Алексей Березин

Диалог

— Господи!..

Наклоняюсь вниз, к самому лицу. Тени размазала, глаза мокрые. Плакал ребенок.

— Что тебе?

— Ой! Ты меня слышишь, что ли?

— Конечно, слышу. А ты как думала?

— Я думала… Не знаю.

— Сам вижу, что не знаешь. Ладно, что там у тебя стряслось-то?

— Сашка… — и шмыгает носом.

— Что — Сашка?

— Он меня не любит, вот что!

— Та-а-ак… Ну, а я-то что могу сделать? Не любит — уходи от него.

— Ну да! Как это «уходи»? Он мне нравится.

— Это чем же он тебе так нравится?

— Ну… Просто нравится, и все.

— Ой, темнишь, ой, недоговариваешь! Ведь я же знаю все. Давай, говори как есть.

— А если знаешь, зачем спрашиваешь?

— Хочу тебя послушать. Заодно и сама определишься, а то сдается мне, что ты и сама толком не поймешь, что тебе нравится, а что нет. Давай, начинай. Перечисляй, что в нем такого замечательного.

— Ну… Он красивый. Сильный.

— Ну, это да. Не спорю. Удачно получился.

— И машина у него что надо…

— Так тебе машина нравится, или он?

— Он, конечно! Но это же его машина!

— Ну-у-у… Это как посмотреть. А еще?

— Квартира…

— А если предложу выбирать: квартиру с машиной или Сашку — что выберешь?

— Ой… Ну, Сашку, конечно!

— Ну вот и забудь про квартиру с машиной. Представь, что их нет.

— Хорошо.

— Теперь что нравится?

— Ну…

— Что, ничего на ум не приходит, что ли? Ты же, когда знакомилась, не знала, что у него машина и квартира. Чем он тебе приглянулся-то?

— У него глаза красивые… И еще он мне сказал, что я ему нравлюсь!

— Помню, было такое. А что ему в тебе понравилось?

— Фигура, и волосы… Ну, я уже точно не помню, как он сказал. Наверное, еще что-то…

— Ножки он твои очень хвалил, вот что.

— Точно!

— Вот видишь, и помнишь все. А что ж тебя не устраивает?

— Как что? Я же говорю, он меня не любит!

— Конечно, не любит. Ему твои ножки нравятся. И фигура. Это еще не любовь.

— Ну, и вот!.. Ты сделай, чтобы он меня любил!

— Тебе надо непременно, чтоб тебя любили?

— Конечно.

— Пожалуйста. Тебя Петя любит.

— Какой еще Петя?

— С работы.

— Шофер, что ли? Да он же рябой, и уже лысеет.

— Зато любит. Ты, что, не видела, как он на тебя смотрит? И подвозит тебя почти каждый день с работы, а ведь живет совсем в другой стороне. И цветы тебе дарит на все праздники. И шоколадку в прошлый четверг, помнишь?

— Подумаешь, шоколадка!

— Вот и подумаешь. У него до зарплаты сто рублей осталось, а он тебе шоколадку купил. Потом занимал у друзей.

— Ну и что? Я же его не люблю!

— Так может лучше сделать, чтобы ты его полюбила?

— Ну, да! Ты скажешь тоже. Нет. Я Сашку люблю.

— Правда любишь?

— Конечно, правда!

— А когда он в аварию попадет, не бросишь? Он же четыре года на ноги встать не сможет.

— Какую аварию?

— Обычную. Какие аварии бывают?

— Ой… А что с ним будет?

— Не скажу.

— Это серьезное что-то?

— Серьезное. Квартиру с машиной продать придется. И еще денег занять, на лечение.

— Ой… А можно…

— Что?

— Господи… А, может, можно как-нибудь… Без аварии?

— Да конечно же, можно. Придумал я аварию, только что придумал. Не будет с ним никакой аварии. Это я тебя проверяю. Только ведь жизнь, она такая. Мало ли что может произойти. Если не авария, то что-то еще.

— Что?

— Все, что угодно. Зачем тебе знать? Может, он через полгода тоже лысеть начнет. Или, к примеру, ослепнет. Что тогда?

— Ну, пожалуйста, пожалуйста-препожалуйста! Не надо ему ничего плохого делать!

— А иначе — что? Ты его разлюбишь?.. Ну-у, не реви, не реви. Вытри слезы-то. На платок, — сотворяю ей платок.

— Я… не хочу!..

— Конечно, не хочешь. Да и я не хочу. Ну, предположим, ничего с ним плохого не случится. Ни через год, ни через десять. Только ведь он когда-нибудь постареет. Старость, она никого не красит. В семьдесят он не будет ни стройным, ни сильным, ни красивым. Захочешь с ним жить?

— Я… Я… не знаю.

— Вот видишь.

— Тогда сделай, чтобы и я его любила!

— Ну вот, это уже лучше. А Петька как же? Сделать, чтобы разлюбил?

— А ты можешь?

— Я все могу. Только вот одна проблемка.

— Какая?

— А сама не догадываешься?

— Нет.

— Как думаешь, он сам этого захотел бы?

— Не знаю… Нет?

— Конечно, нет. А Сашка?

— Что — Сашка?

— Он захочет в тебя влюбиться?

— А разве нет?

— Может, да, а может и нет. Ты же понимаешь — когда ты себе любви просишь, я помогу. А когда другим…

— Надо, чтобы он сам захотел?

— Конечно.

— Что же делать? А если я буду его любить, а он меня — нет?

— И правда, что же делать?

— Ну, ты же Бог! Неужели ты не можешь ничего придумать?

— Могу, конечно. Могу взять и прямо сейчас всех людей на пары разбить. И заставить влюбиться друг в друга.

— А почему не сделаешь?

— Хорошо, давай сделаю. Ты полюбишь Петю.

— Как Петю? Почему?

— Ну, он же тебя уже любит? Значит, по крайней мере один человек будет любить по собственному желанию.

— Ну, ага! А мое желание как же?

— Ты же сама только что хотела, чтобы Сашка тебя любил. Ты его желание спрашивала?

— Но я же ему нравлюсь!

— Но он же тебя не любит?

— Ну, как не любит, если я ему нравлюсь!

— Ты же мне сама сказала. С чего разговор-то начала? Забыла?

— Ой…

— Вот тебе и «ой». Так что же мне делать?

— Не знаю…

— Вот и я не знаю.

— Как же ты не знаешь? Ты же все знаешь?!

— Все знаю, а как с вами быть, не знаю. Это уж вам самим решать.

— И ничего нельзя сделать?

— Сделать-то можно, да только всем все равно не угодишь. Вы же не куклы, вы ведь живые. Вы сами влюбляетесь — я не помогаю.

— Никогда-никогда?

— Никогда-никогда.

— Я думала, ты поможешь…

— Влюбиться? Или Сашку в тебя влюбить? Так ведь моя помощь для этого не требуется.

— А как тогда?

Улыбаюсь.

— Я? Я сама должна?

— Конечно. Видишь, вот я тебе и помог.

— Но я же так и не знаю, что мне делать! Как быть-то, хоть посоветуй?

— Люби. Просто — люби.

— Кого? Сашку?

— А кого ты хочешь любить?

— Сашку.

— Тогда — Сашку.

— А он? Он будет меня любить?

— Это уже от него зависит. И от тебя, наверное, отчасти.

— А если нет?

— Тогда только ты будешь его любить. Разве этого мало?

— Не знаю… А как же можно любить, если тебя не любят?

— А как тебя Петя любит? Вот так и можно.

— Но это же нечестно!

— Почему?

— Ну, как!.. Я же не виновата, что Сашка меня не любит! И Петька тоже не виноват, что… что я… Вот ты скажи, почему все не могут быть счастливы?

— Почему же не могут? Могут. Просто большинство сами не знают, что для них счастье. Кто для них — счастье.

— И как же узнать? Что делать, чтобы узнать?

Снова улыбаюсь.

— Ну, чего же ты молчишь? Как узнать?

Ничего не отвечая, промакиваю ей глаза платком, вытираю размазавшиеся тени. Вот, так-то лучше.

— Ты мне все уже рассказал, да?..

— Да.

— Это и есть то, что надо для счастья? Просто любить?

— Это главное.

— А если я буду любить… Если постараюсь изо всех сил — у меня будет все хорошо?

— Посмотрим.

— Ну, ты хоть намекни!

— Не могу. Сама все узнаешь, когда время придет.

— И даже совсем-совсем не подскажешь?

— Совсем-совсем.

— А если я не сумею полюбить? Что, если я не справлюсь?

— Все умеют любить. Главное — найти любимого человека. Вот и ищи.

Она ненадолго замолкает, только всхлипывает чуть. Потом снова поднимает личико.

— А с Сашкой все будет хорошо? Или тоже не скажешь?

Я пожимаю плечами.

Они такие разные. У каждого свои мечты, свои желания. Кто-то знает, чего хочет, а кто-то понятия не имеет. Кто-то уже нашел свое счастье, а кто-то никогда не найдет.

Конечно же, этого мало для счастья — просто любить. Любовь — не волшебная палочка. Она ничего не способна изменить в судьбе. Это всего лишь прекрасное чувство, самое лучшее из всех — как картина может быть прекрасней всех, висящих по соседству, или одна мелодия лучше других, или запах приятнее прочих. Но запах или музыка ничего не меняют.

Просто лучше жить среди цветов, чем среди чертополоха. Лучше есть вкусную еду, чем объедки. Лучше жить с любовью в сердце, чем с разочарованием.

Жизнь человека слишком коротка, чтобы быть несчастным. Счастье не приходит извне, и никто не способен дать человеку счастья — это его внутреннее состояние, и только лишь ради ощущения счастья человек существует. А в чем больше счастья, нежели в любви?

— Ты, главное, люби, — повторяю я. — Просто люби, девочка. Других правил нет.

И ухожу.

Content

Алексей Березин
Диалог