, куда он получил назначение. Увольняться ей с работы или нет? Когда познакомить Виталия с родителями и объявить им о решении пожениться? Вопросов очень много, а ответов пока нет. Но это все не важно, они успеют наговориться, ведь впереди у них еще половина воскресного дня, ночь и потом очень долгая, счастливая жизнь. Алина глубоко вздохнула и широко улыбнулась. Надо, наконец, найти в себе силы, встать с постели и привести себя в порядок, приготовить легкий завтрак. Хотя… давно пора обедать, а не завтракать. Связаться с внешним миром тоже не помешало бы. Родители наверняка волнуются, что доченька не звонит. Прилетят еще неожиданно с дачи проверить, все ли у любимой девочки в порядке. Нет, такие сюрпризы не нужны никому. Самой хорошо, надо и о других подумать. Домашнева наверняка звонила не один раз. Тоже голову ломает, куда подруга подевалась. Стараясь не потревожить Виталия, Алина тихонечко соскользнула с постели. Пусть, когда он проснется, все будет в полном ажуре. Любому человеку приятны забота и внимание. Алина, стараясь не шуметь, принялась готовить завтрак.

Накрыла на стол, позвонила родителям, поболтала с ними обо всем и ни о чем, испытала некоторое смятение от того, что приходится скрывать от родителей приезд Виталия. Но по телефону всего не расскажешь, а пугать родителей не хочется. Домашнева не отзывалась. Дома нет, сотовый отключен. Наверняка по магазинам шастает.

Значит, все в порядке. Каждый занимается своим любимым делом. Родители на грядках душу отводят, а Татьяна по распродажам мотается по всему городу. Завтра разговоров будет на целый день. Алина улыбнулась и глянула на часы. Почти четыре часа, а Виталий не думает просыпаться. Это полное безобразие. Они не имеют права транжирить драгоценное время. Стараясь не шуметь, Алина заглянула в комнату. Дрыхнет, бессовестно дрыхнет, еще и посапывает смешно. Нет, так дело не пойдет, у него будет возможность отоспаться завтра, когда она уйдет на работу. Что же придумать, чтобы разбудить этого спящего красавца? Алина подошла вплотную к Виталию, наклонилась и нежно его поцеловала. Врут все сказки, она подозревала это с самого раннего детства. Принц не только не открыл глаза, он даже не пошевелился. Алина беспомощно оглянулась по сторонам, соображая, каким образом вывести любимого из спячки, но неожиданно Виталий схватил ее в охапку.

– Нет, нет, нет, – барахтаясь в крепких объятиях, выдохнула она. – Как там у вас в армии называется? Вот, вспомнила. Подъем!

– Какой подъем? Зачем подъем? Я же в отпуске, – притворно возмутился Виталий.

– Самый обыкновенный. Я не хочу, чтобы ты умер от голода.

– Мысль хорошая, – миролюбиво согласился Виталий. – К тому же мы с тобой толком не поговорили и не обсудили наши дальнейшие планы. Все, родная, встаю, через десять минут буду в полном твоем распоряжении.

Алине стало неловко. С какой стати она могла подумать о Виталии нехорошо? Не надо никогда торопиться. Мужчины совершенно другие. Они более обстоятельны и логичны, не спешат с выводами. Надо стараться не идти на поводу у эмоций и больше доверять любимому человеку. А то раскудахталась про себя, а теперь стыдно. Господи, а вдруг он почувствует, догадается, о чем она думала? Алину охватила настоящая паника. Чтобы успокоиться, она еще раз глянула на стол. Все, кажется, неплохо. Надо успокоиться, она совсем разум потеряла. Не такая она грешница, чтобы так мучиться. И потом, Виталий тоже не великий маг и волшебник, мысли читать навряд ли способен, особенно во сне. Что-то она совсем не в своей тарелке. И неудивительно, кстати. Замуж выходят не каждый день, особенно по сумасшедшей любви.

Виталий появился на кухне ровно через десять минут. Мужчина сказал – мужчина сделал. Уверенно, по-хозяйски сел за стол.

– Алина, – очень серьезно произнес он. – Сядь, пожалуйста.

Словно зачарованная, девушка послушно выполнила просьбу. Теперь они сидели напротив друг друга. Что-то произошло, чего не объяснить словами. Алина почувствовала, что сейчас, в эту секунду, вся ее жизнь должна измениться. Она еще не понимала, хорошо это или плохо, но знала, что это неизбежно.

– Алина. – Голос Виталия неожиданно стал хрипловатым. – Я очень тебя люблю, больше жизни. Это звучит, наверное, избито, даже пошло, но я так чувствую. И я сегодня прошу тебя стать моей женой. Но я не вправе тебя обманывать или вводить в заблуждение. Я сейчас буду говорить, а ты должна выслушать меня спокойно и принять решение. Не возражай, милая, пожалуйста, и прошу, не перебивай меня. Ты должна четко и ясно понимать одну простую вещь. Я, к сожалению, не могу тебе гарантировать очень легкую, веселую и богатую жизнь. Я не олигарх. Я всего-навсего лейтенант Военно-морского флота. Я когда-нибудь стану адмиралом, не сомневайся, но это будет совсем не скоро.

– Я согласна, – не удержалась Тихомирова. – Ты говоришь глупости, и я не понимаю зачем.

– Родная, я еще не все сказал. Я получил распределение на край света. Зачислен в распоряжение командующего Северным флотом. А это значит, что служить мне придется в одном из гарнизонов на Севере. Ты сможешь все бросить? Москву, родных, знакомых, работу? Отказаться от цивилизации и похоронить себя заживо за Полярным кругом?

– Смогу, конечно, смогу! – почти выкрикнула Тихомирова.

– Алина, не торопись, ты должна хорошенько подумать. Ты до конца не понимаешь, что такое быть женой военного моряка. Представь себе холод, полярную ночь, небольшой гарнизон, занесенный снегом. Меня не будет дома по нескольку месяцев в году. Бытовые условия ужасающие, до ближайшего населенного пункта несколько сот километров. На весь гарнизон один магазин и один медицинский пункт. Это не так просто и романтично, как тебе кажется. Многие более подготовленные люди и то ломаются в таких условиях. А ты никогда не задумывалась, что можно жить в наше время, отказывая себе в элементарном. Мне не хочется тебя пугать, но и портить тебе жизнь я не желаю, не имею права. Если честно, я не могу принять от тебя такую жертву.

– Ты не хочешь на мне жениться? – робко спросила Тихомирова. Она не могла понять, куда клонит Виталий. Получается, что он сомневается в ней?

– Очень хочу. Это главное желание моей жизни. Но я очень хорошо понимаю, что не имею права портить тебе судьбу, будущее, карьеру. Здесь у тебя есть все – дом, близкие, работа, развлечения, комфорт. А там не будет ничего. Понимаешь? Ни-че-го, к чему ты привыкла с рождения, что ты любишь и без чего тебе будет трудно, а порой невыносимо. Пройдет немного времени, чувства остынут, и ты меня возненавидишь за то, что я испортил тебе жизнь. Вот что пугает меня сильнее всего. Мне страшно разменять наши чувства и все, что сейчас происходит между нами, на скандалы на общей кухне офицерской общаги.

– Ты с ума сошел.

– Нет, Алиночка, я, наоборот, рассуждаю очень здраво. И самое главное, я не хочу тебя обманывать с первого дня. Я выбрал свой путь, но я мужчина, мне проще, я готов к трудностям, они меня не пугают. Но я с ума сойду и не прощу себе никогда, если ты будешь несчастна из-за меня.

Виталий говорит очень серьезно, но разве он может знать, что Алина приготовилась ко всему, как только впервые увидела его. Еще тогда, в Санкт-Петербурге, ей привиделась картина ее будущей жизни. Это было как видение, как вспышка. Она не может объяснить, почему это произошло, раньше с ней такого не случалось. Но она готова ко всему, и никакие трудности ее не пугают. Ради такой любви можно выдержать неудобства, тем более что это не навсегда. Когда-нибудь его служба, к которой она его сейчас невольно ревнует, закончится. А она потерпит, она это сможет. Неужели она выглядит маменькиной дочкой, не способной на малюсенькую жертву?

– Ты все сказал?

– Да, родная. Можешь не торопиться с ответом. У тебя есть время подумать.

– Я уже все решила. Я принимаю твое предложение. И меня совершенно не пугает та картина, которую ты нарисовал. Можно подумать, что мы будем жить вдвоем на льдине среди белых медведей и моржей. Люди живут везде, не только в столице. И я не гарантирую, что в Москве больше по-настоящему счастливых людей, чем за Полярным кругом. Я хочу быть твоей женой.

– Дай мне, пожалуйста, твою правую руку.

Алина протянула обе руки вперед. Еще чуть-чуть – и она не выдержит, нервы на пределе. Зачем он говорит ей эти жестокие слова? Неужели он не понял, как она любит и что для нее отказ от столичной жизни вовсе не подвиг, а нормальный, вполне логичный шаг? Это же совершенно оправданно и нормально – поступиться некоторыми мелочами ради главного в жизни. Она волнуется страшно. Ей известно точно одно: она любит Виталия больше жизни, понимает, что он тоже к ней неравнодушен. Равнодушный человек не мог подарить женщине такую любовь. Но он очень сдержан в словах. А так хочется услышать заветные, милые и нежные слова.

Глаза она закрыла, хоть об этом Виталий ее не просил, не хватило храбрости, если честно. По сути, она ждала, что получит предложение вместе с кольцом, но Виталий человек неординарный. Трудно предсказать следующий его шаг. Она никак не может разобраться с его характером и поступками, мешает очень сильное чувство, которое исключает анализ и прогноз на ближайшее будущее. Да! Она оказалась права! Все ее заветные мечты сбываются наяву. Какое счастье! Она не видит, но ощущает, что на палец ей надевает кольцо самый любимый и самый лучший человек на свете. Только бы не потерять сознание, чтобы не пропустить лучшее событие своей жизни. И еще очень хочется удержаться и не пустить слезу, которая уже совсем близко. Плаксивость становится обычным делом. Раньше она не замечала за собой такой слабости.

Легкий поцелуй в щеку и рука в руке! Что может быть лучше на этом суетливом, несправедливом, меркантильном свете? Не хочется открывать глаза и возвращаться из счастья в обыденную жизнь.

– Проснись, принцесса. Не оставляй меня, я без тебя не смогу жить, – прошептал, наклонившись почти вплотную к ее лицу, Виталий.

Алина распахнула глаза, как по команде. Смерть любимого не входила в ее планы на многие годы вперед. Вот оно, свершилось, ей делает предложение любимый человек. Взгляд завороженно остановился на безымянном пальце. Разочарования не было, если только небольшое смятение на секунду овладело душой. Она немного по-другому представляла себе обручальное кольцо. Ободок выглядит странно, почти неприлично. Колечко представляет собой тоненькую металлическую полоску неизвестного происхождения. Может быть, на пальчике девочки подросткового возраста оно бы смотрелось уместно, но для значимого события явно не подходит.

– Нравится? – Виталий счастливо улыбнулся.

Алина кивнула, стараясь не обидеть любимого своим недоумением.

– Я старался. Ты меня прости, дорогая, что все так скромно. Но ведь главное не в этом?

Алине ничего не оставалось делать, как кивнуть согласно второй раз.

– Я сумею заработать тебе на бриллианты, обещаю, а пока не обессудь.

– Ты сумасшедший. Какое значение имеют символы, придуманные людьми, если все у нас по-настоящему? Я ведь тебя люблю не за бриллианты.

– Может быть, я и сумасшедший. Зато ты у меня прелесть и настоящее сокровище.

– Хвалите меня, хвалите. Так и будем друг друга уговаривать всю жизнь?

– Не вижу в этом ничего плохого. Да, Алиночка, мне нужно тебе сказать кое-что. Только дай мне слово, что выслушаешь меня и не станешь обижаться. Понимаешь, я хочу снять номер в гостинице.

– Зачем?

– Понимаешь, я взрослый мужик, мне неловко, что я живу у любимой девушки в качестве нахлебника. Деньги за постой предлагать неприлично, а просто так я не могу. Поэтому самым лучшим вариантом будет, если я поживу до свадьбы в гостинице.

– Ты ненормальный?

– Нет, я не ханжа и вполне дееспособен. Именно поэтому я решил поступить как мужчина, а не как альфонс.

– Что ты говоришь? Сейчас ты договоришься до того, что мы с тобой до свадьбы больше ни-ни? Глупость какая-то несусветная. Воробьев, тебе сколько лет? Такое ощущение, что или очень мало годочков, или слишком много. Совсем обалдел?

– Алина, можешь воспринимать мое решение как каприз, если тебе от этого будет легче. Но ты должна знать: я своих решений не меняю.

Ехали-ехали и приехали. Уже и до ссоры недалеко.

– И где находится твоя гостиница, или это великая военная тайна?

– Никакая не тайна. А гостиница находится совсем недалеко от твоего дома. И ты знаешь, номер обойдется совсем недорого, я узнавал перед приездом. Все очень славно получается. Встречаться нам ничто не помешает. Я от тебя теперь ни на шаг.

– Угу.

– Да не злись ты на меня. Хотя надо признаться, что, когда ты злишься, становишься необыкновенной красавицей.

Ну что делать с этим великим стратегом, который наделен необыкновенным благородством, напичкан странными понятиями о чести? Она так сильно его любит, что придется мириться с его закидонами. Да-а-а, романтика высшей пробы, похоже, будет сопровождать ее пожизненно. Но ничего, у каждого есть свои недостатки. И порядочность, как и романтические наклонности, не самое плохое качество для мужчины.

Глава 9

Понедельник все равно наступил, как Алина ни молила про себя время остановиться хоть на немножечко, притормозить чуток или замереть. Как ни печально, пришлось идти на работу. Утреннее расставание с любимым было равносильно катастрофе. Как жаль, что человек не волен распоряжаться своим временем. Это так несправедливо и обидно. Виталий здесь, рядом, а ей приходится, словно ничего не произошло, возвращаться к своим обязанностям и текущим делам. Ужасная ситуация, обидная до слез. Почему-то молодоженам положены по закону три дня и целый медовый месяц, а о влюбленных никто не подумал. А попробуйте-ка, господа хорошие, грохнуться с небес на землю грешную, при этом ничего не сломать, вернуться к жизни обыденной и вести себя так, чтобы никто не догадался о твоем счастье. Это же какими нервами надо обладать и какой силой воли! А она обыкновенная девушка, только очень влюбленная и счастливая.

День завертелся с такой скоростью, что вздохнуть было некогда. Это только не очень умные и недалекие люди считают, что в дамском коллективе царит атмосфера легкости, вечных сплетен, сплошных интриг и глянцевых журналов. У них в отделе, например, для такого приятного времяпрепровождения нет никаких возможностей. Нагрузка у всех такая, что много не поболтаешь.

– Алиночка, лапочка, пойдем перекусим, – услышала она жалобный, почти стонущий голос Домашневой, глянула на часы и ахнула про себя. Надо же, почти полдень. – Ты меня слышишь или нет? Оторвись уже от своего компьютера. Мало того что спина отваливается и глаза в кучку собираются, так еще и желудок забастовал. Ведет себя безобразно. Еще чуть-чуть – и голодный обморок обеспечен. Ты будешь реагировать или как? – Стонущие интонации превратились в возмущенные.

– И не говори, подруга. После выходных все мысли о пищевом воздержании можно похоронить. Есть хочется ужасно. Решено, делаем перерыв, силы действительно на исходе.

По пути в столовую можно наконец поболтать немного, поделиться новостями, чай, целых два дня не виделись.

– Как выходные прошли? Какие новости? – Алина специально задала вопрос первой, чтобы случайно не попасть впросак. От избытка чувств душа рвалась в полет, проговориться можно было запросто.

– Да какие там новости. – Татьяна пожала плечами. – Не выходные, а сплошная тухлятина. Провалялась на диване два дня, тупо смотрела телевизор, вот и все новости.

– Ты, часом, не заболела? Откуда такой пессимизм? Квелая ты какая-то. Прямо не узнать, – обеспокоенно спросила Алина.

Ей так хотелось сегодня, чтобы все вокруг были счастливы, настроение Домашневой совсем не совпадало с ее мироощущением.

– Да так, ничего особенного. Отпроситься мне надо на завтра, вот и маюсь. Ты же знаешь, как наше любимое руководство к этому относится, – вздохнула Татьяна и опустила глаза.

– Так, дорогая. – Алина даже приостановилась на секунду. – Хватит мне голову морочить. Выкладывай немедленно, что случилось и по какому поводу тебя посетила мировая скорбь? Для чего тебе отгул понадобился?

– Да что ты на меня нападаешь? Все очень просто. Просто я дала себе слово заняться наконец своим здоровьем.

– Ох, Домашнева, сразу видно, что темнишь. Глазки опускаешь, как школьница, которая в дневнике единицу на четверку переправила, вздыхаешь, словно жить тебе осталось две недели. Что-то я не слышала, что ты у нас больна тяжелой и неизлечимой болезнью. Откуда такое рвение? С чего бы это?

– Ничего я не темню. У меня зуб болит уже третий день, – жалобно проговорила Татьяна и приложила руку к правой щеке. – Знаешь, как дергает? Сил никаких нет. Вроде и не смертельно, но жизнь не мила. К стоматологу собираюсь, для этого и хочу отпроситься.

– Зуб – это серьезно. Бедная девочка. Иди к врачу немедленно. Само точно не рассосется.

И чего терпишь столько времени? Могла и вчера все проблемы решить. Я, кстати, тебе звонила. Трубку не берешь.

– Боюсь, вот и не иду. А телефоны я отключила. Неохота было людям настроение портить в выходные, – объяснила Татьяна.

– Чучело ты огородное, Домашнева. «Боюсь»! – передразнила Алина подругу. – Перекосит физиономию до неузнаваемости, тогда будет тебе «боюсь». Взрослый человек, а ведешь себя хуже маленького ребенка.

Вроде обычный разговор, но Татьяна ведет себя довольно странно и натянуто. Все слова произносит нехотя, через силу. Что-то скрывает девчонка. В душу лезть не хочется. Созреет – сама раскроет все свои тайны, никуда не денется. Это все суета и житейские мелочи. Алина глянула на подругу, та выглядела ужасно несчастной. А может быть, действительно у человека зуб болит, какое тут настроение. Наверняка, если бы у Домашневой возникли серьезные проблемы, она поделилась бы с ней. Скорее всего, причина ее странного поведения кроется в этом самом ноющем зубе. Не надо искать подоплеку там, где ее нет.

Как же хочется рассказать Татьяне о приезде Виталия, о грядущих переменах в жизни, но всему свое время. Неизвестно еще, какую реакцию вызовет ее откровенность. А человеку и так не по себе. Поэтому, как не свербит во всем теле, лучше погодить.

Перекусили довольно быстро. В столовой было мало народу. Татьяна с видом мученицы жевала пирожок на левой стороне. Алине было очень жаль подругу.

– Слушай, а чего тебе ждать? Отпросись сейчас, – сочувственно посоветовала она.

– Не буду, – буркнула Домашнева.

Ведет себя так, словно Алина виновата в том, что у нее разболелся зуб.

– Еще день впереди и целая ночь, – предупредила Алина. – Чего ты ждешь? Только хуже будет.

Вредина все-таки. И хоть жалко подругу, но раздражение потихонечку начинает накапливаться. Спорить и давать советы совершенно бесполезно. Упрямица только головой мотает в ответ. Из столовой шли вместе, а вроде как поврозь. Впервые за столько лет говорить было не о чем. Одна страдала, вздыхала горестно каждые две минуты и не слушала дельных советов, другая злилась на бестолковую и упрямую подругу. Отличная получилась передышка, не нарадуешься. Хорошо, что не в пустыне, народ знакомый по пути попадается. Приветствуют коллеги, улыбаются, все легче на душе. Ладно, не стоит расстраиваться по пустякам. Зуб все равно рано или поздно вылечат или удалят на крайний случай, Домашнева снова станет жизнерадостной и позитивной. Все наладится.

Странно, навстречу идет мужчина очень знакомой наружности. Только встречались они точно не в банке, а при каких-то других обстоятельствах и в другом месте. Алина присмотрелась хорошенько и чуть не ахнула. На всех порах по коридору ее родного учреждения шагал им навстречу Талисман собственной персоной. Тихомирова сразу не узнала его, потому что обычно встреча их происходила на улице, не ожидала его увидеть здесь и сейчас. Поравнявшись с подругами, Талисман вежливо улыбнулся, произнес доброжелательно: «Добрый день» – и пошагал себе дальше как ни в чем не бывало.

Еще больше Алину удивило кислое: «Здрасте» – Татьяны в ответ на приветствие.

– Ты его знаешь? – Алина вцепилась в руку подруги.

– Кого? – довольно пассивно отреагировала Домашнева и уставилась на Алину непонимающе-страдающим взором.

– Таня, ты только что поздоровалась с мужчиной. Меня интересует, ты с ним знакома?

– Ты чего, Тихомирова, совсем того? Это же директор ООО «Стрельников и Ко». Они у нас уже лет сто кредитуются. Если тебя мужик заинтересовал, то сейчас придем в отдел, посмотрим документы, потому что, если честно, я не помню, как его зовут.

– Да, компанию я хорошо знаю. Это, если мне не изменяет память, что-то связанное с ресторанным бизнесом.

– Ну да. А чего ты так возбудилась? Да ты с его бухгалтером и с ним самим сто раз по телефону разговаривала. Компания солидная, кредиты гасят своевременно. У нас с ними никогда проблем не возникало. Он, кстати, частый гость в банке. Кажется, у них с управляющим довольно хорошие отношения. Мужик так себе, на троечку, в серую полосочку. На отличника-ботаника похож, совсем не орел. О, опять стихи проклюнулись неожиданно, чуешь? Сами собой получаются, особенно когда мне очень плохо, – похвалилась Домашнева. – Может, мне заняться поэтическим творчеством и бросить на фиг все эти цифры, отчеты, сметы? Представляешь, я стану знаменитой, богатой, начну гламурить изо всех сил, тусоваться, нос задеру. А ты будешь скромной подругой знаменитой и модной поэтессы, станешь гордиться дружбой с великим и талантливым человеком. Кстати, сможешь на старости лет заработать на моей славе. Напишешь тонкую брошюру с мемуарами. На кусок хлеба с маслом должно хватить. – Домашнева фантазировала вдохновенно, и боль не мешала.

– У тебя только твой Мурашов на пятерочку, все остальные не котируются, гениальная ты наша. – Алина сама не ожидала, что так резко ответит подруге. Ей-то какое дело, какого мнения Домашнева о Талисмане. Какое она имеет право кидаться на человека? Ей Талисман не родня и не близкий знакомый, а с Татьяной они дружат много лет. Вспылила, сама от себя не ожидала подобной реакции.

– Ты чего? Я ведь и обидеться могу. Мурашов-то тут при чем? – опешила не ожидавшая нападения Домашнева.

– Прости, Танюш, что-то голова у меня разболелась. Спала не очень хорошо, – извинилась Тихомирова.

– Бешеная ты, Алинка, стала, совсем на себя не похожа, честное слово. Нервы если шалят, то лечиться надо.

– Каюсь, все. Больше не буду никогда и ни за что. Скажи, что простила.

– Отстань, я тебя бояться начинаю, – отмахнулась насупленная Домашнева.

Вот это номер, я чуть не помер. Талисман, оказывается, директор солидной фирмы. А выглядит как инженер, пешком по улицам ходит, одет неброско. Хотя директор – это еще не приговор. Скорее всего, он не является хозяином компании. Просто руководит фирмой за фиксированную заработную плату. Очень распространенный вариант на сегодня. Пока хозяин дивиденды подсчитывает да на солнышке нежится на островах, работают другие, не столь богатые и успешные. Да, очень интересно развиваются события.

А расцвел-то Талисман при встрече, как майская роза. Сразу видно, что узнал ее и очень рад видеть. Чудеса, да и только. Алина не стала привлекать внимание подруги и принялась за работу. Попробуй объясни, откуда у нее такой интерес к этому мужчине. Пусть эта милая история останется ее маленькой тайной, тем более что нет никакой истории. Так, взгляды, мимолетная улыбка, это ничего не значит и больше похоже на игру, чем на отношения двух взрослых людей.

Тем более что сейчас ее абсолютно не интересуют талисманы, будь они хоть алмазами в платиновой оправе. Если этот мужчина и симпатизирует ей, то он уже опоздал, что называется, навсегда. Но посмотреть, как зовут Талисмана, все-таки очень хотелось. Оправдывая и уговаривая себя, что это просто обыкновенное женское любопытство, Алина выбрала время и нашла документы интересующей ее компании. Да, все замечательно у парня. Похоже, дела идут отлично, и ресторанный бизнес процветает, потому как ресторан находится в центре города, хотя название ей лично ни о чем не говорит. «Чаша Грааля». Звучит красиво и немного странновато. Но это не важно, не такой уж она завсегдатай подобных заведений. Ого, площадь-то у заведения вполне приличная. Если это не поднаем, а собственность, человек в абсолютном порядке. Такое количество квадратных метров вполне способно сделать владельца если не фантастически богатым, то вполне состоятельным. Имя у Талисмана оказалось тоже вполне приятное – Максим Стрельников. Звучит довольно благозвучно, почти красиво. Числится наш Максим учредителем фирмы, опять же плюс для мужчины. Надо, пожалуй, сходить в этот ресторан хотя бы из любопытства. А еще лучше – сыграть там свадьбу. Вот будет фокус-покус с привкусом маленькой победы, приправленной острой капелькой стервозности. Она представила себе эту милую картину и невольно улыбнулась, живо вообразив на секунду, какое выражение лица будет у Талисмана, то есть у Максима, когда он увидит ее в подвенечном платье.

К концу рабочего дня Алину вызвали к начальнику. Не может в жизни царить гармония, хоть ты тресни. Если все хорошо на личном фронте, непременно вылезут другие подводные камни. Неприятности имеют удивительное свойство проявляться в те моменты, когда их не ждешь. Словно напоминают, что нечего особенно расслабляться и парить в эмпиреях. Из кабинета начальника Алина вышла сама не своя. Свалилось на голову удовольствие, причем довольно сомнительное, откуда, как говорится, не ждали.

Появление Талисмана и неожиданная встреча приятно удивили Алину, но Стрельников появился в банке вовсе не потому, что симпатия к девушке привела его в эти коридоры. История оказалась куда проще и прозаичнее. Оформляет Талисман очередной кредит для своего ООО «Стрельников и Ко», причем заявленная сумма огромная, на взгляд Алины, нереальная. Но тем не менее руководство документы подписало и готово выдать обозначенные денежки. Что ж, начальство всегда право, как тот жираф, которому виднее. Теперь для соблюдения всех формальностей надо проверить залоговое имущество, так всегда делается. Банк – организация довольно прозаическая, словам и слезам не верит, ему гарантии нужны. А на дворе лето – время отпусков. И самая незанятая оказалась Тихомирова, у которой есть опыт в подобных делах.

Очень своевременное и исключительно приятное занятие. Алине несколько раз приходилось заниматься подобными делами, и ни разу эта суетливая и довольно нервная работенка не приносила особого удовольствия и не добавляла положительных эмоций. Муторное дело само по себе – тщательно проверить финансовую отчетность, пересчитать и оценить имущество. Плюс ко всему – постоянно ждешь подвоха. Все бывает в этой жизни. Иногда встречаются нечистоплотные заемщики. Попробуй определи с первого взгляда намерения незнакомых тебе людей. То ли человек действительно берет деньги на развитие бизнеса, то ли у него есть тайная мыслишка хапнуть приличные денежки, сделать финт ушами и смотаться куда подальше. В таком деле мало быть профессиональным, крепким финансистом, тут основы психологии нужны, да и некоторые криминалистические навыки не помешали бы. Ответственность колоссальная. Ничего не упустить и практически единолично, без чужой помощи, скрупулезно просчитать ситуацию. К тому же эта мышиная возня не только бьет по нервам, но и занимает довольно много времени. Попробуй пересчитай все ложки-вилки, холодильники, плиты, столы. Скарба в ресторане наберется воз и маленькая тележка. То ли дело она однажды оценивала залог одного частного аэроклуба. Красота. Три самолета, документацию на которые подтвердили независимые эксперты, – и все дела. А тут в мелочах можно плутать бесконечно.

Опять их с Татьяной участок оголится, и никому нет дела, какими силами придется разгребать последствия катастрофы местного значения. Подбросило руководство задачку, не нарадуешься, хоть заявление об уходе пиши, честное слово. Бесит такая организация труда. Из-за своего характера она вечно попадает в категорию «кто везет, на том и пашут». Погоревав о своей трудной судьбе и пожаловавшись подруге, Алина остыла и решила не торопиться с заявлением. Во-первых, спонтанное желание ни к чему хорошему не приведет. Даже если она напишет заявление об уходе, две недели придется отработать, как пить дать, так что не очень приятное задание выполнять все равно нужно. Поэтому выход один – сжать зубы и делать, что приказано.

Интрига дня налицо. Теперь-то уж наверняка придется познакомиться с Талисманом поближе. Что ж, посмотрим, какой вы бизнесмен, господин Стрельников. Пусть знает, никакие секретные взгляды и мимолетные улыбки ему не помогут. Ничего личного, все, что касается работы, для Алины Владимировны Тихомировой свято и незыблемо. Все симпатии в сторону, пусть господин ресторатор не ждет поблажек или снисхождения.

Это на первый взгляд она выглядит легкомысленной, не обремененной заботами хрупкой красавицей. Но неглупые люди прекрасно понимают, что профессионализм не зависит от визуального впечатления. А она, как человек ответственный, не допустит промашек в работе из-за личной симпатии или антипатии. В принципе вообще-то нет никакого повода объявлять день мировой скорби и страдать по пустякам. Все это абсолютная ерунда по сравнению с тем, что сейчас происходит в ее жизни. Любимый здесь, рядом с ней. Ни одно самое крутое ООО и никакие талисманы в мире не в состоянии лишить ее радости и любви. Она самый счастливый человек и будет им долго, всегда. Не каждому суждено испытать настоящее чувство, встретить предназначенную тебе судьбой половинку. А она оказалась из числа избранных. Вот так.

Талисман опоздал, и это его личные проблемы. Алина знает, что нравится ему, это очевидно. Все-таки их «роман» длился не день и не месяц. Женскую прозорливость и интуицию не обманешь. Сам виноват, надо было быть решительнее, если симпатизируешь девушке. До ее поездки в Санкт-Петербург у господина Стрельникова имелся довольно весомый шанс.

А вообще странно все происходит в жизни, если проанализировать хотя бы последнюю пару месяцев. Все могло произойти совсем по другому сценарию, прояви Максим инициативу своевременно. Она бы ни за какие коврижки не поддалась на уговоры Домашневой и не поехала в Санкт-Петербург. Жила бы себе дальше спокойно и, может быть, даже счастливо, не догадываясь о том, что упустила, проворонила свое единственное счастье. Вот и не верь в судьбу, предсказания, гороскопы, случайности. Поневоле задумаешься. Надо, пожалуй, при случае расцеловать Стрельникова со смаком в обе щеки за его нерешительность. Пусть обалдеет от счастья. Как же она ему благодарна за его скромность! Пусть потом удивляется и мучается всю оставшуюся жизнь из-за того, что не сбылось.

Все глупые мысли и неприятности растаяли мгновенно, как только закончился рабочий день. Разве имеет смысл портить себе кровь из-за сиюминутных огорчений, когда впереди вечер с любимым? Алина забыла обо всем. Ей было немного стыдно перед страдающей от зубной боли подругой, но счастье распирало изнутри, она уже была не здесь, а рядом с Виталием. Кстати, Татьяну отпустили на завтра довольно безболезненно, без лишних нравоучительных речей и наставлений. Ничего, стоматология сейчас на уровне, вылечат девку быстро и профессионально. Неприятная, конечно, история, но не смертельная.

Сегодня вечером, дружно, не сговариваясь, решили впервые после приезда Виталия выбраться из дома в люди. Немного погуляли по улицам, взявшись за руки, как дети, потом отправились перекусить в маленький, но очень уютный ресторанчик совсем недалеко от дома. Заказали легкий ужин, выпили по бокалу хорошего вина. Дневную усталость как рукой сняло, в душе царили покой и гармония. Это несмотря на то, что день в целом удачным не был. Мало того что на Алину свалилась нежданная проверка залогового имущества, дневной поход Виталия по делам оказался практически безрезультатным. Ни одному из них не пришло в голову, что все ЗАГСы города в понедельник отдыхают от трудов праведных. Так что вопрос о регистрации завис как минимум до завтрашнего дня. Вроде бы ничего сверхъестественного или трагического. Просто одна мелкая пакость наслаивается на другую. А в результате получается многослойный пирог, от вкуса которого становится противно и пакостно. Те самые мелочи, которые отравляют жизнь и пытаются испортить все светлое и хорошее.

Не успели расплатиться, как у Виталия зазвонил телефон. Привычным жестом он взял его со стола и вдруг, увидев номер абонента, недовольно поморщился. Алину так и подмывало крикнуть любимому: «Не отвечай!» – но она сдержала этот странный, почти истерический порыв. У нее нет никаких оснований сходить с ума от простых и естественных вещей. Если она будет так нервничать из-за каждого телефонного звонка, их союз обречен. Надо отдавать себе отчет в том, что до их встречи у каждого была своя жизнь, друзья, знакомые, симпатии. И как бы ей ни хотелось, о чем бы ни мечталось, они не на необитаемом острове, Виталий не может принадлежать только ей одной безраздельно. Мысль очень правильная и трезвая, смущало одно небольшое обстоятельство: Виталий уж очень сильно нервничал, это было заметно. Неужели неприятные сюрпризы сегодняшнего дня еще не закончились? Сколько их осталось, хорошо бы знать, чтобы быть готовой ко всему. Звонок точно не из приятных. Лишь бы ничего серьезного. Алина не знала, что скажет ей Виталий после того, как закончит этот разговор. Но сердце однозначно тревожно просемафорило: «Осторожно, красный, опасность».

Ей еще не доводилось видеть такого странного выражения лица у Виталия. Он кидал отрывистые, короткие слова, которые не сулили ничего хорошего. Тихомирова поняла одно: сейчас, в этот момент, кто-то посторонний вмешивается в их судьбу и старается искалечить все мечты о счастливом будущем. На душе стало тоскливо и черно, захотелось уткнуться в любимое плечо и разреветься, как в детстве.

Виталий закончил разговор, но выражение лица у него не изменилось. Лицо осталось напряженным, жестким и крайне озабоченным. Несколько минут он тяжело молчал, а Алине от его молчания становилось все хуже. Время превратилось в страшную, тягучую резину. О прелестной и романтической атмосфере вечера можно было забыть. Тихомирова с ужасом ждала, что будет дальше.

– Алина, – тяжело, с придыханием, незнакомым голосом выдавил Виталий, – мне нужно срочно уезжать.

– Нет, нет, только не это. Ты не имеешь права… – Беспомощные, ничего не значащие слова вырвались сами собой и звучали почти по-детски. – У тебя же отпуск. Мы хотели пожениться.

Для тебя ничего не значат наши планы? – Тихомирова лепетала, как глупая дурочка, стараясь защитить себя и их любовь. Но слова вырывались почти рефлекторно, и она понимала, что говорит что-то не то. Наконец, запутавшись, она замолчала.

– Алиночка, девочка моя ненаглядная, я не отказываюсь от своих слов и обещаний. Я люблю тебя больше жизни, ты знаешь. Но понимаешь, произошла непредвиденная и очень нехорошая история. Мой самый лучший друг попал в беду. Я буду последней скотиной, если не приду ему на помощь в такой момент. – Виталий выговаривал слова с трудом. Видно было, что человек ошарашен крайне неприятным известием, которое его травмировало.

– Послушай, Виталий, дорогой, ты можешь объяснить, что случилось? – Алине стало стыдно. Она думает только о себе.

– Это не твои проблемы. Я мужчина и сам решу все вопросы.

– А я не согласна. Это неправильно и нечестно. Ты хотя бы можешь очертить круг проблем и внятно изложить, что происходит? Я, может быть, и не способна помочь, но давно известно, что одна голова хорошо, а две – лучше. Мы с тобой самые близкие люди на свете. Почему я не имею права знать, что случилось?

– Тебе это знать ни к чему, – ответил он жестко, почти грубо, незнакомо, как отрубил. Ответ прозвучал почти оскорбительно.

Алине стало нехорошо. Она-то искренне считала, что между ними не может быть недоговоренностей, тайн и прочей житейской неразберихи. И тут один телефонный звонок ворвался в жизнь и мгновенно разрушил взаимопонимание, мечты и нанес удар сокрушительной силы. Он готов все бросить и мчаться в другой город. Это, конечно, прекрасно характеризует его как благородного и надежного друга. Но если разобраться, ей хочется быть на первом месте в списке его подвигов и благородных дел. Да, она, наверное, эгоистка. Но ведь у них планы, которые в это мгновение разрушают безжалостная сила и господин несчастный случай…

Неожиданно для себя Алина заплакала, слезы сами покатились по щекам, как по заказу. От ощущения счастья до всесокрушающего отчаяния понадобилось всего ничего – один день, проклятый понедельник. На работе полно проблем, свадьба срывается, надежды на лучшую жизнь летят к чертовой матери. Виталий мрачнее тучи, молчит, как партизан, не желает говорить, в чем дело, но тем не менее собирается срочно уезжать. Вот и думай что хочешь и живи как знаешь. Если бы она была даже ангелом во плоти, все равно бы восстала. А она вполне живой, реальный человек, сотканный из мяса и крови. И ей сейчас очень больно оттого, что она не понимает, почему Виталий в один миг отдалился, замкнулся и превратился в чужого человека. Ей, Алине Тихомировой, как любому из смертных, больше всего на свете хочется счастья, ясности в отношениях и любви. А то, что происходит сейчас, счастьем не назовешь даже с большой натяжкой. Все рушится, и она не в силах исправить ситуацию. Вот такая невеселая история. Виталий хмурится и совсем не обращает внимания на ее слезы. Господи, да что такое могло случиться, если человек стал чужим и невменяемым, забыл про элементарное чувство жалости к своей любимой? Он не торопится вытереть ее слезы, не утешает и не успокаивает, он находится где-то далеко, куда ей путь заказан. Что же это за мука такая и за что ей это?

– Виталий. – Алина собрала все мужество и решила, что, если сейчас она не достучится до любимого, это конец. – Я вижу, что тебе тяжело. Скажи мне, наконец, что произошло?

– Алиночка, мой друг попал в беду. Мой самый лучший друг.

У Тихомировой отлегло от сердца не потому, что она самая заслуженная эгоистка в мире, вовсе нет. Она поняла, что отстраненность Виталия не имеет отношения к ним двоим, а все остальное поправимо.

– Рассказывай, пожалуйста.

– Понимаешь, мы вместе учились, вместе выпускались. Он мне ближе, чем брат. И вдруг такое. – Виталий обхватил голову руками. Выглядело это ужасно и нелепо, как в плохой мелодраме. Здоровый красивый мужик заламывает руки в истерике. Но Алине было не до критики.

– Виталий, какое, объясни по-человечески! – Слезы обиды уже давно высохли, но ощущение беды не отпускало.

– Авария, нет, я неправильно выразился. Катастрофа. – Виталий бросал слова тяжело, делая долгие и трудные паузы. – Автомобильная. Есть жертвы. Я Дениса не оправдываю. Он любитель выпить. И самое страшное, что, когда все это произошло, он был изрядно подшофе за рулем. Но сейчас это не важно. Человеку грозит тюрьма. Срок. А ему всего двадцать четыре года, и он мой лучший друг.

Чем можно помочь в такой ситуации? Как утешить? С одной стороны, ясно как день, что человек собственным поведением определил себе жизненный путь на несколько лет вперед, с другой – жалко лучшего друга, дурака безответственного, которого тюрьма наверняка искалечит и погубит, а скорее всего, уничтожит как личность. Какие говорить слова, как объяснить, что уже произошла беда, что исправить ничего нельзя.

– Я должен ехать в Питер. Прости, Алина, сейчас это важнее всего, – выговорил Виталий, и взгляд его опять стал чужим, незнакомым и отстраненным. Он уже был не с ней, Алина это поняла сразу.

Слова Виталия резанули по сердцу не по-детски. Нормально все и логично, особенно со стороны. А ничего, что они собирались пожениться на этой неделе? Об этом сейчас кто-нибудь думает? Она, наверное, эгоистка, что в такой ситуации ей больше всего жалко не этого неизвестного Дениса, который рассекал просторы шоссейных дорог в состоянии алкогольного опьянения и попал в очень непростую ситуацию, а себя, любимую. Но это же неправильно, это просто какая-то совершенно несправедливая история. Еще сегодня, до этого звонка, она была счастлива, как никогда, и вдруг такой облом. Несправедливо это все, этот неизвестный Денис, которому она искренне сочувствует, не только покалечил пешеходов на дороге, он, не зная и не ведая про ее существование, сейчас убивает лично ее, Алину Тихомирову, рушит все мечты, лишает надежды на будущее. Это так несправедливо, что нет сил поверить в то, что сказка закончилась прозаично и конец ее оказался не счастливым, а трагическим.

– Виталий, – старясь держать себя в руках из последних сил, произнесла Алина, – мне кажется, что твой отъезд ничего не изменит.

Виталий дернулся, во взгляде его сквозило жуткое раздражение, словно она сейчас произнесла несусветную глупость. Но Алина решила не сдаваться.

– Чем ты лично в такой ситуации способен помочь своему другу? Я, например, не очень четко себе представляю. Ты обыкновенный человек. Ты даже не милиционер. Чем ты можешь помочь своему товарищу?

Возникла длинная напряженная пауза. Виталий не поднимал головы, он молчал так бесконечно долго, что Алина прокляла все на свете. Она, наверное, сказала что-то не то, она чувствовала, что не права, но ей было обидно до слез, что все надежды и мечты летят к чертовой матери. Ведь она так любит Виталия, она готова ради этого чувства мчаться на край света, бросить все, лишь бы быть рядом с любимым. И тут непонятно почему странным и непредсказуемым образом в ее жизнь вмешиваются черные силы и рушат все надежды и мечты.

– Я думал, что ты добрее. – На лице Виталия появилась горькая ухмылка.

Лучше бы он не говорил этих чужих и обидных слов. Хлесткость удара не поддавалась описанию. Алине захотелось исчезнуть, раствориться, умереть. Только бы не слышать этих слов и не видеть презрительного взгляда любимых глаз. Она почувствовала себя настолько глупой и ничтожной, что главным желанием у нее было встать на колени и просить прощения за неимоверную глупость, которую она сотворила. Алина мгновенно забыла про собственные надежды и обиды, главным было одно – поддержать любимого и вернуть его доверие к себе, объяснить ему, что она ни в чем не виновата. Она знает, что Виталий любит ее, он сумеет простить ее за минутную слабость. Он должен понять, что ее слова прозвучали не в осуждение, они были обыкновенной, естественной защитой. Ей так не хочется, чтобы, появившись вчера, он завтра исчез из ее жизни. Она не может его отпустить, она просто умрет без него.

– Я могу чем-нибудь помочь? – не надеясь на ответ, робко спросила Алина.

– Вряд ли. Денису выставили счет, я думаю, у тебя таких денег нет, – хмуро ответил Виталий.

– Деньги? Да, конечно, деньги. Деньги – это самый лучший вариант. Ты только скажи, сколько нужно денег, пожалуйста.

– Алина, цифра какая-то сумасшедшая. Я не понимаю еще пока, как помочь человеку и разрулить ситуацию. Но Денис нанял адвоката, который озвучил нереальную цифру за спасение.

– Виталий, как ты не понимаешь? Если просят денег, уже хорошо. Значит, можно человека вытащить. Говори, сколько нужно денег. Мы же не каменные. По сусекам поскребем. Кроме нас, у Дениса друзья и родственники имеются. Поможем всем миром. Если ты говоришь, что парень хороший, значит, надо спасать.

– Боюсь, сусеков и родственников не хватит.

– Да ладно. Это все ерунда. Главное, что озвучили цену. Это уже почти гарантия, что дело закончится в пользу твоего друга.

– Алина, что ты лезешь не в свое дело? Что ты в этом понимаешь? – Виталий почти орал.

– С какой стати ты на меня голос повышаешь, я-то в чем виновата? – Тихомирова так растерялась, что не знала, что делать.

– Прости, дорогая, прости меня. Я очень расстроился.

– Виталий, скажи, сколько просят денег. Я тебя умоляю. Деньги – это ерунда. Их всегда можно найти, что-то продать, занять, в конце концов, взять кредит.

– Денег просят много, чтобы разрулить ситуацию. Семьсот тысяч. Зажрались, сволочи. Куют бабки на чужом горе без зазрения совести. – Виталий был взвинчен и возмущен до невозможности.

– Семьсот тысяч чего? – холодея от ужаса, спросила Алина.

– Рублей. Счастье, что не долларов. Проклятые мздоимцы! – Виталий с такой силой ударил кулаком по столу, что посетители за соседним столиком вздрогнули, как по команде, и воззрились на них. Но то, что они привлекли внимание окружающих, не смутило. Алине не пришло в голову, что ситуация ее не должна касаться никаким боком. Все, что волнует Виталия, за что он переживает, касается и ее. И совершенно не важно, что она не знает человека, попавшего в крайне неприятную историю. Дело не в Денисе, она не имеет права бросить любимого и не поддержать его. Хотя фактически может она не очень много.

Настало время Алине впасть в панику. Деньги не маленькие. У нее есть, конечно, некоторые накопления. И она готова помочь лучшему другу любимого. Но сумма довольно серьезная. Для того чтобы собрать такое количество этих самых рублей, понадобится определенное время. И ситуация обостряется оттого, что они с Виталием здесь, в Москве, а Денис, которого могут спасти деньги, – в Санкт-Петербурге.

– Мне надо ехать в Питер. – Видимо, эта мысль крепко засела в голову Воробьева.

– Да что ты заладил – «ехать». Сначала надо хорошенько все обдумать, – горячо возразила Алина. Она еще надеялась, что Виталий передумает с отъездом.

– Это ничего не изменит. Думай хоть сто лет, сейчас задача одна – найти деньги, чтобы человек не сел в тюрьму. Все остальное не имеет значения. Действовать надо.

– Вот об этом и будем думать.

– Интересный ты человек, Алиночка. Я знаю, что ты умная и добрая девочка, но чем ты лично можешь помочь?

– Я пока не знаю, у меня есть немного денег, например.

– Нет-нет, ты к этой истории никаким боком не относишься. Я не хочу брать у тебя деньги.

– Но это же не навсегда. Человек рано или поздно вернет долг.

– Нет, это исключено. Это не твои проблемы.

– Виталий, ты ведешь себя странно. Денис твой друг, ты обязан ему помочь, эта сторона вопроса не обсуждается. Но в одиночку это сделать практически невозможно. Почему ты не хочешь принять помощь от меня? Ты самый близкий мне человек, как я могу оставаться сторонним наблюдателем? Не обижай меня, пожалуйста.

– Прости меня, любимая. Я от неожиданности совсем растерялся и несу ахинею. Ты абсолютно права. Сколько ты сможешь одолжить Денису? – Надежда, прозвучавшая в голосе Виталия, немного успокоила Алину.

– Сто тысяч. Я понимаю, что сумма маленькая, но с чего-то надо начинать. Не расстраивайся, мы найдем выход. Можно взять кредит, например.

– Мне ни один банк сейчас кредит не даст. Я в отпуске, на должность не назначен, мне даже негде взять справку о денежном содержании, о заработной плате по-граждански. Полная засада.

– Виталий, кредит могу взять я. Мне в моем банке его можно оформить на льготных условиях. Такая маленькая привилегия распространяется на сотрудников.

– А сколько это может занять времени? – Виталий поморщился, как от внезапной боли. Глупышка, боится ее побеспокоить. Но ведь они – одно целое. Нельзя сказать, что она счастлива. О каком счастье можно говорить в такой ситуации. Но то, что она обязана сделать все возможное, не обсуждается.

– Максимум неделю.

– Это долго.

– Я, конечно, постараюсь оформить документы как можно скорее. Но не все зависит от моего желания.

– Алина, честно говоря, когда я ехал сюда, не думал, что придется вывалить столько проблем на твою голову. Но то, что ты предлагаешь помощь, для меня бесценно. Я никогда этого не забуду. Спасибо тебе. Ты не только самая красивая девушка, ты еще отличный человек. Как же мне повезло!

Опять зазвонил телефон. Алина никогда не думала, что безобидный, мелодичный звонок может так напрягать и раздражать. Можно было не сомневаться в том, что следует продолжение банкета. Судя по выражению лица Виталия, так оно и было. Алина замерла в тревожном ожидании. Ну сколько можно терзать человеческие души и наматывать нервы на спицы обстоятельств? Где у людей совесть, в конце концов?

– Ты знаешь, – произнес Виталий после разговора, – неделя – очень большой срок. Боюсь, через семь дней будет поздно, деньги нужны немедленно.

– Виталик, любимый, я не знаю, что делать, честное слово.

– Зато я знаю. Можно взять кредит в любом коммерческом банке. Там не нужны лишние бумаги и гарантии. Кредит выдают в день обращения.

– У тебя с головой все в порядке? Ты представляешь, какие там проценты заламывают?

– Алина, ты ничем не рискуешь. Проценты, выплаты, обязательства – это уже не твои проблемы. Главная задача сейчас – помочь Денису выбраться из кутузки не завтра или через неделю, а немедленно. Менты ждать не желают и слушать никаких доводов не хотят. Им надо пожирнее кусок сейчас хапнуть, а завтра их не интересует, тем более семидневное завтра. Если ты действительно, без дураков, хочешь поддержать человека и приложить все усилия, чтобы не дать ему погибнуть, надо брать кредит на любых условиях немедленно в любой, пусть даже непроверенной кредитной конторе, которая согласится дать деньги под драконовские проценты. Это сейчас не важно. Деньги – навоз, сегодня нет, а завтра воз. Потом разберемся. На тебя этот долг не ляжет, я обещаю.

– Хорошо. Давай договоримся так. Я завтра на работе попытаюсь этот вопрос решить. Если не получится, пойдем в любую левую контору.

– Ты удивительная девушка, Алина. Я тебя обожаю. Люди! – неожиданно на весь ресторан закричал Виталий.

Поведение его настолько не укладывалось в общепринятые рамки, что Алина вздрогнула и втянула голову в плечи. Окружающие с неподдельным интересом уставились в их сторону. Быть в центре внимания ресторанного сообщества не входило в планы Тихомировой. Она девушка спокойная, слава ей ни в каком виде не нужна. Что он делает?

– Завидуйте, граждане москвичи и гости столицы! Меня любит самая лучшая девушка на свете! – торжественно и очень громко объявил Виталий, поднявшись со своего места. – Предлагаю тост за самую замечательную девушку в мире! Люди! У нас скоро свадьба!

В зале раздались дружные аплодисменты, смех, выкрики и поздравления. Алине ничего не оставалось делать, как тоже подняться и раскланяться. Народ вокруг ликовал, еще бы. Не каждый раз встретишь в кабаке такое развлекалово. Виталий подошел к ней, обнял за плечи. Тихомирова еще надеялась, что на этом концерт закончится, но не тут-то было. Неожиданно какой-то умник крикнул: «Горько!» Что тут началось! Народ, обрадованный неожиданным поворотом событий, консолидировался за пять секунд, и толпа заскандировала в едином порыве это самое «горько» с таким энтузиазмом, что ничего не оставалось делать, как поцеловаться. Испытание не из самых простых. То ли уже свадьба идет, то ли репетиция случайно организовалась. Замирая от ужаса, Алина поняла, что никогда она не была так счастлива, несмотря на смятение и неловкость. И еще она знала, что такое не повторяется никогда.

Вторник прошел в хлопотах и заботах. Виталий утром уехал в гостиницу, пообещав вечером встретить Алину с работы. На душе было совсем нерадостно. Оформление кредита неожиданно превратилось в занятие малоприятное и нервное. Для того чтобы банк принял решение дать ей деньги в долг, необходимы были два поручителя. Что может быть проще. Алине казалось, что это не вызовет особых проблем, а получилось наоборот. Все, к кому она обратилась с просьбой выступить ее гарантами, не могли этого сделать по разным причинам. Кто-то еще сам не рассчитался с долгами, кто-то уже поручился за приятеля. Тихомирова и не подозревала, что ее благополучные коллеги практически поголовно находятся в долговой яме. Вернее, она об этом не задумывалась. А тут коснулось, наступил момент – и вот вам здрасте. И Домашнева, как назло, отгул взяла, по врачам бегает. От испуга перед бормашиной телефон отключила. Работы полно, нервные, а порой и откровенно неуравновешенные клиенты теребят без конца, а тут нужно решать собственные проблемы.

Пришлось оформлять кредит в небольшом коммерческом банке, для этого понадобилось на час раньше уйти с работы. Хорошо устроились. Натуральная обдираловка, зато без проверок и лишних проволочек выдали в течение сорока минут триста тысяч рублей на текущие нужды сроком на полтора года. Пришлось заполнить незамысловатую анкету и показать паспорт. Вопрос с деньгами был закрыт. Все, что зависело от нее, она сделала.

Вечер тоже получился скомканным. Виталий находился в жутком настроении, беспрерывно раздавались звонки из Питера, после которых любимый мрачнел и замыкался в себе.

В общем, счастье длилось недолго. Все разговоры сводились к тому, как помочь другу. Дружба – понятие прекрасное, замечательное, но в данном случае переживания Виталия перечеркивали и отодвигали на второй план их собственные мечты. Алина сначала тихо обижалась про себя, а потом вдруг в голову пришла крамольная мысль: не слишком ли она торопится соединить свою жизнь с Виталием? И в этот момент она испугалась по-настоящему. Она сошла с ума. Просто в их отношения вмешались безжалостные обстоятельства, надо понять ситуацию и немножечко потерпеть. Ведь на самом деле все не так уж плохо. И день сегодня особенный, потому что Виталий решил все бюрократические вопросы. В субботу они поженятся, только не на этой, а на следующей неделе!

Она, наверное, просто немножечко устала от разных событий и бесконечных эмоциональных потрясений. Отдыхать надо, девушка, и готовиться к свадьбе. Это еще ничего не значит, что не будет гостей, застолья, платья и фаты, все равно надо хорошенько подумать, в чем отправиться в ЗАГС, не в джинсах же, в самом деле. А вместо приятных хлопот и предвкушения нового, необыкновенного, приходится все время сочувствовать, выслушивать, сопереживать, успокаивать.

С родителями жениха некогда познакомить. То одно мешает, то другое. Вот распишутся в следующую субботу, потом поедут на дачу к маме с папой законными супругами. Опять каприз Виталия, не любит человек помпезности, не хочет раньше времени устраивать суету. Вновь пришлось согласиться, а что делать? Когда любишь, приходится уступать в мелочах, по-другому не бывает.

Виталий ушел часов в одиннадцать, впервые Алина не испытала от расставания потрясения. Закрывая за любимым дверь, поймала себя на мысли, что испытывает некоторое облегчение. Она так устала, что у нее не осталось ни физических, ни моральных сил. Наконец-то можно лечь и выспаться. Проваливаясь в сон, она поняла, что Виталий, оказывается, был прав, когда решил поселиться в гостинице. А она, глупая, еще обиделась на него. Рационализм иногда не такая уж и плохая штука. Завтра вечером Виталий уезжает. Впереди прощание и несколько дней разлуки, но она уверена, что он отвезет деньги, поможет другу, вернется – и тогда ничто не сможет им помешать осуществить свои планы. Надо немного потерпеть, все будет хорошо.

Глава 10

Бытует распространенное мнение, что жизнь каждого человека – история особенная и неповторимая. Так считают многие философы, писатели и просто думающие люди. Максиму не приходило в голову спорить с этим постулатом и тем более положить жизнь на то, чтобы доказать обратное. Бытует и бытует, его биография – тому неплохое подтверждение. Еще в детстве своим бесхитростным умом он понимал, что все в его жизни происходит не так, как у ровесников. Особых неудобств или страданий по этому поводу он не испытывал. Правильно, неправильно, какая разница?

Вся его тридцатилетняя биография легко вмещалась в несколько сухих строк анкетных данных. Ничего особенного, бывает и похуже. Он лично никогда не комплексовал и не страдал оттого, что у него нет папы, мамы. Зато у него есть бабушка с дедушкой, о которых можно только мечтать. Так уж сложилось, и не в его силах что-то изменить.

Мама ему досталась по судьбе уникальная по всем параметрам. Но родителей никто не выбирает, так уж устроено в этом довольно странном мире. Спасибо маме дорогой хотя бы за то, что родила сыночка на свет. Единственная дочка в семье прославленного академика, лауреата многочисленных премий, она оказалась как раз тем ребенком, на котором природа решила немного отдохнуть. С самого раннего детства она не обременяла свою прелестную головку умными мыслями. Проблема «кем быть?», а уж тем более «что делать?», перед ней не стояла, она о таких сложных материях никогда не задумывалась. Какой смысл мучиться вопросами о смысле жизни? На него все равно нет ответа. Гораздо проще и приятнее жить, просто жить, получая от процесса как можно больше удовольствий. Девочка очень рано поняла, что жизнь прекрасна и удивительна и принадлежит лично ей со всеми прелестями по определению. Она всегда знала, что она лучшая, исключительная и необыкновенная.

До восьмого класса она училась прекрасно, была примерной девочкой с огромными бантами и наивными глазами в пол-лица и не доставляла особых хлопот родителям, которые в ней души не чаяли. Потом бурный рост и гормональные изменения превратили ее за три летних месяца в почти сформировавшуюся красотку. Девочка неожиданно для родителей созрела. В этом не было ничего странного, процесс вполне закономерный, единственная беда – произошел он очень рано и слишком бурно. Детский умишко плохо сочетался со взрослым телом, в котором бушевали гормоны. В неравной борьбе разума и вечного зова плоти победу одержала плоть. Бывшей примерной девочке и вчерашней отличнице стало неинтересно все на свете, кроме кавалеров, которые вдруг стали виться вокруг малолетней барышни в неутомимом и бесконечном брачном танце. Вот это была жизнь! К шестнадцати годам у девочки по дамской линии случился кавалерный аншлаг. Хороша собой, ухаживания не отвергает, не умничает по пустякам, к тому же папа академик и все по жизни у девочки в полном порядке. Какая к черту учеба при таком раскладе? Девочка очень быстро поняла, что гораздо приятнее купаться в мужских обожании и любви, чем губить свою неповторимую молодость в нудной зубрежке. И девочка, что называется, пустилась во все тяжкие.

Максима она родила в десятом классе. Скандал по тем временам колоссальный, но его сначала грамотно погасили, потом тихонько и незаметно замяли. Кому нужна такая сомнительная слава? Родителям уж точно нет, а директору элитной школы негативная реклама тоже ни к чему. Дед с бабушкой поначалу испытали настоящий шок, потом на некоторое время впали в состояние полной прострации, но деваться было некуда. От жестокости житейской ситуации не спасли ни академическое звание, ни многочисленные награды. Наука наукой, а жизнь продиктовала свои правила игры. Надежда семьи, любимица, вчерашняя отличница и девочка с бантиками выкинула нешуточный номер. Надо было как-то жить дальше.

Против объективной реальности и орущего карапуза, которого совершенно неожиданно произвела на свет доченька, не попрешь. Можно биться головой об стену до сотрясения мозга, взывать к силам небесным и колотиться в истерике. Только от подобных эмоциональных вздрызгов мало проку. Пришлось родителям смириться с грустной реальностью, закатать рукава повыше и заняться ребеночком вплотную, потому как от малолетней мамаши толку не было никакого. Выяснять, кто отец, организовывать свадьбу с прыщавым, субтильным папашей тоже не было никакого смысла. Доченька не желала называть имя отца ребенка и хранила тайну с партизанской стойкостью. Скорее всего, она сама точно не знала, кто настоящий отец.

Мальчик родился крепеньким, здоровым, довольно крупным. Само собой, ребенок требовал постоянного внимания и заботы. Мама-девочка поначалу с энтузиазмом примеряла новую роль. Но игра во взрослую жизнь очень быстро ей надоела. Растить ребенка оказалось утомительнее и хуже в тысячу раз, чем учиться. Возраст и полная безответственность звали в другую жизнь, где все сияло и сверкало, сулило счастье, радость и кучу удовольствий. Максиму едва исполнилось восемь месяцев, как его дорогой мамочке наскучили ее прямые обязанности. Ребенок все время орет, что-то требует. Кормить надо по часам, купать каждый вечер, пеленки и подгузники менять регулярно. Это не жизнь, а жуть во мраке. Еще это лысое чудо-юдо все время капризничает, плохо спит по ночам и лезет куда ни попадя. Скучная история, к тому же какая-то нудная и нескончаемая. Девочка явно перепутала куклу с живым ребенком. Действительность оказалась бесконечно серой и тягучей, как ночной кошмар, и исключительно неинтересной. Как только маме стукнуло восемнадцать, она недолго думая оставила ребеночка бабушке с дедушкой и принялась активно устраивать личную жизнь, а вернее, жить в свое удовольствие.

Стрельников не знал ни отца, ни матери. В свидетельстве о рождении в графе «отец» стоял безликий прочерк. Отчество и фамилию ему дал родной дед. Мать, бросив его в младенчестве, начала нескончаемый поиск подходящего мужа и по сей день находилась в состоянии творческого поиска. Сколько он себя помнит, она неизменно и настойчиво устраивала свое женское счастье. Максима вырастили и воспитали бабушка с дедушкой. Они стали для него настоящими родителями.

Нельзя сказать, что он вообще не встречался с той, которая произвела его на свет. Матушка время от времени появлялась в его жизни. Это происходило обычно, когда она возвращалась в родительский дом, чтобы зализать раны и приготовиться к новому прыжку. Максим с раннего детства не любил эти встречи. Он ничего не чувствовал к этой красивой и чужой, к тому же крайне несдержанной и импульсивной женщине. Когда она неожиданно появлялась в доме и начинала тискать его, лить слезы, истерически рыдать, мальчик искренне недоумевал и, кроме чувства жуткой неловкости, ничего не испытывал.

Мама по сей день неутомима и с неугасающим с течением времени энтузиазмом продолжает бороться за свое счастье. Сколько раз она побывала замужем, трудно сказать. Но результат всегда один: рано или поздно очередной избранник оказывается несостоятельным морально и материально, и союз распадается. Нынче она замужем за американцем, третий год живет в Штатах. Но это ровным счетом ничего не значит. Хотя отношения продолжаются довольно долго. Для мамы это настоящий рекорд. Видимо, годики свое берут, хотя эта аксиома годится для кого угодно, только не для его матушки. Когда она угомонится и остынет, неизвестно никому, и ей самой в том числе. Интересно, она сама помнит всех своих мужчин? Вопрос скорее риторический. Поиск самого достойного и любимого затянулся и превратился в образ жизни.

Максим никогда в жизни не осуждал мать. Его воспитывали так, что подобная мысль не могла прийти в голову. Повзрослев, он многое понял, но и по сей день считает, что не вправе быть судьей собственной матери. Да, она выбрала для себя такой путь. Пусть не самый лучший и не самый традиционный. Но это ее личный выбор, и только она вправе решать, на что тратить годы, себя, личные эмоции и чувства.

Бестолковый, импульсивный жизненный темп родной матушки сослужил Стрельникову плохую службу. Глядя на всю эту нескончаемую брачную карусель и судорожные попытки обрести необыкновенное счастье, выслушивая время от времени очередные откровения, от которых не на шутку коробит, переживая бесконечные мамины встречи – каждый раз на всю жизнь – и довольно скорые расставания, он незаметно для себя выработал довольно специфический иммунитет. Максим стал относиться к окружающим женщинам с некоторой опаской и очень большим недоверием.

Все свои отношения с женщинами он строил на здоровой доле скепсиса и не прилагал особых усилий, чтобы сделать их прочными и долговечными. В любой женщине, даже самой прекрасной и замечательной, преданной и любящей, он умудрялся увидеть слишком знакомые черты, которые мешали ему безоглядно поверить в чистоту помыслов и искренность отношений. Ни одна из них не была похожа на его мать внешне, но в каждой в той или иной мере рано или поздно он замечал повадки хищницы. На этом обычно отношения заканчивались. Стрельников понял для себя одну грустную штуку. Любая представительница лучшей половины человечества стремится к одной цели – получить полный комплект удовольствий за чужой счет. Наивные альтруистки и самоотверженные подруги жизни давным-давно повывелись. Поэтому никогда, даже в ранней юности, Максим не ставил любовь во главу угла и особо в нее не верил. Он четко для себя уяснил, что, кроме любви, в жизни есть много интересного и захватывающего.

Отношения деда и бабушки были для него идеалом. Он был бы совсем не против, если бы и у него так же получилось в жизни. Но при всей свой любви к ним понимал, что они люди другого времени и иной формации. Они еще успели испытать то, что, скорее всего, не придется пережить ему. Слишком стремительно время, смещены многие понятия, изменились приоритеты. Люди не стали от этого счастливее, но прогресс не остановишь, даже если вступишь в партию антиглобалистов. Трагедии в этой ситуации нет никакой, просто время немножко другое.

По жизни для него нет лучше и выше примера, чем родной дед. Это сейчас Владимир Николаевич Стрельников заслуженный и уважаемый во всем мире академик. Только многие забыли или не знают, что дед в жизни всего добился сам благодаря своей несгибаемой воле и страсти к науке. Хотя… трудно себе представить, что ему пришлось испытать в этой жизни. Биография у него необыкновенная. Мать его умерла очень рано, в двадцать девять лет, когда мальчику не исполнилось и восьми. Время было трудное, предвоенное, голодное. Мама, прабабушка Максима, поддавшись на уговоры соседки по коммуналке, поехала в Тульскую область менять барахло на продукты, тогда так многие делали. Надо было как-то спасать детей и стариков от голодной смерти. В дороге простудилась. Сил вернуться в Москву еще хватило, а как приехала домой, сразу слегла и за месяц сгорела. Воспаление легких. В то время это был смертельный приговор, лечить болезнь толком не умели, антибиотиков еще практически не было. Отец запил с горя по-черному. И остался мальчишка на попечении добрых людей. Соседи по коммуналке жалели, подкармливали, иногда оставляли ночевать, когда отец сильно буянил, но ему от этого было не легче. Когда отец выходил из запоя, еще можно было как-то жить. Но просветление у папаши наступали реже и реже. Все закончилось ужасно. Отец работал на станкостроительном заводе в гальваническом цехе. С похмелья не рассчитал свои силы и рухнул в ванну с ядовитым раствором. Таким бесславным и жутким образом покончил счеты с жизнью. Дед остался круглым сиротой, были, конечно, всякие двоюродные родственники, но не нашли они в себе сил помочь мальчишке. Так дед оказался в детском доме. Потом война, эвакуация на Урал. Кстати, удивительное дело, но детский дом дед всегда вспоминает с особенным теплом. До сих пор на всякие юбилеи поздравления посылает, да и материальную помощь оказывает очень неплохую дому, ставшему для него по-настоящему родным.

Может, это была, что называется, судьба, детдомовцы попали не куда-нибудь, а на Урал, для деда это оказалось знаковым событием. Обладая пытливым умом, он очень много читал, изучал замечательный и богатый самобытный край и чуть ли не с шестого класса твердо решил стать геологом. После восьмилетки поступил в горный техникум, окончил его с красным дипломом и подался на свой страх и риск в Москву, поступать в институт. Урал и волшебные сказы Бажова заразили его любовью к камням навечно. Он с блеском закончил геологоразведочный факультет, и ему сразу же предложили остаться на кафедре, потому что он отличался от многих студентов необыкновенным рвением к учебе и истинной страстью к профессии. Институтское начальство даже выхлопотало ему комнатенку в общежитии семейного типа. Но молодой специалист не стал засиживаться в московском теплом уголке, его больше манили экспедиции и настоящая мужская работа. Сколько он истоптал тропинок и дорог, не сосчитать и не запомнить. Максиму кажется, что дед и сам не способен сосчитать всех походов и экспедиций. Это для всех остальных его жизнь выглядела странной, непонятной и похожей на подвиг. Дед никогда не считал себя особенным человеком и тем более героем, он спокойно делал работу, которую любил и которой был предан без остатка. За время экспедиций накопил столько материала, что хватило бы на несколько десятков кандидатских диссертаций. Но он не торопился, работал, как та трудолюбивая честная пчелка, медленно, не торопясь, не желая никому ничего доказывать, не лелея собственных амбиций.

За многие годы работы дед собрал уникальную коллекцию камней, которой мог бы позавидовать крупный минералогический музей, написал десятки книг и совершил столько открытий, сколько многим ученым мужам и не снилось. И как ни странно, награды нашли своего героя. Теперь дед величина в научном мире. Редкий международный симпозиум обходится без его присутствия. Публикации и научные труды сделали свое дело. Сегодня дед самый заслуженный из заслуженных. Он с легкой иронией относится к славе и наградам, несмотря на свои семьдесят три года, продолжает упорно трудиться, словно старается доказать, что время не самый страшный враг для человека разумного, трудолюбивого и мыслящего.

Максим, любя самого близкого человека на свете, в шутку называл иногда деда кристаллическим фанатом. Тот не обижается, с чувством юмора у старика все в порядке. Стрельников вырос в особой атмосфере. Кроме того, что его любили, в доме не принято было лениться. Максим понимал, что не оправдал ожиданий деда. Тот, конечно, мечтал, что внук продолжит его дело. А как могло быть иначе? Ведь вместе с русскими народными сказками, а чаще вместо них, дед, укладывая его спать, рассказывал мальчишке удивительно красивые легенды о своих любимых камнях. Максим до сих пор помнит все эти сказания. У деда, кроме самозабвенной любви к камням, есть еще и удивительный артистический дар. Как он преподносит свои знания, с каким умением, искусством и вдохновением! Заслушаться можно, и не только в раннем детстве.

Максим может и сегодня процитировать деда. Кто-то из его ровесников засыпал под стихи русских классиков, кто-то обожал советскую литературу. Для него лично настоящей музыкой звучали стихи римского поэта Клавдия, который написал свое творение в 390 году до нашей эры. Мальчику казалось, что стихи написаны вчера. Потушен яркий свет в его комнате, только неяркий лучик малюсенького ночника освещает изголовье его детской кровати. Он лежит под одеялом с широко открытыми глазенками в предчувствии чуда. Дед самозабвенно начинает декламировать:

Яркой альпийской зимой

Лед превращается в камень.

Солнце не в силах затем

Камень такой растопить…

Разве может душа остаться равнодушной, слушая напевные гимны древних о происхождении кристаллов? Максиму благодаря дедушке известны практически все версии происхождения самоцветов. Он понимает, что равнодушный человек вряд ли создал бы такие красивые стихи и легенды. Из-за одного сказания, которое входило в разряд любимых, у него произошел довольно курьезный случай в начальной школе. Казус случился на природоведении. Учительница никак не могла убедить ребенка, что мир устроен несколько иначе, чем об этом вещают древние. Маленький Максим наверняка знал: древняя авестийская легенда гласит о том, что в начале всех времен небо было каменным. Надежный купол защищал и охранял мир от разных напастей. Но однажды на землю вторглось зло и раскололо небесный купол. Мелкие осколки неба просыпались на землю мириадами драгоценных камней и самоцветов. С тех самых древних пор каждый камень, являясь крохотной частичкой былой небесной тверди, хранит своего обладателя, бережет его здоровье и не устает восхищать всех вокруг своей непередаваемой красотой.

Учительнице сама история и упорство ученика не понравились. Пришлось бабушке идти в школу и объясняться с педагогом. Сейчас смешно, а тогда это было настоящей трагедией.

Максим столько знал о камнях, минералах, самоцветах, об их происхождении, истории, свойствах, что ему была одна дорога после школы – пойти по стопам деда. Тем более что с поступлением в институт проблем бы не возникло.

С самого раннего детства его окружали самоцветы и камни необыкновенной красоты. Он вместо мозаики собирал фигуры из полудрагоценных камней. Для него это было естественно, как дышать. Он помнит, как его удивляло восхищение ровесников, приходивших в их дом. Он лично никакой особенной красоты в камнях никогда не чувствовал. Может быть, потому, что это было доступно, находилось рядом и превратилось в обыденность. Легенды ему нравились, это да. Он потом, став постарше, блистал своими познаниями перед девчонками, которые открывали рты и ахали в восторге. Это было приятно, но на этом все и заканчивалось. Камни его не манили и душу не обжигали, даже самые драгоценные и знаменитые. Он добросовестно, чтобы не обижать деда, закончил тот же самый институт, где когда-то учился заслуженный академик. Учеба особенно его не напрягала, потому что в некоторых областях он был подкован гораздо лучше, чем преподаватели. Дальние экспедиции и открытия его не интересовали совершенно. Он со спокойной душой мог бы остаться на кафедре, защитить диссертацию и жить себе спокойно и уверенно. Авторитет и заслуги деда служили надежной опорой. Но такая жизнь Максима не привлекала и казалась довольно пресной.

С самого раннего детства у Максима была другая страсть. Откуда это взялось, он и сам не понимает и объяснить с логической точки зрения не в силах. Он никогда не читал кулинарных книг, не знает ни одного профессионального рецепта, но с детства обожает готовить. При этом он ненавидит повторы и фантазирует при приготовлении любого, самого простого блюда с таким энтузиазмом, словно должен стать победителем важного конкурса во что бы то ни стало. В классе четвертом он мог запросто заявить бабушке: «Что-то вкусненького захотелось. Испеку-ка я пирожок». И пек, засыпая все вокруг мукой, в том числе и себя. Да с таким мастерством, что окружающие приходили в восторг не потому, что необходимо было похвалить ребенка за инициативу и трудолюбие, а потому, что пирог действительно удавался на славу. Может быть, это умение досталось ему от бабушки, истинной хранительницы очага, тихой и верной жены большого ученого, для которой самым главным на свете была и оставалась семья. Скорее всего, от нее, любимой. Это она заменила ему мать, научила его всему, что он умеет и любит, поддерживала во всех начинаниях. Она и сегодня ревностно охраняет и опекает их с дедом. Неизвестно, кого из них больше.

Дед к кулинарным увлечениям внука относился равнодушно и не воспринимал их всерьез. Он был уверен, что это влияние бабушки с годами пройдет. Академик почти не сомневался, что внук продолжит дело его жизни. Но интуиция в данном случае подвела блестящего ученого. Уже на пятом курсе Максим абсолютно точно знал, чем хочет заниматься. Владимир Николаевич не понял, когда, в какой момент потерял наследника своих интересов. А произошло это довольно прозаично. Дед, особенно в последние годы, часто выезжал за границу, где ему приходилось читать лекции, вести семинары и участвовать в самых разных форумах. Он всегда старался выезжать за рубеж не один, поскольку не представлял себя без близких людей. Хоть и предан был науке до самоотверженности, но о близких и родных людях не забывал. Для него очень важной являлась идея, что рядом всегда, при любых обстоятельствах, должны находиться близкие люди. Дед в силу занятости не обращал внимания на утилитарную сторону обыденных мелочей. Ему было все равно, где и как отобедать, в каком ресторане поужинать. Это же тривиально, крайне прозаично и не представляет ни малейшего интереса для науки. Подобные детали для деда действительно не имели значения. Ему, увлеченному своими камнями и кристаллами, была непонятна изысканность ресторанного флера. Порой он и не замечал, что поглощает на ужин.

Но Максим еще в детстве заразился особенной атмосферой европейских кафе и ресторанчиков.

Ему было очень интересно находиться в заведениях, где нравилось все и царила атмосфера праздника, вечного движения. Возвращаясь в любимую Москву и попадая по случаю в тот или иной ресторан, Максим всегда испытывал чувство неловкости и раздражения. Ну почему люди, которые решили организовать этот бизнес, ведут себя таким странным и нелогичным образом? То ли у них с головой не все в порядке, то ли они толком не понимают, что делают.

Все неправильно и непрофессионально до такой степени, что хочется объяснить убогим, как надо все устроить и, самое главное, с какими чувствами относиться к делу. Несовершенство современных ресторанов в родном городе возмущало его больше, чем пресловутые пробки. Он понимал, что нужно сделать, чтобы в этой области все было не хуже, чем за границей.

При всем уважении к деду, Максим был уверен, что его место совсем не на кафедре института, хоть учеба дается ему без особого труда. Не греют душу, не трогают эти замысловатые кристаллические создания природы. Они для него не загадка. Все просчитано, выверено и давно изучено. А если и остались в этом мире каменные тайны, так он не чувствует в себе запала Данилы-мастера. У него совсем другое предназначение. А вот маленькие и, на взгляд многих, довольно прозаические тайны ресторанного бизнеса его волнуют по-настоящему. Ах, если бы у него была приличная сумма и он смог бы открыть в столице ресторан, не кофейню убогую и не столовку по совковому образцу, а настоящий ресторан! Он знает, чувствует, что сможет сказать новое слово в этой области, которая для многих кажется давно вспаханной грядкой. Он абсолютно уверен, что если где что и вспахано, то сделано это непрофессионально и при этом допущено миллион ошибок.

Все современные владельцы подобных заведений делают ставку на сверхприбыль, и на этом их коммерческая мысль заканчивается. Поэтому состояние ресторанного дела и находится до сих пор на уровне ниже плинтуса. А дело совсем в другом. Конечно, прибыль – дело хорошее, но без души, рвения, фантазии и отдачи не выйдет ничего хорошего. Общественное питание, безусловно, не относится к области высоких материй и тонкому искусству, но человек устроен таким образом, что должен регулярно поглощать пищу. И чем комфортнее ему будет в этот момент, тем лучше окажутся его настроение и самочувствие.

Нельзя унижать, травить и обманывать человека, который пришел отдохнуть и расслабиться вместе с друзьями или любимой женщиной. Поэтому ресторан должен быть не запретным плодом для основной части населения и понятием далеко не абстрактным. Эта сторона жизни обязана стать небольшой, но важной составляющей для каждого человека. Так уже много лет происходит за границей, никого не удивляет естественность процесса. В подобные заведения ходят утром, днем и вечером, в одиночку и целыми семьями, без возрастных и социальных ограничений, и никому на Западе в голову не придет, что зайти пообедать или выпить чашечку кофе – это поступок или особенный шаг. Рестораны, гаштеты, кофейни стран Европы с удовольствием и регулярно посещают старики-пенсионеры, родители с малолетними детьми, люди всех возрастов и любого достатка. Почему на его родине ресторан до сих пор остается не нормальной реальностью обыденной жизни, а чем-то дорогим, недоступным и почти запретным плодом, а для некоторых даже гнездом разврата. Грустно и неправильно.

Максим знал наверняка, как бы он все сделал, будь у него хоть маленькая возможность открыть собственное дело. Стрельников прекрасно понимал, что довольно сильно отличается от современных молодых людей. Со своей навязчивой идеей он похож немножечко на городского сумасшедшего. Он совершенно равнодушен ко многим вещам, которые для его ровесников дорогого стоят, а для некоторых превратились в навязчивую идею. Дорогие машины совершенно не будоражат его воображение. Максим абсолютно уверен, что автомобиль должен быть надежным и удобным, а возводить железяку, какой бы дорогой и красивой она ни была, в ранг идола для поклонения смешно. Заходиться в экстазе и закатывать в восторге глаза от вида дорогой машины он точно не будет. Компьютерные заморочки тоже не трогают и не волнуют воображение. Ему жалко тратить время на бесконечные бдения перед экраном, зависать в Интернете, забывая про все остальное. Максим пользуется компьютером, но фанатом его точно не назовешь. Он несколько раз пытался поговорить с дедом о своей мечте, но не находил понимания. Фанат минералогии долго не мог привыкнуть к мысли, что родной внук его подведет по всем статьям и не продолжит дело, на которое потрачена вся жизнь.

Дед после каждого такого разговора начинал ворчать по-стариковски, с назидательными нотками в голосе. Максим, понимая, что причина в нем, непослушном и неблагодарном, замыкался. Бабушка по-прежнему пекла пироги, ухаживала за своими любимыми мужчинами и изо всех сил делала вид, что все хорошо. Дед старался лишний раз не выходить из своего кабинета. Максим очень страдал в такие моменты и каждый раз давал себе слово больше не огорчать деда странными фантазиями. Постепенно жизнь налаживалась, все возвращалось на круги своя. Внешне все выглядело вполне пристойно в замечательной семье знаменитого академика. Это было правильно. Максим всегда считал, что не имеет права разочаровать, подвести дедушку и уж тем более обидеть бабушку словом или поступком.

Максим понял, что необходимо выбросить из головы свою мечту и поставить на этом крест. Может быть, когда-нибудь потом он воплотит задуманное. А пока – не имеет права своими фантазиями мучить самых дорогих и близких людей. Он начал заниматься делом, которому его обучали целых пять лет. Работа была интересной, творческой и очень перспективной, но только не для него. В лаборатории, куда он устроился на работу, занимались новыми технологиями по искусственному выращиванию драгоценных камней. Стрельников работал много и добросовестно, написал несколько статей, которые научные журналы опубликовали с удовольствием, и стал серьезно задумываться, что пора приниматься за диссертацию. С одной стороны, статус внука известного человека давал определенные преимущества, с другой – Максиму не хотелось почивать на чужих лаврах. Взялся за дело – работай. И Стрельников очень старался. Только это была не очень веселая история, он трудился много, добросовестно, но без огонька в глазах, и сердце его не пело.

Владимир Николаевич долго молчал, пристально наблюдая за профессиональными успехами внука. Скоро он понял, что его благие намерения приносят странный результат, по крайней мере, не тот, на который он рассчитывал. Максим замкнулся в себе, стал раздражительным и неразговорчивым. Прошло два года, их с лихвой хватило на размышления. Академик понял окончательно, что Максим не желает идти по его стопам. Все, что он сейчас делает, не приносит мальчику никакого удовлетворения. Внук отрабатывает трудовую повинность, чтобы не огорчать деда. А для любого мужчины эта ситуация может обернуться личной трагедией. Потому что для мужчины очень важно заниматься настоящим и желательно любимым делом, добиваться успехов на выбранном поприще и строить карьеру. Нельзя стать счастливым, работая, чтобы работать. От этого не умирают, но самооценка падает неизбежно, постепенно пустота и неудовлетворенность переполняют человека. Остается один маленький шажок до депрессии и срыва. А к чему это может привести, очень хорошо известно, примерам несть числа. Нельзя диктовать взрослому и разумному мужчине, что для него лучше или хуже, и тем более – отнимать у него мечту.

Владимир Николаевич совершил очень серьезный поступок, почти подвиг. Далеко не каждый человек способен проанализировать свои решения и согласиться с тем, что его выводы оказалось неверными. Дед смог не только понять Максима, но и помог внуку. У них состоялся настоящий мужской, довольно трудный и очень откровенный разговор. Между ними не существовало недоговоренностей. И это помогло им обоим. Дед сумел не только понять непонятные и вздорные, по его мнению, идеи и мечты внука, он принял его позицию. Расстроился, конечно, но виду не подал. Да, он практически не сомневался, что внук продолжит дело его жизни. Но он смог понять и принять чужое решение, а это дорогого стоит. При этом он оказал конкретную и ощутимую помощь, о которой Максим не смел и мечтать. Дед, выслушав все аргументы, планы на ближайшее будущее, дал денег, сумму немалую даже по нынешним временам. Так Максим Стрельников из ученого превратился в бизнесмена.

Теперь, когда его мечта стала реальностью, наступили очень трудные, суматошные, но невероятно счастливые дни! Надо ли говорить, какие тернии пришлось преодолеть, сколько испытать разочарований и сомнений. Бюрократическая волокита иногда вышибала почву из-под ног, но Стрельников и не думал сдаваться. И вот, наконец, настал самый волнующий и долгожданный день – открытие ресторана. Подбирая имя своему детищу, Максим знал наверняка: он должен найти такое название, которое не только привлечет посетителей, но и прозвучит для деда благодарным салютом. Он долго ломал голову над, казалось бы, простым вопросом. Пока твердо знал одно: название должно быть связано с делом, которому дед посвятил всю свою жизнь. Долго перебирал в уме названия камней. Красиво, безусловно, но слишком избито и откровенно попахивает названием не хорошего ресторана, а ювелирного салона. Все эти алмазы, топазы, аквамарины, кристаллы, аметисты, янтари давно стали символами сверкающих витрин и эксплуатируются не один десяток лет.

До последнего момента Максим не мог определиться с названием и страшно нервничал. Озарение пришло внезапно, и решение оказалось очень удачным. Вспомнилась одна из многочисленных легенд, связанных с камнями. «Чаша Грааля» – это то, что надо. И для ресторанного бизнеса лучше не придумаешь, и господин академик наверняка оценит его задумку.

Вот такой нетрадиционный путь пришлось проделать внуку знаменитого академика, чтобы стать тем, кем он стал на сегодняшний день. Максим был счастлив по-настоящему и не собирался останавливаться на достигнутом. Впереди ждали целая жизнь и куча грандиозных планов. И это было очень здорово.

Глава 11

Когда на следующее утро, придя на работу, Алина увидела на Татьянином пальце кольцо, которое как две капли воды было похоже на то, которое подарил ей любимый, она испытала крайне неприятное чувство. Чувство было острым, жгучим, захлестывающим. Дикая мешанина, сотканная из подозрений, недоверия, раздражения и чувства беды, которая уже ворвалась в ее жизнь. Ничего подобного с ней раньше не случалось. Тихомирова не могла объяснить себе спокойно и внятно, что происходит. Не могла она взять себя в руки и успокоиться. Это было сильнее разумных доводов – дикая, необузданная ревность. Взрыв ненависти и подозрения скребанул по душе с немыслимой силой. После того как она наконец обрела способность соображать, Алина попыталась проанализировать происшедшее и объяснить в первую очередь себе самой, что это было. Пыталась успокоиться, находила разумные доводы и аргументы в надежде, что справится со своими разбушевавшимися чувствами.

Ну и что, что на Татьянином безымянном пальце появилось новое украшение? Это еще ни о чем не говорит, и, скорее всего, эта металлическая полоска – обычное совпадение. Таких дешевых поделок нынче пруд пруди, ими современные коробейники торгуют на каждом углу. Для нее лично простенькое колечко, на которое она не может надышаться, – самый дорогой на свете подарок. Но по сути, если разобраться, цена ему несколько рубликов в базарный день. Вполне вероятно, что Татьяна купила такое же в переходе метро или где-нибудь еще. Теоретически допустимо, что Домашневой понравилась новая цацка, вот и весь секрет.

А сердце стонало, ныло и томилось, как после тяжелой болезни, в предчувствии беды. Но самым противным было неизвестно откуда появившееся подозрение и недоверие к самой близкой подруге. От этого было больнее в тысячу раз. А стыдно-то как. Все это напоминало тяжелую болезнь, от которой она пока не находила средства. Они дружат с Татьяной столько лет, они ближе по духу, чем некоторые родные сестры. А теперь это проклятое подозрение все время шипит и подначивает, заставляет смотреть на многие вещи другими глазами, ежеминутно сомневаться, страдать и обвинять Татьяну во всех смертных грехах без всяких на то причин. Алина не знала, кого больше ненавидит – себя или подругу. Похоже, она тронулась умом и ей пора обратиться к психиатру. Конечно, что-то с ней не так. Нормальный человек не будет холить и лелеять в душе клубок змей. Но как Алина ни пыталась бороться с собой, ей не удавалось справиться с ситуацией.

Внешне это было почти незаметно, но Тихомирову сжигало изнутри, изматывало, мотало и бесило в Татьяне все: смех, слишком радостный и беззаботный, шутки, которые раньше казались вполне уместными, а сегодня выглядели глупыми и навязчивыми, радостные, блестящие огоньки в глазах. Алина страдала от подозрения и ревности не только морально, но физически. Она потеряла покой и впервые в жизни стала подозрительной и недоверчивой. Ей было неимоверно стыдно перед подругой за свои тайные, нечистые мысли. Она давала себе самое честное слово выбросить глупости из головы, но, стоило ей встретить Домашневу, ее опять начинали терзать подозрения.

Существовал самый простой и верный способ избавиться от терзающей и мучающей боли – поговорить откровенно по душам с Татьяной напрямую, как раньше. Тихомирова не могла этого сделать, она боялась. Между ними неожиданно выросла преграда невидимая, но непреодолимая. Для Алины было подозрительно все. Татьяна вчера отпросилась с работы на целый день под благовидными предлогом, и это заставляло мучиться невероятно. Понятно, зубная боль, каждого неприятность может настигнуть в самый неподходящий момент. Но почему девочка берет отгул именно в тот момент, когда в городе появился Воробьев? Глупая ситуация, ненормальная и абсурдная, Виталий любит только ее, они скоро поженятся. Что заставляет ее беситься и сходить с ума? Она уже начинает ревновать к каждому фонарному столбу. Неужели Алина настолько ревнива, что ей предстоит мучиться всю жизнь? А с другой стороны, откуда на руке Татьяны кольцо-клон?

Впервые Алина стала смотреть на Домашневу не как на подругу, а как на соперницу. Надо отдать должное, конкурентка из нее получилась бы вполне достойная. Выглядит Татьяна классно, у нее легкий, общительный характер, необидчива, язык подвешен будь здоров, прекрасно одевается. Она привыкла воспринимать Домашневу как подругу, но это – ее личные проблемы. Татьяна по всем статьям годится на роль соперницы. А почему бы нет?

Ведь если нужно, она умеет держать язык за зубами. Посмотрите на себя, госпожа Тихомирова. Ведь вы не только подруге не открылись, вы даже от родителей скрыли очень много важных событий в своей жизни. Закрутила роман, а подруге ни слова, ни намека, ничего. Готова завтра под венец идти, купается в счастливой любви, а самые близкие люди не в курсе событий. Есть в этом что-то неправильное, неестественное, где-то таится подвох, она это понимает. Может быть, оттого, что сама ведет себя не очень красиво, начинает всех вокруг подозревать во всех смертных грехах. Что-то запуталась девушка, совсем потерялась. К кому ты ревнуешь своего мужчину? Ага, дожила, к лучшей подруге. Говорят, что иногда любовь сводит с ума. Как раз такой случай.

Господи, сегодня Виталий уезжает, у них даже не будет времени проститься по-человечески. Все через пень-колоду. Телефон звонит, это любимый. Просит, чтобы она отпросилась и ушла с работы пораньше. Какое может быть пораньше, когда ни с того ни с сего пожаловала аудиторская проверка. Ей лично бояться нечего, она не занимается темными делишками, руководство тоже аферы не проворачивает и откаты не берет, потому как все это – себе дороже. Банк на рынке много лет и дорожит своей репутацией.

Обидно до слез, и никакой альтернативы нет. Договорились встретиться с Виталием на вокзале. Прощание получилось каким-то натянутым, скомканным. Виталий заметно нервничал, Алине было грустно и очень тревожно. Еще немного – и наступит первое расставание, недолгое, всего на несколько дней, но как же тяжело. Не хочется быть слабой, но не получается. Скоротечный отъезд Виталия и нарушение планов выбивали почву из-под ног. Наступила конкретная черная полоса. Многовато отрицательных ощущений за столь короткое время. Тут уж не до радужных мечтаний, встряска за встряской. Хочется, чтобы колесо плохих событий тормознуло и повернуло в другую сторону. Поезд не опоздал. Пришел точно по расписанию и повез ее любимого в Санкт-Петербург, оставив в полном отчаянии одинокую девушку на опустевшем перроне.

Откуда Тихомировой было знать, что она попала в искусно расставленные сети негодяя и проходимца, у которого нет чести, жалости, совести. Она, конечно, девочка взрослая, но представить, что судьба проделает с ней такую злую шутку, не могла и в самых смелых фантазиях.

Виталий Андреевич Воробьев был человеком крайне неординарным, со своими взглядами на жизнь, которым люди обычные и порядочные давно дали очень четкое определение. Вся его нехитрая жизненная философия сводилась к простому закону, который он для себя определил очень давно, – получать от жизни как можно больше материальных благ и ничего никогда никому не отдавать взамен.

Родился он четверть века назад в далеком провинциальном поселке городского типа в Архангельской области, в семье местных интеллигентов. Мама всю жизнь отдала школе, в которой проработала много лет учительницей начальных классов. Папа возглавлял местную заготконтору, работал много, трудно и честно. Работы хватало всегда. Летом расторопные сельчане из окрестных сел и деревень сдавали дары природы, зимой – звериные шкурки, рыбу.

Виталий был поздним, очень желанным ребенком, третьим в дружной и крепкой семье. Когда он появился на свет, его сестры уже вовсю строили глазки мальчикам и бегали в клуб на дискотеки. Родители души не чаяли в мальчике. Малыш с рождения купался во всеобщей любви и был окружен трепетными заботой и вниманием. Результат получился катастрофическим. Многие считают, что детей надо баловать, другие говорят, что их нужно воспитывать в строгости. Самые мудрые понимают: воспитание только шлифует некоторые стороны характера, но никогда не является определяющим фактором натуры, данной человеку при рождении или, может быть, при зачатии. Эту нехитрую теорию с блеском подтвердил Виталий Андреевич. Грешно говорить гадости про невинных младенцев, но этот ребенок, как только подрос, начал третировать окружающих с недетской изобретательностью. Мальчик рос неуправляемым, капризным и эгоистичным до последней степени. Он удивительным образом сочетал в себе ангельскую внешность и сущность негодяя. Виталик, кажется, раньше научился врать, чем говорить. Удивительный, непостижимый феномен. От маленького изверга плакал весь детский сад во главе с воспитателями. Все дети шалили, этот же не столько шалил, сколько пакостил.

Школа не исправила его уникальную сущность, наоборот, он многое понял и довольно быстро постиг, как можно развлекаться от души и при этом избегать наказания, использовать доверчивость и наивность ровесников. Обмануть, украсть, нашкодить, а потом тихонько затаиться, подставив бесхитростных вислоухих одноклассников под удар, – для него это стало лучшим развлечением. Наукой, как заставить ответить за свои проказы другого, он овладел в совершенстве годам к десяти. Его зловредным выдумкам и бесконечным гадостям не было конца. Но при подленькой сущности он умудрялся оставаться всеобщим любимчиком. Огромные невинные глаза цвета синего неба, открытая улыбка, светлые кудри непостижимым образом притягивали к нему людей. Невозможно было поверить, что этот чудесный мальчик способен на подлые поступки.

Когда в доме первый раз пропала довольно крупная сумма, родители отказались верить, что это сделал их сыночек. Происшествие было настолько из ряда вон выходящим для семьи, жившей дружно и честно, что отец с матерью некоторое время находилась в шоке, потом попытались придумать десятки версий, которые исключили бы участие всеобщего любимца и баловня в краже. В доме никогда не было запирающихся тумбочек и шкафов. Отношения строились на доверии, любви и взаимоуважении. С одной стороны, деньги пропали, и это факт. С другой – страшно было поверить в вину сына, обвинить ребенка в краже и нанести ему психологическую травму. Но и оставлять случившееся без внимания было невозможно. Белокурый Виталик не сдавался и не признавался в содеянном даже под натиском неопровержимых доказательств. Глядя в чистые, искренние глаза ребенка, невозможно было смириться с мыслью, что сын растет не только вором, но и бессовестным лгуном. За дело взялся отец, провел расследование по всем правилам. Довольно скоро выяснилось, что их милый последыш намедни скупал сладости в окрестных магазинчиках и сорил деньгами не хуже прожженного мота с большим стажем. Продавщицы его хорошо запомнили. Шила в мешке не утаишь, тем более в небольшом населенном пункте, где все друг друга знают с рождения.

Папа, возмущенный до глубины души поступком сына, был готов схватиться за ремень и вправить мозги наследнику испытанным, многовековым способом. Отбили, не дали, а зря. Мама пыталась достучаться до ребеночка более гуманными методами. Бедные родители, как же они глубоко заблуждались! Сами исключительно порядочные и честные люди, они не могли понять, что ребеночек получился как раз из категории «в семье не без урода».

Острый и смышленый ум Виталика был направлен на одно – провернуть аферу, не важно, какого масштаба, обмануть, выкрутиться и остаться безнаказанным. Остальное ему было по жизни в принципе неинтересно. Он даже в раннем детстве не играл в игрушки, больше занимался обменом. Жизненная преснятина его утомляла с детства, ему становилось скучно и неинтересно жить. Он, как истинный спортсмен, все время совершенствовался в достижениях. Выдумкам не было конца. Например, он мог зайти к соседке и попросить для занятий четырехтомник Есенина. Добрая тетя, растрогавшись, не находила в себе сил отказать хорошему мальчику в его просьбе. Ясный взор, прекрасная улыбка, стремление ребенка не торчать в подворотне, а получить знания срабатывали безотказно. Не успевала умиленная соседка закрыть дверь за отроком, Виталик несся прямиком в букинистический магазин. Времена были такие, за четыре книжки можно было получить вполне приличные деньги.

Годам к пятнадцати Виталик успел многое. В их поселке, кажется, не осталось ни одного человека, у которого бы он не занял денег. Соседи легко давали мальчику из хорошей семьи в долг. Суммы варьировались в зависимости от ситуации, которую мальчик просчитывал гениально. А уж какие истории он придумывал, чтобы разжалобить и уговорить потенциальную жертву, не сомневаясь, протянуть руку к собственному кошельку, – можно было только в удивлении разводить руками. Артист при этом умудрялся не повторяться. Тем более что семью знали многие, а обаяние ребенка не поддавалось описанию. Потом соседи, уставшие ждать возвращения денег, случайно встречали маму на улице и возмущались. Мама безропотно отдавала долги и ничего не говорила отцу. То ли сына спасала, то ли мужа жалела.

Учился Виталий из рук вон плохо. Ему это было неинтересно. К тому же мама работала в школе, и плохая успеваемость, как и бесконечные, далеко не невинные проказы, довольно легко сходили с рук. Несмотря на это обстоятельство, Виталий занимал особенное место среди ровесников. Лидер по характеру, он притягивал к себе одноклассников. Все девчонки были кто тайно, кто явно влюблены в него. Да что там девчонки! Мальчишки давно и безоговорочно считали его особенной личностью, на их взгляд независимой и бесстрашной. Даже умудренные опытом учителя не избежали общей участи и стали жертвами его обаяния. Странным было то, что взрослые оправдывали любые выкрутасы неуправляемого мальчика. Но самое поразительное, что ровесники забывали и прощали Виталику подленькие поступки и бесконечное предательство.

К шестнадцати годам Виталий Воробьев превратился в настоящего красавца. Выглядел он вполне сформировавшимся и гораздо старше своих лет. У криминалистов есть термин «воровка на доверии». Воробьев вырос на людской любви и доверии окружающих законченным прохиндеем без стыда, чести, жалости и совести. Он четко уяснил для себя, что люди в большинстве своем доверчивы, легковерны и не слишком умны. Одним словом, в отличие от него, основная масса – сплошной примитив. Он мог побиться об заклад, что каждого, если чуток постараться, можно обвести вокруг пальца, обмануть в два счета без особого труда и использовать. Стоит только немного поторговать лицом, выяснить слабые стороны собеседника – и он у тебя в кармане.

Воробьеву очень мешала развернуться по-настоящему тотальная родительская опека. Он не мог дождаться, когда, наконец, получит свой троечный аттестат и свалит из этого тухлого поселка городского типа. То, что он уедет отсюда, не подвергалось сомнению. Это место не для него. Его ждут большие города и яркая, неординарная жизнь. Он страстно мечтал о том миге, когда сядет в поезд и забудет место, где ему суждено было появиться на свет. Родители его не понимают, только мешают раскрыться талантам. Они сами виноваты, что проживают тусклую жизнь от зарплаты до зарплаты. Пусть продолжают доживать свой век честно и бедно. Это их выбор. Если до них никак не дойдет, что он талантлив, как никто, это их проблемы. Они все время пытаются подогнать его под общую планку, загнать в рамки глупых условностей, которые придумали люди вместо того, чтобы помочь по-настоящему. Почему, с какой стати он должен подчинятся глупым законам? Потому что давно решено, что хорошо, а что плохо? Кем решено? Судьи-то кто?

А он, Виталий Воробьев, не желает подчиняться стадным правилам, потому что он не такой, как все. Он особенный. Почему, когда кто-то музицирует, решает никому не понятные и совершенно ненужные теоремы, поет или лицедействует, окружающие аплодируют и захлебываются в сопливом восторге. Ах, талант! Да бросьте, разве это талантливые люди? Кривляться может каждый, было бы желание, при определенной сноровке можно и косолапого медведя научить кататься на велосипеде или коньках, можно научить петь безголосого, танцевать хромого. А вот талант обаяния, данный ему вовсе не за просто так от рождения, не сможет в себе запрограммировать и воспитать даже самый умный или хитрый человек. С этим надо родиться. Не каждому выпадает такое счастье, ему повезло. Ему нет надобности, как остальным, учиться скучному, нудному ремеслу или грызть гранит науки.

За него все решила сила куда более величественная, чем неуклюжие, надуманные параграфы человеческих несовершенных законов и скучных правил. Вот радость-то запредельная – быть как все. Закончил институт, получил специальность – и давай вкалывай всю жизнь за копейки, плоди детей, старей потихоньку. Предел мечтаний. Для таких перспектив и рождаться не имеет смысла.

После окончания школы под предлогом продолжения образования Виталий, как и планировал, сел в поезд и на денежки легковерных и наивных родаков, сошедших с ума от счастья, что сын повзрослел и образумился, отправился в Санкт-Петербург. В институт он поступать и не собирался, это не входило в его планы. Великое счастье – париться пять лет с учебой и прозябать в общежитии! Этим пусть занимаются те, кто больше ни на что не способен. Воробьев не сомневался ни на секунду: всего, чего его душенька желает, он добьется и так, без всякого высшего образования. Родственников в Питере не было. Жила там какая-то тетка из их поселка, которой удалось в свое время удачно выйти замуж за командированного. Тетка земляков не забывала и охотно привечала, потому как вдовствовала не первый год, своих детей не имела и на старости лет очень скучала по малой родине. Этим и не преминул воспользоваться предприимчивый и не по годам шустрый юноша.

Приехав в Питер, он заявился к простодушной гостеприимной женщине, осыпал ее подарками и комплиментами, наврал семь бочек арестантов, потом чуток надавил на жалость и достиг желаемого результата гораздо быстрее, чем ожидал. Виталий испытал даже некоторое разочарование оттого, что первая победа оказалась такой легкой. Теперь у него была крыша над головой. За довольно короткое время одинокая пенсионерка настолько привязалась к нему, что, кажется, действительно поверила в мифическое отдаленное родство. Воробьева это устраивало. Жилье в Питере дорого, на вокзале он жить изначально не собирался, все получилось как нельзя лучше. Тем более что тетка оказалась полной дурой и обладала спокойным, не скандальным характером.

Не откладывая в долгий ящик, он вышел на охоту. Конечно же основную ставку сделал на легковерных и вечно ищущих любви женщин. Зачем заниматься аферами, которые могут довести до тюремных нар? Он же не сумасшедший. Есть пути более приятные и не очень тернистые. Началась жизнь настоящая, праздничная и радостная, причем за чужой счет. Долгосрочных и сногсшибательных прогнозов Воробьев не строил, наслаждался сиюминутными прелестями бытия. Импровизировал, конечно, не без этого. Иначе жить неинтересно. Сегодня он представлялся очередной жертве юристом, завтра бизнесменом или банкиром, кому-то – летчиком, кому-то – моряком. Большой город – это вам не маленькая деревня. Здесь практически исключена встреча соблазненных и покинутых. Это вам не поселок, где не успеешь пукнуть, а уже все знают, что ты ел на обед. Территория и количество народа позволяют развлекаться на полную катушку. Папаша очередной соблазненной и покинутой пассии с колом за тобой через весь поселок уж точно не побежит. Довольно неплохо изучив женскую психологию, Виталий был уверен, что ни одна из его жертв в милицию с заявлением не отправится ни при каких обстоятельствах. Во-первых, стыдно будет признаться в собственной наивности и глупости, во-вторых, предъявлять-то нечего. Состава преступления нет. Он не вор и не разбойник. Все, что он имеет, ему подарено добровольно. Он не может нести ответственность за благодарные дамские порывы. И не важно, каковы размеры этой благодарности. Никто же не заставлял эту престарелую дуру-бизнесменшу дарить ему квартиру. Кстати, квартиру он немедленно продал за неплохие деньги. Он и у Людмилы Викторовны прекрасно себя чувствует, у него отдельная уютная комната. Непритязательная, конечно, но его пока все устраивает. Старые пароли и проваленные явки ему на фиг не нужны. Будет таскаться старая идиотка, любви просить, отношения выяснять. Зачем ему такая пошлятина? А то, что мужчина жениться передумал или пропал неожиданно и прервал амурные отношения с дамой сердца, – это не преступление. Значит, на это у него есть веские причины. А подарочки – они, как известно из детской считалки, не отдарочки.

Жизнь была прекрасна, молодая кровь бушевала и пела. Валютный счет в банке пополнялся, до старости было еще далеко, красота! Правда, иногда становилось скучновато. Ну до чего все бабы устроены на один лад! Никакой фантазии, честное слово. Тогда он брал небольшой тайм-аут и отдыхал. А что? Имеет полное право. Отлично поработал – замечательно отдохнул. Обычно он ехал на пару дней в Финляндию, оттуда на пароме – в Швецию. Благополучная и размеренная сытая жизнь в этих полусонных странах очень стимулировала дальнейшие действия, помогала генерировать новые, еще более дерзкие проекты. Виталий словно заряжался энергией и новыми идеями, думать никто не мешал, а от вида людей, которым не нужно беспокоиться о завтрашнем дне, Воробьев получал настоящее наслаждение. Он давным-давно мог уехать из родной страны, но за кордоном ему через трое суток становилось скучно до тошноты. Спать с открытыми глазами вместо того, чтобы жить, постоянно фонтанируя и изобретая, – такая смертельная скука не для него.

У Воробьева как раз организовалась небольшая пауза от трудов праведных, как вдруг на пороге тетушкиной квартиры нарисовались две наивные маменькины дочки из Москвы. Это был очень интересный вариант, как подарок ко дню рождения. Две подруги, с которыми можно было замутить воду одновременно, да так, чтобы ни одна из них ни о чем не заподозрила. Заморочить легкомысленную женскую головку в порядке очередности совсем несложно. Этим искусством он овладел в совершенстве. А вот закрутить два романа одновременно, да еще с подругами, которые очень близки, да к тому же сохранить тайну и не нарушить интригу – это уже высший пилотаж. Тут нужна звериная осторожность и абсолютная власть над обеими девушками. Приятным обстоятельством было то, что обе молодые и прехорошенькие. И обе, как по заказу, работают в банке. Открывается прекрасная возможность получить отличное материальное вознаграждение за труды неправедные, причем в двойном размере. Блестящая комбинация. Да и девочек правде жизни давно пора научить. А то наивные и лучезарные глаза немного раздражают. Кстати, он к тому моменту уже всерьез подумывал свалить из Питера на некоторое время. Особых причин для этого не было, но он же не круглый идиот и прекрасно понимает, что не надо дразнить гусей. Дамы иногда бывают очень мстительными, удивительно злопамятными и, что самое неприятное, крайне изобретательными в своем стремлении отомстить обидчику. А обиженных и брошенных дамочек в коллекции собралось уже довольно много. Передышка была нужна. Нельзя бесконечно эксплуатировать одну и ту же ниву. Пусть отдохнет под парами, поуспокоится малость. Иногда очень полезно проявить терпение и выдержку, зато следующий урожай будет отличным.

Как по заказу, одна подружка, попав в передрягу, охромела. Воробьев четко распланировал свое время. Первую половину дня он посвящал одной дурочке, вторую – другой. Обе попались на крючок мгновенно и стали послушными паиньками. Вот вам и старая, как мир, песня про вечную женскую дружбу. Ни одна из них не посмела ослушаться его. Каждая думала, что она единственная и неповторимая. Какое же он получал удовольствие, пожалуй, процесс околпачивания маминых дочек был самым лучшим в его биографии и самым изощренным в списке его побед на сегодняшний день. Ему даже не приходилось мучительно выдумывать нежные слова посланий в двойном экземпляре. Он составлял одно и отсылал сразу двум абонентам.

Первая часть плана удалась на славу. Все получилось по-домашнему, простенько, с наивной слезой, без особых изысков. Пока чувства не остыли, надо было действовать решительно, быстро и точно. И Воробьев, недолго думая, отправился в столицу, чтобы довести очередную аферу до конца. Ничто так не трогает дамские сердца, как предложение руки и сердца. Эти дурехи просто помешаны на замужестве. Что ж, ради денег можно и жениться, не вопрос, особенно в наше время. Подумаешь, проблема. Сходил в ЗАГС, осчастливил женщину хотя бы на недельку – это же замечательно. Скорее всего, в ее бытии ни до, ни после не будет такого праздника жизни. А за удовольствие надо платить. Истина хоть стара как мир, но вполне справедлива и актуальна. А паспорт потом можно потерять, через три недели получить новехонький, без лиловых штампов. И можно вести очередную дуреху в государственное учреждение. Очень простая схема, без особых изысков, но действует безотказно. Эта история для него стала отдыхом. Такое маленькое, незначительное приключение со столичными изысками. Развести подружек и заодно получить удовольствие от процесса – это высший пилотаж.

От них, этих экзальтированных и самоуверенных девиц, конечно, особых доходов вряд ли дождешься, но удовольствие – вещь тонкая и особенная, иногда оно стоит дороже денег. В жизни каждого человека есть нюансы и маленькие слабости. Воробьев создал план мести столичным девицам непонятно за что, может быть, за то, что у него самого в этой жизни не сбылось. Да, он ощущал себя вершителем судеб, смеялся над обстоятельствами. Он купался в этих ощущениях, и даже не деньги были определяющей основой его удовольствий. Он был лишен одной простой малости – быть изначально порядочным человеком. Ему было не дано понять от рождения одну простую истину: быть порядочным человеком – не самый плохой вариант. Он ощущал себя королем жизненной игры, подспудно, не отдавая себе отчета, завидовал людям, которые умудрились, несмотря на обстоятельства, не продать себя, собственные убеждения, талант, свою ничем не примечательную, очень простую жизнь, не разменять ее на доллары и рубли.

У всех есть свои слабости, это вполне естественно. И брачный аферист, как любой человек, не оказался исключением. Две подружки, у которых на лбу было написано, что они замечательные девочки, возбудили его фантазию. Не потому, что ему недодали ласки и любви в розовом детстве. С любовью как раз все было хорошо. А просто потому, что он другой. Для него обыкновенные человеческие понятия, такие как дружба, любовь, совесть, всегда были смехотворны, нелепы и не имели ровно никакого значения.

Встретив двух московских подружек, он разозлился неимоверно, словно именно они были виноваты в том, что он не такой, как все. Да, действительно, не такой. Для него не существует условностей, он свободен от родственных связей, он никого не любит, ни к кому не привязан, он волк-одиночка. Это козырь в его жизни, который помогает осуществлять самые удивительные аферы. Но никто не подозревает, что у великого циника и афериста душа тоже имеется. А душа, как водится, имеет свойство страдать, завидовать или взлетать к облакам от счастья. Эти две московские Маруси, не прилагая особых усилий, умудрились лишить его покоя и вывести из равновесия. Приехали – такие хорошенькие, чистенькие, славненькие, благополучные – полюбоваться белыми ночами. Он с первого момента готов был растерзать каждую из них. За то, что они другие. Он их просчитал мгновенно. Примитивные, благополучные и самодостаточные, ничего не понимающие в этой жизни, открытые и жаждущие любви. Очень смешные, понятные, как дважды два, изображают из себя независимость, а сами дуры дурами.

Неизвестно отчего в душе изощренного циника взыграло нешуточное ретивое, от зависти, что ли. Воробьев до встречи с двумя наивными подружками не испытывал ничего подобного. Скорее всего, от зависти к незамутненным и полноценным натурам что-то стронулось в циничной душе. Но Воробьев не стал анализировать ситуацию. Он впервые в жизни ощутил чувство настоящей зависти. Это было сильнее многих составляющих. Обычно завидовали ему, он привык быть хозяином положения. Быть лидером и руководить хором серой массы было смыслом его жизни, он упивался обожанием окружающих, но в то же время презирал этих уродов. Ему казалось, что так будет всегда.

Появление двух подружек, которые сразу были очарованы его внешностью, внесло некоторые коррективы в его планы. Он же не дурак, как человек искушенный, он сразу понял, что девки сражены наповал и покорены мгновенно, но! Как они держались, как вели себя, это дорогого стоит. Давненько он не встречал не испорченных современной действительностью девочек. Он даже на какой-то момент зауважал этих гимназисток в белых фартучках. Они не рвутся на подиум, работают, пытаются построить собственную судьбу, даже историческими ценностями интересуются. Он давненько таких прямодушных дурочек не встречал. Странно, что в стране сохранились подобные доисторические мамонтихи. Для него не существует тайн, особенно среди дамских вариантов. Рассуждения о сложности многогранной женской натуры и тонкой душевной организации – абсолютные враки для легковерных дураков. Женщины гораздо проще, чем принято об этом думать. Обе подружки влюбились в него с первого взгляда – это было очевидно. Но самое смешное, что обе пытались изо всех сил не поддаваться чувствам и сохранять хорошую мину при плохой игре. Нет ничего странного, что он решился на двойную игру. Это было занимательно, а кое для кого очень даже поучительно. Он решил продолжить это представление, почему бы нет? Любой опыт в жизни имеет исключительно позитивное значение. Он не жалел обоих и не любил, – ах, оставьте. Он их обучал правде жизни. Благодарности он не ждал, понимая, что у него с мамиными дочками слишком разные взгляды на жизнь. Но история выбивалась из общего плана, и это заводило не на шутку. Все удалось, впрочем, как всегда. Поездка в Москву доставила огромное удовольствие.

До свидания, нет, пожалуй, прощай, славная девушка Алина, прощай, не менее замечательная девушка Татьяна! Вам, доверчивым и наивным, не понять Виталия Воробьева. Вы все время ждете счастья, любви и вселенской справедливости. Никто вам не объяснил, а сами вы до сих пор не поняли, что жизнью двигают совершенно другие рычаги. Расплата за глупость и неистребимую веру в чудеса – закономерная и вполне справедливая штука. Если до сих пор у вас мозги напичканы интеллигентской чепухой, которая мешает им встать на место, то это ваши личные проблемы. Продолжайте жить в ожидании чуда и молитесь своим идолам. Как знать, а вдруг ситуация изменится? Пока, девочки, ау! Спасибо за все…

Глава 12

Жизнь, как всегда, расставила все по своим местам, может быть, не очень лояльно, почти грубо, но зато по одной ей известным законам. День с самого утра не заладился. Мелкие и крупные пакости сыпались как из продырявленного мешка. Начальство очумело, дергало без конца, отдавало взаимоисключающие приказы. И все с пометкой «срочно» и «немедленно». Голова шла кругом от нервозной обстановки и лихорадочной дерготни. Ко всему прочему Домашнева не вышла на работу, никого не предупредив о том, что задержится. Уже шел одиннадцатый час, а информации о подруге никакой не было, эта красотка не объявилась и позывных не подавала. В их конторе не принято вести себя таким образом, мало того что сама не позвонила, так еще и телефон заблокирован. Совсем умом тронулась. Пришлось самолично ложиться грудью на амбразуры, закрывать своим телом рабочие прорехи. Алина не могла работать в полную силу, все валилось из рук. Фантазия разыгралась не на шутку, услужливо рисовала самые невероятные картины и мрачные перспективы. Попробуй пойми, что происходит на самом деле. Неужели Татьяна попала в беду, в чем Алина лично очень сомневается? Что с ней могло случиться? Молода, здорова и практически непотопляема. Но на душе тревожно.

Когда Татьяна появилась на пороге отдела, это не осталось незамеченным. Все, кто находился в кабинете, дружно ахнули, а у Алины сердечко екнуло. Она сразу поняла, что совершенно зря злилась на подругу, похоже, действительно произошло нечто неординарное. Домашнева заявилась на работу в состоянии попугая, перевезенного через несколько границ в черном мешке без лицензии на счастье. Глаза выпучены, дыхания ноль, волосы повисли. Выражение лица не поддавалось описанию. Она почти не дышала, только тихо шептала, как умалишенная: «Я больше не могу». Эту незамысловатую и довольно нехитрую фразу можно было пережить, но вид девушки пугал и не обещал ничего хорошего. Девушке на выданье, в принципе, можно простить многое, у нее время такое. Но коматозное состояние подруги и полные слез глаза не обещали ничего хорошего. Алина простила подруге все – непонятные инсинуации, необоснованные подозрения и прочую ерунду.

Банковские дамы всполошились, побросали дела и засыпали Татьяну вопросами, но та, не обращая внимания ни на кого, не проронив ни слова, направилась прямиком в кабинет начальника отдела.

– Алиночка, душенька, – обратилась к Тихомировой добрейшая Валентина Ивановна, сидящая за столом напротив, – что у нас с Домашневой творится?

– Вы тоже заметили? – довольно сухо отозвалась Алина, ей самой очень хотелось знать, в чем дело. Но перемалывать воздух впустую не было ни малейшего желания. – К сожалению, Валентина Ивановна, не имею никакой информации.

– Странно, в последнее время нашу девушку просто не узнать. Вы же подруги, неужели не в курсе событий?

– Я не в курсе. Я вообще придерживаюсь мнения, что, если человек посчитает нужным поделиться, сам все расскажет. А в душу лезть, даже самым близким, не в моих принципах, – прозвучало почти грубо. Валентина Ивановна обиделась. Но она тоже не железная, в конце концов.

Алина демонстративно уткнулась в бумаги, но мозги отказывались воспринимать информацию. Мысли были за дверью кабинета начальника, которую ей хорошо было видно с рабочего места.

– Тихомирова, – услышала она, – ты что, спишь, что ли, с открытыми глазами? Я второй раз к тебе обращаюсь.

Алина подняла голову и непонимающе уставилась на начальницу сектора.

– Очнись, дорогая. Тебя начальник вызывает.

– Да-да, спасибо, я поняла.

– Ох уж эти молодые, – вздохнула Валентина Ивановна.

Вид заплаканной Домашневой и нахмуренные брови начальника оптимизма не прибавили.

– Тихомирова. – Обращение начальника насторожило. Он редко называет ее по фамилии. Во-первых, они уже достаточно давно работали вместе, во-вторых, он был ненамного старше, а в-третьих, между ними установились прекрасные отношения. Видно, нервничал. – Девушка наша попала в беду. Я ее на пару дней отпущу, пожалуй, управиться с делами. Так что придется тебе поработать без напарницы.

– Семен Константинович, Татьяна, мне кто-нибудь скажет, что происходит?

– Конечно, не волнуйся. Я выйду на несколько минут, а вы поговорите, здесь вам никто не помешает. – Начальник предпочел ретироваться, что ж, это к лучшему. Без свидетелей всегда проще выяснять отношения, не так стыдно.

– Алин, – задыхаясь и практически умирая, с трудом выговорила Домашнева, – меня ограбили. То есть не меня, нашу квартиру, – уточнила она.

– Что значит «ограбили»?

– А то и значит. Вчера, пока все были на работе, кто-то аккуратненько открыл дверь и все сделал.

– Что украли? – Алина обессиленно присела на стул.

– Лучше не спрашивай. Катастрофа полная. Деньги, золото, ноутбук, фотоаппарат цифровой.

– Какой кошмар! Таня, вы в милицию обращались?

– Конечно обращались. Только от этого никому легче не стало. Они, наши славные законники, знаешь что сказали?

– Что?

– Обе входные двери не взломаны, открыты аккуратно, без повреждений. Милиция считает, что нас грабанул кто-то из близких знакомых или родственников.

– Глупость какая.

– Знаешь, как страшно? А еще чувство брезгливости зашкаливает. Эти гады порылись везде, даже в ящике с моим бельем, представляешь? Мы всю ночь глаз не сомкнули. Мать рыдает, отец за сердце хватается. В доме траур и полная катастрофа.

– Танечка, солнышко, мне так жаль. Любые слова в такой ситуации будут глупыми и ненужными. Но ты должна знать, что я с тобой. Самое главное, что дома в этот момент никого не было и все остались целы, живы и здоровы. А деньги, вещи – это дело наживное. Обидно, конечно, до зубовного скрежета обидно. Вот сволочи! Ладно, слезами горю не поможешь. Приводи-ка себя в порядок и отправляйся домой.

– Да я домой еще не скоро попаду. Я теперь все больше по милицейским кабинетам хожу, а между хождениями родителей корвалолом потчую.

– Хочешь, я после работы приеду к тебе?

– Да нет, Алина, в этом нет никакого смысла. Чем ты можешь помочь? Ты лучше держи сейчас ушки на макушке и береги себя.

– Давай, подруга, бери себя в руки. Все равно когда-нибудь придется выйти к народу. Утирай слезы – и пойдем.

– Алин, мне уйти надо, меня через час следователь ждет.

– Домашнева, чудак-человек. Ты сейчас у меня отпрашиваешься? Так знай, я не возражаю.

– Да нет, меня начальник отпустил, я тебя предупреждаю просто.

– Таня, какие могут быть предупреждения? Конечно, иди. Ну а теперь соберись, подруга, выходим к народу. Держись.

Народ в кабинете замер, мгновенно оторвался от экранов и документов, разом забыл про все жизненные проблемы, напрягся не по-детски и дружно сделал стойку охотничьей собаки, почуявшей добычу. Хорошенькое заявление с утра в офисе, где собралась когорта не самых богатых, но волне благополучных и довольных жизнью людей. Вполне естественно, что народ привык к криминальным историям, они приходят в дом каждое утро вместе с новостями и сводками о погоде. Все понятно, иногда новости криминального порядка напрягают, зачастую сюжеты возмущают до глубины души, но всегда кажется, что лично тебя это не касается и не имеет никакого отношения к твоей жизни. И вдруг приходит банковская девчонка на работу и заявляет: «Меня ограбили». Ты кто, девочка? Олигарх, звезда балета или спорта, подпольная миллионерша, дочка крутых родителей? Какой смысл грабить твою квартиру, рискуя свободой и здоровьем? Профессиональный вор должен соображать, что толку от такого грабежа ноль целых и столько же десятых. Хотя какая логика может быть в подобных рассуждениях? Трудно понять, чем руководствуется преступник, у него свои мотивы.

Алина проводила убитую горем подругу до выхода. Совершенно идиотская ситуация. Хочется помочь человеку, а сделать ничего не можешь. Тихомирова тяжело вздохнула и отправилась на рабочее место.

Выйдя из лифта на своем этаже, Алина неожиданно наткнулась на Галку Костикову и невольно улыбнулась. Та разговаривала по телефону и настолько была поглощена этим увлекательным занятием, что не заметила приветственного кивка Тихомировой. Лицо ее светилось, глаза сияли от счастья и не воспринимали происходящего вокруг. На этот раз Татьяна ничего не приукрасила, на самом деле человек изменился до неузнаваемости. Это очень хорошая история, пусть у Костиковой все сбудется.

Алина ехала на проверку залогового имущества господина Стрельникова с огромной неохотой. Дел было невпроворот, она осталась на участке практически одна, потому что Татьяна носилась целыми днями по делам, а начальство не желало вникать в ситуацию. Результат заранее известен, у ресторатора очень крепкие связи в банке и стабильное финансовое положение. Обидно тратить время на самую обыкновенную проформу. Но как поется в известной песне, работа есть работа… Кого интересуют твои личные проблемы? Правильно. Исключительно тебя, на то они и называются личными. И хоть ты умри семь раз, все равно никуда не деться. Надо вставать, приводить себя в порядок, идти на работу, выглядеть, соответствовать и еще при всем при этом не потерять способность соображать. Ее знания по биологии ограничены школьным курсом. Но помнится, в коре головного мозга находятся многочисленные зоны, каждая из которых отвечает за определенную функцию. На сегодняшний день у нее такое ощущение, что в голове все перепуталось, все зоны взбунтовались и перемешались, а та, которая отвечает за удовольствие и счастье, отпала в борьбе или тихо почила в бозе. Осталась одна, но очень вредная, которая непрерывно подает один-единственный, крайне назойливый и тревожный сигнал: «Не жди ничего хорошего». И как Тихомирова ни пытается отогнать от себя плохие мысли, ничего из этого путного не получается.

Если бы это событие случилось несколько месяцев назад, не исключено, что Алина отнеслась бы к заданию начальства совсем по-другому. Но на сегодняшний день ей совершенно безразлично, что судьба настойчиво сводит ее с Талисманом. Он перестал для нее существовать, как и все мужчины вокруг. И дело даже не в господине Стрельникове. Слишком много всего навалилось за последние дни. Непредвиденный отъезд Виталия, отложенная свадьба, кредит, взятый впопыхах на свое имя, чтобы спасти неизвестного друга любимого, кража в квартире подруги.

Не хватает не только нервов, катастрофа со временем полная. Никакой размеренности и порядка в жизни, такое ощущение, что тебе все время наступают на пятки и нахально толкают в спину. Виталий молчит, по ее подсчетам, он уже давно должен быть на месте. Наверное, так задергали человека навалившиеся проблемы, что до сих пор не может прислать хотя бы коротенькое сообщение. Только ей от этого не легче. Она сейчас оказалась в замкнутом кругу немыслимых неприятностей и странных обстоятельств, и ей такая позиция очень не нравится.

Хорошо, что хоть машину выделили от банка, хотя ресторан с претенциозным названием «Чаша Грааля» оказался совсем недалеко, ехали не более двадцати минут. Знать бы такое дело, можно было бы и отказаться от машины. Алине было глубоко до лампочки, как будет вести себя Талисман. Она намерена была сделать свою работу – на этом их отношения закончатся. Тихомирова заранее была настроена на противостояние и ни в коем случае не собиралась делать поблажки господину ресторатору. Пусть даже не рассчитывает на чувство личной симпатии, не тот случай. Она была готова к встрече и чувствовала себя абсолютно неуязвимой, принципиальной и немного вредной. Мимолетные улыбки и заинтересованные взгляды к делу не пришьешь. Эти трогательные, забавные детали на сегодняшний день и яйца выеденного не стоят.

Встретили Алину очень доброжелательно, сразу было видно, что ее приезда ждали и готовились к проверке. Администратор вежливо представился и пригласил ее пройти в кабинет бухгалтера. Господина Стрельникова поблизости не наблюдалось. Довольно самоуверенный господин. Или заранее уверен в положительном результате. Настолько, что не потрудился встретить представителя банка лично. Что ж, ему виднее. Видимо, этот кредит для господина ресторатора не так важен, как кажется, имеются у человека дела поважнее. Флаг ему в руки, но напрасно господин предприниматель ведет себя столь легкомысленно. Он сторона заинтересованная, мог бы проявить некоторые энтузиазм и уважение. Хотя… надо отдать должное, персонал у него работает на пять с плюсом. Встретили ее вполне достойно, но без излишнего фанатизма, предложили выпить кофе с дороги. Алина вежливо отказалась, не до кофе, работа ждет.

Учреждение с эпатажным названием оказалось очень славным. Она бы определила свои ощущения от увиденного одним словом – комфортно. В таком чудном месте, если еще и кухня хороша, можно отдохнуть с удовольствием.

Главным бухгалтером заведения оказалась дама чуть за сорок, ухоженная, стильная, очень яркая и профессиональная. Документы на первый взгляд были в полном ажуре, и дела у ресторана шли неплохо. Можно писать акт проверки хоть сейчас, что называется, с закрытыми глазами. Именно так Алина и поступила бы, если бы вдруг не взыграло ретивое. Отчего-то страшно задело отсутствие хозяина и его полное равнодушие к ней лично. Господину Стрельникову не мешало бы знать, что девушки не прощают равнодушного отношения к себе. Как опытный предприниматель, он был обязан проявить капельку житейской мудрости и уделить ей хотя бы немного внимания, как представителю банка. Не пожелал, так это его личные проблемы. Ответить ударом на удар проще простого. Она имеет полное право проявить энтузиазм в работе, это ее прямая обязанность. А если она от вредности добавит к рвению несколько капелек яда, получится отличный рецепт нового экзотического напитка. Вкус у него должен быть пряным, с тонким оттенком горечи. Это будет справедливо. С чего она так разбушевалась, Алина и сама не поняла. Импульс и больше ничего. Никто, и в том числе Талисман, не виноват в ее личных неприятностях. Единственная их беда – то, что они, без вины виноватые, попали под ее горячую руку.

Для начала Тихомирова досконально принялась изучать документы. Бухгалтерша терпеливо и добросовестно подносила нужные папки и давала объяснения. На это ушло почти три часа. Документы, как Алина и предполагала, оказались в идеальном порядке. Что ж, дальше предстоит не самая лучшая работа. На инвентаризацию придется потратить немало сил и времени. Часа через два тупой сверки инвентарных номеров, марок оборудования и прочей ерунды начало рябить в глазах. Но Алина решила твердо, что не сдастся ни за что.

Взгляд бухгалтерши из благожелательного постепенно превращался в ненавидящий взор хищной рептилии. Тетенька не понимала, в чем, собственно, дело, и от этого потихонечку сатанела.

– Алина Владимировна, – наконец не выдержала она, – скажите, пожалуйста, мы сможем сегодня вечером открыть ресторан для посетителей? – Холеная дама явно волновалась.

Алина оторвалась от бумаг и с видом невинной овечки взглянула на несчастную женщину.

– Понимаете, – заметно волнуясь, продолжила дама, – на сегодняшний вечер у нас заказан свадебный банкет. Очень не хочется подводить людей. Мероприятие, сами понимаете, торжественное, люди заказ сделали месяц назад. Мы, конечно, сможем найти выход из ситуации…

– Что вы, что вы. Какой может быть разговор. Такое событие у людей! Я же не законченная злодейка, чтобы испортить людям праздник. Продолжим работу завтра.

Бухгалтерша тяжело вздохнула, зыркнула в сторону Тихомировой ярко накрашенными глазами, но от комментариев воздержалась. Вот это школа! Алина засобиралась домой, но тут случилось невероятное. Ресторан осчастливил своим появлением владелец. На лице – полная безмятежность, весь накачан оптимизмом и бодростью, хоть картину с парня пиши под названием «Счастливая жизнь олигарха». Нет, с олигархом она явно переборщила, у господина Стрельникова еще не тот уровень. Но по сравнению со среднестатистическими гражданами парень в полном шоколаде. Влетел в помещение ресторана бодрый, радостный, сроду не подумаешь, что парня гнетет нешуточный груз забот, что он отвечает за сложный бизнес со всеми вытекающими из этого факта последствиями. Похож на кого угодно, только не на серьезного бизнесмена.

– Алина Владимировна! Простите меня, – в глазах мольба, но хитринка небольшая тоже имеется, – сегодня просто не мой день. Опаздываю повсюду с самого утра.

– Вам не за что просить прощения. Мы прекрасно поработали в ваше отсутствие. Уверяю вас, дело не пострадало ни на йоту, – холодно ответила Тихомирова.

Ишь, как разухарился скромный Талисман, не узнать. Да у парня мания величия. Слишком много на себя берет.

– Позвольте спросить, вы закончили проверку? – спросил как отрезал. Даже тон изменился. Оказывается, мы не только робкие, мы еще и обидчивые. Да какая разница, что-то она заигралась в эту странную игру.

– Нет, не закончили. Думаю, что к исходу завтрашнего дня управимся, и я смогу доложить руководству банка об истинном положении дел в вашей компании. – Тихомирова не язвила, старалась говорить спокойно и доходчиво. Надоело кидаться на невинных граждан, завтра самой стыдно будет за свое поведение. Талисман явно не ожидал такого поворота событий. Доброжелательное и радостное выражение лица сменилось растерянностью, потом в глазах заметалось настороженное непонимание. И наконец, победу одержало раздражение. Алине было все равно. Она очень устала, страшно хотела поскорее попасть домой и дождаться звонка от любимого. Остальная суета не имела для нее ни малейшего значения.

Совершенно неожиданно Стрельников звонко, по-мальчишески, абсолютно по-хулигански расхохотался. Тихомирова вздрогнула и уставилась на Талисмана непонимающим взглядом. Однако какая палитра чувств и настроений. То злиться начинает, то хохочет как одержимый. Странное поведение для мужчины.

– Алина Владимировна, не обижайтесь, пожалуйста. Извините меня за мое дурацкое поведение. Можно я все объясню?

– Нет, только не это, – поспешила возразить Тихомирова. – У меня нет ни малейшего желания выслушивать ваши откровения. Я устала и хочу домой.

– Позвольте, я вас отвезу? – предложил ресторатор, который никак не мог погасить неожиданный приступ неоправданного веселья.

– Благодарю, я сама. Всего доброго. – Алина зашагала к выходу, не дожидаясь ответа.

Глава 13

Прошло целых три дня после отъезда Виталия. Расстались как-то суетливо, нехорошо, наспех. Но самое ужасное было не в этом. Последнее сообщение от любимого пришло, когда он ехал в поезде. После этого наступила абсолютная тишина, глухая, тревожная, как тоскливая зимняя ночь. Тихомирова не расставалась с телефоном ни на мгновение, но ситуация от этого не менялась. На звонки Воробьев не реагировал, он все время находился вне зоны доступа. Сначала Алина успокаивала себя: произошла нелепая случайность. Села батарейка, например, такое происходит иногда в самое неподходящее время. Потом пришла в голову мысль, что телефон могли украсть. Лихих и шустрых удальцов, промышляющих в поездах, предостаточно. Как только она подумала об этом, ее охватил ужас. Виталий отправился в путь с довольно крупной суммой. А если с ним случилось несчастье? Его могли изуродовать, выбросить из поезда, убить… Алина ни на секунду не допускала мысли, что любимый ее обманул. Она не сомневалась в нем ни на йоту. Время шло, а вестей от Виталия по-прежнему не было. Надо было срочно что-то делать. Находиться в информационном вакууме не оставалось сил.

Мучительно размышляя, как узнать, что же происходит на самом деле, Алина неожиданно поняла, что почти ничего не знает о Виталии, с которым ее так неожиданно и близко свела судьба. Ей известны некоторые детали его жизни, но это малая толика прожитых лет. Виталий сирота, и родственников, кроме питерской тетушки, у него нет. Еще в Питере он рассказывал ей о своем трудном детстве, о том, при каких обстоятельствах погибли его родители. Она очень хорошо помнит, как ей было больно за него в тот момент. Вспоминая трудное, голодное детство, потерю самых близких людей, он очень страдал. У Алины сердце тогда разрывалось от жалости и сострадания. По сравнению с Виталием она ощущала себя настоящим баловнем судьбы. Ей еще, к счастью, не пришлось пережить боль от настоящих потерь.

Получается, что единственная зацепка, которая может помочь разобраться в путанице, – это милая питерская тетушка. Необходимо было срочно связаться с Людмилой Викторовной. Уж она-то наверняка в курсе, что происходит на самом деле. Похоже, Виталий действительно попал в беду и не звонит, чтобы напрасно ее не беспокоить. Только не понимает дурашка, что ей от неизвестности в тысячу раз тяжелее. Лучше знать самую горькую правду, чем тонуть в необъяснимом молчании. От мыслей, которые приходят на ум, хочется влезть в петлю.

Теперь надо сообразить, каким образом осуществить задуманное. Санкт-петербургский адрес она помнит хорошо, а вот номер телефона – это проблема. Она бы бросила сейчас все и полетела в Северную Пальмиру, но это несерьезно. Она нынче в таком цейтноте, что начальство и слушать не будет ее доводы и просьбы. Написать письмо? Идея не очень хорошая. Пока ее письмо дойдет до Питера, пройдет несколько дней. Неизвестно, через какое время Людмила Викторовна соберется и ответит, да и ответит ли. Вдруг она уехала за город? И письмо будет валяться в почтовом ящике неизвестно сколько времени. Нет, это не вариант. За это время можно запросто попасть в сумасшедший дом от отчаяния и тоски. Страшно не хочется обращаться к Татьяне за помощью, но, кажется, другого выхода не остается. Наверняка у Домашневой остался заветный номер телефона, а если она заблуждается, та запросто может связаться с людьми, которые им дали питерский адрес перед поездкой. На душе настолько тревожно, что нет никаких сил. Беспокойство не рассеивается, оно только накапливается, достигает критической массы и давит, давит, давит. В такой ситуации Алина решила, что она имеет право нарушить слово, данное Виталию. Глупые условности и смешные по сравнению с нынешними обстоятельствами договоренности перечеркнуло предчувствие настоящей беды. Это состояние постоянной тревоги сводило с ума. Все перестало иметь значение. Алина понимала, что должна что-то сделать.

Ожидание в какой-то момент стало настолько невыносимым, что Алина все-таки решилась поговорить с подругой. Она вышла из кабинета, чтобы не мешали слишком любопытные глаза и чуткие уши, и набрала номер Домашневой. Сейчас, когда она решилась на поступок, она больше всего боялась, что Татьяна не возьмет трубку, но, к счастью, ее опасения оказались напрасными. Подруга отозвалась моментально. Можно считать, повезло. Сейчас Татьяна настолько занялась проблемами, свалившимися на ее семью, что выловить ее с первого раза было большой удачей.

– Привет. – Еще толком не зная, как вести себя дальше и какие подобрать слова, Алина изо всех сил старалась сохранить хотя бы видимое спокойствие, насколько это было возможно в такой ситуации.

– Привет, – эхом отозвалась Домашнева.

В голосе подруги Тихомирова не услышала ни радости, ни особого энтузиазма. Но это вполне объяснимо. Трудно радоваться жизни после того, как тебя обокрали.

– Как дела? Что следователь говорит? Дело продвигается, новости есть какие-нибудь? – Конечно, Алине сейчас хотелось говорить совсем о другом, но она же человек, а не последняя хрюшка. Она просто обязана поддержать подругу в трудный момент хотя бы словами.

– Да так, следователь говорит мало, все больше молчит. По-моему, надо распрощаться с мыслью, что нажитое непосильным трудом вернется обратно. Вот сейчас пытаюсь объяснить это родителям. Ничего наши органы не могут, бессильны. Зря мы заявление писали, грабителей не найдут, а нервы нам помотают изрядно.

– Д-а-а, – сочувственно протянула Тихомирова, – ты держись, подруга.

– А куда деваться? Прорвемся. Родителей жалко, уж очень убиваются.

– Тань… – Алина чуть замялась, – я понимаю, что не вовремя, но у меня к тебе небольшое дельце.

– Валяй. И нечего оправдываться, жизнь-то не остановилась. Как там дела на работе, справляешься? Ты уж потерпи немного, подруга.

– Справляюсь, не переживай. И вообще, не думай ты о работе. У тебя и так забот полон рот. Тань, – Алина зажмурилась, как перед броском в холодную воду, – у тебя остался телефон Людмилы Викторовны?

Наступила довольно длительная пауза, потом раздался голос Домашневой, тембр которого очень сильно смутил Алину. Она впервые слышала, чтобы Татьяна выдавливала из себя слова с таким трудом, словно некто невидимый вдруг схватил девушку за горло и пытается ее задушить.

– Зачем тебе? – подозрительно прозвучало в ответ.

– Таня, поверь, я не могу сейчас тебе объяснить. Это не прихоть, честное слово. Я тебя очень прошу, я тебя просто умоляю, если у тебя сохранился питерский номер, продиктуй мне его сейчас.

– Телефон я тебе дам. – Татьяна замолчала, потом вздохнула и добавила тихо-тихо: – Только не звони туда.

– Почему? Тебе что-то известно? Таня, скажи мне, скажи, что случилось там, в Питере? Я с ума схожу от неизвестности. Я чувствую, что ты от меня что-то скрываешь, – чуть не плача, взмолилась Тихомирова.

– Знаешь что? Я тебе не информационное бюро и не нянька. Я все уже сказала. Можешь отключаться, номер я тебе сейчас сброшу, это не проблема. Но учти, я тебя предупредила. Не звони в Питер, – отстраненно, совершенно чужим голосом выдавила из себя Домашнева еще раз и отключилась.

Не прошло и минуты, как пискнул телефон. Татьяна не обманула, прислала заветный номер. Алина завороженно смотрела на цифры. Сейчас она наберет их, и что ее ждет после этого? Все вокруг словно свихнулись. Виталий пропал, Татьяна ведет себя как старуха вещунья. Что происходит на самом деле? Получается, что Домашнева хранит какую-то страшную тайну, делиться которой с ней не желает. У Тихомировой подогнулись ноги. Неужели ее страхи становятся реальностью и с Виталием случилось настоящее несчастье? Нет, сейчас у нее нет сил звонить, да и свидетелей слишком много. И чего люди не сидят на своих рабочих местах? Только и делают, что шляются по коридорам, да еще норовят проявить внимание, которое ей сейчас не нужно. Сдерживая эмоции из последних сил, Алина вернулась в кабинет. Она еле-еле дождалась окончания рабочего дня. Чего ей это стоило, знала она одна. Словно робот, она продолжала работать, отвечала на звонки и поневоле общалась с коллегами. Сегодня, вопреки общепринятым правилам, как только пропикало восемнадцать ноль-ноль, она сорвалась с места и, промямлив в никуда невнятное «пока», не обращая внимания на изумленные взгляды, рванула с места в карьер. Ей необходимо было остаться одной, чтобы позвонить и разобраться, что же происходит на самом деле. Она мчалась от банка на всех порах и молилась только обо одном: чтобы Людмила Викторовна оказалась дома. Напряжение последних дней довело ее до нервного истощения. Надежда на этот звонок была столь велика, что она чувствовала: она просто умрет, если не дозвонится. А если трубку возьмет Виталий? От этой мысли сердце заходилось в ненормальном ритме и дышать становилось почти невозможно.

Тихомирова остановилась, решила, что теперь-то можно позвонить без свидетелей, воровато оглянулась, вокруг только чужие и равнодушные лица. Банковских не видать. Пора. Неверными пальцами она стала давить на кнопки.

– Здравствуйте, Людмила Викторовна, – путаясь в словах и захлебываясь от нечеловеческого волнения, выговорила Алина, когда услышала долгожданное «алло». – Людмила Викторовна, это Алина Тихомирова из Москвы вас беспокоит. Помните, мы совсем недавно приезжали к вам в гости с Татьяной?

– Ой, Алиночка, какой приятный сюрприз! – В голосе женщины послышалась неподдельная радость. – Конечно, помню, деточка. Как твоя нога?

– Нога хорошо, спасибо, – пролепетала Алина.

– Как приятно, что вы, такие молодые, такие занятые, не забываете старуху. Намедни подружка твоя звонила, теперь вот ты. Спасибо вам за внимание.

Алина онемела. В трубке слышалось радостное воркование Людмилы Викторовны, но смысл слов до нее не доходил. Значит, она была права. Татьяна информирована гораздо лучше, чем она. С какой стати подруга звонила старушке? И старушке ли она звонила? Неужели уколы ревности выросли не на пустом месте? И все ее страдания – вовсе не плод больного воображения, а печальная реальность? Хорошая история, но грустная. Наверное, не зря говорят, что женской дружбы не может быть в принципе. Но это лирика, сейчас это не так уж и важно. Сейчас главнее другое.

Людмила Викторовна обрадовалась возможности поболтать и несла всякую чепуху практически без остановки. Обалдевшая Тихомирова только иногда успевала вставлять короткое «да». Кажется, активная собеседница в этом не особенно нуждалась. Алина выслушала сводку погоды, проглотила информацию о самочувствии и замучившем старушку давлении, которое неизвестно отчего скачет беспрестанно и не дает жить спокойно. Единственное, что как-то поддерживает и бодрит, – это то, что Людмила Викторовна не проявляет ни малейших признаков волнения. Получается, что все в порядке не только у пенсионерки, но и у ее замечательного племянника. Потому как, если бы случилась беда, тетушка не несла всякую ахинею, а немедленно поделилась бы горем.

– Людмила Викторовна, – наконец не выдержала Алина, – а я могу поговорить с Виталием?

– Виталием? – В голосе доброй женщины послышалось неподдельное удивление. – Его нет.

– Что значит «нет»? – Алина еле удержалась на ногах, которые мгновенно стали ватными. Она так и знала, случилось самое страшное, сердце ее не обмануло. Пока она тут думала, как добыть этот телефон, с любимым случилось самое страшное, он умер.

– А тебе что, Татьяна ничего не рассказала? У нас в жизни большие перемены.

– Да нет, мы давно не виделись, – не задумываясь, соврала Алина.

– Так ты ничего не знаешь? Радость-то у нас какая, Алиночка! – с ликованием сообщила жизнерадостная пенсионерка. – Виталик женился.

– Женился? Как это женился? – невольно переспросила Тихомирова и осеклась, не успев до конца осознать ужас происходящего.

Хорошо, что в этот момент она подходила к автобусной остановке. Ей уже было глубоко по барабану, кто ее услышит, что подумают чужие люди, которые находятся сейчас рядом, какие выводы сделают. Основной задачей было сейчас присесть на свободный краешек скамейки. Это лучше, чем хлопнуться в обморок на грязный тротуар. Удалось. Старушка между тем не унималась. Еще бы, такая новость, хит сезона.

– Да, представляешь, женился не на ком-нибудь, а на настоящей иностранке. Жена у него не то из Швеции, не то из Швейцарии, прости старуху, точно не запомнила, путаюсь я в этих заграницах. Важная такая, а богатюща-я-я – просто страсть. Немного постарше Виталика, но ничего, гладкая, выглядит очень хорошо, блондинистая такая, шустрая. Правда, строгая очень. По-русски говорит, но не очень хорошо. Одного жаль – все у этих иноземцев не по-людски. Свадьбу не играли толком, родственников не пригласили, мать и отца обидели, шутка ли. Нехорошо это, не по-божески. Расписались в посольстве и умчались в дальние страны в тот же день. Обещались писать и звонить, да пока вот ни гугу. Но это понять можно, им сейчас не до родни. Милуются в медовый месяц, забыли обо всем.

– Людмила Викторовна, а вы ничего не путаете? Насколько я знаю, у Виталия нет родителей. Он же сирота. Он сам мне об этом рассказывал. – Алина цеплялась за тонкую ниточку надежды, не в силах осознать себя банкротом. Такую новость не проглотить и не переварить за две секунды. Происходящее не укладывалось в голове.

– Да окстись ты, девка, ничего я не путаю, – обиделась бодрая старушка. – Это ты что-то не так поняла. Я Витальку с самого рождения знаю. Какой он сирота? У него и мать, и отец в добром здравии находятся. У него еще, кроме родителей, целых две старших сестры имеются. Все красавицы, как на подбор. И все, слава Создателю, живы и здоровы. Ишь что надумала, сирота.

– Ну да, вы лучше знаете. Вы же его тетя, – обреченно прошептала Тихомирова.

Как она еще умудряется поддерживать разговор, она не понимает. Лучше бы Воробьев действительно умер, она не знает, сумела бы она пережить это горе, но что ей предстоит испытать в ближайшее время, вообразить было невозможно.

– И опять ты ошиблась. Я ему по крови-то никто. Мы соседями были когда-то с Воробьевыми. А то, что меня Виталька тетей зовет, так я не возражаю. Это у нас навроде игры.

– А свадьба когда была? – выдавила из себя Тихомирова из последних сил.

– Да как раз третьего дня, как только Виталий из командировки вернулся. Поженились – и в тот же день уехали.

– Но Виталий офицер. Ему же надо ехать на службу, ему нельзя уезжать навсегда за границу.

– Да какой он офицер? – от души развеселилась Людмила Викторовна. – Скажешь тоже, офицер. Выдумщик, вот он кто. Любит всякие фигуры важные из себя изображать да головы людям морочить. Артист он, одно слово.

– То есть вы хотите сказать, что Виталий никогда не учился в академии? А где тогда он взял форму, кортик? Зачем это все ему?

– Ты что, не веришь? Ну, это дело твое. А форму можно купить на рынке. Он и купил. Да, Алиночка, я заболтала тебя совсем. Ты чего звонишь? Опять хотите приехать в гости?

– Да нет, Людмила Викторовна. Просто решила позвонить, узнать, как дела, как вы себя чувствуете, какие новости. Очень рада была с вами пообщаться.

– Звоните, Алиночка, а еще лучше – приезжайте. Виталька, конечно, баламут известный, но вот уехал, и я осиротела совсем. Скучаю.

Алина шла по улице и не понимала, где находится, какое сейчас время дня и года, что вообще происходит вокруг. Ей никогда в жизни не было так плохо. Она была не способна адекватно воспринимать окружающий мир. Ей хотелось одного – умереть немедленно, чтобы закончилось все: предательство, несправедливость, кошмар, в который она умудрилась вляпаться с необыкновенным энтузиазмом. Сказать, что ей было плохо и горько, – это ничего не сказать. Тихомирова находилась на той грани отчаяния, когда не может помочь никто, даже самые профессиональные умники института великого Сербского. Ей было все равно сейчас – жить или умереть. Лучше было умереть, это проще, понятней. Естественный процесс, закономерный, не очень позитивная история для основной части человечества, но умереть гораздо проще, чем пережить предательство. Тогда бы закончилось все, исчезла невыносимая, рвущая на части не только сердце, но и каждую клеточку тела боль. Там, после жизни, нет несправедливости, в том мире нет предательства. По крайней мере, очень хочется в это верить.

Страшная история случилась с девочкой, которая была распахнута навстречу миру, любви и надеялась на счастье. Открытость души и уверенная надежда на то, что все будет хорошо, сыграли с ней дрянную шутку. Но сейчас, в момент отчаяния, анализировать ситуацию и уж тем более размышлять о чем-то не было сил. Она просто шла, потому что надо было вернуться домой, потому что завтра она должна идти на работу и делать вид, что ничего в этом мире не изменилось. Ей хотелось выть в голос, но она не могла себе этого позволить. Домой идти не хотелось. Родители решили, что необходимо сделать небольшой перерыв, и вернулись с дачи в город на несколько дней. Она не может с таким лицом вернуться домой, хотя сейчас это абсолютно не важно. Страшнее всего то, что мама обязательно решит, что нужно с доченькой поговорить, но она к этому не готова. Прости, мама. У девочки все очень плохо, твоей доченьке хочется умереть сейчас, немедленно. Степень предательства зашкаливает в энной степени и не поддается описанию. Не было никакой любви, она, как последняя доверчивая дурочка, с огромным желанием, не задумываясь, отдала себя, свое будущее, душу свою в лапы обыкновенного брачного афериста. Мало того что душа втоптана в грязь, из которой теперь не выбраться по гроб жизни, на ней повис долг в триста тысяч рублей. И еще она с легкостью стала предательницей. Ради красивых слов и глаз она в один миг отказалась от многолетней дружбы. Кто она после этого? Как с этим жить? Для чего?

Надо же, летний вечер, а неожиданно закрапал мелкий дождик. Что ж, будем считать, что это слезы по несбывшейся любви и утраченным надеждам вкупе с иллюзиями. Выжить бы, мама! Уж тогда она в другой жизни не будет такой доверчивой и влюбчивой идиоткой, она отомстит всему мужскому племени по полной программе. Алина саркастически ухмыльнулась из последних сил, надо же, еще в ней живы какие-то эмоции и мелькают довольно связанные мысли. Тихомирова дрожащими руками вынула из сумки зонтик.

Дождик все не унимался, из мелкого намека на летнюю, скоротечную грозу он постепенно превратился в серьезную стихию и начал шпарить по городу с ненавистью обиженного на весь белый свет. Так иногда бывает в Москве. Утром лето, через два часа осень. Но нынче наступила не осень, потому как на календаре совсем другое время, что-то необыкновенное и неуправляемое пришло в город, что называется стихией. Дождь, словно обезумев, начал лупить изо всех сил безжалостно, яростно, – по мостовым, машинам и людям. Отчаянный мальчишка-дождь мог себе позволить смыть с асфальтовых поверхностей города весь мусор и невзначай напомнить человеку, что он со своими амбициями ноль без палочки перед разгулом природы.

Алине было не до дождя. Она брела под ливнем в никуда с отчаянием идущего на плаху. Она не знала, что будет делать, не понимала, как ей жить дальше. Жизнь закончилась, рухнуло и уничтожено безжалостным злодеем все, что было самым важным, – надежда, дружба, любовь, радость. Есть два варианта. Условия игры предлагают ей выжить и превратиться в злобную и циничную суку или, что гораздо честнее и проще, умереть. Дождь не унимался и мешал думать, она никак не могла принять решения. Неожиданно налетел очень резкий и порывистый ветер. Все плохо, даже погода бушует, за что? Алина не понимала одной простой вещи. Она ничего плохого никому не сделала, она просто полюбила и была готова отдать себя любви и избраннику без остатка. Где, когда, в какой момент она совершила ошибку? Неужели для того, чтобы стать счастливой, надо быть прагматичной, просчитывающей ситуацию стервой? Один вопрос «за что?» пульсировал в мозгу как сумасшедший и не давал покоя. Ясно одно: она – несостоятельная дура, заплатившая за несколько дней эфемерного счастья слишком высокую цену. Результат потрясающий. Она потеряла веру в любовь, лишилась подруги, у нее теперь немыслимые долги, и она превращается в циника. Это страшнее, чем обернуться в полнолуние в мифическое животное. Вот, поняла сейчас: она несчастна. Можно просто произнести это слово, особенно не задумываясь о смысле, который в него вложен, а можно действительно стать несчастной за считаные минуты.

Еще один резкий порыв ветра превратил ни в чем не повинный зонтик из защиты от дождя в полное недоразумение. В руках остался только нелепый остов, спицы предательски выгнулись в странном танце, отдаваясь ветру, и защитное средство от дождя превратилось в странную фантазию художника-сюрреалиста. Как Тихомирова не старалась напомнить зонту об его функциональных обязанностях, все усилия были напрасны.

Алина вздрогнула и на секунду очнулась. Поглощенная собственными страданиями, она не думала, что ей придется бороться с зонтиком и потерпеть полное поражение. Уж с этой стороны она подвоха не ожидала. Непослушный и неправильный зонтик явился последней каплей в ее страданиях. Полились слезы, сначала по капельке, потом прорвались с такой силой, словно в организме открылись заветные, припасенные для определенной ситуации шлюзы. Это очень удобно – плакать под зонтом, когда имеется мифическая защита. Но сейчас, когда предателем оказался не только самый любимый на свете человек, но еще и предмет обихода, хотелось не только плакать, возникало желание орать на всю планету о несправедливости бытия.

Проклятый дождь, проклятый город, хочется умереть. Все предатели, вокруг одни подлецы и предатели, даже корейский зонтик. Алина шла в никуда, заливалась слезами, как маленький ребенок. Ей было все равно.

– Дура! Ты куда прешь? – Визг тормозов, остановившийся вплотную автомобиль и яростный возглас водителя, выскочившего на дорогу, ничего не изменили в ее жизни. Она даже страха не испытала.

Да, она не права, не посмотрела, переходя дорогу, сначала налево, потом направо, как учили в школе. И мужик правильно орет, кому охота из-за идиотов, которым жизнь недорога, в тюрьму садиться. Только он зря распыляется, не понимает, что ей сейчас даже не все равно, ей ужасно. Она не может объяснить родным и знакомым, как такое могло случиться с ней, Алиной Тихомировой. Ей не в силах никто помочь, жаль, что ее не сбил этот мужик, который виртуозно ругается матом и орет как сумасшедший. Живой, наверное. Счастливчик, раз его так шибает. А она умерла, и от этого никуда не деться. Странное поведение девушки немного погасило пыл водителя, он плюнул в сердцах, покрутил пальцем у виска, ничего толком не поняв, сел в машину и был таков. Он, конечно, не виноват в ее тридцати трех несчастьях, ему просто не повезло, что их пути пересеклись сегодняшним вечером.

Алина бросила бесполезный зонтик на тротуар и побрела дальше, обливаясь слезами. Дождь не унимался, он превратился в ливень, на мостовой и тротуарах пузырились многочисленные лужи. За несколько минут улица превратилась в театр показательных выступлений природы. Благоразумные люди предпочли поскорее покинуть улицу и укрыться от дождя. И только Тихомирова никуда не спешила. Она шла, пошатываясь и не разбирая дороги, по лужам, не чувствовала холода. Предательница нога неожиданно подвернулась, и Алина, охнув от боли, села прямо в лужу. Где тонко, там и рвется, резкая боль помешала сразу подняться. Тихомирова, стараясь принять вертикальное положение и выбраться из лужи, рыдала в полный голос. Замечательно, только что ее чуть не сбила машина, теперь она барахтается посреди города в грязной и холодной луже.

Помощь пришла совершенно неожиданно. Кто-то, не говоря ни слова, взял ее за плечи и помог подняться. Алину трясло, она плохо понимала, что происходит. Мокрая, дрожащая на ветру, глубоко несчастная, обманутая и брошенная, она не чувствовала ничего, кроме невыносимой боли и бесконечного страдания. Ей было все равно, что о ней сейчас думает этот незнакомый молодой человек. Наверное, принял ее за пьяную или наркоманку. Да и плевать ей, кто и что о ней думает. Мужчина подвел ее к краю тротуара и начал голосовать. Надо же, наивный какой. Кому охота в такой ливень заниматься извозом. Нет, нашелся чудак, тормознул. Алина послушно села на заднее сиденье, ее спаситель устроился рядом.

– Куда едем? – неприветливо, почти грубо, поинтересовался водитель, подозрительно поглядывая на Алину.

Наплевать, пусть думает что хочет, она не собирается оправдываться перед каждым встречным.

– Алина, назовите, пожалуйста, ваш адрес.

Только теперь Тихомирова поняла, что знает этого человека. Она не понимала, с какой стати Талисман оказался рядом и сейчас пытался довольно настойчиво узнать, где она живет.

– Я не поеду домой, – пролепетала Алина, – я не могу.

– Хорошо, – миролюбиво согласился Стрельников и бросил в сторону водителя: – Старосадский переулок, напротив Исторической библиотеки, я покажу. Если можно, побыстрее, девушке нехорошо.

– Кому сейчас хорошо? – буркнул недовольно водитель. – По такой погоде только гонки устраивать. Я еще пока жить хочу.

– Плачу втрое. Поехали, – железобетонным голосом скомандовал Талисман.

– Понял, командир.

Тихомирова не слышала этого диалога, словно находилась в другом измерении. Ее трясло, как в лихорадке, она плохо отдавала себе отчет, что происходит, куда везет ее Максим. Хотелось одного – согреться и забыться. Машина мчалась по вечерней Москве, несмотря на непогоду и плохую видимость, водитель честно отрабатывал свои денежки. Не прошло и двадцати минут, как они становились у подъезда старинного дома. Пришлось совершить над собой огромное усилие, чтобы покинуть уютный салон. Алина только-только начала согреваться, и ей совсем не хотелось выходить под дождь, по-прежнему безжалостно молотивший по асфальту.

Тихомирова плохо понимала, что происходит, она просто послушно семенила за Талисманом, балансировала между обмороком и полной прострацией. Максим крепко держал ее за руку, которую отпустил только перед дверью, чтобы достать ключи. После того как дверь открылась, Стрельников вновь взял Алину за руку, и через секунду они оказались в просторной и светлой прихожей.

– Ба! – громко крикнул Максим. – Я дома. Я не один.

Из глубины квартиры вышла пожилая женщина, абсолютно седая, невысокая, довольно пухленькая, очень домашняя, уютная, ее приветливое лицо освещала мягкая улыбка. На морщинистом лице выделялись необыкновенно яркие глаза с ласковым и мудрым прищуром. На носу, словно для довершения общей картины, почти висели круглые очки в золотистой оправе. Выглядела она как добрая бабушка из сказки.

– Господи, деточка! – всплеснув руками, немного испуганно воскликнула она, обращаясь не к собственному внуку, а к нежданной гостье, как старинная знакомая. – Ты же совсем мокрая. Как этот ирод мог допустить такое безобразие? Давай-ка я провожу тебя в ванную, а то так простыть недолго. Сначала надо о здоровье позаботиться, знакомиться потом будем. Максим, ты пока чайник ставь, – не забыла про внука сказочная бабушка, озадачила мимоходом.

Алина вопросительно посмотрела на Максима. Тот улыбнулся и развел руками. Все понятно, сразу видно, кто в доме хозяин. Тихомирова безропотно подчинилась команде доброй старушки. Похоже, что госпожа Тихомирова сегодняшним вечером улыбаться разучилась навсегда. Она безучастно следила за тем, как бабушка Максима наполняла ванну водой, хватило сил только кивнуть в знак благодарности, когда ей дали халат и полотенце. Хорошая женщина, не задавая глупых вопросов, оставила Алину одну, аккуратно прикрыла за собой дверь ванной. Тихомирова ощутила прилив благодарности к незнакомой пожилой женщине за ее мудрость и такт. Поддерживать беседу у нее не хватило бы сил. Алина погрузилась в ласковую воду, крепко зажмурила глаза, слезы вновь без удержу покатились по щекам.

Максим суетился на кухне, пытался сообразить, что нужно сделать. Наконец на пороге появилась бабушка. На ее лице сияла хитрющая улыбка.

– Максим, – почему-то страшным шепотом спросила бабушка, как будто Алина могла слышать их разговор, – ты что, из реки девочку вытащил?

– Почему из реки? – изумленно спросил Стрельников. – Ба, лучше посмотри, есть у нас коньяк или настойка какая-нибудь? И еще всякая малина-смородина сейчас будут очень кстати. Ну ты лучше меня знаешь, что в таких случаях нужно делать. Девушка промокла до нитки и замерзла. Надо человеку помочь.

– Я всегда была уверена, что ты романтик. Но сегодня ты превзошел самого себя, – торжественно и многозначительно начала бабушка.

– Ба, не усложняй. Я не романтик вовсе, я деловой и очень взрослый мужик. И не интригуй, не тот случай.

– Приводишь впервые в жизни девушку в дом, а она в таком виде. Оригинально.

– Ба, нормальный вид. На улице гроза, у человека зонтик сломался. Все очень просто. Никто не тонул, никто никого не спасал, рискуя жизнью. И привел я ее не знакомиться вовсе, а просто потому, что человеку помощь нужна, элементарная помощь, понимаешь?

– Ой, кого ты обманываешь, ребенок? Не смеши меня, пожалуйста. – Бабушка немного помолчала, а потом с чувством произнесла: – А знаешь, у тебя очень хороший вкус. Девочка – настоящая красавица.

– Фантазерка ты моя дорогая, Анастасия Федоровна. Она вовсе не моя девушка, хоть и красавица. Мы просто знакомы по работе, вот и все.

– Говори, говори, да не заговаривайся. – Бабушка погрозила пальцем. Это было так смешно, что Максим невольно прыснул. – Знаешь, на кого она похожа?

– Не знаю.

– А я тебе скажу. Она настоящая Русалочка. И не надо разубеждать меня, что ты вытащил ее из воды. Не надо мне рассказывать всякие небылицы про дождь и сломанный зонтик. Неубедительно звучит.

– Анастасия Федоровна, я тоже люблю Андерсена, не поверишь. Но девушка, которая сейчас находится в нашей ванной, вполне земное создание. Чешуи и хвоста у нее точно нет. И живет она не в Москве-реке и не в море-океане, а в обычной московской квартире вместе с мамой и папой. Зовут ее Тихомирова Алина, и работает она в банке.

Так что твоя версия не выдерживает никакой критики и расползается по швам. Где ты видела русалок, которые делают балансы и выдают кредиты?

– Это твое мнение циника и старого холостяка мешает увидеть то, что очевидно. А мне сердце подсказывает, что все совсем не так, как ты говоришь.

– А как?

– Думаю, что сегодня у нас особенный вечер, который кардинально повлияет на твою дальнейшую жизнь. Она самая настоящая Русалочка, только современная, поэтому работает в банке, многие современные девушки работают в банке, это нормально. И еще она твоя судьба.

– Неисправимая ты моя выдумщица. Я говорил, что обожаю тебя? Тебе бы сказки волшебные писать с таким необыкновенным складом ума. Может, попробуешь?

– Поздновато в мои годы литературным творчеством заниматься. Хозяйство придется забросить, а кто тебе будет пироги печь? Только ты еще вспомнишь мои слова, это я тебе гарантирую.

– Давай-ка, ба, дискуссию заканчивать. Слышишь, дверь в ванной открылась?

– У меня все готово. Приглашай нашу красавицу к столу.

Максим, посмеиваясь про себя, отправился за Алиной. Ох уж эти женщины. В любом возрасте непредсказуемы, это точно. А бабушка просто феерическая натура. Надо же такое придумать, да еще вести разговор на полном серьезе. Русалочка.

Хотя обижаться на любимую бабушку нет ни малейшего повода. Другая бы на ее месте впала в панику или раздражение и наверняка не стала бы искать романтическую подоплеку в том, что происходит сегодня вечером. Выразила бы негодование, поджала бы губы оттого, что заляпан паркет в прихожей и приходится тратить вечер на напрасные хлопоты, а то и назвала бы несчастную промокшую девочку мокрой курицей. А у него бабушка особенная. И сегодня она с блеском это еще раз подтвердила.

Алина наотрез отказалась идти на кухню, промямлила в ответ на приглашение нечто невразумительное. Что ж, ее можно понять. Стесняется девушка. Любой человек чувствовал бы себя не в своей тарелке при сложившейся ситуации. Стрельников не стал настаивать. Он твердо знал одно: девушку нельзя отпускать, она должна остаться ночевать в их доме. Интересно, что все-таки случилось? Стоит понурившись, глаз не поднимает, словно виновата в чем-то. Беда.

– Алина, – мягко проговорил Максим. – Можно я вас попрошу кое о чем?

Тихомирова согласно кивнула, но глаз не подняла.

– Переночуйте у нас сегодня, пожалуйста. И поверьте мне, утро вечера мудренее. Я это сто раз на себе проверял. Пойдемте, я покажу вам комнату. Там уже все готово. Поговорить не хотите?

Сцепив зубы до боли, чтобы не разреветься, Алина отрицательно покачала головой. Оставаться в этом уютном, гостеприимном доме было неудобно, но сама мысль о том, что ей придется сейчас одеваться, потом надо будет выйти на улицу, ехать домой, приводила в ужас.

– Отказы не принимаются. Пойдемте, Алина, – твердо и очень серьезно произнес Стрельников, вновь взял девушку за руку и повел по коридору.

Сил на сопротивление не было, Тихомирова вновь подчинилась.

Комната оказалась очень просторной, она больше была похожа на кабинет ученого. Вряд ли на этом старинном кожаном диване часто ночевали. Этот мебельный мастодонт располагал к тому, чтобы, удобно устроившись в его кожаных объятиях, поразмышлять или скоротать время с хорошей книжкой. Но сегодня он застелен для нее, и она не станет отказываться. Очень хочется спать, никогда в жизни так не хотелось лечь немедленно, закрыть глаза и не думать ни о чем.

– Располагайтесь, пожалуйста, поудобнее. И постарайтесь выбросить из головы все проблемы. Вы точно не хотите поговорить? Ну, нет так нет. Ложитесь, я вам сейчас горяченького чайку принесу.

Тихомирова не успела ответить, как Максим исчез из комнаты. Девушка из последних сил добрела неверными шагами до дивана и, не снимая теплого халата, забралась под одеяло. Когда через несколько минут Стрельников, деликатно постучав, отворил дверь, Алина крепко спала. Нервное напряжение сделало свое дело. Максим замер и внимательно рассматривал лицо девушки. Вода смыла с него следы слез и страданий, и сейчас лицо было безмятежным и спокойным. На щеках пробился легкий румянец, волосы беспорядочно разметались по подушке. Бедная девочка, кто же тебя так сильно обидел? Неприятности на работе? Это маловероятно. Сломанный и выброшенный в сердцах зонтик тоже ни при чем. От таких мелочей, даже если они сильно задевают и нервируют, так отчаянно не плачут и не бредут по лужам в неизвестность. Здесь что-то другое. Без человеческого «участия» дело явно не обошлось. Алина всхлипнула тихонечко, совсем по-детски обиженно, и повернулась на бок. У Максима неожиданно защипало в глазах. Он чуть не задохнулся оттого, что так внезапно и непривычно для себя расчувствовался.

Бабушка права. Она необыкновенная девушка, она Русалочка, та самая. Только вот знать бы, кто посмел так сильно обидеть сказочную красавицу, кто посмел? Желание защитить Алину, немедленно взять под опеку, приласкать, погладить по голове, прижать к себе покрепче и не отпускать никогда накатило с такой силой, что Стрельников едва сдержался, чтобы не прикоснуться к нежной коже, не поцеловать легонько волосы. Максим дернулся, пытаясь избавиться от наваждения, напрочь забыв, что в его руке бокал с чаем. Горячий напиток пролился на пол. Чертыхнувшись про себя, Стрельников тихонечко вышел из комнаты. Подумать было о чем. Он симпатизировал этому человечку давно, но он не собирался влюбляться и терять голову из-за женщины, даже если она окажется сказочным, неземным существом. У него совершенно другие планы на будущее. Лирические размышления Стрельникова прервала бабушка, неожиданно вылетевшая из кухни в коридор.

– Ну что? Как дела?

– Анастасия Федоровна, что с тобой? Ты меня перепугала до смерти.

– С каких это пор ты меня боишься?

– А с каких пор ты выскакиваешь неожиданно из-за угла и бросаешься на людей? Хочешь, чтобы я заикой остался до конца дней?

– Ой, хитришь ты, парень. Тебя в детстве не учили, что отвечать вопросом на вопрос, по крайней мере, некорректно?

– Заснула Алина.

– Ну и прекрасно. Сон – лучший лекарь. Завтра встанет здоровенькой и бодрой. Чудесная девушка.

– Я рад, что Алина тебе понравилась, – улыбнулся Стрельников, – несмотря на буйство твоей фантазии. Спасибо тебе, ба. Чашку заберешь? Я тоже спать пошел, завтра у меня день тяжелый. Спокойной ночи. – Максим наклонился к бабушке, чмокнул ее в щеку и пошел в свою комнату.

Анастасия Федоровна проводила взглядом внука, сердце ее ликовало. «Дождалась», – прошептала она негромко и, улыбаясь одной ей ведомым мыслям, отправилась на кухню.

Глава 14

Алина открыла глаза и в первый момент не поняла, что случилось и где она, собственно, находится. Она лежала в чужой постели, и, самое страшное, она не знала, кто хозяин этого доисторического дивана. Вокруг все было незнакомое: потолок, окна, шторы на них, массивные фолианты на книжных полках, и кругом, куда ни бросишь взгляд, камни и минералы разной величины. Очень красивые и совсем простые. Благодаря обилию экспонатов комната больше напоминала не жилое помещение, скорее она была похожа на отдел музея. Даже на картинах, украшающих стены, красовались каменные пейзажи.

Вчерашняя картинка никак не желала вырисовываться, и Алина испытала настоящий страх. Нечего себе шуточки жизни! Она же не героиня мыльной оперы, которая имеет право на глубокую амнезию серий на сто. Прежде чем оказаться в чужой постели, надо было каким-то образом в нее попасть. Ей стало очень жарко, она вдруг поняла, что проспала всю ночь, не удосужившись снять тяжелый махровый халат. Халат был тоже чужой. Осторожный стук в дверь заставил ее вздрогнуть, и в ту же секунду она вспомнила все. Вчерашний звонок в Питер, разговор с Людмилой Викторовной, страшное безжалостное прозрение, свое невероятное отчаяние, беспощадный ливень небывалой силы, Стрельникова…

– Как ты себя чувствуешь? – послышался голос Талисмана.

Алина ничуть не удивилась ни прозвучавшему вопросу, ни тому, что он говорил ей «ты». Эти условности такая суета, мелкие заморочки, придуманные людьми. Максим в комнату не вошел, только голова торчала в дверном проеме.

– Я не знаю, – честно ответила Тихомирова и поняла, что у нее нет сил, она не может пошевелить ни рукой, ни ногой, она не в силах сбросить с себя одеяло, хоть и задыхается от жары.

– Что-то ты мне не очень нравишься.

Максим вошел в комнату, подошел вплотную к дивану и прикоснулся тыльной стороной ладони к пылающему лбу Алины.

– Д-а-а, – протянул недовольно, – похоже, напрасно ты вчера проигнорировала чай с малиной. Температура у вас, девушка, как мне подсказывает интуиция, довольно высокая. И эта история мне не очень нравится.

– Максим, – говорить было очень трудно, но она обязана была извиниться перед человеком, – мне так неудобно. Создала вам миллион проблем и кучу хлопот. Вы уж извините меня, пожалуйста. Я сейчас встану и уеду.

– Какая чепуха. Можешь не извиняться, тем более что тебе не за что просить прощения. Значит, так. Лежи тихо, как мышка, без лишней надобности не прыгай. Будем доктора вызывать, похоже, без этого не обойтись. У нас есть замечательный доктор, тебе понравится. Он старинный знакомый нашей семьи и настоящий кудесник, кроме того, что еще очень хороший человек. Поставит тебя на ноги в один миг, гарантирую. Тебе удобно? – заботливо спросил Стрельников.

– Да, мне очень уютно. Мне кажется, что я маленькая совсем, мне так хорошо.

– Вот и лежи, отдыхай, – с улыбкой доброго дядюшки посоветовал Максим.

– Мне на работу надо. – Тихомирова сделала попытку приподняться с постели. Получилось плохо. Сил хватило только на один рывок, после которого она сразу же упала на подушку без сил.

– Никуда тебе не надо. Я сейчас позвоню вашему управляющему.

– Нет, Максим, это некорректно. Какое дело управляющему до рядового сотрудника, у него других забот полно.

– Даже очень корректно, это для тебя он главный начальник, а мы с твоим боссом приятели со школьных времен, он все правильно поймет и поможет, не волнуйся. А вот домой тебе бы не мешало позвонить самой, чтобы родных не пугать. Держи телефон, а я пока за термометром схожу.

Максим вышел. Алина, тяжело вздохнув, стала набирать номер домашнего телефона. Господи, какая она эгоистка! Погрузилась в свое горе и забыла обо всем на свете. А родители наверняка места себе не находят. Что врать-то, особенно когда ты не умеешь этого делать? Главная задача состоит в том, чтобы не посеять панику в родительских сердцах.

– Мамулечка, прости, у меня батарейка села, не могла до вас вчера дозвониться. Все так спонтанно получилось. Мы после работы всем отделом совершенно неожиданно поехали за город. Девочка с работы пригласила, помнишь, я тебе рассказывала, что наша Костикова замуж выходит за иностранца? Устроила нам прощальный вечер, неудобно было отказаться. Я пыталась позвонить перед отъездом, предупредить, но вас с папой дома не было. А там с телефонной связью проблемы. – Алина врала с таким вдохновением, что про себя удивлялась своим новым способностям.

– Алиночка, у тебя все в порядке? – Мамин голос звучал озабоченно.

– Все отлично, не волнуйтесь, пожалуйста.

– Хорошо, малыш. Мы сегодня планируем с отцом вернуться на дачу, не хочешь приехать к нам в выходные?

– Мамулечка, я пока не знаю, но я обязательно вам позвоню.

Обычный разговор отнял последние силы. Как тяжело врать без зазрения совести близким людям. Ни в чем не повинную Костикову зачем-то приплела. Вернулся Максим и, не говоря ни слова, не спрашивая разрешения, жестом заботливого родителя сунул Алине термометр под мышку и присел на стул рядышком. Алине очень мешал яркий свет. Солнце, словно опомнившись после вчерашних катаклизмов, сверкало в полную силу, заполняя ярким, нереальным сиянием комнату. От этого ломило в глазах. Голова гудела, в ней, бедной, все перемешалось в такую кашу, не дай бог никому. Мысли были обрывочными, вязкими, настойчивыми и горькими.

А потом она совершенно неожиданно для себя уснула. Очнулась Алина, когда приехал доктор. Он оказался очень стареньким, но, несмотря на это, напоминал хитрющего мальчишку, который внезапно усох и покрылся многочисленными морщинками. Еще он очень смешно разговаривал. Алина таких типажей только в кино видела. Ему не понадобилось много времени на осмотр пациентки. Пощупал пульс, измерил давление, посмотрел горло, щекотно поводил фонендоскопом по спине, задал несколько простых вопросов, попрощался и был таков.

Алина снова закрыла глаза, она и не подозревала, какое бурное обсуждение происходит в другой комнате.

– Вот что, мой молодой друг, я должен вам сообщить, – постукивая сухенькими пальцами по столу, начал доктор.

– Я весь внимание, уважаемый Борис Григорьевич. – Максим напрягся. Он слишком давно и хорошо знал этого человека и понял сразу, что Алинины дела не очень хороши.

– Боря, не тяни. Мы же волнуемся. Потом будешь политесы разводить. Говори, что с девочкой? – Анастасия Федоровна была взволнована не меньше внука и чувств своих не скрывала.

– Девочка практически здорова, – спокойно и взвешенно произнес Борис Григорьевич.

– Слава богу, – перекрестилась бабушка.

– А температура? У здорового человека, насколько мне известно, она вовсе не под сорок, разве нет? – недоверчиво спросил Максим.

– Ерунда. Два дня постельного режима, обильное питье – и жар как рукой снимет. Легкая простуда от переохлаждения. Здесь проблемы иного свойства. Причины я не знаю, это не столь важно пока, но у нашей пациентки сильнейшая депрессия. Вот-с, такие дела-с. Девочка находится на грани нервного срыва, балансирует, так сказать. Ей нужна квалифицированная помощь, а также нежная забота близких людей. Я понятно объясняю?

– Борис Григорьевич, что вы посоветуете? – спросил Стрельников.

Ситуация не критическая, но для него лично незнакомая. С чего начинать путь, к кому обращаться, непонятно. Вся надежда на старого и мудрого доктора.

– Посоветую я вам отправить вашу барышню дней на несколько в хорошую специализированную лечебницу, лучше за город.

– Тут мы без вашей помощи не обойдемся. Никогда не сталкивался с подобной проблемой. Я же в этом ничего не понимаю.

– Куда вы вечно торопитесь, господин хороший? Дослушайте старика до конца. Я знаю такое место. Я столько лет врачую больных и страждущих, что вы должны понимать, какое количество друзей и знакомых у меня накопилось. Есть у меня в запасе и психиатр отличный, он открыл за городом небольшой пансионат-лечебницу лет восемь назад. Специалист прекрасный, мирового уровня. Надеюсь, он найдет для меня местечко и поработает с девочкой. Тем более что ей не столько врачебная помощь нужна, сколько отдых, покой и свежий воздух.

– Боря, звони этому светилу немедленно. – Анастасия Федоровна чуть не вскочила со стула от переполнявших ее чувств.

– Настенька, душа моя, не волнуйся. Все будет хорошо. Не хочешь давление померить? Кстати, я никогда раньше эту барышню в вашем доме не видел. Откуда это неземное создание появилось?

– Давление я и сама себе измерить могу, а девочка… Не знаю, как это правильно сказать… – Анастасия Федоровна покосилась на внука и произнесла заговорщицки: – Пойдем-ка, Боренька, в столовую, чайку погоняем по-стариковски, там и поболтаем.

Максим чуть не расхохотался. Все бабушкины ухищрения были шиты белыми нитками. Фантазерка из нее замечательная, а вот интриганка – просто никакая. Да и ладно, пусть старики воркуют себе в удовольствие.

Так Алина совершенно нежданно-негаданно отправилась за город в частную лечебницу. Если бы не состояние дел и рвущая душу боль, можно было бы прыгать от счастья. Места красивые, клиника только называлась громким медицинским словом. На самом деле она состояла всего-навсего из семи финских домиков и небольшого лечебного корпуса. Уютные зданьица спрятаны в лесу, подальше от благ цивилизации и людских глаз. Каждый домик поделен на четыре отдельные секции со своим персональным входом. Можно жить и, если нет особого желания, даже не пересекаться с соседями. Ну разве что в столовой. Ничто не напоминает о том, что на самом деле ты находишься в лечебном учреждении. В твоем распоряжении не больничная палата, а гостиничный номер люкс. Две комнаты: уютная гостиная на первом этаже, на втором – спальня. Спи, отдыхай, ходи на процедуры, гуляй по широким аллеям и выполняй рекомендации врача. Телевизор, правда, отсутствует. Но это совсем неплохо.

Все на самом деле проходит, правы были древние. Ничего не изменилось с тех пор, как вся жизнь перевернулась с ног на голову. Предательство, любовь – все это пустое и ненужное. Голая философия, смешные и наивные откровения на почве переживаний. В результате остается только невыносимая всесокрушающая боль, которая не дает дышать, соображать и идти дальше по жизни. Но что самое интересное и заманчивое – боль притупляется со временем, многие вещи, которые раньше имели значение особенное и важное, перестают иметь смысл. Начинаешь понимать простые истины. Светит солнышко, и это прекрасно. Сегодня на завтрак дали, кроме каши, бутерброды с красной рыбой, и это стало маленьким праздником для большого количества граждан, поправляющих свое пошатнувшееся здоровье. Все хорошо и замечательно, только жить совсем не хочется, а так все отлично и превосходно. Сегодня Алина совершенно неожиданно поняла, что она не желает быть по жизни пациентом даже самой престижной клиники мира. И несмотря на то что случилось с ней, это еще не финал. Да, она стала послушной игрушкой в руках изощренного негодяя. К сожалению, эта яркая и неординарная сволочь по фамилии Воробьев сумела заморочить ей голову, свести с ума в одночасье и использовать ее по полной программе. Но если хорошо подумать, жизнь на этом не заканчивается. Она никогда не думала, что может стать героиней остросюжетного романа, она хотела любить и быть любимой, больше ничего. Но случилось странное и непонятное, за которое теперь придется расплачиваться много лет.

Надо выбираться из этого элитного сумасшедшего дома, чтобы доказать всем, в первую очередь себе самой, что вопреки обстоятельствам она не умерла и не сошла с ума, несмотря на все ухищрения проказницы судьбы. Да, Алина Тихомирова стала другой, она стала немного взрослей и намного циничней. Но только она одна знает, что не стала от этого хуже или лучше. Просто произошла некоторая переоценка ценностей, но это все ерунда и суета сует. Хорошо в этом загородном, стерильном раю, комфортно и безоблачно, только каждую минуту хочется повеситься. Здесь все как на подбор ведут себя как тихие сумасшедшие. Живут по режиму, послушно ходят на процедуры, вечером в кино. Да провались пропадом такая тихая и спокойная жизнь, сдобренная медикаментами и доверительными беседами с врачами. Жить ради того, чтобы в девять часов утра съесть овсяную кашу, потом сходить на процедуры, пообедать, поспать, в четыре часа выпить клюквенный кисель, на ночь опрокинуть стаканчик с успокаивающим – лучше не родиться вовсе.

Сейчас, когда вернулась способность соображать, Алине было очень горько еще оттого, что она растратила собственную душевную энергию на подлеца и негодяя без остаточка. У нее было ощущение, что теперь она не способна отдавать. Как несправедливо все устроено. Сколько всего хорошего сделал для нее Максим, не требуя ничего взамен. Вьется вокруг нее, надышаться и насмотреться не может. А она не в состоянии ответить взаимностью. И вовсе не потому, что жестокая или глупая. Причина совсем в другом – отдавать нечего. Ее выкачали, внутри ничего нет, кроме пустоты. Вот так всегда. Обидит один человек, а за его подлость должен отвечать совершенно другой, который на самом деле заслуживает совсем другой доли, чем роль мальчика для битья. Максим приезжал каждый день. Поначалу его визиты немного смущали, но сейчас, через неделю, она с нетерпением ждет приезда Талисмана. С ним легко и хорошо. Они бродят по лесу, болтают о чем придется. Ощущение, что они знакомы тысячу лет. Она ему очень благодарна, но не больше.

Через десять дней Алина вернулась домой. Талисман доставил ее до порога дома, перед тем, как распрощаться, вручил неподъемную корзину с фруктами и букет цветов.

– Ты с ума сошел. Я не смогу это съесть при всем желании. – Алина растерялась, не зная, как поступить. – Корзина сама по себе выглядит великолепно, но количество! Это уму непостижимо! Я же не слон.

– У тебя, дорогая, нет выбора. Это тебе Анастасия Федоровна прислала. Сопротивление бесполезно, можешь мне поверить. Имеешь право, конечно, сделать глупость и отказаться от презента, но это чревато очень тяжелыми последствиями, лучше прими подарок. Соседей угостишь, знакомых. Бабушка считает, что тебе необходимы витамины. А раз бабушка так решила… – Максим обреченно махнул рукой.

– Поняла. Передай бабушке спасибо. Нет, лучше я сама ей позвоню вечером.

– Позвони. Она будет очень рада.

– Да перестань, Максим, мы с ней почти незнакомы. А она принимает такое участие в моей судьбе, что мне становится неловко.

– Это называется любовь с первого взгляда. Ты ее покорила сразу, так что терпи.

– Угу, покорила. Притащилась среди ночи в чужой дом мокрая и грязная, вся в соплях и слезах. Потом еще заболеть умудрилась. Покорительница сердец. Лучше не придумаешь.

– А у меня бабушка большая оригиналка. Ей все очень понравилось, а особенно ты. И она решила, что мы непременно должны пожениться. Так что откармливает она тебя небескорыстно.

Не поймешь этого Максима. То ли шутит, то ли правду говорит. Не волнует, будем считать, что это не очень удачная шутка. К тому же не стоит дергаться. Он же не предлагает ей руку и сердце, это бабушка так решила. Он говорит об этом спокойно, со здоровой долей иронии. Интересное кино. Это что сейчас прозвучало? Предложение он сделал в такой форме или просто сообщил, что чудит старушка? А чего, собственно, об этом задумываться? Она замуж не собирается, и неизвестно, захочется ли ей туда в будущем.

– Не будем разочаровывать старушку, фрукты принимаются. Только я всю эту красоту самостоятельно не дотащу даже до лифта. Мне помощь необходима, и желательно – в виде грубой мужской силы.

– Нет проблем, доставку я тебе обеспечу. У меня еще есть минут сорок. Надеюсь, за это время мы успеем подняться на лифте?

– Стрельников, ты меня извини, конечно, я все время забываю тебя спросить о главном. Сколько денег я тебе должна?

– За что?

– Не надо делать наивные глаза. Ты взрослый человек, тебе это не идет. Я же понимаю, что пребывание в клинике стоит денег. Я не хочу быть твоей должницей.

– Забудь.

– Нет, Максим.

– Ты не поверишь, но все бесплатно.

– Я действительно не верю.

– Алина, не усложняй. Борис Григорьевич действительно все устроил как нельзя лучше. У них там в этой системе давно сложившиеся отношения. Сегодня один помог другу – завтра друг ответил взаимностью. Не имей сто рублей в действии.

– Чудеса.

– Нет, Алина, не чудеса. Люди. Это твоя дверь? Все, я побежал. Созвонимся, – успел крикнуть он, пока не захлопнулись двери лифта.

Надо возвращаться в жизнь. Не все так плохо, когда есть на свете такие люди, как этот милый доктор, Талисман и добрейшая Анастасия Федоровна.

Вечером, около восьми, раздался звонок. Алина открыла дверь без всякой задней мысли. Она не ожидала подвоха. Когда она увидела бывшую подругу, первое, что ей захотелось сделать, – захлопнуть дверь перед носом Домашневой и замуровать на всякий случай со своей стороны. Кого ей сейчас не хотелось видеть, так это Татьяну. В душе все перевернулось, слишком многое произошло. Собственное чувство вины зашкаливало и терзало неимоверно. Прибавить к этому нешуточную обиду на бывшую подругу – и получится такой коктейль из чувств и эмоций, которому и название-то сразу не подберешь.

– Привет, – как ни в чем не бывало пропела Домашнева. Радости особой в голосе Татьяны Алина не услышала. Зато в нем не было излишнего драматизма и напряжения.

– Привет, – сухо отозвалась Тихомирова. – Ты зачем пришла? – довольно враждебно напрямую спросила она.

Чем разочаровываться в приятельских отношениях, лучше подруг вообще не заводить. Целее будешь. Эту науку она постигла и не собиралась повторять собственные ошибки. Правила игры изменились слишком стремительно.

– Что, и домой не пустишь? – язвительно парировала Домашнева.

– Проходи, – холодно ответила Алина, развернулась и ушла в комнату. Не было у нее ни малейшего желания наблюдать, как та будет снимать обувь, прихорашиваться у зеркала.

Татьяну долго ждать не пришлось. Через минуту она уже вошла в комнату и уселась в кресло с таким решительным видом, что Алина поняла – от Татьяны так просто избавиться не удастся. Предстоит долгий, мучительный, а самое главное, совершенно никчемный разговор. Кому это нужно, науке неизвестно. Что он может исправить или изменить в их жизни? Любовь растворилась, деньги тоже. Они обе – полные банкроты по всем статьям. И выбираться из кошмара каждой из них предстоит не вместе, не в одной связке, а поодиночке. После всего, что случилось, им не по пути, а очень даже наоборот, их дорожки проложены в противоположные стороны.

– Нам надо поговорить, – объявила Домашнева.

– Не вижу в этом особой необходимости. Все и так ясно, – твердо ответила Алина.

– Ты не видишь, а я вижу. Чего ты дуешься, как мышь на крупу? Мы с тобой обе хороши, если честно. Увидели смазливого мужика и голову потеряли, растаяли. Ах, любовь! Забыли про все на свете, похерили дружбу, веру друг в друга. Мы с тобой не только круглые идиотки, мы еще и предательницы.

– Открыла Америку. Что с того? Все уже случилось, исправить мы ничего не в силах. Да, мы обе виноваты, и нам с этим жить дальше. Но как ты не понимаешь, что уже не будет все у нас с тобой как прежде? И мне на самом деле наплевать и растереть, я не собираюсь виниться, оправдываться, лить слезы, каяться и делать судорожные попытки вернуться к прежним отношениям.

– Послушай, Алинка, до меня до сих пор никак не дойдет, как мы могли одновременно попасться на один крючок? Может, этот гад обладает гипнотизерским талантом?

– Да какая разница, обладает, не обладает. Что толку сейчас рвать на себе волосы и гадать на кофейной гуще?

– Я знаю, что мы должны сделать.

– Очень интересно.

– Мы должны добиться, чтобы этого брачного афериста объявили в международный розыск.

– Шикарная идея. Интерполу больше делать нечего. Мало того что мы по собственной глупости оказались подругами-дурочками из одной сказки с плохим концом, ты требуешь продолжения банкета, предлагаешь не прекращать игру и положить годы жизни на вторую часть этой страшилки? Нет уж, дудки. Я лично в этой игре участвовать не желаю. Мне во как хватило. Я вообще не желаю об этом говорить, вспоминать, мусолить подробности. Главное мое желание – забыть, стереть из памяти кошмар по имени Виталий Воробьев. Вот такая у меня позиция. Хватит, навлюблялись, наигрались, замуж сходили, программу выполнили. Надо думать, как из долгов выпутываться. Вот это настоящая проблема на сегодняшний день.

– Тебе еще повезло. У тебя он хоть квартиру не тронул. Моей не побрезговал.

– Постой. Так это что получается? Квартиру твою Воробьев грабанул?

– Кто же еще? Только у него был доступ к ключам и масса свободного времени. Больше некому.

– Какая славная картина вырисовывается! Как он все хорошо просчитал и распределил. Просто стахановец криминального труда. Трудился не покладая рук, практически без отдыха.

– Выходит, что так. В две смены работал.

– Так, дорогая, а теперь колись, когда он начал тебе знаки внимания оказывать?

– Еще в Питере, когда ты дома осталась из-за ноги. В этот день у нас все и закрутилось.

– Постой, постой. Ты не поверишь, именно в этот день начался и наш головокружительный роман. Когда же вы успели, не понимаю. Все утро он был со мной.

– Правильно, а вторая смена началась у него после обеда. Тебе сказал наверняка, что ему пора возвращаться в академию. Сказал?

– Да, так и было.

– А сам, задурив голову тебе, отправился по моим следам. Ведь он знал, что я уехала в Петродворец. Там мы совершенно «случайно» встретились. Для меня действительно встреча оказалась большой неожиданностью. Он так обрадовался, наплел, что любит проводить свободное время именно здесь. И что встреча наша не случайна, что это судьба. Ну и пошло-поехало.

– Какая прелесть! Замуж звал? Про дальний гарнизон и суровые условия песни пел?

– Конечно. Я думаю, что он особенно и не старался менять пластинку. История хорошая, наверняка обкатана и проверена не раз на легковерных дурочках. Так что, думаю, и тексты сообщений, если мы их сравним, будут похожи как две капли воды. Зачем каждый раз напрягаться и изобретать велосипед, когда девки ведутся на любовный бред по счету «раз»? Мы любовные сочинения и получали практически одновременно, если помнишь.

– Ой, какие мы с тобой бестолковые и наивные!

– Знаешь, Алин, мы с тобой нормальные, очень неплохие люди. Просто нам не повезло, нарвались на подлеца. Вся наша вина в том, что мы скрыли друг от друга некоторые моменты. Если бы мы с тобой еще в Питере поговорили на эту тему, сейчас бы нам не пришлось расхлебывать собственную глупость большой ложкой. Я шампанское наше любимое с собой принесла. Выпьем?

– А у меня фрукты в ассортименте, как в хорошем супермаркете. Тащи свое шампанское. Бум мириться.

– Бум! И пропади он пропадом, уголовник несчастный. Только я все равно еще одно заявление напишу в милицию. Пусть будет. А вдруг повезет? Всякое же в жизни случается.

– Нет, я не пойду в милицию.

– Правильно, не ходи. Ты не пойдешь, я не пойду, она не пойдет, а эта сволочь еще несколько десятков лет будет людей обманывать. Ты знаешь, я в церковь ходила.

– С чего бы это?

– Да так, поинтересовалась у батюшки, каким образом дожить до того славного момента, когда твой обидчик получит по заслугам.

– И какой ответ получила, если не секрет?

– Батюшка мне сказал такую вещь, ты не поверишь. Он посоветовал простить обидчика. Не формально, а от всей души, по-настоящему. Простить с легким сердцем, вот именно так он и сказал. Потому что, когда ты сподобишься дорасти до такого уровня и сумеешь распрощаться с обидой, судьба сама отомстит твоему обидчику.

– Красивая философия. Только прощать как-то не хочется, душа протестует.

– Если честно, мне тоже не хочется. Мне больше всего сейчас хочется кое-кого задушить голыми руками.

– Как на работе? Потерпи, я скоро выйду.

– А, как всегда, ничего нового и интересного.

– А ты откуда узнала, что я домой вернулась?

– Это Стрельников твой молодец. Звонил мне чуть ли не каждый день, обстановку докладывал. Спасибо ему огромное. У тебя телефон отключен, информации никакой, я чуть с ума от страха не сошла. Уже всякие мысли лезли в голову.

Сколько раз ни давай себе обещаний и ни клянись хоть на крови, что отныне ты не будешь делать того, этого, станешь совсем другой, как правило, ничего путного из этого не получается. Качества, данные тебе при рождении, и воспитание все равно берут свое. Еще час назад Алина была уверена на сто процентов, что не будет поддерживать с Татьяной дружеские отношения, и зареклась заводить подруг в принципе. И что? А ничего. Что она представляет собой без подруги? Одинокое существо, которому не с кем похохотать или погрустить, посплетничать или помолчать, обсудить покупки, пожаловаться, да мало ли что. А обиду надо засунуть куда подальше. Потому что еще неизвестно, кто из них больше виноват. Обе хороши. Посадить каждую из них на чаши весов, стрелка замрет на нейтралке. Ни одна не перетянет. Так что копить и лелеять собственную обиду, по большому счету, занятие не совсем правильное.

– Ты знаешь, мы, конечно, вляпались с тобой, подруга, по полной программе. И желание уничтожить эту гадину сейчас очень сильное. Но мне кажется, что батюшка прав. Рано или поздно ему придется ответить за то, что он творит.

– Да хватит об этом уроде вспоминать. Главное, что мы снова вместе.

– Да, это правда. Хорошая компания. Две красавицы, которых развели по счету «раз». Что теперь с долгами делать?

– А у нас есть выбор? Отдавать надо денежки, иначе нам с тобой несдобровать. – Татьяна пригорюнилась.

– Как Мурашов? – Алина спросила тихо, без всякой издевки. Что толку долги считать, меньше они от этого не станут.

– А с Мурашовым все. Я после этого случая решила твердо, что больше никому и никогда не позволю над собой издеваться. Сколько можно быть дурой. Ты знаешь, мне в голову пришла гениальная идея.

– Здорово, – грустно ответила Тихомирова. – Снова устроим себе каникулы? Ты, кстати, в курсе, что означает это слово в переводе с древнеримского? Ни за что не догадаешься. Римский сенат уходил на отдых, когда начиналась самая сильная жара, а точнее, с двадцать третьего июля.

– Алинка, ты не бредишь? Шампанское в голову ударило?

– Ты послушай, история очень поучительная для нас с тобой. Так вот, в этот день как раз Сириус, которому поклонялись древние, становился четко виден на небосклоне. А находится он в созвездии Гончие Псы. Поэтому слово «каникулы» дословно означают «песьи или собачьи дни». Для нас они такими и стали.

– Где ты раньше была такая умная?

– Была бы я умная, я бы прочитала об этом до поездки в Питер, – вздохнула Алина. – Так в чем заключается твоя очередная гениальная идея? Давай выкладывай, пока я добрая.

– Не знаю, как ты, а я теперь ни за что в жизни не выйду замуж.

– Хорошее начало. В монастырь уйдешь?

– Да ну тебя, какой монастырь, я, несмотря ни на что, жизнь люблю. Но я придумала одну замечательную вещь. Чтобы избавиться окончательно от комплексов, можно совершенно спокойно взять свадебное платье напрокат, навести красоту, заказать лимузин, от души нафотографироваться на долгую и светлую память и забыть навсегда про свадьбы, мечты о безоблачной семейной жизни и прочую ерунду.

– Вот если бы у меня были силы, я бы сейчас тебя все-таки пришибла. Ты ненормальная.

Глава 15

Вот и все. Ничего не изменилось вокруг. Примерно как после смерти. Любому человеку очень трудно, практически невозможно представить, как будет существовать мир, когда его не станет. Но люди рано или поздно уходят, а остальные продолжают жить. Никто, кроме близких и родственников, не замечает этой потери. Все продолжают жить по своим законам и понятиям: плачут от горя и смеются от радости, поглощают пищу, ходят на работу, воюют, творят, ленятся, любят, ненавидят, рожают детей… Нечто похожее произошло и с Алиной Тихомировой. Только она не умерла в физическом понимании этого слова, но в целом существенной разницы не было. Время, вопреки распространенному мнению, пока лечит плохо, вернее, никак. Хотя надеяться на всесильное могущество только этого доктора все-таки не очень правильно, надо больше рассчитывать на свои силенки. Но здесь тоже ожидает засада, потому как силенок почти не осталось.

Жизнь потихоньку начала входить в обыденное русло. Только надежды на счастье и радость испарились навечно. Не осталось ни чувств, ни стремлений, ни желания продолжать этот славный марафон.

Несмотря на старания с обеих сторон, отношения между двумя бывшими закадычными подругами дали глубокую трещину. Теперь не возникает желания позвонить лишний раз без повода друг другу, потрещать, посплетничать. Черная кошка, пробежавшая между ними, сделала свое мерзкое дело. Татьяна стала для нее не то чтобы чужой, здесь дело совсем в другом. Общение с Домашневой ничего не приносит, кроме дискомфорта. Натянутость обоюдных фраз, складывающихся из обычных слов, но обязательно с вымученным и неискренним оттенком, действует угнетающе. Время легких разговоров, дружеских перепалок и подколов осталось в прошлом. Ситуация усугубляется тем, что они работают на одном участке и вынуждены видеться ежедневно.

Алине очень хотелось уволиться с работы. Желание было настолько сильным, что она едва справлялась с собой, чтобы не написать заявление об уходе. Никто не был виноват в том, что с ней случилось, но Алина с огромным трудом могла общаться с коллегами. Что-то надломилось в ней, и она стала воспринимать обычные слова и события совсем по-другому, словно обнажился в душе неведомый нерв, который все время возмущался и вибрировал от малейшего неверного слова или поступка. Стало трудно и крайне тяжело общаться с коллегами, не было ни малейшего желания произносить вовремя нужные слова, участвовать в кабинетных посиделках и обсуждать животрепещущие новости местного масштаба. Все выглядело мелким и никчемным. Тихомировой казалось, что, если она найдет себе другое место, поменяет работу, ей станет легче. С маниакальной настойчивостью она начала отправлять по электронной почте свое резюме. Ответы начали поступать довольно скоро, но среди предложений она не нашла для себя подходящего варианта. Никто из потенциальных работодателей не предлагал заработную плату выше той, которую она получала. Москва перенасыщена бухгалтерами и экономистами, это надо понимать. Может быть, в другое время и при других обстоятельствах Алину устроили бы некоторые предложения, она бы с удовольствием пофантазировала на эту приятную тему, но нынче выбора у нее не было. Ей сейчас тупо были нужны деньги, и только деньги. Не потому, что она стала меркантильной, а потому, что на ней висел нешуточный долг. Кредит, подаренный бывшему возлюбленному, повис на шее мертвым грузом. И как ни крути, надо эти деньги отдавать вкупе с грабительскими процентами. Она обеспечила брачному аферисту и прохиндею нехилое существование в заграничном раю. Проклинай не проклинай, вспоминай не вспоминай, а денежки вернуть банку-грабителю обязана она, Алина Тихомирова.

Мысль о том, что придется несколько лет ущемлять себя во всем, надежды на счастливое будущее не прибавляла. Алина ощущала себя бесправной, насмерть уставшей рабыней, пристегнутой несокрушимыми цепями к старинной галере без права на помилование или чудесное спасение. Дороговата оказалась цена за несколько дней счастья, вернее, эфемерной надежды на него. Алина никогда не жила богато, но в то же время за последние годы у нее не возникало особенных проблем на этой почве. Она не научилась копить, экономить и откладывать и, если честно, денежки не считала. А нынче выбора нет – приходится дрожать над каждой копеечкой. Ярмо она умудрилась на себя повесить капитальное. Теперь неизвестно какое время придется работать на благо замечательного парня.

Судьба ее хранит, и это здорово, только пока радости особой не приносит, исключительно чувство тихой благодарности. Хорошо, что идею наложить на себя руки и избавиться разом от всех проблем она давно выбросила из головы. Она не доставит Воробьеву такой радости. Если даже им не суждено встретиться в этой жизни, она себя чувствует гораздо лучше, чем он. Она не трясется от страха и не ждет каждую секунду, что сейчас придут люди в форме и поведут под белые ручки за решетку. Это пусть Воробьев боится собственной тени, у него на то есть веские причины. Обтяпывая подобные делишки, человек не может не дрейфить, даже самый уверенный в себе. Рано или поздно ему придется ответить за собственную подлость. Есть еще и более обнадеживающие мысли. Когда-нибудь, пусть даже через очень много лет, он состарится, это неизбежно. И тогда – лишится своего основного промысла. С чем он останется? Со списком обманутых женщин? Довольно слабое утешение. Старый альфонс – понятие исключительно жалкое. Так что остается пожелать Воробьеву долгих лет жизни и глубокой старости. Но это все эмоции. Реальность предлагает другие правила игры. Надо отдавать этот проклятый долг. А там видно будет. В конце концов, жизнь на одном подлеце и прохиндее не заканчивается. Еще остается время повоевать за счастье, тем более что жизненного опыта прибавилось – будь здоров, не кашляй!

А тут еще день рождения не за горами. Дата юбилейная. Алина раньше очень любила этот день, замечательный праздник имени себя. Но нынче приближающийся день варенья не сулил радости, не дарил надежды и вообще был очень некстати. Кто бы знал, как ей не хочется отмечать славный юбилей. В принципе она и не собиралась устраивать празднество, только ее в покое не оставят. Хорошо, хоть родителей не будет в городе. Папа с мамой совершили настоящий подвиг – оставили свою дачу и уехали на целых три недели на море. Она за них бесконечно рада, наконец-то люди открыли глаза и увидели, что, кроме дачных соток, на свете есть многое другое. Так что с родительской стороны обойдется без сюрпризов. А на работе стол накрывать придется. Никто ее не поймет, если она вдруг нарушит давно сложившуюся многолетнюю традицию. От одной мысли о неизбежно надвигающемся бедствии ломит зубы. Вот интересно, есть на свете счастливчики, по-настоящему свободные во всех отношениях, которым побоку условности и стереотипы? Да нет, скорее всего, таких не бывает. Обидеть всех желающих поздравить именинницу, лишить их возможности посидеть за праздничным столом – мужества не хватает. Кишка тонковата. Поэтому загодя приходится тащиться на работу с тяжеленными сумками в руках. Девчонки заранее стали приставать с вопросами, что подарить, о чем мечтает Тихомирова. Алина не стала долго раздумывать. Подарки ей сейчас не нужны ни в каком виде. На сегодняшний день весь ее интерес сосредоточен на денежных знаках. Кто-то попытался поныть, что деньги дарить совсем неинтересно, должна остаться память от родного коллектива, все-таки дата юбилейная, но Тихомирова не поддалась на уговоры. Народ у них в отделе конкретный, считать умеет, прислушиваться к чужому мнению тоже. Желание именинницы для остальных – закон. Никто в душу мохнатыми лапами не полез, и на том спасибо.

Не сказать, что подобные мероприятия в их отделе носят торжественный или буйный характер. Все происходит довольно скромно, скорее как дань традиции. Виновник праздника накрывает стол во время обеденного перерыва, принимает поздравления, и большое спасибо, если после второго тоста народ не забудет, по какому случаю этот банкет. Несколько бокалов вина, пара-троечка традиционных, без особой выдумки, тостов с пожеланиями здоровья, счастья и любви, непременное чаепитие с тортом, и на этом, собственно, праздник заканчивается. Обычно застолье по любому поводу больше похоже на производственное совещание, чем на веселый карнавал. Крайне редко, можно по пальцам пересчитать, случалось, что пели и плясали. Но это нетипично и не поощряется в стенах их славного учреждения.

И вот день рождения наступил. Утром Алина открыла глаза и отчетливо поняла, что чуда ждать не стоит. Ничего позитивного и нового он не принесет. Тихомирова поднялась и стала собираться на работу, при этом, кроме состояния тревожного напряжения, она не ощущала ничего. В этом году она даже не приготовила для себя новый наряд. Ничего, надо немного потерпеть, и этот день тоже пройдет.

Сотрудники встретили ее радостными приветствиями и сумбурными, но очень искренними поздравлениями. Тихомирова тихо удивлялась про себя – все вокруг так радуются, как будто и вправду день особенный. Приятно поразило, что кабинет украшен гирляндами разноцветных шаров и плакатами с шутливыми пожеланиями. И когда только успели подготовиться? Молодцы ребята, расстарались не на шутку. Мелочь, а на душе потеплело.

День выдался хлопотным, потому что к обеду надо было успеть накрыть стол, и работу никто не отменял. Но глаза боятся, а руки делают. Потихонечку проблемы рассосались, и наконец нетерпеливые коллеги сели за праздничный стол. Торжество не обещало никаких сюрпризов. Сначала выступит начальник, это отдельное испытание, которое придется пережить, потом девчонки пожелают всего-всего. Сценарий известен заранее. Так и произошло. Постучав для порядка вилкой о бокал, со своего места поднялся дорогой начальник. Человек он хороший, но оратор никакой, до Цицерона ему далеко, косноязычен от рождения, нужные слова подбирает с трудом, иногда его жалко становится. Всеобщее внимание приковано к его персоне, и сразу заметно, что ему это страшно мешает. А еще вместо простых, душевных слов обязательно пройдется по трудовой биографии. Как будто хороший специалист – это все, и если работник отличный, то и человек хороший. Вот и сейчас завел свою песню о славном трудовом пути именинницы, когда пришла, сколько проработала, каких успехов достигла, ужас. Но ничего, управился. Народ за столом оживился. Трудно слушать длинный и довольно нудный рассказ о славных трудовых победах, когда очень кушать хочется и есть прекрасный повод пригубить хорошего винца.

Как и предполагала Алина, через двадцать минут начались разговоры о работе. Все шло своим предсказуемым и скучным чередом, но тут совершенно неожиданно начали подтягиваться с поздравлениями представители из других отделов, что внесло в течение праздника радостную нотку. Тихомирова предстоящее событие не афишировала и никого из чужих не приглашала. Но она не учла того факта, что работает в банке уже почти семь лет и отношения у нее со всеми прекрасные. Сначала примчались две девчонки из кредитного, притащили очень смешную кружку с ее фотографией. Потом зашла секретарша самого с цветами и пакетиком. Алина, положа руку на сердце, не ожидала, что ее скромный день рождения вызовет такой ажиотаж. Производственное собрание закончилось, стало суетно, шумно, бестолково, но очень приятно. Но, как оказалось, это было только начало. Когда в кабинет ввалились информатики в полном составе, народ ахнул. Эти разгильдяи отличились по полной программе. Видимо, не определившись, кто из них достоин поздравить Тихомирову от лица отдела, они пришли скопом. Но мало того что они притащили шикарный букет и шампанское, они не забыли о гитаре. Когда хор небритых мальчиков за тридцать исполнил под струнный перебор поздравительную песнь, отступать стало некуда. Эта орава своим мужским присутствием не на шутку взбудоражила тихий женский коллектив. Обеденное время давно закончилось, но все, не сговариваясь, делали вид, что ничего не произошло, и дружненько этот факт проигнорировали. Никому не хотелось расходиться, все веселились от души. Какой-то умелец настроил радиоволну на танцевальную музыку. Алина не переставала удивляться, как, однако, разошелся народ. Тихомирова забыла про свои беды, и это было главной победой сегодняшнего дня. Вот так всегда, когда не ждешь ничего хорошего или особенного, судьба тебе преподносит приятный сюрприз, и даже не один. Совершенно неожиданно получился отличный день рождения, искренний и милый праздник. Даже танцы организовались под ненавязчивую музычку.

Когда дверь кабинета открылась неизвестно в который раз, Алина не придала этому факту ни малейшего значения. Мало ли что, может быть, еще кого-то принесло на огонек, а может быть, люди решили выйти на перекур. Она в это время усиленно размышляла, пора уже бежать в ближайший магазин или погодить еще чуток. Спиртное убывает с катастрофической быстротой, закуски явно маловато, торт тихо грустит в сторонке, потому как не пригодился и, учитывая масштабы бедствия, вряд ли будет востребован сегодня.

– Поздравляю, – услышала она и резко обернулась.

Нет, сегодня точно день чудес. Этого она не ожидала. Перед ней во всей красе стоял сияющий, как майское солнышко, господин Стрельников с охапкой цветов. Протягивал ей небольшую коробочку, украшенную бантом. С ума можно свихнуться. Алина оторопела. Похоже, что на сегодня неожиданности не закончились. Алина приняла подарок, засуетилась, не зная, куда пристроить цветы. Коробка мешала, и она, недолго думая, положила ее к остальным сувенирам.

– Спасибо. Откуда ты узнал, что у меня сегодня день рождения? – Голос Тихомировой звучал строго, но это произошло больше от растерянности.

Надо же, какое внимание со стороны Талисмана, она и не ожидала такого поворота событий. Максим только улыбнулся в ответ и ничего не ответил. Тихомирова запаниковала. Надо было что-то делать, представить нового человека гостям, посадить его за стол. Она все-таки хозяйка праздника и отвечает за то, чтобы всем было комфортно. В этот момент как раз закончилась песня, и народ потянулся за стол. Алина твердо решила, что на этом пора закончить праздник жизни.

– Дорогие друзья, коллеги! – довольно громко обратилась она к присутствующим. – Попрошу наполнить ваши бокалы.

Предложение вызвало необыкновенный энтузиазм. Разгоряченная публика жаждала веселиться до бесконечности. Но они не угадали.

– Я бесконечно благодарна всем за внимание, теплые слова, искренние поздравления и подарки. – Алина твердо решила не сходить с курса, но договорить ей не дали.

– А мы еще не хотим уходить, – радостно сообщил Димка-информатик, – ребята, нас выгоняют!

– Правильно. – Талисман, не спрашивая разрешения, неожиданно перехватил инициативу у Алины, которая на секунду потеряла бдительность. – Господа, – продолжил он, – разрешите сказать мне слово и сделать предложение.

– Предложение? Однако! Давай, мужик!

Алине уже трудно было контролировать, кто что кричит и кто как себя ведет.

– Во-первых, я от всей души поздравляю Алину с днем рождения, самым лучшим и знаменательным днем в ее жизни. А во-вторых, я предлагаю всем присутствующим продолжить праздник в одном из лучших ресторанов нашего города.

Наступила тишина. Народ стал недоуменно переглядываться, и Алина испытала неловкость. К чему эти купеческие замашки? Тебя никто не знает, ты никого не знаешь. А ты уверен, что мне это нравится? Но остальные отреагировали совсем по-другому, зря она так волновалась. Банковским идея очень даже понравилась, хотя пока в нее до конца еще никто не верил.

– Мужик, ты кто? Волшебник? – кокетливо спросила Надежда Николаевна.

Вот от нее Алина точно подобного пассажа не ожидала. Женщина предпенсионного возраста, мать почтенного семейства, в прошлом году стала бабушкой. Причем бабушкой сумасшедшей. Для нее внучка – это весь мир, она только об этом и говорит. А тут неожиданно кокетничать начала. Да-а-а, алкоголь – это страшная сила.

– Да нет, он просто сумасшедший, – отрезала секретарша.

– Нет, я больше скажу: он провокатор. – Опять Димка вставил свое словцо, умник недоделанный.

Алина была готова броситься на защиту, но Максим ее опередил:

– Я не шучу, господа. Банкетный зал готов к приему. Приглашаются все желающие.

– А мне идея нравится. – Вот это фокус! И начальник туда же.

У Алины опустились руки. Сумасшедший дом какой-то. Народ радостно загомонил и стал собираться.

– Я никуда не поеду, – сказала, как отрезала, Алина.

– Очень хорошо, – не стал возражать Максим, – но твои гости хотят поехать, ничего, если ты их бросишь на произвол судьбы? Как-то некрасиво получается. Смотри, дамы макияж поправляют. Мужчины в полной боевой готовности. Не капризничай, пожалуйста. Все будет хорошо, тебе понравится.

– Достаточно того, что мне уже вся эта история не нравится. Ты со мной посоветовался, прежде чем делать красивые жесты? Ты меня спросил, хочу ли я ехать в твой ресторан?

– Не ворчи, лучше улыбнись. Все очень хорошо. Кстати, в ресторане тебя ждет сюрприз.

– Нет, только не это. Мне сегодня этих сюрпризов хватило с лихвой на несколько лет вперед.

– День рождения. Терпи.

Радостные коллеги дружно повалили к выходу. Хорошо, что Татьяна не поддалась общему настроению. Все в эйфории отправились на халяву догуливать в ресторан, и никто не подумал, что надо все убрать, потому как завтра суббота, а уборщица появится в офисе только в понедельник. Не оставлять же это безобразие на выходные. Что за люди? Попала шлея под хвост, и умные, деловые, образованные, прагматичные и сдержанные коллеги мгновенно превратились в радостно-неуправляемую толпу, жаждущую сомнительных удовольствий. Взывать к разуму было абсолютно бесполезно, процесс пошел. Народу праздника захотелось испить по полной программе. Девушки в полном молчании принялись устранять последствия веселья. Времени это много не заняло. Одноразовая посуда прекрасно решает все проблемы.

– Алин, а ведь придется ехать в ресторан, как ни крути.

– Знаю. Но очень надеюсь, что все забыли, по какому поводу веселье. Может, им там и без нас будет хорошо?

– Не имеешь права. Во-первых, день рождения твой. Во-вторых, провокатор Стрельников тоже твой.

– Да никакой он не мой.

– Ага, со ста метров видно, какой он не твой. Он же тебя глазами сожрать готов.

– Не говори о том, чего не знаешь или не понимаешь. Между нами исключительно дружеские отношения. И вообще мне никто не нужен. Хочу покоя.

– Ладно, пошли уже. Надо еще кабинет опечатать и ключи охранникам отдать.

Подруги вышли из банка в полной уверенности, что испытания на сегодняшний день закончились. Наивные, все только началось. Не успели они спуститься с лестницы, как, словно из сказки, перед ними выросла знакомая до боли фигура.

– Девушки, поторапливаемся, народ уже в пути. Мы не имеем права отставать. Прошу в машину.

Девушки, конечно, переглянулись многозначительно, но это было единственное выражение недовольства. Делать нечего, не бросишь же на произвол судьбы любимый коллектив. Сели в машину, поехали. Стрельников сел рядом с водителем, подруги разместились на заднем сиденье.

– Давай хоть подарки посмотрим, все веселее будет и время скоротаем, – нарушила молчание Татьяна.

– Да что там смотреть? – отмахнулась Тихомирова.

– Не скажи, – возразила Татьяна, – с кружкой все понятно, мило, но избито. С духами тоже все предельно ясно, дорого и гламурно. А, тут у нас еще коробочка с бантиком имеется. От кого презент?

– Да не помню я, – отмахнулась Алина.

Ей страшно хотелось спать. Она устала, а тут надо тащиться в «Чашу Грааля». И только одному богу известно, когда этот цирк закончится.

Татьяна, не церемонясь, сорвала навороченный бант, потом сдернула обертку и ахнула:

– Тихомирова, ты в своем уме? Это какой воздыхатель умудрился преподнести тебе такой презент?

– Отстань, нет у меня воздыхателей ни явных, ни тайных, а презенты все на одно лицо. Сувениры из ближайшего магазина.

– Не скажи. Тут коробочка попахивает стариной, и вообще это не коробочка, а скорее шкатулка старинная. Простенькая на вид, но что-то мне подсказывает, что эта простота совсем непроста. Смотри, фамилия какая-то выбита на крышке старославянской вязью. Я открою, можно?

– Да, пожалуйста. – Алина совсем не разделяла восторг Татьяны.

– Тихомирова, я умираю. Ты это видала? – Домашнева не говорила, она шипела, хрипела и захлебывалась от избытка чувств.

На секунду Алине показалось, что с ней не все в порядке. Поверить в происходящее не было сил. На старинном бархате, местами истертом, цвета кофе с молоком, она увидела нечто, что не умещалось в сознании. Она еще сохраняла надежду, что это обыкновенная бижутерия, но сердце подсказывало, что кулон и серьги самые что ни на есть настоящие. Она закрыла крышку, глянула на Домашневу, которая хватала воздух открытым ртом, подумала секунду, а потом бесцеремонно ударила по плечу Стрельникова.

– Что случилось? – Максим отреагировал мгновенно.

– Это я хочу спросить тебя, что случилось? Ты ограбил Оружейную палату?

– А, ты об этом. Не волнуйся. Изумруды принадлежат нашей семье, никакого криминала нет, носи на здоровье, – спокойно, почти равнодушно ответил Максим.

– Останови немедленно машину.

Алина не знала, как поступить. И повела себя неадекватно. Ее никто не обижал, ей преподнесли дорогущий подарок, с чего бы беситься? Никто тебя не оскорбляет. Радуйся и получай удовольствие. Наверное, она все-таки немного сумасшедшая. Несет ересь, которая прет неизвестно откуда, зато изо всех щелей. Самой стыдно за свое поведение, а поделать с собой ничего не может.

– Хорошо, ты не можешь минуточку подождать? Здесь остановка запрещена. И к тому же мы уж почти приехали.

– Не надо делать вид, что ничего не происходит.

– Алина, что с тобой?

– Ничего. Ты мне кто? Отец, брат, сват, черт, дьявол, чтобы делать такие дорогие подарки?

– Я тебе сейчас все объясню.

– Ничего мне не надо объяснять. Забирай свои изумруды и катись куда подальше.

– Девочки, мы приехали. Давай потом поговорим. Мне бы очень не хотелось расстраивать бабушку.

Отличный ход. Называется – удар ниже пояса. Манипулятор проклятый, знает, что она не может отказать Анастасии Федоровне.

– Значит, я тебя правильно поняла? Анастасия Федоровна ждет нас в ресторане?

– Да, и дедушка тоже там. Все хотят тебя поздравить, надеюсь, ты не против?

– Вовремя спросил, хороший мальчик. Одного только не пойму, чего ты добиваешься?

– Твоей руки.

– А про сердце забыл, или для тебя, как человека коммерческого, это понятие относительное?

– Нет, не забыл.

– Ну и молодец. Припомню я тебе, Стрельников, этот вечер, торжественно обещаю. Никогда не думала, что ты аферист. Надеялась, что ты порядочный человек. А я, чтоб ты знал на всякий случай, ненавижу жуликов всеми фибрами души. Они, эти мошенники, всю мою жизнь под откос пустили.

– Никакой я не аферист, я вообще крайне позитивный и приличный мужчина. Я очень хороший человек и честный, насколько можно быть честным в нашей стране, ресторатор. Ты же сама проверяла состояние моих дел…

– И ты решил, что имеешь право за просто так, под сурдинку, особо не заморачиваясь, устроить непонятную вечеринку под благовидным предлогом, втулить девушке фамильные изумруды в надежде на светлое будущее, подозревая, что она растает от благодарности и станет твоей навеки?

– Алина, я так мечтал об этом вечере, я не знал, что ты обидишься. Ты прости меня. Я хотел как лучше.

– Ага, а получилось как всегда. Это настоящие драгоценности?

– Да.

– Все, с меня хватит. Пусть все вокруг веселятся, я лично отправляюсь домой.

– А бабушка? Там, кстати, коллеги твои. Я же ничего плохого тебе не сделал. Алина, будь ты проще. Я когда на тебя смотрю, у меня возникает ощущение, что ты во времени потерялась. Ты как та странная принцесса из сказки. А бабушка с первого взгляда определила тебя в русалки. – В голосе было столько растерянности и непонимания, что Алина поняла: сюрпризы странного вечера на этом не закончится.

– Знаешь, Максим, я тебе очень благодарна за все, что ты для меня сделал. Я сейчас не хочу анализировать, почему и каким образом происходит то, что происходит. Но когда ты начинаешь говорить правильные слова и совершать красивые поступки, у меня крышу сносит, и я начинаю чувствовать себя последней сволочью. Ты ничего не знаешь про мою жизнь. За последнее время на меня свалилось столько проблем, что я должна что-то с этим делать. Я сама, понимаешь, только сама должна решить, как мне жить дальше, и не надо на меня давить.

– Я одного понять не могу: почему ты отталкиваешь от себя людей, которые хотят тебе помочь, которые тебя любят и желают только добра?

– Про любовь, пожалуйста, очень тебя прошу, не надо. Считай, что я сумасшедшая, вздорная, глупая, со своими тараканами в голове, что угодно. Только запомни раз и навсегда: не желаю это слово слышать никогда. Я его ненавижу.

– Хорошо, я принимаю твои условия. Только в таком случае услуга за услугу, договорились?

– Хорошо, спорить с тобой бесполезно, я уже это давно поняла.

– Пойдем к гостям, Тихомирова. Будь ты человеком. Все тебя ждут, это же твой день. Пусть он запомнится на целый год веселым, праздничным, не похожим на остальные.

– Пусть запомнится.

– Вот и умница. Тогда вперед!

Народ в ресторане отрывался от души, кажется основательно подзабыв, по какому поводу вообще попал в это славное заведение. Никто не скучал без виновницы торжества, по крайней мере на первый взгляд. Танцы были, что называется, в самом разгаре.

Максим с Алиной, видя эту славную картину, переглянулись. Максим начал смеяться первым, Тихомирова несмело улыбнулась, кажется, впервые после случившегося с ней несчастья.

– Потанцуем? – предложил Максим.

– Тишины хочется, если честно. Подустала я от праздника. Есть у тебя в ресторане укромный уголок?

– Сколько угодно. Только поздороваемся с моими стариками, не возражаешь?

– Ты еще спрашиваешь.

Наконец, когда условности были соблюдены, все приличествующие моменту слова были сказаны, Алина решила, что имеет право на отдых, и умоляюще посмотрела на Максима. Он понял ее без слов и под благовидным предлогом увел из зала в свой кабинет.

– Кофе, – выдохнула обалдевшая от событий сегодняшнего дня Алина.

Максим кивнул и нажал на какую-то кнопку.

– Я все забываю тебя спросить… – Алина сбросила туфли и залезла на кресло с ногами. Присутствие Стрельникова ее нисколько не смущало. С ним хорошо: легко, надежно и спокойно. Он настоящий, она это давно поняла.

– Да, о чем?

– Почему твой ресторан так странно называется? Ты сам название придумал или пиарщиков приглашал?

– Я тебе не буду напрямую отвечать на твой вопрос, просто расскажу одну старинную легенду, и ты все поймешь. Представь себе времена далекие-далекие.

– Представила. – Алина честно зажмурилась и не увидела, что Максим улыбается.

– Совсем древние, еще когда на земле не было людей.

– Стрельников, я на все согласна. Представила уже все, что ты желаешь, в том числе и миллион лет до нашей эры.

– Так вот. Огромный изумруд упал с головы проштрафившегося Люцифера, когда его изгоняли из рая. Из этого необыкновенного камня была выточена чаша, из которой, по преданиям, на Тайной вечере пил сам Иисус Христос. Чаша получила название «святой Грааль». Потом в эту чашу Иосиф Аримафейский собрал кровь распятого Иисуса, после чего она приобрела чудодейственную силу. Всем, кто пил из нее, чаша даровала здоровье и долголетие. Многим людям по сию пору не дает покоя эта старинная легенда.

– Неужели ищут? – Алине было так спокойно, что уже не хотелось кофе, мягкий баритон Максима успокаивал, глаза закрывались, и, если честно, старинная легенда уже не казалась интересной.

– Еще как ищут. Некоторые посвящают этому всю жизнь. Одна из легенд говорит, что чаша перенесена на небо, но есть еще много самых разнообразных версий, которые не дают покоя некоторым чудакам. Изумруд – камень сам по себе необыкновенный. Он помогает только благородным людям, которые чисты в своих помыслах и желаниях. Он не терпит, когда попадает в руки негодяям, говорят, что благородный изумруд лопается, если владелец одержим преступными желаниями. Древние считали, что он произошел от радуги.

– Хорошая сказка, красивая. Ты молодец.

– Я тут совершенно ни при чем. Честно признаюсь, это не я сочинил.

– Я не об этом. Ты ведь хотел сделать приятное деду, когда подбирал название, я угадала? – Тихомирова еще бодрилась, но сказка ее убаюкала окончательно. Спать хотелось невыносимо. Нельзя было пить шампанское.

– Алинка, давай поговорим об этом потом. Ты устала, отдыхай. Хочешь, отвезу тебя домой?

– Максим, мне все равно, ничего я не хочу, отстань, пожалуйста. Будь человеком. Я сплю. Мне и тут хорошо, – практически сквозь сон пробормотала Алина.

– А замуж за меня пойдешь? – неожиданно спросил Максим. Хороший вопрос и, что немаловажно, очень своевременный. Совсем мужик обалдел.

– Не могу, – пробубнила Тихомирова, устраиваясь поудобнее, пытаясь свернуться калачиком в кресле.

– Почему?

– Почему, почему? Да потому. Хреновая из меня невеста, Стрельников. Я вся в долгах, как в шелках. Толку от меня никакого. На мне кредит весит офигенный.

– И это единственное препятствие?

– Ты настоящий изверг. Я хочу спать, я устала, а ты задаешь дурацкие вопросы. Все, пока. – Алина не кокетничала и ничего из себя не строила. Единственным ее желанием было заснуть немедленно. Провалившись в сон, она не увидела счастливой улыбки Талисмана.

Эпилог

Прошло восемь лет. С тех пор многое изменилось, и с высоты прошедшего времени проблемы, которые когда-то казались наболевшими, острыми и неразрешимыми, побледнели, постарели и перестали иметь всякое значение. Многое изменилось с тех пор. То, что когда-то казалось трагическим и неразрешимым, незаметно сошло на нет. Бурлящие страсти поутихли, приоритеты стали совсем другими.

Галя Костикова так и не вышла замуж за своего немца. Испугалась обстоятельств и натиска перепуганных родственников. Включила свои гениальные мозги, призвала на помощь свойства интеллекта, проанализировала ситуацию и в результате проиграла – сдалась бесславно без боя, бедная. Так и проворонила свое немецкое счастье. Но кажется, не страдает от этого.

Домашнева уволилась, перешла на работу в другой банк. С личной жизнью у нее по-прежнему никак не складывается. Но она не сдается, отлично выглядит, послала Мурашова куда подальше, купила двухкомнатную квартиру, машину, получила права, ездит по заграницам. Они почти не общаются, так, иногда поздравляют друг друга с праздниками – и не больше.

У Тихомировой теперь совсем другая фамилия и новая, совершенно счастливая жизнь. Она, как нетрудно догадаться, уже давным-давно стала госпожой Стрельниковой. Алина ни о чем не жалеет и не вспоминает те дни, когда так круто, практически в одночасье, изменилась ее жизнь. Прошлое стало мелким и незначительным.

Вся судьба перевернулась с рождением сыночка. Прошлые страсти, которые душили и не давали жить, кажутся смешными и мелкими, как будто все случилось не с ней. Скоро Дениска Стрельников, их с Максимом сын, пойдет в школу. Каждый раз, когда сыночек смотрит на нее широко распахнутыми глазами, задавая очередной вопрос, у нее екает сердце, и она готова горы свернуть, совершить подвиг, только бы это никогда не кончалось.

Вот и сейчас она ведет сына из детского сада, сжимая его теплую ладошку в своей руке, и сердце ее дрожит от счастья. Дениска делится дневными впечатлениями, и нет ничего важнее на всем белом свете.

– А Сережка Цветков сказал, что в школе будет лучше, чем в садике. – Дениска торопится поделиться новостями.

– Конечно, сынок. – Алина, улыбаясь, согласилась.

– Ему старший брат сказал, что совсем необязательно ходить в школу каждый день, как в садик.

– Очень интересно. А почему?

– Там бывают каникулы, а в садике каникулов не бывает. Мама, а что такое каникулы?

– Это такое время, сыночек, которое надо просто пережить.

Content

Наталья Лукьянова
Принцев на всех не хватит

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог